КулЛиб электронная библиотека 

Увлекательное приключение [Барбара Картленд] (fb2) читать онлайн


Настройки текста:



Барбара Картланд Увлекательное приключение

Глава 1

Лорд Линк сошел на берег в Сан-Себастьяне в отвратительном расположении духа. Небрежно отмахнувшись от предложения капитана нанять экипаж на то время, пока его карету будут выгружать на берег, он неспешным шагом отправился на поиски гостиницы, которая, как он уже заранее был убежден, окажется ниже всякой критики.

Ему казалось, будто земля качается у него под ногами, что было вовсе неудивительно после того ужасного шторма, в который они попали в Бискайском заливе. Самому лорду Линку шторм не доставил особых неудобств. Он был отличным моряком и к тому же твердо верил в то, что даже самый слабый желудок можно укрепить изрядным глотком хорошего коньяка. Эта вера, однако, служила слабым утешением его слугам, которые либо не имели возможности раздобыть хорошего коньяка, либо находили, что это лекарство не дает желаемого эффекта.

Морская болезнь валила с ног одного за другим, в то время как лорд Линк проклинал их за такое проявление слабости и даже испытывал какое-то мрачное удовлетворение, слушая пессимистичные прогнозы капитана, уверявшего, что если в ближайшие сутки буря не утихнет, то корабль рассыплется на части.

Они опоздали на три дня, но все же благополучно добрались до Сан-Себастьяна. То есть благополучно в том смысле, что ни лорд Линк, ни корабль не пострадали. Однако не обошлось и без неприятностей. Во время шторма двух человек, одним из которых был камердинер лорда Линка, смыло волной за борт. А его секретарь, Энтони Клейтон, бывший к тому же его близким другом, сломал ногу.

В довершение ко всему накануне того дня, когда они увидели наконец берег Испании, паж лорда Линка, который все время доставлял окружающим одни лишь хлопоты, полез по вантам, хотя ему строго-настрого было запрещено это делать, свалился на палубу и раскроил себе череп. Теперь он лежал в затемненной каюте, и ему вместе с секретарем лорда Линка предстояло отправиться на том же корабле в обратный путь.

— Чтоб они все провалились! — пробормотал себе под нос лорд Линк. Он шагал по неровно вымощенной булыжником мостовой, не обращая внимания на взгляды удивления и неприкрытого восхищения, которыми его провожали местные жители.

Бесспорно, в своем бархатном кафтане и длинном, расшитом золотом парчовом камзоле он выглядел весьма представительно. Белоснежный кружевной галстук и напудренные волосы, перевязанные сзади черной лентой, являли собой разительный контраст с его красивым загорелым лицом. Эфес шпаги, выглядывавший из-за широкой присборенной полы кафтана, золотом сверкал на солнце.

Какая-то женщина, высунувшись в окно, окликнула его, а когда он не ответил, во всеуслышание объявила, что отныне ее сердце навеки разбито. Среди прохожих раздались смешки, но Хьюго Линк ничего этого не слышал. Он был слишком погружен в свои мысли и слишком ослеплен яростью из-за того, что обстоятельства сложились так неудачно.

Мало того, думал он, что ему пришлось приехать в эту проклятую страну, так вдобавок ко всему он еще оказался лишенным привычных удобств и соответствующей его положению свиты.

Он шел по узкой, длинной улице, ведущей от пристани к городу. Лучи теплого весеннего солнца ласково скользили по старым кирпичным стенам и черепичным крышам, заглядывая в зарешеченные окна домов. Небо было ярко-синим, и даже в грязных лужах на дороге, казалось, отражалась эта бездонная синева.

Лорд Линк все еще никак не мог привыкнуть к ощущению твердой почвы под ногами. Путешествие оказалось на редкость тяжелым; никогда прежде ему не доводилось выходить в море в такую погоду, но тем не менее он испытывал чувство удовлетворения оттого, что выдержал все это и остался цел и невредим.

Он вспомнил о досадной случайности, оставившей его без секретаря, и чертыхнулся про себя. Дорога покажется смертельно скучной, если не с кем будет перекинуться словом. Что еще хуже, при мадридском дворе он станет выглядеть довольно жалко, если вся его свита будет состоять из кучеров, грумов и плохо обученного второго камердинера. А он-то рассчитывал произвести впечатление своей роскошной каретой, великолепными лошадьми, секретарем, выступающим в роли личного адъютанта, и титулованным пажом!

Он снова выругался про себя. Помимо того что Родерик Лейн отличался редкой сообразительностью он был еще и баронетом. Лорд Линк считал, что мысль взять его с собой была просто гениальной.

Ему стоило немалых трудов убедить мать Родерика позволить сыну оставить Итон[1], где тот уже приобрел славу необычайно одаренного юноши. Лорд Линк несколько раз беседовал с ним и решил, что лучшего пажа ему не найти, но дело было не только в этом. Помимо всего прочего, Родерик знал испанский язык.

Лорд Линк поделился своей идеей лишь с Энтони Клейтоном.

«Мы с вами довольно сносно говорим по-испански Тони, — сказал он. — Это никого не удивит. В любом случае с нами все будут вести себя предельно осторожно. Пажа, напротив, станут воспринимать как обычного невежественного английского мальчишку, которого выбрали на эту роль только из-за его титула. Им и в голову не придет, что он понимает их язык. Во всяком случае, слуги не будут стесняться в его присутствии».

«Вы очень серьезно относитесь к предстоящему путешествию», — с улыбкой заметил Энтони Клейтон. Лорд Линк лишь нетерпеливо передернул плечами.

«А что мне остается делать?» — спросил он.

И в самом деле, думал он теперь, шагая по неровной дороге и щурясь на ярком солнце, ему не оставалось ничего другого, как смириться с неизбежным.

Неожиданно из-за поворота показался старый, тяжело навьюченный осел. Его ноша была настолько огромной, что лорд Линк вынужден был посторониться и сойти с мостовой на узкий тротуар. И в тот же момент из-за угла дома со скоростью пушечного ядра вылетела крохотная фигурка и врезалась в него. Хотя виновник происшествия был маленьким и щуплым, удар оказался весьма чувствительным.

— Socorro, senor! Socorro![2] — раздался пронзительный, испуганный возглас.

Две грязные ручонки вцепились в полу синего бархатного кафтана, а потом мальчишка — к этому моменту лорд Линк уже успел рассмотреть, что это был маленький, оборванный мальчишка, — молниеносно спрятался за его спиной, словно в поисках защиты, а из-за угла выбежал разъяренный мужчина.

— А ну-ка иди сюда, ты, дьявольское отродье! — закричал он по-испански. — Не думай, что на этот раз тебе удастся уйти от меня! Клянусь, я так поколочу тебя, что переломаю тебе все кости!

Ярость, с которой мужчина выпаливал эти слова, придавала им еще более угрожающий смысл. Это был весьма опасного вида субъект, и, судя по тому, как грозно он размахивал палкой, настроен он был очень решительно.

Лорд Линк почувствовал, как его снова дернули за полу кафтана.

— Socorro, senor! Socorro!

Он хотел было высвободиться, решив, что все это его не касается и ему совсем ни к чему ввязываться в неприятную историю, но в этот момент мужчина грозно поднял палку и нетерпеливо сказал:

— Прочь с дороги, senor!

С этой оскорбительной выходкой лорд Линк не собирался мириться.

— Вы обращаетесь ко мне, милейший? — спросил он по-испански, С несколько чрезмерной тщательностью выговаривая слова.

— А к кому же еще, senor? — вызывающе ответил мужчина. — Этот проклятый чертенок, который прячется за вашей спиной, заслужил хорошую порку, и, клянусь Пресвятой Девой, он ее получит!

Он сделал еще один шаг вперед, но лорд Линк не тронулся с места. Они были примерно одного роста, и их взгляды скрестились. Черные, горящие бешенством глаза встретились с серыми, холодными как сталь. Испанец первым нарушил молчание.

— Этот малый — воришка и обманщик, — сказал он — Я плачу ему за то, чтобы он убирался у меня в лавке, а он только бездельничает и норовит своровать что-нибудь.

— Это неправда — раздался из-за спины лорда Линка жалобный голос. — Я ничего не крал! Я всего лишь съел гнилое яблоко, которое он выбросил.

— Тьфу! Все он врет! — с отвращением произнес испанец. — Он и Евангелие вывернет наизнанку! Ну ничего, моя палка научит его вести себя как подобает.

Он сделал резкое движение, намереваясь схватить мальчишку, но лорд Линк снова прикрыл его собой.

Хьюго Линк и сам не понимал, что заставило его вступиться за маленького оборвыша, цепляющегося за полу его кафтана. Скорее всего его просто до крайности возмутило поведение наглого типа, стоявшего перед ним. Он всегда терпеть не мог грубиянов, а этот испанец был грубияном чистой воды.

— Aguarde un momento[3], — сказал он, сунув руку карман. — Мне это уже надоело. Я заплачу за то, что стащил у вас этот мальчишка. Сколько?

При виде денег черные глаза испанца вспыхнули от жадности.

— По меньшей мере пять песет, senor. А если учесть сколько времени он пробездельничал, вместо того чтобы заниматься работой, то выйдет еще больше.

— Я заплачу только за то, что он стащил, — медленно повторил лорд Линк. — И вы пообещаете мне не бить его — по крайней мере, сегодня.

Он вытащил из кармана несколько монет. Испанец с нескрываемым любопытством наблюдал за ним.

— А с какой стати вы это делаете, senor? Какая вам разница, побьют этого мальчишку сегодня или завтра?

— Никакой, надо полагать, — ответил лорд Линк — Можете считать, что как англичанин я просто не могу видеть, когда жестоко обращаются с детьми или животными.

С этими словами он подбросил в воздух монету в пять песет. Она блеснула на солнце и упала в канаву. Испанец жадно кинулся за ней.

Лорд Линк между тем направился дальше. Но не успел он сделать и нескольких шагов, как позади него послышался голос:

— Благодарю вас, сэр! Благодарю вас от всего сердца!

Эти слова были произнесены по-английски, и лорд Линк с изумлением обернулся и уставился на маленького, удивительно грязного мальчугана, босого, в лохмотьях и с испачканными сажей руками и лицом.

— Я вам глубоко признателен, сэр! — тихо сказал мальчуган, правильно и четко выговаривая слова.

Его лицо было невероятно худым, с выступающими скулами, ввалившимися щеками и заострившимся подбородком. Толстый слой грязи скрывал его черты, но одна деталь, во всяком случае, была очевидной. Глаза, смотревшие на лорда Линка, были синими, ярко-синими, как море.

— Кто ты такой?

— Меня зовут… Вентуро, сэр.

— В таком случае откуда ты знаешь английский?

— Мой отец был шотландцем.

— Был? — переспросил лорд Линк. — Он умер?

— Да, сэр, он умер.

— А твоя мать, надо полагать, испанка?

— Совершенно верно, сэр.

— Интересное сочетание. По крайней мере, теперь стало понятно, почему ты свободно говоришь на обоих языках.

Лорд Линк порылся в кармане и вытащил оттуда еще одну монету, достоинством побольше, чем та, которую он дал испанцу.

— На, держи, парень. Купи себе чего-нибудь поесть, — сказал он. — И когда станешь воровать в следующий раз, постарайся не попадаться.

Мальчик протянул тонкую, хрупкую руку, и лорд Линк положил монету ему на ладонь. Он собрался уже было повернуться и продолжить свой путь, но внезапно задал еще один вопрос:

— Твой отец, наверное, был моряком?

Он вспомнил улыбки, появившиеся на лицах матросов, когда корабль наконец прибыл в порт. Он знал, что они предвкушали те удовольствия, которые ждали их на берегу: вино и женщины, — а после долгого путешествия второе было неизмеримо важнее.

Он подумал, что бедный мальчуган, по всей видимости, появился на свет в результате веселой ночи, проведенной на берегу каким-то английским моряком.

— Мой отец был настоящим джентльменом, сэр, — ответил мальчик.

Это было настолько неожиданно, что Хьюго Линк уставился на мальчугана с нескрываемым изумлением и любопытством. Тот поднял руку и откинул назад упавшие ему на лоб волосы.

Лорд Линк решил, что мальчишка, вполне возможно, говорит правду. Несомненно, в благородной форме его лба, в длинных, тонких пальцах и гордой посадке головы чувствовалась порода.

— Кем был твой отец? — переспросил он.

Мальчик потупил глаза.

— Он был верным сторонником законного короля Англии, сэр!

— Якобитом[4]! — воскликнул лорд Линк.

Это, безусловно, все объясняло. Значит, отец мальчика был одним из тех шотландских приверженцев Старшего Претендента[5], которые восемнадцать лет назад, в 1719 году, были высланы из страны после неудавшейся попытки поднять восстание, когда испанские корабли высадили триста солдат возле Кинтейла. Он вспомнил, что еще мальчиком слышал об этой истории; впрочем, разговоры о том, как испанцы привезли оружие для восставших и захватили замок Доран, не смолкали и до сих пор.

По возрасту отец мальчика вполне мог быть участником этого злополучного мятежа, ставившего целью посадить на престол Якова Стюарта.

— Так ты говоришь, что твой отец умер? — переспросил он.

— Да, сэр. Он умер три года назад.

— А твоя мать?

— Тоже умерла. Полгода назад она попала под карету.

Синие глаза затуманились слезами, но тут же усилием воли мальчик взял себя в руки, словно вспомнив о том, что он мужчина, и сказал, упрямо вздернув подбородок:

— Теперь они снова вместе на небесах.

— Будем надеяться, — задумчиво проговорил лорд Линк. — И чем же ты занимаешься?

— Я вполне способен позаботиться о себе, — ответил мальчик.

— Похоже, у тебя это не слишком хорошо получается, — заметил лорд Линк и бросил взгляд в ту сторону, куда скрылся испанец. — Дам тебе совет — поищи себе другую работу.

— Я так и сделаю, сэр, — ответил мальчуган.

— Ну что ж, желаю тебе удачи, — улыбнулся лорд Линк.

Он сунул руку в карман камзола, собираясь достать оттуда золотую монету. Это было самое меньшее, что он мог сделать для сына соотечественника. Но в этот момент ему в голову пришла неожиданная идея, поначалу показавшаяся ему просто абсурдной, но чем больше он размышлял над ней, тем больше она его привлекала.

Перед ним стоял мальчишка, который мог говорить и по-английски и по-испански. Испанский он, безусловно, знал лучше бедняги Родерика Лейна, лежавшего теперь в каюте «Морского ястреба», однако его английский и манеры, без сомнения, окажутся значительно хуже. В целом результат был удовлетворительным, а главное — ему и в самом деле нужен паж.

Он опустил золотую монету обратно в карман.

— Послушай, — сказал он — Кажется, я смогу найти для тебя работу. Хочешь поехать со мной в Мадрид?

— В качестве кого?

Этот вопрос прозвучал холодно и настороженно. В нем не было и намека на восторг или энтузиазм, которые, по мнению лорда Линка, должно было вызвать у мальчугана подобное предложение.

Лорд Линк намеренно сделал вид, будто колеблется.

— Пока еще не могу решить, — сказал он, сделав неопределенный жест рукой. — Может быть, в качестве поваренка, а может быть, в качестве помощника конюха. Что тебе больше по душе?

Он не пытался скрыть иронии. Ему казалось забавным, что он предлагает работу этому оборванцу, а тот еще вместо благодарности желает, чтобы, прежде чем он соизволит согласиться, ему подробно объяснили, в чем именно будут состоять его обязанности.

Вентуро ответил ему легким поклоном, а потом еще выше вздернул подбородок.

— Благодарю вас, сэр, за доброту, но я никогда не соглашусь быть на побегушках у слуг!

Эти слова были произнесены с такой гордостью и с таким достоинством, что лорду Линку стоило немалого труда удержаться от смеха.

— Я понимаю и прошу простить меня за эту ошибку, — с подчеркнутой любезностью проговорил он. — Я предлагаю тебе занять место моего пажа.

Не успев сказать это, лорд Линк тут же подумал, что он, должно быть, сошел с ума. Однако он сразу же успокоился: если мальчишка окажется непригодным для этой роли, он сможет дать ему расчет еще до того, как они приедут в Мадрид.

— Вашего личного пажа?

Тихий, но настойчивый голос вывел его из задумчивого состояния.

— Моего личного пажа, — подтвердил он.

— В этом случае, сэр, я счастлив принять ваше предложение.

Лорд Линк уставился на мальчугана, а потом сухо приказал:

— Тогда сразу же приступай к своим обязанностям. Покажи мне дорогу к лучшей гостинице. Надеюсь, таковая здесь имеется?

— Лучшей гостиницей считается «El Callo de Oro»[6], сэр, и она расположена в самом конце этой улицы. Вы позволите мне, прежде чем явиться к вам, попрощаться с друзьями и… и немного привести себя в порядок?

— Точнее будет сказать — вымыться, — поправил его лорд Линк.

— Совершенно верно, сэр. Человек, на которого я работал, настаивал на том, чтобы каждое утро я чистил печи в его доме. Это очень грязная работа; тем не менее, хотя вы можете мне и не верить, я в точности исполнял его приказание.

— Ну, судя по твоему виду, ты, по крайней мере, пытался это сделать, — сказал лорд Линк. — Хорошо. Беги прощайся со своими друзьями. Встретимся в гостинице через час.

Он повернулся, но мальчик снова задержал его.

