КулЛиб электронная библиотека 

Гарри Поттер и Враг Сокола [Danielle Collinerouge] (fb2) читать онлайн


Настройки текста:



Глава 1. Сны из прошлого

Гарри сидел на диване в гостиной квартиры Грейнджеров и вполуха слушал болтовню Гермионы и её кузины Марты, которая пришла в гости со своим парнем Джеком. Джек — 19-летний двухметровый мулат с короткой стрижкой — рассказывал Гарри о клевом новом фильме, который стоило бы посмотреть по видаку, а лучше на широком экране домашнего кинотеатра.

Гарри утратил нить его рассказа, состоявшего почти из одних «он», «тот», «ну который». Обрывки из описываемого «суперового» боевика крутились в голове Джека и были не менее сбивчивыми, чем его рассказ. Гарри отгородился блоком и думал о своем.

Он приехал с Гермионой к её родителям две недели назад. Мистер и миссис Грейнджер приняли его вежливо, но настороженно. И хотя Гермиона потратила весь свой словарный запас, расхваливая, какой хороший и замечательный Гарри, они все равно недоверчиво рассматривали неожиданно появившегося у них зятя. Гарри и сам чувствовал себя неловко в чужом доме. Нет, он ни в коем случае не хотел возвращаться на Привит-Драйв, 4, у родителей Гермионы у него не было необходимости прятаться в выделенной ему комнате, мыться в ванной за 5 минут, чтобы не дай бог не помешать кому-либо из членов семьи (дядя Вернон и тетя Петунья всегда недовольно морщились и находили повод придраться, если обнаруживали ванную занятой). Гарри мог спокойно смотреть телевизор, есть сколько угодно и даже играть на компьютере Гермионы, но все равно это был чужой дом. А мистер и миссис Грейнджер внимательно смотрели на него и думали о том, почему в волшебном мире возникла такая острая необходимость женить этих двух детей.

Гарри выделили спальню для гостей. Гермиона жила в своей комнате. И Гарри не решался заходить к ней в присутствии родителей девушки (а они присутствовали почти всегда, потому что у них был отпуск). Гарри вежливо разговаривал с мистером Грейнджером, отвечал на все вопросы миссис Грейнджер, стараясь произвести приятное впечатление и боясь, что выглядит со стороны как болван.

Однажды он нечаянно услышал разговор Гермионы и её мамы.

— Этот мальчик действительно твой муж?

— Да, мам, — Гермиона постаралась вложить в этот ответ всю свою взрослость и подчеркнуть важность того, что это действительно её муж.

— И вы… уже спали вместе? — миссис Грейнджер смущенно фыркнула.

— Да. И у нас все хорошо… в этом смысле.

— Но… я читала правила вашей школы… Они очень строгие.

— Нам разрешили.

— Но почему вас так рано обвенчали? — обеспокоено спросила миссис Грейнджер. — Не повредило ли это твоей успеваемости?

— Нет, ну что ты, мама, конечно нет! Просто раньше вечерами я вязала шапочки бедным домашним эльфам, а после венчания у меня появилось … хм, более приятное занятие. Я и Гарри — пара. Это большая удача, поэтому профессор Дамблдор постарался как можно быстрее нас обвенчать.

— Он не обижает тебя?

— Ты же видишь, какой Гарри! — воскликнула Гермиона. — Разве он способен кого — то обидеть!.. незаслуженно…

— Он какой — то очень тихий, — подозрительно ответила мама.

— Ну разве не понятно, мам… он стесняется, потому что первый раз у нас… он не знает, как себя вести!

— Пусть ведет себя как обычно…

— Обвыкнется и будет! — убежденно ответила Гермиона. — Он раньше жил в семье своей тети. Они к нему относились просто ужасно! Помнишь, я тебе рассказывала, что они морили Гарри голодом, запирали в чулане…

— А ещё он сбежал от них, я помню все эти ужасы, Гермиона. Поэтому… извини, если спрошу… Он … Он нормальный?

— Конечно, нормальный! — обиженно ответила Гермиона. — Он очень нуждается в любви и ласке. Поэтому я и просила тебя быть с ним очень доброй.

— Значит, он точно хороший? — осторожно спросила миссис Грейнджер.

— Очень хороший! — для убедительности Гермиона покивала. — Ну, мам, ты так спрашиваешь!.. Можно подумать, что я — какая-то принцесса и мне нужен сказочный принц на белом коне!

— Не принц, а хороший человек, дочь, — возразила миссис Грейнджер.

— Он очень хороший человек, — произнесла Гермиона.

Потом Гарри вспомнил их поход в магазин одежды. Кроме того, что подарил Дамблдор, у Гарри было только старье от Дадли. Гермиона, увидев потертые джинсы, вытянувшиеся во всех направлениях футболки и дырявые кроссовки (в которые нога ни за что не хотела влезать), сообщила, что такими вещами можно пользоваться, если надумал делать в квартире ремонт. Поэтому очень скоро Гарри примерял новые брюки, футболки и рубашки в кабинке магазина.

— Ой, Гермиона, он такой красавец, этот Гарри, — едва ли не огорченно покачала головой миссис Грейнджер.

Но Гермиона с гордостью посмотрела на парня, словно он стал таким взрослым и красивым исключительно благодаря её стараниям и воспитанию. Гарри купили новые кроссовки, несколько футболок и рубашек. Столько новой одежды, принадлежащей исключительно ему, у него не было за всю жизнь. Через неделю Грейнджеры окончательно смирились с существованием Гарри. Гарри чувствовал, что понравился и мистеру и миссис Грейнджер, а они начали догадываться, что несколько стесняют молодых, поэтому решили съездить на две недели на побережье Франции. И вот уже неделю Гарри и Гермиона жили в квартире вдвоем. Пожалуй, это была одна из самых счастливых и ленивых недель в жизни Гарри. Он и Гермиона только и делали, что ели, спали и смотрели телевизор. Девушка показала ему тот «легендарный» эротический фильм, который верно служил ей научным пособием весь прошлый учебный год. Гарри он очень понравился, хотя, конечно, не обошлось и без выступившей краски на лице. Блоки, которые у Гарри уже получались довольно крепкими, позволяли ему смотреть почти любые фильмы или передачи, кроме криминально — политических и новостей.

— Глупо, наверное, но когда родители дома, я не могу с тобой заниматься любовью, — расстилая постель в своей комнате, говорила Гермиона. — Впрочем, в одной книге по психологии говорилось, что это у людей на подсознании.

— Ты ещё успеваешь читать психологию? — удивился Гарри, машинально следя за тем, как руки девушки старательно складывали покрывало.

— Да, это очень интересно. И полезно. Хотя чрезмерное увлечение психологией — тоже плохо. По этому поводу есть анекдот: встретились два психолога, один другому говорит, судя по твоим глазам, у тебя все хорошо, посмотри, как у меня.

Гарри улыбнулся.

— Но некоторые вещи знать необходимо, — продолжила Гермиона. — Например, я не удивляюсь, что уже не хочу жить с родителями. Мы с тобой целый год имели свой уголок, привыкли к нему. Я хочу жить с тобой отдельно, а к родителям в гости приходить, — Гермиона повесила покрывало на спинку стула.

— А я к Дурслям даже в гости никогда не заеду, — произнес Гарри.

— Правильно, хватит с них и рождественской открытки, — ответила Гермиона, раздеваясь. Сняв махровый халатик с голубыми зайчиками, она повернулась к Гарри.

— А где розовые котята? — спросил он.

— Постирались, — улыбнулась Гермиона. Ты не против?

Я всегда не против, — Гарри встал с кресла и подошел к девушке.

* * *
Гермиона тихо застонала, прижимаясь к подушке. Сладкое удовольствие вот-вот должно было наступить, она уже чувствовала его приближение. Жаль, если Гарри не дотерпит, когда у них получалось это одновременно — ощущения фантастические. Свое удовольствие смешивалось с Гарриным — и тогда ВАУ! Ещё одно преимущество владения блокологией. Благодаря профессору Снейпу. Ой, нет, про него сейчас думать нельзя — его мрачное лицо и кипящий котел рядом, от такого видения миг блаженства отдаляется. Нужно думать о хорошем, чем-то возбуждающем. Мне хорошо, очень хорошо … вот… вот оно! Не иначе, как заклинание, противоположное Круцио!..

— Гарри, — прошептала девушка, обнимая его и начиная водить пальцем по спине.

— У-ммм, — промурчал он, не открывая глаз.

— А о чем ты думаешь, когда… сдерживаешься?

— О Снейпе, — прыснул Гарри.

Гермиона вновь ухватила тот же образ — профессор стоял возле кипящего котла, мрачно глядя на учеников сквозь нависшие на лицо жирные пряди.

— Так это я твой образ поймала? — Гермиона тихо засмеялась в плечо Гарри.

— Наверное. После тех советов, что он мне дал… В общем, с тех пор о нем и думаю, когда нужно…задержаться.

Тихий смех Гермионы перерос в искренний и громкий.

— Бедный профессор!

— Но, наверное, придется сменить его на Милисент Булстроуд или Малфоя, — усмехнулся Гарри.

— Почему? — смеясь, спросила девушка.

— Потому что мне теперь страшно представить, как я буду видеться с этим Снейпом на уроках… после того, что произошло недавно…

— А что произошло? — испугалась Гермиона.

— Я пришел поблагодарить его за то, что он отпустил меня к тебе… и за зелье… Ведь мы вернулись очень слабыми. А Снейп кинулся на меня и почти не держал блок. Я ухватил его мысли нечаянно.

— И? — приподнялась на локте Гермиона.

— Мне показалось, что ты ему нравишься… Как девушка. Ведь ты похожа на мою маму, в которую он был влюблен в школьные годы.

— О-о-ой. Даже не знаю, что сказать… Снейп… Гарри, он уже… ну как бы это сказать, немолодой, и эти грязные волосы. В общем, пусть себе поищет другую девушку. Тем более, мы обвенчаны.

— Вот именно, — подтвердил Гарри. — Но, сама понимаешь, видеться с ним на уроках мне расхотелось ещё сильнее.

— В любом случае, отношения между учителями и учениками в Хогвартсе запрещены. Так что пусть держит себя в руках.

Поговорив ещё немного с Гермионой, Гари незаметно для себя уснул. Джеймс сидел на диване гостиной Гриффиндора и дремал над учебником.

— Сохатый, — к нему подошел Сириус. — Ты чего, дружище? А как же брачный период у оленей?

— А, — Джеймс потер глаза и сонно посмотрел на друга.

— Я говорю, как поживает брачный период у оленей? — Сириус растянулся в подкалывающей улыбке.

— Наверное, кончился. Уинстон задолбал своими тренировками. Ты же знаешь, Бродяга, как я люблю квиддич, но это уже все… Я не был с Лили целую вечность — три дня, вернее, три ночи, и, видимо, это не предел. А ещё сплю над учебниками.

— Монстр! — потрясенно протянул Сириус. — Заездить тебя, Джеймс! Хочешь, дам скатать домашку по, — он отогнул учебник и посмотрел, что именно пытался выучить Джеймс, — зельям?

— Конечно, хочу! Кто же откажется! — обрадовался Джеймс.

— Для друга ничего не жаль, — торжественно произнес Сириус, доставая из своего ранца пергамент. — Держи, Сохатенький.

— Спасибо, — довольно протянул Джеймс.

— Спасибо в карман не положишь, — ответил Сириус. — За услугу ответишь услугой.

— Какой? — беззаботно спросил Джеймс, раскладывая перед собой домашнее задание Блека.

— Скажи мне по секрету, — понизил голос Сириус, — ты даму пропускаешь вперед, когда… — Блек многозначительно повел бровями.

— Конечно, что за вопрос, Бродяга! — довольно ответил Джеймс.

— Хм, тогда возникает второй вопрос — это Лили такая горячая девочка или ты — суперджентельмен?

— И то, и другое, — так же довольно ответил Джеймс.

— Нет, серьёзно, Сохатый, как ты сдерживаешься?

— Бродяга, ты гонишь волну, — удивленно посмотрел на него Джеймс. — Ты уже два года девчонок портишь, а пришел за консультацией ко мне!

— Ну, у меня не всегда получается сдерживаться, — неохотно ответил Сириус.

— Это не так уж и страшно, есть и другие способы, — ответил Джеймс, беря перо.

— Я это не очень люблю, — фыркнул Сириус.

— Зря, по мне — так это здорово.

Сириус снова фыркнул:

— Сказал тоже! У тебя же Лили! Ты её единственный и неповторимый, до тебя ни с кем не была. А Мегги? Я у неё уже надцатый!

— Ладно, допустим, — милостиво кивнул Джеймс и, улыбнувшись, произнес, — открываю секрет своего успеха. В критическую минуту думаю про Слинявуса.

Сириус грохнулся от смеха.

— Его жирные, то есть шелковые, патлы, насупленные, о, пардон, грозно сведенные, брови, гордо ссутуленные плечи и роскошная мантия, передающаяся из поколение в поколение, начиная с 10 века до нашей эры — в общем, секс-символ 70-х! — развел руками Джеймс, с улыбкой глядя на катающегося от смеха Сириуса.

— Нет, ну Сохатый, ты даешь! Если бы я о нем вспомнил в такой момент, у меня бы все упало! — хватаясь за живот, простонал Блек. — А я-то считал себя пропащим человеком, думая про Минерву и ее веночек!

— Каждому свое, Бродяга!

Гарри открыл глаза. Улыбающееся лицо отца все ещё ярко стояло у него перед глазами. Но по мере того, как Гарри осознавал, что это был сон, образ угасал. Вот уже второй раз ему приснился сон про похождения отца и Сириуса. Почему такое начало происходить? Нет, Гарри, конечно, был не прочь узнать, как проходили школьные годы мародеров. Но все-таки… почему? Гарри улыбнулся, вспомнив содержание сна. М-да, похоже, Северусу Снейпу на роду написано быть семейным «пугалом» Поттеров.

* * *
К Гермионе пожаловала в гости кузина со своим бойфрендом. Они уже сидели третий час, и Гарри порядком надоел настойчивый мыслеобраз Марты «И где эта заточь оторвала себе такого красавчика?» Гермиона представила Гарри как своего бойфренда, добавив, что познакомились они в школе. «Наверное, у них напряг с девчонками, если этот милашка клюнул на мою заумную кузину», — растянула рот в вежливой улыбке Марта. Гермиона еле заметно хмыкнула и продолжила выслушивать последние новости из жизни молодежи в маггловском колледже. Джек, спутник Марты, разговорился с Гарри. Гарри пришлось изо всех сил строить разговор так, чтобы рассказывал в основном Джек, потому как Гарри был совсем оторван от мира маггловского кино, компьютерных игр и игровых приставок, а это был несомненный конек Джека. Когда у Гарри и Гермионы от бесконечной трескотни Марты и Джека (а уже пошел 4-й час) начала разбухать голова, Гермиона исхитрилась ловко выставить за дверь парня и девушку, да так, что ей бы позавидовала тетя Петуния, которая в подобных случаях начинала с недовольным видом кривиться или чересчур сладко улыбаться, в зависимости от того, какие гости засиделись в доме на Привит-драйв, 4.

— Эта нахалка напросилась к нам на завтра праздновать свой день рождения, — недовольно сообщила Гермиона, закрыв входную дверь.

— А это очень страшно? — спросил Гарри.

— В зависимости от того, какие девушки придут, — поджала губы Гермиона. — Если те, которых я видела в прошлом году, то с их сексуальной озабоченностью может сравниться только Рон. При всем этом учти, что в прошлом году я блокологией не владела, это было заметно и без этой науки, — и она недовольно фыркнула.

* * *
Вечером Гермиона показала Гарри свою суперкнигу с картинно зажатой парочкой на обложке.

— Знаешь, я читала, что многие пары фантазируют, — девушка, начавшая говорить отважно, смутилась.

— А как это? — спросил Гарри, заинтересованно глядя на парочку.

— Ну, например, можно представить себе, что я роковая женщина, а ты — милый романтичный юноша, или, — ещё больше смутилась Гермиона, — ты — пират, а я — твоя бедная пленница.

Гарри рассмеялся.

— Наверное, это интересно. Особенно я — в роли капитана Блада.

— Так ты не против? — обрадовалась Гермиона. — Ну, в смысле, пофантазировать?

— Нет, я не против, — Гарри сел на кровать и неловко осмотрелся.

— Хорошо, — приободрилась Гермиона. — Тогда закрой глаза и представь себе… — девушка задумчиво прикусила губу, — что я — женщина-капитан, отважная пиратка, а ты — ты сын губернатора, молодой виконт, который попал к ней в плен.

Гарри послушно закрыл глаза. В детстве он любил читать приключенческие книги, в том числе и про пиратов. У Дурслей было много книг, которые они покупали для Дадлика — любимого Дадусика. Гарри тихонько брал их, когда его заставляли мыть полы в комнатах кузена. А потом читал. Приключения, описанные на страницах книг, приятно будоражили яркое воображение мальчика. Жаль только, что часто читать именно то, что ему хотелось, у Дурслей было довольно сложно.

— Она захотела получить за молодого виконта выкуп, — интригующе произнесла Гермиона. — Но когда увидела его, то влюбилась и… решила, что проведет с ним ночь.

Гарри ясно видел то, о чем говорила Гермиона. А в одежде виконта — он вроде бы ничего. Ах, да, это же мысли Гермионы. Значит он, Гарри, будет представлять её в одежде пирата — что там у них… кожаные штаны, белая рубашка, красный, шитый золотом пояс… Очень даже ничего… Гарри открыл глаза. Гермиона сидела перед ним в своих голубых зайчиках. И её волосы были так же распущены, как в его воображаемой картинке. И так она тоже ничего.

— Виконта она, конечно, связала, — продолжила Гермиона, — вот так, — она облокотила Гарри на подушку и завела его руки за спину, — ты связан.

Гарри кивнул и снова закрыл глаза. Он сидел в каюте со стянутыми бечевкой руками. Гермиона оценивающе смотрела на него, заводя свои растрепанные волосы за ухо. Затем придвинулась к нему и поцеловала. Гарри охотно ответил.

— Нет, Гарри, он немного боится пиратку, он ещё совсем юный, — возразила Гермиона. — Но ему понравится то, что будет.

Ещё бы ему не понравилось! То есть мне, — подумал Гарри, но вслух ничего не сказал. Девушка нежно провела пальцами по его щеке и принялась снимать рубашку. Веревки самым таинственным образом исчезли на то мгновение, когда Гермиона стаскивала её с Гарри. Затем веревки пропали снова, когда с виконта снималась футболка. Гарри снова завел руки за подушку. Молодая капитанша жадно осмотрела связанного сына губернатора.

— Ты никогда раньше не был с женщиной, вот и славно, это будут незабываемые ощущения. Ты не захочешь уходить от меня, даже когда твой отец пришлет выкуп.

Виконт робко покивал. Женщина-капитан провела руками по его обнаженной груди и животу. Её соблазнительные грудки заманчиво выглядывали из-за раздвинувшихся зайцев, то есть батистовой рубашки, конечно. Пиратка погладила плечи виконта и снова вернулась к торсу. Ну и дурак же будет этот виконт, если от неё сбежит — Гарри вздохнул, откидывая голову. Девушка, многообещающе улыбнувшись, принялась расстегивать джинсы, нет, кюлоты, кажется, так они называются — те штаны, в которых ходили раньше. Под них ещё чулки носили, похожие на современные белые носки. О-ой, наверное, даже два выкупа теперь не заставят виконта покинуть корабль. Шум и грохот заставили исчезнуть и капитаншу, и роскошно обставленную каюту, и полураздетого виконта. Гермиона недовольно обернулась к окну, в которое влетел Лев — маленькая сова Рона. Девушка быстро отвязала от лапки настойчиво кричащего сычика письмо и развернула его. «Привет, Гарри и Гермиона, надеюсь, мое письмо вам не помешало. Я сейчас подрабатываю у Фреда и Джорджа. Денежки льются рекой, планирую мантии, в том числе и парадные, купить за свои кровные. Как дела у вас? Надеюсь, вы не ссоритесь. А мне Эрика что-то перестала писать, хотя мы договаривались о встрече. Пока. Жду ответа. Рон». Гермиона поджала губы, Лев пристроился отдыхать в клетке Хедвиги. Девушка перевела взгляд на Гарри.

— Виконт немного огорчился, — проговорил он.

— Я пойду отключу телефон. И мы продолжим, ладно?

— Только побыстрее, пожалуйста, — взмолился Гарри.

— Ну его, — махнула рукой Гермиона, — вряд ли родители будут звонить в такое время. Они деликатнее Рона!

* * *
— Здорово было, — сонно пробормотал Гарри, — правда…

— Да… мы улавливаем мыслеобразы друг друга… При определенной сноровке можно будет такое вытворять, — мечтательно вздохнула Гермиона. — Давай завтра ты меня соблазнишь?

— Давай, — согласился Гарри, вспомнив Тайную книжечку мародеров. Подчитать её перед такой игрой, что ли? Но это все завтра.

Удобно улегшись на боку и обняв Гермиону, Гарри уснул. Ему снилось, что он — капитан Блад, который посылает сову своей возлюбленной Арабелле. Проводив Хедвигу взглядом, он повернулся, чтобы спуститься в каюту, но неожиданно очутился в доме, где были его родители, Сириус, Ремус, Петтигрю и какая-то красавица, которую Гарри раньше никогда не видел.

— С днем рождения, Сириус! — бокалы звякнули, а затем вернулись к своим хозяевам, которые опорожнили их.

Все, кроме Лили, пили дорогое вино из личных запасов дяди Сириуса. Лили сидела рядом с Джеймсом, положив левую руку на аккуратный, но уже довольно большой круглый живот. По другую руку от неё сидел Люпин. Рядом с Сириусом — молодая красивая волшебница — его новая подружка.

— Надеюсь, скоро выпить на вашей свадьбе, — улыбнулась Лили Сириусу и красавице.

— Возможно, — спокойно бросил Блек и повернулся к Петтигрю. — Кушай, Хвостик, не стесняйся! И скажи на милость, когда мы на твоей свадьбе повеселимся? — теперь в его голосе звучала издевка.

— Ну… я не знаю, Луиза бросила меня.

— Так ты в расстроенных чувствах? — хмыкнул Блек и стрельнул глазами в Джеймса. Тот, довольно улыбаясь, поглощал содержимое своей тарелки.

— Хороший аппетит, Сохатый, ты тоже стараешься за двоих? — хохотнул Сириус.

— Нет, по несколько иной причине, — ответил Джеймс и выразительно посмотрел на Блека. А ты думаешь в оленя так просто превращаться, особенно когда коэффициент преобразования по массе отрицательный!

— А, ты в этом смысле, — подмигнул ему Блек. Петтигрю бросил на него ревнивый взгляд, но тут же испуганно вернулся к своей тарелке.

— А у магглов классная музычка, — вскоре сообщил Блек, включая магнитофон. — Вчера купил новые бобины. АББА — полный отпад, ребята. Кстати, по совету Лили. Ох уж эти магглы, они нам дают не только красивых женщин, но и классную музыку. Потанцуем?

Выпитое вино и задорная музыка заставили всех выбраться из — за стола. Сириус и Джеймс радостно запрыгали в такт музыке. Люпин, немного смущаясь, пристроился с ними. Рядом завиляла бедрами красавица Вилма и неловко задергался Петтигрю, от чего Сириус прыснул и продолжил танцевать, отвернувшись от него. Лили, завистливо глядя на них, покачивала ногой.

— Пит танцует так же хорошо, как и дерется на волшебных дуэлях, — сказал Сириус на ухо Джеймсу (музыка почти заглушила его голос).

Джеймс рассмеялся, но заметив Лили, уже качающую головой и напевающую песню, подошел к ней.

— Ты не обидишься, если я немного оторвусь? — спросил он, взяв её за руку.

Женщина с улыбкой помотала головой.

— Конечно, любимый, танцуй, сколько хочешь. Я бы сама с удовольствием, но с малышом это несколько затруднительно.

Джеймс чмокнул её в щечку и вернулся в круг танцующих.

— Классный медляк! — объявил Сириус. — Лили, детка, потанцуй с Джеймсом, пусть малой приобщается к прекрасному!

Лили с удовольствием вышла из-за стола и подошла к Джеймсу.

— Я знаю, что Люпин не в твоем вкусе, но можешь пока потанцевать с ним, — шепнул на ухо Петтигрю Сириус и захохотал.

Питер покраснел. Ничего не услышавший Ремус вернулся за стол и налил себе лимонада. Заиграла музыка, Сириус прижал к себе Вилму, Джеймс — Лили. На следующем танце они поменялись партнершами.

— Лили, когда тебе рожать? — спросил Сириус, обнимая молодую женщину.

— В конце июля или в начале августа, — охотно ответила она.

— А точно пацан будет? — прищурился Блек.

— Да, Элис уверяет, да и я сама чувствую.

— Интересно, как? — лукаво подмигнул ей Бродяга.

— Нежно гладит изнутри, — дерзко ответила Лили.

— Смотри мне, — шутливо погрозил пальцем Сириус.

— А что сделаешь, если родится девочка? — усмехнулась Лили.

— Скажу Сохатому, что топорная работа!

Вилма многозначительно прижималась в танце к Джеймсу, но тот или не замечал этих намеков, или списывал все на танец.

— Шикарно пахнешь, — шепнула ему на ухо Вилма. Джеймс слегка улыбнулся.

— Да и вообще, ты такой красавчик, — томно протянула она.

Джеймс озадаченно повел бровями и посмотрел на Сириуса, переговаривающегося с Лили.

— Вилма, потанцуй с Ремом, а то он, бедняга, лишний на этом празднике жизни, — вскоре попросил её Сириус.

— Я устала, — бросила она, едва взглянув на Люпина. Но к Ремусу подошла Лили, и Сириус отстал.

— Ты не устала, Лили? — озабочено спросил Люпин, осторожно обнимая её.

— Конечно, нет, — улыбнулась она. — Это же медленный танец. А Элис советует мне побольше двигаться, так, говорит, роды пройдут легче.

— Роды… — повторил растерянно Ремус, посмотрел на её живот. — Ты волнуешься?

— Честно говоря, да, — покивала Лили. — Скорее бы, очень хочется уже качать сына на руках. К тому же, как видишь, беременность не совсем меня украсила. — Лили указала на свое бледное, слегка оплывшее лицо.

— Ну что ты, ты прекрасна, — искренне ответил Ремус.

Мимо них проплыли Джеймс и Вилма.

— А со мной, Хвостик, не хочешь потанцевать? — Блек плюхнулся возле Петтигрю.

— Нет, — обиженно буркнул Питер.

— А что ж тогда Джеймса не пригласил? — поднял брови Сириус. — Ах, извини, его оккупировала Вилма. Вот мерзавка.

Ремус помог Лили сесть. Сириус тихо подкалывал Петтигрю, пока не заметил, что Джеймс и Вилма исчезли. Блек нахмурился и вышел из комнаты.

— Ты прелесть, Джеймс, — услышал он тихий игривый голос Вилмы.

— А как же Сириус? — наивно спросил Джеймс, доставая из кладовой на кухне сливочное пиво.

— Я бы хотела немного огневиски, — томно протянула Вилма, многозначительно глядя на Джеймса.

— За столом его ещё достаточно, — ответил он.

— За столом твоя беременная жена, — усмехнулась Вилма.

— Вот именно.

— А ты разве не голодаешь? — Вилма притянула его за мантию к себе.

— Нет, — твердо ответил Джеймс.

Вилма обиженно отвернулась и, подойдя к двери, наткнулась на Сириуса.

— О, Сириус? — под легким удивлением женщина попыталась скрыть испуг.

— Ну и сука же ты! — процедил Сириус и замахнулся, чтобы залепить ей пощечину.

Вилма ловко увернулась и убежала к гостям.

— Сириус! — воскликнул испуганно Джеймс. — Мне … ужасно неловко… Я не хотел, чтобы так получилось!

— Разве ты виноват, Сохатый? — устало вздохнул Сириус.

— Я ей сказал нет, но мне не по себе… Я не хочу терять друга из — за женщины, которая мне параллельна! — Джеймс внимательно посмотрел в недовольное лицо Сириуса, мрачно глядящего перед собой.

— Что? — Сириус удивленно посмотрел на Джеймса. — Ссориться с тобой из-за этой дуры? Сохатый, ты с ума сошел, что ли? Никакая юбка не стоит того, чтобы ссориться с лучшим другом, тем более такая!

Джеймс облегченно вздохнул.

— Так ты правда не в обиде на меня?

— Конечно, Сохатый, — Сириус невесело рассмеялся, но искренне похлопал по плечу друга. — Просто… где же моя Лили, а, Сохатый?

— Встретишь обязательно! — заверил его Джеймс.

— Ладно, не обращай внимания, я в общем… действительно, нашла что устроить мне на день рождения, шлюха! Хотя… оно и к лучшему. Найду другую!

— Найдешь, Бродяга! — улыбнулся Джеймс. — Ты же у нас красавчик. Как говорит Лили, голливудская звезда.

— Не уговаривай меня, Сохатый! — неожиданно развеселился Сириус. — А то скоро буду похож на тебя — обзаведусь семьёй, потомством, надену теплый халат и тапочки и буду подставлять плешь своей любимой пилке! — Сириус рассмеялся, обнял Джеймса, по — дружески хлопнул по плечу и вернулся к гостям.

Петтигрю вяло что-то жевал, мрачно глядя на мирно беседующих Люпина и Лили. Вилма нервно качала ногой, сидя за столом.

— А что ты тут сидишь? — спросил Сириус, садясь напротив женщины. — Двигай отсюда!

Гарри открыл глаза. Это снова был сон? Такой яркий, словно он, Гарри, сам побывал на дне рождения своего крестного. Выходит, ему опять приснилось то, что когда-то было с Сириусом и Джеймсом?! Гарри посмотрел на постель. Гермионы уже не было. Она возилась на кухне. Когда Гарри появился в дверях, она его поприветствовала, мило улыбаясь.

— Нужно немного убрать в квартире, Марта с друзьями придет.

— Я помогу, — кивнул Гарри.

— Спасибо, — улыбнулась девушка. — Эх, жаль магию нельзя применить! — она поставила перед Гарри на стол чай и тосты.

— Мне уже скоро можно будет, — отозвался Гарри.

— Да, — воскликнула вдруг Гермиона. — Ведь тебе скоро день рождения! Нужно будет его отпраздновать по-человечески, и уж, конечно, подарить тебе не старые носки моего папы! Ты и в самом деле не шутил насчет подарка в виде носков дяди Вернона?

— Нет, конечно, — беря тост, ответил Гарри. — Но это ещё ничего, в конце концов, они пригодились, чтобы туда спрятать вредноскоп. Другое дело — приезд тетушки Мардж!

— Которую ты раздул, словно воздушный шар? — Гермиона постаралась скрыть улыбку.

— Её самую. Такая милая тетушка, что я предпочитаю носки дяди. Или старый бритвенный станок Дадли. Знаешь, Гермиона, — Гарри усмехнулся, — мне интересно, если бы у тети Петунии была дочка, я бы в платьях рос?

— Какие ужасные люди! — поджала губы Гермиона. — Ну все, можешь про них забыть. Это лето ты проведешь у меня. А на следующее — мы уже станем совсем взрослыми и начнем работать. Возможно, у нас будет уже свой уголок.

К обеду появилась Марта с пакетами, набитыми едой.

— Давай, Гермиона, быстрее, они скоро придут! — возбужденно восклицала кузина, выкладывая содержимое пакетов на стол.

Гермиона, недовольно покосившись на раскомандовавшуюся Марту, начала делать бутерброды. Гарри принялся ей помогать.

— Хорошо у тебя получается, — удивленно заметила Гермиона.

— Что? — спросил Гарри.

— Есть готовить. Честно говоря, я не знала, что ты умеешь это делать!

— А, это, — Гарри улыбнулся. — Я у своей тетушки много лет был этакой домашней Золушкой. Так что если покрасить чего, помыть, вскопать клумбу…

— Не огорчайся, — ответила Гермиона. — Нет ничего грустнее беспомощного парня, который не умеет даже приготовить яичницу.

Едва Гарри, Гермиона и Марта успели накрыть на стол, как раздался звонок. Шумная компания весело ввалилась в квартиру. Наспех поздравив Марту, парни и девушки уселись за стол.

— Это Гарри, парень Гермионы, — представила Марта Гарри. — Гарри, это Лиззи, Дэн, Бенни, Билли, Венди, Кэт и Джек, а Джека ты знаешь!

Гарри посмотрел на мелькающих ярких молодых людей и принялся устанавливать крепкий блок — на столе стояло несколько бутылок бренди и вина, а девушки начали бросать на него удивленно-жадные взгляды. Гермиона недовольно сжала губы, спрятавшись за самым надежным из своих блоков. Гарри казалось, что этот праздник никогда не кончится. Уже рассказали все новые анекдоты, выпили и съели все, что стояло на столе, замучили постоянным переключением каналов телевизор, а самые стойкие все ещё весело дрыгались под громкую музыку. Джек и Билли несколько раз выходили покурить, но когда возвращались, от них несло так, словно они дымили прямо здесь.

— Гарри, — тихо сказала ему Гермиона, — если ты плохо себя чувствуешь, можешь вернуться в свою комнату.

— А ты? — повернулся к ней Гарри.

— Я не такая чувствительная, — вяло улыбнулась Гермиона. — К тому же я должна остаться, чтобы они не разнесли мою квартиру.

Гарри действительно чувствовал себя плохо. Несмотря на блок, он ощущал головокружение от выпитого всеми вина и бренди, его слегка пошатывало от хмельного веселья друзей Марты, а ещё он ощущал, что воздух вибрирует от нескромных желаний, большая часть которых была направлена на него. Венди и Марта уже несколько раз касались носком его ног и многозначительно улыбались. Гарри зашел в свою комнату и повалился на кровать. Сразу стало намного легче. Э-эх! Совсем далек он от мира магглов, все не так, все не то. Гарри закрыл глаза. Нет, в таком грохоте, конечно, не уснешь, но все же здесь блок поставить намного легче. Дверь открылась, и в комнату скользнула Марта.

— Ты здесь, Гарри? — спросила она, любовно его оглядывая. — Вот и хорошо. Здесь будет лучше.

— Что лучше? — спросил Гарри, усаживаясь на кровати.

— Познакомиться поближе, — Марта облизнула пухлые губки. — Ты обалденный парень, я такого ещё не видела!

Она села рядом с ним.

— А как же Джек? — быстро спросил Гарри, отодвигаясь от девушки.

— Что Джек?.. Ты думаешь, он мне хранит верность? — хмыкнула она. — У нас свободные отношения. Я не могу пропустить такого сладкого парня!

Гарри увернулся от её объятия, встав с кровати. Марта так откровенно смотрела на него, что он даже растерялся.

— Но у меня с Гермионой не свободные отношения, — наконец произнес он.

— А, эта мисс Всезнайка, небось, вцепилась в тебя всеми конечностями! Ума не приложу, как она умудрилась тебя захомутать! В вашей школе, наверное, мало девчонок? Кстати, ты уже спал с ней? — небрежно спросила Марта.

— Ну… мы были вместе. Поэтому я не могу… так просто… изменить ей.

Марта рассмеялась.

— Ты как из прошлого века, честное слово. Сколько тебе лет?

— Шестнадцать.

— Ну так и что, ты собираешься всю жизнь вяло трахаться с этой правильной заумной занудой? Расслабься, приобрети опыт, попробуй других! Я знаю кое-какие штучки. Будет классно. Потом можешь попробовать это и со своей Гермионой.

Гарри, изумленно моргая, смотрел на приближающуюся к нему Марту. Сквозь её лицо виднелись расплывчато-дымчатые лица разных парней, в том числе и Джека. А ещё по телу забегали неприятные мурашки, словно Гарри снова оказался в одной комнате с парнями, сохнущими по Красотке. Марта, зазывающе улыбаясь, взялась за пояс джинсов Гарри. Он покачал головой. Но Марта тоже покачала головой, и её рука заскользила по штанам. Гарри отскочил.

— Будем считать, что я тебе помешала, — раздался громкий голос Гермионы.

Марта, недовольно закатив глаза, повернулась к вошедшей девушке.

— Это раз, а во-вторых, некрасиво отбивать парня у приютившей тебя кузины.

— Не собиралась я отбивать его, — скривилась Марта. — Ты старомодная, Герми, что ты можешь ему предложить, кроме традиционной позы и глубоко-научно-правильных вздохов? Я просто хотела немножко оттянуться!

— Это наше дело, оттягивайся со своим шоколадным Джеком, — Гермиона строго указала на дверь и, когда Марта подошла к выходу, добавила, — и друзей своих забирай! Праздник уже закончился. На сегодня всё!

Гермиона сухо попрощалась с недоуменно — веселыми друзьями Марты и закрыла за ними входную дверь. Гарри чувствовал себя странно неприятно. Он понимал, что ничего страшного не произошло, но в груди давило, а в желудке словно кусок льда застрял. Гермиона подошла к нему, обняла и вздохнула:

— У меня было нехорошее предчувствие. Я так и знала, что какая-то из этих стерв к тебе пристанет.

— Мне это неприятно, — ответил Гарри. От объятия девушки лед в желудке начал таять, но зато ясно ощущалось раздражение Гермионы. К счастью, направленное не на него. Девушка мысленно ругала Марту.

— Лучшее средство для выхода злости — физическая робота. Помою посуду после этих… — Гермиона сжала губы.

Она зашла в гостиную и с тоской посмотрела на стол, заваленный грязными тарелками, стаканами и бутылками. Гарри принялся ей помогать убирать посуду.

Глава 2. Виконт, пиратка и стрельба

Гарри взял расческу, чтобы причесать только что вымытую голову — если волосы не уложить и так лечь спать, то завтра будут торчать во все стороны ещё хуже обычного.

— Дай я, — произнесла Гермиона и принялась заботливо прочесывать мокрые пряди. — Интересно, почему всем моим друзьям кажется, что я гожусь только для научных дел? — спросила она с обидой в голосе.

— Наверное, потому что ты очень умная. Но я уже не раз убеждался, что ты талантливая не только в учебе, — Гарри покосился на расстроенное лицо девушки. — Даже когда расчесываешь волосы — ощущения супер, правда! — Гарри снова посмотрел на Гермиону. На её губах появилась слабая тень улыбки. — И про виконта и пиратку мне тоже понравилось… ну если бы не Рон со своей совой, но все равно было здорово, — Гарри ещё раз посмотрел на неё. Гермиона приободрилась.

— Тебе понравилось?

Гарри энергично покивал.

— Тогда… давай ещё поиграем? — уже радостно спросила Гермиона.

* * *
— Пока родителей нет, можно делать что угодно, — довольно говорила девушка, расстегивая пуговицы Гарриной пижамы. — Жаль, что нельзя магию применять. Ну ничего, тебе уже скоро 17, тогда можно будет фантазировать смелее! Да, это будет очень здорово, мне нельзя колдовать, а тебе можно, — Гермиона счастливо зажмурилась. — Ладно… Итак, ты снова будешь виконтом-девственником, но как он себя будет вести, придумывай сам. А я… капитанша, буду настроена решительно.

Гарри кивнул и закрыл глаза. Гермиона раздвинула полы расстегнутой пижамы. Капитанша разорвала батистовую рубашку связанного пленника.

* * *
— После такого виконт категорически отказался возвращаться к своему дядюшке, даже несмотря на то, что ему предлагался пост губернатора и богатая невеста, — подытожил Гарри. — Он предпочел остаться с прекрасной капитаншей.

Гермиона удовлетворенно улыбаясь, легла рядом с Гарри. Он привлек девушку к себе. Некоторое время они лежали молча. Гарри, прикрыв глаза и ощущая приятную расслабленность во всем теле, начал дремать, когда вздрогнул, почувствовав, что Гермиона прокручивает в голове свою стычку с Мартой: Ты старомодная, Герми, что ты можешь ему предложить, кроме традиционной позы и глубоко-научно-правильных вздохов! Я просто хотела немножко оттянуться! А затем невесть откуда появилось язвительное лицо профессора Снейпа, напомнившее: Вам нужно более пристально следить за мужем, дорогая миссис Поттер. Такое сокровище нельзя ни на минуту оставлять без присмотра. Уведут! Я предупреждал вас, что вам достался беспокойный супруг.

— Выбрось это все из головы, Гермиона, — сказал Гарри. — Никакое я не сокровище, а ты — не старомодная. Мы же оба владеем блокологией, чувствуем друг друга. Я не представляю, с кем бы я мог так фантазировать. А ещё… ты чувствуешь, чего я хочу, а я — чего хочешь ты. Это действительно здорово.

Девушка благодарно погладила Гарри по плечу. Но предыдущие её воспоминания вызвали у Гарри неприятное ощущение от наглых рук Марты (а ведь когда так делала Гермиона, то у-у-ух!). А от этих… в желудке холодеет. Нет, об этом вспоминать не надо.

— Не думай об этом, Гарри, — Гермиона положила голову ему на плечо, — ты не виноват, что моя дурная кузина — такая… Даже не верится, что не так давно она с замиранием пересказывала, как впервые в жизни была с парнем…

Чтобы отвлечься от неприятных мыслей о позорном ощупывании Марты, Гарри подумал об отце и Сириусе. К папе, выходит, тоже цеплялись. И кто, девушка лучшего друга! Марта хотя бы не подруга Гермионы, с ней и разругаться не страшно… Лили, вытирая красные от слез глаза, придвинула к себе реферат. Джеймс напряженно вглядывался в её лицо, сидя недалеко от девушки.

— Кто-то обидел Эванс, — задумчиво протянул Сириус. — Может, это твой шанс сблизится с ней, а, Сохатый?

— Похоже, что-то серьёзное, — пробормотал Джеймс. Затем решительно встал и подошел к одной из девушек, читающих у камина.

— Анна, что случилось с Лили? — тихо спросил он.

— А, — она слабо махнула рукой, — какой — то старшекурсник её облапал, знаешь… так, ненавязчиво прижал к стене возле лестницы.

— Кто? — сверкнул глазами Джеймс.

— Нотт со Слизерина, — с удовольствием ответила Анна. — Дай ему по морде, Джеймс, Лили, какая-то глупая… представляешь, даже не пожаловалась Макгонагал, стесняется, понимаешь ли!

— Он нарвался, гаденыш, — Джеймс сжал кулаки.

— Так я собственно тоже об этом… Аристократ хренов! Эти слизеринцы своих не унижают, а грязнокровок можно и пощупать! Он, между прочим, и меня удачно по груди задел.

— Я его так задену, мало не покажется, — пообещал Джеймс и вернулся к Сириусу.

— Отомстить за поруганную честь красавицы Лили — святое дело, Сохатый! — ухмыльнулся Блек. — Я уже давно думал, на ком испробовать наше с тобой изобретение — батончик-удавончик.

Лили собрала свои учебники и направилась в сторону спален для девушек, когда её перехватил Джеймс.

— Лили, — позвал он.

— Что тебе, Поттер? — шмыгнула она носом.

— С Ноттом неприятность случилась, — небрежно заявил он, — съел батончик-удавончик, и одна его особо прыткая часть тела превратилась в удава.

Лицо Лили вытянулось от изумления и быстро рождающегося хохота.

— Но… Поттер… тебя же накажут за такие вещи! — ахнула девушка и тут же зажала себе рот.

— Он прекрасно знает, за что пострадал, поэтому вряд ли расскажет, кто его «наградил», если не захочет получить сам серьёзное наказание, — улыбнулся Джеймс и растрепал свои волосы.

— Н — но, — Лили мелко трясло от сдерживаемого смеха, — это излечимо?

— Конечно, к утру все пройдет, если мадам Помфри даст ему уменьшающее зелье, а пока пусть полежит с удавчиком и хорошенько подумает над своим поведением, — Джеймс опять взъерошил волосы. Лили убежала, зажимая себе рот и повизгивая от смеха.

— Как я завидую его эрекции! — с чувством выдохнул подошедший Сириус.

* * *
Гермиона открыла глаза и увидела рядом улыбающегося Гарри.

— Что случилось?

— Приснился смешной сон про родителей и Сириуса, — ответил Гарри и тихонько рассмеялся.

— Тебе снова они приснились? — удивилась Гермиона.

— Да. Если честно, мне эти сны нравятся — я словно попадаю в прошлое и узнаю о них разные милые вещи… Хочешь расскажу, что было на этот раз? — беспечно ответил Гарри.

Гермиона кивнула и принялась слушать.

— Все это замечательно, — проговорила девушка, когда Гарри закончил рассказ, — но… Меня это беспокоит…

— Что именно? — удивился Гарри.

— Сны тебе снятся не просто так… Они имеют связь с реальностью. Твоей реальностью. Тебе было интересно узнать, как твой отец и Сириус прокрадываются в спальни девочек, и ты узнал… К тебе должна была пристать Марта, и ты узнаешь, что когда-то в похожих обстоятельствах приставали к твоему отцу… Такой тесный контакт с миром тех людей, которые умерли… — лицо Гермионы стало несчастным.

— Ну что за глупости! — возмутился Гарри. Но уже в следующую секунду он ухватил мысль девушки: Вскоре после того, как Гарри приснился подобный сон впервые, он едва не погиб из-за Красотки…

— Это просто совпадение! — возразил Гарри. — Я думаю, что это из-за моей чувствительности.

— Наверное, — неуверенно согласилась Гермиона и попыталась изо всех сил в это поверить.

— А ещё потому, — добавил Гарри, — что я… помнишь, после того, как нам удалось вернуться в Хогвартс благодаря порталу Снейпа… Я истратил все силы и едва не умер… Увидел себя со стороны, профессор Дамблдор, что называется, назад за ноги втянул… Может, из-за того, что одной ногой там побывал, такое происходит.

Гермиона ухватилась за эту спасительную мысль. Похоже, слова Гарри успокоили её.

— Да, — покивала она. — Очевидно, из-за этого.

* * *
Когда Гарри появился в кухне, Гермиона недовольно рассматривала открытый холодильник.

— После вчерашнего нашествия нам даже нечего поесть, — произнесла она и захлопнула дверцу. — Дорогие гости все смели. Хорошо, хоть тебя оставили, — девушка усмехнулась и мысленно снова обругала Марту.

— Давай сходим в магазин, — предложил Гарри.

— Давай, — кивнула Гермиона.

Они вышли на залитую июльским солнцем улицу и направились в небольшой магазинчик мистера Бридли. Супермаркет был далековато, и ни Гарри, ни Гермионе идти туда не хотелось. В магазине никого не было, и мистер Бридли расплылся в доброй улыбке, здороваясь с Гермионой.

— У тебя парень появился? — довольно спросил он. — Вот и хорошо. Но он не с нашей улицы.

— Мы познакомились в школе, — ответила Гермиона, разглядывая витрину.

— Твоя мама хвалилась твоими успехами в школе, говорила, что ты лучшая ученица. Сколько тебе ещё учиться?

— Год, — девушка продолжала размышлять, что бы купить.

— Потом тоже будешь учиться на дантиста? Твой папа мне так хорошо зубы сделал! — мистер Бридли растянул рот в голливудской улыбке.

— Я ещё думаю, — вежливо улыбнулась Гермиона. — Нам пожалуйста…

Но что именно, девушка сказать не успела: в магазинчик влетел незнакомый растрепанный мужчина. Грубо оттолкнув Гермиону от прилавка, он навалился на него и направил в лицо мистера Бридли пистолет.

— Так, — выдохнул он, — что там у тебя, выгребай кассу!

Лицо мистера Бридли побелело. Его магазинчик работал без сбоев и приключений уже столько лет. Кому это понадобилась его скромная выручка?

— Д — да, конечно, сейчас, — пробормотал он и дрожащей рукой принялся открывать кассовый аппарат.

«Нужно что — то делать, — пронеслось в голове Гарри. — Магию применять нельзя, но, наверное, все — таки можно… Ведь эта ситуация опасна!» В следующую секунду он вспомнил, что оставил палочку в квартире Гермионы. Но это тоже не беда, нужно постараться оглушить этого парня без палочки. Однако совершенно неожиданно грабитель резко повернулся и несколько раз выстрелил. Мистер Бридли, замерши от ужаса, видел происходящее словно в замедленной съемке. Гермиона растерянно сжалась за спиной своего парня. А вот сам парень!.. Мистер Бридли ясно видел, что его лицо сильно напряглось, и несколько пущенных пуль срикошетили, не причинив ему вреда! Стреляющий неожиданно вскрикнул, упал и замер.

* * *
Полиция внимательно изучала место преступления: один из детективов рассматривал поврежденные выстрелами стекла и стены, другой допрашивал Гермиону. Молодая девушка-медик осматривала сидящего на полу Гарри.

— Что-то я не совсем понимаю, — снова обратился к Гермионе детектив. — Вы говорите, он стрелял в вас. Но почему следы от выстрелов находятся в противоположной стороне?

— Я хотела сказать, что он пригрозил, что будет стрелять, если мистер Бридли не даст денег, — ответила Гермиона, нервно посмотрев на мистера Бридли, дающего показания другому детективу. Судя по его обалдевшим глазам, он рассказывал, как от Гарри отлетали пули. Ну, это не страшно, можно сказать, что это ему померещилось. Вопрос в другом. Где кто-нибудь из Ордена Феникса? Ведь прошлым летом за Гарри следили. А сейчас? Наверное, профессор Дамблдор подумал, что у неё Гарри в полной безопасности. Значит, придется выпутываться самим.

— Со мной все в порядке, — пробормотал Гарри девушке-медику.

— У вас очень низкое давление, — обеспокоено произнесла она.

— Я с утра не успел поесть, — ответил Гарри, с трудом ворочая языком. Ещё бы давление было в норме! Мощное щитовое и оглушающее заклинание, к тому же без палочки. Но не позволять же везти себя в больницу!

— Я чувствую себя нормально, — Гарри поморгал в надежде, что черные мушки перед глазами все-таки исчезнут. Девушка дала ему таблетку глюкозы и воды. Гарри послушно выпил и сделал вид, что с ним действительно все в порядке.

В открытую дверь магазина заглянул Мандангус Флетчер в потрепанной маггловской одежде.

— Ой, Гарри, а что тут без меня произошло?

* * *
— С полицией все дела улажены, — вздохнул профессор Дамблдор, усаживаясь в кресло в гостиной квартиры Грейнджеров.

Было так странно видеть старенького профессора с длинной серебряной бородой в темно-фиолетовой мантии в обычной маггловской квартире. Гарри сидел на диване рядом с Гермионой, взволнованно слушая директора.

— Хорошее оглушающее, Гарри, — мягко усмехнулся профессор, — уроки по высшей магии зря не прошли. И щит тоже получился отличный!

— Очень не хотелось умирать, — вяло пошутил Гарри.

— Выпей, — профессор достал из складок своей тяжелой мантии флакончик и протянул его Гарри. — Хотя тебя уже, наверное, тошнит от вкуса взбадривающего зелья.

— Что теперь нам делать, профессор? — обеспокоено спросила Гермиона. — То, что произошло, — это была глупая случайность или попытка убить Гарри?

— Я не знаю. Вполне возможно, что и попытка убить под прикрытием несчастного случая. Маггл-псих застрелил людей при попытке ограбить магазин — ничего удивительного, с каждым могло случиться. Я надеялся, что с тобой ничего страшного не произойдет, Гарри, но, выходит, ошибся. Значит, тебе придется вернуться к своим дяде и тете.

— Нет, только не это! — воскликнул Гарри, вскакивая с дивана.

— Мальчик, мне очень жаль, — сочувственно вздохнул Дамблдор. — Поживешь у них недолго, до своего дня рождения.

— Но чем они мне могут помочь! — возмутился Гарри. — Вы же сами говорили, что род моей мамы уже не может меня защитить!

— Может, Гарри. Он не мог тебя защитить в достаточной мере от связи с Волдемортом. Но поскольку после венчания в твоей голове выстроился надежный блок, то дом Дурслей вполне способен защитить твою жизнь от таких неприятностей, которые произошли с тобой сегодня. Род Грейнджеров принял тебя, но никто из этой семьи не принес себя в жертву ради твоего спасения. Поэтому безопаснее будет вернуться к тете.

— Прошлым летом меня чуть не прибил Дадли, — обиженно буркнул Гарри.

Вернуться к Дурслям! Что может быть хуже! Ведь на Привит — драйв наверняка придется отправляться без Гермионы! Или?

— А как же Гермиона? — с робкой надеждой спросил Гарри. Эта девушка с характером не позволила бы тете Петунии обращаться с Гарри как с домашним эльфом!

— Девушке нужно остаться с родителями, я думаю, Петуния вряд ли согласится принять тебя с Гермионой. Да и Гермионе будет безопасно жить именно в своем доме, — ответил Дамблдор.

Но как же я … без Гермионы! — с тоской подумал Гарри.

— Гарри, — мягко продолжил Дамблдор, — до твоего дня рождения осталось две недели. Это немного. Потерпи. После совершеннолетия тебе не нужно будет возвращаться к тете, потому что ты окончательно станешь взрослым, и защита твоей мамы перестанет действовать. Я постараюсь, чтобы вы с Гермионой виделись.

Глава 3. Возвращение к Дурслям

Дом 4 на Привит-Драйв нисколько не изменился снаружи. Да и внутренние изменения были незначительными — многочисленные фотографии теперь изображали огромное круглое лицо глупо (чтобы не сказать дебильно) ухмыляющегося Дадли. Дурсли ужинали. Тощая шея тети Петунии стала еще длиннее, а выражение лица — еще постнее. Рядом с ней сидел дядя Вернон со своими неизменными моржовыми усами. Рубашка, плотно обтягивающая его огромный живот, казалось, вот-вот треснет, равно как и его надутое багровое лицо. Чета Дурслей была явно не в духе. Причина их плохого настроения сидела за столом: высокий черноволосый парень занимал стул возле пустующего места Дадли, ещё не вернувшегося с вечеринки друзей. Его миловидное лицо и стройная фигура бросали вызов громадной туше незримо присутствующего Дадли, а именно с ним Петуния и Вернон мысленно сравнивали Гарри.

— Так ты снова пожаловал к нам? — рыкнул дядя Вернон.

— Ненадолго, — ответил Гарри, стараясь не смотреть на свиноподобное лицо дядюшки, сквозь которое ясно виднелись черты лица тети Петунии и ещё какой-то девицы, очевидно, секретарши фирмы «Гранингс».

— Эти… ненормальные … опять следят за нашим домом? — нервно спросила Петуния. Она была так раздражена и холодна, что Гарри не удивился появившимся на лице Вернона следам секретарши.

— Они вас не тронут, если со мной будет все в порядке, — ответил Гарри.

— А ты не вздумай что-нибудь выкинуть! Эти твои выходки! — рявкнул Вернон. Видимо, вспомнил слова Дадли о подглядывании. Вот это да! Неужели до сих пор помнит то, что нагло соврал кузен?

— Я не собираюсь делать ничего такого, — Гарри еле сдержал готовое выплеснуться раздражение. — Кстати, я никогда не подглядывал за Дадли. У меня нормальная ориентация, — Гарри смело посмотрел в поросячьи глазки дядюшки.

Лицо мистера Дурсля налилось и расширилось, хотя Гарри казалось, что это уже невозможно.

— Что значит — «нормальная ориентация»?! — пророкотал он. Что ты позволяешь себе говорить, щенок?! Ну и молодежь!

— Это значит, что у меня есть девушка, которую я люблю, — спокойно пояснил Гарри.

Губы тети Петунии сжались. Секунду спустя она с ужасом подумала о том, что это будет форменное безобразие, если к ним будет звонить какая-то непонятная девушка Гарри! А какой пример он подаст Дадлику?! Ведь Диди ещё рано гулять с этими современными девушками!

— Я ничего не желаю знать о твоих любовных похождениях! — строго произнесла тетя Петунья. — Пусть она даже не смеет сюда звонить!

— Хорошо, — буркнул Гарри.

— И уже тем более не рассчитывай на нас, если … — дядя Вернон нахмурился, и в его голове замелькали мысли о современной развратной молодежи.

— Она из обеспеченной семьи, поэтому я не буду вам надоедать со своими 12 детьми, — ответил Гарри и едва заметно усмехнулся, вспомнив предсказание Трелони.

— Какими ещё 12 детьми! — заревел дядя. Тетя Петуния тихо ахнула.

— Наша преподавательница по пророчествам предсказала мне высокую должность в правительстве и 12 детей, — Гарри едва сдерживался от смеха, наблюдая, как его родственники переваривают эту информацию.

Очевидно, это оказалось им не по зубам, потому что ни тетя, ни дядя ничего не ответили Гарри.

— Но вы не переживайте, я поживу у вас до 31 июля — всего две недели. А потом обещаю вас больше не беспокоить, — успокаивающе добавил он.

— Чтобы так и было, — пробормотал дядя Вернон.

В дверь позвонили.

— Это Дадли! — радостно вскрикнула тетя Петуния и побежала открывать дверь.

Из прихожей донеслось её воркование. Значит, точно Дадличек вернулся. Интересно, по-прежнему с чаепития у друзей или возникла новая версия ежевечерних отсутствий? Дадли ввалился в кухню, и Гарри не удержался от тихого вскрика. Конечно, он не рассчитывал, что Дадли будет хотя бы условно хорошеньким, когда вырастет, ну хотя бы отдаленно напоминающим славного пухлого милашку-поросеночка. Но то, во что превратился Дадли за прошедший год, потрясло Гарри. На пороге кухни стоял огромный детина-качок с коротким светлым ежичком на голове. Его маленькие голубые глазки недоуменно уставились на Гарри. С минуту в них было любопытство и вопрос — что за смазливый малый сидит у нас? Знакомое лицо. Круглые очки Гарри (тоже новые, как и модная одежда, Гермиона постаралась, нужно будет вернуть ее родителям деньги, когда поедем на Диагон-аллею) послужили зацепкой для распутывания невероятно сложного клубка «Кто это?» Однако сделать Дадли окончательный вывод самому помешала Петуния.

— Вот, Гарри опять у нас, — кисло произнесла она.

— Это чего? Гарри? — челюсть Дадли беспомощно отвисла. — А чего это он вырядился так? — пухлый палец Дадусика растерянно тыкнул в новую футболку Гарри, а затем и в джинсы, колени которых не пузырились, и которые держались на Гарри не только благодаря ремню.

— Да так, — пожал плечами Гарри, — в школе как увидели, во что я обычно одет, решили скинуться сироте на новый костюмчик. Привет, Дадли.

— Привет, — автоматически повторил он, окончательно все ещё не придя в себя.

— Спасибо за ужин, тетя Петуния, — Гарри поправил за собой стул.

Дадли плюхнулся на свое место, отчего стол угрожающе зашатался. Гарри придержал столешницу. Теперь, когда Дадли был близко, Гарри ещё раз удивился, как безобразно выглядит его кузен. В следующую минуту Гарри увидел, что Дадли давно и безнадежно утратил свою девственность, в которой на протяжении всего ужина не сомневались тетя Петуния и дядя Вернон. Более того, Гарри тихо ахнул, заметив помимо следов девицы-поклонницы Большого Дада, дымчатые лица Пирса Полкиса, Малькольма и ещё кого-то из дружков его верной компании. УПС! Гарри отшатнулся от Дадли и возникшей перед его глазами картины — Дадли и его компания попробовала это ради развлечения и прикола. К горлу Гарри подкатила тошнота, и он быстро вышел из кухни, не желая, чтобы кто-нибудь заметил на его лице гримасу отвращения. Он зашёл в свою спальню. Вернее, это была вторая спальня Дадли, но теперь две недели эта комната будет в его распоряжении. Гарри посмотрел на поломанные вещи, бывшие когда-то подарками Дадли на его дни рождения, на старый шкаф и стол, узкую кровать. Наверное, к лучшему, что Гермиона не видит этого убожества. Только как же без неё? Две недели! Гарри прикрепил к стене чистый лист бумаги и нарисовал 14 черточек. С удовольствием зачеркнул одну и с ужасом посмотрел на оставшиеся 13. Затем включил настольную лампу и подошёл к полкам с книгами Дадли. Судя по всему за прошедший год, равно как и за предыдущие, сон книг никто не тревожил. Разве что тетя Петуния иногда вытирала с них пыль. Гарри провел пальцами по корешкам и вынул свою бывшую любимую книгу — «Одиссея капитана Блада». Сколько скучных вечеров помог скоротать этот приключенческий роман! Читая про перипетии судьбы остроумного и благородного пирата, Гарри не так сильно тосковал по Хогвартсу. Книга была красиво проиллюстрирована, но картинки, к сожалению, не двигались. А жаль, вот тут прекрасная Арабелла наверняка поправила бы узду своего коня, а капитан — тогда ещё её раб-лекарь, вежливо бы поклонился. Перечитать, что ли? Гарри уселся на кровать и не удержался от улыбки, вспомнив свой сон про сову, отправленную Арабелле, подозрительно похожей на Гермиону. А Гермиона любит фантазировать про пиратов. Ну что ж, за две недели прилежного чтения, — Гарри обвел взглядом полки, — можно будет набрать материала для их будущих встреч в комнате за сэром Кэдоганом. А может, дедушка Дамблдор сжалится над его темпераментом (ну вот, я становлюсь похожим на папу! — вздохнул Гарри) и разрешит ему увидится с Гермионой?! Он открыл книгу и погрузился в чтение.

* * *
Следующий день Гарри планировал провести в своей комнате, прилежно выполняя приказ Дамблдора не выходить из дома. Однако во время завтрака дядюшка Вернон подозрительно мрачно наблюдал за Гарри, аппетитно поглощавшим тосты с маслом и джемом. Дадли ещё не встал. Ещё бы он проснулся так рано! Ночью сквозь сон Гарри слышал, что кузен смотрел эротический канал в своей спальне. Так что теперь раньше полудня не проснется.

— Что собираешься сегодня делать? — недовольно спросил Вернон.

— Не знаю, — пожал плечами Гарри. — Скорее всего, читать свои учебники и делать уроки, которые задали на лето. Не беспокойтесь, это рефераты и сочинения. Магия вне школы по-прежнему запрещена.

— Помоешь мою машину, — приказал дядя Вернон. — Я не собираюсь за просто так кормить тебя!

— Да, сэр, — сжал губы Гарри. Ну вот, начинается! Как в старые добрые времена!

Спорить и возражать у Гарри не было ни малейшего желания, поэтому после завтрака он достал старую одежду Дадли, переоделся и вышел на улицу. Машина Дурслей была новая и очень красивая. Но пыль на дорогах сделала свое дело — новенький автомобиль сверкал не так ярко, как хотелось дяде Вернону. Гарри принялся за работу.

— Привет, — услышал он удивленный незнакомый голос и обернулся.

На дорожке, ведущей к порогу дома Дурслей, стояла девица в модном джинсовом костюме, который совершенно невыгодно подчеркивал её полную фигуру. Челюсти девушки быстро двигались, гоняя жевательную резинку. Гарри узнал в ней ту поклонницу Большого Дада, которую увидел сквозь черты кузена. Только оригинал выглядел несравненно ярче — в основном из-за молодежного макияжа.

— Привет, — ответил Гарри, помимо воли примеряя, как Дадли умудрился не раздавить эту девчонку.

— Я — Вики, а ты кто? Я тебя тут раньше не видела, — сказала девушка.

— Гарри, — ответил он. — Кузен Дадли.

— Кузен!? — глаза девушки округлились. — Он как-то говорил о своем кузене, который учится в каком-то центре для ненормальных, но тот вроде того, что конченый какой-то и придурок, — продолжая жевать, проговорила Вики.

— Я единственный кузен Дадли, так что, — Гарри усмехнулся, — это он про меня.

— Не, ну он гонит, — тряхнула головой Вики. — Ты разве конченный?

— Нет, — Гарри пожал плечами. — Просто Дадли меня недолюбливает.

— Так ты не учишься в центре для ненормальных подростков?

— Нет, я учусь в другой школе… в которой разрешают сиротам учиться бесплатно, — вот ещё, не собираюсь я и дальше прикидываться, что учусь в этом центре святого Брута или как там его! — Гарри возмущенно хмыкнул.

— А, так он на тебя, типа, наезжает, что ты такой милашка? — Вики улыбнулась, по-прежнему жуя. — Нет, ему не стоило так дуться. Дад из другой весовой категории. Он крутой!

Да уж, не то слово! Гарри посмотрел на свое стройное отражение в зеркальном стекле дядюшкиной машины. Из Дадли таких, как Гарри, штуки три можно выкроить.

— Ты к Дадли пришла? — спросил он, начиная чувствовать себя неловко под оценивающим взглядом девушки.

— Да, — небрежно кивнула она.

— Он, наверное, ещё спит, — неуверенно начал Гарри, — пойду разбужу его! — быстро добавил он.

— Не торопись, пусть подрыхнет, — поморщилась Вики, — я пока лучше с тобой потреплюсь.

— Я… Мне нужно машину мыть, ты не против? — Гарри посмотрел на тряпку и пыльный капот. Нет, вот только этого не хватало! За девушку Дадли точно даст, причем сильнее, чем в прошлом году. Гарри покосился на Вики, которая надув и сдув пузырь, рассматривала Гарри.

— У тебя девушка есть? — спросила она.

— Есть! — поспешно ответил Гарри.

— Ну и отлично! Приходи с ней сегодня на дискотеку. Мы тусуемся в кафе «Марго». Клевое местечко!

— Ну её сейчас нет. Я приехал к тете и дяде, а она осталась там… — наивно ответил Гарри и тут же пожалел об этом. Вики явно решила, что путь свободен.

— Тогда приходи один! — предложила она.

— Вики! — донесся до них басок Дадли.

Гарри обернулся и увидел, что кузен стоял на пороге дома, помятый, пухлый и сонный.

— Ты что, с этим разговаривала? — спросил он, презрительно кивнув на Гарри.

— Да, а что? — поморгала Вики.

— Не обращай на него внимания, он придурок, — Дадли отвел её в сторону.

Гарри вздохнул, чувствуя, что у него нет сил даже обижаться.

— Ты… чего пришла? — негромко спросил Дадли.

— Как чего! Мне скучно сидеть дома самой! — Вики надула жующие губы.

— Ну… ко мне сейчас нельзя. Вечером встретимся у дома Полкисов, договорились? — Дадли опасливо посмотрел на окна веранды — не выглядывает ли мамочка.

— Ладно, — скривилась девушка, поправила потрепанную сумочку, сползшую с плеча, и, повиливая задом, пошла.

— Пока, Гарри! — крикнула она, обернувшись, и удалилась.

— А ты… мой машину, понял! — прогудел Дадли, повернувшись к Гарри.

— Слушаюсь и повинуюсь, — язвительно ответил Гарри, начиная мыть лобовое стекло.

Дадли обошел вокруг Гарри, внимательно оглядывая карманы его джинсов — нет ли волшебной палочки.

— Начиная с прошлого года в моей школе начался курс беспалочковой магии, — невинно заметил Гарри. — Ставить подножки, давать подзатыльники и бить по большому мягкому месту я уже научился. И надувать тоже.

— Магию вне школы применять нельзя! — хмыкнул Дадли.

— Можно, если моей жизни угрожает опасность. Но я могу и без магии обойтись. Например, капнуть тебе в суп хвостороста. Думаю, Вики придет в восторг, когда увидит у тебя ещё один хвостик. Сзади я имею в виду.

— Ты не посмеешь! — испуганно вскрикнул Дадли.

— Посмею, если ты меня будешь доставать! — жестко ответил Гарри. — А теперь иди домой завтракать, а то мамочка будет ругаться, что так долго стоишь на улице. Да ещё и с девушкой разговаривал!

Дадли покраснел от злости. Гарри попал в самое больное место — тетя Петуния была против того, чтобы Диди так рано начал встречаться с этими ужасными развратными девицами, у которых только одно на уме.

— А у тебя точно нет девушки! — прошипел Дадли. — Кто с таким недоделанным будет встречаться!

— Ты так думаешь? — невозмутимо ответил Гарри.

Забавно было видеть злость кузена, который судорожно подыскивал оскорбление. Раньше это было сделать намного проще: маленький худенький Гарри в обносках служил отличной мишенью для насмешек Дадли и его друзей. Теперь высокий, прекрасно сложенный парень выглядел привлекательно даже в старых джинсах и выцветшей футболке. Нужно было найти новое слабое место. К чему же прицепиться? Мозг Дадли совершал кропотливую работу.

— Иди домой и хорошенько обдумай, как меня обозвать. Заодно и покушай. Говорят, от этого думается лучше, — наставительно-насмешливо произнес Гарри.

Дадли, злобно косясь на кузена, пошёл к входной двери.

— Все равно ты придурок! — крикнул он, обернувшись на пороге.

— Это уже было, придумай что-нибудь новое! — спокойно ответил Гарри, протирая стекло.

* * *
Гарри закончил мыть машину и вернулся в свою комнату, надеясь, что больше Дурсли его не потревожат. Он отправил Рону сову с сообщением, что временно вынужден пожить у Дурслей, и лег на кровать читать. Ближе к вечеру Дадли начал собираться к друзьям.

— Я буду у Полкисов, — слышал Гарри басок кузена из гостиной.

— Хорошо, Диди, и, пожалуйста, не задерживайся, — прощебетала тетя Петуния и громко чмокнула пухлую щечку сына.

После ужина Гарри попытался пристроиться посмотреть телевизор, но дядя глянул на него с таким подозрением и неприязнью, что Гарри предпочел удалиться. Возле лестницы его перехватила тетя Петуния и велела вымыть на кухне полы. «Очевидно, плата за ужин, — вздохнул Гарри. — С возвращением тебя, Золушка!» Вообще-то убирать на кухне тетя Петунья предпочитала сама. Но когда из Хогвартса приезжал Гарри, то почетная обязанность мыть полы возлагалась на него. Все прошлое лето Дурсли его игнорировали, но про приказы убрать не забывали. У Гарри иногда возникало желание отказаться и посмотреть, что будет. Но мысль о предстоящем скандале обычно останавливала его. Особенно теперь, когда резко повысилась его чувствительность. Недовольство тети и дяди давило на него, и когда за окном окончательно стемнело, Гарри почувствовал, что у него болит голова. Когда он жил в квартире с Гермионой, он почти не держал блок. Ему было спокойно, уютно и хорошо. Едва он появился у Дурслей, как сразу был вынужден ставить защиту от их подозрительности и неприязни. Поэтому, вымыв полы, Гарри отправился в ванную, чтобы искупаться и лечь спать. Щеколда на двери ванной была сломана, что не очень обрадовало Гарри. Но, возможно, тетя Петуния или дядя Вернон услышат шум воды, и это послужит им сигналом, что здесь занято. Гарри быстро вымылся и уже начал вытираться, когда дверь ванной резко распахнулась.

— Это ты здесь! — рявкнуло появившееся лицо дядюшки Вернона.

Гарри буквально услышал, как в его голове защелкал счетчик горячей воды. «Интересно, Дурсли всегда это делали или у дяди начался кризис среднего возраста?» — подумал Гарри, прикрываясь полотенцем.

— Выходи быстрее! — рыкнул мистер Дурсль.

— Можно, я хотя бы оденусь? — осведомился Гарри, продолжая прикрываться полотенцем.

В ответ дядя Вернон с грохотом захлопнул дверь. Когда одетый Гарри вышел из ванной, в голове мистера Дурсля крутились разные варианты придирок к Гарри. Но поскольку запретить ему мыться было как-то глупо, а больше ничего предосудительного Гарри не сделал, то мистер Дурсль лишь свирепо глянул на него и дернул своими моржовыми усами. Гарри быстро прошел мимо него и поднялся по лестнице в свою комнату. Тяжесть второго проведенного у Дурслей дня обрушилась на него желанием уснуть до своего дня рождения. Ему и раньше приходилось несладко в этой семейке, но теперь Гарри видел и чувствовал все эмоции Дурслей, а это было, мягко говоря, неприятно. Он открыл дверь и вошёл в темную спальню. На кровати сидела Гермиона.

— Сюрприз! — улыбнулась девушка.

— Гермиона! — радостно воскликнул Гарри.

— Профессор Дамблдор разрешил мне побыть с тобой до утра, — продолжила улыбаться Гермиона. — Он сейчас очень занят, но все равно нашёл время, чтобы перенести меня к тебе.

— Портал? — спросил Гарри.

— Да, — девушка указала на стоящую на столе вазу.

— Самое обидное, что я мог бы к тебе апарировать, но… Мне ещё нет 17!

— Гарри, тебе нельзя выходить из дома дяди и тети. Профессор Дамблдор очень боится, что с тобой что-нибудь произойдет… Он сказал, что Волдеморт начал активную деятельность!

— Какую? — встревожился Гарри. — Что-то было в новостях?

— Нет, — покачала головой Гермиона. — Он хочет тихо и незаметно захватить власть. Но как именно — никто не знает. Поэтому ты должен послушно сидеть в этом доме.

— Где уже начали подсчет того, сколько я съел, — буркнул Гарри.

— Они что, совсем с ума сошли?! — возмутилась Гермиона. — Жадные и мелочные люди!

— И я так думаю, — кивнул Гарри и усмехнулся.

— А это что? — Гермиона удивленно показала на легендарные кошачьи дверцы, вырезанные дядюшкой в честь двенадцатилетия Гарри.

— Еду подавать. Очень удобно. Особенно когда меня нужно запереть в комнате.

— Они бы ещё тебе ведро сюда поставили нужду справлять! — гневно сверкнула глазами Гермиона. — Как они могут так с тобой обращаться?!

— Они уже давно ею не пользовались, — ответил Гарри, пытаясь успокоить девушку.

— Мерзкие люди! — дрожа от злости, прошептала Гермиона.

— Ладно… не будем о них больше, — после недолгого молчания, произнес Гарри.

— Здесь плохая обстановка, — прошептала Гермиона. — Они думают о том, как сделать так, чтобы тебе было плохо. Но ничего, — её глаза сузились, — мы будем с этим бороться.

— Как? — спросил Гарри.

— Я сделаю так, что тебе будет хорошо, — ответила Гермиона и выразительно посмотрела на Гарри. Он смущенно рассмеялся.

Девушка тоже улыбнулась и неожиданно попрыгала на кровати. Старая узкая кровать жалобно застонала.

— Подлость Дурслей не знает границ, — усмехнулся Гарри.

— Ничего страшного, — Гермиона встала с кровати и сбросила на пол матрас и постельное белье.

* * *
— Если бы каждый день так счастливо заканчивался, — вздохнул Гарри, зачеркивая ещё одну линию на листочке, прикрепленном к стене.

— Следующий день можно тоже хорошо начать, — невинно пожала плечами Гермиона, сидя на скомканных простынях.

— Гермиона, — удивленно покачал головой Гарри, возвращаясь к ней, — ты испорченная девчонка!

— Да, — охотно кивнула она и, убрав со лба растрепанные волосы, добавила, — у меня сегодня бунтарское настроение! Мне хочется сделать что-нибудь такое… взрослое и смелое!

Взгляд девушки стал опасным, а сердце Гарри радостно ёкнуло. Похоже, из-за Дурслей Гермиона применит на практике ещё какую-нибудь заморочку из своей супер-книги! Так это же здорово!

— Я хотела сделать это на твой день рождения, но… придумаю что-нибудь ещё, — Гермиона подтолкнула Гарри, чтобы он лег.

* * *
Дадли сам не заметил, как задремал перед телевизором. Когда он проснулся, то экран показывал титры. Из-за стены до него донеслись едва слышные стоны. «Опять этому чокнутому кошмары снятся», — хмыкнул Дадли и переключил свой телевизор на любимый канал.

