Обжигающий поцелуй (fb2)


Настройки текста:



Кайла Грей Обжигающий поцелуй

Глава 1

Август, 1774 года

Чарлстон, Южная Каролина

– Ты выглядишь очаровательно, Мэдлин. И ты не должна нервничать. Джеффри – прекрасный джентльмен.

Мэдлин Хартуэлл молча посмотрела на отца. Его странное замечание весьма ее удивило, но она не знала, что ответить. Отец же, шагнув к двери, поднял руку, чтобы постучать в дверь внушительного особняка на Бей-стрит, но тут же опустил и, тяжело вздохнув, пробормотал:

– Мне нужно… подождать минутку. Надо… успокоиться.

Мэдлин на сей раз нисколько не удивилась; она уже привыкла к тому, что из-за постоянного пьянства руки у отца заметно тряслись. Да, ему действительно следовало успокоиться.

Машинально оправив платье, Мэдлин тихо сказала:

– Я тоже немного нервничаю. Ведь после смерти мамы мы почти нигде не бывали.

– Да, знаю. – Отец снова вздохнул. Просто я не в себе – с тех пор как умерла моя Сара. Думал, что починил это проклятое колесо и карета безопасна… – Отец умолк и громко шмыгнул носом.

– Несчастный случай; это не твоя вина, папа, – ответила Мэдлин, поправляя корсаж.

Отец в последние годы действительно стал совсем другим. Да и она, Мэдлин, – тоже. Казалось, что последние семь лет она только и делала, что заботилась об отце, но, увы, тот все больше опускался, а его карточные долги выросли до таких размеров, что он уже никак не мог с ними расплатиться. В результате их жизнь очень изменилась и теперь совершенно не походила на прежнюю. Сначала им пришлось продать драгоценности матери, потом – столовое серебро и фарфор, уже после этого они продали всю мебель и, наконец, – чудесный дом, в котором Мэдлин выросла.

В прошлом месяце они были вынуждены переехать в двухкомнатную квартирку над мастерской портного. Мэдлин пришлось продать все красивые платья из гардероба матери, чтобы прокормиться, и теперь у нее осталось только одно-единственное. Платье было довольно простенькое и не очень модное, однако вполне пристойное. Светлый оттенок небесной лазури был у ее матери любимым, и вскоре после ее смерти Мэдлин убрала платье подальше. И вот теперь, когда ей исполнилось двадцать два года, платье сидело на ней идеально, хотя и было немного тесновато в бюсте. Мэдлин собиралась распустить швы, но это приглашение на вечер пришло так неожиданно, что у нее не оставалось времени что-то изменить.

– Но как же так получилось, что нас пригласили на этот ужин, папа? – спросила Мэдлин.

– Джеффри Таунсенд – мой деловой знакомый, – уклончиво ответил отец. Расправив плечи, он наконец ударил в дверь молотком.

От громкого стука меди о медь Мэдлин невольно вздрогнула. Да что с ней такое сегодня? Ведь она никогда не была робкой и пугливой… Да, верно, робкой она не была, но сегодня ее с самого утра одолевали дурные предчувствия… Возможно, ее смущало и тревожило поведение отца – в этот день он был слишком внимательный, а такого уже давно не случалось.

Тут дверь наконец отворилась, и их сразу же провели в просторную гостиную, где оказалось, кроме них с отцом, еще шесть человек. Когда хозяин дома приблизился к ним, Мэдлин почувствовала себя еще более неуютно. Его холодные карие глаза слишком уж пристально ее рассматривали, и у нее вдруг появилась мысль, что она кролик, столкнувшийся с голодной лисой.

– Прошу знакомиться, Джеффри. Это Мэдлин, моя очаровательная дочь, – сказал отец.

– Да, она и впрямь очаровательна, – ответил хозяин, оглядывая ее с головы до ног.

Мэдлин же сделалось ужасно не по себе, когда Джеффри взял ее за руку и коснулся своими тонкими губами ее пальцев. Ей даже пришлось бороться с собой, чтобы не отпрянуть.

– Приятно познакомиться с вами, мистер Таунсенд, – пробормотала девушка. Спасибо, что пригласили нас сегодня.

– Не стоит благодарности, – улыбнулся Таунсенд. – Надеюсь, что мы с вами будем прекрасно проводить время, – добавил он тихим шепотом.

Мэдлин отдернула руку и отступила на шаг. Немного помедлив, она украдкой осмотрелась, но, судя по всему, никто не услышал последних слов хозяина, кроме, быть может, пышной брюнетки, стоявшей неподалеку; эта дама предостерегающе посмотрела на Мэдлин и тут же отвернулась.

Вскоре гостей представили друг другу, затем подали напитки, и Мэдлин, пытаясь расслабиться, вступила в беседу с приятной пожилой парой – слава Богу, ее навыки общения еще не заржавели. Вечер продолжался, и очень скоро Мэдлин заметила, что брюнетка – ее звали Фелиция – демонстративно ее игнорирует и постоянно подходит к хозяину. Сначала Мэдлин решила, что они пара, потом стало ясно, что подобное внимание весьма раздражает мистера Таунсенда, он не раз сбрасывал руку Фелиции со своего локтя.

В какой-то момент в комнату вошел величественный дворецкий и объявил, что скоро подадут ужин. Мэдлин взглянула на отца, и ей показалось, что и он чувствует себя очень неуютно. Внезапно Джеффри подошел к нему, сказал несколько слов, и она заметила, что отец сильно побледнел. Решив, что он, наверное, заболел, Мэдлин поставила на стол свой бокал с шерри и подошла к нему.

– Отец, вы нездоровы? – спросила она, касаясь его руки.

– Я в полном порядке, – ответил он, не глядя на нее. – Джеффри хочет поговорить с нами у себя в кабинете.

Мэдлин повернулась и взглянула на хозяина.

– Это займет всего минуту, – сказал тот с какой-то странной настойчивостью в голосе.

Джеффри предложил ей руку, и Мэдлин снова почувствовала себя кроликом, столкнувшимся с голодной лисой. Ужасно на себя разозлившись, Мэдлин мысленно воскликнула: «Что же это со мной?! Почему я так боюсь этого человека?!» В конце концов она решила, что виной тому – ее тяжкий жизненный опыт. Слишком часто в совсем еще юном возрасте приходилось ей бродить по самым отдаленным закоулкам города, чтобы вытащить отца из какого-нибудь притона.

В кабинете Джеффри сразу же уселся за свой письменный стол и, вытащив из верхнего ящика какие-то бумаги, подозвал к себе отца и девушку. По-прежнему стараясь не смотреть на дочь, тот приблизился и поставил свою подпись на нескольких страницах. После этого Джеффри протянул ему маленький кожаный мешочек, который отец принял дрожащей рукой. Когда же он наконец-то повернулся, чтобы взглянуть на Мэдлин, в глазах его блестели слезы.

Мэдлин почувствовала, как к горлу ее подступила дурнота. Она шагнула к отцу, но тот поднял руку, как бы останавливая ее.

– Что такое? – Ее голос был едва ли громче шепота.

– Я должен попрощаться с тобой, Мэдлин.

– Что?.. Что вы хотите этим сказать? Мы уже уходим?

– Прости меня, – пробормотал отец, поспешно направившись к выходу.

– Отец! – Мэдлин бросилась за ним, но мистер Таунсенд, быстро обойдя стол, остановил ее.

– Подождите, Мэдлин. Есть еще кое-что… Позвольте сообщить вам то, что ваш отец не сумел сказать.

– Нет, благодарю вас. Пусть отец расскажет мне это по дороге домой. Извините меня.

Мэдлин шагнула к двери, но Джеффри грубо схватил ее за руку и привлек к себе.

– Ты уже дома, понятно? И должна быть мне благодарна, маленькая дерзкая нищенка. Надеюсь, со временем ты это поймешь.

– Как вы смеете?! Как вы смеете так говорить со мной?!

– Смею, потому что имею право. Твой отец только что отдал тебя мне, чтобы я мог делать все, что пожелаю.

– Что? – Мэдлин показалось, что она ослышалась.

– Вернее, не отдал, а продал, поскольку я заплатил ему за тебя кругленькую сумму.

– Заплатил? Так вот что означали все эти бумаги… О Боже, что именно он подписал? – проговорила Мэдлин с дрожью в голосе.

– Видишь ли, он отписал тебя мне… как имущество. У твоего отца накопился огромный долг передо мной. Но я простил ему этот долг. И даже дал ему небольшую сумму в обмен на тебя. Вообще-то ты должна быть польщена. Я еще никогда не платил за женщину.

– Напрасно вы думаете, что купили меня, – заявила Мэдлин. – Уверяю вас, сэр, вы ничего не купили.

Джеффри молча подтолкнул девушку к креслу и усадил. Пристально глядя на нее, сказал:

– Твое мнение не имеет совершенно никакого значения. Что сделано, то сделано. Поэтому я советую тебе быть со мной полюбезнее, пока я не потерял терпение.

– Я хочу поговорить с отцом! – закричала Мэдлин. Джеффри наклонился над ней и, упершись ладонями в подлокотники кресла, снова заговорил.

– Ты должна понять следующее… – Его тихий голос был наполнен угрозой, а в глазах горело вожделение. – Пойми, твой отец только что продал тебя, чтобы иметь возможность спокойно пить целых полгода. И ты должна быть благодарна мне, потому что я вошел в твое достойное жалости положение.

– Если вы помогали моему отцу, тогда я благодарна, мистер Таунсенд. Но я не желаю иметь с вами дела.

– Я знаю, что в последнее время ты не бывала в свете, моя дорогая, но наверняка слышала обо мне, – продолжал Джеффри. – Я очень влиятельный в этом городе человек. И весьма богатый. Так что для тебя счастье стать моей любовницей. Без сделки, которую я заключил в твоих интересах, ты наверняка в конце концов оказалась бы шлюхой гораздо менее значительного человека.

– Я отказываюсь верить, что мой отец мог заключить с вами такую сделку, – решительно заявила Мэдлин. – Неужели вы действительно ожидаете, что я вам поверю? Вы отвратительны мне, мистер Таунсенд, уже только потому, что говорите такое.

Джеффри громко расхохотался и, еще ниже склонившись над девушкой, прошептал:

– Знаю, что ты мне сейчас не поверишь, но я говорю правду. Так вот, это не я обратился к твоему отцу. Он сам пришел ко мне. Да-да, сам пришел. И я принял его только после того, как на прошлой неделе увидел тебя, когда ты выходила из мастерской портного. То есть я не сразу согласился, понимаешь?

Таунсенд провел пальцем по щеке Мэдлин, и она, вздрогнув, отвернулась. Но он крепко взял ее за подбородок, заставляя снова посмотреть на него.

– И запомни, дорогая, следующее: ты найдешь в моей постели удовольствие или боль. Выбор за тобой. Меня устроит и то и другое.

С этими словами Таунсенд взял девушку за руки и поднял из кресла. Колени у Мэдлин подгибались, и ей казалось, она вот-вот упадет. К горлу же подступила тошнота, и все поплыло у нее перед глазами.

Неужели действительно отец приходил к нему? Но это невозможно! Да, ее отец низко пал – но чтобы такое?.. Она просто не могла смириться с тем, что он… продал ее. Как он мог?!

Мэдлин чувствовала ужасную боль в груди. В последние годы ей казалось, что сердце ее разбито, и она уже начала верить, что от него ничего не осталось, но теперь… Теперь она могла поклясться, что чувствует, как ее сердце разрывается на части.

Она не сразу заметила, как Джеффри наклонился и прижался губами к ее губам, но потом, с силой оттолкнув его, отступила на шаг и, поморщившись, утерла губы тыльной стороной ладони. А он рассмеялся и проговорил:

– Ты такая… невинная. Мне очень нравится, когда мне сопротивляются. Хотя скоро ты будешь умолять, чтобы я к тебе прикоснулся.

– Никогда! – воскликнула Мэдлин, попятившись. Тут раздался стук в дверь, и Джеффри открыл ее.

Дворецкий, стоявший у порога, сообщил, что гости ждут в столовой. «А я и забыла, что в доме гости, – подумала Мэдлин. О Боже, что же делать?!»

– Идем, моя милая. – Джеффри повернулся к девушке. – Мне придется проинструктировать тебя позже. А пока могу сообщить: завтра мы с Фелицией обвенчаемся. Она считает, что ты новая служанка. Днем ты будешь выполнять все капризы моей жены, а ночи будешь проводить в моей постели. Однако я не вижу причин расстраивать Фелицию этой правдой. И знай: ты ублажаешь меня, я гарантирую тебе спокойную жизнь. Но если разозлишь меня хоть чем-нибудь, то будешь страдать – это я тебе обещаю. А теперь пора ужинать. Я ужасно проголодался.

Таунсенд протянул девушке руку с таким видом, как будто ничего особенного не произошло. Мэдлин посмотрела на него с удивлением и пробормотала:

– Неужели вы думаете, что я вернусь туда?

– Совершенно верно. Именно так я и думаю. К сожалению, твой папаша не смог подождать еще одну ночь, чтобы завершить нашу сделку. Поэтому мне и пришлось пригласить вас сегодня. А сейчас я не могу объяснить всем, кто ты такая. Так что тебе придется вернуться вместе со мной к гостям. Идем быстрее.

Мэдлин хотела что-то сказать, но не смогла – словно лишилась дара речи. Сопротивляться она тоже не могла, поэтому позволила Таунсенду вывести ее из комнаты и привести в столовую. Он усадил девушку рядом с пожилой парой, с которой она беседовала в гостиной. Но сейчас Мэдлин была не в состоянии вымолвить и слова, и даже не слышала, о чем гости говорили за столом, – все слова как бы сливались у нее в ушах в один сплошной звон. Но она прекрасно видела, как смотрела на нее Фелиция, сидевшая напротив: с ненавистью и отвращением, – как будто точно знала, зачем Мэдлин привели сюда. И было совершенно ясно: она не потерпит в своем доме еще одну женщину. Перехватив ее взгляд, Мэдлин содрогнулась – казалось, от Фелиции даже сейчас исходила смертельная угроза. А Джеффри Таунсенд, сидевший во главе стола, поглядывал на Мэдлин с таким выражением лица, словно она уже сейчас была его любовницей.

«Что же делать?» – спрашивала себя Мэдлин. Ей казалось, что она угодила в ловушку, из которой не выбраться. И она чувствовала себя ужасно одинокой. Теперь-то она поняла, что могла бы, наверное, предотвратить все это. Ведь не зря же ее сегодня с самого утра одолевало беспокойство. Видимо, она чувствовала, что надвигается беда, но, к сожалению, не придавала значения своим предчувствиям.

Но даже и сейчас Мэдлин твердо знала: ни за что она не станет любовницей Таунсенда. Более того, никогда не будет игрушкой в руках какого-либо мужчины. Она сама будет определять свою судьбу и обойдется без вмешательства мужчин.

А любовь? Как же любовь? Что ж, ее вера в эту волшебную сказку уже не однажды была уничтожена и больше ее не одурачат.

Да, уж теперь-то она не станет никому доверять. Есть только один человек, на которого она может рассчитывать всегда и во всем. И этот человек – она сама, Мэдлин Хартуэлл. Только самой себе она может доверить собственную жизнь.

Но главное – не доверять мужчинам, ни одному из них.

Глава 2

Мэдлин проснулась, когда часы в холле пробили три. Она слушала бой часов каждый раз с того момента, как ее ровно в одиннадцать провели в предназначенную для нее комнату. Но Мэдлин не захотела даже приближаться к кровати и предпочла коротать время в кресле у камина, где и заснула ненадолго. Непривычный для лета холод наполнял комнату, и она встала, чтобы помешать угли в камине. Потом, вернувшись в кресло, поджала ноги под себя и тихонько вздохнула, вспомнив свой сон. Ей снова приснились близнецы. Когда она очень нервничала, ей постоянно снились покойные брат и сестра. Как будто бы Роберт и Кэтрин знали, что ей плохо и что она нуждается в утешении. Мэдлин думала о том, какой была бы ее жизнь, если бы близнецы не умерли. Наверное, мама не стала бы колесить по дорогам в той проклятой карете, пытаясь убежать от своего горя. А отец не стал бы пить и играть, и тогда он не пропил бы все, что имел, в том числе и собственную душу. И уж конечно, она, Мэдлин, сейчас находилась бы дома, вместе с ними со всеми – лежала бы в своей теплой уютной постели и видела сны о счастливом будущем.

Увы, вместо этого она сейчас боролась со сном, сидя в кресле, и пыталась хоть что-нибудь придумать… Из-за отца она оказалась в ужасной ситуации, но пока что не находила выхода из нее. Разумеется, в первую очередь ей надо покинуть дом Джеффри Таунсенда, но что потом? Похоже, что потом она и столкнется с самыми серьезными трудностями.

Действительно, куда она пойдет? Вернуться к отцу она не может. Даже если он скажет, что сожалеет о своем поступке, она не сможет вернуться к нему. Никогда. Ей очень больно это признавать, но теперь отец для нее чужой. Этот человек опустился до того, что продал собственную дочь, продал… чтобы иметь возможность и в дальнейшем пьянствовать и играть.

Наверное, она могла бы попытаться найти работу, но где и какую? К тому же она должна найти работу как можно быстрее, так как у нее осталось совсем немного денег – только те, что зашиты в нижней юбке. А без рекомендаций найти работу чрезвычайно сложно. Да и какую?.. Конечно, она могла бы вести уроки музыки и танцев, но в последнее время люди стали забывать о развлечениях и все больше думают совсем о другом – об оружии, о военных кораблях, о том, как лучше обеспечить свою безопасность.

А может, отправиться в Лондон, к тете Элси и кузинам? Да, похоже, у нее нет другого выход. Но добраться до Англии сейчас очень непросто. Блокада по обеим сторонам Атлантики делала путешествия все более опасными, и лишь очень немногие отваживались пересекать океан. Однако у нее, судя по всему, действительно не было выбора… Конечно, она вполне могла погибнуть, пытаясь добраться до Англии, – но не становиться же ей любовницей такого отвратительного человека, как Джеффри Таунсенд…

Только что может ждать ее в Англии? Едва ли тетя Элси обрадуется ее приезду. Старая вражда, о которой Мэдлин немного знала, уже давно разделяла их семьи. К тому же она не знала даже точного адреса тетки.

Внезапно раздался какой-то лязг, и Мэдлин, вздрогнув и выпрямившись в кресле, стала прислушиваться. В следующее мгновение она поняла, что в замке проворачивается ключ. Затем дверь приоткрылась ив полоске света появилась фигура Джеффри Таунсенда. Судорожно сглотнув, Мэдлин спросила:

– Чего вы хотите, мистер Таунсенд?

– Ты нашла какой-то изъян в постели? – спросил он, нахмурившись. – Почему ты в кресле, а не там, где тебе положено находиться?

Таунсенд прикрыл за собой дверь, потом запер ее, а ключ повесил себе на шею, спрятав под рубашку.

– Я не устала, – ответила Мэдлин. – Во всяком случае, мне не хочется спать.

– Понятно, – кивнул Джеффри. – Значит, дожидаешься меня? Должен сказать, я удивлен, но очень доволен, – добавил он, приблизившись к девушке.

Упершись ладонями в подлокотники кресла, Таунсенд наклонился, чтобы поцеловать ее, но Мэдлин тут же отвернулась.

– Значит, вот так? – Он снова нахмурился. – И долго ли ты собираешься изображать скромницу? Может быть, ты думаешь, что это меня забавляет?

– Я не собираюсь забавлять вас, – заявила Мэдлин. – И я предпочла бы вообще вас не видеть, мистер Таунсенд. Вам следует понять, что вы не можете купить меня, пусть даже если и заплатили моему отцу.

Мэдлин вскрикнула, когда Джеффри схватил ее за плечи и рывком поставил на ноги.

– Ты очень ошибаешься, дорогая. Уж если я заплатил твоему отцу, то теперь имею право делать с тобой все, что пожелаю.

– Мистер Таунсенд, уже глубокая ночь. Я не хочу сейчас с вами разговаривать. Я хочу, чтобы вы оставили меня в покое.

– Да. Я знаю, что час уже поздний. Но я не могу ждать, понятно? Я пришел, чтобы попробовать то, на что буду предъявлять права следующей ночью. И я не собираюсь уходить, пока ты не угодишь мне. По своей воле… или нет.

– Ни за что! – прокричала Мэдлин.

Глаза Таунсенда наполнились яростью. Громко выругавшись, он швырнул девушку на пол и с силой ударил ногой. У Мэдлин перехватило дыхание, она даже вскрикнуть не могла, хотя ей было ужасно больно.

– Давай-ка попробуем снова, а? – С этими словами Таунсенд потащил ее к кровати.

Мэдлин яростно сопротивлялась, но все же он поднял ее с пола и бросил на матрас. Почти сразу же вскочив, она бросилась к двери, но не успела до нее добежать – Таунсенд догнал ее и, крепко прижав к себе, впился поцелуем в губы.

Затем, чуть отстранившись, он стал с жадностью целовать ее в шею, и Мэдлин почувствовала, как в груди ее закипает гнев. К тому же от него сильно пахло бренди, и этот запах казался ей невыносимым.

Собравшись с силами, Мэдлин оттолкнула его и при этом нечаянно оцарапала ногтями.

– Сука! – взревел Таунсенд и наотмашь ударил ее по лицу. – Я заставлю тебя пожалеть об этом! Да, ты очень пожалеешь о том, что сопротивляешься мне, глупая шлюха.

– Полагаю, что это вы глупец, – пробормотала Мэдлин, поспешно отходя за одно их массивных кресел. Она понимала, что злить Таунсенда неразумно, но не могла ничего с собой поделать – в груди ее все еще кипел гнев. Все последние часы она ужасно нервничала, а теперь вдруг почувствовала, что уже не в силах сдерживаться.

И твердо решила, что не уступит этому негодяю. Да она скорее умрет!

– Я хочу, чтобы ты кое-что узнала обо мне, моя дорогая. – Таунсенд рывком отодвинул кресло, и оно с громким стуком опрокинулось. – Я довольно суровый человек, и важно, чтобы ты это знала.

Сейчас в его голосе была такая ярость, что Мэдлин похолодела. Когда же он медленно приблизился к ней, у нее от страха перехватило дыхание.

– Похоже, ты начинаешь понимать, что со мной шутки плохи, – продолжил Таумсенд. – Но я хочу, чтобы ты усвоила это раз и навсегда.

Приблизившись к девушке, Джеффри схватил ее за плечи и с силой толкнул к стене, так что она больно ударилась затылком. Мэдлин вскрикнула, и все поплыло у нее перед глазами. Однако она все же устояла на ногах и сумела справиться с головокружением. А в следующую секунду она увидела, что Джеффри Таунсенд расстегивает брюки.

– В некоторых случаях я становлюсь довольно грубым и жестоким, дорогая Мэдлин, – проговорил он с усмешкой. – Именно таким ты меня и сделала сегодня. Думаю, тебе не очень-то понравится то, что сейчас произойдет. Но зато мне, моя дорогая, все это доставит огромное удовольствие.

Мэдлин в ужасе смотрела на стоявшего перед ней мужчину. «Этот человек безумен, – промелькнуло у нее. – Неужели он действительно собирается…» Тут Джеффри Таунсенд спустил брюки, а затем стал задирать ее юбку. Мэдлин отчаянно сопротивлялась, но он был гораздо сильнее, и ей не удалось его остановить. Когда же она попыталась оттолкнуть его, он снова ее ударил.

Потом вдруг рассмеялся и запустил руку ей под платье. В тот же миг Мэдлин наклонилась и укусила его в плечо. Таунсенд вскрикнул от боли и отступил на шаг, но тут же сдавил ее горло обеими руками и начал душить.

– Ах ты, сука! – завопил он. – Похоже, ты не стоишь тех денег, что я заплатил за тебя. Но я все равно своего добьюсь, и ты это почувствуешь. Да, почувствуешь, но только не сейчас. Сейчас ты станешь спокойной и покладистой, но я обещаю, что следующей ночью ты будешь в полном сознании. И вот тогда ты прочувствуешь всю силу моего гнева.

И тут Мэдлин поняла, что вот-вот лишится чувств. Она пыталась дышать поглубже, но руки Таунсенда все крепче сжимали ее горло, и было ясно, что через несколько секунд она потеряет сознание, а потом… Потом этот негодяй ее изнасилует.

Но что же делать, осталось… всего несколько мгновений.

Невозможно… дышать…

Мэдлин почувствовала, что ноги ее подгибаются и она начинает сползать по стене. Собравшись с силами она подняла руки, пытаясь схватиться за что-нибудь, чтобы не упасть. Ведь если она сейчас окажется на полу, то все будет кончено.

А насильник, ухмыляясь, шептал отвратительные слова о том, что будет с ней делать, после того как она потеряет сознание.

Ухватившись за край каминной полки, Мэдлин все-таки сумела удержаться на ногах. А потом ее пальцы вдруг наткнулись… на что-то холодное и твердое. Подсвечник!

Схватив медную подставку, Мэдлин размахнулась, пытаясь ударить Таунсенда. Она уже ничего перед собой не видела – была словно в густом тумане. Она не знала, куда именно целится, потому что думала сейчас лишь о том, чтобы освободиться… и глотнуть воздуха! Но все же ей показалось, что она попала подсвечником в голову Таунсенда. А в следующее мгновение она вдруг поняла, что оказалась на свободе.

Упав на пол, Мэдлин схватилась за горло и закашлялась. Получилось! Таунсенд ее отпустил! Он, должно быть, понял, что может ее задушить, потому и отпустил.

Через некоторое время, откашлявшись, Мэдлин чуть приподнялась. Она ожидала, что Таунсенд снова начнет избивать ее, но он неподвижно лежал у камина на желто-зеленом ковре. Воротник его рубахи был распахнут, и Мэдлин почему-то сразу заметила ключ на шнурке, свисавший к полу и поблескивавший в неярком свете камина.

Неужели ключ?! Ах, да ведь это ее единственный шанс бежать!

Затаив дыхание, Мэдлин осторожно подобралась к хозяину дома, опасаясь, что он очнется, и потянулась к ключу. Руки ее дрожали, когда она снимала с шеи Таунсенда кожаный шнурок. К счастью, он так и не очнулся, и Мэдлин, с облегчением вздохнув, бросилась к двери.

В комнате царил полумрак, и ей долго не удавалось вставить ключ в замочную скважину. Наконец она провернула ключ. Раздался громкий щелчок, и дверь распахнулась. Выскочив в темный коридор, Мэдлин побежала к лестнице, быстро спустилась по ступенькам и выбежала из дома.

А потом она долго бежала по ночным улицам, освещенным лишь луной. Бежала, выбиваясь из сил и задыхаясь. Бежала, думая лишь о том, что она сейчас спасает свою жизнь.

Глава 3

Проснувшись с первыми лучами рассвета, Мэдлин сразу же поняла, что находится неподалеку от чарлстонской верфи. Остаток ночи она провела в узком переулке, за какими-то ящиками, стоявшими у стены пакгауза. А сейчас у нее ужасно болели ноги и еще сильнее – голова. Стараясь не делать резких движений, она немного приподнялась и помассировала виски кончиками пальцев. Потом машинально взглянула на свои руки – и в ужасе замерла. Ее пальца были покрыты какими-то темными пятнами. Что же это такое?.. Неужели кровь Джеффри Таунсенда?

Да, у нее на руках была кровь мистера Таунсенда.

Он упал… а потом она уже не видела, чтобы он двигался.

Но она ведь ударила его только для того, чтобы высвободиться, когда он начал ее душить.

О Господи, что же она наделала?! Неужели…

Глаза Мэдлин наполнились слезами. Она поняла, что убила человека. Да, убила – в этом не было ни малейших сомнений.

Но что же теперь делать? Разумеется, и речи не могло быть о том, чтобы признаться в содеянном. Никакие объяснения не будут приняты, если станет известно, что она убила такого влиятельного человека, как Джеффри Таунсенд. Значит, ей придется покинуть Чарлстон, причем как можно быстрее. Но сможет ли она прямо сейчас отправиться в Лондон? Хотя какое это имеет теперь значение?

В конце концов, Мэдлин решила, что сядет на первый же попавшийся корабль, отправляющийся куда угодно, – лишь бы поскорее покинуть этот город. Об остальном она подумает потом, когда окажется как можно дальше от Чарлстона.

Разорвав потайной кармашек в нижней юбке, Мэдлин вытащила спрятанные там деньги и сунула их за корсаж. Затем, поднявшись на ноги, подошла к ближайшей луже и отмыла кровь с рук. Кое-как пригладив волосы – зеркальца у нее с собой не было – она оправила подол платья.

Солнце, пробивавшееся сквозь утренний туман, обещало прекрасный день, идеальный для плавания. И уже слышались доносившиеся со стороны пристани мужские голоса – очевидно, началась погрузка товаров на торговые корабли.

Прежде чем выйти из переулка, Мэдлин осмотрелась. Покинув свое убежище, она попыталась держаться совершенно естественно – как будто с ней не произошло ничего особенного. Неподалеку от пакгауза она увидела молодую женщину примерно ее возраста. Незнакомка была в прелестном зеленом платье, а рядом с ней стояли дорогие сундуки и саквояжи. Мэдлин сразу же заметила, что женщину очень тяготило внимание молодого человека – судя по всему, матроса или докера, – что-то говорившего ей.

Снова осмотревшись, Мэдлин поняла, что у молодой женщины нет сопровождающего – отца, брата или мужа. С ней не было даже горничной. А молодой человек вел себя весьма дерзко, так что она отступила от него на несколько шагов. Но парень снова к ней приблизился и коснулся ладонью щеки. Женщина отпрянула и залилась краской – было очевидно, что она в полном замешательстве.

И тут Мэдлин вспомнила о том, что произошло с ней всего лишь несколько часов назад. «Неужели я буду стоять в стороне и смотреть, как этот грубиян обращается с женщиной? – сказала она себе. – Нет, нельзя с этим мириться».

Решительно приблизившись к незнакомке, Мэдлин схватила ее за руку и проговорила:

– Ах, вот вы где?.. Простите, что опоздала. – Повернувшись к грубому молодому человеку, она спросила: – Что вам от нее надо, сэр? Оставьте нас сию же минуту.

– Я просто разговаривал с леди, – пробормотал парень, сдвигая на затылок шляпу. – В этом же нет ничего плохого?

– Вообще-то есть, – заявила Мэдлин. – У вас нет причин разговаривать с этой леди. Вы ведь видели, что она без сопровождающего, не так ли? Следовательно, своим поведением вы могли скомпрометировать ее, нанести ущерб ее репутации. – Строго посмотрев на молодого человека, Мэдлин добавила: – Похоже, вас не научили, как надо обращаться с дамами.

– Я… весьма сожалею, – пробурчал парень, повернувшись к девушке, сказал: – Простите, мисс. Я ничего плохого не имел в виду. – Коротко поклонившись, он поспешно ретировался.

С облегчением выдохнув, Мэдлин взглянула на незнакомку и улыбнулась ей. Та улыбнулась в ответ и воскликнула:

– Ах, спасибо вам, дорогая девушка! Я просто не знала, что с ним делать! Вы мой ангел-хранитель! – Она посмотрела по сторонам, и цветочки на ее очаровательной зеленой шляпке чуть качнулись. – О, вы ведь тоже одна? Ах, простите, что не представилась. Меня зовут Оливия. Оливия Брэдфорд.

– Приятно познакомиться, Оливия. – Мэдлин снова улыбнулась. – Но почему же вы одна? Неужели вас никто не сопровождает?

– Оливия в смущении пробормотала: Ах, у меня ужасная неприятность… Видите ли, моя гувернантка вчера внезапно заболела и сейчас не в состоянии путешествовать. А я твердо решила, что немедленно должна отправиться в Виргинию. Дело в том, что у меня скоро помолвка.

– А… понимаю, – кивнула Мэдлин. – Но вы, наверное, рады, не так ли?

– Да, разумеется. Мы с моим женихом долго ждали, но теперь отец сказал, что не станет возражать. Поэтому я и хочу как можно быстрее добраться до дома. Простите, но вы, кажется, не представились…

– Меня зовут Мэдлин. – Она решила, что лучше не называть свою фамилию – учитывая обстоятельства…

– Мэдлин? Прекрасное имя! А кто же сопровождает тебя, дорогая Мэдлин?

– Э-э… случилось так, что я сегодня одна, – уклончиво ответила Мэдлин. – У меня тоже… кое-какие неприятности.

– Выходит, мы с тобой в одной лодке! – Оливия весело рассмеялась. – А куда же ты направляешься?

Мэдлин молча отвела глаза и окинула взглядом корабли, стоявшие у причала.

– Ну… в данный момент я еще не решила, куда мне лучше отправиться. У меня действительно неприятности…

Оливия с удивлением посмотрела на свою новую знакомую.

– Похоже, у тебя какие-то тайны, Мэдлин. Скажи, а ты когда-нибудь была в Виргинии? – спросила она.

– Нет, никогда. – Мэдлин покачала головой и в очередной раз осмотрелась. Казалось, никто не проявлял к ним интереса.

– О Боже, как сегодня жарко, – пробормотала Оливия, стаскивая кожаные перчатки. – Ужасная жара…

– Да, конечно, – согласилась Мэдлин.

Оливия внимательно посмотрела на нее, потом вдруг сказала:

– Знаешь, мне только что пришла в голову великолепная мысль.

– Великолепная?.. – машинально переспросила Мэдлин. Ее сердце учащенно забилось, когда мимо них прошли какие-то люди; казалось, что все вокруг разыскивают молодую женщину, выбежавшую из дома Джеффри Таунсенда, истекавшего кровью на полу в одной из комнат.

– Да, прекрасная мысль, – закивала Оливия. – Мы с тобой путешествуем в одиночестве, что, разумеется, ужасно неприлично для благородных молодых дам. Вот я и подумала, что мы можем путешествовать вместе. Ты могла бы отправиться со мной в Виргинию и погостить в нашем доме, пока не решишь, куда же тебе лучше поехать.

Мэдлин в изумлении уставилась на Оливию. После смерти матери никто не был так добр к ней, как эта совершенно незнакомая девушка. Не в силах вымолвить ни слова, она молча кивнула в знак согласия. Было ясно, что путешествие к Оливии – наилучший способ покинуть Чарлстон. Только побыстрее бы сесть на корабль…

– Мы станем лучшими подругами. Я просто уверена в этом. Думаю, ты тоже. – Оливия взяла Мэдлин под руку и повела на пристань. – Знаешь, я проголодалась. А ты уже завтракала сегодня?

Мэдлин со вздохом покачала головой.

– Нет, еще нет…

– Тогда пойдем, – продолжала Оливия. – Позволь мне угостить тебя завтраком. Кажется, я видела вон там, под деревьями, лоток с сосисками.

– Но я…

– Я настаиваю, дорогая! К тому же я перед тобой в долгу. Ведь ты спасла меня от слишком уж настойчивого «поклонника». – Оливия театрально закатила свои огромные карие глаза и снова рассмеялась.

Мэдлин думала, что не сможет есть после всего пережитого накануне, однако ошиблась – позавтракала не без аппетита. Одно лишь ее смущало: она то и дело посматривала на свои пальцы, и оказалось, что ей так и не удалось отмыть с них засохшую кровь. «Наверное, кровь этого человека навсегда осталась у меня на руках», – думала Мэдлин, тихонько вздыхая.

Когда они уже заканчивали свой завтрак, к ним подошел худощавый рыжеволосый мужчина. Вежливо поздоровавшись с Оливией, он сообщил, что ее багаж уже доставлен на судно. Повернувшись к Мэдлин, он поклонился и представился как капитан О'Брайан. Капитан явно испытал облегчение, узнав, что у Оливии появилась компаньонка. Он сказал, что его судно уже готово к отплытию, и пригласил женщин подняться на борт, когда им будет удобно.

– Капитан О'Брайан необыкновенно приятный человек, – сказала Оливия, когда он отошел. Нас познакомили два дня назад. Узнав, что я тороплюсь домой, он сказал, что может взять меня на борт своего «Оксфорда». Обычно он не берет пассажиров, только грузы, поэтому мы сначала поплывем на один из островов, чтобы отвезти груз сахарного тростника и риса, и только потом отправимся в Виргинию. – Внимательно посмотрев на Мэдлин – та постоянно озиралась, – Оливия спросила: – Дорогая, у тебя все в порядке? Мне кажется, ты чем-то встревожена.

– Нет-нет, все хорошо. – Мэдлин попыталась улыбнуться. – Просто я… не очень хорошо выспалась, вот и все.

– Неужели дело только в этом? – допытывалась Оливия. – А может, я могу чем-то помочь тебе? – спросила она неожиданно.

– Просто я хочу поскорее подняться на борт, – ответила Мэдлин со вздохом.

Оливия кивнула, поднявшись со скамьи, оправила платье и, натянув перчатки, сказала:

– Тогда пойдем?

– Да, конечно. Мэдлин тоже встала и снова посмотрела по сторонам. Оливия тут же взяла ее под руку и потащила к пристани.

И тут Мэдлин вдруг пришло в голову, что в убийстве могут обвинить ее отца. Но она сразу же отбросила эту мысль – ведь все гости видели, что он ушел еще до того, как подали ужин. К тому же его судьба теперь не ее забота. В каком-то смысле отец был уже много лет мертв для нее – уж точно с того момента, когда он впервые в пьяном угаре ударил ее мать.

Думая только о себе, отец оставил ее у Джеффри Таунсенда, вернее – продал. Поэтому теперь она не будет о нем заботиться – пусть сам справляется со всеми своими проблемами. Возможно, отец еще пожалеет о своем поступке и начнет искать ее… Впрочем, едва ли. Скорее всего он оправится не на поиски дочери, а на поиски дешевого джина. Так что теперь она предоставлена самой себе.

А что касается Джеффри Таунсенда… Конечно, она очень переживала из-за того, что произошло, – но ведь ей пришлось защищаться, иначе он задушил бы ее.

Приближаясь к пристани, они с Оливией то и дело проходили мимо матросов и докеров, грузивших всевозможные бочонки и ящики. И с каждой минутой людей у причалов становилось все больше – в это время уже открывались находившиеся тут же магазинчики и лавочки.

В последний раз осмотревшись, Мэдлин вместе со своей новой подругой поднялась на борт «Оксфорда», большого двухмачтового корабля с прямоугольными парусами и с одной из многочисленных версий новых флагов, созданных каждой из колоний. Оливия, сразу же заметив капитана О'Брайана, с улыбкой кивнула ему. Он улыбнулся ей в ответ и, приблизившись, проговорил:

– Добро пожаловать на борт, милые дамы. Надеюсь, ваше путешествие будет приятным. Пожалуйста, дайте знать, если я смогу что-то для вас сделать.

– Благодарю вас, капитан. Все будет прекрасно, я уверена. – Покосившись на Мэдлин, Оливия продолжала: – Мне и моей подруге очень нравится ваш корабль. Я безмерно благодарна вам зато, что вы согласились взять нас на борт.

– Не стоит благодарности, мисс. Скоро мы отчаливаем. Приятного путешествия, милые дамы. – Откланявшись, капитан удалился.

– Идем, дорогая. – Оливия тронула Мэдлин за локоть. – Давай постоим у борта и посмотрим, как Чарлстон превратится в крошечную точку на горизонте.

Мэдлин присоединилась к своей новой подруге, хотя ей очень не хотелось находиться в таком людном месте. Стоя рядом с Оливией, она по-прежнему украдкой поглядывала по сторонам. И теперь она уже начала сомневаться в правильности своего решения. Возможно, ей не следовало бежать. Если бы она объявилась, то, наверное, смогла бы все объяснить… Ведь она не хотела убивать мистера Таунсенда.

Но изменить свое решение она уже не могла – судно медленно отходило от пристани. И никто не бежал вдоль причала, никто не кричал, что на «Оксфорде» находится преступница, которую следует заковать в кандалы.

– Мне кажется, ты не будешь скучать по Чарлстону, – с мягкой улыбкой заметила Оливия.

Мэдлин утвердительно кивнула.

– Да, не буду. Я прожила здесь всю свою жизнь… но теперь все очень изменилось.

– Возможно, все снова изменится, так что когда-нибудь ты сможешь вернуться, – сказала Оливия.

Мэдлин со вздохом покачала головой.

– Нет, я никогда не захочу вернуться сюда.

– А как же твои близкие?

Мэдлин вздохнула, однако на сей раз промолчала.

– Знаешь, а ты ведь так и не объяснила мне, почему покидаешь Чарлстон, – неожиданно сказала Оливия.

– Чем меньше ты знаешь обо мне, тем лучше для тебя.

– О, дорогая, с тобой действительно случилось что-то ужасное, – прошептала Оливия. Она легонько прикоснулась к локтю Мэдлин. – Ты можешь довериться мне, дорогая. Обещаю, что постараюсь помочь тебе.

– Поверь, Оливия, я очень тебе благодарна, но… Мы ведь не так уж долго будем вместе, поэтому будет лучше, если я оставлю свои секреты при себе.

Оливия с улыбкой пожала плечами.

– Что ж, возможно. Скажи, а у тебя есть родственники в Виргинии?

– Нет. Но у меня есть тетка и кузины в Лондоне, – ответила Мэдлин. Правда, она уже решила, что не отправится к ним.

– Ты хочешь плыть в Англию?! – ужаснулась Оливия. – Но сейчас, во время блокады, это очень опасно. Ты должна дождаться, когда все это закончится.

– Да, наверное, ты права, – согласилась Мэдлин. – Но в таком случае мне надо побыстрее найти работу. А когда мы приплывем на остров, о котором ты говорила?

– Ах, дорогая, капитан О'Брайан ничего не сказал, а я не стала его расспрашивать. Знаешь, я никогда не бывала на островах. Говорят, там очень красиво. Но, Мэдлин, неужели ты хочешь остаться там?

– А почему бы и нет?

– Потому что я буду ужасно скучать по тебе, – с улыбкой заявила Оливия. – И разве мы уже не договорились, что ты едешь со мной в Виргинию?

Мэдлин тоже улыбнулась.

– Да, конечно. Договорились.

– Тогда решено! – воскликнула Оливия. – Ты поедешь со мной! Мама очень обрадуется. Ты будешь жить у нас в Риверсайде столько, сколько захочешь.

– К сожалению, я не смогу остаться надолго.

– Но почему? У тебя что, какие важные дела?

– Боюсь, ты меня не поняла, пробормотала Мэдлин. – Вероятно, я плохо объяснила… Видишь ли, дело в том… Если честно, то я даже не знаю, как все объяснить.

Оливия с сочувствием посмотрела на подругу. У нее были необыкновенно добрые глаза, и Мэдлин казалось, что ей можно доверять. Но не могла же она рассказать всю правду…

– Видишь ли, Оливия, когда-то у меня была семья, но теперь… Теперь я одна. А все, что было у меня в прошлом… В общем, я должна найти работу, – закончила Мэдлин, отводя глаза. Она чувствовала, что ее щеки заливаются краской – ведь ей пришлось сделать такое унизительное признание! А когда-то, не так уж давно, в Хартуэлл-Хаус было полно слуг и всяческой роскоши и она, Мэдлин, жила совсем не так, как сейчас.

– Я очень тебе сочувствую, дорогая. – Оливия обняла Мэдлин за плечи и добавила:» – Надеюсь, что когда-нибудь у тебя все наладится.

Какое-то время подруги молча смотрели на воду. Внезапно Оливия оживилась и с улыбкой воскликнула:

– Кажется, я придумала!.. Да-да, у меня прекрасная идея! Тебе нужна работа, верно? А мне нужна компаньонка. Дело в том, что моя гувернантка слишком уж занята с моей сестрой… Но к сожалению, отец не позволяет мне разъезжать без сопровождающих, и поэтому я не могу побывать везде, где бы мне хотелось. А если ты согласишься стать моей компаньонкой, то он не станет возражать. Теперь понимаешь?

– Но я не знаю… – Мэдлин в смущении пожала плечами.

– Соглашайся, дорогая, – продолжала Оливия. – Нам с тобой будет очень весело. Мы сможем поехать в Вильямсберг и во множество других мест. А потом, когда на море станет безопасно, отправимся в Лондон… или куда-нибудь. Тебе ведь нравится моя идея, не так ли? Соглашайся же, дорогая. Полагаю, что для нас обеих это идеальное решение…

– Но ведь не очень-то справедливо, что тебе придется платить за то, что я буду проводить с тобой время.

– А мне кажется, что это очень даже справедливо, – возразила Оливия. – Я прекрасно понимаю, Мэдлин, что ты пережила семейную трагедию. И понимаю, что только поэтому ты оказалась сейчас в затруднительном положении. Но ты по-прежнему остаешься благородной леди, и это самое главное. Мой отец считает, что я должна нанять именно такую компаньонку. Так как же, дорогая?

Мэдлин понимала, что предложение Оливии – действительно идеальное решение. И она чувствовала, что не может сказать «нет».

Судорожно сглотнув, Мэдлин пробормотала:

– Хорошо, я согласна.

– Вот и замечательно! – Оливия рассмеялась и порывисто обняла подругу.

А Мэдлин подумала о том, что эта миниатюрная маленькая брюнетка оказалась ее ангелом-хранителем. На мгновение ей даже показалось, что все в ее жизни действительно может обернуться к лучшему.

Неподалеку от девушек двое матросов сворачивали канат и о чем-то беседовали. Внезапно один из них, воскликнул:

– Конечно, слышал! Сейчас все говорят о том, что Ангел потопил еще один корабль.

– Только для нас он не Ангел, а самый настоящий дьявол, – проворчал другой матрос.

– Да, верно, – согласился его приятель. – Эти проклятые колонисты считают, что королевские законы не для них. Да они не лучше, чем самые обычные пираты. Забирают все, что хотят. И убивают всех без разбора.

– Они и есть пираты. Не хотят честно трудиться, и поэтому грабят тех, кто пытается заработать на жизнь честным трудом.

– Генерал Гейдж будет очень благодарен за ту сотню ружей, которые спрятаны у нас в трюме.

– Думаешь, мы и впрямь вступим в войну?

– Так сказал капитан О'Брайан. И чем больше оружия мы украдем у колонистов, тем больше набьем наши карманы.

– Только бы Ангел не напал на нас.

– Боже, помоги нам, если такое случится. Я слышал, что он пытает всех, прежде чем бросить пленников за борт и поджечь корабль. Говорят, он таким образом развлекается. Ему очень нравится убивать.

Один из матросов перекрестился и, что-то пробормотав себе под нос, сплюнул табачную жвачку. Другой хотел продолжить разговор, но в этот момент прозвучала какая-то команда и оба, бросив канат, который сворачивали, стали взбираться на мачту, чтобы поставить дополнительные паруса.

Мэдлин поежилась словно от холода. Конечно, она не все поняла в разговоре матросов, но было ясно: они с Оливией оказались на британском корабле, который только маскировался под американский. Наверное, не следовало говорить об этом Оливии. Действительно, зачем ее тревожить? Ведь теперь они все равно ничего не могли с этим поделать. Только бы они не наткнулись на американского пирата, о котором говорили матросы. Возможно, он сейчас где-то поблизости, но если им с Оливией повезет, то они сойдут на берег до того, как этот страшный человек нападет на судно.

Глава 4

– Эй, капитан Ангел! Тридцать градусов, по левому борту!

Кейн Грэм поднял подзорную трубу и посмотрел на сверкающую гладь Карибского моря. Да, все верно. «Оксфорд» оказался здесь точно по расписанию. Неделю назад доверенный человек передал ему информацию об этом британском судне. Кейн тогда прибыл в Чарлстон по личному делу, но сообщение об английском корабле заставило его сократить визит. И уже в море, у себя на корабле, он принял другой свой образ – образ капитана Ангела. Кейн тотчас же повел «Морской призрак» в одно из многочисленных убежищ в Карибском море. Там он дождался, когда «Оксфорд» загрузится и отчалит от Барбуды, а теперь караулил британское судно, плывшее прямо в его сети. Все это капитан Ангел проделывал не раз – он постоянно грабил британские торговые корабли, отправляя тем самым королю Георгу многозначительные приветствия от жителей колоний.

– Эй, Дэви! – крикнул Кейн рулевому. – Держи курс на северо-восток от рифа Грейвъярд. Я хочу захватить его как можно ближе к рифу.

– Есть, сэр! – отозвался рулевой.

– Хороший ветер, Дэви! Надо воспользоваться этим чудесным бризом, – добавил Кейн.

– Конечно, капитан, – кивнул долговязый матрос, немного меняя курс корабля.

– Думаешь, у них действительно есть оружие? – спросил Кит Маккинни.

Кейн повернулся к своему ближайшему другу и, протянув ему подзорную трубу, со смехом ответил:

– Уверен, что есть. Джакс никогда не давал мне ложную информацию. Я нисколько не сомневаюсь, что мы найдем оружие и порох, когда поднимемся на борт «Оксфорда».

– Неплохой приз, а, капитан? – Маккинни расплылся в улыбке.

Кейн энергично закивал.

– Да-да, очень даже неплохо! Оружие будет приятным сюрпризом для наших сторонников в Виргинии. Никто не знает, когда разразится настоящая война. Так что «Оксфорд» – замечательный подарок, тут нет сомнений.

– К тому же мы неплохо заработаем на его грузе. Хотелось бы мне видеть лица англичан, когда они узнают, что Ангел разграбил еще одно судно.

– Пока рановато праздновать, Кит. – Кейн едва заметно нахмурился. – Следи за нашей целью. И дай мне знать, когда придет время действовать.

– Слушаюсь, сэр.

Судно все дальше уходило на север, и. Мэдлин с Оливией, прогуливаясь по палубе, наблюдали, как исчезают за горизонтом берега Барбуды. Внезапно вскрикнув, Оливия указала подруге на дельфинов, резвившихся в волнах.

Но внимание Мэдлин было приковано к кораблю, неожиданно появившемуся по правому борту. Прежде чем она успела хоть что-то сказать, один из матросов прокричал:

– Капитан, какое-то судно!

О'Брайан тотчас же вышел на палубу. Поговорив со своими людьми, он подошел к женщинам.

– Боюсь, милые дамы, что вам придется спуститься вниз.

– А что случилось, капитан? – Оливия нахмурилась.

– Просто небольшой шторм впереди. Но вам не следует беспокоиться. Все будет в порядке.

Мэдлин окинула взглядом небо, на котором не было ни облачка. Снова посмотрев на капитана, она заметила, что лоб его покрыт испариной.

– Скажите, капитан, это имеет какое-то отношение к вон тому кораблю? – Мэдлин указала на корабль. О'Брайан молчал, и она добавила: – Хотя мы и женщины, сэр, у нас есть глаза.

– Да-да, разумеется… – со вздохом пробормотал О'Брайан. – Просто я хотел избавить вас от беспокойства. Не исключено, что нас ожидают… небольшие неприятности. Дело в том, что этот корабль идет под колониальным флагом.

– Но ведь мы тоже… – Мэдлин умолкла и, задрав голову, посмотрела на мачту. Теперь на ней развевался британский флаг. – Капитан, но ведь у «Оксфорда» был другой флаг, когда мы покидали Чарлстон. Я видела это!

– Э… все дело в том, что мы сейчас взяли груз с британского острова. Поэтому я решил, что для безопасности…

– Это не объяснение, капитан, – перебила Мэдлин. – Ведь вы могли спустить британский флаг, когда мы отчалили от Барбуды. А что, если на нас нападут?

– О, Мэдлин, не говори так! – в тревоге воскликнула Оливия. – Никто на нас не нападет, правда, капитан?

– Не беспокойтесь, дамы. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы защитить вас. Мы неплохо вооружены, и у моих людей есть боевой опыт. Если пираты нападут на нас, мы выйдем победителями. А сейчас, пожалуйста, уходите… Вы должны побыстрее спуститься вниз.

– Пираты?! – с дрожью в голосе воскликнула Оливия.

– Нет, дорогая, жители колоний не пираты, – сказала Мэдлин.

– Но этот колонист – пират, – проворчал капитан. – Ангел известен своей жестокостью. Это хладнокровный убийца. Я собственными глазами видел увечья, которые он…

– Довольно, капитан! – крикнула Мэдлин. Внезапная откровенность капитана поначалу удивила ее, но затем, глянув ему в глаза, она увидела в них страх. Да, именно страх заставил О'Брайана сказать то, чего он не должен был говорить.

– О Боже… – в ужасе прошептала Оливия. – Мэдлин, идем быстрее. – Она потянула подругу за рукав.

Прежде чем последовать за Оливией, Мэдлин в последний раз бросила взгляд на приближавшийся корабль. Неужели это капитан Ангел, тот самый дьявол, о котором говорили матросы? И неужели он действительно способен на ту невероятную жестокость, в которой его обвиняют? Если этот человек захватит корабль, то что он сделает с ней и с Оливией? Как он с ними поступит?

Через несколько минут они спустились в небольшую каюту, и Оливия тотчас же принялась расхаживать из угла в угол, то и дело посматривая в иллюминатор. Мэдлин очень переживала за свою подругу. Было совершенно ясно, что Оливия никогда не оказывалась в столь опасных ситуациях, поэтому понятия не имела, что сейчас следует делать. Мэдлин же уже не помнила, что это такое – ощущение полной безопасности: слишком много ей пришлось пережить за последние годы. А минувшей ночью, убив человека, она оказалась в такой отчаянной ситуации, какую еще совсем недавно даже представить не могла.

Увы, ее попытка бежать еще больше все осложнила, и теперь она на судне капитана О'Брайана, занимавшегося какими-то темными делами. Что же касается приближавшегося к ним пиратского корабля, то об этом даже страшно подумать.

Но Оливия ничего не знала о грозившей им опасности, и Мэдлин не хотелось ее пугать. Прожив всю жизнь в портовом городе, она имела некоторые представления о пиратстве и собиралась позаботиться о своей подруге. Во-первых, следовало ее успокоить и сообщить ей самое главное.

– Оливия, если на нас нападут, то не бойся. Пираты никогда не убивают женщин, но скорее всего захотят получить за тебя выкуп.

Карие глаза Оливии расширились.

– Но… Ты ведь будешь со мной, да?

Мэдлин взглянула на свое старенькое платье.

– Видишь, в чем я хожу? Они увидят меня и сразу поймут, что бессмысленно требовать выкуп.

– Что же они сделают с тобой? – спросила Оливия с дрожью в голосе.

– Возможно, отпустят! – Мэдлин пожала плечами. – Я ведь не представляю для них угрозы. А тебе они ничего не сделают – просто потребуют за тебя деньги.

– Но как же… Ах, Мэдлин, дорогая, я ужасно боюсь! – воскликнула Оливия. – Ты не должна оставлять меня!

Мэдлин в отчаянии кусала губы. Она видела, что Оливия до смерти напугана, однако понимала: едва ли удастся уговорить пиратов, чтобы они оставили их вместе. Так что же делать, что делать?.. Вот если бы они могли поменяться местами…

Да, надо поменяться!

– Дорогая, у меня есть прекрасная идея, – сказала Мэдлин. – Это немного рискованно, но…

– Говори же, говори! – воскликнула Оливия. – Что нам делать?!

– Нам с тобой придется поменяться одеждой.

– Поменяться?.. Что ты задумала, Мэдлин?

– Я стану тобой, а ты – мной. В таком случае пираты заберут меня с собой, чтобы получить выкуп, а ты останешься на «Оксфорде», и капитан О'Брайан доставит тебя домой.

– Но тогда что будет с тобой? Нет, я не думаю, что нам нужно расставаться.

– Когда пираты поймут, что взяли не ту женщину, им придется отпустить меня.

– Ты уверена? Значит, ты не считаешь, что нам следует оставаться вместе?

– Конечно, было бы лучше всего, если бы мы остались вместе, но пираты на это не согласятся. Так что давай приготовимся к худшему, – ответила Мэдлин, отвернувшись к иллюминатору. Она не могла смотреть на Оливию после своей ужасной лжи. Конечно, про выкуп она сказала правду, но вот остальное…

Мэдлин понятия не имела, как поступят пираты, когда узнают, что она совсем не та женщина, за которую можно получить выкуп. Вполне возможно, что капитан Ангел убьет ее на месте, если он действительно такой кровожадный, как говорят.

Глава 5

Капитан Ангел перебрался через поручни и спрыгнул на безупречно чистую палубу торгового судна – «Оксфорд» сдался без единого выстрела. Ангел прекрасно знал, что многие считают его самым кровожадным из пиратов, однако ему было наплевать на все слухи и россказни о его жестокости. Верность своей стране – только это имело для него значение, и если в качестве пирата он мог завоевать Америке свободу, то пусть так и будет.

– Эй, Маккинни! – крикнул капитан Ангел. – Возьми десять человек в трюм! – Обращаясь к остальным, он приказал: – Обыщите весь корабль. Проверьте все каюты. Генри и Роли, соберите на палубе всю команду! Пристрелите любого, кто будет сопротивляться. Я хочу, чтобы все английские свиньи были на палубе. Идите же!

Пираты бросились выполнять приказания своего капитана, а некоторые из матросов «Оксфорда», шепотом переговариваясь, уже собирались под мачтой.

– Сэр, это капитан О'Брайан, – заявил один из них, выталкивая вперед высокого мужчину.

– О'Брайан? – с презрительной усмешкой осведомился Ангел. – Так что у вас здесь за груз?

– Дело в том, что «Оксфорд» торговый корабль, – пробормотал О'Брайан. – Поэтому, я полагаю…

– Очень хорошо, – перебил Ангел. – За каждую ложь я потребую определенной платы: за первую – твою правую руку, и левую – за вторую. А потом я перейду к твоим ногам, понятно?

Англичанин побелел как полотно.

– Если я все расскажу, вы пощадите мою команду?

– Не торгуйся со мной, капитан. – Ангел поднес свою саблю к горлу О'Брайана. – Говори быстрее!

– Я везу оружие, – ответил англичанин. – Шесть пушек, запалы… и дюжину бочонков пороха. Вы можете забрать все.

– Разумеется, я могу забрать все, – с усмешкой ответил Ангел. – Что ж, выходит, твое судно перевозит оружие для британцев? Полагаю, мне следовало бы перерезать тебе глотку прямо здесь, на палубе твоего корабля. Проклятые английские свиньи!

– Но вы, жители колоний, не смогли бы прожить без Англии, – возразил капитан. – Без нашей защиты и поддержки все вы еще сто лет назад вымерли бы в этой глуши… Поэтому вы не имеете права так обращаться с нами.

– Замолчите, капитан, пожалуйста! – взмолился один из матросов «Оксфорда».

– Да, капитан, не говорите больше ничего, – поддержал другой.

– Что вы болтаете?! – Ангел громко рассмеялся. – Ходят слухи, что вы, верноподданные, все евнухи, кастрированные лично самим королем. Но не ты, О'Брайан. Ты все еще остаешься мужчиной, не так ли? – Ангел приставил острие сабли к горлу О'Брайана, и тот побагровев, выпучил глаза. – Я думаю, что каждый должен иметь возможность говорить сам за себя, – продолжал Ангел. – Во всяком случае, я всегда поступаю именно так. И я всегда бросаю вызов опасности, потому что верю в свободу моей прекрасной страны. Что скажете на это, капитан О'Брайан?

– Вашей прекрасной страны? – Англичанин презрительно фыркнул. – Да ведь вы не более чем пират. Когда-нибудь вас схватят и повесят.

– Все, довольно! – воскликнул Ангел. – Я устал от ваших речей, а моя сабля жаждет английской крови!

Собравшиеся на палубе матросы замерли в ожидании. Почти все были уверены, что капитан О'Брайан обречен на смерть.

– Капитан Ангел! – раздался внезапно громкий крик.

– Что такое? – Ангел опустил саблю и повернулся к рыжеволосому Маккинни.

Матрос приблизился к нему и прошептал:

– На борту есть женщины, сэр.

Ангел вполголоса выругался. Вот этого он никак не ожидал услышать.

– Две женщины. Внизу, – продолжал матрос. – Одна из них говорит, что она невеста Хью Дэвиса.

– Что ты сказал?.. Невеста Хью Дэвиса?..

– Совершенно верно, Ангел. Что с ними делать?

– Оставь женщин в покое, пират, – проворчал О'Брайан. – Я обещал, что доставлю их домой.

– Похоже, что ты не сдержишь свое обещание, приятель, – ответил Ангел. – Взглянув на Маккинни, он приказал: – Связать его и всех остальных, и пусть кто-нибудь доложит мне, как там дела внизу. Я хочу убраться отсюда через час.

– Да, сэр. А как быть с женщинами? – спросил Маккинни.

– Я сам займусь ими, – ответил Ангел, направляясь к люку.


Мэдлин услышала шаги, доносившиеся из коридора, и, усадив подругу на стул, тихо сказала:

– Кто-то идет. Ты готова?

– Да. А ты? – спросила Оливия.

– Не беспокойся, со мной все будет хорошо. А теперь запомни: ты моя горничная. И постарайся быть кроткой, – добавила Мэдлин, покосившись на дверь.

– Да, конечно, – кивнула Оливия. Окинув подругу взглядом, она пробормотала: – А ты чудесно выглядишь в моем платье. Надо будет обязательно сшить тебе точно такое же, только…

В этот момент дверь с грохотом распахнулась и в проеме появилась высокая фигура в черном. Появившийся перед девушками мужчина пугал уже одним своим ростом, но еще больший страх вызывало его лицо, почти полностью скрытое густой черной бородой, придававшей ему облик демона. Прислонившись плечом к дверному косяку и скрестив на груди руки, он с ухмылкой проговорил:

– Приветствую вас, леди. Капитан Ангел к вашим услугам.

Подруги молчали, не зная, как ответить на это приветствие. Тут пират вдруг повернулся к Мэдлин и пристально посмотрел на нее. Она невольно вздрогнула и отступила на шаг – ей почудилось, что его ярко-голубые глаза прожигают ее насквозь. Наверное, этот человек сразу поймет, что она лжет, но у них с Оливией не было выхода – придется говорить то, что они решили сказать.

Стараясь взять себя в руки, Мэдлин проговорила:

– Забирайте что хотите, капитан Ангел, и оставьте нас в покое. – Подбоченившись, она попыталась изобразить высокомерие, хотя чувствовала, что ноги у нее подгибаются от страха.

Снова ухмыльнувшись, пират окинул ее взглядом, и у Мэдлин перехватило дыхание; теперь ей вдруг подумалось, что она стоит перед ним обнаженная – словно он раздел ее одним лишь взглядом своих сапфировых глаз.

– Если я возьму все, что мне захочется, моя красавица, то вы не будете чувствовать никакого покоя, – заявил капитан Ангел. – Конечно, только в том случае, если вы действительно леди, – добавил он с оскорбительным смешком.

Мэдлин заставила себя гордо вскинуть подбородок. Она знала, что губы у нее дрожат, но надеялась, что пират этого не заметит. К тому же ее ужасно смущали его сверкавшие глаза, но она все же выдержала его взгляд.

– Я пассажирка на этом корабле, капитан, и не имею никакого отношения к тому, что здесь происходит. Так что заканчивайте побыстрее свои дела и убирайтесь отсюда.

– Думаю, вы очень заинтересуетесь моими делами, когда узнаете о них, мисс…

– Я не собираюсь называть свое имя, капитан. А если вы хотите воспользоваться этой каютой, то я и моя горничная не будем вам мешать. Мы найдем другое место.

– Вы мне ничуть не мешаете, – сказал Ангел, переступая порог. Закрыв за собой дверь, он добавил: – Честно говоря, мне будет очень приятно, если вы останетесь именно здесь.

Пират придвинул к себе стул и уселся, вытянув перед собой длинные ноги. Когда же он снова скрестил на груди руки, Мэдлин заметила, как напряглись его могучие мускулы. И почему-то ее по-прежнему смущал его взгляд – именно смущал, а не пугал. А он вдруг пристально посмотрел ей в глаза и проговорил:

– Скажите, а не собираетесь ли вы выйти замуж? Мне почему-то кажется, что собираетесь.

Мэдлин молча взглянула на подругу и заметила, что та еще больше побледнела.

– Что же вы молчите, милая леди? – продолжал Ангел. – Похоже, я не ошибся, ведь так?

Мэдлин судорожно сглотнула и, вновь покосившись на Оливию, заявила:

– Да, я действительно выхожу замуж. И если не приеду домой именно тогда, когда меня ожидают, мой жених пошлет за мной весь свой флот.

Пират весело рассмеялся.

– О, это мне очень даже подходит! Правда, я не знал, что у Хью уже появился целый флот. Ведь совсем недавно у него был только один корабль, «Элизабет» – если не ошибаюсь.

Оливия тихонько вскрикнула и пробормотала:

– Откуда вы знаете?..

Мэдлин обернулась и бросила на нее предостерегающий взгляд, потом снова повернулась к непрошеному гостю.

– Вы знаете человека, за которого я собираюсь замуж? – спросила она, стараясь говорить как можно спокойнее.

– На такие вопросы я не отвечаю, – заявил пират.

– Но если вы знаете его, – продолжала Мэдлин, – то знаете и другое… знаете, что вам не поздоровится, если вы хоть чем-то повредите нам.

Капитан Ангел запрокинул голову и громко расхохотался; причем было очевидно, что его веселье – совершенно искреннее. Впрочем, веселился он недолго. Внезапно помрачнев, пират спросил:

Мисс, неужели вы действительно так считаете?

– Сэр, он заплатит вам любую сумму за благополучное возвращение моей хозяйки, – сказала Оливия, выглянув из-за спины подруги.

Мэдлин промолчала. Она не собиралась заводить речь о деньгах, пока не возникнет крайняя необходимость. И вообще говорить о выкупе должна была именно она, а вовсе не Оливия. Неужели Оливия этого не поняла?

– Значит, заплатит? – усмехнулся пират. – И сколько же, мисс, ваш жених готов заплатить, чтобы вернуть вас? Фартинг? Два? Может, шиллинг?