— Мне неловко беспокоить вас, сэр, но меня волнуют еще два момента. Первое: как ваш паж, я должен быть одет соответствующим образом, и второе: могу я узнать ваше имя?

Лорд Линк улыбнулся.

— Я вижу, ты очень практичный молодой человек. Мы хорошо поладим. Что касается первого, можешь попросить лучшего портного в городе явиться ко мне в гостиницу одновременно с тобой. А чтобы не испытывать неловкости, купи себе что-нибудь более или менее подходящее из одежды на то время, пока не будет готов твой новый гардероб. — С этими словами он протянул мальчику две золотые монеты — Теперь относительно моего имени, — продолжал он. — Меня зовут Линк — лорд Линк. Мой родовой замок Хэтертон расположен в Суссексе.

Мальчик поклонился.

— Благодарю вас, милорд. Через час я буду в вашем распоряжении.

Мальчуган сорвался с места и молниеносно скрылся из виду, оставив лорда Линка стоять одного посреди улицы под любопытными взглядами прохожих и любителей поглазеть из окна.

Лорд Линк несколько мгновений помедлил в нерешительности, потом пожал плечами.

«Либо я потерял пару монет, — сказал он сам себе, — либо приобрел нового пажа».

Мальчишка был, очевидно, благородного происхождения. Его, конечно, придется подучить, но зато какие при этом открываются возможности! С его помощью можно будет раскрыть немало тайн. Если он справится с ролью чистокровного англичанина, скрыв при этом тот факт, что свободно владеет испанским, сколько важных и полезных вещей можно будет узнать!

В то же время нельзя сбрасывать со счетов вероятность того, что, получив две золотые монеты, он бесследно исчезнет. Но почему-то лорду Линку казалось, что мальчишка сдержит свое слово.

«Мой отец был джентльменом».

Сколько гордости и достоинства прозвучало в этих словах! А его заявление: «Я никогда не соглашусь быть на побегушках у слуг!»

Вот дерзкий чертенок! И все же мальчишка нравился ему за то, что у него хватило духу сказать такое. Ведь так трудно быть разборчивым, когда тебе нечего есть, а лорд Линк был твердо убежден, что Вентуро частенько приходилось подолгу обходиться без еды. Ему и прежде доводилось видеть подобный голодный взгляд, тут он не мог ошибиться.

Гостиница «El Gallo de Oro» оказалась совсем недалеко, и лорд Линк обнаружил, что, хотя она и не отличалась излишней роскошью, по крайней мере, здесь было чисто и уютно. Ему тут же предоставили отдельный номер, и хозяин гостиницы пообещал без промедления отправить человека на корабль, чтобы он сообщил матросам, куда доставить багаж его светлости. Конюшня, расположенная позади гостиницы, была вполне сносной, и, хотя лорд Линк представил, как его кучер при виде ее презрительно фыркнет, он подозревал, что, прежде чем они достигнут Мадрида, им придется мириться и с худшими условиями.

Он заказал ужин и попросил немедленно прислать к нему в номер бутылку вина.

— Pronto, Excellency! Pronto![7] — воскликнул хозяин, непрерывно кланяясь и расшаркиваясь в восторге оттого, что такой важный гость, да еще с туго набитыми карманами, почтил присутствием его гостиницу.

— Через час сюда явится мальчик и будет спрашивать меня, — предупредил лорд Линк. — Проследите, чтобы его пропустили ко мне.

— Si, si, Excellency![8]

— Если с ним придет портной, пусть пропустят и его.

— Si, si, Excellency!

Если хозяин гостиницы и был удивлен, то, во всяком случае, не подал виду: он привык к причудам знатных постояльцев. Затем он поспешно отправился дать необходимые указания повару и достать ключи от винного погреба, находившегося глубоко под землей.

Лорд Линк расположился у камина и вытянул ноги. «Какая тоска», — подумал он. Он уже заранее предчувствовал, каким скучным и лишенным элементарных удобств окажется путешествие до Мадрида. Да и от самой столицы не приходилось ждать ничего хорошего.

Он тихо выругался, но тут же сказал себе, что пути к отступлению уже отрезаны. Он сам во всем виноват, хотя это и было слабым утешением.

* * *
Он отчетливо помнил разговор, который произошел у него с его дядей, министром иностранных дел герцогом Ньюкаслом.

«Мне стыдно за тебя, Хьюго», — объявил герцог своим четким, сухим голосом.

«Не вижу почему», — ответил лорд Линк, размышляя, как много может быть известно дяде, и испытывая нехорошее предчувствие относительно того, что последует дальше.

«Мне стыдно, и я очень огорчен», — повторил герцог. «Может быть, вы сообщите мне, что вас так огорчило, милорд?»

«Думаю, тебе это известно не хуже, чем мне, — ответил герцог. — Я послал за тобой немедленно после разговора с лордом Растингтоном».

Бомба взорвалась! В глубине души лорд Линк ожидал этого. Тем не менее он надеялся, что ему удалось не показать, как много это имя значит для него.

«Лорду Растингтону все известно», — внушительно произнес герцог.

«Надеюсь, что нет!»

Это восклицание вырвалось у лорда Линка против его воли, и герцог принял еще более суровый и добродетельный вид.

«Хьюго! Ты сын моей самой любимой сестры. Я всегда пытался делать для тебя все, что было в моих силах. После смерти твоего отца я всячески старался помогать тебе, направлять тебя. Как это ни прискорбно, но я потерпел неудачу. Это явственно следует и из твоего теперешнего образа жизни, и из тех ужасных разоблачений, которые я услышал сегодня из уст лорда Растингтона».

«Мне очень жаль, если мое поведение так огорчает вас, — сказал лорд Линк. — Но позвольте напомнить вам, дядя, что я давно уже не мальчик. Более того, меня уже можно считать мужчиной средних лет, поэтому я имею право вести себя так, как мне заблагорассудится».

Герцог Ньюкасл вздохнул.

«В свои двадцать девять лет, мой дорогой Хьюго, ты повторяешь те же ошибки, которые сделали до тебя многие другие глупцы. Никто из нас не имеет права поступать так, как ему заблагорассудится. Мы несем ответственность не только перед окружающими нас людьми, но и перед нашей страной».

«Нашей страной, сэр?»

«Да, Хьюго, нашей страной. Любой скандал в настоящее время может нанести непоправимый вред монархии».

«Я об этом не подумал», — невольно вырвалось у лорда Линка.

«Именно это я и предполагал, — сухо произнес герцог. — Но, к несчастью, леди Растингтон занимает пост фрейлины при ее величестве. Именно по этой причине лорд Растингтон и явился ко мне, вместо того чтобы самому решить этот вопрос либо посредством дуэли, либо посредством развода».

«Развода?»

Лорд Линк был ошеломлен.

«Да, развода».

«Бедная Шарлотта! — пробормотал лорд Линк. — Но, разумеется, я не брошу ее в беде».

Герцог Ньюкасл посмотрел на него с некоторым недоверием.

«Быть может, ты простишь мне, если я напомню тебе, мой дорогой Хьюго, что ты не испытывал подобных сантиментов по отношению к другим дамам, которых вовлек в не менее громкие скандалы. В их числе, насколько я помню, были и леди Уинслоу, и эта хорошенькая миссис Фитцджеральд, и леди Маргарет…»

Лорд Линк поднял руку.

«Хорошо, хорошо, дядя. Увольте меня от необходимости выслушивать весь перечень моих прегрешений. Но леди Растингтон — совсем другое дело. Я… я люблю ее».

Герцог снизошел до того, что изобразил сочувствующую улыбку.

«Слово «любовь» имеет слишком много значений. Я всегда был убежден, Хьюго, что ты не любишь никого, кроме себя. К тому же хочу напомнить тебе, что леди Растингтон на десять лет старше тебя. И ты напрасно так уверенно полагаешь, будто она горит желанием провести остаток своих дней в твоем обществе. Если на то пошло, она на коленях умоляла мужа простить ее».

Лицо лорда Линка потемнело.

«Значит, это он довел ее до такого. Я убежден, что Шарлотта никогда не стала бы так унижаться перед этим напыщенным ханжой, который называет себя ее мужем».

«И тем не менее она сделала это, — резко ответил герцог, — и лорд Растингтон, должен заметить, поступил весьма великодушно и согласился не вспоминать об этой грязной истории, но при одном условии».

«Ну, уж он-то не упустит случая урвать свое, — сказал лорд Линк. — Эдвард Растингтон — самый низкий и жадный…»

«Достаточно, Хьюго, — перебил герцог Ньюкасл. — Оставь при себе свое мнение о лорде Растингтоне. В данном случае он повел себя как настоящий джентльмен».

«Ну и что это за условие?» — напомнил лорд Линк.

«Ты должен немедленно уехать за границу».

«Я категорически отказываюсь, — заявил лорд Линк. — На следующей неделе состоятся скачки в Ньюмаркете, в которых участвуют и две мои лошади, при этом приз будет весьма значительным. Если Растингтон полагает, что он в состоянии заставить меня уехать из страны, то он глубоко заблуждается».

«Боюсь, у тебя нет выбора, — сухо сказал герцог. — Я уже согласился от твоего имени на его условие».

«Вы не могли этого сделать!» — воскликнул лорд Линк.

«Я сделал это, Хьюго, — ответил герцог. — Всю свою жизнь я посвятил тому, чтобы поддерживать международный престиж Англии и сохранять мир внутри страны. В настоящий момент мы не можем допустить скандала при дворе. Младший Претендент, принц Карл Стюарт[9], обосновался во Франции и ждет только удобного случая. Народ волнуется, король обеспокоен».

«И не без оснований, — пробормотал лорд Линк. — Очень многие хотели бы видеть на троне Карла Стюарта».

Герцог пропустил мимо ушей это замечание.

«Таким образом, условие лорда Растингтона касается не только тебя и его жены; от того, примешь ты его или нет, зависит благополучие всей страны».

«Вы так говорите, что можно подумать, будто я необычайно важная персона», — усмехнулся лорд Линк.

«Ты сейчас важная персона только потому, что эта история с леди Растингтон может вызвать неслыханный скандал при дворе, а этого я допустить не могу. Поэтому я принял все необходимые меры, чтобы ты мог немедленно отплыть в Испанию».

«В Испанию! — выдохнул лорд Линк. — Но почему в Испанию? Я ничего не знаю об этой стране, хотя вы и заставили меня выучить в школе их тарабарский язык».

«Это было очень мудрое решение с моей стороны, — сказал герцог. — Я полагал, что знание иностранных языков может когда-нибудь оказаться полезным. Теперь я вижу, что не ошибся».

Герцог подошел к столу и взял какие-то бумага.

«У меня есть две причины направить тебя именно в Испанию, — продолжал он — Первая: королева Испании, Елизавета Фарнезе, не так давно высказала предположение, что брак между воспитанницей короля доньей Алькирой и английским аристократом может оказаться выгодным для обеих стран. В то время на это предложение не откликнулись по той простой причине, что было не совсем понятно, что за ним стояло. К тому же мы не могли найти подходящего жениха».

«А теперь вы решили, что этим женихом смогу быть я?» — спросил лорд Линк.

«Напротив, я считаю, что ты менее всего годишься для этой роли, — холодно произнес герцог. — Но если ты отправишься в Испанию в качестве претендента на руку доньи Алькиры, то будешь благосклонно принят и при дворе, и в дипломатическом кругу».

«Жених поневоле? — сухо уточнил лорд Линк. — Не слишком приятное поручение; к тому же вы не находите, что столь суровое наказание не соответствует тяжести проступка?»

«Наказание, как ты изволил выразиться, может оказаться вовсе не таким уж суровым, — ответил герцог. — Донья Алькира — дочь покойного герцога Каркастилло. Совсем юной девушкой она вышла замуж за графа Талавера. Но вскоре после этого он погиб на охоте в результате несчастного случая. Донья Алькира унаследовала не только его владения, весьма обширные, но и владения своего отца. Она считается одной из самых богатых женщин в Испании и, по слухам, одной из самых красивых».

«Неужели вы и вправду считаете, что я женюсь на женщине, которую не люблю?» — спросил лорд Линк.

Герцог Ньюкасл в ярости ударил кулаком по столу.

«Люблю, люблю! Ты слишком много твердишь о любви, Хьюго! Скольких женщин ты любил за последний год? За последние пять лет? За все десять лет после окончания Итона? Готов поклясться, что и половины не припомнишь! И это ты называешь любовью? Волочишься за женщиной в течение короткого промежутка времени и воображаешь, будто отдал ей свое сердце! — Герцог презрительно хмыкнул. — Когда ты увидишь донью Алькиру, то, без сомнения, сразу же вообразишь, что влюблен и в нее. В любом случае, тебе придется притвориться влюбленным в нее, чтобы ты смог присоединить к своим обширным владениям в Англии владения герцогов Каркастилло в Испании. Это приказ, и он исходит не только от меня, но и от его величества».

«От его величества? От короля?»

Лорд Линк был откровенно изумлен.

«От короля. Я обсудил этот вопрос и с ним, и с премьер-министром. Они оба выразили свое одобрение».

«Значит, дело зашло уже настолько далеко?»

«Совершенно верно».

«Но зачем Испании нужно все это?»

«Это самый умный вопрос из всех, что ты задал до сих пор, Хьюго, — сказал его дядя. — Мы не имеем представления, какими соображениями руководствовалась Елизавета Фарнезе, выдвинув это предложение, если только это не очередная попытка вернуть Гибралтар. Всегда следует помнить, что ее тайное заветное желание — вернуть Гибралтар Испании. Но мы никогда не допустим этого — никогда!»

И герцог снова ударил кулаком по столу.

«И еще одно. Испанское правительство после заключения Утрехтского мира[10] всячески пытается уклониться от выполнения своих обязательств и не дать нам осуществить полученное право на торговлю в испанских колониях. Когда наши суда заходят в порты Вест-Индии, принадлежащие испанцам, местные власти оказывают им весьма нелюбезный прием и пускаются на разнообразные ухищрения, чтобы помешать им заключать торговые сделки».

«Ну и что, по-вашему, я могу тут сделать?» — спросил лорд Линк.

«Очень многое, — ответил герцог. — Наш посланник в Мадриде, сэр Бенджамен Кин, часто просит оказать ему помощь и прислать в Мадрид надежного человека, который помог бы выяснить, что скрывается за внешним спокойствием и доброжелательностью. По его глубокому убеждению, испанцы что-то затевают, но в его положении ему очень трудно выяснить, что именно. А вот ты в состоянии сделать это, Хьюго. Выступить в качестве нашего тайного агента. Это будет совсем нетрудно, поскольку никто не заподозрит, будто тебя интересует что-либо, кроме любовных приключений».

Герцог проговорил это с явным сарказмом. Лорд Линк запрокинул голову и расхохотался.

«Право же, дядя! Я за всю свою жизнь не слышал такого нелепого и ребяческого плана! — воскликнул он. — Если вы хоть на минуту допускаете, будто я смогу оказаться полезным вам в таком амплуа, вы, должно быть, повредились рассудком! И если вы полагаете, что я соглашусь жениться на этой смуглолицей наследнице, вы также сильно заблуждаетесь».

Герцог поднялся со своего места. Его взгляд был холоден; даже его длинный, тонкий нос, казалось, выражал крайнее неодобрение.

«Боюсь, Хьюго, что у тебя нет выбора, — медленно сказал он. — Через неделю один из наших торговых кораблей, «Морской ястреб», будет ждать тебя в Саутгемптоне. Можешь взять с собой столько слуг, сколько пожелаешь. На протяжении всего пути в Мадрид с тобой, как с важным лицом, направляющимся с визитом в дружественную страну, будут обращаться с отменной предупредительностью, тебя постараются окружить максимальным комфортом. Я дам тебе рекомендательные письма, подписанные министром иностранных дел Англии, то есть мною, и премьер-министром, мистером Уолполом».

Звучит весьма заманчиво, — насмешливо произнес лорд Линк. — Но…»

«Никаких «но», — перебил его герцог Ньюкасл. — Если ты не согласишься, тебя силой напоят до бесчувственности, а когда ты придешь в себя с раскалывающейся от боли головой, то обнаружишь, что находишься на судне, направляющемся к берегам Канады».

«Вы серьезно?» — недоверчиво спросил лорд Линк.

«Совершенно серьезно, — ответил герцог Ньюкасл. — Видишь ли, Хьюго, мне пришлось выбирать между тобой и Англией, и я выбрал Англию».

* * *
Глядя на яркое пламя, полыхавшее в камине, Хьюго Линк мог отчетливо представить дядино лицо, когда тот произнес:

«Я выбрал Англию».

Герцог не был наделен богатым воображением. Он никогда не сможет стать поистине великим человеком. История, несомненно, забудет о нем и о его заслугах. Но благополучие его страны было главным в его жизни. Оно значило для него больше, чем жена и дети, больше, чем он сам.

Впервые в жизни в Хьюго Линке проснулось теплое чувство к человеку, который пытался справиться с нелегкой ролью его опекуна и приложил немало сил, чтобы укротить буйный нрав своего воспитанника.

— Черт бы побрал эту черноглазую наследницу, которая, без сомнения, будет ненавидеть меня так же, как и я ее! — пробормотал он.

Уныло свесив голову на грудь, он стал вспоминать скачки в Ньюмаркете, своих друзей, собравшихся за игорным столом, блистающих при дворе прелестных дам, которым будет так недоставать его.