* * *
Когда Гарри проснулся, то обнаружил, что уже 10 утра. Его удивило то обстоятельство, что его не разбудили на завтрак, как это обычно делала тетя Петуния. Не иначе как проделки дяди Вернона, который, очевидно, посчитав, во сколько ему обойдется завтрак Гарри, решил, что дешевле будет, чтобы племянник спал. Однако позже Гарри понял, что ошибся. Дадли отучил родителей будить его к завтраку, а про Гарри они как-то забыли. Ну и хорошо. Гарри жалел, что не проснулся в полдень. А ещё лучше проспать до вечера, открыть глаза и увидеть, что Гермиона сидит рядом. Ну а если у неё ещё будет желание повторить вчерашнее!.. Гарри смущенно потер вспыхнувшие щеки. Здорово её Дурсли разозлили! Гарри не показывался из своей комнаты до обеда, поэтому поручение привести в порядок клумбу получил после него. Когда Гарри, переодетый в старье Дадли, спустился по лестнице, раздался телефонный звонок. Гарри увидел, что поблизости никого нет, и снял трубку.

— Алло.

— Привет, Гарри, — донесся до него довольный голос Вики.

— Привет, — растерянно ответил он.

— Почему ты вчера не пришёл с Дадли?

— Э-э… он не захотел меня взять с собой, — вежливо ответил Гарри.

— Ну и ладно. Тогда давай с тобой встретимся в другом месте. Скажем, у кафе «Габриэль». Ты не против? В девять! Договорились?

— А как же Дадли? Ты же его девушка!

— Да пошёл он, поросенок. Я вчера с ним разругалась, — довольно ответила трубка.

— Ну, я не знаю, вернее, не могу. Тетя и дядя не любят, когда я ухожу из дома поздно, — ошеломленно произнес Гарри.

— О’кей, тогда давай встретимся пораньше! Когда стемнеет, вернешься домой!

— Но Дадли…

— Сравнил себя и Дадли! — засмеялась Вики. — Подумаешь, Дадли! Толстая мамочкина цаца!

— Он убьет меня, Вики, — ответил Гарри. Он соображал, как поделикатнее отделаться от девушки, но его размышления внезапно прервались.

— Вики?! Какая Вики!! — заорал возле уха голос дяди Вернона. Пальцы-сардельки грубо выдрали из руки Гарри трубку и приложили к уху мистера Дурсля.

— Ты, как там тебя! Не смей сюда больше звонить! Ясно?! Никакого Гарри здесь нет! — заорал он так, что Гарри зажмурился. Трубка грохнулась на телефонный аппарат, а побагровевший дядя Вернон злобно уставился на парня.

— Ты! — прошипел Вернон, — Я запрещаю, чтобы тебе сюда звонили твои… девки! Понятно?!!

— Да, сэр, — ответил Гарри.

— Она тоже такая же, как ты… ненормальная. Да?

— Да, моя девушка — волшебница, — как можно спокойнее ответил Гарри и повернулся, чтобы уйти.

— Куда ты? — рявкнул Вернон.

— Клумбу вскапывать, — не оборачиваясь, ответил Гарри.

— Потом покрасишь скамейку! — приказал дядюшка и, тяжело дыша, сел на диван.

* * *
Гарри искренне надеялся, что чудо повторится, и Гермиона снова появится в его комнате при помощи портала доброго дедушки директора. Но чуда не произошло. Гарри почитал про приключения капитана Блада, утешая себя тем, что после дня рождения его жизнь изменится к лучшему. Он и Гермиона будут жить в доме Сириуса. А ещё Гарри потребует, чтобы его сделали активным членом Ордена Феникса — должен же он что-то предпринимать, чтобы бороться против Волдеморта. Он уже почти задремал, когда услышал через стену характерные стоны. Дадли опять смотрел свой любимый канал. Да ещё, похоже, нашел замену своей Вики — справлялся сам. Гарри установил мысленный блок и перевернулся на другой бок. Уснешь теперь, как же! И почему женщины в этих маггловских фильмах так наигранно-противно визжат? Когда Гермионе хорошо, слушать её сплошное удовольствие. А ещё Гарри позавидовал Муди за то, что его волшебный глаз можно вынимать.

* * *
Следующий день прошел для Гарри спокойно: дядя Вернон уехал на работу, а тетя Петуния — делать шопинг. Дадли полдня проспал, а потом до вечера играл на компьютере. Гарри увидел, что тетя и дядя смотрят телевизор, и ушел в ванную. Из кармана рубашки он достал пузырек ярко-голубой жидкости, вылил немного содержимого на ладонь и взбил пену. Эксклюзив от Гермионы — неделю кожа на лице будет гладкой, без единой щетинки! А запах какой!

— Диди, это ты там? — услышал Гарри голос тети Петуньи. — Давай я тебе помою голову и потру спинку! — дверь распахнулась и в ванную комнату заглянуло тощее лицо тетушки.

Гарри заглушил свой смех, срочно начав умываться. Может, мамочка Дидику и попу помоет? Ужас какой! Ему уже с девушкой пора купаться! А элементарное стеснение? Гарри вспомнил, что очень рано начал понимать, что можно видеть тетушке, а что вовсе необязательно.

— Это ты тут! — недовольно заметила тетя Петуния.

— Да, — всхлипнул Гарри.

Надо будет в следующий раз вешать табличку «Занято» или «Здесь Гарри», или «Здесь я, Гарри, спинку тереть не надо!». А что, хорошая мысль! Гарри вернулся в свою комнату, все ещё хихикая. На его кровати скромно свернувшись клубочком лежала Гермиона. Ну что может быть лучше! Гарри радостно бросился к ней и рассказал про свои приключения в ванной.

— Странные какие-то люди, — хмыкнула Гермиона. — Врываться в ванную без предупреждения и помогать купаться такому взрослому парню. Ведь это же неправильно! Это может привести к разного рода отклонениям.

— Уже, — ответил Гарри, вспомнив увиденные следы на Дадли.

— Как ты умудрился вырасти нормальным в такой семье?! — воскликнула Гермиона.

— Меня воспитывали методом от противного, — ответил Гарри.

Гермиона посмотрела на книгу, лежащую на столике.

— Ты читаешь про капитана Блада? — улыбнулась она.

— Да, читаю и думаю о будущих наших фантазиях, — Гарри скромно потупился.

— Отлично, — обрадовалась Гермиона. — Если я правильно помню, роман заканчивается на самом интересном — капитан и Арабелла остаются вместе.

— Точно, — подтвердил Гарри.

— А что было потом? — подняв брови, спросила Гермиона.

— Капитан стал губернатором, а Арабелла — его законной женой, — ответил Гарри, — но старый полковник Бишоп, подозрительно похожий на моего дядюшку, мешал их свадьбе, как мог.

— Но несмотря ни на что, — подхватила девушка, — молодые поженились. А ведь именно после свадьбы началось самое интересное! — Гермиона прыснула в ладони.

— Как такое можно было оставлять за кадром! — покачал головой Гарри и тоже прыснул.

За стеной Дадли включил телевизор.

— А вот то, что обычно остается за кадром, мой кузен каждый вечер смотрит на отдельном канале.

— Как ты думаешь, Гарри, если мы заклинанием сломаем телевизор, нас вызовут в Министерство Магии? — шутливо спросила Гермиона.

— Увы! — вздохнул Гарри.

Они легли на кровать, крепко прижавшись друг к другу.

— Хорошо с тобой, — уже серьёзно вздохнул Гарри. — Я привык, чтобы ты была рядом, без тебя и спать не удобно. Не говоря уже о том, что скучно! Так что там с Арабеллой?

— Она, по законам того времени, была невинной девушкой, — радостно прошептала Гермиона. — У неё вся надежда на капитана.

— Нет, давай она все-таки кое-что знала, — наваливаясь на Гермиону, возразил Гарри.

— Да, кое-что она знала. Например, она знала, что мужа надо слушаться, поэтому была готова сделать все, что приказал бы ей капитан! — ответила Геримона, обнимая его.

* * *
Гарри шёл к двери мимо сидящего на диване Дадли. Дадли ловко выставил ногу, Гарри споткнулся и едва не упал.

— Осторожно, придурок! — злорадно прогудел Дадли.

— Я не просил, чтобы ты мне ставил подножки, — ответил Гарри.

— Знаешь, — скривился Дадли. — Гонишь ты все, нет у тебя никакой девушки.

— Почему? — с любопытством спросил Гарри.

— Ты на мордашку свою сладкую посмотри! — фыркнул Дадли. — Да и совы от бойфрендов прилетают почти каждый день!

Гарри сцепил зубы, чтобы поднявшаяся волна гнева немного успокоилась. После недавних событий такие намеки он воспринимал особенно болезненно.

— Видишь ли, Дадли, если ориентироваться только на внешность, то можно очень сильно обмануться! Вот, скажем, ты — боксер, крепкий парень, крутой, с ежичком, никто и не скажет, что мамочка Дадулику до сих пор попочку моет, да и ежичек этот тоже, — Гарри ловко увернулся от удара и выхватил волшебную палочку.

— Ты… — Дадли покраснел и затрясся, — ты… заткнись!

— Ты первым меня зацепил! — направил на кузена палочку Гарри.

— Тебе нельзя применять магию!

— До сих пор я выкручивался. И выкручусь ещё раз, когда превращу тебя в слизняка.

Дадли испуганно посмотрел на чокнутого кузена и его волшебную палочку. Гарри спрятал её и ушел в свою комнату. Оставшийся день он старался не выходить оттуда, не желая встречаться ни с дядей, ни с тетей, ни с братцем. За ужином он появился в старой одежде, чувствуя, что обновки невероятно раздражают Дурслей. Этот психологический приём имел неплохие результаты — Гарри отделался только традиционным мытьем полов на кухне и в прихожей. Затем он смог спокойно продолжить чтение на своей кровати.

* * *
Гарри зачеркнул очередной день, пересчитал оставшиеся, вздохнул и сел за стол писать реферат по истории магии. Вчера Гермионы не было. Возможно, она сможет сегодня прийти. Было бы неплохо. Гарри раскрыл учебник и погрузился в чтение. Вскоре строчки поплыли перед его глазами. Сириус положил перед собой четыре волшебных палочки и посмотрел на исписанный цифрами и расчетами пергамент.

— Ты одержимый, Бродяга! — улыбнулся Джеймс. — Так и носишься со своей идеей о формуле зависимости?

— Ношусь, — кивнул Блек. — И она есть, Сохатый! Я тебе точно говорю!

— Бродяга, дружище, — похлопал его по плечу Джеймс, — ну не расстраивайся, что твоя палочка короче других оказалась!

— Кто бы мог подумать, Хвост! Ох уж мне этот Хвост! А ты, староста! Скромный тихий староста! — Сириус выразительно погрозил Ремусу его волшебной палочкой.

— Сириус, — слегка покраснел Ремус, — прекрати заниматься ерундой. Это же глупости! Какая ещё прямая зависимость? Мне кажется, её нет.

— Но ведь у нас четверых результаты совпали! — возразил Сириус. — И если размеры палочки не имеют значения, почему тогда они разные? У кого-то длинная, у кого-то короткая, толстая или тонкая. А Хагрид свою вообще в зонтике прячет, чтобы не пугать нас!

Джеймс и Сириус захохотали.

— Ой, ребята, а чего вы? — Петтигрю вытянул шею из-за учебника.

— Да вот, Хвостик, восторгаемся, какое мощное у тебя оружие! — воскликнул Блек, беря его волшебную палочку, и парни снова покатились от смеха.

— Но если твоя так называемая зависимость существует, — сказал Люпин, — то как быть с девушками?

— О, Муни, ты, наверное, не в курсе, но у девушек вместо палочек есть дырочки, и поверь мне, они тоже имеют свои размеры, — Сириус выразительно поднял брови.

Джеймс и Петтигрю грохнулись от смеха. Ремус залился краской. Сириус снисходительно улыбнулся, взял перо и принялся за дальнейшие расчеты. Гарри открыл глаза. Перед ним лежал его пергамент с рефератом. Вспомнив сон, он тихо рассмеялся. Ну какой же веселый был его крестный. О, Сириус! Гарри вздохнул. Как все-таки его не хватает. Уже больше года прошло со дня его гибели, но сердце Гарри все ещё горестно сжималось, когда он думал о нем, заменявшем ему отца и брата. Может, потому он так часто снится?

— Гарри, — услышал он и обернулся.

Возле кровати появилась Гермиона. Гарри радостно вскрикнул.

— Ты писал реферат? — спросила она, отвечая на его объятие.

— Да ну его, скукота такая! Я даже уснул!

— Профессор Дамблдор снова дал нам возможность увидеться, — довольно заулыбалась девушка. — А почему ты в этом грязном старье?

— Твои обновки ужасно бесят Дурслей, так что я маскируюсь, — ответил Гарри, выпуская Гермиону из своих объятий. — Как долго ты сможешь побыть со мной?

— Часа три, — ответила девушка.

— Я быстро, я сейчас, — Гарри взял полотенце и выбежал из своей спальни.

В гостиной работал телевизор, значит, Дурсли там. Гарри подбежал к ванной и рванул дверь на себя. К его ужасу, ванная оказалась занята — Дадли плескался под душем, отплевываясь от пены, залепившей ему глаза. Гарри захлопнул дверь и сполз от беззвучного смеха. Почему-то перед глазами возник образ куцей волшебной палочки Амбридж.

* * *
Гермиона удобно устроилась на плече Гарри.

— Я не знаю, когда мы встретимся в следующий раз, — огорченно вздохнула она. — Тебе придется самому сражаться со своими родственничками.

— Но почему? — воскликнул Гарри. — Я все эти дни терпел Дурслей потому, что знал, вечером появишься ты.

— У меня вот-вот начнутся дни, а потом… может быть. Но профессор Дамблдор очень занят, — Гермиона ещё раз вздохнула. — Осталась неделя, Гарри. Это ведь не так уж много, правда?

— Неделя у Дурслей — это бесконечно много! — воскликнул Гарри. — Профессор явно провоцирует меня на то, чтобы я последовал примеру голодных хогвартских старшеклассников, — добавил он и невесело рассмеялся. — Без тебя ужасно скучно! И плохо…

— Я знаю, — Гермиона крепче прижалась к нему. — Мне тоже грустно без тебя. Но увы… профессор Дамблдор говорит, что во имя нашей безопасности мы должны находится каждый в своем доме.

Гарри тоже крепче обнял девушку. Ему очень хотелось не отпустить её, когда истекут их законные три часа. Тогда портал перестанет действовать, и Гермиона останется с ним. Будет прятаться в его комнате, а он потихоньку будет таскать ей еду из холодильника Дурслей. А поздней ночью, когда из спален Дадли и дяди и тети будет долетать храп, он и Гермиона прокрадутся в ванную и будут купаться. Днем Гарри будет выполнять дурацкие поручения Дуслей, а Гермиона пусть читает — книг вон сколько много. А когда наступит очередной вечер и Дадли включит свой любимый канал… Э-эх! Даже просто лежать в ее объятиях так здорово…

— Лили, малышка моя, — Джеймс игриво улыбался молодой женщине с темно-рыжими волосами, — мне понравилось, что ты вчера придумала. Давай сегодня повторим… А?

— Ты опять хочешь соблазнить меня? — заулыбалась Лили. — Послушай, Джеймс, почему тебе так нравится играть распутников?

— Но отчего же, я с удовольствием побуду и Асканио! — с готовностью отозвался Джеймс.

— Асканио? — Лили укоризненно покачала головой. — Тебе только виконта де Вальмона изображать можно! А лучше уж сразу Дон Жуана или Казанову.

Джеймс наигранно виновато пожал плечами — я такой, что ж со мной поделать!

— Ладно, — Лили нежно провела по его растрепанным волосам. — Я знаю, что ты больше всего любишь лишать меня невинности.

Джеймс радостно покивал.

— Тогда… я буду молодой неискушенной графиней, — Лили улыбнулась.

Джеймс подполз к ней, опрокинул на подушки.

— Сегодня виконт не хотел особо церемониться. Он обнаглел, — Джеймс снял рубашку, откинул её в сторону и протянул руку к сорочке Лили.

Молодая женщина смущенно перехватила её. Но Джеймса это только раззадорило. Некоторое время они шутливо боролись. Но Джеймс вдруг с удивлением заметил, что Лили и впрямь чего-то стесняется.

— Подожди, Джеймс, — она снова натянула рубашку на колени.

— Что ты, малышуня? — удивился он. — Это же я! — Джеймс убрал её руку и задрал сорочку. Под легкой тканью обнаружились соблазнительные белые чулки с кружевом.

— Графиня оказалась немножко развратной, — смущенно зажмурилась Лили.

— Вау! — довольно выдохнул Джеймс. — Просто рыжий чертенок.

Гарри удивленно поморгал. Опять сон про родителей! Да ещё и какой! Выходит, они тоже фантазировали! Жаль, что Гермионы не будет рядом целую неделю. Интересно, а она знает, кто такой этот виконт Вальмон?

* * *
На следующий день тетушку Петунию пригласила на день рождения её подруга Ивон, поэтому первые полдня тетя была занята выбором что одеть и непосредственно процессом одевания, а после обеда она благополучно покинула дом, велев Дадли никуда не отлучаться до прихода Вернона, оставлять Гарри одного в доме Петуния по-прежнему боялась. Гарри, заткнув палочку за пояс так, чтобы она была прекрасно видна, сел смотреть телевизор. Дадли играл на компьютере, делая вид, что ему плевать на кузена. Но Гарри знал, что это не так. Дадли мысленно занимался тем, что пытался внушить себе, что Гарри просто ужасно никакой со своей хорошенькой мордашкой и мерзкими очками, ах, да и ещё с этим ненормальным шрамом на лбу! А я, Дадли, я такой крутой! Вики говорила, что просто супер-качок. А ещё, дура, хихикала, когда увидела мой куцый хвостик. Да пошла она, дура! Я — Большой Дад, у меня куча поклонниц, найду себе другую! А этот шкет гонит, что у него есть девушка! Гонит все он! Гарри отгородился от шумных мыслей Дадли и сосредоточился на фильме. В дверь позвонили.

— Иди открой, — приказал Дадли, не отрываясь от компьютерной игры.

— Это к тебе, ты и открывай, — отозвался Гарри, не отрываясь от телевизора.

— Ты! — Дадли едва не взвизгнул.

— Жаловаться некому, папочка на работе, мамочка ушла, придется, Большой Дад, отрывать свой большой зад и идти открывать дверь, — с удовольствием ответил Гарри, продолжая смотреть на экран.

— Я сказал, открой дверь! Отец вернется, он тебе покажет! — рявкнул Дадли.

— Значит, подождем, пока вернется папа, — пожал плечами Гарри.

В дверь позвонили настойчивей. Дадли понял, что препирания могут закончиться тем, что тот, кто пришел (скорее всего, кто-то из друзей) уйдет, подумав, что никого нет дома. Тяжело подняв со стула своё огромное тело, Дадли поплелся открывать дверь. На пороге появился Пирс Полкис. Гарри прекрасно помнил его ещё с тех времен, когда этот дружок Дадли держал маленького юркого Гарри, чтобы кузену было удобнее бить. Как и Дадли, годы не украсили тощего, похожего на крысу, Пирса. Теперь это был нескладный костлявый парень с прыщавой физиономией, сквозь которую Гарри увидел дымчатые черты Дадли и его компании. Вики среди них не было. Равно как и других девушек.

— Проходи, — буркнул Дадли, показывая Полкису на лестницу.

— О, — удивленно воскликнул тот, заметив Гарри. — Это же твой кузен!

— Да, — как можно небрежнее отозвался Дадли и постарался увести друга наверх.

Гарри как бы невзначай достал из-за пояса палочку.

— Классный у тебя кузен, — растянулся Пирс в гаденькой улыбке. — Приводи его к нам… поприкалываемся.

— Он чокнутый, — уже нервно ответил Дадли, косясь на палочку. — Пошли, Пирс!

— Ну, — уперся Пирс, продолжая сверлить Гарри нехорошим взглядом, — классная груша для бокса, Дад! Ты все ещё тренируешься на нем?

— Пирс, пойдем, я же говорил тебе, он учится в школе для ненормальных! — в голосе Дадли зазвучала легкая паника.

— Не понял, ты чего, боишься его? — скривился Пирс.

— Нет, ну… просто он… иногда кидается ни с того ни с сего, — Дадли, сжавшись, смотрел на палочку, которую Гарри выразительно крутил в руках.

— Так заодно покажешь класс, Дад! — подбодрил Дадли Пирс. — Хук правой, Дэ! Помнишь, как тогда! — в голове Пирса промелькнула яркая картинка — кулак Дадли со всей силы врезался в лицо Гарри, держащего в руках яркий журнал «Интим». В ребрах и голове появилось неприятное покалывание. Гарри встал.

— Дадли, я умею управляться и без этой штуки, — напомнил он, направляя палочку в грудь кузена (кошмар, груди больше чем у девушки!).

— Оставь его, а то он выколет глаз, — испуганно пробормотал Дадли и едва ли не силой потащил Пирса в свою комнату.

Гарри снова сел на диван и уставился в экран телевизора. Сходство Пирса с крысой и нехороший взгляд вызвали в нем волну отвращения и неприятных воспоминаний. Он устало провел рукой под очками и вновь посмотрел в телевизор, ставя мысленный блок. Когда за входной дверью послышалось шуршание автомобильных колес о гравий, Гарри выключил телевизор и быстро поднялся в свою спальню, чтобы не столкнуться с дядей Верноном. Тетушка Петуния появилась вечером, чтобы накормить Диди и Вернона ужином. Голод заставил Гарри присоединиться к ним за кухонным столом. Жуя куриную запеканку, Гарри старался сосредоточиться на своем самом мощном блоке, чтобы не видеть обновившиеся следы на лице Дадли и дяди Вернона. Тетя Петуния закончила пересказывать сплетни, собранные у Ивон и её подруг. Вернон крякнул и, обратившись ко всем, сообщил:

— Завтра приедет Мардж.

Гарри выронил вилку и полез за ней под стол. Когда он вернулся, то увидел, что дядя и тетя выразительно на него смотрят.

— Если ты посмеешь с ней что-нибудь сделать, то клянусь, я тебя убью! — прошипел дядюшка Вернон, лицо которого сделалось темно-бордового цвета.

— Вернон, умоляю тебя, не давай ей виски и бренди! — проскулила тетя Петуния.

— Я не трону её, если она не будет трогать меня, — ответил Гарри.

Дадли мысленно зажимал в руке пятидесятифунтовую купюру.

* * *
Гарри зачеркнул ещё один день.

— Застрелиться, что ли, из палочки? — с тоской в голосе произнес он. Мало того, что остался без Гермионы наедине с любимыми родственниками, так ещё приедет эта ужасная тетушка Мардж!

Гарри тяжело вздохнул, взял «Одиссею капитана Блада» и лег читать.

Глава 4. Тетушка Мардж

За завтраком Гарри выслушал очередную порцию угроз, что будет в случае вторичного раздувания тетушки. Дядя Вернон был серьёзно зол и обеспокоен. Гарри согласно кивал на все его реплики, надеясь, что моржовые усы и поросячьи глазки перестанут мелькать перед глазами, а вместе в этим и прекратится неприятная вибрация в воздухе. После завтрака дядюшка Вернон уехал встречать свою сестру. Дадли плюхнулся играть за компьютер, а тетя принялась наводить порядок в гостиной. Как и в прошлый раз, приезд тетушки Мардж ознаменовался восторженными громкими восклицаниями в адрес Дадли.

— Ты мой красавчик! Бог мой, Вернон, он же просто красавчик! Большой Диди! — Мардж обняла одной рукой шею Дадли, а второй швырнула в сторону Гарри чемодан.

Гарри помнил, как в прошлый раз чемодан попал ему в живот, от чего неприятно перехватило дыхание, поэтому в этот раз парень предусмотрительно стал подальше. Вещи тетушки Мардж действительно не долетели до живота Гарри. И хотя он честно пытался поймать их в воздухе, чемодан с грохотом рухнул ему под ноги и открылся. Поверх необъятных белых и розовых панталон лежало то, что в магазине «Зонко» называлось горячим слоником, вернее слоном. Несколько секунд все с изумлением смотрели на содержимое чемодана. Гарри закрыл рот руками, Дадли громко заржал, дядя Вернон озадаченно хрюкнул, тетя Петуния каким-то чудом умудрилась не потерять сознание. Тетушка Мардж с невиданной для её телосложения прыткостью побросала вещи в чемодан и захлопнула его. Гарри исчез в своей комнате, боясь, что его просто разорвет на части если не собственный смех, то разъяренная тетушка Мардж. Дадли ретировался в туалет, а тетя Петуния и дядя Вернон принялись заглаживать возникшую неловкость расспросами о милых бульдожках. Петуния пригласила Мардж за стол и позвала Дадли и Гарри. Появился Дадли, красный, как рак, со слезящимися глазами. Гарри постарался сесть незамеченным. Вернон и Петуния изо всех сил делали вид, что ничего не произошло. Тетушка Мардж благодарно поддержала их старания, бросая на Гарри яростные взгляды. Затем она посмотрела на подхихикивающего Дадли и передумала дарить ему 50 фунтов, которые лежали в кармане её твидового пиджака.

* * *
Весь день Гарри старательно избегал встречи с Дурслями и тетушкой Мардж. Но за ужином встреча оказалась неизбежной. Мардж уже оправилась после утреннего приключения, но 50 фунтов по-прежнему не были подарены Дадли, из-за чего тот уже начал нервничать. Тетя Петуния смотрела на сестру своего мужа с едва скрываемым осуждением — образ трехскоростного прибора из чемодана не выходил из головы женщины, полагавшей себя самой правильной и благочестивой на Привит-Драйв, а быть может, даже во всей Великобритании. Дядя Вернон полностью сосредоточился на том, чтобы вести беседу на безопасные темы и чтобы в разговоре не упоминался Гарри и его родители. Дадли все ещё тихонько хихикал и надеялся на подарок. Гарри, сидевший рядом с тетушкой Мардж, чувствовал причину наличия у неё усов: похоже, сестра мистера Дурсля страдала гормональными нарушениями. А ещё на её лице виднелось такое множество следов, что Гарри сначала подумал, что их нет. Поскольку сидение рядом с Мардж вызывало у парня неприятные воспоминания об уроках Красотки, он наспех поел и сбежал в свою комнату. В течение следующих дней Гарри тратил все силы на то, чтобы избегать встреч с сестрой дядюшки Вернона. Но, как и в прошлые разы своего пребывания в гостях, тетушка Мардж требовала, чтобы Гарри был все время на виду. 50 фунтов были вскоре отданы Дадли в надежде увидеть зависть в глазах Гарри. Но Гарри с удовольствием бы вручил ещё 50 фунтов, чтобы тетушка Мардж побыстрее убралась из дома: её разлаженные гормоны и желание досадить Гарри дарили парню не самые приятные ощущения. Любимым занятием Мардж было сесть рядом с Гарри и Дурслями и сравнивать Гарри и Дадли.

— Ты дохлым был, дохлым и остался, — развалившись на диване, говорила тетушка, бросая злобные взгляды на стройную юношескую фигуру. — То ли дело Дадли! Настоящий мужчина. Девчонки, небось, бегают за тобой, верно, Дадлик?

— Бегают, — нервно отозвалась Петуния. — Но Дадли ещё рано с ними встречаться!

— Не говори ерунды, Петуния, — захохотала Мардж. — Пусть встречается! Он же не голубой у тебя! Он настоящий крутой боксер, у него должна быть целая толпа поклонниц!

Тетя Петуния, едва не упавшая в обморок от этих слов, сжала губы и выразительно посмотрела на мужа.

— Они и бегают за ним, не сомневайся, Мардж, — подал голос дядя Вернон.

— А у тебя есть девушка? — повернулась Мардж к Гарри.

— Есть, — буркнул он.

— Что ты врешь? — взвизгнула тетушка. — Ты же учишься в школе для мальчиков!

— Вы правы, у меня нет девушки, ведь с таким, как я, никто не хочет встречаться, — едва сдерживая явный сарказм в голосе, ответил Гарри.

Тетушка Мардж прищурила глаза.

— А он хоть нормальный, Вернон? — вдруг въедливо спросила она. — Лично я терпеть не могу парней с такими сладкими мордашками!

Гарри услышал в ушах странный звон. «Держи себя в руках, — мысленно приказал он сам себе, — не обращай внимания на эту сексуально озабоченную тушу. Вспомни Гермиону. Скоро ты будешь жить с ней. А эта глыба — по-прежнему со своим слоном на батарейках!» Гарри едва сдержал улыбку, стало легче. Тетушка Мардж рассказывала о том, как процветает сейчас среди молодежи нетрадиционная сексуальная ориентация.

— Мардж, — строго произнесла Петуния, — не говори о таких гадостях при Дадли. Он совершенно чистый и неиспорченный ребенок!

— Он должен знать, что есть такие люди! — возразила тетушка и выразительно посмотрела на Гарри. — Знать и презирать таких! Особенно, когда в вашем доме есть подозрительное соседство!

Гермиона, вспомни Гермиону! — мысленно произносил Гарри, чувствуя, что его руки дрожат. — А теперь посмотри на Дадли! То, что говорит тетушка, относится к нему!

— Мардж, успокойся, у нас другая проблема, — как можно беспечнее отозвался дядя Вернон, — несмотря на то, что Гарри учится в центре святого Брута, с девушками он все равно умудряется знакомиться, и морочит им головы, дает наш телефон.

— Ах ты маленький мерзавец, — тетя растянулась в ужасной улыбке, которая напомнила Гарри об Амбридж. — Но я бы на твоем месте, Вернон, не разрешала ему так себя вести! Ты же не собираешься расхлебывать последствия!

— Нет-нет, Мардж, я предупредил мальчишку. Пока он в моем доме, никаких девушек не будет. Расскажи лучше, как твои собачки, — дядя Вернон попытался перевести разговор в другое русло.

Но тетушка, рассказав о смерти своего любимца Рипера, снова бросила в сторону Гарри опасный взгляд. Гарри уже несколько раз порывался незаметно уйти, но тетушка окликала его и заставляла выслушивать в свой адрес очередные гадости. Так Гарри, мысленно прикрываясь образом улыбающейся Гермионы, пропустил мимо ушей следующие факты: он плохо учится, его мало бьют в школе, он наглый трутень, сидящий на шее добрейшей семьи Дурслей.

— Я бы на твоем месте, Вернон, потребовала, чтобы он вернул деньги, которые ты и твоя жена потратили на него! — воскликнула тетушка Мардж.

Лицо Гарри вспыхнуло. Может, потребовать моральную компенсацию за то, какие унижения довелось терпеть? Образ улыбающейся Гермионы исчез, вместо него замелькал темный чулан, удары Дадли, подзатыльники дяди Вернона и тети Петунии.

— Нет, на такое я, конечно же, не рассчитываю, — ответил дядя Вернон. — Вряд ли мальчишка поведет себя благородно. Для меня и Петунии лучшей благодарностью за все наши старания было бы, если бы Гарри нашел себе работу и содержал себя сам.

Тетя Петунья благочестиво кивнула — вот, мол, какие мы исключительно милосердные и добрые люди.

— Боже мой! — заорала тетушка Мардж, — вы невероятно добры! А ты, неблагодарный, как у тебя кусок в горле не застревает! Ловко же обхитрила твоя погибшая семейка безропотных и честных дядю и тетю! Умерли и справились! Нате вам наше сокровище, содержите его! Растите его! Вернон, если у этого хама есть хоть капля совести, он обязан вернуть тебе все то, что ты на него потратил!

— Не беспокойтесь, верну, — дрожа от гнева, ответил Гарри. Взгляд от тетушки Мардж он отвел, боясь, что её сейчас опять начнет раздувать.

— А ты хоть представляешь, сколько это денег?! — побагровела тетушка.

— Посчитайте, — предложил ей Гарри.

Мардж схватила лежащую на тумбочке ручку и блокнот.

— Не забудьте только, что на одежду дядя и тетя не тратились, — он указал на выцветшую футболку, которая едва не сползала с его плеч, и джинсы, которые Дадли носил ещё несколько лет назад — они были очень коротки, поэтому Гарри подкатил их ещё, чтобы придать им более или менее приличный и даже модный вид. Но зато эти джинсы не сползали с бедер, а честно удерживались ремнем. Надеть прошлогодние штаны Дадли Гарри не смог, когда он их утягивал на своем поясе, то джинсы превращались в шаровары.

— Даже если не считать одежды! — рявкнула тетушка. — Сколько ты съел! Воды на себя вылил! Мыла смылил!

— Не представляю, — ответил Гарри. — Поэтому считайте.

Гарри с удивлением почувствовал, что тете Петунии стало неловко.

— Гм, — откашлялась она, — Мардж, дорогая, это был мой долг перед сестрой. Гарри все равно пока нам не сможет вернуть этих денег.

— Лучше скажи, — подхватил Вернон, испуганно покосившись на бледное лицо Гарри и думая о тех «ненормальных на букву в», кто следит за их домом, — как же ты теперь без Рипера, ему нашлась замена?

Риперу замены не нашлось, зато тетушку Мардж удалось отвлечь от Гарри, и дядя Вернон глазами указал ему на дверь. Гарри едва ли не ползком незаметно выскользнул из гостиной и исчез в своей спальне. Он все ещё дрожал от злости, которая смешивалась с кусачими муравьями, считываемыми с тетушки несмотря на довольно мощный блок. Вскоре Гарри начало казаться, что от тетушки Мардж нет никакого спасения. Как и во время её прошлого визита, парень уже начал скучать по своей прошлой жизни на Привит-Драйв. Сестра мистера Дурсля, похоже, поставила себе целью достать Гарри. Она подсчитала, сколько приблизительно задолжал Гарри семье Дурслей за 16 прожитых лет. Сумма оказалась настолько круглой, что дядюшка перестал строить из себя добропорядочного опекуна и начал подумывать о том, что Мардж права. К изумлению Гарри, тетя Петуния не разделила мнение дяди Вернона. В её голове мелькали образы Лили, профессора Дамблдора, несчастного Дадли, которого Гарри спас от дементоров, и она чувствовала нечто, сильно напоминающее угрызения совести. Гарри в свою очередь почувствовал к тете жалость. Он снова остро ощутил, что она — сестра его мамы. А ещё, она не так уж счастлива, как думал Гарри раньше. Его возросшая чувствительность дала возможность увидеть семью Дурслей насквозь. Слепая любовь тетушки к Дадусику не позволяла ей даже допустить мысли, что её сын занимается нехорошими вещами со своими дружками. Дядя Вернон изменяет ей с какой-то молодой девицей, потому что Петуния холодна в постели. А сама Петуния не испытывает никакого удовольствия от секса, занимаясь этим скорее потому, что так надо.

* * *
Гарри пересчитал незачеркнутые черточки. Никогда ещё время не тянулось так немилосердно медленно. Он понуро поплелся в ванную. Щеколду, как только тетушка Мардж приехала, он починил, опасаясь, что оная тетушка на пару с Дадли придет доставать его даже там. А что прикажете думать, если вчера эта пара заявилась к нему в комнату, и Гарри едва успел задвинуть чемодан с хогвартскими вещами под кровать. Тетушка долго расхаживала по второй спальне Дадли, упиваясь неряшливостью Гарри. Гарри разделся и, подумав о предъявленном счете тетушки Мардж, стал под струю теплой воды. Одна только радость в жизни и осталась — наслаждаться тем, как вместе с потоком воды смывается грязь Дурслей. Он не спеша вымыл голову, а затем, взяв дорогой гель для душа Дадли, обильно им намылился. Все равно за все платить. Все так же не торопясь, Гарри смыл пену, вылез из ванной, вытерся и принялся одеваться. Едва он успел застегнуть последнюю пуговицу пижамы, как дверь с грохотом открылась, вырвав щеколду, и появилась внушительная фигура тетушки Мардж.

— Ты что, собрался тут сидеть до утра?! — заорала тетушка. — Я так долго не принимаю ванную, как ты, сопляк! Что ты тут делал?!

— Мылся, — ответил Гарри, неотрывно глядя на выкорчеванную щеколду.

— Другим тоже мыться надо! — Мардж вытолкнула его из ванной комнаты.

— А если бы я не успел одеться? — спросил Гарри.

— Что там нового я могла увидеть! — рявкнула тетушка и захлопнула перед его носом дверь.

«Пожалуй, мыться теперь нужно по ночам», — подумал Гарри, уходя в свою комнату.

* * *
За следующий день Гарри готов был едва ли не полюбить тетю Петунию. Вместе с тетушкой Мардж она уехала в Лондон за покупками. Гарри целый день наслаждался тишиной и спокойствием. Все Дурсли, кроме Дадли, ушедшего на чай к Полкису, собрались только за ужином. Мардж вновь пыталась поговорить о ненормальности и неблагодарности Гарри, а затем, как ни старался дядя Вернон и тетя Петунья, речь зашла о родителях Гарри.

— Значит, его отец был безработным, — произнесла Мардж. — Кстати, Вернон, почему ты мне так и ни разу не налил бренди? Да и от хорошего вина я бы не отказалась.

— Бренди? Оно кончилось, Мардж, — наигранно беспечно ответил дядюшка, но в его маленьких глазках мелькнул страх.

— Так надо купить! — ответила тетушка Мардж и вновь посмотрела на Гарри.

— Мать, я так поняла, тоже не работала, — продолжила она.

— Д-да, — нервно ответила Петуния.

— Два бездельника нашли друг друга! И этот тоже растет бездельником! — глазки тетушки Мардж, удивительно похожие на поросячьи глазки дяди Вернона, вперились в лицо Гарри. — Кем он собирается быть?

Вернон и Петунья растерянно посмотрели на Гарри.

— Я ещё не решил, — ответил он и, не удержавшись, добавил, — наверное, тоже буду бездельничать.

— Ах ты хам! — едва ли не с наслаждением протянула тетушка. — Маленькая паскуда! Вот так ты смеешь разговаривать со старшими!

Гарри вскочил, едва не опрокинув стол, и выбежал из кухни. Тяжело дыша, он оперся на дверь своей спальни. «Если дело дальше так пойдет, я её раздую, раздую и лопну», — подумал Гарри. Но тут же услышал уханье Хедвиги — письмо от Гермионы. После расставания они часто обменивались письмами, но это было слабым утешением для Гарри. Он уже истосковался по ней так, что с ненавистью посмотрел на свою старую узкую кровать. Гермиона тоже соскучилась по нему — это Гарри не только узнал из письма, но и чувствовал, когда ложился спать и мысленно настраивался на её волну. «Скоро увидимся. Профессор Дамблдор сказал, что мы будем жить в доме Сириуса. Когда тебе исполнится 17, самым надежным местом для тебя будет наш дом. А ещё, я надеюсь, нас примут в Орден и мы будем помогать. Я знаю, как тебе плохо у тети и дяди, но прошу тебя, потерпи. Осталось всего ничего. Крепко обнимаю и целую тебя. Гермиона», — Гарри отложил письмо, вскочил и зачеркнул ещё один день.

Глава 5. Мардж и мародеры

Вечером он ворочался в своей постели, с тоской осознавая тот факт, что темперамент унаследовал от папы. Без ласк и законного удовольствия тело протестовало. Пришлось открыть учебник по зельям. Прочтение параграфа про ядовитые грибы и их применение действовало почти как охлаждающее зелье. Кажется, захотелось спать. Вот и хорошо. Гарри лег на бок, отложив в сторону книгу. Закрывая глаза, он подумал о том, что было бы здорово, если бы ему снова приснилось какая-нибудь интересная история про родителей или отца и Сириуса.

— Пит, если бы ты не напился, как свинья, я бы удивился, — слегка заплетающимся языком произнес Сириус, пнув Петтигрю. Хвост сидел за столом, держа в руках бутылку огневиски.

— Сириус, оставь его, — мягко произнес Ремус.

— Действительно, ну его, — кивнул Сириус, наливая себе в стакан маггловского бренди.

— Бродяга, — Джеймс вилкой гонял по своей тарелке маринованный грибочек. — Ты тоже уже хорошо набрался.

— А для чего ты мальчишник устроил? — икнул Сириус.

— Джеймс собрался жениться, а не умирать, — укоризненно улыбнулся Ремус.

— Пит, слышь, что говорит наш староста? — Сириус вновь пнул Питера, который выронил пустую бутылку. — Или для тебя это одно и то же? — Сириус рассмеялся. — Ну, в принципе, отчасти я с тобой согласен, — Бродяга повернулся к Джеймсу, поймал своей вилкой его грибочек и отправил себе в рот. — Сохатый, а тебе хоть восемнадцать стукнуло?

— Ещё зимой! — возмутился Джеймс.

— Все равно, куда ты летишь?

— Бродяга, это вопрос решенный, ты же знаешь. Я люблю Лили и вряд ли найду девушку лучше, чем она.

— Ладно, — Сириус махнул на него рукой и повернулся к Ремусу. — Муни, он безнадежен.

— Парни, — Джеймс отодвинул от себя пустую тарелку. — Мне скучно!

— О’кей, начинается веселье. Пойдем к магглам! — Сириус возбужденно вскочил.

— Вы много выпили, — обеспокоено возразил Ремус.

— Рем, короче, ты с нами или нет? — спросил Джеймс, направив на него палец.

Ремус посмотрел на них и на начавшего всхлипывать Петтигрю.

— Хвостик, ну не надо! — наигранно зарыдал Сириус. — Сохатый, как ты мог! Ты разбил не только моё сердце, негодяй!

— Не дразнись! — вскочил вдруг Петтигрю, вытирая мокрые глаза.

Сириус и Джеймс изумленно на него посмотрели.

— Так, Хвостику больше не наливать, — подытожил Сириус.

Петтигрю обиженно топнул ногой и аппарировал.

— Ну вот. Обиделся, — Сириус с деланным огорчением поморгал.

— Бродяга, не донимай его, — устало произнес Ремус, поднимаясь из-за стола.

— Ну как его не донимать, если он сам напрашивается! — воскликнул Сириус.

— Ладно, Бродяга, — Джеймс хлопнул приятеля по плечу. — Найдем Питу девушку хорошую, опытную, и все пройдет. Рем, пошли с нами, у магглов так прикольно! Особенно фильмы. Можно аппарировать прямо в зал, даже не надо платить!

— Нет, — улыбнулся ему Ремус. — Я что-то устал, Джеймс. Ты же знаешь, я ещё неделю после полнолуния сонный хожу, — Ремус зевнул. — Пока, дружище. Желаю счастья тебе с Лили.

Джеймс и Ремус пожали друг другу руки, и Ремус аппарировал.

— Просто ему, как старосте, стыдно смотреть эротические фильмы, — подмигнул Сириус Джеймсу, и оба рассмеялись.

— По привычке, — кивнул Джеймс. — Нет, Бродяга, что ни говори, а Рем такой примерный мальчик, что мне в его присутствии становится неловко за себя!

— Ладно, Сохатый, в центр Лондона?

— Да! — радостно воскликнул Джеймс. — Только погоди, нам нужно одеться, как магглы, у меня тут есть кое-какие шмотки.

Сириус втиснулся в джинсы и футболку, протянутые Джеймсом. Сам Джеймс достал из шкафа костюм-тройку.

— Это папин, он иногда имеет дело с магглами, — пояснил он, снимая мантию.

Переодевшись, они аппарировали возле скопления маггловских магазинов. Джеймс достал фунты из внутреннего кармана и, радостно воскликнув что-то нечленораздельное, купил кока-колы.

— Прикольно, — проговорил Сириус, выпив залпом полбутылки.

— Это ещё что, пошли дальше! — потянул его за руку Джеймс. — Я хочу, чтобы сегодня было весело!

Они шли по улицам, разглядывали сверкающие витрины, несколько раз порывались вытащить волшебные палочки, но в последнюю минуту передумывали или одергивали друг друга. Покружили в Луна-парке на каруселях, подергались на дискотеке, честно заплатив за вход из карманных денег Поттера-старшего, постреляли в тире, выиграли розового плюшевого зайца размером с медведя и где-то его потеряли.

— Классно ещё нарваться на уличных бандитов, — мечтательно произнес Джеймс, бредя по пустынной улице. — Бродяга, ты где? Не понял? — Джеймс повернулся вокруг себя в поисках друга. Но Сириуса не было. Зато рядом залаял огромный черный пес. Весело попрыгав вокруг Джеймса, он побежал на газон и задрал лапу. Джеймс покатился от смеха.

— Извини, Сохатый, — пес распреобразовался, — в человеческом облике было неловко! — Сириус тоже согнулся пополам от гогота.

— А что делать мне! — возмутился Джеймс, продолжая хохотать.

— Не, ну ты в облике оленя, да ещё справляющего petit besoin! — Сириус едва не грохнулся на асфальт. — Лучше уж под той стеночкой. А потом скажешь — Эванеско!

— За это можно и попасться, — Джеймс вытер слезы. — Пошли попросимся к магглам!

— Сохатый! — Сириус радостно покрутил у виска. — Давай лучше аппарируем за город.

— Точно! — Джеймс схватил Сириуса за руку и они исчезли.

Появились друзья в пригороде.

— Сохатый, где мы? — весело спросил Сириус.

— А фиг его знает! — беззаботно отозвался тот.

Из-за сетчатого забора возле одного из особняков раздался лай нескольких собак. Сириус мигом преобразовался и тоже залился лаем.

— Ах так! Тогда я пошел проситься! — наигранно обиженно воскликнул Джеймс.

Неуверенной походкой он подошел к двери и нажал на звонок. Черный пес подскочил к нему и превратился в Сириуса.

— А вдруг там девушка! — ответил он на немой вопрос Джеймса.

Дверь распахнулась.

— О, молодцы, оперативно мальчики, — толстая рука втянула Джеймса внутрь, прежде чем он успел что-либо сказать.

Сириус тоже вошел. Перед ними стояла молодая Мардж.

— Пардон, мадемуазель! — икнул Сириус.

— Не ожидала, что вы так быстро приедете, — довольно крякнула та.

— Да мы, собственно, здесь мимоходом… — потрясенно глядя на толстую Мардж, пробормотал Джеймс.

— Я заплатила вашему агентству за всю ночь! — возмущенно воскликнула Мардж, увидев лицо Сириуса.

— Сохатый, не понял, за кого нас принимают?

Джеймс хихикнул.

— За мальчиков по вызову! Лили мне как-то рассказывала, что у магглов такое есть, — прошептал он в ухо Сириуса и снова захихикал.

— Нет, я столько не выпил! — заорал Сириус.

— Мадам, мы как-нибудь в следующий раз, — расшаркался Джеймс и, хохоча, выбежал с Сириусом на улицу.

Когда взбешенная Мардж выбежала следом, то возле дома никого уже не было. Гарри вынырнул из сна. Ну вот, ты хотел историю, получи. Гарри растянулся в улыбке. Вот это да! Тетушка Мардж приняла отца и Сириуса за…. Ха-ха! И ещё раз ха-ха! Впрочем, при её постоянном желании и внешности нет ничего удивительного, что пришлось обращаться за платными услугами. Гарри полежал ещё немного в постели и решил, что пора вставать. Последний день у Дурслей и все! Только вот нужно как-то его пережить. За завтраком дядя Вернон сообщил, что отвезет тетю Петунию в салон красоты, и предложил тетушке Мардж присмотреть за тем, чтобы в доме было все в порядке. Дадли на завтрак не явился — он ещё крепко спал после вчерашней вечеринки у друзей. Гарри подождал, пока дядя и тетя уедут, и удобно разместился на диване, чтобы посмотреть один из фильмов на видеокассете. Когда его заставили вытирать пыль, он увидел несколько заманчиво-ярких коробок. Можно, конечно, рискнуть поиграть на компьютере, пока Дадусик храпит, но лучше не надо. Несмотря на то, что компьютеров у Дурслей было два, оба они считались собственностью Дадли, в то время как телевизор и домашний кинотеатр в гостиной были общим достоянием. А ещё Гарри жалел, что Дурсли не забрали с собой тетушку Мардж. Но пока тетушка болтает с соседкой, можно успеть насладиться лежанием на диване с многочисленными подушками и хорошим фильмом. Вскоре входная дверь хлопнула и в гостиную ввалилась тетушка. Гарри увидел, что Мардж довольна тем, что кроме него, никого нет, значит можно снова донимать его, не обращая внимания на ханжеские взгляды и поджатые губы чокнутой женушки братца. Гарри едва заметно хихикнул, вспомнив сон. Однако в следующую минуту едва сдержался, чтобы не застонать и не закатить глаза. Мардж села рядом с ним, слегка подвинув парня своим обширным задом. Гарри ловко пересел в кресло, выставляя блок.

— Сколько тебе ещё учиться? — спросила тетушка.

— Год, — настороженно ответил Гарри. Он покосился на свою нормальную одежду и пожалел, что не надел тряпьё Дадли. Словно угадав его мысли, тетушка Мардж рявкнула:

— А чего нарядился?

— Надоело выглядеть как голодранец, тетушка, — хотел было ответить Гарри, но передумал и промолчал.

— Тебе не нравится одежда, которую дают тебе тетя и дядя? — спросила она.

— Да, — коротко ответил Гарри.

— А ты не забыл, что должен дяде несколько тысяч фунтов?

— Нет, мэм, не забыл. Как только заработаю, сразу верну, — Гарри дернул уголком рта.

— И где же ты их собираешься заработать? — усмехнулась Мардж.

— Пока не знаю, но что-нибудь придумаю, — Гарри выключил видеомагнитофон — все равно не даст посмотреть эта настырная тетка, теперь бы ещё каким-то чудом отвязаться от неё.

— У меня есть к тебе предложение, — неожиданно произнесла тетушка Мардж. — Я ведь вижу, что Вернон и Петунья тебя терпеть не могут, и ты тоже неблагодарно кривишься в их сторону.

Гарри удивленно посмотрел на толстое лицо сестры дяди Вернона.

— Тебе вот-вот будет 17, — продолжила тетушка. — Хочешь жить отдельно от тети и дяди?

— Хочу, — осторожно ответил Гарри.

— Я могу это устроить. Ты маленький, гадкий, испорченный мальчишка, но красивый, чертенок, поэтому слушай меня внимательно, — тетушка вдруг схватила его за футболку и притянула к себе, — будешь жить у меня, тогда я помогу тебе вернуть долг Вернону.

Гарри потрясенно дернулся, не веря своим ушам. Но хватка тетушки была невероятно сильной (почему-то вспомнилась выломанная щеколда).

— И не только. Денег хватит тебе и на карманные расходы, — прошипела Мардж, вперившись в Гарри своими поросячьими глазками.

— Нет, — ошеломленно выдохнул Гарри и попытался выдернуть свою футболку из пальцев-сарделек, отчего та жалобно затрещала.

— Я могу полностью тебя обеспечить, — Мардж ещё сильнее придвигала к себе Гарри.

На мгновение ему захотелось отшвырнуть тетушку при помощи беспалочковой магии. Но уже в следующую секунду перед его внутренним взором встал зал заседания Верховного Волшебного суда, ехидное лицо Корнелиуса Фаджа, разбирающего дело о нарушении закона несовершеннолетним волшебником, который снова влип в неприятность в связи с сексуальными домогательствами тетки (интересно, а такой пункт есть? Пункт-то может быть и есть, а свидетели этого позора?!).

— Я согласен, — с трудом ответил Гарри, выбираясь из-под огромного тела, прижавшего его к спинке дивана. — Завтра мой день рождения…

— Я знала, что ты согласишься, маленький негодяй, — довольно сощурилась тетушка, от чего её глазки превратились в щели. — Все решают деньги.

— Да-да, — пробормотал Гарри, чувствуя себя так, словно только что выбрался из-под носорога, — только не приставайте ко мне в доме тети Петунии.

— Её все равно нет, — хохотнула Мардж, и Гаррин желудок сделал сальто от ужаса.

— Но зато есть Дадли, он все расскажет, — едва сдерживая дрожь в голосе, возразил Гарри.

— Дадли дома? — испугалась тетушка Мардж. — Я думала, что он уехал с Верноном и Петунией.

— Нет-нет, он в своей комнате, — Гарри обхватил себя за локти, чувствуя, что дрожь уже не сдерживается.

— Ладно, — тетушка бросила на съежившегося в кресле Гарри оценивающий взгляд. — Что дрожишь? Не бойся, я, может получше буду этих девчонок, которым ты вешал на уши лапшу! — она довольно усмехнулась. — А как заплачу, то вообще покажусь хорошей, ясно тебе! Завтра я скажу Вернону, что нашла для тебя работу, и мы уедем.

Гарри, чувствуя, что дрожь только усиливается, покивал и неловко поднялся с кресла.

— П-пойду вещи соберу, — он указал рукой на лестницу и, не дожидаясь ответа, побежал по ступенькам.

Влетев в свою комнату, Гарри упал на кровать и, уткнувшись в подушку, неожиданно для самого себя захохотал. Какой ужас! Какой кошмар! Тетушка Мардж! Толстая бегемотиха! Исполнять роль её трехскоростного прибора из чемодана! Гарри понимал, что его смех стал истерическим. Ну всякое с ним бывало, но чтобы такое! Осталось для полного счастья, чтобы к нему пристал кузен Дадли! Чокнутая, ненормальная семейка! И профессор Дамблдор полагает, что ему, Гарри, здесь безопасно!!! А если бы на него навалилась такая касатка, размером с утрамбованную мадам Максим?! «Я столько не выпил!» — прозвучал в ушах наигранно испуганный крик молодого Сириуса. «Как-нибудь в следующий раз, мадам!» — добавил голос отца, и Гарри зашелся в новом приступе. Когда он наконец успокоился, то почувствовал себя выжатым. Ну и дела, — Гарри вздохнул, — неужели это и есть тот огонек, про который говорил Волдеморт в связи с мамой. Если так, то бедная мама и бедный я. Нужно будет спросить у профессора Дамблдора, как этот огонек прятать. День тянулся бесконечно долго. Гарри тщательно сложил все свои вещи в чемодан, несколько раз обыскал комнату, проверяя, не забыл ли он чего, и до приезда Дурслей просидел над книгой по трансфигурации, стараясь думать только о том, что будет, когда он и Гермиона будут жить в доме Сириуса. За ужином тетушка Мардж сообщила, что нашла работу для этого бездельника. Дядя Вернон радостно покивал и напомнил Гарри о долге. Тетя Петуния виновато ерзала на своем стуле, думая о профессоре Дамблдоре. Дадли ехидно ухмылялся: новость о том, что Гарри заставляют идти работать, доставила ему удовольствие. Сам Гарри думал только о том, что завтра ему исполняется 17 и он, если успеет до отъезда, отрастит Дадли хвостик, дяде Вернону — пятачок, а на содержимое тетушкиного чемодана наложит заклинание Редукто. Конечно, в душе он понимал, что ничего этого не сделает, но эти мысли доставляли удовольствие и помогали отгородиться от вновь появившихся следов Вики на лице Дадли, недовольства по поводу болезни секретарши дяди Вернона, кусачих муравьев тетушки Мардж и ледяной холодности тети Петунии, с тоской думающей о том, что сегодня среда — день исполнения супружеского долга.

* * *
Гарри сидел в своей комнате, обхватив руками колени и изо всех сил удерживая мощный блок в виде бронированного стекла. Его взгляд был прикован к электронным часам, отсчитывающим минуты, оставшиеся до его совершеннолетия. В соседней комнате вздыхал и охал телевизор, в спальне Дурслей равномерно скрипела кровать, а в комнате для гостей работал трехскоростной «волшебный» слон. Может, Снейп был не так уж и не прав, гоняя парочки из темных классов, — Гарри стиснул зубы от напряжения. Если они все дойдут одновременно, меня, наверное, разорвет на части! Гарри ещё сильнее напрягся, удерживая блок. 00:00 показали часы, и раздался громкий выстрел. Посреди комнаты появились Люпин и Муди. Гарри зажал себе рот руками и повалился на кровать, корчась от смеха.

— Здравствуй, Гарри, — с улыбкой поприветствовал его Ремус.

Муди крутил во все стороны свой волшебный глаз.

— А тебе тут не скучно, парень, — прорычал он и засмеялся скрипучим смехом.

— ГАРРИ ПОТТЕР! — раздался истошный вопль дядюшки Вернона.

— Что случилось? — не понял Люпин, услышав, что с трех сторон до них донеслись яростные восклицания и ругательства.

— Сваливать надо отсюда — вот что случилось! — трясясь от хохота, ответил Муди.

Ремус взял чемодан Гарри, Муди положил на стол письмо. Гарри схватил клетку с Хедвигой.

— Берись за портал, — Дикий Глаз не проговорил, а прохрюкал эти слова, давясь хохотом.

Гарри, продолжающий зажимать себе рот, взялся за чайник в руках старого аврора. Дверь спальни Гарри с грохотом открылась, но кто за ней стоял, Гарри не успел увидеть, почувствовав знакомое ощущение в области пупа.

Глава 6. Совершеннолетие

Гарри, Ремус и Муди появились на пороге дома 12 на площади Гриммо.

— Добро пожаловать домой, Гарри, — произнес Люпин.

— Быстрее заходите, — рыкнул Муди, подталкивая их к двери.

Уже в прихожей Гарри заметил, как разительно изменилась обстановка. Из коридора исчезли отвратительные украшения — головы эльфов и орущие портреты. Пол и стены были вымыты до блеска. Вместо старых отсыревших обоев красовались новые, светлые.

— Проходи, Поттер, — добродушно крякнул Дикий Глаз. — Извини, что тут малость порядочек навели, не спросив у тебя разрешения, — Дамблдор решил, что это будет сюрприз на твоё совершеннолетие.

Гарри удивленно оглядывался, следуя за Муди. Дикий Глаз поднялся по лестнице и указал Гарри на дверь. Тот осторожно открыл её.

— С днем рождения, Гарри! — радостные крики едва не оглушили его.

Комната была украшена едва ли не роскошнее Общего Зала Хогвартса на Рождество. Вокруг роскошно сервированного стола, ломящегося от вкусной еды, собрались все Уизли, Тонкс, Мандангус Флетчер и, конечно же, Гермиона и профессор Дамблдор.

— Поздравляем! — проскандировали все и зааплодировали смутившемуся и даже слегка растерявшемуся Гарри.

— Гарри, с днем рождения! — Гермиона обняла его. Остальные гости довольно загудели.

— Вот тебе уже 17, — покачал головой Дамблдор и довольно блеснул очками-полумесяцами. — Совершеннолетие, мой мальчик!

— Подарки посмотришь потом! — растянулся в широкой улыбке Рон и указал на кучу разноцветных коробок, лежащих у стены.

Все происходящее вокруг казалось Гарри каким-то сном. Так день рождения не праздновали даже Дадли. Несмотря на то, что Дурсли никогда не страдали от нехватки денег, такого роскошного банкета Гарри не припоминал. А подарков-то сколько! За все дни рождения, на которые он получал от Дурслей старую одежду Дадли и дядюшки Вернона или приезд тети Мардж, или вообще ничего.

— Сюрприз, Гарри, — довольно улыбаясь, поднялся со своего места Дамблдор. — Хагрид подарил тебе фотоальбом. Но там нет твоих фотографий до 11 лет. А ведь это нехорошо. Ты уже стал взрослым, и тебе, наверное, интересно, как ты выглядел, когда был совсем ребенком.

Директор махнул волшебной палочкой — и на стене появилось нечто вроде белого маггловского экрана.

— С твоего разрешения, я увеличу фотографии, чтобы все сразу могли посмотреть, — улыбнулся Дамблдор и снова взмахнул волшебной палочкой.

На экране появились сменяющие друг друга фотографии — очевидно, их делали так, что Гарри не догадывался, что его снимают. Вот маленький мальчик обиженно смотрит на кого-то, а вот улыбается, а вот сосредоточенно роется в оттянутом кармане куртки, доставшейся очевидно от Дадли.

— Боже мой, Гарри, неужели ты был таким! — умиленно воскликнула Гермиона среди общего одобрительного гудения.

— Прикольно! — протянул Рон.

— Славная мордашка! — засмеялась Тонкс.

Гарри удивленно смотрел на меняющиеся фотографии, пытаясь припомнить, когда его могли запечатлеть на волшебную фотопленку. Не припоминалось. Наверное, следили осторожно.

* * *
Гарри чувствовал сытую усталость, когда гости начали расходиться.

— Как ты провел лето, Рон? — спросил Гарри, подсев к нему за столом.

— Нормально. В основном у близнецов — помогал им продавать их шутки. Денег заработал — все мантии собираюсь покупать за свои галеончики, — довольно ответил Рон.

— А как там Эрика? — осведомилась Гермиона, садясь рядом с Гарри.

— Эрика… — Рон скис и вздохнул. — Ну, мы … в общем она нашла себе другого. Сказала, что он круче меня, — Рон скривился. — И в постели тоже.

Гарри изо всех сил попытался не рассмеяться и пробормотал что-то сочувствующее. Зато Гермиона и не думала деликатничать.

— Я же говорила тебе, что твоя пара — это Луна. Она подходит тебе, я считала!

— Пересчитай, пожалуйста, и найди мне другую! Я не собираюсь спать с этой чокнутой! — Рон изобразил отрешенную мечтательность на лице и, перекривляя девушку, простонал, — было неплохо, но давай в следующий раз повесим над собой сушеного помяторогого хропака — он повысит нашу сексуальность!

Гарри тихо засмеялся.

— Что ты несешь! — обиделась за Луну Гермиона. — Она ещё ничего не знает об этом! Она … такая неискушенная, ей страшно, как и любой юной девушке её возраста!

— Вот пусть повзрослеет. А я пока найду себе другую! — отрезал Рон.

— Такое впечатление, что найти себе хорошую девушку — раз плюнуть! — хмыкнула Гермиона.

— А почему бы и нет! — огрызнулся Рон.

— Ах да, я забыла, ты же теперь у нас капитан сборной по квиддичу, любая с тобой пойдет, растеряешься, какую предпочесть!

— Ладно вам, — миролюбиво отозвался Гарри. — Гермиона, оставь Рона, насильно мил не будешь. Не хочет он бедную Луну.

— Вот именно, — буркнул Рон. — Лучше расскажите, как вы провели лето. Ты гостил у Гермионы? Как ваш роман? — он многозначительно повел бровью.

— Наш роман продолжается, у нас все серьёзно, — строго ответила Гермиона.

— Не сомневаюсь, — буркнул Рон, и в его голосе прозвучала зависть.

* * *
Гарри неохотно зашел в комнату, где обычно спал, когда бывал в гостях у Сириуса. Портрета Финеаса не было.

— А где портрет? — удивленно спросил он у Рона.

— Перевесили в другую комнату, кажется, внизу вместо миссис Блек.

— А портрет миссис Блек?

— Удалось снять. Снейп, оказывается, знал контрзаклинание. Ты же знаешь, он большой специалист по темным искусствам, — хмыкнул Рон.

— А почему он раньше не сделал это? — возмутился Гарри.

— Говорит, что его никто не просил, — ответил Рон. Друзья переглянулись.

— У Снейпа отвратительный характер, — с чувством проговорил Гарри.

* * *
Рон лег на свою кровать и вскоре сонно засопел. На улице уже почти совсем рассвело. Гарри надеялся, что усталость даст о себе знать и он тоже быстро уснет. Но сна не было. Итак, он стал, наконец-то, совершеннолетним. Значит, можно использовать магию и за пределами школы. Сдать экзамены и получить разрешение аппарировать. И самое главное, незачем больше возвращаться в дурдом на Привит-драйв, 4. А ещё он, Гарри, теперь имеет право жить как самостоятельный взрослый волшебник — со своей законной женой, с которой, кстати, не был близок лет сто. Эта мысль вызвала в Гарри острое желание перестать скрывать от Рона и всех Уизлей, что Гермиона всего лишь его девушка. В конце концов, какого черта он лежит в этой кровати один, почему не может наконец-то спать с Гермионой, как в старом добром Хогвартсе за картиной с коротышкой сэром Кэдоганом? Тем более, когда ему можно применять магию! С тихим скрипом дверь спальни открылась и вошла Гермиона.

— Гарри, ты не спишь? — шепотом спросила она.

— Нет, — Гарри сел.

— Я соскучилась по тебе, — она села рядом.

— А уж я как! — шепотом возмутился Гарри.

— Пойдём, — обрадовавшись, прошептала девушка.

— Когда мы сможем жить нормально, спать в одной комнате, а самое главное, в одной постели?

— Нужно будет поговорить об этом с профессором Дамблдором, — Гермиона взяла его за руку и вывела из спальни. — Мне, как и тебе, пришлось сначала лечь спать в одной комнате с Джинни. Но здесь, в доме Сириуса, очень многое изменилось. Профессор Дамблдор сказал Добби, что это наш дом. Бедный эльф не покладая рук убирал здесь. Ты заметил, как тут все изменилось? Все вымыл, вычистил, выбросил заколдованные вещи. Я думаю, что ему нужно заплатить премию.

Гарри спускался в темноте по лестнице, по-прежнему держась за руку Гермионы. Он был не против премии Добби и вообще не против всего, что ускорило бы тот миг, когда можно будет фантазировать про капитана и его прелестную пленницу.

— У нас с тобой есть своя комната. Добби убирал там с особой любовью. А ещё навязал кучу детских вещичек, но я их отдала… — Гермиона запнулась. Но Гарри не стал устраивать допрос по поводу того, куда подевались законные вещи его возможного потомства.

Когда они уже спустились с лестницы, до Гарри донесся тихий детский плач.

— Что это? — изумленно спросил он.

— Тонкс хотела тебе сказать утром, когда гости разойдутся, ну было так шумно, весело… ты понимаешь. В общем, у неё есть ребенок.

— Ребенок! — удивленно воскликнул Гарри.

— Да. Ему полгодика всего. Мальчик, такой славный. Я видела его мельком, пока к празднику готовилась. Добби сидел с ним, пока мы веселились. Добби просто замечательная няня. Почти все эльфы помогают волшебникам присматривать за детьми.

— А от кого у неё ребенок? Она вышла замуж? — спросил Гарри, все ещё не пришедший в себя от удивления.

— Гарри, мне неловко было спрашивать у Нимфадоры такие вещи. Похоже, замуж она не вышла. Если захочет, то сама скажет.

Гермиона открыла дверь, Гарри взмахами волшебной палочки наколдовал свечи и увидел небольшую комнату. Конечно, с той, что за сэром Кэдоганом, не сравнить (как он по ней соскучился!), но все же!

— Итак, — замирая от предвкушения, произнес Гарри, — мне можно применять магию и за пределами школы!

— Да, — покивала Гермиона.

— И её можно применять для наших фантазий!

— Ну, конечно, Гарри!

— Начнем с уроков Макгонагал, — многообещающе прошептал Гарри и взмахами палочки начал превращать комнату в капитанскую каюту. Гермиона, радостно блестя глазами, подсказывала, какие заклинания следует применять.

От желания приложить и свою руку в создание обстановки девушка едва не пританцовывала на месте. Но, увы, правила!

— Годится, — произнес Гарри. — Теперь ты, Гермиона, — он направил на её розовых котят палочку, и они превратились в легкую сорочку.

— Вау! — вскрикнула Гермиона. — Как это у тебя получилось?

— Это кратковременные чары — они не очень сложные. Особенно, когда выполняешь их с желанием, — пояснил Гарри и довольно улыбнулся — все-таки удалось произвести впечатление!

— Что у нас будет сегодня? — прошептала Гермиона.

— Я так и не соблазнил тебя, — ответил Гарри.

Гермиона радостно подпрыгнула на месте.

— Летом я перечитывал «Одиссею капитана Блада», и там, начиная с одного места, сюжет развивался неправильно, — немного смущаясь, произнес Гарри.

— Я знаю! Я тоже читала! И что это за место?

— Вор и пират, — ответил Гарри и почувствовал, что мгновением позже Гермиона ухватила его мысль. — Капитану не следовало отправляться грустить в свою каюту.

— Он должен был доказать, что действительно, вор и пират, — прошептала Гермиона, закрывая глаза, — но только так, чтобы…

«Хорошую книжечку написал мой папа и Сириус», — подумал Гарри, подходя к девушке и вспоминая советы отца. Арабелла легла на постель, когда увидела, что из темноты появился капитан. Нет, он, конечно, не был в трусах, глупости какие, где твое воображение, Гермиона! Хорошо, что успела поставить блок на эту мысль. В самом деле, не наколдовывать же Гарри себе кучу старинной одежды, чтобы потом запутаться в ней, стягивая её с себя! Капитан все же подошел к постели и сел рядом с начавшей дрожать Арабеллой.

— Я вор и пират, — вот это да! Можно говорить мысленно, она это все равно услышит! А то вслух немного неловко. Я же не актер! — Значит, я должен получить то, что мне причитается. Вы, мисс Арабелла, такая же часть добычи, как и сундуки с золотом и драгоценности. Но делить с командой, я, конечно же, вас не буду. Женщина достается только капитану.

Арабелла почувствовала нежные прикосновения к своим плечам.

— Вы не смеете! — гордо тряхнула она головой.

— Ещё как смею! — бодро ответил капитан и удивленно расширил глаза.

— Это будет насилие, — строго произнесла девушка.

— Нет, никогда этого не будет насильно. Вы же не железная, леди? — капитан снова подивился своей наглости и продолжил ласкать плечи Арабеллы.

Затем его руки раздвинули вырез легкой батистовой сорочки, открывая грудь девушки. Да, груди у неё что надо, теплые и нежно-упругие на ощупь. Арабелла закусила губу, удивляясь, почему ей стало так приятно. Ведь это же негодяй, который не смеет её касаться, только почему тогда у вора и пирата такие нежные руки? Капитан приблизил свое лицо к прелестной груди девушки и принялся ласково облизывать их, все больше и больше освобождая тело девушки от сорочки. Вот все-таки интересно, почему это любят делать все мужчины? Взрослые, а с удовольствием сосут грудь, словно дети. Наверное, это проявления ребенка, которые остаются в каждом. Но Арабелла, конечно, об этом не думала. Её тело охватывала неизвестная ей до сих пор истома. Хотя нет, сны эротические ей точно должны были сниться, как и у меня. Но теперь это было намного сильнее. Поэтому она совсем забыла возразить, когда руки капитана задрали её сорочку, а потом и вовсе сняли её, отбросив в сторону. Под сорочкой оказались белые шелковые трусики. Говорят, что раньше девушки такое не носили, ну и зря, красота какая. Хотя и мешает. Арабелла чувствовала, что её тело покрывают ласки и поцелуи капитана. Вот что он имел в виду, говоря, что не возьмет никогда насильно. Тут уже впору умолять, чтобы ласки становились откровеннее. Кто же его научил ходить, вернее, гладить, вокруг да около!

— Пожалуйста, — выдохнула Арабелла, призывно выгибаясь.

— Скажи, что ты хочешь меня, — потребовал капитан.

— Хочу, — взмолилась девушка.

— А теперь скажи, что любишь меня, — хотел сказать это независимо, но сам сильно дрожал от страсти. А ещё думал о кипящем котле.

— Я скажу, — простонала Арабелла, — только продолжайте, капитан…

— Исполняю ваше желание, — прошептал капитан.

— Я люблю тебя! — простонала вскоре девушка.

Её руки выхватили из-под головы подушку и прижали ко рту. Капитан завистливо посмотрел на неё и подумал о каком-то незнакомце в черном. Затем забрал подушку у своей прекрасной пленницы и навалился на её худенькое тело.

— Гарри, наложи на меня силенцио, иначе я разбужу весь дом, — неожиданно захныкала Арабелла.

— А капитан не был волшебником, — ответил Гарри, чувствуя, что от этих игр в нем посыпается человек, о существовании которого он только смутно догадывался — дерзкий и любопытный.

— Гарри, пожалуйста, — тяжело дыша, прошептала Гермиона.

— Уже, — так же ответил он, сжалившись, — нас никто не слышит…

— Благодарю вас, капитан, — простонала девушка, — так… будет лучше… Мы напугаем вашу команду!..

— Я думал, искры из глаз только от ударов бывают, — вскоре прошептал Гарри в плечо девушки.

Гермиона медленно открыла глаза. Рядом лежал скомканный халатик с розовыми котятами.

— Знаешь, после разлуки это было особенно приятно, — искренне проговорила она.

Гарри приподнялся и осмотрелся. Капитанская каюта исчезла. Гарри убрал уже не нужные в связи с наступившим утром свечи.

— А на счет заклинания неслышимости я пошутил, — сказал он, валясь на подушку.

— Гарри! — испуганно вскрикнула Гермиона и зажала себе рот.

— Извини, — он поднял брови и улыбнулся. — Вставать и колдовать — это было свыше моих сил.

— Я же просила для себя всего лишь сделать силенцио! А палочка лежала рядом! — возмутилась девушка, впрочем едва сдерживая смех.

— Тогда бы мне пришлось накладывать заклинание и на себя. И на кого бы мы были похожи, беззвучно раскрывая рты?

— Но я хотя бы немного сдерживалась! — воскликнула Гермиона, — нас, наверное, услышал даже Добби. А он устроил себе апартаменты на чердаке!

— Ладно, ладно, — примирительно улыбнулся Гарри. — Конечно же, я применил заклинание неслышимости. Я в таком кошмаре прожил у Дурслей, и мечтал о том, чтобы мы были вместе на мой день рождения. А ещё я наслушался охов и вздохов по телевизору, который работал у Дадли ночи напролет. И пришёл к выводу, что страсти не должны выходить за пределы спальни и напрягать других!

Глава 7. Сириус Блек

Гарри проснулся довольно поздно. В доме было относительно тихо. Очевидно, все спали или вылеживали после праздника. Гермионы рядом не было, она уже встала и ушла. Гарри заметил свои аккуратно сложенные вещи, оделся и вышел из комнаты. Спустился в кухню, которую оккупировала миссис Уизли. Вскоре появились Тонкс, Люпин, Уизли и Гермиона с малышом на руках.

— Я сказала Гарри, что у тебя есть сыночек, — Гермиона довольно прижимала к себе маленького мальчика, одетого в забавные вещички, связанные Добби, почти все украшенные сничами.

— Да, — ответила Тонкс. — Я хотела сегодня сказать вам и Гарри, конечно… В общем, Гарри, извини, что не сделала этого раньше… Он родился 14 февраля, на день влюбленных…. — Тонкс смутилась и посмотрела на Люпина, словно ожидала от него поддержки.

— У твоего отца, Гарри, тоже день рождения был 14 февраля, — отозвался Ремус.

— Да, — кивнула Тонкс.

— А как его зовут? — спросила Гермиона.

— Сириус Блек-младший, — ещё более смутившись, ответила Тонкс.

— Что?! — воскликнул Гарри.

— Да, у меня с Сириусом закрутился роман… ну ты понимаешь, Гарри, мы часто виделись, оставались в доме одни… по делам Ордена…

— Но, Тонкс, — изумленно воскликнула Гермиона. — Ты была ранена тогда в Министерстве Магии! Ты уже была беременна!?

— Да, — скромно пожала плечами женщина. — Тогда в клинике Св. Мунго я и узнала, что в интересном положении. Это было просто чудо, что ребенок уцелел после такого мощного оглушающего заклинания. Из-за того, что Сириус погиб… я была очень растеряна, — ведь ребенок — это серьёзно, но потом решила рожать. Профессор Дамблдор переживал, как ты воспримешь эту новость. А затем мы подумали, что ты обрадуешься… Ведь это все-таки его сын. И потом я хотела позвать тебя в крестные, — Тонкс мило улыбнулась.

Гермиона заулыбалась и прижала к себе малыша. Гарри изумленно смотрел то на Тонкс, то на ребенка, сосредоточенно хлопающего крохотной ладошкой по груди Гермионы.

— Гарри, ты ведь рад, правда? — воскликнула Гермиона.

— Да, — потрясено покивал он. — Я… рад… можно я… подержу его, — он протянул руки к мальчику.

Гермиона заворковала, протягивая ему ребенка и показывая, как лучше держать.

* * *
— Больше всего мы волновались за твою реакцию на это известие, — говорил Люпин, стоя рядом с Гарри у окна одной из комнат дома.

Ребенок теперь сидел на руках у Ремуса, от малыша исходило спокойствие, очевидно к Люпину он уже давно привык.

— Я… рад, что он есть. Он похож на Сириуса, — ответил Гарри. — От него исходит его энергетика, так, наверное, это лучше назвать. Но вам стоило сказать об этом раньше.