– Возможно, женщины, которых вы знаете, не стоят большего, – заявила Мэдлин. – Если так, то в этом нет ничего удивительного. Что же касается моего жениха… Полагаю, вам следовало бы лично спросить его об этом.

– Отличная идея! – кивнул капитан Ангел. – Именно это я и намереваюсь сделать. А теперь… Будьте хорошей девочкой и идите со мной.

– Нет! – воскликнула Оливия и в тот же миг прижала ладонь ко рту. Глаза ее были наполнены ужасом.

Внезапно дверь отворилась, и на пороге появился матрос, сообщивший о переносе груза с «Оксфорда» на пиратское судно.

– Очень хорошо, – сказал капитан Ангел. Повернувшись к Оливии, спросил: – Как тебя зовут, милая?

Девушка вздрогнула и прошептала:

– Оливия…

Мэдлин же затаила дыхание. Ей вдруг пришло в голову, что пират, возможно, знает имя невесты Хью. И следовательно, он сейчас поймет, что его обманули. Однако ее опасения оказались напрасными. Ангел с улыбкой кивнул и пробормотал:

– Послушная… Мне это нравится. – Взглянув на матроса, он произнес: – Отведи Оливию на палубу и свяжи ей руки – как и остальным.

– А эта?

– Эта пойдет с нами.

– Слушаюсь, капитан. – Матрос шагнул к Оливии. – Пойдем быстрее.

– Не беспокойся, все будет хорошо. Я не уйду отсюда без тебя, – прошептала Мэдлин, когда Оливия проходила мимо.

Через несколько секунд дверь закрылась, и капитан Ангел сказал:

– Мисс, вы прекрасно знаете, что ваша горничная не пойдет с нами. Две женщины на судне – это слишком большое беспокойство. И вообще от вас одни неприятности, – пробурчал он себе под нос.

– У вас не будет никаких неприятностей, если вы оставите нас в покое, – сказала Мэдлин, стараясь не сорваться на крик.

Ей ужасно хотелось броситься вслед за Оливией, но он, должно быть, почувствовал это и чуть подвинулся, загораживая дверь, хотя едва ли такие предосторожности были необходимы. Да, Мэдлин твердо решила, что ни в коем случае не станет кричать и сопротивляться, – ведь этим, судя по всему, она только доставила бы ему удовольствие. Следовательно, с этого момента ей придется играть по его правилам.

– Хорошо, капитан, я пойду с вами, – сказала Мэдлин. – Но вы должны позволить мне взять служанку. А если откажете мне, то обещаю: в таком случае вы узнаете, что такое настоящие неприятности.

Тут он наконец-то поднялся со стула и приблизился к ней на несколько шагов, так что Мэдлин даже пришлось запрокинуть голову, чтобы смотреть ему в глаза. Какое-то время Ангел молча разглядывал ее, и Мэдлин уже казалось, что он вот-вот ударит ее или начнет ругаться и кричать. Но он вдруг расхохотался, и этот его низкий и чуть хрипловатый смех ужасно смутил Мэдлин, застал врасплох. Она на мгновение отвела глаза, но тут же, овладев собой, снова посмотрела в лицо пирату. «Как странно… – промелькнуло у нее. – Его борода – как будто ненастоящая». Она присмотрелась повнимательнее и вдруг поняла, что борода фальшивая. Да-да, сомнений быть не могло! Эта огромная черная борода и впрямь накладная! Впрочем, нет ничего удивительного в том, что такой человек, как капитан Ангел, скрывает свою внешность.

– Тут он вдруг наклонился к ней и прошептал ей на ухо:

– Я уверен, что вы неплохо знаете своего Хью. Однако должен вам сообщить, что я совсем на него не похож. Именно поэтому хочу предупредить: не угрожайте мне больше. Угрозы очень меня злят, а вам не понравится, если я разозлюсь. – Он вдруг схватил ее за руки и, наклонившись к ней еще ближе, добавил: – Постарайтесь быть такой же покладистой, как ваша горничная.

Мэдлин судорожно сглотнула. Теперь уже она нисколько не сомневалась в том, что этот человек ничем не отличался от тех бездушных жестоких мужчин, с которыми ей не раз приходилось сталкиваться в своей жизни.

– Дорогая, так вы меня поняли? – Он пристально посмотрел ей в глаза.

Мэдлин молча кивнула и вдруг поняла, что его длинные пальцы сжимают ее запястье хотя и крепко, но совсем не грубо. А потом ей показалось, что от него очень приятно пахнет. К тому же от его пальцев исходило какое-то необыкновенное тепло.

О Боже, что с ней такое?! Ведь этот человек – пират! Он хочет забрать ее и удерживать у себя, чтобы получить выкуп, который ему никогда не заплатят. Именно об этом ей надо сейчас думать, а не о том, как от него пахнет.

Пират же вдруг усмехнулся и сказал:

– Мисс, я ведь не могу называть вас «невеста Хью». Так как же вас зовут?

– Я думала, что вы и это знаете, – пробурчала Мэдлин. Она попыталась высвободить руку. – Почему вы держите меня? Это неприлично. Отпустите же! Отпустите, и тогда я скажу, как меня зовут.

– Вы скажете это немедленно. Так как же вас зовут?! – Капитан Ангел повысил голос.

– Мэдлин, – процедила она сквозь зубы. Ей пришлось назвать свое настоящее имя, раз уж Оливия назвала свое. Но фамилию Оливии она, к сожалению, вспомнить не смогла.

– Очень хорошо, дорогая Мэдлин. А теперь я уведу вас отсюда и устрою на «Морском призраке». Вы некоторое время побудете у меня гостьей.

– Вообще-то я предпочла бы не гостить у вас. – Она снова попыталась высвободить руку.

– Придется, милая Мэдлин. – Ангел лукаво улыбнулся и наконец-то отпустил ее. – Что ж, пойдемте. – Он открыл дверь и вывел девушку в коридор.

– Капитан, может, вы все-таки позволите мне взять с собой служанку? – Немного помолчав, Мэдлин добавила: – Хью заплатит и за нее, так что не беспокойтесь.

Пират внезапно остановился и внимательно посмотрел на нее. Потом с каким-то странным выражением проговорил:

– Дорогая, вы действительно так думаете? Вы верите, что ваш жених станет платить за служанку? Или лжете, чтобы настоять на своем?

– Я… я верю в это, конечно, – пробормотала Мэдлин. – Хью любит меня, поэтому хотел бы, чтобы в таких страшных обстоятельствах я находилась в обществе моей служанки.

– Страшных обстоятельствах? Не похоже, что вы очень испугались. Мне кажется, вы довольно смелая.

– Ну… вообще-то это не так, – возразила Мэдлин. – Но дело здесь не во мне. – Я очень беспокоюсь за Оливию. Видите ли, у нее слабое здоровье и без меня она не выживет.

– Вы слишком много болтаете, моя красавица, – проговорил пират. – Ваша служанка, судя по всему, очень здоровая и крепкая девушка.

Мэдлин в отчаянии застонала.

– Капитан, а как же моя репутация?! Вы должны подумать об этом. Возможно, Хью откажется жениться на мне, если узнает, что я находилась одна на пиратском корабле. И даже не исключено, что он не захочет платить за меня выкуп, понимаете?

– И вы любите такого человека? Похоже, он будет рад избавиться от вас.

– Я… почему же? – Мэдлин умолкла, понимая, что своей ложью загнала себя в угол.

Капитан пристально взглянул на нее и с усмешкой пробормотал:

– Как-то странно вы себя ведете, моя милая. Совсем не так ведут себя влюбленные женщины.

– А вы, наверное, знаете, как ведут себя влюбленные женщины, – заявила Мэдлин. Она попыталась язвительно улыбнуться, но у нее это не очень-то получилось.

Капитан несколько мгновений смотрел на нее с каким-то странным выражением в глазах. Потом шагнул к ней и взял за плечи.

– Поверьте, я действительно знаю, как ведут себя влюбленные женщины, – проговорил он с хрипотцой в голосе.

Мэдлин в страхе попятилась, хотя и не знала, чего именно испугалась. Но Ангел тотчас же снова к ней приблизился. Уперевшись ладонями в стену, он словно поймал ее в ловушку, так что теперь ей некуда было бежать. «Надо как-то отвлечь его», – промелькнуло у Мэдлин. Вскинув руку, она вцепилась в накладную бороду пирата и с силой дернула вниз. Борода тут же упала на пол, а Мэдлин, чуть наклонившись, попыталась проскочить под рукой пирата. Но тот оказался проворнее. Снова схватив Мэдлин за плечи, он прижал ее к стене, и теперь она уже ничего не могла поделать.

Тихонько вскрикнув, Мэдлин зажмурилась, ожидая удара; ей почему-то казалось, что капитан Ангел сейчас ударит ее. Однако удара не последовало, и Мэдлин, открыв глаза, снова вскрикнула, только на сей раз в изумлении. Ей еще до этого показалось, что капитан Ангел – довольно привлекательный мужчина, но теперь, увидев его без бороды, она мысленно воскликнула: «А ведь он и впрямь похож на ангела! По крайней мере – внешне!» И действительно, этот кровожадный пират, наводивший страх на моряков и путешественников, был на редкость хорош собой – его лицо с безупречно правильными чертами казалось необыкновенно красивым и в то же время чрезвычайно мужественным. И как ни странно, он совсем не злился из-за того, что она сорвала с него «маску». Он просто смотрел на нее и…

Тут Мэдлин вдруг поняла, что его лицо медленно приближается к ее лицу, словно он… Да, словно он хотел ее поцеловать! Но сейчас Мэдлин совсем не испытывала того отвращения, которое испытывала совсем недавно, с Джеффри Таунсендом. Напротив, она чувствовала радостное возбуждение и ощущала, как ее сердце бешено колотится к груди. Затаив дыхание, она ждала поцелуя – Мэдлин поняла это, когда вдруг сообразила, что губы ее чуть приоткрыты.

А в следующее мгновение случилось то, чего она никак не ожидала: капитан вдруг выпрямился и с презрительной усмешкой проговорил:

– Так я и знал… Да, я не ошибся.

Мэдлин почувствовала, что лицо ее заливает краска стыда. Обругав капитана весьма неподобающими для благовоспитанной леди словами, она попыталась оттолкнуть его, однако у нее ничего не получилось; было совершенно ясно: толкать такого гиганта – все равно что пытаться сдвинуть мраморную статую.

– Как вы выражаетесь, милая? – сказал он с веселой улыбкой. – Пожалуйста, не говорите так при вашем женихе. Хью очень огорчится, если узнает, что его будущая жена выражается как… пират.

– Отстаньте от меня, негодяй! И вообще, что вы пытаетесь доказать?!

– Что вы не любите Хью, – ответил капитан с серьезнейшим видом.

– Да как вы смеете?! – Мэдлин попыталась изобразить возмущение. – Вы ведь ничего обо мне не знаете!

– Ошибаетесь, милая Мэдлин. Кое-что уже знаю, – ответил Ангел с ухмылкой. Чуть отступив в сторону, он добавил: – Что ж, пойдемте.

Мэдлин молча отвернулась и направилась к лестнице, ведущей на палубу.

«А вдруг он догадался?.. – думала она. – Вдруг понял, что я даже не знаю этого Хью? Ах, надо побыстрее найти Оливию».

Поднявшись по ступенькам, Мэдлин осмотрелась и почти сразу же увидела Оливию. Даже не взглянув на капитана Ангела, она направилась к подруге.

Глава 6

Проводив взглядом Мэдлин, быстро шагавшую к корме, где стояла ее горничная, Кейн с недоумением пожал плечами. «Как странно… – думал он. – Ну почему?.. Действительно, почему такая умная женщина влюбилась в мерзавца Хью? Неужели она не поняла, что за человек этот Хью Дэвис?»

Но ведь Элизабет тоже была очень неглупа, однако не сумела раскусить этого негодяя и заплатила жизнью за свою любовь.

Встреча с женщиной, на которой собирался жениться Хью, воскресила боль Кейна. После смерти Элизабет правосудие, увы, так и не свершилось, и Кейн ничего не мог с этим поделать. Да, ему не удалось повлиять на судью, но он не смирился с поражением и решил, что ему самому придется заняться этим делом – только бы покарать мерзавца, виновного в смерти его сестры.

Но как наказать Дэвиса? Каким должно быть возмездие? Кейн этого не знал, поэтому терпеливо ждал своего часа, однако нисколько не сомневался: когда-нибудь ему удастся сделать так, чтобы Хью почувствовал такую же боль, какую почувствовал он, Кейн, когда потерял сестру. Да, он был терпеливым человеком.

Последние два года, не упуская из вида Хью Дэвиса, Кейн плавал под именем капитана Ангела и нападал на английские корабли. Недавно до него дошли слухи о предательстве Хью и его связях с англичанами, и он надеялся, что сумеет доказать его вину. Если он не может доказать, что Хью убил Элизабет, то заставит его ответить за шпионаж.

Но вот сейчас… Сейчас все изменилось. Кейн понял, что нашел именно то, что так долго искал.

Мэдлин.

Глядя на невесту Хью Дэвиса, он все более убеждался в том, что его поиски закончены. Да, он нашел именно то, что искал. С «помощью» этой девушки он сумеет наказать негодяя. И это будет не так трудно сделать – в этом он уже убедился, когда они вышли из каюты. Мэдлин сдалась еще до того, как его губы приблизились к ее губам, и это могло означать только одно: либо она шлюха, либо не любит Хью. И в том и в другом случае он сумеет отомстить негодяю и заставить помучиться.

Едва лишь Мэдлин подошла к подруге, как на носу корабля прогремел взрыв. Обхватив Оливию за плечи, она увлекла ее за собой, чтобы укрыться за большим сундуком, стоявшим в нескольких метрах от них. Выглянув из-за сундука, Мэдлин увидела густой дым, поднимавшийся из пробоины в палубе. А затем раздался громкий голос Ангела, отдававшего приказания своим людям.

– Капитан, наверное, они специально взорвали судно! – прокричал кто-то из матросов. – Взорвали, чтобы мы им не завладели!

– Посадите всех в баркасы! – приказал Ангел. – Они без труда сумеют добраться до ближайшего острова. Никто не должен остаться на «Оксфорде». И действуйте как можно быстрее. Судно скоро затонет.

Взглянув на Оливию, Мэдлин прошептала:

– Не бойся, дорогая. Все будет хорошо.

– Пора уходить отсюда, – сказал капитан Ангел, приблизившись к девушкам. – Вставайте же. – Он протянул Мэдлин руку.

– Не трогайте меня. Я могу встать и без вашей помощи, – пробурчала Мэдлин, но тут же вспомнив о несостоявшемся поцелуе, она густо покраснела и отвела глаза.

Пират негромко рассмеялся и проговорил:

– Хорошо, любимая. Оставим нежные прикосновения на потом.

Мэдлин взглянула на него и в возмущении воскликнула:

– Да как вы смеете?!

Но Ангел подозвал одного из своих матросов.

– Придется оставить, – заявил он и пристально посмотрел на Мэдлин. – Повернувшись к матросу, он приказал: – Посадите служанку в последний баркас.

– Нет! – одновременно вскрикнули подруги.

Но капитан Ангел лишь рассмеялся в ответ. Матрос же, подхватив Оливию на руки, понес ее к баркасу.

– Вы же не собираетесь устраивать скандал, а, Мэдлин? – Пират снова взглянул на девушку.

– Нет, собираюсь, капитан! Я не пойду без Оливии!

– Пойдете, черт побери!

Ангел протянул руку к Мэдлин, но та, отпрянув, попятилась к поручням. Потом вдруг выхватила кинжал из складок платья и в гневе закричала:

– Не приближайся ко мне!

Капитан взглянул на нее с некоторым удивлением.

– Оказывается, я недооценил вас, милая Мэдлин. Кто бы мог подумать, что благородная дама способна на такое… Но где вы взяли оружие?

– Я… я взяла кинжал из каюты. И имейте в виду: я не уйду отсюда, если вы не согласитесь взять с нами Оливию.

Пират со вздохом пробормотал:

– Какая удивительная преданность служанке… А своего жениха вы любите так же, как горничную?

– Да… конечно… – в замешательстве кивнула Мэдлин; ей трудно было представить, что она могла бы полюбить мужчину настолько, чтобы пожертвовать ради него хоть чем-либо.

Ангел посмотрел на нее с насмешливой улыбкой.

– Полагаю, Хью был бы очень рад это услышать, милая Мэдлин. Что ж, ладно, я готов заключить с вами сделку. – Пират шагнул к девушке, и уже в следующее мгновение обезоружил ее, причем без малейших усилий. – Так вот, дорогая, я хочу предложить вам сделку. Что вы на это скажете?

Мэдлин прижалась спиной к поручням. Капитан Ангел стоял прямо перед ней, и отступать было некуда. Судорожно сглотнув, она пробормотала:

– Чего вы от меня хотите? – Бросив взгляд в сторону, Мэдлин увидела Оливию – матрос уже опустил ее на палубу, однако крепко удерживал за плечи. – Говорите же, капитан. Что за сделка?

– Я позволю вашей служанке пойти с нами, если вы согласитесь провести одну ночь в моей постели.

Мэдлин едва не задохнулась от возмущения. «Да как он смеет?!» – воскликнула она мысленно. Но уже в следующее мгновение ей стало ясно, что в предложении пирата нет ничего удивительного. И действительно, чего она ожидала? Ведь все мужчины такие – достаточно вспомнить Джеффри Таунсенда.

Сначала был Таунсенд, а теперь вот этот пират.

Собравшись с духом, она посмотрела прямо ему в глаза и заявила:

– Да, я согласна провести ночь в вашей постели. Но только в том случае, если вас там не будет.

Ангел с усмешкой покачал головой.

– Нет, дорогая, не согласен. Мое присутствие необходимо.

Мэдлин отвернулась и пробормотала:

– Убирайтесь к дьяволу.

– То есть ваш ответ «нет»?

Мэдлин промолчала, и капитан, взглянув на матроса, прокричал:

– Сажай служанку в баркас!

– Нет! – в отчаянии закричала Мэдлин. Она хотела броситься к Оливии, но капитан остановил ее одним движением руки.

– Может, вы передумали? – спросил он, заглянув девушке в глаза. И тут же, покосившись на матроса крикнул: – Пока подожди!

Мэдлин медлила с ответом. Снова посмотрев на Оливию, она поняла, что та до смерти перепугана. Предложив подруге переодеться, она хотела защитить ее, а вышло все еще хуже…

– Мэдлин, мы не можем ждать, – проворчал пират. – Корабль загорелся от взрыва и погружается в воду – неужели вы еще не заметили? Возможно, вас это устраивает, а вот я не хочу промочить сапоги, – добавил он с усмешкой.

– Вы еще издеваетесь?! Господи, да как вы можете?.. Как вы можете просить меня… об этом?

– Вы должны быть мне благодарны за то, что я прошу, а не просто беру.

– Мэдлин, не оставляй меня! – в ужасе прокричала Оливия.

– Вас следовало бы называть «капитан Дьявол»! – выпалила Мэдлин.

– Дорогая, так мы договорились?

Она до боли закусила губу и молча кивнула. Пират скрестил на груди руки и с усмешкой покачал головой:

– Нет, дорогая, этого недостаточно. Вы должны сказать, что согласны.

Мэдлин на мгновение зажмурилась и сделала глубокий вдох. Потом, снова взглянув на подругу, пробормотала:

– Да, я согласна… провести с вами одну ночь.

– Где? – Он чуть приподнял бровь.

– В вашей постели, – прошептала Мэдлин, отвернувшись.

– Берем с нами и горничную! – крикнул капитан матросу. Затем подхватил Мэдлин на руки и стал перелезать через поручни.

Глава 7

Мэдлин уже в сотый раз подергала ручку двери. Пират бесцеремонно швырнул ее на койку, потом вышел из каюты, запер за собой дверь и куда-то ушел. С тех пор прошло не меньше часа, и Мэдлин за это время перерыла всю каюту в поисках оружия. Ей удалось найти только небольшой кремневый пистолет, однако пороха в каюте не оказалось. Но даже если бы он был, она все равно не смогла бы воспользоваться оружием, потому что не умела его заряжать. «Возможно, мне все-таки удастся испугать этого негодяя и он оставит меня в покое», – подумала Мэдлин, спрятав пистолет в потайной карман.

Но что же стало с Оливией? Действительно ли ее взяли на корабль?

Тут в замке повернулся ключ, а мгновение спустя на пороге появился капитан Ангел. Мэдлин попятилась и отступила за кресло с высокой спинкой, стоявшее перед иллюминаторами.

– Неужели малышка Мэдлин потеряла весь свой кураж? – с усмешкой проговорил пират. Он прошелся по каюте, затем снял свой черный плащ и бросил его на другое кресло.

– Где Оливия?

– Кто?.. – Капитан изобразил удивление.

Мэдлин в ужасе замерла. Ах как же она могла поверить, что этот человек сдержит свое слово?! Сунув руку в карман, она вытащила пистолет и направила на пирата. «Возможно, он заряжен», – подумала она с надеждой.

– Где моя горничная?! Пират весело рассмеялся.

– Неужели вы такая кровожадная? Наверное, мне следовало привязать вас к кровати, но я, к сожалению, не догадался.

– Вы распутный мерзавец! Лжец, негодяй!..

– Ну и язычок у вас, милая Мэдлин. Где же Хью вас нашел?

– Если Оливии нет на этом корабле…

– То что тогда? Тогда вы пристрелите меня, не так ли? Что ж, хорошо, стреляйте, – добавил он, пожав плечами.

Широкая грудь пирата была отличной мишенью, и даже Мэдлин не могла бы промахнуться, хотя ни разу в жизни не стреляла из пистолета.

– Малышка, неужели вы действительно выстрелите? Но если так, то имейте в виду: услышав выстрел, мои люди тотчас же прибегут сюда, поэтому вы не успеете насладиться своей победой. Увы, вы будете мертвы. Так что лучше не глупите, моя милая.

Капитан начал медленно приближаться к девушке. Крепко сжимая рукоять пистолета, Мэдлин закричала:

– Не подходите! Думаете, я не сумею?.. Я уже и раньше убивала…

Пират остановился и взглянул на нее с удивлением.

– Вы серьезно, малышка?

– Вполне серьезно. Так что не подходите, иначе встретитесь с Создателем, капитан Ангел.

Пират снова рассмеялся.

– Оказывается, вы очень остроумная, милая Мэдлин.

Стремительно шагнув к девушке, он схватил ее за руку и с силой сжал запястье. Мэдлин вскрикнула от боли и выронила пистолет. Пират тотчас подхватил ее и швырнул на широкую койку. Потом склонился над ней и, прижав к матрасу, проговорил:

– Напомни мне, дорогая, что я должен научить тебя правильно держать пистолет. Когда ты это освоишь, я, возможно, научу тебя заряжать его и стрелять.

– Вы хотите сказать…

– Правильно, любимая. Ты никак не могла убить меня из этого пистолета. Вижу, что я снова разочаровал тебя. Не огорчайся, я скоро все исправлю. У меня будет для этого целая ночь, – добавил капитан с улыбкой.

Мэдлин почувствовала, что ее щеки залились румянцем. Она попыталась высвободиться, но, конечно же, ей это не удалось – пират был слишком тяжел и слишком силен. Судорожно сглотнув, она пробормотала:

– Так вы сдержали свое слово или нет?

– Разумеется, сдержал. Иначе и быть не могло.

– Отпустите меня. Я хочу ее видеть.

– Хорошо, увидишь. Но я хочу кое-что взамен.

– Вы и так потребовали слишком много! – возмутилась Мэдлин. Что же еще вы от меня хотите?! Ведь у меня… У меня больше ничего нет, – пробормотала она, снова покраснев.

– О, дорогая, я хочу совсем немного. Всего лишь поцелуя. Пока – только поцелуя, – добавил он многозначительно.

Мэдлин тяжело вздохнула, почувствовав, что еще сильнее краснеет. О Боже, этот мужчина постоянно заставлял ее краснеть! И как ни странно, его прикосновения вовсе не казались ей неприятными. Более того, даже сейчас, когда он чуть ли не улегся на нее, она нисколько его не боялась. «А его поцелуй… он может оказаться очень приятным, – неожиданно подумала Мэдлин. – Так что пусть целует, если ему так хочется».

– Ну и что же? – Он заглянул ей в глаза.

– Вы о чем? – пробормотала девушка.

– О поцелуе, разумеется. Ты должна поцеловать меня.

– Я… вас? – изумилась Мэдлин. Она-то думала, что речь идет о другом поцелуе. Да и как леди может целовать пирата? Впрочем, она вовсе не считала себя настоящей леди. Действительно, какая же она леди, если оказалась в постели пирата да еще и думает о том, что его поцелуй может быть приятным? Да, конечно, он очень красивый мужчина, но ведь она…

– Я не могу, – прошептала Мэдлин.

Он пристально смотрел на нее, не произнося ни слова, но его ярко-голубые глаза… Ей пришлось зажмуриться, чтобы они не спалили ее.

А потом она вдруг поняла, что губы пирата медленно приближаются к ее губам – его теплое дыхание, казалось, опьяняло ее. А его поцелуй… О, он оказался удивительно нежным и сладостным, и губы его словно уговаривали, просили ответить, умоляли откликнуться…

Не в силах удержаться, Мэдлин тихонько застонала – невозможно было не наслаждаться этими чудесными ощущениями. И невозможно было не ответить на нежный призыв его губ. Более того, Мэдлин чувствовала, что сейчас, в эти мгновения, выполнила бы любую просьбу этого мужчины, любое его желание – пусть даже потом ей будет ужасно стыдно за свое поведение.

Наконец он прервал поцелуй и, отстранившись, заглянул ей в глаза, как будто пытался прочесть ее мысли.

– Вот… Я сделала то, что вы хотели, – пробурчала Мэдлин. Теперь она злилась и на себя, и на капитана. – Выполняйте же свое обещание. Я требую встречи с Оливией. Немедленно!..

– Да, конечно. Полагаю, это будет справедливо. – Ангел встал и протянул девушке руку, чтобы помочь подняться.

– Нет, спасибо, пират. Я сама.

– Здесь все называют меня капитаном Ангелом.

– А я называю пиратом, – прошипела Мэдлин. Он рассмеялся и выпустил ее из каюты.

– О, Мэдлин!.. – воскликнула Оливия, бросаясь навстречу подруге. – Дорогая, с тобой все в порядке?

Мэдлин кивнула и осмотрелась, желая убедиться, что их никто не слышит. Капитан вывел ее наверх и даже позволил остаться с Оливией наедине. Сам же направился на другой конец палубы и сейчас говорил с каким-то матросом.

– Да, Оливия, со мной все в порядке. А как ты?

– Ах, я так испугалась!.. Думала, он собирается разлучить нас.

– Я тоже так думала, – кивнула Мэдлин. – К счастью, этот человек все-таки образумился.

– Дорогая, я так тебе благодарна… – Оливия сжала руку подруги. – У меня не хватило бы смелости спорить с таким страшным человеком. Но как же тебе удалось уговорить его? Почему он согласиться взять меня?

Мэдлин в замешательстве отвела глаза и, откашлявшись, пробормотала:

– Видишь ли, я… Я сказала, что не стану докучать ему, если он возьмет тебя на корабль. – Ей ужасно не хотелось лгать подруге, но не могла же она сказать правду… Такое признание было бы слишком унизительным. К тому же Оливия на это не согласилась бы и, возможно, рассказала бы пирату обо всем. А как он поступил бы, узнав, что его обманули, – об этом даже страшно было подумать. – И еще я сказала ему, что ты понадобишься, чтобы передать письмо о выкупе, – добавила Мэдлин и тут же поняла, что на сей раз сказала правду. «Да, так и следует сделать, – подумала она. – Надо сказать пирату, что письмо с требованием выкупа должна передать горничная».

– Да, конечно… – закивала Оливия. – Ты такая сообразительная…

– И это означает, что мы по-прежнему должны притворяться, – продолжала Мэдлин. – То есть должны играть свои роли, понимаешь?

– Да-да, понимаю, – снова закивала Оливия. – Дорогая, ты спасла меня, я в этом уверена. Если бы тебя не было на «Оксфорде», то даже не знала, что бы я делала. Ах, я так испугалась!..

– Знаешь, я тоже испугалась.

– Ты?! – Оливия взглянула на подругу с искренним удивлением. – Никогда бы не догадалась. Ты держалась с этим пиратом так, как будто он не более чем свинья, выбежавшая из свинарника.

– Вот так я и буду думать о нем в следующий раз, когда придется говорить с ним. – Мэдлин попыталась улыбнуться.

– Ты полагаешь, что тебе придется снова увидеться с ним, до того как мы доберемся… Ну, куда мы направляемся…

– Да, боюсь, придется. Он наверняка захочет задать мне кое-какие вопросы и поговорить о выкупе. Нам с тобой тоже надо многое обсудить, чтобы я знала ответы на все те вопросы, которые он может мне задать.

– Да, ты права, – согласилась Оливия. – Скажи, а где он держит тебя? Мне он предоставил отдельную каюту в конце темного коридора. Там довольно чисто и даже уютно. Но к сожалению, я постоянно слышу голоса матросов, и это немного пугает… А может, он позволит нам остаться вместе?

Мэдлин со вздохом пожала плечами.

– Не знаю, дорогая. Не уверена… – Она взглянула на воду за бортом, покрытую пенными барашками. По крайней мере, Оливии позволили остаться одной. Но она никак не могла сказать ей, что делит с пиратом его каюту. И конечно же, не могла рассказать о дьявольской сделке, которую заключила с ним.

Покосившись на капитана, по-прежнему стоявшего в дальнем конце палубы, Мэдлин сказала:

– Знаешь, давай поговорим сейчас, пока нас не разлучили. И лучше пройдемся немного, чтобы они не заподозрили, что мы что-то замышляем. Пусть думают, что мы просто гуляем. Только имей в виду, надо говорить тихо, чтобы никто нас не услышал.

– Да, конечно, дорогая. – Оливия тоже взглянула на капитана Ангела. – Значит, ты считаешь, что нам удастся отсюда… выбраться?

– Конечно, удастся, – ответила Мэдлин, взяв подругу под руку. – Поверь, я нисколько в этом не сомневаюсь.

Мэдлин невольно вздохнула, подумав о том, что сегодня уже столько раз говорила неправду, сколько не говорила за всю свою жизнь. И она также солгала, когда сказала, что согласна провести с ним ночь. Она вовсе не собиралась выполнять обещание. Провести ночь в его постели? Ни за что! Она твердо это решила.


Кейн то и дело поглядывал на молодых женщин, прогуливавшихся вдоль борта. Они провели вместе уже довольно много времени, и было ясно, что дальнейшее их общение не приведет ни к чему хорошему. К тому же Мэдлин… Она казалась какой-то слишком уж сосредоточенной… Да, судя по всему, она что-то замышляет. И не следовало недооценивать эту девушку. Она очень даже неглупа, к тому же смелая и решительная. Разумеется, она ничем не сможет ему повредить, но все же лучше проявлять осторожность – так он привык и не собирался отказываться от своих привычек.

Что же касается его планов относительно этой изящной золотоволосой красавицы… От своих планов он не отказался, однако теперь был почти уверен: Мэдлин именно такая женщина, которую он пожелал бы, если бы вдруг захотел впустить женщину в свою жизнь.

Но он этого, разумеется, не хотел.

– Эй, Генри, держи этот же курс, – приказал Кейн матросу, стоявшему у штурвала. Снова посмотрев на подруг, он приблизился к другому матросу и распорядился: – Эллиот, отведи служанку обратно в ее каюту. И проследи, чтобы у нее было какое-нибудь занятие на ближайшие несколько дней. Понятно?

– Кажется, да, сэр, – кивнул Эллиот Янг. Почесав в затылке, пробормотал: – Вот только чем же ее занять? О, вспомнил… У нас есть две корзины белья на штопку. И еще… Если она умеет готовить, то пусть помогает на камбузе. Это подойдет?

– Вполне, Эллиот. Выполняй.

Кейн решил, что будет держать женщин раздельно. Конечно, ему не хотелось их огорчать, но он понимал: если у него есть хоть какой-то шанс соблазнить Мэдлин, то придется приступать к этому как можно скорее. У него в запасе всего четыре ночи, а потом они доберутся до Виргинии, и он отпустит ее.

И конечно же, не будет никаких требований выкупа. Он и не собирался требовать выкуп. Кейн Грэм вовсе не пират, хотя очень многие думали именно так. Зато он состоял в тайной организации патриотов, и вскоре они собирались составить список всех своих претензий к Англии. Было весьма вероятно, что каперство через какое-то время признают вполне законным промыслом, однако в колониях не было центрального правительства, чтобы принять такой закон. Каждая из колонии действовала независимо от других, повсюду имелись свои собственные представления о том, как должна управляться страна. К тому же у Америки не было настоящего флота и существовала настоятельная необходимость создать хоть какую-то военную силу на море. Кейн и горстка таких же, как он, пытались получить некоторое преимущество в этом прибрежном районе; они уже много месяцев нападали на английские корабли и тайком переправляли в колонии добытые товары. Кейн был бы рад, если бы он и его братья могли открыто выступать против англичан, но сейчас у него не было такой возможности, поэтому он делал то, что мог сделать в подобной ситуации.

Мэдлин устроила скандал, когда Эллиот попытался увести ее служанку. Кейн не слышал, что говорила девушка, но зато прекрасно видел, как она, подбоченившись, отчитывала беднягу Эллиота. Матрос, понурившись, молча выслушал ее, но остался непреклонен и все-таки увел горничную. Мэдлин напоследок обняла Оливию, а потом долго смотрела ей вслед. Кейн знал, что ему предстояло. Невеста Хью набросится на него с обвинениями, и, следовательно, нужно как-то ее задобрить.

«Но чем ее задобрить, как успокоить?» – думал он, направляясь к красавице, по-прежнему стоявшей у борта. А она, скрестив на груди руки, смотрела на него с вызовом, и ее прекрасные зеленые глаза метали молнии. Кейн подходил к ней все ближе, но в какой-то момент вдруг понял, что невольно замедляет шаги. Мысль о том, что можно осуществить свою месть через Мэдлин, по-прежнему казалась ему очень удачной, однако сейчас у него появилось странное ощущение… Теперь ему казалось, что его отношения с этой девушкой могут сложиться совсем не так, как он сначала рассчитывал.

Глава 8

Приблизившись к Мэдлин, Кейн с удивлением обнаружил, что выражение ее лица внезапно изменилось – теперь она смотрела на него с язвительной усмешкой.

– Где же ваша замечательная «маска», пират? – спросила красавица.

Кейн рассмеялся в ответ.

– Ты вцепилась в мою бороду с такой страстью, дорогая… Я был абсолютно уверен, что ты предпочитаешь видеть меня без нее. Видишь ли, я захотел сделать тебе приятное, поэтому решил пока обводиться без бороды. Ты ведь рада, не так ли?

– Я обрадуюсь еще больше, если вы научите меня стрелять из вашего пистолета, – заявила Мэдлин. – Вы ведь обещали, помните?

Склонив голову к плечу, капитан внимательно посмотрел на девушку.

– Да, конечно, помню. Но мне хотелось бы узнать тебя получше, прежде чем позволить тебе пристрелить меня.

Его шутка нисколько не рассмешила девушку – напротив, раздосадовала. Нахмурившись, она спросила:

– Почему вы приказали увести Оливию?

– Зачем тебе Оливия? Неужели тебе не нравится мое общество?

– Разумеется, нет, – процедила она сквозь зубы.

Кейн почесал в затылке, сделав вид, что задумался.

Потом вдруг улыбнулся и сказал:

– Я тебе не верю, дорогая. Мне кажется, ты очень скучала без меня.

Мэдлин презрительно фыркнула.

– Я бы ужасно обрадовалась, если бы вы… свалились с главной мачты.

– Потому что тебя интересует Хью? Ты находишь его красивым?

Она отвернулась и пробормотала:

– Да, конечно. А почему бы и нет?

Скорее всего, она сказала правду. У Хью никогда не было сложностей с женщинами, и он без труда добивался у них успеха.

Тут Мэдлин снова на него взглянула.

– Когда я увижу Оливию?

– Увидишь, когда пристанем к берегу.

– Когда пристанем к берегу?.. Но как же… Она не сможет без меня, без моей защиты…

Кейн невольно рассмеялся.

– Защиты от чего?

– От ваших людей, конечно! Как вы смеете смеяться?! Поверьте, я очень за нее переживаю, пусть даже она всего лишь служанка.

– Успокойся, Мэдлин. Никто на этом корабле не представляет опасности для твоей горничной. Никто не нарушит моих приказов. Ее добродетель, в каком бы состоянии она ни находилась, в полной безопасности.

– А моя? – прошептала девушка.

– Ты уже сама это решила, любимая.

– Но вы не оставили мне выбора! Как вы можете ожидать, что я сдержу свое слово?

– Ты собираешься взять его обратно? – спросил Кейн.

Мэдлин густо покраснела и, повернувшись к нему спиной, вцепилась в поручни. Внезапно она взглянула на него через плечо и, чуть приоткрыв свои очаровательные розовые губки, облизнула их кончиком языка. Кейн тотчас же почувствовал, что ему снова хочется поцеловать ее, хочется целовать ее беспокойно долго. Что ж, в этом не было ничего удивительного, ведь Мэдлин на редкость привлекательная женщина. Увы, жизнь с Хью не сулила ей ничего хорошего, но она, к сожалению, этого не знала.

Тут Мэдлин снова к нему повернулась, и он проговорил:

– Неужели ты действительно собираешься выйти замуж за этого человека? Мэдлин, ведь ты же не глупа и должна понимать, что он совершенно не будет о тебе заботиться.

Она посмотрела на него с усмешкой.

– Капитан, о чем вы говорите?! Неужели хотите сказать, что какой-либо мужчина может жениться на мне только для того, чтобы сделать приятное моему отцу? Вы и в самом деле считаете, что Хью не будет заботиться обо мне? А может, вы просто хотите как-нибудь досадить моему жениху? Или пытаетесь убедить меня в том, что именно вы сумеете позаботиться обо мне должным образом? Капитан Ангел, вы, наверное, считаете меня слабоумной. Уверяю вас, вы ошибочно приняли меня за наивную девочку, которая ничего не знает о мужчинах. Но, как бы то ни было, вы совершенно не понимаете женщин, как, впрочем, и все остальные представители вашего пола.

Кейн весело рассмеялся, потом вдруг протянул к ней руку и намотал на палец локон, выбившийся из ее прически.

– О, так вот как, дорогая? Значит, ты кое-что знаешь о мужчинах. И насколько же ты опытна? Неужели вы с Хью…

В следующую секунду Мэдлин ударила капитана кулаком в живот. Чем весьма его удивила. Возможно, даже покорила.

Во всяком случае, теперь она казалась ему еще более соблазнительной, и Кейн решил, что должен во что бы то ни стало добиться своего. А она взглянула на него с презрением и процедила сквозь зубы:

– У вас дурные манеры, капитан. А что касается мужчин, с которыми я была близко знакома, – это не ваше дело.

– Примите мои извинения, миледи. – Кейн расплылся в улыбке. – Поверь, Мэдлин, я не хотел тебя обидеть. Просто подумал… Я с нетерпением жду нашей ночи, потому что надеюсь, что ты, возможно, научишь меня чему-то такому, чего я раньше не знал. Ведь ты очень опытная женщина, не так ли?

– Не ваше дело! И вы никогда не увидите меня в вашей постели! Считайте, что наш договор аннулирован!

– Но, Мэдлин, ведь твое слово – это твоя честь, понимаешь?

– Вы и так подвергаете сомнению мою честь. Вы только что назвали меня… вернее, дали понять… Ну, сами знаете… А раз вы такого обо мне мнения, то я имею полное право взять обратно свое слово.

Мэдлин хотела отойти, но не успела – Кейн обхватил ее за талию и привлек к себе: ему вдруг захотелось успокоить ее, утешить, защитить… Да, именно защитить, потому что этой девушке действительно угрожала опасность, если она собиралась связать свою жизнь с мерзавцем Хью.

– Мэдлин, поверь, я не хотел тебя обидеть, просто подшучивал… Я прекрасно знаю, что ты совершенно невинна, ты даже целоваться не умеешь – ведь я сразу это понял. И конечно же, не мое дело, почему ты выходишь за Хью. Но я готов биться об заклад, что ты не чувствуешь к нему влечения и не трепещешь от желания, когда он обнимает тебя, – прошептал Кейн в самое ухо девушки.

Она повернула голову и, глядя куда-то в сторону, пробормотала:

– Вы сказали… «не трепещешь от желания»? Может, намекаете на то, что я сейчас дрожу? Ноя дрожу от отвращения. Не очень-то приятно, когда тебя обнимает пират.

– Не верю, дорогая. Ведь на самом деле ты находишь мои прикосновения очень даже приятными, просто не хочешь в этом признаться. Скажи, ведь сейчас ты чувствуешь себя… более живой, чем в объятиях своего жениха?

– Ошибаетесь, капитан. Я чувствую только отвращение, – прошептала Мэдлин, хотя ее прерывистое дыхание свидетельствовало совсем о другом.

Чуть отстранившись, Кейн заглянул ей в лицо. Ее потемневшие серовато-зеленые глаза пылали страстью, хотя она отчаянно пыталась скрыть свой чувства. Но невозможно скрыть очевидное, и Кейн, мысленно улыбнувшись, поздравил себя с первы, м успехом. Теперь он уже почти не сомневался, что добьется своего. Снова заглянув в глаза девушки, он проговорил:

– Я ведь не только пират, моя дорогая. Да, может быть, и пират, но главное – я мужчина, который страстно тебя желает, и я готов доставить тебе все те удовольствия, которых ты никогда не познаешь со своим Хью. Решайся же, дорогая. Поверь, ты не пожалеешь.

– Вы не просто пират, вы ужасно самонадеянный пират, – съязвила Мэдлин.

Но Кейн знал, что он на правильном пути. Более того, он чувствовал, что эта золотоволосая красавица уже готова сдаться.

– Я предпочитаю называть это уверенностью, – ответил он с ослепительной улыбкой.

Она молча усмехнулась и снова отвернулась. И в тот же миг лучи заходящего солнца окрасили ее чудесные волосы ярчайшими оттенками красного и золотого. Лицо же девушки соблазнительно порозовело, и Кейну ужасно захотелось поцеловать ее.

К счастью, долго ждать ему не пришлось. Несколько секунд спустя Мэдлин снова на него взглянула, а затем со вздохом прикрыла глаза – при этом губы ее чуть приоткрылись. Кейн тотчас же обнял ее покрепче и прижался губами к ее губам. Несколько мгновений спустя он почувствовал, что она отвечает на его поцелуй, вернее – пытается отвечать. Более того, она старалась прижаться к нему как можно крепче, и было совершенно очевидно, что ее все сильнее к нему влечет. Когда же он прижался к ней бедрами, она затрепетала в его объятиях, и Кейн ощутил угрызения совести. Ему вдруг подумалось, что эта невинная, но чувственная красавица похожа на весенний цветок, распускающийся после долгой зимы. И неужели он сорвет этот прелестный цветок просто так, из озорства? Хотя, конечно, не из озорства, но все же…

Кейн прервал поцелуй и отстранился; его все сильнее мучило чувство вины – казалось, оно поразило его прямо в сердце. Как может он осуществить свой план, соблазнив эту пылкую красавицу? И что ей предстоит выстрадать из-за него? Он знал Хью довольно хорошо и прекрасно понимал: тот не станет дожидаться брачной мочи, чтобы уложить ее в постель. И конечно же, Хью будет в ярости, когда обнаружит, что его будущая жена не девственница.

Кейн откинул прядь волос со лба девушки и провел пальцем по ее щеке, затем – по чуть припухшей нижней губе. При мысли о том, что она по доброй воле отдает себя этому негодяю Хью, его охватил гнев, и он снова, в который уже раз, спросил себя: «Ну почему, почему?.. Неужели она не понимает, кто такой Хью Дэвис?»

Глава 9

Капитан отвел девушку в свою каюту и почти сразу же оставил одну. Перед тем как уйти, он сообщил, что ей скоро принесут ужин. Мэдлин наскоро умылась и попыталась привести в порядок прическу, однако ей никак не удавалось заколоть пряди, и, отчаявшись, она оставила все как есть.

Вскоре дверь отворилась и в каюту вошли три молодых матроса, причем у каждого был в руках поднос с тарелками и блюдами. Один из них, высокий и жилистый, Принялся сервировать стол как самый настоящий дворецкий – не забыл даже о льняной скатерти и серебряных подсвечниках. Остальные же, оставив свои подносы на буфете, вежливо откланялись и удалились.

Минут через пять ушел и высокий матрос, а потом дверь снова отворилась и в каюту вошел капитан Ангел. Мэдлин сразу же заметила, что он переоделся – теперь он был в белой рубахе с распахнутым воротом, в песочного цвета бриджах и высоких черных сапогах, начищенных до блеска. Его темные волосы были немного растрепаны и казались чуть влажными. К тому же он побрился, отчего стал еще более привлекательным.

Заметив, что Мэдлин с любопытством разглядывает его, он весело, совсем по-мальчишески, рассмеялся и проговорил:

– Добрый вечер, любимая.

Она нахмурилась и пробурчала:

– Не называйте меня так.

– Но почему? Потому что так называет тебя Хью?

– Ну… это не ваше дело. – Мэдлин почувствовала, что краснеет, и отвела глаза. Потом скрестила на груди руки и язвительным тоном проговорила: – Может, приступим к ужину? Или вы намерены уморить меня голодом?

Какое-то время он молча смотрел на нее, потом ответил:

– Нет, это не входит в мои планы.

Приблизившись к столу, капитан выдвинул для девушки стул и протянул ей руку.

– Я и сама могу сесть, – сказала Мэдлин, усаживаясь.

Пират склонился над ней и осторожно убрал со щеки локон. Потом вдруг взглянул на нее с удивлением и пробормотал:

– Что это?.. Мэдлин, у тебя на шее синяки. Откуда они?

Она невольно вздрогнула, вспомнив, как Джеффри принялся душить ее. Тогда ей казалось, что она вот-вот потеряет сознание, и если бы не тот подсвечник…

– Мэдлин, что же ты молчишь? – Он заглянул ей в глаза. – Это сделал Хью, не так ли? – Теперь в его голосе звучали гневные нотки.

– Нет-нет. – Она покачала головой. – Конечно же, не он.

Взглянув на капитана, Мэдлин увидела, что он смотрит на нее с явным недоверием. По какой-то неизвестной ей причине он ненавидел жениха Оливии, и ей очень не хотелось, чтобы у Хью возникли неприятности из-за того, чего он не совершал.

Сделав глубокий вдох, Мэдлин проговорила:

– Вы должны поверить мне, капитан, даже если не верите во всем остальном. Еще раз вам говорю: эти синяки оставил вовсе не Хью, не он, понимаете?

– Тогда кто же?

– Я вовсе не обязана перед вами отчитываться, – с вызовом в голосе ответила девушка.

Пират молча пожал плечами и, взяв тарелку, стоявшую перед Мэдлин, подошел к буфету, где находились подносы с ужином.

– Почему вы так ненавидите Хью? – спросила Мэдлин, повернувшись к нему.

Он пристально взглянул на нее и проворчал: – Хью Дэвис совсем не тот человек, каким кажется. Тебе будет полезно помнить об этом в будущем. Ты хотела бы попробовать все блюда?

– Да, наверное, – кивнула Мэдлин. Она вдруг почувствовала, что ужасно проголодалась. К тому же она уже давно не ела досыта, а теперь наконец-то могла это себе позволить.

Наполнив тарелку, капитан поставил ее перед девушкой и принялся наполнять свою.

– Благодарю вас, – пробормотала Мэдлин и тут же спросила: – Почему я должна верить всему, что вы говорите о Хью? Похоже, что вы просто хотите как-нибудь досадить ему.

– Я хочу, чтобы он почувствовал то, что почувствовал когда-то я. Хочу, чтобы он понял, что такое утрата близкого человека.

– Он забрал у вас женщину?

Мэдлин сомневалась, что капитан ответит, но боль, промелькнувшая в его глазах, уже сама по себе являлась ответом.

– Да, – сказал он со вздохом.

– И теперь вы собираетесь забрать женщину у него? – спросила Мэдлин. – Хотите отплатить ему тем же?

Он молча взглянул на нее и, усевшись за стол, склонился над своей тарелкой.

– Но это несправедливо по отношению к женщинам, – продолжала Мэдлин. – Ведь ни та женщина, ни я ни в чем не виноваты. Вы не задумывались об этом? Или чувства женщин ничего для вас не значат?

– Ты слишком много говоришь, дорогая. Что же касается Хью, то повторяю: он совсем не тот человек, каким кажется. Теперь ты знаешь правду. И если ты захочешь с ним остаться, то винить тебе придется только себя.

Мэдлин внимательно посмотрела на капитана. Возможно, он ошибался относительно Хью, но было ясно, что говорил вполне искренне. А может, это Оливия ошиблась? Хорошо ли она знала человека, за которого собиралась выйти замуж?

– Насколько хорошо ты знаешь Хью? – спросил он, неожиданно – как будто прочитал ее мысли.

Мэдлин пожала плечами. Из того, что Оливия рассказала ей на палубе, она поняла, что эта влюбленная девушка почти ничего не знает о человеке, за которого собиралась выйти замуж. А она, Мэдлин, не могла отвечать за подругу.

– Так я и думал, – кивнул капитан. – Вы ведь еще не обручены, верно? И следовательно, ты еще можешь все изменить, если захочешь.

– Но почему я должна этого хотеть? Вы просто ненавидите Хью, вот и все. Поэтому и пытаетесь убедить меня в том, что он плохой человек. Я бы предпочла, чтобы вы больше не заводили о нем разговор, уважаемый капитан Ангел. – Мэдлин склонилась над своей тарелкой и, отрезав сочный кусочек курицы, отправила его в рот.

Минуту спустя она снова подняла глаза на капитана и увидела, что он смотрит на нее с веселой улыбкой.

– Не будь такой чопорной, дорогая Мэдлин. Мне это не нравится. Зови меня просто Ангел. И обращайся на ты.

– Мы с вами не друзья.

– Но скоро станем больше, чем друзья. Ты же не забыла, да?

Мэдлин нахмурилась и со вздохом пробормотала:

– Это вы кое-что забыли. Я ведь сказала вам, что не согласна…

– Да, сказала, но уже пожалела об этом, не так ли? – Он одарил ее ослепительной улыбкой. – Но я не в обиде на тебя и с большим нетерпением жду, когда мы скрепим наш договор. А ты?

– Разумеется, нет! – Мэдлин снова уставилась в свою тарелку.

Ее отказ прозвучал довольно решительно, но своенравное тело, явно не желая прислушиваться к голосу разума, реагировало совсем по-другому.

– Опять не верю, дорогая. – Капитан снова расплылся в улыбке. – Твоим настоящим ответом был тот, который ты дала мне недавно на палубе. Причем должен заметить, что это был весьма красноречивый ответ. И нежный к тому же.

Кейн сделал глоток красного вина и взглянул на Мэдлин. Ее лицо, залившееся краской, приобрело почти тот же цвет, что и вино в бокале.

– Может, не откажете в объяснении, Ангел? Кто же вы, собственно, такой? – проговорила она, глядя на него с презрением.

– Ты о чем?.. – Он был явно озадачен вопросом. – Ну прежде всего… мужчина, разумеется.

– Вот именно мужчина, – кивнула Мэдлин и отрезала себе еще кусочек курицы.

– Но, дорогая, ты ведь хотела еще что-то спросить, не так ли?

– Да, пожалуй, спрошу. Скажи, почему вы, мужчины, постоянно обращаетесь с женщинами так, будто они не более чем фигурки на шахматной доске? Вы поучаете нас, словно мы маленькие дети. Вы опекаете нас так, как будто мы совершенно лишены здравого смысла. Вы женитесь на нас ради какой-либо выгоды или же используете нас, чтобы заставить ревновать своих врагов. Вы нисколько не сомневаетесь в том, что мы всегда и во всем должны вам подчиняться. Но что же делает вас достойными такой власти?

– Я не знаю, любимая. Так уж получается в жизни… Но разве так плохо быть женщиной? Разве вам не нравится пользоваться своими собственными преимуществами? Дети, дом, наряды, драгоценности…

– Ну конечно! Так я и знала! Вы совершенно ничего не поняли. Ах как мне хочется плеснуть вам в лицо это вино. – Мэдлин потянулась к своему бокалу. Сделав большой глоток, она промокнула губы салфеткой и решительно поднялась из-за стола.

Кейн молча смотрел на девушку. Разумеется, он не собирался ее расстраивать своими расспросами и разговорами о Хью, хотел понять, что она нашла в таком человеке. Она была довольно умна и проницательна, так почему же решила выйти замуж за этого мерзавца? И что с ней произошло?.. Почему она так отзывалась о мужчинах?

– Знаешь, дорогая, ведь тебе очень повезло. Многие женщины с радостью поменялись бы с тобой местами. Потому что ты, даже будучи женщиной, пользуешься преимуществами, которых нет у большинства из них. Более того, ты должна быть благодарна судьбе за то, что ты женщина. Во всяком случае, я безмерно этому рад, – добавил Кейн с лукавой улыбкой.

Она окинула его презрительным взглядом.

– Мне нечего вам на это ответить, капитан.

– Неужели совсем нечего? – спросил Кейн, с любопытством поглядывая на девушку. «С ней явно что-то произошло… – думал он. – Но что именно? Действительно, что могло произойти с дочерью состоятельных и уважаемых людей?»

– Что ж, пожалуй, могу кое-что добавить. Так вот: вы, мужчины, можете идти куда захотите и говорить что хотите. Вы можете жить одни или, если захотите, завести семью. Но в любом случае вы ни от кого не зависите. Вам, например, не требуются сопровождающие, чтобы пойти куда-нибудь, и ваш отец не может заставить вас…

– Выйти замуж? Так дело в этом? Ты не хочешь выходить за Хью, да?

Мэдлин отрицательно покачала головой.

– Нет-нет, я не это хотела сказать. Просто, я выпила слишком много вина, вот и все.

– Ты выпила всего один бокал, даже меньше.

– И одного бокала вполне достаточно… Если вспомнить все, что мне пришлось вынести. Видите ли, меня не каждый день похищают пираты, поэтому я еще не успела к этому привыкнуть.

Кейн невольно улыбнулся. Эта девушка была не только редкостной красавицей, но и весьма остроумной собеседницей. Ему действительно нравилось ее общество.

– Знаешь, милая Мэдлин, я открою тебе одну тайну, и тогда ты, наверное, успокоишься. Во всяком случае, не будешь переживать.

Девушка встрепенулась и посмотрела на него вопросительно.

– Не буду переживать? Что же это за тайна?..

– Я вовсе не пират, дорогая. И ты сейчас находишься вовсе не на пиратском судне.

К его удивлению, она запрокинула голову и расхохоталась. Большинство женщин вздохнули бы с облегчением, но не Мэдлин. Ему следовало бы догадаться об этом.

Минуту спустя она пристально посмотрела на него и с язвительной усмешкой проговорила:

– Вы полагаете, что успокоили меня, открыв эту «тайну»?

Он пожал плечами.

– А разве нет?

– Нет, разумеется. Поймите, Ангел, дело вовсе не в том, что вы пират. Но даже если вы действительно не пират, то вы ведь все равно напали на наш корабль, не так ли? И вы все равно похитили нас с Оливией и собираетесь требовать денег у Хью. То есть получается так, что сейчас вы стали пиратом, даже если не были им раньше.

– Не говори глупости, – проговорил Кейн. – Ты совершенно ничего обо мне знаешь.

– Верно, не знаю. Я даже не знаю, как вас зовут. Ведь не Ангел же, правда?

Кейн промолчал; не мог же он назвать свое имя, особенно теперь, когда она прекрасно знала его в лицо. То есть знала, как он выглядит на самом деле. Черт возьми, все шло совсем не так, как он планировал. Эта женщина нравилась ему все больше, и он чувствовал, что будет не так-то просто осуществить задуманное.

– Гм-м… так я и думала, – кивнула Мэдлин.

– Но я действительно не пират. Пират не стал бы предоставлять тебе выбор – ложиться в его постель или нет.

– Выбор? Какой выбор вы имеете в виду? Согласиться лечь в вашу постель – или оставить Оливию вместе с командой «Оксфорда» на маленьком островке? Ведь мы не знаем даже, сколько времени им придется там провести.

– Но ведь она служанка… – пробормотал Кейн.

– И что же? Значит, служанка не человек?

Кейн со вздохом возвел взор к потолку, словно взывая к помощи свыше.

– Мэдлин, дорогая, в жизни не всегда все справедливо…

– Да, не всегда. Кстати, о справедливости… Никакой сделки не будет, вам понятно?

– Что?.. – Он взглянул на нее, прищурившись.

– Вы прекрасно слышали, что я сказала, капитан. Я уже раньше вам говорила, что не стану выполнять этот дьявольский договор. Я не лягу с вами в постель.

– Ты осмеливаешься думать, что я позволю тебе расторгнуть нашу сделку?

– Мне не требуется ваше позволение. Я не собираюсь спать с вами, понятно?

Кейн швырнул салфетку на стол и, чуть отодвинувшись вместе со стулом, закинул ногу на ногу.

– Что ж, пусть так и будет, дорогая. Мэдлин взглянула на него с удивлением.

– Вы что же, не будете меня… вынуждать?

– Я не насильник, – ответил Кейн с раздражением в голосе. – Я просто заключил с вами договор, который вполне удовлетворял меня. Но вы, как выяснилось, отказываетесь его выполнять.

– Вполне вас удовлетворял?.. И это все, что вас интересовало? А обо мне вы не подумали?

– Почему же?.. Подумал. Я с огромным удовольствием о тебе позабочусь. И удовлетворю все твои потребности. Скажи, чего ты хочешь?

– Только одного. Чтобы вы оставили меня в покое. Вы получите за меня выкуп – и покончим с этим. Нет необходимости вовлекать нас с Оливией в ваши дела с Хью.

– Слишком поздно, Мэдлин. Конечно, я не стал бы специально разыскивать тебя, но теперь, когда ты здесь, мне совершенно ясно: моя месть предначертана самой судьбой.

– Нет! – решительно заявила Мэдлин. – К тому же вы сами только что сказали, что не станете принуждать меня к этому.

Кейн кивнул и, поднявшись со стула, тихо сказал:

– Конечно, не стану.

В следующее мгновение он шагнул к Мэдлин и осторожно поцеловал в губы. Выпрямившись, он пристально посмотрел на нее. Было совершенно очевидно, что она не стала бы возражать, если бы он снова ее поцеловал. Да, она явно хотела большего, и одного поцелуя ей было мало. Однако сегодня ночью он оставит ее одну. Оставит, потому что теперь уже нет ни малейших сомнений в том, что он добьется своего и вернет долг негодяю Хью.

– Сладких тебе снов, любимая. – С этими словами Кейн вышел из каюты и плотно прикрыл за собой дверь.

Глава 10

Ее разбудили громкие мужские голоса – матросы на палубе приступили к выполнению своих утренних обязанностей. Мэдлин тут же приподнялась и осмотрелась. К счастью, капитана в каюте не было – он так и не вернулся, после того как оставил ее одну вчера вечером.

– Вот и хорошо, – пробормотала Мэдлин, зевнула и с удовольствием потянулась.

Вспомнив вчерашний вечер, девушка невольно улыбнулась. Выходит, Ангел все-таки смирился с ее отказом. Было заметно, что капитан ужасно разозлился, но все же сумел взять себя в руки. Да, у этого человека редкостное самообладание… Ей еще ни разу не доводилось видеть, чтобы мужчина, потерпев фиаско, вел себя с таким достоинством. Но кое-что ее немного смущало… Действительно ли капитан смирился? Или просто сделал вид, что смирился? Он казался на удивление уверенным, и это вызывало подозрения.

Встав с койки, Мэдлин умылась, и тут же раздался осторожный стук в дверь. Секунду спустя дверь отворилась и в каюту вошел молодой матрос с подносом в руках.

– Сегодня прекрасный день, мисс. – Он улыбнулся. – Я принес вам завтрак. Надеюсь, вы хорошо спали. Хотя, конечно, спать на корабле совсем не то, что на суше. Здесь постоянно качка и скрип к тому же.

– Вообще-то мне это даже нравится, – ответила Мэдлин. – Качка и скрип убаюкивают, так что быстрее засыпаешь, не правда ли?

– Совершенно верно, мисс. Но я не припомню, чтобы встречал женщину, которой нравилось бы жить на корабле.

– Ну… наверное, в жизни на корабле есть и свои недостатки, – сказала Мэдлин с улыбкой и сделала глоток кофе.

Матрос же, оставив поднос на столе, подошел к капитанскому сундуку и достал оттуда чистые рубашку, бриджи, жилет. Закрыв сундук, он повернулся к Мэдлин и проговорил:

– Капитан просил передать, что будет ждать вас на палубе, мисс. Здесь, внизу, скоро станет слишком жарко. Думаю, вам будет приятнее на свежем ветерке. Так что поднимайтесь наверх после завтрака.

– Хорошо, – кивнула Мэдлин. – Скоро поднимусь.

– Нет-нет, не торопитесь, мисс. Я вернусь за посудой.

– Да, конечно. Спасибо. – Мэдлин снова улыбнулась.

Матрос поклонился и вышел, закрыв за собой дверь. Мэдлин же съела несколько кусочков омлета и сделала еще глоток кофе. Потом почистила зубы уголком полотенца, расправила платье – она в нем и спала – и вышла из каюты, чтобы подняться на палубу. Она почти не сомневалась, что капитан Ангел сейчас обрушит на нее весь свой гнев, накопившийся за прошедшую ночь.

* * *

Утреннее солнце уже изрядно припекало, но на палубе все еще оставались небольшие лужицы после сильного дождя, лившего всю ночь. Мэдлин обошла одну из них и направилась к капитану, стоявшему у штурвала рядом с рулевым – казалось, он что-то объяснял матросу.

Ангел был в свежей рубашке, в темно-синих бриджах и в синем жилете – эти вещи матрос достал для него недавно из сундука в каюте.

Мэдлин еще не подошла к нему, когда он внезапно повернулся к ней – словно почувствовал ее приближение. Кивнув матросу, капитан шагнул ей навстречу и, одарив ее ослепительной белозубой улыбкой, проговорил:

– Доброе утро, любимая. – Он поднес к губам ее руку. – Как спалось?

Мэдлин вдруг ужасно смутилась. Она-то ожидала, что капитан будет злиться или же сделает вид, после всего, что совершенно ею не интересуется, а он…

– Что же ты молчишь, дорогая? Хорошо спала?

– Да, спасибо. А вы не… То есть… я полагаю, вы нашли где… – Она умолкла, густо покраснев.

– Да-да, не беспокойся. – Кейн криво усмехнулся. – Я нашел себе подходящее место. Очень мило с твоей стороны, что ты заботишься обо мне, дорогая Мэдлин.

– Она презрительно фыркнула. Я вовсе не беспокоюсь!..

Он весело рассмеялся, потом сказал:

– Но конечно же, скучала, верно?

– О, черт возьми!.. Чего вы от меня хотите, капитан?!

– Не капитан, а просто Ангел, – поправил Кейн.

– Понятно, Ангел. – Она невольно улыбнулась.

– Было бы очень хорошо, если бы ты почаще улыбалась, дорогая Мэдлин. А может, я чем-то обидел тебя вчера вечером?

Мэдлин отрицательно покачала головой. «Похоже, он действительно совсем на меня не сердится, – подумала она с удивлением. – И вообще он довольно мил, пусть даже и пират».

– Почему вы такой… милый? – спросила она неожиданно.

– Ты хочешь сказать – после того как ты была так груба со мной вчера вечером? Ничего, не беспокойся, милая Мэдлин. Я прощаю тебя. Идем-ка со мной. Я хочу тебе кое-что показать.

Снова улыбнувшись, капитан взял девушку под руку, подвел к борту судна и, кивнув на пробегавшие внизу волны, спросил:

– Видите, дорогая?

– Что именно? – Мэдлин взглянула на него с удивлением. – На что вы смотрите?

– На воду, разумеется, – ответил он со смехом.

– На воду?.. – переспросила Мэдлин, весьма озадаченная ответом капитана. – И тут ей в голову пришла ужасная мысль. Судорожно сглотнув, прошептала: – Что вы задумали? Может, собираетесь бросить меня за борт… за то, что я отказалась выполнить наш договор?

Пират молча взглянул на нее и нахмурился, казалось, он задумался о чем-то, – потом вдруг запрокинул голову и громко расхохотался.

– Значит, говоришь, за борт?.. – спросил он, заглянув ей в глаза. – Взяв ее лицо в ладони, капитан поцеловал ее в губы и снова рассмеялся.

Мэдлин же тихонько вздохнула и на мгновение зажмурилась; ей казалось, что от этого поцелуя у нее закружилась голова. И еще было ощущение, что она задыхается…

– Смотри, вот они! – Капитан указал на волны за бортом. – Их-то я и хотел тебе показать.

– О Боже! – воскликнула Мэдлин. – Какие они замечательные!

Прямо перед ними вынырнули два кита, выпустив в воздух по фонтану. Через некоторое время они снова исчезли под водой, а потом опять появились, и теперь их фонтаны были даже выше, чем в прошлый раз.

– Они плывут с нами с самого рассвета, – сказал Кейн.

– Неужели?.. – удивилась Мэдлин. – Они как будто с нами играют. А может, они думают, что «Морской призрак» – один из них.

Кейн с усмешкой пожал плечами.

– Не знаю… Может быть, и так.

– Какие они удивительные! Спасибо, Ангел, что показал мне их.

Он взглянул на нее и снова сверкнул своей чудесной мальчишеской улыбкой, от которой по телу Мэдлин словно пробежала дрожь. А в следующее мгновение она вдруг почувствовала, что ей ужасно хочется его поцеловать. И еще ей хотелось, чтобы его сильные руки обняли ее, чтобы он покрепче прижал ее к своей широкой груди… «Неужели он больше не поцелует меня?» – подумала она, невольно вздохнув.