Неожиданно он совсем пал духом. Испания, темноглазые senoritas[11], кастаньеты и корриды. Он уже заранее ненавидел все это…

Неожиданно он вспомнил Шарлотту, представил, как она обнимает его за шею, а ее светлые волосы струятся у нее по плечам, как дрожат ее алые губы, как в порыве страсти вздымается ее пышная грудь.

Было ли то, что он испытывал к ней, любовью? Не успел он задать себе этот вопрос, как ощутил прилив тоски по Англии, по всему, что было ему таким знакомым и близким: по своим друзьям, их беседам и смеху, по тем пьянящим и нежным мгновениям, которые дарили ему женщины вроде Шарлотты, игравшие такую большую роль в его жизни.

Он чувствовал, что скучает по дому, словно школьник, но неожиданно в его мрачные раздумья ворвался гордый тихий голосок, объявивший:

«Я никогда не соглашусь быть на побегушках у слуг!»

Неожиданно лорд Линк рассмеялся. Возможно, и в Испании есть своя прелесть.

Глава 2

Сеньор Падилла с поклоном проводил покупателя и закрыл за ним дверь. Пол его крохотной лавки был грязным, потолок казался серым от паутины, но деликатесы, которыми были забиты все полки, отличались отменным качеством.

Сеньор Падилла был толстым и ленивым, но обладал редкой способностью безошибочно оценить качества предлагаемых ему колбас и ветчин словно он мог видеть сквозь оболочку. Он умел уловить тончайший аромат, распознать почти неуловимые оттенки вкуса, что было не под силу большинству его конкурентов. Он умел уговорить своих поставщиков привозить ему масло, сделанное из отменных сливок, и самые свежие яйца.

Вразвалку сеньор Падилла направился в глубь лавки, вытирая руки о свой фартук и с чувством удовлетворения думая о том, что приближается время обеда.

Внезапно дверь, ведущая во внутреннюю комнату, приоткрылась, и в образовавшемся отверстии показалось маленькое грязное личико.

— Сеньор Падилла, — раздался взволнованный шепот.

— Это вы, Вентуро? — громко спросил сеньор Падилла.

— Быстрее, сеньор, мне нужно поговорить с вами.

Сеньор Падилла повернулся к своей тощей, сварливой жене, подсчитывавшей выручку.

— Я отлучусь на одну минутку, дорогая, — мягко произнес он.

Его жена даже и виду не подала, что слышала его, но кончик ее острого носа дернулся, словно от негодования.

Сеньор Падилла с трудом протиснул свой огромный живот в узкий проход позади прилавка и, войдя во внутреннюю комнату, увидел оборванного мальчугана, который, казалось, приплясывал от возбуждения.

— Сеньор, сеньор! Угадайте, что произошло!

— И в самом деле, что? — поинтересовался сеньор Падилла.

Вместо ответа ему протянули раскрытую ладонь, на которой лежали две золотые монеты. Сеньор Падилла уставился на них, словно не мог поверить своим глазам.

— Матерь Божья! — вырвалось у него — Где вы их взяли? Вы их не… не…

— Нет, они не украдены, — прервал его мальчик. — Как вам не стыдно, сеньор, подозревать меня в этом!

— Но в таком случае, где вы могли их раздобыть? — спросил сеньор Падилла. — Уж не хотите ли вы сказать… Нет, нет, вы не могли…

Он запнулся и услышал в ответ звонкий, веселый смех.

— Конечно, нет, сеньор.

— Я вам не верю! — загремел сеньор Падилла. — Что бы сказала ваша матушка, эта святая женщина, упокой Господи ее душу? А ваш батюшка, избави его Боже от чистилища? Тяжело быть бедным, но грех продавать свое тело, жертвуя спасением души.

Темные глаза сеньора Падилла смотрели с укоризной из-под тяжело нависших век, в низком голосе, доносившемся откуда-то из глубины его огромного, заплывшего жиром тела, слышалась неподдельная тревога.

Мальчуган протянул руку и положил ее ему на плечо.

— Я клянусь вам, сеньор, что мне нечего стыдиться. Но не буду больше вас дразнить. У меня теперь есть работа. Эти деньги дал мне мой новый хозяин, английский милорд, который только что прибыл в наш город.

— Но в качестве кого вы собираетесь поступить к нему на службу? — спросил сеньор Падилла.

Мальчик отвесил ему низкий поклон; черные непослушные пряди волос упали ему на лоб и закрыли маленькое, улыбающееся личико.

— Позвольте представиться, я новый паж его светлости!

— Паж! Паж! Это еще что значит?! — воскликнул сеньор Падилла. — Неужели вы хоть на минуту можете допустить, что он ни о чем не догадается? Наивное дитя! Вы можете обмануть простых людей, на которых работаете, нищих, шляющихся по улицам, покупателей в моей лавке, не обращающих внимание на грязных, оборванных мальчишек. Но ведь вы собираетесь наняться в пажи к настоящему джентльмену, который слишком хорошо знает жизнь, чтобы вам удалось провести его! Все это вздор! Глупо даже помышлять об этом!

Его низкий, гудящий бас заполнил всю маленькую, заваленную ящиками и коробками комнатушку, и казалось, что радость и восторг, переполнявшие мальчугана, стоявшего перед ним, постепенно тускнеют. Но когда он закончил, темноволосая головка отвернулась в сторону и упрямый голос, в котором тем не менее явственно прозвучали слезы, произнес:

— Вы ошибаетесь. Он ничего не узнает.

— Он не может не узнать, — настаивал сеньор Падилла. — Вентуро… Нет, сеньорита Вентура, послушайте меня. Я вас очень люблю. Я старался помочь вам, хоть и мало что мог сделать для вас. Я помню вас еще совсем крошкой, когда ваша матушка пришла сюда за какими-то деликатесами для вашего батюшки и впервые принесла вас с собой. — Он вытер глаза, и в его голосе прозвучало неподдельное волнение: — «Посмотрите на мою маленькую Вентуру[12], — сказала она мне — Я назвала ее так, потому что она принесет нам счастье! разве вы так не думаете, сеньор?» Как сейчас, вижу её лицо, такое нежное, такое взволнованное: Ей хотелось, чтобы я подбодрил ее. «Да, конечно, она принесет вам удачу, сеньора», — ответил я ей.

— Тем не менее ее надежды не оправдались. Я не принесла им удачу, — тихо произнесла девушка, уже не пытавшаяся скрыть своих слез.

— Неправда! — возразил сеньор Падилла. — Они были счастливы, очень счастливы, потому что у них были вы. Не ваша вина, что ваш батюшка не мог переносить наши холодные зимы и его кашель становился все хуже и хуже. И не вы виноваты в том, что Бог так рано прибрал вашу матушку.

Неожиданно девушка гордо выпрямилась.

— Но на этот раз мне действительно улыбнулась удача, — с вызовом сказала она — Я чувствую это. И с какой стати этот английский лорд должен заподозрить правду? Он вряд ли будет чрезмерно интересоваться своим пажом. Я буду прислуживать только ему, а поскольку подразумевается, что должность пажа при знатной особе занимают лишь юноши благородного происхождения, то я надеюсь на то, что мне не придется спать вместе с остальными слугами.

— А если он все узнает, что тогда? — спросил сеньор Падилла.

На лице Вентуры снова заиграла улыбка.

— К тому времени я уже буду в Мадриде, — беспечно ответила она. — Перед смертью моя мать велела мне отправиться в Мадрид. Может быть, когда я окажусь там, мне удастся выяснить, почему она так настаивала на этом.

— Все равно это очень рискованно, — с сомнением проговорил сеньор Падилла.

— Чем же я рискую? — поинтересовалась Вентура. — Если я останусь здесь, мне придется продолжать работать у этого гнусного фруктовщика. Сегодня он пытался избить меня. Так я и познакомилась с английским лордом. Я бросилась к нему в поисках защиты, и он спас меня от этого негодяя.

— Пытался избить вас! Если он посмеет хоть пальцем тронуть вас, я переломаю ему все кости, клянусь Девой Марией!

Вентура успокаивающим жестом положила руку ему на плечо.

— Нет, нет, — сказала она. — Вы не должны с ним ссориться из-за меня. К тому же с какой стати вам вмешиваться в отношения между провинившимся мальчишкой и его хозяином?

— Вам с самого начала не следовало наниматься к нему! — воскликнул сеньор Падилла. — Ах, сеньорита! Я взялся присматривать за вами, но так постыдно не оправдал вашего доверия!

Вентура улыбнулась.

— Не нужно винить себя, — ласково сказала она. — Вы спасли меня от приюта, куда ваша жена собиралась отправить меня. Вы позволили мне украдкой пробираться к вам в сарай и ночевать там, вы тайком подкармливали меня. Никто не мог бы сделать для меня большего. Я перед вами в неоплатном долгу.

— Нет, нет! Я не должен был уступать Марии. Мне следовало настоять на том, чтобы взять вас к себе в дом. Но… — сеньор Падилла беспомощно пожал плечами, — она неправильно истолковала бы мои поступки. Если бы вы и в самом деле были мальчиком, все было бы совсем по-другому. Но девушка, притом очень хорошенькая девушка… Нет, с этим Мария не могла смириться.

— Я могу ее понять, сеньор. Такие хорошие мужья, как вы, на дороге не валяются.

Вентура произнесла это очень торжественно, но в глазах ее плясали огоньки, а губы дрожали от еле сдерживаемого смеха. Внезапно она снова стала серьезной.

— Но, сеньор, у нас нет времени на разговоры. Мне нужно успеть сделать очень многое. Эти деньги мне выдали на покупку одежды, в которой мне не стыдно было бы явиться к милорду, который ждет меня в «El Gallo de Oro». Я к тому же должна привести с собой лучшего в Сан-Себастьяне портного.

Вентура вложила обе золотые монеты в толстую руку сеньора Падилла.

— Поторопитесь, сеньор, — сказала она. — Подите к живущему через дорогу Педро и попросите у него бархатный костюм, который он сшил для младшего сына маркиза де Гамилла.

— Вы думаете, он мне его отдаст? — усомнился сеньор Падилла.

— Если вы покажете ему деньги, он станет умолять вас, чтобы вы его взяли, — ответила Вентура. — Маркиз вот уже почти два года никак не соберется заплатить ему. Педро проклинает каждый стежок, который он сделал на этом костюме. Он может потом сшить еще один такой же для маркиза, а сегодня отдать нам этот в обмен на золото.

— Отправлюсь сейчас же, — послушно пообещал сеньор Падилла.

— Я не могу пойти сама, — сказала Вентура — Если он увидит золотые монеты в руках у меня, то решит будто я их украла. Да, и еще вот что! Скажите ему, что мне нужны туфли сына дона Фердинанда, на которые он нашивал бархатные банты. Они мне как раз впору, и, хотя я предпочла бы туфли с серебряными пряжками, придется довольствоваться тем, что есть.

— Вашей светлости угодно еще что-нибудь? — с иронией спросил сеньор Падилла.

— Да, пару чулок. У Педро есть в его лавке как раз то, что нужно.

— Ваш покорный слуга, сеньор, — сказал сеньор Падилла и тяжело, вразвалку заковылял прочь.

Вентура рассмеялась, потом выбежала во двор и направилась прямиком к колодцу. Вода была настолько холодной, что захватывало дух. Девушка яростно оттирала грязь с лица и с рук, не обращая внимания на то, что вымокла до нитки.

Покончив с мытьем, девушка нырнула в дверь сарая, использовавшегося как складское помещение, и взобралась по шаткой приставной лестнице на чердак, бывший единственным местом, которое она могла называть своим домом.

Все имущество Вентуры состояло из соломенного тюфяка, накрытого двумя одеялами, циновки и кое-какой мебели: сломанного, рассохшегося комода и дешевой неотполированной скамеечки для молитв, которая стояла перед маленьким распятием, висевшим на грубой, неоштукатуренной стене.

Девушка быстро скинула мокрую одежду, достала полотенце и насухо вытерлась. Потом подошла к комоду и выбрала среди чистого белья самое простое и менее всего похожее на женское.

Услышав свист, она склонилась над отверстием в полу, посмотрела вниз и увидела, что в дверях сарая показался сеньор Падилла.

— Вы принесли все, что я просила? — взволнованно спросила она.

— Да, я все принес — ответил он — Педро никак не хотел расставаться с костюмом, но в конце концов сдался при виде денег. Кроме того, я немного приврал, сказав ему, будто все это понадобилось мне для одного важного сеньора, который и в будущем станет обращаться только к нему и всегда будет платить наличными.

— Бедный Педро, — рассмеялась Вентура. — Я была уверена, что он не устоит перед искушением: в конце недели ему предстоит платить за квартиру.

— Слишком вы много знаете, — пробурчал себе под нос сеньор Падилла и громко добавил: — Вот ваша одежда. Что мне с ней делать?

Вентура опустилась на колени и протянула руку вниз. Сеньору Падилла пришлось подняться на несколько ступенек, чтобы она могла дотянуться до свертка, который он держал в руках.

— Благодарю вас, сеньор, — улыбнулась она. — А теперь идите и ждите меня в вашей лавке.

Но не успел он дойти до двери, как она снова окликнула его.

— Мы забыли кое о чем, — сказала она. — Я не могу отвести к английскому милорду Педро, потому что это вызовет у него подозрения. Придется взять с собой Минито. Он, конечно, более искусный портной, но далеко не такой милый человек, как Педро.

— Вы хотите, чтобы я отправился на другой конец города за Минито? — возмутился сеньор Падилла.

— Нет, нет! — ответила Вентура. — Но на улице наверняка околачивается какой-нибудь Мальчишка, который будет не прочь заработать пару песет. Пошлите его к Минито, а в один прекрасный день я отплачу вам за все, что вы сделали для меня.

— В один прекрасный день!

Сеньор Падилла презрительно хмыкнул, но тем не менее поспешно удалился, словно торопился исполнить поручение Вентуры.

Девушка поднялась с колен и раскрыла сверток. Костюм из темно-синего бархата был совершенно готов. Его украшали серебряные пуговицы, а атласный камзол чуть более светлого оттенка являл собой образец элегантности.

Вентура оделась в считанные минуты. Как она и ожидала, костюм, сшитый на одиннадцатилетнего мальчика, сидел на ней как влитой. Туфли, которые она уже однажды примеряла, когда убиралась в мастерской у Педро, были несколько тяжеловаты, но вполне удобны. Чулки, обтягивающие ее стройные ноги, также показались девушке довольно грубыми, но она решила, что позже купит себе что-нибудь более подходящее.

На комоде стояло небольшое зеркальце. Девушка взглянула на свое отражение и откинула волосы со лба. Ей было очень жаль, что пришлось так коротко остричь их. Прежде они доходили ей до талии и вызывали всеобщее восхищение. Она была брюнеткой, как и мать, но в ее темных локонах порой вспыхивали золотые огоньки, которые она унаследовала от своего рыжеволосого отца и которые были видны лишь тогда, когда она резко поворачивала голову или когда на ее волосы падал яркий солнечный свет или отблески пламени.

Вентура достала ленту из комода и перевязала ею волосы на затылке. Теперь она была совсем готова.

Она окинула взглядом свое имущество: соломенный тюфяк, на котором она спала последние полгода, скамеечку, на которой она провела много долгих часов, погруженная в молитвы. Наконец-то ее молитвы были услышаны. Ей представилась возможность покинуть этот убогий мирок, где царили нищета, голод и одиночество. Может быть, она покидала его и ненадолго. Если ее секрет раскроют, ей придется вернуться. Но по крайней мере, на несколько дней, а может быть, и недель она вырвется отсюда.

Девушка на секунду опустилась на колени, перекрестилась и произнесла молитву. Потом достала из верхнего ящика комода шкатулку. Это была очень изысканная вещица, украшенная тонкой резьбой и перламутровой инкрустацией. В центре мелким жемчугом была выложена монограмма.

Если бы Вентура вздумала продать эту шкатулку, то могла бы выручить довольно приличную сумму. Но эта вещь принадлежала ее матери.

«Ты никогда не должна расставаться с этой шкатулкой, Вентура, — не раз говорила та. — Ты поняла меня? Что бы ни произошло, ты должна сохранить ее».

Она сказала это вскоре после того, как умер отец Вентуры и они были вынуждены продать маленький домик, в котором жили, и снять комнатушку на грязной улочке в бедном квартале города. Но кое-что из своих вещей они взяли с собой.

А после смерти матери Вентура понемногу распродала все, кроме комода и скамеечки для молитв, на которые никто не польстился. Не раз ее охватывало искушение продать и шкатулку. Часто по ночам, когда девушка не могла заснуть от голода и все ее тело ломило от непосильной работы, она думала о том, как глупо хранить эту бесполезную безделушку, которой следовало бы красоваться на туалетном столике какой-нибудь знатной дамы.

Но потом, вспоминая слова матери, Вентура понимала, что, как бы отчаянно ни нуждалась в деньгах, она никогда не расстанется с этой шкатулкой.

Вентура посмотрела на нее. Она возьмет ее с собой в Мадрид. Может быть, она принесет ей удачу. Может быть, в Мадриде ей предстоит узнать, что означали странные слова матери, сказанные ею перед смертью.

Вентура снова вспомнила ту ужасную сцену на рыночной площади, когда лошади графини д'Ардиса понесли и стали дико метаться из стороны в сторону, сбивая на полном скаку палатки, опрокидывая прилавки и круша все, что попадалось на их пути.