— Гарри, если ты помнишь, у тебя было столько забот… Ты прочел Дневник Лили, узнал многие взрослые вещи. Мы, правда, боялись, как ты воспримешь новость, что от Сириуса остался ребенок — тем более не планированный.

— Но… я бы обрадовался в любом случае! — возразил Гарри. — Что было между Тонкс и Сириусом? Они любили друг друга?

— Если ты под любовью подразумеваешь такие же отношения, как у тебя с Гермионой, то нет, — серьёзно ответил Люпин. — Вы обвенчанная пара — это особый и нечастый случай. У Тонкс и Сириуса… Они оба были одиноки… каждый по-своему.

— Тонкс — одинока? — удивился Гарри.

— Видишь ли, Гарри, она — метаморфомаг… Ну, скажем так, не всем мужчинам это нравится, — пояснил Люпин, убирая маленькую цепкую ручку со своего подбородка. — Это качество полезно для аврора, но не слишком заводит противоположный пол.

— А по-моему, Тонкс — милая! — возразил Гарри.

— Но ты уже занят, — улыбнулся Люпин. — Одним словом, у неё был длинный прочерк в личной жизни. А Сириус… он, как и любой нормальный мужчина, хотел женщину. Вот у них и закрутилось. Но о семейной жизни они, конечно, не думали. Сириус тогда ещё числился в розыске. А Тонкс пыталась совмещать свою работу и роман.

— А что с ней сейчас? Она бросила работу? — спросил Гарри. Он вспомнил, что тетя Петунья никогда не работала, полностью посвятив себя воспитанию Дадли, и всегда жаловалась, что очень устает от домашних дел.

— Нет, — ответил Люпин. — У неё очень хорошая работа: и для Ордена нужная, и высокооплачиваемая. А деньги ей теперь нужны как никогда. С маленьким Сириусом все сидят по очереди. В основном я и миссис Уизли. Ребенка держим здесь, потому что все члены Ордена так или иначе в опасности.

— А что слышно о Волдеморте? — спросил Гарри.

— Есть информация, что он готовится захватить власть. Но как именно, ничего неизвестно.

— Что же Снейп не разузнал? — Гарри не хотел, чтобы это получилось язвительно, но удержаться не смог.

— У Северуса теперь сложное положение среди упивающихся. Похоже, что Волдеморт не очень доверяет ему. Но и убирать его не спешит, надеется, что ему понадобится человек, близкий к Дамблдору. В общем и целом, ситуация с этим Лордом и его приспешниками не очень ясная, и это беспокоит всех нас.

— А что же делать? — обеспокоено спросил Гарри.

— Быть начеку, — печально ответил Люпин. — Что же касается тебя, то до начала учебного года в Хогвартсе ты и Гермиона будете жить здесь.

— Сириус оставил этот дом мне? — неожиданно спросил Гарри.

— Да.

— Но теперь это уже несправедливо. У Сириуса остался сын, значит, все это должно принадлежать ему и его матери, то есть Тонкс.

— Пожалуй, ты прав, — скромно согласился Люпин.

Гарри аккуратно взял ребенка на руки. Малыш тут же радостно схватил его за волосы. Гарри зажмурился. Ремус освободил его вихор от цепкого захвата.

— Это его любимое дело — хватать все подряд, — заулыбался он, вытаскивая из кармана погремушку, меняющую свой цвет.

Маленький Сириус ухватил ее и заулыбался.

— Он похож на своего отца, — произнес Гарри, и не узнал свой голос — он прозвучал совсем по-взрослому, а ещё в нем ясно слышалась особая теплота.

— Да, — покивал Ремус. — А от мамы — веселый нрав. Тонкс очень смешливая, и он такой же. Его развеселить — проще простого. Потормоши его и улыбайся, увидишь, что будет, — лицо Люпина засветилось радостным возбуждением.

Гарри ясно чувствовал исходящую от него волну умиления и любви. Гарри немного неловко и смущенно растянулся в улыбке.

— Ну, привет, Сириус… Я Гарри, — как можно ласковее произнес он.

Мальчик заулыбался и треснул Гарри по лицу погремушкой. Очевидно, волшебная игрушка была рассчитана на такое обращение, поэтому боли Гарри не почувствовал — удар был мягким.

— Ну вот видишь, какой он забавный! — воскликнул Ремус. — Он очень умный, быстро запоминает новых людей. Уже пытается как-то называть миссис Уизли, меня, ну Тонкс — это, конечно, любимая мама, она вне конкуренции. А вот Дикого Глаза до сих пор боится. Сразу плакать начинает, как только его видит.

Гарри еле сдержал готовый вырваться смешок — Дикого Глаза можно испугаться детям и более старшего возраста.

— Спорю на что угодно, что Снейпа он тоже боится, — хмыкнул Гарри. — Кстати, а как профессор отреагировал на рождение ребенка?

С лица Ремуса сползла улыбка. Гарри ясно увидел перед собой его светло-карие глаза.

— Люпин, у меня масса дел, и они, конечно, менее важные, чем задание Тонкс — развлекать тоскующего Сириуса, поэтому ты, надеюсь, не будешь возражать, если я не буду ждать, пока они закончат, а передам последние новости тебе, — по лицу Снейпа зазмеилась ехидная улыбка.

Ремус стоял перед ним, смущенно переминаясь с ноги на ногу, он так надеялся, что неожиданно появившийся Снейп не почувствует, что происходит в соседней комнате.

— Северус, они… не делают ничего незаконного или противоестественного, — ответил Люпин.

— Никто не станет это отрицать. Просто мне интересно, что здесь делаешь ты. Или Сириус своих женщин привык делить только с Джеймсом?

— Ты не смеешь такого говорить! — вспыхнул Ремус.

— Он так и сказал? — зло спросил Гарри.

Ремус вздрогнул.

— Бог мой, Гарри, ты что… видишь все это?

— Весь прошлый год учился этому искусству, — сжал губы Гарри. — Так вы не ответили. Он такое смел сказать про отца?

— Он сказал, чтобы укусить меня. Ему, очевидно, стало обидно, что Сириус умудрился найти себе женщину, безвылазно сидя в своем доме.

— С таким характером и внешностью он не найдет её, даже если будет работать в женском коллективе, — Гарри снова недовольно сжал губы. — Кстати, об отце… я читал дневник мамы, отец её очень любил и не изменял ей.

— Конечно! — воскликнул Люпин. — Твой отец был однолюбом. Кроме Лили, никого из девушек не замечал. Я же говорю тебе, Гарри, профессор Снейп сказал это от злости. И… я жалею, что мы тогда сцепились…

— Так что, ударишь меня, оборотень? Или грызнешь? — Снейп, не мигая, смотрел на разозлившегося Люпина, выхватившего волшебную палочку.

Дверь распахнулась и появился наскоро одетый Сириус.

— Что здесь происходит? — рявкнул он.

— Разговор двух бывших одноклассников о другом однокласснике. К сожалению, ныне уже умершем, — шелковым голосом ответил Снейп.

— Ты опять о Джеймсе?! Ты не смеешь оскорблять его память! Или тебе недостаточно того, что за него отдувается Гарри!

— Как я уже говорил, мальчишка — вылитый Джеймс, поэтому над ним невозможно издеваться, даже если задаться такой целью.

— Что ты говорил о Джеймсе? — злобно сверкнув глазами, спросил Сириус. — Ремус, что он говорил о Джеймсе?

— Я думаю, нам нужно всем успокоиться, — тяжело дыша, произнес Люпин. — Вспомните, что говорил профессор Дамблдор…

— Профессор Дамблдор ни за что не позволил бы говорить плохие вещи о Джеймсе, тем более, давно погибшем! — заревел Сириус.

— Я всего лишь выразил удивление, почему ты, Сириус, не поделился своей женщиной со своим другом, как это бывало в прошлые времена с Джеймсом, — почти ласково ответил Снейп.

Сириус растянулся в нехорошей улыбке.

— Все грезишь, что я и Джеймс — такие же извращенцы, как те, кому ты до сих пор служишь? Так вот, Слинявус, к твоему сведению, читай в моих мозгах, ты же умеешь это делать, не зря тебя Дамблдор попросил заниматься с Гарри! Так вот читай: я никогда не делил своих подружек с Джеймсом — это раз, и с ним никогда не трахался — это два! Ясно тебе? Возможно, это для тебя удивительно и непостижимо, но попробуй себе все-таки представить, что так и было! Ещё одно слово или намек об этом, и я напомню тебе о твоем прошлом, комнатная собачка Люциуса!

Секундой позже палочка Снейпа метнула в Сириуса заклинание. Блек ударился о стену. А когда попытался выхватить из кармана мантии свою волшебную палочку, к нему кинулась Тонкс. Люпин схватил за руки Снейпа. Тот с ненавистью глядя на Сириуса, тяжело дышал и едва ли не показывал зубы. Гарри потрясенно покачал головой.

— Бедный ребенок, — проговорил он. — Если через 11 лет Снейп будет ещё преподавать в Ховартсе, Сириуса-младшего придется отдать в другую школу.

— Гарри, — вздохнул Люпин. — Я бы многое отдал за то, чтобы ненависть в наших рядах прекратилась. Ведь это на руку Волдеморту, а перед таким врагом стоит забыть свои старые обиды.

* * *
Через два дня на площади Гриммо 12 весело отпраздновали крестины. На празднике появились близнецы с целым мешком своих волшебных выкрутасов. Прибыл и профессор Дамблдор. Улучив удобный момент, директор отвел в сторону Гарри.

— Все идет хорошо. Ты стал взрослым, у тебя появился крестник, теперь обживайте с Гермионой дом, — довольно произнес Дамблдор.

— Это имеет значение? — спросил Гарри.

— Да, Гарри. Ты должен дальше развивать свои способности.

— Но я не представляю, какой мощности должны быть мои заклинания, чтобы я мог противостоять Волдеморту! — воскликнул Гарри.

— Сейчас ты стремительно взрослеешь и мужаешь, это очень удобный момент для усиления твоих магических способностей. Муди и Тонкс по мере возможности будут заниматься с тобой.

Гарри послушно кивнул, впрочем по-прежнему не имея понятия о том, откуда у него возьмется сила, хотя бы приблизительно похожая на мощь Дамблдора.

— У тебя и так уже есть успехи, — старый волшебник улыбнулся. — В ближайшее время сдашь тесты по аппарированию. Весьма полезное умение.

— Профессор, — вдруг произнес Гарри. — Дурсли велели мне вернуть деньги, которые они потратили на меня.

— Что? — Дамблдор нахмурился. — Петуния такое сказала?

— Нет, на этом настаивал дядя Вернон.

— Неужели он не знает? — удивленно блеснул очками профессор. — Петуния должна была сказать ему об этом.

— О чем? — не понял Гарри.

— Я передавал ей деньги для тебя, Гарри.

— Передавали? Для меня! — изумленно воскликнул он.

— Да, мальчик, — кивнул профессор. — Когда твои родители погибли, многие волшебники хотели принять участие в твоей судьбе, даже усыновить. Все желающие пожертвовали деньги для тебя. Я взял на себя труд сосчитать их и в разумных, но достаточных количествах передавать Петунии. Первый взнос завернул вместе с письмом, когда оставлял тебя на пороге дома на Привит-Драйв. Все 16 лет твоя тетя получала на тебя неплохое пособие. А остаток я добавил к деньгам твоих родителей в Гринготсе.

На Гарри нахлынула волна возмущения и облегчения.

— Почему же она не сказала об этом дядюшке!

— Наверное, она не хотела говорить, что по-прежнему так или иначе связана с волшебным миром, — предположил Дамблдор.

Перед глазами Гарри пронеслись все его детские годы в обносках с поломанными игрушками, упреки и жалобы дядюшки, что Гарри слишком дорого им обходится. И почему профессор Дамблдор не присылал им кричалок!

— Я боялся слишком давить на Петунию. Если бы она испугалась настолько, что не захотела тебя воспитывать, тогда бы защита твоей мамы не сработала.

— Тетушка Мардж звала меня к себе зарабатывать деньги, которые я, как оказывается, не должен! — воскликнул Гарри.

— Признаться, я не ожидал такого поворота событий, — виновато вздохнул Дамблдор. — Это все огонек твоей мамы, Гарри, — он печально улыбнулся, — она была очень привлекательна.

— Ну и как мне с этим огоньком жить? — раздраженно спросил Гарри, вспомнив Вики, Полкиса, кузину Гермионы и Петтигрю.

— Увы, Гарри, тут я тебе ничем не могу помочь. Эта привлекательность на тебе с детства, а сейчас, когда ты стал взрослым, она только усилилась. Одно могу сказать в утешение — сексуальная притягательность в большой мере зависит от внутренней энергии волшебника.

* * *
Следующие два дня в доме были Гарри, Гермиона, Джинни и Люпин. Тонкс появлялась только вечерами, уставшая, но не теряющая бодрости духа. Все с удовольствием возились с ребенком. Особенно Гермиона и Джинни. Сова принесла от родителей Гермионы книгу об уходе за маленькими детьми, которую девушка проглотила за вечер и с двойным усердием принялась играть с маленьким Сириусом.

— Представь себе, Гарри, Ремус умеет его и кормить, и менять подгузники, знает, как лучше и быстрее уложить спать, а чем я и Джинни хуже? — Гермиона усадила крутящегося во все стороны ребенка. — Ох, ну у него точно энергия Сириуса-старшего! Знаешь, я читала, что у волков очень силен отцовский инстинкт. Взрослые волки обожают возиться с волчатами и разрешают им делать все. Вот я и подумала, может, у Ремуса потому такое трепетное отношение к этому малышу?

— Возможно, — ответил Гарри.

— А ещё мне показалось, что он любит Тонкс, — тихо произнесла Гермиона.

— Мне тоже так показалось, но он все время думает о том, что он оборотень, поэтому…

— Ну и что, что он оборотень! Ведь есть зелье, которое помогает сохранить разум во время превращений. Ради такого, как Ремус, можно потерпеть маленькое неудобство.

— Ты говоришь точно так же, как моя мама… в дневнике, — Гарри улыбнулся.

— А между прочим, я кое-что прочитала про оборотней. Говорят, они очень сексуальны, — глаза Гермионы многозначительно расширились. — Поэтому я думаю, что стоит поговорить с Тонкс. Она голодает без мужчины. Я это почувствовала, когда сидела рядом с ней. Странно, что они до сих пор не сошлись. Бросают друг на друга вопросительно-голодные взгляды и жмутся.

— Наверное, Люпин стесняется ей предложить, — предположил Гарри.

— Да, этот его глупый комплекс из-за болезни, — Гермиона снова вернула на колени почти сползшего Сириуса. — А мама твоя, маленький, могла бы уже давно взять инициативу в свои руки!

— Ой! — вскрикнул вдруг Гарри, — Гермиона, что это с ним?! — он изумленно указал на мальчика.

— Что? — испугалась девушка и посмотрела на ребенка. Его маленький носик выглядел точно так же, как у Добби. Когда Гермиона осторожно коснулась его, носик снова сделался обычным.

— Он метаморфомаг! — догадалась девушка. — Я читала, что это передается по наследству. Вот это да! Ремус! Джинни! Идите сюда!

Когда Люпин, Джинни и Добби прибежали на зов Гермионы, она продемонстрировала им маленького Сириуса.

— Он только что сделал такой же нос, как у Добби, он метаморфомаг! — возбужденно проговорила она.

— Если честно, раньше я не замечал, — ответил Люпин.

— Ну, давай, малыш, сделай носик, как у Добби, вот такой, как у Добби, — Гермиона тыкала пальцем в нос глупо улыбающегося эльфа. Сириус тоже показал на него своим крохотным пальчиком. Но с его носом ничего не происходило.

— Он, конечно, делает это бессознательно… пока, а потом, наверное, будет уметь это делать, как Тонкс.

Сириус радостно взвизгнул, и его уши задвигались точно так же, как у Добби. Все изумленно и восхищенно ахнули. Джинни захлопала в ладоши.

— Представляю, какой это будет веселый парень, — Гарри пожал маленькую ладошку. — Держись, Хогвартс!

* * *
Присматривать за маленьким Сириусом Тонкс доверила Джинни и Гермионе.

— Мне неловко просить вас, но Ремус нужен Ордену для других дел — раньше он с ним сидел почти все время, — виновато улыбаясь, попросила Тонкс.

— Ну конечно же, мы с удовольствием посидим с мальчиком! — воскликнула Гермиона. — И Гарри нам поможет. Кстати, теперь это его обязанность — ведь он же стал крестным!

— А я попрошу Рона, чтобы он подкинул нам разных смешных штучек для маленьких волшебников, — добавила Джинни.

— Спасибо, — обрадовалась Тонкс. — Вообще-то Сириус очень милый ребенок, с ним не будет особых хлопот — он игривый, веселый, хотя немножко шкодливый. Но пока он не умеет ходить, это не страшно. Бутылочки со смесью приготовит Добби, подгузники я купила, — Тонкс задумалась, — ах, да, спать…

Он очень любит, чтобы его качали на руках. Качайте и пойте тихонько любую песню — он тогда быстро засыпает. Только спать он привык в моей комнате, так что лучше укачивайте его там. Если будут вопросы, а не у кого будет спросить, зовите Добби. Он замечательный, — Тонкс улыбнулась и тихо добавила, — после того, как он присматривал за Драко… мой малыш кажется ему просто ангелочком.

— Он присматривал за Драко Малфоем! — ахнула Джинни.

— Конечно, эльфов используют как нянь для детей, это нормально, другой вопрос, за какими детьми им приходится приглядывать!

— Бедный Добби, — искренне посочувствовала Гермиона.

* * *
— Рон снова прислал сову, — сообщил Гарри Гермионе. Девушка только что вошла в их комнату и положила на кровать Сириуса.

— Что он пишет? — спросила она, снимая с малыша подгузник.

— Близнецы хотят открыть филиал своего магазина в Хогсмиде. Рон рвется туда работать, — ответил Гарри, садясь рядом с ребенком.

— А школа?! — возмутилась Гермиона.

— В школе-то вся проблема. Рон понимает, что Хогвартс надо закончить, но заработки…

— В прошлом году он говорил мне, что хочет стать профессиональным квиддичистом, — хмыкнула девушка, доставая новый подгузник.

— Он ещё сам не знает, чего хочет. Ой, а почему подгузники маггловские? — Гарри удивленно поднял яркую упаковку.

— Тонкс говорила мне, что волшебные подгузники хуже маггловских, — улыбнулась Гермиона.

— Ловко у тебя получается, — одобрительно покивал Гарри, наблюдая за тем, как девушка переодевает ребенка.

Сириус улыбался и дрыгал своими маленькими пухленькими ножками.

— Это нетрудно, — довольно ответила Гермиона. — Посиди с ним теперь ты, ладно? Я пойду что-нибудь приготовлю поесть нам и Джинни.

— Хорошо, — кивнул Гарри и взял ребенка на руки.

Глава 8. Дополнительные уроки

Гермиона ушла в кухню, Гарри с Сириусом принялся ходить по дому, показывая разные вещи. Мальчик любил смену декораций, особенно ему понравилось, когда Гарри спускался и поднимался с ним по лестнице. От ребенка исходило особое ощущение чистоты, которое Гарри никогда не испытывал, когда находился рядом со взрослыми. А ещё он был похож на Сириуса-старшего. Гарри ощущал все большую и большую привязанность к этому маленькому человечку, хотя все ещё не мог прийти в себя от изумления, что от его крестного остался сын. Парадная дверь открылась и впустила вовнутрь профессора Дамблдора.

— Профессор! — удивленно обрадовался Гарри.

— Здравствуй, Гарри, — улыбнулся директор, подходя к нему.

— Осторожно, — Гарри хотел перехватить ручку ребенка, но не успел: Сириус ловко ухватился за серебряную длинную бороду Дамблдора.

— Привет, малыш, — ласково обратился к нему старенький профессор, аккуратно высвобождая бороду из цепкой хватки мальчика. — Давай-ка совершим выгодный обмен: ты мне бороду, а я тебе… — откуда-то из рукава появилась переливающаяся всеми цветами радуги и меняющая свои формы погремушка.

Сириус радостно взвизгнул и взял игрушку, утратив интерес ко всему остальному миру.

— Ты помогаешь Нимфадоре и Ремусу, — сказал профессор Дамблдор. — Хорошо, спасибо тебе и Гермионе. Нам нужно серьезно поговорить.

— Я отнесу ребенка Джинни и Гермионе, — ответил Гарри.

Дамблдор кивнул. Гарри вышел. Девушки о чем-то весело болтали на кухне, готовя жаркое.

— Пришёл профессор Дамблдор, ему нужно поговорить со мной, — сказал им Гарри.

— Гермиона, давай, — кивнула Джинни. — Тебе нужнее. Тренируйся, дорогая подружка.

Гермиона, смутившись, приняла от Гарри малыша. Но Сириус недовольно захныкал, просясь назад.

— О, Гарри, ты имеешь большой успех у детей! — засмеялась Джинни.

— Как иначе, — пробормотал он, — огонёк волшебный. Да ещё своих 12 будет.

Гермиона и Джинни захихикали, и Сириус заинтересованно повернул к ним голову.

* * *
— Я хотел бы поговорить с тобой вот о чем, мой мальчик, — усаживаясь в старое, изъеденное молью кресло, проговорил Дамблдор. — Как я уже говорил, ты должен дальше развивать свои способности. И было бы очень хорошо, если бы ты, Гарри, стал анимагом.

— Анимагом? — удивился Гарри.

— Незарегистрированным, — добавил Дамблдор.

— Ну… да, конечно, это было бы здорово… Вы полагаете, что у меня получится?

— Должно. Почему нет? Твой отец и Сириус научились этой премудрости сами. А тебе будет помогать учитель.

— Профессор Макгонагал? — спросил Гарри.

— Нет… — директор вздохнул. — Видишь ли, Гарри, Минерва является врожденным анимагом, поэтому она не сможет учить тебя так хорошо и эффективно, как тот, кто стал анимагом по своей воле.

Гарри с тоской подумал о Сириусе. Как было бы здорово, если бы он был жив и учил его, Гарри, превращаться в … Хороший вопрос — в кого? Может, он, как и отец, будет оленем. Ведь все говорят, что Гарри — просто вылитый Джеймс.

— И кто меня будет учить? — вслух спросил он.

— Профессор Снейп, — виновато вздохнул Дамблдор.

— О нет, — выдохнул Гарри. — Он что, ко всему ещё и анимаг?

— Да, Гарри. И, разумеется, никто не должен об этом знать, — лицо профессора сделалось серьёзным и строгим. — Северус научился анимагии, когда был упивающимся смертью. И это здорово ему пригодилось.

— Я не хочу с ним лишний раз даже видеться! — капризно ответил Гарри.

— Но это необходимо, — возразил Дамблдор.

— Профессор! — Гарри едва не взвыл. Вы же знаете, что мы не переносим друг друга!

— Ты обязательно должен стать анимагом, это очень большие возможности, Гарри! Твоя энергетика и магические способности пополнятся таким умением, что… — Гарри, ты же прекрасно помнишь, какая миссия на тебе лежит. Ты должен убить Волдеморта! — Уроки начнете в самое ближайшее время, — деловито произнес директор, поднимаясь.

— А в кого я буду превращаться? — спросил Гарри, чувствуя, что его сердце неприятно сжимается — неужели ему на роду написано быть постоянным учеником Снейпа?!

— Мы ещё точно не знаем. Вычисление анимагического животного — очень сложная процедура.

— А вдруг это будет какая-то черепаха? — буркнул Гарри, расстроено глядя себе под ноги.

— Что за глупости, мальчик? — Дамблдор сквозь очки укоризненно посмотрел на Гарри. — Разве ты похож на черепаху? Я надеюсь, что это будет либо олень, либо какая-то птица.

Директор пошел к выходу, но остановился и обернулся.

— Гарри, про уроки анимагии не должен знать никто. Кроме Гермионы, Ремуса и Тонкс. Для всех остальных ты продолжаешь практиковаться в блокологии.

— Да, сэр, — ответил Гарри. — А Гермионе нужно будет заниматься анимагией?

— Если только она пожелает.

* * *
Когда вечером Гарри и Гермиона смогли уйти в свою комнату, Гарри поведал о своих будущих уроках. Гермиона искренне ему посочувствовала, но постаралась успокоить тем, что начала обрисовывать новые перспективы.

— Если ты сможешь превращаться в животное, и не зарегистрируешься в министерстве магии, то у тебя будут такие возможности, Гарри! — говорила девушка, устроившись возле него на кровати. — Если, предположим, ты олень — как твой отец… Значит, ты сможешь спрятаться и жить в лесу. А ещё говорят, что у анимагов обострены некоторые инстинкты. Например, повышается порог обоняния.

— А ещё у всех животных бывает брачный период, — хмыкнул Гарри. — Надеюсь, я тебе не очень буду надоедать? — Гарри рассмеялся, вспомнив похождения отца и Сириуса.

— Нет, — улыбнулась Гермиона. — Более того, ты сможешь повторить подвиги своего папы и беспрепятственно залезать в мою спальню в Хогвартсе.

— Уговорила, я согласен учиться на анимага, — покивал Гарри. — А как ты думаешь, в кого преобразовывается Снейп?

— Наверное, в летучую мышь, — ответила Гермиона.

— Точно, — глаза Гарри расширились. Он вспомнил ощущение мелькнувших крыльев летучей мыши, когда вернулся после стычки с Волдемортом.

— Это хорошее анимагическое животное — умеет летать, ползать, плавать и даже бегать. Кроме этого, прощупывать все вокруг ультразвуком. Очень большие возможности!

— Да, если не считать того, что он на неё стал похож, — ответил Гарри и скопировал излюбленный жест профессора Снейпа заворачиваться в мантию.

* * *
Гермиона вернулась из ванной. Гарри лежал на кровати в той же позе, в которой она его видела, когда уходила. Он все ещё переживал по поводу предстоящих уроков со Снейпом.

— Гарри, — девушка села рядом с ним, — ну не надо так. Хочешь, я буду с тобой ходить на уроки?

— Ещё чего не хватало! — возразил Гарри. — Тебе и так досталось из-за меня!

— Ну, может, при мне он не будет так сильно к тебе придираться? — Гермиона осторожно погладила его по плечу.

— Какая ему разница! — пробормотал Гарри. — Он терпеть меня не может. А в твоем присутствии и подавно.

— Ладно, — вздохнула Гермиона. — Но ведь профессор Снейп — это не повод, чтобы мы спали этой ночью, повернувшись друг к другу мягкими местами, — девушка попыталась улыбнуться.

— Нет, конечно, не повод, — ответил Гарри, поворачиваясь на бок лицом к Гермионе.

— Тогда иди в ванную и подумай о том, кем ты будешь сегодня. И если вода не поможет тебе смыть мысли о будущих уроках, то я согласна быть твоей ланью, олень! — Гермиона улыбнулась, надеясь, что улыбнется и Гарри. Но он только вздохнул и послушно ушел.

Когда он вернулся, Гермиона осторожно прозондировала почву — все ещё расстроен и боится, что с него вечером не будет никакого толку.

— Гарри, — сказала Гермиона, когда он лег рядом, — я, кажется, догадалась, в кого ты будешь превращаться, — девушка захихикала.

— В кого? — спросил он, удивленно покосившись на неё.

— В ежика, — смеясь, ответила Гермиона.

Гарри обиженно рассмеялся. Вот что значит иметь жену блоколога — ведь именно ежа он сам себе сейчас напоминал, выставив колючки против воображаемого Снейпа.

— Ляг и постарайся расслабиться, — тихо проговорила Гермиона, усаживаясь на него. Гарри благодарно посмотрел на неё. — Я просто приласкаю тебя, — шепнула девушка.

* * *
Снейп выхватил палочку и бросился вниз по ступенькам, чтобы швырнуть в Джеймса и Сириуса заклинание. Но, забыв о коварной ступеньке, наступил на неё. Нога тут же застряла, резко остановив Северуса. Палочка покатилась к ногам мародеров.

— О, палочка Слинявуса, — воскликнул Сириус, хватая её. — Парни, надеюсь, вы не забыли мою теорию о прямо пропорциональной зависимости? — Бродяга многозначительно двинул бровями.

Джеймс покатился от громкого смеха. Ремус прыснул, прикрываясь рукой. Петтигрю захихикал, переводя взгляд то на Джеймса, то на Снейпа. Сириус многозначительно присвистнул, приложив к палочке Снейпа свою.

— Мало того, что толще, так ещё и длиннее, — наигранно обиженно провозгласил Блэк.

— Не расстраивайся, Сириус, ведь важен не размер, а мастерство. У тебя что? — Джеймс тоже многозначительно поднял брови. — Драконья мощь. А что у тебя, Слинько? Анчар и сушеные экскременты единорога? Или клык саблезубой белки?

От хохота не удержался даже Ремус. Мародеры закричали от смеха, а Снейп, застрявший на лестнице, обзывал их последними словами, не имея возможности реально навредить им. Гарри открыл глаза. Опять сон из прошлого! Но смешно-то как! За окном светало. Гермиона спала рядом, обняв его одной рукой. Сквозь стены доносился едва слышный плач ребенка. Гарри встал, оделся и вышел из своей комнаты. Плач Сириуса стал ещё громче. Гарри постучал в комнату Тонкс. Молодая женщина открыла дверь, держа на руках орущего Сириуса.

— Что-то он сегодня разошелся, — вздохнула она, впуская Гарри.

Он дотронулся до малыша.

— У него болит живот.

— Да? — удивленно посмотрела на него Тонкс.

— Я же блокологии учился, — пояснил Гарри.

Повинуясь внутреннему инстинкту, он отобрал ребенка у Тонкс, положил его на кровать и принялся гладить маленький животик. Затем, чувствуя, что неприятная боль в животе утихает, взял малыша на руки. Сириус перестал надсадно орать и теперь только хныкал. Тонкс вернулась с небольшим флаконом в руках.

— Это должно помочь, — озабоченно произнесла она и удивленно осеклась, увидев, что её сын уже успокаивается.

— Ему вроде бы лучше, — ответил Гарри. — Это лекарство?

— Да, специально для малышей.

— Ну… наверное, стоит дать его, — Гарри растерянно посмотрел на ребенка.

— Нет, уже не надо, — улыбнулась Тонкс. — Подержи его ещё немножко, он уснет. Это лекарство имеет не очень приятный вкус, малыш опять реветь будет.

— Хорошо, — кивнул Гарри, прижимая к себе маленького Сириуса. Тот уже сонно причмокивал губами.

— Здорово у тебя получается, Гарри, — обрадовано произнесла Тонкс, садясь рядом с ним.

— Что? — не понял он.

— У тебя, наверное, хорошая энергетика, если ты сумел помочь моему барсучку, — она любовно погладила мальчика по голове. — Профессор Дамблдор ожидал от тебя нечто подобное. Потому что у твоей мамы были хорошие целительские способности.

* * *
Гарри, Гермиона и Джинни постарались честно распределить время, посвященное ребенку. Сириус был смешным, интересным, но, как и многие дети, утомительным и требующим повышенного внимания. Как и предполагал Гарри, Снейп появился, когда с малышом играл он. В большом зале на полу был расстелен мягкий коврик специально для Сириуса. Гарри раскладывал разноцветные кубики. Ребенок внимательно наблюдал за этим процессом. Маленькая модель «Молнии», летающая над ними, уже надоела Сириусу, поэтому он не обращал на неё внимания. Гораздо интереснее было наблюдать за тем, что делает Гарри. А ещё лучше отнимать у него кубики и кидаться ими. Один из красных кубиков покатился к порогу и остановился возле кого-то, неслышно появившегося в черном плаще.

— Я ненадолго отвлеку вас от этого важного занятия, Поттер, — произнес Снейп, переступая через кубик.

Сириус испуганно заплакал, протягивая к Гарри руки. Тот встал, взяв мальчика на руки. Снейп выразительно посмотрел на орущего ребенка. Гарри попытался его успокоить, но понимал бессмысленность этого старания — от профессора зельеведения исходила волна отвращения. К счастью, на крики ребенка прибежала Гермиона. Быстро поздоровавшись с профессором, девушка отобрала у Гарри Сириуса и исчезла с ним в неизвестном направлении.

— Этим летом вы либо смиритесь с предсказанием Трелони про 12 детей, либо не будете заводить их вообще, — насмешливо заметил Снейп. — Прежде чем мы начнем занятия анимагией, я бы хотел примерно рассчитать, во что вы будете превращаться. Если это окажется цыпленок, вернее, петух или молодой слон средних размеров, то не стоит тратить время.

Снейп едва заметно удовлетворенно улыбнулся, увидев, как вспыхнуло лицо Гарри.

— Снимете с себя мерки, — профессор протянул ему пергамент. — Вечером я зайду, постарайтесь к тому времени справиться.

Гарри взял пергамент дрожащей рукой. Снейп повернулся и быстро вышел. Гарри отправился искать Гермиону. Девушка сидела в их комнате и укачивала маленького Сириуса.

— Я так и знала, что он испугается профессора, — сказала она.

— Ещё бы, — усмехнулся Гарри, — летящий ужас, ночной кошмар!

— Что это? — спросила девушка, увидев в его руках пергамент.

— Мерки для расчета анимагического животного. Вечером Снейп зайдет за ними, — Гарри развернул пергамент и принялся изучать его. — Рост, вес, длина ног…рук, плеч… Мне понадобится твоя помощь, Гермиона, тут меня всего обмерять придётся, — Гарри неожиданно поперхнулся и густо покраснел.

— Что случилось? — спросила девушка.

— Да так, мерки кое-какие, — Гарри смущенно закусил губу.

Девушка понимающе кивнула и тоже покраснела.

— Только тут не указано в каком состоянии, — тихо добавил Гарри.

— Нужно у Ремуса спросить, он только что вернулся. Наверняка твой папа и Сириус когда-то вычисляли своих животных и поделились подробностями с другом.

Люпина они нашли на кухне. Он обедал. Сириус радостно потянулся к нему. Гарри рассказал о предстоящих уроках.

— Я думаю, что у тебя все получится, Гарри, — одобряюще улыбнулся Ремус, прижимая к себе радостно агукающего малыша. — Джеймс был анимагом. Не врожденным, но все же. К тому же профессор Дамблдор говорил мне о твоих успехах и магических способностях.

— Но тут вот нужны кое-какие данные, — смущаясь, произнес Гарри, доставая пергамент.

— А, да, — откашлялся Люпин, — я понял.

— В каком состоянии? — заливаясь краской, спросил Гарри.

— В таком и в таком, — спокойно покивал Ремус, слегка порозовев.

Джеймс разложил перед собой пергамент.

— Я, наверное, чокнусь, пока высчитаю, в кого же я все-таки преобразуюсь! И скажи мне на милость, Сириус, зачем нужно измерять ЭТО?

— Как зачем? — ухмыльнулся Сириус, сворачивая свой пергамент, — ты должен владеть всем своим телом, все его преобразовывать. Я скорее всего буду собакой. И это у меня тоже должно стать как у, — Сириус повалился от смеха, — как у кобеля, — выдавил он, гогоча.

— Рем, как твои успехи? В кого превратится Пит? — улыбаясь, спросил Джеймс.

— По моим раскладкам, в крысу, — поднял голову Люпин и виновато пожал плечами.

Джеймс и Сириус грохнулись от смеха.

— Бедняга Пит, — вытирая от смеха слезы, выдавил из себя Блек, — ему будет немного мешать его пятая лапка!

Ремус закрыл лицо руками и затрясся от хохота.

— А что ты, староста, хихикаешь? — провсхлипывал Джеймс, — мы как ему сказали, что нужно померить, так никакая «Чарушка» не помогала!

— Другое дело ты, Джеймс, — все ещё вытирая слезы мантией, простонал Сириус. — Рем, ты не поверишь, но ему стоит только сказать “Эванс”!

— А тебе достаточно просто слова «девушка»! Животное ты правильно рассчитал, Блек! Ой, ну тебя, уже живот болит от смеха!

Гарри удивленно посмотрел на Люпина. Неужели такое было? Судя по веселым и смущенным огонькам в глазах Ремуса — да, так и было.

* * *
Снейп явился вечером, как и обещал. Гарри зашел с ним в комнату на третьем этаже, в которой раньше спали близнецы Уизли. Снейп брезгливо осмотрелся и сел. Наколдовав вокруг себя свечи, принялся изучать содержимое пергамента Гарри.

— Длина полового члена… — профессор усмехнулся, — это шутка? Или хотя бы в обычном состоянии? Ах, нет, в обычном рядом…

Глаза Гарри расширились, по лицу пошли пятна.

— Не огорчайся, Поттер, — почти добродушно произнес Снейп. — Ещё подрастешь.

Гарри задрожал от гнева и стыда. Его охватило почти непреодолимое желание сделать профессору какую-нибудь гадость. Выкинуть за стену блока, как эта мерка снималась, например! Но уже через мгновение Гарри испуганно одернул себя. Это слишком личное. В голове услужливо засмеялись мародеры, голос молодого отца бросал едкие комментарии по поводу экскрементов единорога и клыка саблезубой белки. Получайте, профессор Снейп, эти воспоминания можно не прятать!

— Откуда ты это знаешь? — едва не вскочил профессор.

— Приснилось, — буркнул Гарри и с неприязнью посмотрел в глаза Снейпа. Тот ответил ему тем же. Глухой блок, щенок.

— Я сделаю предварительные расчеты твоего анимагического животного и приступим к урокам, — произнес Снейп, сворачивая пергамент с мерками Гарри.

Тонкс весело болтала с Гермионой, когда мимо них прошелестела черная мантия. Сириус, прижавшись к маме, громко заплакал.

— До свидания, профессор Снейп, — подчеркнуто вежливо произнесла ему вслед Тонкс.

— До свидания, — не оборачиваясь, ответил Снейп.

Тонкс скорчила длинноносую мину вслед закрывшейся входной двери. Мальчик перестал хныкать и неожиданно рассмеялся, весело хлопая крохотной ручкой по жирным черным волосам молодой женщины.

— Он меня терпеть не может, — повернулась она к Гермионе. — Когда я ещё училась в Хогвартсе, то часто перекривляла его манеру заглядывать в кипящие котлы, — Тонкс заулыбалась. — Класс лопался от смеха.

— Представляю, сколько он снимал с тебя очков! — хихикнула Гермиона.

— На самом деле не столько, сколько хотелось. Зелья я варила хорошо, а нос удлиняла, когда он меня не видел. Быстрота реакции, — молодая волшебница снова растянулась в улыбке, вернула фиолетовый оттенок волосам и подмигнула малышу.

— А ещё Сириус говорил мне, что у него со Снейпом была вражда. Так что, когда профессор узнал, что у нас роман, то его мнение обо мне не улучшилось.

Гермиона хотела начать разговор о Сириусе-старшем и перевести его на Люпина, но тут заметила Гарри.

— Что-то Гарри очень расстроен, — тихо сообщила девушка Тонкс.

— Иди успокаивай, — понимающе кивнула та.

* * *
— Он такое тебе сказал! — возмущенно вскрикнула Гермиона.

— Да, — глядя в пол, ответил Гарри.

— Какая бестактность! Это просто возмутительно! — всплеснула руками девушка. — Он же учитель!

— Теперь ты понимаешь, почему я так обрадовался, когда узнал, что он опять меня будет учить!

Гермиона вздохнула.

— Это ужасно, Гарри!

— Я у него всегда тупой, бездарный, а теперь вот ещё… маленький! — Гарри сжал кулаки.

— Постарайся не обращать на него внимания, — снова вздохнула Гермиона. — В конце концов, то, что он сказал — неправда. Во-первых, мужчина растет до 25 лет…

— Так значит все-таки правда? — перебил её Гарри.

— Нет-нет-нет, — испуганно замотала головой девушка. — У тебя нормальные размеры! Он так сказал нарочно, чтобы ты начал комплексовать!

Гарри продолжал мрачно смотреть перед собой.

— Чтоб ты знал, — девушка вдруг выхватила из чемодана свою любимую супер-книгу. — Вот здесь написано, что уже начиная с 10 см считается нормой. Да и главное, чтобы девушке было хорошо, а мне с тобой очень даже хорошо. Мы подходим друг другу, — Гермиона раскрыла книгу и потыкала туда пальцем. — Здесь написано, что плохо, когда у мужчины слишком большой…

Гарри вздохнул, прокручивая в голове сон про мародеров и орущего на лестнице Снейпа. Отомстил-таки, мыш престарелый. Если теория Сириуса о прямой пропорциональности верна… Гарри неожиданно для себя хихикнул, вспомнив волшебную палочку Снейпа.

— Если бы у тебя была такая палочка, — перед глазами возникло лицо Гермионы, — я бы себе не позавидовала.

Гарри улыбнулся. А Гермиона, чтобы окончательно рассмешить его, вдруг сообщила мультяшным голосом:

— Мой любимый размер!

Среди ночи Гермиона неожиданно проснулась. Гарри лежал рядом и смотрел в потолок, с отвращением думая о Снейпе, его словах и будущих уроках с ним.

— Гарри, — шепотом позвала девушка. — Ты до сих пор не спишь?!

— Не спится, — чувствуя волну стыда, сознался Гарри.

— Да выброси ты из головы слова профессора! — возмутилась Гермиона. — Ты что теперь собираешься все время думать об этом!

— Я стараюсь не думать, но этот Снейп все равно настойчиво лезет в голову, да и ещё кое-что! — Гарри вздохнул.

Воспоминания услужливо явили перед ним образ престающей к нему тетушки Мардж.

— О Боже! — испуганно вскрикнула Гермиона.

— У меня было просто супер-лето на Привит-Драйв! — ответил Гарри.

— Гарри, пожалуйста, забудь об этом, — Гермиона прижалась к нему.

— Ладно, постараюсь, — вздохнул он.

Гермиона молча лежала, чувствуя, как рядом в голове Гарри идет изгнание мыслей «А вдруг все-таки маленький, Гермиона ведь очень деликатная».

— Гарри, ты что, разве других парней не видел? — вслух спросила девушка.

— Видел, конечно, но… Во-первых, в душевой принято мыться вместе только своим. Старшеклассники никогда не раздевались при нас, малышне, а когда мы подросли, то тоже перестали раздеваться при младшекурсниках. Во-вторых, весь последний год я вообще купался отдельно. В общем, могу сравнить себя только с Роном. А у него… Ну, он не только выше меня, у него волшебная палочка 13 дюймов!

Гермиона прыснула.

— Ладно, если ты мне не веришь на слово, что с тобой все в порядке, то смотри, — Гермиона встала с постели. — Зажги мне свечи.

Гарри взял со стола палочку и наколдовал ей несколько свечей. Девушка порылась в своем чемодане и из записной книжки извлекла маленький листочек.

— Когда я была старостой, то отобрала это у близнецов Уизли. Они умирали со смеху над этой формулой, — Гермиона протянула листочек Гарри.

Гарри надел очки и посмотрел на формулу P = 0,47(27)W

— И что это? — спросил он.

— Формула зависимости длин, — пожала плечами девушка. — Передается из поколения в поколение. Но, естественно, научно не подтверждена, потому что верна не на 100 %. Но близнецы ставили эксперимент, и у них, по их словам, все совпадало.

— Вот мерзавцы, — рассмеялся Гарри. — Они ведь у меня когда-то спрашивали про волшебную палочку! Из чего, дескать, сделана, сколько дюймов. Но про другую длину они никогда не спрашивали!

— Очевидно, они считали просто шутки ради. К тому же их измерения были приблизительны. Ведь вы же растете! — Гермиона снисходительно улыбнулась.

— Ну, наверное, по этой формуле вычисляется конечная длина, — предположил Гарри и хохотнул.

— Я тоже так думаю, — кивнула девушка. — Однако все это я рассказала тебе, чтобы обратить твое внимание на то, что согласно этой формуле и тем расчетам, которые я видела у близнецов, 11 дюймов — это один из самых распространенных размеров волшебной палочки. Надеюсь, теперь ты будешь спать спокойно?

— Да, — ответил Гарри, чувствуя себя пристыженным.

— И последнее, чье мнение тебя больше интересует, мое или Снейпа? — Гермиона даже улыбнулась.

— Конечно, твое! — ответил Гарри, чувствуя, что его отпускает.

* * *
Через два дня появился Снейп, и Гарри спрятал свои былые переживания под надежный блок, не желая давать профессору повод радоваться, что так досадил любимому ученику. Они снова поднялись в комнату на третьем этаже. Снейп выложил на стол учебники и сел в кресло, поставив перед собой при помощи волшебной палочки старинный письменный стол. Гарри, тоже при помощи магии, придвинул к себе стул и сел напротив Снейпа. Профессор едва заметно улыбался. Долго вас успокаивала и утешала жена? Если бы у тебя была такая палочка, я бы себе не позавидовала. Спасительный образ Гермионы! Значит, все-таки успокаивала, — лицо Снепа слегка побелело под саркастической ухмылкой.

— Итак, Поттер, — шелковым голосом произнес он, — уроки анимагии нам стоит проводить. Вы будете превращаться в птицу. Не малых размеров, к сожалению. В какую именно точно — предсказать не берусь. Знаю точно, что это не воробей. Но если окажется, что кондор — не расстраивайтесь. Взмах крыла и два часа парения в воздухе, — Снейп прикрыл глаза и растянулся в улыбке, въедливо изображая блаженство.

Гарри стиснул зубы.

— Но скорее всего вы будете орлом, — Снейп выразительно посмотрел на стройную фигуру Гарри и покивал головой, словно бы отдавая должное подвигам своего ученика. Но тонкие губы профессора снова дрогнули в саркастической улыбке.

Он взял со стопки книг верхнюю.

— Прочтете её. Здесь даны указания, как научиться владеть своим телом. Преобразование животного происходит силой мысли, забирает немало энергии. Я, как учитель, буду контролировать вашу скорость прочтения необходимой литературы, а также то, как вы будете выполнять упражнения.

Гарри посмотрел на внушительные размеры книги.

— И ещё, — продолжил Снейп, — ваш отец стал анимагом за три года. Так сообщил мне профессор Дамблдор. Я овладел этой премудростью за 9 месяцев. Конечно, такого быстрого результата я от вас не жду, но попытайтесь вложиться хотя бы в год.

«Год! — с ужасом подумал Гарри. — Целый год брать уроки у Снейпа! И почему я не как профессор Макгонагал: хлоп и — мяу!»

* * *
Когда Гарри спустился с охапкой книг, Гермиона, Джинни и Тонкс с маленьким Сириусом ждали его в гостиной. Общее настроение выражал малыш — его уши, явно скопированные у Добби, опасливо прижимались к голове.

— Все в порядке, мы даже не подрались, — невесело усмехнулся Гарри.

Сириус, вернув своим ушам обычный вид, протянул к Гарри руки.

— О, — довольно улыбнулась Тонкс, — смотри-ка, он тебя полюбил!

Гермиона отобрала у Гарри книги и унесла в их комнату. Гарри взял у Тонкс Сириуса.

— Признайся, ты тайком катал его на метле! — пошутила молодая женщина, подмигивая и Гарри, и улыбающемуся до ушей Сириусу.

— Я думаю, мы очень скоро начнем уроки полетов, Сириус уже требовательно поглядывает на «Молнию», — ответил на шутку Гарри.

— Что ж, раз ты стоически перенес первый урок у профессора Снейпа, значит мужественно воспримешь ещё одну новость, — жизнерадостно ответила Тонкс.

— Какую? — насторожился Гарри.

— Я, Муди и Ремус будем учить тебя некоторым аврорским штучкам. Ремус поможет тебе советами, как бороться с разными тварями. Я отлично дерусь на волшебных дуэлях. А старина Муди научит тебя стрелять по всему без разбора! — Тонкс хихикнула. — Нет, в обморок падать не нужно. Это все по мере возможности. Самое главное для тебя сейчас — это уроки у профессора Снейпа.

Гарри вежливо кивнул. Сириус, изо всех сил морщась, пытался себе сделать нос своего крестного отца.

— О, маленький мой, — забирая у Гарри ребенка, протянула Тонкс, — у тебя гораздо лучше получается делать что-нибудь смешное или страшное. Красивое и правильное — это неинтересно! Верно, шалунишка?

Сириус вытянул нос Добби и довольно заулыбался.

* * *
Гермиона уже засела за чтение книг, данных Гарри, когда он вошел в комнату.

— Это все очень интересно, — возбужденно сверкнув глазами, воскликнула девушка. — Я буду тебе помогать. На всякий случай я уже начала расчет своего анимагического животного. Если это что-нибудь стоящее, то буду брать уроки у тебя!

— Гермиона, Снейп сказал, что я буду учиться год, в лучшем случае!

— С чего это он взял? — возмутилась девушка. — С этим можно возиться годами, не достигнув никакого результата, а можно быстро понять, как преобразовываться, и все будет хорошо!

— Была бы моя воля, я хоть завтра, — ответил Гарри. — Снейп ведь снова надо мной издевался! Воробей, кондор, орел! Сниджет ещё бы сказал!

— Хотела бы я увидеть, в какую именно летучую мышь он превращается, — задумчиво протянула Гермиона.

— В саблезубую, — буркнул Гарри и выставил зубы, завернувшись в мантию. Гермиона взвизгнула от смеха.

* * *
Гарри начал чтение оставленных Снейпом книг. Гермиона быстро обогнала его, поскольку читала в два, если не в три раза быстрее. Девушка начала подбадривать его, зачитывая из учебников места, в которых говорилось, что анимагическое умение может передаваться по наследству. Вскоре Гермиона составила график отработки анимагических упражнений и зорко следила за тем, чтобы Гарри не отвлекался на второстепенные вещи. Свободного времени у него почти не оставалось. Если Гарри не читал, то отрабатывал с Тонкс оглушающие и щитовые чары. Сначала он испытывал неловкость, когда целился в молодую женщину, но попасть в Тонкс оказалось очень сложно. Она исчезала, уворачивалась или выкрикивала Протего — тогда Гарри оглушал сам себя. Люпин, который теперь часто отсутствовал по делам Ордена, иногда занимался с Гарри тем, что рассказывал, как бороться с разными опасными тварями. Как и во время преподавания, Ремус по мере возможности старался, чтобы его уроки были практическими. Общаясь с Ремусом и Тонкс, Гарри не мог не замечать, что они симпатизируют друг другу, но никто из них даже не пытается сделать первый шаг. Гарри, получивший способность считывать с других людей информацию, удивлялся такому поведению взрослых. Неужели они не видят, что нуждаются друг в друге?

— Уже бы давно сошлись и жили вместе как семья, — сказал он Гермионе.

— Я с тобой согласна, — ответила девушка, — только не все так просто.

— А что тут сложного? — пожал плечами Гарри. — Неужели стесняются?

— Стесняется в основном Ремус, — ответила Гермиона. — Я читала в одной книге по психологии, что у взрослых возникает много проблем из-за стереотипов поведения. Ремус так или иначе привык быть один, добавь к этому его комплексы из-за ликантропии, бедности и неустроенности. Он боится открыться Тонкс, помня свои прошлые разочарования.

— Но ведь она знает, что он оборотень! — возразил Гарри.

— Надеюсь, ты не думаешь, что из-за этого Тонкс с удовольствием начнет с ним встречаться, — ответила Гермиона.

— Мне показалось, что ей Ремус нравится, — заметил Гарри.

— Конечно, нравится, — подтвердила Гермиона. — Ремус — замечательный человек, добрый, такого мужчину не так уж и часто встретишь.

— Тогда в чем дело?

— Тонкс не может предложить ему первой. Это не так просто.

— Зато как глупо получается: они не против быть вместе, но жмутся и ждут неизвестно чего! — возмутился Гарри.

— Взрослые — они такие! — пожала плечами Гермиона. — Им чужие проблемы со стороны часто простыми кажутся, зато свои собственные или не видны, или видятся неразрешимыми!

— Так что же делать? — спросил Гарри.

— Те же психологи советуют не вмешиваться. Но я не могу сидеть и наблюдать за этим безобразием.

— Мне кажется, что им надо как-то помочь… подсказать что ли… Только как, я не знаю, — сказал Гарри.

— И я тоже, — задумчиво ответила Гермиона.

— С другой стороны, Сириус как-то ведь умудрился завести отношения с Тонкс, — продолжил Гарри.

— Да, — покивала Гермиона, — а ведь тоже не был завидным женихом.

* * *
Гарри и Гермиона решили помогать Ремусу и Тонкс. Не сговариваясь, они разделили между собой обязанности. Гарри взял на себя Люпина. Гермиона — Тонкс. Однажды вечером Гарри увидел, что Ремус играет с маленьким Сириусом, больше в гостиной никого не было. Заметив Гарри, малыш оживился.

— Я уже слышал, что ты с Сириусом подружился, — поприветствовал Гарри Люпин.

— Просто он привык ко мне, — скромно ответил Гарри, присаживаясь рядом с Ремусом на ковер.

— Как проходят твои уроки с Северусом? — спросил Люпин, жмурясь от попавших в лицо погремушек.

— С подколами, — ответил Гарри и вернул отлетевшие погремушки при помощи «Акцио». — Я тупой, ленюсь, плохо над собой работаю.

— Ты же прекрасно знаешь, что это не так, — успокаивающе произнес Люпин и протянул Сириусу кубик. — Северус специально злит тебя, чтобы ты как можно скорее стал анимагом.

— Для меня такие издевательства — это не способ ускорить успехи, а наоборот… Сидим друг против друга — кто больнее укусит, — Гарри обиженно сжал губы. — Вспомни свои уроки, Ремус, — Гарри аккуратно высвободил свою волшебную палочку из ручки Сириуса, которому понравилось, как работает заклинание «Акцио». — Ты был самым замечательным моим учителем. Я до сих пор помню все, чему ты научил наш класс.

— Но я, к сожалению, не могу помочь тебе стать анимагом, — ответил Люпин.

— Да, ничего, — Гарри качнул головой, — я уже привык. Скоро настоящий иммунитет выработается.

Сириус неуклюже ухватил соску, висящую у него на шее, сосредоточенно запихнул в рот, вызвав у Гарри и Ремуса смех. Малыш довольно улыбнулся и протянул соску Гарри.

— Мне нравится этот щедрый ребенок, — подмигнул ему Гарри.

— Он действительно, милое создание. Добрый, компанейский парень, — живо отозвался Люпин. — Сириус и Тонкс — это смесь не для слабонервных!

— Почему ты и Тонкс не сойдетесь? — вдруг спросил его Гарри.

Ремус растерянно посмотрел на своего бывшего ученика.

— Извини, что вмешиваюсь, — тут же сказал Гарри, — но я не могу не сказать… Ты же знаешь, что из-за блокологии я умею видеть некоторые вещи. И я вижу, что ты нравишься Тонкс, а она нравится тебе.

Люпин посмотрел на Гарри и опустил глаза.

— Ну что ж, Люпин, — Снейп язвительно улыбался, глядя на Ремуса, держащего на руках младенца. — По крайней мере, тебе нашлась работа — вытирать сопли сыну лучшего друга. А то я знаю твой стеснительный нрав — неловко брать деньги из общака зазря!

— Ну и кто Снейп после этого! — Гарри стиснул зубы. — Пожалуйста, не воспринимай его слова близко к сердцу! — Гарри фыркнул. — Это же оскорбление профессора Дамблдора и Ордена Феникса!

— Нет, Гарри, этот упрек только мне. После преподавания в Хогвартсе я так и не нашел себе работы. А после возвращения Волдеморта жил у Сириуса, выполнял поручения профессора Дамблдора. Ну и, — Люпин вздохнул, — конечно, добрый профессор давал мне деньги.

— Ну и что тут такого? — воскликнул Гарри. — Ты не виноват, что оборотней не берут на работу!

— Да, но это не улучшает моего самочувствия, — Ремус взял на руки уползшего Сириуса и усадил его рядом с собой.

— Между прочим, у магглов за присмотр за ребенком платят. И этот труд не из легких, — проговорил Гарри. — Мне не раз доводилось сидеть с маленьким Сириусом. Это забирает много сил. За ним нужно смотреть в оба. Получается, ты сидишь с ребенком, а у Тонкс есть хорошая работа. Можно жить как семья, — Гарри ободряюще посмотрел на Люпина.

Ремус нерешительно пожал плечами.

— Подумай, Ремус, — Гарри внимательно наблюдал за мыслями Люпина. Они путались, быстро сменяли друг друга. Но вот одна опасливая и настойчивая. Гарри напрягся. Все понятно, бедняга Ремус смущается, что до сих пор не был с женщиной.

— Тогда я думаю, настало время вернуть тебе подарок папы, — Гарри попытался улыбнуться как можно доброжелательнее. Из-за пазухи он извлек заранее приготовленную тайную книжечку мародеров и протянул её Люпину.

— Мне эти советы очень помогли, — Гарри даже покивал в подтверждение своих слов. — Теперь твоя очередь… Тонкс… я знаю это, можешь мне поверить, она будет не против.

— А… а ты? Тебе разве эта книжечка больше не нужна? — щеки Ремуса взялись легкой краской.

— А я уже выучил её наизусть, — улыбнулся Гарри.

Ремус, продолжая смущаться, взял красную тетрадь с золотой надписью.

— Сириус, куда ты? — окликнул мальчика Гарри. — А ну ползи сюда!

Сириус, радостно агукая, развернулся и охотно пополз к Гарри. Парень взял его на руки.

— Ну вот, маленький путешественник, попался. Пойдем к Гермионе, а то она уже зачиталась. Понадоедаем ей немножко, — Гарри встал с ковра.

Дверь открылась, вошел Снейп.

— Идем заниматься, Поттер, — произнес он, бросив брезгливый взгляд на ребенка.

Малыш сморщился и вытянул нос, передразнив профессора. Маленький выплодок рода Блеков, — Снейп посмотрел на ребенка таким взглядом, что Гарри быстро отвернулся, чтобы отдать Сириуса Люпину. Ремус, успевший быстро спрятать книжечку во внутренний карман, взял ребенка и почти выбежал из комнаты. Сириус улыбался, демонстрируя всем пятачок.

* * *
Уроки анимагии не имели строгого расписания. Снейп сообщил, что он очень занят, поэтому занятия будут проходить тогда, когда он найдет для них время. Из-за этого Гарри чувствовал себя так, словно на него что-то постоянно давит. Снейп приходил чаще вечером, но раз появился утром, а затем сразу после обеда. Гарри, к своему неудовольствию, ощущал себя находящимся в режиме постоянного ожидания прихода учителя.

Глава 9. Боггарты

Несмотря на пятачок малыша Сириуса, урок прошел относительно мирно. Снейп проверил усвоенные знания, дал необходимые разъяснения, заставил выполнить несколько упражнений, задал читать следующий раздел и удалился. Ночью Гарри проснулся от знакомо-сладкого ощущения в теле. Но уже через несколько мгновений он понял, что это удовольствие не его — он просто считывает чужую информацию. Чью? Может, это Гермионе снится эротический сон? Нет, ей снится, что она гуляет с маленьким Сириусом на поводке, а он на всех весело лает. Так чье же это удовольствие? Неужели Ремус внял советам Гарри? Гарри сосредоточился. Точно, Ремус и Тонкс! Вот это наслаждение! Глаза Гарри расширились — так вот как можно использовать свои знания по блокологии! Повышенная чувствительность позволяет не только страдать за других, но и настраиваться на чужие приятные ощущения! Нужно только немного сноровки, чтобы «муравьи в штанах» превращались в удовольствие. А может, немаловажно и то, как партнеры относятся друг к другу? Конечно, важно! Вместе с угасающим возбуждением Гарри чувствовал легкость от того, что отношения выяснены, признание состоялось. Хотя, наверное, это не совсем хорошо — получать удовольствие за других. Гарри смущенно потер щеки. Интересно, а Снейп промышляет таким? Или благодаря его стараниям в Хогвартсе уже не осталось юных Ромео и Джульетт? Утром Гарри увидел на лице Тонкс следы Люпина, а сквозь лицо Ремуса виднелись черты Тонкс. Гарри им одобряюще улыбнулся. Гермиона радостно подмигнула молодой женщине и сразу после еды убежала с ней обсуждать произошедшее. Гарри, которому теперь приходилось много читать, слышал их разговор, сидя над книгой в соседней комнате.

— Ты молодец! — Гермиона довольно потерла кулачками. — Я же говорила, что все получится! Ребенку нужен отец, а тебе — муж.

— Мне показалось, что Ремус был готов к этому разговору, — удовлетворенно вздохнула Тонкс.

— Да он только и ждал этого! — воскликнула Гермиона.

— В постели он не хуже Сириуса, — Тонкс состроила заговорщицкую гримаску.

— О, это замечательно. Я, признаться, переживала, что с этим будут проблемы. Ведь до тебя у бедного Ремуса никого не было.

— Серьёзно!? — недоверчиво протянула Тонкс.

— Да, хотя я не знаю, стоило ли говорить тебе… наверное, стоило… Ремус не хотел обманывать женщин.

— Ну что ж, — Тонкс забавно вытянула лицо. — Для первого раза неплохо!

— Я читала, что оборотни очень сексуальны, — многозначительно проговорила Гермиона.

— О да-а-а! — протянула Тонкс. — И это хорошо! Кстати, Герми, а как ты относишься к сексу?

— Положительно, — весело кивнула девушка.

— Я знаю, что Гарри твой муж, поэтому и спросила. Видишь ли, — голос Тонкс сделался загадочным, — когда я училась на седьмом курсе, то нарушила заветное правило школьного целибата с когтевранским ловцом. Сничи он ловил неплохо, и в том, и в другом смысле, — Тонкс хихикнула, — а вот сделать так, чтобы мячик поймала и я…. Слабо было! Если честно, ему нравилось больше, как я меняла форму грудей. Предпочитал большие и круглые. Магглы в такие силикон закачивают (ужас!). Словом, мне не нравилось. А потом я столкнулась с тем, что метаморфомагов не очень любят, считают их почти волшебными существами. Так что с мужчинами у меня была напряженка, — Тонкс наигранно страдальчески скривилась. — Правда, с другой стороны, пока я училась на аврора, у меня как-то и времени не было… А дедушке Муди я понравилась! — Тонкс неожиданно закатилась от смеха.

Гермиона улыбалась, глядя, как хохочет Тонкс.

— Злые языки шутят, — сквозь смех проговорила молодая женщина, — что его орудие в таком же виде, что и нос!

Гермиона грохнулась от смеха. Гарри закрыл себе руками рот, чтобы не выдать своего присутствия. Он уже пытался несколько раз уйти, но любопытство заставляло его продолжать попытки читать.

— Так что разбудить во мне женщину удалось только Сириусу, — продолжила свой рассказ Тонкс. — Он любил шутить, что сошлись два предателя рода Блеков.

— Чтобы продолжить его, а лучше сказать, основать заново, — произнесла Гермиона. — Ваш сын просто душка, маленький веселый сорванец!

— Представляю, что он будет вытворять, когда вырастет! Если через 10 лет Снейп все ещё будет работать в Хогвартсе, то придётся отдать пацана в Бобатон!

* * *
В этот же день на площади Гриммо 12 появился Рон. В магазине волшебных выкрутасов был выходной, и Рон решил провести его со своими друзьями. Увидев на руках Гермионы ребенка, Рон засыпал девушку подколами. В ответ Сириус превратил свой черненький пух на голове в рыжий.

— Прикольный пацан, — отдал ему должное Рон.

— Он всех передразнивает, — подтвердил Гарри. — А ну, Сириус, сделай Добби, Добби, — обратился он к малышу.

— Он что, соображает, что ли? — недоверчиво и насмешливо протянул Рон.

— Ну, наверное, что-то уже соображает, — предположил Гарри. — Давай, Сириус, сделай Добби!

Сириус сделал нос Добби. Все ему зааплодировали, ребенок заулыбался и добавил к носу, как у эльфа, уши.

— Хорошо, что мои братья не метаморфомаги, — загоготал Рон, — от их приколов и без этого нет спасенья! Они продолжают мне подкладывать всякие свои дурацкие конфеты, батончики или ириски, от которых вырастают то уши, как у слона, то хвост, как у кота!

— Не смейся так громко, ты его напугал, — строго сказала Гермиона, прижимая к себе мальчика.

Рон смерил девушку выразительным взглядом.

— Ты и Гарри так строишь? — ухмыльнулся он.

— Я никого не строю, — обиделась Гермиона.

Сириус кинул в Рона погремушкой.

— Ладно, — сказала Гермиона, поднимаясь, — вы, наверное, хотите пообщаться. Мы с малышом пойдем.

— Ага, — кивнул Рон.

Едва за Гермионой закрылась дверь, как лицо Рона скривилось.

— Ужас, Гарри, как ты тут живешь! Я терпеть не могу возиться с мелюзгой!

— Ну, сидеть с Сириусом по-своему забавно. Если только не очень долго, — пожал плечами Гарри.

— На тебя Гермиона плохо действует, — махнул на него рукой Рон. — Ведет себя так, словно вы уже женаты лет 10!

— А, по-моему, она очень тактичная, — возразил Гарри, — оставила нас поговорить, хотя сейчас моя очередь сидеть с малым.

Рон сочувственно посмотрел на друга:

— Сынок, ты безнадежен!

Он достал волшебные шахматы и провозгласил:

— Курс лечения. Давай сыграем партию, как в старые добрые времена.

— На выпускном предложи профессору Макгонагал, — Гарри согласно уселся напротив Рона. Тот начал расставлять фигурки.

Шахматная партия была в самом разгаре, когда в комнату влетел Добби. Давно Гарри не видел эльфа таким напуганным. Из его зеленых глаз-мячиков лились слёзы, тощее тельце под маггловской детской футболкой и шортами не тряслось, а вибрировало.

— Хозяин! Х-хозяин, — лапки Добби тыкали в потолок.

— Что случилось? — спросил у него Гарри.

— Там…. Там, — Добби зарыдал, — там в шкафу мистер Малфой…. Спрятался! — эльф зажмурился и затрясся ещё сильнее, хотя казалось, что это уже невозможно.

— Какой мистер Малфой? — вскочил Гарри.

— Прежний хозяин Добби! — провыл эльф и попытался натянуть свою вязаную летнюю шапочку до пяток.

— Что он несет? — недоверчиво скривился Рон.

— Нужно проверить, — проговорил Гарри, доставая из-за пояса джинсов волшебную палочку. — Вдруг Малфои выпытали у Кричера, как попасть в этот дом.

— А, давай, — испугался Рон и тоже вынул палочку.

— Пойдем, Добби, покажешь, — сказал Гарри.

— НЕТ! — заорал Добби и снова рванул шапочку на себя.

— Что значит «нет»? Если Малфой пробрался сюда, мы должны его поймать! — возразил Гарри.

— Добби боится, — заскулил эльф.

— Идем, Добби, — приказал Гарри и указал на дверь.

Эльф вздохнул и побрел к выходу из комнаты. Вслед за ним Гарри и Рон поднялись на этаж выше и осторожно вошли в бывшую спальню миссис Блек. Здесь мало что напоминало о том, что когда-то в этой комнате Сириус прятал Бакбика. Очевидно, Добби убрал здесь, но вид у спальни по-прежнему был унылый и нежилой. Эльф, прячась за ноги Гарри, указал дрожащей лапкой на старинный шкаф красного дерева. Гарри, выставив волшебную палочку вперед, распахнул дверцы. На пол, крича от боли, упала Гермиона. От неожиданности Гарри и Рон закричали тоже. Девушка продолжала стонать и кричать, её ноги покрывались ранами. Но откуда здесь Гермиона?! Она же уходила с ребенком в комнату Джинни!

— Это боггарт! — догадался Гарри.

— Д-да, точно, — жалобно покивал Рон.

— Ридикулюс! — выкрикнул Гарри.

Хлопок, и Гермиона перестала кричать. Перед Гарри и Роном лежало её растерзанное тело. В легких Гарри закончился воздух. Тогда, в кабинете защиты от темных искусств, когда Дамблдор не выпускал его… Гарри знал, что Гермиону заставляют читать «Книгу пыток»! Думай о чем-нибудь веселом и смешном! — приказывал он себе. Но куда уж тут веселиться, если видишь такое!

— Ридикулюс! Ридикулюс! — выкрикивал он. Но в ответ на теле Гермионы только менялись раны.

— Гарри! Что случилось! — настоящая Гермиона вбежала в комнату и замерла, увидев своё изувеченное тело.

— О Боже! — выдохнула девушка.

— Это боггарт, — дрожа, произнес Рон, — вот… теперь он у Гарри вот такой!..

— Гарри… — испуганно сжалась Гермиона.

Хлопок и перед ними появилось тело Гарри. На нем не было ран, но пустые застывшие глаза ясно давали понять, что парень мертв. Гермиона жалобно пискнула и заплакала.

— Ладно, — Рон глотнул, — давайте я попробую…

Он вышел вперед, и вместо тела Гарри появился огромный страшный паук.

— РИДИКУЛЮС! — взревел Рон так, что в окне едва не треснуло стекло.

Паук распался на куски и исчез.

— Вот, — выдохнул Рон и повернулся к Гарри и Гермионе. Девушка вытирала слезы. Гарри был очень бледен.

— Ну вы, блин, даете, — покачал головой Рон, — ну у вас и страхи! — он передернул плечами и помотал головой. — Б-р-р!

В дверях появилась Джинни с Сириусом на руках.

— Что случилось? — встревожено спросила она.

Гермиона, все ещё вытирая слезы, рассказала ей про боггарта.

— У тебя же раньше был дементор, Гарри, — сказал Рон.

— Видимо, дементоров я уже не боюсь, — Гарри вытер со лба холодный пот.

— Как же так, — недоуменно пожал плечами Рон, — мы боггартов научились одолевать ещё в третьем классе!

— Просто у некоторых людей, когда они взрослеют, страхи становятся серьёзнее крыс и пауков, — ответила Джинни.

Рон обиженно глянул на сестру и даже открыл рот, чтобы огрызнуться.

— О, Рон, я завидую тебе за боггарта, — жалобно отозвалась Гермиона. — Лучше бы я боялась четверки за экзамен…

Гарри вышел из комнаты и, уже спускаясь по лестнице, ощутил, что в груди слева неприятно покалывает. Неужели будет как тогда, в классе, в котором его запер Дамблдор? Нет, ощущения вогнанной в сердце иглы не такое сильное. Дыхание восстанавливается. Гарри вернулся в свою комнату и лег на кровать.

— Гарри, старина, ты чего? — рядом с ним присел Рон.

— Все нормально… Сейчас… я просто сильно испугался…

К нему подбежала Гермиона.

— Вот, пей, — обеспокоено приказала девушка, поднося ко рту Гарри стакан.

— Что это? — спросил он.

— Надо что! — девушка заставила его выпить содержимое стакана. Тяжесть в груди исчезла.

Откуда ты узнала, что у меня болит сердце? — Гарри вопросительно посмотрел на Гермиону. Во-первых, почувствовала, а во-вторых, профессор Дамблдор предупредил меня, что такое может случиться, и дал лекарство, — ответила ему девушка выразительным взглядом. Рон кисло посмотрел на лежащего Гарри.

— Со мной уже все в порядке, — успокоил его Гарри.

— Не знал, что с тобой такая фигня… ну с сердцем, — голос Рона прозвучал сочувствующе.

— Это после исчезновения Гермионы началось, — ответил Гарри.

— В волшебном мире это не страшно, — девушка успокаивающе погладила его руку. — Нужно носить с собой лечебную настойку, чтобы можно было принять её в случае чего… Она очень помогает и намного лучше маггловских лекарств. Теперь просто полежи, отдохни, и все будет хорошо, — Гермиона перевела взгляд с Гарри на Рона. — Пойдем, я и Джинни покажем, что умеет делать маленький Сириус.

Гермиона увела Рона, за что Гарри был ей очень благодарен. Ему действительно хотелось побыть самому. Почему-то за прихватившее сердце было неловко. Тем более, у Рона завидное здоровье, и его недоуменное лицо заставляет испытывать нечто вроде стыда. Гарри закрыл глаза, пытаясь успокоить себя тем, что Рону не довелось испытать того, что выпало на его долю.

* * *
— Теперь поживем здесь, — сказал Джеймс.

Он стоял посреди беспорядка, который обычно царит в доме, где давно никто не жил.

— Милое местечко, — кисло заметил Сириус. — Придется много раз произносить Эскуро.

— Мое любое заклинание, — улыбнулась Лили. Она стояла рядом с Люпином, держа на руках маленького Гарри. — Пожалуй, начну. Кто хочет поиграть с маленьким?

— Можно мне? — охотно откликнулся Ремус.

Лили снова улыбнулась и вручила ребенка Люпину, лицо которого просияло.

— Ну что, малой, ты попался, — подмигнул Джеймс сыну, — сейчас мы с тобой поиграем.

Гарри растянулся в очаровательной улыбке, радостно треснув Ремуса по плечу.

— А твоя Лили неплохо откормила этого Бэмби, — Сириус ласково потрепал детские пухлые щечки.

— Ну, не обижай пацана, — возразил Джеймс, — ты просто не видел сыночка Петунии — это сестра Лили. Вот такая ряшка, не влезла в фотографию, честное слово! Когда Гарри подрастет, мы будем пугать его кузеном, чтобы он был в такой же форме, как и я!

Веселый разговор бывших одноклассников был неожиданно прерван криком Лили. Джеймс помчался на крик. Сириус бросился за ним.

— Лили! ЛИЛИ! Что случилось?! — Джеймс влетел в одну из комнат.

Молодая женщина громко рыдала, глядя на … тело маленького Гарри.

— Джеймс! Нет, только не это! — бросилась она на шею мужу.

— Лили, это боггарт, успокойся, — сильно бледнея, ответил Джеймс и крепко обнял её. — Все хорошо, ты же сама дала Гарри Люпину… Он на руках у Ремуса, живой и здоровый. Погоди, — он мягко отстранил жену, — я уберу его сейчас.

Лили, всхлипывая, отошла в сторону.

— Ридикулюс! — взмахнул Джеймс волшебной палочкой.

Тело ребенка с легким хлопком превратилось в избитую Лили. Молодая женщина лежала в разодранной мантии с разбитым в кровь лицом. Не было никаких сомнений в том, что её изнасиловали. Джеймс в ужасе отшатнулся.

— Сохатый, — Сириус сочувственно покачал головой. — Дай я.

Джеймс судорожно глотнул и покивал.

— Ридикулюс, — спокойно произнес Сириус, и побитая Лили исчезла.

— Все в порядке? — спросил появившийся Ремус.

Лили бросилась к нему, забрала Гарри и, продолжая всхлипывать, поцеловала ребенка.

— Вы столкнулись с боггартом? — догадался Люпин.

— Да, — ответил Сириус, — у Сохатого и Лили такие страхи, — он с шумом выпустил воздух изо рта.

Джеймс прислонился к стене, Лили не заметила этого, продолжая обнимать и целовать сына.

— Идем, Лили, это был всего лишь боггарт, — Ремус взял женщину за плечи. — Ну смотри, ты напугала бедного Гарри, он уже плачет с тобой за компанию.

— Да-да, — облегченно выдохнула Лили и, прижав к себе хныкающего ребенка, вышла из комнаты.

— Джеймс, ты чего? — услышал Ремус голос Сириуса и резко повернулся к друзьям.

Джеймс прерывисто дышал, опершись о стену.

— Сохатый! — Сириус растерянно схватил друга за плечо.

Джеймс достал из внутреннего кармана мантии флакончик и выпил его содержимое.

— Все… все нормально, — проговорил он, сползая на пол. — Уже все хорошо.

Ремус, широко раскрыв глаза, смотрел на него.

— Сохатый, — Сириус сел рядом, проверил пульс и покачал головой, — совсем ты плохой стал.

— Джеймс, — потрясенно выдохнул Люпин.

— Бродяга прав, я сдаю позиции, — Джеймс слабо улыбнулся. — Это со мной после того случая…

— Нет, Сохатый, так дело не пойдет, ведь все обошлось! — воскликнул Сириус.

— Да, но что я пережил, — Джеймс вздохнул, но тут же снова попытался улыбнуться, — я постараюсь, чтобы впредь такого не повторялось.

Сириус ободряюще похлопал друга по плечу. Ремус наконец справился со своим изумлением и тоже сел рядом.