– Я очень рад, дорогая, что тебе понравились эти замечательные создания, – сказал капитан. – Выходит, я не зря пригласил тебя на палубу. – Он внимательно посмотрел на нее и, словно прочитав ее мысли, снова поцеловал.

Увы, поцелуй этот был столь же непродолжительным, как и первый. «Почему так быстро?!» – мысленно воскликнула Мэдлин. Капитан же откинул с ее щеки локон и, сославшись на неотложные дела, куда-то ушел.

Посмотрев ему вслед, Мэдлин снова вздохнула. Ей казалось, что тело ее наполнилось каким-то странным ощущением, похожим на голод. Прежде она не испытывала ничего подобного, но сейчас сразу поняла: ее неудержимо влекло к этому мужчине, к этому пирату, которому она была нужна только для мести. И было совершенно очевидно: он вовсе не отказался от своих планов, он был полон решимости заполучить ее, а сейчас перешел к действиям, то есть пытался ее соблазнить. Но думал он только о мести, и почему-то именно это беспокоило Мэдлин более всего. Вот если бы он захотел соблазнить ее… по какой-нибудь другой причине… О, тогда бы она, наверное, не возражала.

Глава 11

В конце дня солнце уже садилось – Кейн в задумчивости расхаживал по палубе, пытаясь найти предлог, чтобы спуститься в свою каюту. В какой-то момент он вдруг увидел Мэдлин, стоявшую у поручней, – оказывается, она снова поднялась на палубу.

Мэдлин была все в том же платье, однако прическу изменила – теперь на спину ей падала толстая золотистая коса и лишь на висках оставались длинные пряди, трепетавшие на ветру; она то и дело вскидывала руку и убирала их с лица грациозными движениями.

Кейну ужасно не хотелось признавать это, но в последние несколько часов ему очень не хватало ее присутствия на палубе. Мэдлин спустилась вниз, вскоре после того как он оставил ее, поцеловав перед этим. Стоя у штурвала, он видел, как она уходила, и ему показалось, что она о чем-то напряженно размышляла, скорее всего о его необычном поведении. И он действительно решил сменить тактику – ведь гораздо проще добиться своего, соблазнив эту красавицу. Показав ей китов, Кейн понял, что действует правильно, но кое-что в ее поведении его озадачивало, даже, пожалуй, настораживало…

Мэдлин была женщиной отнюдь не робкой и очень неглупой – в этом он уже убедился. Однако она по-прежнему чего-то боялась, хотя, казалось бы, должна была понять, что здесь, у него на судне, ей ничто не угрожает. И Кейн был почти уверен – он это чувствовал, – что она боялась вовсе не за себя, не за свою репутацию. Но тогда что же ее так тревожило?

– Как поживаешь, Мэдлин? – спросил он, приблизившись к ней сзади.

Она вздрогнула и повернулась к нему. В лучах заходящего солнца ее чудесные зеленые глаза казались еще более яркими. Девушка покусывала нижнюю губу, и чувствовалось, что она волнуется.

– Ах, у вас в каюте стало ужасно душно… – Она сделала глубокий вдох и добавила: – Я подумала, что вы не будете против, если я немного постою здесь.

– Разумеется, я не против. Но в следующий раз ты должна сообщить мне, если захочешь выйти на прогулку.

– Да, конечно, я ведь ваша пленница… Наверное, вы боитесь, что я уплыву на одном из китов, – не так ли?

Кейн хмыкнул и пожал плечами.

– Думаю, что «пленница» не самое подходящее слово. Мне гораздо приятнее считать тебя гостьей. Но хочу тебе напомнить: ты сейчас находишься на корабле, где довольно много мужчин, однако не все они могут похвастать хорошими манерами.

Мэдлин подбоченилась и взглянула на него с усмешкой.

– И как же, по-вашему, я должна была сообщить вам о своем желании подняться на палубу: ведь вы уже находились здесь…

Кейн невольно вздохнул. Эта женщина не просто умна, но и к тому же обладает мужской логикой.

– Мэдлин, дорогая, тебе обязательно надо со мной спорить? – Давай договоримся так: я время от времени буду заходить к тебе и проверять, все ли у тебя в порядке. Не возражаешь?

– Хорошо, капитан, договорились. – Она улыбнулась. – А что с Оливией? Не могла бы она тоже подняться на палубу? Я ведь не видела ее с тех пор…

– Нет, Мэдлин, об этом не может быть и речи, – перебил Кейн. – А за служанку не беспокойся.

– Но с ней все в порядке?

– Да, разумеется. Мне сообщают, что она занимается починкой белья для команды. Что с тобой?.. Почему ты на меня так смотришь? Нет-нет, за нее не беспокойся. Она сама предложила свою помощь. Сказала, что ей нужно чем-то занять себя.

– Я могла бы помочь ей.

– Да, могла бы… если бы тебе можно было доверять. Так что выбрось это из головы. Будь счастлива, что я не запер тебя в каюте и не привязал к кровати.

– Что?..

– Дорогая, разве ты забыла, что угрожала мне кинжалом? А потом еще пыталась застрелить.

– Просто я боялась, и поэтому…

– А сейчас ты не боишься?

– Ну… не настолько. То есть я хочу сказать… вы уже не кажетесь таким страшным.

Кейн рассмеялся:

– Дорогая, прошу тебя, прекрати. Я не вынесу еще одного комплимента. Ты просто мне льстишь.

Мэдлин тоже рассмеялась. Внимательно посмотрев на него, она проговорила:

– Ангел, вы сказали, что вы не пират. Тогда как же dm сами себя называете? Вы ведь вее-таки напали на «Оксфорд», не так ли? К тому же забрали с судна груз, а команду усадили в баркасы. И что же с ними теперь будет? Возможно, они не выживут.

– Милая, не переживай. Они доберутся на баркасах до отмелей и маленьких островов, а через день-другой мимо будет проходить какой-нибудь другой корабль и подберет их.

– Так, значит, вы никогда никого не убиваете?

– Я этого не говорил, – ответил Кейн со вздохом. – А ты хотела бы послушать рассказ о моих злодеяниях, моя кровожадная?

– Разумеется, нет, – фыркнула Мэдлин.

– Но у меня есть… некоторые основания для того, что я делаю, – продолжал Кейн. – И цель. По мнению многих – благородная цель.

– И что это за цель?

– Свобода. Свобода от Англии. – Кейн пристально взглянул на собеседницу. – Это шокирует тебя?

– Нет-нет. – Мэдлин решительно покачала головой. – Я считаю, что Америке гораздо лучше быть самостоятельной. Люди здесь много работают, поэтому должны жить так, как им хочется, по своим собственным законам. Наверное, вы назвали бы меня американской патриоткой, хотя мало кого заботит, что думает женщина. Более того, мне даже кажется, что мы должны начать войну с Англией, чтобы обрести независимость.

Кейн невольно улыбнулся, поскольку думал точно так же, как Мэдлин. И, будь его воля, он бы немедленно начал войну за независимость.

– Я согласен с тобой, дорогая. Я также считаю, что колониям нужно освободиться от Англии, причем – полностью. И очень многие в Америке придерживаются тех же взглядов. Существуют даже небольшие тайные группы, которые предпринимают кое-какие шаги и готовятся к возможной войне. Мы делаем так, чтобы товары перенаправлялись куда требуется, то есть освобождаем английские корабли от их груза.

– Но это очень похоже на пиратство, – заметила Мэдлин.

– Полагаю, нечто общее действительно есть, – с улыбкой кивнул Кейн. – Это называется каперством. А оно во время войны – вполне законный промысел. Но правительства колоний еще не выпустили каперские свидетельства, поэтому наши действия пока держатся в тайне. Дорогая, но откуда ты столько знаешь о политике? Неужели твой отец обсуждает с тобой такие вещи?

Мэдлин покраснела и снова покачала головой.

– Нет, мы с ним ни о чем подобном не говорим. Просто я много читала и… Впрочем, иногда мой отец все-таки заводил речь о политике. Ему было интересно узнать мое мнение о некоторых вещах.

Кейн почти не сомневался: последняя фраза девушки была ложью. Но почему она солгала? Ведь Мэдлин, судя по всему, не из тех, кто привирает только ради того, чтобы приврать.

– Ангел, но ведь каперство – это ужасно опасно. Что случится, если вас поймает Королевский флот?

– Не поймает, – ответил он с усмешкой. Она улыбнулась, потом вдруг спросила:

– Почему вы рассказываете мне все это? Вы же не собираетесь…

– Дорогая, прекрати! Я вовсе не собираюсь убивать тебя! Выбрось из головы эту мысль. – Он взял ее за руки и заглянул ей в лицо. – Мэдлин, пожалуйста, не бойся меня. А рассказываю я тебе все это потому, что ты, похоже, ценишь свободу так же, как я. Мне кажется, ты понимаешь, чего не хватает человеку, когда ему отка-чы вают в свободе. Нашей стране отказывают в свободе, хотя она заслуживает ее. И женщины – тоже.

Она попыталась высвободить руки, но он крепче сжал их.

– Ангел, вы смеетесь надо мной?

Он покачал головой.

– Нет, милая, не смеюсь. К сожалению, женщины не всегда и не во всем свободны, но таков уж мир, и с этим ничего не поделаешь. Надеюсь, со временем в нашей стране все изменится, но это произойдет не скоро. Поэтому тебе придется принять условия игры и смириться с некоторыми ограничениями твоей свободы. Особенно в том случае…

– В каком именно?

– В том случае, если ты станешь женой Хью. Ведь он верноподданный короля. Ты знала об этом?

Мэдлин потребовалось время, чтобы собраться с мыслями. Ей следовало помнить о роли, которую она играла. К тому же она никогда еще не встречала мужчину, который разговаривал бы с ней как с равной, а именно так сейчас говорил с ней Ангел. В его тоне не было ни намека на снисходительность, и, судя по всему, ему нравилось с ней общаться.

Казалось даже, что он понимал ее лучше, чем кто-либо другой. «Но все-таки ты должна проявлять осторожность», – напомнила себе Мэдлин. Стараясь говорить как можно увереннее, она ответила:

– Я сейчас просто повторяю то, что когда-то читала. На самом же деле я вовсе не…

– Похоже, ты по-прежнему мне не доверяешь, дорогая Мэдлин. – Капитан пристально посмотрел ей в глаза. – Поверь, я никому не расскажу о нашем разговоре. Даже Хью. Поэтому, пока ты со мной, можешь говорить все, что думаешь.

При этих словах он едва заметно улыбнулся, и Мэдлин, взглянув на его губы, почувствовала, что сердце ее забилось быстрее, а в следующее мгновение вдруг поняла, что ей снова хочется ощутить вкус этих губ. Она вполне отдавала себе отчет в том, что это ее желание – совершенно безумное, но все же ничего не могла с собой поделать: ее неудержимо влекло к этому мужчине. Не в силах совладать с собой, Мэдлин приподнялась на цыпочки и потянулась к нему, но в этот момент «Морской призрак» качнулся на волне и девушка, не удержавшись, упала прямо в объятия капитана. Он крепко обхватил ее одной рукой за талию, а она, упершись ладонями в его грудь, запрокинула голову и пристально посмотрела ему в глаза.

Сейчас на корме никого не было, кроме них двоих, поскольку вся команда ушла на ужин. Возможно, сгущающиеся сумерки сделали ее столь дерзкой. Протянув к Кейну руки, она обвила его шею и снова приподнялась на цыпочки. Он тотчас же прижал ее к себе покрепче и впился в губы поцелуем. Мгновение спустя Мэдлин почувствовала, как рука капитана скользнула к ее груди. В тот же миг по ее телу пробежала дрожь, и она, испугавшись вспыхнувшего в ней желания, попыталась отстраниться.

Но Кейн был настроен весьма решительно. Прервав поцелуй, капитан склонился к Мэдлин еще ниже и принялся покрывать поцелуями ее шею. Она запрокинула Голову и застонала от этой сладостной пытки. А он по-прежнему целовал ее и ласкал. Потом вдруг прижался губами к ее уху и прошептал:

– Забудь его, любимая.

«О ком это он? – промелькнуло у Мэдлин. – Забыть кого?»

О Боже, ведь он говорит о ее предполагаемом женихе! Ведь считается, что она влюблена в другого мужчину! Мэдлин заставила себя отстраниться и, густо покраснев, пробормотала:

– Мне пора в каюту, капитан. Доброго вам вечера. Он тихо рассмеялся и проговорил:

– Сегодня вечером я ужинаю с моим первым помощником, но потом загляну к тебе, дорогая.

Мэдлин молча отвернулась и направилась к лестнице. Спустившись вниз, она в волнении прошлась по каюте. Ну почему этот человек так действует на нее? Казалось, он обладает способностью очаровывать ее одним взглядом, так что у нее слабели колени, а вся решительность куда-то улетучивалась.

И вместе с тем он придавал ей уверенности. Рядом с ним она чувствовала себя более значительной и… желанной.

Вскоре на небе – в овале иллюминатора – стали появляться звезды, а Мэдлин по-прежнему расхаживала по каюте. Она никак не могла успокоиться и раз за разом задавала себе один и тот же вопрос: «Ну почему, почему я отказалась сдержать свое слово? Для кош я себя берегу?»

И действительно, для кого она берегла свою девственность? Ведь она решила, что будет жить самостоятельно, не так ли? Более того, она твердо решила, что никогда, ни за что на свете не попадется в ловушку брака. Так какая же ей разница, будет она девственницей или нет? Ведь за все свои поступки она будет отвечать только перед самой собой… И к тому же…

К тому же Мэдлин была вынуждена признать, что ее все сильнее влекло к этому мужчине, – а ведь ей уже двадцать два года. И следовательно…

Осторожный стук в дверь заставил ее сердце забиться быстрее, но оказалось, что это пришел Эллиот Янг с ужином. Следом в каюту вошли еще двое матросов, причем один из них нес небольшой бочонок. Он поставил бочонок около кровати, а второй матрос вылил в него ведро воды.

– Ну вот, мисс… – Эллиот улыбнулся. – Простите, мы должны были сделать это еще раньше, но не смогли, потому что только сейчас закончили свои дела на палубе.

Мэдлин с удивлением взглянула на молодого человека.

– А что… что это такое? – Она указала на бочонок с водой. – Капитан Ангел подумал, что вам, возможно, захочется принять ванну. К сожалению, мы не успели как следует подогреть воду. Но вам, наверное, в такую погоду не нужна очень горячая?..

– Неужели это… Ангел вам приказал? – изумилась Мэдлин.

Эллиот снова улыбнулся.

– Да, мэм, совершенно верно. Мы сейчас принесем еще несколько ведер воды, а потом уберемся с глаз долой.

– Спасибо вам большое, – кивнула Мэдлин. Она уселась за стол, взяла горячую булочку и налила себе бокал вина.

Вскоре матросы вернулись с новыми ведрами воды и хлопковыми полотенцами. Мэдлин еще раз поблагодарила их, и они, поклонившись, оставили ее одну. Закрыв за ними дверь, она какое-то время прислушивалась, пока шаги матросов не затихли вдали, а потом с радостным визгом бросилась к бочонку и погрузила пальцы в тепловатую воду. Выходит, Ангел придумал это специально для нее! Как мило с его стороны… Какой он все-таки заботливый и внимательный.

Мэдлин съела немного рагу и остатки курицы от вчерашнего ужина, взяла свой бокал с вином, поставила на низкий табурет около «ванны» и стала медленно раздеваться.

Сняв жакет Оливии и юбку в зеленую полоску, она аккуратно повесила их на спинку стула, потом, распустив корсет, не без труда высвободилась из него. В последнюю очередь она сбросила свою поношенную сорочку и старенькие чулки, которые так и оставила лежать на полу. Приподняв волосы, она закрутила их наверху и заколола шпильками на затылке. Бочка была небольшой, но очень удобной – в ней можно было сидеть, согнув ноги. Откинувшись назад, Мэдлин со вздохом облегчения прикрыла глаза.

– Но почему же Ангел такой заботливый? – прошептала она. – Может быть, он пытается добиться моего расположения, чтобы я сдержала свое слово?

И тут Мэдлин вдруг поняла: ей ужасно хочется, чтобы это было именно так.


Кейн вошел в свою каюту и замер на пороге как вкопанный. Мэдлин, совершенно обнаженная, стояла, повернувшись к нему спиной. Чуть наклонившись, она вытирала полотенцем свою стройную изящную ножку. Осторожно прикрыв за собой дверь, Кейн молча любовался стоявшей перед ним девушкой.

В какой-то момент, очевидно, почувствовав его присутствие, Мэдлин обернулась и, тихонько вскрикнув, прикрылась полотенцем. Однако Кейн успел рассмотреть ее высокую грудь и даже успел заметить, что треугольник волос меж ног был почти таким же светлым, как и чудесные локоны, ниспадающие на плечи.

В смущении откашлявшись, Мэдлин пробормотала:

– Я… я не слышала, как вы вошли.

Кейн чувствовал, что все сильнее возбуждается, однако очень надеялся, что девушка об этом не догадается.

– Я думал, что ты ужинаешь, потому и вошел.

Мэдлин нахмурилась и пробурчала:

– Разве похоже… что я сейчас ужинаю?

Капитан с улыбкой покачал головой.

– Нет, ни в малейшей степени.

– И вы не хотите отвернуться?

Он весело рассмеялся.

– Дорогая, а почему бы мне на тебя не посмотреть?

– Грубиян! Делайте что хотите! Вы ничуть не беспокоите меня. – Мэдлин завернулась в полотенце и вышла из «ванны». Щеки ее заливал яркий румянец, свидетельствовавший о том, что она, напротив очень даже беспокоилась.

– Милая, пожалуйста, не сердись. Я ничего не видел, потому что ты слишком быстро закрылась, – с улыбкой солгал Кейн. – Мне только нужно взять карту, а потом я сразу же уйду.

– Какое облегчение… – заметила Мэдлин.

Кейн внимательно посмотрел на нее. Неужели в ее голосе действительно прозвучало разочарование? Или он просто услышал то, что хотел услышать? Как бы то ни было, он сдерживался – ему ужасно хотелось сорвать с нее полотенце и уложить ее на кровать.

– Знаете, ангел… – Она в смущении умолкла.

Он приблизился к ней на несколько шагов.

– Да, слушаю тебя, дорогая.

– Большое спасибо вам за ванну.

– Пожалуйста, милая. Надеюсь, ты довольна, – добавил Кейн, невольно поморщившись; он чувствовал, что бриджи стали ужасно тесными.

– Да, очень довольна, – кивнула Мэдлин.

В следующее мгновение она приблизилась к нему почти вплотную и, приподнявшись на цыпочках, осторожно поцеловала его в губы в знак благодарности. Разумеется, он мог бы истолковать этот поцелуй как поощрение, мог бы сейчас без труда осуществить свой замысел, но в этот момент вдруг понял, что его совершенно не интересует месть.

Едва заметно улыбнувшись ему, Мэдлин попыталась отойти, но Кейн остановил ее, зацепив пальцем край полотенца. Губы девушки чуть приоткрылись, и она вопросительно посмотрела на него. В ее огромных зеленых глазах совершенно не было страха, но не было и пылающей страсти опытной Женщины – лишь желание и неуверенность.

Да, Мэдлин желала его, доверяла ему – теперь уже в этом не могло быть сомнений. И Кейн вдруг понял, что если и лишит ее девственности, то вовсе не для того, чтобы отомстить негодяю Хью.

– Знаешь, твои глаза не совсем зеленые, – прошептал он, откинув влажный локон с ее плеча. – Сейчас мне кажется, что в глубине твоих глаз сияют серые звезды. Ты невероятно красива, дорогая.

– Вы тоже, – прошептала она в ответ, тихонько вздохнув.

Кейн усмехнулся столь простодушному комплименту, и Мэдлин, смутившись, добавила:

– Я только хотела сказать…

– Нет-нет, помолчи, моя милая. Мне нравится, что ты говоришь именно то, что думаешь.

– Правда? – Она взглянула на него с некоторым удивлением.

– Конечно, правда. А что ты еще думаешь, а?..

Мэдлин пожала плечами и снова попыталась отстраниться, но Кейн по-прежнему удерживал ее за полотенце.

– Так что же ты думаешь, дорогая? – прошептал он ей прямо в ухо.

Мэдлин закусила губу и снова пожала плечами, потом вдруг отвела глаза и пробормотала:

– Я думаю… что мне понравилось, когда вы поцеловали меня.

Кейн тихо рассмеялся.

– А в который раз? О каком поцелуе ты говоришь? – Девушка покраснела, и он добавил: – Мне тоже очень понравилось, любимая. Очень понравилось тебя целовать.

Мэдлин судорожно сглотнула и совсем тихо прошептала:

– И еще я думаю… Думаю, что мне, наверное, захочется, чтобы вы снова меня поцеловали.

Кейна не надо было долго упрашивать. В следующую секунду он прижался губами к губам Мэдлин, и та с готовностью ответила на его поцелуй. Кейн обнял ее покрепче, но она вдруг отпрянула – словно испугалась чего-то. Он взглянул на нее вопросительно.

– Что случилось, милая? Что-то не так?

Мэдлин покачала головой и опять закусила губу.

Кейн погладил ее по спине, потом сказал:

– Я уйду, дорогая, если захочешь. Так мне уйти?

Она молча потупилась.

– Мэдлин, ответь мне. Чего же ты хочешь?

– Я хочу… хочу… – Она по-прежнему кусала губы.

– Говори же, дорогая, говори.

Вместо ответа она отступила на шаг, и Кейн испустил вздох разочарования; он был абсолютно уверен: Мэдлин потребует сейчас, чтобы он оставил ее в покое.

Глава 12

Сделав глубокий вдох и на мгновение зажмурившись, Мэдлин потянула вниз полотенце, и оно упало к ее ногам – теперь она стояла перед Кейном совершенно обнаженная и смотрела на него вопросительно.

Смотрела так, как будто ждала каких-то его слов, возможно – действий.

Кейн какое-то время таращился на нее в изумлении – словно не верил собственным глазам. Потом, шагнув к девушке, заключил ее в объятия и впился в ее губы страстным поцелуем, от которого у нее перехватило дыхание.

Мэдлин чувствовала, как теплые ладони Кейна блуждают по ее спине, и ей казалось, что она тает в его объятиях. Когда же его ладони прижались к ее ягодицам, она тихонько застонала – ей вдруг почудилось, что между ног словно вспыхнуло пламя.

– Я хочу вкусить тебя, любимая, – послышался его хриплый шепот.

В следующее мгновение он наклонился и прижался губами к ее соску. Мэдлин вскрикнула и снова застонала, но на сей раз – гораздо громче; такого наслаждения ей никогда еще не доводилось испытывать. «Ах, неужели мужчина может быть таким нежным? – промелькнуло у нее. – Неужели мужчина способен дарить такие чудесные ощущения?»

С усилием сглотнув, Мэдлин пробормотала:

– О, я не могу… больше выносить…

Она попыталась оттолкнуть капитана, но тот, по-прежнему обнимая ее, заглянул ей в глаза.

– Милая, ты хочешь, чтобы я остановился? Может быть, хочешь, чтобы я ушел?

Мэдлин поспешно покачала головой.

– Нет-нет, я просто… Я не знаю, что надо для тебя делать… – добавила она, ужасно смутившись.

Кейн улыбнулся и поцеловал ее в лоб.

– Не беспокойся за меня, любимая. Я хочу только одного – доставить тебе удовольствие.

– Но я хотела…

– В следующий раз. В следующий раз я покажу тебе, как доставить удовольствие мне.

– В следующий раз? – переспросила Мэдлин в замешательстве.

Кейн же рассмеялся и подхватил ее на руки. Опустив ее на кровать, он тотчас же начал раздеваться. Отбросив робость, Мэдлин чуть приподнялась и стала за ним наблюдать. Кейн быстро стащил с себя рубашку, и онаувидела его великолепную мускулатуру; плечи же и широкая грудь капитана были покрыты таким же загаром, что и руки. Наконец он снял бриджи, и Мэдлин, осмелившись посмотреть ниже, едва не вскрикнула от удивления. Разумеется, она впервые видела обнаженного мужчину, но сейчас, увидев возбужденную плоть капитана, она почему-то подумала, что далеко не каждый мужчина обладает такими достоинствами. «Ах, но как же это все должно происходить?» – подумала она с некоторым беспокойством.

Тут капитан взглянул на нее и, словно прочитав ее мысли, с улыбкой сказал:

– Не пугайся, любимая. Все будет хорошо.

Он тут же улегся рядом с Мэдлин и обнял ее за плечи. Она была почти уверена, что он немедленно возьмет ее – и покончит с этим. Но неужели он и сейчас думает о мести?..

Однако Ангел, как ни странно, ничего не предпринимал – просто лежал с ней рядом, легонько обнимая за плечи. Собравшись с духом, Мэдлин спросила:

– Что я должна делать?

Немного приподнявшись, капитан посмотрел на нее с улыбкой:

– Все, что хочешь. Если хочешь поцеловать меня, тогда целуй. А если захочешь потрогать, то не стесняйся.

Мэдлин какое-то время медлила, потом осторожно провела ладонью по мускулистой груди капитана. Она вдруг заметила, как шевельнулась у ее бедра возбужденная мужская плоть. И в тот же миг ей в голову пришла совершенно неожиданная мысль – подумалось, что она, Мэдлин, имеет огромную власть над этим большим и сильным мужчиной.

Мысленно улыбнувшись, Мэдлин снова принялась поглаживать грудь и плечи капитана. Потом провела пальцем по узкой дорожке волос, сбегавшей вниз, к животу – и еще дальше. Заглянув ему в лицо, она увидела, что он улыбнулся и тут же поморщился – словно от боли.

– Ты хочешь убить меня, кокетка? – прохрипел он.

– Я?..

– Разумеется, ты, любимая.

– Ангел, так как же, а?..

– Ты о чем?

– Ты поцелуешь меня еще раз? – спросила она с улыбкой.

Негромко рассмеявшись, Кейн вновь привлек Мэдлин к себе и впился поцелуем в ее губы. Одновременно он поглаживал ее грудь, легонько теребил пальцами набухшие соски. Когда же рука его скользнула к ее лону, Мэдлин вздрогнула, прервала поцелуй. Потом, тихонько всхлипнув, прошептала:

– Ох, я не могу…

– Слитком поздно, дорогая. Ты уже согласилась сдержать слово.

– Да, я знаю, но…

– Но что? – Он поцеловал ее в шею, затем в ложбинку у ключицы.

Девушка хихикнула и попыталась оттолкнуть его.

– Я жду ответа, милая кокетка. Почему же ты не можешь?

Мэдлин вздохнула и пробормотала:

– Ну… я не могу думать, когда ты делаешь это.

– Вот и хорошо, что не можешь думать. О чем тебе сейчас думать? – Кейн улыбнулся и провел ладонью по ее бедру.

– Видишь ли, никто и никогда… не трогал меня вот так.

– Знаю, любимая. Но, поверь, тебе понравится.

– О Боже!.. Мне уже нравится…

Кейн невольно рассмеялся. Теперь он твердо знал, что сделает то, что хотел сделать. Скользнув рукой меж ее ног, он осторожно раздвинул их, не переставая покрывать поцелуями ее шею и груди.

Мэдлин на сей раз не сопротивлялась, даже не пыталась сопротивляться. Затаив дыхание, она наслаждалась восхитительными ощущениями, прежде совершенно ей неведомыми. Когда же пальцы Кейна скользнули в ее лоно, она вскрикнула и громко застонала; ощущения стали еще более острыми, и ей казалось, что она не выдержит этой сладостной пытки. Снова застонав, Мэдлин прошептала:

– О, пожалуйста, пожалуйста… – Теперь ее голос звучал так, словно она умоляла о чем-то.

Кейн заглянул ей в лицо.

– Милая, ты готова, не боишься?

– Нет, не боюсь. – Она закрыла глаза.

Капитан продолжал ласкать ее, и в какой-то момент Мэдлин почувствовала, что теперь уже точно не выдержит. В следующее мгновение из горла ее вырвался громкий крик, и по телу, словно судороги, прокатилась волна оргазма. Прошло еще несколько секунд, и она, уткнувшись Лицом в плечо капитана, затихла в изнеможении.

Когда же Мэдлин, отдышавшись, немного приподнялась и взглянула на любовника, он широко улыбнулся и заявил:

– Мы еще не закончили, любимая. Мы только начали.

– Да, конечно, – ответила она, улыбнувшись в ответ.

– Будет немного больно, но только на мгновение – И обещаю, дорогая.

– Мне все равно, – простонала Мэдлин, страстно целуя капитана в губы. В эти мгновения она действительно доверяла ему полностью.

Тут он пододвинулся к ней вплотную, затем на мгновение завис над ней – и почти тотчас же опустился, медленно заполнял ее своей плотью. Почувствовав давление, Мэдлин крепко зажмурилась и закусила губу, изо всех сил стараясь не закричать от пронзившей ее боли. И почти в тот же миг капитан остановился и замер, казалось даже – затаил дыхание. Потом он что-то прошептал ей на ухо – Мэдлин не поняла, что именно, – и начал медленно двигаться, то опускаясь, то приподнимаясь над ней.

Минуту спустя, открыв глаза, Мэдлин увидела, что капитан смотрит на нее очень пристально, причем лоб его был покрыт испариной, а голубые глаза казались такими серьезными, словно он был занят каким-то чрезвычайно важным и ответственным делом.

И Мэдлин вдруг каким-то образом поняла, что Ангел в эти мгновения совсем не получал удовольствия, что он пытался доставить удовольствие ей. И в тот же миг, осознав это, она почувствовала, что боль совсем прошла – словно ее и не было. Она откинула влажную прядь волос со лба капитана, а он, улыбнувшись ей, начал двигаться быстрее, все глубже входя в нее, и Мэдлин чувствовала, как с каждым его движением в ней нарастало ощущение счастья – оно росло в ней как цветок, распускающийся под лучами весеннего солнца.

А капитан двигался все быстрее и быстрее, и наконец, сделав несколько последних толчков, содрогнулся всем телом и с громким стоном опустился на грудь Мэдлин, после чего тотчас же затих в изнеможении. И в тот же миг она обвила руками его шею и нежно поцеловала в губы.

Прошло несколько минут, и он, перекатившись на бок, прошептал:

– Прости, я не мог больше сдерживаться.

Мэдлин взглянула на него с удивлением, потом вдруг рассмеялась и спросила:

– Тебе было бы приятнее, если бы я делала это множество раз до тебя?

– Нет, не думаю. – Кейн тоже рассмеялся.

– Тогда скажи, что ты имеешь в виду, капитан? Я не вполне тебя поняла.

– Видишь ли, дорогая… я действительно не мог больше терпеть. Мне хотелось доставить тебе удовольствие, но боюсь, что у меня не очень-то получилось.

Мэдлин уставилась на любовника с удивлением.

– Не получилось?.. Но мне показалось, что все было очень даже хорошо. Разве не так?

– Нет-нет, Линни, ты меня не поняла. Но я постараюсь, чтобы в следующий раз все было гораздо лучше. Обещаю, дорогая.

Мэдлин приподнялась и пристально посмотрела на любовника.

– О каком… следующем разе ты говоришь? Не будет никакого следующего раза.

– А договор? Ведь договор, Линни, был на целую ночь, помнишь? Так что у нас еще много времени до рассвета.

Мэдлин нахмурилась и проворчала:

– А я не считаю… – Но что-то заставило ее умолкнуть, и она с лукавой улыбкой заявила: – Что же, если вы такой настойчивый, капитан Ангел, то я уступаю. Только тогда я требую, чтобы вы снова… – С этими слонами Мэдлин обняла Кейна за шею и подставила губы для очередного поцелуя.

Кейн почувствовал, что поцелуй этот сейчас снова его распалит, но в последний момент вдруг отстранился, поняв, что Мэдлин должна оправиться после произошедшего – ведь она впервые оказалась в постели с мужчиной. Ласково улыбнувшись ей, он спросил:

– Проголодалась?

Она взглянула на него с удивлением, потом, рассмеявшись, сказала:

– Ох, умираю от голода. А как ты догадался?

Мэдлин потянула на себя одеяло, пытаясь прикрыть наготу, но Кейн, остановив ее, с ухмылкой заявил:

– Ты слишком очаровательна, дорогая Линни. – Не надо скрывать себя под одеялами и одеждой.

Поднявшись с кровати, капитан надел бриджи и набросил на плечи рубашку. С улыбкой взглянув на него, Мэдлин театрально закатила глаза.

– Замечательно, пират! – воскликнула она. – Полагаю, мне придется провести всю оставшуюся жизнь совершенно обнаженной.

Кейн весело рассмеялся.

– Полагаю, и впрямь было бы замечательно! Но тогда ты скорее всего останешься в моей каюте. Ив этом случае ты будешь принадлежать только мне. Тебя это устраивает?

Мэдлин поморщилась и ни слова не говоря, потянулась к своей одежде.

– Не надо, дорогая, не одевайся. – Кейн наклонился и поцеловал ее в висок.

Она вздрогнула и со вздохом спросила:

– А как же ужин? Ведь мы хотели поесть, не так ли?

– Да, разумеется, – проговорил Кейн в ответ.

– Ангел, перестань, не злись и лучше дай мне рубашку, – сказала Мэдлин, поджав губки.

Он подошел к ее одежде, сгреб ее в охапку и направился к двери. Обернувшись, пробурчал:

– Я скоро вернусь, не беспокойся, дорогая.

– Ангел, вернись сию же минуту! – Мэдлин указала пальчиком на постель.

– Хм-м… неужто ты уже готова к следующему заходу?

– Негодяй! Отдай мое платье!

Кейн пожал плечами и бросил одежду Мэдлин рядом с дверью. Затем вышел из каюты и направился к камбузу. Через несколько минут он вернулся с подносом, уставленным тарелками с бисквитами и кукурузными лепешками с маслом. Опустив поднос на кровать, он сбросил свою одежду и сладко потянулся. Мэдлин взяла с подноса бисквит и, откусив кусочек, спросила:

– Наверное, это для тебя обычное дело, не так ли, пират?

Кейн налил девушке бокал вина и спросил:

– Ты это о чем, милая?

– Часто ли ты кормишь женщин в постели, после того как похищаешь их с захваченных кораблей?

– Если честно – впервые. Потому что ты, дорогая, совершенно особенная.

– Я особенная только потому, что должна выйти замуж за твоего врага? Ведь ты таким образом отомстишь ему, верно?

Кейн с ухмылкой взглянул на нее:

– Непохоже, чтобы ты очень из-за этого огорчалась.

Мэдлин нахмурилась и пожала плечами.

– Огорчаться? А зачем? Я прекрасно знаю, как мужчины относятся к женщинам, а сейчас в очередной раз убедилась, что просто используют для своих целей.

Кейн на мгновение потупился. Он понимал, что Мэдлин отчасти права, во всяком случае – применительно к нему в данный момент.

– Но не беспокойся, – продолжала Мэдлин. – Ты не сделал мне ничего такого, чего бы я не позволила тебе. Я пошла на эту сделку по собственной воле.

Он убрал крошку с уголка ее рта, потом провел большим пальцем по нижней губе.

– Скажи, дорогая, тебя… заставляют выйти за Хью?

– Что? Нет… конечно, нет. Почему ты об этом спрашиваешь?

Кейн усмехнулся и, пожав плечами, пробормотал:

– Ну… не знаю. Возможно, для тебя привычное дело – ужинать с любовником в постели, но я с подобным сталкиваюсь в первый раз. И, смею заметить, Хью вряд ли одобрит твое поведение.

Мэдлин вздрогнула и уставилась на капитана в изумлении; казалось, ей только сейчас пришла в голову мысль, что она делает что-то недозволенное и даже постыдное. Но она тотчас же взяла себя в руки и с невозмутимым видом проговорила:

– Ну и что же капитан?.. Многие мужчины поступают точно так же, и узы брака нисколько их не останавливают. Что такого особенного в том, что у женщины могут быть такие же склонности, как и у мужчины? И если мне предстоит провести остаток жизни с Хью, то что плохого в том, что я делаю сейчас, до того как вышла замуж?

Кейн громко расхохотался. Рассуждения Мэдлин казались бы вполне логичными, если бы она была мужчиной. Но услышать такое от женщины из хорошей семьи… это было очень необычно.

Поднявшись на ноги, Кейн убрал с постели поднос и вернулся с бутылкой вина.

– Ты редкостное исключение, милая Линни. Ты по-настоящему удивляешь меня – а такое удается очень немногим.

Мэдлин чуть приподнялась и, сделав глоток вина из своего бокала, тихо сказала:

– Да, я знаю, что говорю… довольно странные вещи. Но почему-то я совершенно не стесняюсь говорить их тебе.

Кейн промолчал, хотя мысленно ликовал и даже кричал от восторга – ведь лучшего комплимента Мэдлин не смогла бы ему сделать. К тому же он еще разубедился в том, что и так уже понял: эта девушка на редкость искренняя и честная. Но при этом было совершенно очевидно: она чего-то очень боится, что-то тяготит ее и угнетает… Но что именно? Ему ужасно хотелось это узнать.

И еще сильнее хотелось помочь ей.

Он осторожно провел ладонью по ее шее, где еще заметны были следы синяков, которые приобрели зеленоватый оттенок.

– Может, расскажешь, откуда это у тебя?

Она решительно покачала головой.

– Нет, не скажу. – И снова сделала глоток вина.

Кейн внимательно посмотрел на нее и, взяв из ее руки бокал, отставил его на стоявший у кровати табурет. Потом улыбнулся и, поцеловав ее, проговорил:

– Что ж, если ты не хочешь рассказывать мне о синяках, то тогда, полагаю, нам остается только одно занятие.

Мэддин закусила губу, потом спросила:

– А разве у тебя нет других дел?

Кейн весело рассмеялся.

– Нет, только одно: выполнение нашего договора. Послушай, а ты всегда кусаешь губу, когда нервничаешь?

– Я?.. – Мэдлин смутилась. – Но я сейчас вовсе не нервничаю.

– Вот и хорошо, дорогая Линни. Поверь, я не собираюсь делать тебе больно.

– Да, конечно, не хочешь. Но я знаю, кому ты хочешь сделать больно, – добавила она, пристально взглянув на него.

При этих ее словах Кейн снова почувствовал себя виноватым. Невольно вздохнув, он пробормотал:

– Дорогая, сейчас я хочу только одного – доставить тебе удовольствие.

– Тогда делай быстрее все, на что способен, Ангел. Ведь скоро настанет утро, – прошептала Мэдлин, обпивая руками его шею.

В следующее мгновение их губы слились в поцелуе, и Кейн почти тотчас же почувствовал, что Мэдлин старается прижаться к нему покрепче, было совершенно ясно, что одного поцелуя ей мало.

Несколько секунд спустя он опрокинул ее на постель и принялся покрывать поцелуями плечи и шею, а ладони его тем временем скользили по ее груди и бедрам. Когда же он коснулся пальцами ее лона, из горла Мэдлин вырвался стон, а по телу словно прокатились судороги. Снова застонав, она выгнулась навстречу его руке, и в тот же миг он вошел в нее, и замер ненадолго. Почувствовав, как Мэдлин шевельнула бедрами, он начал двигаться, и она почти тотчас стала мерно приподниматься ему навстречу, пытаясь уловить ритм его движений. Было очевидно, что Мэдлин совсем неопытна в искусстве любви, но при этом необыкновенно чувственна, и Кейн невольно поймал себя на мысли о том, что даже не может припомнить, когда в последний раз получал такое удовольствие в постели с женщиной.

В какой-то момент он начал двигаться все быстрее и быстрее, и Мэдлин снова застонала, на сей раз – гораздо громче. Заглянув ей в глаза, он увидел, что они потемнели от охватившей ее страсти. А несколько мгновений спустя Мэдлин резко приподнялась, в последний раз устремившись ему навстречу, и из горла ее вырвался крик, свидетельствовавший о том, что она воспарила к вершинам блаженства. И почти в тот же миг Кейн тоже содрогнулся, обретя сладостное освобождение. Тяжело дыша, он уткнулся лицом в плечо любовницы и затих в изнеможении, а через некоторое время перед его мысленным взором вдруг возникло ужасное видение – Мэдлин, лежащая в постели в объятиях Хью.

И Кейн понял, что теперь еще сильнее ненавидит этого человека.

Глава 13

Расхаживая по палубе «Морского призрака», Мэдлин с улыбкой поглядывала на синевато-зеленую воду за бортом, покрытую белыми пенными барашками, сверкавшими под лучами яркого утреннего солнца. Сейчас, в это чудесное теплое утро, все вокруг казалось ей необычайно красивым и красочным. И настроение у нее было замечательное, пусть даже все тело ныло и болело после ночи, проведенной с капитаном Ангелом.

Мэдлин нисколько не сожалела о том, что лишилась девственности, так как она сама приняла такое решение. Да, она сама захотела провести ночь с этим мужчиной, захотела познать, что такое настоящее наслаждение.

Увы, у нее осталась всего лишь одна ночь на море… а потом они приплывут в Виргинию, и она больше никогда не увидит этого человека. А впрочем, так, наверное, даже лучше. Ведь она не создана для счастья, и ее жизнь – скорее шекспировская трагедия, чем любовный сонет. К тому же она совершенно не нужна этому человеку. Ангел овладел ею только потому, что хотел таким образом отомстить Хью, забравшему у него женщину. «Должно быть, он очень любил эту женщину», – подумала Мэдлин с некоторой завистью.

И все же ей повезло. Ведь если бы она не поменялась местами с Оливией, то ничего бы подобного не произошло и ей не довелось бы узнать…

Внезапно откуда-то сверху донесся громкий крик, и Мэдлин, вздрогнув от неожиданности, задрала голову и увидела матроса, висевшего на вантах вниз головой. Нога бедняги запуталась в корабельных снастях, и он раскачивался над палубой, точно кукла на веревочке.

– Держись, Эллиот! – раздался вдруг голос капитана, бежавшего по палубе. Сбросив куртку, он подбежал к винтам и, обернувшись к следовавшим за ним матросам, взял у них нож. – Не бойся, Эллиот, сейчас я помогу тебе. – С этими словами Ангел стал взбираться к перепуганному матросу. – Главное – держись покрепче. Попытайся ухватиться вон за тот канат. Сможешь дотянуться?

– Я… попробую… сэр, – пробормотал Эллиот. Молодой человек был не на шутку испуган, так как падение с такой высоты означало неминуемую смерть.

Капитан все ближе подбирался к матросу, но тут «Морской призрак» вдруг качнулся на высокой волне, и веревка соскользнула с ноги Эллиота. Тот вскрикнул и стал отчаянно хвататься за канаты и паруса, пытаясь хоть как-то удержаться. Казалось, еще мгновение – и бедняга рухнет на палубу.

Ангел добрался до него как раз вовремя: ухватив матроса за воротник рубашки, он задержал его падение. Какое-то время они раскачивались над палубой, а потом вдруг послышался треск – рубаха порвалась, и матрос снова заскользил вниз по вантам, увлекая за собой капитана, ухватившего его за лодыжку. Оба судорожно хватались за снасти, стараясь удержаться, однако у них ничего не получалось – им удавалось задерживать падение лишь на короткие мгновения. А матросы уже суетились на палубе, но, казалось, не знали, что делать.

Мэдлин же, прижав ладонь к губам, в ужасе смотрела на происходящее; она очень переживала за молодого матроса, но еще больше боялась за капитана.

Внезапно корабль снова приподнялся на волне, и в тот же миг Ангел, ухватившись одной рукой за тонкую перекладину, дотянулся до Эллиота и изо всех сил оттолкнул его в сторону таким образом, что он упал за борт, а не палубу. К счастью, расчет его оказался верным – несколько секунд спустя Эллиот исчез в волнах, и матросы тотчас же стали спускать шлюпку, чтобы побыстрее выловить его. А в следующее мгновение раздался жуткий треск и перекладина, за которую держался капитан, переломилась пополам.

– Сделайте же что-нибудь! Помогите ему! – в отчаянии закричала Мэдлин.

Двое матросов, стоявших под мачтой, натянули парусину, стараясь поймать капитана, но он оказался слишком тяжел – ткань под его весом порвалась, и он, сильно ударившись спиной о палубу, замер в неподвижности. Мэдлин бросилась к нему и опустилась на колени. Обернувшись к матросам, спросила:

– На борту есть доктор?

– Да, мисс, – ответил один из них.

– Приведите же его! Скорее!

– Давайте перенесем его в каюту, – сказал Кит Мак-кинни.

– Нет, подождите! – крикнул кто-то. – У него под ребрами застрял обломок реи. Может, сначала его вытащить?

Тут капитан вдруг приоткрыл глаза и проворчал:

– Да, вытащите эту проклятую деревяшку.

– Ангел, ты жив! – воскликнула Мэдлин.

– Похоже, Что так, – с усилием произнес капитан. – Значит, ты все-таки добралась до меня, мегера?

– Я?.. Но это вовсе не… Ты упал, разве не помнишь? – Мэдлин всхлипнула и посмотрела на стоявших рядом матросов. – Кажется, он забыл, что случилось. О Боже, он ничего не помнит. Это очень плохо, да?

– Нет, любимая, я ничего не забыл. – Кейн попытался улыбнуться. – Поверь, я прекрасно все помню.

Мэдлин вздохнула с облегчением и тут же нахмурилась. «Как он может сейчас шутить?» – подумала она.

– Док уже идет, капитан! – крикнул Маккинни.

– Спасибо, Кит, – отозвался Ангел. – А как там Эллиот?

– Он в полном порядке. В порядке благодаря вам, капитан. Его только что подняли на борт. Похоже, Эллиот немного поцарапался, но ужасно рад, что остался жив.

– Вот и хорошо, Кит. Собирай всех людей. Проследи, чтобы оставшиеся паруса побыстрее восстановили. Нам надо во что бы то ни стало сохранить курс.

Первый помощник кивнул и удалился. И тотчас же к Ангелу подошел высокий худощавый мужчина. Опустившись на колени, он раскрыл свой кожаный саквояж и проговорил:

– Капитан, я должен вытащить эту щепку. Выдержишь?

– Конечно, док. Действуй быстрее.

Доктор усмехнулся и тихо сказал:

– Не пытайся произвести впечатление на даму, приятель. Я ведь знаю, что тебе сейчас чертовски больно. Уж меня-то ты не обманешь.

– С ним все будет в порядке? – с беспокойством спросила Мэдлин.

– Да, будет цел и невредим. Ничего у него не сломано, – объявил доктор, быстро ощупав капитана. – Похоже, ты как кошка, Ангел. Но думаю, что в дальнейшем тебе следует поберечься. Ведь и кошки все же не бессмертны. Слышишь меня?

– Слышу, старина. Перестань болтать… вытащи побыстрее проклятую деревяшку.

– Я могу чем-либо помочь? – спросила Мэдлин.

– Не беспокойся, любимая, я в порядке, – пробормотал Ангел. – Почему бы тебе не пойти…

– Нет, я не оставлю тебя, – решительно заявила Мэдлин. – Док, скажите мне, что делать.

Доктор усмехнулся и похлопал девушку по руке.

– Не бойтесь за него, мисс. Сейчас мы с вами сделаем все, что нужно. Вот… возьмите эту ткань, сложите в несколько слоев и держите рядом с его ребрами. Как только я вытащу деревяшку, прижмите ткань к ране изо всех сил. И не отпускайте. Продолжайте прижимать, пока я не скажу, что достаточно.

Мэдлин кивнула и сделала все, как было сказано. Доктор же полил рану ромом, затем протянул бутылку Ангелу, но тот, покачав головой, отказался.

– Готовы? – спросил доктор у Мэдлин.

Она снова кивнула, и доктор, взяв из своего саквояжа какие-то щипцы, начал вытаскивать из раны толстую и довольно длинную щепку. Мэдлин увидела, как лицо Ангела исказилось от боли, но он не издал ни звука. На лбу у него выступили капли пота, однако глаза неотрывно смотрели на нее – словно так ему было легче переносить боль.

Наконец доктор вытащил щепку, и тотчас же из раны хлынула кровь. Судорожно сглотнув, Мэдлин обеими руками прижала ткань к ране, а доктор быстро обмотал тряпицу тугой повязкой и остановил кровотечение. Затем подозвал двух матросов, и те помогли капитану встать на ноги.

Ангел заявил, что пойдет в свою каюту самостоятельно, и доктор, нехотя согласившись, последовал за ним. Мэдлин же шла за ними по пятам.

Переступив порог каюты, капитан опустился на кровать, и доктор тотчас же продолжил осмотр.

– Только побыстрее, – проговорил Кейн. – Надоело мне все это…

Минуту спустя доктор выпрямился и, взглянув на Мэдлин, с притворным огорчением проговорил:

– Он выгоняет меня, так что ничего не поделаешь. Но худшее позади, если, конечно, рана не загноится. – Доктор объяснил девушке, как ухаживать за капитаном, и добавил: – А если начнется лихорадка, то надо немедленно позвать меня, ясно?

Мэдлин заверила доктора, что все поняла, и проводила до двери. Затем быстро вернулась к кровати и, увидев, что глаза капитана закрыты, в беспокойстве склонилась над ним. В следующее мгновение он схватил ее за руку, крепко сжав запястье. Его голубые глаза смотрели с весельем.

– Ты на удивление силен для раненого.

Кейн привлек Мэдлин к себе и, усадив на кровать, проговорил:

– Я в полном порядке, Линни. И вовсе не слаб. Раздевайся, и я докажу тебе это.

– О, неужели?.. Ну-ка посмотрим. – Мэдлин осторожно прикоснулась к повязке на ребрах капитана, и тот, не удержавшись, громко застонал. Она отпрянула и, скрестив на груди руки, заявила: – Нет, ты не в порядке, Ангел. Тебе надо сейчас лежать спокойно, понятно?

Он поморщился и пробормотал:

– Но мне хочется… чтобы ты была рядом. Ложись вот сюда, хорошо?

– Кажется, вы уже получили свою ночь, капитан Ангел, – сказала Мэдлин, стаскивая с него сапог. Стащив и второй, она стала осторожно снимать с него порванную и окровавленную рубашку. Затем накрыла его одеялом и, сев с ним рядом, стала легонько поглаживать его по руке.

Убедившись, что капитан уснул, Мэдлин поднялась и направилась в камбуз, чтобы немного перекусить. Через несколько часов, когда Ангел проснулся, она сказала, что хотела бы встретиться с Оливией, но капитан решительно заявил, что она не должна видеться со своей служанкой.

– Тогда я хотя бы прогуляюсь по палубе, – сказала Мэдлин, и Ангел не стал возражать.

Поднявшись наверх, Мэдлин устроилась на каком-то ящике и стала наблюдать, как матросы приводят в порядок паруса. Потом она довольно долго расхаживала вдоль поручней, и лишь ближе к вечеру, когда небо наконец-то стало окрашиваться розовым и оранжевым, решила вернуться в каюту. По дороге она снова зашла в камбуз – взять ужин для капитана.

Приблизившись к каюте, Мэдлин опустила поднос на пол, чтобы открыть дверь. Думая, что Ангел еще спит, она вошла без стука – и замерла в изумлении. Капитан стоял у кровати в чуть приспущенных и расстегнутых бриджах, а в руках держал свежую рубашку – окровавленная и рваная лежала на полу, там, где ее оставила Мэдлин.

– Что ты делаешь? – спросила она.

– Одеваюсь. Но если тебе это неприятно, то я немедленно разденусь, – ответил Ангел с улыбкой.

– Ты упрямый осел, вот кто ты! Ты должен лежать в постели.

– А ты должна находиться здесь, со мной рядом.

– Но ты же спал… Я решила, что тебе надо отдохнуть, поэтому долго гуляла. Кроме того, я подумала, что ты, наверное, проголодался. – Мэдлин повернулась и указала на поднос у двери.

– Закрой дверь, Линни.

Она в замешательстве пробормотала:

– Но как же еда?..

– Я действительно проголодался, но у меня совсем другой голод, – заявил капитан.

– Ангел, я не знаю, что ты задумал, но…

Он приблизился к ней и, заключив в объятия, принялся покрывать поцелуями шею.

– Ангел, но ты сейчас не должен…

– Непременно должен, любимая, – перебил Кейн. – Только лежа на смертном одре, я пропустил бы нашу с тобой последнюю ночь.

– Но, капитан, неужели вы забыли? – Мэдлин пыталась оттолкнуть его. – Ведь вы уже получили свою ночь, не так ли?

– Хм-м… Что-то не припомню, любимая. Ты уверена?

– Абсолютно уверена, – пробормотала Мэдлин, но в голосе ее не было даже намека на уверенность – капитан прижимался к ней все крепче, и она чувствовала, что ее все сильнее к нему влечет.

А он, отстранившись на мгновение, заглянул ей в глаза и с серьезнейшим видом проговорил:

– Знаешь, дорогая, я, должно быть, сильно ударился головой, потому что иначе ни за что бы не забыл проведенную с тобой ночь. А может, ты ошибаешься? Может, нам только сейчас предстоит провести вместе ночь?

Мэдлин взглянула на него с беспокойством. Неужели он действительно не помнит?.. Неужели он и впрямь все забыл? Она осторожно провела пальцами по его губам, а он, улыбнувшись, принялся целовать ее пальчики, один за другим.

– Что ж, возможно, мне это только приснилось, – прошептала Мэдлин, нежно проводя ладонью по его щеке.

Кейн рассмеялся и сказал:

– Да, наверное, приснилось, но что же мы делали в этом сне? Расскажи, дорогая.

Она ухватилась за пояс его расстегнутых бриджей и потянула вниз. Бриджи тотчас же спустились с его бедер, и он тихо застонал, затем, снова поцеловав ее, потянул к низу корсаж ее платья, высвобождая груди.

– Как хорошо, что ты пришла именно сейчас, милая Линни. Ведь я уже собирался пойти за тобой. И я не уверен, что сдержался бы и не овладел тобой прямо на палубе, – добавил Кейн хриплым шепотом.

– Но я же вовремя пришла, не так ли, пират? – Мэдлин улыбнулась и поцеловала его в широкую мускулистую грудь.

– Да, очень вовремя. – Он принялся осыпать поцелуями ее груди, потом вдруг отстранился и спросил: – А о чем ты думала, когда шла ко мне?

Мэдлин не ответила. Не могла же она сказать ему, о чем думала в последние часы… Расхаживая по палубе, она мечтала о жизни вместе с Ангелом. О том, что будет проводить с ним каждую ночь, также как прошлую. Но, увы, этого никогда не случится. Потому что она сбежавшая преступница, а он пират. К тому же ее решение не изменилось. Ведь она давно уже решила, что будет жить самостоятельно, так, чтобы не зависеть от мужчины. А капитан Ангел… Он был даже опаснее, чем все другие мужчины, потому что ее влекло к нему неудержимо.

Именно поэтому ей придется с ним расстаться. Что же касается грядущей ночи, то это будет ее последняя ночь с мужчиной и она насладится ею, чтобы потом забыть о ней навсегда.

Но в глубине души она знала, что никогда не сможет забыть этого человека – не сможет, даже если очень захочет.

Боже, что она сделала с собой?!

Глава 14

На следующее утро Мэдлин проснулась одна. Посмотрев в иллюминатор, она увидела, что судно причалило к какому-то заросшему кустарником берегу, но нигде не было никаких признаков жизни – ни кораблей, ни причалов, ни построек. Неужели это и есть Виргиния? Она-то ожидала увидеть что-то похожее на Чарлстон, а здесь – совершенно необитаемая местность.

Мэдлин быстро умылась и оделась. Ей хотелось поскорее увидеть Ангела, но оказалось, что он запер ее – она не могла выйти из каюты. Почти весь день она провела в одиночестве, если не считать трех минут, когда к ней с завтраком заходил молодой матрос по имени Генри. Но он ничего не смог ей сообщить, только сказал, что она и ее горничная скоро уедут.

Расхаживая по каюте, Мэдлин спрашивала себя: «Что происходит? Неужели Ангел избегает меня? А может, он… начал что-то чувствовать ко мне? Но если так, то что же теперь будет?»

Наконец – день уже клонился к вечеру – в замке повернулся ключ, и в каюту вошел капитан Ангел, снова одетый во все черное. Лицо же его почти полностью скрывала все та же фальшивая борода. Пристально посмотрев на него, Мэдлин спросила:

– Где мы?

– Дома, – последовал ответ.

– Но это место… оно совсем не похоже на Виргинию, – пробормотала Мэдлин в нерешительности, хотя понятия не имела, как выглядят порты в Виргинии.

Ангел взглянул на нее с усмешкой.

– Неужели ты думаешь, что я приведу корабль прямо в порт?

– Нет, конечно. Просто я… – Она пожала плечами, не зная что сказать.

– Ты со своей горничной скоро уедешь, – заявил капитан и уселся за стол.

– Ты отвезешь нас? – спросила Мэдлин.

– Нет. – Ангел покачал головой и, взяв из ящика бумагу и перо, стал что-то писать. И он не обращал на нее ни малейшего внимания – словно ее и не было с ним рядом.

Мэдлин судорожно сглотнула и прикусила губы, с трудом удерживаясь от слез. Ей так хотелось поговорить с капитаном… И очень хотелось сказать ему, что она вовсе не считает его пиратом и негодяем, – напротив, восхищается им. Или может быть, она хотела сказать ему что-то другое?..

– Ангел, я надеялась, что смогу поговорить с тобой до того, как мы поднимемся на палубу.

– О чем, Мэдлин?

«Значит, он уже не называет меня «Линни»?» – подумала она со вздохом. Усевшись в кресло, она тихо сказала:

– Что ж, если ты занят, я могу подождать.

Снова вздохнув, Мэдлин стала смотреть в иллюминатор. Она пыталась не думать о сидевшем рядом мужчине, однако у нее ничего не получалось – сейчас она могла думать только о нем.


Закончив писать, Кейн долго смотрел на лист бумаги, лежавший перед ним на столе. «Почему же мне так тяжело отпускать ее?» – спрашивал он себя. Почему? Он не собирался заводить любовницу и уж совершенно точно – жениться. Мэдлин же выполнила свое предназначение, и теперь следовало вернуть ее жениху.

Человеку, которого он ненавидел.

Да, ненавидел и отомстил мерзавцу, не так ли? И теперь он должен быть вполне удовлетворен мыслью о том, как Хью будет унижен в свою первую брачную ночь. И этот удар нанесет ему Мэдлин.

Его, Кейна, Мэдлин.

Нет, не его, а Хью.

И вообще, не следует больше о ней думать. Не следует даже вспоминать о ней. Да, он непременно о ней сбудет. Проведет несколько ночей в объятиях другой женщины – и обязательно забудет.

А теперь ему пора идти. Надо побыстрее избавиться от Мэдлин и ее горничной. И наплевать, что еще не совсем стемнело. Если он не избавится от нее сейчас… ему, возможно, не хватить сил отпустить ее.

– Пора, – сказал Кейн, вставая из-за стола. – Ты, кажется, хотела что-то сказать?

Мэдлин нерешительно приблизилась к нему и остановилась на расстоянии вытянутой руки. Было очевидно, что она очень волновалась, – но Кейн ужасно нервничал. Он чувствовал: если она сейчас скажет, что не хочет ехать к Хью, если хоть как-то намекнет на это, то у него не хватит духу отпустить ее.

Но он не мог так рисковать, поэтому с усмешкой заявил:

– Тебе не нужно благодарить меня, дорогая.

Она уставилась на него в изумлении.

– Благодарить?.. За что?

– За уроки, милая. Ты была хорошей ученицей, и я лишь сожалею о том, что Хью будет пожинать плоды моего обучения.

Ее глаза вспыхнули гневом, и Кейн вздохнул с облегчением. Мэдлин же, скрестив на груди руки, проговорила:

– Но ведь ты не именно этого хотел, разве нет? Ты хотел таким образом отомстить Хью, не так ли?

– Совершенно верно.

– Тогда почему же ты говоришь, что сожалеешь? Ведь ты должен был знать, что весь этот опыт пойдет на пользу моему будущему мужу, – сказала Мэдлин, сделав ударение на последнем слове.

Она хотела уязвить его, и у нее это прекрасно получилось. Судорожно сглотнув, Кейн пробормотал:

– Но все же Хью не очень обрадуется, верно? Ты больше не невинная девушка.

– Напрасно вы злорадствуете, капитан. – Мэдлин пристально посмотрела ему в глаза. – Вы совершенно не знаете моего жениха – что бы там ни произошло между вами много лет назад. Хью очень хороший человек, добрый, нежный… Он любит меня больше жизни, поэтому простит. И он по-прежнему будет любить меня. А время, которое я провела на вашем судне, останется в моей памяти как ночной кошмар. Впрочем, я уверена, что этот кошмар скоро забудется.

Почувствовав, что на глаза ее навернулись слезы, Мэдлин поспешно отвернулась – только бы он не увидел ее слез, только бы не узнал, какую боль причинили ей его ужасные слова.

– Что ж, очень хорошо, – кивнул Кейн. Выходит, эта женщина так же лжива, как и мерзавец Хью? В таком случае они прекрасная пара. Но как же те нежные слова, которые она ему шептала? Ведь он, Кейн, ей верил, а она… Хотя какая ему разница? Он ведь тоже играл с ней. Он просто хотел отомстить Хью Дэвису, не более того. Заставив себя насмешливо улыбнуться, Кейн продолжал: – Ты замечательно сыграла свою роль, милая Мэдлин. Ведь я верил каждому твоему вздоху, каждому стону… Оказывается, ты обманывала меня. Похоже, вы с Хью отлично подходите друг другу. Что ж, идем, – добавил он, указывая на дверь.

С вызовом вскинув подбородок, Мэдлин уже хотела пройти мимо Кейна, но он, поймав ее за руку, с язвительной усмешкой сказал:

– И еще одно, дорогая. Будь осторожна и не выкрикни мое имя, когда будешь спать с ним. Не забудешь?

Кейн ожидал пощечины – и она тотчас же последовала, причем он с радостью принял удар ее ладони. Очень даже хорошо, что последнее прикосновение Мэдлин окапалось именно болью. Уж лучше пощечина, чем мучительное желание, постоянно терзавшее его, когда она находилась с ним рядом.

– Один поцелуй моего Хью – и я забуду о тебе навсегда, – выпалила Мэдлин.

В следующее мгновение Кейн привлек ее к себе и впился в губы поцелуем, наполненным страстью, злобой и отчаянием. Мэдлин пыталась вырваться, но он крепко удерживал ее и в конце концов она сдалась.

Прошло еще несколько секунд, и Мэдлин, забыв обо псом на свете, обвила руками шею Кейна и попыталась прижаться к нему всем телом. Но в этот момент раздался настойчивый стук в дверь и чары развеялись – Мэдлин отпрянула от капитана и густо покраснела.

– Черт возьми, в чем дело?! – взревел Кейн.

– Мы готовы, сэр! – раздался из коридора голос Эллиота.

Мэдлин рывком распахнула дверь и выбежала из каюты, чуть не сбив с ног ошеломленного матроса.


Тяжело дыша и спотыкаясь, Мэдлин поднималась по лестнице и тихонько всхлипывала, изо всех сил стараясь не разрыдаться. Поднявшись на палубу, она сделала глубокий вдох и, немного успокоившись, прошептала:

– Какая же я дурочка…

Да, она действительно оказалась ужасно глупой и наивной. Капитан Ангел без труда обманул ее, и ему даже не пришлось силой укладывать ее в постель, чтобы осуществить свой замысел. Он решил лишить ее девственности, чтобы отомстить своему врагу, и она охотно выполнила его желание.

А мстил он из-за любви к другой женщине – она, Мэдлин, совершенно ему не нужна. Теперь уже не нужна… И он, конечно же, забудет о ней, как только они с Оливией сойдут на берег. А вот она…

Она никогда не сможет забыть проведенные с ним часы. Никогда не сможет забыть те чудесные ощущения, которые она испытала с ним.

Осмотревшись, Мэдлин увидела направлявшуюся к ней Оливию и попыталась улыбнуться. Подруга ни в коем случае не должна заметить, как сильно она расстроена. Оливия обняла ее и радостно воскликнула:

– О, Мэдлин, дорогая, наконец-то!.. У тебя все в порядке?

– Да, в полном. – Она снова заставила себя улыбнуться. – Как жаль, Оливия, что я не могла с тобой видеться постоянно… К сожалению, капитан не позволял.

– Да, знаю, – кивнула девушка. – Мне Кит говорил об этом.

– Кит? – переспросила Мэдлин.

– Кит Маккинни, – пояснила Оливия. – Он первый помощник капитана. Вообще-то он был очень мил. Постоянно приходил ко мне и водил прогуляться по палубе. И даже два раза ужинал со мной. Его дома ждут жена и новорожденный младенец. – Немного помолчав, она продолжала: – Знаешь, как ни странно, матросы капитана Ангела вовсе не такие уж страшные. Кит уж точно никак не похож на злодея.

– А как ты проводила время, Оливия?

– Чинила одежду для матросов, Я пыталась помочь с парусом, который порвался, когда капитан и тот человек упали, но парусину не так-то просто залатать. Я знаю, что молодой матрос не пострадал. А как капитан, не знаешь?

– Он поранился, но ему уже лучше, – ответила Мэдлин. – Думаю, он скоро поправится.

– А вот и сам капитан, – сказала Оливия. – Надеюсь, он не станет нас задерживать.

Мэдлин обернулась и тотчас же увидела его. Но он даже не взглянул в ее сторону – словно ее и не было на палубе. Тихонько вздохнув, она сказала себе: «Ну и пусть. Мне все равно…»

– Думаешь, они позволят мне доставить письмо о выкупе? – спросила Оливия. – Ах, мне не терпится увидеться с родителями! Но они, слава Богу, не волнуются за меня. Ведь я возвращаюсь как раз вовремя.

Мэдлин сжала руку подруги.