Никто не знал, что напутало их. На площади царило привычное оживление, бойко шла торговля, отовсюду слышались зазывные крики продавцов, пытающихся соблазнить прохожих своим товаром, а через мгновение началось настоящее светопреставление. Какой-то мужчина упал, остальные бросились врассыпную. Вентура, разглядывавшая книги на лотке, обернулась и увидела, что лошади во весь опор несутся прямо на ее мать.

Не успела Вентура даже вскрикнуть, как тяжелые копыта обрушились на спину бедной женщины, пытавшейся спастись бегством, и та рухнула на землю прямо под колеса кареты.

Вентура кинулась к матери, с трудом пробираясь сквозь толпу. Когда она наконец опустилась рядом с ней на землю и положила ее голову к себе на колени, несчастная открыла глаза и, сделав неимоверное усилие, шевельнула побелевшими губами.

«Отправляйся… в Мадрид… — пробормотала она таким тихим и прерывающимся голосом, что Вентура едва могла разобрать слова. — Передай… письма…»

В этот момент по ее телу пробежала судорога, она запрокинула голову и осталась недвижима. Ее губы были полураскрыты, словно то имя, которое она собиралась произнести, умерло на ее устах вместе с ней.

Вначале Вентура была слишком убита горем и не могла думать ни о чем другом, кроме гибели матери. Она остро ощущала свое одиночество. Но спустя какое-то время девушка взяла себя в руки и принялась искать письма.

Но какие письма? И где ее мать могла их спрятать? Она обыскала всю комнату. Писем нигде не было. Что же в таком случае имела в виду ее мать? Вентура не имела ни малейшего представления. Ее мать почти никогда не говорила о Мадриде, лишь иногда рассказывала дочери забавные истории о веселых и шумных fiestas[13], на которых ей довелось побывать в молодости.

Только оставшись совсем одна, Вентура начала понимать, как мало она знала о своей матери. С безграничной детской верой она воспринимала своих родителей как нечто само собой разумеющееся и никогда не интересовалась их прошлым. Она знала, что ее отец — повстанец; он неоднократно рассказывал ей о своем родовом замке в Шотландии и говорил о своей преданности дому Стюартов.

О прошлом своей матери она не знала ничего, даже не имела понятия, какую мать носила фамилию до замужества.

Поддавшись внезапному порыву, Вентура сняла со старой, обшарпанной стены маленькое распятие и положила его в шкатулку. Она сказала себе, что оно было самым дорогим из всех сокровищ, которые когда-либо побывали в этой шкатулке. И в то же время, как настоящая женщина, она не могла не мечтать о бриллиантовых ожерельях, сверкающих перстнях и браслетах из драгоценных камней.

Потом, вспомнив о том, что ей вряд ли когда-нибудь доведется носить подобные украшения, она грустно пожала плечами и стала осторожно спускаться по шаткой приставной лестнице, стараясь не испачкать и не порвать свой роскошный бархатный костюм.

Сеньор Падилла ждал ее во внутренней комнате позади своей лавки. При ее появлении он издал удивленное восклицание, а потом восторженно хлопнул в ладоши.

— Потрясающе! — объявил он. — Невероятно! Вы выглядите как настоящий юный дворянин. Я никогда не узнал бы вас, сеньорита!

Вентура поспешно приложила пальчик к его губам.

— Тише! — сказала она. — Никто не должен ничего знать. В этом городишке слухи распространяются молниеносно. Всегда найдутся желающие сообщить милорду или кому-нибудь из его слуг, что я вовсе не тот, за кого себя выдаю. Вы послали за Минито?

— Я велел мальчишке передать Минито, что его ждут в «El Gallo de Oro». Я просил сказать, что если он хочет заполучить в клиенты очень важного джентльмена, почти такого же важного, как сам король, то должен быть там не позднее чем через двадцать минут. — Сеньор Падилла хмыкнул. — Минито очень жадный. Он будет там вовремя.

— Это было очень умно с вашей стороны, — улыбнулась Вентура. — Я и сама уже подумала о том, что Минито вовсе ни к чему появляться здесь и тем более видеть нас вместе. Он не должен знать, что мы с вами как-то связаны.

— Не беспокойтесь понапрасну, — сказал сеньор Падилла. — Минито думает только о золоте. Это один из тех людей, у которых голова постоянно занята лишь мыслями о собственном кошельке.

Вентура рассмеялась, потом снова сделалась серьезной.

— А теперь, сеньор, я должна проститься с вами.

— Храни вас Бог, дитя мое, — ответил он. — Я буду часто думать о вас. Может быть, когда-нибудь вы вернетесь.

— Я буду вам писать, — пообещала Вентура. — Я знаю, что вы неграмотны, поэтому прошу вас, чтобы с просьбой прочесть мои письма вы обращались только к священнику, и ни к кому другому, — это может оказаться небезопасным.

— Я стану молиться за вас, — с чувством произнес сеньор Падилла; его глаза наполнились слезами, одна слезинка даже скатилась по его толстой щеке. — Прощайте, маленькая Вентура! Я не сделал для вас всего, что мог, потому что я такой бесхарактерный и трусливый человек. Но я отчаянно боюсь свою жену — я, такой большой и сильный, боюсь эту маленькую костлявую длинноносую женщину. Если бы не это, я принял бы вас в семью и воспитывал бы, как собственную дочь. Вам не пришлось бы унижаться до тяжелой и грязной работы.

— Вы сделали для меня все, что было в ваших силах, — тихо произнесла Вентура.

Она взяла его огромную руку и прижалась к ней щекой.

— Благослови вас Бог, сеньор, за вашу доброту, — сказала она. — Я никогда вас не забуду. Присмотрите за моими вещами. Когда-нибудь я вернусь за ними.

Она выпрямилась, и ее глаза снова заискрились лукавством.

— Может быть, раньше, чем мы с вами полагаем, — сказала она и добавила: — Ведь меня, возможно, выведут на чистую воду раньше, чем я успею покинуть Сан-Себастьян.

— Но почему вас должны вывести на чистую воду? — спросил сеньор Падилла. — Вы выглядите как настоящий паж.

— Именно в этом я и сама пытаюсь себя убедить, — ответила Вентура. — Adios[14], senor.

— Adios, senor Вентуро. И пусть вас хранят святые угодники.

Держа шкатулку под мышкой, Вентура проскользнула в дверь, ведущую во внутренний дворик. Быстро оглядевшись по сторонам и убедившись, что поблизости никого нет, она с самым непринужденным видом направилась по узкому переулку в сторону центра города. Выйдя на главную улицу, она быстро зашагала вперед, не обращая внимания на любопытные взгляды прохожих и пропуская мимо ушей непристойные шутки, которые отпускали ей вслед игравшие на улице мальчишки.

Лишь когда Вентура подошла к дверям гостиницы, она почувствовала, как ее охватывает страх и нерешительность. Она стояла на пороге новой жизни. Это была жизнь, полная увлекательных приключений, но девушка была не настолько глупа, чтобы не понимать, что впереди ее может подстерегать и немало опасностей.

Она не знала о своем новом хозяине ничего, кроме того, что он сам сказал ей. И в то же время он ей понравился. Не только его красивая внешность, не только его гордый, надменный вид и изысканные манеры. Было в нем еще некое неуловимое качество, которое, как часто с грустью вынуждена была признавать девушка, редко встречалось среди ее соотечественников.

Было ли это решительностью? Или уверенностью в собственной значимости? Она не могла точно ответить на этот вопрос, но чувствовала, что может смело положиться на него. Однако при этом Вентура была далеко не убеждена в том, смогла ли бы она точно так же доверять ему, знай он, что она женщина.

«Но сегодня-то я ведь «мужчина», — напомнила себе девушка и, крепче сжав шкатулку под мышкой, открыла дверь и вошла в гостиницу.

На мгновение она растерялась, не зная, куда идти. Прежде она никогда здесь не бывала, поэтому не имела представления, что представляет собой это заведение.

Несколько мужчин сидели за небольшими столиками со стаканами в руках. Запах табачного дыма смешивался с упоительным ароматом жаркого, доносившимся из открытой двери, расположенной в дальнем углу комнаты позади камина.

Увидев, что Вентура в нерешительности стоит на пороге, к ней поспешно подошел мужчина, бывший, как она решила, хозяином этого заведения.

— Вам нужен столик, сеньор?

— Я явился сюда по приказу лорда Линка, — ответила она. — Как я понял, он остановился в вашей гостинице.

— Милорд расположился в отдельном номере, — сказал хозяин гостиницы. — Сюда, пожалуйста.

Вентура последовала за ним, но, прежде чем они вышли из общей комнаты, она услышала, как один из сидевших за столиком мужчин отпустил какую-то двусмысленную шутку по поводу того, что мальчишки стали чересчур хорошенькими.

Девушка с удовлетворением отметила, что никто не усомнился в ее принадлежности к сильному полу. Немного приободрившись от этой мысли, она направилась вслед за хозяином гостиницы по длинному темному коридору. Наконец он открыл дверь в небольшую комнату.

Лорд Линк сидел возле камина, протянув ноги к огню. Он бросил ленивый взгляд на Вентуру, потом на лице его отразилось изумление.

— Я явился… милорд, согласно… вашим указаниям, — нерешительно пробормотала девушка.

— Боже милостивый! Я тебя не узнал.

Лорд Линк выпрямился на стуле и принялся разглядывать своего посетителя.

— Ты и в самом деле тот оборванец, с которым я недавно разговаривал на улице? Я уже почти забыл про тебя и, уж во всяком случае, никогда бы тебя не узнал в этом наряде.

— Одежда меняет человека, милорд.

— Значит, вот как ты истратил мои деньги! Ну что ж, опыт удался на славу!

— Ваше превосходительство, пришел портной, — сказал хозяин гостиницы, все еще стоявший в дверях. — Он утверждает, что ему передали сообщение, будто его ждет в моей гостинице очень высокопоставленный клиент. Как только он это сказал, я сразу же подумал, что это, должно быть, ваше превосходительство вызвали его сюда.

— Приведи его, — коротко приказал лорд Линк.

— Сию минуту, ваше превосходительство.

Хозяин гостиницы удалился, плотно прикрыв за собой дверь. Лорд Линк между тем продолжал разглядывать Вентуру.

— Никогда бы не поверил, что такое возможно, — сказал он. — Ну что ж, ты отлично справишься с ролью — по крайней мере, я искренне надеюсь на это.

— С какой ролью, милорд?

— Я все объясню тебе после того, как мы переговорим с портным, — сказал лорд Линк. — Проклятье! Неужели мне нужно самому заниматься с ним? Ты и без меня можешь заказать у него все, что тебе нужно.

Вентура заколебалась:

— Я не совсем уверен, какую именно одежду должен носить ваш паж во время официальных церемоний.

— Да, конечно, откуда тебе знать? — пробормотал лорд Линк.

В этот момент открылась дверь, и хозяин гостиницы объявил:

— К вам портной, ваше превосходительство!

Минито вошел в комнату. Это был маленький, похожий на хорька человечек с бегающими глазками и неприятной привычкой проглатывать окончания слов. Он пресмыкался перед теми, кто мог ему заплатить, и вызывающе держался с теми, кто не мог. В то же время он был превосходным портным, и ему потребовалось лишь несколько секунд, чтобы уяснить, что именно от него требуется.

— Я пробуду здесь два Дня, всего два дня. Вы поняли меня? — сказал лорд Линк, — Если костюмы не будут готовы к моему отъезду, они останутся у вас и я не стану за них платить.

— Я все понял. Счастлив, что мне выпала честь служить вашему превосходительству. Обещаю вам, что все ваши приказы будут исполнены.

— Очень хорошо. Это все.

Небрежным жестом лорд Линк отпустил его. Вентура, стоявшая посреди комнаты, пока портной снимал с нее мерки, подошла ближе к огню.

— Можешь сесть, — сказал лорд Линк.

— Благодарю вас, милорд, — ответила Вентура. — Боюсь, вам придется многое мне объяснить, например, в каком случае я могу сесть без вашего приглашения, когда я должен находиться при вас и когда должен оставить вас одного. Я постараюсь запомнить все, что вы мне скажете, но поначалу это будет нелегко.

Не успев договорить, она вдруг почувствовала, что ее голос слабеет. К своему ужасу, девушка обнаружила, что у нее темнеет в глазах. Она крепко зажмурилась, а потом с неимоверным усилием снова открыла глаза. Ей казалось, что все плывет и качается вокруг нее.

— Простите… милорд, — еле слышно выговорила она. — Наверное… в комнате… слишком жарко…

Лорд Линк встал, налил в бокал вина из стоявшей рядом с ним большой плоской бутыли и поднес бокал к губам Вентуры.

— Выпей, — приказал он.

Вино обожгло ей горло, и девушка почувствовала, что слабость постепенно проходит.

— Простите меня… милорд, — заикаясь, пробормотала она.

— Все в порядке, — успокоил ее лорд Линк. — Когда ты ел в последний раз?

— Я… я завтракал, — ответила Вентура.

— Готов поспорить; что твой завтрак был не слишком обильным, — сказал лорд Линк.

Он протянул руку к сонетке, и Вентура услышала, как где-то в глубине дома задребезжал колокольчик. Через несколько секунд прибежал хозяин гостиницы.

— Принеси еды, — приказал его светлость. — Говядину, ветчину, яйца, все, что найдешь. Мой паж голоден, да и я тоже.

— Но ваш обед, ваше превосходительство, будет готов не ранее чем через полчаса.

— А разве я говорю об обеде? — спросил лорд Линк, — Я сказал: еды — любой еды. Неси все, что у тебя есть. Холодное, горячее — не имеет значения.

Хозяин гостиницы поспешил выполнять приказ.

— Простите меня, — снова повторила Вентура.

Лорд Линк посмотрел на ее изможденное личико, выглядевшее особенно бледным на фоне темно-синего бархата кафтана. Он заметил голубые прожилки вен на ее руках, на этот раз безупречно чистых, но таких худых, что ее длинные, тонкие пальцы казались почти прозрачными.

— Пока мы не приедем в Мадрид, ты будешь есть вместе со мной, — сказал он. — Посмотрим, удастся ли нам вернуть румянец твоим щекам и нарастить немножечко мяса на твои кости. Мальчик в твоем возрасте должен хорошо играть в разные подвижные игры, но я сильно сомневаюсь, что ты в состоянии выдержать такую нагрузку. А кстати, сколько тебе лет?

— Пятнадцать, — быстро ответила Вентура.

Она решила, что это будет самый подходящий возраст. Более юного мальчишку лорд Линк может счесть слишком маленьким, чтобы занять такой ответственный пост, а в то, что ей больше пятнадцати лет, он просто никогда не поверит.

— Я не слишком рослый для своих лет, — извиняющимся тоном добавила она.

— Да уж верно. Этот юнец Родерик, которого я привез с собой из Англии, был намного выше тебя и в два раза шире в плечах, а ведь он твой ровесник.

— Но зато я очень выносливый, — сказала Вентура.

— Надеюсь. Я не выношу хилых, болезненных людей, особенно если этими людьми являются мои слуги.

Он произнес это совершенно безразличным тоном. Вентура, подняв на него глаза, подумала, что временами он может быть равнодушным, почти жестоким. Девушка принялась внимательно разглядывать его лицо. Она решила, что это было лицо человека, не слишком довольного жизнью, и ей внезапно захотелось узнать, что именно послужило причиной этого недовольства.

Временами она видела такое же выражение на лице своего отца, и, когда это случалось, девушка знала, что он тоскует по своей родине, по друзьям и близким, по тому делу, ради которого он пожертвовал своей свободой.

— Может быть, теперь вы расскажете мне о той роли, которую я должен играть? — спросила она.

— Я как раз думал об этом, прикидывая, как бы тебе лучше все объяснить, — сказал лорд Линк.

Он в нерешительности уставился на огонь.

— Скажи мне, кем ты себя считаешь при твоем смешанном происхождении: испанцем, потому что твоя мать была испанкой, или британцем, как твой отец?

— Он всегда считал себя исключительно шотландцем, — поправила Вентура.

— И, если не ошибаюсь, называл иностранцами всех, кто проживает за пределами Британских островов, — заметил лорд Линк.

Вентура рассмеялась.

— Это правда. Как вы догадались? Когда он сердился на кого-нибудь, то всегда говорил: «Чего еще можно ждать от этих иностранцев?»

— Не сомневаюсь, что именно так он и говорил, — сказал лорд Линк. — Но ты не ответил на мой вопрос.

— Я не знаю, — нерешительно проговорила Вентура. — Все, кто окружали меня с детства, были испанцами, кроме моего отца. Здесь я провел всю свою жизнь, эту страну привык считать своей родиной.

— И тем не менее в действительности ты британец, — настаивал лорд Линк. — Ты можешь получить британский паспорт; ты сын своего отца и носишь его имя.

— Я часто думал о Шотландии, — тихо сказала Вентура. — Мой отец так много рассказывал мне о ней, что мне стало казаться, будто я сам побывал там. Я полагаю, что действительно должен считать себя подданным Британии, хотя мой отец и был изгнан из этой страны.

Она улыбнулась, но в то же время в ее словах прозвучала какая-то странная тоска.

— Я не прошу тебя стать врагом Испании, — сказал лорд Линк. — Я хочу лишь, чтобы ты сыграл небольшую роль, что тебе будет вовсе не трудно сделать.

— Какую роль? — поинтересовалась Вентура.

— Я хочу, чтобы ты притворился, будто не знаешь никакого другого языка, кроме английского. Ты так хорошо и бегло говоришь по-английски, что люди легко поверят, будто я привез тебя с собой из Англии, как Родерика Лейна.