— Все нормально, Рем, — кивнул ему Джеймс. — У тебя по-прежнему нет боггарта? — улыбнулся он Сириусу.

— Нет, — ответил Сириус. — Ну разве что вышедшая из строя моя волшебная палочка.

Друзья засмеялись.

— Хорошо, что Хвоста не было. У него боггарт, — Сириус захихикал, — детям до 18 и нежным женщинам вроде Лили видеть не рекомендуется.

— Бродяга, да ну тебя в самом деле, — тоже рассмеялся Джеймс. — Хвост совсем рехнулся, да и было это ещё в школе.

— А что? Что такое? — не удержался от вопроса Люпин.

— О, Рем, и тебе тоже такое не надо видеть! — захохотал Сириус.

— Тогда не надо было заинтриговывать, — возразил Ремус.

— Ну, Хвост, сильно переживал, что я его соперник в борьбе за сердце этого оленя, — как можно невиннее ответил Сириус. — Мы с Сохатым тогда чуть на изнанку не вывернулись. Ну что с этого придурка возьмешь! Спасибо на том, что боггарт появился не при всем классе. В Визжащей Хижине Хвост визг и поднял!

Гарри открыл глаза. Он так и не понял — это был сон или состояние сильной задумчивости. Впрочем, неважно, главное, ему удалось узнать, какую форму имели боггарты его родителей. Значит, вот откуда взялось пошаливающее сердце! Отец очень переживал за маму. «Это со мной после того случая», — прозвучал в ушах голос Джеймса. Сердце Гарри неприятно сжалось — что такого могло случиться с мамой? В своем Дневнике Лили довольно подробно описывала события своей жизни. Быть может, отец очень переживал, что мама еле успела ускользнуть от упивающихся смертью? Ведь совершенно ясно, что делали эти негодяи, если в их руки попадала женщина. Тем более, такая красивая, как Лили. Гарри вспомнил Люциуса Малфоя и ощутил, что все его существо переполняется отвращением.

Глава 10. Начало борьбы

Вечером в доме неожиданно собрался едва ли не весь состав Ордена Феникса. Гарри и Гермиона были допущены на заседание, которое проводил сам профессор Дамблдор. Директор показал всем номер газеты, названия которой Гарри раньше никогда не слышал, — «Волшебный голос правды».

— Нигде не указано, кто издает эту газету и где она печатается. Она появилась просто из ниоткуда, — сообщил Дамблдор, вертя её в руках. — Сами издатели пишут, что пока не могут назвать себя, предвидя преследования со стороны Министерства Магии. Газету получили сегодня днем многие волшебные семьи бесплатно.

Первую полосу «Волшебного голоса правды» украшала крайне неудачная фотография Корнелиуса Фаджа, глупо раскрывающего рот и удивленно куда-то глядящего. Гарри сразу вспомнил о снимках папарацци, которые любят ловить момент, когда какая-либо знаменитость зазевалась, почесалась или просто некрасиво повернулась. Тетя Петунья выписывала несколько таких желтых газетенок и журналов, чтобы быть в курсе всех «звездных» сплетен. Рядом с глупо таращащимся Министром Магии красовались большие буквы «ТАК ГДЕ ЖЕ ВОЛДЕМОРТ?» Вот уже второй год волшебное сообщество ждет появления Того-Кого-Нельзя-Называть. Министерство Магии, вооружившись до зубов, ожидает, когда Темный Лорд во главе полка Упивающихся Смертью явится брать штурмом уютные кабинеты работников правительства. Обещанные Министром Магии Корнелиусом Фаджем массовые убийства волшебников, отстрел магглов и уничтожение волшебных тварей и существ так до сих пор и не произошли. Подождем ещё год-другой? Или правительство, наконец, признает, что никакого конца света не будет? Между тем Корнелиус Фадж и его помощники, замы и замы замов продолжают нас держать в страхе, что вот-вот грянет Тот-Кого-Боязно-Позвать, откроет беспорядочную пальбу по всем честным и добрым волшебникам и повзрывает магглов (будто они не справляются с этой задачей и без Темного Лорда!). Однако ничего не происходит, жизнь продолжается и интерес к правительству, которое нас спасет, у простых волшебников угасает. Не явилось ли это причиной ряда публикаций в «Ежедневном пророке» о пропавшей и чудесным образом вернувшейся ученице Хогвартса Гермионе Грейнджер, а также о Гарри Поттере, который якобы сразился в Тем-Кого-Он-Не-Боится-Называть. Однако только безнадежно глупый маггл не мог не заметить, что «Ежедневный пророк» — это бездарная газетенка, отражающая перепады настроения Министра Магии. А Гарри Поттер — Мальчик-Который-Только-И-Делает-Что-Выживает — борется с Темным Лордом вот уже 3 года, а если быть точным, то 17 лет (именно столько исполнилось юной звезде волшебного мира 31 июля). Весь позапрошлый год правительство вело себя довольно мудро, сохраняя мир и спокойствие в обществе. Но война Корнелиуса Фаджа с директором Хогвартса Альбусом Дамблдором, которые в то время никак не могли поделить свои сферы влияния, что понятно, Министр Магии начал вмешиваться в дела школы чародейства и волшебства, итак, война дошла до настоящей разборки в стенах здания Министерства Магии. За частичкой своей славы туда прибыл Великолепный Гарри Поттер со своими друзьями. Никто достоверно не знает, что это был за шум. Официальная версия утверждает, что это было нападение Волдеморта. Правда это или нет, судить вам, читатели. Укажем лишь на результаты боя: Корнелиус Фадж смирился с тем, что Хогварстс — вотчина Альбуса Дамблдора, и на чужую территорию лезть не стоит. Помирившись с директором, министр испугался потери оставшейся власти. И как результат, мы уже второй год ждем нашествия Упивающихся Смертью во главе с Сами-Угадайте-Кем, от которого нас всех может спасти только политика, проводимая нынешним правительством. Что ж, будем ждать ещё? Или может стоит просто нормально жить дальше? Гермиона и Гарри внимательно прочитали статью. Помимо неё, в газете было ещё несколько статей о мелких и незначительных событиях в волшебном мире, пара анекдотов про Министра Магии, несколько кроссвордов, сканвордов, гороскоп на текущую неделю и программа вещания Волшебного Радио.

— Совершенно очевидно, что это и есть начало войны, — произнес Дамблдор.

— Но каким образом эта статья поможет Волдеморту прийти к власти? — спросил Артур Уизли.

— Естественно, одна эта статья не сможет изменить ситуацию, но продуманный ряд статей… — Дамблдор покачал головой. — Обратите внимание, что газета сделана довольно интересно, рассчитана на среднего волшебника.

— Это точно, — подтвердила миссис Уизли. — Гороскоп очень увлекательный.

— Все гороскопы, кроссворды и прочая ерунда — всего лишь нагрузка к самой главной статье, — произнес Люпин.

— Ещё несколько таких статей и неправильная реакция правительства — и общественное мнение может измениться, — сказал профессор Дамблдор. — Корнелиус Фадж и без того не слишком популярная личность… Особенно после того конфликта, когда он пытался подчинить себе школу. А этот позор с профессором Амбридж….

— В «Придире» такие прикольные карикатуры на неё были! — кивнул Билл.

— Я полагаю, Альбус, тебе нужно дать интервью для «Ежедневного пророка», — предложила профессор Макгонагал. — Объясни людям ситуацию с … Сам-Знаешь-Кем…

— Да, пожалуй, я так и сделаю, — профессор Дамблдор кивнул, но на его лице появилась задумчивость, которая вызвала в душе Гарри смутную тревогу.

После возвращения Волдеморта Гарри ожидал, что в газетах начнут появляться статьи с описанием загадочных несчастных случаев, массовых убийств магглов. Он представлял себе войну с Темным Лордом как настоящую войну: авроры, пытающиеся поймать Упивающихся Смертью, страх, паника, ужас среди волшебников, охота на магглов. Вместо этого затянувшееся затишье, которое не сулит ничего хорошего, кроме ощущения плавающей тревоги.

— Я думаю, что по-настоящему беспокоится ещё рано, — сказала Гермиона Гарри и Джинни, когда взрослые разошлись. — Если Министр Магии послушается профессора Дамблдора, то «Ежедневный пророк» даст достойный отпор этому «Волшебному голосу правды».

— Почему-то мое предчувствие говорит, что Фадж не будет слушаться Дамблдора, — проронил Гарри, глядя на бестолково открывающего рот Министра.

— В крайнем случае, начнем издавать свой «Голос правды», — утешила его Джинни.

— Ну, это вряд ли, — возразила Гермиона, — издательство газеты требует немалых средств. Я все же надеюсь, что Фадж испугается и будет слушаться профессора Дамблдора. Мы с тобой, Гарри, тоже можем засвидетельствовать, что видели Волдеморта, и что он едва не убил нас!

Гарри покивал, но слова Гермионы его не успокоили.

* * *
«Ежедневный пророк» ответил гневными призывами не читать клевету «Волшебного голоса правды», перечислениями всех необходимых мер безопасности, которые приняло правительство Корнелиуса Фаджа, чтобы не допустить прихода Волдеморта к власти, восклицаниями, что подобные статьи, показывающие Министерство Магии в самом невыгодном свете, и фотографии, достойные только самой желтой прессы, — это и есть начало войны Темного Лорда за власть. Ответ «Волшебного голоса правды» не заставил себя долго ждать. Вскоре перед Гарри и Гермионой лежал второй номер. Почти всю первую страницу занимала карикатура на Корнелиуса Фаджа: Министр пугал народ выдутым из волшебной палочки Волдемортом, напоминающим гибрида дементора и мультяшного привидения. Статья второго номера называлась «Волдеморт стоит у ворот». Как всполошилось Министерство Магии, прочитав правду о своей политике! Уже начались поиски редакции нашей газеты. Призывы игнорировать наш «ВГП» — не есть ли это признание правительством своей вины перед простыми волшебниками, которые живут в страхе вот уже второй год! Однако мы надеемся, что у нас хватит и дальше сил говорить людям правду. Наши специальные корреспонденты принялись за независимое расследование. Поэтому уже в ближайших номерах вы сможете прочитать правду о событиях, произошедшие в отделе тайн Министерства Магии в июне прошлого года, убийца или жертва Сириус Блек и многое другое. Помимо гороскопа на оставшиеся дни текущей недели и нескольких неприличных анекдотов про Фаджа и его заместителей, на третьей странице под рубрикой «Голос прошлого» была статья о событиях года падения Волдеморта под названием «Победителей не судят». Пожалуй, нет в волшебном мире ни одного мага, который бы не знал простую истину «Во всех бедах виноват Тот-Кого-Нельзя-Называть», — гласила она. Однако, так ли это? Далее статья рассказыва о судьбе Бартемиуса Кравча, осудившего и отправившего в Азкабан без суда и следствия не одного невиновного волшебника. Безусловно, тогда было смутное время. Однако именно смутное время — это свидетельство того, что правительство не способно выполнять свои функции. Так или иначе, но Волдеморт был великим магом, и многие его идеи горячо поддержали волшебники. Другое дело, что именем Волдеморта прикрывались все, от правительства, пытающегося усидеть в своем кресле, и до так называемых приспешников Темного Лорда, решивших «под шумок» в упомянутое мягкое кресло усадить кого-либо из своих. Все это однако не давало никакого морального права сажать в Азкабан невиновных людей, которые чем-либо не угодили работникам Министерства Магии, наделенным особой властью. О трагической судьбе одного из таких волшебников читайте в одном из следующих номеров.

— Что ж, — сворачивая газету, проговорила Гермиона, — война в СМИ развязана по всем правилам. На Волдеморта явно работают профессионалы.

— Спорю на что угодно, что статьи пишет Рита Скитер на деньги Люциуса Малфоя, — мрачно проронил Гарри.

— Не исключено, — согласилась Гермиона. — Но мне не нравится то, что пишет «Ежедневный пророк». Боюсь, что Министр Магии ведет себя так, как хочет Волдеморт.

— То есть, как полный кретин! — Гарри даже вскочил с кресла. — Профессор Дамблдор говорит, что происходит то, чего он больше всего боялся: Фадж снова испугался потери своего кресла. Надеюсь, что после этого номера он разрешит дать слово директору!

* * *
Вечером этого же дня на собрании Ордена профессор Дамблдор сказал, что газету «Волшебный голос правды» с удовольствием и интересом читают. Где она издается, пока выяснить не удалось.

— Корнелиус очень обеспокоен, поэтому завтра я и Гарри отправляемся в Министерство. Корреспондент «Ежедневного Пророка» возьмет у нас интервью.

* * *
Пока Гарри и профессора Дамблдора не было, пришёл следующий номер «Волшебного голоса правды» со статьёй «НЛО, террористы и Волдеморт — главные способы удерживания власти». Ничто так не объединяет людей, как наличие общего врага. Особенно ярко это заметно у магглов, которые на протяжении всей своей истории занимались в основном войнами. Когда врага нет, многое становится ненужным, начиная от армии и заканчивая раздутым штатом начальников отделов по борьбе с разнообразными нарушителями спокойствия. Поэтому когда пугающий образ всеобщей опасности исчезает, правительство спешно его выдумывает. Так, например, у американских магглов после падения их идеологического противника — СССР — это стали… инопланетяне. Идея, распостраняемая маггловскими СМИ, о том, что инопланетные существа хотят захватить землю, объединившись с очень влиятельными людьми, сплотила такое количество магглов, что просто удивительно, почему эту технологию в свое время не применил наш Министр Магии Корнелиус Фадж. Скорее всего, профессор Дамблдор, с которым тогда ещё боязливый и неопытный Министр советовался едва ли не по три раза в день, подсказал ему, что идея об инопланетных магах, пытающихся превратить Хогвартс в филиал своей школы «Летающая звезда», Хогсмид — в станцию вселенского сообщения, а самих волшебников в этаких домашних космических эльфов, покажется волшебному сообществу по меньшей мере глупой. Волшебники всегда были умнее магглов, поэтому и способы управлениями ими должны быть более тонкими. В конце концов, даже магглам надоело бояться пришельцев, и они перекинулись на терроризм — опасность более реальную и земную. Маггловское правительство умело использует это в своих целях, одной рукой финансируя террористические организации, а другой с ними активно борясь. Возможно, удачный опыт магглов натолкнул Министерство Магии на мысль о возвращении террориста-волшебника всех времен лорда Волдеморта и его верных Упивающихся Смертью. Во всяком случае, это объясняет совершенно неожиданный побег из Азкабана десяти УС. До сих пор обмануть дементоров и сбежать из этой тюрьмы удалось только Сириусу Блеку — волшебнику несомненно яркому и талантливому. Здравый смысл подсказывает, что после такого дерзкого побега Министерство Магии должно было усилить охрану Азкабана. Вместо этого побеги становятся массовыми. Дементоры подчиняются только Министерству Магии, значит простая логика подскажет любому здравомыслящему волшебнику, что Упивающиеся не могли покинуть стены тюрьмы без чьей-то помощи. Официальная версия свалила всю вину на Волдеморта. Но совершенно очевидно, что побег был устроен самим Министерством. Теперь Комитет магической безопасности обеспечен работой — разыскивает опасных преступников, а простые волшебники с надеждой смотрят на своего «благодетеля» Министра Магии Корнелиуса Фаджа. К счастью, у каждого продуманного шага Министерства есть свои просчеты. После того, как нескольких «сбежавших» удалось вернуть в Азкабан после битвы под фонтаном в Министерстве Магии (как они туда попали — ведется независимое журналистское расследование «ВГП»), оставшиеся «на свободе» и лорд Волдеморт что-то «затихли». Народ скучает. Правительство спешно придумывает, как удержаться в кресле дальше. Возможно, появление нашей газеты несколько облегчит им задачу с выдумкой образа врага. Спец. корр. Правдолюб

— Как все это… продуманно! — Гермиона возмущенно швырнула газету.

— Я думаю, что объяснения профессора Дамблдора все поставят на место, и этот «Волшебный голос правды» будут использовать для кормления корзин с мусором, — ответил вернувшийся к тому времени Гарри. — Я слышал, что говорил Дамблдор. Все правильно и логично.

— Дай Бог, — Гермиона расстроено развернула новый номер «Ежедневного пророка». — Пока что эта газета ведет себя так, как рассчитывал Волдеморт. Уже докатилась до публикации гневных читательских писем, которые, наверняка, сочиняли сами корреспонденты. Почти весь номер — ругательства в адрес «ВГП». Теперь её будут читать даже те, кому до сих пор было лень.

— А это что? — Гарри с отвращением посмотрел на фотографию лениво двигающего ртом Люциуса Малфоя. — Главный Упивающийся в официальной газете! Фадж спятил!

Гермиона пробежала глазами статью под фотографией.

— Тоже старые технологии, — девушка недовольно фыркнула. — Очередная благотворительная акция от мистера Малфоя — пожертвовал Клинике Св. Мунго мешок денег и начал финансирование проекта «Новые лечебные зелья» куда собирается привлечь молодых талантливых волшебников, закончивших Хогвартс с отличными ЖАБА по зельям. Держу пари, что туда попадет Драко!

— Ну зачем же сразу Драко, — Гарри невесело расмеялся. — Кажется, лучшим молодым зельеделом Хогвартса вот-вот стану я. Профессор Снейп так хвалил меня в прошлом году. А что? Представляешь, как будет мило, Гарри Поттер работает за деньги Люциуса Малфоя. Просто газетная сенсация!

— Ладно, — Гермиона решительно и зло посмотрела на «Волшебный голос правды», — посмотрим, кто кого.

Глава 11. Гарри Поттер и Дамблдор против Волдеморта

— Кажется, получилось неплохо, — разглаживая свежий номер «Ежедневного пророка», удовлетворенно произнесла Гермиона. На первой полосе газеты мудро и спокойно улыбался профессор Дамблдор.

— Единственное, что вот это было совершенно неуместно, — девушка ткнула в заголовок «Альбус Дамблдор и Гарри Поттер против Волдеморта: эксклюзивное интервью с директором Хогвартса и его лучшим учеником».

— Хотел как лучше, получилось как всегда, — буркнул Гарри, — ну и название!

— Зато само интервью дельное. По-моему, профессор Дамблдор просто молодец. Послушай!

Я по-прежнему утверждаю, что Волдеморт вернулся и сейчас активно борется за власть, только делает это очень осторожно и умно. В частности, пытается при помощи газеты «Волшебный голос правды» подготовить общественное мнение к своему появлению. Если бы он с несколькими своими приспешниками попытался захватить Министерство Магии, это был бы его провал. Попытаемся себе представить, что завтра вы проснетесь и услышите по Волшебному Радио сообщение, что Волдеморт стал Министром Магии или Верховным Правителем нашего государства. Разумеется, многие не захотели бы ему подчиняться. Слишком свежи воспоминания о тех ужасах, которые происходили 16 лет назад. Волдеморт встретил бы серьёзное сопротивление со стороны всего волшебного сообщества. Поэтому мы видим, что он пошел по другому пути. Или вот ещё, смотри, как умно объяснил профессор публикацию про ошибки Министерства Магии в прошлом!

— Осуждение невиновных — это, безусловно, страшная ошибка. Но увы, таковы законы истории. В то время на жестокость Упивающихся Смертью и Волдеморта Министерство Магии было вынуждено отвечать жестокостью. Это, разумеется, неправильно. И мы должны не допустить повторения этого ужаса. После падения Волдеморта жизнь нормализовалась, люди вновь начали доверять друг другу. Если поддаться на провокации этого мага, то темные времена могут снова вернуться.

— Что произошло в Отделе Тайн Министерства Магии в прошлом году?

— Волдеморт и Упивающиеся смертью попытались завладеть секретной информацией, которая могла бы пригодиться Волдеморту для прихода к власти.

— А что же там тогда делал Гарри Поттер и его друзья?

— Гарри давно не дает покоя Волдеморту. Что вполне объяснимо, ведь он единственный, на кого не подействовало смертельное заклинание. Поэтому хитростью Волдеморт выманил подростка из Хогватса, где Гарри был в полной безопасности, и попытался его убить.

— Кажется странным, что такой мощный маг не смог убить обыкновенного подростка.

— Во-первых, Волдеморт пытался убить Гарри не сам, дети вынуждены были вступить в схватку с Упивающимися Смертью, во-вторых, Гарри уже достаточно взрослый для того, чтобы постоять за себя. У него хорошие баллы по защите от темных искусств. Волдеморту можно дать отпор. Просто не нужно его бояться и делать то, что он хочет вас заставить сделать. Едва в министерстве появились я и авроры, как он просто сбежал. Согласитесь, что это характеризует Волдеморта не с лучшей стороны.

— Вот так, Гарри, — Гермиона радостно блеснула глазами, — после таких слов профессора я полагаю, что у Волдеморта нет шансов! А вот послушай, что Дамблдор говорит дальше.

— Три месяца назад Гарри снова сразился с Волдемортом. Что случилось в этот раз?

— То, что Гарри удается оставаться в живых после встреч с Волдемортом, не дает покоя этому волшебнику. Похоже, он решил, что убить Гарри — это вопрос чести. При помощи своих слуг Волдеморт похитил из Хогвартса Гермиону Грейнджер, зная, что Гарри бросится спасать девушку. Так состоялась ещё одна схватка с Волдемортом.

— Эта девушка много значит для Гарри?

— Они дружат с первого класса. Все в Хогвартсе знают неразлучную троицу друзей Гарри Поттер, Гермиона Грейнджер и Рональд Уизли.

— По-моему интервью получилось хорошим, — подвела итог Гермиона.

— Ну, с Дамблдором да, но со мной, — Гарри недовольно покосился на третью страницу «Ежедневного пророка». Несколько особенно удачных его фотографий грустно и сосредоточенно смотрели на окружающий мир.

— Ну ты тут получился очень хорошеньким, — улыбнулась Гермиона.

— Ещё бы, — фыркнул Гарри, — корреспондентка не столько расспрашивала меня, сколько фотографировала во всех позах и ракурсах. Фадж, видите ли, дал указание, чтобы статья впечатлила!

Гермиона снова улыбнулась и принялась читать интервью. Большая его часть являла собой переделанный и отредактированный рассказ Гарри о возвращении Волдеморта, напечатанный когда-то «Придирой» и перепечатанный позже «Ежедневным пророком».

— Пусть так, — сказала Гермиона, — это сделано с целью напомнить о том, что Волдеморт действительно вернулся. Дальше тебя расспрашивают о том, что произошло в Министерстве Магии.

— Дамблдор научил меня, что нужно говорить, поэтому, в общем и целом, наши рассказы совпадают.

— Потом обо мне. Ага вот ещё… Какие заклинания против Волдеморта вы применяли? — прочитала девушка. — Протего, Патронус и Зеркальный щит.

— А дальше совершенно неуместно: «Пытаясь спасти своего друга, Гарри едва не погиб. Но к счастью чувство глубокой ответственности и нежной школьной дружбы дало юноше сил выдержать это испытание», — Гарри ткнул в соответствующие строчки.

— Я понимаю, что это выглядит несколько напыщенно, но на читателей это действует. А для нас сейчас самое главное, чтобы как можно больше волшебников поверило тебе и профессору Дамблдору, — ответила Гермиона.

— Нам вот-вот возвращаться в школу, и я не хочу повторения истории со статьями Риты Скитер на 4 курсе, — возразил Гарри.

* * *
Прошло два дня. «Волшебный голос правды» пока молчал, готовя обещанные публикации. Мистер Уизли приносил из Министерства, а Глэдис — из редакции «Ежедневного пророка» мешки писем для Гарри. В основном это были восторженные восклицания по поводу того, как хорошо Гарри получился на фотографиях, какое мужество проявил, спасая свою подругу, любовь, юную напуганную девушку (кто как думал) и сколько страданий выпало на долю такого молодого волшебника.

— А тут даже признания в любви, — Джинни захихикала, помахав несколькими письмами.

— Интересно, от кого? — спросила Гермиона, изо всех сил пытаясь скрыть ревность в голосе.

— Этих я не знаю, наверное, они уже давно закончили школу, о, вот от какой-то малявки, а вот… Ба, знакомые все лица! Гарри, а я и не знала, что в тебя втрескалось столько моих однокурсниц! — Джинни довольно высыпала на Гарри конверты, разрисованные сердечками. Рядом летал целый рой маленьких купидончиков, обычно сопровождающих любовные послания.

— Хоть бы одна кричалка для разнообразия, — Гарри попытался прикрыть свою смущение шуткой.

— Кричалки взрываются ещё в редакции, так что покупайся пока в славе, — весело отозвалась Джинни.

Сириус радостно кричал и рвал письма, которые протягивала ему Гермиона. Ловить купидончиков он уже устал. Однако уже к вечеру второго дня Гарри и Гермиону ждала совершенно неожиданная и неприятная новость: Тонкс лишили должности аврора.

— Но почему? — возмущенно воскликнула Гермиона.

— Якобы не соответствую. После родов потеряла форму и навыки, — расстроено ответила молодая женщина.

— Но это ведь не настоящая причина, верно? — спросил Гарри.

— Я думаю, что да. На самом деле в Министерстве так или иначе очень настороженно относятся к людям, приближенным к Дамблдору, — вздохнула Тонкс.

— Как так! — вскрикнула Гермиона. — Мне казалось, что профессор Дамблдор сейчас популярен!

— В общем да, и Фаджа это пугает. Он боится и … Сами-Знаете-Кого, и Дамблдора, потому что, по его мнению, и тот и другой могут отобрать у Министра его мягкое уютное кресло.

— Как это глупо! — всплеснула руками Гермиона. — Ведь это только на руку Волдеморту.

— Да, это в его стиле, — отозвался Ремус — он стоял возле Гарри, держа на руках Сириуса. — Волдеморт — мастер сеять недоверие и вражду. Корнелиус Фадж — один из самых серых и посредственных политиков. Многие будут рады его отставке, и уж Волдеморт воспользуется ситуацией, чтобы этот пост занял нужный ему человек. Самой мудрой позицией для Фаджа в сложившихся обстоятельствах было бы прислушиваться к советам профессора Дамблдора, но именно это он и боится делать.

Гарри тихо выругался в адрес Министра, и Гермиона не посмотрела на него с укоризной.

* * *
Гермиона и Гарри очень переживали, что теперь будет с Тонкс и Ремусом, которые остались без работы. Неопределенность их будущего давила на молодых людей. К счастью, переживания были недолгими. Профессор Дамблдор, появившийся в доме на площади Гриммо 12, предложил Тонкс занять должность учителя по защите от темных искусств.

— Соглашайся, Тонкс, — обрадовано вскочила Гермиона, — у нас наконец-то будет нормальный преподаватель!

— Первый после Ремуса, — поддакнул Гарри.

— Ну, я, конечно, согласна, — немного смутилась молодая волшебница, — но только предупреждаю, что я буду очень… как бы это сказать … веселым и продвинутым учителем.

— Я помню, ты была сорвиголова в школе, — улыбнулся профессор Дамблдор, — но ведь та веселая хулиганка уже остепенилась и стала мамой.

— Да, пожалуй, да, — кивнула Тонкс, — но от себя не убежишь, профессор Дамблдор… Одним словом, не обижайтесь, если я не буду вести себя так же достойно, как профессор Макгонагал.

— Немного веселья среди преподавателей нам не повредит, — добродушно качнулись очки-полумесяцы. — За маленьким Сириусом будет присматривать Добби. И Ремус сможет навещать тебя, когда пожелает. Все условия, Нимфадора, только соглашайся.

— А разве я собиралась говорить нет? — приподняла брови Тонкс.

Предложение профессора Дамблдора подняло настроение и Тонкс, и Гермионе, а особенно Гарри, который до сих пор вспоминал двух последних учителей по защите от темных искусств с отвращением.

— Если честно, у меня даже от сердца отлегло, — довольно говорил он Гермионе, когда они уже собрались лечь спать. — Тонкс очень хорошая, добрая, веселая. И я жду с нетерпением, как она отбреет Малфоя, если тот высунет свой острый нос, чтобы подколоть её.

— О да-а! — протянула Гермиона. — А сколько она анекдотов знает! Правда, большинство из них пикантного характера, но все равно смешно.

— А ещё я загадал, что если у нас будет нормальный учитель по ЗОТИ, то год пройдет хорошо, — произнес Гарри, удобнее устраиваясь возле Гермионы.

— Завтра мы отправимся на Диагон-аллею, купим учебники и новые мантии, — девушка деловито дернула носом, — старые уже малы на тебя. В списке указано, что нужна будет парадная мантия для праздников, которые проводятся для старшекурсников. Постараюсь присмотреть тебе получше и подороже, чем та, что была на 4 курсе. Мантию для выпускного купим весной, ведь вечер вручения дипломов будет через неделю после последнего экзамена. Ещё нужно будет попросить Добби перестирать нашу одежду. Надеюсь, что без Рона и близнецов мы соберемся в школу спокойно.

— Ага, — согласился Гарри, и мысленно добродушно добавил «Под твоим четким и правильным руководством».

— Я очень люблю и уважаю семью Уизлей, но согласись, что они шумные и суетливые, особенно миссис Уизли, — ответила Гермиона и посмотрела на Гарри.

Тот загадочно улыбался.

— Что случилось? — спросила девушка.

— Жду, пока ты закончишь с планированием скучных вещей и перейдешь к главному и самому интересному, — ответил он.

Девушка тихо рассмеялась, догадавшись, куда он клонит.

— Интересно, как там поживает наш любимый чокнутый рыцарь Кэдоган? — спросила она.

— Ужасно по нему соскучился, — Гарри придвинул девушку к себе.

Глава 12. Диагон-аллея

На следующий день Гарри, Гермиона, Джинни и Тонкс отправились на Диагон-аллею.

— Должна же я хотя бы немного походить на учителя, — Тонкс примеряла разные мантии, меняя под них цвет волос.

Гермиона держала на руках маленького Сириуса, вся одежда которого, как обычно, была украшена вывязанными сничами и «Молниями». Гарри, заваленный сумками с покупками, терпеливо стоял рядом с девушкой.

— Нет, так я похожа на профессора Макгонагал, — Тонкс состроила строгое лицо, удивительно похожее на лицо Минервы. — Зеленый мне не идет. Попробуем черный.

Гарри хихикнул, увидев, как Нимфадора перекривляет Снейпа.

— Нет-нет, грязные волосы мне тоже не идут. Как думаешь, Герми, может, взять вот эту милую малиновую мантию в сердечках? Нет, возьму жгуче-красную с золотом, в поддержку Гриффиндора.

Повеселившись вдоволь, Тонкс остановила свой выбор на нескольких довольно модных, но относительно скромных мантиях. Гермиона и Гарри вышли из магазина следом за ней и с удивлением пронаблюдали, как молодая волшебница вынула из сумочки крошечную коляску и увеличила её до размеров, необходимых для Сириуса.

— Этот барсук уже наел себе приличные щеки, долго нести его на руках тяжело, — весело сообщила им Тонкс, усаживая мальчика в коляску и наколдовывая ему разноцветных игрушек. — Какие у нас планы дальше? — спросила она.

— Нужно купить Гарри парадную мантию, — сообщила Гермиона.

— О’кей, идем покупать парадную мантию. Я знаю, где это можно сделать. К мадам Малкин не советую, у неё мантии, действительно, на все случаи жизни, кроме торжественных, — Тонкс покатила перед собой коляску. Гарри и Гермиона последовали за ней.

Проходя мимо магазина «Все для квиддича», Гермиона посмотрела на витрину: не придумали что-нибудь круче «Молнии»? Например, метлу со сверхзвуковой скоростью «Конкорд»? Вроде бы нет. В магазине «Парадные мантии» у Гарри зарябило в глазах от обилия разноцветной одежды для волшебников. Все мантии и в самом деле были очень красивыми и дорогими. «Наверное, здесь одевается профессор Дамблдор», — подумал Гарри.

— Боже мой, какая безвкусица и столько стоит! — услышал он возмущенный шепот Гермионы.

— Что? — спросил Гарри, нагнувшись к её уху.

— Как тебе этот кошмар? — девушка указала на мантию, висящую прямо посередине витрины. Она была ярко-оранжевого цвета, а её пижонскому покрою могли позавидовать наряды самого Гилдероя Локхарта, когда он мелькал на первой странице «Ежедневного пророка».

По мнению Гарри, если бы не цвет, то мантия была бы красивой, хотя, пожалуй, даже слишком красивой. Если у волшебников проводятся церемонии, похожие на маггловское вручение Оскара, то это самый подходящий наряд. Гарри тут же вспомнил, что идя по Диагон-аллее, замечал, как многие на него смотрят и тычут пальцем, говоря про интервью в газете, а несколько человек даже хотели взять автографы, но, к счастью, им что-то помешало это сделать. Вырядиться в такую мантию, чтобы уж точно заметили все?!

— Посмотри вот на эту, — Гермиона указала на зеленую мантию из дорогой ткани, — по-моему, очень мило.

Гарри согласно кивнул и терпеливо выдержал примерку, которая сопровождалась кружением вокруг него Гермионы и продавца. После того, как мантия была упакована, Гарри напомнил, что хотел бы заглянуть к близнецам.

— Да, конечно, — согласилась Гермиона. — Тем более, уверена, что Рон застрял там, не в силах оторваться от выгодного бизнеса. Поэтому в Хогвартс-экспресс ему придется садиться с прошлогодними вещами.

— Вот и оторвем его, — заметил Гарри.

— Обожаю этот магазин, Фред и Джордж — очень талантливые шутники. Как думаешь, Герми, не купить ли мне там эротический плащ-невидимку? — захихикала Тонкс.

— А как он действует? — повернулись к ней Гарри и Гермиона.

— Ну, — Нимфадора заговорщицки подняла брови, — когда его надеваешь, то одежда на тебе становится невидимой.

Гарри и Гермиона рассмеялись.

— О, совсем забыла, мне нужно купить ещё одну книгу, — спохватилась Тонкс, когда они проходили мимо «Флориш и Блотс». — Покараульте моего барсучонка, я быстро.

— Так значит ты барсучок? — спросил Гарри, присаживаясь рядом с Сириусом.

Малыш заулыбался ему и захлопал по движущимся на веревочке игрушкам.

— На самом деле, это очень остроумно, — отозвалась Гермиона. — У Тонкс анимагическое животное — барсук.

— Она тоже анимаг? — ахнул Гарри.

— Нет, она не училась преобразовываться. Но животное на всякий случай рассчитала, — улыбнулась Гермиона.

— А мою птичку Снейп так до сих пор и не вычислил, — заметил Гарри.

— И не вычислит, — ответила Гермиона, — потому что у него к тебе предвзятое отношение. Для вычисления анимагического животного нужны не только физические мерки, но и мерки характера. Профессор Снейп считает тебя заносчивым и высокомерным, поэтому не исключено, что у него получился какой-нибудь павлин, — девушка фыркнула и, посмотрев на Гарри, произнесла с теплотой в голосе, — а у меня сокол получился.

Гарри потрясенно посмотрел на улыбающуюся Гермиону.

— Ты… ты рассчитала мое анимагическое животное? — изумленно спросил он.

— Только приблизительно, Гарри. Это, правда, очень трудно, такие сложные расчеты.

— Гермиона, — потрясенно покачал головой Гарри, — ты… ты просто умница!

— Вау, Грейнджер уже родила первого Поттереныша! — раздался знакомый ленивый голос.

Гарри закатил глаза, едва сдержав стон. Гермиона страдальчески поморщилась, словно вдохнула неприятный запах. К ним подошел Малфой в сопровождении своих верных телохранителей. Драко очень повзрослел за лето и стал ещё больше похож на своего отца. Кребб и Гойл выглядели чуть массивнее Дадли. Гарри подавил первое желание ответить слизеринцам неприличной остротой, которая напрашивалась сама при виде этой неразлучной троицы. Но затем он посмотрел на маленького Сириуса, подумал о предстоящей драке и решил просто презрительно посмотреть на Малфоя и его свиту.

— Понимаю твое негодование и обиду, Малфой, — произнесла Гермиона, заботливо поправив шапочку на Сириусе, — в прошлом году ты лишился значка старосты факультета, и в этом году нет никакой надежды на то, что ты будешь старостой школы.

По лицу Малфоя поползли бледно-розовые пятна. Гарри с удивлением почувствовал, что слова Гермионы серьёзно задели Драко. Надо же, он до сих пор переживает, что больше не староста?! События конца прошлого учебного года вытеснили из головы Гарри понятие «староста» как таковое.

— А тебя лишили этой должности ещё раньше! — злорадно процедил Малфой.

— Вовсе нет, — спокойно улыбнулась Гермиона. — Я сама попросила, потому что у меня были более важные дела.

— Например, трахаться с Поттером? — ехидно спросил Малфой.

— Это гораздо приятнее, чем с бабушками и мопсами, — сверкнула глазами Гермиона.

— Заткнись, грязнокровка, — прошипел Драко, и его пальцы сжались в кулак.

— Заткнись ты, Малфой, — зло произнес Гарри. Может все-таки дать ему в морду усилием мысли?

Малфой перевел взгляд на Сириуса.

— Вылитый ты, Поттер! А на его распашонках твоя грязнокровка увековечила все пойманные тобой сничи и поломанные метлы?

Кребб и Гойл загоготали. Сириус закатил глаза и скривился, подражая манере Малфоя.

— А! — Драко вскрикнул, увидев остроумную пародию на себя.

— Молодец, малыш, — Гарри довольно пожал маленькую ручку мальчика. Гермиона расхохоталась. Сириус к лицу Малфоя добавил уши Добби. Гермиона взвизгнула, а Гарри едва удержался, чтобы не упасть от смеха возле коляски. Кребб и Гойл заржали. Малфой бросил на них испепеляющий взгляд, и те заткнулись.

— Что это за маленький урод? — как можно презрительнее спросил Малфой.

— Ты так думаешь?

Драко оглянулся. Позади него стояла Тонкс.

— Это мой сын. Я ваш новый преподаватель по ЗОТИ. А ты, Драко, попал, — безмятежно произнесла молодая женщина.

— Ну, то есть я хотел сказать, — растерянно забормотал Малфой.

— Что он симпатичный, — закончила за него Тонкс. — Нет, Драко, ты совершенно прав, в таком виде мой бедный Сириус действительно тянет на уродца.

Нимфадора взяла сына на руки и щелкнула пальцами возле его уха. Сириус принял свой обычный вид.

— А вот так он — настоящий симпатяга! — Тонкс довольно повела бровями и улыбнулась.

Малфой и его свита незаметно исчезли. Тонкс вернула Сириуса в коляску и повернулась к Гарри и Гермионе.

— Ну что? Идем к близнецам Уизли?

— Идем, — согласно кивнули они.

В магазине «Волшебные выкрутасы Уизлей» была огромная очередь. Похоже, весь Хогвартс решил перед началом учебного года набрать разных шуток, чтобы не скучать во время уроков и перемен. Молодые девушки-продавщицы быстро подавали требуемые конфеты, батончики, фальшивые волшебные палочки, спецпитание для спецсачкования, жвачки-для-горячки и прочие волшебные шалости.

— Сегодня тут дурдом! — радостно крикнул Рон, пробегая мимо Гарри с ящиком в руках.

— Приходите к закрытию магазина, — помахал им рукой Фред прежде чем скрыться в подсобке.

— Ну что ж, Сириус, мой гуттаперчевый барсучок, мы лишние на этом празднике жизни, — заметила Тонкс, — зайдем попозже.

Нимфадора предложила Гарри и Гермионе посидеть на площадке кафе «Волшебное мороженое». Те с удовольствием согласились. Гарри купил себе, Гермионе и Тонкс по большому мороженому. Сириус жадно открывал рот, когда мама подносила к нему ложечку с лакомством.

— Сластёна, — прокомментировала Тонкс, когда ребенок проглотил очередную ложку. — Так он ещё и рот приноровился расширять, когда что-то вкусное ему даешь!

— Вот вы где! — к ним подбежала Джинни.

Несмотря на то, что девушка улыбалась, Гарри почувствовал, что она очень раздражена. Миссис Уизли купила ей дурацкую мантию на свой вкус и подержанные учебники. Гермиона втянула Джинни в разговор, чтобы отвлечь от неприятных мыслей. Через некоторое время уставший Сириус начал капризничать и кривляться.

— Нам пора спать, — сообщила Тонкс. — Вы оставайтесь, поболтайте ещё.

Молодая женщина попрощалась с ними, сложила коляску до карманных размеров, прижала к себе воющего Сириуса, вынула из кармана портал в виде старой пудреницы и исчезла. Гарри, Гермиона и Джинни посидели в кафе ещё немного, побродили по магазинчикам и отправились к близнецам.

— Сегодня мы заработали кучу галеонов, — удовлетворенно проговорил Джордж, закрывая за ними дверь.

— А где Рон? — спросил Гарри.

— Побежал за покупками на честно заработанные свои кровные. Говорит, что мама ему больше не будет указывать, какие мантии и носки покупать, — ответил Фред.

— Уже почти все магазины закрылись, — хмыкнула Гермиона.

— Ничем не можем ему помочь, — пожал плечами Джордж.

— Рон одержим идеей купить себе «Молнию» и новую парадную мантию, — хитро улыбнулся Фред.

— Его назначили старостой школы, — как бы между прочим заметил Джордж.

— ЧТО? — в один голос спросили Гарри и Гермиона.

— Да, милая семейная традиция, уже надцатый староста школы, сами понимаете, такой важной шишке нужны только самые лучшие и новые мантии. Жаль только некогда их купить! — наигранно сочувственно вздохнул Фред.

— Но ведь Рон нарушил … ну, то есть иногда нарушал школьные правила, — недоуменно произнесла Гермиона.

— Ну, староста школы вовсе не обязан быть девственником, — улыбнулся Джордж.

— К тому же, если бы директор выбирал старост среди правильных учеников, давших обет целибата до окончания Хогвартса, то тогда бы ему просто некого было назначить! — захохотал Фред.

Гермиона сжала губы, пытаясь скрыть улыбку. Джордж отвел Гарри в сторону.

— Ну? — тихо спросил он. — Как дела на личном фронте?

— Все хорошо, — кивнул Гарри. — Ваши советы помогли.

— И ты убедился, что девушка лучше всех этих пчелок?

— Убедился, — довольно кивнул Гарри.

— Рон нам уже все уши прожужжал тобой и Гермионой. Сказал, вы даже Снейпу ни разу не попались! Это класс! Это требует специального приза!

Джордж ушел в подсобку и вскоре вернулся оттуда, держа в руках коробку.

— Это пивзофилчеотвлекалка, — провозгласил он. — Устанавливаете её на дверях темного пустого класса. Когда подходит миссис Норрис, то ей слышится лай, а когда приближается Филч, то тут же вспоминает, что забыл закрыть двери своего кабинета, а когда подлетает Пивз, то ему начинает мерещиться Кровавый барон!

— Не может быть, вы умеете накладывать такие сложные чары! — воскликнула Гермиона.

— Ну, это не совсем наша заслуга, — сознался Фред. — В одном тайничке, Гарри знает каком, мы нашли листочек с несколькими волшебными формулами от неких господ Сохатого и Бродяги. Они были настоящими гениями шкодливых дел.

— Мы готовую формулу заклинания еле-еле научились произносить, а они это придумали! Талантища! — потрясенно выдохнул Джордж.

Гарри с Гермионой переглянулись. Входная дверь магазина открылась, и появился запыхавшийся Рон.

— Что-то ты быстро, братишка, — хмыкнул Фред.

— Блин, уже все магазины закрылись! — возмущенно воскликнул Рон.

— Просто беспредел какой-то, могли бы сегодня и до позднего вечера поработать, — поддакнул Джордж.

— Ну ничего, самое главное мне купить удалось, — довольно улыбнулся Рон.

Только сейчас Гарри и Гермиона заметили в его руках два свертка.

— Новая метла и новая парадная мантия, — гордо произнес Рон.

— Новая метла? — Гарри мигом очутился возле друга. — Какая?

— «Молния», — гордо вымолвил Рон и победоносно посмотрел на братьев и школьных друзей.

Гарри осторожно развернул сверток и любовно осмотрел красавицу метлу. Новенькая «Молния» выглядела лучше, чем Гаррина. Впрочем заметных отличий, кроме номера, не было. Гарри пытался содержать свою «Молнию» в идеальном порядке.

— Как хочешь, Гарри, возвращайся в команду. Я буду капитаном, ты ловцом, Кубок просто обязан достаться Гриффиндору, ведь мы уходим из школы!

— Да, я поговорю с профессором Дамблдором, попрошу, чтобы он позволил мне вернуться в команду, — живо отозвался Гарри, заворожено глядя на новенькую метлу Рона.

— С двумя «Молниями» и таким ловцом кубок будет нашим, это 100 %! — Рон победно поднял метлу и потряс ею.

— А как же с остальными вещами для школы? — спросила Гермиона. — Ты купил учебники, обычные мантии, чернила, пергамент?

— Нет, не успел, — сознался Рон.

— А зачем это ему? Он целый год будет летать на «Молнии» в своей парадной мантии, — съехидничал Джордж.

— Кстати, покажи нам её, — попросил Фред.

— Ну, учебники, чернила и пергамент мама обещала купить, — ответил Рон, разворачивая второй сверток, — а школьные мантии завтра перед поездом забегу куплю.

Гарри едва сдерживался от смеха, глядя как Гермиона сверлит Рона строгим взглядом а-ля миссис Уизли.

— И ты считаешь, что успеешь? — наконец выговорила она.

— Успею, — беззаботно отозвался Рон и встряхнул перед изумленными взглядами друзей своей покупкой. Эта была та самая дорогая мантия ярко-оранжевого цвета.

— Вот, просто класс, — восхищенно протянул Рон, увидев, как вытягиваются лица Гарри и Герионы.

— Как я понял, под цвет волос, — произнес Фред.

* * *
Гарри помнил, что в предыдущие годы день перед отъездом в школу всегда был суетным, нервным и бестолковым. Близнецы, Рон, Джинни и миссис Уизли шумно собирали вещи, перепроверяли и в итоге что-то забывали в самую последнюю минуту. Теперь, когда из Уизлей в доме на площади Гриммо 12 осталась только Джинни, вещи собрались удивительно быстро и подозрительно легко. Добби сложил выстиранную одежду аккуратными стопками. Гермиона сложила их в чемодан, проверила, все ли взял Гарри. И оказалось, что на этом приготовления окончились.

— Пойду помогу Тонкс, — сказала девушка, закрывая чемодан Гарри.

Гарри услышал, что где-то в комнатах плачет Сириус. Он пошел следом за Гермионой. Ремус пытался угомонить воющего ребенка, Нимфадора нервно перетряхивала свои вещи.

— Попробуй ты, Гарри, — устало улыбнулся Люпин. — Наверное, общая нервозность подействовала и на него.

— Куда-то все попропадало! Ну не елки ли зеленые! — Тонкс всплеснула руками. — Я никогда не умела собирать эти чертовы вещи. И тем более, еще и вещи малого!

— Стоп, стоп, стоп, — к ней подошла Гермиона. — Успокойся, я тебе помогу. Когда собираешься и нервничаешь, все вещи только и делают, что пропадают. Давай все по порядку, — девушка деловито посмотрела на книги. — Вот с книг и начнем.

Гермиона принялась укладывать их в чемодан. Тонкс начала складывать вещи ребенка. Появившаяся Джинни радостно сообщила, что закончила со своими сборами. Гарри и Люпин вышли, чтобы им не мешать. Сириус успокоился, удобно устроившись на руках Гарри.

— Славный пацаненок, — произнес Гарри, когда они с Ремусом сели в гостиной, и рассказал ему историю с Малфоем.

Люпин послушал её с удовольствием.

— Если честно, до Сириуса мне не приходилось сидеть с ребенком, — Гарри улыбнулся мальчику и поправил его летнюю шапочку с помпончиком в виде снича. — Я даже не знал, как его держать… Он очень похож на крестного, правда?

— Да, — кивнул Люпин. — Сириус как-то показывал мне и Джеймсу свои детские фотографии. Барсучок, действительно, очень похож на него.

— Я к нему привязался, — Гарри неловко улыбнулся, — поэтому даже рад, что он поедет с нами в школу. Но это, наверное, плохо для тебя, да? — он виновато посмотрел на Ремуса.

— Я смогу видеть его, когда через камин буду приходить к Тонкс, — успокоил его Люпин.

— Тебе можно будет приходить?

— Конечно, — Ремус рассмеялся, догадавшись, о чем думает Гарри. — Все преподаватели общаются со своими семьями через каминную сеть, просто это не афишируется. Тонкс скажет мне название именно того камина, который находится в её комнате. Мы сможем дальше видеться.

— Я не знал, — сказал Гарри, — думал, что учителя безвылазно живут в Хогвартсе, кроме летних каникул.

— Ты почти угадал, — Ремус достал из кармана мантии новую игрушку для Сириуса, потому что мальчик уже начал уползать к двери, утратив интерес к старым погремушкам. — Те учителя, у которых нет семьи, а также деканы факультетов находятся в Хогвартсе почти все время. Сириус, — он погрозил пальцем мальчику, который, кряхтя от усердия, попытался сломать погремушку.

— Как у тебя с Тонкс? — понизив голос, спросил Гарри. Сириус подполз к нему и неуклюже попытался влезть на колени парня.

— Вроде бы хорошо, — осторожно ответил Ремус.

Гарри внимательно посмотрел на друга своего отца. Нет, все-таки блокология — это сила! Все, что не сказал Ремус, сказали его яркие мыслеобразы и охватившие чувства. В постели все нормально, но это пока. После полнолуния я неделю ни на что не буду годиться, зато за неделю до ей, бедняге, можно смело мне давать охлаждающее зелье. А ещё моя бедность…

— Про бедность не беспокойся. Тонкс и Сириусу есть за что жить, — произнес Гарри, беря на руки ребенка. — Ты нужен ей как муж, а барсучку как отец, — Гарри немного смутился, что произнес это едва ли не торжественно. Но что поделать, если у Гермионы такие умные слова.

Сириус вертелся в руках Гарри, потянул его за ухо, а потом схватил за нос.

— Ну что, Барсучок, попался, — Гарри вскочил с ним. Ребенок радостно завизжал.

— Ты очень хороший человек, Ремус, — Гарри, потрусив и покрутив маленького Сириуса на руках, снова сел рядом с Люпином. — Мама в дневнике писала, что ради такого, как ты, можно потерпеть некоторые неудобства.

Люпин изумленно посмотрел на Гарри. Мысли о Лили породили в нем мощную волну тепла, нежности и грусти. Гарри вспомнил о боггартах своих родителей.

— Ремус, я хотел спросить об отце… Это правда, что у него были проблемы с сердцем?

— Да, но Лили уверяла нас, что это поправимо, она заставляла Джеймса носить с собой зелье, — ответил удивленно Ремус. — Откуда ты это узнал?

— Мне иногда про родителей снятся сны…что с ними было, — произнес Гарри, — у отца был боггарт — моя мама… избитая.

— Да, я помню, — Ремус внимательно смотрел на Гарри.

— Почему он этого боялся?

— Однажды на то поселение, где жили твои мама и папа, напали упивающиеся смертью. Я точно этой истории не знаю, я тогда спал… Лили давала мне сонное зелье, чтобы я легче переносил превращение в оборотня. Когда я очнулся, страшное было позади. Сириус рассказал мне вкратце, что упивающиеся схватили Лили, но она каким-то чудом спаслась. С тех пор Джеймс очень боялся, что с ней что-нибудь случится плохое и не оставлял её одну. Я и Сириус всегда её охраняли, когда Джеймса не было дома по делам Ордена.

Сириус капризно захныкал. Гарри посмотрел на него и перевел взгляд на Люпина:

— Он хочет пить.

* * *
— Пока я ещё не твой учитель, а Джинни ушла, расскажу, — Тонкс заговорщицки подмигнула Гермионе. Девушка подсела ближе.

— Эти волки, кто бы мог подумать! — Тонкс округлила глаза.

— Перед полнолунием у Ремуса должна очень повыситься сексуальность, — ответила Гермиона, — после полнолуния резко понизиться.

— У-у-у, — огорченно надула губы Тонкс.

— Между прочим, у всех людей бывают периоды повышенной и пониженной сексуальности, просто у оборотня это ярче выражено, — девушка пожала плечами. — Я наблюдала за собой и выяснила, что у меня усиливается желание перед критическими днями.

— А у Гарри? — осторожно спросила Тонкс и зажмурилась «Ничего, что я так?»

— Гарри? — Гермиона хихикнула. — Если он чем-то не расстроен, то… желание есть всегда.

— Ой, а зачем же тогда профессор Дамблдор велел ему заниматься со Снейпом? Это же ходячее охлаждающее зелье!

— Да, — недовольно поморщилась Гермиона, — Гарри после его уроков очень злой. Но из любой ситуации есть выход, — морщинка, залегшая было между бровями девушки, разгладилась, — я его начинаю утешать назло профессору. Помогает!

— Гермиона, ты очень умная девочка, очень! Я потрясена, — Тонкс уважительно качнула головой. — Помоги мне с одной невероятно сложной задачей.

— Я всегда рада помочь! — с готовностью отозвалась Гермиона.

— Видишь ли, я не могу придумать себе любовную кличку, — ответила Тонкс.

— Какую ещё любовную кличку? — прыснула Гермиона.

— Ну, я не хочу, чтобы Рем называл меня в постели по фамилии, — Тонкс скривилась, едва сдерживая смех, — Нимфа моя, тоже никуда не годится.

Гермиона пискнула, закрывая рот руками.

— Дора? Какая Дора? Для меня это чужое имя. Тебе смешно, а мне обидно! Вот мама! Придумала же меня назвать Нимфадорой! То ли дело твое имя — Герми, Гермиона, его так удобно выдыхать, стонать. А что делать бедной несчастной Нимфе, Доре, Тонкс! Тонкс! Как споткнулся и упал, честное слово!

Гермиона вытерла выступившие от смеха слезы.

— Я что-нибудь придумаю, — пообещала она.

— Спасибо, Герми, ты настоящий друг. И ещё, — Тонкс перестала улыбаться и покраснела. — Чем ты предохраняешься?

— Зельем Бесплодия, — ответила Гермиона, понимающе кивнув. — Ты не умеешь его готовить, да? Я сварю.

— Спасибо! — Тонкс счастливо пожала девушке руку. — Мне нельзя иметь от Рема детей. А маггловские презервативы — фигня! Даже с наложенными на них заклинаниями, — молодая волшебница выразительно выругалась одними губами. Гермиона снова засмеялась.

— Тебе смешно, а у меня Барсучок родился! — Тонкс расхохоталась, затем встала с кровати и подошла к чемодану. — Последняя контрольная проверка, — женщина порылась в чемоданах и закрыла их.

— Все на месте, но альбома с фотками моими и Барсучка я так и не нашла, — подвела итог Тонкс.

— Я видела его пару дней назад, он лежал вот здесь, — ответила Гермиона, — мы с Гарри его смотрели.

— Ну а теперь его нет, ладно, найдется, когда не будет нужен, у меня с вещами всегда так, — Нимфадора махнула рукой.

— Я попрошу Добби поискать его, — предложила Гермиона.

— Кстати, о Добби, эти домашние эльфы такие эротоманы!

Гермиона снова покатилась от смеха.

— Ужасно любят подглядывать! — продолжила Тонкс. — Они считают, что должны быть в курсе всех хозяйских дел. Правда, дальше их любопытных голов это не идет, но все равно не очень приятно, когда ты лежишь в объятиях мужчины, а Кричер тебе сообщает: отщепенцы рода занимаются развратом, хозяин спит с грязнокровкой.

— Какой ужас! — искренне поразилась Гермиона.

— Между прочим, этот мерзкий эльф удрал служить Малфоям. Нужно будет как-нибудь заявиться к ним и предъявить на него права. Кричер должен служить теперь мне и сыну Сириуса.

— Обязательно забери Кричера у этих ужасных людей, — воскликнула Гермиона, — и освободи его из рабства. Пусть он, как и Добби, служит тебе за оплату!

— Гермиона, если я уж и доберусь до этого конченного эльфа, так это для того, чтобы убить его! — возразила Тонкс. — По его милости Барсучок остался без отца!

— Да, — опустила голову Гермиона, — и Гарри тоже так считает.

— Поэтому пусть дальше пашет на Люца и Нарси, а иначе мне придется бороться с зовом голоса предков, то есть желанием украсить гостиную головой этого эльфийского маразматика.

Гермиона едва заметно вздохнула. К счастью, дверь открылась и появился Люпин с ноющим Сириусом на руках.

— Малыш хочет пить, — сообщил Ремус.

— Пожалуй, пора спать, — Гермиона поднялась. — Доброй ночи!

Девушка вежливо им улыбнулась и вышла из комнаты.

— Что-то не так? — спросил Ремус.

Тонкс напоила из бутылочки ребенка.

— Всем хороша Гермиона, но на этих эльфах у неё точно сдвиг, — ответила Нимфадора, прижимая к себе притихшего Сириуса. — Ладно, зато я точно теперь знаю, как в случае чего отправить Люциуса Малфоя в Азкабан.

— Как? — удивился Ремус.

— После школы она собирается создать международную организацию, борющуюся за права порабощенных эльфов. Она посадит Люца за сексуальную эксплуатацию этих бедных существ.

— Что?! — потрясенно воскликнул Люпин.

— Эта семейка ещё испорченнее, чем наш род Блеков, — хмыкнула Тонкс, — а мама Сириуса очень любила, когда Кричер чесал ей пятки…

Глава 13. Любовь сквозь века

Гермиона ушла в ванную, а вернувшись, увидела, что Гарри лежит на кровати. Заведя руки за голову, он думал о предстоящим учебном годе, о комнате за сэром Кэдоганом, завтра придется спать в спальне Гриффиндорской башни одному, нужно предложить Гермионе сегодня.

— В этой суете мы совсем забыли отметить одно очень важное событие, — Гермиона загадочно улыбнулась.

— Какое? — заинтриговано спросил Гарри, садясь.

— Годовщину потери нашего целомудрия, — она многозначительно подняла брови.

— Точно, — вспомнил Гарри.

— Если ты помнишь, то это событие произошло в ночь с 30 на 31 августа прошлого года, — торжественно произнесла Гермиона.

— Надо это как-то отметить, — Гарри ожидающе посмотрел на девушку.

— За прошедший год мы, несомненно, стали мэтрами амурных дел, поэтому предлагаю этой ночью заняться подростковой любовью, — Гермиона многообещающе расширила глаза. — Я буду Любопытной Девчонкой, а ты — Целеустремленным Мальчишкой.

Гарри хохотнул, услышав такое. Но идея ему понравилась. Ему вообще нравилось, когда Гермиона предлагала какую-нибудь интересную фантазию, навеянную нужными маггловскими книгами.

— Ну что ж, — Гарри взял волшебную палочку и потушил свет в комнате, — старый добрый Хогвартс, кладовая для метел.

— Джеймс, ну почему именно здесь, — Лили смущенно прижималась к стене маленькой тесной кладовой, — тут не развернешься, да и Филч может нас услышать или, не дай Бог, увидеть.

Джеймс снял плащ-невидимку со своих плеч и завесил её внутреннюю сторону двери.

— Так он нас не увидит, а вот так, — Джеймс пробормотал заклинание, — ещё и не услышит. А разворачиваться здесь не нужно, Лили, мы сюда пришли за более важными делами.

Девушка почувствовала, что он прижал её к стене страстным поцелуем. Руки ловко принялись шарить по её телу.

— Слушай, Тонкс, — Сириус оторвался от губ молодой волшебницы, — а чем сейчас народ предохраняется в Хогвартсе?

— Одним потрясающе действенным способом. Называется «Снейп летит» или «Спи один», — хихикая, ответила Нимфадора. — Ну а если серьёзно, то надежнее маггловских презервативов ничего не придумали. На них накладывают заклинание невидимости и сверхтонкости, ах да, ещё и нервущести. Хорошее зелье Бесплодия готовить очень трудно, продают везде дешевую подделку.

— Надо же, — Сириус ностальгически усмехнулся, — я тоже пользовался маггловскими презервативами. Значит, ничего нового.

— Ты, наверное, много девчонок испортил в школе? — Тонкс помогла ему снять с себя мантию.

— Много, но ни одну насильно или уговорами, сами липли, — Сириус прижал её к стене.

— Не удивительно, ты красавчик, — прошептала Тонкс в перерывах между поцелуями.

— Был когда-то, — коротко ответил Сириус, жадно гладя её по груди.

— И стал им, когда привел себя в порядок, — женщина потянула с него рубашку. — Где ты это любил делать?

— В комнате по желанию и, конечно же, в кладовке по соседству с метлами, — охотно ответил Блек, не забывая шарить по телу Тонкс.

— Ого, Гарри, — Гермиона тяжело дыша, удивленно посмотрела на него, — 20 очков с Гриффиндора за такое бесстыжее ощупывание бедной девушки, — и она довольно рассмеялась, увидев на лице парня вопрос «Что не так?!»

— Все так, все замечательно, Любопытная Девчонка в восторге! — подбодрила она.

— Джеймс, ты что вытворяешь? — Лили с удовольствием и смущением перехватила руку Джеймса, целеустремленно продвигающуюся по её бедру под школьную юбку. Распахнутая блузка обнажала её круглые упругие грудки.

— Ты не носишь бюстгальтер, бессовестная девочка, — ответил Джеймс, вытащил руку из-под юбки и погладил девушку под блузкой.

— Разумеется, на свидание с тобой надевать эту вещь глупо, — наигранно строго ответила Лили.

— В общем, да, — кивнул Джеймс, и его рука вернулась под юбку. Лили издала короткий вздох и запрокинула голову.

— Ума не приложу, как можно не любить таких, как ты, — хрипло прошептал Сириус, страстно гладя пышные груди Тонкс, — в прошлый раз они были маленькие. Класс!

— Сюрприз за пазухой, — удовлетворенно улыбнулась она.

Гарри нетерпеливо откинул в сторону пояс белого махрового халата и раздвинул полы. Опять новые красивые трусики. Каждый раз новые! Гермиона любит ко всему подходить основательно, даже к любовной игре!

— Лили, что это значит? — Джеймс провел пальцем по её белым хлопчатобумажным трусикам без единого украшения и вставки.

— Трусики примерной школьницы, — шепотом ответила девушка.

Джеймс затрясся от беззвучного смеха, уткнувшись растрепанной головой в плоский живот Лили. Сириус быстро раздел Тонкс, жадно провел руками по её стройному телу.

— В интимной прическе я тоже могу сменить цвет, — невинно пожала плечами молодая женщина.

Сириус проскулил в ответ что-то невнятное и притянул её к себе.

— Ладно, посмотрим, что с ними можно сделать, — Джеймс перестал смеяться и провел ладонями по бедрам Лили, затем обвел пальцем вокруг мягкой ткани, прикоснулся к ней губами и оттянул в сторону.

Гермиона всхлипнула, запрокидывая голову.

— Ва-ау! — выдохнула Тонкс.

— Джеймс, как мне хорошо, — рука Лили судорожно сжала метлу, стоящую рядом.

— Нет, Лили, детка, только не улетай, ладно? — тяжело дыша, попытался пошутить Джеймс.

— Я уже в стратосфере, — прохныкала девушка, не поняв его шутки. — Как ты это делаешь…Ты бесстыжий, Джеймс, я люблю тебя…а-а!

— Честно говоря, я в школе был ужасным эгоистом и терпеть не мог такие ласки, — Сириус довольно прижимал к себе тихо постанывающую Тонкс, — но потом остепенился, а с тобой даже полюбил это дело.

Гермиона сползла по стене, её глаза все ещё были крепко зажмуренные, а изо рта вырывались стоны.

— О-ой, ну как же хорошо было, — девушка крепко обняла Гарри. Он слышал её тяжелое дыхание, всхлипывания, гладил её пышные каштановые волосы и вспоминал, что когда это услышал первый раз, то испугался, что нечаянно причинил ей боль, но уже через несколько секунд по её изумленным и счастливым глазам понял, что дело обстоит как раз наоборот. Девушка впервые в жизни испытала такое сильное удовольствие и не может (или не хочет) сдерживать своих эмоций. Мозг Гарри услужливо напомнил его собственные ощущения, когда наслаждение было на грани крика, несравнимое с тем, что бывало во сне. Наконец-то это испытала и Гермиона, а он уважительно, удивленно и благодарно подумал о книжечке с советами своего отца.

— Ты сладкая, Лили, — Джеймс нежно заправлял за ухо темно-рыжие растрепанные волосы. Лили сидела на своей школьной юбке. На девушке осталась только её расстегнутая блузка. Хлопчатобумажные трусики висели на метле. — Хочешь ещё?

— А разве ты не устал? — спросила она, все ещё прерывисто дыша.

— Нет, — Джеймс хитро улыбнулся, — я не устаю получать удовольствие от того, как его получаешь ты.

— Я боюсь, что умру… просто умру от передозировки наслаждения, — Лили закрыла глаза и поцеловала ласкающую её руку Джеймса.

— А я не боюсь, — ответил Джеймс, поднимаясь с пола.

— Любишь кататься — люби и саночки возить, — Тонкс толкнула Сириуса на кровать. — Мой первый и единственный до тебя парень не соблюдал это правило, поэтому остался без меня.

— Ну и дурак, — довольно отозвался Сириус, — впрочем, молодец, — тут же добавил он.

— Джеймс, как ты меня испортил, — сокрушенно вздохнула Лили, удобнее устраиваясь на коленях. — Год назад ты бы не заставил меня это сделать даже пытками и угрозами! — девушка расстегнула ему брюки. — Нет, ну трусы со сничами, это уже слишком! — Лили расхохоталась.

— Да это Сиря с Ремом подарили, дураки, — растянулся в широкой улыбке Джеймс.

— Сам удивляюсь, как Добби ещё не вышил на моих трусах сничи, чокнутый эльф, — прошептал Гарри, едва почувствовал, что его штаны расстегнуты.

— Он просто не успел, слишком много было работы по дому, да и малыш быстро растет, — ответила Гермиона. — А теперь поуговаривай меня, чтобы я это сделала. Я ведь всего лишь Любопытная девчонка, а не продвинутая.

— Нет, ты очень продвинутая, — возразил Гарри.

— Все равно, уговаривай, — попросила Гермиона.

— А можно я прикажу?

— Извини, детка, но я, как ты, не могу, что есть, то есть, — Сириус откинулся на подушки и, направив на свои штаны волшебную палочку, произнес раздевающее заклинание.

— Ну что значит что есть, то есть, нормальная и очень умелая волшебная палочка, к тому же я там тоже умею стягиваться и растягиваться, так что мне подойдет любой мужчина, кроме Хагрида, — и Тонкс с Сириусом захохотали.

— Если бы я был с тобой в первый раз, я решил бы, что ты будешь смеяться и шутить даже во время оргазма.

— Джеймс, ты совсем спятил так орать! — Лили испуганно повернулась к двери, но, вспомнив про заклинание, успокоилась.

— Я чуть не отключился, Лили, — всхлипывая, пробормотал Джеймс, — ты… ты ужасно испорченная девчонка, я … ой, люблю тебя, — ноги его подкосились, и он плюхнулся рядом с девушкой, — без памяти, о-о-ой!

— Джеймс, давай теперь по-взрослому, я очень завелась, слушая, как ты визжал, — Лили игриво на него посмотрела.

— Нет ничего страшнее примерных девочек, засидевшихся в девственницах до 17 лет! Иди ко мне…

— Гарри, — Гермиона ласково провела пальчиком по щеке парня.

— В такие минуты я точно знаю, как вызвать Патронуса, способного разнести Хогвартс, — его губы тронула счастливая улыбка. Гермиона тихо рассмеялась.

— Давай-ка ляжем в постель, — девушка поднялась с пола. Гарри, подобрав сброшенную одежду, перебрался на кровать.

Гермиона внимательно огляделась. Добби не видно (лучше бы не знала, что домашние эльфы такие, Гарри говорить не буду).

— Давай ещё побалуемся, — предложила девушка, усаживаясь на парня.

— А говорила, что любопытная, а не продвинутая.

— Мне хочется, чтобы ты и магию применил, — Гермиона игриво тряхнула пышной копной.

— Ладно, — Гарри потянулся за палочкой, — будет тебе и баловство, и магия.

Халатик превратился в легкую сорочку. А следующий взмах палочки связал веревкой руки девушки за спиной. Гермиона издала восторженный клич.

— Кем мне быть? Благородным освободителем или коварным пиратом, пришедшим к своей жертве? — осведомился Гарри, усаживаясь возле связанной девушки.

— Освободителем, — довольно ответила Гермиона, — а я с удовольствием тебя отблагодарю.

— Ой, как все-таки здорово было, Сириус, 200 очков Гриффиндору, — довольно промурлыкала Тонкс. Сириус покрывал её лицо, шею и грудь быстрыми поцелуями. Женщина лениво отвечала ему, когда он касался её губ.

Затем, успокоившись, он лег рядом с ней.

— Хорошо, что у меня есть ты, — Сириус прижал молодую женщину к себе, — целый день ничего не делать, сидя в этом проклятом доме! Так можно и Кричера трахнуть.

Тонкс громко захохотала, услышав такое.

— И я его трахну… только палкой, по голове и очень больно, — продолжил Сириус.

— Хорошо, что тебя не слышит Гермиона, — Тонкс погладила его длинные растрепанные волосы. — Кстати, за что ты хочешь так жестоко обойтись с бедным порабощенным существом, которому уже давно пора на пенсию?

— Потому что на моем месте любой нормальный человек двинул этого домашнего придурка, если бы надумал от одиночества кое-что погонять сам с собой и услышал: «Опять хозяин глупостями занимается».

— Ну и гад! — с чувством произнесла Тонкс.

— Джеймс, все, любимый, пожалуйста, — Лили слабо уворачивалась от поцелуев, одновременно отвечая на них, — уже, наверное, светает, я опять просплю завтрак.

— Ладно, — Джеймс неохотно прекратил облизывать девушку возле уха, — я тебя уже замучил, да, моя рыжуня?

— Нет, Джеймс, — Лили обняла его, — я очень люблю тебя, и с удовольствием бы заснула в твоих объятиях, но эти уроки… Они мешают.

— Я все время забываю, что во мне дури на троих хватит, — Джеймс поднялся, произнес одевающее заклинание, шутливо выругался и переодел натянувшиеся задом наперед штаны. — Когда мы поженимся, я буду заниматься с тобой любовью все ночи напролет.

— Когда не нужно учить уроки, это будет здорово, — Лили подобрала помятую юбку и надела её, затем застегнула блузку и подтянула гольфы.

Они тихо вышли из кладовой. Джеймс накинул на себя и Лили плащ-невидимку, обнял девушку и пошел к портрету Полной Дамы. Они уже почти пришли, когда Лили испуганно вскрикнула и тут же зажала себе рот.

— Что случилось? — вздрогнул Джеймс.

— Я забыла свои трусики, они, наверное, так и остались висеть на метле, — густо краснея, созналась девушка.

— Нет, — хитро протянул Джеймс и вынул из кармана мантии белый комочек, — ты уже раз забыла их. Больше я такой радости Филчу не доставлю. Спорю на свой Нимбус, что этот гад нашел их и занюхал до дыр.

— Джеймс! — простонала Лили, закрывая руками лицо.

— Ну не понес же он их профессору Дамблдору, — хихикнул он, — с гневной тирадой о нравах современной молодежи и с требованием выяснить, чьи.

— С него бы сталось, — подрагивая от беззвучного хохота, отозвалась Лили.

— Даже если и так, дедушка — наш человек. Что он молодым не был, что ли?

— Джеймс! — на этот раз голос Лили прозвучал укоризненно.

— Более того, я уверен, что он предпочитает, чтобы кошки превращались в женщин! Пусть даже и строгих.

— Джеймс!!!

Гарри, уютно устроившись под одеялом, спал. Гермиона лежала рядом, мысленно перебирая, все ли взято и уложено в школу. Тихий шорох, который донесся до девушки, заставил её испуганно сесть. Возле кровати стоял Добби.

— Добби! — Гермиона строго посмотрела на эльфа. — Что ты здесь делаешь?

— Добби показалось, что кто-то бродит по дому, — эльф печально моргал, глядя на свою хозяйку.

— Тебе показалось, никто посторонний в этот дом не может прийти, он заколдован!

— Тогда Добби идет спать, госпожа Гермиона.

Едва Добби вышел, Гермиона тихонько хохотнула, подумав о том, что было бы, загляни эльф к ней в комнату чуть раньше. Девушка посмотрела на спящего Гарри, взяла с тумбочки его очки, укоризненно поджала губы и протерла стекла уголком одеяла.

Глава 14. Отъезд в Хогвартс

— На вокзал меня, Джинни и Гермиону отвезет маггловское такси, — распоряжалась Тонкс, стоя возле вереницы чемоданов и придерживая рукой Сириуса, перехваченного волшебными мягкими ремнями у неё на груди. — Ремус и Гарри, аппарируете прямо на платформу 9 ѕ. Муди вас подстрахует.

Все вышли из дома 12 на площади Гриммо. Люпин, велев Гарри оставаться у входной двери, помог Тонкс и девушкам погрузить вещи в такси.

— Крепко держи чемодан, сосредоточься и на счет три аппарируем, — произнес Ремус, когда вернулся к Гарри.

Аппарирование прошло успешно. На платформе толпились ученики, квакали, мяукали и ухали их вещи — словом, царила обычная первосентябрьская суета. Люпин дождался появления Дикого Глаза и ушел встречать Тонкс, Джинни и Гермиону. Гарри остался стоять с чемоданами и неприятным ощущением себя кинозвездой, окруженной телохранителями.

— Привет, Гарри, — услышал он голоса близнецов Уизли и удивленно повернулся к парням.

— Привет! А что вы здесь делаете?

— Пришли посмотреть, как мама будет пилить Рона, который до сих пор как угорелый носится по Диагон-аллее, — с удовольствием ответили Фред и Джордж.

— Он до сих пор на Диагон-аллее? — ахнул Гарри.

— А где, по-твоему, можно купить компоненты для зелий, школьные мантии, носки и другие пикантные и очень важные для старшеклассника вещи? — невинно кругля глаза, осведомился Фред.

— Мама ему, конечно, почти все купила, перья, пергамент и все такое, но есть вещи, которые мама может и не купить!

Гарри рассмеялся, прекрасно поняв, куда клонят близнецы. Образ маггловских презервативов, стоящий перед их глазами, казалось, можно было пощупать.

— Вот, скажем, «Молния», Гарри. К ней нужен «Суперблеск», ножницы для выравнивания прутьев, путеводитель, компас и, конечно же, парковочное место и чехол из шкуры дракона, а иначе чем «Молния» старосты школы будет принципиально отличаться от остальных «Молний»?

— Не подкалывайте его, — попросил Гарри, которому стало неловко за Рона. — Это очень здорово, что именно его сделали старостой школы. Рон — классный парень. Или вы предпочитаете Малфоя?

— Гарри, Гарри, Гарри, — сокрушенно покачал головой Фред, — ты, старина, говоришь совсем как примерная девочка Гермиона.

— А я предпочитаю, чтобы старостой школы сделали тебя, — заметил Джордж.

— Я этого не хочу, — покачал головой Гарри, — у меня и без этого хватает проблем. А во-вторых, я очень беспокойный ученик, имеющий так сказать «судимости», не говоря уже о неприятностях, так что…

— Да ладно тебе, Гарри, после интервью в «Ежедневном пророке» мы с Джорджем уже хотели наладить продажу твоих постеров в натуральную величину! Круто ты на фотках получился. Секс-символ Хогвартса, честное слово!

Близнецы рассмеялись, а Гарри нахмурился от возникшей в голове цепочки ассоциативных связей. Вскоре появились Джинни, миссис и мистер Уизли, Гермиона, Люпин и Тонкс.

— Ты поедешь с нами на поезде, Тонкс? — спросил Гарри.

— Да, — весело ответила Нимфадора, — планирую с барсучком развлекаться всю дорогу.