– Вот и хорошо, дорогая. Значит, все вышло очень удачно. Правда, тебе еще какое-то время придется делить вид, что ты моя служанка. Только бы капитан позволил тебе отвезти письмо… А если честно, то я собираюсь поговорить с ним об этом прямо сейчас.

Мэдлин подошла к Ангелу, о чем-то беседовавшему с первым помощником. Кит Маккинни оставил их, и капитан, холодно взглянув на девушку, спросил:

– В чем дело, Мэдлин? Поторопитесь, матросы уже спускают шлюпку.

Пожав плечами, Мэдлин ответила:

– Я хотела поговорить о выкупе, вот и все. Его привезет Оливия, если не возражаешь.

Он решительно покачал головой.

– Нет, не будет никакого выкупа, Линни.

– Что?.. – Она посмотрела на него с удивлением. – Никакого выкупа?

– Да, никакого. Да я никогда и не собирался требовать выкуп.

– А что же ты…

– Я ведь тебе уже все объяснил, Линни. Я не пират, понимаешь?

– Но тогда почему ты напал на «Оксфорд»?

– По политическим причинам. А ты… Ты просто оказалась неожиданным подарком. Своему жениху можешь сказать, что тебя вместе с твоей служанкой спасли с тонувшего английского корабля. Отчасти так оно и было.

– Так и было?! – Мэдлин в ярости уставилась на Кейна. – Ведь ты же насильно увел меня на свой корабль!

Мэдлин вдруг почувствовала, что ей ужасно хочется дать пощечину этому лжецу. Она уже подняла было руку, но он с силой сжал ее запястье и тихо сказал:

– Ты уже ударила меня однажды. Полагаю, этого вполне достаточно.

– Нет, не достаточно, – процедила Мэдлин сквозь зубы. – Ты лжец и негодяй, капитан Ангел. И будешь гореть в аду, где тебе самое место. – Она попыталась высвободиться, но он держал ее все также крепко.

– Ты закончила, Мэдлин? Повторяю, надо поторопиться.

– Мне следует сдать тебя властям, капитан Ангел. Пожалуй, я так и сделаю. Ведь я знаю, как ты выглядишь без бороды. Уверена, смогу найти какого-нибудь офицера, который…

Тут капитан потащил ее в дальний конец палубы, затем, усадив на какой-то ящик, пристально посмотрел в глаза. Но Мэдлин вдруг поняла, что совершенно его не боится.

– Что ты собираешься делать, Ангел? – спросила она, глядя на него с вызовом. – Изобьешь меня? Убьешь? Вероятно, тебе придется это сделать. Иначе я сдам тебя властям.

Он с усмешкой покачал головой.

– Думаю, ты этого не сделаешь. Вспомни про Хью, дорогая. Ведь я могу рассказать ему, кто забрал девственность его жены. К тому же тебе это очень понравилось, и я также могу ему сообщить…

– Самоуверенный негодяй, – прошипела Мэдлин.

– Но я ведь сказал правду, не так ли?

– Что ж, отлично, – кивнула Мэдлин. – Можешь все ему рассказать, если тебе так хочется. Только для него это не будет иметь ни малейшего значения. – «Потому что ты соблазнил не ту женщину», – добавила она мысленно.

– Ошибаешься, милая. Я неплохо знаю Хью. Думаю, для него это будет иметь огромное значение. Ведь ты выставишь его дураком, неужели не понимаешь?

«Это ты останешься в дураках!» – воскликнула про себя Мэдлин. Ах как ей хотелось сказать ему правду! Но она не могла, пока они находились на «Морском призраке». Ведь если бы Ангел узнал, что они с Оливией лгали ему… О, этот человек был способен на все, и она не хотела рисковать.

– А теперь, дорогая, давай кое-что проясним, – продолжал Ангел. – Ты покинешь этот корабль и не вспомнишь ничего о капитане и команде. На ваше судно напали, а мы доставили вас домой. Вот и все, что ты знаешь, а если я хотя бы заподозрю, что ты рассказала кому-то обо всем… В таком случае я убью твоего Хью!

Мэдлин заглянула в его голубые глаза – они смотрели на нее с холодным презрением, и даже не верилось, что еще совсем недавно они были нежными и страстными.

– Наверное, ты действительно не пират. Ты гораздо хуже, – сказала Мэдлин, поднимаясь на ноги.

– Я жду ответа. – Ангел посмотрел на нее вопросительно.

– Я принимаю к сведению твои слова. Ты удовлетворен?

Он молча кивнул.

– Тогда отпусти меня с этого корабля. Не хочу больше видеть тебя.

«Но едва ли смогу забыть», – подумала она со вздохом.

Глава 15

После того как девушек усадили в шлюпку, четверо матросов доставили их к пристани, находившейся недалеко от плантации родителей Оливии. Матросы оставили подруг рядом с доками и уплыли обратно уже на рассвете. Глядя им вслед, Мэдлин думала о капитане Ангеле и его последнем поцелуе. В этом поцелуе не было страсти, была одна лишь злоба.

– О чем ты задумалась, Мэдлин? – спросила Оливия. – Может быть, пойдем?

– Да, конечно, – кивнула Мэдлин. – Ведь уже утро, не так ли?

– Совершенно верно, – с улыбкой ответила Оливия. – Думаю, уже пора завтракать. Умираю от голода…

– Я тоже, – сказала Мэдлин и в тот же миг поняла, что действительно ужасно проголодалась.

Взяв подругу за руку, Оливия проговорила:

– Знаешь, мне только сейчас пришло в голову, что мы с тобой пережили необыкновенное приключение. Могу смело сказать, что никого из моих знакомых никогда не провожали домой пираты. Но если честно, то они совершенно не похожи на пиратов. Более того, я почти уверена, что они вовсе не головорезы, какими хотели казаться. Возможно, они… просто играли роль пиратов. Вот только зачем, как ты думаешь?

Мэдлин медлила с ответом. Она ведь не знала, каких взглядов придерживаются родители Оливии. Что же касается Хью, то он был предан короне – если, конечно, верить тому, что о нем говорил Ангел.

– Я не знаю… – пробормотала она наконец. – Не думаю, что они настоящие пираты, такие, как Черная Борода или Стед Боннет. Но все-таки мне кажется, что они нарушают закон.

Оливия кивнула и вновь заговорила:

– Я тоже так думаю. Интересно, что они забрали с «Оксфорда»? А может, их пиратство имеет отношение ко всем тем ужасным налогам, которые устанавливает король? О, они настоящие герои! Они покажут старине Георгу[1], что нам не нравятся его нелепые требования.

Мэдлин внимательно посмотрела на подругу. Теперь было ясно, что она ее недооценивала. Конечно, Оливия была наивна и многого не знала, но она была вовсе не глупа. И если бы ее родители узнали, чем занимается капитан Ангел, то могли бы сообщить об этом властям. И тогда началась бы охота на «Морской призрак». Так что рисковать не следовало.

– Знаешь, Оливия, я думаю также, как и ты. Но если мы с тобой правы, то нам надо помалкивать. Иначе мы поставим Кита и всех остальных в очень затруднительное положение.

– Да, конечно, – кивнула Оливия. – Наверное, нельзя рассказывать о том, что они нападают на английские корабли. Но что же тогда сказать моим родителям? Мне ужасно не хочется их обманывать…

– А мы и не будем их обманывать, – ответила Мэдлин. – Просто умолчим кое о чем, понимаешь? Не станем рассказывать о том, что может повредить людям капитана Ангела.

– О, это отличная мысль! – воскликнула Оливия. – Так и поступим. Теперь, когда все закончилось, я вспоминаю об этом как об увлекательном приключении. Знаешь, я так рада, что ты была со мной… Даже не знаю, что бы я без тебя делала.

Мэдлин промолчала. Она была рада, что подруга не знала о ее договоре с Ангелом и его требованиях. Для Оливии все осталось по-прежнему, и теперь, когда они покинули судно капитана Ангела, она действительно могла вспоминать о том, что с ними произошло, как об «увлекательном приключении». А вот для нее, Мэдлин, все изменилось. Но к лучшему – ил и к худшему? На этот вопрос она не могла ответить. Не знала даже, как относиться к произошедшему и чего, собственно, ей хочется. Ей хотелось забыть о своих планах, расстаться с мыслью о независимости – и присоединиться к капитану Ангелу. И в то же время она с удовольствием задушила бы его за то, что он использовал ее для осуществления своих замыслов. Он поступил жестоко, бессердечно, однако… Однако следовало признать, что в те часы, когда они с ним лежали в постели, он был нежен и ласков…

Мэдлин вдруг подумала о том, что произошло бы, если б они с Оливией не обманули капитана и не поменялись местами. Тогда, возможно, не она, а Оливия оказалась бы с ним в постели… При мысли об этом Мэдлин ощутила укол ревности, но тотчас же одернула себя и мысленно воскликнула: «О чем я только думаю?! Какие глупости лезут мне в голову! Надо забыть об этом человеке!»

Взглянув на подругу, она спросила:

– Как долго еще идти?

– Риверсайд как раз за этим поворотом, – ответила Оливия. – Вон за теми деревьями – хозяйственные постройки. А отца, наверное, уже нет дома. Он очень рано встает и совершает верховую прогулку. Смотри, что нужно сделать до наступления осени. А вот мама наверняка еще не встала. Но она проснется, когда услышит, что мы приехали. И хочу предупредить тебя насчет Абигайль и Джорджа… Это мои брат и сестра. Они становятся ужасно назойливыми, когда приезжают гости, но ты не обращай на них внимания.

– А сколько им?

– Абигайль двенадцать, а Джорджу восемь. Они большие озорники, но очень забавные – Оливия рассмеялась. – И они будут обожать тебя. Вся моя семья будет тебя обожать. Ты ведь не нервничаешь, да?

– Нет-нет, – солгала Мэдлин. На самом же деле она ужасно волновалась, думая о встрече с родителями Оливии. Ей очень не хотелось рассказывать им о себе и о своей жизни с отцом. Она хотела бы забыть о прошлом – и с сегодняшнего дня начать новую жизнь.

– Мэдлин, чувствуешь запах? – Оливия улыбнулась. – Это бекон! Давай-ка пойдем быстрее, – добавила она, подбирая юбки.

– Отец! – воскликнула Оливия, когда они уже шагали по дорожке, ведущей к дому.

Крепкий седеющий мужчина, осматривавший копыто лошади, поднял голову и замер на мгновение. Затем улыбнулся, выпрямился и, похлопав кобылу по крупу, направился к девушкам. Оливия восторженно взвизгнула и бросилась ему навстречу. Отец заключил ее в объятия и, приподняв, закружил в воздухе. Минуту спустя он осмотрел ее с головы до ног и проговорил:

– Черт возьми, что ты надела? И где экипаж, Оливия? Мне кажется, ты прибыла немного раньше…

– Знаю-знаю, папа. Но так получилось… Знаешь мне нужно многое тебе рассказать. Только сначала я хочу представить мою подругу. – Оливия повернулась к Мэдлин. – Отец, познакомься… Ее зовут Мэдлин, и она спасла мне жизнь.

– Оливия, ты преувеличиваешь, – в смущении пробормотала Мэдлин.

– Очень рад познакомиться с вами, юная леди. – Мистер Брэдфорд улыбнулся, потом взглянул на дочь и спросил: – Но где твоя гувернантка? Может, что-то случилось? Вы обе выглядите так… будто сражались со свиньями.

– Папа, не волнуйся, пожалуйста; поверь, все в порядке. Потом я расскажу тебе обо всем. Но сначала мы хотели бы позавтракать. Мы с Мэдлин ужасно проголодались.

– Хорошо, юная леди. Но тебе следует умыться и почиститься, прежде чем тебя увидит твоя мать.

– Да, отец, конечно. – Оливия взяла Мэдлин за руку и повела в дом, а потом и наверх, в свою комнату.

Минут через двадцать Мэдлин уже сидела за столом рядом с подругой, пила сладкий кофе и слушала веселую болтовню домашних Оливии. Позавтракав, девушки рассказали о том, как встретились в Чарлстоне. К счастью, Абигайль и Джордж постоянно отвлекали взрослых, так что родители Оливии почти не задавали Мэдлин вопросов. Но в какой-то момент миссис Брэдфорд взглянула на гостью и с ласковой улыбкой сказала:

– Дорогая, мы должны написать твоим родственникам, чтобы они не беспокоились. Наверняка новости об «Оксфорде» через неделю-другую достигнут Чарлстона.

Мэдлин тоже улыбнулась; мать Оливии сразу же ей понравилась.

– Благодарю вас, миссис Брэдфорд, но мои единственные родственники живут в Англии, и я никогда с ними не встречалась. Я собираюсь написать им, а потом, может быть, и навестить.

– О, прости, дорогая, – пробормотала миссис Брэдфорд. – Я просто забыла… Ты ведь уже говорила, что твои родители умерли, а у меня все вылетает из головы. Это, наверное, из-за шума. У нас в доме всегда ужасный шум…

– Ты, Регина, наверное, имеешь в виду наших младших детей. – Мистер Брэдфорд взглянул на Абигайль и Джорджа и подмигнул им. – Что ж, они действительно частенько шумят, но не надо на них сердиться. – Повернувшись к Мэдлин, отец Оливии продолжай: – Дорогая, мы очень благодарны вам за то, что помогли нашей дочери. И нам бы хотелось, чтобы вы погостили у нас подольше.

– Я бы с удовольствием, но… – Мэдлин тихонько вздохнула. – К сожалению, я не смогу задержаться у вас надолго. Я должна побыстрее найти работу, потому что теперь, после смерти родителей, мне придется жить самостоятельно.

– Но когда ты выйдешь замуж, дорогая, тебе не придется беспокоиться о таких вещах, – заметила миссис Брэдфорд.

– Я не собираюсь выходить замуж, – заявила Мэдлин.

– Я не говорю, что прямо сейчас, – сказала миссис Брэдфорд. – Но в Вильямсберге много красивых и достойных молодых людей, так что ты, возможно…

– Мама, Мэдлин вообще не хочет выходить замуж, – вмешалась Оливия. – Хочет жить одна, хочет быть такой же свободной, как мужчины.

– О Господи! – ужаснулась миссис Брэдфорд. Покосившись на мужа – тот едва не подавился куском дыни, – она пробормотала: – Но почему, дорогая?.. Почему такая очаровательная девушка хочет жить одна?

– Мама, пожалуйста, не приставай к Мэдлин, – снова вмешалась Оливия. – Ведь она моя лучшая подруга.

– Знаешь, Томас, я думаю, нам нужно устроить бал. – Миссис Брэдфорд решила сменить тему. – Бал в честь возвращения нашей дочери и приезда ее подруги. Мы проведем день у реки, а потом всю ночь будем танцевать. И пригласим весь Вильямсберг.

Мистер Брэдфорд утер губы салфеткой, а потом поднял руки и с улыбкой сказал:

– Сдаюсь, моя милая Регина. Пусть все будет так, как ты решишь. Только скажи мне, что надеть и когда появиться!

Миссис Брэдфорд весело рассмеялась:

– Не беспокойся, Томас, обязательно скажу.

– У нас будет вечеринка?! О, мама, чудесная идея! Мэдлин, нам будет так весело!.. Ты познакомишься со всеми моими подругами. И с Хью! Полагаю, это будет для него подходящий случай сделать мне предложение. Как ты думаешь, мама?

Регина снова рассмеялась.

– Да, полагаю, что так. Если, конечно, твой отец перестанет на время хмуриться. Я знаю, что он это не всерьез, но мне кажется, Оливия, он пугает твоего молодого человека. Я пока оставлю вас, девочки, устраивайтесь, а потом мы с вами посидим и все обсудим – надо ведь еще сделать все приготовления к вечеринке.

Выходя из столовой вместе с подругой, Мэдлин невольно вздыхала. Здесь, в доме Оливии, она вдруг почувствовала, себя маленькой девочкой. Ведь когда-то, много лет назад, в ее собственном доме царила такая же чудесная атмосфера, как у Брэдфордов.

Мэдлин вертелась перед высоким зеркалом в комнате Оливии. Сейчас, в пышном платье из синего шелка, она чувствовала себя очаровательной и необыкновенно женственной. Две недели, которые она провела у Оливии, пролетели незаметно. И она давно уже не знала такого покоя – с тех пор как была девочкой.

Оливия тоже приблизилась к зеркалу и, завязав ленты на шляпке, воскликнула:

– Замечательно, Мэдлин! Тебе очень идет этот цвет! И по-моему, у меня есть подходящая пара туфель.

– Ты так щедра, Оливия… – Мэдлин улыбнулась подруге. – Но я больше не могу принимать от тебя подарки.

– Не говори глупости. – Оливия рассмеялась. – У меня много платьев, и я просто не знаю, зачем мне столько. Так что не думай об этом, дорогая. К тому же теперь, после всего, что мы с тобой пережили, мы стали как сестры.

– Мне бы очень хотелось быть твоей сестрой, – со вздохом проговорила Мэдлин.

– Но ведь ты моя лучшая подруга, – сказала Оливия. – А лучшие подруги – это почти то же самое, что сестры. – Развязав ленты шляпки, Оливия внимательно осмотрела ее и бросила на кровать, и так уже заваленную платьями и нижними юбками. Потом пристально взглянула на Мэдлин и спросила: – Мэдди, ты когда-нибудь расскажешь мне, что с тобой случилось? Почему ты так поспешно покинула Чарлстон – даже без вещей? Поверь, я никогда не подумаю о тебе плохо, что бы ты мне ни рассказала. Мэдлин снова вздохнула.

– Да, я знаю, Оливия, но говорить об этом сейчас не готова.

– Понимаю, дорогая. – Оливия обняла подругу. Потом снова взглянула в зеркало и спросила: – Думаешь, Хью понравится мое платье?

– Конечно, понравится. А ты считаешь, что на этой вечеринке он попросит твоей руки?

Оливия кивнула.

– Надеюсь, что так и произойдет. Ведь вечеринка – очень подходящее для этого место. Разве не так?

– Да, наверное, – согласилась Мэдлин и, немного помолчав, спросила: – А как ты познакомилась с Хью?

– Нас познакомили на скачках прошлой осенью. В тот день выиграли две его лошади, – добавила Оливия с радостной улыбкой.

– Ты считаешь, что хорошо его знаешь?

– Ну… наверное, не очень хорошо. – Оливия пожала плечами. – Но после свадьбы я узнаю все, что требуется. – Внимательно посмотрев на подругу, она спросила: – А почему ты спрашиваешь? Может, передумала, может, решила все-таки выйти замуж? Знаешь, завтра здесь будет множество достойных мужчин, и мама непременно…

– Нет-нет, – перебила Мэдлин. – Я не передумала. Просто мне интересно, насколько хорошо ты знаешь Хью, вот и все.

Мэдлин очень хотелось рассказать Оливии то, что ей говорил про Хью капитан Ангел, но она сдержалась – решила, что не стоит верить словам человека, которого она почти не знала.

Оливия подошла к туалетному столику, взяла хрустальный пузырек с духами и, взглянув на подругу, сказала:

– Я очень надеюсь, что Хью тебе понравится, когда ты познакомишься с ним. И еще ты обязательно должна познакомиться с Нейтаном.

– Кто такой Нейтан? – спросила Мэдлин.

– Он мой лучший друг, – с улыбкой ответила Оливия. – Я знаю Нейтана с детства. Он живет на соседней плантации. Уверена, что он тебе понравится. О, завтра будет чудесная вечеринка! Лучшая из всех!

Мэдлин вспомнила то, что говорил о Хью Дэвисе капитан Ангел. Было очевидно, что он ненавидел этого человека. Но каков он на самом деле, этот Хью? Может быть, капитан говорил правду?

Мэдлин твердо решила выяснить, что за человек Хью Дэвис. И если с ним что-то не так, то она непременно расскажет Оливии о своих опасениях.

Глава 16

– Даже не знаю, Джакс, почему согласился идти с тобой на эту проклятую вечеринку, – проворчал Кейн.

– Ты согласился ради меня, – с улыбкой сказала Клодия, сестра Кейна. – И постарайся быть хорошим мальчиком – улыбайся хотя бы время от времени. Хорошо, генерал?

– Иди вперед, Клодия. Мы с Джаксом догоним тебя через минуту. И не называй меня генералом – не все понимают твое странное чувство юмора.

Дэниел Джексон взглянул на друга и тихо сказал:

– Знаешь, Кейн, а она права. Я заставил тебя приехать сюда ради Клодии. Она уже два года почти не выходит из дому. Почему бы тебе не развлечься немного? И почему ты так нервничаешь? Может, боишься чего-то?

– Я вовсе не нервничаю, – огрызнулся Кейн. – И ничего не боюсь.

– Ну… значит, мне показалось, – усмехнулся Джакс, – но если серьезно, то я прекрасно тебя понимаю, приятель. Более того, я думал, что ты не согласишься идти на эту вечеринку, но ты почему-то согласился… Ты ведь знаешь, что увидишь там Хью с его шлюхой, не так ли?

Кейн нахмурился и проговорил:

– Она не шлюха, Джакс.

Дэниел с удивлением взглянул на друга.

– Час назад ты называл ее именно так. Черт возьми, Кейн, что с тобой случилось? Ты ведешь себя как-то странно… Так почему же ты приехал сюда?

– Приехал, чтобы увидеть все собственными глазами. Я должен увидеть ее с ним. Я должен знать, что она обручена и что я отомстил Хью за Элизабет.

– Если бы я не знал тебя много лет, то подумал бы, что ты приехал сюда только из-за этой шлюхи, – заметил Джексон.

– Придержи язык, – пробурчал в ответ Кейн. – Ты и впрямь знаешь меня много лет, поэтому должен понимать: еще одно слово – и тебе придется отправиться домой. Ведь разбитая физиономия едва ли понравится женщинам, сам понимаешь.

Дэниел расхохотался и хлопнул приятеля по спине.

– Успокойся, Кейн. Знаешь, сегодня замечательный день! Я, например, собираюсь начать с виски. Но не беспокойся, я буду за тобой приглядывать на всякий случай. Но сначала осмотрюсь, – добавил он, оглядывая гостей, прибывших в Риверсайд.

– Пусть уж лучше за мной приглядывает моя младшая сестренка, – проворчал Кейн, глядя в спину другу.

– И она – тоже, – бросил Джакс через плечо.

Кейн немного побродил среди гостей, но Мэдлин так и не увидел. «Где она? – думал он с беспокойством. – Может, где-то уединилась со своим Хью?»

Было бы невежливо не поговорить с хозяином дома, поэтому Кейн отправился на поиски адмирала Брэдфорда.

Адмирал и его жена стояли неподалеку, в тени большого дуба. Приблизившись к ним, Кейн поблагодарил их за гостеприимство, а потом мужчины немного поговорили о политике – в основном о напряженных отношениях между Америкой и Англией. Отец Кейна был известен своими патриотическим взглядами, и после его смерти семья открыто высказывалась за независимость колоний. Но о деятельности Кейна знали очень немногие, поэтому в беседах ему приходилось соблюдать осторожность, чтобы случайно не сболтнуть лишнего. К тому же ему хотелось увидеть Мэдлин и узнать, как встретил ее Хью. Она покинула «Морской призрак» уже две недели назад, но Кейн пока еще ничего не слышал о предстоящей свадьбе. Интересно почему? Может быть, что-то произошло? Может, Хью раскрыл ее секрет и отказался от помолвки?

– Мама, вот ты где…

К ним подошла миниатюрная брюнетка и протянула миссис Брэдфорд бокал пунша. Кейну показалось, что он где-то видел ее, – но где именно? Она, похоже, тоже не узнала его.

– Мистер Грэм, вы ведь не знакомы с моей дочерью? – спросила жена адмирала.

Миссис Брэдфорд представила Кейну молодую леди, и та, улыбнувшись ему, пробормотала:

– Рада познакомиться с вами, мистер Грэм.

– Это ваша дочь? – Кейн взглянул на адмирала. Он и не знал, что у Мэдлин есть сестра.

– У нас две дочери, – сказал мистер Брэдфорд. – Но Оливия наша старшая. Она намного старше малышки Абигайль.

– Оливия? – переспросил Кейн. Он заморгал и снова посмотрел на девушку. Ну конечно! Эта девушка была служанкой Мэдлин.

– Мэдди, иди сюда! – прокричала Оливия, обернувшись.

Кейн вздрогнул и осмотрелся. Он уже понял: что-то не так. Выходит, Оливия – дочь Брэдфорда. А как же Мэдлин?

К ним подошла светловолосая девушка с огромными зелеными глазами, и у Кейна перехватило дыхание.

Линни!

– Мистер Грэм, это Мэдлин Хартуэлл, подруга нашей Оливии. Они познакомились в Чарлстоне, на пристани, – пояснила жена адмирала.

– О, это было настоящее приключение, – добавил мистер Брэдфорд. – Девочки долго отмалчивались, но потом все же рассказали, что с ними произошло. Оказывается, на их корабль напали какие-то мятежники, настроенные против Англии. Но девушкам повезло и их доставили домой невредимыми.

Миссис Брэдфорд нахмурилась и проговорила:

– В последнее время мы все чаще слышим о подобных нападениях. И я постоянно говорю мужу, что он должен что-то предпринять. Ведь надо покончить с этим, не так ли?

Но Кейн ее не слушал, он смотрел на стоявшую перед ним девушку с чудесными зелеными глазами, а она – на него. Причем Мэдлин смотрела на него так, словно он был самым страшным из ее ночных кошмаров.

И тут он наконец-то все понял. Понял, что Мэдлин солгала ему и тем самым сорвала его планы. Выходит, он вовсе не отомстил Хью Дэвису. И теперь Кейн чувствовал себя идиотом.

– Очень приятно, мисс Хартуэлл. – Кейн едва заметно кивнул.

– Рада познакомиться с вами, мистер Грэм, – проговорила Мэдлин с дрожью в голосе.

– Вот, дорогая, глотни пунша, чтобы промочить горло, – сказала миссис Брэдфорд, предлагая ей хрустальный бокал. – И еще…

– Мы сами справимся, мама, – перебила Оливия. – Кроме того, я обещала Нейтану познакомить его с Мэдди. Он только что приехал. Было очень приятно познакомиться с вами, мистер Грэм, – добавила Оливия, уводя подругу.

Кейн долго смотрел вслед девушкам и едва сдерживался, чтобы не броситься за Мэдлин.

«О Боже, что он здесь делает?! – мысленно восклицала Мэдлин. – Что может делать здесь капитан Ангел? Вернее, Кейн Грэм – ведь именно так его зовут на самом деле…»

– Твои родители давно знают этого человека? – спросила она подругу, когда они подошли к столу с пуншем.

Оливия пожала плечами.

– Понятия не имею… Я раньше никогда его не видела. Но он очень красив, ты не находишь? Может, хочешь, чтобы я разузнала о нем побольше специально для тебя?

– Нет, не надо, – ответила Мэдлин, взяв бокал с пуншем. – Я просто так спросила… Кажется, ты сказала, что Нейтан уже приехал? – Ей хотелось оказаться как можно дальше от Кейна Грэма.

– Да, только что приехал. Пойдем к нему быстрее, пока Сюзанна Беккер не увидела его и не вцепилась в него мертвой хваткой.

Нейтан был весел, дружелюбен и к тому же умен. «И очень хорош собой, – думала Мэдлин. – Странно, что Оливия влюбилась не в него, а в какого-то Хью. Ведь Нейтан так хорошо к ней относится… Едва ли она сумеет найти лучшего мужа». Мэдлин же он сразу понравился, и она втайне надеялась, что отношения между Нейтаном и Оливией расцветут до того, как Хью Дэвис сделает ей предложение.

Когда Оливия с Нейтаном заговорили о прошлом, Мэдлин деликатно удалилась, чтобы дать им время побыть наедине. Она надеялась, что у Нейтана хватит смелости поцеловать Оливию, если предоставить им несколько минут уединения.

Поцелуй иногда очень многое может решить. Теперь, после поцелуев с Ангелом, Мэдлин прекрасно это знала. Вернее – после поцелуев с Кейном…

Направляясь к дому, Мэдлин то и дело оглядывалась. «Только бы не встретиться с ним», – мысленно твердила она. Прошедшие две недели она пыталась забыть его, но из этого ничего не получилось. И вот теперь он здесь…

Приблизившись к дому, она ненадолго задумалась, потом, обойдя небольшой холм, направилась к розовому саду, где было поменьше людей. Внезапно за ее спиной послышались шаги, а затем раздался знакомый голос:

– Линни, подожди.

Мэдлин вздрогнула, остановилась и, немного помедлив, обернулась:

– Не думаю, что нам с вами следует оставаться наедине. – Она хотела уйти, но Ангел остановил ее, взяв за руку. Потом вдруг подхватил и понес к оранжерее, находившейся в дальнем конце пышного сада.

Мэдлин отчаянно сопротивлялась, но вскоре поняла: сопротивляться – совершенно бессмысленно. Уже в оранжерее, отпустив ее, Ангел пристально посмотрел ей в глаза и проговорил:

– А мне наплевать, что ты думаешь. Я требую объяснений, понятно? И советую тебе на этот раз не лгать. Настоятельно советую…

Мэдлин в раздражении передернула плечами.

– Пытаетесь меня запугать? Не желаю с вами разговаривать.

– Я еще не начинал запугивать тебя. Но если потребуется, сумею, не сомневайся в этом. Но скажи, Линни, ты ведь скучала без меня, разве не так?

Мэдлин почувствовала, что краснеет.

– Я для тебя не Линни, понятно?

– А как тебя называть? Ведь ты же не Оливия, верно? И ты вовсе не дочь адмирала Брэдфорда. Итак, кто же ты, кокетка? Как тебя зовут на самом деле.

Голубые глаза Кейна пылали гневом, он был также красив, как и прежде. Правда, сейчас он был чисто выбрит, а его блестящие черные волосы были тщательно расчесаны.

– Меня действительно зовут Мэдлин, – ответила наконец девушка.

– Но ты ведь позволишь пирату Ангелу называть тебя Линни?

– Среди моих знакомых нет пиратов.

– Может, напомнить тебе о нашем знакомстве?

Он приблизился к ней почти вплотную и склонился над ней, так что Мэдлин почувствовала его горячее дыхание.

– Нет-нет, не надо, – прошептала девушка.

– Черт возьми, Линни, какую игру ты ведешь? Чего добиваешься? Объясни же.

– Я ничего не добиваюсь. И мне ничего от тебя не надо. А вот ты… Почему ты сюда явился?

– Меня пригласили. Вот и все.

– А ты знаешь, что Хью тоже здесь? Что ты будешь делать, если он увидит тебя?

Кейн расплылся в улыбке.

– Беспокоишься обо мне, любимая?

– Нет, разумеется. – Она толкнула его ладонями в грудь, и он отступил на шаг. – Ангел, чего ты хочешь от меня? Я ведь сохранила твой секрет, не так ли?

– Да, сохранила, но почему ты играла роль невесты Хью?

– Я пыталась защитить Оливию. Она показалась такой… наивной, ранимой. Я подумала, что она не сможет противостоять таким, как ты.

– Таким, как я? Какой же я?

Мэдлин тяжко вздохнула и театрально закатила глаза.

– Ты, Ангел, пират. И самонадеянное… животное к тому же. Конечно, я не знала этого в тот момент, когда ты напал на «Оксфорд», – но не могла же я предположить, что ты не окажешься джентльменом… или монахом.

– Да, я определенно не монах, – произнес он многозначительно.

– Теперь ты знаешь все, так что отпусти меня. – Ей хотелось побыстрее уйти от него. Уйти, прежде чем жар его тела ее растопит…

– Ты лгала мне, – произнес он, глядя ей прямо в глаза.

– Я ведь только что объяснила тебе, почему так получилось.

– И ты уничтожила мой единственный шанс отомстить.

– Но я… – Она совершенно об этом забыла. Он шумно выдохнул и пробормотал:

– И что же ты теперь собираешься делать… со всем с этим?

Мэдлин пожала плечами, но вдруг почувствовала, что колени у нее ослабели, а сердце того и гляди выскочит из груди. Ее влекло к этому человеку, и она ничего не могла с собой поделать.

– Каким же дураком я оказался, – сказал Кейн. – Пытался соблазнить тебя, а потом вдруг получилось так, что это ты меня соблазнила. Веселая шутка, да? Да-да, Линни, это именно ты меня соблазнила, а не я тебя, – добавил он с горечью в голосе.

– Я ничего подобного не делала! – возмутилась Мэдлин.

– Но ты оставила меня в дураках – уж в этом-то не может быть сомнений. И знаешь, все-таки странно… Ведь ты почти не сопротивлялась, согласись. Странно, что девушка жертвует своей девственностью, чтобы защитить ту, которую едва знает. Линни, почему ты так поступила?

– Не твое дело. У меня имелись свои причины…

– Но это не ответ для молодой леди. Честно говоря, леди никогда не сделала бы того, что сделала ты.

– Совершенно верно. Но я вовсе не леди, а преступница. Такая же, как ты. Хотя нет, не совсем такая. Ведь ты утверждаешь, что никогда никого не убивал.

Кейн рассмеялся, но смех его тотчас оборвался.

– Ты пытаешься рассмешить меня, Линни? Или хочешь опять обмануть? Поверь, на сей раз не обманешь. Ведь сразу понятно, какое у тебя воспитание. И совершенно ясно: ты что-то скрываешь. Кто ты такая, Линни?

– Кто я такая и откуда – тебя не касается, Ангел. Почему ты изводишь меня? Я ведь сказала тебе, что сохранила твой секрет. И если ты хочешь, чтобы я продолжала хранить его, то оставь меня в покое.

Он снова над ней склонился и, глядя в глаза, тихо проговорил:

– Линни, ты должна понять следующее… Еще ни одна женщина не делала со мной то, что делаешь ты. Рядом с тобой я чувствую… Впрочем; я сейчас не об этом. Ты помешала мне осуществить мою цель, ты одурачила меня – и этого тоже не делала ни одна женщина. Более того, ты что-то скрываешь, но не говоришь, что именно. Ты ведешь себя очень неразумно, неужели не понимаешь?

Мэдлин пожала плечами.

– Ты сам во всем виноват. Если ты хотел отомстить, то почему же так мало узнал о своем враге? Ты даже не знал, как зовут его невесту. В своем отчаянном желании отомстить ты поверил первой же истории, которую тебе рассказали. И ты хочешь сказать, что это моя вина? Я просто делала то, что нужно было делать, чтобы защитить подругу. И я преуспела, а ты проиграл.

– Чтобы защитить подругу, тебе нужно было становиться шлюхой? – процедил он сквозь зубы.

Мэдлин вскинула руку, чтобы дать ему пощечину, но он крепко сжал ее запястье и еще ниже к ней склонился. Когда же его губы приблизились к ее губам, Мэдлин зажмурилась и затаила дыхание. В следующее мгновение послышался его шепот:

– Я вижу, Линни, что ты не забыла наши ночи в каюте.

Его губы прижались к ее губам, и Мэдлин не стала противиться, даже не сделала попытки отстраниться. Она знала: для нее это последний поцелуй, другого никогда уже не будет… Минуту спустя, глядя Ангелу прямо в глаза, Мэдлин заявила:

– Надеюсь, ты удовлетворен, Кейн Грэм. Потому что это был последний раз, когда ты безнаказанно прикасаешься ко мне. В следующий раз ты заплатишь за это кровью.

Он улыбнулся и проговорил:

– Если бы я считал, что это облегчит мое бремя, с радостью заплатил бы всей своей кровью. Ты разрушила мои планы, Линни. Из-за тебя я не смог исполнить свой долг.

– Месть – это не долг. И не поступок благородного человека. Почему бы тебе не вернуться к пиратству… и забыть женщину, из-за которой ты решил уничтожить Хью. А ведь сейчас она, наверное, далеко от тебя, и ты не вернешь ее.

Последние ее слова явно задели его за живое. Он на мгновение прикрыл глаза и тяжело вздохнул. Мэдлин тотчас же воспользовалась ситуацией и, проскользнув мимо Кейна, бросилась к двери. Она знала, что наговорила лишнего, но нисколько об этом не жалела; при мысли об этой таинственной женщине, так много значившей для Кейна Грэма, она чувствовала лишь горечь и ярость ревности.

Распахнув дверь, Мэдлин едва не сбила с ног красивую молодую женщину в розовом платье с цветочками.

– О, простите… – пробормотала та, отступая в сторону.

– Нет, это я прошу прощения, – сказала Мэдлин. – Я вас не заметила.

Тут девушка заглянула в оранжерею и с радостной улыбкой воскликнула:

– Кейн, вот ты где?! А я тебя повсюду ищу!

Мэдлин обернулась и увидела, что Ангел ласково улыбнулся девушке в розовом платье. На сей раз Кейн Грэм вел себя как джентльмен, но, увы, женщиной, которой он так чудесно улыбался, была не она, не Мэдлин.

Глава 17

Поспешно покинув оранжерею, Мэддин вернулась на праздник и теперь шла рядом с Оливией по травянистому берегу реки. Легкий ветерок шелестел листвой, и Мэдлин, поглядывая на деревья и кустарники, думала о том, что через неделю-другую все вокруг запылает яркими осенними красками. Когда-то в детстве осень была ее любимым временем года, но только до трагедии, поразившей ее семью. Увы, это случилось именно осенью, и похоже, что нынешняя осень станет таким же печальным воспоминанием. Сначала она была счастлива с Оливией и ее семьей – и невыразимо благодарна им за доброту и любовь, – но вот теперь все изменилось и она вновь почувствовала себя одинокой и глубоко несчастной.

– Мэдди, ты меня слушаешь? Я говорю, что Хью приехал, – сказала Оливия. – Вот он идет к нам.

– Ох, прости, дорогая. Кажется, я задумалась, – пробормотала Мэдлин.

К ним приблизился красивый мужчина со светло-каштановыми волосами и правильными чертами лица.

– Мэдди, я хочу познакомить тебя с Хью Дэвисом. Хью, это Мэдлин Хартуэлл, моя лучшая подруга.

– Очень приятно, мисс Хартуэлл. – Хью поцеловал ей руку. – Всегда приятно познакомиться с такой очаровательной женщиной, как вы.

– О, вы преувеличиваете… – в смущении пробормотала Мэдлин, глядя в карие глаза Хью Дэвиса.

Он улыбнулся ей и проговорил:

– Не думаю, что когда-нибудь смогу отблагодарить вас за то, что вы сделали для Оливии. Она была ужасно упряма и попыталась добраться домой одна. Меня охватывает ужас, когда я думаю о том, что могло бы случиться с ней, если бы она оказалась на том корабле в одиночестве.

Мэдлин промолчала; она не знала, что именно рассказали Хью об их с Оливией путешествии. Но только бы он не узнал правду!

– Уверен, нападение пиратов ужасно уже само по себе, – продолжал Хью, – но когда корабль еще и начинает тонуть… – Он сокрушенно покачал головой. – Что пережила бедняжка Оливия! И даже представить не могу, что с ней произошло бы, если бы рядом не оказалось вас, мисс Хартуэлл.

– Оливия очень смелая, – возразила Мэдлин. – Поверьте, она прекрасно держалась и нисколько не испугалась.

«Сколько еще мне жить с этой ложью? – думала Мэдлин. – И как несправедливо, что Оливия вынуждена скрывать правду от человека, которого любит».

– Сожалею, если расстроил вас, мисс Хартуэлл. – Хью снова улыбнулся. – Не хотите ли прогуляться вдоль реки, милые дамы? Обещаю больше не говорить о неприятном.

– Вот и хорошо, – сказала Оливия, взяв его под руку.

Хью предложил другую руку Мэдлин, и все трое медленно зашагали по берегу.

– Вам ведь здесь нравится, мисс Хартуэлл, не так ли? – осведомился Хью.

– Да, очень. Но вы должны называть меня по имени, хорошо?

– Согласен. Если вы будете звать меня Хью.

Немного погуляв, они повернули обратно и вскоре приблизились к земляной площадке, где Джакс, Кейн, Нейтан и другие мужчины наслаждались игрой в подковки. Оливия остановилась, чтобы посмотреть на них, и помахала Нейтану рукой. Тот взглянул на нее с улыбкой и подмигнул ей. Мэдлин украдкой наблюдала за Кейном. Как и другие мужчины, он снял жилет и остался в рубашке и бриджах. Мэдлин сразу же отметила, что он сложен лучше всех, – это тотчас бросалось в глаза, стоило лишь взглянуть на играющих..

А Хью решил отойти, чтобы поговорить с мужчинами, стоявшими неподалеку. Правда, перед этим он поцеловал Оливию в щеку, и та, покраснев, просияла от счастья.

– Мне всегда было интересно, что такое настоящая любовь, – сказала Оливия. – И теперь я это знаю. Он тот самый, Мэдди, я уверена.

Мэдлин улыбнулась, однако промолчала. А Оливия между тем продолжала:

– Я знаю, что Хью – очень способный. И со временем он наверняка займет какую-нибудь значительную должность в армии. Впрочем, для меня это не так уж и важно. Самое главное – какой он человек. Мне кажется, что Хью – очень порядочный, и я искренне им восхищаюсь. А тебе он понравился?

– Да, конечно, – кивнула Мэдлин. – Думаю, что он настоящий джентльмен. – Сказав это, Мэдлин нисколько не покривила душой. Она действительно не смогла найти в Хью никаких изъянов, и теперь ей казалось, что все предостережения Ангела не заслуживают внимания.

– Надеюсь, что он поговорит с моим отцом сегодня, – сказала Оливия.

– Я тоже на это надеюсь, – пробормотала Мэдлин.

– Мэдди, так тебя это по-настоящему беспокоит? Ты сегодня стала… какой-то тихой. И ты не общаешься со всеми этими красивыми мужчинами. Даже не замечаешь, как они восхищаются тобой, особенно этот мистер Грэм, – добавила Оливия, кивнув на Кейна. – Он очень красив, но смотрит только на тебя, дорогая. Совершенно не замечает других женщин. А ты даже не общалась с ним.

– Ошибаешься, я с ним разговаривала, – возразила Мэдлин.

– Да?.. И он тебе не понравился?

Мэдлин почувствовала, что больше не может скрывать правду. Собравшись с духом, она проговорила:

– Оливия, если честно, то я не только разговаривала с ним. Я кое-что расскажу тебе о нем, но ты должна обещать, сохранишь все в тайне. Обещаешь?

– Да, конечно, – кивнула Оливия. – О, Мэдди, в чем дело? Кто он?

– Помнишь капитана того пиратского корабля, на котором мы оказались?

Оливия снова кивнула.

– Так вот это он, Кейн Грэм. И ты была права – он нападает на английские корабли в знак протеста против англичан.

– Да-да, я так и знала! – воскликнула Оливия, захлопав в ладоши. – Интересно, знает ли об этом мой отец? Он бы с удовольствием…

– Дорогая, не забудь, что ты обещала молчать, – перебила Мэдлин. – Никто не должен знать, чем он занимается.

– Ох, Мэдлин, прости. Конечно, я никому ничего не скажу. – Подруги подошли к каменной скамье под раскидистым кленом, и Оливия спросила: – Такты поэтому так расстроена?

– Не совсем из-за этого. Видишь ли, я… я спала с ним, – прошептала Мэдлин.

Оливия уставилась на нее в изумлении.

– Но как же… Он заставил тебя?

– Нет. – Мэдлин со вздохом покачала головой. – Сначала я не хотела. Но чем больше я узнавала его… Он был таким убедительным… Мы разговаривали о самых разных вещах, и мне казалось, что я почти во всем с ним согласна. И еще казалось, что мы с ним – давние знакомые. А потом случилось так… В общем, я сама этого захотела. Просто не смогла устоять. Он действительно на редкость красив. К тому же… я никогда еще не встречала такого мужчину, как он. Все мужчины, которых я знала, были грубыми и жестокими и совершенно не заботились о том, что женщина думает или чувствует. А когда я была с Кейном, мне показалось, что его это заботит. Тогда я это чувствовала.

Девушки сели на скамью, Оливия обняла подругу за плечи и, заглянув ей в лицо, тихо проговорила:

– Но если так, Мэдди, то тогда я не понимаю, почему ты расстроена. Ведь он здесь. Разве ты не должна быть счастлива? Совершенно очевидно, что он пришел ради тебя – он не может отвести от тебя глаз.

– Нет, он здесь не ради меня. Он здесь с женщиной. С красивой женщиной. Но дело не в этом. Я вовсе не хочу, чтобы он приходил ради меня. Я хочу совсем другого… Не желаю больше видеть его.

– Мэдди, почему? Я не хочу тебя обидеть, но ты же понимаешь, что если уж так у вас произошло… то есть когда ты выйдешь замуж… Твой муж, наверное, вправе будет ожидать, что ты девственница.

– Ты ведь прекрасно знаешь, что я не собираюсь выходить замуж. Никогда. Я хочу найти работу, накопить денег и уехать отсюда. А потом куплю таверну или, может быть, ателье. Я буду рассчитывать только на себя и отвечать только за себя.

– Да, помню, ты всегда так говорила, – сказала Оливия. – Просто мне пришло в голову, что, ты, возможно, передумала.

– Нет, не передумала. – Мэдлин решительно покачала головой. – Она хотела жить одна не только потому, что не доверяла мужчинам. Просто она… не заслуживала любви, не заслуживала счастья. Ведь она, Мэдлин, – убийца. Да, Джеффри пытался изнасиловать ее, но это вряд ли оправдывает убийство. – Нет, я не передумала, – повторила она со вздохом.

– А как же любовь? Как же дети? Ты была бы чудесной матерью.

– Я не хочу всего этого, – ответила Мэдлин с дрожью в голосе. – И самое главное – я не хочу видеть его. – Она кивнула в сторону Кейна. – Понимаешь, я ведь надеялась, что никогда больше его не встречу. А ночи с ним… они были для меня как сон. И я надеялась, что так все и останется. Меня это вполне устраивало, правда устраивало. Ну почему он пришел сюда?!

– О, Мэдди, дорогая, успокойся, – сказала Оливия. – Я уверена, что все как-нибудь… разрешится. И вообще такое впечатление, что ты пытаешься наказать себя за что-то, словно ты считаешь, что не заслуживаешь счастья. Но ты, Мэдди, должна быть счастлива. Уже хотя бы потому, что ты моя лучшая подруга, – добавила Оливия с ласковой улыбкой.

Мэдлин тоже улыбнулась. Оливия пыталась поднять ей настроение, и она была ей за это благодарна.

– Дорогая, прости, что я сегодня слишком уж скучная, – сказала Мэдлин. – Не знаю, что на меня нашло. А ты иди к своему Хью. А то он, возможно, беспокоится – думает, что ты ушла с каким-то другим мужчиной.

– Да-да, Хью! – с улыбкой воскликнула Оливия. – Чуть не забыла!.. Он же хотел, чтобы я поиграла в крокет с ним и его друзьями. Правда, мне следует проводить больше времени с другими гостями, но очень уж не хочется отходить от Хью.

– Но все-таки придется на время оставить его в покое, – посоветовала Мэдлин. – Ведь тебе, наверное, надо поговорить с отцом.

– Черт возьми, ты права! – закивала Оливия. – Сначала поговорю с отцом, а потом займусь крокетом. – Она внимательно посмотрела на подругу. – Мэдди, ты уверена, что с тобой все в порядке? Я могу посидеть с тобой еще какое-то время.

– Нет, я в полном порядке. Иди же, дорогая. А я… я, кажется, ужасно проголодалась. Сейчас пойду к столу и съем кусок ананасного торта.

– На здоровье, Мэдди. День только начинается, а вечером, наверное, будет очень весело. – Оливия поднялась со скамьи и, подмигнув подруге, быстро зашагала по высокой густой траве.

* * *

– Чего, по-твоему, адмирал хочет от нас? – спросил у друга Дэниел Джексон.

Кейн поморщился, завязывая галстук, и со вздохом пробормотал:

– Не знаю, Джакс. Наверное, он просто хочет прощупать нас. Возможно, что-то слышал о «Джексон шиллинг». Думаешь, он хочет купить корабль-другой?

– Скорее он прикажет их конфисковать от имени правительства, – проворчал Джакс.

– Успокойся, приятель. Тебе эта война только на пользу, так что не нервничай.

– Разве я нервничаю? Да я спокоен как…

– Как бешеный бык. Еще раз говорю: не нервничай, Джакс. И предоставь мне вести переговоры. По крайней мере, до тех пор, пока мы не узнаем, как обстоят дела. Но мне кажется, что все будет в порядке.

– Какой же ты оптимист, – проворчал Джакс, когда они уже направились к дому. – А вот я, кажется, чувствую, как веревка затягивается на моей шее.

Кейн с усмешкой взглянул на приятеля.

– Это не веревка, а твой галстук. Ты так и не научился правильно его завязывать.

– Да, верно. Эти чертовы штуковины с ума могут свести, – отозвался Джакс.

Кейн снова взглянул на друга, но на сей раз промолчал. Их ждал серьезный разговор, и следовало собраться с мыслями. Приблизившись к дому, они немного помедлили, затем вошли прямо в кабинет хозяина. Адмирал Брэдфорд, склонившись над камином, раскуривал трубку.

– Входите, джентльмены, – сказал он, сделав шаг навстречу гостям. Садитесь, пожалуйста. Может, бренди?

– Нет, благодарю, – ответил Кейн.

– Я выпью вместо него, – сказал Джакс, закидывая ногу на ногу.

– Что мы можем сделать для вас, адмирал? – спросил Кейн.

Брэдфорд протянул Джаксу хрустальный бокал и, усевшись в высокое кожаное кресло, сделал глоток из своего бокала. Затем проговорил:

– Полагаю, нам пора что-то предпринять. Возмущению колоний нет предела. Два дня назад я получил сообщение о том, что британцы захватили порох из пакгауза в Массачусетсе. Что вы об этом думаете?

Кейн покосился на Джакса, а тот, беспечно пожав плечами, спросил:

– А что мы должны об этом думать? Порох принадлежал вам, адмирал?

Брэдфорд криво усмехнулся.

– Нет, конечно, нет. То есть порох не являлся моей собственностью, но сам по себе захват… Это для меня оскорбительно.

– Неужели?! – рассмеялся Джакс.

Кейн выразительно взглянул на друга и проговорил:

– Я всегда считал, что о политике надо говорить в большой компании после плотного обеда нескольких бутылок спиртного, а сейчас для такой беседы не самое подходящее время, не так ли, адмирал?

Брэдфорд пристально посмотрел на него и тихо сказал:

– Возможно, вы правы, но сейчас – особый случай. Этот разговор – для ограниченного круга лиц. Едва ли вам хотелось бы, чтобы всем стало известно, что вы атакуете и топите английские корабли, дабы улучшить положение колоний.

– Черт возьми, о чем это вы?! – прогремел Джакс, вскакивая на ноги.

– Мой друг очень обидчив, адмирал, – сказал Кейн с улыбкой. – Вам придется простить его. Но должен сказать, что я тоже не совсем вас понимаю. Чего вы добиваетесь?

– Успокойтесь, джентльмены. Ваши секреты не раскрыты. И ваша лояльность не подвергается сомнению.

Кейн с Джаксом переглянулись, а адмирал добавил:

– Дело в том, джентльмены, что именно я посылаю вам приказы.

Кейн промолчал, а Джакс воскликнул:

– Так что же вы молчали?! Почему сразу об этом не сказали?!

Тут Кейн откашлялся и проговорил:

– Итак, вы знаете о нас кое-что. Но как нам убедиться, что этот разговор не ловушка?

– Разумеется, не ловушка. Ведь вы же не арестованы. К тому же я человек осторожный, поэтому ни за что не остался бы один в комнате с теми, кого считаю своими врагами.

– Так вот, оружие, которое вы взяли с «Оксфорда», было доставлено в Филадельфию, – продолжал Брэдфорд. – Незадолго до этого мы перехватили письмо, из которого узнали, что на наших людей в Филадельфии будет совершено нападение. И если бы не ваше оружие, то им не удалось бы отбиться. Джентльмены, я хочу лично поблагодарить вас.

– Спасибо, что рассказали об этом, сэр, – ответил Кейн. Теперь он окончательно убедился в том, что адмирал Томас Брэдфорд – тот самый человек, от которого он получал тайные приказы. И не было ничего удивительного в том, что Брэдфорд, еще в юности начавший службу в Королевском флоте, теперь стал борцом за независимость колоний. Ведь он родился в Америке, поэтому не мог не понимать, в чем состоят истинные интересы его страны.

– Сэр, когда вы приняли решение поддержать колонии? – спросил Кейн.

– Несколько лет назад. Причем бостонская резня оказалась последней каплей. Разумеется, я не покинул службу, но, ссылаясь на болезнь, отошел от активной деятельности в Королевском флоте, чтобы заняться другими делами. У меня во флоте есть единомышленники, и мы всеми силами поддерживаем таких храбрецов, как вы, Кейн.

– Но сейчас обстановка накалилась, – заметил Джакс. – Британцы приступили к активным действиям на море, и нам нужен собственный флот. Черт возьми, мы с Кейном только что начали дело и получили множество заказов на корабли.

– Очень хорошо, джентльмены. Именно поэтому я и позвал вас сюда. К сожалению, у нас пока нет шансов достойно противостоять Королевскому флоту. Вскоре море станет еще более опасным, и мы поняли, что пришло время сделать каперство официальным промыслом. Когда это произойдет, у вас появится много работы. А пока вы оба должны затаиться, понимаете?

– Но у меня как раз сейчас неотложное дело, – заявил Кейн. – Я должен во что бы то ни стало…

– Я знаю о твоем деле с Хью, – кивнул адмирал. – Но с этим, Кейн, тебе придется подождать. Однако по секрету скажу: у меня с ним тоже кое-какое дело, так что потерпи – всему свое время.

– Вы говорите, надо затаиться? – проворчал Джакс. – А ведь я только вошел во вкус…

– Не сомневаюсь в этом, – ответил Брэдфорд с улыбкой. – Но не огорчайся, парень, впереди у тебя еще множество битв. А пока что строй свои корабли и держись подальше от неприятностей. Встретимся через три недели. С вами свяжутся обычным способом и сообщат детали. А теперь, джентльмены… не вернуться ли нам на праздник?

Глава 18

Кейн встал и направился к двери следом за Джаксом, но адмирал Брэдфорд остановил его, положив руку на плечо.

– Еще минутку, Кейн. – Брэдфорд подошел к камину, поворошил угли и, выпрямившись, проговорил: – Моя дочь твердо решила выйти за Хью Дэвиса.

– Но вы можете отказать ему, – заметил Кейн.

Адмирал со вздохом пожал плечами.

– Да, возможно. Но не уверен. Видишь ли, год назад я не возражал против этого брака. Потом узнал, что он ярый сторонник англичан, но уже не мог отступить, не вызвав подозрений. Поэтому я сказал, что ему придется подождать, пока Оливии исполнится двадцать один год. Я надеялся и молился, что она найдет другого молодого человека, но вот прошел год, а они оба полны решимости заключить брак.

– У меня тоже есть некоторые подозрения относительно Хью, – пробормотал Кейн. – Ведь женитьба на дочери адмирала – очень ловкий ход для человека, желающего получить доступ к секретным сведениям. Возможно, он что-то заподозрил и собирается шпионить за вами. Но только… Какое отношение его женитьба имеет ко мне?

– Мне нужен человек, который приглядывал бы за Хью. И у меня есть причины считать, что ты – именно такой человек. Ведь раньше вы были друзьями, не так ли?

– Мы уже давно не друзья.

– Да, я знаю об этой… истории между вами.

– О ней многие знают, – ответил Кейн со вздохом.

– Никто не винит тебя в смерти Элизабет. Влюбленные молодые женщины иногда совершают отчаянные поступки. Ее самоубийство не твоя вина. И ты должен жить дальше.

– О чем вы? К чему вы все это говорите, адмирал?

– Я всего лишь хочу сказать, что теперь у тебя будет больше времени для того, чтобы приглядывать за Хью Дэвисом. И разумеется никто не должен знать, что ты капитан Ангел. Пойми, сейчас необходимо соблюдать осторожность. Мне нужно, чтобы ты какое-то время не выходил в море.

– Да, конечно, – кивнул Кейн.

– И еще кое-что… – продолжал адмирал. – Я многое знаю о тебе. И знаю, что ты оказался в очень затруднительном положении. Конечно, тебе будет нелегко, но я помогу тебе.

– О каком затруднительном положении вы говорите? Моя команда меня не предала. В этом я абсолютно уверен.

– Нет-нет, не беспокойся. Я о другом. Иди-ка сюда. Присядь. Так вот: мне стало известно, что ты скомпрометировал подругу моей дочери. Или мне следует сказать, что капитан Ангел ее скомпрометировал?

– Черт побери! Неужели она рассказала?!

– Нет, она ничего не говорила. Это сделала Оливия.

Кейн внутренне содрогнулся. Возможно, адмирал знает и о том, что он соблазнил Мэдлин только потому, что принял ее за его дочь. Но если так…

– Уверяю тебя, Кейн, – продолжал адмирал Брэдфорд, – Мэдлин – благовоспитанная юная леди. И должна быть очень веская причина для того, чтобы она отдала свою невинность мужчине, которого считала пиратом. К сожалению, я почти ничего не знаю о ее близких, но мне кажется, в семье случилась какая-то трагедия. Так вот, я думаю, что теперь именно ты должен позаботиться об этой девушке.

– Позаботиться?.. Что вы хотите этим сказать? – спросил Кейн, холодея от ужаса.

– Ты женишься на ней, мой мальчик.

Кейну показалось, что пол уходит у него из-под ног. Опустившись на стул, он пробормотал:

– Не уверен, что правильно понял вас, адмирал.

– Ты прекрасно все понял, парень. И не смотри на меня так. В конце концов ты с ней спал. Чем, по-твоему, это должно закончиться?

– Вы говорите так, будто отец ей, – пробурчал Кейн.

– Да, возможно. Потому что ее отец не сможет здесь появиться. Он умер. Так же как и остальные члены ее семьи – мать и двое других детей. В последнее время она жила в Чарлстоне, над мастерской портного. Вот, собственно, и все, что я смог о ней узнать. А мы с Региной… Мы очень привязались к этой девушке и чувствуем ответственность за нее.

– Сэр, поверьте, она сама может о себе позаботиться, – воскликнул Кейн. – Проклятье… Адмирал, я не хочу жениться! Мне не нужна жена!

– Ошибаешься, Кейн. Жена – это именно то, что тебе нужно. Причем прямо сейчас. То есть ты не должен привлекать к себе внимание, должен жить самой обычной жизнью, понимаешь?

– Прекрасно понимаю. – Кейн криво усмехнулся. – Не привлекать к себе внимания – это, по вашему, наплодить побольше детей.

– Но ты не можешь бросить эту девушку. Неужели не понимаешь?

– Я и не бросал ее, – проворчал Кейн. – Поверьте, адмирал, но эта девица очень хорошо знает, чего хочет, и она не из тех, кто ищет мужа.

– Да, похоже, что так, – кивнул Брэдфорд. – Но тебе, парень, брак пойдет на пользу. Потому что именно сейчас тебе необходимо…

– Не будет никакого брака, – перебил его Кейн.

Адмирал вздохнул и, пожав плечами, проговорил:

– Что ж, как хочешь… Но я уверен, что Регина найдет ей мужа. Возможно, уже сегодня вечером на балу она сумеет все устроить. Более того, я слышал, что Нейтан уже положил на нее глаз.

Кейн молча кивнул и уставился в окно.

– Вот возьми. А я пойду к жене. – Брэдфорд протянул Кейну незапечатанный конверт. – Прочитай и подумай, – добавил адмирал, направляясь к двери.

Кейн вытащил из конверта лист бумаги, пробежал глазами строчки, раскрывавшие самые трагические моменты из жизни Мэдлин Хартуэлл. Услышав чей-то звонкий переливчатый смех, он снова посмотрел в окно и увидел на лужайке Хью с Оливией, а также Мэдлин с тем самым Нейтаном, о котором говорил адмирал. И было совершенно очевидно, что ей нравится общество этого молодого человека.

Кейн отвернулся от окна и сказал себе, что ему все равно. Минуту спустя он снова посмотрел в окно и увидел Мэдлин с Нейтаном, шедших под руку к столу с закусками и десертом. При этом Мэдлин то и дело поглядывала на своего спутника и улыбалась ему. Затем они сели на скамью, и Нейтан протянул ей кусок торта, а она снова ему улыбнулась.

Кейн нахмурился и, сложив бумагу, сунул в карман.

– Ну и пусть, – пробурчал он себе под нос и, поднявшись со стула, вышел из комнаты.

И действительно, какое ему до нее дело? Ведь у него нет никаких прав на Мэдлин и она может разговаривать со всеми гостями адмирала, в том числе и с Нейтаном.

Кейн вышел из дома, осмотрелся – и замер в изумлении. Этот ублюдок поцеловал ее! Но почему она позволила?! И не важно, что поцелуй был в щеку! Он не имел никакого права!..

Кейн невольно сжал кулаки и выругался вполголоса. В этот момент его заметил Джйкс. Извинившись перед молодой блондинкой, с которой беседовал, он направился к другу.

– Кейн, старина, ты выглядишь так, будто собрался убить кого-то.

– Похоже, так и есть.

Джакс весело рассмеялся.

– Советую тебе воздержаться приятель. Здесь слишком много народу. Могут заметить.

– Но как он смеет? – Кейн кивнул в сторону Нейтана.

– А ты только сейчас заметил? Не беспокойся, этот парень абсолютно безобиден. И он не единственный, кто ходит за ней по пятам весь день. Но тебе-то что за дело?

– Джакс, окажи мне услугу. Сходи к ним и скажи мисс Хартуэлл, что я жду ее в кабинете. Пусть немедленно придет.

– Да, хорошо. А ты куда?

– Хочу найти Брэдфорда, – бросил через плечо Кейн.

Глава 19

– Вы хотели видеть меня? – спросила Мэдлин, переступив порог кабинета.

Мать Оливии ласково улыбнулась ей.

– Да, моя дорогая. Заходи. Мы только ждем Томаса.

И в тот же миг в комнату вошел отец Оливии, причем выражение его лица свидетельствовало о том, что разговор будет очень серьезным.

Когда же в комнату вошел и Кейн, Мэдлин едва удержалась, чтобы не выбежать. Было ясно: что-то случилось. Но что именно? Неужели они узнали про Джеффри? И почему с ними Кейн? В его присутствии она не сможет отвечать связно.

– Не беспокойся, дорогая. – Миссис Брэдфорд снова улыбнулась. – Мы просто хотели обсудить с тобой кое-что. Пожалуйста, садись.

Мэдлин села и украдкой взглянула на Кейна. А тот приблизился к ней и с невозмутимым видом проговорил:

– Мэдлин, я решил, что мы с тобой поженимся. Через месяц, – добавил он как бы между прочим.

– Ч-что?.. – Она уставилась на него в изумлении.

– Так будет лучше, дорогая, – сказала мать Оливии.

– Мы хотим поступить правильно. Уверен, что этого хотели бы и твои родители, – добавил отец Оливии.

– Но… я не понимаю. Я не хочу выходить замуж.

– Мы знаем, что между вами произошло, – намекнула миссис Брэдфорд.

Щеки Мэдлин запылали. Она была так зла и унижена, что едва могла говорить. Взглянув на Кейна, она заявила:

– Но его нельзя принуждать.

– Конечно, Линни, – сказал Кейн. – Но меня никто не принуждает. Это мое собственное решение, понимаешь?

– И меня тоже невозможно заставить! – выпалила Мэдлин. – А я говорю, что не выйду замуж!

– О Господи… – пробормотала мать Оливии и, раскрыв свой веер, принялась обмахиваться.

– Успокойся, Регина, – сказал адмирал. – А ты, Мэдлин, должна понять, что только так можно предотвратить нежелательные последствия. Что, если ты беременна?

Мэдлин вопросительно посмотрела на Кейна, и тот, пожав плечами, проговорил:

– Я молчал, Линни, ни слова не сказал. Ты же сама все рассказала, не так ли?

И тут Мэдлин все поняла. Оливия! Это она обо всем рассказала родителям. Конечно, подруга просто пыталась ей помочь, но лучше бы она этого не делала.

Взглянув на миссис Брэдфорд, Мэдлин тихо сказала:

– Уверяю вас, я не беременна. И обязательно уеду в Англию, когда накоплю достаточно денег. Я решила, что буду жить с тетей и кузинами.

– А я думал, ты собираешься купить таверну и жить на острове, – с усмешкой заметил Кейн.

– Мои планы – это не ваше дело, Кейн Грэм.

– Как твой муж я буду очень озабочен, если ты откроешь таверну на Карибах.

– Как ты смеешь насмехаться надо мной?!

– Не надо ссориться, – сказал отец Оливии. – Мэдлин, дорогая, у тебя же нет родителей, которые могли бы решить это дело. И я считаю, что обязан помочь тебе поступить правильно. Подумай о возможных последствиях своих действий. Не исключено, что твой поступок окажется гораздо хуже того, что сделал Кейн Грэм.

– Вы не могли бы оставить нас на несколько минут? – спросил Кейн, взглянув на хозяев.

– Да, разумеется. Идем, моя дорогая. – Адмирал протянул жене руку. – Сегодня вечером я поговорю с пастором Уилсоном и узнаю, сможет ли он встретиться с нами через неделю-две, чтобы обсудить все детали церемонии.

Миссис Брэдфорд подошла к Мэдлин и прошептала ей на ухо:

– Иногда лучше послушаться наших мужчин, дорогая. Поверь, Мэдди, Кейн очень хороший человек. – Поцеловав Мэдлин в щеку, миссис Брэдфорд вышла из комнаты следом за мужем.

Мэдлин тяжело вздохнула и потупилась, не смея взглянуть на Кейна. Она прекрасно понимала, что во всем виновата. Конечно же, не следовало рассказывать все Оливии. Увы, она не удержалась и невольно втянула Кейна в эту историю. Поэтому именно она должна найти выход из положения.