Лорд Линк сделал паузу, потом продолжил очень медленно, словно тщательно подбирая слова:

— Я хочу, чтобы ты притворился, будто не понимаешь ни одного слова по-испански. Это означает, что тебе придется научиться и думать по-английски и даже в самый неожиданный момент, когда тебя что-то напугает или удивит, у тебя не должно вырваться ни одного испанского восклицания. Твой испанский должен быть полностью забыт. Но я хочу, чтобы ты внимательно следил за всем, что происходит вокруг; а когда меня не будет поблизости, запоминал, что говорят окружающие, и передавал мне все, что сочтешь важным. Ясно?

— Ясно, — сказала Вентура, — но как мне разобраться, что является важным для вас, а что нет?

Лорд Линк посмотрел на нее с одобрением, словно ему понравилась ее смышленость.

— Это, разумеется, я подробно тебе объясню, — ответил он. — Но ты понимаешь, все, что я тебе сейчас говорю, должно остаться между нами.

— Конечно! — воскликнула Вентура.

В этот момент их разговор был прерван появлением хозяина гостиницы, который держал в руках поднос, уставленный всевозможными яствами. Там были разнообразные холодные закуски, свежеприготовленный омар, хрустящий хлеб, который, казалось, только что вынули из печи, и огромный кусок золотистого сливочного масла. Он положил все это на стол, стоявший возле камина, и, несмотря на твердое решение соблюдать правила приличия, Вентура не могла оторвать глаз от еды. Уже несколько лет она не видела подобного изобилия. Она даже пыталась припомнить, доводилось ли ей вообще видеть одновременно столько разных деликатесов.

— Ешь! — скомандовал лорд Линк.

Вентура хотела не спеша, с достоинством подойти к стулу, который стоял возле накрытого стола, но ноги, казалось, сами несли ее вперед. Она пыталась резать хлеб и намазывать масло так, словно у нее впереди уйма времени, но вместо этого жадно запихнула кусок в рот.

Затем с ужасом девушка спохватилась.

— А вы, милорд? — спросила она. — Что вы будете есть?

Она почувствовала, как густая краска стыда заливает ей щеки при мысли о том, что она проявила такую редкую невоспитанность и бестактность и даже не подождала, пока он первым приступит к еде.

— Продолжай, малыш, — добродушно откликнулся лорд Линк. — Я подожду обеда. Я пока не голоден.

— Было непростительно с моей стороны начать есть, не спросив прежде у вас, что вы желаете, — смущенно пробормотала Вентура.

— Я могу тебя понять, — сказал лорд Линк — Мне самому пару раз в жизни доводилось поголодать, правда, я никогда не был на грани голодной смерти. Ешь спокойно, а поговорим мы после.

Прошло не менее четверти часа, прежде чем Вентура почувствовала, что не может больше съесть ни кусочка. Ветчина, холодный цыпленок, омар — все это показалось ей пищей богов. К тому же она выпила немного вина, которое ей налил лорд Линк, и теперь, повинуясь его приказу, взяла в руки бокал и снова заняла свое прежнее место возле камина.

— Мне кажется, я больше никогда в жизни не проголодаюсь, — сказала она.

Лорд Линк рассмеялся в ответ.

— Проголодаешься, — заверил он ее. — У мальчишек всегда отменный аппетит. Помню, когда я был в Итоне, то всегда жалел, что между завтраком, обедом и ужином необходимо делать перерыв. Зато теперь меня трудно соблазнить едой, и я испытываю полнейшее равнодушие даже к самым изысканным блюдам.

— Однако, милорд, прошу вас продолжить ваши объяснения. Вы как раз собирались сообщить мне, почему вам необходим паж, который мог бы выступать в роли шпиона.

Лорд Линк бросил на нее пронизывающий взгляд.

— Я не говорил «шпиона», — сказал он.

— Но ведь именно это вы имели в виду, не так ли? — спросила Вентура.

Девушка сама не знала, что придало ей смелости откровенно высказать свои мысли — то ли выпитое вино, то ли сытная трапеза. Как бы то ни было, теперь она уже не так боялась совершить какую-нибудь оплошность.

— Хорошо, если ты предпочитаешь называть вещи своими именами, пусть будет так, — сказал лорд Линк. — Я хочу, чтобы ты шпионил для меня. Этим ты окажешь мне неоценимую помощь в выполнении той деликатной миссии, из-за которой я и направляюсь в Мадрид.

— И что это за миссия? — поинтересовалась Вентура.

Лорд Линк заколебался.

— Я должен обручиться с самой богатой и самой красивой женщиной в Испании, — наконец небрежно бросил он.

Вентура испытала странное разочарование. Почему-то она ожидала совсем другого, ей казалось, что его пребывание в Мадриде должно быть как-то связано с жизненно важными интересами Испании и Англии. Она уже чуть было не усомнилась в том, что он сказал ей правду, но решила, что подобное заявление легко проверить, поэтому он не стал бы лгать.

— А вы уже знакомы с этой дамой, милорд?

— Я ее в глаза не видел, — ответил лорд Линк и зевнул, словно эта тема утомляла его. — Ну, на сегодня хватит, — сказал он, поднимаясь со своего места. — В дороге у нас будет достаточно времени, чтобы продолжить этот разговор.

Он подошел к столу и снова наполнил свой бокал.

— В этом проклятом городишке есть где развлечься?

— Завтра будет бой быков, — ответила Вентура.

— Меня не интересует бой быков.

— На окраине города работает ярмарка, там есть дрессированные животные, клоуны…

— А это уж тем более меня не привлекает, — насмешливо сказал лорд Линк.

Вентура напрягла свою память.

— А еще в театре выступает Хуанита.

— Хуанита? — переспросил лорд Линк.

— Она танцовщица. Весьма известная в наших краях.

— Это уже интереснее, — сказал лорд Линк. — А она хорошенькая?

— У нас говорят, что мужчине достаточно бросить один только взгляд на Хуаниту и после этого он не захочет больше смотреть ни на одну женщину, — ответила Вентура — Но, надо полагать, это сильно преувеличено.

— Я уверен, что так оно и есть, — с кривой усмешкой сказал лорд Линк. — Тем не менее мы сходим и посмотрим на нее. Красивые женщины — это международная ценность, и ими не годится пренебрегать.

Он снова протянул руку к сонетке.

— Где мой обед? — спросил он. — Подавай его побыстрее. Мне не терпится пойти взглянуть на Хуаниту.

— А, Хуанита! — Хозяин гостиницы воздел к небу руки, словно в экстазе. — Она бесподобна! Она прелестна! Милорд будет в восторге! Она так красива, так соблазнительна, что после того, как милорд увидит ее, он не захочет больше смотреть ни…

— Знаю, знаю, — перебил его лорд Линк. — Неси обед, и поживее!

— Pronto, pronto! — заверил его хозяин и поспешно вышел из комнаты.

Лорд Линк посмотрел на Вентуру, и в его глазах вспыхнули лукавые огоньки.

— Сегодня вечером, мой Мальчик, — сказал он, — мы займемся твоим образованием. И начнем мы с предмета, который всегда будет одним из самых важных для мужчины, — с женщин!

Глава 3

В комнате было тепло, и после обильного ужина и выпитого вина Вентуру неудержимо клонило ко сну.

Она уже не помнила, когда испытывала такое довольство жизнью. Ей было хорошо, потому что она была сыта и ее больше не терзали голод, холод и одиночество.

Словно сквозь сон она услышала, как лорд Линк приказал подать еще вина, и с детским удовлетворением принялась перебирать в памяти те яства, которые подавали за ужином. Sopa de Cangrejos[15], сваренный из крабов, которые всего часом ранее были доставлены живыми на кухню; Arroz a la Valenciana[16], ее любимое блюдо, в состав которого входили цыплята с рисом, рыба, омары, колбаса, стручковый перец, артишоки и зеленый горошек.

Вентура с улыбкой подумала, что объелась просто до неприличия. Девушка не понимала, что после долгих месяцев постоянного недоедания ее желудок не мог вместить в себя большого количества пищи, и всякий, кто вздумал бы наблюдать за ней, решил бы, что она страдает отсутствием аппетита и поэтому еле-еле ковыряет вилкой в своей тарелке, оставляя большую часть своей порции нетронутой.

Вентура была рада, что могла спокойно наслаждаться едой и не думать о гостях лорда Линка, сидевших за их столом. Они, со своей стороны, не обращали на нее ни малейшего внимания. Во-первых, никто из них не говорил по-английски и, конечно, не подозревал, что она знает их родной язык. А во-вторых, их внимание занимали гораздо более интересные предметы, чем какой-то мальчишка.

Вентура взглянула на сидевшего во главе стола лорда Линка. В одной руке он держал бокал вина, другой обнимал за талию Хуаниту, которая, положив голову ему на плечо, призывно смотрела ему прямо в глаза. Танцовщица что-то сказала, и он громко рассмеялся.

Вентура криво усмехнулась. Ей было отлично известно, что представляет собой Хуанита. Никто из жителей Сан-Себастьяна не питал ни малейших иллюзий относительно ее моральных принципов — они слишком хорошо ее знали.

Ходили упорные слухи, что ее отец был цыганом, а мать — известной балериной. Девочка была отдана на воспитание приемным родителям. Едва научившись ходить, она сразу же начала танцевать, так что не возникало ни малейших сомнений по поводу ее дальнейшей судьбы.

Она танцевала на ярмарках, в гостиницах — в любом месте, где собирались мужчины, готовые бросить ей пару монет за то, что она развлекала их. А когда она подросла и превратилась в настоящую красавицу, директор театра позволил ей выступать перед началом представления, пока собирается публика.

Она имела головокружительный успех, и какой-то знатный вельможа, прослышав о ней, в один прекрасный вечер приехал посмотреть на новую знаменитость и увез ее с собой. Он стал первым в длинной цепочке желающих сопровождать Хуаниту во время ее гастролей.

Она танцевала в Севилье, Толедо и Мадриде. Но каждый год она непременно приезжала в Сан-Себастьян. Возможно, отчасти Хуанита делала это из сентиментальности, но скорее всего причина крылась в том, что в своем родном городе она собирала гораздо больше зрителей, чем где-либо еще, и соответственно зарабатывала больше денег.

Вентура уже однажды была в театре на ее выступлении. Хуанита произвела на нее впечатление не столько своим мастерством, сколько окружавшим ее ореолом чувственности. Хотя в то время Вентура была совсем еще ребенком, она могла понять, почему сидевшие в зале мужчины не сводили завороженных глаз с ее сладострастно извивающегося гибкого тела, нервно облизывая пересохшие губы и утирая вспотевшие лбы.

Теперь же, глядя на нее с близкого расстояния, Вентура пришла к выводу, что танцовщица сильно сдала. Хотя ей еще не было и тридцати, беспорядочный образ жизни уже начал сказываться на ее внешности. Под глазами у нее залегли темные круги, шея стала чересчур худой, а постоянно жестикулирующие руки выдавали нервное напряжение.

Причина этого крылась вовсе не в том, что Хуанита чересчур напряженно работала и много выступала, а в том, что она превращала ночь в день. В ее жизни было слишком много вечеринок, вина и любовников. К тому же она была весьма жадной до лести, до денег и аплодисментов, которые считала своими по праву, как бы мало она ни делала для того, чтобы их заслужить.

Все остальные сидевшие за столом мужчины, которых лорд Линк пригласил отужинать вместе с ним, были пылкими поклонниками Хуаниты. Сейчас они, наевшиеся до отвала и переполненные вином, сидели, откинувшись, в своих креслах и оглядывались по сторонам, пытаясь найти что-нибудь, что могло бы пробудить их интерес.

Словно больше не в состоянии выносить этого бездействия, молодой человек с напомаженными до блеска темными волосами и пухлыми капризными губами, такими яркими, что они казались накрашенными, неожиданно вскочил со своего места и принялся танцевать. Танцевал он довольно хорошо, ритмично постукивая каблуками по деревянному полу и имитируя движения матадора. При этом он не сводил весьма красноречивого взгляда с хорошенькой и очень молоденькой девушки, которая была начинающей танцовщицей в той же труппе, что и Хуанита.

Вентура видела, что девушку беспокоило его чрезмерное внимание, так как она опасалась навлечь на себя гнев Хуаниты. Бедняжка бросала тревожные взгляды через плечо, но знаменитая танцовщица была слишком увлечена лордом Линком, чтобы интересоваться тем, что происходит вокруг.

Еще один мужчина поднялся из-за стола и потянул за собой свою спутницу, пытаясь заставить ее станцевать вместе с ним, чтобы позабавить всех остальных.

— Мы покажем им, что такое flamenco[17], — сказал он, но его дама оттолкнула его с громким пьяным смехом и снова плюхнулась на свое место.

Вентура сидела, подперев кулаком подбородок, и размышляла о том, почему мужчины и женщины, выпив слишком много вина, так резко глупеют. Было что-то до крайности нелепое в том, как они нетвердо стояли на ногах и с трудом ворочали языками. Девушка зевнула и почувствовала, что смертельно хочет спать.

Вот уже вторую ночь она вынуждена была бодрствовать почти до рассвета. В тот вечер, когда они с лордом Линком в первый раз отправились в театр, он объявил ей, что намерен рано лечь спать.

— Мы не станем долго засиживаться там, — сказал он. — Я уверен, что мне и так предстоит приложить немало усилий, чтобы не заснуть во время представления.

Но после того как лорд Линк увидел Хуаниту, он изменил свое решение. Он пригласил ее поужинать, и они почти до утра просидели за столом, потягивая вино и обмениваясь пламенными взглядами.

На следующий день лорд Линк спал очень долго, однако Вентура проснулась рано. Она привыкла вставать задолго до того, как пробуждался город, и, когда первые солнечные лучи заглянули к ней в комнату и коснулись теплыми золотыми пальцами ее лица, она тут же открыла глаза.

Теперь же, после долгого утомительного дня, девушка мечтала поскорее добраться до своей кровати. Ей казалось, что все тело ее ломит от усталости.

«Мне придется привыкать ложиться поздно», — подумала она.

Из разговоров с лордом Линком она уже успела прийти к заключению, что он считал напрасно потерянным любой вечер, проведенный в одиночестве, без шумной компании и попойки.

«Если бы я сейчас был в Лондоне, — сказал он ей перед тем, как они направились в театр, — то собирался бы на обед к герцогу Девонширу. Он сегодня дает бал, а я был в числе гостей, приглашенных на обед, который он устраивает перед балом. Одеваясь, я бы по привычке жаловался, что на балу будет смертельно скучно, что лучше бы провести это время в каком-нибудь другом месте. Но в конце концов все же поехал бы туда, хотя бы для того, чтобы полюбоваться на самых красивых женщин в Лондоне».

«А они действительно очень красивы?» — спросила Вентура.

«Некоторые из них так хороши, что дух захватывает», — торжественно объявил лорд Линк, а потом сердито хмыкнул: — Но что толку вспоминать сейчас о них? Придется довольствоваться испанками».

«Испанки тоже могут быть красивыми», — тихо заметила Вентура.

«Вчера я поспорил бы с тобой, — сказал лорд Линк. — Но теперь, увидев Хуаниту, я готов согласиться, что в твоих словах есть доля правды».

Вентура вовсе не считала, что Хуаниту, с ее чрезмерно раскрашенным лицом и вызывающей чувственностью, можно было бы назвать настоящей испанской красавицей. Однако она инстинктивно понимала, что бессмысленно говорить об этом лорду Линку, поэтому благоразумно промолчала.

«Неужели он сам не видит, как фальшивы ее льстивые слова и соблазнительные позы?» — удивлялась девушка.

Она почувствовала отвращение, увидев, как Хуанита обвила лорда Линка рукой за шею и притянула ближе к себе.

— Ты такой сильный, такой красивый, — проговорила она своим низким, вкрадчивым голосом. — Я и не подозревала, что англичане могут быть такими привлекательными.

«Я полагаю, то же самое она говорит каждому встречному мужчине», — кисло подумала девушка. Она зевнула и почувствовала, что ее веки слипаются.

Вентура поняла, что больше не в состоянии бороться со сном. Надеясь, что никто не заметит ее отсутствия, она выскользнула из-за стола, свернулась калачиком в уголке дивана, стоявшего рядом с камином, и тут же уснула.

Должно быть, она проснулась оттого, что в камине стрельнуло сырое полено. Веки ее задрожали, и она открыла глаза. Оглядевшись вокруг, она увидела, что гости уже ушли, а в комнате находятся лишь лорд Линк и Хуанита. Они все еще мирно сидели рядом и продолжали пить вино, но когда Вентура окончательно стряхнула с себя, остатки сна, то обнаружила, что Хуанита ссорится с его светлостью и, очевидно, впервые в жизни не может настоять на своем.

— Пойдем, — уговаривала она, кокетливо глядя на лорда Линка из-под полуопущенных век. — Мы достаточно выпили. Скоро уже утро. Пойдем наверх. Я люблю тебя. О, как я тебя люблю!

— Сначала выпьем еще по бокалу, — сказал лорд Линк и позвал официанта. — Эй, человек! — приказал он, когда тот появился. — Принеси еще вина. Что пользы в пустых бутылках?

Сказав это, он оттолкнул стоявшую перед ним бутылку. Она опрокинулась, покатилась по столу и, упав на пол, с грохотом разбилась вдребезги. Лорд Линк пьяно расхохотался.

— Мы и так много выпили, — продолжала уговаривать Хуанита. — Хватит, не нужно больше.