Пока все садились в Хогвартс-экспресс, Гарри и Гермиона обеспокоено оглядывались в поисках Рона. Миссис Уизли что-то недовольно бормотала в адрес сына и давала последние указания Джинни. Тонкс помогала маленькому Сириусу махать всем рукой.

— Я переживаю, что Рон опоздает, — проговорил Гарри, напряженно вглядываясь в людей на платформе.

— Не беспокойся ты за него, Гарри, — беспечно ответили близнецы, — в случае чего полетит на своей «Молнии», благо, она надежнее нашего бедного фордика!

— Его метла в чемодане, а чемодан в поезде, — ответил Гарри.

— Значит, пусть аппариует прямо в Хогвартс!

— В Хогвартс аппарировать нельзя, — едва ли не зло возразила Гермиона. Она стояла рядом с Гарри на ступеньках поезда и так же, как и он, обеспокоено озиралась.

— Старосте школы можно, — с хохотом возразили близнецы.

Поезд уже тронулся, когда возле вагона Гарри и Гермионы с треском аппарировал Рон с рюкзаком за спиной. Гарри радостно протянул ему руку, чтобы помочь забраться по ступенькам. Гермиона облегченно вздохнула, когда Рон оказался в поезде. Близнецы, громко хохоча, махали им, миссис Уизли грозила пальцем, а мистер Уизли укоризненно качал головой.

— Ну что, Рон, заставил нас всех поволноваться? — услышал он за спиной голос Тонкс. Молодая волшебница, улыбаясь, смотрела на него. Сириус на её руках сосредоточенно морщился, делая себе на голове рыжий растрепанный пух.

— Ой, — удивился Рон, — а что вы здесь делаете?

— Еду в Хогвартс. Я ваш новый учитель по ЗОТИ, — с удовольствием ответила Тонкс.

— Вот это класс! Хоть один год у нас будет нормальный преподаватель! — воскликнул Рон.

Гарри, Гермиона, Джинни, Рон и Тонкс с ребенком удобно устроились в одном из купе. Правда, Рону, как старосте, пришлось уйти, чтобы смотреть за порядком в вагонах и помочь старостам факультетов. Сириус, радостно агукая, ползал по коленям Нимфадоры, Гарри и Гермионы. Вскоре в купе ненадолго заглянул Невилл. А появившаяся Луна, увидев, что Рона нет, ушла в надежде найти его в другом вагоне. Гермиона, посмотрев на Гарри, мысленно поругала Рона за то, что он по-прежнему не хочет встречаться с такой милой девушкой. Гарри подумал, что Луна за лето очень изменилась в лучшую сторону. Её светлые волосы, ставшие чистыми ещё в прошлом учебном году, теперь ещё были красиво завиты, с шеи пропало ожерелье из пробок от сливочного пива, а в ушах появились нормальные серебряные сережки. А значит, появился шанс, что Рон изменит свое отношение к этой странной девушке. Маленький Сириус, вдоволь наигравшись, начал капризничать.

— Он уже хочет спать, — произнесла Тонкс, беря малыша на руки и укладывая его. Затем она негромко запела. Гарри с удивлением услышал, что Нимфадора поет очень хорошо.

— Барсучок под песни засыпает едва ли не мгновенно, — довольно проговорила она, посмотрев на умиротворенно сопящего ребенка. Тонкс уложила мальчика в коляску и наложила на неё заклинание неслышимости.

— Можете теперь разговаривать и смеяться сколько хотите, — обратилась она к Гарри, Гермионе и Джинни.

— Как ты будешь справляться с уроками и маленьким ребенком? — полюбопытствовала Гермиона.

— Вашего Добби буду нещадно эксплуатировать, — рассмеялась Тонкс. — Но на самом деле, я не знаю, буду стараться.

Они весело болтали. Оказалось, что Тонкс знает невероятное количество анекдотов и смешных историй, которые произошли с ней во время учебы в Хогвартсе, поэтому у Гарри, Гермионы и Джинни вскоре от смеха болели животы. Дверь купе открылась, прервав очередную историю Тонкс на полуслове. Появившаяся голова Кребба тупо оглядела сидящих.

— Что, Кребб, тебя назначили старостой факультета вместо Малфоя? — спросил Гарри.

— А? Чего? — обалдело отозвался Кребб.

— Шучу, шучу, — ответил Гарри, и все рассмеялись.

— С таким же успехом старостой Слизерина можно было назначить одного из троллей, что живут в подземелье, — хмыкнула Гермиона.

Голова Кребба исчезла, очевидно, не поняв смысла слов девушки. Но вскоре вместо неё появились три фигуры в темных капюшонах и, грозя растопыренными пальцами, принялись мычать, изображая дементоров.

— Ты все ещё их боишься, Поттер? — одна из фигур стянула капюшон, показав присутствующим ехидное лицо и светлые волосы Малфоя.

— Ну и что это было, Драко? Ты заболел слегка или окончательно? — осведомилась Тонкс. Гарри, Гермиона и Джинни дружно рассмеялись.

Малфой, злобно посмотрев на всех, быстро вышел.

— Не помню такого случая, чтобы я ехал в Экспрессе, и Малфой не нашел меня, — сказал Гарри.

— Я буду снимать с него баллы за малейший неправильный писк, — сообщил вошедший Рон и погладил свой значок старосты. — И только не говори мне, чтобы я не опускался до его уровня, Гермиона!

— Я молчу, — ответила девушка.

Остальное время в Экспрессе прошло очень весело. Весть о том, что в поезде едет новый преподаватель с ребенком-метаморфомагом, быстро разнеслась среди учеников. Друзья и одноклассники Гарри и Гермионы заглядывали в купе под разными предлогами, чтобы поглазеть, как кривляется маленький Сириус. Особенно всех потрясали уши эльфа, появление которых сопровождалось остротами Тонкс.

— Барсучок любит славу и внимание, — довольно улыбаясь, говорила Нимфадора, — это его стихия!

На станции первокурсников, как обычно, встречал Хагрид. Остальные школьники пошли к каретам.

— Профессор Тонкс, а вы видите тестралов? — неожиданно спросил её Гарри.

Тонкс сделала строгое лицо, подозрительно похожее на лицо профессора Макгонагал, и ответила:

— Только розовых, мистер Поттер, и только после напитка грез.

Гермиона прыснула. Гарри помог Тонкс погрузить её чемоданы в одну из карет и вернулся к Гермионе и Рону.

— Едем? — спросила девушка.

— Вот эта подойдет, — ответил Гарри, направляясь к одной из карет.

Но неожиданно возле них остановилась другая карета, запряженная тестралами. Дверь её распахнулась.

— Старосте школы отдельная карета с бордовыми подушками на сидениях! — из кареты вышел Малфой и, въедливо смеясь, принялся расшаркиваться перед Роном. — О, я сейчас подгоню ещё одну карету, чтобы погрузить туда вещи Хогвартского величества!

— Ты смешон, Малфой, — презрительно произнесла Гермиона.

Лицо Рона опасно покраснело.

— Позвольте, господин староста, я помогу вам занести вещи, — Малфой продолжил наигранно угодливо суетиться, — пожалуйте, сюда чемодан с мантиями, сюда сумку с книгами. О, что это? Рюкзак презервативов?

Гарри придержал за мантию взъярившегося Рона и внимательно посмотрел на Малфоя. Тот, ойкнув, упал на землю.

— Перестарался, Малфой, — прокомментировала Гермиона.

Рон довольно захохотал.

— Даже упал, бедняга, — насмешливо посочувствовал Гарри.

Друзья сели в карету, «поданную» Малфоем, и поехали к школе. В Большом зале всех школьников, как обычно, ждали столы, приготовленные для банкета. А для первокурсников принесли Сортировочную шляпу. Все было так знакомо, что Гарри даже не верилось, что этого больше не будет, что он, Гермиона, Рон и другие его одноклассники перешли в последний выпускной класс. За преподавательским столом сидели учителя, профессор Дамблдор, Тонкс в строгой темно-фиолетовой мантии, огромный Хагрид. Гарри только мельком увидел Снейпа и постарался смотреть на одноклассников, других школьников, на кого угодно, только не на учителя зельеведения и анимагии. Будущие уроки вызывали у Гарри неприятные ощущения в груди и тоску в глазах. Короткая приветственная речь профессора Дамблдора, новая песня Сортировочной шляпы — все прошло как обычно. Школьники радостно загудели, когда на золотых тарелках появилась вкусная еда.

— О, кстати, — спохватился Рон, когда увидел, что Гермиона с удовольствием принялась за еду, — ты ещё не оставила надежду освободить домашних эльфов?

— Разумеется, нет, — строго ответила Гермиона. — После школы я планирую основать Фонд поддержки эльфов, пострадавших от жестокости волшебников, а также Союз защиты прав эльфов. Совершенно очевидно, что в волшебном сообществе созрела кризисная ситуация. Эльфы-рабы и волшебники-эксплуататоры…

Гарри выразительно посмотрел на Рона. Джинни захихикала. Невилл, открыв рот, слушал пылкую речь Гермионы.

— Я сейчас начала работать над брошюрой «Хотят ли эльфы быть рабами?», — тем временем продолжала девушка. — И надеюсь, что после её прочтения многие волшебники задумаются над своим отношением к этим бедным существам.

— Гарри, это финал, — тихо, почти не раскрывая рта, произнес Рон, — теперь я понял, о чем тебе с ней нельзя разговаривать в постели!

— В основу этой книги вошла история Добби. Летом я расспросила о его прошлой жизни у Малфоев, — Гермиона настойчиво вела свое, — это был настоящий кошмар. Теперь эльф свободен. За свой труд получает деньги, за которые покупает себе одежду и нам подарки к Рождеству. Так, сейчас у Добби, вместо его ужасной наволочки, которую он был вынужден носить у Малфоев, есть джинсы, шорты, носки, галстуки, шапочки. И это замечательно, это правильно! А с каким удовольствием он получает зарплату за старательно и честно выполненную работу!

— Гермиона, — скривился Рон, — это очень интересно и трогательно, но давай ты допишешь свою книгу, и уже тогда мы все прочитаем и пожалеем бедных эльфов.

Повернувшись к Гарри, он тихо добавил:

— Старик, займи её другими, более важными и приятными вещами.

— Да в том то и дело, что Гермиона успевает все, — ответил Гарри.

— А наша новая преподавательница по ЗОТИ, вроде ничего, — услышал он голос Дина Томаса.

— Во всяком случае, не такая, как прошлогодняя Красотка, — ответил Шеймус Финиган. — Так, просто симпатичная, молодая…

— Но цвет волос у неё ужасный, — поморщилась Лаванда, — терпеть не могу таких блондинок.

Гарри улыбнулся, подумав о том, что Тонкс ничего не стоит сменить цвет волос. Завтра на урок она сможет прийти ярко-рыжей или жгучей брюнеткой. Он не знал, что ждет его в этом учебном году, но то, что за учительским столом сидела веселая, а самое главное — добрая и нормальная преподавательница по многострадальной защите, вселяло в него надежду, что все будет хорошо. Он так загадал!

Глава 15. Шрам

После окончания банкета все отправились спать.

— Как староста школы, я могу тебя наказать, если ты будешь слишком заметно и часто отсутствовать в спальне, — пошутил Рон, когда он и Гарри расстилали свои кровати.

Гарри согласно кивнул и вяло улыбнулся. Уже к концу праздничного обеда он начал ощущать тупую боль в шраме. И если раньше было время, когда он к этому привык, то теперь это казалось ему странным и даже пугающим. Говорить Рону или не стоит? Наверное, не стоит, ведь это ничего не изменит, да и боль вполне терпимая. Гарри лег в постель и попытался, как учил его профессор Снейп, расслабиться и ни о чем не думать. Хотя это трудно. Год учебный начинается, как оно все будет? Должно быть все хорошо. Профессор Дамблдор учел прошлые ошибки — теперь похитить кого-либо из Хогвартса будет очень и очень трудно, будем считать, что невозможно. Учитель по ЗОТИ хороший — Тонкс. Староста школы — Рон, а не Малфой! Более того, Малфой даже не староста факультета. Снейп, правда, остался, но при всей его невыносимости, он, похоже, действительно, на стороне Ордена Феникса, нужно постараться на него не реагировать. А шрам болит… Боль в голове стала неприятно саднящей, перед глазами все плыло, но лицо Люциуса Малфоя Гарри узнал.

— Гойл, так это был, типа, ступифай? — лениво протянул Малфой-старший. — Твоя волшебная дубинка? — холеная рука, унизанная перстнями, взяла волшебную палочку внушительных размеров.

— Ну, она визжала, как ненормальная, я даже заклинание забыл, ну и… шибанул, — виновато пробасил знакомый голос.

— И как, по-твоему, мы будем развлекаться с ней? — Гарри увидел, что Люциус присел, с любопытством разглядывая его. — После твоего удара даже Сев будет лечить её не меньше недели, Гойл!

— Не, ну чего… Снейп, он умный, он её вылечит быстро, — рядом с лицом Малфоя появилась озадаченно-виноватая физиономия Гойла-старшего.

— Надеюсь, а иначе вечер пропал, — Люциус оценивающе осмотрел свою жертву, а затем коснулся лба Гарри. От новой вспышки боли Гарри проснулся.

Шрам саднил, к горлу подкатила тошнота, тело покрылось холодным потом.

— Добби, — Гарри сам не знал, зачем он позвал эльфа.

— Да, хозяин, — Добби возник перед ним мгновением спустя.

Гарри хотел попросить его принести воды, но едва открыл рот, как его стошнило. Добби с визгом исчез. Гарри с трудом дотянулся до своей палочки, произнес «Эванеско» и упал на подушку. Перед глазами стояла пелена, поэтому когда сквозь неё возникло лицо Дамблдора, Гарри решил, что это ему мерещится.

— Гарри Поттеру плохо, — сообщил над ухом голос Добби.

Теплые руки профессора Дамблдора коснулись лба Гарри, затем шеи.

— Шрам? — обеспокоено спросил директор.

— Д-да, — с трудом ответил Гарри. Он боялся, что его вот-вот стошнит снова.

— Северус, что ты об этом думаешь? — Дамблдор повернулся к мрачно возникшему из темноты Снейпу.

Гарри глотнул из протянутого эльфом стакана и ощутил, что профессор Снейп, легко сломав привычный фоновый блок, принялся просматривать только что увиденный Гарри сон. Дамблдор внимательно смотрел на Снейпа: Северус, я не знаю, что с мальчиком. С Гермионой у него все хорошо, значит защита не ослаблена. Что тогда?

— Я думаю, господин директор, что Поттер сам ослабил блок, — произнес Снейп.

— Зачем, Гарри? — Дамблдор пытливо посмотрел Гарри в лицо.

— Ничего я не ослаблял, — ответил Гарри. — Я не знаю, почему мне плохо, мне приснился странный сон.

Он закрыл глаза, изо всех сил вспоминая увиденное. Когда же он снова посмотрел на Дамблдора, то ясно прочитал на его лице тревогу.

— Немедленно блокируй свое сознание, — приказал Снейп. — Хватит лазить в прошлое!

— Это было с моей мамой? — неожиданно спросил Гарри.

— Вашей матери очень повезло, Поттер, её схватили, но она спаслась. Ясно вам? — голос Снейпа звучал строго и отрывисто. — Поэтому вы немедленно успокаиваетесь.

— Северус, — профессор Дамблдор внимательно смотрел на Гарри, — я боюсь, что он не сможет этого сделать, это происходит помимо его воли.

— Тебе интересно, вот и вся причина, верно, Поттер? — зло проговорил Снейп и дернул уголком рта.

— Гарри, где твои защитные амулеты? — спросил Дамблдор.

— В чемодане, — Гарри из последних сил боролся с новым приступом рвоты.

Снейп подошел к нему и из волшебной палочки плеснул в лицо водой. Стало немного легче. Директор быстро извлек из вещей веревочки, надел их на руки Гарри. Снейп снова плеснул водой.

— Так лучше, Гарри? — обеспокоено спросил Дамблдор.

Гарри кивнул.

— Я думаю, Северус, ему лучше отправится в больничное крыло, — директор поднялся с кровати Гарри и наколдовал носилки.

— Нет, я дойду сам, — ответил Гарри.

Рон, Дин, Невилл и Шеймус уже проснулись и недоуменно смотрели на Гарри и профессоров.

— Что случилось? — спросил Рон, испуганно глядя на своего друга.

— Снова шрам беспокоит, — ответил Гарри, поднимаясь с промокшей простыни.

От пота и вылитой Снейпом воды пижама прилипла к телу. Гарри, мелко дрожа, закутался в халат и вышел вместе со Снейпом и Дамблдором из спальни. В больничном крыле Гарри переоделся в принесенную Добби чистую одежду и лег. Его по-прежнему знобило, но тошнота стала вполне терпимой. Мадам Помфри, сочувственно ворча «Снова ты!», дала выпить какую-то невкусную настойку и стало ещё немного легче.

— Гарри, постарайся полностью блокировать свое сознание, — мягко приказал Дамблдор, когда Гарри лег.

Парень кивнул и закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться.

— Лили, меня сегодня не будет, профессор Дамблдор дал мне важное поручение, — Джеймс обнял жену. — Я попросил Пита, чтобы он побыл с тобой и Ремусом.

— Что со мной может случиться? — Лили беспечно пожала плечами.

— Надеюсь, что ничего. Но все-таки, если вдруг…

— Я аппарирую, — улыбнулась Лили, — а Ремус скажет своё веское р-р-р!

Джеймс обнял её, поцеловал, попрощался и аппарировал. Лили зашла в комнату. Ремус лежал, накрывшись простыней.

— Лили, может, не будем рисковать. То зелье уже проверенное, — произнес он.

— Но после него ты себя все равно плохо чувствуешь. Теперь я придумала новое средство. Все будет хорошо, Рем, — Лили успокаивающе улыбнулась. — Я дам тебе снотворное, ты уснешь, а затем я вколю тебе ещё одну дозу. Когда ты снова станешь собой, то проснешься, как огурчик.

— А если снотворное не подействует? — с опаской спросил Ремус.

— Ну ладно, для твоего спокойствия, залезь в клетку, — Лили указала на клетку, устланную изнутри подушками.

— Подушки я порву в труху, — ответил Ремус.

— Ты будешь спать, — возразила Лили.

Петтигрю молча пронаблюдал за тем, как Люпин влез в клетку, а Лили закрыла его. Огромный волк тихо зарычал во сне. Лили посмотрела на часы и достала шприц. Петтигрю спал, уютно свернувшись в кресле под пледом. Молодая женщина открыла клетку и осторожно, но привычно вколола волку лекарство. Затем закрыла клетку, посмотрела на сонного Питера, сморщила носик и вышла из комнаты. Шум, свист и крики заставили Лили вздрогнуть и броситься к окну. Она уже не раз слышала про нападения Упивающихся. Это оно или не оно? Женщина обеспокоено заметалась по дому.

— Это Упивающиеся? — спросила она, когда появился сонно-помятый Петтигрю.

— Не знаю, — ответил он. — Но на всякий случай нужно спрятаться.

— Я так боюсь, что они найдут Ремуса и убьют его или, ещё чего доброго, разбудят. Им будет весело, а Рем наделает беды!

Петтигрю принялся испуганно озираться.

— Противоаппарационное! — раздался за дверью незнакомый мужской голос.

— Уже! — ответил ему другой и дверь с грохотом распахнулась.

— Кребб, а как насчет Алахоморы?! — прогоготал третий.

Лили затравленно оглянулась. В разбитую дверь ввалились темные фигуры в капюшонах. Петтигрю с писком преобразовался и исчез под шкафом.

— Ух, ты, какая рыжая киса, — лениво протянул один из вошедших.

Лили метнулась в комнату с камином. Упивающиеся бросились за ней. Возле бывшей входной двери остался только обладатель ленивого голоса.

— 5 галеонов тому, кто схватит эту куколку, — довольно протянул он.

Лили с криком бросилась к горшку с порошком флю. Один из преследовавших, особенно крупного размера, навалился на молодую женщину. Лили отчаянно сопротивлялась.

— Да оглуши её, придурок! — крикнул кто-то.

Гойл с невиданной для него прытью навалился на женщину.

— Гойл, только не кулаком! — слегка повысил голос Малфой. — Ты же, типа того, что волшебник!

Люциус поморщился, пронаблюдав, как огромный кулачище Гойла врезался в лоб Лили. Гарри ощутил страшную боль и не удержался от вскрика. Видение исчезло. Он по-прежнему лежал в больничном крыле, возле кровати сидел профессор Дамблдор.

— Гарри, что? Что такое? — взволнованно спросил директор.

Гарри, обхватив голову руками, застонал. Пик боли миновал, и теперь в голове звенело. Гарри потер шрам и изумленно посмотрел на свои пальцы.

— Кровь, — тихо проговорил он.

Дамблдор внимательно посмотрел на шрам.

— Действительно, — пробормотал он, — шрам кровоточит. Такого ведь раньше не было?

— Не было, — Гарри опустился на подушку. Боль утихала, но к горлу вновь подступила тошнота. Он хотел спросить, не возобновилась ли связь с Волдемортом, но ничего не смог сказать.

— Что же с ним, Северус? — Гарри только сейчас увидел, что рядом с профессором Дамблдором по-прежнему стоял Снейп.

— Я полагаю, что он не полностью отгородился от того, что происходит с упивающимися и Темным Лордом. Но это всего лишь мои предположения, директор.

— Гарри, что происходит? Почему ты не поставишь мощный блок? — Дамблдор повернулся к лежащему Гарри.

— Я не знаю… У меня не получается блокироваться. Вернее, наверное, уже получается… боль утихает…

Подошла мадам Помфри и дала выпить Гарри лечебную настойку.

— Постарайся все-таки установить блок, — директор коснулся Гарриного плеча.

Похоже, настойка мадам Помфри обладала снотворными свойствами. Гарри, едва успев удобно устроиться на боку, погрузился в сон без сновидений.

* * *
Когда он проснулся, был уже день. Самочувствие было удовлетворительным, но едва Гарри встал с постели, как появились тошнота и слабость. Мадам Помфри запретила ему идти на уроки. Перед обедом к нему заглянула Гермиона.

— Я приходила утром, ты ещё спал, — сказала она, заботливо гладя Гарри по волосам. — Профессор Дамблдор сказал, что тебя снова мучила боль в шраме. Это правда?

Гарри рассказал про сон.

— Я знаю, что когда-то моя мама попала в руки Упивающихся, но каким-то чудом спаслась. Я не знаю, как, но это меня беспокоит… — Гарри потер лоб. — Мне кажется… вернее, я откуда-то знаю, что Упивающиеся устраивали так называемую охоту на маглянок. Привозили в замок пойманных женщин и… Для женщины это заканчивалось гибелью. Как спаслась мама?

— Я даже не знаю, как это можно узнать. Но ведь самое главное, что она спаслась, верно? — Гермиона осторожно посмотрела Гарри в глаза.

Гарри задумчиво кивнул. Ему вспомнились видения про боггартов родителей. Так вот почему отец больше всего на свете боялся, что Лили изнасилуют! Ведь это действительно едва не произошло!

— Сегодня на уроках ничего особенного не было, — Гермиона постаралась перевести разговор в другое русло. — Ты пропустил два урока по зельям, высшую магию и гербалогию.

— Два урока по зельям? — Гарри, уловив настроение Гермионы, тоже постарался переключиться. — Недаром говорят, нет худа без добра.

— Да, манера профессора вести занятия нисколько не изменилась, — кивнула девушка. — Зато Тонкс! У нескольких классов уже сегодня была Защита. Все в восторге. Школа на ушах от счастья, Гарри! Все пересказывают те анекдоты, которые она рассказала по ходу урока. Очень остроумно!

— Ты про Тонкс? — в дверях больничного крыла появился Рон. — Привет, Гарри. Тонкс — супер-женщина. Сегодня ЗОТИ были у Слизерина, так говорят, она обломала Малфоя и сняла с факультета 10 очков! Завтра защита у нас, так что быстрее выздоравливай, старина!

Гарри довольно улыбнулся. Все не так уж плохо. И прочь из головы плохие мысли о том, что не к добру это — провести первый же день учебы на больничной койке. Рон и Гермиона подробно описывали, что было на уроках, стараясь развлечь Гарри. Он чувствовал себя все лучше и лучше, с удовольствием слушая своих друзей.

— На своем любимом месте в больничном крыле, Поттер? — в комнату вошел Малфой. — Ты будешь не ты, если не упадешь в обморок или не заболеешь? Что у тебя на этот раз? Приступ биения головой об пол или неконтролируемое шипение?

— Ты принёс мне открытку «Выздоравливай быстрее»? — спросил Гарри.

Рон и Гермиона рассмеялись.

— Нет, я пришел, чтобы проверить, не умер ли наш национальный волшебный герой? — с неприкрытой злобой ответил Малфой.

— Увы, увы, — наигранно печально произнес Гарри, — я ещё жив. Но как только, тебе сразу же сообщат.

— И вообще, Малфой, — отозвался Рон, — иди-ка ты в свою гостиную, пока я баллы с тебя не снял.

Драко открыл было рот, чтобы сказать в ответ что-нибудь обидное, но Рон многозначительно прикоснулся к своему значку старосты.

— Конечно, ваше величество, — пробормотал он и, бросив на Гарри и его друзей взгляд, исполненный ненависти, вышел.

* * *
К вечеру Гарри отпустили из больничного крыла. Он вернулся в гриффиндорскую гостиную и сразу же попал в руки Гермионы, которая заставила его прочитать то, что задали на дом.

— Ладно, я выучу, — тихо сказал ей Гарри, — но с одним условием.

— Каким? — осторожно спросила Гермиона.

— Мы возвращаемся в свою законную комнату за чокнутым сэром, — Гарри хитро улыбнулся. — Как ты думаешь, какая там сейчас обстановка?

Глава 16. Начало учебного года

Следующие несколько дней нового учебного года прошли удивительно спокойно и хорошо. В основном из-за того, что уроки были довольно интересными, а защиту от темных искусств вела веселая и острая на язык Тонкс. Её уроки чаще всего были практическими. Молодая женщина превосходно владела защитными, оглушающими и многими другими ранее неизвестными школьникам чарами, поэтому все с удовольствием наблюдали, как она показывает свои умения. Но коньком Тонкс были остроумные комментарии ошибок и неучтивого поведения. Некоторые старшеклассники, увидев молоденькую женщину, решили, что слушаться вчерашнюю школьницу вовсе необязательно, и даже можно, подмигнув ей, попросить, чтобы много не задавала. Но Тонкс тут же находила фразу для прекращения этого безобразия.

— Я понимаю, что твои умненькие глазки очаруют Гризельду Марчбенкс, — пожала плечами Нимфадора, глядя на Дина Томаса, — но, увы, она очень любит спрашивать на экзаменах.

На каждый урок Тонкс приходила с разным цветом волос, а иногда менялась с блондинки на брюнетку по два раза в день. Это вызывало среди девушек много завистливого шепота, а среди юношей одобрительно-недоуменные восклицания. Прослышав про странное имя новой преподавательницы, ученики между собой называли Тонкс Нимфой.

* * *
«Волшебный голос правды» тем временем продолжал выходить и даже приобрел популярность среди учеников. В течение первой недели учебы на страницах газеты появлялись статьи про магглов, их странные порядки. Корреспондент Правдолюб задавался вопросом, почему волшебное сообщество старается жить незаметно для магглов. Министерство Магии спрятано под землей, клиника Святого Мунго ютится в заброшенном магазине. Чемпионат по квиддичу едва не сорвался из-за того, что на облюбованном месте свой лагерь разбили Свидетели Иеговы — магглы, остро нуждающиеся в лечении в той самой спрятанной от них клинике.

— Ничего страшного, — говорила Гермиона, которая внимательно читала каждый номер «Волшебного голоса», — такие публикации периодически появлялись и раньше.

— Но поднятые вопросы вполне логичны. Действительно, почему мы, волшебники, прячемся от магглов? — возразил ей Рон.

— Потому что не хотите с ними общаться, — снисходительно ответила Гермиона. — Это же совершенно очевидно. Да и «Ежедневный пророк» об этом писал. Магглы не владеют магией, а значит — никуда не могут подвинуться. Под землей достаточно построек и без волшебства, да и вверх на небоскребах они тоже взлетели. Волшебники хотят жить в своем мире, магглы в своем, вот и все.

— А мне не нравится, что в этих статьях магглы показаны как полные кретины, — произнес Гарри.

— Это готовится почва для правительства Волдеморта, — ответила Гермиона, — но только не все так просто, в «Ежедневном пророке» пишут статьи, в которых говорится о том, что у магглов очень много хороших идей, которые можно использовать в нашем, волшебном, мире. Профессор Дамблдор посоветовал это напечатать.

— Идет война за наши умы, — усмехнулся Гарри.

* * *
Впрочем, никто из школьников не зацикливался на выходящих газетах-соперницах. Учебный год продолжался, загружая учеников все большим и большим количеством домашних заданий. На второй неделе нового учебного года началось формирование команд по квиддичу. К большому изумлению Гарри, профессор Дамблдор вызвал его к себе и сказал, что Гарри может вернуться в сборную Гриффиндора.

— УРА! — радостно кричал Рон, — Ты и я в одной команде!

— Гарри, это правда? — насторожилась Гермиона.

— Правда, — довольно ответил Гарри. — Профессор Дамблдор сказал, что я владею блокологией на хорошем уровне, такого огромного количества дополнительных уроков, как в прошлом году, у меня не будет, так что… если я хочу…

— А ты хочешь? — спросила Гермиона, едва сдерживая разочарование в голосе.

— Конечно, хочу. Я на метлу не садился сто пятьдесят два года! — воскликнул Гарри.

— У меня тоже «Молния»! — Рон потер руки и даже зажмурился от счастья. — А ты, Гермиона, не переживай, я обещаю, что не буду мучить Гарри на тренировках, так что у него хватит сил и на свидания с тобой, — он хихикнул. — Но вот если ты его будешь заставлять учить все уроки!..

— Погоди, Рон, — Гермиона прищурилась, — что значит, ты не будешь слишком мучить Гарри на тренировках? Ты не хочешь уступить Гарри место капитана?

Гарри от изумления приоткрыл рот, Рон последовал его примеру.

— А что тут такого? — продолжила девушка. — Ведь ты староста школы, у тебя много ответственных поручений и обязанностей. Староста и капитан — справишься?

— Справится, — ответил Гарри за друга. — Я, на самом деле, не хочу быть капитаном. Я давно не играл и наверняка потерял форму, к тому же капитан должен уметь быть жестким на тренировках, а я к этому не привык. Когда я раньше играл, то слушался, а не приказывал. А у Рона уже есть опыт. В прошлом году его команда получила кубок.

Рон уважительно и потрясенно посмотрел на Гарри. Гермиона почему-то улыбнулась, словно ответ парня её обрадовал, и сказала:

— Тебе виднее, Гарри. Хотя педагогического опыта тебе не занимать. Но…

В конце концов, капитанская должность забирает много сил и нервов, а тебе нужно заниматься анимагией и высшей магией, — добавила она мысленно.

— Я справлюсь, — волнуясь, ответил Рон, — просто… просто, в общем, не обижайся, Гарри, но ты прав, ты хороший игрок, но для капитана нужна жесткость. Я в прошлом году нагавкался на тренировках, ну, тяжело было, серьёзно говорю.

— Я знаю, — спокойно улыбнулся Гарри, — поэтому и не хочу быть капитаном.

— А Джинни будет теперь загонщиком, она давно хотела, но у нас не было ловца, а теперь вот есть, — Рон счастливо вздохнул и этим же вечером назначил дату и время первой тренировки.

* * *
Гарри и Гермиона старались видеться с маленьким Сириусом. Пока Тонкс давала уроки, с её сыном сидел Добби. Все свое свободное время молодая волшебница уделяла малышу. А ещё, Гарри это видел благодаря блокологии, Нимфадора часто виделась с Люпином. Вечерами, когда Гарри еще трудился над домашними заданиями, Гермиона вязала шапочки, кофточки и штанишки для Сириуса.

— А что ж больше не вяжешь для эльфов? — не удержался от ехидного вопроса Рон.

— Если бы этих бедняг можно было так просто освободить, — ответила девушка. — Я разговаривала с Добби, и поняла, что эльфы слишком долго находились в рабском положении, они привыкли прислуживать и боятся потерять своих хозяев.

— Ушам не верю, ты решила бросить эту глупую затею?! — обрадовался Рон.

— Я решила поменять методы борьбы, — слегка повысила голос Гермиона. — Отношение к эльфам должны изменить сами волшебники! Я продолжаю работать над книгой «Хотят ли эльфы быть рабами».

Гарри оторвался от своего реферата по волшебному праву и очень выразительно посмотрел на покатывающегося от смеха Рона. Залепить ему подзатыльник, что ли, пользуясь своими знаниями по высшей магии? Видит же, что у Гермионы пунктик на эльфах, так нет же, надо достать человека!

— Тебе делать больше нечего? — хихикал Рон. — Занялась бы более приятными вещами, а то пока напишешь про своих рабов, Гарри уведет какая-нибудь фифа-шестикурсница. У него после выхода интервью столько поклонниц завелось, так что будь начеку!

Гермиона обиженно поджала губы и ревниво посмотрела на Гарри. Тот, слегка смутившись, сделал вид, что сильно задумался над рефератом. Ну, это Рон уже перегнул. Подумаешь, эльфы! О них просто не надо говорить. Зато на один пунктик Гермионы масса разных достоинств приходится: кто домашние проверит лучше, чем она, а кто ненавязчиво проследит за тем, чтобы все было выучено, мантии отданы в стирку, носки не воняли, очки не были покрыты грязными пятнами и следами от пальцев? Впрочем, это все ерунда (ведь до шестого курса с этими обязанностями справлялся как-то сам), самое главное, что её никто не заменит в комнате за рыцарем сэром Кэдоганом. О, только она знает и чувствует, как что надо делать. Да и просто спать, прижавшись к ней во сне под теплым одеялом — сплошное удовольствие. А Рон про какую-то дурацкую брошюрку шутит, балбес! Вязала Гермиона с применением магии очень быстро, и поэтому едва ли не каждый день маленький Сириус получал обновки. К тому же вещи, подаренные Гермионой, были куда наряднее и разнообразнее сничевой одежды Добби.

— Маленький модник, — ласково приговаривала девушка, надевая на Сириуса шапочку с разноцветными помпончиками. — Смотри-ка, Гарри, ему нравится!

Малыш улыбался и изо всех сил пытался рассмотреть, что такое симпатичное на него надели. Гарри прикасался волшебной палочкой к игрушкам, и они меняли цвет. Сириус, тихонько сопя, разглядывал последствия магии. Тонкс, заваленная рефератами, сидела в учительской и мысленно благодарила Гарри и Гермиону за то, что играют с её ребенком. Гарри чувствовал, что очень сильно привязался к своему маленькому крестнику, умеющему делать уши, как у Добби. Иногда Гарри видел Люпина. Он появлялся у Тонкс через камин, но поскольку многие в школе знали, что Ремус — оборотень, то его появление не афишировалось.

— Пойдем к озеру, — предложила Гермиона Гарри, усаживая Сириуса в волшебную коляску. — Погода чудесная. Пока барсучок будет спать, можно поучить уроки.

Они пришли под свой любимый вяз, под которым уже давно устроился Рон.

— Вы с малым? — небрежно спросил он, выглянув из-за книги.

— Да, — ответила Гермиона и строго добавила, — тебе не нравится Сириус?

— Нет, он прикольный. Просто я не люблю детей вообще.

— Очень жаль, — Гермиона достала из коляски ребенка.

— Ты одна в семье была, вот и люби детей. А нас семеро росло! — сказал Рон и кисло пронаблюдал за тем, как Гермиона начала тетешкать малыша.

— Что, Поттеры, зарабатываете себе баллы на экзамены? — насмешливо-лениво протянул голос Малфоя. — Любимчики Нимфы, свои в доску, а эта разноцветная курица и рада, что спихнула своего байстрюка двум дуракам.

— Ты не смеешь так говорить про профессора Тонкс! — гневно вскрикнула Гермиона.

Лицо Гарри напряглось. Рон вскочил.

— А что неправильного я сказал? — невинно спросил Малфой. — Никто не заставляет нашу Нимфу менять свои перья на голове по пять раз на день. Или вы обиделись за байстрюка? Так это правда. Профессорша наша не замужем, а ребенок у неё родился? С чего бы это? Уж не от рождающего ли заклинания?

— Тебе до этого не должно быть никакого дела, Малфой! — процедила Гермиона, дрожа от гнева и возмущения.

— Я с тебя баллы сниму за оскорбление преподавателя! — прорычал Рон.

— Ну, конечно, что же ещё можно было от тебя услышать, Уизли, — Драко растянулся в нехорошей улыбке. — Только это ты и умеешь делать — баллы снимать. Побеги ещё и расскажи директору!

— Какой же ты мерзавец! — Гермиона брезгливо скривилась. — Ведь профессор Тонкс — твоя родственница!

— В нашем роду нет поганых грязнокровок, — веско ответил Малфой. — Все нормальные женщины выходят замуж, а не рожают от кого попало. Кстати, вы случайно не знаете, кто отец этого маленького генетического урода? Может, ты, Поттер, постарался? Что-то он на тебя похож своими черными патлами.

Гарри резко повернулся к Драко и, прежде чем Рон успел крикнуть про 10 баллов со Слизерина, невидимая рука схватила Малфоя и швырнула в озеро. Гермиона и Рон громко рассмеялись. Отплевывающийся Драко под удивленные возгласы других школьников и улюлюканье гриффиндорцев, вылезал из озера. Гарри едва сдерживал улыбку.

Глава 17. Черная жизнь Сириуса Блека

Если не считать уроков по зельям и нескольких незначительных стычек с Малфоем, первые дни учебы прошли настолько спокойно и хорошо, что Гарри даже насторожился. Беда не заставила себя долго ждать. Однажды утром в Общий зал влетела огромная стая сов с «Волшебным голосом правды». Ученики с интересом погрузились в чтение, потому что первую страницу украшала огромная фотография Сириуса Блека с надписью «Видели ли вы этого волшебника». Эта была та самая фотография, которую разослали по всему волшебному миру, когда Гарри учился ещё на третьем курсе, а Министерство Магии охотилось на сбежавшего узника Азкабана.

— Обещанная правда о Сириусе Блеке, — произнесла Гермиона, устраивая газету на столе, чтобы читать и завтракать одновременно. Гарри тоже склонился над страницей.

Черная жизнь Сириуса Блека Он провел 12 лет в Азкабане, куда был отправлен без суда и следствия. В свое время он был одним из самых талантливых учеников Хогвартса. А сколько девичьих сердец было разбито молодым красавцем, принадлежащим к одному из самых древних и знатных волшебных родов! Имя этого человека — Сириус Блек. Сириус не был похож ни на кого из членов своей семьи. Возможно, поэтому Волшебная Шляпа распределила его на Гриффиндор, а не на Слизерин, где в свое время учились все члены семейства Блеков. Поступив в Хогвартс, Сириус сразу проявил свой недюжинный талант. Все предметы, даже такие сложные, как трансфигурация и зелья, давались ему с поразительной легкостью. Возможно, это послужило одной из причин того, что Сириус Блек был не только самым умным юным волшебником, но и самым талантливым проказником в Хогвартсе. Он и его лучший друг Джеймс Поттер. «Они были словно братья, все знали неразлучную пару Джеймс Поттер — Сириус Блек», — с грустным вздохом вспоминает своих учеников профессор Минерва Макгонагалл. И хотя после окончания ими Хогвартса прошло больше 20 лет, профессора до сих пор вспоминают их с доброй улыбкой. Ещё бы, этим сорванцам было все нипочем! Украсть конфискованные грозным школьным сторожем вещи, продавать шутки и проказы собственного изобретения. А равных им по розыгрышам в Хогвартсе нет до сих пор! — уверяют учителя, которые проработали в школе не один десяток лет. «У Сириуса был дар что-нибудь выдумать, кого-либо разыграть или замечательно пошалить, — вспоминает о своем друге одноклассник Ремус Люпин. — А ещё Сириус умел находить выход практически из любой ситуации. Когда Сириус узнал, что я — оборотень, он не отвернулся от меня, а продолжал оставаться моим другом. Он и Джеймс стали анимагами, чтобы общаться со мной, когда я превращался в волка. На такой поступок способны только неординарные и талантливые личности, которыми являлись Сириус и Джеймс. Мы не перестали дружить и после школы», — продолжает свой рассказ Ремус Люпин и в его печальных карих глазах блестят слезы ностальгии. Сириус был шафером на свадьбе Лили и Джеймса Поттеров, а впоследствии и крестным отцом их сына Гарри. И никто ещё не мог предвидеть, какой ужасный рок навис над молодым Блеком. Джеймс и Лили погибли при загадочных обстоятельствах, а Сириус был отправлен в Азкабан. В любой книге по современной магии вы прочтете, что Джеймс и Лили были убиты Темным Лордом. Однако эта версия была принята без единого доказательства. Журналистское расследование, тщательно проведенное нашим корреспондентом Правдолюбом, показывает нам две основные существующие версии. 1. Сириус Блек был назначен Хранителем Тайны Поттеров и предал их, выдав их местонахождение лорду Волдеморту. Один из ближайших друзей Джеймса Поттера Питер Петтигрю пытался задержать негодяя, но Блек, находясь в невменяемом состоянии после исчезновения Лорда и гибели Поттеров, произвел взрыв, в результате которого Питер Петтигрю и ещё 12 магглов погибли. Блека схватили и посадили в Азкабан, где он провел следующие 12 лет своей жизни. 2. В последнюю минуту Поттеры по просьбе Сириуса Блека поменяли Хранителя Тайны. Опасаясь преследования со стороны Волдеморта и Упивающихся смертью, Блек предложил доверить Тайну Питеру Петтигрю — давнему другу семьи, человеку скромному и неприметному. Он-то и оказался настоящим злодеем, предавшим Джеймса и Лили и подставившим Сириуса Блека. В последнюю секунду перед тем, как произвести взрыв, Петтигрю якобы преобразовался в крысу и шмыгнул в канализацию. Последующие 12 лет мистер Петтигрю прожил в виде крысы, опасаясь, что Сириус Блек сбежит из Азкабана, чтобы отомстить своему бывшему однокласснику. Обе версии неправдоподобны. В первом случае совершенно очевидно, что предательство Сириуса Блека — это ложь и клевета. А вторая версия, которую сейчас активно расследует Министерство Магии, вообще напоминает маггловский сериал. Но какими бы ни были эти версии, неопровержимым остается тот факт, что Сириуса Блека — представителя одной из лучших чистокровных волшебных семей посадили в Азкабан без суда и следствия. Не потому ли, что тогдашнему Министерству Магии было нужно, чтобы этот волшебник исчез? Дерзкий побег из Азкабана Сириусу Блеку удался из-за его умения превращаться в собаку. Никто, кроме его ближайших друзей, не знал, что Блек — незарегистрированный анимаг. Преобразовавшись в исхудавшего пса, Блек протиснулся сквозь решетки и покинул страшную крепость. Пока Министерство Магии тратило все силы на поимку Сириуса Блека, сам Сириус прятался и тайком контактировал со своим крестником — Гарри Поттером. Общаясь с мальчиком, Сириус находил в себе силы жить дальше. И хотя Гарри только внешне походил на своего отца, Сириус старался не замечать, что его крестник неуравновешен, вспыльчив и нездоров (у Гарри Поттера бывают частые приступы головной боли). Профессор Дамблдор пытался доказать Министерству Магии, что Блек невиновен, но правительство даже не начало расследование его дела, заставляя таким образом жить в изгнании невиновного человека. Обессиленный необходимостью постоянно скрываться, Сириус Блек находит пристанище в заброшенном доме своих родителей. Его жизнь теперь была в относительной безопасности, но зато начались невыносимые страдания от ощущения того, что один Азкабан сменился на другой. Сириус едва ли не сходил с ума: его собственная жизнь не удалась, сын лучшего друга явно психически нездоров. И в этот момент отчаяния, словно луч света в кромешной тьме, в измученном сердце Сириуса Блека вспыхнула любовь к его двоюродной племяннице Нимфадоре Тонкс. Молодая девушка всегда отличалась добротой и веселым нравом. Она помогала Сириусу скрываться, всячески поддерживала его. Сириус и Нимфадора полюбили друг друга. «Он был моим первым мужчиной. С ним я познала любовь и наслаждение от любви», — признается молодая волшебница. Тем временем Министерство Магии вело холодную войну с профессором Дамблдором, пытаясь вмешиваться в дела Хогвартса. «Ежедневный пророк» едва ли не в каждом номере писал про мышей в голове старенького директора. Однако добрый и в общем-то безобидный на вид дедушка решил действовать решительно. В школе начала тайно действовать так называемая Армия Дамблдора, которой руководил Гарри Поттер — любимец директора, чьи интересы в отсутствии главного защитника были очень и очень ущемлены. Подростки серьёзно готовились в случае необходимости взять Министерство Магии штурмом и сделать профессора Альбуса Дамблдора новым Министром Магии. В тот роковой вечер власть попытались захватить и так называемые Упивающиеся Смертью — люди, которые воспользовались слухами о возрождении лорда Волдеморта, и решившие также отхватить свой кусочек власти. В результате беспорядочной волшебной стрельбы Сириус Блек погиб. «Он хотел всего лишь защитить своего неуравновешенного крестника, которого продолжал любить, несмотря на его поведение, — говорит Ремус Люпин. — Смерть моего друга была нелепой, и потому я не могу с ней смириться до сих пор». После смерти Сириуса Нимфадора Тонкс долго не могла прийти в себя. Её первая и единственная любовь погибла, а сама убитая горем женщина узнала, что беременна. Сириус Блек-младший родился на день влюбленных, 14 февраля, и стал напоминанием о большой любви Сириуса и Нимфадоры. «Мой маленький сын как две капли воды похож на отца», — говорит молодая женщина. Но беды продолжают преследовать Тонкс и её ребенка. Несмотря на то, что Министр Магии вновь наладил хорошие отношения с профессором Дамблдором, Корнелиус Фадж по-прежнему не доверяет директору Хогвартса, боясь, что Дамблдор все-таки захватит власть. Поэтому людей, имеющих хорошие отношения с директором, под любым предлогом увольняют из Министерства. Нимфадора Тонкс осталась без работы. К счастью, профессор Дамблдор пригласил её преподавать в Хогвартсе защиту от темных искусств. Но всем известно, что эта должность не приносит счастья. Возможно, бедная, оставшаяся без возлюбленного, женщина станет исключением, а, быть может, уже следующим летом Нимфадоре Тонкс придется подыскивать себе новое место.

— Какой ужас, Гарри, — жалобно произнесла Гермиона, закончив читать.

— И к чему было все это? Ладно я — псих, этим уже никого не удивишь, но Сириус… Тонкс.

— Как это подло, вывернуть все наизнанку, сделать достоянием общественности многие личные вещи только лишь для того, чтобы продолжить формирование образа мерзкого правительства! — Гермиона отшвырнула газету. Есть ей больше не хотелось.

Гарри посмотрел на стол, за которым сидели учителя. Тонкс читала газету, стараясь полностью за ней спрятаться. Профессор Макгонагалл изумленно перечитывала то место в статье, где её цитировали. Хагрид, Флитвик и профессор Спраут с сочувствием смотрели на Тонкс. Профессор Дамблдор, нахмурившись, перечитывал газету. В этот день у класса Гарри не было уроков по ЗОТИ, поэтому Гарри не видел Тонкс, но думал о ней целый день. Он вспоминал свои ощущения, когда вышла первая статья Риты Скитер, в которой было написано, что Гарри до сих пор плачет ночами по своим родителям. Потом было ещё много статей, в которых Гарри был показан то мальчиком, страдающим нервными расстройствами, то героем, которого не поняли современники, то пророком, которого, как известно, нет в своем отечестве. И все равно ему было неприятно читать про себя подобный бред, иммунитет к такому не хотел вырабатываться. Каково же тогда бедной Тонкс? Новая статья вызывала в Гарри желание порвать «Волшебный голос» на части и отнимать газету у всех школьников. Слезливо-жалостливый стиль, которым описывалась история Сириуса и Тонкс, бесил Гарри, доводил до исступления. Но ведь не говорили же этих слов для газеты ни Ремус, ни Тонкс, ни профессор Макгонагалл!

— Нужно поговорить с Тонкс, — произнесла подошедшая к нему Гермиона.

Уроки только что закончились. Гарри чувствовал себя усталым, но есть по-прежнему не хотелось. Они нашли профессора Тонкс в её кабинете. Молодая волшебница расстроено смотрела на сложенную газету. Статья «Черная жизнь Сириуса Блека» была украшена несколькими фотографиями самого Сириуса, а также улыбающейся Нимфадоры с Барсучком.

— Вот блин, — сказала Тонкс вошедшим Гарри и Гермионе, — хоть с работы увольняйся теперь.

— Постарайтесь не обращать внимания, — с искреннем сочувствием в голосе воскликнул Гарри.

— А главное, сволочи, написали такие личные вещи! — Тонкс, страдальчески скривившись, ткнула в строки «Он был моим первым мужчиной. С ним я познала любовь и наслаждение от любви». — Ведь я действительно говорила это Сириусу. Откуда они это узнали? И фотографии… Я же их искала, помнишь, Гермиона? Пропал целый альбом моих и барсучковых фоток! Как такое могло случиться? Ведь никто посторонний в доме не был!

— Господи, — ахнула Гермиона, — неужели среди членов Ордена есть предатели?

Гарри задумался. Конечно, предательство не исключено, но ведь он, Гарри, владеет блокологией. Он бы почувствовал, когда был на собраниях. Хотя… при большом скоплении людей Гарри старался выставлять крепкий блок. Дверь кабинета открылась и вошел Добби, держа на руках маленького Сириуса. Тонкс забрала сына и что-то ласково ему заворковала. Гарри неожиданно осенило.

— Кричер, — тихо произнес он.

— Что? — переспросили у него Гермиона и Тонкс.

— Это Кричер украл ваши фотографии! — воскликнул Гарри. — Он теперь служит Малфоям, но как проникать в дом Сириуса знает. Это они ему приказали! Я как-то ночью слышал, кто-то ходил по дому.

— И Добби говорил, — подтвердила Гермиона.

— Точно, — глаза Тонкс прищурились. — Ну все… этот старый эльф-маразматик нарвался!

— Что вы хотите сделать? — забеспокоилась Гермиона.

— Лично я бы его убил! — зло отозвался Гарри.

— Хорошая идея, но это слишком легкое наказание за все то, что натворил этот негодяй, — Тонкс прижала к себе сына. — Я прикажу ему сидеть в доме на площади Гриммо и запрещу уходить оттуда. Пусть поработает. Труд облагораживает эльфов.

Гермиона промолчала. В дверь постучали.

— Войдите, — громко произнесла Тонкс.

Дверь открылась, и в кабинет вошли несколько девушек с Рейвенклов, Гриффиндора и Гафелпаффа.

— Мы к вам, профессор Тонкс, — вперед вышла рейвекловка.

— Что случилось, девочки? — удивленно спросила Нимфадора.

— Мы пришли сказать, что очень любим вас и глубоко потрясены вашей историей и горем.

— Да, — воскликнула девушка из Гафелпаффа, — мы правда вас очень любим. Вот, возьмите, мы понимаем, что зарплата преподавателя не очень большая, а вы … одна… с ребенком.

Девушки поставили перед ошарашенной Тонкс коробку, в которой лежали игрушки, несколько наспех связанных при помощи магии вещей для ребенка и довольно большая кучка из галеонов и сиклей.

— М-да уж, — произнесла Тонкс, когда к ней вернулся дар речи, — хорошо, что они не написали про Рема…

* * *
Несколько последующих дней в Хогвартс прилетел не один десяток сов с письмами или посылками для Тонкс. Читатели «Волшебного голоса правды», глубоко возмущенные несправедливым увольнением молодой волшебницы с высокооплачиваемой работы, выражали своё сочувствие и поддержку. Некоторые даже предлагали подать на Министра Магии и Начальника Авроров в Верховный волшебный суд. Было несколько писем, в которых высказывались ханжеские замечания по поводу безотцовщины и порочной связи с беглым преступником, но их было настолько мало, что их количеством можно было пренебречь. В основном совы приносили посылки с волшебными и маггловскими подгузниками, вязанными и сшитыми вещами для ребенка, игрушками, а также пирожками, пирожными, волшебным сухим детским питанием и даже с шоколадными лягушками и конфетами «Берти Ботс».

— Я на грани того, чтобы застрелиться, — произнесла Тонкс, когда Гарри и Гермиона вновь пришли к ней. — Гарри, бедный ты мой мальчик, не представляю, как ты выдерживал до сих пор свое бремя славы!

— Не огорчайтесь, профессор, у вас слава добрая. Вам все хотят помочь… Хотя я понимаю, каково это быть… как под увеличительным стеклом, — с искренним сочувствием в голосе ответил Гарри.

— Один вот бизнесмен даже предложил мне руку и сердце, — Тонкс помахала розовым конвертом в сердечках и скривилась, издавая звуки, одинаково похожие на смех и рыдания. — Бедный Рем посерел и скис.

— Вот мерзкая все-таки газета. Так грубо вмешаться в чужую жизнь! — воскликнула Гермиона.

— Слизеринские чистокровные ученички теперь брезгуют в мою сторону смотреть. Несколько мамаш настаивают на том, чтобы меня уволили за аморальное поведение. А Малфеныш-спесеныш даже нос платком закрывает, когда я прохожу мимо.

— Накажите его! — вскрикнула Гермиона.

— Так он, гаденыш, кривится, когда я не вижу. Я по смешкам и реакции других учеников догадываюсь. А придираться на уроках… На Снейпа стану похожа, — вздохнула Нимфадора. — Впрочем, домашнее он и его гориллы-секьюрите сделали плохо, значит будут писать дополнительный реферат!

— Правильно, — горячо поддержала её Гермиона.

Гарри отобрал у появившегося Добби ребенка и прижал к себе хныкающего Сириуса. Настроение Тонкс, в котором она пребывала после выхода статьи, передалось и её сыну: мальчик был взвинчен и беспокоен.

— А что с Кричером? — спросила Гермиона.

— Отобрала его у Малфоев и допросила в присутствии профессора Дамблдора, — ответила Тонкс. — Гарри все правильно угадал, этот старый мерзавец все рассказывал Нарциссе: как я с Сириусом встречалась, что говорила ему. Так что этот «ВГП» точно Упивающиеся с Волдемортом издают. Представляю себе Люца, сочиняющего роман на основе услышанного от Кричера! Впрочем нет, некая дамочка с сумочкой из крокодиловой кожи сидела рядом с Нарси и очень внимательно слушала эротические рассказы дедушки эльфа, — голос Тонкс срывался на безрадостный смех.

— Это Скитер! — вскрикнула Гермиона.

— Рита Скитер? — удивленно переспросила Тонкс, — она же вроде бы куда-то пропала. Уволилась из «Пророка» и пропала.

— Она незарегистрированный анимаг, — сказала Гермиона, — её можно привлечь к ответственности!

— Боюсь, что не так просто будет это сделать, — снова невесело усмехнулась Тонкс, — рядом с этой дамочкой сидел и очень внимательно слушал все россказни Кричера Сам Лорд Волдеморт.

Гарри и Гермиона тихо ахнули.

Глава 18. Дуэльный клуб

Прошло ещё несколько дней. «Ежедневный пророк» неустанно ругал «Волшебный голос правды», а «Волшебный голос правды» разразился серией статей про несправедливо осужденных и пострадавших волшебников. Но они не были написаны так бойко и эмоционально, как «Черная жизнь Сириуса Блека», и вызвали меньший резонанс. Помимо этих статей в «Волшебном голосе правды» печаталось много интересных фактов, новостей и сплетен, а также кроссвордов и гороскопов. Газета набирала пугающей популярности. Нападки со стороны «Ежедневного пророка» становились все более агрессивными, и Гарри с Гермионой видели, что официальная газета становится всего лишь сборником ответов на то, что печаталось в «Волшебном голосе правды». Школьная жизнь в Хогвартсе продолжалась. Началась подготовка к квиддичному матчу, и Гарри к своему удовольствию обнаружил, что за полтора года не утратил всех навыков ловца, а регулярные усердные тренировки стали быстро возвращать былую форму. Рон, как капитан команды, проявлял себя с хорошей стороны. Он был достаточно строг и требователен, чтобы команда была собранной и искренне стремилась к победе. Гермиона заканчивала работу над своей брошюрой «Хотят ли эльфы быть рабами», вязала вещи для маленького Сириуса, читала все учебники по анимагии, которые давал Гарри Снейп и, не забывая про своевременно выполненные уроки, ругала Рона за то, что он отвлекает Гарри «своим квиддичем» от более важных дел.

— Это каких же? — нехорошо щурясь, спрашивал Рон. — Я по-прежнему не вижу его по вечерам в нашей гриффиндорской спальне.

— Гарри очень устает и стесняется попросить тебя уменьшить нагрузку на тренировках! — строго ответила девушка, сделав вид, что не поняла намеков. — Ему мало того, что нужно делать домашние задания обычные, у него есть ещё уроки у Снейпа, и они тоже забирают много сил!

— Гарри, старина, признавайся, что тебе интереснее, уроки у Снейпа или тренировки по квиддичу? — невинно поинтересовался Рон.

Гарри бросил на него выразительно-злой взгляд. Принять сейчас чью-либо сторону — значит поругаться либо с Роном, либо с Гермионой. Ни того, ни другого Гарри не хотелось. Рон — старый добрый друг, если обидится, начнет подкалывать, а то и разговаривать не будет несколько дней. Но все это не идет ни в какое сравнение с тем, что будет, если поссориться с Гермионой. Беспокойная пустота в груди и тоскливая ночь в одиночестве.

— Я постараюсь успеть везде, — дипломатично увернулся Гарри и сделал вид, что очень занят конспектированием параграфа из учебника по волшебному праву.

Рон с Гермионой продолжили словесную дуэль, выясняя, кому Гарри должен больше уделять внимания. Конечно, Гарри предпочел бы все уроки, кроме как по ЗОТИ, ведь Тонкс — супер-учитель, променять на тренировки по квиддичу. Мало приятного сидеть напротив Снейпа и тупо сосредотачиваться на своем внутреннем я, которое должно подсказать точную анимагическую форму. Спасибо Гермионе, что сказала, что это будет сокол, после её расчетов дела пошли лучше.

— Размер вашего будущего животного очень зависит от внутренних амбиций, Поттер, — холодно заметил Снейп на последнем занятии. — Насколько я понял, вы намерены превращаться в сокола. Постарайтесь, чтобы ваш коэффициент по массе не был отрицательным, иначе ваш сокол получится размером с гиппогрифа.

— У меня не большие амбиции, — как можно вежливее сквозь зубы процедил Гарри.

— Ваш отец тоже считал себя скромным молодым человеком с адекватной самооценкой. Но его анимагическое животное мало того, что было оленем, так ещё крупнее обычного.

— Надеюсь, ваша мышь не очень маленькая, — не удержался Гарри.

Снейп молча смотрел на своего ученика, словно пытался просверлить его взглядом. Гарри отвечал ему тем же. После овладения блокологией у Гарри и Снейпа начались мысленные словесные перепалки, в которых никто не собирался скрывать своих истинных чувств. Гарри знал, что сейчас, в свои 17, он максимально похож на отца, каким его запомнил Снейп в своих бесконечных стычках с мародерами. Скорее всего после окончания Хогвартса они не виделись. Сейчас, когда Гарри многое знал про своих родителей, он начинал понимать, почему Джеймс и его друзья любили донимать этого вредного слизеринца. Его грязные волосы, несвежая мантия и выражение вечного недовольства окружающим миром вызывали какое-то неконтролируемое желание достать, подколоть, а если уж первым тронул, то… Но голос матери, который Гарри ощущал в себе сильнее прежнего, возражал против несправедливого нападения первым. Но зато очень обижался, когда первым нападал профессор, а именно он это всегда и делал на дополнительных уроках. На обычных уроках, которые, как и в прошлые годы, проходили вместе со Слизерином, Снейп занял позицию выжидания, когда Гарри ошибется. Но это происходило редко. Во-первых, Гарри почувствовал, что в нем появились знания, как нужно варить зелья (снова голос матери!). А во-вторых, Гермиона зорко наблюдала за тем, чтобы Гарри не ошибался, иногда даже в ущерб качеству своего зелья, за что получала от профессора замечания и безжалостную критику своих работ.

— Мисс Грейнджер, и что это по-вашему? — Снейп остановился над котлом Гермионы.

— Успокаивающее зелье, — тихо ответила девушка.

— Вы разучились читать, мисс Грейнджер? Зелье должно получиться

нежно-розового цвета, как у мистера Поттера, а не красного. Гермиона быстро пробежала глазами написанный на доске рецепт. Ой, забыла добавить вторую порцию мелко нарезанного корня валерианы. Так боялась, чтобы Гарри не забыл это сделать, что забыла сама. Гермиона вздохнула и вслух произнесла свою ошибку.

— Вашим зельем не успокаивать можно, а травить, — Снейп взмахнул палочкой и произнес «Эванеско».

— Это почему эванеско? — возмутился Гарри. — Гермиона ошиблась, и что теперь?! У других зелья получились тоже не идеальные, но на них вы не махнули волшебной палочкой!

— 10 очков с Гриффиндора за пререкания с преподавателем, — ответил Снейп почти с удовольствием.

— А с вас сколько очков надо снять за вашу несправедливость?! — огрызнулся Гарри.

— Ещё замечание в мой адрес, и я сниму с Гриффиндора 20 очков, — ответил Снейп.

Гарри открыл было рот, чтобы крикнуть, что ему плевать, сколько очков снимет с него Снейп, потому что это не отменит того факта, что зельедел — гад с немытой головой, озверевший от долгого отсутствия личной жизни, и ненависти к нему, Гарри, как почувствовал, что его за руку взяла Гермиона. Не затевай дискуссию, Гарри. К чему это? Ну в крайнем случае дойдет разборка до директора, и что дальше? Гарри, Северус, ведите себя достойно, а Снейп только сильнее будет придираться к тебе на дополнительных уроках по анимагии.

— Мне надо будет написать реферат по успокоительным зельям? — вслух спросила девушка.

— Если вы считаете, что это необходимо, мисс Грейнджер, — почти ласково ответил Снейп. — Но я не настаиваю. Вы всего лишь получили 0 баллов за сегодняшний урок.

Неожиданно позади них раздалось шипение и череда ругательств, которые произносятся почти неосознанно, когда наступают на ногу или невежливо толкают в бок. Снейп, Гарри и Гермиона обернулись. Пузырек, куда Малфой налил образец своего зелья синего цвета, упал и разбился.

— Профессор Снейп, мое зелье разбилось, — ноющим голосом протянул Малфой.

— Ничего, Драко, я его верну, — ответил спокойно Снейп и направил на осколки волшебную палочку.

«Репаро» восстановило пузырек, второе, сложное заклинание, которое Гермиона прежде не слышала, частично вернуло зелье.

— Спасибо, профессор, — удивленно ответил Малфой.

— Все в порядке, Драко, — Снейп взял образец, покрутил перед носом, с трудом скрывая брезгливость, почти неконтролируемо возникающую в уголках рта при виде кощунственно неправильно сваренного зелья, и поставил к остальным пузырькам.

* * *
— Снейп меня достал! — Гарри шел по коридору так быстро, что Гермиона едва успевала за ним.

— Постарайся не реагировать так остро на его замечания, — ответила Гермиона, — он сам себя унижает такими несправедливыми придирками.

— Да, но Гриффиндор потерял 10 очков только за то, что ты допустила незначительную ошибку, а я подал в твою защиту голос, — Гарри возмущенно сжал губы.

— Может, тебе не надо вступаться за меня, — неуверенно предложила Гермиона.

Гарри резко остановился, девушка по инерции сделала несколько шагов, налетев на парня.

— Ты — моя жена, — тихо, но веско и решительно произнес Гарри, — и поэтому я буду за тебя заступаться, даже если Снейп будет снимать с Гриффиндора баллы, и даже если он будет меня наказывать.

— Просто я… я хочу, чтобы Снейп меньше доставал тебя, — Гермиона смущенно завела прядь волос за ухо.

— Мое зелье было сварено правильно, он придрался к тебе, чтобы достать меня, — ответил Гарри, — как видишь, он будет придираться ко мне в любом случае.

Они зашли в Гриффиндорскую гостиную, чтобы оставить вещи и вернуться в Общий зал, где всех школьников ждал ужин.

— Идите сюда, — позвал их Рон.

Он стоял в толпе гриффиндорцев возле доски объявлений.

— Что, поход в Хогсмид? — спросил Гарри, подходя к другу.

— Нет, гораздо интересней. Тонкс открывает для старшекурсников дуэльный клуб. И я думаю, это будет гораздо интересней, чем у Локхарта.

— Здорово, — согласилась Гермиона, — шести— и семикурсники, все желающие… два раза в неделю. Гарри, пойдем, да?

Гарри охотно кивнул.

— Обычно девчонки туда не ходят, — ответил Рон, — волшебные дуэли — это для мужчин.

— Но ведь и женщины должны уметь защитить себя! — возмутилась Гермиона.

— Должны, — повернулся к ней Дин Томас, — но лично я думаю, что если ты столкнешься с настоящим упивающимся, то не успеешь ничего предпринять, как он тебя уже того… хлоп и все.

Гермиона хмыкнула. Гарри едва заметно улыбнулся. Гермиона, конечно, ходи в клуб, это твое право.

* * *
Дуэльный клуб, открытый Тонкс, очень скоро стал среди старшекурсников едва ли не популярнее квиддича. На первых занятиях парни испытывали неловкость, когда Тонкс заставляла в себя стрелять оглушающими или разоружающими заклинаниями. Гарри вспомнил, что чувствовал то же самое, когда Тонкс проводила с ним занятия летом. Но когда стало очевидно, что в волшебницу почти невозможно попасть, все участники дуэльного клуба поняли, к каким высотам нужно стремиться. На первом заседании среди прочих хогвартцев появился Драко Малфой со своими верными телохранителями.

— Они, наверное, и спят втроем, — съязвил Рон на ухо прыснувшему от смеха Гарри. Гермиона тоже хихикнула.

— Кстати о птичках, у Малфоя новая девушка, с Пенси давно развод и тумбочка, — добавил Рон.

— Ещё бы! — ответил Гарри, вспомнив события прошлого года.

— Кто следующая жертва? — осведомилась Гермиона.

— А чего это — жертва? — не понял Рон. — Эта уродливая корова Милисент Булстроуд теперь не знает, кто она есть — сам Драко Малфой с ней встречается. Возомнила себя первой красавицей Слизерина.

— Первая красавица? — Гарри снова прыснул. — Я не знаю, сколько нужно выпить огневиски, чтобы с такой встречаться!

— Сами себя в угол загнали, — усмехнулся Рон. — Чистокровные крутые слизеринцы вынуждены встречаться с чистокровными троллихами, а сами, небось, тайком мечтают об обычных гриффиндорских полукровках.

Драко высокомерно наблюдал за Тонкс, которая ждала, пока все соберутся. Гарри знал, зачем в клубе появился Малфой. Видать, хотел встретиться с Гарри как противником и под благовидным предлогом напустить на Поттера ещё раз какую-нибудь змею или шлепнуть им об пол, а в своих будущих успехах Драко не сомневался. Рядом с Тонкс стоял профессор Снейп, как обычно, мрачно глядящий на старшекурсников.

— Все меня видят, все меня слышат, — Тонкс дурашливо улыбнулась и покосилась на профессора Снейпа. — Итак, открываем первое занятие нашего дуэльного клуба. Чтобы вас заинтересовать, я решила показать вам вершины, к которым следует стремиться. Я пригласила профессора Снейпа в ассистенты, поскольку драться самой с собой очень сложно, можно запутаться. Профессор Снейп прекрасно разбирается в волшебных дуэлях, поэтому давайте попросим его, чтобы после нашего показательного поединка он вернул меня в целости и сохранности.

Старшекурсники весело загудели.

— А было бы здорово, если бы Нимфа прикончила нашего зельеведа, — хихикнул Рон на ухо Гарри.

Тонкс и Снейп повернулись друг к другу, изобразили приветствие: Тонкс, весело улыбаясь, поклонилась, Снейп, кивнув головой, смотрел на молодую женщину так, словно его заставляют драться с озорным мальчишкой — ударить больно сразу или дать форы.

— Надеюсь, смертоубийства не будет, — произнесла Тонкс. — Раз, два, три…

Палочки взметнулись. Гарри сам не заметил, как его челюсть отвалилась — аврор и бывший упивающийся… Эта дуэль не для слабонервных. Первые несколько заклинаний были осторожными, словно бы Тонкс и Снейп спрашивали друг друга, как далеко можно зайти, на что вы способны, господин/госпожа профессор. Но потом взмахи палочек становились все более и более сильными и стремительными, а на очередном обмене ударами Гарри увидел, что в ход пошли щитовые чары беспалочковой магии. Зрители возбужденно и восторженно гудели. Большинство было на стороне Тонкс. Но Слизерин поддерживал своего декана.

— Она же бывший аврор, давай, Нимфа, — Рон сжимал кулаки и нетерпеливо переминался с ноги на ногу.

«Он владеет блокологией, это дает огромные преимущества, но все равно, давай, Тонкс, держись!» — Гарри напряженно следил за молодой волшебницей, покусывая нижнюю губу. Гермиона, стоящая рядом с ним, только тихо попискивала. Всей душой она была на стороне Нимфадоры (женская солидарность). Снейп старался сохранить спокойствие, хотя его волосы уже давно разметались, а лицо посерело от напряжения. Главным его преимуществом перед Тонкс был прошлый опыт и очень мощные посылаемые заклинания, но молодая женщина была прыткой, увертливой, хотя немного неловкой. Это её и подвело. Увертываясь от очередного заклинания, Нимфадора неудачно отпрыгнула и упала. Секундой позже её накрыло заклинание Импедимента. Женщина беспомощно задергалась.

— Как вы поняли, господа, победил профессор Снейп, — провозгласила она.

Слизеринцы зааплодировали своему декану, гриффиндорцы начали выкрикивать слова восхищения Нимфадоре.

— Вы были потрясающей! — воскликнул Дин Томас.

— Потрясающе шмякнулась, как корова, — Малфой произнес это едко, насмешливо, тихо, но так, чтобы это услышал Гарри.

Гарри резко повернулся, чтобы вспылить, но его опередил Рон:

— Хорош бы был ваш профессор, если бы его уложила вчерашняя девчонка-ученица. Я бы на его месте сразу бы уволился!

Тонкс поблагодарила Снейпа за помощь и поздравила с победой:

— Я не сомневалась, что вы победите, я только хотела подольше продержаться, чтобы ребята увидели красивый и зрелищный бой. Кажется, получилось неплохо, правда? — Тонкс широко улыбнулась и пожала руку Снейпу.

Все одобрительно и восхищенно загудели. Снейп ушел. Об увиденной дуэли говорили все с восторгом ещё несколько дней, и все ученики младше 6 курса принялись страшно завидовать старшеклассникам, которым разрешалось посещать дуэльный клуб Нимфадоры Тонкс. Все дополнительные уроки, которые были у Гарри в прошлом году, дали о себе знать: Гарри быстро стал лучшим «дуэлянтом». С его знаниями и успехами не могли сравниться даже ученики Рейвенклов. Малфой тяжело переживал такое положение вещей, поэтому выступления Гарри всегда сопровождались его едкими остротами и комментариями, и хохотом и улюлюканьем Кребба и Гойла. Впрочем, гогот охраны Драко быстро прекратился после снятия очков со Слизерина.

— Драко, ты хочешь показать, на что ты способен? — подчеркнуто вежливо и даже невинно поинтересовалась Тонкс. — Выходи, померяйся силами и умением с Гарри, а не выкрикивай под прикрытием толпы, это некрасиво. Тем более для отпрыска благородного рода Блеков и Малфоев.

Рон едва не подпрыгнул от счастья. Он уже не раз признавался и Гарри, и Гермионе, что испытывает особое удовольствие, когда Тонкс начинает обламывать Малфоя.

— Тогда заживают мои старые раны, которые нанес когда-то Снейп своими придирками, — пояснял он.

Малфой неохотно поднялся на подмостки, возведенные из обеденных столов в Общем зале. Старшекурсники притихли. Гарри и Драко стали друг против друга, сухо кивнули. Малфой начал с того, что выстрелил в Гарри Риктусемпрой. Гарри ответил Протего, и Драко пришлось увертываться от собственной щекотки. Гарри крикнул Экспелиармус, а в следующее мгновение Протего, потому что он уже знал, что в него летит заклинание «подъем в воздух с позорным переворотом». Малфой также попытался прикрыться щитовыми чарами от отбитых Гарри заклинаний, но это получилось не совсем удачно, поэтому волшебная палочка Драко выпала из рук. Гарри подождал, пока Малфой поднял её. Затем они обменялись заклинаниями ватных ног и выросших рогов, в результате чего у Драко выросли рога, а правая нога стала словно из зефира. Гарри, чья реакция на выстрелы противника была мгновенной, отделался только усталостью. Малфой, едва не топнув ногой от злости, убрал заклинанием рога, исправил подгибающуюся ногу и швырнул в Гарри оглушающим заклинаем.

— Так не интересно, — громко сказала Тонкс, — бой должен быть красивым и забавным, с рогами было хорошо, мне понравилось.

Гарри, отбивший Импедименту, приготовился отразить и следующее заклинание.

— Тогда потанцуй, Поттер! — крикнул Малфой.

Но Таранталлегра столкнулась в воздухе с веселящим заклинанием, и не причинила вреда никому.

— Пошли на него змею! — крикнул Кребб.

— Ага, — отозвалась Милисент, — пусть побеседует с ней!

Слизеринцы рассмеялись и принялись шипеть. И Гарри увидел, что его дразнит не только компания Малфоя, но и другие парни с Рейвенклов и Гаффелпафа. Даже сквозь блок Гарри ощущал покалывания неприязни и зависти, направленные на него со всех сторон. Малфой неожиданно выстрелил потоком холодной воды. Слизерин радостно заулюлюкал, увидев мокрого Гарри. Тонкс расстроено закусила губу и огорченно нахмурилась. Гарри взмахнул волшебной палочкой, и Драко, стянутый веревками, упал. Его палочка откатилась в сторону.

— Глазами пододвинь к себе, — злорадно посоветовал Рон, яростно извивающемуся Малфою.

— Убит, — подвела итог Тонкс, — дуэль выиграл Гарри Поттер.

Гриффиндор зааплодировал, к нему присоединились некоторые парни из Рейвенклов и Гаффелпаф. Тонкс подошла к спустившемуся со столов Гарри и заклинанием высушила на нем одежду.

— Молодец, — искренне похвалила его молодая волшебница, — из тебя выйдет классный аврор!

Гермиона и Рон улыбались так, словно произнесенная похвала была адресована им.

— Рога, Гарри, рога — просто класс! Малфою идут! Как там и было! — воскликнул Рон.

— Похоже, я угадал, от кого у нашей Нимфы родился ушастый ублюдок, — произнес Малфой, возле которого уже появились Кребб, Гойл и Милисент.

— Она же влюбилась в Поттера!

Слизеринцы обернулись к Тонкс. Нимфадора что-то радостно говорила Гарри и поправляла на его плечах мантию.

— Точно, влюбилась, — протянул Кребб.

— Ага, — авторитетно прогудел Гойл.

Глава 19. Снова воспоминания

Вечером Гарри поднялся из своего любимого кресла в Гриффиндорской гостиной, отложил в сторону учебники и с тоской посмотрел на выход.

— Тебе пора к Снейпу? — спросила Гермиона, складывая свой длиннющий реферат по заклинаниям.

— Да, — Гарри почесал затылок. — Пора снова представлять себя птицей под повторяющееся заклинание «Бездарный, ленивый, самовлюбленный мальчишка-щенок», вернее, птенец!