– Я думаю, что знаю, как это произошло, – пробормотала Мэдлин. – Это все моя вина. Но я могу все исправить.

– Прямо сейчас? – спросил он с усмешкой. Мэдлин поднялась со стула и прошлась по комнате.

Откашлявшись, проговорила:

– Да, сейчас. Я собираюсь уехать отсюда. Сегодня же.

– Гм-м…

– Не смотри на меня так, Кейн. Я знаю, куда поехать.

Он внимательно посмотрел на нее и заявил:

– Не верю, Линни. Тебе некуда ехать.

– Но ты даже не знаешь…

– Я знаю больше, чем ты думаешь, дорогая.

Мэдлин в раздражении передернула плечами.

– Это не имеет значения. Ты не можешь удерживать меня.

– Нет, могу. И непременно это сделаю.

– Зачем? Ты же хочешь этого не больше, чем я.

– У меня совершенно другая ситуация, Линни.

– Какая же?

– Видишь ли, я решил, что капитану Ангелу требуется какое-то прикрытие, и женитьба – идеальный вариант.

Мэдлин ужасно захотелось влепить ему пощечину, но она сдержалась.

– Что ж, если так, то найди себе какую-нибудь женщину… А я не желаю выходить за тебя замуж.

– Но Кейн, казалось, не слышал ее слов. Глядя на нее с улыбкой, он продолжал:

– Скоро зима, дорогая. И мне кажется, мы могли бы проводить холодные ночи гораздо приятнее, если бы находились в одной постели. Ведомы уже убедились в том, что вместе нам очень хорошо не так ли?

Мэдлин почувствовала, что снова краснеет.

– Жизнь состоит не только… из этого, Кейн.

Он весело рассмеялся.

– Неужели?!

– Да, не только!

– Дорогая, но я же хочу о тебе позаботиться.

Она решительно покачала головой.

– Не желаю даже слушать тебя! Я не хочу, чтобы кто-то заботился обо мне. Я смогу прожить самостоятельно.

– Именно поэтому ты так откровенно флиртовала с Хью и тем молоденьким приятелем Оливии?

– Что?.. Ты следил за мной?

– Было трудно этого не заметить. Ведь ты устроила… настоящее представление.

Мэдлин едва не задохнулась от возмущения.

– Я не делала ничего подобного! Я просто старалась быть вежливой.

– Еще немного вежливости – и Хью задрал бы тебе юбку прямо за столом с десертами.

– Ты просто ревнуешь! – выкрикнула Мэдлин.

– Нет, дорогая, ошибаешься. Но я хочу предупредить тебя. Линни… Люди все видят, понимаешь? И завтра все будут обвинять тебя в том, что ты увела у Оливии жениха.

– Какие глупости! Хью был очень мил со мной, потому что я лучшая подруга Оливии. У него нет ко мне другого интереса, а у меня – к нему. Хотя мне кажется, что он очень порядочный человек, совсем не такой, как ты говорил. И вообще, почему ты говоришь со мной о браке, когда женщина, которую ты привез с собой, сейчас сама о себе заботится? Тебе следует побеспокоиться, Кейн, иначе она упорхнет от тебя.

Он взглянул на нее с веселой улыбкой.

– А теперь ты ревнуешь?

– Ничего подобного. Можешь переспать хоть со всем графством, Ангел!

– Не называй меня так. Или ты хочешь, чтобы меня убили? – Кейн схватил ее за плечи.

– Нет, конечно, – прошептала Мэдлин. – Я просто по привычке; прости, пожалуйста.

Он кивнул и со вздохом опустил руки.

– Да, понимаю, Линни. Но тебе придется забыть, кто я такой, понятно?

Она прекрасно все понимала. Понимала и то, что едва ли когда-нибудь сможет забыть Кейна Грэма. И сейчас он стоял так близко от нее, что она чувствовала тепло его дыхания. Ей ужасно хотелось провести пальцами по крошечным морщинкам вокруг его глаз.

– А женщина, приехавшая со мной, – это Клодия, моя сестра, – сказал Кейн. – Она упросила меня привести ее сюда. Ей ужасно хочется найти мужа, тогда как ты скорее умрешь, чем выйдешь замуж. Наверное, мне никогда не понять женщин…

– Твоя сестра?

– Да, Линни. Моя младшая сестра. Я познакомлю вас, если захочешь.

Она покачала головой.

– Мне нет никакой необходимости с ней знакомиться, потому что мы с тобой не поженимся, Кейн.

– Нет, поженимся.

Мэдлин не ответила. Резко развернувшись, она вышла из кабинета и поднялась наверх, в свою комнату. Ей требовалось хотя бы несколько минут побыть в одиночестве, прежде чем присоединиться к остальным гостям.

В доме уже готовились к ужину и к балу – музыканты настраивали инструменты, звуки эхом разносились по всем комнатам. А после ужина бальный зал заполнят гости, которые будут пить шампанское и танцевать всю ночь напролет…

Еще сегодня утром Мэдлин в радостном нетерпении ожидала своего первого бала, но теперь… Теперь все изменилось, и ей хотелось оказаться как можно дальше от этого дома.

– О, ну почему он появился здесь? – простонала Мэдлин, обращаясь к своему отражению в зеркале.

Усевшись за туалетный столик, она поправила прическу, чуть подкрасила губы, но пудриться не стала, хотя ее лоб и щеки были покрыты загаром. Долгие годы Мэдлин не могла позволить себе шляпу, поэтому лицо ее всегда открыто жаркому чарлстонскому солнцу.

В детстве она очень любила наряжаться вместе с мамой, но после ее смерти почти не заботилась о своей внешности и не обращала внимания на мужчин – во всяком случае, на тех мужчин, которые приходили к ее отцу.

И вот теперь появился Кейн. Он был даже хуже отцовских знакомых, потому что Мэдлин вдруг обнаружила, что не может противостоять ему. Более того, ее влекло к нему неудержимо, и она ничего не могла с этим поделать.

«Ты не должна ему уступать, – думала Мэдлин, глядя на свое отражение. – Ты должна быть сильной, сильнее его!!!»

Теперь она знала, что следует делать. И твердо решила осуществить задуманное.

Глава 20

– Ах вот ты где?! – воскликнула Оливия, вбегая в холл. – Мэдди, дорогая, а я уже начала беспокоиться о тебе.

– Мне просто нужна была минутка, чтобы… перевести дух, – ответила Мэдлин, расправляя юбки.

– Ты все-таки поговорила с Кейном? Он был груб с тобой?

– Я действительно говорила с ним, но он не был груб.

– Но я же вижу: что-то не так…

– Кейн настаивает, чтобы мы поженились.

– О, но это же чудесно! – обрадовалась Оливия.

– Нет, это совсем не чудесно. Я не хочу выходить за него замуж. Он настаивает только потому, что… Ну, потому что я рассказала тебе об этом.

– Нет-нет, – возразила Оливия. – Вовсе не поэтому. О, Мэдди, прости меня, пожалуйста, но я рассказала маме о том, что случилось между вами, потому что думала, она сможет что-то посоветовать. Я не ожидала, что она скажет об этом папе или Кейну. Ах что я наделала?

– Не терзайся, дорогая. Я совсем на тебя не сержусь. А твои родители… Они всего лишь пытаются помочь мне, я очень благодарна им за доброту. А вот Кейн прекрасно знает, что я не хочу выходить замуж, но все равно настаивает. Он невероятно упрям.

– Добрый вечер, дамы.

– Добрый вечер, миссис Монро, – ответила Оливия, когда мимо них проплыла элегантная женщина в персиковой накидке. Снова повернувшись к Мэдлин, Оливия шепотом спросила: – Что же ты собираешься делать?

– Поговорим об этом попозже. Не беспокойся за меня, дорогая, – добавила Мэдлин, похлопав подругу по руке. – Что ж, пойдем к гостям?

Подруги вошли в бальный зал уже заполненный гостями. Осмотревшись, девушки сразу же поняли, что серьезный разговор действительно придется отложить.

Гостей с каждой минутой становилось все больше – в зал то и дело входили красиво одетые кавалеры и дамы. Вдоль стен, украшенных обоями ручной работы, стояли стулья, а вокруг невысоких круглых столиков группировались удобные мягкие кресла. Стеклянные же двери были широко раскрыты, и в зал задувал прохладный вечерний ветерок, заставлявший трепетать пламя свечей и ламп.

Оливия подвела подругу к столу с закусками. Увидев тарелку с крошечными вишневыми пирожными, она попробовала одно, а другое предложила Мэдлин.

– Лучшая часть праздника только начинается, дорогая Мэдди. Я собираюсь танцевать, пока не заболят ноги.

– Добрый вечер, милые дамы. Поверьте, вы обе – самое яркое украшение этого зала.

Оливия поспешно доела пирожное, затем обернулась к своему жениху.

– Хью, ты тоже замечательно выглядишь! – воскликнула она, просияв.

– Благодарю, моя дорогая. Мэдлин, а вы любите танцевать? Я, например, не буду отдыхать ни минуты.

– Это очень мило с вашей стороны, Хью, – ответила Мэдлин.

Он улыбнулся ей и повернулся к Оливии.

– Дорогая, я собираюсь сделать сегодня чрезвычайно важное объявление. Я чувствую, что не смогу долго молчать… И наверное, я поговорю с твоим отцом. Ты не будешь возражать?

– Возражать? Господи, конечно, нет! Напротив, я буду ужасно рада. Скажи, Мэдди, а ты не думаешь, что Хью еще рано говорить с папой?

– Мне кажется, что вы и так ждали слишком долго. Зачем ждать дольше?

– Согласен, – кивнул Хью. – Оливия, милая, мне кажется, я уже не в силах ждать.

Она ласково улыбнулась ему.

– Тогда побыстрее поговори с папой. У меня предчувствие, что он нисколько не удивится. Полагаю, что он тоже этого ждет.

Хью наклонился и поцеловал руку невесты. Затем поклонился Мэдлин и отошел, пообещав вскоре вернуться за Оливией для первого танца.

Прошел час, и теперь уже все гости находились в бальном зале. Некоторые из них танцевали, другие же весело беседовали и попивали шампанское. К Мэдлин то и дело подходили молодые люди, желавшие пригласить ее на танец, но она под разными предлогами всем отказывала. Утром она даже не представляла, насколько неуверенно будет себя чувствовать. Но ведь тогда она еще не знала, что здесь вдруг появится капитан Ангел, вернее – Кейн Грэм.

Решив подышать свежим воздухом, Мэдлин направилась к распахнутым стеклянным дверям. Когда она уже проходила мимо последнего стола с закусками, за которым четыре громогласные дамы пили шампанское, путь ей преградил Хью Дэвис.

– Хотите подышать, Мэдлин?

Она кивнула:

– Да, прошу меня извинить.

– Мэдлин, дорогая, а может, вы сначала потанцуете со мной? Ведь вы, как я заметил, еще ни разу не танцевали.

– Но я не… – Она в смущении умолкла.

– Я настаиваю, милая Мэдлин. – Хью с улыбкой взял ее за руку.

Мэдлин не посмела противиться и вышла вместе с Хью на середину зала. Почти тотчас же заиграла музыка, и она заняла место в ряду женщин, выстроившихся напротив своих партнеров. Минуту спустя все начали двигаться, и Мэдлин вздохнула с облегчением – фигуры танца не слишком изменились за последние несколько лет.

И все же она по-прежнему ужасно волновалась и никак не могла расслабиться – все думала о том, что говорил ей про Хью Дэвиса Кейн. Конечно, Кейн тогда думал, что она невеста Хью, поэтому мог преувеличивать. На самом же деле жених Оливии оказался очень милым и любезным. И весь день он вел себя как настоящий джентльмен. К тому же он был очень честолюбив – Мэдлин почему-то нисколько в этом не сомневалась. Теперь она уже знала, что когда-то Кейн и Хью были друзьями. Но что же между ними произошло?

Как могло случиться, что друзья стали врагами?

Тут Мэдлин посмотрела поверх плеча своего партнера и увидела Кейна, стоявшего за кругом танцующих. Он был окружен женщинами, но его ярко-голубые глаза смотрели только на нее. И она тотчас же почувствовала, как сердце ее гулко забилось в груди.

Мэдлин заставила себя отвести глаза. Затем, собравшись с духом, спросила:

– А что у вас произошло с Кейном Грэмом? Из-за чего возникла ссора?

Казалось, ее вопрос застал Хью врасплох, но он быстро овладел собой и сказал:

– А откуда вы об этом знаете? От Кейна?

– Нет, я слышала, как какие-то женщины говорили о вашей ссоре, – ответила Мэдлин. – Но так, ничего конкретного.

– Да, разумеется, – проворчал Хью. – Потому что говорить, в сущности, не о чем. И вообще пора уж забыть об этом.

– Забыть о чем?

– Ни о чем. В основном все это сплетни. И если уж начистоту, то речь идет о самой обычной ревности. Кейн всегда пытался соперничать со мной, и кончилось все тем, что он так никогда и не смог превзойти меня.

Что-то в голосе Хью насторожило Мэдлин. Ей по казалось, что он что-то скрывает.

– Но разве вы когда-то не были друзьями?

– Это было очень давно. Скажите, а как вы познакомились с Кейном? – спросил он неожиданно. – Вы ведь раньше никогда не бывали в Вильямсберге?

Мэдлин молчала, потому что не знала, как ответить. А потом вдруг увидела, что к ним приближается Кейн, и тотчас же забыла, о чем спросил ее Хью. Кейн же пристально смотрел на нее и, судя по всему, был настроен весьма решительно. Приблизившись к ним, он похлопал Хью по плечу и процедил сквозь зубы:

– Дэвис, имей в виду: сегодня вечером мисс Хартуэлл обещала все свои танцы только мне.

Хью поморщился и пробурчал в ответ:

– Но я не слышал от нее никаких возражений. Так что оставь нас в покое, Грэм.

Взглянув на своего партнера, Мэдлин невольно вздрогнула. Глаза Хью пылали ненавистью, и было совершенно очевидно, что он с радостью убил бы бывшего друга, если бы только представилась такая возможность.

– Ты, Дэвис, будешь держаться от нее подальше, понятно? – продолжал Кейн.

– А если нет? Ты и ее доведешь до самоубийства?

Ошеломленная словами Хью, Мэдлин отпрянула от него и снова взглянула на Кейна. А тот молча смотрел на Хью Дэвиса. Теперь все трое, словно окаменев, стояли среди танцующих, и гости уже начали поглядывать на них с любопытством.

Наконец Кейн откашлялся и проговорил:

– Об Элизабет мы с тобой потом поговорим. А сейчас я говорю о мисс Хартуэлл. – Повернувшись к Мэдлин он добавил: – Я не хочу видеть тебя рядом с ним, ясно?

Она презрительно фыркнула и осведомилась:

– А почему ты считаешь, что я должна подчиняться тебе, Кейн Грэм?

Хью негромко рассмеялся и сказал:

– Осторожнее, Мэдди. Мы здесь привыкли называть Кейна «генерал». Ему кажется, что все должны выполнять его приказания.

Мэдлин повернулась, собираясь убежать от них обоих, но Кейн схватил ее за руку и привлек к себе. Тут снова заиграла музыка – уже другая, – и он, обхватив Мэдлин за талию, повел ее в танце, оставив Хью позади.

– Отпусти меня сейчас же, – прошипела Мэдлин. – Почему ты вел себя так ужасно? У тебя не было совершенно никаких причин грубить Дэвису. Что бы между вами ни произошло, ко мне это не имеет ни малейшего отношения. Кроме того, я сама могу позаботиться о себе.

– Неужели? – ухмыльнулся Кейн. – Я прекрасно знаю, как ты позаботилась об Оливии. Боюсь даже представить, до чего ты можешь дойти, если станешь заботиться о себе.

Ей ужасно захотелось влепить Кейну пощечину, но она не сумела высвободить руку – он крепко сжимал ее своими длинными пальцами. Но при этом, как ни странно, Мэдлин совершенно не испытывала боли – напротив, ей казалось, что от руки Кейна исходит необыкновенно приятное тепло.

– Как ты смеешь говорить мне это? – проговорила Мэдлин. – Ведь ты, в сущности, не оставил мне выбора. Поэтому у нас все так и получилось… Что же касается Хью… Многие гости смотрели с любопытством на нас троих, и теперь все будут об этом говорить.

– А мне наплевать! Люди и так говорят обо мне уже много лет.

– Но почему?

Он пожал плечами.

– Понятия не имею.

– Кейн, скажи, а что у вас с Хью произошло? И кто такая Элизабет? Мне кажется, я имею право это знать, уж если ты считаешь, что должен обо мне заботиться.

– Теперь, Линни, это дело уже не связано с тобой. Да и раньше не было связано. Ты ведь никогда не была невестой Хью Дэвиса… Но ты выдавала себя за нее, и если честно, то я рад, что ты оказалась такой сговорчивой. – Он лукаво улыбнулся и добавил: – Возможно, ты усвоила этот урок, так что в будущем не будешь с такой готовностью занимать чужое место.

Мэдлин покраснела и пробормотала:

– Уверяю тебя, я ужасно сожалею о произошедшем. – Она вдохнула и добавила: – У меня уже устали ноги, Кейн. Я хочу отдохнуть.

Он заглянул ей в глаза и покачал головой:

– Нет, дорогая. Не сейчас. Не раньше, чем Хью поймет, что не сможет заполучить тебя.

– Кейн, ты хоть понимаешь, что говоришь? Пойми, я не нужна ему, он любит Оливию. Да, кстати, ты тоже не сможешь заполучить меня.

Тут музыка наконец стихла, и она тотчас отпрянула от Кейна, чтобы находиться как можно дальше от него. Мэдлин чувствовала, что не может на сей раз возражать ему, находясь в его объятиях. На сей раз Кейн не стал ее удерживать, и она вышла в коридор, затем направилась в библиотеку.

Прошла минута-другая, Мэдлин уже начала успокаиваться, но тут вдруг послышались шаги, а затем – низкий голос Кейна.

– Думаю, ты ошибаешься, любимая.

– Ты о чем? – Она медленно повернулась к нему. Он приблизился к ней и с улыбкой сказал:

– О том, что я якобы тоже не смогу заполучить тебя.

– Почему ты предъявляешь на меня права, Кейн? Поверь, в этом нет необходимости. Хотя бы потому, что меня не интересуют мужчины. В том числе и ты. К тому же я прекрасно знаю, что ты вздохнешь с облегчением, когда я…

– Когда ты – что?

Мэдлин отвернулась и подошла к камину, в котором пылало пламя. Она старалась не смотреть на Кейна, опасаясь, что он увидит правду в ее глазах. Глядя на огонь, она пробормотала:

– Я хотела сказать, что ты испытаешь облегчение от того, что я никогда не соглашусь на вынужденный брак с тобой.

Он приблизился к ней и, взяв за плечи, развернул лицом к себе.

– Я уже говорил, что никто не заставляет меня вступать в брак. И тебя – тоже. Чего ты так боишься, Линни?

– Ничего, – отрезала Мэдлин. И тотчас же поняла: Кейн знает, что она что-то утаивает. Тяжело вздохнув, она добавила: – Я не очень хорошо себя чувствую. Мне нужно выйти на свежий воздух.

– Да, конечно… Я провожу тебя. – В его голосе прозвучало искреннее беспокойство, и это тронуло ее.

– Нет-нет. – Она покачала головой. – Мне нужно собраться с мыслями, а я не смогу… когда ты близко. Рядом с тобой я чувствую себя как мышь, увидевшая ястреба. Не удерживай меня, Кейн.

Он провел пальцем по ее ключице, и по ее телу пробежала дрожь желания. Ошеломленная своей реакцией, Мэдлин молчала, а Кейн проговорил:

– Что ж, отлично. Можешь идти. Но поверь, ты не одурачила меня. Я чувствую, что тебя влечет ко мне. И сейчас ты хочешь уйти от меня, потому что знаешь, что произойдет, если ты останешься.

– Не будь таким самоуверенным, – прошептала она.

– Может, доказать тебе, что я прав? – спросил Кейн, привлекая ее в свои объятия.

Мэдлин попыталась оттолкнуть его, но почти сразу же поняла, что не в силах сопротивляться. А он, наклонив голову, впился в ее губы поцелуем. При этом Кейн все крепче прижимал ее к себе, как бы давая понять, что она принадлежит ему. И Мэдлин чувствовала, что в эти мгновения так и было.

Когда же он наконец прервал поцелуй, она отвернулась и пробормотала:

– Ничего ты мне не доказал.

Кейн с улыбкой пожал плечами.

– А я думаю иначе. И вот еще что… Когда мы поженимся, я узнаю, что ты скрываешь. Хотя могла бы сказать мне об этом сейчас. Да-да, если бы ты доверилась мне, я смог бы помочь.

– Довериться тебе? – Мэдлин рассмеялась. – А что ты сделал, чтобы заслужить мое доверие, Ангел? – Она произнесла последнее слово одними губами, как будто это было настоящее богохульство.

Но в глубине души она знала: ей очень хотелось, чтобы Кейн помог. Вот только чем он ей поможет? Не сделает же он так, что она забудет о своем прошлом… Более того, если он узнает всю правду о ней и об ужасном преступлении, которое она совершила… О, тогда он будет смотреть на нее с омерзением!

Почувствовав, что на глаза ее навернулись слезы, Мэдлин поспешно вышла из комнаты. Она вдруг поняла, что если останется сейчас с Кейном, то почти наверняка расскажет ему обо всем.

Свежий ночной воздух совершил чудо – Мэдлин тотчас же успокоилась и действительно сумела собраться с мыслями. К тому же она в очередной раз убедилась, что рядом с Кейном совершенно теряет голову. Ведь она сейчас едва не рассказала ему про Джеффри.

Ах, как же все усложнилось… Еще совсем недавно ей казалось, что она нашла убежище у Брэдфордов. В сущности, так и было, но, увы, это продолжалось недолго.

Тяжко вздохнув, Мэдлин покинула террасу и, вернувшись в дом, сразу же увидела Оливию. Подруга помахала ей рукой и что-то прошептала на ухо Хью. Тот кивнул, поцеловал ее в щеку и куда-то отошел.

– Дорогая, хорошо проводишь время? – спросила Мэдлин.

– О, чудесно! – радостно воскликнула Оливия. – А как ты, Мэдди? Я только один раз видела, как ты танцевала – с Кейном Грэмом. И он почти весь вечер наблюдал за тобой, не сводил глаз. Ты уверена, что не передумаешь и не выйдешь за него?

– Именно об этом я и хотела с тобой поговорить, Оливия. Может, выйдем ненадолго?

– Да, конечно. – Оливия с беспокойством взглянула на подругу. – Что ж, пойдем в гостиную.

Когда они устроились на пестром диванчике, Мэдлин немного помедлила, собираясь с духом, а потом рассказала подруге о своих планах, о том, что хочет покинуть Виргинию.

– О, Мэдди, ты не можешь уехать, – возразила Оливия. – Да и не хочешь ты уезжать, разве не так?

Мэдлин со вздохом пожала плечами.

– Какое это имеет значение? Да, если честно, то мне действительно не хотелось уезжать. Но у меня нет другого выхода. Скажи, дорогая, ты ведь хочешь, чтобы я была счастлива, правда?

– Да, конечно, – кивнула Оливия. – Но почему ты…

– Выслушай меня, дорогая. Я не хочу связывать свою жизнь с мужчиной, понимаешь? Это было бы даже хуже чем то, что я уже пережила…

– Но ты так и не рассказала о том, что с тобой произошло, – заметила Оливия.

– Да, не рассказала. Но поверь, тебе лучше об этом не знать.

– У тебя… неприятности?

Мэдлин кивнула.

– Могут быть очень серьезные неприятности. Но только в том случае, если я останусь здесь и выйду за Кейна. А одна я буду в полной безопасности. Ты же знаешь, что я с самого начала собиралась покинуть Вильямсберг. Так что ничего не изменилось, просто я уеду немного раньше, чем планировала.

– А куда ты поедешь? У тебя же нет денег, верно? О, прости… – Оливия прикрыла рот ладонью. – Наверное, мне не следовало это говорить…

– Кое-какие деньги у меня остались, – ответила Мэдлин. – Думаю, этого хватит, чтобы где-то устроиться.

– Но где? Куда ты собираешься поехать? Или ты еще не решила?

– Если честно, то еще не решила. Но я обязательно что-нибудь придумаю. Дело в том, что мне надо уехать отсюда как можно быстрее. Но я вам напишу, обещаю. Да, не могла бы ты дать мне рекомендательное письмо, чтобы я могла найти какую-нибудь работу?

– Конечно, дорогая. Но тебе понадобится одежда и еще кое-какие вещи…

– Нет, мне требуется только письмо. Больше ничего не надо.

– Поверь, Мэдди, тебе обязательно понадобится одежда. И побольше денег. Я не позволю тебе уехать отсюда, если ты не согласишься на мои условия, – добавила Оливия.

Мэдлин со вздохом кивнула.

– Ладно. Не буду спорить с тобой. И я непременно верну тебе долг.

– Знаю, что вернешь. Но сначала ты должна надлежащим образом устроиться – чтобы все у тебя было в порядке. Договорились?

Мэдлин улыбнулась.

– Да, договорились. – Сейчас ей казалось, что она действительно сумеет найти приличную работу, сумеет найти жилье, так что главное – побыстрее покинуть Виргинию, чтобы не видеть больше Кейна Грэма.

– А когда ты хочешь ехать?

– На рассвете.

– Уже завтра?! – изумилась Оливия.

Мэдлин решительно кивнула.

– Да, завтра. Прости, но я должна уехать до того, как Кейн надумает сделать официальное объявление о нашей помолвке. Ведь мне все равно придется уехать, а я ужасно не хочу унижать его.

Оливия тихонько вздохнула.

– Пожалуй, ты права. К тому же он не из тех, кто смирился бы с бегством невесты. Я все приготовлю для твоего отъезда, Мэдди. Надеюсь, ты не сердишься на меня из-за того, что я…

– Не говори глупости, Оливия! Ты единственная подруга! Что же касается Кейна, то я сама во всем виновата, понимаешь? А ты здесь ни при чем.

Оливия снова вздохнула.

– Мэдди, ты для меня стала как сестра…

– А ты – для меня, – прошептала Мэдлин и, всхлипнув, крепко обняла подругу. Потом отстранилась и, утирая слезы, с улыбкой сказала: – Что ж, давай вернемся на бал, чтобы ты могла еще потанцевать. Ты ведь, кажется, намеревалась танцевать, пока ноги держат.

Оливия шмыгнула носом и тоже улыбнулась. Выходя из гостиной, тихо сказала:

– Ты, наверное, хочешь подняться к себе. Но пожалуйста, останься хотя бы до тех пор, когда папа объявит о моей помолвке. Очень жаль, что ты не сможешь присутствовать на моей свадьбе.

– Мне тоже очень жаль. И вот что, Оливия… Обещай, что выполнишь мою просьбу.

– Да, конечно.

– Постарайся до свадьбы как можно лучше узнать Хью. Задавай ему всевозможные вопросы… Ты должна убедиться в том, что именно этот человек тебе нужен, понимаешь?

– Но так оно и есть, Мэдди.

– Не торопись с выводами. Ведь муж – это навсегда. Ты должна проявлять осторожность. Обещай.

– Хорошо, обещаю, – кивнула Оливия.

– Будь счастлива, дорогая. – Мэдлин снова обняла подругу.

Когда они проходили мимо библиотеки, находившейся рядом с гостиной, высокая фигура отступила в тень дверного проема. За несколько минут до этого Кейн шел в кабинет в другом конце холла, но вдруг услышал из гостиной голоса Мэдлин и Оливии. Он ни за что не стал бы специально подслушивать, но случилось так, что все-таки подслушал. И слова Мэдлин поразили его и ужаснули. Оказывается, она была готова покинуть людей, которых успела полюбить и которым доверяла. Которых считала едва ли не родственниками. И все из-за него, из-за Кейна.

Кроме того, он окончательно убедился в том, что у нее есть тайна, которую она не доверяла никому, даже Оливии. И Кейн почувствовал, что должен раскрыть эту тайну и избавить ее от тревог. Но сначала следовало сделать так, чтобы Мэдлин осталась в Риверсайде.

Глава 21

Часы в холле пробили десять, когда Хью и Брэдфорды вышли на середину бального зада. Все гости тотчас же повернулись к ним – словно почувствовали, что сейчас будет сказано что-то важное. Слуги же сновали среди гостей с серебряными подносами, на которых громоздились разнообразные закуски и пирожные.

А Оливия, стоявшая у стены, поглядывала то на родителей, то на подругу, державшую ее за руку.

– Дорогая, постарайся не нервничать, – сказала Мэдлин, пытаясь улыбнуться. – Сейчас ведь объявят о твоей помолвке, а вовсе не о том, что тебя закуют в кандалы.

– Да, конечно. Но я все равно нервничаю…

– Вот, выпей… – Остановив слугу с подносом, Мэдлин взяла два бокала с шампанским и подала один Оливии. – Сделай большой глоток, а потом – глубокий вдох.

Оливия повиновалась. Мэдлин же, наблюдавшая за Кейном, увидела, как он пересек зал и остановился недалеко от родителей Оливии и Хью. «Только бы он не испортил праздник!» – мысленно взмолилась Мэдлин.

Тут адмирал Брэдфорд поднялся на подиум, где сидели музыканты, и, обращаясь к гостям, громко заговорил:

– Леди и джентльмены. Мы с Региной чрезвычайно рады видеть вас всех в нашем доме! И надеемся, что вы весело проводите время.

Раздались громкие возгласы, и адмирал дождался, когда шум стихнет.

– Некоторые из вас, возможно, уже догадываются, зачем я вышел сюда. Вы, вероятно, заметили, что моя очаровательная дочь сегодня проводит все свое время с весьма приятным молодым человеком.

Многие засмеялись, а Оливия густо покраснела.

– Так вот, сегодня я хочу объявить о помолвке моей обожаемой дочери Оливии и мистера Хью Дэвиса из Вильямсберга.

Послышались радостные восклицания, а затем – бурные аплодисменты.

Мэдлин заметила, как Хью помахал своей невесте, подзывая ее.

Осторожно подтолкнув подругу, она прошептала:

– Иди к нему, дорогая. И не нервничай так.

Оливия порывисто обняла ее, затем быстро зашагала к Хью Дэвису. Он обнял ее и поцеловал в губы, после чего адмирал и его жена торжественно поздравили молодую пару.

Сделав глоток шампанского, Мэдлин окинула взглядом зал и вдруг увидела, что Кейн пристально смотрит на нее. Несколько мгновений они смотрели друг другу в глаза. Затем он пробрался сквозь толпу и стал рядом с ней. Взяв бокал из ее руки, Кейн поставил его на ближайший столик и с улыбкой сказал:

– Давай поздравим счастливую пару. – С этими словами он повел ее к подиуму, где Оливия и Хью уже принимали поздравления и добрые пожелания.

Мэдлин опасливо покосилась на него.

– Но ты же не собираешься… испортить им праздник?

– Не беспокойся, все будет хорошо. – Кейн снова улыбнулся.

Они приблизились к Хью и Оливии, и Кейн протянул руку своему бывшему другу. Тот пожал ее и туг же отвернулся, чтобы поговорить с кем-то из гостей.

Мэдлин же вздохнула с облегчением. «Возможно, вражда между ними сегодня закончится», – думала она, с улыбкой глядя на подругу.

Тут Кейн протянул ей руку, и они поднялись на подиум, где стоял адмирал Брэдфорд. В следующее мгновение Мэдлин вдруг поняла, что теперь весь зал смотрит на нее и на Кейна, а адмирал между тем говорил:

– …И поскольку ее родители больше не с нами, мы с Региной имеем честь объявить от их имени о помолвке мисс Мэдлин Хартуэлл с нашим добрым другом Кейном Грэмом.

Толпа на мгновение затихла в изумлении, а потом разразилась новым шквалом радостных криков и аплодисментов. Мэдлин хотела что-то сказать, хотела возразить, но тут губы Кейна прижались к ее губам, и она не посмела его оттолкнуть, хотя сразу поняла: случилось именно то, чего она так боялась. И теперь у нее не было выхода – она оказалась в ловушке.

Когда же поцелуй прервался, к ней подбежала Оливия и крепко обняла ее. Затем, отстранившись, радостно воскликнула:

– О, Мэдди, я так рада за тебя! Я ужасно рада, что ты все-таки передумала. Но почему же ты мне об этом не сказала? Я очень переживала, думала, что ты действительно уезжаешь, – добавила она шепотом.

Мэдлин молча смотрела на подругу, не зная, что ответить. Взглянув на Кейна, она заметила, что это чудовище улыбается. «Как лис в курятнике», – промелькнуло у Мэдлин. Тут он наклонился к ней, но она, отступив на шаг, тихо проговорила:

– Как ты посмел! Ведь у тебя нет на это права. – Ей хотелось во весь голос закричать, что она ни за что не выйдет замуж за Кейна Грэма. Полная решимости, она уже набрала в легкие побольше воздуха, но в последний момент сообразила, что может еще больше все осложнить. Ведь ей придется отвечать на вопросы любопытных – а что она ответит?

Тут к ней подошел Хью и, наклонившись, поцеловал в щеку. Покосившись на Кейна, Мэдлин заметила, что он нахмурился. Но ей было все равно! Кейн сам во всем виноват.

Пытаясь привлечь внимание брата, Клодия потянула Кейна за рукав. Он повернулся к ней, и Мэдлин, воспользовавшись этим, бросилась к выходу. Однако Оливия остановила ее и с ласковой улыбкой проговорила:

– О, Мэдди, какой чудесный сюрприз… Но когда же все это случилось? Что заставило тебя передумать?

– Я вовсе не передумала! – отрезала Мэдлин.

Улыбка Оливии померкла, и Мэдлин со вздохом пробормотала:

– Дорогая, я злюсь не на тебя, а на этого человека. На Кейна Грэма.

– Но почему? Почему ты так говоришь? Разве ты совсем не любишь его? Ведь ясно же, что он любит тебя.

– Нет, не любит. Просто он чувствует вину за то, что затащил меня к себе в постель, – прошептала Мэдлин. – И я не думаю, что он действительно хочет жениться на мне. Во всяком случае, не хочу выходить за него!

– Но как же…

– Оливия, дорогая, пойми, пожалуйста, одну простую вещь. Мужчины постоянно так поступают, однако нисколько этого не стыдятся. Почему для нас, женщин, должно быть по-другому? Кроме того, у меня не осталось близких, которым было бы стыдно за меня. Мне же самой ничуть не стыдно. Меня гораздо больше унизило бы замужество с человеком, вынужденным на мне жениться.

– Но мне показалось, что Кейн был искренне рад… – заметила Оливия.

– Это потому, что ему выгодна эта женитьба.

– Выгодна эта женитьба?.. Дорогая, в чем же его выгода? Ах, мне кажется, ты скрываешь что-то очень важное…

Мэдлин опасливо осмотрелась, затем поманила подругу к себе, и та придвинулась к ней поближе.

– Видишь ли, Оливия, этому негодяю нужно прикрытие для его подвигов на море. А если у Кейна Грэма будет жена, то никто не поверит, что он и есть тот самый пират, которого называют капитаном Ангелом. Конечно, твои родители хотели мне помочь, но сам Кейн… У него, как обычно, свои собственные планы.

– Не уверена, что понимаю тебя, – прошептала Оливия. – Я думала, что вы вместе спали просто потому, что любите друг друга. Иначе зачем же ты отдалась ему?

Тут Мэдлин вдруг сообразила, что никогда не рассказывала подруге о прежних намерениях Кейна – о том, что он когда-то собирался соблазнить невесту Хью. То есть Оливию.

Мэдлин ужасно не хотела об этом рассказывать, но понимала, что придется, потому что иначе Оливия ее не поймет и, возможно, обидится.

Сделав глубокий вдох, Мэдлин проговорила:

– Я долго не решалась сказать тебе об этом, но теперь поняла, что ты должна знать всю правду.

– Оливия, дорогая, иди сюда! – раздался голос миссис Брэдфорд. – Потом наговоритесь, милые девочки. У вас еще будет время.

Оливия вздохнула и прошептала:

– С Кейном поговорим завтра. Я пойду с тобой, и если он не примет ответ «нет», то мы вместе пойдем к моему отцу.

– Нет, – решительно заявила Мэдлин. – Это ничего не изменит. Я все равно уеду завтра на рассвете. Не хочу больше видеть этого негодяя. Пусть объясняет всем, почему его невеста не может находиться с ним в одной комнате.

– О, Мэдди, как бы мне хотелось, чтобы твои чувства были другими. Неужели ты действительно настолько…

– Оливия, мы ждем тебя! – снова раздался голос миссис Брэдфорд.

– Это опять твоя мама. Не говори ей ничего сегодня. Просто возвращайся туда и наслаждайся своим праздником. Я еще зайду к тебе попозже.

Мэдлин обняла подругу и легонько подтолкнула:

– Иди же, иди…

Несколько минут спустя Оливия исчезла в толпе гостей, а Мэдлин, с трудом сдерживая рыдания, бросилась к лестнице.

Глава 22

Не желая рисковать, Мэдлин уступила свою комнату трем молодым женщинам, оставшимся в Риверсайде на ночь. Она боялась, что разбудит их, когда будет уходить ранним утром. Быстро собрав все, что собиралась взять с собой, Мэдлин направилась в комнату подруги и попыталась заснуть, но из этого ничего не получилось – она ужасно нервничала и никак не могла успокоиться.

Оливия покинула бал около половины первого, сославшись на усталость, – хотела провести время с Мэдлин, пока та не уехала. И теперь они сидели рядом и строили планы на будущее. Оливия заставила подругу дать обещание, что та напишет сразу же, как только где-нибудь устроится. Мэдлин не знала, куда направится, но точно знала: в данный момент об Англии не могло быть и речи. Кроме того, именно там Кейн стал бы искать ее в первую очередь, если, конечно, у него бы возникло такое желание. Впрочем, Мэдлин почти не сомневалась: после ее исчезновения капитан Ангел без труда найдет какую-нибудь другую женщину для прикрытия своих пиратских подвигов.

А вот ей требовалось найти надежное укрытие, место, где ее приняли бы без лишних вопросов и где она не привлекала бы к себе внимания. Один из небольших островов в Карибском море был бы идеальным вариантом, и как раз сегодня ее представили одной словоохотливой матроне, недавно вернувшейся оттуда. Побеседовав с этой дамой, Мэдлин решила, что скорее всего отправится на Невис или на Сент-Китс.

Но куда бы она ни решила поехать, путешествие в одиночестве все равно будет чрезвычайно сложным. Возможно, она просто найдет любой корабль, отплывающий как можно дальше от Чарлстона и Вильямсберга. Нью-Йорк и Филадельфия очень большие и многолюдные города, и там она сумеет найти какую-нибудь работу. С той суммой денег, которую ей дала великодушная Оливия, она сможет не торопиться и подыскать себе приличное место.

Когда часы в холле пробили четыре, девушки переглянулись, и глаза Оливии наполнились слезами. Мэдлин крепко обняла ее на прощанье и уже в сотый раз пообещала написать, как только появится возможность. После этого она взяла свою дорожную сумку и на цыпочках вышла из комнаты.

Осторожно спускаясь по лестнице, Мэдлин трижды останавливалась, когда ступени слишком громко скрипели у нее под ногами. Перегнувшись через перила, она посмотрела в холл, где горела тусклая лампа. В одной из комнат несколько джентльменов, оставшихся ночевать в Риверсайде, играли в карты. Но они были так увлечены игрой, что не слышали, как Мэдлин спускалась по лестнице. К тому же они громко разговаривали и скорее всего заглушали ее осторожные шаги.

Мэдлин ускорила шаг и вскоре вышла на широкое крыльцо. Сделав глубокий вдох, она посмотрела в сторону конюшен. Оливия договорилась с одним из кучеров, что тот довезет подругу до доков. Так что теперь ей оставалось лишь добраться до ближайшей конюшни, а потом уже можно будет не беспокоиться.

Она осторожно спустилась с крыльца, и тут вдруг послышался знакомый низкий голос.

– Доброе утро, любимая. Куда ты?

Мэдлин едва не вскрикнула от неожиданности. Кейн находился у ее за спиной, но она стояла, не смея пошевелиться.

А Кейн между тем продолжал:

– Впрочем, я и так знаю, куда ты отправилась в столь ранний час с такой тяжелой сумкой. Ты, наверное, украла целый мешок драгоценностей и столового серебра, а теперь бежишь, пока никто не проснулся. Или… Может быть, ты из тех людей, которые ходят во сне? Так как же, Линни?

Мэдлин уронила сумку и наконец-то обернулась. У крыльца в тени сидел в плетеном кресле Кейн Грэм. Закинув ногу на ногу, он с улыбкой сказал:

– Что же ты молчишь, дорогая?

– Какого черта?.. – проворчала Мэдлин. – Что ты здесь делаешь?

– Ну и язычок у тебя. Когда мы поженимся, тебе придется выбирать выражения. Ты же не хочешь погубить мою безукоризненную репутацию. Кстати, я не слышал никакого звяканья, когда ты уронила свою сумку. Так что, наверное, моя вторая версия верна. Проснись, Линни.

– Оставь свои шуточки, болван. Я уже давно не сплю, и ты это прекрасно знаешь. – Осмелев, Мэдлин подняла сумку и направилась в сторону конюшни.

– Больше ни шага, Линни! – раздался у нее за спиной голос Кейна.

Она остановилась и, обернувшись, прокричала:

– У тебя нет никакого права удерживать меня!

Тут он наконец-то поднялся на ноги и, скрестив на груди руки, отчетливо проговорил:

– Если ты носишь моего ребенка, то у меня есть на это все права.

– Я, кажется, уже говорила, что не беременна, – прошипела в ответ Мэдлин. – Или ты мне не веришь?

Кейн пожал плечами.

– Просто я не могу полагаться на твое слово, Линни. Поэтому и удерживаю.

– Но ты же знаешь, что я говорю правду. Ты просто используешь это обстоятельство как предлог – чтобы подчинить меня своей воле.

– Это твое мнение…

– Да, но это так. Только одного я не понимаю. Зачем я тебе понадобилась? Я думала, ты будешь рад, если я исчезну побыстрее. Но ты просидел здесь всю ночь, поджидая меня. Как будто… – Мэдлин уставилась на него в изумлении. – Послушай, а как ты узнал, что я собираюсь уехать сегодня утром?

– Не имеет значения, – проворчал Кейн.

– А для меня имеет! – заявила Мэдлин. – Ведь я сказала об этом только… – Она умолкла, ошеломленная мыслью, что подруга предала ее.

Словно прочитав ее мысли, Кейн с мягкой улыбкой проговорил:

– Успокойся, дорогая. Оливия не предавала тебя. Я узнал об этом совершенно случайно. Благодаря божественной воле, если можно так выразиться.

– Как бы то ни было, не смей вмешиваться в мои дела! – прокричала Мэдлин и, резко развернувшись, бросилась к конюшням. Небо уже светлело, и теперь она отчетливо видела карету, стоявшую у ближайшей конюшни. Очевидно, это была та самая карета, на которой ей предстояло добраться до доков. Спотыкаясь о камни, Мэдлин бежала все быстрее и ничего не слышала, кроме своего прерывистого дыхания. Две лошади, почувствовав ее приближение, громко зафыркали и стали нервно перебирать копытами, но крепко спавший кучер так и не проснулся, даже когда она подбежала к карете.

«Что же делать?» – думала Мэдлин. Она побежала к следующей конюшне, но тут вдруг почувствовала, как сильная мужская рука обхватила ее за талию. Мэдлин отчаянно сопротивлялась и кричала, но Кейн не обращал на это внимания. Приподняв девушку, он с легкостью, словно корзину с перьями, закинул ее на плечо. Затем нагнулся и поднял с земли ее сумку. Развернувшись, он вернулся к карете и разбудил кучера зычным окриком.

Усадив Мэдлин в карету, он сел с ней, рядом и тотчас же привлек к себе. Она отчаянно отбивалась, но в конце концов обессилела и затихла, выкрикнув перед этим:

– Это еще не все, Кейн Грэм! Я просто слишком устала, чтобы бороться с тобой сейчас!

– Знаю, любимая. Ты права, это еще не все. Это только начало. – Он ухмыльнулся и добавил: – Ох какую замечательную историю нам придется рассказать нашим детям…

– Попомни мои слова, пират. Если ты не отпустишь меня сию же минуту, я превращу твою жизнь в ад. А потом все равно убегу, обязательно убегу. Скорее всего – завтра.

Кейн изобразил удивление.

– Убежишь? Но женам нет необходимости убегать от своих мужей, Линни.

– О, какой же ты тупоголовый! Что с тобой случилось? Разве ты никогда не брал в свою постель женщину, а потом не бросал ее?

– Конечно. Много раз.

– Тогда почему ты не позволяешь мне поступить так же? Кстати, что у тебя с Сюзанной Беккер и с Элис? Они обе вчера не сводили с тебя глаз. Держу пари, что любая из этих женщин с удовольствием выйдет за тебя замуж, какие бы у тебя ни были причины для женитьбы.

Кейн громко рассмеялся.

– Знаешь, Линни, ты удивительная женщина. И беседы с тобой – весьма занятные.

Она попыталась что-то сказать, но он поцеловал ее в губы, а затем принялся покрывать поцелуями шею и обнаженное плечо.

– Нет, не надо… – прошептала Мэдлин, но было очевидно, что ей вовсе не хочется протестовать.

По-прежнему лаская свою пленницу, Кейн прижал ее спиной к бархатным подушкам, а она, тихонько вздыхая, проводила ладонями по его плечам и груди. В какой-то момент Кейн сбросил с себя сюртук, а потом Мэдлин почувствовала, что он распускает ее корсет. Но она не стала противиться – напротив, с готовностью отдалась его ласкам. Желание ее с каждым мгновением возрастало, и теперь из горла вырывались сладострастные стоны. Когда же рука Кейна скользнула ей под юбку, а пальцы коснулись влажного лона, Мэдлин громко вскрикнула – ей казалось, она больше не выдержит этой сладостной пытки. И почти в тот же миг Кейн вошел в нее – она даже не заметила, когда он успел расстегнуть бриджи. Мэдлин снова застонала и шевельнула бедрами, старясь уловить ритм его движений.

Прошла минута-другая, и она, содрогнувшись, громко закричала, а потом замерла в изнеможении. Кейн вошел в нее еще несколько раз – и тоже затих.

Отдышавшись, Мэдлин шевельнулась и попыталась покрепче прижаться к груди Кейна. Ей было очень уютно рядом с ним, и она вдруг почувствовала, что засыпает. Конечно, она не собиралась выходить за него замуж, но не сейчас же говорить об этом… Нет, сейчас она слишком устала, а вот потом, когда отдохнет…

«Не будет никакой свадьбы», – подумала Мэдлин, погружаясь в сон.

Открыв глаза, она прищурилась от яркого солнечного света, проникавшего в комнату сквозь тонкие розовые шторы. «Где я?» – спросила себя Мэдлин, приподнимаясь. Она лежала под ярким лоскутным одеялом, на столбиках кровати красного дерева были вырезаны ананасы и какие-то листья. Такие же листья украшали шкаф, стоявший у противоположной стены. У окна стояли туалетный столик и широкое кресло, рядом с ними высокое зеркало в золоченой раме. У противоположной стены, рядом с камином, располагались еще два кресла и небольшой диванчик. Причем в одном из кресел дремала молоденькая горничная. Мэдлин почти сразу же ее узнала – эта девушка помогала ей раздеваться, когда она уже на рассвете ложилась спать. И ей тут же вспомнилось все, что происходило до этого, вспомнилось во всех деталях.

Едва сдерживая гнев, Мэдлин вскочила с кровати и стала ходить по комнате, собирая свои вещи.

Горничная тоже проснулась, пожелала ей доброго утра и выбежала из комнаты, сказав, что вернется с завтраком.

Мэдлин завтрак не интересовал. Она была слишком зла, чтобы есть. Быстро одевшись, она отыскала в шкафу свою сумку – и тут же в ужасе замерла. Немного помедлив, сунула руку в потайной кармашек сумки и вздохнула с облегчением – деньги оказались на месте.

Тихонько выскользнув из комнаты, Мэдлин прошла по длинному коридору и стала спускаться по лестнице. С многочисленных портретов, висевших на стенах, на нее смотрели мужчины, женщины и дети всех возрастов. В самом конце лестницы ее внимание привлекла последняя из картин. По сравнению с остальными она казалась довольно новой. Мужчина, похожий на Кейна, стоял позади сидящей в кресле женщины. Наверное, это была мать Кейна, потому что у нее были такие же ярко-голубые глаза и чувственные губы. На траве же, перед мужчиной и женщиной, сидели два мальчика и девочка, и еще один мальчик, постарше, стоял рядом с мужчиной.

Кейн? Да, конечно, он! У молодого человека были пронзительные голубые глаза, и во всем его облике чувствовались сила и решительность. Кроме того, при первом взгляде на него становилось ясно, что он человек чести.

То же самое Мэдлин увидела в нем, когда впервые встретила, вернее – когда поняла, что его не следует бояться. И сейчас он был все тот же, обладал теми же качествами, просто ей очень не хотелось это признавать. Потому что если бы она это признала, ей пришлось бы по-другому взглянуть на мужчин вообще, пришлось бы пересмотреть свои взгляды, а она ужасно этого боялась. Боялась, так как была уверена: когда она уже привыкнет к нему, когда уже не сможет без него обходиться, он обязательно причинит ей боль, ужасную боль…

То и дело озираясь, Мэдлин на цыпочках прошла по холлу. Но поблизости никого не было, и она, с облегчением вздохнув, поспешила к парадной двери. Выскользнула за дверь, она тихонько притворила ее за собой, потом быстро спустилась по ступеням крыльца.

Мэдлин намеревалась найти конюшню и заплатить кому-нибудь из слуг, чтобы ее отвезли в порт. Она надеялась, что слуги в конюшне не посмеют ее расспрашивать, потому что для них она – просто гостья хозяев. Да, они должны исполнять ее требования, если только хозяин дома специально не приказал им что-то другое.

Минуту Мэдлин шагала по дорожке, и никто ее не останавливал. Но в какой-то момент, сделав поворот, она замерла, невольно пробормотав проклятие. Впереди, прямо перед ней, стоял Кейн со своим другом. Мэдлин видела этого человека на вечеринке… Кажется, его звали Дэниел Джексон. Тут он заметил ее и повернулся к ней. Он был почти так же красив, как и Кейн. Вчера весь день и вечером во время бала женщины толпами вились вокруг него, но он не обращал на них внимание. А сейчас он с ухмылкой смотрел на Мэдлин, смотрел так, словно ее появление очень его забавляло.

Собравшись с духом, она снова зашагала по дорожке. Когда же она приблизилась к ним, Кейн наконец тоже ее заметил. Но он вовсе не ухмылялся, на его лице появилось совсем другое выражение.

Стараясь держаться как можно увереннее, Мэдлин проговорила:

– Добрый день, джентльмены.

– Доброе утро, Мэдлин. – Джакс расплылся в широкой улыбке.

– Куда ты, Линни? – спросил Кейн.

– Просто гуляю.

– С дорожной сумкой?

– Я отправилась на долгую прогулку.

Джакс расхохотался. Кейн же подбежал к Мэдлин и заявил:

– Отлично, тогда я с тобой. Сегодня прекрасный день для прогулки, не так ли?

Она взглянула на него и проворчала:

– Я бы предпочла прогулку в одиночестве.

– Да, возможно. Но ты ведь не знаешь мое поместье… Бон-Вью занимает много сотен акров. Боюсь, ты можешь заблудиться.

– Не беспокойся, Кейн. Я справлюсь. Возвращайся к своему другу. Такое впечатление, что он упал в бочку с виски и проглотил почти все содержимое.

Услышав эти слова, Джакс снова расхохотался. Кейн же нахмурился и сказал:

– Линни, хватит! Не глупи! Неужели ты пойдешь в город пешком? Ведь ты даже не знаешь, в каком направлении идти.

Мэдлин внезапно остановилась и, швырнув свою сумку под ноги Кейну, пристально посмотрела на него. Она совершенно игнорировала Джакса, подошедшего поближе, чтобы послушать.

– В какую сторону идти, Кейн? – спросила она, подбоченившись.

– В какую сторону? А куда ты собралась? В город? Или к моему ближайшему соседу?

Мэдлин невольно застонала.

– О, Кейн, ты действительно настоящий пират. Джентльмен смирился с тем, что леди не хочет находиться в его обществе, и приказал бы своему кучеру отвезти ее туда, куда она пожелает.

– Да, несомненно. Джентльмен так бы и поступил, – согласился Кейн.

Тут Джакс подошел еще ближе и пробормотал:

– Прощу прощения, но я не мог устоять. Ваша беседа… Это даже интереснее, чем театр. Так куда вы направляетесь, Мэдлин?

– В Англию, – солгала она, даже не взглянув на Джакса; Мэдлин решила, что этот человек такой же негодяй, как и Кейн Грэм.

– Вы что, серьезно? – Джакс искренне удивился. – Имейте в виду, любой корабль, покинувший колониальные воды, находится под угрозой уничтожения, а все пассажиры пойдут на корм рыбам. Вам известно, что вот-вот начнется война?

– Вам не обязательно говорить со мной как со слабоумной, мистер Джексон. Поверьте, я кое-что знаю о жизни, – добавила Мэдлин, наконец-то взглянув на него.

Джакс снова ухмыльнулся и, отвесив ей галантный поклон, проговорил:

– Прошу прощения, мисс Хартуэлл. Я вовсе не хотел вас обидеть. Поверьте, ваш ум может сравниться только с вашей красотой. Более того, я чрезвычайно редко встречаю таких очаровательных женщин, как вы.

Презрительно фыркнув, Мэдлин нагнулась и подняла сумку. Потом, посмотрев на своих мучителей, заявила:

– Я прекрасно понимаю, насколько опасным может быть путешествие в Англию. Но там у меня родственники, и я решила, что мне пора познакомиться с ними. Кроме того… Уж лучше я отправлюсь на корм рыбам, чем останусь здесь, с вами.

Кейн протянул руку и, забрав у Мэдлин тяжелую сумку, отставил ее в сторону, подальше от девушки. Потом взглянул на нее с мягкой улыбкой и проговорил:

– Успокойся, Линни. Ты здесь вовсе не пленница, а моя гостья. Разве Бон-Вью такое уж плохое место? Почему бы тебе не погостить тут некоторое время?

– Некоторое время? Ты хочешь сказать… ты не… Но как же прошедшая ночь? – прошептала она, покосившись на Джакса.

Кейн рассмеялся и пожал плечами.

– А что прошедшая ночь? Что в ней особенного?

– Нет, ничего, – ответила Мэдлин с раздражением. Она выразительно взглянула на Джакса, как бы давая понять, что не собирается говорить на эту тему в его присутствии.

Кейн обхватил ее рукой за талию и привлек к себе.

– Не обращай на него внимания, любимая. Джакс совершенно безобиден. Я знаю, что у него манеры одичавшей собаки, но вместе с тем он очень славный.

– Чертовски приятно это слышать, старина, – сказал Джакс. – Ты не мог бы написать это на листочке? Получилась бы блестящая рекомендация для моих многочисленных поклонниц.

– Думаю, ты прекрасно обойдешься без рекомендации, – с усмешкой ответил Кейн. – Странно, что твой гарем со вчерашнего бала не последовал за тобой сюда.

Джакс весело рассмеялся.

– К сожалению, в Бон-Вью недостаточно места.

– Кейн, может, ты ответишь на мой вопрос? – вмешалась Мэдлин.

– Слушаю тебя, любимая.

– Не называй меня так! Понятно?

– Да, понятно. А что за вопрос?

– Далеко ли отсюда до Риверсайда?

– Не слишком далеко. Это примерно в пяти милях.

– Правда?.. – Ее сердце наполнилось надеждой.

– Конечно, правда.

– Так вот, я хочу послать Оливии письмо. И не смей говорить, что это мне запрещено. Ведь если я твоя гостья, то…

– Разумеется, ты можешь написать Оливии. Обещаю, что сегодня же отправлю твое письмо.

– Отправишь? – недоверчиво переспросила Мэдлин. Что-то Кейн стал подозрительно любезен. И услужлив. Может, что-то замышляет? Впрочем, какое это имеет значение. Она просто воспользуется возможностью, вот и все. А как только Оливия приедет сюда, она найдет способ покинуть Виргинию.

Мэдлин наклонилась, чтобы взять свою сумку, но Кейн осторожно отстранил ее руку.

– Я сам возьму. А ты, милая, иди в дом. Пусть Фэнн сварит тебе кофе, а потом ты напишешь свое письмо.

– Ты очень внимателен, – пробормотала Мэдлин.

– Но ты же моя гостья, – ответил Кейн с улыбкой. – Попозже я буду показывать Джаксу поместье. Не хочешь ли проехаться с нами верхом?

Мэдлин тоже улыбнулась – она ничего не могла с собой поделать. Кейн действительно был на редкость любезен, пусть даже он что-то замышлял. К тому же она давно не каталась верхом и было бы очень приятно совершить верховую прогулку.

– С удовольствием составлю вам компанию, – ответила Мэдлин. – Но я уже так давно не каталась… ах, я даже боюсь…

Кейн рассмеялся и проговорил:

– Не волнуйся, любимая. Уж если человек научился ездить верхом, то никогда не разучится. По крайней мере так говорил мой отец.

– Значит, увидимся попозже, – сказала Мэдлин. – И даже вы не испортите мне этот день, мистер Джексон, – добавила она, взглянув на Джакса.

Мэдлин развернулась и быстро зашагала прочь к дому. Кейн толкнул приятеля локтем в бок и весело рассмеялся.

Глава 23

Длинные тени уже падали на изумрудно-зеленую траву, когда Мэдлин, Кейн и Джакс подъехали к конюшне.

Кейн оказался прав: Мэдлин понадобилось всего несколько минут, чтобы почувствовать себя удобно в седле, и вскоре ей уже казалось, что она никогда и не переставала ездить верхом. Лошадь, которую Кейн выбрал для нее, была спокойной и ласковой и принадлежала его сестре Клодии.

У конюшни все трое спешились и передали лошадей поджидавшему их конюху. Кейн подошел к Мэдлин и спросил:

– Линни, ты готова войти в дом?

Мэдлин с улыбкой кивнула.

– Да, конечно. С удовольствием.

Кейн негромко рассмеялся.

– Дорогая, осторожнее. Ты выглядишь почти счастливой, и я могу подумать, что тебе здесь нравится.

– Спасибо за прогулку, Кейн. Я уже забыла, какое это замечательное чувство – лететь над травянистым лугом.

– А я уж думал, не пытаешься ли ты снова убежать от меня.

– Когда я уйду, в этом не будет ничего удивительного.

– Сегодня не надо об этом, любимая. Просто постарайся наслаждаться вечером.

– Уж я-то точно буду наслаждаться, – заявил Джакс, догоняя их.

– Похоже, вы, из тех мужчин, которые могут наслаждаться чем угодно, только бы досадить кому-нибудь, – с усмешкой заметила Мэдлин.

Джакс хмыкнул и пробормотал:

– Хорошо сказано, мисс Хартуэлл. Но уверяю вас, сегодняшний вечер будет совершенно особенным.

– Эй, Джакс!.. – Кейн поморщился. – От тебя пахнет так же, как от твоей лошади. Сделай что-нибудь с этим, хорошо?

Дэниел расхохотался.

– Постараюсь, старина. Иначе ты снесешь мне голову топором, не так ли?

– Сомневаюсь, что это поможет, – съязвила Мэдлин.

– Я не нравлюсь вам, да, мисс Хартуэлл?

– Трудно воспринимать вас всерьез, мистер Джексон, когда ваши глаза так порочно блестят. У меня такое чувство, что ваши проступки могут превзойти даже прегрешения Кейна.

– Порочный блеск? Мне, пожалуй, нравится такое определение, – ответил Джакс, взбегая по ступеням.

Мэдлин сразу же пошла наверх и уже через несколько минут отмокала в теплой ароматной воде с лепестками магнолии. Лежа в ванне, она пыталась собраться с мыслями и вспоминала все последние разговоры с Кейном. У этого человека было немало положительных качеств, но ей почему-то постоянно вспоминались ужасные слова Хью Дэвиса: «Ты и ее собираешься довести до самоубийства?» Да, кажется, так он и сказал. Но кого он имел в виду? Женщину по имени Элизабет?

Кейн же избегал отвечать на ее вопросы об Элизабет, и ему явно причинило боль обвинение Хью. Неужели он действительно был как-то виноват в смерти этой женщины? Но кто она такая? Его невеста? Жена? Кем бы она ни являлась, было ясно: она очень много значила для Кейна и он нес тяжкий груз вины за все, что случилось с ней.

И тут Мэдлин вдруг подумала: «А ведь если бы не эта Элизабет, то у нас с Кейном, возможно, ничего и не случилось бы. Ведь он затащил меня в постель только потому, что хотел отомстить за нее».

Да, тогда на корабле он хотел всего лишь отомстить, но сейчас, судя по всему, уже относился к ней иначе. Впрочем, это не имело значения, поскольку между ней и Кейном все будет стоять ее прошлое. И следовательно, им придется расстаться.

Да, она непременно уедет отсюда, и Оливия ей поможет. Возможно, подруга уже сегодня вечером будет читать ее письмо, и, если повезет, она приедет сюда через день или два.

Выбравшись из ванны в приподнятом настроении, Мэдлин прошла в гардеробную и выбрала свое самое любимое платье – подарок Оливии. Платье было сшито из яркого голубого атласа с нижней юбкой цвета слоновой кости, прошитой серебряной нитью. Шелковый корсаж был густо расшит серебром, а пышные полупрозрачные рукава были собраны у локтей и перевязаны серебристыми лентами.

Она оделась с помощью горничной Клодии, а потом перетянула волосы на затылке шелковой лентой. Посмотрев в зеркало, Мэдлин невольно улыбнулась; ярко-голубой всегда был ее любимым оттенком. А потом ей вдруг вспомнилось, что глаза Кейна – почти такого же цвета, и грустно вздохнула.

Поблагодарив горничную, Мэдлин вышла из комнаты. Спускаясь по лестнице, она, как и в прошлый раз, разглядывала портреты на стенах. В холле она увидела Кейна, выходившего из кабинета.

Взглянув на нее, он пробормотал:

– Дорогая, ты выглядишь потрясающе…

– Я… О, я просто достала это платье из гардероба, – смутилась Мэдлин.

– Похоже, ты не привыкла к комплиментам, да, любимая? – спросил он с мягкой улыбкой.

Мэдлин уже открыла рот, чтобы возразить, но так ничего и не сказала, потому что единственным человеком, когда-либо делавшим ей комплименты, была ее мать, – но ведь все матери говорят своим дочерям, что они прекрасны.

– Не хочешь ли прогуляться, Линни? Солнце скоро сядет, а время заката – самое подходящее для прогулок.

– Ты пытаешься сделать мой отъезд более трудным?

Он взглянул на нее с удивлением:

– Что ты имеешь в виду?

– Слишком уж ты любезен, Кейн. Это выглядит так, как будто…

– Как будто я ухаживаю за тобой?

О Боже, неужели он умеет читать ее мысли?!

– Нет, Кейн, я не об этом. Однако не забывай, что я прекрасно знаю, какой ты на самом деле.

– Да, похоже, что знаешь. – Он многозначительно ухмыльнулся.

– Я просто хотела сказать, что знаю тебя как капитана Ангела, то есть как пирата, – пробурчала Мэдлин.

– И об этом ты тоже знаешь. – Он снова ухмыльнулся. – Но если говорить серьезно, Линни, то ты совсем меня не знаешь, хотя, конечно же, не признаешь этого. Ведь ты провела с капитаном Ангелом очень недолгое время, а Кейна Грэма ты знаешь и того меньше. Поверь, твое мнение обо мне совершенно не соответствует действительности. Вот когда ты узнаешь меня получше…

– Мне это не требуется, – перебила Мэдлин. – Я знаю вполне достаточно.

– Нет, не достаточно. Нельзя судить человека, не узнав его по-настоящему.

– Да, нельзя судить… – пробормотала Мэдлин со вздохом. – Кейна, конечно же, нельзя судить, потому что она почти не знает его. А вот ее, Мэдлин, можно судить? Да, наверное, ведь она убийца. А может, рассказать ему о том, что произошло в Чарлстоне? Но как она объяснит свои действия? И как объяснит свое долгое молчание?

– Сейчас мы с тобой говорим так, как будто речь идет о преступниках, – заметил Кейн с улыбкой. – Или считаешь меня таковым?

«Нет, это я себя считаю преступницей».

– Я вовсе так не считаю, Кейн, – медленно проговорила Мэдлин. – Мне кажется, что твои действия на море… отчасти оправданны.

– Неужели?! – Кейн расхохотался. – Иногда ты рассуждаешь очень разумно.

Мэдлин молчала, не зная, что ответить. Они с Кейном пошли по гравийной дорожке, ведущей к небольшому строению с высокими узкими окнами.

С удивлением взглянув на спутника, Мэдлин воскликнула:

– О, какая прелесть! Я и не знала, что у тебя в поместье есть часовня.

– Мать настояла на этом. Из-за непогоды иногда трудно добраться до города, а она сомневалась, что кто-то из нас попадет на небо, если мы пропустим хоть одну воскресную службу.

– Не говори так, – пожурила его Мэдлин.

Внезапно часовня распахнулась и на дорожку выбежала Клодия в нежно-розовом великолепии. Подбежав к брату, она обняла его, а потом заключила в объятия Мэдлин.

– Уже давно пора, братец, – заявила она. – Зак проголодался, а Майлз рассказывает ужасно непристойные анекдоты.

– Что происходит, Кейн? – насторожилась Мэдлин. – О чем говорит твоя сестра?