— Но я желаю еще вина, — упрямо настаивал лорд Линк.

— Взгляни на меня, — прошептала она.

Он посмотрел на нее, но, казалось, ему было трудно сфокусировать свой взгляд.

— Ты очень красива, — сказал он. — Очень красива. Я хочу выпить за твою красоту.

— Нет, нет, — поспешно ответила Хуанита. — Ты вовсе не хочешь пить. Ты хочешь заняться со мной любовью. Поцелуй же меня. Позволь мне показать, какие чувства я испытываю к тебе.

Она приникла губами к его губам и крепче обняла его за шею. Потом запрокинула голову и посмотрела та него манящим взглядом, прильнув к нему всем телом.

— Пойдем. Не будем здесь задерживаться.

— Ты очень соблазнительна, — протянул лорд Линк. — Интересно было бы узнать, какие чувства ты на самом деле испытываешь ко мне или к другим мужчинам. Значат ли они что-нибудь для тебя или ты просто наслаждаешься своей властью над ними, околдовывая их своей красотой, а потом безжалостно бросая, как только они оказываются в плену твоих чар?

— Но ты не такой, как все, — прошептала Хуанита. — Другие мужчины… что они могут значить для меня? Мне нужен только ты, и наконец-то мы остались одни.

По-видимому, слово «одни» заставило Вентуру сделать непроизвольное движение, а может быть, она просто осознала, что подслушивает, и специально постаралась привлечь к себе внимание. Как бы то ни было, лорд Линк и Хуанита одновременно заметили ее присутствие. У Хуаниты вырвалось негромкое восклицание:

— Этот мальчуган! Ему давно следовало бы быть в постели!

— Да, конечно, я сам должен был позаботиться об этом, — сказал лорд Линк.

Он взглянул на, Вентуру и ласково сказал:

— Отправляйся-ка ты спать.

— Я должен находиться при вашей светлости на тот случай, если вдруг понадоблюсь вам, — ответила Вентура. От усталости ее личико побледнело и осунулось.

Лорд Линк улыбнулся:

— Ты не нужен мне сейчас, дурачок. Неужели ты не видишь, что твое присутствие только мешает мне?

Они говорили по-английски, поэтому он добавил:

— Ну что, ты узнал кое-что о женщинах? Она очень хороша, не правда ли? И весьма соблазнительна.

— С этим я не могу согласиться, милорд.

Лорд Линк удивленно приподнял брови:

— Что? Ты со мной не согласен? А с чем именно, позволь спросить? С тем, что она красива, или с тем, что она соблазнительна?

— Просто я полагаю, что у каждого свой вкус, милорд, — ответила Вентура.

— В таком случае ставлю тебя в известность, что она как раз в моем вкусе, — сказал лорд Линк. — К тому же чем еще можно развлечься в этой забытой Богом дыре? Если на то пошло, я даже подумываю, не предложить ли ей отправиться вместе с нами в Мадрид? По крайней мере, ее присутствие немного скрасит нам скучное и утомительное путешествие.

Вентура презрительно усмехнулась:

— Боюсь, милорд, что вы уже опоздали. На рассвете она уезжает во Францию вместе со всей труппой. И она договорилась со своим любовником, одним из тех джентльменов, которые ужинали сегодня за вашим столом, что, как только вы заснете, она спустит ему из окна всю вашу одежду.

Лорд Линк недоверчиво уставился на Вентуру.

— Черт тебя побери, это ложь! — гневно воскликнул он.

— А отчего же, по-вашему, ей так не терпится увести вас наверх? — спросила Вентура.

В этот момент Хуанита приложила ладонь к щеке лорда Линка, заставив его повернуться к ней.

— Неужели тебе интереснее беседовать с этим глупым мальчишкой? — капризно спросила она. — Поговори лучше со мной. Я люблю тебя. Пойдем наверх, и я смогу доказать тебе свою любовь.

— Ты сказал мне правду? — обратился лорд Линк к Вентуре.

— Взгляни на меня, — сказала Хуанита, откинув назад голову. — Разве ты не видишь огонь любви в моих глазах? Разве ты не ощущаешь сладость любви на моих губах?

Лорд Линк посмотрел на нее, затем снова перевел взгляд на Вентуру.

— Иди спать, — приказал он. — Ты несешь вздор.

— Слушаюсь, милорд, — ответила Вентура. — Если вас интересует, куда подевалась ваша булавка для галстука, поищите ее в маленьком шелковом кошельке, который она заткнула за подвязку на правой ноге.

Лорд Линк машинально поднял руку к тому месту, где еще перед началом ужина сверкала украшенная бриллиантами и сапфирами булавка. Обнаружив, что ее там больше нет, лорд Линк с такой яростью ударил кулаком по столу, что зазвенели бокалы.

— Черт подери! — взревел он. — И как только ты ухитряешься испортить мне любое удовольствие!

Вентура выскользнула из комнаты. Поднимаясь по лестнице в свою комнату, она улыбалась. На самом деле она вовсе не слышала, как Хуанита договаривалась с любовником спустить ему из окна одежду лорда Линка. Но однажды она уже проделала подобный трюк в Севилье. История о том, как охваченный любовным пылом дворянин лишился всей одежды, кроме ночной сорочки, в течение долгого времени веселила весь Сан-Себастьян.

Но она действительно видела, как Хуанита незаметно вынула булавку из галстука лорда Линка, когда обнимала его за шею. Это было проделано удивительно ловко, поэтому он ничего не заподозрил, как не обратил внимания и на то, что вслед за этим она наклонилась поправить подвязку на чулке.

«Как все-таки глупы мужчины», — подумала Вентура.

Она вспомнила, как однажды, когда ее отец, остро переживавший разлуку с родиной, находился в особенно подавленном состоянии, мать сказала ей:

«Мужчины — как дети. Они никогда не взрослеют, сколько бы им ни было лет. Они жаждут того, чего не могут получить, и им быстро наскучивает то, что они имеют. Они разглагольствуют о свободе, а сами страшно боятся одиночества. Они мечтают о домашнем уюте, заверяя в то же время, что семейная жизнь — это оковы. Они настоящие дети и больше всего нуждаются в том, чтобы мы постоянно приглядывали за ними».

Вентура села на свою узкую кровать и стала размышлять над тем, какого мнения была бы ее мать о лорде Линке. Сочла бы она и его похожим на ребенка? Он казался таким уверенным в себе, таким высокомерным и в то же время таким упрямым, когда хотел добиться своего, и таким нетерпимым, если кто-нибудь становился ему поперек дороги.

Да, он и вправду был избалованным ребенком.

Ей было интересно, что произошло внизу после того, как она ушла. Успев достаточно хорошо узнать лорда Линка, Вентура не сомневалась, что он не позволит Хуаните оставить у себя его булавку. Если он был доволен кем-то, то проявлял достаточную щедрость, но Вентура не сомневалась, что он может быть суров и даже жесток с теми, кто пытался его обмануть.

Девушка подумала, что ей придется нелегко с ним. С другой стороны, можно было не сомневаться, что скучно ей не будет.

Она разделась, аккуратно развесив на стуле свой бархатный костюм. Потом развязала ленту, которой были схвачены ее волосы, и мягкие локоны упали ей на щеки. Она чувствовала себя как голая без своих длинных волос, которые в свое время спускались ей ниже талии. Оставалось лишь надеяться, что они довольно быстро отрастут.

— Я не должна уделять слишком много внимания — своей внешности, — глядя в маленькое, треснувшее зеркало, висевшее на стене, сказала она своему отражению. — Я теперь мужчина и не должна забывать об этом.

И тем не менее, когда она улеглась в постель, то, несмотря на усталость, никак не могла заснуть, сгорая от чисто женского любопытства: что же сейчас происходит внизу?

Неожиданно она поняла, что ненавидит Хуаниту. Девицы такого сорта бросали тень на всех представительниц женского пола. Мужчины интересовали их лишь в одном отношении — сколько с них можно получить. Они старались казаться прелестными и соблазнительными лишь для того, чтобы подороже продать свое тело.

В этот момент она явственно услышала слова Хуаниты: «Я люблю тебя!» Вентура вздрогнула, и у нее вырвался возглас негодования и презрения. Что эта танцовщица могла знать о любви, о настоящей любви? Той любви, когда человек готов принести себя в жертву ради любимого, отдать ему всего себя? Она же способна лишь требовать денег, подарков, внимания и не останавливается даже перед воровством.

Снаружи донесся какой-то шум. Вентура затаила дыхание. Кто-то поднимался по лестнице. Это были тяжелые мужские шаги, однако она не услышала легкого постукивания женских каблучков. Шаги приблизились, и лорд Линк — а по всей видимости, это был он, — вошел в свою комнату и с силой захлопнул за собой дверь.

Вентура весело хихикнула. Хуаните придется отправиться во Францию с пустыми руками. Именно этого она и заслуживала. Вентура еще раз довольно усмехнулась, потом глаза ее закрылись, и она уснула.

Ей снился странный сон, будто она в стремительном, неистовом танце самозабвенно кружится по сцене, усыпанной золотыми монетами, а лорд Линк сидит на бочке с вином и хлопает в ладоши в такт музыке. Она танцует все быстрее и быстрее, пока не падает на пол от изнеможения. И в этот момент девушка проснулась.

Открыв глаза, Вентура обнаружила, что в открытое окно льется яркий солнечный свет. Издалека доносился перезвон церковных колоколов, из чего она заключила, что уже около девяти часов. В смятении она соскочила с кровати. Через час они должны были отправиться в путь. Что подумает о ней его светлость, если она опоздает?

Она налила в таз холодной воды из кувшина и поспешно умылась. Потом тщательно оделась и собралась уже было выходить, когда в дверь комнаты постучали.

— Пришел портной, — послышался снаружи чей-то голос.

Вентура распахнула дверь и увидела Симона, камердинера его светлости, и стоявшего рядом с ним Мини-то. В руках портной держал два костюма, которые лорд Линк заказал для нее.

— Buenos dias, senor[18], — сказал Минито.

— Доброе утро, — ответила Вентура по-английски. А потом, забыв о привычной сдержанности, с восторгом воскликнула, обращаясь к Симону: — Мои костюмы! Да какие красивые!

Минито не понял ее слов, но выражение ее лица было достаточно красноречивым.

— Я рад, что вы довольны, Сеньор, — сказал он. — Мы с братом работали без передыху, успев поспать всего лишь один час за ночь. Но костюмы готовы. Взгляните на атласный камзол. Разве это не верх элегантности?

— Просто прелесть! — воскликнула Вентура. Она потрогала камзол, который он протянул ей, а потом спросила: — А вы принесли мне туфли? Туфли? — Она указала на свои ступни. — И чулки? — добавила она, похлопав себя по ногам.

— Si, si. Туфли и чулки, — ответил Минито. — Но пряжки очень дорогие. Чистое серебро. Боюсь, как бы его превосходительство не решил, что это слишком дорого.

— Я вас не понимаю, — сказала Вентура. — Сколько? Счет, счет, понимаете? — И она показала, будто пишет пальцем на ладони.

Минито назвал сумму, которая показалась Вентуре головокружительной. Но потом она вспомнила, сколько денег лорд Линк потратил на вечеринки, устраиваемые в честь Хуаниты. В сравнении с этим счет, представленный за костюмы, казался довольно скромным.

— Подождите здесь, — сказала она.

Она вышла в коридор и постучала в дверь комнаты, которую занимал лорд Линк.

— Кто там? — донеслось изнутри.

— Это я, милорд, — ответила Вентура по-английски.

— Войди.

Она открыла дверь и увидела, что лорд Линк, почти полностью одетый, сидел за столом возле окна и завтракал. Он поглощал огромный бифштекс с аппетитом, который несколько удивил ее, учитывая количество выпитого им накануне вина.

— Доброе утро, Вентуро, — сказал он. — Ты уже позавтракал?

— Нет еще, милорд. Боюсь, я проспал.

Лорд Линк бросил на нее мрачный взгляд.

— И спал сном праведника, надо полагать, — саркастически заметил он.

— Просто я очень устал, милорд.

— Ну ладно, я не стану читать тебе нотации, — сказал лорд Линк. — Хотя ты испортил мне вечер.

Вентура не удержалась и бросила взгляд на туалетный столик. Рядом с часами и золотым перстнем с печаткой лежала булавка для галстука; украшавшие ее бриллианты ярко сверкали на солнце.

— Ты оказался прав! Она действительно была у нее, — подтвердил лорд Линк, проследив за направлением ее взгляда. Потом он неожиданно рассмеялся. — Черт! Получается, что я сам себе вырыл яму. Я просил тебя выступить в роли шпиона, и ты в точности выполнил данные тебе инструкции. Мне не за что винить тебя, хотя прошлой ночью я был в ярости, когда убедился, что ты сказал правду.

— А что сталось с Хуанитой? — спросила Вентура.

Лорд Линк широко улыбнулся:

— Я выставил ее за дверь, сказав пару теплых слов на прощание. Но она тоже не осталась в долгу, откровенно заявив, что она обо мне думает. Я, несомненно, не оправдал ее ожиданий во многих отношениях.

Вентура не удержалась и хихикнула, а потом они неожиданно оба расхохотались.

— Бог мой, видел бы ты выражение ее лица, когда я объявил ей, что мне известны ее планы, — воскликнул лорд Линк. — Она визжала, как ошпаренная кошка, когда я отнял у нее булавку. Если бы при ней оказался стилет, она, без сомнения, пустила бы его в ход.

— Боюсь, теперь у вас сложилось не слишком лестное мнение об испанских женщинах, — с притворным сожалением пробормотала Вентура.

Лорд Линк бросил на нее подозрительный взгляд.

— Если ты насмехаешься надо мной, как я подозреваю, — сказал он, — то вскоре тебе тоже придется несколько изменить свое мнение об английской сдержанности. — Это была угроза, которую трудно было не понять, и Вентура поспешно извинилась:

— Прошу простить меня, милорд.

— Я принимаю твои извинения, — сказал лорд Линк строго. — А теперь лучше ступай вниз завтракать. Мы скоро отправляемся в дорогу.

— Пришел Минито, милорд. Он закончил костюмы и принес все, что вы заказывали.

— И теперь, надо полагать, он желает, чтобы ему заплатили? — спросил лорд Линк. — Ну и сколько же он запросил?

Вентура ответила, и, к ее немалому облегчению, лорд Линк не сказал ни слова, а лишь протянул ей кошелек.

— Заплати ему, — приказал он.

Вентура вернулась в свою комнату, отсчитала нужное количество золотых монет, отдала их Минито, выслушала его изъявления благодарности и восторга, а потом, закрыв кошелек, отнесла его лорду Линку. Он взял кошелек у нее из рук, бросил его на стол и небрежно спросил:

— А сколько денег ты оставил себе?

Сначала Вентура даже не поняла его. Когда же до нее дошел смысл его слов, глаза ее потемнели. Она гордо выпрямилась.

— Я не ворую, милорд.

— Это ты мне уже говорил.

Вентура задрожала от обиды.

— Если вы мне не доверяете, — тихо произнесла она, — в таком случае будет лучше, если я никуда с вами не поеду. Я уже говорил вам, что я не вор. За всю свою жизнь я ни разу ничего не украл; даже когда умирал от голода. А после всего, что вы для меня сделали, я не взял бы без спросу ни одной вашей вещи, даже если бы от этого зависело спасение моей жизни.

В ее голосе прозвучала неожиданная горячность; девушка чувствовала, что слезы готовы брызнуть у нее из глаз.

Лорд Линк молчал. Ничего не видя перед собой, охваченная отчаянием и движимая лишь одним желанием — бежать отсюда, Вентура повернулась к двери. Но не успела она дойти до нее, как ее остановил голос лорда Линка.

— Я всего лишь пошутил, — сказал он.

Она в нерешительности продолжала стоять на месте, и, взглянув на ее побелевшее лицо, он добавил:

— Если я огорчил тебя, забудь об этом разговоре. Черт возьми! Это уже переходит всякие границы! Я должен миндальничать с собственным пажом!

Вентура ничего не ответила, и после некоторой паузы лорд Линк спросил:

— Ну, теперь ты удовлетворен? Чего еще ты ждешь?

— Я только хотел сказать вам, — дрожащим голосом проговорила Вентура, — что вы можете мне доверять. Пока я буду оставаться с вами, я стану служить вам верно и преданно, не жалея сил.

Она почувствовала, что вот-вот расплачется, и, не дожидаясь ответа лорда Линка, выбежала из комнаты. Войдя к себе в спальню, девушка взглянула на лежавшие на кровати костюмы, которые сшил для нее Минито.

Один был сделан из черного бархата. Она решила, что это парадный костюм для официальных приемов. К нему прилагался камзол из алой с серебром парчи и черные туфли с красными каблуками. Другой костюм был сшит из бледно-голубой парчи и украшен покрытыми красной эмалью пуговицами. Его дополнял яркий, переливавшийся всеми цветами радуги камзол.

Вентура быстро, но бережно упаковала их в сильно поношенный, обитый кожей дорожный сундук, который она накануне купила в городе. Он был украшен короной и инициалами «П. Дж.». Девушке стало интересно, доводилось ли этому «П. Дж.», кем бы он ни был, так радоваться заполнявшим сундук обновам, как ей.

Неожиданно ей страстно захотелось, чтобы вместо этих костюмов в сундуке оказалось шелковое платье с жестко накрахмаленными нижними юбками, пышными рукавами и богато отделанным кружевом глубоким вырезом.