— Удачи тебе, — ласково произнесла Гермиона. — А на Снейпа не обращай внимания.

— Я бы рад, но только он — мой учитель, — Гарри невесело усмехнулся. — Гермиона, а может, когда я, наконец, преобразуюсь в сокола, огромного такого, размером с гиппогрифа, как думаешь, ничего, если я съем одну маленькую противно пищащую саблезубую летучую мышку?

Гермиона рассмеялась.

— Гриффиндор только скажет тебе спасибо!

— Звучит заманчиво, но придется отказать от этой затеи, — ответил Гарри и снова усмехнулся. — Боюсь, что меня стошнит.

* * *
Гарри подошел к двери кабинета Снейпа, постучал и вошел.

— Садитесь, Поттер, — холодно произнес Снейп, поворачиваясь к нему.

Гарри сел, достал учебник с упражнениями.

— О ваших дуэльных успехах ходят легенды, — неожиданно проговорил профессор. — Дошло до того, что уже говорят, будто вы перещеголяли самого Филеаса Флитвика.

— Это преувеличение, — ответил Гарри, начиная листать книгу.

— Не скромничай, Поттер, ты обязан быть круче не только профессора Флитвика. В конце концов, он уже старенький и не владеет блокологией.

Гарри настороженно посмотрел в мрачно усмехающееся лицо профессора Снейпа. Что бы это значило?

— Ты используешь свои знания блокологии в поединках?

— Да, это получается само собой, — ответил Гарри.

— Отлично, значит, будет чему учить тебя после того, как ты преобразуешься в своего ясного сокола, — Снейп нехорошо улыбнулся. — Видишь ли, Поттер, мне на роду написано быть твоим учителем. После анимагии могу дать тебе продвинутый курс дуэльного искусства с использованием блокологии и выманологии. Очень поможет в поединке с Темным Лордом.

Гарри смотрел на профессора уже удивленно. К чему это говорится?

— Жаль только, что пока тебе придется тренироваться всего лишь на жалких слизеринцах.

А, ну так бы и говорил, что за Драко обиделся. Гарри коротко хмыкнул.

— Мне показалось, что профессор Тонкс открыла дуэльный клуб для того, чтобы мы могли постоять за себя, используя все свои знания, — заметил он.

— Верно, — ответил Снейп, — приступим к уроку. Итак, вы должны найти волшебную формулу, которая даст вам возможность преобразоваться. Для каждого анимага эта формула своя, и рассчитать, вернее, понять, что это за формула, может только сам будущий анимаг. И чем скорее вы для себя её откроете, Поттер, тем будет лучше для вас. И для всех нас тоже.

Поскорее приступим к продвинутому курсу дуэльной блокологии, — Гарри посмотрел на Снейпа.

— Сосредоточься на своей птице, — приказал Снейп. Как же ты меня достал, мальчик!

Не более чем вы меня, профессор. Заткнись, щенок! Выставляю блок! М-да, ругаться с профессором мысленно — интересное занятие! Придраться не к чему, а снятие баллов с Гриффиндора ничего не даст. Часы с рубинами не умеют это «слышать». Гарри вздохнул, закрыл глаза и принялся сосредотачиваться изо всех сил. Итак, он превратится в сокола, в какого, нужно представить все в подробностях и не забывать, что птица должна будет походить на него, Гарри. Только чем? Клювом, что ли? Ну вот, сосредоточиться не получается. Ещё раз. Сокол, перья, взмах крыльев, восхитительное чувство полета. Пока только на метле под руководящие указания Рона, а потом можно и на своих двоих. Эх, скорее бы!

— Поттер! Вы собираетесь заниматься делом или думать о всякой ерунде?!

— окрик профессора Снейпа отозвался неприятной болью в голове.

Гарри поморщился. Но боль не пропала, а только усилилась. Опять шрам? Гарри провел рукой по лбу.

— Гойл, не мешай, придурок!

— Она моя!

Перед глазами Гарри мелькал свет наколдованных свечей, обстановка замка. Все закружилось и к горлу подкатила тошнота, перемешанная с ужасом.

— Лили! Нет! Только не это! — Джеймс рыдал, обхватив голову руками.

Сириус, бледный до синевы, молча смотрел на друга.

— Бродяга, я этого не вынесу! Я с собой что-нибудь сделаю!

Голова раскалывалась от боли, и Гарри застонал, прижимая руки к пылающему лбу.

— Немедленно выставляй блок! — донесся до него голос Снейпа.

Лили лежала на полу. Больно и неудобно связанные руки, кляп во рту — все так, как она и думала. Молодая женщина открыла глаза. Голова гудела после удара кулаком. Лили непроизвольно зажмурилась от воспоминания. Наверняка, сотрясение, тошнит от каждого движения, да что там движения, невозможно даже думать, кажется, что даже самая маленькая и непроизвольная мысль не думается, а бьет изнутри в черепную коробку.

— Гойл, так это был, типа, ступифай? — осведомился ленивый голос Люциуса Малфоя.

Лили ощутила, что вся покрылась холодным липким потом. Она у Упивающихся смертью! Одно из самых любимых занятий слуг Волдеморта — охота на маглянку. Молодая женщина задрожала. Если ей суждено погибнуть от насилия… Ледяной ужас сковал все внутри и подкатился к горлу. Гарри показалось, что вода лилась в лицо бесконечно долго, но нестерпимый ужас, от которого было невозможно дышать, отступил, и боль в голове перестала быть дикой.

— Гарри, мальчик, что опять произошло? — Гарри открыл глаза и с удивлением обнаружил, что лежит на кровати в больничном крыле. Когда его успели перенести, ведь он только что был в кабинете Снейпа?

— Что ты видел? — лицо профессора Дамблдора, склоненное над Гарри, выражало сильнейшее беспокойство.

Мадам Помфри промокнула лоб парня, и Гарри успел заметить, что губка испачкана кровью.

— Мама… Она была у упивающихся, — произнес Гарри. — Кребб, Гойл, Малфой… Гойл ударил её.

— Гарри, я прошу тебя, не думай об этом. Это было очень давно, твоей маме удалось спастись, зачем ты мучаешь сам себя сейчас? — Дамблдор погладил Гарри по плечу.

— Я не могу заблокироваться… Это происходит, и все… Почему мама спаслась?

— Должно было что-то помешать этому, — ответил профессор Дамблдор. — Считай это справедливостью судьбы, если хочешь. Но так или иначе, твоя мама не стала жертвой насилия, и это должно тебя успокоить.

— Это начало происходить снова, — ответил Гарри. — Где-то погибла женщина.

Лицо Дамблдора побледнело, но только на мгновение. Через секунду Гарри почувствовал, что старый профессор только укрепил блок.

— Северус подтвердил это. Упивающиеся снова возобновили свои ужасные развлечения. Но ты не можешь помочь той несчастной женщине, поэтому, прошу тебя, отгородись от этого кошмара, Гарри!

Дамблдор взял из рук мадам Помфри губку и промокнул лоб Гарри. Где-то погибла женщина, как от этого отгородиться? Хотя если об этом думать, можно сойти с ума! Гарри закрыл глаза и мысленно установил один из своих самых крепких блоков.

— Я ничего… не помню, — Лили сидела в объятиях Джеймса и осторожно ощупывала огромную шишку на своем лбу.

Сириус смотрел на неё внимательно и почти испуганно.

— Ей нужно в больницу, — произнес Джеймс. — Бродяга… Лили… её нужно отправить в больницу.

— Да, — ответил Сириус. Теперь он перевел свой настороженный взгляд на Джеймса.

— Все будет хорошо, Лили, — Джеймс осторожно привлек молодую женщину к себе. — Главное, что ты жива.

Гарри открыл глаза. Профессор Дамблдор поправлял на его запястьях обереги. Рядом с кроватью на стуле сидела Тонкс.

— Побудь с ним рядом, Нимфадора, и если Гарри опять станет плохо, польешь на него водой и позовешь меня.

— Хорошо, профессор Дамблдор, — ответила Тонкс.

— Не надо, — встрепенулся Гарри. — Почему профессор Тонкс должна сидеть рядом со мной? У неё завтра уроки, да и Сириус…

— За Барсучком присмотрит Добби, — ответила Тонкс. Она улыбнулась, но Гарри видел, что женщина очень взволнованна.

— Со мной все в порядке, — возразил он.

— Гарри, ты напугал нас, — Нимфадора покачала головой. — Тебе так плохо было, и шрам опять кровоточил, так что, извини, нам спокойнее будет присмотреть за тобой.

— Да, — кивнул Дамблдор. — Если все будет хорошо, то Нимфадора заснет на соседней кровати.

Профессор неожиданно повернулся к двери:

— Что случилось, Драко?

— Я руку ушиб, — ответил голос Малфоя.

Гарри с отвращением почувствовал, как тот смотрит на него и сидящую рядом Тонкс.

— А что тут происходит? — Драко с трудом скрывал в голосе то особое удовольствие, которое испытывает человек, когда видит, как оправдываются самые смелые его предположения.

— Давайте свою руку, мистер Малфой, — строго потребовала мадам Помфри. — Да у вас даже синяка нет, а вы шли в больничное крыло!

— А мне очень больно, — нагло соврал Драко и снова довольно посмотрел на лежащего Гарри. Тонкс вытерла выступившую на шраме кровь.

Мадам Помфри раздраженно ушла за заживляющим и обезболивающим зельем, а Малфой растянулся на соседней с Гарри кровати и наигранно застонал. Чего это он сюда приперся? Ведь и в самом деле, не из-за ушибленной же руки, которую он, кстати, кажется, и не ушибал? Видел, как Снейп бежал за наколдованными носилками!

— Драко, ты стонешь, потому что тебе так плохо или так хорошо? — раздраженно осведомилась Тонкс.

— Рука очень болит, ударился неудачно! А с чего это мне может быть хорошо?

— Ну, — Тонкс многозначительно повела бровями. — Мало ли! Может, ты испытываешь удовольствие, когда ударяешься головой, прости, рукой обо что-нибудь.

— А по-моему, головой любит биться обо все подряд Поттер. При чем получает от этого эротическое наслаждение! — огрызнулся Малфой.

Тонкс поднялась со стула, подошла к Драко и, нагнувшись к его уху, тихо произнесла:

— Если ты сейчас не прекратишь ломать комедию, я вылью тебе на голову вот этот тазик с водой, — и Нимфадора нежно указала на плавающую в миске губку.

Появившаяся мадам Помфри полила руку Малфоя зельем и велела отправляться спать.

— Да, и 5 очков со Слизерина за некорректное высказывание в адрес Гарри,

— добродушно сказала ему в спину Нимфадора.

* * *
Гарри проснулся. Боль в голове прошла, тошнота исчезла, как и неприятные ощущения во всем теле, которые он испытывал, когда засыпал. Рядом, крепко обняв его, лежала Гермиона. От неё шло такое приятное тепло, что Гарри совсем забыл, что он не в комнате сэра Кэдогана. Поэтому, когда он открыл глаза и обнаружил себя в больничном крыле, разочарованно вздохнул. Тонкс не было, очевидно, она уже ушла к своему ребенку. Гарри пошевелился, Гермиона открыла глаза.

— Я пришла, когда ты уже спал, и уговорила Тонкс не волноваться за тебя. Ведь кто лучше меня чувствует, каково тебе! — сказала Гермиона в Гаррину шею.

— Так вот почему я так хорошо спал, — слегка улыбнулся Гарри.

— Тебе вчера снова было плохо? Да?

— Похоже, я не могу выставлять блок, когда Волдеморт питается тем, что происходит на вечерах охоты на маглянок. Ощущения ужасные. Тошнит так, что хочется вылететь из собственной шкуры. А самое ужасное — это то, что знаешь, что именно происходит!

Гермиона грустно слушала Гарри и гладила его по голове. Вошедшая мадам Помфри всплеснула руками:

— Это что такое! Поттер! Грейнджер! Это больничное крыло!

Гермиона, немного смутившись, быстро встала с кровати. Мадам Помфри осмотрела Гарри и разрешила ему отправляться на уроки.

* * *
Едва Гарри появился в большом зале, как услышал хохот слизеринцев. Малфой, сидящий в окружении своих друзей, закатывал глаза, хватал ртом воздух. На лбу его виднелся нарисованный ярко-красный шрам.

— Не обращай внимания на этого кретина, — шепотом попросила Гермиона, хватая Гарри за рукав.

Скулы Гарри едва заметно дернулись. Стакан с тыквенным соком, стоящий рядом с Малфоем, взлетел и выплеснул свое содержимое в лицо Драко. Рон захохотал. Кребб и Гойл испуганно отпрянули от мокрого Малфоя.

— Это ты, Поттер?! — Драко вскочил, с яростью глядя на Гарри.

— Я даже палочку не достал, — ответил Гарри. — А ты, видимо, докривлялся, что сам спятил, — и Гарри указал на его нарисованный шрам. — Тебе идет.

Малфой вынул свою волшебную палочку.

— Попробуй только выстрели, — строго произнесла Гермиона и кивнула в сторону преподавательского стола.

— Я все равно знаю, что это сделал ты, — процедил Малфой.

После завтрака Гарри поплелся в подземелье на сдвоенный урок зельеведения. Снейп, едко прокомментировав ужасное выполнение домашнего задания, взмахнул волшебной палочкой на доску, чтобы появился рецепт зелья.

— Приступайте к работе, — приказал он.

Гарри внимательно принялся читать рецепт. Рон тоскливо почесал затылок и принялся делать тоже, что и Гермиона. В конце концов, сколько не читай эти дурацкие рецепты, сколько не следуй строго инструкции, все равно получится ерунда, за которую Снейп поставит дохлый трояк. А вот если подражать Гермионе, может, тогда что-нибудь получится? Гарри ссыпал в кипящий котел мелко нарезанную траву пустырника, когда услышал возле своего уха голос профессора Снейпа.

— Если ты будешь применять для своих шалостей беспалочковую магию, я назначу тебе наказание.

Гарри машинально повернулся на голос и увидел бледное суровое лицо Снейпа.

— Ты меня понял, Поттер? А то ведь я тоже умею давать подзатыльники, не вставая со своего кресла.

Гарри хотел ответить, что никогда первым не трогает Малфоя, что посмотрел бы он на выражение лица профессора, если бы кто-нибудь передразнивал его поведение в самые-самые болезненные моменты его жизни, ведь то, что происходит с ним, Гарри, это реакция на те ужасы, которые вытворяют упивающиеся смертью! Но Гарри ничего не сказал, а просто вытряхнул эти мысли из-под своего блока.

— Смотри внимательно за своим зельем, уже давно пора добавить следующий компонент, — раздраженно произнес Снейп и пошел дальше вдоль рядов кипящих котлов.

Гарри выразительно посмотрел ему вслед.

— Что случилось? — шепотом спросила приблизившаяся Гермиона.

— Да вот примериваюсь, как бы толкнуть нашего профессора в котел любимчика Драко! Глядишь, отличное зелье получится у мистера Малфоя хоть раз в жизни!

Глава 20. Любовь и Добби

— А что ж не уходишь к Гермионе? — Рон натягивал на себя пижаму, когда заметил, что Гарри расстилает соседнюю кровать.

— На сегодня мне дана отставка, — ответил Гарри.

— А ясно, — сказал Рон и подумал про завтрашнюю контрольную по трансфигурации.

Гарри не стал его разубеждать. В конце концов, почему Рон должен знать, что у бедняги Гермионы есть более важные проблемы.

— Я прижмусь к тебе во сне, и живот перестанет болеть, — уговаривал он Гермиону за полчаса до разговора с Роном.

— Дело не только в животе, — ответила Гермиона. — Я какая-то встрепанная, раздраженная. Да и контрольная эта! Я поучу перед сном. А ты иди спать в свою спальню. Заодно отметишься, что ты как будто спишь там все время.

— Гарри, слушай, друг, — Рон сел рядом с ним на кровать. — Я к тебе по такому вот делу… Ты же с Гермионой встречаешься?

— Да, — осторожно ответил Гарри.

— Ну ты понял, как я имел в виду? — яркие мысли Рона, неприкрытые никаким блоком, легко и просто считывались. Но, похоже, Рон забывал о способностях Гарри и изо всех сил старался выразить мысли словами.

— Ну, я сначала приехал в Хогвартс, и никакой личной жизни. А тут Парвати… В Хогсмид мы пойдем нескоро. Близнецов просить прислать я стесняюсь. Все презервативы, ну почти все, что привез с собой, продал. Ну, кончай ржать! Помоги лучше!

— Чем? — трясясь от сдерживаемого хохота, спросил Гарри.

— Скажи, чем вы пользуетесь? — обиженно спросил Рон.

— Гермиона пьет какое-то зелье. Я точно не знаю, оно сложное, целый месяц готовится.

Лицо Рона вытянулось.

— Так ты что, выходит, спишь с ней просто так? Ни о чем не думая?

— Выходит, что так, — согласился Гарри.

— Везет же тебе! — завистливо протянул Рон. — А я вот так … и ни разу!

Гарри сочувственно кивнул. М-да, он раньше не задумывался о таких вещах. А оно вот как оказывается!

— Близнецы говорят, что можно прерываться, — вздохнул Рон. — Но это тоже не всегда помогает.

— Какое прерывание?! — ужаснулся Гарри.

— Да, фигня, в самом деле, — снова вздохнул Рон. — А тебе повезло…Знаешь, что… попроси Гермиону, чтобы она сварила зелье для Парвати.

— Я?! — опешил Гарри.

— Ну у тебя же с Гермионой хорошие отношения, — ответил Рон и сам рассмеялся, услышав, какая забавная фраза у него получилась.

— Ты не понимаешь… Она не будет этого делать…

— Но почему?! — Рон даже вскочил от возмущения. — Ей можно, а мне нельзя!?

— Просто… Гермиона считает, что это нельзя делать без любви, — ответил Гарри.

— А я и люблю! — воскликнул Рон.

— Вот и доказывай ей это, — Гарри выразительно посмотрел на друга. — И вообще, почему ты не хочешь сам у неё попросить зелье?

— Ты что, не знаешь Гермиону!

— Знаю, поэтому боюсь просить. Но у меня есть другая идея. В Хогсмиде продается Зелье бесплодия для мужчин, оно, правда, дорогое, но у тебя уже есть деньги.

— Вот ещё, буду я пить эту гадость! — брезгливо скривился Рон. — А вдруг она мне навредит!

— А почему ты считаешь, что зелье не повредит Парвати?

— Потому что его сделает Гермиона, значит оно не будет вредным.

— Вот и попроси её, — ответил Гарри и лег в свою кровать.

* * *
Гарри, как учил его Снейп, постарался ни о чем не думать, даже о предстоящей контрольной по трансфигурации, и довольно быстро уснул. Проснулся он от ощущения сильного возбуждения во всем теле. Ох уж этот папин темперамент! Гарри открыл глаза, мысленно подсчитывая, в какое самое ближайшее время он сможет быть с Гермионой, учитывая, что вечером у неё закончился второй критический день. Но нет, это возбуждение чужое, считываемое! Ну, конечно, Рон и Парвати за пологом соседней кровати! Если источник сексуального возбуждения так близко, значит нужен очень мощный блок. Но блок Гарри выставлять не хотелось, тело требовало разрядки, а внутренний голос спрашивал, почему его хозяин обязан только страдать за других. А другой голос совершенно неожиданно полюбопытствовал, как это происходит у других и напомнил, что блок ставить спросонья очень сложно. Рон и Парвати наложили на кровать заклинание неслышимости, но разве может такая мелочь воспрепятствовать владеющему блокологией? Рон крепко прижимал к себе Парвати и целовал её, одновременно пытаясь снять с девушки ночную сорочку. «Все парни целуются слюняво, — недовольно подумала Парвати, — хотя прикольно. И чего это он елозит?» Рон извлек откуда-то из-под подушки маггловский презерватив и продемонстрировал его девушке.

— Нет, — твердо ответила она, — я хочу выйти замуж девственницей.

— Кому это надо?! — едва не задохнулся от возмущения Рон.

— Мне, — гордо заявила Парвати, — я хочу, чтобы это случилось с тем, кто станет любовью всей моей жизни.

— А я что, не гожусь на эту роль?! — обиделся Рон.

— Не знаю. Я ещё думаю. К тому же я очень боюсь залететь.

— Так я же побеспокоился об этом! — Рон потряс перед ней яркой упаковкой.

— С ним не так приятно, — отмахнулась Парвати, но тут же добавила, — так все говорят.

— Так что, будем сидеть на сухом пайке? — осведомился Рон.

— Нет, давай, как в прошлый раз, поласкаем друг друга.

— Ладно, — согласился Рон.

— Ты первый, — Парвати сняла с себя рубашку и легла на помятые простыни.

Гарри честно попытался выставить блок. Но как же его выставишь, когда от эмоций и темперамента Рона нет никакого спасения. Даже зарывание под подушку не помогает! Рон тем временем погладил Парвати по груди и подумал, что она маловатая, интересно, как с этим дела у Гермионы. Гарри едва не вскочил от острого укола ревности. Рон тем временем приступил к ласкам. Парвати довольно улыбнулась, растянувшись на его подушке. Сам этот процесс ему не очень нравился, но иначе не получишь ничего взамен. Парвати изо всех сил пыталась улечься так, чтобы ласки были наиболее приятны, но получалось это с переменным успехом. Затем она попыталась давать указания шепотом.

— Чего? — не расслышал её Рон.

Так вот они — преимущества встреч с одним, причем любимым партнером! Да и блокология помогает в сексе не хуже учебника с двигающимися картинками! Уж как доставить удовольствие Гермионе — Гарри знал! «Быстрее бы она кончила, — думал Рон. — А то уже язык занемел. Давай, Парвати, доходи уже!» Гарри уткнулся в подушку, заглушая приступ неожиданно возникшего смеха. Ну не выставляется крепкий блок, правда! А Рон — дурачок! Доставить удовольствие своей девушке — это же дело чести! Просто когда это происходит накануне какой-нибудь контрольной по волшебному праву, заклинаниям или трансфигурации, то нужно проявить немножко больше усердия или изобретательности (смотря по чем контрольная!). О, а вот и удовольствие Парвати. Рон облегчено вздохнул, словно дописал слегка надоевшее сочинение, но именно оно было единственным препятствием для того, чтобы заняться чем-нибудь для души, например тренировкой по квиддичу, но это так, к примеру, если Парвати постарается, то это будет гораздо приятнее удачно забитого гола. Парвати неохотно поднялась с подушки, которую тут же оккупировал Рон. Может, удастся уболтать его сделать это ещё раз? А то в прошлый раз сразу на бок — устал, видите ли! Нет, все-таки правильно, что я не согласился просить у Гермионы зелье для этой парочки! У них точно не любовь! Гарри лег на спину. Блок не выставляется, тело страдает без Гермионы. Скорее бы суббота! То есть ночь на воскресение, ночь после выходного дня, когда Гермиона не думает про невыученные или недоученные уроки!.. Тогда!.. Это просто полет в стратосферу! Не то, что сейчас испытал Рон! Честное слово, ощущения, мало отличимые от съеденного в прошлом учебном году батончика от близнецов Уизлей! Короткая сухая вспышка, смешанная с чувством легкой брезгливости от Парвати (ой-ой, а Рон ей не нравится! Было бы просто ужасно, если бы похожее испытывала Гермиона).

— Рон, давай ещё, — предложила Парвати, едва произнесла Эванеско.

— Я уже устал, — ответил тот, зевая. — И вставать завтра рано.

— Я возбуждена, — капризно возразила девушка.

Рон подмял под себя подушку и снова извлек откуда-то из-под неё презерватив.

— Ладно, пока, — недовольно ответила Парвати, натянула ночную рубашку и выскользнула из спальни.

— До завтра, — зевнул Рон и вскоре сладко захрапел.

* * *
Гермиона ещё раз перепроверила, все ли уроки готовы к понедельнику. Все. Отлично. Значит завтра — в воскресение — целый день полностью выходной. Можно будет повязать немного для маленького барсучка, заодно и Тонкс помочь, затем поработать над брошюркой «Хотят ли эльфы быть рабами» — уже совсем немного осталось, где бы только достать денег для издания. Нужно будет рассказать родителям, что в мире волшебников существует рабство, они поймут и дадут нужную сумму, а если не хватит денег, то у Гарри попросить. Он не откажет, особенно когда прочтет рукопись. Гермиона посмотрела на сидящих возле камина Гарри и Рона. Гарри быстро что-то писал на пергаменте, Рон, выгибая шею, читал, морщил лоб, грыз перо и медленно записывал что-то в свой лист. Кстати, не мешало бы и Рона потрусить, денег у этого бизнесмена теперь много! Книга, несомненно, окупится, но это не главное. Самое важное, чтобы волшебники узнали, какого это быть бедным несчастным эльфом-рабом, безропотным работником, полностью зависящим от воли своего господина. Гермиона достала рукопись и скоростное перо — вот-вот, быстрее записывайтесь мысли, пока думается хорошо. А с завтрашнего дня, наверное, начну редактировать. Гарри осторожно покосился в сторону Гермионы. Опять пишет эту дурацкую книгу. Нет, против сочинительства Гарри не имел ничего, просто у Гермионы после описания рабства настроение становилось каким-то патетическим, а это совсем не то, чего бы ему хотелось этим вечером. Тем более, что эти бесконечные критические дни у неё, кажется, закончились! Гарри пододвинул свой дописанный реферат Рону, сел поближе к Гермионе, прислушался. Ура, она тоже соскучилась! Вот только немного потерпи, Гарри, пока мысль не потерялась! Девушка слегка улыбнулась ему и снова углубилась в работу. Ну и ладно, пока книга пишется, Рон успеет скатать реферат, а он, Гарри, допишет конспект по истории магии. И все уроки будут выучены. А потом… потом любовь. Когда все выполнено и даже портфель сложен, любовью занимается особенно легко. О, предвкушаемый сегодняшний вечер! Во-первых, это будет продолжаться долго, а не раз — и готово. Во-вторых, с утра тоже будет любовь. Ах, да, завтра тренировка по квиддичу, но все равно вечером будет любовь! “Ой-ой, — Гарри беззвучно рассмеялся. — Что-то я совсем изголодался! Не иначе, как скоро начну преобразовываться — в Снейповом учебнике упоминалось, что у многих анимагов повышенная сексуальность, которая зависит от брачных периодов животных или птиц, в которых будет превращаться волшебник. А вообще-то, об этом нужно спросить у Гермионы. Она учебники Снейпа как-то внимательнее читает, и её пояснения гораздо понятнее, чем злобного зельеведа”. Гарри сложил дописанный конспект в портфель и посмотрел на Гермиону.

— Доброй ночи, Рон, — сказала она, поднимаясь со своего кресла.

— А вам бурной! — хихикнул Рон, продолжая списывать реферат Гарри.

* * *
Гарри накрылся плащом и, обнимая Гермиону, раскрыл Карту мародеров. Девушка с любопытством заглянула в неё.

— Филч с кошкой вышли делать ночной дозор, — тихо проговорил Гарри.

— Пойдем вот этим путем, — предложила Гермиона. — О! Что я вижу! Драко Малфой и Милисент Булстроуд — что называется в непосредственной близости.

— Я не настаиваю на том, чтобы мы заглядывали в этот пустой класс. А то меня снова профессор Снейп будет ругать за то, что я его любимчика Драко обижаю, — ответил Гарри.

Гермиона тихо хихикнула. Стараясь идти неслышно, Гарри и Гермиона приближались к картине с сэром Кэдоганом.

— Гермиона, — прошептал Гарри, — а ты пароль помнишь? У этого чокнутого рыцаря они мало того, что дурнее дурного, так ещё и меняются каждый день!

— Я помню, — ответила она. — Ушастый придурок.

— Это Добби, что ли? — прыснул Гарри.

— Да, сэр Кэдоган терпеть его не может. А все потому, что Добби никогда не заходит в нашу комнату через пароли рыцаря, он, как домашний эльф, пользуется особой магией и может аппарировать даже на территории Хогвартса.

Гарри спрятал карту в карман мантии и обнял Гермиону.

— Я бы тоже хотел уметь аппарировать в Хогвартсе, — сказал он. — Уже давно бы был в нашей комнате, а не крался в темноте, мучимый желанием пнуть миссис Норрис под хвост ногой.

Гермиона снова тихонько хихикнула, позволяя Гариным рукам обвить свою талию.

— Попались, голубчики! — неожиданно раздавшийся пронзительный вопль заставил Гарри и Гермиону замереть.

Из пустого класса, дико хохоча, вылетел Пивз.

— Сюда, мистер Филч, сюда! Здесь семикурсники такими делами занимаются! Хо-хо-хо! Ха-ха-ха! Драко Малфой щупает девчонку! И не просто щупает! Ну где же вы, мистер Филч?! Где наш блюститель нравов с миссис Норрис?!

— Заткнись, придурок! — задыхаясь от злости, прокричал выбежавший из класса Малфой. Он на ходу застегивал штаны и поправлял мантию. За ним, испуганно вытаращив глаза, выскочила Милисент.

Гарри уткнулся в плечо Гермионы. Девушка крепко зажала себе рот.

— Это я придурок? — заорал Пивз. — Вот тебе за это охлаждающее зелье!

На Малфоя и Милисент вылилась вода. Очевидно холодная, поскольку оба завизжали так, что Гарри показалось, что проснулся весь Хогвартс. Драко и Милисент побежали по коридору и вскоре Гарри и Гермиона услышали, как их злорадно отчитывал Филч.

— Пивз — это жестоко! — все ещё давясь от сдерживаемого смеха, с трудом проговорил Гарри. — Зато я понял, почему его ругают, но не выгоняют из замка. Если Снейп — ходячее охлаждающее зелье, то Пивз — летающее. Не хотел бы я, чтобы он залетел к нам в комнату.

— Профессор Дамблдор наложил на неё особые чары. Пивз у нас не появится, — ответила Гермиона.

— О, какое огромное спасибо профессору! — выдохнул Гарри.

— А ещё у близнецов Уизли и Рона можно купить пивзоотвлекалки. У шестого и седьмого курса они пользуются огромным спросом, — улыбнулась Гермиона.

— А что ж Малфой не купил? Ему бы они очень пригодились этим вечером!

— Фамильная гордость не позволяет!

* * *
— Мы пришли, — Гарри снял плащ, остановившись у картины с сэром Кэдоганом.

— Опять приперся, желторотик! Говори пароль или к барьеру, мерзавец!

— Ушастый придурок, — произнес Гарри.

— Сам такой! — ответил Кэдоган и открыл дверь.

— Все условия создал для нас профессор Дамблдор! — воскликнул Гарри, входя в комнату, где сегодня была широкая с богатым балдахином кровать и светло-серый ковер с длинным ворсом, — Но сторож нам достался чокнутый!

— Да, сэр Кэдоган очень своеобразный, — улыбнулась Гермиона. — Но я к нему привыкла.

* * *
— Подожди, Гарри, — Гермиона втолкнула его под струю теплой воды, — тебе нужно вымыть голову, если ты не хочешь быть похожим на профессора Снейпа.

— О нет, конечно, не хочу. Только мне кажется, раньше она у меня не загрязнялась так быстро, как сейчас, — Гарри закрыл глаза. Его растрепанные волосы быстро намокли.

— Возможно, у тебя волосы стали жирными. Но все равно их нужно мыть по мере загрязнения. И к тому же я знаю несколько рецептов отваров, от которых волосы не будут жирнеть так быстро.

— Хорошо, что я теперь попал в твои заботливые руки. Дурсли никогда не настаивали на том, чтобы я ходил чистым.

— Почему ты улыбаешься, Гарри? — Гермиона, стоя перед ним в ванной, намыливала его голову.

— Да так, вспомнил, что Дадли его мамочка до сих пор голову моет.

— Но это ненормально!

— Ещё бы! — хмыкнул Гарри. — Ты это делаешь очень приятно. И Дадлику давно пора купаться со своей девушкой. Если, конечно, ей, бедняжке, хватит места в ванной.

Гермиона ещё раз взбила пену и принялась смывать её. Когда Гарри открыл глаза, то увидел, что девушка сидела рядом с ним и с кокетливым ожиданием смотрела на него. Все-таки волшебная пена намного лучше маггловской. От неё и глаза не щиплет, и запах приятнее, и мягкая она по-особому. И по телу красивее сползает. А грудь у Гермионы очень даже классная, и Рону нечего думать об этом, пусть тискает дальше свою Парвати! И вообще, если он и впредь будет думать про грудь Гермионы, то получит незримый, но очень болезненный подзатыльник!

* * *
— Хорошо, что ты догадалась принести сюда полотенца, — Гарри удобнее улегся в объятиях Гермионы.

— Я думала, это ты, — сонно ответила девушка, прижимаясь к нему.

— Нет, это не я, — Гарри сел и осмотрелся.

Они все ещё были в ванной комнате. Когда они, раздеваясь на ходу, вошли сюда, этой большой мягкой кучи полотенец точно не было. А вот когда они, распаленные ласками, устраивались на этой куче, то Гарри мельком успел подумать, какая умная и предусмотрительная Гермиона, ведь знала, что после купания будет не до этого.

— Но если это не я и не ты, значит это… Добби! Добби! — Гарри позвал эльфа.

— Да, сэр, — Добби с готовностью появился перед ним и Гермионой. Девушка прикрылась полотенцем.

— Добби, это ты принес?! — строго спросил Гарри.

— Да, сэр. Добби что-то сделал не так, сэр? — испугался Добби.

— Нет. Все так, — ответил Гарри. — Просто я что-то не понял, ты подглядываешь за нами?

Лицо эльфа неожиданно шкодливо покраснело.

— Гарри Поттер не должен сердиться на Добби, Добби очень любит, когда его хозяевам хорошо!

— Что?! — потрясенно выдохнул Гарри.

— Добби безмерно счастлив, когда Гарри Поттеру и госпоже Гермионе хорошо, — Добби всплеснул лапками, а затем снова смутился и опустил глаза.

— Но я не разрешаю тебе подглядывать за нами! — Гарри едва не задохнулся от возмущения.

Добби взвизгнул и принялся биться головой об дверь ванной комнаты.

— Прекрати немедленно! — крикнул Гарри.

— Добби виноват! Добби — нехороший, но он ничего не может с собой поделать! Плохой Добби! Плохой! — эльф принялся выкручивать свои уши.

— Добби, перестань! — приказала Гермиона.

Эльф, громко всхлипывая, перестал себя наказывать и снова виновато посмотрел на Гарри и Гермиону.

— Не подсматривай, когда мы… ну, в общем заняты, ясно тебе! — произнес Гарри и, бросив взгляд на Гермиону, тоже прикрылся полотенцем.

Добби яростно закивал, потом помотал головой, так что его уши захлопали, и снова разразился рыданиями.

— Добби не может! Добби все равно будет смотреть, но Добби будет себя наказывать за это!

— Но это приказ! — возмутился Гарри. — Ты должен меня слушаться!

Добби завыл и снова ударился головой об дверь.

— Он что, чокнутый? — Гарри повернулся к Гермионе и с удивлением обнаружил, что девушка еле сдерживает смех.

— Добби перестань себя наказывать, — произнесла она, и Добби послушно прекратил самоистязание.

— Гарри, приказывать Добби не подсматривать за нами — бесполезно, — пояснила девушка. — Это природа эльфов. Они хотят быть в курсе всех дел и секретов своих хозяев, а в особенности любовных.

— Так ты знала, что он подсматривает за нами! — ахнул Гарри.

— Тонкс меня предупредила. И я, как и ты, сначала очень смутилась. Но потом решила, что с некоторыми вещами лучше смириться. Добби ведь не мешал нам все это время, а скорее даже помогал. Вот, полотенца принес…

— Но я-я так н-не могу! — Гарри от возмущения даже заикаться начал. — Как на съемочной площадке эротического сериала, честное слово!

— Все, что видел Добби, останется только в его голове. Эльфы не имеют права выдавать секреты своих хозяев или обсуждать увиденное с кем-либо, — ответила Гермиона.

— Напомни об этом Кричеру, — усмехнулся Гарри. — Этот старый эльфийский маразматик рассказал Скитер и Волдеморту про Сириуса и Тонкс!

— Теперь Кричер убирает в туалетах Хогвартса. Госпожа Тонкс так приказала, — доложил Добби.

Гарри неожиданно для самого себя расхохотался. Гермиона растерянно улыбнулась.

— Ладно, Добби, ну тебя, иди, — Гарри махнул на него рукой. — И не надоело тебе наблюдать за нами!

— О, нет, — протянул Добби, и его глаза счастливо увлажнились. — Гарри Поттер и госпожа Гермиона — прекрасная пара, у прежних хозяев все было не так. Мистер Малфой такое вытворял! — Добби запнулся и испуганно закрыл себе рот.

— Что же он такого вытворял? — Гарри спросил это скорее машинально, чем из любопытства.

— Гарри Поттеру лучше этого не знать, — неожиданно печально произнес Добби. — Гарри Поттер так молод и чист. Ему лучше не знать про такое. Но если Гарри Поттер прикажет, Добби все расскажет.

— Нет, спасибо, Добби, мне ещё нет 21, — Гарри покачал головой и выразительно посмотрел на Гермиону. — Как я понял, нам Добби лучше не увольнять, а то мне страшно представить, что про нас напишут в следующем выпуске «Чарующей плоти».

* * *
Лили сквозь сон услышала, что Гарри начал тихо плакать. Сначала это было едва слышное хныканье, потом плач усилился. «Его снова пора кормить», — вспомнила молодая женщина. Она хотела открыть глаза, но в них кто-то словно насыпал песку, а ресницы склеил волшебным суперклеем. Очень хотелось спать, но материнский инстинкт и боль в налившейся груди заставляли Лили просыпаться. Когда ей удалось приподняться и разлепить веки, она увидела перед собой сидящего мужа.

— Очень настойчиво просит есть, что называется, требует, — улыбнулся Джеймс и протянул ей плачущего ребенка.

Лили приняла его и благодарно вздохнула, почувствовав, что Джеймс поправил под её спиной подушку. Вскоре плач прекратился, и Джеймс с любопытством принялся наблюдать, как ребенок сосет грудь.

— Тебе не больно, Лили? — наконец спросил он. — Я читал в твоей маггловской книге, что кормление очень часто доставляет женщине много хлопот.

— Нет, Джеймс, — Лили сонно улыбнулась. — Стыдно сказать, но мне даже приятно. И молоко малыш высасывает все. Ничего не надо сцеживать.

— Ах ты маленький эротоман, — Джеймс шутливо прищурился, — смотри Лили, как он ловко ещё и ручкой прихватил. Мое, да, Гарри? А кто маму нежно изнутри по животу гладил, а? У мальчика большое будущее!

— Джеймс, — укоризненно качнула головой Лили. — У тебя все шутки об этом!

— Извини, — Джеймс дурашливо поморгал, — у меня не только все шутки об этом, но ещё и мысли об этом. Например, я с нетерпением жду, когда я смогу унести в кроватку конкурирующую организацию.

— Джеймс! — на сей раз Лили это выдохнула с легким изумлением. — Откуда в тебе столько сил!

— Прости, Лили, это все из-за моей анимагии. Мой олень — неугомонный!

— А при чем здесь твой олень? — спросила Лили, прикладывая сына к другой груди.

— Как при чем? — переспросил Джеймс. — Анимагия открывает для волшебника новые возможности и ресурсы для магических способностей. Ну а повышенная сексуальность — это побочный эффект, в комплекте, так сказать.

— Кошмар, — шутливо ужаснулась Лили. — Насколько я помню, ты стал анимагом в 15 лет. Как же ты пережил свое созревание!?

— Так я и Сириус всю «Чарующую плоть» у Филча покрали! Начали было есть горячих пчелок горстями, да тут Пит нас обогнал. Переел их и отбил у нас желание своим наглядным примером. К счастью, здорово выручали ночные вылазки: по лесу побегаешь, попрыгаешь, вроде бы и дурь немного растряслась. А потом я добился тебя, и все стало замечательно. Только Лили… почему ты не хочешь учиться анимагии? Это так здорово, я бы научил тебя!

— Меня?!

— Ну да, я уже давно посчитал твое анимагическое животное — ты будешь самой красивой на свете зеленоглазой ланью. Это очень редко бывает, чтобы у мужа и жены совпадали анимагические животинки! Я — олень, ты — лань, ночь, лес! Можно было бы такие брачные игры устроить!

— А потом у Гарри родится братик — маленький олененок! — хихикнула Лили.

— Ну нет, анимаги не рождают животных. Да и Сириус уже как-то получил наказание по полной за анекдот про Макгонагал и котят, которых она недорого раздает в хорошие руки.

Лили тихо взвизгнула от смеха.

— Какая-то гадость настучала профессорке, — Джеймс растянулся в улыбке. — Давай, Лили, соглашайся. Ночные вылазки в лес — это такой кайф! Классное развлечение!

— Но, Джеймс, учиться анимагии — это ведь трудно и долго.

— Нет, это не так трудно, как ты думаешь. Да и регулярный энерго-информационный обмен с анимагом очень помогает. Вот увидишь, твой олень быстро сделает из тебя чудесную лань!

— Джеймс, ты такой забавный, — Лили с улыбкой покачала головой. — Ты разве забыл? У нас ребенок родился! Я почти все время посвящаю Гарри, когда мне учиться?

— Ну, ладно, тогда давай займемся этим без анимагии, — Джеймс шутливо пожал плечами и осторожно забрал ребенка из рук Лили.

* * *
Гермиона уже просыпалась, когда услышала, что Гарри её будит.

— Что, Гарри? Уже нужно идти на завтрак? — сонно спросила она.

— Нет, ещё рано, сегодня воскресенье, можно понежиться, лежа в кровати, — ответил Гарри. Он неожиданно для самого себя вспомнил, что тетя Петуния редко разрешала ему вылеживаться в чулане, а впоследствии во второй спальне Дадли. Даже в воскресенье она будила Гарри, чтобы он помогал готовить ей завтрак или вымыл машину дяди Вернона. Потом, когда Гарри поступил в Хогвартс, он по привычке вставал довольно рано даже в выходные дни.

Гермиона удобно устроилась на его плече. Гарри принялся ласково водить пальцем по её плечу. Девушка прикрыла от удовольствия глаза и вскоре ощутила на своих губах теплый поцелуй Гарри.

— Я отправил Добби на кухню, — многозначительно произнес он. — Велел ему помогать другим эльфам готовить завтрак.

— Очень умно придумал, — хихикнула девушка.

— Теперь мне придется напрягать всю свою фантазию. Не могу я при нем! — Гарри выразительно расширил глаза, и Гермиона снова прыснула.

— Я бы посоветовала тебе просто не обращать внимания на Добби, у эльфов есть правило: хороший эльф — это незаметный эльф, — Гермиона снова улыбнулась и, обхватив руками спину Гарри, шепнула: — У тебя руки сильные.

Нет, сегодня удовольствие вместе не получится. Гермиона установила мысленный блок. После уже испытанного наслаждения в голову начали лезть какие-то совершенно неэротические мысли (к чему-то возник, например, дурацкий вопрос, почему этой кочерги возле камина вчера не было?), а девушке не хотелось мешать Гарри. Ну, подумаешь, кочерга! Она постоянно то исчезает, то появляется. Все в этой комнате меняется — профессор Дамблдор говорил, что наложил на неё очень сложные чары. Когда мы закончим школу, нам будет её очень не хватать. Гермиона гладила Гаррину шею — эта незатейливая ласка очень нравилась ему. И шкура медвежья тоже исчезла. А кочерга стоит неудачно, ой, кажется, она сползает и вот-вот упадет! Девушка непроизвольно напряглась. Нет, не падай, не сползай! Иначе грюк об пол — и можно поздравить Гарри с первой неудачей. Может, применить беспалочковую магию? Но это требует очень сильного напряжения и сосредоточения. Да и получается это лучше у Гарри, чем у неё, Гермионы. Ну, не падай, кочерга, подожди ещё совсем немного!.. Неожиданно возле камина появилась легкая дымка, из которой высунулась лапка Добби и, поправив кочергу, исчезла вновь. Гермиона облегченно вздохнула и услышала стоны Гарри.

— Почему ты смеёшься? — спросил он, глядя на девушку из-под полуприкрытых ресниц.

— Я просто улыбаюсь, — ответила Гермиона, — потому что мне хорошо. А ещё я думаю, куда отправить Добби вечером или когда у нас это будет в следующий раз.

— Что-нибудь придумаем, — беспечно ответил Гарри. — Сейчас у меня есть два желания… Есть и спать. Добби!

— Да, сэр! Добби к вашим услугам! — взвизгнул эльф, появившись возле кровати.

Гермиона уткнулась в подушку.

— Принеси нам что-нибудь поесть, — попросил Гарри.

— Сию минуту, сэр! — охотно и даже радостно ответил Добби и исчез. Вскоре он появился с подносом, полным разной вкусной еды.

— Чувствую себя каким-то избалованным господином, — довольно выдохнул Гарри.

— Добби очень балует нас, — согласилась Гермиона. — Но я не забываю про справедливость, — деловито добавила девушка и, взяв с прикроватной тумбочки волшебную палочку, пододвинула к себе портфель. Затем, порывшись в нем, достала галеон и протянула эльфу.

Добби восторженно пропищал что-то про своих добрых хозяев и с поклоном принял монетку.

— Он сейчас подумал о том, что отложил уже достаточно денег для подарков нам на Рождество, — сказал Гарри.

— Это его право. Мое дело, как хозяйки, вовремя платить Добби за то, что он хорошо работает, — ответила Гермиона. — Кстати, я уже закончила свою книгу «Хотят ли эльфы быть рабами». Может, прочитаешь её?

— Да, — ответил Гарри, с аппетитом поглощая яичницу с беконом, — потом…

— Вот, я оставлю рукопись на столе. Когда освободишься от тренировки, можешь почитать. Мне очень интересно твое мнение.

— Тренировки? — Гарри едва не перевернул поднос. — Который сейчас час?! Мне же в 10 надо быть на поле, Рон нас собирает!

— Пять минут одиннадцатого, — ответила Гермиона.

Гарри застонал и стукнул себя по лбу. Он вспомнил, что на последней тренировке неудачно упал с метлы в лужу, а потом, сняв форму, забыл её положить в корзину для грязного белья, откуда хогвартские эльфы-домовики забирали одежду в стирку. Может, попробовать заклинание Эскуро? А каким заклинанием её разгладить? Гарри быстро встал с кровати и принялся одеваться.

— Добби, принеси мою квиддичную форму!

— Она уже здесь! — довольно ответил эльф и указал на выстиранную и отглаженную форму, висящую на плечиках недалеко от кровати.

— Добби! — изумленно и радостно воскликнул Гарри.

Гермиона улыбнулась.

* * *
Гарри помчался по коридорам Хогвартса к выходу. По пути к полю для квиддича он забежал за своей метлой и едва поборол искушение прилететь на тренировку в прямом, а не в переносном смысле. Но мысль о том, что Рон все равно будет ругать за опоздание, а команда будет смеяться, если увидит, каким именно образом их ловец спешит на тренировку, заставила Гарри отказаться от этой затеи. Задыхаясь, Гарри подбежал к гриффиндорской сборной, которая стояла возле трибун и мирно жмурилась под осенним солнышком.

— О, Гарри, вот и ты, — отозвался один из охотников — парень с 6 курса. — А где наш капитан?

— Разве Рона нет? — изумился Гарри.

— Не-а, чего-то опаздывает, — зевнул загонщик.

Гарри облегченно вздохнул и улыбнулся — не иначе как Парвати виновата. Затем повернулся в сторону раздевалки. Может, Рон уже спешит? О нет, Гарри сочувственно рассмеялся: растрепанный и помятый капитан гриффиндорской сборной стремительно влетел на стадион на своей «Молнии».

— Ну, в общем я того, кое-какие дела улаживал, — слезая с метлы, сообщил Рон. — Я же староста.

Команда лениво кивнула и приготовилась к полетам. Гарри тихо прыснул в перчатку — на лице Рона ясно виднелись следы Парвати.

* * *
Гермиона зашла на трибуны, когда тренировка гриффиндорской сборной шла полным ходом. Ещё издали она заметила сидящую Тонкс, рядом с которой играл маленький Сириус. Молодая волшебница была одета в темно-синюю мантию, гармонирующую с цветом иссиня-черных волос, собранных на затылке в замысловатый узел. На противоположной стороне трибун сидела группа девушек, а ещё дальше — несколько младшекурсников, которые заворожено следили за тем, как летают старожилы факультета.

— Профессор Тонкс, — Гермиона поприветствовала Нимфадору.

— Пока рядом нет посторонних, можно просто Тонкс, — улыбнулась она. — Знаю, что это непедагогично, но я не виновата, что мы сначала стали подругами, а потом уж я подалась в преподаватели!

Гермиона согласно кивнула и ласково заворковала возле Сириуса, которого Тонкс устроила на маленьких раскладных качелях. Малыш радостно заагукал и протянул к Гермионе руки.

— Мы с Барсучком пришли полюбоваться, как Гарри летает. Если честно, то просто класс! — искренне сказала Тонкс. — Рем говорил, что это у него от Джеймса.

Гермиона взяла Сириуса на руки и села рядом с Нимфадорой.

— Да, кстати, видела вчера, как летает слизеринский ловец Дракончик. Очень забавно, особенно когда манерно поправляет волосы и строит девчонкам-болельщицам глазки, а снитч спокойно пролетает мимо! — Тонкс весело рассмеялась.

— Ой, а что это с Роном? — Тонкс на минутку нахмурилась и снова рассмеялась. — Сразу видно, что у него нет девушки! Гарри у тебя вон какой ухоженный!

— Это не только моя заслуга, — скромно ответила Гермиона, усаживая выкручивающегося Сириуса назад на качели, — Добби нам очень помогает.

— Ах, да, я ведь совсем забыла, профессор Дамблдор подарил Добби вам на свадьбу! — кивнула Тонкс.

— Как подарил? — ахнула Гермиона. — Я думала, Добби пришел служить нам по собственному желанию!

— А ты разве не знала? — Тонкс тоже удивилась. — Добби твой хоть и свободный, а психология у него прежняя. После освобождения от Малфоев Добби долго искал себе нового хозяина, который бы платил ему, но все равно был бы хозяином, и нашел его в лице профессора Дамблдора. А когда тебя венчали с Гарри, профессор подарил, вернее, велел ему служить вам. Когда рождается новая семья, очень хорошим подарком считается домашний эльф. Добби с полным восторгом отправился служить тебе и Гарри, и, судя по его прикиду, неплохо устроился!

— Я стараюсь относиться к Добби хорошо, и не как к рабу! — воскликнула Гермиона. — Я много разговаривала с ним, когда работала над книгой.

— Ну и как успехи, закончила свою брошюрку?

— Да, хочешь почитать? — живо ответила Гермиона.

— С удовольствием почитаю, — кивнула Тонкс. — На ночь. Надеюсь, она получилась достаточно интересной?

— Я старалась. А что?

— А то, что у меня учебники и художественная литература, а также вой и хныканье Барсучка заменяют более приятную процедуру.

— Что случилось? — обеспокоено спросила Гермиона. — Ты поссорилась с Ремусом?

— Нет, что ты, с ним невозможно ссориться, Рем на редкость мягкий и дружелюбный. Просто мой Волчик сейчас в нокауте после полнолуния лежит, — Тонкс страдальчески поморщилась, усмехнулась и заговорщицким шепотом добавила, — у нас с ним циклы не совпадают!

— Это проблема для тебя? — сочувственно спросила Гермиона.

— Не самая страшная, — пожала плечами Тонкс. — Гораздо больше меня беспокоит то, что Ремус комплексует из-за своей бедности и ликантропии. Он боится потерять меня, но даже пальцем не пошевелит, если я надумаю уходить от него. Считает, что я достойна лучшего мужа.

— Но… — растерянно протянула Гермиона.

— Лучшего! — хмыкнула Тонкс. — Где же я возьму такого, как Рем, только без этой жуткой болезни? Знаешь, Герми, ведь он — такая душка, такой ласковый, добрый. Но эти превращения… Он мучается, и самое страшное, что от этого нет никакого лекарства. Да ещё и со Снейпом у Рема такие отношения… — Тонкс покачала головой. — Нет, он, конечно, по-любому сварит зелье, речь идет о безопасности людей, но… Мало я доставала этого специалиста по травам и зельям, когда училась в школе!

— Снейп плохо относится к Ремусу? — уточнила Гермиона.

— Это мягко сказано. Одно его подкалывает, а Рем… — Тонкс сделала невинное лицо, невероятно похожее на лицо Люпина, и подчеркнуто жалобно поморгала, а затем махнула рукой.

— Если так, я попробую сварить зелье для Ремуса, и пусть он даст отпор Снейпу! — горячо воскликнула Гермиона.

— Спасибо, Герми, — Тонкс искренне пожала ей руку. — Тогда тебе придется варить слишком много зелий для нашей семьи. А Снейп… Это ничего не изменит. Он сейчас самый крутой в Ордене… Дамблдор его очень ценит. Так что Рем в любом случае будет уходить от конфликтов и дальше.

Молодая женщина немного помолчала, затем усмехнулась и снова махнула рукой.

— В конце концов, у каждой семьи свои проблемы. У меня муж — оборотень, а у тебя — красавец!

Гермиона удивленно поморгала.

— Вон фан-клуб твоего Гарри, — Тонкс указала рукой на группу девчонок, восторженно визжащих и наблюдающих за полетом гриффиндорского ловца. — Небось, надоело вытряхивать из карманов их дурацкие записки с признанием в вечной любви, просьбой о встрече или требованием жениться?

— Что?! — пораженно воскликнула Гермиона.

— Ой, а ты разве не знала? — Тонкс похлопала себя по губам. — Ой, ну и дура я, прости, Герми. Гарри их, наверное, выбрасывает, чтобы ты не видела. Ой, ну что за язык у меня! Извини, я не знала, что ты не знаешь…

— Нет, но я, конечно, видела, что они стреляют глазами и все такое, но я старалась не обращать на это внимания. Вернее, не обращала, — Гермиона кисло посмотрела на толпу девушек.

— Мне показалось, что Гарри только тебя любит, — поспешила добавить Тонкс. — Вы так славно вдвоем смотритесь! Кстати, а Рон в курсе про вас? — Гермиона почувствовала, что Тонкс уводит разговор в другое русло.

— Нет, он думает, что мы просто встречаемся, — девушка поддержала это начинание.

— Значит, кроме меня, Рема, Снейпа и профессора Дамблдора никто в школе не знает, что вы — муж и жена?

— Кажется, да. Профессор Дамблдор просил нас, чтобы мы об этом никому не говорили.

— И правильно. А то мало ли какую реакцию даст на это школьный народ!

Тонкс весело что-то говорила, изо всех сил стараясь ободрить Гермиону и отвлечь от неприятных мыслей. Девушка охотно кивала, но в ушах какой-то неприятный голос, подозрительно похожий на басок Рона, язвительно усмехался: «Пока ты допишешь свою книжку, какая-нибудь шестикурсница уведет твоего Гарри». Хорошо, что Тонкс не владеет блокологией. Гермиона снова взяла на руки Сириуса и, тетешкая его, делала вид, что внимательно слушает Нимфадору. Тренировка тем временем закончилась, команда слезла с метел и попала в окружение подбежавших девушек. Тонкс изо всех сил пыталась вспомнить забавные истории, успевшие приключиться с ней на уроках. Гермиона старательно весело кивала, сверля взглядом радостно щебечущих девчонок. Вскоре они разошлись. Гермиона присмотрелась к уходящим в сторону раздевалки квиддичистам — Гарри среди них не было.

— Добрый день, профессор Тонкс, — услышали Гермиона и Нимфадора.

— Привет, Гарри! — радостно воскликнула молодая женщина.

Гермиона обернулась — Гарри, немного растрепанный после тренировки, стоял, держа метлу на плече.

— А мы с Гермионой наблюдали, как ты летал! А потом ты куда-то исчез и мы испугались, что тебя съела та стайка девушек.

— Нет, Рон привлек их внимание анекдотом, а я увидел вас… Можно покатать Сириуса? — ответил Гарри.

— О, конечно можно! — охотно согласилась Тонкс. — Барсучок очень любит такой аттракцион!

Гарри взял на руки Сириуса, протянутого ему Гермионой.

— Будь осторожен, не урони его! — с легким беспокойством произнесла девушка.

Гарри кивнул.

— Ничего страшного! Если что, Гарри его поймает, правда? — подмигнула ему Тонкс.

Гарри рассмеялся, Гермиона удивленно прыснула. Тонкс поправила на Сириусе шапочку и одобрительно кивнула. Гарри, крепко прижав к себе ребенка, аккуратно улетел.

— Готовый квиддичист растет, — сказала им вслед Тонкс. — А бедный наш юный крестный папа попал! Барсучок теперь его долго не отпустит.

— А ты правда не боишься давать его катать на метле? — спросила Гермиона.

— Ну смотря кому. Гарри я доверяю, да и пусть потренируется для своих будущих детей. Ой, а правда, эта чокнутая предсказательница Трелони нагадала бедному парню аж целых 12 штук?

— Правда, — хихикнула Гермиона. — А предварительно она на каждом уроке рассказывала, как быстро Гарри умрет!

— Ну, Сивилла в своем репертуаре! — кивнула Тонкс, комично сведя брови, — мне она в свое время нагадала мужа-миллионера, так что все в порядке! А на счет записок — выбрось из головы, — неожиданно добавила она. — Эти глупые поклонницы быстро исчезнут, если какой-нибудь «Ежедневный пророк» напечатает про Гарри очередную гадость.

Гермиона кивнула.

— Ладно, пойдем ко мне, у меня есть очень вкусный волшебный чай и пирожные из черники, — Тонкс встала со скамейки и взмахом волшебной палочки убрала качели Сириуса.

— А Гарри?

— Как надоест нянчиться с Барсучком, пусть тоже приходит.

Тонкс и Гермиона спустились на поле и пошли к выходу со стадиона.

— Ух ты, Поттер, какой у тебя огромный снитч! Кидай его сюда! — услышали они голос Драко. — Пусть он летит на своих ушах!

— 5 очков со Слизерина за некорректное замечание в адрес моего сына, Малфой! — строгим голосом произнесла Нимфадора, явно подражая профессору Макгонагал.

Драко резко обернулся и смерил злобным взглядом Тонкс.

— Может, снять с него ещё 5 очков за непочтительный взгляд, направленный на преподавателя Хогвартса? — тихо осведомилась Нимфадора у Гермионы.

— Хорошая идея! — улыбнулась девушка.

— Ладно, я сегодня добрая, — ответила Тонкс.

После чая с пирожными Гермиону и Тонкс лениво переговаривались, когда Тонкс неожиданно спохватилась:

— Ой, Гарри там, наверное, уморился катать моего Барсука.

— Не случилось ли чего? — спросила Гермиона.

В дверь постучали и вошел Гарри. На его руках мирно спал маленький Сириус.

— 1: 0 в твою пользу, Гарри, ты его все-таки уморил! — воскликнула Тонкс.

— Ну, мы с Роном заодно решили его поучить забивать голы, — ответил Гарри.

— Но на самом деле Барсучок — это просто сгусток энергии! — устало выдохнул он. — Не хотел слезать с моих рук и метлы.

— В следующий раз будешь знать, как брать его на такое развлечение! Особенно когда он подрастет!

* * *
Вечером, засыпая в комнате за сэром Кэдоганом, Гарри подумал, что последние несколько дней прошли так спокойно и хорошо, что пребывание в Хогвартсе стало по-особенному приятным. Он крепче прижался к лежащей рядом Гермионе, и прежде чем окончательно заснуть, вспомнил, что в этот день ему удалось увильнуть от прочтения книги «Хотят ли эльфы быть рабами».

Глава 21. Снейп и Лили

— Так это был типа Ступифай, Гойл?

— Ну, она визжала, как ненормальная, я даже заклинание забыл, ну и… шибанул!

— И как, по-твоему, мы будем развлекаться с ней? После твоего удара даже Сев будет лечить её не меньше недели, Гойл!

— Сириус, я не вынесу этого, я что-нибудь с собой сделаю!

— Что со мной было? Джеймс, я ничего не помню! — Лили растерянно провела рукой по волосам и тихо зашипела от боли. — Что это? Больно!

Джеймс крепко прижимал её к себе.

— Джеймс, Лили нужно отправить в больницу, — осторожно произнес Сириус.

— Да-да, — Джеймс кивнул.

— Объясните мне, что со мной! — потребовала молодая женщина.

Дамблдор внимательно смотрел на спящую Лили. Джеймс напряженно следил за лицом профессора.

— Её не тронули, — Дамблдор ещё раз провел рукой вдоль тела женщины, не касаясь её. — Каким-то образом ей удалось избежать этого ужаса. Так что Элис не ошиблась. Похоже, Лили отделалась только испугом и ударом по голове.

— Но что с ней? — Джеймс в отчаянии мотнул головой. — С Лили происходит что-то ужасное. Она плохо спит, просыпается от кошмаров. И почему она ничего не помнит?

— Похоже, на неё наложили заклинание Обливиайте. Но все заклинания забвения коварны тем, что они хорошо действуют на магглов и плохо на волшебников. Чем сильнее и болезненнее воспоминание, тем труднее стереть его без последствий. Тот, кто помог Лили, хотел, чтобы она забыла этот кошмар. Но это не так просто. Она все равно что-то помнит. Тот ужас, который она пережила, остался в её голове, — Дамблдор печально посмотрел на бледное лицо Лили.

— Я уговорил её принять снотворное зелье, — произнес Джеймс. — Она измучалась. Что теперь делать? Как ей помочь?

— Я думаю, нужно восстановить ей память, чтобы её перестала мучить безызвестность. Когда Лили вспомнит, как она спаслась, ей должно стать лучше.

— Но как это сделать? — спросил Джеймс.

— При помощи легилименции. Но дело в том, что никому не нравится, когда вмешиваются в его мысли и воспоминания. Это неприятные ощущения, но будем надеяться, что Лили успокоится.

— Я уговорю её, — Джеймс осторожно и нежно провел рукой по темно-рыжим волосам.

— Элис, я умоляю тебя, скажи, что со мной произошло? — Лили сидела на больничной кровати. Ее лицо было бледным, под глазами ясно виднелись темные круги.

Элис, невысокая светловолосая женщина с усталым и несколько отрешенным взглядом больших глаз, внимательно и задумчиво посмотрела на молодую женщину.

— Тебя схватили упивающиеся смертью, — произнесла она.

— Это я помню, — Лили вытерла выступившие слезы. — Они оглушили меня ударом по голове.

— Ты потеряла сознание, — продолжила Элис. — Что было потом, помнишь?

— Нет, вернее, смутно… Упивающиеся смотрели на меня, — Лили обхватила себя за плечи и поежилась. — Потом… потом я не помню… — женщина вытерла стекающие по щекам слезы. — Потом я вышла из камина.

— Значит, кто-то спас тебя, — Элис посмотрел на неё спокойно, но Лили знала, что таковы особенности выражения лица её подруги.

— Кто? Кто мог спасти меня? Я боюсь, что и ты, и Джеймс… вы что-то скрываете от меня… Меня изнасиловали, да? — Лили мелко задрожала.

— Нет, на тебе не было следов насилия, — ответила Элис.

— Их нетрудно убрать при помощи волшебства, — Лили закрыла лицо руками. — Я чувствую себя… ужасно. Это незнание… Джеймс ни разу не был близок со мной после этого…

— Я думаю, он боится предложить тебе из-за того, что ты очень расстроена, — сказала Элис. — К тому же вспомни, что с ним было из-за твоего похищения. Да и ты сама… разве ты хочешь близости?

Лили заплакала и покачала головой.

— Я не могу… мне плохо…

— И он чувствует это, — Элис подошла к Лили и села рядом с ней. — Вы обвенчаны, а это много значит…

Лили зарыдала.

— Послушай, Лили… ты должна успокоиться и выслушать меня, — Элис протянула ей стакан с успокоительным зельем. — Если тебя так мучает незнание и сомнение, спроси у профессора Дамблдора. Он владеет блокологией и легилименцией. Если на тебе есть следы насилия, он это увидит.

— Но не скажет мне, потому что это убьет меня… Он не признается ни мне, ни Джеймсу…

— Значит, тебе лучше самой для себя решить, что ничего не было. Ты спаслась и всё.

— Я старалась … Все это время я старалась убедить себя в этом… Но у меня не получается, я боюсь, меня мучает то, что я — возможно… — Лили не договорила, а только расстроено посмотрела на Элис. — Джеймса, наверное, это тоже мучает!

Лили снова зарыдала. Гарри проснулся. В уголках своих глаз он ощутил влагу. Шрам сильно саднило. Гарри провел рукой по лбу и увидел на пальцах кровь. Неужели опять? Но в этот раз тошнота была вполне терпимой, так же, как и головная боль. Гарри тихо позвал Добби и велел принести салфетку, чтобы вытереть кровь. Добби, сверкнув в темноте своими глазами-мячиками, быстро выполнил просьбу. Гарри приложил к пылающему лбу влажную салфетку, и ненадолго почувствовал облегчение. Но ткань быстро нагрелась и пропиталась кровью. Гарри взял с прикроватной тумбочки волшебную палочку и наколдовал себе несколько кусочков льда.

— Что случилось? — донесся до него шепот Гермионы.

Девушка быстро наколдовала несколько свечей и кинулась к Гарри.

— Тебе снова плохо? Я позову профессора Дамблдора! — воскликнула она.

— На этот раз все терпимо, — морщась от боли, ответил Гарри.

Гермиона уложила его на подушку, наколдовала новый большой кусок льда и, надевая на ходу халат, выбежала из комнаты. Гарри увидел над собой печально моргающего Добби.

— Гарри Поттеру снова плохо, — всхлипнул эльф и щелкнул пальцами. Гарри ощутил, что на него вылилось по меньшей мере ведро холодной воды.

— Добби! — заорал Гарри. Вода залила ему глаза, нос и уши. Он закашлялся, но к своему изумлению почувствовал себя намного лучше. Добби протянул ему сухое теплое одеяло, в которое Гарри, стуча зубами от холода, быстро завернулся.

— Надеюсь, Гарри Поттеру лучше, — почтительно произнес эльф.

— С-спасибо, Добби, — пробормотал Гарри, вытирая мокрое лицо уголком одеяла.

Дверь, охраняемая сэром Кэдоганом, открылась и на пороге появилась взволнованная Гермиона. Гарри поднял на неё глаза и прищурился — без очков все вокруг было размытым.

— Профессор? — Гермиона повернулась к выходу.

— Вы должны пригласить меня, мисс Грейнджер. Я не могу войти в ваше семейное гнездышко без разрешения хозяев, — донесся до Гарри голос Снейпа.

Не веря собственным ушам, Гарри изумленно посмотрел на Гермиону — Его-то ты зачем привела!!! Но девушка в это время стояла, повернувшись к Снейпу, и, возмущаясь его неторопливости, пытаясь понять, не издевается ли он.

— Это чары, — произнес профессор.

— Заходите, пожалуйста, — неуверенно произнесла Гермиона. Снейп переступил порог.

Профессора Дамблдора сейчас нет в школе, и я подумала… Но ведь Снейп — он хоть и злой, но ведь поможет, Гарри, — Гермиона виновато посмотрела на Гарри. Он сидел все ещё завернутый в одеяло, мокрый и дрожащий, но чувствующий себя сносно. Шрам перестал кровоточить, но испачканная салфетка, которую цепко держал стоящий рядом и тоже дрожащий Добби, была доказательством того, что приступ у Гарри в самом деле был. Снейп подошел к кровати, взял Гарри за запястье. Тот вздрогнул от прикосновения, сделал движение рукой, словно хотел отнять ее, но сдержался.

— С ним уже все в порядке, — сообщил Снейп, выпуская руку. — Я вижу, Добби оказал первую помощь, — он коснулся совершенно мокрой простыни.

— Он облил меня холодной водой, — настороженно произнес Гарри.

— Это лучшее, что он мог сделать. От себя могу добавить только рекомендацию высушить постель и сменить белье, чтобы не простудиться к утру, а затем лечь спать. Если вы настаиваете, то могу лично заняться вашими простынями, чтобы оправдать свою пробежку через всю школу в три часа ночи.

— Ему было плохо, профессор! — возмутилась Гермиона. — Болел и кровоточил шрам, его тошнило — все, как в тот раз…

— Все? — прервал ее Снейп. — И сон тоже? Отвечайте, Поттер!

— Да, я опять видел маму и то, что с ней случилось, — негромко, но твердо ответил Гарри.

— А знаете почему? Потому что вы опять думали об этом, несмотря на мой запрет и просьбу директора, несмотря на мои уверения в том, что вашей матери очень повезло тогда и она спаслась. Не верите мне, Поттер? Или просто любопытство? Как что-то может остаться неизвестным для самого Гарри Поттера, овладевшего блокологией и высшей магией?

Рот Снейпа кривился в знакомой усмешке. И Гарри стало ужасно неприятно, что Снейп вошел в его комнату.

— Вы истинный сын своего отца, Поттер, — продолжил Снейп. — Тому тоже было мало разрешенного и доступного. Разрешенное — это для дураков, не так ли? А великолепный Поттер должен дойти до сути, до конца, дальше всех, без него вода не освятится! Лезете не туда, получаете по носу, а потом я, вытащенный из постели среди ночи, должен промакивать вам лобик?

— Не вам мне это говорить, — огрызнулся Гарри. Он был зол на Гермиону за то, что она привела профессора, но сейчас к злости добавилось возмущение, и Гарри позволил обрушиться этой волне на Снейпа.

Профессор шагнул вперед, вцепился в спинку кровати. Гермиона втянула голову в плечи, умоляюще глядя на Гарри.

— Не мне это говорить? А кому же, позвольте спросить, если не мне, который раз десять спасал вашу жизнь, вытаскивая вас из ловушек, куда вас приводило пренебрежение к правилам и нарушение запретов? — Снейп произнес это тихим голосом, полным угрозы.

Гермиона зажмурилась.

— Отец тоже спас вашу жизнь! — выкрикнул Гарри. — Вы тоже нарушили запрет, вам тоже хотелось знать больше, вы тоже полезли туда, куда вас никто не приглашал! Тогда, под Дракучую Иву! А сейчас беситесь, потому что так и не вернули этот долг!

— Черта с два! — рявкнул Снейп. — Я вернул этот долг сполна, я спас больше, чем его никчемную жизнь!

— Да ну? А что же вы такого спасли, о чем никто не знает? — крикнул Гарри.

— Его жену, которую он дал похитить Темному ордену, мракоборец чертов! — заорал Снейп. — Они составляли планы по обезвреживанию отрядов Упивающихся смертью и латали последствия маггловских катастроф, а его собственную жену из его собственного дома похитили два недоумка, которые «Ступифай» толком наложить не могли! Оставил ее на попечении своего дружка-извращенца и накачанного снотворным оборотня, а сам ускакал расписывать схему спасения мира! А потом размазывал сопли по плечу своего второго дружка и размазывал бы их, пока не получил свою жену назад с проломленной головой, изнасилованную десятком упивающихся смертью!

Гермиона всхлипнула за спиной Снейпа, и в комнате наступила звенящая тишина.

— Неправда, — прошептал Гарри.

— Правда, — устало бросил Снейп. Гарри показалось, что Снейп уже пожалел, что сказал, вернее, прокричал все это, но Гарри твердо решил, что не отстанет от зельеведа, пока тот не скажет все. Но, похоже, Снейп и сам понял, что в данной ситуации глупо будет недоговорить.

— Ее схватили во время набега на маггловское предместье, — проговорил он тихо и ровно. — Заметили симпатичную магглу и решили развлечься.

— Люциус Малфой, — утвердительно произнес Гарри.

— Вы собираетесь предъявить ему обвинение утром? — Снейп усмехнулся. — Она потеряла сознание и этим испортила развлечение. Меня позвали, чтобы я дал ей какого-нибудь зелья, чтобы придать сил на несколько часов сопротивления. Я узнал Лили Эванс и попросил своих … хм… друзей отдать ее мне. В обмен на пару склянок Напитка грез. Заметьте, Поттер, не для того, чтобы скормить ее проснувшемуся оборотню или свернуть ей шею и послать вашему отцу на Рождество. Я просто отправил ее домой.

— Она ничего не помнила, — проговорил Гарри.

— Вы намекаете, что я все же своего не упустил, а заклинание забвения наложил с целью замести следы? Уверяю, нет. Я не хотел, чтобы она вообще помнила о том, что случилось.

Гарри молчал.

— Я не забыл уточнить, что это было незадолго до Рождества? За восемь месяцев до вашего рождения и за четыре — до моего фактического вступления в Орден Феникса. Таким образом, это не было моей обязанностью двойного агента, — голос Снейпа уже вернул обычный насмешливый тон. — И это можно считать первым разом, когда я спас вашу жизнь, хотя вы и не можете этого помнить. Надеюсь, больше вы не будете напоминать мне о моем неизмеримом долге перед вашим непревзойденным отцом?

Снейп, не глядя больше ни на Гарри, ни на Гермиону, вышел из комнаты.

— Гарри, — Гермиона робко села рядом с ним, — извини, я хотела как лучше…

— Вот как, — Гарри все ещё ошарашено смотрел перед собой. — Он спас мою маму…

Гермиона взяла свою волшебную палочку и высушила простынь и одеяло. Затем села рядом с Гарри. Он помолчал.

— А впрочем… если у него была возможность, — наконец произнес он, — то… Это же мама… Она была такая… необыкновенная. Снейп был когда-то влюблен в неё…

— Я считаю, что это был очень благородный и правильный поступок со стороны профессора Снейпа, — осторожно сказала Гермиона. — Он должен был так поступить.

— Да, — Гарри повернул к ней лицо. — Если уж на то пошло, он ненавидел отца, но мама — это другое дело… Она никогда ничем не обидела Снейпа. Он не мог позволить ей так страшно умереть.

— Совершенно верно, Гарри, — отозвалась Гермиона. — Как странно все складывается. Ты — сын того человека, которого ненавидел профессор, но почему он забывает, что ты и сын Лили тоже? Тем более, ты похож на маму характером…

Гермиона потушила свечи, оставив одну, и легла.

— Давай спать, — девушка потянула Гарри за рукав, приглашая лечь рядом. — То, что профессор Снейп способен на такие поступки, говорит в его пользу, — добавила она. — Возможно, поэтому профессор Дамблдор ему доверяет.

Глава 22. Тайна гибели Джеймса и Лили Поттеров

Утром, когда Гарри и Гермиону разбудил Добби, Гарри чувствовал себя разбитым. Голова была тяжелая и болела. При входе в Большой зал Гарри услышал, что его кто-то окликнул и поприветствовал. Обернувшись, он увидел Луну Лавгуд. Волосы девушки были заплетены в замысловатые косички, а в ушах висели сережки в виде разноцветных ракушек.

— Привет, — ответил Гарри. Гермиона ей тоже улыбнулась.

— Скоро матч по квиддичу, ваш факультет играет против Гаффелпафа. Я буду болеть за вас.

— Спасибо, — Гермиона снова улыбнулась и посмотрела, как на это известие отреагирует Гарри.

Но он молча и даже удивленно разглядывал Луну. Гермиона нахмурилась и слегка подтолкнула его в бок.

— Да, спасибо, — с опозданием кивнул Гарри. — Луна, я хотел спросить вот о чем… Как звали твою маму?

— Элис Лавгуд, — спокойно ответил Луна, немигающее глядя на Гарри.

Он кивнул и, повернувшись к Гермионе, тихо произнес:

— Она была подругой моей мамы. И как я раньше не догадался! Луна очень похожа на ту женщину, которую я видел во сне.

Гермиона едва слышно облегченно вздохнула и, слегка улыбнувшись, кивнула.

* * *
Как обычно, во время завтрака в Общий зал влетели совы с почтой. Малфоевский филин Маркиз едва не падал под тяжестью большого свертка.

— Я бы на месте Малфоя завела себе какого-нибудь летающего тяжеловеса, — усмехнулась Гермиона, отвязывая от лапки совы свернутую газету. — Бедный филин, каждый день то кучу журналов приносит, то подарки, которые господин Драко демонстративно при всех распаковывает и одаривает своих приближенных!