Кейн молча улыбнулся и, обнимая Мэдлин за плечи, повел в часовню. Тут повсюду горели свечи, и пламя их отражалось в витражном окне за небольшим алтарем. У алтаря стоял мужчина в белом одеянии, а рядом с ним – улыбающийся Джакс. Шагнув навстречу другу, он воскликнул:

– Наконец-то, Кейн! – Взглянув на Мэдлин, он проговорил: – Поверьте, я впервые вижу такую очаровательную невесту, как вы.

Мэдлин уставилась на него в изумлении.

– Вы что, упали с лошади, мистер Джексон? Думаю, что вы ударились обо что-то головой. – Повернувшись к Кейну, она спросила: – Что все это значит? Что мы здесь делаем?

– Кейн, что происходит?! – крикнул Зак.

– Что-то не так? – осведомился Майлз.

А Джакс посмотрел на Мэдлин и спросил:

– Неужели Кейн не сообщил вам, что сегодня ваша свадьба? Большое упущение, старина, – добавил он, взглянув на друга.

– Помолчи, – пробурчал в ответ Кейн, подталкивая Джакса к своим братьям, в смущении стоявшим чуть поодаль.

– Так вот почему ты был так мил со мной? – проговорила Мэдлин. – Вот почему взял меня на верховую прогулку, а потом прислал ванну в мою комнату? Ты думал, что я соглашусь выйти за тебя?

– Я думал вовсе не об этом, – возразил Кейн. – Просто заботился о тебе, вот и все. Что же касается женитьбы, то я и так знал, что ты выйдешь за меня.

– Нет, не выйду! – громко прокричала Мэдлин.

– Отец, пожалуйста, начинайте, – сказал Кейн, обращаясь к человеку в белом.

– А я сказала «нет»! – Мэдлин пристально посмотрела на священника. – Отец, вы же не согласитесь венчать женщину, если она не хочет выходить замуж, не так ли?

Священник покраснел и, судорожно сглотнув, бросил взгляд на Кейна. Затем снова посмотрел на Мэдлин и тихо сказал:

– Я думаю, что так будет лучше, дитя мое.

– Нет, не лучше! Так будет хуже, гораздо хуже, – заявила Мэдлин. – Поверьте мне, это не принесет ничего хорошего ни одному из нас.

– А если появится ребенок? – почти шепотом спросил священник.

Ошеломленная этим вопросом, Мэдлин замерла, словно окаменела. Джакс громко откашлялся и что-то пробурчал себе под нос, а Клодия, Зак и Майлз резко подались вперед, так что даже скамья под ними заскрипела.

– Его не будет, уверяю вас, – тихо ответила Мэдлин. – И вообще я отказываюсь говорить об этом.

– И все же остается вопрос о вашей невинности, дитя мое. Кейн признался в своем грехе и собирается поступить честно.

Мэдлин поморщилась и покосилась на Кейна. «Как он смог убедить священника, что хочет жениться на мне?» – думала она с удивлением. Снова повернувшись к священнику, она уже собралась что-то возразить, но тут вдруг послышался голос Кейна:

– Начинайте же, святой отец.

– Нет, я не хочу… – прошептала Мэдлин сквозь зубы.

– Простите, не могли бы вы все говорить погромче?! Нам тут ничего не слышно! – прокричал один из братьев Кейна.

– Зак, помолчи, – шепнул ему другой.

Кейн повернулся к своим родственникам и выразительно взглянул на них. Клодия ласково улыбнулась ему, а браться энергично закивали, как бы давая понять, что ждут начала церемонии.

Кейн вздохнул и проговорил:

– Если вы все помолчите, то все будет в порядке. Главное – не мешайте. Начинайте, святой отец.

Священник откашлялся и, как показалось Мэдлин, прочел несколько стихов из Библии. Потом, повернувшись к Кейну, что-то спросил у него и выслушал ответ. Но Мэдлин не слышала ни вопроса, ни ответа – слова доносились до нее словно издалека, и ей казалось, что все это какой-то кошмарный сон.

– А ты, Мэдлин Ли Хартуэлл, берешь ли ты Харрисона Кейна Грэма в законные мужья…

Остальные слова священника словно куда-то исчезли, когда же он умолк и взглянул на нее вопросительно, Мэдлин вдруг обнаружила, что утвердительно кивает. Почувствовав осторожный толчок в бок, она повернула голову и встретила взгляд Кейна. Его голубые глаза сияли, и казалось даже, что он по-настоящему счастлив. «Неужели Кейн действительно хочет этого брака?» – промелькнуло у Мэдлин.

– Ты должна сказать об этом, любимая. Кивнуть недостаточно.

– Но я… э… да, – пролепетала Мэдлин, чувствуя, что щеки ее заливаются краской. – Да, я согласна, – добавила она, стараясь не смотреть на человека в белом.

Последовавшие за этим минуты прошли как во сне – голоса, доносившиеся как будто издалека, гимн, молитва Господу и благословение священника.

Когда же кошмар закончился, ей стало ясно: теперь ее будущее словно вырублено в камне, теперь уже ничего нельзя изменить.

Кейн наклонился, чтобы поцеловать ее, и она не противилась, потому что понимала: сопротивляться – глупо и бесполезно. Тем временем Джакс, Клодия и братья Кейна аплодировали и выкрикивали поздравления. Мэдлин же, тихо вздохнув, пробормотала:

– Что ты сделал со мной, Кейн Грэм? Ведь я этого не хотела. Но имей в виду, я все равно не откажусь от свободы. Я сделаю себя… вдовой, как только мне представится такая возможность.

– Тогда, миссис Грэм, мне придется проявлять осторожность, – ответил Кейн с ухмылкой.

Тут он опять поцеловал ее, а она снова вздохнула.

Глава 24

Кейн последовал за молодой женой, которую Клодия чуть не задушила в объятиях. Его сестра, казалось, не замечала, в каком состоянии Мэдлин, но он-то прекрасно все видел.

– Наконец-то ты решился на это, братец? А я уж начал думать, что женюсь раньше тебя, – сказал Майлз, похлопав Кейна по плечу.

– Черт побери, а я думал, что женюсь раньше вас обоих, бездельники, – с усмешкой пробурчал Зак.

– Помолчи, щенок, пока мы не выдрали из тебя клок шерсти, – язвительно бросил Майлз самому младшему из братьев.

– А я, Майлз, согласен с Заком, – заметил Кейн. – Я тоже думал, что он к этому времени уже женится. Ведь молодые дамы бегают за ним по пятам.

– Давайте лучше говорить про Кейна, – сказал Зак. – В конце концов, именно он1 пал сегодня, а вовсе не я.

– Кстати о падении… – Майлз взглянул на старшего брата. – Почему твоя невеста выглядела во время венчания так, будто ее собирались сбросить со скалы? Ведь обычно женщины бегают за тобой, а не от тебя.

Зак громко расхохотался.

– Да, верно. Но похоже, что наша новая невестка – исключение. Во всяком случае, мне показалось, что ей ужасно хотелось сбежать.

– Просто Линни… немного не в своей тарелке, – проворчал Кейн. – И вообще, перестаньте болтать. Слишком уж вы сегодня разговорчивые.

– Что ж, отлично, – кивнул Зак. – Давайте сменим тему. Знаете, я ужасно проголодался.

– Я тоже умираю от голода, – подхватил Майлз. – Фэнн трудилась сегодня все утро, чтобы поразить нашу прелестную Мэдлин свадебным пиром. Правда, она думала, что будет много гостей, поэтому несколько огорчилась, узнав, что за стол сядем только мы.

– Конечно, огорчилась, – согласился Зак. – Полагаю, Фэнн очень хотелось порадовать наших соседей своими чудесными яблочными пирожками в соусе из мадеры.

– Мм-м… Держу пари, что могу съесть их больше, чем ты, – заявил Майлз.

– Принимается, – кивнул Зак. – А проигравший оплачивает день на скачках.

– Да, конечно, только не забудь, что ты сам предложил такую ставку, – ответил Зак, похлопав брата по спине.

Когда они добрались до особняка, уже стемнело. Кейн взглянул на звезды, появлявшиеся в безлунном небе. Казалось, они сияли не так ярко, как в те часы, когда он стоял на носу своего любимого корабля. Ох как же ему сейчас хотелось оказаться в море! А здесь, на суше, он как будто задыхался… Особенно сейчас, в этот вечер.

Да, он только что женился, хотя поклялся никогда этого не делать. Причем женился на женщине, не желавшей иметь с ним ничего общего. Почему же он решился на это? Ведь мог бы устроить так, чтобы она отправилась в Англию. Это было бы гораздо лучше для них обоих.

Тогда бы они не усложняли друг другу жизнь.

И никогда бы больше не увидели друг друга.

Проблема однако состояла в том, что он не был готов к этому. Он чувствовал, что не сможет с ней расстаться.

Хотя, конечно, было и еще кое-что… Ясно, что адмирал Брэдфорд прав. Ему не следовало привлекать к себе внимание. Следовало затаиться и жить как все. А лучший способ для этого – женитьба.

Кроме того, ему хотелось защитить ее, хотелось ей помочь. Она явно чего-то боялась, но чего именно? Он уже не раз расспрашивал ее, однако она упорно молчала, не желала рассказывать о своем прошлом. Кейн твердо решил, что раскроет ее тайну во что бы то ни стало. Более того, он уже предпринял кое-какие меры – попросил Джакса нанять агента, который поехал бы в Чарлстон. А когда этот человек приедет с отчетом, он позаботится обо всем остальном. Когда-то он не смог защитить Элизабет, но на сей раз не допустит прежних ошибок – Бог свидетель, не допустит.

Вскоре подали ужин, и все за столом были веселы и разговорчивы, даже Мэдлин, казалось, повеселела. Клодия, болтавшая без умолку, рассказывала семейные истории и все местные сплетни, которые услышала в последнее время. Кейн украдкой наблюдал за женой и старался не докучать ей вопросами. Мэдлин избегала на него смотреть, но в какой-то момент, рассмеявшись очередной шутке Майлза, перехватила взгляд Кейна и тут же помрачнела.

«Что ж, пусть немного позлится, – думал Кейн. – Ведь она, конечно же, считает, что не нуждается в защите. Если бы она лучше знала жизнь, то вела бы себя иначе».

Мэдлин была очень неглупа, но, судя по всему, так и не поняла, кто такой Хью Дэвис. Вчера Хью флиртовал с ней – и не важно, что он обручен с Оливией; Кейн прекрасно знал, что Хью будет ухаживать за другими женщинами даже после женитьбы. Кроме того, он почти не сомневался: Хью решил жениться на Оливии только потому, что надеялся выведать секреты адмирала. И в любом случае следовало позаботиться о том, чтобы этот человек держался подальше от Мэдлин.

Праздничный ужин закончился довольно поздно, почти в десять. Подавив зевок, Клодия вставая из-за стола, а Мэдлин со вздохом бросила на стол свою льняную салфетку. Она почти ничего не ела, и Кейн был уверен, что аппетит у нее пропал от злости. «Наверное, ее гораздо больше устроил бы кубок с моей кровью», – подумал он, усмехнувшись.

– Мы пойдем в кабинет и откроем ту бутылку бренди, которую привез Зак? – предложил Майлз.

– Я что-то устала… – пробормотала Мэдлин, не глядя на Кейна. – Лучше я пойду наверх.

– Но мы должны выпить за нашу новую сестру, – заявил Зак. – Эта пыльная старая бутылка уже давно стоит в винном погребе и дожидается свадьбы Кейна. Мы уже боялись, что она высохнет до того, как этот день наступит, – добавил он, когда все уже они выходили из столовой.

– Да-да, давайте выпьем! – воскликнула Клодия.

– Только не ты, малышка, – отозвался Майлз.

– Но, Майлз!.. Мне уже почти восемнадцать!

– Действительно, почему бы ей не выпить? – заметил Джакс. – Клодия – совсем уже взрослая женщина.

– При этом она моя младшая сестра, – проворчал Майлз.

– А я считаю, что восемнадцать – это уже взрослая, – заявил Зак. – Не волнуйся, милая, когда-то он пытался проделать то же самое со мной, когда узнал, что я хожу в Клуб джентльменов мадам Виолет.

– Это замечательный клуб! – Джакс расхохотался.

Они вошли в кабинет, и Клодия в притворном ужасе воскликнула:

– Такого быть не может! Закери Грэм, скажи, что все это гнусная ложь. Скажи, что ты не ходил в клуб той женщины.

– И мог бы об этом помолчать, – проворчал Майлз, повернувшись к Заку.

– Какие вы, мужчины, противные… – Клодия надула губки. – Кроме тебя, Джакс, – добавила она с ласковой улыбкой. – Скажи, ты уже разговаривал с Кейном о нашей свадьбе?

Джакс весело рассмеялся.

– Я прекрасно знаю, что ты просто дразнишь меня, котенок. Иначе я бы непременно ухватился за это предложение.

– В таком случае Кейн убил бы тебя, – заявил Майлз.

– Так и пронзил бы тебя саблей, – согласился Зак, изображая смертельный удар в живот.

– Парни, я все еще здесь, – заметил Кейн. – И могу сам за себя говорить. – Все уставились на Кейна, разливавшего по бокалам бренди. А тот отставил бутылку и добавил: – Но это правда. Я бы точно убил его.

– И я прекрасно тебя понимаю, приятель, – расплылся в улыбке Джакс.

Клодия плюхнулась на бархатный диван и жестом пригласила Мэдлин присоединиться. Кейн же занялся раздачей бокалов, а Зак с ухмылкой проговорил:

– Так вот, дорогие, о чем бы мы сейчас ни заговорили, старайтесь меня не перебивать. Тебя, милая сестрица, это тоже касается, – добавил он, взглянув на Клодию.

Та энергично закивала:

– Конечно, разумеется, Зак. – Повернувшись к Мэдлин, она спросила: – А ты когда-нибудь раньше пила бренди? Оно очень крепкое?

– Вот, Белочка, попробуй сама. – Кейн протянул ей бокал.

– Уж если ты, Кейн, позволил ей пить с нами, тебе, наверное, не следует называть ее Белочкой, – заметил Джакс.

– Почему он так называет тебя? – спросила Мэдлин.

– Потому что она болтает и трещит без умолку, как белка, – ответил Майлз. – Мы начали ее так называть, когда ей было лет пять.

– Да, верное – кивнула девушка. – И я до сих пор не могу избавиться от этого проклятого прозвища.

– Не беспокойся, мы расскажем о нем твоему будущему мужу, и традиция будет жить вечно, – с ухмылкой заявил Зак.

– Лучше тебе этого не делать, Закери. Я ведь могу снова засунуть тебе жука под подушку, – сказала Клодия. Джакс откашлялся и громко проговорил:

– Не могли бы мы отложить разговоры о жуках? Сначала надо провозгласить тост.

– Да-да, конечно. – Клодия захихикала.

Тут все подняли свои бокалы и повернулись к Мэдлин. Кейн боролся с желанием подойти к ней и как-нибудь успокоить, смягчить ее гнев. Он знал, что сейчас из этого ничего не получится, но надеялся, что в будущем их отношения изменятся и Мэдлин все-таки поймет его и не будет осуждать за сегодняшний обман. Кроме того, он знал, что не позволил бы ей покинуть Виргинию ни при каких обстоятельствах. И не позволил бы жене адмирала подыскать ей в мужья другого мужчину, потому что еще в каюте на «Морском призраке» в какой-то момент вдруг почувствовал, что никогда не сможет отказаться от этой женщины.

Бокал Майлза звякнул о его бокал, а друг тут же произнес тост. Однако Кейн не расслышал слов, хотя Джакс говорил довольно громко. Но что бы он ни сказал, было ясно, что его слова тронули обеих женщин, – об этом свидетельствовали слезы, сверкнувшие в глазах Клодии, и выражение лица Мэдлин.

Потом женщины о чем-то заговорили вполголоса, а Зак с Майлзом сели у окна – играть в шахматы. Джакс же присоединился к Кейну, по-прежнему стоявшему у камина, и друзья, усевшись в кресла, закурили сигары.

– Кого ты послал в Чарлстон? – тихо спросил Кейн.

– Человека по имени Уит Роджерс. Не беспокойся, он очень осторожный, хотя не задумываясь снесет несколько голов, если возникнет необходимость.

– Когда ты ожидаешь его возвращения? Джакс пожал плечами:

– Зависит от того, сколько времени ему потребуется, чтобы выгнать крыс из их нор.

– Правильно, – кивнул Кейн. – Но если у нее действительно не осталось родственников, то все может оказаться гораздо сложнее. Что ж, по крайней мере он знает ее фамилию.

– Если только она действительно Хартуэлл, – заметил Джакс.

– Будем надеяться, что хоть в этом она не солгала, – пробурчал Кейн.

Джакс взглянул на друга с улыбкой и проговорил:

– Черт возьми, я все еще не могу поверить, что ты женился, старина. Пойман, приговорен и повешен! И все это – за два дня. Приятель, скажу тебе откровенно: я безумно рад, что это случилось с тобой, а не со мной.

– Твое время тоже придет, – заметил Кейн.

– Сомневаюсь. Где бы я ни появился, все уже знают, кто я такой. И ни одна уважающая себя семья не позволит своей дочери выйти замуж за такого, как я. Поэтому, старина, я в полной безопасности. И могу позволить себе все, что пожелаю.

– Поверь мне, твой день придет. Я позабочусь об этом, – добавил Кейн с дьявольской усмешкой.

Мэдлин поднялась с дивана и, приблизившись к мужу, присела на подлокотник его кресла. Кейн улыбнулся и спросил:

– Тебе нравится вечер, любимая?

Она вздохнула и шепотом ответила:

– Ах, Кейн, ты даже не понимаешь, что натворил…

Но к его удивлению, в ее тоне не было ожесточения и злобы. Не было даже угрозы. Ему показалось, что Мэдлин сказала это с грустью и сожалением.

– Поверь, Линни, все будет хорошо, – прошептал он, прикоснувшись ладонью к ее щеке.

Мэдлин встала:

– Доброй ночи всем! Спасибо за чудесный вечер! – сказала она. – Боюсь, события этого дня слишком утомили меня. Надеюсь, вы простите мой ранний уход.

Клодия обняла ее, а Зак с Майлзом пожелали доброй ночи и вернулись к игре. Когда Мэдлин вышла из комнаты, Кейн хотел последовать за ней, но Джакс остановил его и прошептал:

– Лучше я… Поверь, я сумею ее успокоить. Сейчас у меня это получится лучше, чем у тебя.

– Только не вздумай испытывать на ней свои чары, приятель, – с усмешкой проворчал Кейн.

– Нет, конечно. Ты же мой лучший друг. И партнер к тому же.

– Я не об этом, Джакс. Просто пытаюсь защитить тебя. Поверь, ее когти смертельны. А без тебя «Джексон шиппинг» не сможет существовать.

Джакс рассмеялся и вышел из комнаты. Кейн же снова затянулся сигарой. Он попытался представить перепалку между своенравной женой и дерзким другом и невольно улыбнулся.

– Что ж, я его предупредил, – пробормотал Кейн себе под нос.

– Миссис Грэм, позвольте вам сказать кое-что.

Мэдлин остановилась и обернулась. Внизу, у подножия лестницы, стоял Дэниел Джексон и внимательно смотрел на нее. Высокий и сероглазый, Джакс был довольно красивым мужчиной, но Мэдлин почему-то казалось, что с таким, как он, лучше не связываться.

– Да, конечно, – ответила она, немного помедлив.

Джакс уселся на нижнюю ступеньку, спиной к стене. Мэдлин же спустилась и, подобрав юбку, села на несколько ступенек выше.

– Я знаю, что не нравлюсь вам, – заговорил Джакс, обхватив руками колени.

– Напрасно так думаете. Простоя иногда бываю… чересчур придирчивой. Полагаю, что это мой недостаток.

– У меня тоже есть недостатки, – с улыбкой ответил Джакс. – В некоторых случаях я слишком заносчив.

Мэдлин тихо рассмеялась.

– Но сейчас вы не кажетесь высокомерным. Похоже, вы чем-то озабочены. Я права?

Он кивнул:

– Совершенно верно, озабочен. Дело в том, что я должен сказать вам кое-что про Кейна. Он мой лучший друг. Более того, мы с ним – как братья. Уже много лет.

– Да, я заметила, вы с ним очень дружны…

– И он хороший человек, поверьте, Мэдлин. Просто Кейн очень скрытный, даже замкнутый. Но для этого есть основания, потому что…

– Да, я знаю, – перебила Мэдлин. – Потому что он капитан Ангел. Он кое-что рассказал мне о своих замыслах.

– Выходит, он очень вам доверяет. Доверят больше, чем другим.

– Да, возможно… – пробормотала Мэдлин. – Наверное, он понял, что я ни за что не выдам его.

– Рад это слышать, – кивнул Джакс. – Но я сейчас не об этом. Поверьте, у нас с вами есть кое-что общее. И что бы ни было в прошлом у любого из нас, это вовсе не означает…

– Не понимаю, о чем вы, – снова перебила Мэдлин. – Почему вы вдруг заговорили о прошлом?

– Я говорил только о своем собственном постыдном прошлом, – ответил Джакс с улыбкой. – И о том, что оно сделало со мной. Но все это не имело значения для Кейна. Он всегда был на моей стороне.

Джакс вздохнул и, откинув со лба волосы, вновь заговорил:

– Не мое дело, Мэдлин, почему вы с ним поженились. Но я точно знаю: он отдаст за вас жизнь, если потребуется.

Она внимательно посмотрела на собеседника и, к своему удивлению, поняла, что он говорит вполне искренне.

– Так что же вас беспокоит? Что я сбегу от него, как только представится такая возможность? Но, поверьте, ему будет только лучше, когда я уйду от него.

– Вы ошибаетесь, Мэдлин.

– Как вы можете говорить такое? Вы ведь ничего не знаете обо мне. Кроме того, я вам не нравлюсь. Я думала, вы тоже обрадуетесь, когда я уйду.

– Боюсь, вы неправильно поняли меня. – Джакс криво усмехнулся. – Но это все моя вина. Мне не раз говорили, что к моему чувству юмора трудно привыкнуть.

Мэдлин сочувственно улыбнулась и кивнула в знак согласия. А Джакс вдруг подмигнул ей и зашептал:

– Вообще-то вы нравитесь мне, Мэдлин. И вы прекрасная жена для Кейна. Я знаю, что он бывает иногда немного… самоуверенным, но…

– Немного? – воскликнула Мэдлин.

– Ах, не перебивайте, пожалуйста. Я хотел сказать, что Кейн никогда еще не встречал такую женщину, как вы.

Глаза Мэдлин расширились.

– А их было очень много?

Джакс весело рассмеялся.

– Ну вот, опять я заговорился… Кейн постоянно твердит, что я не умею держать язык за зубами.

– Так много или не очень? – допытывалась Мэдлин.

– Могу сказать только одно: до встречи с вами он никогда не думал о женитьбе.

Мэдлин фыркнула и передернула плечами.

– Я вовсе не заставляла его жениться на мне.

– Но разве быть его женой – это так уж плохо?

– Боюсь, что да, – со вздохом прошептала Мэдлин.

– А мне кажется, все будет хорошо. Надо только набраться терпения.

Мэдлин вежливо улыбнулась и приподнялась. Джакс тотчас же вскочил на ноги, чтобы помочь ей.

– Я ошибалась в вас, Джакс. – Она снова улыбнулась. – Боюсь, в последнее время я слишком часто ошибаюсь…

– Ничего страшного, милая Мэдлин. К сожалению, все мы ошибаемся.

– Я рада, что поговорила с вами. Джакс. Спокойной ночи.

Поднимаясь по лестнице, Мэдлин думала о человеке по имени Дэниел Джексон. Теперь она понимала, что была несправедлива к нему. У Кейна есть друг, который будет стоять за него, что бы ни случилось. Она даже немного завидовала Кейну. Ведь у нее никогда не было такой преданной подруги. Она полностью доверяла Оливии, но все же не торопилась поделиться с ней своей самой страшной тайной.

Но если уж быть честной до конца, то ей больше всего хотелось рассказать обо всем Кейну. Но как ему рассказать?.. Ведь если признаться, что она, Мэдлин, убийца… Нет, ни за что на свете!

К сожалению, у нее есть только один выход. Она должна оставить Кейна, должна уехать как можно дальше, чтобы он никогда ее не нашел.

Глава 25

Мэдлин расхаживала босиком, время от времени останавливаясь перед высокими окнами, чтобы взглянуть на ночное небо, усыпанное бесчисленными точками звезд. «Но почему же я так нервничаю? – спрашивала она себя. – Откуда это беспокойство?»

Конечно, все дело в том, что эта свадьба – ненастоящая. И брак тоже ненастоящий. Кейн пошел на него только для прикрытия. Чтобы иметь возможность нападать на английские корабли. И его наверняка убьют. Безрассудный болван.

А их связь… Она не имеет отношения к любви. Ни малейшего.

«Какое тебе до этого дело? Ты ведь тоже не любишь его».

Тогда почему же ее бросает в жар, как только он приближается к ней? И почему сейчас она в таком волнении расхаживает по комнате? Вообще-то ей не приходило в голову, что они проведут свою первую брачную ночь вместе. Нет, черт побери, конечно же, приходило. Их первая брачная ночь… Как странно это звучит.

В детстве Мэдлин мечтала о том, чтобы влюбиться.

Точно так же как ее родители влюбились много лет назад. И ей казалось, что ее возлюбленный будет таким же, как ее отец, – красивым и сильным. И она была уверена, что их любовь никогда не умрет. Но такое бывает только в мечтах. Ведь это стало ясно уже во время траура по близнецам. Мать тогда впала в меланхолию, и все в их жизни изменилось. А потом, после смерти матери, она уже ни о чем не мечтала – все мечты умерли навсегда. Именно тогда Мэдлин узнала жестокую правду жизни. Она поняла: уж если ее родители не могли жить счастливо, то едва ли кто-нибудь сумеет.

Но если она давно уже все знает, тот почему же сейчас так тревожится? Мэдлин остановилась, чтобы посмотреть на свое отражение в зеркале туалетного столика. «Где же Кейн? – подумала она. – Может, он не придет?»

Да, скорее всего не придет. Кейн не собирался приходить к ней. И было очевидно, что он ждал ее в своей комнате. При этой мысли на глаза ее навернулись слезы, а к сердцу подступила нестерпимая боль.

Услышав звон часов – пробило два, – Кейн со вздохом поднялся и поворошил угли в камине. Пламя снова ожило, и его спальня озарилась оранжевым сиянием. Усевшись в кресло, Кейн взял со стоявшего рядом столика бокал с бренди и, в очередной раз вздохнув, сделал небольшой глоток.

Он поднялся наверх около полуночи, оставив братьев и Джакса играть в карты. Они непрестанно напоминали ему, что он заставляет свою молодую жену ждать слишком долго. «Не самый лучший способ начинать семейную жизнь, – говорили они. – Да-да, парень, молодая жена должна быть счастлива, по крайней мере – в спальне».

Ох, если бы они знали… Но они все не женаты и даже не собираются жениться в обозримом будущем. Болтуны, вот кто они такие!

Разумеется, он прекрасно понимал, что у них с Мэдлин довольно странный брак. Но ведь он не собирался жениться… Да-да, он еще на корабле понял, что не хочет расставаться с ней, – но жениться… Нет, об этом он совсем не думал.

И вот теперь оказалось, что Кейн Грэм – женатый человек. Но он женился на Мэдлин только для того, чтобы защитить ее. И отчасти потому, что хотел искупить вину перед сестрой, которую не смог защитить. Он думал, что все будет очень просто – брак только по названию. Но на брачной церемонии, когда произносил свои клятвы, он вдруг почувствовал, что с ним что-то произошло, осознал, что Мэдлин теперь его законная жена, что принадлежит ему.

И сейчас его неудержимо к ней влекло, однако он не собирался вынуждать ее…

Внезапно за его спиной послышался какой-то шум, и Кейн, обернувшись, увидел Мэдлин, стоявшую в дверном проеме. Она стояла на пороге, босая, а ее обнаженные формы были отчетливо видны под прозрачной тканью ночной сорочки. Шелковый халат наверняка скрыл бы ее прелести, но она не стала завязывать его, даже не запахнула. Заглянув ей в лицо, Кейн решил, что она, наверное, чем-то озабочена, поэтому и упустила такую мелочь. Ее волосы свободно ниспадали на плечи, а в золотистых прядях как будто сверкали искры.

Почувствовав, что его всё сильнее к ней влечет, Кейн судорожно сглотнул и пробормотал:

– Добрый вечер, миссис Грэм. – Он попытался улыбнуться. – Линни, ты не голодна? Клодия прислала нам кое-какие закуски. Она заметила, что ты почти не ела за ужином.

Мэдлин взглянула на столик с закусками, однако промолчала.

– Дорогая, у тебя все в порядке? – спросил он, когда она подошла к нему.

Мэдлин скрестила на груди руки и, покачав головой, произнесла:

– Нет, не в порядке. Я совершенно не понимаю тебя, Кейн. Почему ты… поступил так со мной?

Он сделал глоток бренди:

– Ты о чем, Линни?

– Почему ты не отпустил меня, когда я пыталась уехать?

Он тяжело вздохнул.

– Уже поздно говорить об этом. Что сделано, то сделано.

Мэдлин на мгновение прикусила губу, и Кейн решил, что она сейчас выложит все, что думает о нем. Но молчание затягивалось, и он не выдержал:

– Что же ты молчишь, дорогая? Я слушаю тебя.

– Похоже, Кейн, я совершенно тебе не нужна, – проговорила она так тихо, что он едва расслышал ее слова.

Кейн взглянул на нее с любопытством.

– Милая, я не уверен, что понял тебя.

– Ты прекрасно все понял. Я сказала, что не нужна тебе.

– Но это неправда, – ответил он, вставая.

Она отступила на шаг.

– Кейн, у тебя ведь было множество женщин… для «этого». Впрочем, я уверена, что они есть и сейчас. И тебе не надо на них жениться, не так» ли?

– Линни, я не могу изменить свое прошлое. Но сейчас все по-другому. Поверь, совсем по-другому. Сейчас мне не требуется множество женщин. Нужна только одна.

– Ты уже получил меня. И мы оба решили… что с этим покончено.

– Я передумал.

– Но почему же тогда… – Она умолкла и снова прикусила губу. Затем, отвернувшись, стала смотреть на огонь.

Он шагнул к ней и, взяв за плечи, повернул лицом к себе.

– Говори же, милая.

Она кивнула в сторону своей комнаты.

– Мои вещи… они все еще там. Почему?

Кейн с трудом подавил улыбку. Было совершенно очевидно, что Мэдлин хотела того же, что и он.

– Я не хотел давить на тебя, дорогая.

Ее смех прозвучал слишком уж резко.

– Неужели, Кейн? Говоришь, не хотел давить? Но ведь ты именно это и делаешь с тех пор, как я знаю тебя. Кроме того, ты прекрасно знаешь, что я не девственница.

– Да, конечно, любимая. Я не забыл ни одного мгновения из тех, что мы были вместе. – На щеках Мэдлин появился нежный румянец, а страсть наполнила ее глаза сиянием. Пристально глядя на нее, Кейн продолжал: – Возможно, из нашего брака никогда ничего не получится. Но не надо сейчас думать об этом. Потому что сейчас мы хотим одного и того же, не так ли? – Она вздохнула с облегчением. А он снова заглянул ей в глаза и добавил: – И поскольку мы муж и жена…

Она прижалась к нему и прошептала:

– Да, поэтому мы сейчас могли бы…

Губы их слились в поцелуе, и Кейн еще крепче прижал ее к себе. Он не собирался торопиться, хотел дать ей время приготовиться, но уже в следующую минуту стало ясно, что Мэдлин не желает ждать.

Едва лишь их поцелуй прервался, она громко застонала и тут же, отстранившись, потянула завязки на его бриджах. «Должно быть, мне это снится?» – мысленно воскликнул Кейн. Он не смел и надеяться, что она захочет близости с ним после того, что сегодня произошло. Он знал, что Мэдлин не любит его, но сейчас убедился, что ее все-таки влечет к нему. Влечет так же, как его к ней.

– О, Кейн, пожалуйста… – прошептала она. – Мне нужно… чувствовать тебя. Всего тебя!

И он не стал медлить. Подхватив ее, Кейн повернулся к столу, на котором давно остыл их поздний ужин. Мэдлин тут же поняла его намерение и попыталась протестовать, но он пресек протесты поцелуем и, отодвинув подальше фарфор, усадил ее на стол.

Мэдлин осмотрелась и тихонько рассмеялась, а Кейн, отступив на шаг, с лихорадочной поспешностью срывал с себя одежду. Обнажившись, он снял с жены халат и ночную сорочку. Мэдлин со стоном откинулась назад, упершись ладонями в стол. Кейн же, опустив голову, принялся легонько покусывать ее отвердевшие соски.

В какой-то момент Мэдлин вдруг выпрямилась, и Кейн, немного озадаченный, заглянул ей в глаза, не пытаясь понять выражение ее лица.

– Милая, что такое? – пробормотал он, едва переводя дыхание.

Она лукаво улыбнулась и ответила:

– Знаешь, я немного проголодалась.

Кейн уставился на жену в изумлении. А она сунула палец в одну из тарелок и прижала его к губам мужа, размазывая по ним начинку из грушевого пирога. Наклонившись, она поцеловала его и несколько раз облизала его губы.

Кейн расплылся в улыбке:

– О, спасибо тебе, любимая. Теперь я понял, что тоже ужасно проголодался.

Подавшись вперед, он погрузил пальцы в одну из небольших тарелочек. Мэдлин захихикала и попыталась отстранить его руку, но безуспешно – Кейн разрисовал ее груди густым клубничным соусом, а затем принялся утолять свой голод. Мэдлин снова откинулась назад и громко застонала. Минуту спустя, задыхаясь, прошептала:

– Ох, прекрати. Это же порочно…

Кейн рассмеялся и прошептал в ответ:

– Но ты же сама начала эту замечательную игру.

С этими словами он снова запустил пальцы в тарелочку, а затем, раздвинув пошире ее ноги, принялся размазывать по ним соус, медленно приближаясь пальцами к золотистым завиткам между ног. Глаза Мэдлин широко распахнулись – в их зеленых глубинах было удивление и любопытство. Какое-то время она молча наблюдала за ним, потом, судорожно сглотнув, пробормотала:

– Кейн, но ты же не собираешься…

– А почему бы и нет? – ответил он с улыбкой. – Я хочу попробовать тебя всю.

Пальцы его коснулись ее лона, и из горла Мэдлин вырвался громкий стон. В следующее мгновение он уложил ее на спину и, опустившись на колени, закинул ее ноги себе на плечи. Прошло еще несколько секунд, и Мэдлин снова застонала. Потом дыхание ее стало прерывистым, а руки раскинулись в стороны.

В какой-то момент она громко вскрикнула и тут же прикусила губу. По телу ее то и дело пробегала дрожь, а бедра резко приподнимались и опускались. Наконец, не выдержав, она простонала:

– О, Кейн, больше не могу…

Он выпрямился во весь рост и тут же, опустив ее бедра на стол, вошел в нее. Мэдлин вновь застонала и крепко обхватила его ногами. Кейн двигался все быстрее и быстрее, а стоны его жены становились все громче. Минуту спустя оба вскрикнули и содрогнулись почти одновременно.

Затем Мэдлин, приподнявшись на локтях, обняла супруга и поцеловала в грудь, покрытую капельками пота. Он тут же подхватил ее на руки и понес к кровати. Уложив ее на постель, он лег рядом и прошептал:

– Если ты доверяешь мне свое тело, то почему не можешь доверять во всем остальном?

– Я вовсе не доверяю тебе тело. Мы просто доставляем друг другу удовольствие, вот и все. Едва ли это можно назвать доверием.

– Интересная логика… – пробормотал Кейн. – И чем же удовольствие отличается от доверия?

– Чем отличается?.. – Мэдлин задумалась. – Ну, удовольствие… это как только что, когда мы не могли себя контролировать.

– Хм… кажется, я понимаю. Но как сделать так, чтобы ты доверяла мне? В конце концов, я же твой муж…

– Да, я в курсе, – ответила она с усмешкой. – Но ты ведь в церкви так и не дал мне высказаться до конца. Почему же ты тогда требуешь доверия?

– Вы рассуждаете не слишком разумно, миссис Грэм. Думаю, вы устали после такого трудного дня. Поговорим об этом позже.

– Мм… нет, не поговорим, – пробормотала она, прижимаясь к нему покрепче.

Кейн прикрыл плечи жены одеялом и снова заключил ее в объятия. Несколько минут спустя она заснула, и ее дыхание сделалось глубоким. Кейн заглянул ей в лицо и улыбнулся. Мэдлин была невероятно чувственной и уже не стыдилась своей чувственности. Но как же сделать так, чтобы она открылась ему, доверилась? Только в этом случае он мог бы ей помочь, мог бы защитить ее, если ей действительно требовалась защита. Но теперь уже Кейн понимал, что не должен беспокоить жену вопросами – следовало набраться терпения и ждать.

Да, он должен дождаться возвращения Уита Роджерса из Чарлстона. А потом, получив всю необходимую информацию, он сделает все, что потребуется для защиты Мэдлин.

Но все было бы гораздо проще, если бы она не упрямилась. Если бы с такой решимостью не стремилась к независимости. И если бы хоть немного доверяла ему.

Впрочем, что бы ни случилось, какие бы сведения ни раздобыл агент, он, Кейн, уже не допустит ошибок, которые когда-то совершил, пытаясь помочь сестре. Увы, он не принимал во внимание то, что говорила ему Элизабет, не прислушивался к ее словам. И поэтому случилось то, что случилось. Но на сей раз он не сделает подобной ошибки. Он не станет давить на Мэдлин.

Нет-нет, он скорее умрет, но ни за что ее не подведет.

Глава 26

– Ты сделала… что? – Кейн чуть не подавился хрустящей корочкой бекона.

– Почему ты так удивлен? – Мэдлин пожала плечами. – Ты знал, что я посылала за Оливией. Помнишь, ты еще распорядился, чтобы письмо доставили в тот же самый день? – Она разгладила на коленях льняную салфетку и вопросительно взглянула на мужа.

Он насупился и принялся намазывать маслом булочку, причем делал это с преувеличенной тщательностью. Мэдлин смотрела на него все так же пристально.

– Кейн, ты что, не помнишь? Это было в день, когда мы… поженились, – добавила она, потупившись.

Он тяжко вздохнул и пробормотал:

– Да, Линни, конечно, я помню про письмо. Но я не думал, что ты собираешься пригласить ее сюда.

– Разумеется, я ее пригласила, а ты расстроен, потому что не хочешь видеть здесь Хью?

– Да, не хочу.

Мэдлин отложила вилку и решительно заявила:

– И все же тебе придется на несколько дней забыть о ваших разногласиях.

– То, что произошло между нами, не просто разногласия, – возразил Кейн.

– Хорошо, пусть так. Но что бы ни случилось в прошлом – теперь ты женат на мне. Я знаю, что не могу заменить Элизабет, но я надеялась, что ты сможешь забыть…

– Линни, я женился на тебе не для того, чтобы ты заменяла мне Элизабет. Она была моей сестрой, а не возлюбленной.

– О, я не знала… – смутилась Мэдлин. – Прости, пожалуйста. Я чувствую себя ужасно глупо.

– Дорогая, это моя вина. – Кейн взял ее за руку и поцеловал пальчики. Ласково улыбнувшись жене, продолжил: – Я очень долго не говорил тебе о том, что случилось. Откровенно говоря, Майлз единственный, кто знает все. То есть он знает о моих подозрениях… Но ты тоже должна это знать, и я расскажу тебе все. Только обещай быть терпеливой.

– О, Кейн, не надо рассказывать… Я вижу, что тебе больно вспоминать об этом. И я очень сожалею, что пригласила Оливию, не поговорив с тобой. Если честно, я разозлилась на тебя из-за того, что ты отказался отвезти меня на ее свадьбу. Я считала, что ты неоправданно плохо относишься к Хью, но не думала ничего дурного…

– Я знаю, что не думала, – кивнул Кейн. – Не хмурься так, а то у тебя появятся морщинки на лбу, – добавил он с улыбкой.

Мэдлин размешала сахар в чашке с кофе, потом вдруг сказала:

– У меня давно не было близкой подруги. Понимаешь, я потеряла брата и сестру – близнецов. Мои родители после этого очень страдали, и я тоже переживала. Именно тогда я растеряла всех своих подруг и… осталась совсем одна.

Кейн внимательно посмотрел на жену. Он чувствовал: она сказала далеко не все, однако понимал, что сейчас не время расспрашивать ее.

– Что ж, дорогая, со временем у тебя появились новые подруги. Кстати, Оливия – одна из них. И тебе надо лишь дождаться ее визита.

Радостно взвизгнув, Мэдлин вскочила со стула и обоняла мужа, потом поцеловала в губы. Он усадил ее на колени и крепко прижал к себе, уткнувшись носом в шею.

Но она вскоре поднялась и вернулась на свое место – казалось, ей стало неловко за собственную несдержанность. Кейн взглянул на нее с некоторым удивлением и спросил:

– Что же ты не ешь? Полагаю, тебе надо подкрепиться. Иначе у тебя не хватит сил выслушать все сплетни.

– Какие сплетни?! – закричал Зак, врываясь в столовую. Усевшись за стол, он положил себе на тарелку несколько яиц, ветчину и две булочки с клубничным джемом.

– Сплетни, которые твоя сестра так хорошо собирает и распространяет, – ответил Кейн.

– Вы опять говорите обо мне? – Клодия неспешно вошла в столовую и поцеловала Мэдлин в щеку. Усевшись рядом с ней, заявила: – Дорогая, не слушай их. Они ужасно несправедливы. Я просто стараюсь быть в курсе всех дел, вот и все.

– Это и называется сплетнями, Белочка, – со смехом сказал Зак.

– А ты не знал бы ничего ни о ком, если бы я не держала тебя в курсе. Передай яйца, пожалуйста.

Наконец появился и Майлз. Он занял свое место за столом и тотчас же налил себе чашку кофе. Клодия взглянула на него и сказала:

– Даже не могу вспомнить, когда мы в последний раз все вместе собирались за завтраком.

– Утром все заняты, кроме тебя, – пробурчал Майлз. – Вчера вот мы с Заком южное поле убрали.

– Неплохой получился урожай, – заметил Зак. – Какое-то время будем по уши в табачных листьях.

Мэдлин покосилась на мужа, и тот, кивнув братьям, поднялся из-за стола. Приблизившись к жене, он поцеловал ее в щеку и прошептал в самое ухо:

– Не беспокойся, любимая. Я не забуду о тебе.

Она с улыбкой кивнула.

– Я запомню, Кейн, твои слова.

Внезапно дверь отворилась и в столовую вошел слуга.

Поклонившись, он сообщил о прибытии гостей. Кейн тут же помог жене подняться, снова ее поцеловал и быстро последовал за братьями – те уже выходили из комнаты.

– Оливия, должно быть, ужасно обрадуется, когда узнает, что вы с моим братом поженились, – сказала Клодия. – Она же не расстроится, что ее не пригласили на свадьбу? У нас было слишком мало времени на подготовку… – продолжала она с многозначительной улыбкой. – А мой брат… он иногда совершенно невыносим, тебе не кажется?

Мэдлин невольно рассмеялась.

– Мне давно так уже не кажется. С тех самых пор как я увидела его впервые.

– Мне сначала надо проверить, не нужна ли сегодня Люси помощница наверху. Ты ведь хотела поселить Хью и Оливию в Синей комнате в восточном крыле?

– Да, если это возможно.

– Конечно, возможно! – воскликнула Клодия с улыбкой. – Для тебя все возможно. Ведь именно ты хозяйка этого дома. Все, что ты скажешь, будет сделано. Если захочешь, можно выкрасить библиотеку в оранжевый или в черную полоску.

Мэдлин снова рассмеялась; представилось, как Кейн входит в свою любимую комнату, выкрашенную подобным образом.

– Знаешь, Клодия, возможно, я так и сделаю.

– Обязательно сделай, если захочется. – Клодия тоже рассмеялась, потом вдруг сказала: – Знаю, что тебе трудно привыкнуть к нашему дому, но надеюсь, что скоро ты здесь освоишься. Запомни, теперь ты хозяйка этого дома.

– Ах, спасибо тебе! – Мэдлин обняла девушку. – Спасибо за твою доброту.

– А теперь ты должна встретить своих гостей. Я присоединюсь к тебе попозже. – Клодия быстро направилась к двери.

– Тогда увидимся! – крикнула Мэдлин ей вслед и, вздохнув, прошептала: – Возможно, я действительно начну считать Бон-Вью своим домом. И, что еще хуже, начну думать, что достойна такой чудесной жизни.


После приезда гостей прошло уже несколько дней, и Мэдлин с Оливией погрузились в приятную повседневность. Оливия обрадовалась, узнав о свадьбе Мэдлин, и тотчас же заявила, что это следует считать перстом судьбы. Мэдлин вернула деньги, которые подруга давала ей, а о своем намерении уехать умолчала. Оливия не поняла бы ее, если бы она не рассказала о том, I' что случилось с Джеффри. Но Мэдлин в конце концов решила, что Оливии лучше об этом не знать. Подруги долгие часы проводили вместе, а Клодия часто присоединялась к ним. Мэдлин очень полюбила девушку и всякий раз, вспоминая о предстоящем отъезде, с ужасом думала о боли, которую, без сомнения, причинит своей новой сестре. Клодия никогда не говорила об этом, но Мэдлин была уверена, что девушка очень скучала по старшей сестре. Почему она не упоминала Элизабет, Мэдлин не знала, но догадывалась. Скорее всего Кейн запретил говорить на эту тему. Во всяком случае, ни Майлз, ни Зак тоже не вспоминали про Элизабет.

Думая о своем отъезде, Мэдлин постоянно спрашивала себя: «А что Кейн?.. Что он почувствует, когда я уеду?» После брачной ночи в их отношениях вроде бы воцарился мир, но он, похоже, уже начал уставать от нее. Почти все время он проводил на плантации и в хозяйственных постройках, при этом его почти всегда сопровождали братья, а также Хью.

И даже ночи теперь стали другими. В первые же дни, когда она только приехала в Бон-Вью, Мэдлин каждый вечер уходила в комнату, которую ей отвели, а потом гадала: скучает ли Кейн без нее в своей постели? Ей ужасно хотелось пойти к нему, но она не решалась, так как не была уверена, что он ждет ее. Однако ей никогда не приходилось долго гадать. Вскоре раздавались его шаги в смежной комнате, затем дверь открывалась и Кейн, подхватывая ее на руки, уносил к себе в спальню. Каждую ночь они предавались – любви, иногда нежно, а иногда с такой страстью, как будто это была их последняя ночь.

Но с тех пор как приехали гости, Кейн ни разу не приходил к ней.

– Что это у тебя?..

Мэдлин вздрогнула от неожиданности и уколола палец. Она вышивала гарусом по канве, но за последние двадцать минут не сделала ни стежка.

– Ах, прости… Я не хотела пугать тебя, – сказала Оливия.

– Нет-нет, я сама виновата. Боюсь, я грезила наяву.

– О, очаровательно! – воскликнула Оливия, усаживаясь на веранде рядом с подругой. – Очень похоже. Сразу видно, что это у тебя Бон-Вью.

– Я рада, что тебе нравится. Я хочу подарить эту вышивку Клодии на день рождения.

– О, какая чуткость… А когда ее день рождения?

– В ноябре, – ответила Мэдлин.

– В таком случае ты слишком торопишься. Ведь ты уже почти закончила.

Мэдлин тихонько вздохнула. Вчера она решила, что покинет Бон-Вью до дня рождения Клодии.

– Я торопилась, потому что не была уверена, что правильно помню стежки. Очень давно не вышивала… Ты хорошо сегодня спала? Мне кажется, ты выглядишь немного усталой.

Оливия со смехом закивала:

– Да-да, ты совершенно права. Я вообще не спала. Можно спросить тебя кое о чем, Мэдди?

– Конечно.

– Тебе нравится… быть замужем? Я знаю, что ты вообще не хотела выходить замуж, но, очевидно, Кейн все изменил для тебя. Тебе нравится твоя новая жизнь?

Мэдлин отложила вышивание и налила чаю себе и Оливии. Что она могла ответить? Ей не хотелось огорчать подругу, но лгать тоже не хотелось.

– Пока не знаю, – ответила она уклончиво. – Видишь ли, я ведь совсем недавно замужем, поэтому мне трудно что-либо сказать.

Оливия рассмеялась.

– Какая ты хитрая, Мэдди! Так и не ответила на мой вопрос. – Оливия сделала глоток чаю, потом вдруг нахмурилась и тихо сказала: – Иногда я совершенно не понимаю Хью, и это немного пугает меня.

Мэдлин с беспокойством посмотрела на подругу.

– Что ты имеешь в виду?

– Хью почти все время отсутствует. Я почти не вижу его. А когда вижу, он почти не разговаривает со мной. Всякий раз, когда я спрашиваю его о делах, он почему-то очень злится на меня.

– Злится?.. – удивилась Мэдлин.

– Да, но он всегда сразу же извиняется, – поспешно добавила Оливия. – Похоже, он просто теряет терпение от всех моих расспросов. Он говорит, что его дела совсем для меня неинтересны и что ему не хочется утомлять меня этими разговорами. О, я не знаю, как это объяснить.

– Не волнуйся, Оливия. – Мэдлин улыбнулась подруге. – Ты хочешь сказать, у вас проблемы в спальне?

Оливия со вздохом кивнула:

– Да, Мэдди. Видишь ли, он редко приходит ко мне. Он, кажется, проводит все время в кабинете, за своими «неинтересными» бумагами. В таком случае у нас никогда не будет детей. Конечно, он думает, что я дурочка, и говорит мне, что я слишком нетерпелива.

– А ты сама что думаешь? – спросила Мэдлин. – Что ты имеешь в виду?

– Ну, что подсказывает тебе твое сердце?

– Что я нетерпеливая дурочка и что мой муж – необыкновенно добрый, красивый и умный.

Мэдлин открыла рот – и тут же до боли закусила губу, вдруг сообразив, что едва не сказала подруге о самых худших подозрениях Кейна. Решив, что пока не стоит ничего говорить, Мэдлин с улыбкой заявила:

– Всегда доверяй своему сердцу, дорогая. А если оно когда-нибудь скажет тебе что-то другое о Хью, то обязательно прислушайся, хорошо? Обещаешь?

Оливия с улыбкой кивнула:

– Да, обещаю. Спасибо тебе, Мэдди. Хотела бы я, чтобы Хью и Кейн помирились и снова стали друзьями. Хью говорит, что они росли почти как братья. Я не знаю, что произошло между ними, но Хью считает, что Кейн злится на него безо всякой веской причины.

– Это не похоже на Кейна, – заметила Мэдлин.

– Так подсказывает тебе твое сердце? – рассмеялась Оливия.

– Думаю, что да. – Мэдлин немного смутилась. Однако она не кривила душой. Она не могла утверждать, что хорошо знает мужа. Но одно знала наверняка: он не станет обвинять невиновного, но ни перед чем не остановится, чтобы свершить правосудие.

Как он поступит, если узнает о ее прошлом? Может ли она довериться ему? Поможет ли он ей?

Глава 27

Кейн наблюдал, как листья табака перевязывали веревкой. Затем их подвесили под потолком от одной стены сарая до другой. Теперь можно было разводить огонь и начинать «завяливание» листьев.

– Неплохой урожай, – заметил Хью. – Эти листья, Кейн, должны принести тебе немалую прибыль.

Он потер между пальцами табачный лист, затем поднес пальцы к носу.

– Очень мило с твоей стороны так обо мне заботиться, – пробурчал Кейн, утирая пот со лба. Окинув взглядом сарай, он вышел во двор, и Хью последовал за ним. Майлз и Зак тоже вышли и тотчас же направились к бочке с водой, чтобы напиться.

– Долго ли ты еще будешь злиться на меня, Грэм? – тихо сказал Хью. – Ведь наши жены – лучшие подруги. А Вильямсберг слишком мал, чтобы вечно избегать друг друга.

– Это не злоба, Хью. Просто я знаю, кто ты такой. И знаю, что ты сделал. Конечно, перед людьми ты можешь делать вид, что ни в чем не виноват, но мы-то с тобой оба знаем правду.

– Ну почему ты до сих пор об этом вспоминаешь? Я не отвечаю за то, что Элизабет убила себя. Она не владела собой в тот момент.

Кейн решительно покачал головой:

– Нет, Хью. Возможно, Элизабет действительно не владела собой, но она себя не убивала.

– И тем не менее за все эти годы ты не смог никого убедить в этом. Даже своих близких. Ведь они знают, как сильно я любил ее и нашего нерожденного ребенка.

– Ты обманул ее, самоуверенный негодяй! Она влюбилась в тебя, а ты избавился от нее. Когда она еще была невинна, я говорил тебе, чтобы ты оставил ее в покое.

– Но она хотела быть со мной. Более того, она преследовала меня. А ты так и не смог примириться с этим, да, Кейн? Ты не смог справиться даже со своей своевольной сестрой. Тебе лучше привыкнуть к этому, старина. Ты всегда будешь на два шага позади меня.

– Я рад, что ты так считаешь, старина. Потому что в этом случае мне будет легче тебя уничтожить.

Хью рассмеялся.

– Ты думаешь, что все знаешь и все понимаешь. Ты увлекся прошлым, и даже не видишь того, что происходит у тебя перед носом.

Кейн пристально посмотрел на собеседника и сквозь зубы процедил:

– Даже не произноси ее имя. Ты меня понял?

Хью снова рассмеялся.

– А если произнесу, то что? Она тоже отчаянно влюбится в меня? О, милая, очаровательная Мэдлин…

– Ты ублю…

– Я мог бы заполучить ее, если бы захотел. И мне даже не пришлось бы заставлять ее выйти за меня.

Кейн шагнул к бывшему другу и ударил кулаком в челюсть. Хью покачнулся и рухнул на землю. Затем, выругавшись, поднялся на ноги.

– У тебя все тот же отвратительный характер, Грэм! А твоя жена уже знает об этом? Лучше последи за собой, если хочешь удержать ее, – проворчал он, сплевывая кровь.

– Мне не нужны твои советы. Но тебе лучше послушаться моего, – проговорил Кейн тихим и ровным голосом. – Имей в виду, я слежу за тобой. Но это не имеет никакого отношения к Линни.

– О, я заинтригован… – Хью изобразил улыбку. – Да, заинтригован, но не более того. Жаль разочаровывать тебя, но запугать меня не удастся.

Кейн отвернулся и снял со столба свой сюртук. Надев его, тихо сказал:

– Поверь, Хью, я терпеливый человек.

Хью пригладил ладонью волосы и с усмешкой ответил:

– А я, Кейн, голодный человек. Да, ужасно проголодался… Может, разведем огонь и поужинаем вместе, как в старые добрые времена? Послушай, я прекрасно понимаю, чего ты хочешь. Найти виновного в смерти сестры. Но винить никого нельзя. Поэтому забудь об этом. Не стоит отравлять себе жизнь злобой и подозрением.

Кейн колебался, глядя на протянутую руку Хью. Наконец пожал ее, но даже не попытался улыбнуться. Ему ужасно хотелось забыть о вражде, хотелось поверить старому другу, с которым он вырос и которому когда-то доверял как родному брату. Но за эти годы Хью стал совсем другим, и это нельзя было сбрасывать со счетов.

– Тогда пойдем, Хью. Тебе нужно почиститься. Ты выглядишь так, будто валялся в дерьме.

– Черт побери, приятель, так оно и было, – проворчал Хью. – Ты сегодня обошелся со мной не очень любезно. Я уж подумал, что ты собрался меня убить.

– Перестань скулить. Ты ведь еще жив? И с тобой ничего страшного не произошло.

Хью криво усмехнулся и кивнул:

– Да, ты прав. Ничего страшного.

Они направились к дому. Оба молчали, и Кейн пытался представить, как бы сейчас все было, если бы Элизабет не умерла. Кейн прекрасно помнил те чудесные времена, когда они с Хью бегали вместе по полям, ловили лягушек в пруду и каждое лето прыгали с толстыми пеньковыми веревками в реку.

И какое бы будущее ни ожидало их, Кейн решил, что сегодня он отбросит свои подозрения, на время забудет о них ради Мэдлин. Да, он сядет за стол и будет пить бренди вместе с бывшим другом.

Во время ужина Кейн воздерживался от упреков и обвинений, хотя пару раз ему пришлось прикусить язык. Но радостная улыбка Мэдлин – она почти весь вечер улыбалась – стоила потраченных усилий.

Однако Кейн не забывал о своих подозрениях и внимательно наблюдал за бывшим другом. В каком-то смысле Хью был все тот же, что и много лет назад, – веселый и остроумный. Однако Кейн знал: Хью Дэвис очень изменился. Вероятно, жадность и жажда власти сделали его совсем другим человеком.

Все знали, что Хью – сторонник британцев, и, вероятно, поэтому избегали в этот вечер политических споров. Говорили в основном о прежних временах. Когда же Хью стал рассказывать истории об их с Кейном детских проказах, Майлз и Зак присоединились и тоже кое-что рассказали.

Оливия была влюблена в своего мужа, и Кейн не сомневался: она понятия не имела о том, что Хью может оказаться шпионом. К счастью, Оливия находилась в безопасности, во всяком случае, пока. Что же касается Мэдлин, Кейн знал: он сделает все возможное, чтобы защитить свою жену.

После ужина все перешли в гостиную, и Кейн налил мужчинам коньяку, а дамам шерри. Зак с Майлзом сели обсуждать последние новости, только что полученные из Филадельфии, а Кейн, усевшись в кресло, развернул газету. Хью несколько раз прошелся по гостиной, а затем сел вместе с Мэдлин за шахматный столик. Клодия с Оливией устроились рядом с ними, но Мэдлин почти не умела играть в шахматы, и Хью объяснял ей правила и стратегию игры. Кейн украдкой наблюдал за ними и хмурился: Хью постоянно делал комплименты его жене – мол, она очень быстро все схватывает. Конечно, поведение гостя нельзя было назвать бестактным, но все же…

Наконец часы пробили половину одиннадцатого, и Кейн со вздохом отложил газету – он давно уже не мог сосредоточиться на чтении. Зак и Майлз теперь сели за карты, Хью играл с Оливией, а Мэдлин стояла с ним рядом и перед каждым его ходом наклонялась, чтобы получше слышать – он шепотом объяснял, что собирается делать.

Тут к Кейну приблизилась Клодия и, подавив зевок, пробормотала:

– Я иду спать, братец. Постарайся не кипятиться слишком долго.

– О чем ты? – проворчал Кейн.

Клодия обняла его с улыбкой сказала:

– Почему бы тебе просто не отвести свою жену в сторонку и не сказать, что ты хочешь провести с ней время? Господи, да ты ведешь себя как ревнивый юнец. Действительно, Кейн, уведи ее, если хочешь. Наши гости все поймут, ведь они тоже молодожены.

Кейн еще больше помрачнел.

– Тебе, Клодия, еще рано рассуждать на такие темы. Напрасно мама позволяла тебе читать все, что попадается под руку.

Девушка тихонько рассмеялась.

– О, братец, перестань бушевать. Я уже давно тебя не боюсь.

Кейн изобразил грозный вид и потянулся к сестре. Клодия взвизгнула и со смехом отскочила. Она пожелала всем спокойной ночи и поспешно покинула гостиную.

Кейн усмехнулся и откинулся на спинку кресла, а в следующее мгновение вдруг обнаружил, что прямо перед ним стоит жена.

– Тебе, Кейн доставляет удовольствие пугать всех подряд?

– Ты неправильно понимаешь меня, Линни. Мое единственное намерение – защитить тебя.

– Но почему, Кейн, ты так злишься на Хью? Мне кажется, он очень любезен. И говорит о тебе только хорошее.

– Он скажет что угодно, чтобы заслужить твою благосклонность.

– Ты ведешь себя как ревнивый болван.

– Ты моя жена, Линни.

– Боюсь, что ты скоро пожалеешь об этом.

В голосе Мэдлин была печаль – вовсе не угроза. Но все же ее слова разозлили Кейна.

– Держись от него подальше, Линни.

– Кейн, не указывай мне, что делать.

– Не выводи меня из себя, Линни.

– Я знаю о мужчинах больше, чем ты думаешь.

– Что ты хочешь этим сказать? – Поднявшись на ноги, Кейн обнял жену за талию и вывел из гостиной. Для тех, кто смотрел им вслед, это выглядело как интимный разговор любящей пары.

Но как только они оказались вне поля зрения, Мэдлин резко развернулась к мужу. Лицо ее пылало гневом.

– Кейн, ты ставишь меня в неудобное положение!

– Ты действительно окажешься в неудобном положении, если не послушаешься меня.

– Что же ты собираешься сделать? Избить меня?

– Не смешно, Линни.

– Да, я тоже не нахожу это смешным. Но ведь так принято в мире мужчин, верно?

– Дорогая, я настаиваю ради твоего же блага.

Несколько секунд Мэддин молча смотрела на мужа.

Потом шагнула к нему и, тыча пальцем в грудь, заявила:

– Черт побери, Кейн, я буду делать то, что считаю нужным!

Он со вздохом пробормотал:

– Линни, дорогая, ты ничего не понимаешь.

– Я прекрасно понимаю. И я сама могу позаботиться о себе. Я делала это много лет и не собираюсь отказываться от своих привычек. Ты, конечно, ужасно упрям, но я не стану тебе подчиняться.

– Ошибаешься, любимая. И если честно, то я собираюсь доказать тебе это. Прямо сейчас.

Кейн подхватил жену на руки и забросил на плечо. Она вскрикнула и принялась отбиваться. Но вскоре тихонько вздохнула, и Кейн тотчас же понял, что она хочет того же, что и он, – он каким-то образом чувствовал это.

«Как странно… – думал Кейн, поднимаясь по лестнице. – Ведь только что мы ссорились». Он пинком распахнул тяжелую дубовую дверь и подошел к кровати. Уложив жену на небесно-голубое шелковое покрывало, вернулся к двери и запер ее. Снова приблизившись к кровати, проговорил:

– Линни, ты споришь со мной вовсе не из-за Хью. У тебя совсем другое на уме.

– Ты не знаешь, о чем я думаю.

– Я знаю другое. Ты ужасно нервничала весь вечер, а причина – все то, что происходило в последние дни.

– Что-то я тебя не понимаю. О чем ты?..

– Я заметил, что в конце вечера ты все больше нервничала.

– И что же это означает? Объясни, если ты такой умный.

– Дело не в уме. Просто я знаю, что ты чувствуешь, потому что испытываю то же. Ведь последние дни мы поднимаемся вечером наверх и расходимся по разным комнатам. Расходимся – и больше не встречаемся. Я подумал, тебе так будет удобнее, потому что наши гости спят всего в двух шагах по коридору. Но это не то, чего ты хочешь, ведь правда? Тебе хочется прийти ко мне, но ты не в силах заставить себя, верно?

– И все-таки я не понимаю…

– Ты прекрасно все понимаешь. Я говорю о постели. Тебе хочется этого так же, как и мне.

– Но я…

– Признай это, дорогая. Я ведь прав?

Она молча кивнула.

– Нет, скажи. Я хочу услышать, как ты это говоришь. – Кейн пристально посмотрел ей в глаза.

Мэдлин пододвинулась к краю кровати и стала на колени. Шпильки словно сами собой вывалились из ее прически, и теперь волосы волнами ниспадали по плечам и груди. Она взглянула на мужа и, судорожно сглотнув, пробормотала:

– Мне не хватало тебя, Кейн.

– И ты хочешь сейчас быть со мной, любимая?

– Да, отчаянно… – простонала она в ответ. Кейн смотрел на нее все так же пристально.

– Покажи мне, насколько отчаянно. – Он лукаво улыбнулся. – Раздень меня, кокетка.

Мэдлин снова потупилась; ей казалось, что все должно происходить совсем не так. Кейн рассмеялся и, наклонившись к ней, заглянул в лицо.

– Что же ты медлишь, любимая?

– А как ты вознаградишь меня, пират? – спросила она, стаскивая с него сюртук.

Он поцеловал ее в шею и прошептал на ухо условия вознаграждения. Мэдлин залилась краской и тут же почувствовала, как между ног ее разливается тепло.

Невольно застонав, она принялась расстегивать его рубашку, а он стал покрывать поцелуями ее шею. Пытаясь стащить с него бриджи, Мэдлин шумно выдохнула от натуги, и Кейн, рассмеявшись, выпрямился и отступил на шаг. В считанные секунды он скинул рубаху и снял бриджи и тут же вернулся к жене совершенно обнаженный. Мэдлин смотрела на него во все глаза и даже невольно облизывала губы, чем вызвала веселую усмешку мужа.

Но уже в следующую секунду Кейн опустился на нее и впился в ее губы страстным поцелуем. По телу Мэдлин пробежал трепет, и она попыталась покрепче к нему прижаться. Но Кейн вдруг отстранился и посмотрел на нее с лукавой улыбкой.

– Ах, ну что же ты?.. – простонала она. – Еще…

– Да, с удовольствием. – Он снова поцеловал ее в шею. Затем провел пальцем по вырезу декольте и, осторожно зацепив корсаж, пробормотал:

– Если ты не хочешь, чтобы я порвал твой наряд, тебе лучше раздеться.

Мэдлин тут же занялась шнуровкой, стараясь как можно быстрее освободиться от платья. Кейн помог ей распустить шнурки, затем, немного отодвинувшись, стал наблюдать, как она раздевается. Перехватив его взгляд, Мэдлин густо покраснела, Кейн помог ей освободиться от платья почти мгновенно и, отбросив его в сторону, уложил Мэдлин на матрас. В следующее мгновение он накрыл ее своим мускулистым телом, и она в восторге застонала – было необыкновенно приятно ощущать на себе тяжесть его тела и чувствовать исходивший от него жар.