И тут же с грустной улыбкой Вентура представила, как ужасно она смотрелась бы сейчас в женском платье. Она была слишком худа, ключицы выпирали, грудь стала совсем плоской, и вся ее фигура больше напоминала мальчишескую, нежели женскую.

Нет, она и вправду выглядела сейчас малопривлекательно, особенно после того, как постригла волосы, поэтому глупо было мечтать о роскошных дамских туалетах. Кроме того, она могла отправиться в Мадрид только под видом мальчика.

Упаковав наконец все свои вещи, Вентура положила сверху принадлежавшую ее матери шкатулку, закрыла крышку сундука и повернула ключ в замке.

Услышав шаги на лестнице, девушка выглянула из комнаты и увидела Симона. Он был застенчивым симпатичным юношей, поступившим на службу к лорду Линку исключительно ради того, чтобы попасть за границу.

«Меня всегда тянуло путешествовать», — признался он как-то Вентуре, и она согласилась с ним, что с его стороны было бы глупо не воспользоваться такой возможностью.

Лорд Линк объявил своим слугам, что Вентура была сыном его старого друга, которого он случайно встретил сразу же по прибытии в Сан-Себастьян и который предложил, чтобы мальчик занял место Родерика Лейна.

«Нам придется подобрать тебе подходящее имя», — сказал лорд Линк Вентуре в самый первый день, когда они обсуждали, как объяснить окружающим ее появление.

«Я предпочел бы взять имя моего отца, — ответила Вентура. — Его звали Иен».

«Но ты до сих пор не сообщил Мне своей фамилии», — напомнил лорд Линк.

Вместо ответа Вентура со смущенным видом опустила глаза.

«Прошу простить меня, — пробормотала она, — но у меня имеются очень веские причины скрывать свое настоящее имя».

Лорд Линк, казалось, был удивлен, но всего лишь заметил:

«Это, разумеется, твое личное дело. Однако тебе все равно необходимо иметь фамилию. Какую же ты выберешь?»

Вентура, немного поколебавшись, ответила:

«Мой отец часто упоминал своего друга, которого звали Кэмероном».

«Иен Кэмерон. Отличный выбор! — воскликнул лорд Линк. — Я объясню, разумеется, своим слугам, что ты почти всю свою жизнь провел в Испании, чтобы они не удивлялись, если твоя речь покажется им не совсем английской».

«Вы хотите сказать, что я не настолько хорошо владею английским, чтобы меня можно было принять за вашего соотечественника?» — спросила Вентура.

«Ты прекрасно говоришь по-английски, — успокоил ее лорд Линк. — Просто иногда в твоей речи проскальзывают несколько несвойственные английской речи интонации. Испанцы, разумеется, этого не заметят, но англичане сразу заинтересуются твоим происхождением».

«Я понимаю, — сказала Вентура. — Но если я буду постоянно находиться в вашем обществе, милорд, я уверен, что мой выговор значительно улучшится».

«Это одна из многих вещей, которым я собираюсь научить тебя», — небрежно заявил лорд Линк…

Симон вошел в комнату Вентуры и огляделся.

— Вы все упаковали, мистер Кэмерон? — спросил он.

— Да, я готов, — ответила Вентура. — А его светлость?

— Мне понадобится не более пяти минут, чтобы закончить с его вещами, — сказал Симон.

— В таком случае будет лучше, если я отнесу вниз свой багаж, — заметила Вентура, берясь за ручку сундука.

— Нет, нет, позвольте, я вам помогу, — доброжелательно проговорил Симон. — Когда я смотрю на вас, мне кажется, будто порыв ветра может свалить вас с ног. Вам не мешает немного прибавить в весе. Вы, наверное, были больны?

— Да, я болел всю зиму, — поспешно ответила Вентура, решив, что так проще всего объяснить свою худобу и бледность.

— Тогда все понятно, — сказал Симон. — Не беспокойтесь о своих вещах, мистер Кэмерон. Я прослежу за ними. А вы ступайте завтракать. Я видел, что стол в гостиной уже накрыт.

— Спасибо, Симон. Вы очень добры, — ответила Вентура.

Она подумала, что, может быть, слуги интуитивно чувствуют, что она вовсе не мальчишка, за которого себя выдает, поэтому всячески стараются уберечь ее от лишних нагрузок. Но, взглянув на себя в зеркало, она решила, что у них имелись все основания так ее опекать.

Ее маленькое, худенькое личико выглядело так, словно она еще не оправилась от долгой, изнурительной болезни. Бархатный костюм, сшитый на мальчугана, который был моложе ее на семь лет, висел на ней как на вешалке. Панталоны пришлось намного ушить в талии, чтобы они не сваливались с нее.

«Мне пора заняться собой как следует», — сказала она себе, вспоминая, какой у нее был цветущий вид, когда она жила с родителями. Однажды она случайно подслушала их разговор.

«Эта малышка вырастет настоящей красавицей», — сказал отец.

«У нее доброе сердце и мягкий характер, что гораздо важнее», — ответила ее мать.

«Важнее для кого? — спросил отец. — Мужчины и без этого будут находить ее неотразимой. Красота — это отнюдь не маловажное качество для женщины».

«Все, о чем мужчины способны думать, — это привлекательная внешность», — несколько резко ответила ее мать.

«Когда я увидел тебя в первый раз, то решил, что ты самая красивая женщина на свете», — сказал отец. «О Иен!»

Она протянула к нему руки, и Вентура поспешила бесшумно удалиться, чтобы не мешать им.

Она снова посмотрела на себя в зеркало и скорчила гримасу.

— Сейчас-то ты настоящая уродина, — сказала она своему отражению, а потом направилась вниз в гостиную, где был накрыт стол для завтрака.

Она почувствовала, как при виде этого изобилия у нее снова сжалось сердце, и в то же время, приступив к еде, поняла, что не в состоянии съесть больше нескольких кусочков. Довольно скоро она отодвинула в сторону свою почти полную тарелку и решила ограничиться чашкой горячего шоколада, сказав официанту, что предпочитает его вину.

— Шоколад — это бабский напиток, — презрительно фыркнул тот. — Я начинаю свой день со стакана виноградного вина и чувствую себя здоровым как бык. Вино — вот что вам нужно, маленький сеньор. Только вино поможет вам превратиться в сильного, крепкого мужчину.

Вентура улыбнулась немного грустно, и на ее лице резче обозначились складки, идущие от крыльев носа к подбородку.

«Каждый день я должна стараться съедать чуточку больше, — сказала она себе. — Но ведь не может же человек, полгода питавшийся сухими корками и гнилыми фруктами, сразу начать поглощать огромное количество пищи. На прошлой неделе я была счастлива, если мне удавалось поесть один раз в день. Теперь же меня кормят три, а то и четыре раза на дню, поэтому не стоит торопиться. Если я буду вести себя разумно, то мой организм скоро приспособится к новому образу жизни. А если стану насильно впихивать в себя пищу, я только рискую заболеть».

Она допила шоколад и в этот момент услышала на лестнице шаги лорда Линка. Он был одет в костюм для верховой езды, высокие сапоги доходили ему до середины бедер, его кафтан был серого цвета, как небо Англии, а огромные обшлага отделаны бархатом такого же малинового цвета, что и камзол. При его появлении Вентура поспешно встала.

— Продолжай завтрак, мой мальчик, — сказал он, бросая на стол свою треуголку.

— Я уже закончил, милорд.

— В таком случае, как только багаж погрузят в карету, мы можем трогаться. Первую часть пути я хочу проехать верхом.

Вентура почувствовала разочарование оттого, что его не будет рядом с ней в карете. Словно прочитав ее мысли, лорд Линк ласково сказал:

— Возможно, я присоединюсь к тебе после обеда. Хозяин гостиницы уверяет, что примерно на расстоянии трех часов пути отсюда есть придорожная харчевня. Там мы сможем перекусить, а потом снова пустимся в дорогу. Я намереваюсь ехать как можно быстрее. Мне вовсе не улыбается растянуть это путешествие на месяц.

— Говорят, на первом участке пути дорога очень хорошая, — заметила Вентура.

— В таком случае мои лошади мигом преодолеют это расстояние, — заверил ее лорд Линк.

Они вышли на улицу, и Вентура должна была признать, что он не преувеличивал. Его лошади были просто великолепны. Шесть из них были запряжены в карету, на дверцах которой красовался его герб. Еще на четырех гарцевали грумы, которые должны были сопровождать карету верхом. При желании лорд Линк мог ехать на одной из них. Багаж был уже аккуратно сложен на крыше кареты.

Из гостиницы вышел Симон и поспешил взобраться на козлы рядом с кучером. Лорд Линк расплатился с хозяином и, не обращая внимания на его поклоны, расшаркивания и изъявления благодарности, вскочил на великолепного черного жеребца, который пытался встать на дыбы, нервно прядал ушами и вообще всем своим видом выражал нетерпение.

Лакей распахнул перед Вентурой дверцу кареты, и она взобралась внутрь. Девушка сразу же обратила внимание на мягкие, удобные сиденья, на подушечки, аккуратно сложенные по углам, на лежавшую на полу грелку для ног. Тем не менее она чувствовала себя маленькой, ничтожной и очень одинокой. Приключение начиналось. Хватит ли у нее сил довести задуманное до конца?

— Adios, ваше превосходительство! Желаю вам счастливого пути, и храни вас Бог! — воскликнул хозяин гостиницы.

— Adios! — ответил лорд Линк, и карета тронулась.

Внушительная кавалькада выехала на вымощенную булыжником улицу, ведущую из города. Когда последние дома остались позади, лорд Линк пришпорил коня и вырвался вперед. Он был отменным наездником; казалось, всадник и его конь составляли собой одно целое. Вентура наблюдала из окна кареты, как он постепенно удалялся от них. Только после того, как он окончательно скрылся из виду, девушка оглянулась назад. Солнце позолотило крыши домов, вдали виднелось ярко-синее море. Вентура долго всматривалась в знакомые очертания родного города. Она проводила глазами черепичную крышу «El Gallo de Oro», маяк, у пристани, высокий шпиль церкви, рядом с которой покоились останки ее родителей.

Неожиданно она осознала, что оставляет прошлое позади. Эта карета представляла собой настоящее, а впереди ее ждало будущее. Что оно таило? Внезапно девушка почувствовала, как ее охватила паника, ужас перед неизвестностью.

Вентура сидела, сжавшись, в уголке кареты, которая неумолимо мчала ее вперед, навстречу новой жизни. Потом она выглянула в окно и увидела лорда Линка, скакавшего ей навстречу. Полы его кафтана развевались на ветру, конь несся во весь опор, а на лице всадника было выражение неприкрытого восторга.

Это было лицо человека, который от души наслаждается полнотой жизни, и неожиданно для себя Вентура почувствовала, как в глубине ее души рождается отклик.

Впереди ее ждали не только приключения, но и счастье, и радость, и восторг. Она почувствовала, как ее тоже охватило возбуждение, и в этот момент лорд Линк, поравнявшийся с каретой, повернул к ней свое улыбающееся лицо и отсалютовал ей кнутом.

Глава 4

Начался дождь, и карета остановилась, повинуясь, как догадалась Вентура, сигналу лорда Линка. Он спрыгнул с коня, снял с головы треуголку, стряхнул с нее воду и взобрался в карету.

Лорд Линк удобно расположился на подушках, а Вентура пересела на сиденье напротив, спиной к лошадям.

— Похоже, ночь будет дождливая, — заметил лорд Линк.

— Когда, по вашим расчетам, мы доберемся до гостиницы, милорд? — спросила Вентура.

— Через два часа, — ответил он и вытянул ноги перед собой. — Клянусь Юпитером, я не в состоянии пошевелиться. Уже больше месяца, как я не сидел в седле, и у меня такое чувство, будто все мои мышцы задеревенели.

Вентуру это нимало не удивило. С того момента, как они покинули Сан-Себастьян, он все время ехал верхом и слез с коня лишь на время короткой остановки на обед. После длительного перерыва семичасовая скачка способна свалить с ног самого выносливого человека.

Но она уже успела прийти к выводу, что лорд Линк был необычайно сильным и закаленным мужчиной. Стоило лишь взглянуть, как он легко вскакивает в седло и уверенно справляется с самой горячей лошадью, чтобы убедиться, что его элегантная внешность и томный вид, который он время от времени напускал на себя, были весьма обманчивыми.

— Скучаешь? — неожиданно спросил лорд Линк, взглянув на Вентуру.

Она покачала головой.

— Я смотрел из окна и любовался видом. Конечно, день сегодня был долгий, но я получил огромное удовольствие от этой поездки.

— Как мало нужно, чтобы доставить тебе удовольствие, — заметил лорд Линк. — Мне, напротив, совсем не по вкусу эта дикая, нецивилизованная страна.

— Вот увидите, Мадрид — очень веселый город, и вы найдете там немало развлечений.

— Надо полагать, самую большую радость я получу от знакомства с доньей Алькирой, — саркастически ответил он.

— Если она и вправду так красива, как говорят, милорду покажется весьма приятным данное ему поручение.

— А если она вовсе не такая уж красавица? — парировал лорд Линк. — Все равно, даже в этом случае я не смогу ничего поделать. Нет, Вентуро, ты славный малый, но тебе не удастся таким образом поднять мне настроение. Тем не менее мы, без сомнения, найдем, чем утешиться. Хуанита очень хвалила танцовщиц — исполнительниц фламенко.

— Мне кажется, Хуанита не может быть беспристрастным судьей в этом вопросе, — холодно сказала Вентура.

— Напротив, у нее большой опыт в этой области, — возразил лорд Линк. — Поэтому мы непременно должны будем взглянуть на них. Кто знает? Возможно, мы найдем какую-нибудь красотку вроде Хуаниты, с которой можно будет неплохо поразвлечься и которая будет отличаться меньшей склонностью к воровству.

Вентура почувствовала, как у нее упало сердце.

— Но в Мадриде есть и многое другое, на что стоит посмотреть, — пробормотала она. — При дворе…

— Да плевал я на этот двор! — перебил ее лорд Линк. — При всех дворах без исключения царит смертельная скука. Там толкутся одни напыщенные снобы, которые сплетничают, кляузничают друг на друга да плетут интриги, пытаясь привлечь к себе внимание венценосных особ. Нет, нет, мы подыщем себе более веселое времяпрепровождение!

Вентура тихо вздохнула, но ничего не ответила, а лорд Линк между тем продолжал:

— Хотя, я полагаю, ты и без меня найдешь способ развлечься по своему вкусу. Кстати, раз уж мы заговорили об этом, тебе понадобятся деньги. Я буду платить тебе жалованье, приличествующее твоему положению.

— Жалованье? — переспросила Вентура.

— Похоже, ты удивлен, — улыбнулся лорд Линк. — Разве в Библии не сказано, что всякий потрудившийся заслуживает платы?

Вентура гордо вскинула голову.

— А вашему… прежнему пажу… сэру Родерику Лейну… вы разве платили жалованье? — поинтересовалась она.

— Родерик — совсем другое дело, — ответил лорд Линк. — У него своих денег хватало!

— Я занял место сэра Родерика, — сказала Вентура, — и мне не нужно ничего, помимо того что вы уже мне дали!

— Вздор! — бесцеремонно оборвал ее лорд Линк. — Ты должен иметь при себе деньги — мало ли зачем они могут тебе понадобиться! Я стану платить тебе пару гиней в неделю — испанскими деньгами, разумеется.

— Благодарю вас, милорд, но мне не нужно никакого жалованья.

— Черт побери, ты все равно станешь получать его! — заявил лорд Линк.

— Прошу простить меня, милорд, но я отказываюсь!

Лорд Линк внезапно выпрямился.

— Да в чем, собственно, дело? Тебе ведь нужны деньги — они всем нужны! Не можешь ведь ты разгуливать по Мадриду с пустыми карманами? Ты возьмешь то, что я тебе предлагаю, и давай прекратим всякие споры на эту тему.

Синие глаза Вентуры встретились с серыми глазами лорда Линка, и между ними проскочила искра.

— Я не стану брать у вас деньги! — взорвалась Вентура. — Я ваш паж, милорд, а не поваренок и не помощник конюха!

Лорд Линк запрокинул голову и расхохотался.

— Так ты опять за свое! Черт тебя побери, да ты обидчив, как женщина.

Его смех так же внезапно оборвался, и улыбка исчезла с его лица.

— Я все равно поставлю на своем, можешь не заблуждаться на этот счет, — сказал он. — Две гинеи в неделю, налипая с сегодняшнего дня.

Он сунул руку в карман.

— Если вы сейчас дадите мне деньги, милорд, — процедила Вентура сквозь плотно сжатые зубы, — я выкину их в окно!

— Ах, вот как?

Лорд Линк посмотрел на нее и нахмурился, так что его брови почти сошлись на переносице.

— Я хочу, чтобы ты усвоил это раз и навсегда, мой милый. Мне ни к чему такой вздорный и упрямый паж. Если ты вышвырнешь деньги в окно, то и сам последуешь за ними. Или, если предпочитаешь, я остановлю карету, и ты сможешь пешком вернуться в Сан-Себастьян. Выбор за тобой.

Последовало долгое молчание. Синие глаза снова встретились с серыми, а потом Вентура отвела взгляд в сторону.

— Хорошо, милорд, — проговорила она очень тихо, почти шепотом. — Но запомните, что вы силой заставили меня взять деньги.

— Отлично!

Лорд Линк бросил на сиденье рядом с ней две золотых монеты.