Сова, освобожденная от ноши, быстро улетела. Но тут же вместо неё села другая. Девушка снова отвязала газету и кинула в мешочек совы несколько кнатов.

— «Волшебный голос правды» бесплатно, «Ежедневный пророк» — за деньги, — прокомментировал Гарри.

— И охота тебе эту ерунду читать? — небрежно спросил Рон. — Пишут всякую фигню что тут, что там!

— Это не фигня, — ответила Гермиона, разворачивая «Волшебный голос правды». — Это способ борьбы за власть. И я хочу быть в курсе того, кто побеждает! Все это время я наблюдала за школьниками. «Волшебный голос правды» они читают с большим удовольствием. А вот «Ежедневный пророк» — наверное, только я, профессор Дамблдор и профессор Макгонагал!

Гарри развернул газету и в следующее мгновение прикипел взглядом к фотографии своих родителей, которые улыбались и махали всем рукой. Тайна гибели Джеймса и Лили Поттеров до сих пор не раскрыта Многие годы волшебное сообщество знало историю Поттеров в следующем виде. У самых умных и талантливых волшебников своего выпуска Джеймса Поттера и Лили Эванс родился удивительный сын Гарри. И все было замечательно, пока не рассердился на них Сами-Знаете-Кто. Злодей преследовал эту семью и однажды, благодаря предательству Сириуса Блека или Питера Петтигрю (кто к какой версии больше склонен), нашел их и убил. Хотел убить и Гарри, но не получилось. Почему? Никто не знает. Однако, если присмотреться к этой истории повнимательнее, то можно увидеть много непонятного. Во-первых, до своей гибели Поттеры были обычной семьей. Во-вторых, какие существуют доказательства того, что было именно так, а не иначе? Джеймс Поттер действительно был талантливым и умным волшебником, он работал в Министерстве Магии в Отделе изобретений по маггловским технологиям, но для Волдеморта он вряд ли представлял интерес. Этого могущественного волшебника привлекали по-настоящему умные чистокровные маги, для которых превыше всего стояло понятие родовой чести. Джеймс Поттер был женат на магглорожденной волшебнице. Этим он продемонстрировал свое отношение к тем вопросам, которые были самыми важными для Волдеморта и его окружения. Джеймс Поттер ещё в школе был любимцем Дамблдора, что неудивительно: Поттеры с Дамблдорами в родстве (прабабка Джеймса Поттера была урожденная Дамблдор). Джеймс быстро стал одним из главных и активных членов Ордена Феникса. В то время этот Орден был очень серьёзной организацией, которая боролась с Волдемортом и Упивающимися Смертью и пыталась в свою очередь захватить власть, сделав Альбуса Дамблдора Министром Магии. Таким образом, на вожделенное кресло было три претендента: Волдеморт, тогдашний Министр Магии и Дамблдор. Шансы были у всех. Только официальное правительство, используя террор во имя добра, сумело создать себе привлекательный образ, превратив Волдеморта в ужас и кошмар. Ряды Ордена Феникса стремительно редели, поскольку против Дамблдора был и Волдеморт, и официальное правительство. Джеймс Поттер и его жена Лили пытались уйти из Ордена Феникса, потому что, как и все нормальные люди, хотели жить. Они стали опасными для Ордена, поскольку знали многие его тайны, которые Дамблдор хотел бы сохранить любой ценой. Кто добрался до Поттеров первым — до сих пор неизвестно. Не исключено также, что Лили и Джеймс были убиты аврорами Министерства Магии в числе прочих жертв. Ведь в те времена убивали и Упивающихся Смертью, и обыкновенных волшебников, которые вызывали подозрение у таких, как Аластор Муди. Быть может, Поттеры погибли от рук Упивающихся. Так или иначе, прямых доказательств того, что Поттеров убил Волдеморт, нет. Кто-то возразит: а как же шрам Гарри? Действительно, происхождение этого шрама до сих пор неясно. Ни один человек в мире не оставался в живых после заклинания Авада Кедавра. И Гарри Поттер жив до сих пор потому, что это заклинание в него не попало, а если уж быть совсем точным, то никто его не посылал вообще. Волдеморта обвиняли во многих грехах, но убивать годовалого ребенка такой могущественный колдун не стал бы. Его интересовали противники посерьёзнее. Вряд ли бы стали убивать ребенка и авроры, и мстители из Ордена Феникса. Это объясняет, почему Гарри Поттер осиротел, но остался в живых. Почему исчез Волдеморт? Точного ответа на этот вопрос тоже нет, существуют лишь версии и миф о Мальчике-Который-Выжил, созданный Министерством Магии, чтобы укрепить свои позиции.

— Ну, это же просто… ложь, наглая ложь! — от возмущения Гарри едва находил слова.

— Конечно, ложь! — возмутился Рон. — Такой бред написали! Откуда у тебя шрам — неизвестно! Да все знают, что ты остановил Того… Ну Кого — Нельзя — Называть!

— Да, Гарри, и эта статья не сможет так просто заставить людей перестать верить в твою историю.

Гарри с ненавистью смотрел на валяющуюся на столе газету. Есть ему резко перехотелось. Взгляд Гарри упал на фотографию родителей и сердце его болезненно сжалось — как ещё будет использовать Волдеморт их имена для того, чтобы дорваться до власти, показывая официальное правительство полными идиотами? Потом он неожиданно поймал себя на мысли, что такой фотографии у него, Гарри, нет. Значит, её нужно вырезать из этой мерзкой газетенки. Но кто дал этот волшебный снимок тем, кто выпускает Голос Правды? Неужели Петтигрю? Или кто-то ещё из бывших друзей перешел на сторону Волдеморта?

— Не огорчайся, Гарри, — Гермиона участливо погладила его по плечу. — Я уверена, что профессор Дамблдор даст достойный ответ на эту клевету в «Ежедневном пророке».

— Ага! — покивал Рон, уминая за обе щеки яичницу с беконом. — Помнишь, как тогда, летом! Ты и Дамблдор дали такое интервью, что это долбанный голос сразу притих!

— А я и скажу! — неожиданно решительно отозвался Гарри. — Скажу, что я лично выступаю свидетелем смерти своих родителей. Я это видел! Какие ещё нужны доказательства, если у убийства был свидетель!

— Правильно, Гарри! — поддержала его Гермиона.

Рон, жуя, кивнул.

— Да, я тогда был ещё маленьким, но все равно память сохранила эти воспоминания. И они ожили в присутствии дементоров! — скулы на лице Гарри напряглись.

Гермиона пододвинула к нему тарелку с яичницей.

— Да, Гарри, я думаю, что на это трудно будет что-либо возразить. Все знают, что дементоры вызывают настоящие плохие воспоминания. А пока поешь, у нас впереди много уроков. В том числе и сдвоенное зельеведение.

Гарри неохотно принялся за еду.

— О, Поттер! — услышал он сзади знакомый ленивый голос.

— Отойди отсюда, пока меня не стошнило! — зло ответил Гарри, резко обернувшись в сторону ухмыляющегося Драко, который стоял в окружении своей свиты и Милисент.

— Как грубо, — наигранно огорченно ответил Малфой. — А мы как раз хотели поделиться с тобой радостной новостью, — в его руках появился новый номер «Волшебного Голоса Правды».

— Заткни себе эту газету в… — Рон на секунду запнулся, — сам знаешь куда!

— Разве можно так старосте выражаться? — нехорошо улыбнулся Драко. — Какой ты пример нам показываешь! Мы вполне вежливо подошли, чтобы обрадовать всех любопытных известием о том, что мы узнали, наконец, откуда у Поттера взялся шрам.

Кребб, Гойл и Милисент громко захохотали.

— Это тебя мамаша в детстве уронила! — сообщил Драко и присоединился к ржущей компании.

Гарри вскочил. И в следующую секунду что-то невидимое швырнуло Малфоя с такой силой, что он едва не вылетел из Большого Зала.

— В чем дело? Что здесь происходит? — к ним подошел Снейп. — Это опять вы, Поттер! — глаза профессора недобро сверкнули. — Я, кажется, запретил вам пользоваться беспалочковой магией для ваших шалостей! 10 очков с Гриффиндора и взыскание после уроков.

— А Гарри здесь вовсе не при чем! — воскликнула стоящая рядом с Гарри Гермиона. — Это я швырнула Малфоя!

— Мисс Грейнджер? — в глазах Снейпа на мгновение мелькнуло удивление. –

— Да, — решительно ответила Гермиона. — Малфой оскорбил Гарри и его маму!

— Это не дает повода так себя вести, — ответил Снейп.

Только посмейте назначить ей взыскание! — Гарри, чувствуя, что у него дрожат руки, зло посмотрел на профессора.

— Итак, как я уже сказал 10 очков с Гриффиндора и взыскание после уроков, вам, мисс Грейнджер, но если мистер Поттер возжелает отбыть его вместо вас, я не буду возражать, — произнес Снейп и направился к выходу из Общего Зала.

— Как думаешь, Гермиона, что мне будет, если я швырну эту страшилку для первокурсников на слизеринский стол?

Девушка испуганно посмотрела на Гарри. В его зеленых глазах горели опасно-отчаянные огоньки.

— Ведь не выгонят же меня из-за этого из школы, правда? Снимут баллов 50, но зато как отведу душу! Ведь видит же, что мне плохо! Что такое написали про родителей!..

— Гарри, — Гермиона схватила его за руки и посмотрела в его лицо.

Да, любимый, это несправедливо, но пока ничего страшного не случилось. Снейп, как всегда, несправедлив к тебе. Давай я пойду на взыскание, он не назначит мне ничего трудного… Гарри почувствовал, что неприятная тяжесть в груди и дрожь в руках начали исчезать. Гермиона смотрела на него уже ласково. Злость уходила.

— Ещё чего, — тихо ответил Гарри. — Ни за что!

— А кто Малфоя швырнул? — к нему и Гермионе подбежали школьники.

— Класс! — восторженно восклицали парни и девушки.

— Это ты, Гарри?

— Молодец!

— А сколько с тебя баллов сняли?

— Да ну их, эти баллы! — перекрыл всех Рон. — Ещё заработаем! Зато какой был полет!

— Ага! — радостно покивал Невилл под одобрительное гудение гриффиндорцев.

* * *
Настроение Гарри немного улучшилось, но на уроках он был невнимательным: голова по-прежнему болела, почему-то бесконечно вспоминалась статья в «Волшебном голосе правды», и Гарри часто ловил себя на мысли, что готовит обвинительную речь. Гермиона мужественно спасала положение. На гербалогии девушка пересадила кусачую розу за себя и за Гарри, на проверочной работе по теории трансфигурации она заставила Гарри сосредоточиться и, тихонько подсказывая ему заклинания и описания движений волшебной палочки, помогла дописать то, что требовала профессор Макгонагал. Минерва несколько раз бросила сочувствующие взгляды на рассеянного Гарри и подсказывающую Гермиону, но ничего не сказала. На сдвоенном зельеведении Гарри кое-как приготовил настойку от угрей, и если бы не помощь Гермионы, то ему оставалось бы только посочувствовать несчастному, решившему попробовать его зелеье в действии.

— Вы уже определились, кто именно будет отбывать наказание сегодня вечером? — спросил Снейп у Гарри и Гермионы в конце урока.

— Я, — ответил Гарри.

— Прекрасно, — усмехнулся Снейп. — За полет Малфоя вы вымоете эти пробирки, а за то, что плохо приготовили зелье на сегодняшнем уроке, — полы в этом классе.

Лицо Гарри вспыхнуло о негодования.

— Чем мое зелье плохое!?

— Тем, что все ингредиенты за вас в котел сыпала мисс Грейнджер.

— Разве вы не чувствуете, что Гарри сейчас плохо? Как я могла ему не помочь?! — возмутилась Гермиона.

— Я не поощряю упивания своими обидами, мисс Грейнджер, — ответил Снейп, — а вы, как преданная жена, вели себя совершенно правильно, поэтому вам я не назначаю взыскание за подсказки, хотя обычно наказываю за это других учеников.

— Спасибо, господин профессор! — с сарказмом воскликнула Гермиона. — Идем, Гарри!

— Добрый день, Северус, — в кабинет вошел профессор Дамблдор.

Снейп почтительно поприветствовал директора.

— Ты, наверное, читал это утреннее безобразие, — Дамблдор вынул из кармана мантии газету. — Я хотел бы снова дать интервью «Ежедневному пророку». Я думаю, что и Гарри есть, что сказать.

— Я помню, как это было! — горячо воскликнул Гарри. — Родителей убил Волдеморт! На моих глазах!

Профессор Снейп назначил Гарри взыскание! — четко подумала Гермиона, глядя на директора.

— На интервью уйдет какое-то время, поэтому Гарри не придет отбывать наказание, Северус, а то он не успеет выучить уроки на завтра и снова получит взыскание. А это несправедливо! — мягко проговорил Дамблдор, укоризненно глядя на Снейпа.

— Разумеется, я не смею мешать, — ответил тот, едва дернув уголком рта. — Тогда я жду Поттера завтра.

— А завтра у Гарри урок анимагии, а это гораздо важнее наказания, — по-прежнему добродушно заметил директор. — А что там Гарри натворил, кстати?

— Натворила я, профессор Дамблдор, — отозвалась Гермиона. — Я швырнула Малфоя при помощи беспалочковой магии за то, что он оскорбил Гарри. Он сказал, что шрам у Гарри появился из-за того, что это мама его уронила в детстве. Я не смогла это вытерпеть!

— Так и сказал? — нахмурился Дамблдор.

— Да!

— Северус, но это действительно оскорбительно! Я полагаю, что надо было наказать Драко Малфоя! Пусть вымоет пробирки и подумает над своим поведением, — Дамблдор нравоучительно поднял палец.

— А кого наказать за то, что Поттер сегодня приготовил плохое зелье? — недовольно спросил Снейп.

— Поставь Гарри соответствующий балл, а лучше сделай вид, что ничего страшного не произошло. Насколько я понял, у Гарри была плохая ночь и не лучший день. Каждый бы расстроился на его месте, — Дамблдор качнул головой и едва заметно улыбнулся Гарри. Гермиона ответила директору благодарно-радостным взглядом. Гарри почувствовал, что тупая боль в висках ослабла, а на душе стало легче.

* * *
Вечером, подходя к своей комнате за сэром Кэдоганом, Гарри едва ноги волочил от усталости. Но его успокаивало то, что интервью он и профессор Дамблдор дали, и его обещали напечатать уже в завтрашнем номере «Ежедневного пророка». Гермиона дописывала реферат по гербалогии в гостиной Гриффиндора. Видя, что Гарри выглядит неважно, девушка не стала настаивать на том, чтобы он доучил все запланированные на сегодня уроки, и даже не возражала, когда заметила, что Гарри переписал у неё конспект по волшебному праву. Забравшись под теплое одеяло, Гарри с грустью ощутил, что рядом нет Гермионы. Спать, прижавшись к ней, стало уже привычкой. А ещё ему очень хотелось, чтобы сегодня ночью ему приснилось что-нибудь хорошее про его родителей. Чьи-то пальцы ласково погладили волосы на виске. Стало приятно. Значит, Гермиона закончила уже этот дурацкий реферат. Гарри улыбнулся и приоткрыл глаза, ожидая увидеть улыбающееся лицо своей жены. Но на него с умилением смотрели зеленые глаза-мячики эльфа.

— Добби! — удивленно вскрикнул Гарри, резко усаживаясь на кровати.

— У Гарри Поттера болит голова, поэтому Добби очень грустит и хочет помочь хозяину, — ответил эльф и печально поморгал.

— Чем же ты мне можешь помочь? — настороженно глядя на Добби, спросил Гарри.

— Все волшебники любят, когда их гладят по голове. Добби хорошо умеет это делать, — серьёзно ответил тот, показывая Гарри свои длинные пальцы. — А ещё Добби умеет делать массаж.

— Э-э, спасибо, Добби, — Гарри озадаченно посмотрел па лапки эльфа. — Не надо. Я предпочитаю, чтобы это делала Гермиона, — добавил он.

Добби учтиво поклонился и ушел. «Надо будет спросить у Гермионы, а не входит ли в обязанности домашних эльфов ублажать одиноких волшебников. Фу, ну и мысли! Гермиона меня убьет, если я такое спрошу!» — подумал Гарри, снова ложась на подушку, и едва сдержал готовый вырваться смешок.

* * *
— Мисс Эванс, не ожидала! — Макгонагал строго посмотрела на сидящую за партой Лили.

Класс удивленно наблюдал за этой сценой.

— Ваша контрольная написана очень слабо! Что с вами? — Макгонагал сурово блеснула очками. — Вы вполне способны написать работу на «отлично»! Но я вынуждена поставить вам «удовлетворительно».

Лили опустила глаза и тут же заморгала, чувствуя, что они наполняются слезами.

— Бедная Эванс, — Сириус сочувственно покачал головой. — Я же сам видел, как она сидела едва ли не до утра читала учебник. Сейчас будет плакать.

— Эх, Бродяга, дружище, сделай мне большое одолжение — загони Макгонагалку на дерево! — тихо проговорил Джеймс. — Нашла на кого наезжать. Если бы я учился с таким усердием, как Лили, то был бы умнее дедушки Дамблдора!

— Да, Эванс — трудяга! Отдаю ей должное, — кивнул Сириус.

Ремус обеспокоено посмотрел на Лили, тихонько вытиравшую слезы.

— Она, наверное, потому и написала работу плохо, что переутомилась, — сказал он Джеймсу.

* * *
— Нет, она чокнутая, — шепотом проговорил Сириус Джеймсу, — так плакать из-за оценок! — они наблюдали за сидящей на берегу озера Лили из-за кустов.

— Когда я начну с ней встречаться, я отучу Лили заниматься такой ерундой, — ответил Джеймс.

— Если бы я плакал из-за каждого снятого с меня балла или наложенного взыскания, то я бы превратился в Плаксу Миртл! — Сириус тихонько залаял.

— Ой, Бродяга, ну и смех у тебя, — захихикал Джеймс. Сириус, продолжая смеяться, толкнул Джеймса в бок.

Лили вытерла красные от слез глаза и спрятала мокрый платок в карман, когда к ней подошли три старшекурсницы. Джеймс насторожился. Сириус едва не шевельнул ушами.

— Что, Эванс, опять ревешь? — грубо спросила одна из девушек.

— Кто на этот раз поставил тебе 5 с минусом? — насмешливо спросила другая.

Лили испуганно на них посмотрела.

— Что вам нужно? — спросила она. — Плакать или не плакать — это мое дело.

— Да реви сколько хочешь, дура ты рыжая, — одна из девиц толкнула Лили, и девушка вскочила на ноги. — Но если я тебя еще раз увижу возле моего Майкла, вырву патлы, поняла!

— Какой Майкл? — удивленно спросила Лили.

— О, у неё их так много, что она не знает, какого предпочесть! — насмешливо протянула подруга девицы.

— Ты уже скольких парней отбила, тварь рыжая! — девица снова грубо толкнула Лили.

— О, Берта, у тебя не надо отбивать парней, они сами от тебя сбегают! — громко произнес вышедший из своего укрытия Джеймс.

— А с тобой, Уоткинс, не согласиться встречаться даже бедный изголодавшийся Хагрид, — подхватил Сириус.

— Девочки, какие у вас проблемы? — осведомился Джеймс.

— Пришел защищать свою плаксу Эванс? — огрызнулась Берта.

— Мы все равно её проучим, потому что она пудрит нашим парням мозги! — пригрозила Уоткинс.

— Никому я ничего не пудрила. Я не виновата, что несколько парней строили мне глазки. Я не просила их об этом.

— Не оправдывайся перед ними, Эванс, — покровительственным тоном произнес Сириус, — просто нормальным парням нравятся красивые девушки, а не троллихи.

— Это кто троллихи! Мы? — вскрикнула Берта и выхватила волшебную палочку. Её две подруги последовали её примеру.

— Ой, я сейчас упаду от страха, — дурашливо сказал Джеймс.

— Девочки, если вы нападете, я буду вынужден защищаться. Но от моего заклинания слоновьих ушей мадам Помфри ещё не изобрела лекарство. Так что будете ходить первыми красавицами в школе! — усмехнулся Сириус.

— Ты придурок, Блек, ты и Поттер! Два дружка-неразлучника! — заорали на них старшекурсницы. — Ходите, два дебила, рот до ушей! Вам девушки, наверное, вообще не нужны!

— Ещё одно слово в таком духе, и будете висеть, как Слинявус прошлой весной, — сверкнул глазами Джеймс.

— Причем, я думаю, там будет чего-нибудь поинтереснее, чем Слиньковы грязные трусы, верно? — недобро улыбнулся Сириус.

— И если я ещё раз увижу вас возле Эванс!.. — но договорить свою угрозу Джеймс не успел, Берта выстрелила в него заклинанием Фурункулюс. Однако реакция ловца Джеймса не подвела, и он успел отбить выстрел. Сириус что-то быстро произнес и сделал выпад волшебной палочкой в сторону Берты. Та взвизгнула и схватилась за нос.

— Кто следующий? — осведомился Джеймс.

Берта отняла руки от лица, и все увидели, что вместо носа у девушки вырос пятачок. Её подруги ахнули. Уоткинс неожиданно даже для самой себя захохотала. Лили едва сдержала смех. Джеймс и Сириус довольно улыбались. Берта хотела что-то закричать на них, но вместо ругательств из её рта вырвался поросячий визг. После этого от смеха покатились все. Берта ткнула в хохочущего Сириуса волшебной палочкой и снова громко хрюкнула. Сириус зарыдал от смеха, а Джеймс повалился в траву. Берта резко развернулась и побежала в больничное крыло. Её подруги кинулись за ней.

— Ну как, Эванс, классно я её? — Джеймс растянулся в самодовольной улыбке. — Ежели чего, обращайся! Я ещё могу накладывать заклинание-мычание и заклинание заячьих ушей! А хочешь, покажу тебе, как действует заклинание слоновьего хобота?

— Дурак ты, Поттер, — устало вздохнула Лили.

— Не, ну почему! — возмутился Джеймс. — Я же спас тебя!

— А за то, что спас, спасибо, — кивнула Лили и, повернувшись, ушла.

— Сири, ты чего-нибудь понял? — спросил Джеймс.

— Женщин не понимать надо, а … любить, — снисходительно ответил Сириус, и Джеймс прыснул.

— Ладно, пойду теперь с Макгонагалкой разберусь, — и он взъерошил волосы.

Глава 23. Этот загадочный Добби

Гарри открыл глаза. Часы на прикроватном столике показывали пять утра. Гермиона спала рядом, держа в руках рукопись своей брошюрки «Хотят ли эльфы быть рабами» с заложенным в ней карандашом. «Опять правкой занималась. Ой, а я так и не прочитал её сочинение. Ладно, если завтра этот «Волшебный голос» не напишет какую-нибудь гадость, то начну читать», — Гарри аккуратно вытащил из рук Гермионы книгу и положил её на прикроватную тумбочку. Затем он снова лег на подушку и обнял Гермиону, удобно вытянувшись вдоль её теплого тела. Почему-то вспомнился Добби. Гермиона говорила, что в её книгу вошла история этого эльфа. Интересно, а где он спит, например, сейчас? У Кричера было свое гнездо в кладовке возле кухни в доме Сириуса. Гарри вздохнул. А в комнате за сэром Кэдоганом Гарри никакого «гнезда» никогда не видел. Надо будет спросить у самого Добби. Гарри тихонько шепотом позвал эльфа.

— Добби к вашим услугам, сэр! — рядом с Гарри в темноте моргнули два больших зеленых глаза.

— Где ты спишь, Добби? — спросил его Гарри.

— Под кроватью Гарри Поттера и госпожи Гермионы, — учтиво ответил эльф.

Гарри свесился с кровати, взял с тумбочки волшебную палочку и, прошептав «Люмос», заглянул под кровать. На полу был постелен мягкий матрас, на котором лежало несколько подушек, обвязанных по краю витиеватым узором.

— Ух ты! — удивился Гарри.

— Госпожа Гермиона оказала недостойному Добби такую честь! — шепотом прорыдал Добби. — Она сама связала Добби эти подушки и велела спать на мягком матрасе! Раньше Добби спал на старых газетах в пыльном углу одной из кладовых Люциуса Малфоя! — Добби зарыдал в голос.

— Да тише ты! — возмущенно зашипел Гарри. — Гермиону разбудишь!

Добби, испуганно вытаращив глаза, мгновенно заткнул себе рот, а затем принялся молча лупить себя по голове кулаком. Гарри, тоже молча, попытался перехватить лапки эльфа.

— Иди спать, Добби! — наконец догадался приказать ему Гарри.

Гермиона, разбуженная рыданиями Добби, сонно что-то пробормотала. Гарри тут же лег рядом с ней, и девушка, удобно устроившись на его плече, снова уснула. Гарри попытался последовать её примеру. Он закрыл глаза и подумал, что завтра с утра нужно будет услать куда-нибудь Добби, а ещё было бы так здорово, если бы приснилось, как именно папа разобрался со строгой профессором Макгонагал.

* * *
— Что вам, Поттер? — строго спросила Макгонагал, когда увидела вошедшего Джеймса.

— Я бы хотел поговорить с вами, — вкрадчиво произнес он своим мягким и уже взрослым голосом.

Минерва посмотрела на него настороженно.

— Садитесь, Поттер, — наконец, произнесла она и указала на стул напротив своего стола.

— Я хотел поговорить о Лили Эванс, — сказал Джеймс.

— Мисс Эванс? — искренне удивилась Макгонагал. — При чем здесь Лили Эванс?

— Вы слишком строги к ней, — бесстрашно произнес Джеймс.

От удивления Минерва часто заморгала.

— Что значит — слишком строга, Поттер! Вы пришли мне делать замечания? — наконец воскликнула она.

— Нет, что вы, профессор! — Джеймс невинно округлил глаза. — Я пришел сказать вам, что не надо было так ругать Лили. Понимаете, — он доверительно понизил голос, — Лили — это не просто девушка, обычная ученица Хогвартса, Лили — это нежная и очень ранимая душа. Она вашу трансфигурацию учит дни и ночи напролет, она старается так, так, что… — Джеймс закусил губу, подбирая нужные слова. Макгонагал, широко открыв глаза, молча изумленно смотрела на парня. — В общем, она очень старается и плачет, если вы ставите ей низкие баллы.

— Но я не могу из-за слез Лили ставить ей высокие баллы ни за что! — ответила Макгонагал, но сквозь строгость в её голосе явно ощущались виноватые нотки.

Джеймс приободрился.

— А я не прошу вас ставить ей высокие баллы за просто так, — серьезно ответил он. — Лили не любит несправедливости. Просто… — Джеймс хитро и смешливо посмотрел на Минерву, — будьте с ней мягче. Это если вы меня отругаете за плохие баллы, я отряхнусь, выброшу все из головы, а на следующей контрольной напишу все на высший балл из принципа! А Лили… она не такая. Лили требует к себе индивидуального подхода.

— Насколько я поняла, мистер Поттер, вы вызвались быть личным адвокатом мисс Эванс, — Макгонагал постаралась усмехнуться строго, но это получилось плохо.

— Нет, я говорю с вами о Лили как её будущий муж, — просто ответил Джеймс и едва сдержался, чтобы не хихикнуть, когда увидел изменившееся лицо Макгонагал.

— Муж? — изумленно переспросила она.

— Да, будущий, — подтвердил Джеймс. — Только Лили ещё об этом не знает. А я знаю. Поэтому и прошу: будьте с Лили поласковей. Ладно? — Джеймс совсем озорно посмотрел на Макгонагал.

— Хорошо, мистер Поттер, я постараюсь быть более мягкой к мисс Эванс, то есть к будущей миссис Поттер, но при одном условии. Вы будете себя вести на моих уроках прилично!

— Миссис Поттер, — повторил Джеймс и зажмурился, словно пробовал эти слова на вкус. — Звучит отлично. Я согласен, профессор Макгонагал. По рукам!

Джеймс неожиданно растянулся в счастливой улыбке и, схватив печенье из стоящей на столе клетчатой коробки, убежал из кабинета.

* * *
Гарри открыл глаза и сладко потянулся. Вспоминая вчерашний вечер и ночные события, сейчас он чувствовал себя так, словно заново родился. Хорошие сны про родителей очень подняли ему настроение, а голова не только перестала болеть, но и была готова к приему новых впечатлений. Гарри посмотрел на лежащую рядом Гермиону. Девушка просыпалась, смешно и даже умилительно открывая глаза. Эх, услать бы сейчас Добби из-под кровати и… Гарри посмотрел на часы. Нет, уже, к сожалению, пора вставать и идти на завтрак. Когда он и Гермиона вошли в Общий зал, влетели совы с газетами. Гермиона кинулась к своему экземпляру «Ежедневного пророка». На первой странице красовалась очень удачная фотография решительно смотрящего на читателей Гарри и заголовок Гарри Поттер обвиняет Волдеморта в гибели своих родителей Гарри читал статью из-за плеча Гермионы. Рон, подбежавший к ним, тоже замер над печатными строками, смешно вытянув шею.

— «Ещё до поступления в Хогвортс, когда я даже не знал, что волшебник, я помнил странный холодный смех и вспышку зеленого света… Дементоры, которые охраняли школу, когда я учился на третьем курсе, вызвали у меня жуткие воспоминания о том, как умирали мои родители. Я слышал их крики, видел зеленый свет смертоносного заклинания», — пробормотал Рон. — Ух ты, Гарри, как ты это так… того… сказал!

— Я такого не говорил, — ответил Гарри, — мои реплики снова подправили!

— А по-моему все замечательно, твои слова, пусть и отредактированные, очень впечатляют! — воскликнула Гермиона.

— Гарри, какой ты красавчик на фотке получился! — услышал Гарри восхищенное хихиканье гриффиндорских шестикурсниц.

Гермиона ревниво сжала губы, Гарри только мельком на них взглянул и снова углубился в чтение.

— Ну слава Богу, хоть слова Дамблдора не переделали на слюнявый рассказ о том, какой я несчастный! — Гарри покачал головой.

— А это что такое? — Рон указал на одну из фотографий в углу страницы.

Гарри посмотрел на неё. Снимок запечатлел тот момент, когда тринадцатилетний Гарри упал без сознания на квиддичном поле. К нему подбегали школьники и преподаватели. При появлении дементоров Гарри Поттер терял сознание, потому что заново переживал гибель своих родителей — гласила подпись под волшебной фотографией.

— Откуда эта фотография? — возмутился Гарри. — Это уже слишком!

Гермиона нахмурилась, но снова взяла себя в руки.

— Зато теперь много людей поверят тебе, Гарри, и тому, что Волдеморт на самом деле убил твоих родителей. А это сейчас очень важно!

Поскольку «Ежедневный пророк» мало кто выписывал, Гермиона увеличила свой экземпляр и повесила на доске объявлений в Гриффиндорской гостиной. А к вечеру Гарри узнал от Луны, что то же самое она проделала в гостиной Рейвеклов.

— Возле стены много учеников спорили, — спокойно рассказывала девушка, несколько отрешенно глядя на Гарри, — но, похоже, большинство верят тебе.

— Спасибо, — Гарри благодарно кивнул.

— А ещё я дала Люси галеон, и она повесила газеты на Гаффелпафе и Слизерине.

— Какой Люси? — удивился Гарри.

— Люси Луш — ужасная ябеда и спекулянтка, — устало ответила Луна, теребя на груди разноцветную ракушку.

— Спекулянтка? — рассмеялась Гермиона.

— Да, она продает презервативы, огневиски и Напиток Грез из-под полы. А за деньги сделает что угодно, даже разденется догола, — Луна слегка улыбнулась.

— И куда смотрит профессор Спраут! — возмутилась Гермиона.

— Спрос определяет предложение, — Луна неторопливо пожала плечами. — Люси многие терпеть не могут, но пользуются её услугами и помогают избежать наказания. Она только Снейпа боится.

— Вот те на! Конкурирующая организация! — Рон ошалело посмотрел на Луну и почесал затылок.

— А ты продаешь Напиток Грез? — в глазах Луны появилось легкое удивление.

— Нет, я только презервативы. А тебе нужен Напиток Грез? — Рон расхохотался и шепнул на ухо Гарри. — По-моему, она его уже обпилась!

Секундой позже он ощутил довольно болезненный подзатыльник.

— Э! — вскрикнул Рон, обернувшись.

На него испепеляющим взором смотрела Гермиона.

— Когда надумаешь выпить эту гадость, будь осторожен, от напитка можно улететь в грезы навсегда, — затуманено заметила Луна. — Не говоря уже о том, что можно попрощаться со школой.

— Я удивляюсь, как ты до сих пор ещё староста школы! — Гермиона недобро посмотрела на Рона, едва Луна отошла от них. — Презервативы он продает!

— Да я их ещё в сентябре все продал! — Рон с удивлением услышал в своем голосе оправдательные нотки. — А теперь мне не до этого, матч на носу!

Гарри прыснул, зажав себе рот рукой. Гермиона, насмешливо глядя на Рона, покачала головой.

* * *
— Как прошел урок у Снейпа? — спросила Гермиона, едва увидела входящего Гарри.

— Требует, чтобы я как можно быстрее преобразовывался, а в общем и целом — ничего. Обошлось без взаимных мысленных оскорблений. Он выставил блок, я — тоже, — Гарри поставил на пол сумку с книгами и принялся расстегивать мантию.

— Вот и хорошо, — обрадовалась Гермиона. — Всегда бы так. А по поводу преобразования, если хочешь, я постараюсь помочь тебе. Вот в учебнике есть интересные рекомендации.

— Снейп говорит, что я должен почувствовать, как это сделать, так что эти рекомендации не помогут. Да и ну ее, эту анимагию, я устал. Целый час под сверлящим взглядом любимого учителя представлял себя парящим над Запретным лесом, — Гарри невесело рассмеялся, изображая руками крылья.

— Я уверена, что у тебя скоро все получится, — Гермиона изо всех сил постаралась сказать это бодро. — Зато когда ты преобразуешься, представляешь, как будет здорово! Ты же очень любишь летать, Гарри!

* * *
— Я вот думаю, куда бы услать Добби, — Гарри посмотрел на сидящую на постели Гермиону.

— Может быть, приказать ему перебрать твои вещи и постирать? — девушка хихикнула.

— Добби помешан на стирке и уборке, у меня нет ни одного грязного носка! — Гарри выразительно расширил глаза.

— Да, у меня тоже абсолютно все вещи чистые, — ответила Гермиона.

Гарри задумчиво посмотрел на светло-голубое покрывало, на котором он сидел рядом с девушкой.

— А ты все уроки выучил? — уже серьёзно спросила Гермиона.

— Да, — Гарри честно округлил глаза.

— Ну… тогда, Добби!

— Да, госпожа Гермиона! — Добби вынырнул из-под кровати.

— Добби, иди в гриффиндорскую спальню для мальчиков и два часа посиди на кровати Гарри, — приказала Гермиона. Гарри прыснул.

— Слушаюсь, — Добби вздохнул и, печально опустив уши, поплелся к выходу.

— Здорово! — воскликнул Гарри. — Классно придумала, Гермиона. Это приказ, который Добби не сможет нарушить, значит, он не будет подглядывать за нами!

Гермиона улыбнулась.

* * *
— Ну Парвати, давай, а? — Рон навалился на девушку и крепко прижал её к подушке.

— Я же сказала, что не хочу, — капризно ответила девушка. — Меня вполне устраивает то, что уже было!

— Но ведь это ещё круче! Я тебе говорю! У меня до тебя была девчонка! Так что я — опытный!

— Мне будет больно, — недовольно возразила Парвати.

— Всего один разочек, а потом будет кайф! — пообещал Рон.

— Вот этого разочка я и боюсь!

— Ну Парвати, будет классно — я тебе обещаю. Да и потом, завтра ведь матч по квиддичу.

— Вот-вот, так что спи, капитан, а то все голы проворонишь! — насмешливо заметила Парвати.

— А вот и нет, это очень взбадривает! — возразил Рон. — Я загадал, что если ты мне дашь, то мы выиграем!

— Считай, что ты проиграл! — Парвати захихикала.

— Ну глупости какие! Давай лучше доставим друг другу удовольствие. Ты разрешаешь мне, а я потом ласкаю тебя, договорились?

— Я все-таки хотела бы остаться девственницей, — слегка сморщив носик, произнесла Парвати.

— Это не проблема, — тут же ответил Рон. — Я узнал одно заклинание, если его произнести, то снова станешь девственницей. Я у Гермионы узнал.

— У Гермионы? — заинтересованно переспросила Парвати.

— Ну да, — Рон сделал большие честные глаза. — Так что давай, Парвати, а потом, как надумаешь замуж выходить, применишь это заклинание!

Парвати задумалась. Рон прижался к её рту и зашарил руками по её телу.

— Ладно, — согласилась Парвати, едва Рон отлип от её губ.

— Тебе будет хорошо! — радостно пообещал он.

— Только будь осторожен, — ответила Парвати.

Рон, дрожа от радости и возбуждения, снова принялся ощупывать девушку, как вдруг она неожиданно испуганно вскрикнула.

— Что? — не понял Рон.

— Кто это? — Парвати указала пальцем над головой Рона. Тот обернулся — из-за полога на него смотрели любопытные глаза Добби.

— Добби! — возмущенно заорал Рон.

— Это домашний эльф! — воскликнула Парвати.

— Иди отсюда! — Рон стряхнул эльфа со своего полога.

Добби спрыгнул и вскочил на кровать Гарри.

— Пошел отсюда! Совсем дурной, что ли? — Рон едва не высунулся из-за полога полностью. — Уходи из спальни!

— Добби не уйдет, Добби приказано сидеть здесь! — ответил эльф, вбирая голову в плечи.

— Кто тебе приказал!? — вскрикнул Рон.

— Гарри Поттер и госпожа Гермиона, — ответил Добби.

Парвати неожиданно расхохоталась.

— Ты чего? — буркнул Рон.

— Этот прибацанный эльф, небось, за ними следил, так они его отправили сюда! У мисс Всезнайки роман с Гарри? Забавно! Интересно только, где? Ладно, Рон, выигрывай завтра как хочешь, но без меня! — девушка надела ночную сорочку и выскользнула из спальни.

* * *
«Ну все, Гарри, я обиделся! Друг называется! — Рон возмущенно вдохнул и перевернулся на другой бок. — Жаль, что я не знаю, где ты сейчас, а то я бы… я бы не знаю, что сделал! Ему, значит, все, и место, и Гермиона, даже блокологию знает, чтобы от Снейпа укрыться! А я? Ведь давала уже! Не мог прислать этого чокнутого эльфа в другое место!» Он выглянул из-за полога. Добби, горестно вздыхая, сидел на кровати Гарри.

— Добби, где сейчас Гарри и Гермиона? — спросил Рон.

— В своей комнате, — ответил Добби и снова вздохнул, отчего его уши приподнялись и опустились.

— А где их комната?

— Добби не скажет, это большой секрет.

— Но мне-то можно, я же ближайший друг Гарри, — возразил Рон.

— Туда нельзя входить без разрешения, иначе разрушатся чары уюта. Добби не может сказать, — эльф помотал головой.

— Тогда уходи к ним, чего тут сидишь?! — огрызнулся Рон.

— Добби должен слушаться Гарри Поттера, — ответил Добби и снова вздохнул, а затем добавил, — и госпожу Гермиону.

— Гермиону? — переспросил Рон. — Так ведь Гермиона — первый противник порабощения домашних эльфов!

— Но она и Гарри Поттер — хозяева Добби, — эльф снова печально приподнял и опустил уши.

— Хозяева? — переспросил Рон. — Но ведь Гарри тебя освободил. У тебя больше нет хозяина, ты — свободный эльф!

— Да, — задумчиво проговорил Добби, и его уши неожиданно гордо распрямились. — Добби — первый свободный эльф! Добби — первый эльф, который работает за деньги! Добби может не всегда слушаться хозяев!

Добби радостно вскочил и, щелкнув пальцами, исчез с подушки Гарри. Рон покрутил ему вслед у виска и скрылся за пологом.

* * *
— Гарри, уже пора спать, тебе нужно выспаться, потому что завтра матч по квиддичу, — Гермиона ласково провела рукой по растрепанным волосам.

— Снейп сказал, что у анимагов очень много дури — в смысле энергии, кажется, он прав, я сейчас совсем не хочу спать, — Гарри, взяв Гермиону за руки, не дал ей слезть с себя.

— Хорошо, но только смотри, чтобы не получилось, что завтра утром ты не сможешь вовремя встать, — Гермиона улыбнулась и принялась чертить пальцем замысловатый рисунок на Гарриных плечах. Он зажмурился от удовольствия. Девушка наклонилась к его лицу, и некоторое время они целовались.

— Ой, — спохватилась Гермиона, — скоро Добби вернется.

— А мы его опять куда-нибудь пошлем, — хихикнул Гарри, — например, посидеть ещё часика два в Слизеринской гостиной.

— Или найти заначку Люси Луш, — в тон ему ответила Гермиона.

— Заначку Люси Луш? — переспросил Гарри и тихо рассмеялся.

— Ну ведь прячет же она где-то свои презервативы и огневиски, — тоже смеясь, ответила девушка. — Кстати, я её видела сегодня, Луна мне показала. Гарри, это ужас! Похоже, она тайком занималась анимагией, и в попытке преобразоваться застряла где-то посередине между человеком и свиньей!

Смех Гарри стал громче. Гермиона, скривившись, взвизгнула, передразнивая Люси:

— Идите, дураки, отсюда, не нравится — не берите!

Глядя на искренний хохот Гарри, Гермиона тоже рассмеялась. Добби, растянувшись в счастливой улыбке и умильно сложив лапки, наблюдал за своими хозяевами под покровом полумрака.

* * *
Когда Гарри утром увидел Рона, то сразу насторожился: Рон был очень зол. За что? — Гари прислушался. Упс! Ну этот Добби — не эльф, а наказание какое-то! Ещё не хватало из-за него ссориться с лучшим другом! Гарри посмотрел на Рона осторожно, а на Гермиону — вопросительно. Гермиона, покачав головой, вздохнула. Рон решил поругаться с Гарри после матча с Гаффелпафом. Трибуны на квидддичном поле были полны. Гаффелпаффцы и гриффиндорцы запаслись плакатами. Слизерин неожиданно развернул два плаката: ПОБЕДУ — ГАФФЕЛПАФУ! И ГРИФФИНДОР — САПОЖНИКИ! — Очень остроумно! Могли бы придумать чего-нибудь поновее! — язвительно хмыкнула Гермиона. — Удачи тебе, Гарри! — девушка приподнялась на носках и поцеловала его, заботливо поправив форму на плечах. Рон презрительно цокнул языком и отвернулся. Джинни с легкой завистью улыбнулась им.

— Ну что, все нацеловались? Идем, что ли, играть! — Рон кивком указал на выход из раздевалки, и команда пошла за ним.

По свистку мадам Хуч матч начался. Гарри стремительно взлетел вверх на своей «Молнии» и мгновенно забыл о назревающей ссоре с Роном. Полет на метле доставлял ему огромное удовольствие. Рон успел удачно отбить несколько мячей, прежде чем Гарри заметил снитч. Маленький блестящий мячик кружил у самой земли. Гарри камнем метнулся вниз. Через долю секунды успел подумать, что снитч, наверное, находится слишком низко, чтобы поймать его из пике, но потом с удивлением обнаружил, что мяч схватить возможно, если сделать это чуть быстрее и ловчее обычного. К ещё большему своему изумлению Гарри обнаружил, что у него есть не только знание того, как это сделать, но и время! Его пальцы крепко схватили снитч, а мгновением позже Гарри уже несся вверх. Трибуны радостно и разочарованно кричали, но теперь все силы Гарри тратил на удержание блока. Мощная волна эмоций школьников едва не снесла его с «Молнии». Гарри поспешил опуститься на траву стадиона. Но едва он слез с метлы, как почувствовал себя в крепких объятиях Джинни и других членов команды, которые что-то радостно вопили.

— Гарри! 150: 0! В нашу пользу! — Джинни ликующе взвизгнула.

— Молодец, Гарри! Мы должны стать чемпионами! — к нему подлетел Рон и крепко пожал руку.

Гарри с облегчением почувствовал, что Рон на него больше не сердится. Остальные гриффиндорские квиддичисты продолжали хлопать Гарри по плечу. Слизерин разочарованно свистел. Гаффелпаффцы со вздохами расходились, а вокруг Гарри и Рона собралась стайка девушек из Гриффиндора и Рейвенклов.

— Ой, Гарри, ты — лучший ловец! Ни у кого нет шансов! — томно стреляя по нему глазками, пищали гриффиндорки.

Гарри обнял подбежавшую к нему Гермиону. Несколько девушек начали кривиться, но большинство проигнорировали девушку. К Рону подошла Парвати.

— Я в тебе не сомневалась! — снисходительно заметила она. Рон довольно обнял её и, приподняв над землей, покрутил вокруг себя.

— 150: 0 в нашу пользу, прикинь! — загоготал он.

— Можно подумать! — раздалось презрительное фырканье.

— Что, Малфой, ты расстроился? — насмешливо повернулся к нему Рон.

— Нет, просто я считаю эту победу нечестной, в вашей команде — 2 «Молнии».

— Так скажи своему папе, чтобы он купил всем членам слизеринской команды по «Молнии», у вас ведь денег много. Или все потратили на издательство «Волшебного голоса правды»? — возле Малфоя неожиданно появилась Луна, держа под мышкой свернутый плакат.

Гермиона радостно и удивленно посмотрела на девушку. Гарри тоже изумленно расширил глаза.

— О, кого я вижу? Полоумная Луна Лавгуд! — Малфой вытаращился, сделав безумный взгляд.

— А она все правильно говорит! Что ж ты не раскошелил своего папика!? — отозвался Рон. — Полный беспредел, до сих пор летаете на своих допотопных Нимбусах — 2001!

Луна затуманено улыбнулась.

— Тебе не помешало бы пройти курс шоковой терапии в клинике Святого Мунго! — грубо ответил Малфой, с презрением глядя на девушку.

— Возможно, — устало ответила она, — как раз твой папа пожертвовал кучу денег. Очевидно, готовит палаты для неугодных?

— Ты что несешь, идиотка? — отпрянул от неё Драко.

— Чистокровный аристократ! — усмехнулась Гермиона. — Оскорбляешь девушку, причем даже не грязнокровку.

— Ничего, на таких, как Малфой, не обижаются, — устало заметила Луна и повернулась к Рону. — Поздравляю с победой, я болела за твою команду.

— Э-э, спасибо, — промямлил Рон.

— Поздравляю, Гарри, — Луна повернулась к Гарри. — Ты — самый лучший ловец!

Гарри, счастливо улыбнувшись, обнял девушку. Он был благодарен ей не только за эти слова. Так обломать Малфоя! Даже Гермиона удивилась.

— Рон, может, и ты её обнимешь? — тихонько подтолкнула его в бок Гермиона.

— Сама её обнимай, а лучше смотри, как бы она твоего Гарри не увела, — шепотом огрызнулся Рон и стал искать глазами Парвати, но та уже весело хихикала с Лавандой Браун.

— Эй, — Гарри и Гермиона услышали чей-то пронзительный голос.

Возле них стояла маленькая толстая девушка лет 15, завернутая в гафелпаффский шарф. Она была так похожа на свинью, что Гарри даже вздрогнул — курносый нос был просто вылитый пятачок, маленькие круглые глазки и тонкие, почти незаметные губы только усиливали сходство со свиным рыльцем.

— Это Люси Луш, — тихо предупредила Гермиона.

— Ужас, — искренне выдохнул Гарри.

— Чего тебе? — хмуро спросил Рон у Люси.

— Вы победу праздновать собираетесь? — спросила она, и Гарри едва удержался, чтобы не засмеяться. Голос толстой гаффелпаффки был потрясающе похож на поросячий визг.

— Ну, собираемся, — осторожно ответил Рон.

— Так огневиски покупайте! — провизжала Люси. — Недорого продам. Галеон за бутылку!

— Ты чего, обалдела, что ли? Это ж втрое дороже, чем в Хогсмиде! — воскликнул Рон.

— Не хотите — не берите, дураки! — проверещала Люси и, недовольно распихав всех, ушла.

— Я в шоке, — произнес Гарри.

— Ты ещё не знаешь, сколько у неё презервативы стоят, а про Напиток грез я вообще молчу, — заметила Луна.

— Но все равно ведь берут, вот что самое удивительное, — воскликнула Гермиона.

Глава 24. Удар

Вечером гриффиндорцы праздновали победу. Пока Рон отвлекал Гермиону, Гарри сбегал по тайному ходу в Хогсмид за огневиски, но купленных бутылок оказалось мало, поэтому в разгар вечеринки шестикурсники обратились за помощью к Люси.

— Староста называется, — тихо отчитывала Гермиона Рона, который переливал огневиски в бутылку из-под сливочного пива. — Разве можно пить огневиски да ещё в таком количестве?

— А знаешь, кто нам это принес? — хихикнул Рон. — Твой Гарри. Вот его и пили!

Гермиона метнула строгий взгляд в сторону Гарри. Но он, удобно устроившись на диване, дремал под восторженные возгласы загонщиков, подробно пересказывающих матч младшекурсникам.

— Того, что принес Гарри, достаточно! Зачем ты позволил шестикурсникам выручать эту гафелпаффскую спекулянтку? — продолжила ругаться Гермиона.

— Потому что у Гарри не десять рук, поэтому он принес мало бутылок, ясно? А в Хогсмид никому бежать неохота, вот и выручили эту свинью! — Рон пьяно икнул, и Гермиона посмотрела на него с негодованием.

— Иди ругай своего Гарри, я — не твой парень, и ты уже не староста, а вот я староста, сейчас возьму и сниму с тебя баллы! — Рон расхохотался от собственной остроты.

Гермиона возмущенно вскочила.

— Идем, Гарри! — девушка подошла к удобно устраивающемуся на диванной подушке Гарри.

— Идем, — послушно кивнул он. От выпитого огневиски Гарри клонило в сон. Да и блок удерживался из последних сил.

Гарри неуклюже поднялся с дивана и, опираясь на плечо Гермионы, поплелся к выходу из гостиной.

— Эй, вы куда? — спросил Рон и зашелся в новом приступе смеха.

— Пойду позову профессора Макгонагал, — ответила Гермиона, метая глазами молнии.

— Чего, правда? — Рон ошарашено посмотрел на захлопнувшуюся дверь. — Так, народ, разбегаемся. Все, хорош, — он помахал рукой, указывая на заваленный едой и бутылками из-под сливочного пива стол.

— Неужели правда позовет Макгонагалку? — недоверчиво спросил Симус.

— С неё станется, так что давайте, уберите огневиски, — Рон снова помахал рукой в направлении стола.

— А старосту пьяного куда нам спрятать? — ехидно осведомилась Джинни.

Рон, тихо выругавшись, встал с кресла и поплелся в спальню. Гермиона завела Гарри в комнату.

— Гарри! — строго произнесла девушка, — это правда ты купил огневиски?!

— Правда, — кивнул Гарри, расстегивая мантию.

— Но зачем?! И как?!

— Ну, мы же победили! — ответил Гарри. — Да и никто, кроме меня, не знает про тайный ход в Хогсмид.

— А другого способа отпраздновать победу вы не знаете?! — руки Гермионы уперлись в бока.

Гарри пожал плечами:

— Я раньше не мог пить огневиски, потому что не умел ставить блоки, а теперь стало интересно.

Он стянул с себя мантию и принялся расстегивать рубашку.

— Ну и как ощущения? — Гермиона фыркнула.

— Хочется спать, — Гарри зевнул.

Гермиона коротко выдохнула и принялась помогать Гарри раздеваться.

— А где Добби? — спросил Гарри, охотно разрешая себя раздевать.

— При чем здесь Добби? — Гермиона усмехнулась.

— Я не знаю, куда его послать, чтобы ни с кем не поругаться. Может, отправить его следить за Малфоем и его подружкой? — Гарри хихикнул. — Добби! Добби!

— Да, сэр! — Добби появился посреди комнаты, и Гермиона с ужасом увидела, что эльф слегка пьян.

— Что это все значит, Добби! — строго воскликнула Гермиона.

— Сэр Рональд Уизли велел Добби попробовать огневиски! — слегка запинаясь, ответил Добби. — Добби выпил за победу любимого хозяина.

— Добби, иди куда-нибудь из этой комнаты, — отозвался Гарри.

— Ты же, кажется, хотел спать, — Гермиона снова усмехнулась, повернувшись к Гарри.

— Я хочу спать с тобой, и не хочу, чтобы Добби был под кроватью, — ответил Гарри. — И не ругайся, пожалуйста, я ничего такого страшного не сделал. Я не пьяный, я выпил немного!

— Добби, иди на кухню к другим эльфам, заодно допразнуешь победу Гарри, — приказала Гермиона.

— Не пойду, — икнул эльф и сел на ковер.

— Что? — опешила Гермиона.

— Не пойду! Добби — свободный эльф! Добби хочет смотреть, как госпожа Гермиона будет спать с Гарри Поттером! — Добби важно скрестил на груди руки и гордо поднял уши.

— Добби! — изумленно выдохнула Гермиона.

— Добби — первый свободный эльф! Добби — первый эльф, который работает за деньги! Добби тоже имеет право на свои желания! — эльф снова взмахнул ушами.

— Предлагаю дать ему по ушам твоей брошюркой, — произнес Гарри и прыснул.

— Добби, я НЕ хочу, чтобы ты смотрел на нас с Гарри! — возмущенно воскликнула Гермиона.

— Есть идея получше, — сквозь смех выдавил Гарри. — Налей ему ещё огневиски, пусть уснет!

Гермиона растерянно смотрела на Добби. Гарри залез под одеяло.

— Добби, шоу отменяется, — выглянув из-под одеяла, произнес Гарри. — Я буду просто спать рядом с Гермионой.

Добби снова икнул и залез под кровать на свое место.

— Я… Я уволю тебя! — со слезами в голосе воскликнула Гермиона вслед эльфу. В ответ раздался тихий храп.

— М-да уж, — протянул Гарри. — Надеюсь, что это с Добби из-за огневиски. Иди ко мне, — позвал он Гермиону.

Девушка, все ещё тяжело дыша от возмущения, легла рядом с Гарри.

— Завтра же начну читать твою книгу, — пробормотал он и, прижавшись к Гермионе, заснул.

* * *
— Сохатый, а чего ты такой кислый? — Сириус отодвинул стул и сел рядом с другом.

— С Лили поцапался, — неохотно ответил Джеймс.

— Ну ничего, бывает, — Сириус зевнул. — А из-за чего хоть?

— Заболталась со своей этой подружкой, — Джеймс подчеркнуто округлил глаза, копируя взгляд Элис. — А я на ушах! Время ведь какое? Мало ли, что с ней могло случиться.

— А этот как его… ну переносной переговорник или как там его… Ну, твое изобретение?

— В том-то весь и прикол, что она его забыла дома! А адреса Элис я не знаю, чтобы через каминную сеть заглянуть, — Джеймс невесело усмехнулся. — Разве что Клиника Святого Мунго.

— Ну так и что? — Сириус почесал затылок. — В конце концов твоя Лили ведь нашлась?

— Нашлась! Но я…

— Надеюсь, ты не повел себя, как Отелло, мой горячий друг? — Сириус вытащил из кармана волшебную палочку и, направив её на бутылку, стоящую на другом конце стола, придвинул к себе сливочное пиво.

— Ну, психанул на неё, — неохотно сознался Джеймс.

— Ничего страшного, не все же ей на тебя ругаться, если ты у меня засиживаешься. На, попей пивка, — Сириус при помощи волшебства вытащил из буфета два стакана и разлил пиво.

— Но она тоже не права, — воскликнул Джеймс. — Чуть что, сразу в слезы!

— Ну, это ты ещё со школы знал, что Лили — большой любитель поплакать. Но во всем есть свои плюсы. Вот например, когда моя мамаша ругалась с папашей, с неё слетал весь её аристократический лоск… А ты думал, где я научился так нецензурно выражаться? — Сириус усмехнулся. — А потом начиналась стрельба из палочек! Ну разве что до непростительных не доходило. Пока, — впрочем, тут же добавил он.

— Можно к вам? — из камина выглянул Ремус.

— Привет, Рем, иди утешь бедного Сохатого! — радостно отозвался Сириус.

— Что случилось? — насторожился Ремус.

— Молодожены поругались, — Сириус вызвал ещё одну бутылку сливочного пива и стакан.

— Ты поссорился с Лили? — между бровей Ремуса залегла складка.

— Да, — ответил Джеймс.

— Нужно мириться, — тут же отозвался Люпин.

— Ну, Рем-миротворец, ты хоть ради приличия разберись, кто виноват! — удивленно воскликнул Сириус.

— У тебя прекрасная жена, Джеймс, — Ремус сел рядом с другом, не обратив внимания на пододвинутое пиво. — Тебе очень повезло.

— Лили тоже повезло, что у неё муж — Джеймс, — возразил Сириус.

— Вот поэтому им нужно беречь друг друга и помириться, — Люпин укоризненно посмотрел на Сириуса. — Тебе сейчас нехорошо на душе, Лили, я уверен, тоже страдает. Вам обоим плохо от этих недоразумений, которые возникают между мужем и женой, ведь вы же обвенчаны!

— Ну и как мне это сделать? — растерянно спросил Джеймс.

— Просто иди к ней. Я уверен, что Лили только и ждет этого. Она любит тебя и очень обрадуется, если увидит с твоей стороны первый шаг к примирению, — ответил Люпин.

— В самом деле, — неожиданно отозвался Сириус, — Ты чего-то совсем раскис, Сохатый. Муни прав. Ты же не собираешься с ней разводиться. Покричали друг на друга, подулись — пора сдуваться. Так что давай, Сохатенький, цветы в зубы и вперед, — Сириус наколдовал огромный букет красных роз и указал им на камин.

Джеймс что-то согласно буркнул и, подойдя к камину, исчез в зеленом пламени.

— Надо было сразу отправить его мириться с Лили! — Ремус пододвинул к себе бутылку со сливочным пивом.

— Ты даже не спросил, почему они погрызлись, как сразу решил, что Лили — права. Не может она быть всегда правой! Когда женщина всегда права — это раздражает! — ответил Сириус.

— Ты прекрасно знаешь характер Джеймса и характер Лили. Лили любит его без памяти и …

— И поэтому постоянно нервничает! — закончил фразу Сириус. — Нет, Муни, ну в самом деле, у Сохатого хорошая жена, но она уж слишком за него трясется! А теперь вот сама заставила Джеймса поволноваться.

— Сейчас мы все нервные. Время дурацкое, люди живут под каким-то жутким прессингом. Я, например, сам чувствую, что уже на пределе. Если бы не ты, Джеймс и Лили, уже давно заболел бы манией преследования. Я очень люблю вас и ценю. И считаю, что глупо ссориться в такой ситуации из-за пустяков! — горячо возразил Ремус.

— Ну вообще-то да, — согласился Сириус. — Время сейчас и правда жуткое. Да и Сохатый с Лили вряд ли поссорились из-за чего-то серьёзного.

— Можно к вам, друзья мои?! — в камин ввалился Петтигрю.

— Можно, Хвостик, заходи, — растянулся в улыбке Сириус и, подмигнув Ремусу, добавил, — только ты чуток припоздал!

* * *
Когда утром Гарри открыл глаза, он не знал, что ему делать и как себя вести. События вчерашнего вечера память зафиксировала достаточно хорошо, но внутреннее Я так и не определило, поссорился он с Гермионой или нет. Как такового скандала не было, обидных слов в адрес друг друга тоже, но замечание про брошюрку… На душе было как-то неспокойно. После поведения Добби… Наверное, Гермионе было неприятно, она хотела как лучше. «Я тоже хотел как лучше, когда хитростью освободил Добби», — подумал Гарри, приподнимаясь над подушкой. Гермиона лежала рядом, грустно глядя в потолок и переживая события вечера. Ну, была ни была — Гарри осторожно пожелал ей доброго утра. Гермиона с готовностью и даже облегчением ответила на поцелуй.

— Добби вчера вычудил, — Гарри взял с тумбочки волшебную палочку и заглянул под кровать. Добби крепко спал, развалившись на своем матрасе, обшитом кружевами.

— Надеюсь, что сегодня, когда он проснется, ему будет стыдно за вчерашнее поведение, — заметила Гермиона.

— А если нет, так мы его уволим! — с облегчением воскликнул Гарри. Он почувствовал, что вся волна неудовольствия Гермионы направилась на Добби.

Когда Гарри и Гермиона вошли в зал, то встретили недовольного Рона.

— Ты совсем с катушек съехала, — накинулся он на девушку. — Макгонагалка наказала меня на два вечера!

— Полегче на поворотах, Рон, — ответил Гарри. — При чем здесь Макгонагал?

— Так ведь она же её позвала! И та вчера в гостиной такой разгон устроила, что туши свет!

— Гермиона не звала профессора Макгонагал, — возмущенно воскликнул Гарри.

— Я просто вас попугала, — подтвердила девушка. — Скорее всего, профессор сама догадалась, что у нас в гостиной происходит, и пришла вас отчитать!

— И не смей так разговаривать с Гермионой! — добавил Гарри.

— Вот именно, — Гермиона едва успела скрыть довольную улыбку, которая непроизвольно возникла сразу после слов Гарри. — Я — не твоя жена, это раз. А во-вторых, не я вчера напилась огневиски!

— Извини, — с сарказмом усмехнулся Рон. — Я помню, что ты — девушка Гарри! А ты, — он насмешливо посмотрел на друга, — уже извинился за то, что вчера немного перебрал?

— Да, а что? — с вызовом ответил Гарри, отстраняя Гермиону.

— А то, что ты — готовый муж-подкаблучник! Ты во всем её слушаешься! И вообще, я тебе ещё за эльфа этого долбанного не высказал! — воскликнул Рон и покосился на подбежавшую к ним Парвати.

— Я не подумала, что Добби помешает тебе, поверь, мы с Гарри тоже от него пострадали, — вмешалась Гермиона.

— Что, тоже подсматривал за вами? — хихикнула Парвати, обнимая Рона за плечи.

Гермиона и Гарри хмуро посмотрели на собирающуюся вокруг них любопытную толпу и пошли к гриффиндорскому столу. Едва они сели, как подлетели совы с «Волшебным голосом правды». Гермиона отвязала свой экземпляр. Одна из сов кинула газету прямо в тарелку Гарри. На первой полосе большими буквами было написано Наследство Поттеров Совсем недавно «Ежедневный Пророк» порадовал нас печальной статьей о том, что Гарри Поттер помнит, как убили его родителей и поэтому теряет сознание в присутствии дементоров. Однако на самом деле нет ничего удивительного в том, что Гарри Поттер рассказывает эту душераздирающую историю. Министерство Магии не хочет так просто расставаться с мифом о Мальчике-Который-Выжил и Том-Кого-Нельзя-Называть, поэтому будет использовать все средства, в том числе и рассказ психически неуравновешенного юноши. В данном случае «психически неуравновешенный» — это не оскорбительные слова, а медицинский термин. Тот факт, что психика Гарри Поттера не совсем здорова — бесспорный. Его сокурсники не раз становились свидетелями обмороков и приступов головной боли у молодого человека. Добавим сюда его неуемное стремление к славе. Но всему этому есть объяснение. Гарри — дитя своих родителей, которые погибли, когда мальчику исполнился год. Несмотря на то, что Гарри помнит, как Волдеморт убил Джеймса и Лили, самих родителей он не помнит и знает о них лишь по рассказам их друзей и знакомых. Мы тоже обратились к ним, чтобы составить психологический портрет тех, кто произвел на свет Надежду Волшебного Мира. Итак, Джеймс Гарри Поттер — отпрыск одной из самых известных чистокровных семей. Во времена учебы в Хогвартсе был одним из самых ярких и талантливых волшебников. Вместе со своим другом Сириусом Блеком всегда находился в центре внимания, любимец Гриффиндора, отличник в учебе и превосходный ловец в команде по квиддичу. Так что смело можно утверждать, что стремление к славе Гарри Поттер унаследовал от отца. Лили Поттер (в девичестве Эванс) — маглорожденная волшебница. Все, кто знал Лили, утверждали, что она жила в своем выдуманном мире, поэтому приглашение в Хогвартс девочка восприняла как реализацию своей сказочной мечты. Но волшебная сказка рушилась на глазах — в школе на маленькую ученицу обрушились трудности, Лили рыдала из-за каждой плохой оценки и в конце первого семестра первого года обучения хотела покинуть Хогвартс, потому что написала итоговую контрольную по трансфигурации на «удовлетворительно». Тогда Лили успокаивали и уговаривали профессор Макгонагал и директор Дамблдор. После этого случая учителя зареклись ставить мисс Эванс что-либо ниже «выше ожидаемого». Шло время, и оказалось, что с впечатлительной Лили было гораздо больше проблем, чем с Джеймсом — вечно наказанным любителем пошутить и попроказничать. На четвертом курсе профессору Дамблдору едва удалось замять скандал, связанный с тем, что в результате объявленного Лили Эванс бойкота девушка попыталась покончить с собой. На 7 курсе Лили и Джеймс начали встречаться. Учителя и одноклассники не могли налюбоваться на эту красивую пару. Особенно за них радовался сентиментальный директор. Неприятности не заставили себя долго ждать — Лили забеременела. Но и эту историю удалось замять. Тошноту и обмороки профессор Дамблдор объяснил тем, что на девушку навели темные чары. Памятуя о событиях четвертого курса, директор Дамблдор и Джеймс Поттер скрыли от самой Лили тот факт, что её избавили от нежелательной беременности. После окончания школы Лили и Джеймс поженились. Некоторое время Лили работала в клинике св. Мунго. Страдания волшебников производили тягостное впечатление на молодую женщину и расшатывали её и без того слишком ранимую психику. Однако попытки мужа оградить Лили от работы встречали с её стороны серьёзное сопротивление, поскольку женщина считала своим долгом спасать мир. Она боролась за права эльфов, пыталась лечить оборотней, варила лекарственные зелья для нужд клиники не только на работе, но и дома, что приводило к ссорам с мужем. Скандалы с Джеймсом Лили переносила очень плохо, а он устал уступать. Лили начала тяготить Джеймса, в семье Поттеров намечался развод. Естественно, мы можем лишь предполагать, в какой форме состоялось объяснение между супругами, но факт остается фактом: Лили Поттер попала в клинику св. Мунго уже в качестве пациентки. У молодой женщины была тяжелая депрессия. Напуганный Джеймс доверил лечение жены известному психоаналитику Элис Лавгуд. И вновь в семейную жизнь Поттеров вмешался Дамблдор. Он много разговаривал с Джеймсом и, очевидно, переубедил его. После этого директор Хогвартса — могущественный маг, знаток высшей магии и специалист в ментальной магии — произвел манипуляции с памятью Лили, не исключено, удаляя из нее сами воспоминания о том, что ее семья едва не развалилась. Еще некоторое время пробыв под наблюдением миссис Лавгуд, Лили вернулась домой. Причина такой навязчивой заботы директора Дамблдора выяснилась несколько недель спустя: молодая женщина была беременна. Рождение Гарри улучшило отношения Джеймса и Лили, но ненадолго. Нервы Лили вскоре вновь начали сдавать, что неудивительно, если вспомнить, какие это были времена — в волшебном мире шла война за власть. Поттеры боялись за свою жизнь, пытались спастись, но безуспешно. В результате до сих пор невыясненных обстоятельств родители Гарри погибли. Но их дух, характер, наследственность живет в их сыне. Продолжение истории о Мальчике — Который — Выжил читайте в следующем номере «Волшебного голоса правды». Гарри показалось, что вокруг стало темно, а в его легких вдруг исчез воздух. Мама… Такое написали про маму. Попытка свести счеты с жизнью, лечение в волшебной психушке, угроза развода. Нет, это не может быть правдой, это все ложь! Но тогда почему сердце заполнило собой всю грудную клетку? Как в тягучем сне Гарри ещё раз посмотрел на статью, свадебную фотографию своих родителей с подписью «В волшебном мире Поттеры считались образцовой парой, но на самом деле Джеймс устал от истерик своей жены».

— Гарри, — голос Гермионы донесся словно издалека. — Гарри, не верь тому, что здесь написано! Все эти факты подтасованы и подправлены! — он услышал, как задрожал голос девушки.

— Да, Гарри, эта газета — вся лживая! Мы не верим тому, что здесь написано! — вместо Гермионы появилось испуганное лицо Рона.

Ну, допустим, это все ложь, но ведь все это читают! Про отца и мать! Гарри с отвращением посмотрел на уткнувшихся в газеты школьников. Гриффинддорцы смотрели на него с сочувствием, кто-то из других факультетов — с любопытством, удивлением и даже ужасом. Но Малфой и его компания! Спалить эти мерзкие газетенки, которые они держат в руках и ухмыляются!

— Гарри! — Гарри вздрогнул и обернулся.

Возле него стоял профессор Дамблдор.

— Нам нужно поговорить, — мягко, но настойчиво предложил директор.

Глава 25. Ремус и Лили

Гарри спешил по коридору вслед за Дамблдором, который ускорил шаг, едва вышел из Общего зала.

— Сахарные мушки, — произнес он перед гаргулией, и вскоре Гарри стоял в его кабинете.

— Присядь, — Дамблдор указал на кресло.

Гарри сел. В груди нестерпимо давило.

— А теперь выпей ту настойку, которая у тебя в кармане, — мягко приказал профессор Дамблдор.

Гарри подчинился. Дышать стало легче, но тяжесть в груди не исчезла.

— Гарри, прежде всего ты должен знать, что все, написанное в статье, — ложь. Вернее, это тщательно подтасованные факты.

— Я читал в мамином дневнике, что на неё навели темные чары, — тихо произнес Гарри.

— И это на самом деле было так. Я даже сумел узнать, кто это сделал! Не мог же я отправить под суд невиновного человека только для того, чтобы эта история выглядела правдоподобной для Лили и окружающих?

Гарри вяло кивнул.

— Поверь мне, мальчик, я владею блокологией, и поэтому могу многое чувствовать. Я постоянно общался с твоими родителями. Первая беременность твоей мамы закончилась твоим рождением!

— Это правда?

— Конечно, правда, и ты это чувствуешь, — Дамблдор присел рядом с Гарри в другое кресло.

— Там было написано про развод… — Гарри с трудом проглотил невесть откуда взявшийся комок в горле.

— Неправда! — живо отозвался директор. — Джеймс и Лили очень любили друг друга. Да, они ссорились иногда, но это обязательно происходит в каждой семье, даже в самой идеальной! Это были мелкие недоразумения, притирка характеров… О разводе никто даже не думал. Ни до, ни после твоего рождения, Гарри!

— А про клинику св. Мунго? Это правда, что мама обращалась за помощью к психоаналитику? — Гарри опустил голову.

— Правда, но причина была совсем в другом, — Дамблдор вздохнул. — Лили очень тяжело пережила похищение упивающимися смертью. Сначала она страдала от неизвестности, потому что не помнила, что с ней произошло, и начала предполагать самые страшные вещи. Я вернул ей воспоминания, но твою маму продолжали мучить кошмары от пережитого. Поэтому она и обратилась за помощью к Элис Лавгуд. Кстати, она мама Луны Лавгуд, — Дамблдор осторожно улыбнулся.

— Я знаю, — тихо ответил Гарри.

— Элис была подругой Лили. А о том, что она была известным и лучшим психоаналитиком, газета наврала. У Элис была репутация чудачки, да и методы лечения у этой женщины были очень нестандартными и далеко не всем нравились. Но с Лили она отлично ладила. Беседы с миссис Лавгуд всегда помогали твоей маме.

— Она помогла маме и в этот раз? — спросил Гарри.

— Пыталась, — ответил Дамблдор и внимательно посмотрел на Гарри. — Но я посчитал, что Лили нужно избавить от всех воспоминаний, связанных с тем ужасным событием.

— Это возможно? — Гарри удивленно поднял голову и посмотрел директору в лицо.

— Возможно, хотя и очень трудно. Но я сделал это, Гарри. Потому что очень переживал за Лили.

— Но разве мама не почувствовала, что у неё в памяти… провал или как это назвать?

— Почувствовала, но мне и Джеймсу удалось отвлечь все её внимание на другое событие, — профессор Дамблдор снова осторожно улыбнулся. — Лили была беременна. Я это почувствовал, когда общался с ней после похищения. Поэтому я решил как можно скорее избавить её от страданий и переживаний. Я собрал ее мысли в сите воспоминаний, а затем перенес сюда, — профессор поднялся с кресла и, подойдя к одному из шкафов, некоторое время что-то искал там. Наконец, он вернулся и положил перед Гарри небольшую сферу, похожую на ту, в которой хранилось злополучное пророчество в Отделе Тайн Министерства Магии. За стеклом виднелся серебристый пар.

— Зачем вы это храните? — удивился Гарри.

— Потому что воспоминания нельзя уничтожить. Их можно снова вернуть или передать другому человеку, или хранить, — ответил Дамблдор.

Гарри осторожно взял сферу. Он помнил, что его пророчество было теплым, но это стекло оказалось холодным. Гарри вопросительно посмотрел на директора.

— Потому что твоей матери уже нет в живых, — со вздохом ответил Дамблдор.

Гарри продолжал держать сферу, внимательно вглядываясь в серебристую дымку, клубящуюся за стеклом.

— Не думаю, что тебе нужны эти воспоминания, Гарри, — Дамблдор осторожно забрал у него сферу. — Там много страха и отчаяния, а это не то, что тебе нужно сейчас. После того, как я забрал это у твоей мамы, она больше ничего не помнила о произошедшем и переключилась на другие заботы. Например, она очень радовалась тому, что у неё будет ребенок.

— Значит, точно никакого развода не планировалось? — со вздохом облегчения спросил Гарри.

— Конечно, нет, мой мальчик! — воскликнул профессор Дамблдор. — Джеймс пережил такой ужас, когда обнаружил пропажу Лили. Он очень любил твою маму. А какой он был заботливый, когда она ждала тебя!

На губах Гарри появилась слабая тень улыбки, и тут же исчезла вновь.

— В статье было сказано про… про попытку… — Гарри не договорил.

Дамблдор понимающе вздохнул, и Гарри почувствовал, что он ожидал этого вопроса.

— Это произошло на 4 курсе… Лили всегда очень нравилась противоположному полу … было в ней что-то притягательное…

Гарри увидел, что Дамблдор ослабил блок, позволяя ему увидеть яркие воспоминания. Четырнадцатилетняя худенькая девочка с темно-рыжими волосами и знакомыми зелеными глазами не была той красавицей, которой Гарри привык видеть маму в своих воспоминаниях, но будущий потенциал уже ощущался.

— Поэтому не было ничего удивительного в том, что на неё заглядывались те парни, которые нравились её подругам и одноклассницам. Это послужило причиной ссоры Лили с её подругой. Но девушки не просто поссорились. Анна начала рассказывать всем друзьям и прежде всего одноклассникам, что Лили говорила о них плохие вещи. У той — кривой и длинный нос, у той — ужасный характер, та — ябеда и подлиза, и это подействовало. И не только на девушек. Даже несколько парней поддались на эту провокацию. В общем, Лили объявили бойкот. Причем, с девушкой не просто не разговаривали, её обижали. С подачи бывшей подруги Анны.

Лили зашла в библиотеку и села за стол. Одноклассницы тут же встали и с презрительным фырканьем отошли. Вечером в гостиной Гриффиндора ученики делали уроки. Лили сидела в стороне. Рядом с ней на диванчике больше никого не было. Записка, прилетевшая к ней в руки, изображала карикатуру на Лили, из глаз которой лились реки слез, а в руке был зажат кусок исписанного пергамента с огромной буквой Т. Лили встала со стула, который был выпачкан красными чернилами. Девушка плелась позади своего класса на урок зельеведения. К ее мантии была приклеена записка «Трахни меня. Можно по голове». Все это промелькнуло в голове Гарри — мыслеобразы Дамблдора.