Мэдлин была до крайности возбуждена – и в то же время необыкновенно спокойна; да, как ни странно, сейчас ей казалось, что с ней не может случиться ничего плохого, когда она рядом с мужем.

Более того, в эти мгновения она словно забыла обо всем на свете, прошлое как будто не существовало – во всяком случае, не имело ни малейшего значения. Имело значение лишь то, что она, Мэдлин, – рядом с Кейном, рядом с мужчиной, которого страстно любила.

О Боже! Ведь она только что признала, что чувствует то, чего чувствовать не должна. Да, она влюбилась в своего мужа и теперь не могла этого отрицать.

Кейн стал целовать ее плечи, грудь, затем губы его опустились ниже, и Мэдлин, в очередной раз застонав, отбросила все мысли. Да, она влюбилась и теперь не знала, что с этим делать. Но у нее еще будет время все обдумать, а сейчас…

– О, Кейн, быстрее… – прошептала она.

Муж приподнялся над ней, а затем вошел в нее. Он начал двигаться, и Мэдлин сразу уловила ритм его движений. Через минуту-другую ощущение блаженства стало невыносимым, и Мэдлин, содрогнувшись всем телом, услышала свой собственный гортанный крик. И почти тут же раздался громкий стон Кейна, вошедшего в нее последний раз. Крепко обхватив ногами его бедра, она прижалась к нему и прошептала:

– Я люблю тебя, Кейн.

Ей показалось, что муж вздрогнул от неожиданности, однако ни слова не сказал. Когда же она чуть шевельнулась, он крепко прижал ее к матрасу и, поцеловав в висок, прошептал:

– Мм… не двигайся, любимая. Мне просто нужно перевести дух, а потом… Какое счастье, что у нас вся ночь впереди.

О Боже, этот человек ненасытен! Но хорошо это или плохо? Впрочем, какая разница? Ведь ей все равно придется уйти от него. И наверное, он все-таки не услышал ее признания, вызванного страстью.

И вообще она не могла влюбиться в него. Просто не могла – и все. И конечно же, довериться ему она тоже не могла. Именно поэтому ей придется его покинуть.

Она почувствовала, что Кейн пошевелился, а потом вдруг откатился в сторону и тут же увлек ее за собой, так что теперь она оказалась на нем.

– Похоже, я совершенно оправился, милая жена, – сказал он с улыбкой.

Мэдлин тоже улыбнулась.

– Ты просто невозможен.

Он весело рассмеялся.

– Невозможен?.. Наверное, ты хотела сказать, что я неисправим. И знаешь, я только что услышал… невероятное.

– О чем ты? – Мэдлин затаила дыхание.

Кейн расплылся в улыбке и проговорил:

– Ты только что сказала, что любишь меня.

– Я… – пролепетала Мэдлин. – Не помню. Не уверена.

– Да, ты.

– Я вовсе не это имела в виду, – выпалила она в отчаянии.

Муж посмотрел на нее с укоризной:

– Не обманывай меня, Линни. Ты всегда говоришь именно то, что хочешь сказать. Когда же ты начнешь доверять мне? – Он улыбнулся и провел пальцем по ее губам. – Дорогая, я никому не открою твои тайны, обещаю.

Она со вздохом покачала головой:

– Нет, Кейн. И ты не можешь давать такие обещания, потому что ничего обо мне не знаешь.

Снова вздохнув, Мэдлин отвернулась. Конечно же, Кейн ее не любит – это совершенно ясно. Да и чего она ожидала? Ведь он даже не ухаживал за ней так, как мужчина должен ухаживать за женщиной.

Боже, что она наделала? Ведь она… выдала себя, сказала то, что ни в коем случае не должна была говорить. Так что теперь все кончено. Ей надо как можно быстрее покинуть Бон-Вью.

Иначе ее сердце разорвется от боли.

Глава 28

Уит Роджерс прибыл из Чарлстона очень вовремя, часов в восемь утра, когда Кейн уже вернулся со своей утренней верховой прогулки. Спешившись, он сразу вошел в дом и обнаружил конверт на столике в холле.

Кейн взял конверт и нахмурился, увидев, что печать сломана. Но слуга, принявший письмо, объяснил, что в дороге седельная сумка Роджерса упала с лошади и печать треснула. Кейн молча кивнул и поспешил в свой кабинет – даже не снял заляпанные грязью сапоги.

Усевшись в свое любимое кожаное кресло, Кейн прочел отчет Роджерса и, отложив листок, в ярости сжал кулаки.

– Мерзавец… – процедил он сквозь зубы.

Кейн был уверен, что если бы сейчас увидел Джеффри Таунсенда, то с удовольствием свернул бы шею этому ублюдку. Теперь он понял, что мучило его драгоценную Мэдлин все это время. Бедняжка жила с мыслью, что убила мерзавца. Конечно же, она до сих пор вспоминала ту ужасную ночь, когда вынуждена была бежать из Чарлстона. Именно поэтому она и села в порту на первое попавшееся судно.

Но потом все изменилось. Отважная девушка забыла о собственных невзгодах, чтобы защитить свою подругу. И если бы этого не случилось, если бы она не притворилась невестой Хью, то они с ней уже давно бы расстались. И ничего бы между ними не произошло. Но случилось то, что случилось. А потом, когда прибыл в Риверсайд и узнал правду, он поначалу ужасно разозлился – ведь ему не удалось осуществить свою месть. Но прошло какое-то время, и он понял, что все к лучшему. Слава Богу, Мэдлин не была женщиной Хью.

Правда, тогда он не хотел жениться. Не хотел, но решил, что все-таки женитьба будет справедливым наказанием за то, что он не позволил Элизабет стать счастливой. Прав он был насчет характера Хью или нет, но Элизабет должна была сама принимать решение.

Однако теперь он уже по-другому смотрел на их брак. Теперь он восхищался своей женой, восхищался ее отвагой и мужеством, даже ее упрямством – ведь благодаря этим своим качества она все-таки выжила со своим беспечным пьянчугой отцом.

Впрочем, он не только восхищался ею – пожалуй, даже и любил; во всяком случае, испытывал к ней такие чувства, какие прежде не испытывал ни к какой другой женщине. Минувшей ночью ему очень хотелось сказать ей об этих чувствах, но он не решился – ведь она могла подумать, что он просто пытается добиться ее доверия, пытается выведать ее секреты. Что ж, ничего, он подождет, он дождется подходящего момента, чтобы сказать, что любит ее.

А пока он сделает все, чтобы защитить Мэдлин от мстительного ублюдка, разыскивавшего ее с тех самых пор, как она сбежала из Южной Каролины. Ей не предъявят никаких обвинений – он, Кейн Грэм, об этом позаботится.

Взяв со стола листок бумаги, Кейн скомкал его, бросил в стоявшую перед ним серебряную пепельницу и поджег. Бумага тотчас же вспыхнула и через несколько секунд почернела, превратившись в пепел. Кейн поднялся из-за стола и, приблизившись к камину, высыпал пепел в огонь. Зевнув, он потянулся и прошелся по комнате. Он явно не выспался прошедшей ночью, и в этом не было ничего удивительного – ведь они с Мэдлин почти не спали. Но он был готов не спать и следующую ночь – только бы она побыстрее наступила.

Мысленно улыбнувшись, Кейн вышел из кабинета и направился в столовую. Он вдруг почувствовал, что ужасно проголодался. «Сейчас позавтракаем все вместе, а потом гости наконец-то уедут», – подумал Кейн, переступая порог столовой.

И действительно, вскоре после завтрака Хью и Оливия начали готовиться к отъезду. Мэдлин с Клодией пошли к Оливии, чтобы помочь ей уложить вещи. Майлз и Зак отправились проверять, как идет просушка табака, но Кейн остался в доме – сегодня ему не хотелось оставлять Мэдлин ни на минуту. Впрочем, он прекрасно понимал, что не следует докучать ей чрезмерными заботой и опекой. И конечно же, он не собирался говорить ей о том, что теперь уже знает почти все о ее прошлом.

Кейн ненадолго зашел в свой кабинет, а затем отправился в конюшню, чтобы убедиться, что лошади Хью и карета уже готовы. Все было в полном порядке, и он, весьма довольный, вышел из конюшни. «Наконец-то Хью Дэвиса здесь не будет», – думал Кейн, шагая по дорожке.

– Наверное, все уже готово к нашему отъезду в Дэвис-Холл? – спросил Хью, выходя из дома.

Кейн с улыбкой кивнул.

– Совершенно верно.

– Похоже, ты рад моему отъезду, – заметил Хью. – Что ж, Грэм, можешь радоваться. А вот мне было очень приятно встретиться с тобой. Вспомнились старые добрые времена…

– Ты приезжал не из-за этого, – отрезал Кейн, – ты приезжал из-за моей жены.

– Что ж, понятно, Кейн… Похоже, наше перемирие подходит к концу. Но имей в виду, я буду следить за тобой.

– Не сомневаюсь, Хью. Я даже знаю, чего ты добиваешься.

– Если ты о политике, то предатель вовсе не я, а ты, Кейн. Да, ты и твои сообщники, так называемые борцы за свободу. Боже мой, да ведь вы поворачиваетесь спиной к королю. Пойми, мы в долгу перед Англией за то, что живем на этой земле. Как у тебя хватает наглости идти против своих предков? Я в ужасе от твоих планов…

– А я в ужасе от того, что король выжимает все соки из этих земель, – ответил Кейн. – Он набивает золотом свои сундуки у себя в Англии, а люди здесь просто хотят быть независимыми, хотят жить так, как им нравится. По-моему это будет справедливо, пусть даже твой король думает иначе.

– Поверь мне, Кейн, вам не победить в войне. И если ты вовремя не присоединишься к нам, то очень скоро твоя очаровательная жена станет вдовой. Если, конечно, какой-нибудь ужасный поворот судьбы не унесет ее жизнь еще раньше…

– Черт возьми, что ты хочешь этим сказать? Ты угрожаешь моей жене?

– Нет, разумеется, – ответил Хью с усмешкой. Просто мы с тобой оба знаем, что все в жизни может измениться мгновенно.

Кейн пристально посмотрел на бывшего друга.

Я не знаю, Хью, что ты сейчас замышляешь, но твердо обещаю: когда у меня появятся доказательства, которые я сейчас ищу, твоя жена станет вдовой. Да, твоя, а не моя.

– Ты хочешь сказать, что умру я? – Хью рассмеялся. – Но ведь вокруг тебя обычно умирают женщины, а не мужчины, разве не так?

Кейн не выдержал и, шагнув к Хью, ухватил его за галстук, а другую руку уже занес для удара. Однако в последний момент передумал и просто отшвырнул его от себя. Хью растянулся на дорожке.

– Сумасшедший! Болван! – заорал он, вскочив на ноги. – Я это припомню!

– Что здесь происходит?! – закричала Мэдлин, подбегая к ним. Следом за ней из дома выбежала и Оливия.

– Не смей больше говорить об Элизабет, иначе очень пожалеешь!.. – прорычал Кейн.

– Хью, что случилось? У тебя все в порядке? – Оливия приблизилась к мужу, но он, что-то пробурчав, оттолкнул ее.

Мэдлин подошла к подруге и обняла за плечи.

– Что здесь происходит? – спросила она.

– Это все из-за него. – Хью кивнул на Кейна. – Похоже, он рехнулся.

– Дэвис зашел слишком далеко… – проворчал Кейн.

– Вы ведете себя как мальчишки, – в раздражении проговорила Мэдлин. – И всю неделю вели себя ужасно. Меня уже тошнит от вас.

– Идем, Оливия. Нам пора ехать, – сказал Хью.

– Не будьте грубым с ней. – Мэдлин погрозила Хью пальцем. – Вы слышите меня?

Хью, коротко кивнув, злобно уставился на Кейна. В этот момент на крыльцо выбежала Клодия. Она смотрела на мужчин широко раскрытыми глазами и, казалось, хотела что-то сказать, но не могла вымолвить ни слова.

Мэдлин подошла к мужу и тихо прошептала:

– И даже не пытайся убедить меня в том, что это не ты начал эту глупую ссору.

Через нескольких минут подъехала карета, и женщины, обнявшись, попрощались. Прежде чем забраться в экипаж следом за женой, Хью молча кивнул Кейну, и тот коротко кивнул в ответ.

Когда карета покатилась по подъездной дорожке, Кейн покосился на Мэдлин, все еще махавшую вслед подруге. Он попытался обнять жену, но она отстранила руку и убежала в дом.

Кейн еще какое-то время постоял у подъездной дорожки, потом ушел в сарай, где сушился табак, и провел там весь остаток утра, отчаянно ругая себя за несдержанность.

Наконец, ближе к полудню, Кейн вышел из сарая и направился к бочке с водой, чтобы напиться. Минуту спустя он поднял голову, осмотрелся – и вдруг увидел улыбавшуюся Мэдлин, шедшую прямо к нему. На ней была фиолетовая амазонка и жакет с кружевными рукавами до локтей. Волосы она заплела в косу, ниспадающую на спину.

Да, она действительно шла к нему. И улыбалась.

А может, ему это снится?

– А я не знала, что у тебя есть яблони.

– У нас есть яблони, – поправил Кейн, поймав яблоко, которое она ему бросила. – Значит, ты ходила на прогулку?

– Да, погуляла немного. Клодия занялась ужином, а я… мне захотелось увидеть тебя.

– Правда? Она кивнула.

– Неужели ты скучала по мне после… после моей глупейшей ссоры с Хью?

Она снова кивнула и опять расплылась в улыбке. Кейн откусил яблоко и спросил:

– Хочешь посмотреть, что мы делаем с табаком?

– Да, конечно, хочу.

– Тогда пойдем. – Кейн взял жену за руку и повел в сарай, где сушились табачные листья.

– Ох, здесь так жарко, – пробормотала Мэдлин.

– Да, знаю. Здесь и должно быть жарко, чтобы сырье как следует высохло. В этом году мы почти закончили. Вот эти листья – последние. – Кейн указал на грубо сколоченный стол, на котором лежали пустые мешки. – Вот видишь? Как только табак подсохнет и станет коричневато-желтым, мы их перенесем на стол для упаковки, а потом ненадолго спустим в погреб, чтобы он набрался необходимой влажности.

Мэдлин с удивлением посмотрела на мужа.

– А где ты всему этому научился?

– Семейная традиция. Заниматься табаком начал мой дед, когда приехал сюда из Шотландии. Он научил моего отца, а тот научил меня и Майлза.

– Ты, наверное, гордишься своей семьей, правда?

– Да, конечно.

– Мм… понимаю, – протянула Мэдлин, кивая.

Кейн, внимательно взглянув на нее, продолжил:

– Разумеется, во всех семьях есть свои проблемы… свои тайны. А что твои родственники, Линни? Ты никогда не говоришь о них.

– У меня нет близких родственников.

– У тебя есть я.

Она прикусила губу и неуверенно кивнула.

– Линни, почему ты все время кусаешь губы? Научись делать что-нибудь другое.

– Я и так умею.

Мэдлин рассмеялась, приподнялась на цыпочки и поцеловала мужа в губы. Он с улыбкой кивнул:

– Да, пожалуй. Только этого недостаточно, Линни.

– Кейн, мне нужно переодеться к ужину.

Она повернулась, намереваясь уйти, но он ухватил ее за руку.

– Переодеться?.. С удовольствием помогу тебе. – Кейн снял с жены жакет и провел пальцами по вырезу платья.

Она хихикнула и шлепнула его по рукам. Он тут же взял ее за плечи и, чуть наклонившись, прижался губами к ее губам. Мэдлин обвила руками его шею, отвечая на поцелуй со всей страстью.

Когда же поцелуй прервался, она тихо застонала, и этот стон еще больше распалил Кейна.

– Но здесь же… – Мэдлин кивнула в сторону дверей. – Ведь сюда в любой момент могут войти.

Нет, никто не войдет. Сейчас все готовятся к ужину.

– Но это… неприлично, – прошептала Мэдлин.

Кейн весело рассмеялся и принялся задирать ее юбки.

– Да, очень неприлично. Поэтому еще интереснее.

– Ты ведешь себя… как пират.

Мэдлин делала вид, что сопротивляется, но руки ее как бы сами собой потянулись к его бриджам, и она расстегнула их почти без усилий. Кейн повернул ее спиной к себе, поцеловал в шею и осторожно подтолкнул вперед, так что ее локти опустились на стол.

– Стой так, – прошептал он ей на ухо и, подняв юбки, обнажил ее восхитительные ягодицы.

В следующее мгновение его пальцы коснулись ее лона, и из горла Мэдлин вырвался стон. Через секунду-другую она снова застонала и, судорожно сглотнув, пробормотала:

– Кейн, позволь мне повернуться. Я хочу чувствовать тебя всего.

Но он в тот же миг вошел в нее и замер на мгновение.

– О, Кейн… – прошептала Мэдлин, шевельнув бедрами. – Ну что же ты?..

Он покрепче сжал ладонями ее бедра и начал двигаться – сначала медленно, потом все быстрее и быстрее. И почти тотчас же вновь послышались стоны Мэдлин. Несколько минут спустя она содрогнулась и раздался ее громкий крик, эхом прокатившийся по просторному сараю. И тут же раздался стон Кейна, излившего в нее свое семя.

Мэдлин замерла на несколько секунд, потом выпрямилась и, повернувшись к мужу, откинула с его лба волосы. Поцеловав Кейна, она с некоторым смущением пробормотала:

– Но ведь так… как мы сейчас… это, наверное, постыдно…

– Почему же ты говоришь об этом после произошедшего?

Мэдлин еще больше смутилась.

– Ну, так вышло…

– Между мужем и женой, дорогая Линни, не может быть ничего постыдного. И должно быть полное доверие во всем.

Она молча пожала плечами и, расправив юбки, надела жакет. Кейн же тем временем приводил в порядок свою одежду.

Мэдлин откашлялась и тихо сказала:

– Мне нужно переодеться к ужину.

Она вышла из сарая, и Кейн не стал ее задерживать. Тяжело вздохнув, он покинул сарай следом за ней.

«Как же ей помочь?» – думал Кейн, глядя на жену. Ему ужасно не хотелось говорить Мэдлин, что он уже знает ее тайну, но если Джеффри Таунсенду станет известно, где она находится, то сказать придется. И конечно же, придется объяснить, каким образом он все узнал, – то есть рассказать про агента, отправившегося в Чарлстон, чтобы разузнать все о ее семье и выведать ее самую страшную тайну.

И тогда она уже никогда не сможет доверять ему.

Она возненавидит его.


Взяв с полки книгу, Мэдлин уютно устроилась на диване в библиотеке, поджав под себя ноги. В комнате было совсем тихо, если не считать умиротворяющего потрескивания поленьев в пылающем камине да шипения смолы, наполнявшей воздух чудесным ароматом хвои.

Какое-то время она с любопытством читала, изредка переворачивая страницы. Потом подняла голову и, размышляя о прочитанных строчках, уставилась на огонь.

Если бы были в мире двое, это были б мы с тобою.
Если бы я кого любила, это был бы только ты;
Если есть на свете женщина, которая счастлива с мужем,
Ее счастье не сравнится с моим.

«Я и сама могла бы написать такие слова», – сказала себе Мэдлин. И тут же вздрогнула, ошеломленная этой мыслью.

Так вот, значит, какая она, любовь. Анна Брэдстрит в своем стихотворении «Моему дорогому и любящему мужу» нашла для нее такие простые и такие прекрасные слова. И все же Мэдлин до сих пор не могла поверить, что действительно любит своего мужа.

– Очень неплохой выбор, – раздался у нее за спиной тихий голос.

Мэдлин тотчас захлопнула книгу и повернулась лицом к мужу, а он наклонился к ней и, опершись на спинку дивана, проговорил:

– Это было одно из самых любимых стихотворений моей матери.

– Я… я просто листала… и наткнулась на него, – пролепетала Мэдлин и вдруг почувствовала, как сердце ее гулко забилось, а к горлу подкатил комок.

– Да, понимаю… – Кейн улыбнулся, обошел диван и сел с ней рядом. Взяв ее руку, он внимательно посмотрел ей в глаза.

Мэдлин с усилием сглотнула и пробормотала:

– Я очень сожалею, что настояла на приезде Оливии. Прости меня, пожалуйста.

– Полагаю, это мне следует извиниться. Мне тоже. Ведь ты же ничего не знала о Хью, потому что я не рассказал, из-за чего у нас возникла ссора.

– Не имеет значения. Я не должна была приглашать его в твой дом.

– Не забывай, Линни, это теперь и твой дом. Теперь все мое – также и твое, понятно? Она кивнула и прошептала:

– Знаешь, я чувствую себя…

– В безопасности?

– Нет-нет, я не это хотела сказать. Я чувствую… Чувствую себя так, будто мы действительно женаты.

– Конечно, мы женаты, глупенькая. Ты разве не помнишь тот день в церкви? Это ведь было совсем недавно.

– Разумеется, я все помню. Просто мне трудно привыкнуть к мысли, что я теперь замужняя женщина. Знаешь, после того, как умерла моя мама… после этого все в моей жизни изменилось, и я думала, что никогда не выйду замуж.

Он снова заглянул ей в глаза.

– Хочешь поговорить об этом? Поверь, все сказанное тобой останется между нами.

Она тяжело вздохнула и покачала головой:

– Нет, Кейн, я не могу…

– Ну хорошо, дорогая. Тогда, может быть, я кое-что тебе расскажу? – Он убрал с ее щеки выбившуюся из прически прядь. – Ты ведь хочешь знать, что у нас произошло с Хью Дэвисом, не так ли?

Она посмотрела на него с удивлением.

– Ты мне настолько доверяешь, что готов об этом рассказать?

– Да, конечно, – кивнул Кейн.

И поведал ей трагическую историю свой сестры, вернее то, что знал об этом.

Через несколько минут он умолк и в комнате долго царило молчание. Наконец Мэдлин, откашлявшись, тихо сказала:

– Тебе, наверное, было очень больно…

– Хуже всего, что она возненавидела меня.

Мэдлин решительно покачала головой.

– Нет! Я уверена, что это не так!

– Увы, это правда. Мы с ней постоянно спорили. И как-то раз она сказала, что больше не будет мне подчиняться. Это был наш последний разговор.

– А что происходило до… этого?

– Элизабет сказала мне, что Хью ухаживает за ней. Сказала, что они любят друг друга и что ей требуется мое благословение на брак.

– Но вы ведь были друзьями… Почему же ты не хотел, чтобы они поженились?

– Да, были друзьями. Но к тому времени Хью уже очень изменился, стал совсем другим человеком. Кроме того, я знал: Хью не из тех, кто успокаивается с одной женщиной. У него было множество любовниц – даже в то время, когда он ухаживал за Элизабет. Но я умолчал об этом, чтобы не причинять ей боль. Я полагал, что она просто смирится и расстанется с Хью.

– Но она не смирилась, потому что любила его, да?

– Совершенно верно. Только все было еще хуже. Элизабет как-то пришла ко мне и заявила, что уж теперь-то мне придется дать свое согласие, потому что она беременна. К тому времени я понял, что должен рассказать ей о похождениях Хью и о том, как он отреагирует, когда узнает о ее беременности. Сестра ужасно разозлилась. Сказала, что выйдет за Хью, а я пожалею, что обращался с ней как с ребенком. И еще она сказала, что ненавидит меня и что я больше никогда ее не увижу, – добавил он с дрожью в голосе.

– О, Кейн, но ты ведь знаешь, что она так не думала… То есть она говорила это не всерьез…

Он вздохнул и привлек жену к себе. Она положила голову ему на плечо и тоже вздохнула.

– Я никогда не поверю, что она покончила с собой, – продолжал Кейн. – Хотя все остальные верят. И все верят, что она сделала это из-за меня.

– Нет, не может быть.

– К сожалению, это Хью позаботился об этом. На следующий день он появился в Бон-Вью рано утром и заявил, что хочет поговорить со мной. Он утверждал, что должен жениться на Элизабет. Сказал, что любит ее и хочет иметь ребенка.

Мэдлин прикрыла рот ладонью, потом тихо прошептала:

– Так он действительно любил ее?

– Нет. Уверен, что нет. Я послал за сестрой, чтобы мы все вместе обсудили это. Но ее нигде не могли найти. А потом Клодия вспомнила, что Элизабет уехала в Дэвис-Холл, вскоре после того как мы с ней поссорились. Клодия сказала, что это было перед самыми сумерками. Но Хью клялся, что Элизабет к нему не приезжала.

Кейн ненадолго умолк, потом вновь заговорил:

– Мы обыскали весь дом, а потом и поместье. И я… я нашел ее в пруду. Хью много лет все это вспоминает. Вспоминает все подробности… А тогда он на каждом шагу публично обвинял меня в ее смерти.

Глаза Мэдлин жгли непролитые слезы. Она видела, что каждое слово давалось ему с огромным трудом, – было очевидно, что он никогда и никому это не рассказывал. И она прекрасно понимала, как тяжело жить с таким бременем – когда не можешь обратиться ни к одной живой душе. Ей вдруг захотелось рассказать мужу свою собственную трагическую историю – тогда бы он понял, что она действительно знает, что он испытывал все эти годы. И тогда бы она доказала, что доверяет ему также, как и он ей.

Но она не осмелилась открыть свою тайну. К тому же у нее не было полной уверенности в том, что она действительно доверяет Кейну. Мэдлин по-прежнему боялась, что муж отвернется от нее, если узнает, что она убила человека. Она попыталась отстраниться от Кейна, но он крепко обнял ее и спросил:

– А теперь, когда ты, Линни, знаешь все… скажи, ты презираешь меня?

Мэдлин отстранилась от мужа и заглянула ему в глаза. Разгладив пальцами морщины у него на лбу, она покачала головой и тихо сказала:

– Ты ни в чем не виноват, Кейн.

– Но если бы я позволил им пожениться…

– Она не была бы с ним счастлива, и ты знал это.

– Элизабет могла бы оставить его и вернуться. Я никогда бы не отказал ей от дома.

– Она была уверена, что не смогла бы оставить Хью. Поэтому и приняла такое решение. То есть решила покончить с собой.

Кейн со вздохом покачал головой:

– Не верю. Ни за что не поверю, что Элизабет покончила с собой. Ведь она уже носила ребенка, понимаешь?

– Что ты имеешь в виду? – Мэдлин с удивлением взглянула на мужа.

Он не ответил, но посмотрел на нее так, что у нее мурашки по спине побежали.

– О, Кейн… нет-нет, – прошептала она. – Неужели, ты думаешь, что Хью убил ее, а потом устроил так, что это выглядело как самоубийство?

– Я не смог доказать это, но непременно докажу. Майлз – единственный, кто знал о моих подозрениях. Теперь знаешь и ты. Просто чудо, что Зак и Клодия не возненавидели меня. Они меня поддерживают, хотя думают так же, как все остальные, то есть верят, что Элизабет утопилась.

– Конечно, поддерживают, – кивнула Мэдлин. – Они же любят тебя, Кейн.

Он поцеловал жену в висок.

– Ох, а как же Оливия?.. – пробормотала она, немного помолчав. – Я обязательно должна рассказать ей об этом. Не хочу, чтобы она оставалась с Хью Дэвисом.

– Нет, Мэдлин. Нельзя об этом рассказывать. Хью ничего не должен знать. Иначе я не сумею доказать его вину.

– А если он…

– Не беспокойся, твоя подруга в полной безопасности.

– Почему ты так в этом уверен?

– У меня есть шпион в Дэвис-Холле. Я нанял его, что найти доказательства виновности Хью, чтобы его можно было привлечь к суду за убийство. И этот человек заодно присматривает за твоей подругой.

Мэдлин со вздохом покачала головой.

– И все-таки я очень беспокоюсь за Оливию.

– Линни, я прошу тебя доверять мне хотя бы в этом, – сказал Кейн, сжимая ее руки в своих. – Я знаю, для тебя это трудно, но я никогда не смог бы рассказать тебе про Элизабет, если бы не верил в тебя, вернее, в нас с тобой. И я позабочусь о том, чтобы убийца получил по заслугам. Я добьюсь своего, чего бы мне это ни стоило. Я сделаю это ради Элизабет.

Мэдлин крепко зажмурилась, стараясь сдержать слезы. Кейн только что сказал, что верит в нее, доверяет ей. И тут же убил всякую надежду на их общее будущее.

Она ведь тоже убийца.

Ей хотелось вскочить с дивана и выбежать из комнаты, хотелось помчаться обратно в Южную Каролину, чтобы признаться в своем ужасном преступлении. Мэдлин знала, что муж никогда не сможет простить ее, но она хотела хотя бы умереть с чистой совестью.

Открыв наконец глаза, Мэдлин уставилась на огонь в камине; она думала о Кейне, думала о том, что он ни в коем случае не должен узнать про Джеффри Таунсенда. Что же касается Оливии…

Подняв голову, Мэдлин тихо проговорила:

– Но все же мне придется поехать к Оливии.

Кейн решительно покачал головой:

– Нет, Линни. Но ты можешь пригласить ее сюда, если хочешь. А в Дэвис-Холл ты не поедешь.

– Но ты же не думаешь, что я…

– Я не изменю свое решение, Линни. Клянусь, я запру тебя в нашей комнате и поставлю стражу у двери, если ты будешь упрямиться. Поверь, я действительно тебе доверяю. Но ты должна понять, что с некоторыми трудностями не сможешь справиться в одиночку.

Она хотела спорить дальше, но потом решила, что в данном случае Кейн, возможно, прав. А если так, если Хью действительно опасен, надо сделать так, чтобы Оливия как можно меньше времени проводила в Дэвис-Холле.

Она прильнула к Кейну, и он тут же заключил ее в объятия. Оба молчали, и в комнате снова воцарилась тишина, только по-прежнему потрескивали поленья в камине. Убаюканная дыханием мужа и ровным биением его сердца, Мэдлин зевнула, закрыла глаза и погрузилась в сон.

Глава 29

Следующие две недели прошли в беспокойстве и тревоге; теперь, когда муж поделился с ней своими подозрениями относительно Хью, Мэдлин постоянно думала о подруге. Чтобы успокоить жену, Кейн предложил пригласить Оливию на семейное торжество – празднование восемнадцатилетия Клодии. Оливия приехала, но Мэдлин очень огорчилась из-за того, что подруга согласилась остаться только на два дня.

Неделю спустя Мэдлин с Клодией должны были отправиться в Вильямсберг за покупками, и Оливия обещала к ним присоединиться, но из Дэвис-Холла неожиданно прибыло письмо с сожалениями – Оливия сообщала, что простудилась и не сможет приехать.

– О Господи! – воскликнула Мэдлин, кусая губы. Она бросила письмо в огонь и прошлась по комнате.

– Не волнуйся, любимая. Ты, же видела ее совсем недавно, и у нее все было в порядке. Ты ведь не можешь постоянно держать ее около себя. – Кейн подошел к жене и обнял ее.

Но Мэдлин тут же вывернулась из его объятий и, глядя ему прямо в глаза, заявила:

– А ты, Кейн Грэм, не можешь постоянно опекать меня. Или ты действительно собираешься держать под надзором, пока не разрешится твое дело с Хью? И уж если Оливия, как ты утверждаешь, в безопасности, то и для меня будет вполне безопасно навестить ее.

– Нет, Линни, не так.

Она тяжело вздохнула.

– Ох, Кейн, как же я устала от твоей властности… Пойми, я не матрос на твоем судне. Им ты можешь приказывать все, что тебе заблагорассудится, но не мне. А если ты сделал меня своей женой, то это еще не значит, что я согласна во всем тебе подчиняться.

– Интересно, Линни, сколько лет ты будешь напоминать мне о том, что я «сделал тебя своей женой»? Возможно, через много лет, когда мы станем старыми и забывчивыми, я смогу убедить тебя, что все было совсем не так, – добавил он с улыбкой.

– Ты думаешь, что мы проживем вместе до старости?

– Да, разумеется… – Кейн немного растерялся. – А почему бы нет?

Она пристально взглянула на него.

– Потому что ты… душишь меня своей постоянной опекой. И в конце концов задушишь до смерти. Если ты хочешь, чтобы я выжила в этом браке, предоставь мне свободу.

– Ты знаешь, почему я сейчас так настойчив, – сказал Кейн. – И я обещаю тебе, Линни: если вздумаешь игнорировать мою… просьбу, я положу тебя на колено и сделаю так, что ты не сможешь сидеть в карете. Но тогда, к несчастью, будет затруднительно делать и все остальное, – добавил он в притворном отчаянии.

Мэдлин взглянула на него с вызовом.

– Я не собираюсь оставаться узницей в этом доме! – Она шагнула к двери. – Немедленно пропусти меня. Мне нужно заняться… хозяйством.

Мэдлин направилась к выходу, но Кейн догнал ее и схватил за руку.

– Ты ведь знаешь о жизни больше, чем все прочие женщины твоего возраста, не так ли, Линни? Следовательно, ты знаешь, что женщину на каждом шагу подстерегает опасность.

Она молча пожала плечами.

– Дорогая, неужели ты думаешь, что сможешь в одиночку противостоять любому врагу? Ведь ты понятия не имеешь… – Кейн вовремя сдержался, едва не выпалив, что знает про Джеффри Таунсенда. Более того, ему было известно, что этого человека видели в Тайдуотере всего два дня назад.

Мэдлин презрительно фыркнула и заявила:

– Совершенно верно, именно так я и думаю. И я прекрасно справлялась со всеми трудностями, до тех пор, пока ты не решил напасть на «Оксфорд», чтобы отравить мою жизнь.

Кейн со вздохом кивнул.

– Да, разумеется, я самый настоящий негодяй. Только не забывай, что я отравил и свою собственную жизнь. Поэтому давай оставим эту тему. Что сделано, то сделано. Кстати, я очень хорошо к тебе отношусь.

Глаза Мэдлин сверкнули гневом, и она, оттолкнув его, стремительно направилась к двери. У порога вдруг остановилась и, обернувшись, с язвительной усмешкой проговорила:

– Значит, ты очень хорошо ко мне относишься? Неужели, Кейн?

Он молча кивнул.

– Да, разумеется. А тебе это не нравится?

– Очень не нравится. Ужасно не нравится. Потому что мне не требуется твое хорошее отношение, Кейн Грэм, и не нужна твоя опека – я чертовски устала от нее. Мы с тобой никогда не должны были встречаться, тем более – вступать в брак. Как только я удостоверюсь, что Оливия в безопасности, я оставлю тебя! – выкрикнула Мэдлин и, заливаясь слезами, выбежала из комнаты.

– Что с ней такое? – спросил Майлз, входя в гостиную и вытирая о рубаху яблоко.

– Эта женщина еще более упряма, чем та проклятая коза, которая все время отказывалась давать молоко, – проворчал Кейн.

– Да, помню… – со смехом ответил Майлз. – Она все время гонялась за коровами, пока в один прекрасный день одна из них не лягнула ее как следует. Хм-м… может быть, именно так тебе и следует поступить?

– Не знаю… – Кейн тяжело вздохнул. – Я совершенно ничего не понимаю, Майлз. Я надеялся, что Мэдлин поймет: брак со мной – надежное убежище, но она совсем мне не доверяет. И ничего не говорит об этом негодяе Таунсенде.

– А может, просто скажешь ей, что все знаешь? Может, скажешь, что этот ублюдок уже в Виргинии? Тогда она, наверное, образумится.

– Образумится? Очень сомневаюсь. Если я ей все расскажу, она может запаниковать. И тогда наверняка совершит какую-нибудь глупость.

Майлз пожал плечами и откусил яблоко.

– Что же ты собираешься делать? Оберегать ее и держать в неведении?

Кейн кивнул и стиснул зубы.

– Совершенно верно. А она в конце концов возненавидит меня.

Майлз со смехом покачал головой.

– Ни за что не поверю, братец. Она может ненавидеть тебя днем, но ночью… Не забывай: моя спальня как раз напротив твоей.

– Все, хватит. – Кейн нахмурился. – Иначе я поколочу тебя до бесчувствия, так что ты больше ничего не услышишь, болтливый щенок.

Майлз расхохотался и, снова откусив яблоко, плюхнулся в кресло.

– Уж лучше смейся… Только не болтай глупости, – проворчал Кейн.

Внезапно за окном раздался стук копыт, и братья на мгновение замерли.

– Это Джакс! – воскликнул Кейн, выбегая из комнаты.

Майлз бросился следом за ним.

– Идем быстрее в дом, – сказал Кейн приятелю. Джакс бросил поводья конюху, выбежавшему из конюшни, и направился к двери.

Уже в кабинете Кейн спросил:

– Какие новости?

– «Мэри Кэтрин» взорвалась у побережья Мэриленда.

– Она ведь одна из наших, не так ли?

Джакс со вздохом кивнул:

– Была. От нее ничего не осталось.

– А команда?

Джакс снова вздохнул и покачал головой:

– Никто не выжил.

– Проклятие! – Кейн отвернулся и ударил кулаком по каминной полке.

– Это уже второе судно за последнее время, – заметил Джакс. – Неужели случайность?

– Нет, разумеется, – ответил Кейн. – А свидетели были? Кто за это в ответе?

– Ничего не известно. А как я понимаю, ты все это время находился в Виргинии?

Кейн утвердительно кивнул.

– Да, все время. Два дня назад я получил сообщение от моего человека в Дэвис-Холле.

– А что еще он сообщает? Есть ли что-нибудь интересное?

– Кое-что есть, – ответил Кейн. – Бухгалтерские навыки моего агента оказались очень кстати. Так вот, он сообщил, что Хью ближайшие две недели будет в доках. Он хочет понаблюдать за ремонтом своего судна. Я надеюсь получить побольше информации до его возвращения, но это зависит от того, насколько свободно наш человек сможет обыскивать дом.

– Хью никого не одурачил своей женитьбой на дочери адмирала, – процедил Джакс сквозь зубы. – Этот ублюдок – шпион британцев. Именно он устраивает взрывы на американских кораблях. Я в этом уверен.

– Я тоже! – подал голос Майлз.

– Нам нужны доказательства, – возразил Кейн, – Иначе мы ничего не сможешь с этим поделать.

– Я отправил письмо адмиралу Брэдфорду, – сказал Джакс. – Написал, что мы будем у него сегодня, в середине дня.

– И я с вами, – сказал Майлз.

– Отлично, – кивнул Кейн. – Но Зак должен остаться. Он нужен мне здесь, чтобы охранять Клодию и Мэдлин.

– Не беспокойся. Я позабочусь о том, чтобы он остался. Буду ждать вас у конюшни, – бросил Майлз через плечо, уже выходя из комнаты.

Кейн немного помолчал, потом спросил:

– Сколько человек было на борту?

– Восемьдесят три, – ответил Джакс. – И капитанская собака.

– Значит, ни одного выжившего?.. – в задумчивости пробормотал Кейн. – А ведь все они были очень хорошие люди…

Джакс кивнул и бросил свою шляпу на стол.

– Ты не против, если я выпью?

– Конечно, нет. Налей и мне…

Кейн вздрогнул от неожиданности и резко развернулся. Ему навстречу из дальнего угла комнаты выходила жена. Он нахмурился и спросил:

– Как давно ты здесь?

– Кейн, что случилось с «Морским призраком»?

– Это не «Морской призрак», любимая. Это «Мэри Кэтрин».

– Но ты сказал, что взорвался твой корабль.

– Один из наших. Его построили на верфях «Джексон шиппинг», – пояснил Джакс. – Здравствуйте, Мэдлин. – Он вежливо улыбнулся и кивнул.

– Приятно видеть вас, Джакс. – Она тоже улыбнулась и повернулась к мужу. – Значит, ты не думаешь, что это несчастный случай?

– Нет, мы так не думаем. Несколько недель назад взорвался еще один из наших кораблей. Тогда кое-кто спасся. И все эти люди говорят одно и то же: на них напал корабль под английским флагом; когда же они попытались открыть ответный огонь, ни одна пушка не смогла выстрелить. А потом вдруг раздался взрыв, и корабль через несколько минут затонул.

– Значит, война уже началась? – спросила Мэдлин.

– Нет, любимая. Еще нет. – Кейн обнял жену за плечи.

– Подобные нападения сейчас не редкость, – заметил Джакс. – Но мы считаем, что «Джексон шиппинг» выбрана мишенью не случайно.

– Выходит, кто-то знает, что ваша компания строит корабли, которые нападают на англичан? – спросила Мэдлин. – Неужели среди ваших людей есть английский шпион?

Кейн медлил с ответом. Если бы он сказал, что и на сей раз подозревает Хью Дэвиса, жена едва ли ему поверила бы.

– Видишь ли, дорогая, у меня сейчас не очень много времени…

Мэдлин прижала палец к его губам и тихо сказала:

– Мне так жаль твои корабли, Кейн. Ну… то есть всех этих людей. Но это же не заставит тебя… Ты будешь благоразумным, правда?

– Беспокоишься за меня, Линни?

Она немного смутилась.

– Нет, конечно. Вернее – чуть-чуть. Я хочу сказать, мне бы не хотелось, чтобы ты погиб.

– Неужели не хотелось бы?

– Ты издеваешься?! Кейн, перестань!

Он привлек ее к себе и обнял.

– Дорогая, ты дрожишь. Тебе холодно?

– Нет-нет. А когда ты вернешься?

– Не знаю. Это зависит от того, что мы узнаем. Возможно, я задержусь на день-другой.

– Кейн, нам нужно кое-что обсудить.

– Я не могу больше задерживаться, дорогая. С разговором придется подождать.

– Да, я понимаю. Что ж, мы поговорим, когда ты вернешься.

Кейн наклонился, чтобы поцеловать ее, и Мэдлин обвила руками его шею и прижалась к нему всем телом. При этом она целовала его с такой страстью, как будто они находились наедине в своей спальне.

Наконец Кейн отстранился и проговорил:

– Линни, мне ужасно не хочется оставлять тебя сейчас, но я клянусь, что запомню этот наш поцелуй. – Он провел большим пальцем по ее нижней губе и с лукавой улыбкой добавил: – А когда я вернусь, то сразу подхвачу тебя на руки и отнесу наверх. Понятно, миссис Грэм? Она молча кивнула; и в глазах ее блеснули слезы.

– Со мной ничего не случится, Линни. Не беспокойся. – Он поцеловал ее в лоб и отстранился.

Она снова кивнула и наконец-то улыбнулась, как бы заставляя себя забыть обо всех неприятностях.

– Да, Кейн, я знаю, что все будет в порядке. И знаю, что с тобой ничего не случится. Я даже рада, что смогу немного отдохнуть от тебя. Ну а теперь… иди.

Глава 30

Стоя на крыльце, она смотрела вслед Кейну, Джаксу и Майлзу; они уносились все дальше от дома и вскоре исчезли в облаке пыли. Внезапно порыв холодного ветра ударил ей в лицо, и Мэдлин, подняв голову, увидела сгущавшиеся темные тучи. «Сейчас пойдет холодный дождь», – подумала она, уходя в дом и плотно закрывая за собой дверь. Ах, как бы ей хотелось закрыться точно так же от своего страха и чувства вины.

Да, она очень виновата перед Кейном. Он рассказал ей про Элизабет, сказал то, что никогда никому не говорил, а она…

В тот вечер ей ужасно хотелось рассказать ему про Джеффри Таунсенда, хотелось довериться ему, как он доверился ей, но тогда она решила, что время не очень подходящее. Кейну было очень трудно говорить о своей покойной сестре, и она подумала, что не следует обременять его еще и своими несчастьями.

Именно это она и собиралась сделать сегодня утром. Собиралась рассказать все, даже отвратительную историю, произошедшую в доме Джеффри Таунсенда. Но после их ссоры, когда Кейн сказал, что очень хорошо к ней относится, она ужасно разозлилась на мужа и поняла, что не сможет ему довериться.

Да-да, хорошего отношения явно недостаточно. Ей нужна его любовь. Ах, как же ей хотелось, чтобы Кейн любил ее. Чтобы любил так же, как она любила его.

Но она была уверена: Кейн не останется с ней, после того как узнает, что она убила человека. Глупо было даже надеяться на это.

И она поняла, что ей все же придется расстаться с Кейном. Только теперь ее план немного изменился. Она решила, что больше не будет скрываться от властей, а вернется в Чарлстон, чтобы предстать перед судом за убийство Джеффри. Это будет честный поступок. Наверное, точно так же поступил бы и Кейн, потому что он человек чести, теперь-то она это знала. Кроме того, он по-прежнему заботится о безопасности Оливии, даже после ее, Мэдлин, отъезда. И как ни странно, ему удалось сделать невозможное: он восстановил ее веру в мужчин. Такой человек заслуживал лучшего, он мог бы найти более достойную жену, чем она, убийца и лгунья. И конечно же, он никогда не простит ей обман.

– Мэдлин!.. – Отвернувшись от окна, она увидела Клодию, впорхнувшую в комнату; ее пышные юбки чуть покачивались в такт шагам. – Мэдлин, ты не слышала, как я звала тебя? Где же ты была?

– Только что провожала Кейна. Твои братья и Джакс уехали. Говорят, еще один корабль пострадал, и они поехали навстречу с адмиралом Брэдфордом.

Клодия кивнула:

– Да, я видела их из окна наверху. Похоже, дела вес хуже… Думаешь, будет война?

– Скорее всего, – ответила Мэдлин. Клодия вздохнула и пробормотала:

– Но ты не беспокойся. Если уж Кейн, Майлз и Джакс начнут войну, то выиграют ее почти мгновенно.

Мэдлин невольно улыбнулась; Клодия нисколько не сомневалась в том, что ее братья и Джакс – непобедимы.

Часы пробили пять раз, когда женщины присоединились к Заку, уже сидевшему в столовой. Едва лишь они приступили к обеду, как в высокие окна забарабанил настоящий осенний ливень.

– Мне все равно, что они думают, но я мог бы помочь им. Они обращаются со мной как с младенцем, – наверное, в десятый уже раз проворчал Зак.

Клодия с укоризной взглянула на него.

– Может, перестанешь наконец? Ты знаешь, Зак, как Кейн не любит оставлять меня здесь одну. А теперь, с Мэдлин, он стал еще более осторожным. Он бы никогда не оставил свою молодую жену, если бы ее некому было охранять. Просто тебе повезло – подвернулся под руку. Вот тебе и доверили охрану.

– Да, конечно, повезло! – воскликнул Зак, бросив кусочек сахару в свой кофе. – Я знаю, Клодия, что ты сама можешь позаботиться о себе. А уж Мэдлин…

Мэдлин с усмешкой взглянула на молодого человека.

– Что же ты умолк, Зак? Продолжай.

– Я хотел сказать, что тебе даже с Кейном удается справляться. Такого я прежде никогда не видел. То есть никто не мог противостоять ему, а ты… Ладно, забудь об этом.

– Да-да, он прав, – закивала Клодия. – Кейн после женитьбы стал совсем другим. Во всяком случае, очень изменился. Мне даже кажется, что я никогда не видела его таким счастливым.

Мэдлин со вздохом потупилась. Неужели Клодия права? Но если так, если он действительно счастлив, то, может быть, он полюбил ее? О, как бы ей этого хотелось!

– Мне жаль, что ты остался из-за нас, Зак. Но я рада, что ты здесь, с нами. – Клодия улыбнулась брату. – И если честно, то я чувствую себя в большей безопасности, когда ты рядом.

Зак кивнул и приосанился – было очевидно, что слова сестры очень польстили его мужскому самолюбию. Мэдлин украдкой взглянула на него и улыбнулась – младший из братьев кое в чем очень походил на старшего.

В конце обеда Клодия неожиданно спросила:

– А как насчет того, чтобы пройти в музыкальный салон?

– Отличная идея, – отозвалась Мэдлин. Она надеялась, что музыка и общество Клодии хоть на время отвлекут ее от мыслей о Кейне.


На следующее утро Мэдлин сократила свою верховую прогулку и вернулась в дом раньше, чем обычно. Клодия встретила ее у крыльца с чашкой горячего кофе.

– Вот, возьми. Я подумала, что ты захочешь согреться. – Девушка протянула чашку Мэдлин, и та, сделав несколько глотков, вошла в дом.

– О, чуть не забыла! – воскликнула Клодия. – Пришло письмо из Дэвис-Холла.

Мэдлин сняла шляпку и перчатки и, положив их на скамью в холле, прошла вместе с Клодией в гостиную. Взяв запечатанный конверт с низкого столика у дивана, она сломала печать и, пробежав глазами строчки, тихонько вскрикнула и прикрыла рот ладонью.

– Что-то случилось? Ты так побледнела… – Клодия взглянула на нее с беспокойством.

– Оливия хочет немедленно видеть меня, – ответила Мэдлин.

– Чудесно! Я могу собраться за час! – заявила Клодия, вскакивая с дивана.

– Нет! – Мэдлин покачала головой.

– О, прости меня, пожалуйста, – пробормотала Клодия, смутившись. – Она пригласила тебя, а я оказалась такой бесцеремонной. Ты не сердишься на меня? – спросила она, снова усаживаясь.

Мэдлин подошла к дивану и с улыбкой склонилась над девушкой.

– Ты вовсе не бесцеремонная, Клодия. Ты замечательная. И конечно же, я бы с удовольствием взяла тебя к Оливии, но… Видишь ли, я пообещала твоему брату, что не буду уезжать во время его отсутствия. Поэтому мы с тобой никуда не поедем.

Мэдлин надеялась, что Клодия не станет спорить, но девушка тут же заявила:

– Какие глупости! То есть это Кейн болтает глупости… Клянусь, он стал просто невыносимо властным с тех пор… Ну, ты знаешь, с тех пор как умерла Элизабет. Я знаю, что он желает только хорошего, но ужасно трудно постоянно терпеть его опеку.

– Клодия, он любит тебя, вот и все. Что же касается поездки к Оливии, то должна сказать тебе следующее… Мы с тобой действительно к ней не поедем, потому что я собираюсь поехать одна. А ты не сможешь поехать со мной, так как сейчас для этого не самое удачное время. Но когда-нибудь позже…

– Глупости! – перебила Клодия. – Тебе не следует слушаться Кейна. Он напрасно волнуется, правда? – добавила девушка с надеждой в голосе.

– Правильно делает, что волнуется, – с улыбкой возразила Мэдлин.

Клодия надула губки, но на сей раз спорить не стала и сменила тему. Мэдлин вздохнула с облегчением. Похоже, ей удалось убедить невестку, что проблема только в Кейне.

Мэдлин переоделась в лиловое дневное платье и, отпустив горничную, прошла в комнату Кейна. Здесь она почему-то чувствовала себя увереннее, чем в комнате, куда ее поселили по приезде. И Мэдлин проводила там совсем немного времени, с тех пор как они с Кейном обнаружили, что не могут оторваться друг от друга. А прошедшая ночь показала, что она не может сомкнуть глаз без ровного дыхания мужа и его теплого тела рядом. «Что ж, придется привыкать к этому», – подумала она с грустью.

Но сейчас ее собственные проблемы не имели значения. Сейчас следовало думать совсем о другом. Снова развернув письмо, она еще пару раз его прочитала.


Мэдлин!

Жизнь Оливии в твоих руках. Если хочешь сохранить ей жизнь, ты будешь подчиняться моим инструкциям и никому не скажешь об этом письме. Если кто-то последует за тобой, я убью этих людей.

Ты должна собрать свои вещи и немедленно покинуть Бон-Вью. Приходи в доки перед тем, как стемнеет. Оставь письмо своему мужу, напиши, что бросаешь его и не хочешь, чтобы он искал тебя.

Пришло время тебе расплатиться за то, что ты сделала.

Если ты не придешь, Оливия умрет.


Почерк был Оливии – в этом она не сомневалась, – но подруга явно писала под диктовку – в этом тоже не могло быть сомнений.

Но кто же диктовал?.. Кто мог знать, что она сделала?! – И как эти люди нашли ее? Скорее всего они друзья Джеффри. Но чего хотят от нее? Как она сможет расплатиться за то, что сделала? Ведь денег у нее нет. И как помочь Оливии?

Ей было страшно и отчаянно хотелось плакать, но она знала: нельзя терять ни минуты. Скоро полдень, а ей еще надо собраться. Хуже всего, что придется уехать так, чтобы Клодия и Зак ничего не знали.

Стараясь как можно меньше общаться с ними, Мэдлин весь остаток дня оставалась в своей комнате. Она сослалась на ужасную головную боль и под этим предлогом отказалась от ужина. Как и требовалось, она написала письмо Кейну. Написала, что бросает его и хочет жить одна. И каждое слово разрывало ее сердце.

Когда-то она говорила Кейну, что покинет его со вздохом облегчения. И тогда она действительно так думала.

Тогда, но не теперь. А Кейн, наверное, нисколько не огорчится, когда узнает, что она уехала. Что ж, вот и хорошо. Он избавится от обузы и сможет жить так, как ему нравится, не утруждая себя заботой о ней.

Тем более что он не любит ее… А привязанность – недостаточно сильное чувство, и оно почти ничего не значит. Можно испытывать привязанность к надоедливому дядюшке – или к пирогу со сладким картофелем. К тому же очень может быть, что Кейн вскоре найдет себе другую женщину и даже не будет вспоминать об оставившей его жене.

Да, он-то не будет ее вспоминать, а вот она… Она его не забудет.

И будет любить до конца своих дней.

Но в тот момент, когда она наконец это осознала, прошлое настигло ее. И с этим ничего нельзя поделать.

Но кто же стоит за всем этим? Кто ее разыскивает? Наверное, это мог быть любой из присутствовавших тогда на вечеринке у Джеффри. Возможно, этот человек услышал шум борьбы. Или видел, как она выбежала из дома. Кроме того, это мог быть человек, которого наняла Фелиция, чтобы отомстить женщине, убившей ее жениха. Хотя очень может быть, что кто-то посторонний увидел ее в порту в то утро. А потом, когда распространились слухи об убийстве, этот человек вспомнил про нее.

Но кто бы ни был этот человек, он знал об убийстве. И собирался каким-то образом извлечь из этого выгоду. Оставалось лишь надеяться, что с Оливией ничего страшного не случится, что ей не придется отвечать за ее, Мэдлин, грехи.

Запечатав письмо, Мэдлин всхлипнула, но тут же утерла слезы и положила письмо на столик у кровати с той стороны, где обычно спал Кейн.

И теперь ее будущее было запечатано точно так же, как это письмо. Она долго медлила и никак не могла набраться смелости, чтобы сказать Кейну правду, чтобы сдаться правосудию. Но случилось так, что судьба все решила за нее.

Только бы Кейн был счастлив без нее. И не важно, что уготовано ей в будущем. У нее есть воспоминания о нем, и их никто не сможет отобрать.

Глава 31

Боясь опоздать, Мэдлин прибыла в порт раньше назначенного времени, и сейчас думала только об Оливии. Неужели этот человек действительно мог бы ее убить? Но где же он? Может, он где-то затаился и наблюдает?..

Мэдлин осмотрелась, но не заметила ничего подозрительного или хотя бы необычного.

Ее багаж уже выгрузили из экипажа, и она отпустила кучера и грума, хотя те очень не хотели оставлять ее одну. Ей пришлось настоять, и молодые люди наконец уехали. После этого она снова принялась осматривать порт и прибывших издалека пассажиров.

Но никто не обращали на нее внимания. Все поспешно забирали свои вещи и уезжали. Матросы спускали на пристань грузы – всевозможные ящики и бочки, – которые затем отвозили на ближайшие склады.

Внезапно Мэдлин заметила «Морской призрак», стоявший на якоре. На палубе находились несколько человек, но Кейна среди них не было. «Скорее всего, он сейчас далеко отсюда, – подумала Мэдлин. – Но если бы он вдруг увидел меня…»

Тут кто-то схватил ее сзади за локоть, и она вздрогнула от неожиданности. А в следующее мгновение прямо у нее над ухом раздался голос Хью Дэвиса.

– Рад видеть тебя, дорогая Мэдлин. Не смотри на меня. Спокойно иди дальше, как будто прогуливаешься, – добавил он, подталкивая ее.

– Хью, что вы здесь… – Она умолкла, сообразив, что Хью, возможно, и есть тот самый человек, который вызвал ее в порт. Но как же он узнал о ее преступлении?

Дэвис снова ее подтолкнул и тихо сказал:

– Иди же, иди…

– Где Оливия? – спросила Мэдлин.

– Ты получишь ответы на все свои вопросы через несколько минут, – ответил Хью. – Погрузи ее сундуки, а потом позови остальных, – приказал он какому-то плотному мужчине грубоватого вида.

Матрос, чуть приволакивавший ногу, пошел выполнять приказание, а Хью опять ее толкнул и схватил за руку.

– Теперь пойдем быстрее, – прошептал он.

Вскоре они подошли совсем близко к «Морскому призраку», и в душе Мэдлин зародилась надежда. Но тут кто-то из матросов что-то прокричал Хью Дэвису, а тот в ответ кивнул и помахал рукой. Затем усадил Мэдлин в шлюпку, и через несколько минут они причалили к кораблю Кейна. Ей помогли подняться на палубу, и Хью снова схватил ее за руку.

– Что мы делаем на… этом корабле? – пробормотала она, озираясь.

– Помолчи. Твой Кейн не придет за тобой. То есть не Кейн, а капитан Ангел.

Она едва не задохнулась от изумления. Как он узнал про Ангела?

– А он… Где он? – пролепетала Мэдлин.

Хью промолчал, и она, выдернув руку, закричала:

– Откуда ты знаешь, что он не придет?! И выходит… Выходит, он прав, подозревая тебя в убийстве Элизабет. Но тебе этого мало? Чего же ты добиваешься?

Хью пропустил мимо ушей ее обвинения и опять, схватив за руку, усмехнулся:

– Кейн не придет по одной простой причине. Ты ведь сделала то, что тебе было сказано, не так ли? Следовательно, никто не знает, где ты находишься. А если даже он появится, то я позабочусь о том, чтобы ты присутствовала при его смерти.

У Мэдлин перехватило дыхание; ей казалось, она вот-вот задохнется. Теперь ей стало ясно: она совершила ужасную ошибку. И было совершенно очевидно, что Хью готов убить любого, кто станет на его пути.

– Почему ты делаешь это? – спросила она. – Неужели мстишь?

Хью рассмеялся:

– Поверь, моя дорогая, ничего личного. Просто иногда мужчине приходится идти на все, чтобы чего-то добиться.

Мэдлин понятия не имела, о чем он говорил. Но он казался каким-то возбужденным. И, судя по всему, был чем-то озабочен. Решив, что лучше не раздражать его, Мэдлин сменила тему.

– Я хочу видеть Оливию, – сказала она.

– Ты скоро увидишь ее. А теперь – пошевеливайся.

Хью повел ее по палубе, затем они спустились вниз и остановились перед какой-то каютой. Осмотревшись, Мэдлин поняла, что это каюта Кейна. Хью постучал и дверь тотчас отворилась.

И в тот же миг Мэдлин почувствовала, что ноги ее подгибаются, а сердце словно замерло в груди.

– Мистер Таунсенд?.. – прошептала она.

– Что ж, здравствуй, потаскушка. Очень приятно снова увидеть тебя. Не хочешь ли войти и присоединиться ко мне? Нам есть что вспомнить, не так ли? – Джеффри смотрел на нее с ненавистью, и было очевидно, что встреча эта не сулит ничего хорошего.

Мэдлин попятилась, но Хью схватил ее сзади за плечи и втолкнул в каюту. Джеффри тотчас же захлопнул дверь, и Мэдлин услышала громкий смех Хью, а потом его затихающие шаги.

– Значит… я вас не убила, – прошептала она, прижимая к груди руки.

Джеффри криво усмехнулся и проговорил:

– Я жив, как видишь. И очень долго искал тебя. Какая же ты ловкая обманщица, Мэдлин. Впрочем, ничего удивительного… Ведь тебе все эти годы приходилось уворачиваться от дружков твоего папаши, верно?

– Я… я очень рада, что вы живы…

– Черт возьми, держу пари, что ты ужасно рада! – Джеффри расхохотался. – Наверное, ты собираешься сказать мне, что удар по голове – это просто твой способ возбудить в мужчине страсть, да?

– Я не была готова к… вашему вниманию. И вовсе не хотела вас убивать.

– Не была готова?.. – Он уставился на нее с удивлением. – А для чего, по-твоему, тебя ко мне привели? Твой отец отдал тебя мне. Он задолжал мне, и ты была платой, дорогая. Моей собственностью. Ты моя собственность. И до сих пор остаешься ею. Потому что долг твоего отца все еще не уплачен, понятно?

– Но я знаю человека, который с радостью заплатит столько, сколько будет нужно, – возразила Мэдлин.

– Твой муж? – спросил Джеффри. – Да, я знаю о нем. Но у тебя не было права выходить замуж. Я твой опекун, и ты ничего не можешь делать без моего позволения. А я не разрешал тебе выходить замуж.

– Какое тебе до меня дело?! – закричала Мэдлин. – Я ведь видела твою невесту! И теперь, став твоей женой, она не захочет, чтобы я…

– Заткнись! – в ярости прокричал Джеффри. – После той ночи Фелиция бросила меня! Она нашла меня в твоей комнате… Нашла бесчувственного и истекающего кровью. К несчастью, она пришла к неправильному выводу, решив, будто я пришел к тебе в комнату, чтобы переспать с тобой. Но я хотел просто успокоить тебя, и если бы не твоя глупость, то я бы сейчас был женатым человеком и ждал появления наследника.

– Ты лжешь! – выкрикнула Мэдлин. – Мы с тобой оба знаем, почему ты в ту ночь оказался в моей комнате. И я уверена: Фелиция уже знала о твоих намерениях. Я подозреваю, что она еще тогда решила бросить тебя.

– Ах ты, лживая сучка, – процедил Джеффри сквозь зубы. – Ты расстроила мой брак, но, клянусь, я отплачу тебе за это сполна.

– Я только защищалась, – сказала Мэдлин. – А потом убежала. И я вовсе не хотела расстраивать твой брак.

– Может, и не хотела. Но сплетни распространились через несколько часов. Фелиция, уезжая, устроила сцену. А потом раструбила об этом по всему Чарлстону. Меня чуть не выгнали из города. Твой отец, когда наконец протрезвел, пришел за тобой и пригрозил, что пойдет к магистрату. Конечно, я не мог этого допустить, поэтому принял меры.

Мэдлин похолодела.

– Не мог допустить? – переспросила она. – Принял меры? Что ты хочешь этим сказать?

– Пришлось убить старого пьяницу. Что еще я мог сделать?

Мэдлин вскрикнула и попятилась. Упершись спиной в стену, остановилась – отступать было некуда. Джеффри же приблизился к ней, схватил за плечи и швырнул на пол. Она попыталась подняться, но он тут же подскочил к ней и, схватив за волосы, потащил к кровати. Бросив на матрас, уселся на нее верхом и заявил:

– Мне это понравится даже больше, чем я предполагал. Потому что теперь…

– Ничего у тебя не выйдет! – в ярости прокричала Мэдлин.

– Ошибаешься. Я получу огромное удовольствие. К тому же свершу правосудие.

– Никакой суд не признает меня виновной, потому что я никого не убивала. А ты… Ты убил моего отца, и я обязательно об этом скажу.

Джеффри нахмурился и пробормотал:

– Да, знаю. Твой отец – это проблема. Но думаю, что сумею разрешить ее. С помощью моего друга Хью мы с тобой отправимся в путешествие. А потом, через некоторое время, я сяду в шлюпку, чтобы перебраться на корабль Хью. Ты же взлетишь на воздух вместе с «Золотым дельфином» и его командой. Это будет еще одна трагедия войны. Еще один корабль «Джексон шиппинг» пойдет ко дну, и Англия в очередной раз продемонстрирует свое превосходство над этими жалкими американцами. Увы, все, кто окажется на борту, погибнут. Даже ни в чем не повинные пассажиры вроде тебя.

Мэдлин почувствовала, как кровь отхлынула от лица. План Джеффри был ужасен, но вполне реален. После письма, которое она оставила Кейну, он ничего не заподозрит. И никогда не узнает, что на самом деле с ней случилось.

Кроме того, он никогда не узнает, что она, Мэдлин, любила его. Но если даже ей суждено умереть, то ее подруга…

Взглянув на Джеффри, она спросила:

– А как же Оливия? Где она? Ведь она не имеет к этому никакого отношения. Отпустите хотя бы ее.

Он со смехом отмахнулся:

– О, меня это не интересует. Эта девчонка – забота Хью. Мой единственный интерес – это ты, моя дорогая. И я собираюсь получить то, что давно уже мне причитается. Собираюсь получить это до того, как мы тронемся в путь.

Подавшись вперед, Джеффри попытался поцеловать ее, но Мэдлин резко повернула голову. Он громко выругался и наотмашь ударил ее по лицу. В этот момент раздался стук в дверь и Джеффри, повернувшись, заорал:

– Какого черта?!

– Уже пора! – послышался из-за двери голос Хью. Джеффри снова выругался, но все-таки встал. Подняв с кровати Мэдлин, он проворчал:

– С этим придется подождать до тех пор, пока не переберемся на другой корабль. Но не отчаивайся: сегодня ночью у нас будет достаточно времени. Тебе придется заплатить за все, моя дорогая.

И Мэдлин поняла, что теперь уже у нее не будет надежды на спасение. Даже если какое-то чудо приведет Кейна в порт, он обнаружит исчезновение своего корабля и', разумеется, бросится в погоню, но у него не будет причин преследовать другой корабль, покинувший порт в этот же день.

Увы, она, Мэдлин, наконец-то получила то, чего хотела: полную независимость. И никакие сожаления уже не изменят этот факт.

Глава 32

Кейн с силой ударил кулаком по столу, расплескав чернила на лежавший перед ним листок.

Они прибыли в контору адмирала Брэдфорда накануне вечером, но так ничего и выяснили. Конечно, имелись подозрения, но они до сих пор не знали, кто взрывает корабли «Джексон шиппинг». Не знали даже, каковы мотивы злоумышленников. Возможно, кто-то узнал, что компания помогает строить американский флот. Хотя не исключалась и самая обычная месть.

Ночь и утро прошли в разговорах и предположениях, но час назад кое-что выяснилось. Из Дэвис-Холла прибыл человек Кейна с тревожными новостями. Выяснилось, что у Хью имелись некоторые секретные карты Брэдфорда. Шпион также обнаружил чертежи кораблей, тех самых, которые были недавно уничтожены. Это были грубые копии оригиналов, но такими вполне можно было воспользоваться. Джакс просмотрел доставленные чертежи и со вздохом пробормотал:

– Теперь все ясно. Взрывы наших кораблей – работа Хью.

Адмирал нахмурился и проворчал:

– Да, разумеется, это Хью Дэвис… Проклятый английский шпион… А я ведь позволил моей дочери выйти за него замуж…

– Вы ни в чем не виноваты, адмирал, – сказал Кейн. – Хью – блестящий актер. Он всегда умел говорить именно то, что требовалось в данный момент.

– Мы давно уже его подозреваем в шпионаже, но он все-таки перехитрил нас, – согласился Майлз.

– Вот, посмотрите сюда. – Кейн расправил на столе чертежи. – Ведь это «Золотой дельфин».

– Похоже, он следующий в списке на уничтожение, – проворчал Майлз.

– Да, похоже, что так, – кивнул Джакс. – Но ведь он должен прибыть из Нью-Йорка только через три дня, и это означает…

– Это означает, что мы успеем устроить ловушку, – подхватил Кейн.

– Странно, очень странно… – в задумчивости проговорил адмирал. – Мне показалось, что сегодня утром я видел «Золотой дельфин» на якоре, недалеко от берега. Впрочем, мои глаза уже не те, что раньше. Возможно, я ошибся.

Внезапно дверь кабинета со скрипом отворилась. Все трое вздрогнули и резко развернулись, а Кейн даже успел выхватить пистолет.

– Нет-нет, не стреляй, это мы, – пробормотал Зак, переступая порог. Из-за его плеча выглядывала Клодия.

– Черт возьми, что вы здесь делаете?! – прогремел Кейн. – И где Мэдлин?!

– Она… не с нами, – со вздохом ответила Клодия.

Кейн на мгновение замер.

– А где же она? – спросил он Зака. – Она осталась в Бон-Вью одна? Проклятье, Зак! Я же сказал тебе…

– Она уехала, – перебила его Клодия. – Я не знаю куда, но я нашла… вот это на столике у твоей кровати.

Кейн поднялся и запер дверь. Потом взял письмо и отошел в дальний угол. Пробежав глазами строчки, смял письмо и отбросил в сторону.

– Когда она уехала?

– Не знаю, – ответила Клодия. – Сегодня утром я пошла проведать ее. Вчера днем у нее разболелась голова. Она пошла в свою комнату и сказала, что не спустится к ужину. Я думала, она захотела пораньше лечь спать, и решила не беспокоить ее. Она могла уехать в любое время, – добавила Клодия, тихо всхлипнув.

– Белочка это не твоя вина, – возразил Кейн. – Когда Мэдлин что-то вобьет себе в голову, ее ничем не остановить.

– Это моя вина, Кейн, – заявил Зак. – Ты оставил меня охранять ее, а я не справился. Не сумел за ней уследить. – Он со вздохом опустил голову.

– Тебе нечего стыдиться, Зак. И Кейн знает это, – возразил Майлз, взъерошив рыжеватые волосы брата.

– Не могу поверить, что она могла уехать, не попрощавшись, – тихо сказала Клодия. – Я даже заставила Зака заехать в Дэвис-Холл и…

– И что же? – перебил Кейн.

– Мы ничего не смогли узнать, – ответил Зак. – Но Оливии там не было.

– Да-да, Оливии там не было, – закивала Клодия. – И это странно. Потому что вчера утром Мэдлин получила от нее письмо. Оливия написала, что хочет видеть ее, но Мэдлин сказала мне, что мы не можем поехать вместе. Якобы она обещала тебе никуда не уезжать.

Кейн кивнул и поднял с пола смятое письмо. Тщательно расправив его, он принялся изучать послание жены. Что-то в ее словах насторожило его, но он никак не мог понять, что именно.

– Где ты был вчера утром? – спросил Кейн у Майлза. Тот на мгновение задумался, потом ответил:

– Мы с Заком перегоняли скот на южное пастбище.

– А не помнишь, видел ли ты конверт на столе у двери?

Майлз пожал плечами.

– Нет, не могу сказать.

– А Хью был с вами? – допытывался Кейн.

– Нет, не был. Он сказал, что хочет проследить, как кузнец чинит дверцу его кареты.

Кейн снова перечитал письмо Мэдлин. «Моему дорогому и любящему мужу».

– Что-то не так? – спросил Майлз.

– Сукин сын! – выдохнул Кейц. – Хью, должно быть, видел Роджерса. И наверняка читал его отчет.

Кейн на мгновение зажмурился. Он вдруг вспомнил, что Мэдлин читала стихотворение «Моему дорогому и любящему мужу». Читала как раз в тот вечер, когда он нашел ее в библиотеке. В тот вечер, когда он рассказал ей об Элизабет, а она утешала его. И тогда, как казалось, их отношения стали налаживаться. Более того, он был уверен, что жена начала доверять ему.

И вот сейчас… Похоже, она пыталась дать ему понять, что оказалась в беде.

– Нет, она не бросала меня. – Кейн решительно покачал головой. – Мэдлин покинула Бон-Вью не по своей воле. Я абсолютно в этом уверен.

– А что было в отчете, который привез Роджерс? – спросил Майлз.

– Все, что Линни не могла сказать мне. Она сбежала из Чарлстона, потому что считала, что совершила убийство.

– Убийство?.. – изумился Майлз.

Клодия же вскрикнула и прикрыла рот ладонью.

– Этот ублюдок напал на нее, а она защищалась, – продолжал Кейн. – Но она не убила его, он жив. Правда, Мэдлин не знает этого. Впрочем, это долгая история. Я все расскажу вам позже. А сейчас нам нужно побыстрее попасть в порт. Адмирал, я уверен, что сегодня у берега вы видели именно «Золотой дельфин». Более того, я убежден в том, что Мэдлин и Оливия на его борту.

– Но, Кейн, разве это не тот корабль, который, как ты думаешь, должны уничтожить? – спросила Клодия.

– Зак, отвези ее домой. Сейчас же! – крикнул он, когда младший брат замешкался. – У меня нет времени спорить с тобой.

– Помоги Кейну найти ее, – прошептала Клодия Майлзу, когда тот обнял ее. – Он не должен потерять Мэдлин. Он ее любит.

– Я знаю, Клодия, знаю… – прошептал Майлз в ответ.

Но Кейн услышал их шепот. И знал, что это чистейшая правда – он действительно любит Мэдлин. Любит больше жизни.

Но, увы, он не смог ее защитить. А теперь мог лишиться ее, и, возможно, она никогда не узнает о его любви.

– Идемте быстрее, – сказал Кейн. – Мы понятия не имеем, поднял ли «Золотой дельфин» паруса. И если да, то нам следует узнать, куда он направился.

Все собрались в считанные минуты и, вооружившись, вышли из кабинета адмирала. Затем вскочили на лошадей и галопом поскакали в порт, хотя Кейну казалось, что лошади еле плетутся.


Мэдлин пыталась разглядеть название корабля, на который ее везли, но плечо Джеффри закрывало обзор. Когда же она отклонилась в сторону, Джеффри швырнул ее на дно лодки и пробурчал:

– Скоро все узнаешь.

Минуту спустя они поднялись по трапу и тотчас же спустились в трюм, где у одной из стен были аккуратно сложены всевозможные ящики и бочонки. Здесь царил полумрак, и свет проникал лишь в небольшие круглые окошечки в бортах корабля. Но Джеффри повел ее дальше, к корме, где находились крохотные каютки. Он отпер одну из дверей и втащил за собой свою пленницу. Перед тем как уйти, подмигнул ей и сказал:

– Не беспокойся, я приду к тебе до того, как ты успеешь соскучиться.

– И вечности не хватит, чтобы это случилось, – прошипела Мэдлин в ответ.

Дверь захлопнулась.

– Мэдди, ты?..

Мэдлин вздрогнула и осмотрелась; она узнала голос Оливии.

В следующее мгновение подруга бросилась к ней и крепко обняла.

– О, Мэдди… это такое… облегчение, – пробормотала она, всхлипывая.

Мэдлин погладила подругу по спине, пытаясь успокоить.

– Не плачь, дорогая. Все это скоро кончится.

– Это… кончится? – Оливия зашмыгала носом.

– Да, конечно, – солгала Мэдлин, и это была единственная ложь, которой она не стыдилась. – Это все из-за меня. Это я во всем виновата.

– Нет, не говори так, Мэдди. Это не твоя вина.

– Я кое-что не рассказала тебе, когда мы познакомились, Оливия. Не рассказала о своем прошлом. Я боялась говорить об этом. И стыдилась…

– Ах, Мэдди, это не имеет значения. Ты моя самая лучшая подруга, и никакие твои признания не изменят этого.

– Мне следовало рассказать тебе об этом давно. И Кейну надо было рассказать… Но теперь этого не исправишь. Мы можем где-нибудь тут сесть?

– Да, вон там. Тут есть маленький стол и стулья. Я даже споткнулась о стол, когда искала эту свечу.

– А еще свечи есть?

– Не знаю. Я собиралась поискать вон в том сундуке, но услышала, как в углу кто-то скребется.

– Крысы?.. – Мэдлин поморщилась. – Терпеть их не могу.

Мэдлин прошла по каюте и подняла крышку пыльного старого сундука. Присмотревшись, она увидела две толстых свечи. Мэдлин принесла их на стол и зажгла.

– Так гораздо лучше, – сказала Оливия, осмотревшись.

– Вот уж не знаю, – пробурчала Мэдлин. – Возможно, лучше бы нам оставаться в темноте.

Оливия со вздохом пожала плечами и, взглянув на подругу, спросила:

– А может, расскажешь об этом сейчас? Я имею в виду… твое прошлое.

– Что ж, хорошо, – кивнула Мэдлин.

Подруги уселись за стол, и Мэдлин рассказала обо всем, что случилось с ней в Чарлстоне, до того как они встретились в порту. Оливия внимательно ее выслушала, потом решительно заявила:

– Ты, Мэдди, ни в чем не виновата. Ты просто защищалась.

– Да, не виновата, – согласилась Мэдлин. – Потому что я вовсе не убила его. Он жив. Именно он привез нас сюда. Поэтому ты, Оливия, в безопасности. Просто Джеффри нужно было заманить меня сюда, и он использовал для этого тебя. Но потом он наверняка тебя отпустит.

– Едва ли это случится, – ответила Оливия. Губы ее задрожали, и она закрыла лицо ладонями. – Меня сюда привез Хью.

– О, Оливия… – Мэдлин тяжело вздохнула, потом добавила: – И все-таки я думаю, Джеффри отпустит тебя.

Оливия всхлипнула и пробормотала:

– О, дорогая, ты была права, когда не очень хорошо говорила про Хью. Но я была им очарована и не слушала тебя. И вот… поплатилась… Знаешь, после свадьбы он стал другим. Но что я могла поделать?

– Ты была влюблена в него, Оливия. В этом нет ничего плохого. Ты не можешь винить себя за то, что хотела видеть лучшее в мужчине, которого полюбила. У тебя есть какие-нибудь соображения? Чего Хью добивается? Чего он хочет от тебя?

– Не знаю я ничего… – Оливия снова всхлипнула. – Мы с ним несколько недель почти не разговаривали. Я хотела узнать о нем побольше, поэтому обыскала его кабинет и нашла дневник его бывшей… любовницы. Но Хью не знает об этом.

– Ты имеешь в виду Элизабет?

Оливия кивнула и тут же спросила:

– А откуда ты знаешь про нее?

– Она была сестрой Кейна. Он мне о ней все рассказал. Достаточно того, что Кейн уверен: Хью имеет какое-то отношение к смерти Элизабет. О, мне так жаль, Оливия. Тебе, наверное, сейчас очень больно…

– Да, конечно. И я еще не успела… свыкнуться с правдой. Вот, посмотри…

Оливия сунула руку за корсаж и вытащила два смятых листка бумаги, явно вырванных откуда-то. Она положила их на стол и разгладила. Затем прочитала.


14 июня 1769 года.

Сегодня я сказала Хью о малыше. Я знаю, что он не любит меня, но я думала, что он поступит правильно хотя бы со своим собственным ребенком. Он отказался, что ужасно меня расстроило. Я сказала ему, что мы могли бы заключить брак по расчету, – думала, так мы оба смогли бы найти хоть какое-то счастье. А он разъярился и ударил меня по лицу. Я подумала, что хуже уже ничего не может быть, но потом он швырнул меня на пол и пнул в живот. Он сказал, что скорее убьет меня и своего бастарда, чем позволит мне погубить его военную карьеру. Я погибла.


27 июня 1769 года.

Кузина Сара приехала в гости с семьей. Я призналась ей, и она в восторге из-за ребенка. Она хочет, чтобы я приехала в Тайдуотер и жила с ней. Завтра начну собирать вещи и через два дня уеду. О, какая радость: мой ребенок будет расти вместе со своими кузенами. Все наконец-то устраивается. Я не вижу никаких причин сообщать Хью, что покидаю Вильямсберг.


29 июня 1769 года.

Хью хочет видеть меня. Я немного боюсь ехать в Дэвис-Холл одна, но записка, которую он прислал, очень милая. Интересно, не передумал ли он? Я узнаю это уже сегодня к вечеру.


Потрясенная до глубины души, Мэдлин молчала. Оливия же сложила страницы и, протянув их подруге, тихо сказала:

– Но Хью вовсе не из-за этого привез меня сюда. Ведь он не знает, что я нашла дневник.

– Пусть лучше эти страницы останутся у меня, – сказала Мэдлин. Все должно выглядеть так, будто ты хочешь оставаться преданной ему. Он не должен узнать, что ты нашла дневник Элизабет.

Оливия кивнула, и Мэдлин сунула листки в потайной карман своей нижней юбки.

– Но как же я могла?.. – в отчаянии вопрошала Оливия. – Как я могла полюбить такого человека?

– Ты видела только его хорошую сторону. Я и сама ее видела. Он умеет быть очаровательным и остроумным. Ты не должна быть слишком строгой к себе. Он одурачил всех. – «Всех, кроме Кейна».

Оливия вздохнула и вновь заговорила:

– Он ведь поначалу был милым… Не могу представить, что он говорил такие страшные слова этой бедной женщине. Или что… – Она умолкла, не в силах договорить.

– Я тоже не могу этого представить. Но теперь мы знаем, что он угрожал Элизабет. Кейн подозревал это много лет, но не мог ничего доказать. А ты, Оливия, доказала. Ты принесла покой Элизабет – и Кейну. Он будет очень тебе благодарен.

– Что ж, если мое сердце разбито, то пусть от этого будет хоть какая-то польза. – Оливия попыталась улыбнуться. – Но, думаю, нам недолго мучиться. Сомневаюсь, что нас сюда привезли на чай.

– Да, ты права, – согласилась Мэдлин. – Но не надо отчаиваться. Нам с тобой еще очень многое предстоит сделать в этой жизни. Ты должна снова влюбиться. И в следующий раз это будет самый замечательный мужчина на свете. Он заставит тебя забыть все, что было до него.

– А как же ты? Думаю, ты уже нашла такого человека. Но ты не дала ему шанс. Сейчас ты готова сделать это?

Мэдлин со вздохом кивнула:

– Да, разумеется. Я непременно дам ему шанс, если только нам удастся выбраться. И всю оставшуюся жизнь я буду благодарить его…

– Вам не душно здесь, миссис?

Оливия в испуге вскрикнула, а Мэдлин обернулась к двери. Сквозь решетчатое окошечко в двери на них смотрел худощавый матрос.

Мэдлин встала и, бросив на Оливию многозначительный взгляд, подошла к двери. Обмахиваясь ладонью словно веером, она пробормотала:

– Ах, здесь действительно ужасно душно. Не могли бы выпустить нас ненадолго, чтобы мы могли подышать свежим воздухом? Мы далеко не уйдем, постоим у двери.

Матрос почесал затылок:

– У двери?..

– Да, у двери, – закивала Мэдлин. – Моя подруга вот-вот упадет в обморок. Да я и сама очень плохо чувствую себя. Но нам станет лучше, если вы, конечно, нас выпустите ненадолго. Все зависит от вас. Вы ведь капитан этого великолепного корабля, да?

Матрос приосанился и заявил:

– Да, конечно. Во всяком случае, я принимаю все важные решения на «Золотом дельфине».

Мэдлин изобразила кашель. Оливия тоже подошла к двери и пробормотала:

– Ах, какая тут духота…

Матрос снова почесал затылок, потом сказал:

– Что-то вы обе очень бледные. Пожалуй, даже зеленые. Хорошо, я выведу вас подышать. Но только на минуту, – добавил он, вставляя ключ в замок.

Матрос принялся раскачивать ключ в ржавом замке. Казалось, секунды тянутся ужасно медленно. Подруги несколько раз переглянулись. Они не знали, что будут делать дальше, но сейчас это не имело значения. «Только бы вырваться из этой каюты», – думала Мэдлин.

Внезапно в темноте сверкнуло лезвие сабли и полоснуло по рукам матроса, отрубив ему кисти. Бедняга пронзительно вскрикнул и рухнул на пол, потеряв сознание.

Оливия с визгом отскочила к дальней стене каюты, а Мэдлин попятилась к столу. Ее сердце гулко колотилось. Немного помедлив, она взяла со стола свечу и снова подошла к двери. За ней раздался голос Джеффри:

– Еще раз добрый вечер, лживая шлюха. – Таунсенд открыл скрипучую дверь. – Что ж, идемте, милые дамы.

– Куда ты теперь ведешь нас? – спросила Мэдлин с дрожью в голосе.

Джеффри сунул саблю в ножны, вынул из замка ключ, поднял повыше фонарь и осмотрел каюту.

– Ну, если ты предпочитаешь оставаться тут – тогда отлично. Я думал, ты хотела устроиться получше для путешествия. Мы скоро отплываем.

Мэдлин подошла к Оливии и обняла ее за плечи. Подруги вышли из каюты и осторожно перешагнули через изувеченного матроса, чья кровь заливала шершавые доски пола.

Глава 33

Кейн первым примчался в порт и тут же спешился. Майлз и Джакс подъехали следом за ним, а потом – отец Оливии. Подозвав мальчишку-конюха, Майлз сказал:

– Позаботься о лошадях. Получишь еще, когда я вернусь. – И он бросил монеты в грязную ладонь мальчишки.

А Кейн уже проталкивался сквозь толпу у причала. Заметив светловолосую молодую женщину в зеленом дорожном платье, он быстро догнал ее и схватил за локоть.

– Линни, ты?!

Женщина развернулась и воскликнула:

– О Господи! Сэр, кто вы? Вы чуть ли не до смерти напугали меня…

Кейн отступил на шаг и, потупившись, пробормотал:

– Ах, простите, я принял вас за другую.

Женщина нахмурилась и строго проговорила:

– Следует смотреть даме в глаза, когда вы извиняетесь, сэр. Боже мой, похоже, сегодня все куда-то спешат.

Кейн в смущении откашлялся и спросил:

– Вы, случайно, не заметили, когда отчалил последний корабль?

– Мне кажется… примерно час назад. Когда я справлялась, не возьмут ли они меня, мне сказали, что на это судно не берут пассажиров. Поэтому я все еще немного нервничаю. Ведь я же видела, как на этот корабль садились люди, которые явно не были членами команды. Полагаю, это был владелец корабля и его жена.

– А вы помните название корабля? Не «Золотой дельфин»?

Дама ненадолго задумалась, потом кивнула.

– Да, совершенно верно. Именно так. «Золотой дельфин».

Кейн замер на мгновение, словно окаменел. С трудом пробормотав слова благодарности, он снова подошел к Джаксу и тихо сказал:

– Так и есть. Это «Дельфин». Нам нужно собрать команду. Как можно быстрее. Майлз, а ты иди в контору порта и посмотри, есть ли там кто-нибудь. Потом проверь таверну и верфь. Найди крепких моряков, готовых послужить нам. Удвой обычную плату, но предупреди их о возможной опасности. И поспеши, ясно?

Майлз кивнул и побежал к конторе, а Кейн с Джаксом и адмирал Брэдфорд быстро зашагали к боковой улочке. Миновав небольшие магазинчики и лавочки, они направились в сторону складов, окруженных всевозможными ящиками и бочонками.

Солнце уже садилось, и на небе гасли последние полосы красного и оранжевого. Было совершенно очевидно: когда на море опустится ночная тьма, у них не будет никакого шанса проследить за кораблем, отплывшим больше часа назад.

Добежав до последнего строения, Кейн наконец-то увидел «Морской призрак». Повернувшись к друзьям, проговорил:

– Но на палубе – ни души. Что бы они ни делали на судне, сейчас они, похоже, ушли. Впрочем, ничего нельзя знать наверняка…

– Если что, сразу стреляем? – спросил Джакс.

– Нет-нет. – Кейн покачал головой. – Если на борту кто-то есть, нам нужно узнать, куда отправился «Золотой дельфин».

– Да, верно, – согласился Джакс. – Мне это даже больше нравится. Идем быстрее.

Кейн первый их увидел. Два незнакомых матроса стояли на вахте у левого борта «Морского призрака». Причем эти самонадеянные болваны пили вино, а их ружья лежали чуть поодаль.

Через несколько секунд Кейн добрался до незадачливых стражей и вышвырнул обоих за борт. Джакс подбежал к нему и с упреком сказал:

– Проклятие, ты не оставил мне ни одного. А как же насчет того, чтобы расспросить их?

– Господи, что со мной такое? – пробурчал Кейн. – Я ничего не мог с собой поделать.

– Ладно, не беспокойся об этом. Похоже, они неплохо умеют плавать, – заметил Джакс, выглядывая за борт. – Пойду выловлю их и узнаю, что им известно.

– Заставь их пожалеть, что они не утонули! – рявкнул Кейн ему вдогонку.

– С удовольствием, – бросил Джакс через плечо.

Минуту спустя Кейн увидел Майлза, бежавшего по пристани. За ним следовали человек двадцать крепких мужчин.

Повернувшись к Брэдфорду, Кейк сказал:

– Вот и наша команда, адмирал. Вы не примете на себя командование и подготовку корабля к отплытию? Я хочу проверить все судно.

– Да, конечно, – кивнул адмирал Брэдфорд.

Двигаясь с предельной осторожностью, Кейн стал обыскивать корабль. Матросы на палубе ставили паруса и готовились поднять якорь. Кейн знал, что это довольно шумное занятие, и надеялся, что ему удастся этим воспользоваться. А пока что он решил спуститься в трюм.

Внизу царил полумрак. Горели только два фонаря: один – около пушки, а другой – рядом с ящиком для ядер. Внезапно послышались шаги, и перед ними возникли две темные фигуры. В следующее мгновение блеснул нож, но Кейн успел увернуться – лезвие скользнуло по рукаву его рубашки.

Выхватив из сапога свой нож, Кейн вонзил его в живот нападавшему и отшвырнул от себя. Тут подскочил второй, размахивая саблей. Кейн ударом ноги выбил оружие из его руки, но противник успел ударить его в челюсть. Кейн отлетел к лестнице. Но тотчас откатился в сторону, так что следующий удар нападавшего пришелся в ступеньки. Противник взвыл от боли, а Кейн, не теряя ни секунды, вытащил из-под пояса пистолет и рукояткой ударил в висок. Тот рухнул на пол, не издав ни звука.

– Отличная работа, друг мой, – раздался знакомый голос. – Ты всегда был хорошим бойцом.

– Приветствую тебя, Хью, – отозвался Кейн.

– Ты, Грэм, похоже, не удивлен, верно?

– Нисколько не удивлен. А чем ты заменяешь мой порох? Песком?

Хью рассмеялся.

– Крашеным песком. Старый трюк, я знаю. Но все еще очень эффективный. Если только тебя не поймают за подменой.

– А как же «Золотой дельфин»?

– Что ты там бормочешь?

– Не изображай неведение. Я знаю, что ты в сговоре с Джеффри Таунсендом. Куда он ведет тот корабль? Что за сделку вы с ним заключили?

Хью пожал плечами.

– Не сделка, а мой долг. Вас, американцев, надо остановить, пока вы не вышли из-под контроля. Вот я и сокращаю количество американских кораблей.

– Сомневаюсь, Хью. Похоже, ты специально нападаешь на «Джексон шиппинг». Больше ничьи корабли не взрываются! – прогремел Джакс, спускаясь по трапу.

– Это не я совершаю предательство, а вы, – презрительно бросил Хью.

– Довольно. Об этом потом поговорим. Хью, куда направляется тот корабль?

– Для тебя, Кейн, все кончено, – с усмешкой отозвался Хью. – Ты уже ничего не сможешь поделать, и твоя Мэдлин умрет. Поверь, тебе не удастся ее спасти. Как когда-то не удалось спасти Элизабет. – Хью прищелкнул языком и со смехом добавил: – Очень скоро еще одна несчастная девица, которая имела несчастье любить тебя, умрет.

– И ты очень доволен собой, бешеный пес? – процедил Джакс. – Кейн, оставь меня с ним на несколько минут.

– Свяжи его, – сказал Кейн и, отобрав у Хью оружие, отбросил в сторону. – К сожалению, Дэвис, я не могу доказать, что это ты убил мою сестру, но я уверен, что именно ты убийца. Что же до Мэдлин, то совершенно ясно, что она не убивала Джеффри, потому что он жив, не так ли?

– Разумеется, жив. Он сейчас и занимается твоей женушкой.

Кейн сжал кулаки и шагнул к бывшему другу, но все же сдержался и спросил:

– А чем тебе помешала Оливия? Ты же сам ее выбрал.

– И никто не заставлял тебя жениться на ней, – добавил Джакс.

Хью рассмеялся и взглянул на Кейна:

– Ты ведь все прекрасно знаешь, мой старый друг. Мне нужно было закрепиться около адмирала, чтобы узнать как можно больше американских секретов. Ах, это слишком туго… – Хью покосился на Джакса, связывавшего ему руки.

– Мои извинения… – протянул тот и что есть силы ударил Хью кулаком в живот. – Это заставит тебя забыть о веревках.

– Будь ты проклят! Ты, кажется, сломал мне ребра! – заорал Хью. – Вы, американцы, настоящие варвары!

Кейн презрительно фыркнул.

– У тебя есть возможность совершить единственный благородный поступок в своей жизни. Будь мужчиной и скажи: куда направляется «Золотой дельфин»? Скажи… если помнишь о нашей детской дружбе.

Хью пожал плечами.

Кейн повернулся к Джаксу и со вздохом кивнул. Он не смог произнести вслух приказ пытать своего друга детства. Да, их жизненные пути разошлись, и теперь у него не было выхода – он должен был во что бы то ни стало спасти Мэдлин.


Кейн стоял у штурвала, то и дело поглядывал на темные грозовые облака. Они напоминали огромную армию, готовую к сражению.

Но у Кейна сейчас не было выбора. Если он хочет нагнать «Золотой дельфин», если хочет спасти Мэдлин, то придется сразиться и со штормом.

К нему подбежал Кит Маккинни.

– Капитан, мы смогли наладить только одну пушку. Но они выбросили почти все ядра за борт. Роли все еще ищет, и он уже нашел два ядра. Думаю, они не заметили их. Они, должно быть, забрали ружья, сэр. И почти все остальное – тоже. У нас есть только то, что мы принесли с собой, когда поднялись на борт.

– У нас будет все, что нужно, парень. Быстрее обыщите корабль и соберите все, что можно использовать в качестве оружия.

– Слушаюсь, сэр! – радостно выкрикнул Маккинни и бросился выполнять приказ.

Минуту спустя на палубу начали падать первые капли дождя, вскоре превратившегося в ливень.

Прошло два часа, Кейн по-прежнему стоял у штурвала – правда, теперь он вел «Морской призрак» сквозь бурю. Привязанный к одной из мачт толстой веревкой, он с трудом удерживался на ногах, когда корабль поднимался на гребень очередной волны. Рядом с ним находились всего несколько человек, только самые необходимые члены команды, управлявшие парусами, – ветер постоянно менял направление и мог бы разорвать их на части.

«Морской призрак» раз за разом взбирался на очередной гребень волны и с бешеной скоростью падал вниз. Шторм был столь яростным, что Кейн при других обстоятельствах ни за что бы не решился выйти в море. Но сейчас на кон была поставлена жизнь Мэдлин, и Кейн точно знал: если она погибнет, то и ему незачем жить.

Внезапно ноги Кейна заскользили, и он еще крепче ухватился за штурвал, когда на него обрушилась очередная волна. Он на мгновение зажмурился – соль ужасно жгла глаза. В следующую секунду кто-то тронул его за плечо, и он, повернув голову, увидел стоявшего перед ним адмирала Брэдфорда.

– Кейн, позволь я постою у руля.

– Нет, возвращайтесь вниз, адмирал. Тут слишком опасно.

– Парень, я водил корабли еще до того, как ты родился. И я видел всякие штормы.

– Да, понимаю, сэр. Но…

– Послушай меня внимательно. – Брэдфорд строго посмотрел на Кейна. – Я прекрасно понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Но моя дочь тоже там. А ты не сможешь сражаться, если не отдохнешь.

Кейну пришлось признать, что адмирал прав, но он твердо решил: если Джеффри Таунсенд хотя бы дунул в сторону Мэдлин, он разорвет мерзавца на части.

Глава 34

Со стороны лестницы послышались шаги, а потом раздался стук в дверь. Кейн тут же приподнялся и крикнул:

– Заходи!

Дверь тотчас отворилась, и Роли Томпсон доложил:

– Капитан, замечен корабль в трех градусах к северо-востоку. Мы догоним его через час.

– Они нас заметили?

– Кажется, нет. – Матрос покачал головой. – Хотя точно не знаю.

Кейн быстро натянул сапоги и сунул нож в узкий карман, вшитый в кожу. Он бы спрятал еще пистолет в сапоги, но его пришлось отдать одному из матросов.

Час спустя, когда сквозь облака уже начал пробиваться рассвет, к Кейну подошел Джакс. Протянув ему подзорную трубу, сообщил:

– Кажется, они сигналят нам.

Кейн повернул к ближайшему матросу и приказал:

– Просигналить им в ответ!

– Слушаюсь, сэр! – Матрос бросился выполнять приказание.

– «Дельфин» тяжело сидит на воде, а мы – довольно близко, – продолжал Джакс. – Теперь они не смогут от нас уйти. А если попытаются, то нам придется открыть огонь.

– Мы действительно будем стрелять в них? – спросил подошедший Майлз.

– Да, черт возьми, – процедил Джакс. – Эти ублюдки должны знать, что мы не собираемся с ними миндальничать.

Кейн повернулся к Майлзу.

– Да, он прав. Возможно, нам придется открыть огонь. Думаю, мы скоро догоним их. Пусть все приготовятся. И стреляйте в нос, как можно ближе к ватерлинии.

– Да, понял, – кивнул Джакс. – Идем со мной, – сказал он матросу.

– Если Мэдлин жива, то она ближе к корме. – Кейн размышлял. – Думаю, она заперта в каюте.

Он решил, что следует вывести «Дельфин» из строя, чтобы не смог ускользнуть.

Майлз немного помолчал, потом проговорил:

– Я уверен, что ты прав, Кейн. И у тебя нет выбора. Если мы не откроем огонь, они могут уйти, а наши паруса после шторма не выдержат погони. Ты поступаешь правильно, брат.

– Да, знаю. Проклятие, Майлз, я знаю! – Кейн на мгновение закрыл глаза и сделал глубокий вдох.

Через несколько минут вся команда уже была готова к атаке. На палубе появился адмирал Брэдфорд, и Кейн передал ему штурвал. А затем – после команды «Огонь!» – прогремел взрыв, в утреннее небо поднялся дымок, и тяжелое ядро точно поразило цель.

– Только бы Мэдлин не пострадала, – прошептал Кейн.

В пробоину в борту «Дельфина» сразу же начала хлестать вода, и ветер донес крики людей, заметавшихся по палубе.

Минуту спустя прогремел еще один выстрел, потом – еще. И вскоре выяснилось, что команда «Дельфина» решила сдаться. Почти все подняли над головой руки и громко закричали. Единственная пушка, стоявшая у кормы «Дельфина», дала осечку, а в следующее мгновение люди Кейна уже вонзили абордажные крюки в борт своей жертвы.

Кейн первый спрыгнул на корабль и тотчас же обнажил саблю. Схватив за ворот одного из матросов, он швырнул его на палубу и приставил клинок к животу.

Майлз, Джакс и остальные тоже спрыгнули на палубу с саблями в руках, готовые зарубить любого, кто станет сопротивляться. Некоторые из моряков начали сражаться, но им помешали члены их собственной команды – словно они помогали нападавшим захватить «Золотой дельфин».

Схватив одного из матросов, Кейн толкнул его к мачте и прорычал:

– Объясни, что произошло, пока я не вышвырнул тебя за борт!

– Мы… мы убежденные американцы, капитан. Нас захватили на «Баунтифуле» четыре месяца назад. И потом заставили потопить три наших корабля. Уж лучше убейте нас, капитан, чем продолжать такое…

– Проклятье! «Баунтифул» – один из наших! Он плыл из Виргинии в Филадельфию! – закричал подбежавший к другу Джакс.

Кейн со вздохом кивнул:

– Да, верно. Но нам сказали, что он затонул со всей командой. Вы, должно быть, капитан Льюис?

Моряк кивнул:

– Совершенно верно, сэр. Я тогда потерял почти сорок человек. Все они были очень хорошие люди.

Кейн снова кивнул, потом спросил:

– А где Джеффри Таунсенд?

– Внизу, сэр. Но что вы собираетесь сделать со мной и моими людьми?

Кейн посмотрел на адмирала и тихо сказал:

– Делайте с ними что хотите. А у меня – срочное дело с Таунсендом.

Адмирал Брэдфорд кивнул и вышел вперед, чтобы обратиться к матросам.

– Война неизбежна! – сказал он, повысив голос.

– Да, конечно, – согласился капитан Льюис.

– Я слышал про тебя, Льюис, – продолжал адмирал. – Чертовски приятно видеть, что ты все-таки жив. Нам понадобятся все верные люди, которых мы сможем собрать для нашего флота. Так ты готов?..

Льюис расплылся в улыбке.

– Разумеется, сэр.

Брэдфорд осмотрелся и увидел знакомые лица. Некоторые из матросов были в шрамах, другие – в синяках. И все эти люди смотрели на адмирала с надеждой.

– А вы готовы следовать за капитаном Льюисом? – обратился к ним адмирал.

Матросы тотчас закивали. Раздались их радостные крики. Было очевидно, что они испытывали огромное облегчение.

Внезапно Кейна, направлявшегося к люку, догнал какой-то лысеющий толстяк.

– Сэр, мы везем золото! – заявил он. – Дайте слово, что меня отпустят, и тогда я достану вам его.

Кейн внимательно посмотрел на стоявшего перед ним человека. Лицо толстяка было в капельках пота, хотя по-прежнему дул холодный пронизывающий ветер.

– Тебе нужно мое слово? – процедил Кейн и схватил матроса за ворот, с силой встряхнул. – Лучше побереги дыхание, трус. Тебе оно понадобится, когда я надену на тебя кандалы и брошу за борт.

– Нет, сэр, пожалуйста!.. Я не умею плавать! Чего вы от меня хотите? Я сделаю все, что прикажете!

– Джеффри Таунсенд – где он? – проговорил Кейн.

– Это вы про англичанина, который владеет этим кораблем? – пробормотал толстяк. – Ну, я думаю, он до смерти перепуган. Наверное, заперся в своей каюте.

– До смерти напуган? Сомневаюсь, – усмехнулся Кейн. – Да, кстати, он не владелец этого корабля. Человек, у которого он украл его и которого наверняка убил, являлся законным владельцем судна. Майлз, присмотришь за Мэдлин и Оливией, – сказал он, повернувшись к брату. – Я пришлю их наверх, потом поговорю с Таунсендом.

– Будь осторожен, брат. Ты не знаешь, что он там задумал.

Кейн, кивнув, шагнул к люку и стал спускаться по ступеням. Он прекрасно понимал, что где-то внизу затаилась опасность, но думал сейчас только о Мэдлин.

«Боже, помоги, я не подведу ее».

Распахивая ногой дверь за дверью, Кейн шел по коридору, и сердце его грохотало в груди. За каждой дверью мог оказаться самый страшный из его кошмаров, но пока что он нигде не замечал следов борьбы.

– Мэдлин, где ты?! – прокричал он.

И тут же в конце коридора послышался крик, за которым последовал пронзительный визг, а затем глухой удар.

Кейн с разбегу выбил дверь и увидел лежавшую на полу Оливию, а в глубине каюты – Джеффри. Он держал перед собой Мэдлин и прикрывался ею, как щитом, в руке у него был нож, который он прижимал к ее горлу. Кейн видел, что пульс Мэдлин бьется у самого лезвия. Взгляды их на мгновение встретились, и Кейн увидел боль в зеленых глубинах ее глаз.

– Все будет хорошо, любимая. – Он старался говорить как можно спокойнее.

И только сейчас он вдруг заметил, что каюта наполняется водой, хлеставшей из пробоины в корпусе корабля. Было ясно, что вода вскоре затопит крохотную каюту. Но Джеффри, похоже, не замечал, что «Золотой дельфин» тонет. Он пристально смотрел на Кейна, и его глаза пылали ненавистью. Какое-то время он молчал. Наконец проговорил:

– Кейн Грэм, я полагаю. Черт возьми, как ты нашел нас? Наверное, Хью оказался предателем во всех отношениях. Что ж, я заставлю его дорого заплатить за это.

И в тот же миг Кейн наклонился и, ухватив Оливию за подол, с силой потянул на себя. Затем помог ей встать и подтолкнул к двери.

– Иди быстрее к отцу. Он на палубе.

Снова повернувшись к Мэдлин, он повторил:

– Все будет хорошо, любимая.

– Мне так жаль, что я не послушалась тебя, Кейн. – Она судорожно сглотнула. – Но я не могла оставить в беде Оливию.

– Да, я понимаю… – Он окинул взглядом каюту. – И я тебя не осуждаю.

Тут Джеффри поморщился и проговорил:

– Господи, давайте уже быстрее… Хватит болтать, Грэм. Ты имеешь дело со мной, понятно? А я говорю, что эта сучка не уйдет с корабля живой. Ничего личного, приятель. Просто у меня с ней свои счеты.

– И ты считаешь, что должен лишить ее жизни? – осведомился Кейн. – Что же она тебе сделала? Может, кастрировала тебя? Ведь она всего лишь женщина. Какую силу может иметь женщина против такого мужчины, как ты?

Таунсенд был настолько тщеславен, что даже в такой момент не заподозрил подвоха. Более того, он заметно расслабился и кивал, как бы одобряя слова Кейна.

Кейн же скрестил на груди руки и снова стал осматривать каюту, явно давая понять, что не собирается предпринимать решительных действий.

Джеффри откашлялся и снова заговорил:

– Но эта шлюха пыталась убить меня. Черт возьми, она чуть не преуспела в этом. И если бы не моя невеста, то кто знает?.. Фелиция спасла мне жизнь, – прошипел он в ухо Мэдлин. – Но потом она все-таки оставила меня, и я отомщу тебе за это.

– Фелиция умная женщина, – язвительно бросила Мэдлин.

Кейн выразительно посмотрел на нее и едва заметно покачал головой. Мэдлин тут же опустила глаза и плотно сжала губы. Кейн понимал ее чувства, но сейчас не следовало раздражать Джеффри. Взглянув на него, он насмешливо проговорил:

– То есть ты собираешься убить эту женщину, потому что потерял другую?

– Она унизила меня! – прорычал Джеффри. – И такого унижения я не могу стерпеть!

– Реагировать на это для мужчины гораздо унизительнее, – возразил Кейн. – Неужели ты так долго гонялся за Мэдлин только из-за того, что тебя бросила другая женщина? А потом еще решил украсть корабль… – Кейн презрительно рассмеялся. – Поверь, мой друг, это действительно смешно. И по-настоящему унизительно.

С каждым оскорбительным словом Кейна Джеффри все больше распалялся. Казалось, он даже забыл про свою пленницу. Убрав нож от ее горла, он поскреб лезвием себя по щеке.

– Ты, Грэм, ничего не знаешь обо мне, – заявил он. – Просто надеешься спасти свою шлюху. Но ты опоздал. Она умрет. А если ты немедленно отсюда не уйдешь, то можешь забрызгаться ее кровью, – добавил он с наглой ухмылкой.

Кейн неотрывно наблюдал за ним, выжидая подходящего момента. Неожиданно Мэдлин удалось выскользнуть из рук Джеффри и броситься на пол. В тот же миг Кейн ухватил ее за руку и рванул на себя. А затем, точно голодная акула, кинулся на Джеффри.

– Линни, беги наверх и найди Майлза! – крикнул он.

Мэдлин поднялась с пола – она была уже по колено в воде – и, шагнув к двери, выбежала из каюты.

В этот момент корабль резко накренился, и, возможно, именно поэтому выпад Джеффри не достиг цели – лезвие ножа скользнуло мимо Кейна. А тот выхватил из-за пояса пистолет, но тут же понял, что порох давно отсырел. Тогда он ударил рукояткой противника по запястью, и Джеффри с пронзительным криком отшатнулся. Кейн вытащил из сапога нож, но неожиданно зацепился ногой за стул и повалился на пол. Джеффри тут же уселся на него и, схватив за горло, прижал к полу.

Голова Кейна ушла под воду, и он задержал дыхание. Но было ясно, что долго ему не выдержать; он чувствовал, что вот-вот потеряет сознание. «Что же Мэдлин будет делать без меня? – промелькнуло у него.

Но Джеффри вдруг приподнял его и встряхнул.

– Не умирай пока, Грэм. Я хочу… растянуть удовольствие.

Воспользовавшись моментом, Кейн схватил его за руку и вывернул запястье, вынуждая разжать пальцы. Затем ударил лбом в висок противника, и тот, взвыв от боли, повалился на пол. Кейн тут же вскочил на ноги и осмотрелся – вода уже доходила до пояса.

– Кейн, ты жив?! – раздался крик Майлза.

– Да-да, иду! Уведи Линни с корабля! – прокричал в ответ Кейн.

В этот момент Джеффри поднялся на ноги – в руке у него по-прежнему был нож – и шагнул к Кейну.

– Давай побыстрее закончим это, Грэм. Только один из нас выберется отсюда, и, держу пари, этим счастливцем буду я. Мэдлин ждет меня, и ей осталось недолго ждать.

Кейн стремительно шагнул к противнику и отбросил его к стене. Джеффри попытался подняться, но безуспешно. Кейн схватил его за ворот и, приподняв, потащил к двери. Но Джеффри, упираясь, прохрипел:

– Отпусти, Грэм…

Кейн с силой встряхнул его и прокричал:

– Мы должны выбраться отсюда, Таунсенд! Корабль тонет. Скорее!

– Я же сказал тебе, что только один выйдет из этой каюты.

– Не будь идиотом! Ты что, действительно хочешь утонуть?!

– Это лучше, чем… – Джеффри закашлялся и умолк.

– Эй, Кейн! – Майлз ворвался в каюту. – Пора, брат! Поторопись!

Кейн взглянул на Джеффри и сокрушенно покачал головой. Потом развернулся и выбежал из каюты следом за Майлзом.

На палубе осмотрелся и почти тотчас же увидел Мэдлин. На мгновение взгляды их встретились, а затем, разрыдавшись, она резко развернулась и бросилась к люку, ведущему к каютам.

– Линни, куда ты?! – прокричал Кейн ей вслед. Но Мэдлин, казалось, не слышала его. Или не хотела слышать.

«Что же она?.. – подумал Кейн. – Может быть, и не рада, что я жив?»

– Черт бы ее побрал, – проворчал он в раздражении. – Похоже, ей нужна только свобода.

Спустившись вниз, Кейн ворвался в свою каюту, но Мэдлин там не было. Он открыл вторую дверь, затем третью, и, наконец, увидел ее. Она всхлипывала; ее лицо было мокрым от слез. Но она даже не взглянула в его сторону.

И тут Кейн вдруг понял – вернее, почувствовал, – что не сможет успокоиться, пока не сольется с ней воедино, пусть даже ему придется взять ее силой.

Он направился к жене, и она, вскинув голову, наконец-то посмотрела на него. Причем он понял по выражению ее лица, что она знает, чего он хочет.

– Нет, не надо, – прошептала Мэдлин, попятившись к стене.

Он не ответил и, подхватив жену на руки, опустил на койку.

– Нет, не надо, – повторила она, однако не сопротивлялась.

Кейн придавил жену к матрасу, зная, что сейчас возьмет ее в последний раз.

И сейчас он был совсем не ласков – пожалуй, даже груб. Но в эти мгновения он не мог себя контролировать. Он овладел ею со всем отчаянием, которое она принесла ему, овладел ею яростно и самозабвенно. А потом, несколько минут спустя, поднялся и молча посмотрел на нее. После чего оставил каюту, так и не сказав ни слова.

Его сердце истекало кровью. Он знал: все кончено. Если он хочет, чтобы она была счастлива, он должен отпустить ее. У него не было выбора.

Глава 35

Рассвет золотистым сиянием осветил горизонт, но Кейн по-прежнему лежал на своей койке. Накануне, оставив Мэдлин, он ушел в свою каюту и просидел всю ночь за столом, не в силах уснуть, лишь под утро улегся.

Он хотел бы увидеться с Мэдлин, но знал: если они сейчас с ней встретятся, то все будет кончено. И глупо было надеяться на чудо. Хотя вчера… Вчера он думал иначе. Но тогда все было по-другому.

Поднявшись с койки, Кейн вышел из каюты, надеясь, что прохладный ветерок на палубе прояснит его мысли. Когда он проходил мимо камбуза, долговязый светловолосый матрос подал ему кружку дымящегося кофе. Кейн сделал глоток и кивнув матросу в знак приветствия.

Уже на палубе, осмотревшись, он увидел Майлза. Брат подошел к нему и проговорил:

– Приветствую. Доброе утро.

Кейн пробурчал что-то в ответ и снова осмотрелся. Майлз же, ухмыльнувшись, спросил:

– Что с тобой? Почему ты такой? Разве прошедшей ночью у тебя не состоялось счастливое воссоединение с твоей очаровательной женой?

Кейн взглянул на младшего брата с осуждением, однако промолчал.

Майлз улыбнулся и воскликнул:

– Только не говори, что даже не видел ее! Кейн тяжело вздохнул и пробурчал:

– Не раздражай меня своими вопросами. Все это – не твое дело. – Он взглянул на карманные часы. – Знаешь, а мы довольно хорошо идем.

– Да-да, спасибо хорошей погоде. Ты не навещал Хью сегодня утром?

– Только перед самым рассветом. Он спал.

– Почему бы тебе не передать мне штурвал на какое-то время? Я уверен, что у тебя есть занятия получше, – намекнул Майлз.

– Вряд ли.

– Да? Так ты не собираешься увидеться с ней?

Кейн посмотрел на брата и спросил:

– Чего ты хочешь от меня?

– Неужели не догадываешься?

– Ты… о Мэдлин? – Кейн отвернулся.

– Да, разумеется. Потому что все эти дни ты думаешь только о ней.

Кейн заставил себя взглянуть на брата и отчетливо проговорил:

– Я отпускаю ее, Майлз.

– Что ты имеешь в виду? Отпускаешь куда?

– Куда она пожелает. Я позволяю ей оставить меня.

– Кейн, какого черта?! Ты что, выжил из ума?! Нет, не отвечай! Конечно, ты выжил из ума.

– Она никогда не хотела быть со мной, Майлз. Я вынудил ее. А теперь, когда угрозы для нее больше нет, будет правильно…

– Правильно?.. – перебил Майлз. – Разве ты не любишь ее?

– Она ненавидит меня за то, что я навязываю ей свою волю.

– Тогда перестань! Не навязывай!

– Не думаю, что я смогу. Защищать ее – это все, о чем я думаю.

Майлз долго молчал. Наконец тихо заговорил:

– Кейн, поверь, Элизабет умерла не потому, что ты что-то сделал или – не сделал. И если ты сможешь понять это, тогда у тебя будет шанс с Мэдлин.

– Да, возможно. Но пока у меня не очень хорошо получается. Именно поэтому я решил, что должен отпустить Линни. Она заслуживает счастья, и я собираюсь подарить ей его.

– А ты знаешь, в чем ее счастье? – спросил Майлз.

Кейн промолчал. Он не знал, что ответить. Да и не хотел отвечать. Он знал только одно: женщина, которую он любил, заслуживала свободы.

Оставив Майлза, Кейн направился в свою каюту, чтобы переодеться. Приближаясь к каюте Мэдлин, он невольно замедлил шаг. И невольно же остановившись, постучал. Вероятно, он постучал слишком сильно, потому что дверь от его удара приоткрылась. Он заглянул – и замер на мгновение. А потом почувствовал, как сердце забилось в горле. Мэдлин в каюте не было, и он знал, где она сейчас.

Захлопнув дверь каюты, Кейн побежал на палубу, где был привязан Хью. Кейн знал, он был уверен, что найдет жену именно там.

– Что ты здесь делаешь, Линни?

Мэдлин обернулась и увидела Кейна, стоящего у подножия лестницы. Он казался разгневанным и встревоженным одновременно.

– Я разговариваю с Хью. Чего ты хочешь, Кейн? – Ей удавалось говорить холодно вопреки чувствам, бушевавшим в ее груди. Вчера он пришел к ней в каюту с такой болью, а она, переполненная стыдом, даже не смогла поговорить с ним. Он рисковал жизнью, чтобы спасти ее, и ей хотелось просить у него прощения за то, что она втянула его в свои дела. Но он был так зол тогда… Казалось, он ее ненавидел, и это было последнее наказание за грехи, которые она совершила.

– Действительно, Кейн, что я могу сделать, связанный тут по рукам и ногам? – проворчал Хью. – Твоя очаровательная женушка захотела навестить меня, и я счастлив с ней пообщаться. Должен сказать однако, что она сама оказалась маленькой шпионкой.

– О чем ты говоришь? – насторожился Кейн.

– Это не важно, – ответила Мэдлин. – Мне просто нужно минутку побыть с Хью наедине.

– Нет. Я не хочу, чтобы ты оставалась тут с ним. Идем.

Мэдлин смотрела на мужа, поэтому Хью не видел, как нарастает ее гнев на этого властного человека.

– Я уже говорила тебе, что не позволю обращаться со мной как с одним из своих матросов. Я не стану выполнять твои приказы. Уходи, Кейн. Я скоро поднимусь наверх.

– Линни, что ты пытаешься выяснить? Ведь уже все ясно. Он признался, что топил наши корабли. И тебе нечего сказать ему.

Ей хотелось поговорить с Хью до того, как она отдаст Кейну страницы дневника. Она собиралась отдать ему их наедине, чтобы он мог собраться с мыслями, прежде чем встретиться с Хью. Если бы он не был таким упрямым, ей не пришлось бы прибегать к угрозам. Она подошла к нему и тихо сказала:

– Если ты не позволишь мне поговорить с Хью, я сделаю тебя самым несчастным человеком на свете.

– Я уже такой, – прошептал он.

Мэдлин отступила на шаг и внимательно посмотрела на него. Было в его голосе что-то такое, чего она не могла распознать. Может, разочарование? Или печаль?

Пожалуй… сожаление. Да, конечно. Он ужасно жалеет, что женился на ней, жалеет теперь, когда все ее тайны вышли наружу. И он никогда не сможет простить ей ложь и обман. Она знала, что он никогда больше не будет ей доверять.

А без доверия он никогда не сможет любить ее.

Но она всю жизнь будет любить его. А перед тем как покинуть его, она отдаст ему листки из дневников Элизабет. Это успокоит его сердце и избавит его от чувства вины.

Она оставила Кейна у лестницы и снова подошла к Хью, но так, чтобы он не мог до нее дотянуться. Он был связан по рукам и ногам и привязан к столбу, но Мэдлин не хотела испытывать судьбу.

– Так на чем мы остановились, моя дорогая? Ах да, ты собиралась сказать мне, что у тебя в руке.

– Это страницы из дневника Элизабет. Я полагаю, ты знаешь, что в них написано.

– Ты что, обыскала Дэвис-Холл, пока я был в городе? Это муж заставил тебя?

– Я не знал, что у нее был дневник, – сказал Кейн, выходя из тени.

– А я не могу сказать, что нашла его. Но сейчас тебя должно заботить совсем другое, Хью.

– А как насчет твоей лжи, милая Мэдлин? Похоже, мы с тобой не слишком отличаемся друг от друга. Мне нужно было жениться на тебе, а не на твоей маленькой подруге, – добавил Хью с усмешкой.

– Тебя повесят за убийство Элизабет. А Оливия скоро забудет о твоем существовании, – процедила Мэдлин сквозь зубы.

– Что в дневнике, Хью? – Кейн пристально посмотрел ему в глаза.

– Я знал, что мне надо было сжечь этот проклятый дневник, – заметил Хью. – Но дневник был таким занимательным… – Он широко улыбнулся. – Знаешь, я ведь на самом деле не собирался убивать ее. Сначала не собирался. Я только хотел избавиться от ребенка, которого она носила.

Мэдлин хотелось подойти к Кейну и утешить его, но она знала, что сейчас не сможет этого сделать, потому что он даже видеть ее не желает. Она почувствовала это, когда он уходил от нее прошлой ночью.

– Но твоя сестра была сильной женщиной, – продолжал Хью. – И решительной. Когда она поняла, что я намерен сделать, она стала бороться как дьявол. Но я все-таки отнес ее к пруду и держал под водой до тех пор, пока она не захлебнулась. Маленькая сучка не оставила мне выбора. Вы, Грэмы, ужасно упрямые…

Мэдлин чувствовала, как гнев кипит у нее в горле. Она представила, через что пришлось пройти бедной Элизабет. И что Кейн, должно быть, чувствовал, когда нашел ее.

– Я всегда знал, что это сделал ты, – тихо сказал Кейн. – Но ты позаботился о том, чтобы я чувствовал себя виноватым. Но теперь…

– Теперь, Хью, твоя власть над Кейном закончится навсегда, – перебила Мэдлин. – Он прочтет эти страницы и все узнает. Собственно, и сейчас уже все знает.

– Хью пожал плечами и проговорил:

Все это не имеет значения, моя дорогая. Мне не нужны эти страницы, чтобы иметь власть над Кейном. Я всегда превосходил его во всем – еще с детских лет. И найду способ с ним управиться.

– Нет, Хью, не найдешь. – Кейн покачал головой. – Для тебя все кончено.

– Кейн Грэм настоящий мужчина, – заявила Мэдлин. – А ты, Хью, никогда не был им и уже не станешь. – Она вытащила из потайного кармана сложенные листки и протянула Кейну.

Он взял их, но по-прежнему смотрел Мэдлин в лицо. И она видела боль в его глазах – не только боль о прошлом, но и ту, которую причинила ему сама.

Кейн наконец-то развернул листки, и Мэдлин, отвернувшись, быстро поднялась по лестнице; сейчас она чувствовала себя более одинокой, чем когда-либо прежде.

Глава 36

Бон-Вью гудел от голосов гостей, и было ясно, что сегодня вечером все заняты. «Морской призрак» вернулся задолго до полудня, и Майлз с Джаксом отвезли Хью с корабля прямо в суд. Эти двое прибыли на плантацию перед самыми сумерками, чтобы присоединиться к адмиралу, Заку и Кейну, курившим сигары в библиотеке. Адмирал давал выход своим переживаниям из-за разбитого сердца дочери, и Майлз пытался утешить его.

– Ваша дочь еще совсем молода, адмирал. И она обязательно найдет человека, достойного ее любви.

– Да, я знаю, – со вздохом кивнул Брэдфорд. – Но ведь какой скандал… Весь Вильямсберг будет говорить об этом.

– Пусть говорят, – заявил Майлз. – Какое это имеет значение? Мы все знаем правду. Кроме того, Оливию нельзя винить за преступления Хью. Ее единственная вина в том, что она доверяла человеку, которого любила. Любой мужчина, который полюбит ее, поймет это.

Адмирал снова кивнул.

– Знаете, я, наверное, попрошу мою жену пригласить Нейтана на обед через недельку-другую. Если кто-нибудь и сможет поднять настроение Оливии, так это он. И кто знает?.. Может быть, эти двое наконец-то поймут, что созданы друг для друга.

Майлз улыбнулся и затянулся сигарой, потом сказал:

– Вот и хорошо, адмирал. Думаю, вы разрешили проблему.

– Ах, не знаю… – пробормотал адмирал. – Возможно я уже слишком стар и кое-чего не понимаю, но очень надеюсь, что моя девочка будет счастлива.

– Обязательно будет, – заверил его Майлз.

– По крайней мере она сейчас уснула. – Брэдфорд улыбнулся. – Этот отвар, который ваша кухарка дала ей, действительно успокоил ее.

– Конечно, успокоил. Напитки нашей Фэнн должны быть известны по всему миру, – заявил Майлз. – Давайте, я налью вам еще бренди, адмирал.

Майлз подошел к буфету и налил два бокала бренди. Потом посмотрел на старшего брата, изучавшего карты.

– Я пас, – сказал Кейн, бросая карты на стол и откидываясь на спинку стула.

– Ты уже пятый раз подряд сбрасываешь карты, братец, – заметил Зак. – Просто не хочешь сосредоточиться – вот и все.

Кейн пожал плечами и посмотрел на дверь.

– Он определенно думает о чем-то другом, – сказал Джакс с многозначительной улыбкой. – Уж я-то, парни, точно не стал бы проводить вечера с вами, если бы наверху меня ждала красавица жена.

– Да, верно. И мы все знаем, что ты давно уже подыскиваешь себе такую, – со смехом заявил Майлз. – Проблема лишь в том, что жена должна быть одна, а для тебя это неприемлемо.

Джакс тоже рассмеялся.

– У меня много подружек. Готов уступить тебе любую – которая понравится.

Кейн был слишком расстроен и, слушая шутки, даже не улыбнулся. Допив свое бренди, он молча вышел из комнаты.

Кейн в задумчивости расхаживал по комнате, которую когда-то занимала Мэдлин, а теперь временно жила Оливия. А вот где сейчас находится Мэдлин – об этом он мог только догадываться. Ему очень хотелось думать, что жена сейчас – в их общей комнате. И что ждет его с нетерпением. Но он понимал, что глупо на это надеяться. Он не видел Мэдлин с того момента, как она отдала ему страницы из дневника на пушечной палубе.

Кейн собирался поговорить с ней, но сначала хотел немного побыть один, чтобы собраться с мыслями. Черт возьми, если уж быть честным с самим собой, то он сейчас просто пытался оттянуть этот момент.

Наконец, собравшись с духом, Кейн вошел в их общую комнату – и замер в изумлении: такого он никак не ожидал увидеть. Мэдлин, обнаженная, лежала в ванне, а ее роскошные волосы были высоко подняты и заколоты шпильками.

– Ах, наконец-то… – Она улыбнулась ему. – А я гадала, придешь ли ты когда-нибудь.

Кейн приблизился к ней и в смущении пробормотал:

– Я думал, что ты… что ты хочешь побыть в одиночестве.

Он уселся на кровать и снял сапоги. Заметив, как жена проводит губкой по плечам, спросил:

– Может, нужна помощь?

– Да, конечно. – Мэдлин снова улыбнулась, но было заметно, что она сильно нервничает.

Кейн опустился на колени рядом с ванной и, закатывая рукава, спрашивал себя: «А может, мне это снится? Может, это сон?»

– Линни, ты хорошо себя чувствуешь? Я могу привезти сюда доктора, если…

Она покачала головой:

– Нет, я в полном порядке.

– Дорогая, наверное, ты злишься на меня?..

– Нет, разумеется. А вот ты должен на меня злиться. Я ведь не говорила тебе про Джеффри. Не хотела доверять тебе, потому что…

– Ты уверена, что действительно хорошо себя чувствуешь? У тебя нет причин извиняться.

Она расплылась в улыбке и протянула ему губку.

– Со мной все в порядке, Кейн. Да, в полном порядке. И вообще мне гораздо лучше, когда ты рядом.

– Правда?

– Ты избегаешь меня, Кейн. Почему?

– Я вовсе не избегаю… А вот ты меня избегаешь.

Мэдлин помолчала, о чем-то задумавшись, и вдруг прошептала:

– Я знаю, что ты все еще злишься на меня. Ведь я боялась сказать тебе, что едва не убила человека… То есть я думала, что убила. А потом, когда уже решилась рассказать тебе об этом, ты рассказал мне про Элизабет. И я тогда подумала… – Она умолкла, и к глазам ее подступили слезы.

– Так ты поэтому была такой… отстраненной?

– Просто я очень стыдилась. А после того последнего раза… на корабле… ты должен ненавидеть меня.

Кейн уронил губку и взял ее лицо в ладони.

– Никогда, Линни.

– Так ты не избегаешь меня?

– Нет, конечно. – Кейн покачал головой. – Вообще-то я уже давно хочу сказать тебе кое-что.

Она вопросительно посмотрела на него.

– Сказать… кое-что?

– Мы скоро отплываем, дорогая.

– Но куда?..

– Куда пожелаешь, любимая. Ты все еще хочешь поехать в Англию, чтобы жить со своей тетей? Или предпочла бы жить… где-нибудь в другом месте?

– Ты хочешь сказать, что мы больше не будем жить в Бон-Вью?

– Я-то буду. – Он снова улыбнулся.

– Кейн, что происходит? – Мэдлин нахмурилась. – О, ты хочешь избавиться от меня! – воскликнула она.

– Нет, любимая, не хочу.

Она вдруг выскочила из ванны, окатив его водой. Затем, подбоченившись, уставилась на мужа. А тот окинул ее взглядом и тут же почувствовал болезненное напряжение в паху. И бриджи стали ужасно тесными…

– Ты действительно стыдишься меня! – заявила Мэдлин. – Ты хочешь, чтобы меня… не было в твоей жизни, не так ли? Тебе не нужна жена, которая едва не совершила убийство!

– Подожди, любимая, ты все не так поняла. – Он схватил ее за руку, когда она потянулась к полотенцу. – Я просто хочу, чтобы ты была счастлива. Я вынудил тебя спать со мной, заставил выйти за меня замуж, но я больше не стану заставлять тебя оставаться со мной. До меня наконец-то дошло: тебе нужна свобода. И я готов предоставить ее тебе. Я отвезу тебя туда, куда ты захочешь. Я обеспечу тебя, и тебе больше никогда не придется ни о чем беспокоиться. Ты получишь все, что тебе понадобится. И обещаю, что не буду вмешиваться в твои дела.

Мэдлин молча смотрела на мужа. Внезапно губы ее чуть приоткрылись, но она не произнесла ни слова. И лишь минуту спустя тихо прошептала:

– Кейн, почему?

– Потому что я люблю тебя, – прошептал он в ответ. Глаза ее снова наполнились слезами.

– Но я тоже… люблю тебя, Кейн.

– Что?..

– Ты прекрасно слышал, болван! Я сказала, что люблю тебя!

Кейн привлек жену ее к себе и прижал к груди. Затем подхватил на руки и уложил на постель. Минуту-другую он растирал ее тщательно полотенцем, потом сорвал с себя рубашку и лег рядом.

Она чуть приподнялась и, опершись на локоть, заглянула ему в лицо.

– Неужели ты позволил бы мне уехать и жить самостоятельно только потому, что мне нужна свобода?

Кейн кивнул:

– Да, разумеется.

– Даже при том, что любишь меня? – Она улыбнулась.

– Именно потому что люблю. Я хочу, чтобы ты была счастлива. Я знаю, что ты не…

Она прижала палец к его губам.

– Но я счастлива с тобой, по-настоящему счастлива. Я люблю тебя, Кейн, и не хочу жить вдали от тебя.

– Но тебе не нравится моя постоянная опека, верно?

– Да, конечно. Но ты же больше не будешь контролировать меня на каждом шагу, не правда ли?

Он расплылся в улыбке.

– Разумеется, не буду. А как же ты?.. Ты больше не будешь скрывать от меня свои секреты?

– Не буду, обещаю. Клянусь. – Мэдлин улыбнулась и прижала руку к сердцу.

– Хм-м… я не думаю, что этого достаточно, – проворчал Кейн с притворной озабоченностью. – Полагаю, миссис Грэм, нам нужно уладить этот вопрос, заключив сделку.

– О, вот как? – Она рассмеялась. – Что ж, хорошо. Только на сей раз именно я буду ставить условия. Думаю, это справедливо.

– Я тоже так думаю. Но чего же ты хочешь, кокетка?

– Тебя. В моей постели. Всю ночь.

– Я могу предложить кое-что получше. Как насчет каждой ночи? До конца наших дней.

– Очень хорошо. Согласна.

Кейн взял жену за руку и поцеловал ее ладошку.

– Ах, мне все еще немного зябко после ванны, – промурлыкала Мэддин. – Ты не мог бы… что-нибудь сделать с этим?

– С удовольствием, любимая. – Кейн встал, снял с себя оставшуюся одежду и снова улегся рядом с женой. Крепко прижав ее к себе, он прошептал: – Так лучше, любимая?

Мэдлин улыбнулась:

– О, так гораздо лучше.

1

Имеется в виду король Англии, Георг II.

(обратно)

Оглавление

  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12
  • Глава 13
  • Глава 14
  • Глава 15
  • Глава 16
  • Глава 17
  • Глава 18
  • Глава 19
  • Глава 20
  • Глава 21
  • Глава 22
  • Глава 23
  • Глава 24
  • Глава 25
  • Глава 26
  • Глава 27
  • Глава 28
  • Глава 29
  • Глава 30
  • Глава 31
  • Глава 32
  • Глава 33
  • Глава 34
  • Глава 35
  • Глава 36