— Но почему этого никто не прекратил! — воскликнул Гарри. — Куда смотрел мой отец? Неужели он тоже участвовал во всем этом?!

— Разумеется, нет, Гарри, — мягко ответил Дамблдор. — Видишь ли, 14 лет — это такой возраст. Вроде бы и времена первой влюбленности, но мальчишки скорее согласны умереть под пытками, чем сознаться, что им нравится какая-то девушка. Мальчики держатся отдельно, девочки отдельно. И у всех в глазах читается — ох, уж эти девчонки! Ох уж эти мальчишки! Джеймс тогда был больше увлечен квиддичем, дружбой с Сириусом и Ремусом, ну и конечно же шутками-проказами. Я думаю, что он даже не понял, что происходит с Лили. Да и девочка все переносила молча.

— Ну а декан? Староста? Неужели никто ничего не замечал! — снова воскликнул Гарри.

— Увы, — искренне вздохнул Дамблор. — Звучит парадоксально, но ситуация складывалась так, что никто не пожаловался, никто ничего не сказал.

— Но вы же владели блокологией!

— Да, — согласился директор. — Но я не могу ходить и все время прислушиваться ко всем детям. Ты сам знаешь и чувствуешь, что это нереально. Обычно я присматривал за несколькими особо неспокойными или даже неблагополучными детьми. Как у директора, у меня очень много обязанностей и хлопот. Лили относилась к числу примерных учениц. Поэтому я упустил её проблему. Издевательства одноклассниц и некоторых старшеклассниц, безусловно, действовали на Лили. Очевидно, девочка нервничала, переживала. Стала рассеянной и начала съезжать в учебе. Увы, когда хороший ученик начинает получать плохие отметки, некоторые педагоги начинают думать, что он зазнался, перестал стараться, и начинают «справедливо» выставлять заслуженные баллы. А Лили не хотела жаловаться. Думаю, что ты её понимаешь, Гарри… — Дамблдор внимательно посмотрел на своего ученика.

— И вот наступил момент, когда девушка отчаялась…

— Кто её спас? — спросил Гарри, пораженно глядя на Дамблдора.

— Ремус. Видишь ли, из-за того, что он оборотень, у него очень хорошо развито чутье. Он сам признавался, что остро ощутил беспокойство и отчаяние, исходившее от Лили в тот вечер.

Ремус оторвал взгляд от учебника и покосился в сторону сидящей в кресле Лили. Все — её поза, выражение лица и, наконец, бездействие — заставляли Ремуса настораживаться. А своему чутью он привык доверять. Особенно оно обострилось недавно, когда началось интенсивное половое созревание. Ремус подумал о том непонятном конфликте Лили с Анной Миллер, который длился уже Бог знает сколько времени. Он слышал, что несколько девчонок теперь не разговаривают с Эванс. Не поделили каких-то крутых парней-старшекурсников. Дуры-девчонки, что ещё сказать? Разве это проблема? Рем вспомнил, что через 4 дня начнется полнолуние, а от разгулявшихся гормонов помогает только охлаждающее зелье, которое дает мадам Помфри. Знали бы эти дурехи, как стыдно принимать такое лекарство из рук женщины. Да, она школьный врач, но все равно женщина! Лили встала с кресла и принялась складывать свой портфель. Её пышные волосы были заплетены в косу. Ремус заметил в волосах запутавшуюся жевательную резинку. Нет, ну это точно какая-то сволочь сделала! Каким заклинанием можно убрать эту гадость, если захвачено столько волос?! Разве что у мадам Помфри есть какое-нибудь средство?

— Лили, — окликнул её Ремус.

Девушка удивленно вздрогнула и повернулась к нему.

— Извини, — Ремус почему-то смутился. — У тебя жвачка в косе застряла. Пошутил кто-то неудачно, наверное.

Лили равнодушно пожала плечами.

— Я уже пробовала её вывести, — и продолжила застегивать свой портфель.

Наверное, эта отрешенность и насторожила Люпина. Поэтому, когда все расходились, он только сделал вид, что ушел, на самом деле не спуская с Лили глаз. Смутные опасения подтверждались тем, что Лили явно всех пережидала. Наконец, все ушли. Девушка, посидев ещё немного, достала из портфеля флакон. Затем быстро, едва ли не одним глотком, выпила содержимое. Ремус почувствовал, что сердце его часто застучало — этого не может быть! Наверное, это лекарство. Но чутье кричало о другом. Ремус бросился к девушке.

— Лили! Ты что выпила?!

Лили испуганно посмотрела на парня. Затем её взгляд начал затуманиваться.

— Ремус… Я не хочу… Я боюсь!

Что бы она ни выпила, нужно вызвать у нее рвоту. Самое главное, чтобы это не оказалось зелье моментального действия. Ремус бегом затащил ее в туалет, по привычке в мужской, хотя сейчас это не имело никакого значения, и вскоре уже помогал умыться дрожащей девушке. Только сейчас он начал кричать на нее:

— Ты что наделала?!

— Я сглупила, — Лили всхлипывала. — Пожалуйста, не говори никому!

— Я не скажу, — пообещал Ремус, — но нужно идти к мадам Помфри! А если яд успел подействовать?

— Это не яд, — ответила Лили, продолжая дрожать. — Это сонное зелье. Если выпить большую дозу, заснешь и не проснешься.

— Ремус пообещал Лили, что никогда никому не расскажет об этом, — продолжил свой рассказ Дамблдор. — Но он думал об этом, потому что был потрясен произошедшим. И я почувствовал эти мысли… Ремус … из-за своей болезни был как раз одним из тех учеников, за которыми я присматривал. Я поговорил с ним и таким образом узнал о том, что произошло с Лили.

— Вы прекратили бойкот? — спросил Гарри.

— Он прекратился сам собой. После того поступка Лили стало по-настоящему все равно, что будет дальше с её изоляцией. А тем временем уже многие стали понимать, кто такая Лили, и кто такая Анна и её подруги.

Гарри потрясенно смотрел перед собой. Дамблдор молча и внимательно смотрел на него.

— Меня волнует вот что, — наконец произнес директор. — Откуда Волдеморту стало известно об этом случае. Ведь Ремус сдержал свое слово. Об этом не знал даже Джеймс.

— Крысеныш пронюхал, — мрачно бросил Гарри. — Из-за своего умения преобразовываться он наверняка много кое-чего подслушивал!

— Возможно, — согласился Дамблдор. — Тогда Джеймсу и его друзьям исполнилось 15… они вполне могли уже начать преобразовываться. Анимагия была их очень серьёзным увлечением. Это и объясняет, почему Джеймс и Сириус почти ничего не знали про конфликт с Лили.

* * *
Выйдя из кабинета директора, Гарри почувствовал, будто его голову сдавили в тисках. Дамблдор посоветовал ему зайти в комнаты, где живет Тонкс, чтобы поговорить с Ремусом.

— Если почувствуешь в себе силы, приходи на уроки, — поднимаясь со своего кресла, посоветовал профессор.

Гарри не хотел идти на уроки. Сама мысль о том, чтобы встретить кого-нибудь из школьников сейчас, казалась ему ужасной. А вот поговорить с Ремусом… Пожалуй. В комнате, где жила Нимфадора Тонкс, царил творческий беспорядок. То тут, то там виднелись стопки непроверенных рефератов, на которые было наложено заклинание неприкосновенности. Учебники по правилам ведения волшебных дуэлей и защите от темных искусств стояли на полках, лежали на столе и валялись возле кровати. Маленький Сириус добавил в интерьер свои разбросанные игрушки. Под присмотром Ремуса ребенок ползал по расстеленному коврику и внимательно изучал все, что попадалось на его пути. Гарри встретился с добрым сочувственным взглядом Ремуса и почувствовал, что его накрывает теплая волна благодарности. Сириус радостно взвизгнул, увидев Гарри. Через минуту, преодолев на четвереньках коврик, малыш требовательно протянул руки. Гарри поднял его.

— Тони разрешила быть нам здесь сколько угодно, — сказал Ремус и, с улыбкой показав на малыша, добавил, — я не блоколог, как ты, Гарри, но по-моему, он требует, чтобы ты покатал его на метле.

Гарри улыбнулся. Головная боль стала уже вполне терпимой.

* * *
К обеду Гарри проголодался. Сначала у него возникла мысль, что можно попросить Добби принести ему что-нибудь из кухни, но не прятаться же вечно от всей школы из-за этой дурацкой статьи! Да и Добби… Гарри вспомнил, что с утра видел эльфа крепко спящим под кроватью. Проспался ли этот чокнутый освобожденный из рабства? Но самое главное — Гермиона очень волнуется. И не за Добби, а за него — Гарри! Гарри осторожно вошел в Общий Зал. Все, кто его замечал, замирал на полуслове и начинал таращиться. Некоторые неловко отводили глаза, но таких было немного. Голова почему-то снова начала болеть.

— Гарри! — Гермиона сделал ему навстречу несколько шагов. Затем, взяв его за руку, подвела к обеденному столу.

— Как ты? — с искренним беспокойством спросил Рон.

Гарри неопределенно повел плечом.

— Если бы про меня очередную гадость написали, я бы, наверное, уже и не расстроился. Но мама…

— Гарри, Дамблдор собирал нас всех и такую речь держал! Я уверена, что его слова произвели впечатление на всех! — воскликнула Гермиона.

— Да, — подхватил Рон. — Он призвал всех не читать этот «Волшебный голос», а ещё сказал, что это все неправда про твоих родителей, что они были очень даже нормальными и добрыми людьми! Что он там ещё говорил, Гермиона? Ну, говори, ты же умеешь чуть ли не дословно!

— Профессор Дамблдор сказал следующее, — важно кивнула Гермиона. — Про каждого человека можно написать такое, что можно только ужаснуться. Пусть каждый из вас представит, что нечто похожее написали про его родителей. Это отвратительно. Тем более по отношению к Гарри, который рано осиротел и знает о своем отце и матери только по рассказам друзей. Я не могу запретить вам читать «Волшебный голос правды», но я прошу вас игнорировать эту газету, выливающую грязь на ни в чем не повинных людей!

— Да, классная речь была. Даже этот хорек, — Рон с отвращением кивнул на слизеринский стол, — заелозил на месте и спрятал свой экземпляр под свою задницу!

— Все будет хорошо, Гарри, — Гермиона заботливо погладила его по плечу. — А сейчас поешь.

Гарри пододвинул к себе тарелку с супом и принялся за еду.

* * *
Возле выхода из Зала он заметил Малфоя в обрамлении Кребба, Гойла и Мелисент. Гермиона предупреждающе взяла Гарри за руку.

— О, а вот и наш бедный несчастный Поттер, — протянул Малфой. Его дружки заухмылялись. — Так твоя чокнутость передалась тебе от твоей мамаши? Как все запущено!

— Закрой рот, Малфой! — воскликнула Гермиона, крепче сжимая руку Гарри, чей взгляд стал спокойно-опасным.

— Я бы на твоем месте каждое лето проходил курс лечения у миссис Лунатички, как когда-то твоя грязнокровая мамочка! — поигрывая волшебной палочкой, продолжал издеваться Драко.

— Лучше бы ты молчал, Малфой, — спокойно предложил Гарри, и Гермиона испуганно на него посмотрела. — Иначе я тебе напомню кое-что про твою чистокровную мамочку. Спроси у своего папы, чем она занималась во время сходок его дружков, и после этого посмей мне ещё что-нибудь сказать про мою маму! — голос Гарри сорвался, и он замолчал, с ненавистью и отвращением глядя на Малфоя.

— И в следующем номере «Волшебного голоса» попроси Риту Скитер для разнообразия написать правду про своего отца! Номер выйдет — закачаешься! Придется вводить возрастной ценз! — добавила Гермиона. — Идем, Гарри!

Драко побледнел. Девушка быстро направилась к двери, а Рон растолкал оторопевших слизеринцев, чтобы удобнее было пройти.

Глава 26. Возвращение Добби

Вечером Гарри сидел над учебниками в гриффиндорской гостиной, отгородившись от всех самым мощным блоком, на который был только способен. Параграф по истории магии не хотел запоминаться ни под каким видом, более или менее получился конспект по трансфигурации, но самое страшное было впереди. Творческая работа по зельям: придумать самому рецепт несложного зелья от угревой сыпи. «Хорошо, что не охлаждающего», — Гарри мысленно усмехнулся. Да и рецепт этот, даже если его и придумать, вряд ли кто будет применять. Ну разве что для того, чтобы завести на своем лице новый вид сыпи, ещё неизвестный науке. Гарри потер лоб: голова не переставала болеть целый день, и к вечеру боль только усилилась. А ещё нужно идти на дополнительный урок по анимагии. Хотя, возможно, Снейп почувствует, что голова раскалывается, и отпустит. Нет, не во имя человеколюбия. Гарри снова фыркнул. А потому что не захочет так или иначе ощущать чужую боль. А с другой стороны — железобетонный блок выставит и ещё отчитает за то, что не упражнялся перед сном, как было велено на предпоследнем занятии. Нет, все-таки Гермиона — человек! Гарри благодарно посмотрел на неё, когда девушка положила перед ним свое сочинение про войну с великанами.

— Вот, почитай. И напиши что-нибудь наподобие, — сочувственно прошептала она. — Только так, чтобы Рон не увидел, а то тоже будет требовать дать списать. А почему это я должна ему давать списывать? Ведь у него нет таких проблем, как у тебя!

— Гермиона, — также шепотом ответил Гарри, — а не будет ли наглостью с моей стороны, если я попрошу тебя помочь придумать мне рецепт по зельям?

— Конечно, нет, — серьёзно ответила девушка, — только ведь Снейп сразу поймет, что ты не придумывал формулу, и накажет тебя!

— Он и так меня накажет, потому что я все равно ничего не придумаю сейчас, — Гарри устало провел рукой по лицу. — Голова раскалывается, а мне ещё к нему на дополнительное растерзание идти.

— Ладно, — Гермиона придвинула к себе кусок пергамента и принялась за работу.

Гарри благодарно вздохнул и поискал глазами Рона. Тот корпел над свитком, без конца ероша рыжие вихры. Гарри обвел взглядом гостиную. Многие сидели над учебниками, младшекурсники играли в разные волшебные настольные игры. Кто-то обменивался карточками из-под шоколадных лягушек, но ещё больше учеников тихонько переговаривались, поглядывая на Гарри и быстро отводя глаза, едва встречались с его взглядом. Возле Рона сидели Парвати и Лаванда. Даже сквозь мощный блок Гарри слышал, что они обсуждали статью в «Волшебном голосе правды».

— Так, — Рон вскочил. — Внимание, все сюда! Я, как староста, буду говорить!

Кто-то подошел, кто-то просто поднял голову или оторвался от своего занятия.

— Короче, если я ещё услышу, что вы обсуждаете этот долбаный «Голос правды», назначу наказание, ясно? — громко произнес Рон. — Все, что написали в сегодняшней статье про Гариных родителей — вранье, понятно?! И чтобы я не видел, что вы Гарри кости перемываете! Тебя это тоже касается! — он резко повернулся к строящей ему глазки Парвати.

— А мы с Лавандой как раз и говорили о том, какую ужасную несправедливость написали про Гарри, — невинно пожала плечами Парвати и переглянулась с подругой.

— Все, хорош про эту мерзкую газету! И если у кого увижу!.. В общем, тот будет иметь дело со мной. Все всё поняли? — Рон грозно обвел взглядом всех гриффиндорцев. — Всю эту гадость быстро кинули в камин!

Несколько школьников подошли к огню и бросили в него «Волшебный голос правды», но некоторые только мысленно проверили, надежно ли спрятан его экземпляр. Парвати обиженно поджала губы. «Рон сегодня в пролете», — услышал Гарри её ясную мысль. Гермиона фыркнула, с неприязнью глянув на девушку.

— Спасибо, Рон, — подсев к другу, поблагодарил его Гарри. — Не думаю, что это поможет, но…

— Чего это не поможет? Хватит бездействовать! Малышня, та вообще распоясалась! Вон та малявка-второкурсница пропищала, что ты на неё как-то не так смотрел! Ишь, начитались, мелюзга! Да я в их возрасте… другим интересовался! В общем, увидишь, Гарри, ещё как поможет!

— В любом случае спасибо, только, — Гарри устало усмехнулся, — ты, кажется, остался сегодня без Парвати.

— Что, не придет? — нахмурился Рон.

— Пока не планирует, — ответил Гарри.

— Ой, ну не хочет и не надо! Изголодается, сама прибежит! — Рон доверительно снизил голос до шепота. — Я не знаю, как твоя умная Гермиона, но Парвати ещё более озабоченная, чем я, — он захихикал.

— Гарри, — позвала Гермиона.

Он подсел к ней.

— Вот, я придумала, можешь переписать, — тихо произнесла девушка, косясь в сторону Рона.

— Гермиона, я тут какую-то ерунду придумал, проверь, а? — Рон пододвинул к ней свой пергамент.

— А волшебное слово? — Гермиона возмущенно посмотрела на писанину Рона.

— Пожалуйста, — подыграл ей Рон. — Я, между прочим, Гарри защищал, так что мне можно и уступку сделать!

Гарри быстро переписал формулу Гермионы, изо всех сил думая о том, что это он придумал сам. Может, поможет…

— Гарри, тебе пора, — напомнила Гермиона про урок анимагии.

Гарри вздохнул и, поставив свою сумку с книгами рядом с Гермиониной, вышел из гостиной.

— А чего, Снейп до сих пор его долбит блокологией? — сочувственно скривился Рон, глядя вслед уходящему Гарри.

— Да, — ответила Гермиона, начиная рыться в своей сумке.

— Так он уже вроде давно выучил её! Вон, прочитал в тех бесстыжих глазах, что я на сегодняшний вечер уволен! — Рон снова хихикнул, глянув на Парвати.

— Блокологией нужно заниматься все время, иначе утратишь навыки, — Гермиона достала рукопись своей брошюрки «Хотят ли эльфы быть рабами».

— Вот, почитай!

— Чего?

— А я пока проверю твои домашние задания.

— Ладно. Только у тебя почерк не очень понятный.

— У тебя тоже, — огрызнулась Гермиона.

— Понял, уже стал разборчивее. Ты, наверное, старательно писала, — пробормотал Рон, открывая рукопись.

— Ещё и как! — хмыкнула девушка.

* * *
— Ты выучил все, что должен был выучить, Поттер. Теперь только от тебя зависит, когда состоится момент преобразования, — Снейп с неприязнью смотрел на стоящего перед ним Гарри.

— Я не знаю, как это сделать, — проговорил Гарри.

— Повторяю ещё раз: ты должен найти волшебную формулу, индивидуальную, подходящую только для тебя, — уголки губ профессора дернулись. — Если не можешь высчитать её для себя сам, попроси жену. Кажется, она большой специалист делать все уроки за тебя!

Укусил — таки. Надеюсь, вам стало лучше, профессор!

— Гермиона помогает мне, когда мне плохо, — вслух произнес Гарри.

— Тебе плохо все время, Поттер, а мисс Грейнджер ещё и потакает всем твоим выходкам и головным болям.

Значит, чувствуете, что голова болит! Только вот статьи, которые вызывают эту боль, пишут ваши старые добрые приятели во главе с Главным Другом!

— Кстати, о моих друзьях, — тяжело произнес Снейп. — Что ты имел в виду, когда говорил Драко Малфою о его матери?

— Что она принимает участие в банкетах. А это не так? — Гарри дерзко взглянул на профессора.

— Ты не смел такого говорить, — прошипел Снейп.

— А Малфой не смел говорить ничего про мою маму, — Гарри услышал, что его голос прозвучал очень жестко.

— Не лезь не в свое дело! И не смей оскорблять женщину, о которой ничего не знаешь!

— Бедный Драко расстроился, когда ему только намекнули на правду, но ему оскорблять можно! Я не знаю, какие у вас отношения с миссис Малфой, но вы позволяете своему любимчику говорить всякие гадости про мою мать! Вашу школьную любовь! — воскликнул Гарри, смело глядя в лицо Снейпу. Голова заболела нестерпимо.

— Вон, — одними губами произнес профессор, сверля Гарри таким взглядом, что Гарри на несколько мгновений сделалось страшно. Откуда-то пришло в голову предположение, что сейчас будет страшный удар силой мысли.

— Как я понял, уроки по анимагии тоже закончились, — ответил Гарри.

— Убирайся отсюда вон, щенок!

Гарри ясно видел перед собой полные злобы и ненависти глаза. Из-под глухого блока, который профессор держал все это время, вырвалась мысль о применении беспалочковой магии. А минутой спустя Гарри почувствовал, что невидимая сила вышвырнула его из кабинета.

* * *
Идя в свою комнату, Гарри чувствовал смесь злости и облегчения. Урок отменился, профессор выдворил его из кабинета — прекрасно! И было бы замечательно, если бы ненавистный Снейп больше ничего не преподавал Гарри, ни дополнительно, ни обычно! Неужели когда-нибудь наступит тот благословенный день, когда он, Гарри, закончит школу и не будет больше видеться с «любимым» учителем? Но до этого ещё несколько месяцев, а вот перспектива не ходить на дополнительные уроки — уже есть! Но с другой стороны, анимагии Гарри ещё не научился, первое преобразование всегда связано с риском, так что скорее всего профессор Дамблдор завтра промоет мозги и ученику, и учителю. «Ну нет, я ни в чем не виноват! — Гарри почувствовал, что в нем вскипела решительность. — Если тогда я увидел что-то неприятное про Снейпа, то сейчас… Я не позволю этому гаденышу Малфою говорить гадости про мою маму! Обиделся, прибежал жаловаться своему второму папочке-декану!»

— Двинутый Добби! — произнес Гарри пароль сэру Кэдогану.

— Сначала к барьеру, желторотик! — выкрикнул рыцарь, но дверь открыл.

Гарри вошел в комнату и почти сразу упал на кровать, надеясь, что боль в голове утихнет. В полудреме Гарри мечтал, что он очутился в больничном крыле, и мадам Помфри протягивает ему большой стакан обезболивающего зелья. Чьи-то пальцы нежно провели по волосам.

— Добби! — Гарри рывком сел, но перед ним сидела Гермиона.

— Это я, Гарри. Ты уснул? — заботливо спросила девушка.

— Кажется, задремал, — ответил Гарри.

— Снейп пожалел тебя и перенес урок на другое время?

— Скорее Хагрид станет Министром Магии, — усмехнулся он и рассказал Гермионе о произошедшем.

— Почему Снейп так ведет себя? Я думала, что он покровительствует Драко Малфою назло… Но неужели он в самом деле симпатизирует этому подлому хорьку! — возмутилась Гермиона.

— Снейп всегда найдет, за что жалеть Малфоя и ненавидеть меня, — произнес Гарри. — Да, чуть не забыл — уроки по анимагии отменяются.

— Что значит — отменяются! — воскликнула Гермиона. — Ты ни в чем не виноват! Ты защищал память своей мамы!

— Поэтому перед Снейпом извиняться не собираюсь, — добавил Гарри.

— Я уверена, что профессор Дамблдор вмешается.

В ответ Гарри неопределенно пожал плечами.

— Ты должен стать анимагом, Гарри! — горячо проговорила Гермиона. — Это даст тебе очень много преимуществ.

— Честно говоря, я уже никем не хочу становиться. Я устал от этих бесконечных уроков с наездами и нападками.

— У тебя был очень тяжелый день, — в голосе Гермионы прозвучало сочувствие. — У тебя болит голова.

— Угу, — кисло согласился Гарри.

— Приляг, — девушка слегка толкнула его.

Гарри лег на подушку. Гермиона заботливо погладила его по голове. Гарри закрыл глаза и некоторое время молча и благодарно принимал эту незатейливую ласку.

— Можешь не верить, но мне уже намного лучше, — слегка улыбнулся он.

— Я чувствую это, — тоже улыбнулась Гермиона.

— Мне так хорошо с тобой, — Гарри переложил голову на колени девушки. — А вот бедняга Рон из-за меня остался сегодня на сухом пайке.

— Ничего страшного, переживет как-нибудь, — хмыкнула Гермиона, продолжая перебирать непослушные пряди. — Занимается развратом с этой кокеткой. Лучше бы на Луну обратил внимание!

— Гермиона, ты представляешь себе, чтобы он таким занимался с Луной? — Гарри прыснул.

— Если честно, то не представляю, — ответила Гермиона серьезно.

— И он не представляет, — Гарри повернулся так, чтобы пальцы Гермионы гладили за ушами.

— Все равно день воздержания ему не повредит, — проворчала Гермиона.

— Воздержание… какое страшное слово, — Гарри к своему удивлению обнаружил, что у него повышается настроение.

Гермиона издала короткий смешок в ответ на его шутку.

— Моя голова уже не болит, — Гарри легонько потянул к себе Гермиону.

— Отлично, — довольно кивнула она, ложась рядом с Гарри.

— Нет, серьезно не болит, даже не верится, — сказал он, обнимая девушку. Гермиона с удовольствием ответила на поцелуй.

— Добби! — спохватился Гарри.

— Я не видела его сегодня, — вспомнила Гермиона.

— Я тоже, — ответил Гарри. — Как ты думаешь, где он может быть?

Гарри заглянул под кровать, посветив себе волшебной палочкой. На вышитом матрасе лежал ворох бинтов, из которого виднелись жалобные глаза, похожие на теннисные мячики.

— Добби, вылезай оттуда, — приказал Гарри. В ответ раздалось душераздирающее рыдание.

— Добби виноват! Виноват!

— Вылезай, тебе говорят! — снова позвал его Гарри.

Из-под кровати выполз перевязанный с ног до головы домашний эльф.

— Добби, что ты сделал с собой? — вскрикнула Гермиона.

— Добби ослушался Гарри Поттера и госпожу Гермиону! Добби напился и дерзко себя повел! — рыдал эльф. — Добби наказал себя! Добби бил себя! Добби придавил себе уши печной дверцей, а пальцы — утюгом!

— О боже! — ужаснулась Гермиона.

— Но мы тебе не приказывали этого делать! — воскликнул Гарри, потрясенно глядя на бинты.

— Добби должен был себя наказать! Плохой Добби! — эльф вытер слезы забинтованными лапками.

— Послушай, Добби, — сказал Гарри, — ты — свободный эльф, поэтому не должен себя истязать. Просто слушайся нас — твоих работодателей, и все!

— А если ты в чем-то провинился, то нужно попросить прощения, — добавила Гермиона.

— И все? — изумился Добби.

— И все, — строго ответила Гермиона.

— А если госпожа Гермиона не простит Добби? — ужаснулся эльф.

— Тогда я тебя уволю, — Гарри едва сдержался от смеха.

— НЕТ! — Добби истошно завопил и снова залился слезами. — Не увольняйте, Добби, сэр! Лучше Добби себя накажет! Только не увольняйте Добби! Добби очень любит Гарри Поттера! И госпожу Гермиону тоже!

— Разумеется, за вчерашнее поведение я и Гарри не уволим тебя, но чтобы такого больше не повторялось, — Гермиона назидательно подняла палец.

— О да! — завизжал Добби. — Госпожа Гермиона так великодушна! Сэр Гарри Поттер так добр к недостойному Добби!

— Хватит, Добби, мы тебя простили и все, — поморщился Гарри. От воплей Добби голова начала снова болеть, но пока ещё не сильно.

— Что Добби может сделать для Гарри Поттера?! — забинтованные уши эльфа угодливо приподнялись.

— Слушаться меня!

— Добби готов!

— Отлично, — Гарри подмигнул Гермионе. — Тогда иди спать туда… где спят другие эльфы.

— Да, сэр, — согласился Добби. — На сколько часов?

— На всю ночь! — ответил Гарри. Гермиона спрятала улыбку, прикрывшись рукой.

— Да, сэр! — Добби покорно исчез.

— Вот все-таки прибацнутый эльф, — от души воскликнул Гарри, начиная раздеваться.

— Он — первый освобожденный из рабства эльф, он до конца не знает, что ему делать с приобретенной свободой, — ответила Гермиона, расстегивая школьную блузку. — Мы должны помочь ему.

— Интересно чем? Отучить его заниматься мазохизмом, что ли? — усмехнулся Гарри.

— Нужно объяснить ему, как вести себя с нами — его новыми хозяевами, — ответила Гермиона, впрочем не удержавшись от смеха. — Если бы ты прочитал мою брошюрку, то многое бы понял.

— Завтра начну читать, — пообещал Гарри, опасливо посмотрев на замершие на пуговице блузки пальцы девушки.

— Завтра не получится, Рон взял почитать.

— Ну тогда, когда он закончит, — ответил Гарри. Пальцы Гермионы продолжили расстегивать пуговицы.

— Мы могли бы обсудить её содержание, — девушка сняла блузку и кинула её в кресло.

— Да, конечно, — Гарри честно округлил глаза.

— Ты серьезно? — насторожилась Гермиона.

— Если мы сейчас пойдем в ванную, то я соглашусь даже написать отзыв, — пошутил он.

Гермиона, рассмеявшись, запустила в него подушкой.

Глава 27. Мальчик-Которому-Можно-Все

Статья в «Волшебном голосе правды»… Сплошная ложь, отец не такой! И мама не была сумасшедшей! Гарри ворочался с боку на бок на грани сна и бодрствования. Пусть снова приснятся родители! Пусть тоже скажут, что это неправда!

* * *
— Джеймс, это правда? — Сириус настороженно смотрел на Джеймса.

Тот кивнул.

— Ну, какой ребенок сейчас? Это же так не вовремя! В стране черт знает что происходит! — воскликнул Сириус.

— Это «черт знает что» происходит уже 10 лет! Откуда я знаю, сколько эта война продлится ещё? Для меня сейчас самое главное — это Лили. После пережитого она впервые счастлива! Воспоминания и кошмары её больше не мучают. Она думает только о своей беременности, — ответил Джеймс.

— Ну, если так… — Сириус покачал головой.

— Да ну тебя, Бродяга! Если подумать… То это даже хорошо. Ребенок… Наследник рода. Дамблдор сказал, что будет мальчик. Я рад.

— Мальчик — это, конечно, замечательно, но война… Сохатый! Может случиться что угодно!

— Но я не собираюсь жить в ожидании того, что что-нибудь случится! — возмутился Джеймс. — У нас будет ребенок. Лили счастлива — вот что самое главное! А этот Как-Там-Бишь-Его… может, он ещё 10 лет за власть бороться будет! Ходят слухи, что он бессмертный — допреобразовывался! Но я-то не бессмертный, Бродяга! Я жить хочу! И Лили тоже! И не избавляться же ей теперь от ребенка?

— Да, ты прав, — услышав пламенную речь друга, Сириус поспешно кивнул. — Просто… берегите себя.

— Конечно, мы будем осторожны.

* * *
Дверь открыл Джеймс, и Сириус, стараясь не шуметь, вошел.

— Лили спит, — тихо сказал Джеймс. — Честно говоря, не знал, что ребенок — это так хлопотно. Но я пока держусь. Лили тоже, — добавил он, улыбнувшись.

— Ну, и как там малой? — поинтересовался Сириус.

— Порядок!

— Может, покажешь его, а, Сохатый?

— Сейчас, — Джеймс ушел в другую комнату и вскоре вернулся, держа на руках небольшой сверток.

— Вот, можешь рассмотреть своего будущего крестника получше, — Джеймс развернул легкое одеяльце, пеленку — и Сириус увидел сонного младенца.

— Ну, привет, — слегка удивленно произнес Сириус, присаживаясь возле дивана. Джеймс тоже пристроился рядом.

— А почему он такой маленький? — теперь в голосе Сириуса слышалось настоящее изумление.

— Лили и так еле его родила, — Джеймс осторожно погладил малыша. — Элис тоже удивлена, почему роды прошли тяжело, ведь все было хорошо, и пацанчик маленький.

— А как Лили сейчас? — спросил Сириус, продолжая разглядывать Гарри.

— Хорошо, хотя ещё немного слаба. Да и этот маленький поттерченок, — Джеймс растянулся в улыбке и пощекотал ребенка, — есть все время просит. Маме спать не дает! У Лили молока ещё немного, малой не выдерживает три часа.

— Лили сама его кормит? — спросил Сириус.

— А кто же ещё будет кормить малыша? Никакие волшебные смеси не могут заменить материнское молоко.

— Да, я знаю, — ответил Сириус, — но для меня мамаша наняла кормилицу-полукровку. Интересные рассуждения… Значит ей, чистокровной королеве, не положено портить грудь, кормя детей, а вот мне пить молоко полукровки можно! Бред какой-то!

— Бедный Сириус, понятно, почему ты сбежал из своей семейки, — посочувствовал ему Джеймс.

Он и Сириус некоторое время с любопытством рассматривали ребенка.

— Нет, все-таки это удивительно, — вслух произнес Сириус, аккуратно беря крохотную ручку, — смотри, Сохатый, он такой маленький, а у него уже все, как у нас, — Сириус рассмеялся, — нет, я просто пищу, пальчики размером с мой ноготь! А ножки, Сохатый, ты видел это! Умереть от умиления можно!

Джеймс согласно и довольно кивал. Он и Лили уже пережили первую острую волну восхищения, когда разглядывали своего новорожденного сына. Теперь Джеймс с удовлетворением наблюдал, какое впечатление производит маленький Гарри на его друга.

— Что, Сиря, тоже себе хочешь такое чудечко? — шутливо осведомился Джеймс.

— Ещё нет, но уже на грани того, что да! — с восторгом воскликнул Сириус. — Срочно дай мне поменять подгузник, чтобы расхотелось!

— Пожалуйста, — Джеймс порылся в лежащей на столе упаковке и достал подгузник. — Давай, Бродяга, почувствуй отцовство во всех проявлениях.

— Ты таким образом напоминаешь мне о моем любимом анекдоте «Детей не люблю, но сам процесс…», — Сириус коротко хохотнул.

— Ты потише лай, а то малого напугаешь!

— А что делают олени? — спросил Сириус, разглядывая подгузник.

— Мычат, особенно когда их гладят за ушами. Вот волшебные застежки, теперь понятно?

— Кажется, да, попробуем! Ой, Сохатый, а он здесь тоже как мы!

— А что ты рассчитывал увидеть? — Джеймс рассмеялся. — Или до последнего не верил, что родился мальчик?

— Да нет, конечно, просто… я, если честно, таких малышей не видел толком, это так … интересно, что ли… — Сириус смущенно заулыбался, — В общем, кажется, я тебе завидую, Сохатый. Классный у тебя малой получился.

— Весь в папу, — Джеймс самодовольно расправил плечи.

— Только вот что, Сохатый… Ты его воспитывай нормально… И в сексуальном плане тоже. А то, сейчас сознаюсь, ты же не поверишь, будешь мычать от смеха! Я до 11 лет думал, что дети рождаются от специального заклинания. А то, что в постели возятся — то так, для баловства и разврата! Ну, а потом в Хогварсте меня уже просветили!

Джеймс давился от беззвучного смеха.

— Нет, я такого не допущу, — наконец произнес он. — Постараюсь все нормально объяснить, а когда придет время, покажу пару приемов, как обмануть, очаровать и обольстить! — Джеймс сделал картинный жест и продемонстрировал до неестественности красивую улыбку.

* * *
Гарри открыл глаза. Воспоминание после сна было очень ярким, но почему-то защипало в носу. Грустно. Гермиона мирно спала рядом, удобно подложив руку под щеку.

* * *
Рона он встретил уже возле Общего Зала.

— Как я вижу, тебя помиловали, — легонько укусила Рона Гермиона. — Чтение моей книги отложилось на неопределенный срок?

— Нет, первую главу я уже прочитал, — принялся оправдываться Рон. — Здорово пишешь, Гермиона! Тебе нужно быть писателем.

— Правда? — обрадовалась девушка. — Но видишь ли, для издания моей брошюрки нужны средства…

— Это к Гарри! — сразу отрезал Рон. — Кстати, Гарри, ты уже вообще перестал спать в своей кровати и спорю на свою метлу — не прочитал ещё этих «Эльфов-рабов».

— Не прочитал, — Гарри почему-то почувствовал, что краснеет.

— У Гарри очень много проблем — это раз, — вступилась за него Гермиона, — и сейчас он ждет, пока мою книжку прочитаешь ты — это два! А в-третьих, у Гарри нет столько денег, чтобы полностью оплатить издание моего труда, поэтому было бы неплохо, если бы ты дал хотя бы немного, — Гермиона выразительно думала про все списанные у неё домашние задания.

— У меня тоже пока мало денег, заработаю — дам, — неловко пробормотал Рон. Не зная блокологии, он догадался, на что намекает Гермиона. — О, близнецов потрусите, у них бабок много, и обязаны своим хорошим бизнесом они тебе, Гарри, так что… попроси для своей девушки!

Гермиона быстро повернулась к Гарри — Попросишь, правда? Попробую… Они вошли в Зал, сели на свои обычные места, а минутой позже влетели почтовые совы.

— Опять этот мерзкий «Голос» приперли! — с отвращением произнес Рон.

Гарри покосился на шлепнувшуюся рядом с его тарелкой газету. С первой страницы на него смотрело его собственное лицо, а над фотографией красовался заголовок Мальчик-Которому-Можно-Все. Гермиона демонстративно отодвинула газету и принялась за завтрак. Рон оглядел гриффиндорцев свирепым взглядом. Все делали вид, что поглощены едой, но их внимание было приковано к лежащим на столах газетам. Гарри повернулся, чтобы посмотреть, как ведут себя остальные ученики. Большинство очевидно разрабатывали план, как тихонько, незаметно для преподавателей прочитать, что же там такое написали про Гарри Поттера. За слизеринским столом Драко Малфой демонстративно развернул страницы и углубился в чтение. Ученики вокруг с завистью на него смотрели, пытались последовать примеру, но косились на преподавательский стол и не решались. Профессора смотрели на детей, на лежащие на столах газеты и на директора Дамблдора, возле которого сидел Снейп, внимательно изучавший напечатанную статью. Среди гаффелпафцев мельтешила Люси: ханжески поджав губы и похрюкивая «Нечего читать эту гадость», толстушка собирала газеты. После завтрака многие расходились, пряча под мантией сложенный «ВГП» или думая о том, что надо бы расспросить у тех, кто прочитал статью про Поттера, о чем она. Гермиона поднялась, забрала газету и произнесла:

— Я должна знать, какую гадость написали про Гарри.

— Ну, да, конечно, — согласился Рон, — Малфой, сволочь белобрысая, глянь, как на нас смотрит.

Гарри посмотрел в сторону проходящего мимо Драко. Тот многообещающе подмигнул с видом «Ой, а что я про тебя знаю». Гарри ответил ему взглядом, полным отвращения. Едва довольный Малфой вышел, Гарри пододвинул к себе «Волшебный голос правды» и принялся читать. В прошлом номере «Волшебного голоса правды» наш корреспондент Правдолюб рассказал нам о родителях Гарри Поттера. Они погибли, дав начало мифу о Мальчике-Который-Выжил. Министерство Магии продолжило создание имиджа несчастного ребенка-сироты. Маленький Гарри Поттер был отдан на воспитание своей тетке — сестре погибшей Лили Эванс-Поттер Петунии Дурсль. Почему именно ей? Потому что, Альбус Дамблдор якобы наложил на мальчика древнее защитное заклинание, которое действует до тех пор, пока Гарри будет проживать с кровными родственниками. Миссис Дурсль — единственная родственница Гарри Поттера. История осиротевшей Надежды Волшебного Мира достойна того, чтобы её описали в книге. Помимо Гарри, чета Дурслей воспитывала своего родного сына Дадли — любимого и балованного ребенка. Гарри исполнял роль Золушки. Мальчик жил в чулане под лестницей, донашивал за кузеном старую одежду и выполнял по дому всю работу, которую в волшебном мире обычно делают домашние эльфы. Помимо этого Гарри регулярно в качестве наказания запирали в чулане, морили голодом и даже били. В последнем особенно преуспел Дадли, которому любящие родители разрешали все. Отдавая Гарри Поттера на воспитание Дурслям, профессор Дамблдор догадывался, что мальчику будет нелегко, но не думал, что настолько. Впрочем, если бы Гарри воспитывали в какой-либо приличной волшебной семье, эффект был бы не тот. Счастливый ребенок никому не интересен. А в случае с Дурслями все получалось как нельзя лучше для мифа Министерства Магии. Однако Дурсли перестарались настолько, что чуть не оставили Волшебный мир без героя: семья магглов не хотела отдавать Гарри учиться в Хогвартс! Профессору Дамблдору пришлось настойчиво попросить Дурслей вернуть воспитанника в школу. Когда Гарри Поттер впервые переступил порог Хогвартса, профессор Дамблдор понял, как пострадал его правнук, принесенный в жертву волшебной мифологии. Одиннадцатилетний наследник Поттеров являл собой очень грустное зрелище — маленький полуголодный запуганный мальчик, с изумлением узнавший, что он — знаменитость. Сердце старого профессора дрогнуло. Гарри Поттер быстро стал любимцем директора Дамблдора. К величайшему сожалению уважаемого профессора и преподавателей, Гарри унаследовал от своего отца только внешность. Того блестящего волшебно-творческого таланта, каким был наделен Джеймс Поттер, у Гарри не наблюдалось. Легенда Волшебного Мира оказалась самым что ни на есть посредственным учеником. Учителям даже неловко было ставить удовлетворительно Тому-Кто-Остановил-Того-Кого-Нельзя-Называть. Не сговариваясь, профессора начали завышать баллы. Однако этого было недостаточно. Герой, остановивший Волдеморта, не мог быть простым учеником. Да и сам мальчик, как в свое время его мать, начал страдать от того, что сказка, в которую он попал, не такая уж интересная. Гарри Поттера взяли в квиддичную команду, разрешили иметь собственную метлу, сделали самым юным игроком в команде за последние 300 лет. Кое-как научившись играть, во время первого матча Гарри едва не свалился с метлы. Правда, матч закончился невероятным везением — снитч залетел мальчику в рот. Во время следующего матча произошло второе везение, подозрительно похожее на пасс Памплтона, но, как и в 1921 году, победу засчитали. Впрочем, на одном квиддиче миф не построишь, Министерству Магии и профессору Дамблдору нужно было привлечь внимание к Гарри Поттеру ещё каким-либо способом. Так в конце 1 курса юный герой якобы «встретился» лицом к лицу с Волдемортом, вселившимся в тело профессора Квирелла. В эту историю поверили все наивные школьники Хогвартса, а Гриффиндор даже получил столько очков, чтобы выиграть факультетское соревнование. Слава, любовь к которой Гарри унаследовал от отца, пришла к Новой Знаменитости. Боясь, что о нем и его подвиге ученики за лето могли позабыть, Гарри Поттер на втором курсе пожаловал в Хогвартс на летающем автомобиле семьи Уизли. Немного позже на заседании дуэльного клуба Гарри пришло в голову напугать всех — мальчик проимитировал дар змееуста. А профессор Дамблдор решил сделать доброй традицией героическое завершение Гарри Поттером очередного учебного года — на сей раз Гарри якобы сразился с призраком юного Волдеморта и его верным слугой Василиском. В качестве доказательства профессор Дамблдор продемонстрировал школе старый, но начищенный до блеска меч Годрика Гриффиндора, раннее хранившийся в школе вместе с Сортировочной шляпой. Началось лето, и Министерство Магии принялось ломать голову над тем, как ещё привлечь внимание общественности к Гарри Поттеру. По невероятному для правительства везению из Азкабана сбежал Сириус Блек. Историю этого несчастного волшебника мы рассказывали в прошлых выпусках «Волшебного голоса правды». Напомним читателям, что несколько месяцев в нашем мире не происходило ничего, кроме поимки Блека, якобы охотившегося на Гарри. Чем ещё можно выделить Гарри Поттера среди других учеников, думал профессор Дамблдор. И на Рождество у его маленького родственника чудесным образом появляется «Молния». До сих пор эта модель считается лучшей среди других метел. Но в тот год — год её выпуска — «Молнию» могли позволить себе только самые богатые и знаменитые квиддичные команды. Неудивительно, что после появления такой сверхскоростной метлы у Гарри Поттера, команда Гриффиндора наконец-то получила кубок победителя. 4 год обучения Гарри Поттера в школе. Что бы придумать ещё, чтобы привлечь к нему внимание? Этот вопрос серьёзно беспокоит Министерство. Почему бы не вспомнить давно забытую традицию — проводить Турниры Трех Волшебников? Прекрасная идея. Только в Турнире на сей раз будут принимать участие 4 чемпиона. И выиграть Турнир должен Гарри Поттер. За чем и проследил профессор Дамблдор со всем преподавательским составом Хогвартса. Правда, победа Живой Легенды омрачилась загадочной смертью второго хогварстского чемпиона Седрика Диггори. Но зато именно гибель молодого человека послужила началом борьбы за власть в волшебном мире. Министерство Магии решило, что в лице профессора Дамблдора и его правой руки — того старательно взращенного мифического мальчика — имеет серьезного противника и претендента на министерское кресло. Дамблдор же увидел, что правительство пытается подчинить себе Хогвартс. Министерство засыпает школу инспекционными проверками — Гарри Поттер организовывает среди учеников Дамблдорову Армию, которая показала, на что способна, во время битвы в Министерстве. Ещё на четвертом курсе Гарри, как это часто случается в его возрасте, влюбился в девочку. Наслушавшись рассказов о романтической любви и трагической гибели своих родителей, Гарри решил, что в его жизни тоже будет единственная любовь — Гермиона Грейнджер. Девочка не поняла серьёзности возложенной на неё миссии, и отвечала на ухаживания чемпиона Дурмстранга — Виктора Крама. В отместку Гарри попытался закрутить роман с самой красивой девушкой на Рейвенклов — Чо Чанг. Но сердцу не прикажешь — влюбленность в Гермиону Грейнджер оказалась очень серьёзной. Приступы головной боли на нервной почве участились. Помня о Лили Эванс, профессор Дамблдор решил взять ситуацию под контроль и объяснить мисс Грейнджер, что на нее обратил внимание не кто-нибудь, а Сам Гарри Поттер. Любовь Легенды стала ответной. Гарри очень хотелось, чтобы у него было все, как у родителей. Он так похож на своего отца, а маглорожденная волшебница Гермиона Грейнджер — на Лили Эванс, его мать. Узнав, что Лили и Джеймс обвенчались, Гарри потребовал, чтобы профессор Дамблдор совершил этот обряд с ним и Гермионой. Директор согласился. 9 августа 1996 года дедушка обвенчал своего знаменитого правнука (запись в книге регистраций — см. на снимке). После женитьбы Гарри занялся устройством своей семейной жизни, которую нужно было каким-то образом совмещать со школьной, поэтому долгое время ничего не происходило. Но Гарри и слава — неразделимы, поэтому в конце 6 курса появилась романтическая история о том, как молодой человек спас Гермиону от Все Того же Кого-Нельзя-Называть. Что принесет нам седьмой курс? Не исключено, что Гарри Поттеру надоест его безоблачное счастье, и он надумает развестись. Правда, общеизвестно, что после венчания это сделать очень трудно. Но профессор Дамблдор выполнит любой каприз своего родственника, ведь Гарри Поттеру можно все. Гарри закрыл газеты и едва подавил в себе желание порвать её на части. Мало того, что он показан как раздутый из ничего миф, так ещё и рассказали о венчании.

— Идем на уроки, Гарри, — Гермиона протянула ему руку и вздохнула.

Гарри встал из-за стола, посмотрел на преподавательский стол — профессор Дамблдор о чем-то разговаривал со Снейпом. Тот язвительно усмехался, постукивая длинным пальцем по газетному листу. Мы поговорим о написанном позже, мой мальчик, — ясно услышал Гарри в своей голове, едва встретился взглядом с директором. Гарри, взяв Гермиону за руку, пошел к выходу из Общего зала.

— Гарри, — услышал он голос Эрни Макмиллана и обернулся.

— Ну про квиддич они точно намели пурги! — потрясая газетой, воскликнул парень.

* * *
Гарри старался полностью отгородиться от чувств учеников, прочитавших статью, но не мог. «Гляньте, они женаты! Вот это да! Обалдеть можно! Они же ещё школьники» — ясно читалось во многих глазах. «Так они, значит, спали вместе!» — таращились на него и Гермиону младшекурсники и хихикали. «Нашел на ком жениться!» — бросали презрительные взгляды вслед Гермионе старшекурсницы. Но хуже всего было с Роном. Он обиделся, что до сих пор ничего не знал об этом.

— Вы все скрываете от меня!

— Рон, мы хотели тебе рассказать, но профессор Дамблдор велел молчать, — оправдывалась Гермиона.

— Правда, Рон, — добавил Гарри. — Я несколько раз едва не проговорился, но подумал, что если Дамблдор не разрешил говорить, значит так надо.

— Да я… я вообще ни при чем! Вечно у вас свои секреты! — возмутился Рон и, резко развернувшись, ушел.

— Рон! — крикнул ему вслед Гарри.

— Я поговорю с ним на следующей перемене, когда он немного остынет, — утешила его Гермиона.

С тяжелым сердцем и в отвратительном настроении Гарри поплелся на зелья. Снейп мрачно нагнулся над классным журналом, но не нужно было даже знания блокологии, чтобы чувствовать, что он очень внимательно следит за учениками боковым зельем. Этим и воспользовался Малфой.

— А что ж меня на свадьбу не пригласили? — ухмылялся он под тихое ржание своих приятелей. Гарри пытался его игнорировать, но Драко не унимался: — А кто был шафером? Ты, Уизли?

— Заткнись! — рыкнул на него Рон.

— Что? А ты вообще не знал? Извини, рыжий! — с наигранным сочувствием кривлялся Малфой. — А как прошла первая брачная ночь? Кстати, а где вы трахались во время учебного года? Директор вам одолжил свой кабинет под такое важное дело?

— Исчезни отсюда! Иначе я вылью свою заготовку тебе на голову, — прошипела Гермиона.

— Нет, мне правда интересно! Ну скажи, где? А то Филч, Пивз… я лично не могу в таких условиях, — Драко отвратительно улыбался, слизеринцы тряслись от хохота.

— Но тем не менее справляешься, — парировала Гермиона, покосившись на Гарри.

Гарри в свою очередь бросал быстрые взгляды на Снейпа. Только посмей чем-нибудь швырнуть в Драко, — Снейп отложил в сторону очередной реферат и принялся за проверку следующего.

— А ты, грязнокровка, случайно не беременная? Ах, да, я забыл, ты же умеешь варить зелья, так что рождаемость поттеренышей под контролем!

— А скольких малфенышей твои подружки оставили в клинике Св. Мунго? — Гарри с отвращением посмотрел на Драко.

Снейп встал со своего стула и внимательно посмотрел на Гарри.

— Во время урока в классе должна быть тишина, — веско произнес он.

Малфой и его компания сделали вид, что усиленно трудятся над своими котлами.

— Грязнокровка, так у нас теперь типа миссис Поттер? — спустя некоторое время Малфой снова принялся за свое. — Тут девушки интересуются, а как Надежда Волшебного Мира в постели?

— Вот видишь, Рон, — тихо произнесла Гермиона, взяв того за рукав мантии. — Я думаю, поэтому профессор Дамблдор и хотел, чтобы никто не знал. А почему нас обвенчали, я расскажу тебе потом, в нормальной обстановке.

Рон все ещё огорченно смотрел на Гарри и Гермиону, но они почувствовали, что обида постепенно уходит.

— А чего… — продолжал Малфой. — нам, типа, всем интересно, ты в сексе чемпион настоящий, или такой же дутый, как и все твои победы?

— Да закрой ты свою пасть! — неожиданно воскликнул Рон и швырнул в лицо Малфою горсть появок.

— 20 очков с Грифиндора, — подал голос Снейп, идя к нарушителю.

— Да хоть 50, он задрал меня! — выкрикнул Рон.

Малфой, брезгливо скривившись, выплевывал попавших в рот пиявок.

— Пятьдесят, если вы настаиваете, господин префект, — злорадно ответил профессор.

— Это несправедливо, — сверкнула глазами Гермиона, — Если вы сняли баллы с нашего факультета, то снимите и со своего, потому что Малфой разговаривал на уроке и оскорблял меня и Гарри!

— Не смейте мне указывать, что делать, мисс Грейнджер, — жестко ответил Снейп.

— Миссис Поттер, — Малфой выплюнул остатки пиявок.

— Смею! — дрожа от гнева, вскрикнула Гермиона. — Мы можем молча проглотить обиды, но ваша несправедливость очевидна! Но ведь вы же педагог!

Воздух в классе стал горячим. Гриффиндорцы зажмурились.

— Я наказываю мистера Уизли за то, что он швырнул в лицо мистера Малфоя ингредиенты для зелий. А вас, мисс Грейнджер, за то, что вы посмели повысить голос на преподавателя.

Гарри вскинулся и даже приоткрыл рот, чтобы высказать свою обиду, но Снейп перебил его:

— Не советую, мистер Поттер, иначе я сниму с Гриффиндора оставшиеся 50 очков.

Не надо, Гарри, — Гермиона схватила его за руку.

— Мистер Уизли и мисс Грейнджер придут отбывать наказание в мой кабинет сегодня в 7 вечера, — Снейп едва заметно усмехнулся и вернулся за свой стол.

— Поттер, — услышал Гарри громкий шепот Малфоя, — у тебя жена — настоящая мегера!

Слизеринцы расхохотались, почти не таясь.

— Драко, я напоминаю, что на моих уроках должна быть тишина.

Малфой удивленно замолчал. После звонка Гарри, чувствуя в висках нарастающую тупую боль, собрал свои вещи и вместе с Роном и Гермионой вышел из подземелья.

— Извини, Рон, опять из-за меня пострадал, — сказал Гарри.

— Ничего, — буркнул он, — ну что меня заставит делать этот немытый урод? Червяков потрошить? С удовольствием! Ещё и себе наворую, чтобы кидаться в Малфоя дальше!

Гарри слабо улыбнулся.

— Вы лучше расскажите, наконец, зачем вас поженили так рано? — примирительно спросил Рон.

* * *
После объяснений с Роном Гарри почувствовал себя намного лучше. Хотя взгляды и перешептывания учеников, сопровождавшие его всюду, где он только не появлялся, продолжали действовать на нервы. Школьники очень эмоционально обсуждали между собой содержание статьи, гадая о том, что в ней правда. То тут, то там Гарри слышал, как ученики спорили, совершал ли он те подвиги, о которых ходили самые разные слухи, действительно ли так сильно издевались над Гарри его родственники и неужели уже женаты Гарри и Гермиона, или может, просто встречаются?

— Ты документ в газете видел?! — возмущенно восклицал один гаффелпафец. — Значит, женаты!

— Бред какой-то, они ещё сопляки, тем более для венчания, — хмыкнула Падма Патил. — Помните, что нам говорили про этот обряд на уроках по волшебному праву?

— А, может, у них любовь, — вставила свое слово Ханна Эббот.

— Поттер! — услышал Гарри сзади себя пронзительный поросячий голос и устало обернулся.

— Так ты женат или не женат? — деловито провизжала Люси Луш.

— А оно тебе надо?! — Гарри возмущенно фыркнул и пошел дальше.

— Так ведь спрашивают люди, волнуются! — возмущенная ответом, крикнула вслед Люси.

* * *
День тянулся бесконечно, и Гарри помнил, что вечером его друзей ждет наказание.

— Куда ты, Гарри? — удивленно окликнула его Гермиона уже возле выхода из гриффиндорской гостиной.

— Отбывать наказание у Снейпа, — ответил Гарри.

— Но ведь он наказал меня, а не тебя, — напомнила девушка.

— Я думаю, что он с большим удовольствием накажет меня. Это раз, а во-вторых, ты из-за меня пострадала.

— Мое предчувствие подсказывает, что накажет он именно меня. Я его зацепила.

— Возьми, я уже прочитал, — к Гермионе подошел Рон и протянул рукопись.

— Ну и как? — оживилась Гермиона.

— Классно пишешь, только я не согласен. У эльфов рабская психология, просто Добби не повезло с хозяином — Малфои все-таки все идиоты.

— И это ты называешь «не повезло»? — возмутилась Гермиона. — Ты себя представь на месте этого несчастного эльфа! — глаза девушки загорелись.

— Ну, жалко, конечно, его… Ну после освобождения Добби искал себе нового хозяина, и с Гарри ему повезло. А ты так вообще его разбаловала.

— У эльфа должен быть выбор! — горячо говорила Гермиона, идя рядом с Гарри и Роном в подземелье. — Если его работодатель — жестокий, он просто уйдет от него. И таким образом вскоре эльфы будут служить только добрым волшебникам!

— А если богатый волшебник предложит эльфу больше денег, тот и будет терпеть все выбрыки хозяина, — возразил Рон.

— Для эльфов деньги — не главное! Я, например, настаивала на том, чтобы Добби брал за свои труды больше. Для эльфа самое главное — служить верой и правдой доброму хозяину.

— Ну, это пока. А потом твои любимые эльфы оборзеют, начнут требовать больше денег. Потом вообще организуют профсоюз и их представитель начнет качать права в Высшем Волшебном Суде. Потом появится все меньше волшебников, способных содержать эльфов, потому что эльфа легче не брать, чем обеспечивать ему все его требования. Да, и выгнать его нельзя, потому что нарвешься на организованный тобой Союз Прав Защиты Эльфов-Домовиков, который задушит штрафами того нахала, который посмел безнаказанно увольнять бедненького несчастного эльфика.

— Это перебор!

— А вот и нет!

— Ведь в начале книги, где я вкратце рассказываю историю эльфийского рабства, там же ясно следует вывод, что эльфы довольствуются малым!

— Это пока они в рабстве!

Рон и Гермиона спорили до самой двери в кабинет Снейпа.

— В чем дело, молодые люди? — на пороге появился зельевед.

10 очков с Гриффиндора, — мысленно перекривил его Гарри.

— Пришли отбывать наказание, — сказал Рон.

— Поттер за компанию?

— Нет, я хотел попросить, чтобы я отбыл наказание вместо Гермионы.

— То наказание, которое я придумал для мисс Грейнджер, то есть миссис Поттер, ты отбыть не сможешь.

Слова Снейпа почему-то не понравились Гарри. Он покосился на Рона. Тот ошеломленно смотрел на зельеведа.

— Уизли отправится в распоряжение Филча, — похоже, Снейп был удовлетворен тем, какое впечатление произвели его слова на парней.

— А что должна буду делать я? — насторожилась Гермиона.

— Зайдите и узнаете, — Снейп слегка отошел в сторону, чтобы пропустить в свой кабинет Гермиону.

Девушка переглянулась с Гарри и осторожно вошла. Профессор закрыл за ней и собой дверь. Гарри и Рон остались стоять. Дверь открылась снова.

— Уизли, вас с нетерпением ждет Аргус Филч, ему очень нужны помощники для мытья полов. Поттер, вы собираетесь стоять здесь до утра?

Рон неохотно ушел, Гарри остался. Снейп снова исчез за дверью.

— Так что я должна делать в качестве наказания? — спросила Гермиона уже с любопытством.

— Поможете мне проверить контрольные первокурсников, — Снейп скривил губы в язвительной улыбке. — А то, знаете ли, мисс Грейнджер, сложно быть учителем и агентом одновременно.

Девушка облегченно вздохнула и едва сдержала смешок.

— Да, и ещё… Разрешите полюбопытствовать, — Снейп протянул руку к рукописи «Хотят ли эльфы быть рабами», которую Гермиона держала с тех пор, как её отдал Рон.

— Это… про эльфов, — почему-то смутилась Гермиона.

— Тем более, — Снейп взял рукопись и сел за свой стол. — Вот рефераты, вот красные чернила и перья. Проверяйте. Cогласитесь, я не мог доверить такое Поттеру.

* * *
Рон нашел Филча возле его кабинета. Он давал указания обиженно надутой Люси Луш, где та должна вымыть полы.

— А её за что? — Рон не сдержал злорадной улыбки.

— Газеты продавала, — довольно ответил Филч. Двое наказанных за один вечер — это же настоящая удача!

— Это какие? — прищурился Рон.

— Да этот «Голос Правдивый», — взвизгнула Люси, — и что тут такого? Сами спрашивали, Люси, а Люси, что там про Поттера написали! Им интересно, а Люси виновата! Профессор Спраут пришла и наехала на меня. А сама-то газетку читала! Так другим тоже интересно.

— Так тебе и надо, свинья-спекулянтка! — удовлетворенно заключил Рон и принялся мыть указанный Филчем коридор.

* * *
Почувствовав успокоительные сигналы Гермионы, Гарри пошел к лестнице, ведущей из подземелья, и встретился с профессором Дамблдором.

— Я искал тебя, мой мальчик, — мягко произнес директор. — Что-то случилось?

— Снейп наказал Гермиону, — доложил Гарри.

Ну что ты будешь с ним делать! — Гарри уловил эту мысль, прежде чем Дамблдор успел спрятать её под блок.

— Я думаю, нам надо поговорить о сегодняшней статье, Гарри. Идем в мой кабинет.

Уже в самом кабинете Гарри сел в придвинутое Дамблдором кресло.

— Как ты себя чувствуешь? — директор внимательно посмотрел в лицо Гарри.

Гарри пожал плечами, мысленно держа некрепкий блок.

— Написали много чуши, но венчание… — Гарри расстроено качнул головой, — я не хотел, чтобы об этом узнали.

— Я тоже, — вздохнул Дамблдор. — Я решил применить более жесткие меры по отношению к «Волшебному голосу»…Завтра будет проверена почта. Мы пропустим все, кроме этой газеты.

— Почему её не запретят!? — воскликнул Гарри. — Она обливает грязью меня и моих родителей! Да и вообще… такое пишет, что скоро все решат, что мудрее Волдеморта и тупее нынешнего правительства никого нет!

— Министерство Магии ведет расследование, но такие решительные действия не применяет. Мы до сих пор так и не нашли место, где печатается «Волшебный голос», и не выяснили, кто именно финансирует её.

— Люциус Малфой, кто же ещё! — возмутился Гарри.

— Это очень трудно доказать. Гоблины не дают информацию о том, кто сколько взял денег из своих сейфов. Они не доверяют ни нам, ни Волдеморту.

— Но… но почему до сих пор не узнали, где печатается газета!? Откуда у Волдеморта типография?

Дамблдор снова вздохнул.

— Видишь ли, Гарри… Мы внимательно исследовали «ВГП» и выяснили, что газета напечатана на маггловском оборудовании, а затем на каждый номер наложены чары, заставляющие оживать фотографии… Поэтому они такого высокого качества.

Гарри расстроено сжал кулаки.

— Я тоже очень переживаю, Гарри, — серьёзно произнес Дамблдор.

Гарри внимательно прислушался к мыслям директора, но, успев уловить беспокойство, наткнулся на мягкий блок Тебе лучше не знать всех моих забот, дитя мое.

— Что мне делать с уроками анимагии, профессор? — переменил тему разговора Гарри.

— Я поговорил с Северусом, он ждет тебя завтра в обычное время. В тот вечер он, как и ты, был очень расстроен… Потому так получилось. Как твои успехи?

— Я не знаю… Снейп сказал, что я уже должен преобразоваться, но я не знаю, как!

— Постарайся, Гарри, — ответил директор, и Гарри услышал в его голосе умоляющие нотки. Это почему-то испугало.

— Это очень важно? — насторожился Гарри.

— Хотелось бы, чтобы я уже был за тебя спокоен, — ответил Дамблдор, прикрываясь блоком из спокойствия, доброжелательности и легкой беспечности.

— Я постараюсь, — искренне пообещал Гарри.

* * *
Он вернулся в гостиную Гриффиндора и спрятался от взглядов однокурсников за учебниками. Школьники обсуждали статью «Волшебного голоса правды», хихикали и завистливо, заинтересованно, презрительно, участливо и язвительно разглядывали Гарри. Гермиона и Рон все ещё не вернулись, и Гарри остро чувствовал, как ему не хватает их. Схватив сумку с учебниками, Гарри вышел из гостиной и пошел искать убежища в комнате за сэром Кэдоганом. Уже на лестнице он встретился с Луной.

— Привет, — задумчиво поприветствовала его девушка.

— Привет, — ответил Гарри.

— Извини, что спрошу, но это важно, — затуманено сказала Луна. — Это правда, что ты и Гермиона обвенчаны?

— Правда, — Гарри почувствовал, что он совершенно не разозлился из-за слов девушки.

— Здорово, — с легкой завистью произнесла она. — Но почему ты не носишь кольца?

— Я ношу, просто оно спрятано заклинанием невидимости, — неожиданно для самого себя сознался Гарри.

— Береги его. И… — Луна вытащила из кармана мантии маленькую хрустальную пирамидку, — возьми…

— Что это? — удивился Гарри.

— Купила у одного волшебника-отшельника, когда мы с папой ездили искать морщерогих кизляков. Повесь над кроватью. Это поможет в любви, усилит влечение и убережет от ссор, — Луна серьёзно смотрела на Гарри своими большими редко моргающими глазами.

— Спасибо, — Гарри осторожно взял пирамидку. — Но, может, тебе она больше бы пригодилась?

— А у меня есть ещё, — улыбнулась девушка. — Но мне это пока не нужно. Время моей любви ещё не пришло.

— Э…э… обязательно придёт, и все будет хорошо, — утешил её Гарри.

— Я знаю, — кивнула Луна и не спеша скрылась в полумраке лестницы.

* * *
Гермиона отложила очередной проверенный реферат и осторожно покосилась в сторону Снейпа. Профессор читал «Хотят ли эльфы быть рабами».

— У вас бойкий стиль, миссис Поттер, — заметил он не то серьёзно, не то насмешливо. — Волшебники участвуют в жестоком угнетении эльфов, вымещают на них свои негативные эмоции…Как должное воспринимают тот факт, что другие разумные магические существа совершенно безвозмездно делают всю домашнюю работу, получая за это только пинки и тычки… Как трогательно. Я пристыжен, — Снейп растянул губы в язвительной усмешке.

Гермиона заерзала на своем стуле. Профессор снова вернулся к рукописи.

— Многие маги считают, что домашние эльфы блаженствуют, готовя для них еду или стирая их портки. Но это не так! Психика эльфов-домовиков очень внушаема, и волшебники пользуются этим, потому что им нравится такое положение вещей… Как наблюдательно с вашей стороны. Я потрясен! Рассказ Добби… — Снейп приблизил к себе страницы рукописи.

Гермиона покраснела, а на лице Снейпа вновь зазмеилась колкая усмешка.

— Просто нет слов! Браво, миссис Поттер!

Лицо Гермионы сильнее залилось краской.

— Вы не собираетесь издать этот опус?

— Хотелось бы, но…

— Не хватает средств? А что ж муж не даст? — язвительная улыбка стала ещё шире.

— Но я не могу потратить все деньги Гарри на эту книгу. Он даст часть, часть попрошу у родителей. Может быть, близнецы Уизли добавят, — ответила Гермиона.

— Тогда примите пожертвование и от меня, — Снейп вынул из мантии кошелек и положил перед девушкой.

— Вам правда понравилось? — недоверчиво спросила она, ошеломленно глядя на деньги.

— Безусловно, миссис Поттер. Особенно глава про мистера Малфоя.

Глава 28. Анимагия

Суббота не принесла никаких новостей. Утром прилетели почтовые совы, но ни одна из них не держала в клюве нового номера «ВГП». Гарри продолжал ощущать на себе любопытные взгляды. Малфой, небрежно развалившись за слизеринским столом, напевал «Не хочу учиться, а хочу жениться» и посылал на Рейвенкловский стол выдутые из волшебной палочки сердечки с надписью «Хочу в жены Луну Лавгуд».

— Вот все-таки придурок! — прорычал Рон, бросив очередной взгляд в сторону ухмыляющегося Малфоя.

— Мерзкий человек! — охотно согласилась Гермиона и обрадовано посмотрела на спокойную Луну.

Гарри вяло жевал свой завтрак. На душе было так паршиво, словно не кошки скребли, а крысы.

— Не обращай на него внимания, Гарри, — попытался подбодрить друга Рон.

— Пытаюсь, — Гарри отодвинул тарелку и налил себе чаю.

Гермиона заботливо пододвинула к нему тосты и тут же заметила, с каким любопытством за ней и Гарри наблюдают остальные гриффиндорцы.

— Ну, чего уставились! Завидно, что ли?! — рыкнул на всех Рон.

— Что, Уизли, ты тоже жениться хочешь? — ласково осведомился подошедший Малфой.

— Я тебе сейчас ещё пиявок засыплю в пасть! — крикнул ему Рон.

— Но ты же староста, за тебя любая пойдет. Выбирай, кого хочешь, рыжий султан!

— Если вы уже позавтракали, мистер Малфой, то можете покинуть зал, — раздался строгий голос профессора Макгонагал.

Драко, с трудом скрывая недовольную гримасу, неохотно удалился. Гарри ощутил легкое подбадривающее прикосновение к плечу и благодарно посмотрел на Макгонагал. После завтрака Гермиона увела Гарри и Рона в библиотеку, где они некоторое время делали уроки, прячась от других учеников за стопками книг.

— Пойдемте в Хогсмид, там по крайней мере я не буду видеть этой ржущей мелюзги, — подал голос Рон.

— Немного развеяться нам не помешает, — согласилась Гермиона. Гарри молча кивнул.

Начиная с 6 курса, ученикам можно было ходить в Хогсмид каждую субботу и воскресение. Но, как правило, старшекурсники были очень загружены домашними заданиями, поэтому они посещали Хогсмид по праздникам. Все же Гарри, Рон и Гермиона встретили несколько знакомых ребят, когда шли в «Три метлы». Мадам Розмерта радостно их поприветствовала, посочувствовала Гарри за то, что про него пишут всякую чушь, и поставила перед молодыми людьми три бутылки сливочного пива. За другими столиками сидели волшебники и волшебницы и обсуждали новости из «Волшебного голоса правды».

— Ерунда какая-то происходит!

— Правительство ни к черту!

— Наш министр — настоящий осел!

— А вы читали про Гарри Поттера!? Дутая слава вокруг какого-то мальчишки! И что с ним Дамблдор так носится?

— Так ведь он же его родственник!

— Дамблдор — единственный, кого боится Сами-Знаете-Кто! — возразил чей-то голос.

— Какой Сами-Знаете-Кто? Его уже давно нет! Сколько можно им пугать?!

— Ничего не понимаю! В «Пророке» пишут одно, в «Волшебном голосе» другое.

— Определились бы уже! Да объяснили, кто прав, а кто нет! — в сердцах воскликнул один из волшебников.

Сердце Гарри сжалось, он отодвинул недопитое пиво и поспешно поднялся.

— Гарри! — Гермиона испуганно на него посмотрела — уж не собирается ли он вступать в рукопашную с посетителями «Трех метел».

— Пойдемте отсюда, — Гарри быстро направился к выходу.

Он так давно не был за пределами школы, не знал, что происходит во «взрослом» волшебном мире. Здесь, в Хогсмиде, он впервые остро ощутил последствия войны в СМИ. Атмосфера вокруг была наполнена недовольством и неопределенностью. Все словно чего-то ждали, существующее правительство и особенно Министр Магии вызывали раздражение. Гарри торопливо шагал по дороге, Рон и Гермиона бежали за ним, и тут словно нарочно все трое наткнулись на доску волшебных объявлений, где висел последний номер «ВГП». Возле нее переговаривались несколько магов.

— Гнать надо этого тупицу, засиделся уже! — громко провозглашал один из них.

— Было бы спокойнее, если бы министром согласился стать Дамблдор, — воскликнула седая колдунья.

— У Дамблдора уже давно мыши в голове шуршат! — возразил кто-то ей.

— Такое ощущение, что кроме Фаджа и Дамблдора Министром Магии некого поставить!

— Они уже достали этим Кого-Нельзя-Называть!

Гриффиндорцы молча прошли мимо и только когда они остановились возле Хогвартской башни, Гермиона воскликнула со слезами в голосе:

— Какие глупые!

— Блин, — скривился Рон, — а этот «Долбанный голос» наделал шороху среди народа.

Гарри молчал. Где-то под правым глазом почему-то неприятно задергало. В груди тянуло, было тяжело дышать.

— У меня плохое предчувствие, Гарри, — шмыгнула носом Гермиона.

— Ну, Дамблдор же должен что-то сделать! — полувопросительно воскликнул Рон.

Гарри порылся в кармане мантии, нащупал заботливо положенный Гермионой флакон, достал его и выпил содержимое. Легче почему-то не стало.

— Уизли, — окликнул Рона знакомый манерный голос.

Рон, лицо которого озверело перекосилось, обернулся.

— Короче, директор сказал, что Лунатичка мне не подходит, может, жениться на твоей сестре?

Кребб и Гойл угодливо ржали рядом со своим хозяином.

— Пойди пожуй пиявок, придурок! — рявкнул Рон.

— Только хамить не надо, — ухмыльнулся Драко. — Я дело предлагаю, выберешься из своей вонючей помойки…Я разрешу вам приютиться в конуре нашей борзой Миледи — там и чище, и просторнее!

— А что ж на Милисент не женишься? — опасно прищурилась Гермиона.

— Ты что, Гермиона, такого тролля только в темном классе можно пользовать, куда ж жениться-то?! Утром на подушке такое увидишь, заикаться от страха начнешь! — подхватил Рон.

Кребб и Гойл продолжали кататься от смеха, пока не получили от Малфоя по пинку.

— Как ты смеешь! — возмущенно заорала Милисент.

— А-а-а! — наигранно испугался Рон. — Я столько не выпью!

Гермиона рассмеялась, но вскоре вздрогнула — мимо просвистело заклинание. Гарри взмахнул палочкой, отражая следующее. Затем, выставив невидимый щит, обратился к Малфою:

— Ещё один выстрел, и ты искупаешься в прохладной водичке озера, Малфой. А вы, — Гарри кивком указал на Кребба и Гойла, — срочно бегите к декану, пусть начинает варить соплеостанавливающее зелье для главного слизеринца Хогвартса!

* * *
Гарри, отложив дописанный реферат, неохотно встал с кресла и потянулся. Краем глаза успел заметить восторженные взгляды двух перешептывающихся четверокурсниц.

— На дополнительный урок? — сочувственно уточнила Гермиона.

— Профессор Дамблдор велел продолжать заниматься, — ответил Гарри.

— И нравится ему мучить тебя, — буркнул Рон, протягивая руку к пергаменту с Гарриным рефератом.

— Это для пользы Гарри, — строго ответила Гермиона и забрала реферат. — Сам пиши!

— Я же твою книжку прочитал! — возмутился Рон.

— Ну и что? Мне теперь тебе давать списывать до конца учебного года?! — обиделась Гермиона.

— Я поговорю с близнецами, чтобы они проспонсировали издание твоих «Рабов», — Рон аккуратно потянул свиток на себя.

— Спасибо, Рон, я проверю то, что напишешь, — девушка отобрала пергамент и накрыла его своими учебниками.

— Ну, конечно, — хитро прищурился Рон, — тебя уже проспонсировали!

— Очевидно, что средств профессора Снейпа не хватит, но он был впечатлен!

Снейп дал денег! Когда ошеломленная Гермиона сообщила эту новость вчера вечером Гарри, парень не знал, что и думать. Поиздеваться решил, или покрасоваться перед Гермионой? Кто его знает, этого язвительного зельеведа? «Особенно понравилась глава про Люциуса Малфоя!». Нужно прочитать эту брошюрку, а то перед Гермионой не удобно. При мысли о чтении снова разболелась голова. Может, зря он так остервенело учил все уроки в один да ещё субботний вечер? Но зато все время учебы не чувствовал, как за ним и его женой наблюдает весь Гриффиндор. Теперь вот урок анимагии. Шут его знает, как преобразовываться? Да и Снейп такой злой, что из-за двери слышно. Гарри подчеркнуто вежливо постучал в кабинет зельеведа. В ответ дверь резко распахнулась. Гарри вошел. Снейп угрюмо на него смотрел, сложив руки на груди. Как говорит Малфой в таких случаях, типа, добрый вечер.

— Раздевайся, —