— Теперь мне понятно, почему твой прежний хозяин так горел желанием отлупить тебя. Будь любезен, запомни на будущее, что я не потерплю непослушания.

— Да… милорд.

Ее голос дрожал. Вентура осторожно подобрала монеты, словно они были раскаленными, и сунула их в карман своего кафтана. Потом она отвернулась и уставилась в окно.

Лорд Линк, казалось, погрузился в свои мысли, однако спустя некоторое время повернул голову и посмотрел на Вентуру. Ее профиль отчетливо вырисовывался на фоне окна. Он принялся внимательно разглядывать ее высокий лоб, прямой, аристократический нос, нежно очерченные губы, длинную, изящную шею.

Несомненно, мальчуган был хорошего происхождения, и лорд Линк в очередной раз принялся гадать, кем бы мог быть его отец. Потом, недовольный собой, он усилием воли прогнал эти мысли. Глупо было уделять столько внимания капризам и прихотям этого мальчишки, который еще не вышел из школьного возраста.

Он попытался переключить свои мысли на Шарлотту, но почему-то ему оказалось трудно воскресить в своей памяти черты ее лица. Англия казалась такой далекой. Лорд Линк положил ноги на противоположное сиденье, рядом с Вентурой, надвинул шляпу на глаза и постарался заснуть.

Вентура тем временем спорила сама с собой. Она решила, что всему виной ее гордость, из-за которой она и устроила эту нелепую сцену. Лорд Линк был совершенно прав, ей нужно иметь при себе хоть немного денег. Но в то же время ей было так не по душе брать их у него!

Когда она, нацепив лохмотья и измазав лицо грязью, старалась любыми способами раздобыть хоть несколько песет, чтобы не умереть с голоду, это почему-то не задевало ее щепетильности. Но они с лордом Линком принадлежали к одному классу общества, и все восставало в ней при мысли о том, что он будет платить ей жалованье за считавшуюся почетной привилегией службу.

Почему-то тот факт, что лорд Линк покупал ей одежду, кормил ее и давал ей кров, нимало не уязвлял ее гордость. Но, взяв у него деньги, она почувствовала, что опустилась до уровня того же помощника конюха, место которого он пытался предложить ей в самом начале.

«Мое поведение просто глупо», — уговаривала она себя. И тем не менее слезы оскорбленного самолюбия наворачивались ей на глаза.

Оставшуюся часть пути они проделали в полном молчании. Разбитая, ухабистая дорога, сильно отличавшаяся от той, по которой они ехали в самом начале, шла все время в гору. По обеим сторонам дороги тянулся глухой лес. Наконец, когда уже стемнело и уставшие лошади начали сбавлять ход, карета подъехала к придорожной гостинице. Они остановились, и лорд Линк сразу же проснулся. Как только лакей открыл дверцу и опустил лесенку, он вышел из кареты, не сказав ни единого слова Вентуре, которая так же молча последовала за ним.

Гостиница отнюдь не поражала своей роскошью. Это было низкое, перекошенное строение, сильно нуждавшееся в ремонте. Хозяин гостиницы, вытирая руки о фартук, поспешил им навстречу. Это был неприятный черноволосый тип с бегающими глазками. Он сообщил, что у него есть только одна свободная комната, но зато там имеется «una cama de matrimonio»[19].

Хозяин гостиницы говорил с каким-то странным акцентом, так что лорду Линку трудно было его понять. Он вопросительно посмотрел на Вентуру, и девушка поняла, что он ждет, чтобы она объяснила ему, о чем идет речь.

— Он говорит, что у него есть только одна комната, — сказала она по-английски, — но зато там стоит большая кровать.

— Ну что ж, у нас нет выбора, — вздохнул лорд Линк. — Лошади уже не в состоянии продолжать путь. Нужно взглянуть на здешнюю конюшню.

Он пошел осмотреть стойла и сеновал, где предстояло расположиться на ночь кучеру и грумам.

Вентура почувствовала, как сердце ее сжалось от тревоги. А где будет спать она? Она уже собралась было нарушить приказ лорда Линка и обратиться к хозяину гостиницы по-испански, но в последнюю минуту поборола искушение. Вскоре вернулся лорд Линк и сообщил, что в стойлах грязно, но ничего не поделаешь, придется довольствоваться тем, что есть. Вентура робко пробормотала:

— Может быть, вы спросите у хозяина, не найдется ли у него какой-нибудь отдельной клетушки для меня?

Лорд Линк положил ей руку на плечо.

— А что тебя беспокоит? — спросил он. — Здесь наверняка столько блох, что нам все равно не удастся нормально выспаться. К тому же берусь утверждать, что мое присутствие не доставит тебе слишком больших неудобств. Те, кому прежде доводилось делить со мной постель, уверяли, будто я не храплю.

Не снимая руки с ее плеча, лорд Линк направился в гостиницу, увлекая девушку за собой. Хозяин подал им вина, на редкость скверного, и пообещал, что ужин будет готов через минуту.

— И я готов поспорить, что он окажется совершенно несъедобным, — сказал лорд Линк Вентуре. — Иди погрейся у огня, малыш. Похоже, ты совсем продрог.

Это было не слишком далеко от истины. К концу путешествия девушка совсем замерзла. Из-за постоянного недоедания она так ослабла, что стоило лишь зайти солнцу, как она начинала дрожать от холода. Вино, хоть и плохое, но крепкое, вернуло ее щекам румянец; приятное тепло стало разливаться по ее телу. Лорд Линк подошел к камину и поправил носком сапога полено, чтобы оно лучше горело.

— Что за распроклятая страна! — в сердцах сказал он.

На этот раз Вентура готова была согласиться с ним. Стряпня была отвратительной, спальня, в которую их проводили перед ужином, оказалась маленькой и темной. Огромная кровать на четырех столбиках была покрыта рваными одеялами, сверху свисал грязный полог.

Симон принес из кареты пледы и подушки, на которые надел чистые наволочки из тончайшего льняного полотна. Он подмел пол в спальне, разжег огонь в камине и принес горячей воды, чтобы лорд Линк мог умыться.

— Я помоюсь внизу, — сказала Вентура и выскользнула из комнаты, как только лорд Линк начал снимать свой кафтан.

— А где будете спать вы, Симон? — спросила она камердинера, который последовал за ней, чтобы показать ей, где находится умывальник.

— На сеновале, вместе со всеми, — ответил он. — Там довольно удобно. По крайней мере, сено чистое.

— Вам повезло, — сказала Вентура.

В течение всего ужина она размышляла, не лучше ли ей сказать лорду Линку, что она предпочитает спать на сеновале вместе с остальными слугами.

Если он обнаружит, что она женщина, с отчаянием думала Вентура, то немедленно отправит ее назад в Сан-Себастьян. А ей нужно во что бы то ни стало добраться до Мадрида. Такова была последняя воля ее матери.

Девушке казалось, что она отчетливо слышит ее слабый, прерывающийся голос:

«Отправляйся… в Мадрид. Передай… письма…»

«Отправляйся в Мадрид». Почему она так сказала? Прежде она никогда не заговаривала об этом. И что за письма имелись в виду?

Вентура обыскала тогда всю их маленькую комнатушку, от пола до потолка, просмотрела все книги, заглянула под матрасы, перебрала всю одежду матери, перетряхнула все шкафы — нигде никаких писем не оказалось.

Так что же все-таки имела в виду ее мать, когда говорила об этих письмах? Вентуре было ясно только одно — она должна ехать в Мадрид. Еще неделю назад это казалось невозможным, а вот сейчас она уже на пути к своей цели, и ничто не должно помешать ей достичь ее.

Когда они закончили трапезу, было уже очень поздно. Лорд Линк зевнул и объявил, что идет спать.

— Мы отправимся в путь, как только рассветет, — сказал он. — Я не желаю оставаться в этой грязной дыре дольше, чем необходимо.

Он встал из-за стола, и Вентура тоже поспешно вскочила со своего места.

— Я присоединюсь к вам, милорд, как только предупрежу Симона, что вы уже собираетесь ложиться, — пробормотала она.

К этому времени у нее в голове созрел замечательный план.

Она позвала Симона, потом поспешила наверх. Лорд Линк стоял посреди комнаты и отстегивал шпагу. Он был таким высоким и широкоплечим, что, казалось, заполнял собой всю крохотную комнатушку.

— Хозяин только что сказал мне, милорд, что у него освободилась еще одна спальня, — с трудом переводя дыхание, сказала Вентура. — Человек, который собирался занять ее, неожиданно уехал.

— И кто его осудит? — заметил лорд Линк. — Ну что ж, иди ложись спать. Надеюсь, что ты устроишься по крайней мере сносно.

— Благодарю вас, милорд. Спокойной ночи.

Вентура быстро сбежала вниз по лестнице, едва не столкнувшись с Симоном, который нес наверх тазик с горячей водой. Она молча прошмыгнула мимо него, опасаясь, как бы он не начал расспрашивать ее, куда она направляется.

Комната, в которой они ужинали, была пуста. Это была единственная комната, расположенная на первом этаже, не считая кухни, из которой доносились голоса и громкий смех. Вентура догадалась, что хозяин гостиницы, должно быть, коротает вечер в обществе кучеров.

Девушка огляделась по сторонам. Мебели в комнате было удручающе мало: несколько деревянных стульев с высокими спинками, грубо сколоченный стол да древний сервант. Но в дальнем углу находился альков, который она заметила еще во время ужина. Он был отгорожен от остальной комнаты занавеской из грязной, выцветшей парчи.

Вентура отдернула занавеску и обнаружила, что альков использовался в качестве хранилища для вышедших из употребления вещей. Там стояли несколько сломанных стульев и табуретка с двумя уцелевшими ножками; на полу валялись старые кастрюли и щетки. Но в углу были сложены несколько соломенных тюфяков. Вентура решила, что их, должно быть, доставали в тех случаях, когда гостиница была переполнена и незадачливые путешественники были рады улечься даже на полу в общей комнате, лишь бы иметь крышу над головой.

Девушка взобралась на гору тюфяков и обнаружила, что может устроиться на ночь с относительным удобством. Она подозревала, что тюфяки не отличались чистотой, но в любом случае это было лучше, чем делить постель с лордом Линком.

Вентура разулась, сняла кафтан, легла и укрылась им. Она так устала, что сразу же погрузилась в дремоту.

Она лежала в приятном полузабытьи, чувствуя, как расслабляются усталые мышцы ее тела, но вдруг внезапно до ее слуха донесся скрип открывающейся двери, и кто-то вошел в комнату. Девушка не боялась выдать свое присутствие и лишь огорчилась, что нарушили ее сон.

Затем, почти невольно, она начала прислушиваться. Новые гости вели себя как-то странно. Их было двое. Они осторожно, стараясь производить как можно меньше шума, закрыли дверь и стали шептаться. Потом на цыпочках прокрались дальше в комнату. Вентура не могла видеть их, но по тому, как под их тяжестью поскрипывали половицы, догадалась, что вновь прибывшие были достаточно крупными мужчинами и им стоило немалого труда двигаться бесшумно.

Они подошли ближе к камину, и теперь Вентура могла разобрать, о чем они говорят.

— Это его карета, нет сомнений.

— Ты уверен?

— Совершенно уверен. На дверце нарисован герб — орел с короной на голове. Все в точности как нам описали.

— Ну и что ты предлагаешь делать?

— Подождать часок-другой. Даже если он уже улегся спать, то еще не заснул.

— А хозяин? Станем ему показываться?

— Нет, разве что он сам придет сюда и обнаружит нас. Если никто не будет знать о том, что мы здесь, — тем лучше.

— Так что же мы будем делать?

— Просто сядем у огонька и станем ждать.

— Я бы не прочь выпить, чтобы собраться с духом.

— Пусть тебе придает храбрости то золото, которое лежит у тебя в кармане. Хотя можешь посмотреть на столе, вдруг там осталось вино.

Вентура услышала, как один из мужчин на цыпочках направился к столу, потом до нее донесся звук льющейся жидкости, а затем, стараясь ступать так же осторожно, мужчина вернулся к камину.

— О! Это уже лучше!

— А теперь послушай меня. Примерно через час мы прокрадемся наверх, как можно тише откроем дверь, я прикончу его, а ты в это время займешься тем, кто еще окажется в комнате.

— А если там больше никого не будет?

— Тогда ты быстро спустишься вниз и откроешь входную дверь. Вдруг хозяин к тому времени запрет ее.

— А если я не смогу ее открыть?

— Тогда я спущусь и помогу тебе. Ты знаешь, где стоят лошади. Если кто-нибудь что-нибудь и услышит, к тому времени, как они поднимут тревогу, мы будем уже далеко.

— Ну а если его дверь окажется заперта?

— Если, если! Ты что, других слов не знаешь? Не окажется. Я знаю эту гостиницу вот уже десять лет. Здесь всегда все вверх дном. Даже если в двери случайно и окажется замок, так не будет ключа. У тех, кто здесь обычно останавливается, нечего красть.

— Послушать тебя, так все легко и просто.

— Это и вправду легко и просто. И перестань дрожать как овечий хвост. Вспомни лучше, сколько золота мы за это получим!

— Да оно и неудивительно. За убийство нужно платить как следует. Не очень-то приятная работенка.

— Приятная работенка! Ну ты и скажешь!

Мужчина захлебнулся от смеха, потом произнес почти ласково:

— Ты еще слишком молод для таких дел. Когда отправишь на тот свет столько клиентов, сколько я, поневоле привыкнешь. А теперь садись и отдыхай. Завтра нам предстоит дальняя дорога.

Послышался скрип стула, словно кто-то тяжело опустился на сиденье. Вентура затаила дыхание. У нее не возникало сомнения, зачем пришли эти люди и кого именно они собирались убить.

Орел с короной на голове! Только сегодня утром, у дверей «El Gallo de Oro», она с интересом рассматривала этот герб, ожидая, пока лорд Линк выйдет из гостиницы и они отправятся в путь. Она еще подумала, как красиво выглядят распростертые золотые крылья на фоне темно-синей кареты.

Орел с короной на голове! И кто-то нанял убийц, чтобы расправиться с обладателем этого герба!

Девушка огляделась по сторонам. Выход из алькова был только один — в комнату, где сидели двое злодеев.

Очень осторожно, стараясь двигаться бесшумно, она подползла к краешку тюфяка и прильнула глазом к щели между занавеской и стеной. Теперь она смогла разглядеть незваных гостей. Это были черноволосые, загорелые молодчики, одетые в толстые дорожные плащи. Их явный акцент не оставлял сомнений в том, что они были уроженцами одной из южных провинций.

Свечи, стоявшие на столе, уже догорали. Вентура подумала, что скоро они совсем погаснут и тогда комната почти полностью погрузится в темноту. Единственным источником света останется огонь в камине. Она снова посмотрела на свечи. Как долго они еще будут гореть?

Из кухни по-прежнему доносились голоса и громкий смех. Девушка подумала, что если она закричит, то, возможно, Симон и кучер услышат ее. Но она не успеет ничего сообщить им. Ведь сидящие возле камина бандиты первыми доберутся до нее и прикончат ее прежде, чем кто-либо появится в комнате.

Обнаружив ее присутствие, они сразу сообразят, что она подслушала их разговор, и не рискнут оставить ее в живых. Она и сама погибнет и не сумеет предупредить лорда Линка о грозящей ему опасности. Нет, ей придется действовать по-другому.

Вентура еще раз взглянула на свечи. Ей нужно добраться до лестницы так, чтобы бандиты не заметили ее. И фактор времени играл здесь решающую роль. Они намеревались ждать в течение часа. Погаснут ли свечи раньше, чем истечет этот срок?

И в этот момент одна свеча замерцала и медленно угасла. Теперь их осталось всего две — но одна была почти в три дюйма высотой!

Неожиданно младший из бандитов снова заговорил:

— А что, если появится хозяин? Как мы объясним, почему не позвали его? Путешественники, заворачивающие в гостиницу в такой час ночи, обычно хотят получить комнату.

— Да прекрати ты бубнить, — резко одернул его старший. — Ставлю десять против одного, что он не появится. А если и появится, то будет слишком пьян, чтобы заметить нас. Задуй свечи, если хочешь. Он наверняка поленится снова зажигать их.

— Это хорошая мысль, — одобрительно пробормотал его напарник.

Он поднялся, подошел к столу и задул обе оставшиеся свечи.

У Вентуры вырвался такой глубокий вздох облегчения, что она испугалась, как бы его не услышали. Старший из бандитов зевнул.

— Теперь, надеюсь, ты успокоился, — сказал Он. — Послушай моего совета и вздремни немного.

С этими словами он плотнее закутался в свой плащ и свесил голову на грудь. Младший из бандитов тоже попытался устроиться поудобнее. Вентура не сомневалась, что он был слишком напуган и взволнован, чтобы быстро заснуть.

Она подождала пять минут, десять, а потом бесшумно соскользнула с груды тюфяков на пол. Никогда в жизни она еще не была так напугана. Девушка радовалась тому, что на ней нет туфель, но боялась в темноте споткнуться об них.

Она сделала несколько шагов на цыпочках, потом встала на колени и проползла под занавеской. Огонь в камине давал достаточно света, чтобы она могла видеть, что происходит в комнате. Ей предстояло пробраться позади сидевших у камина мужчин, обогнуть сервант и стол, а когда она окажется возле лестницы, бандиты уже не смогут увидеть ее со своего места. Таким образом, самым опасным был первый отрезок пути.

Младший из мужчин сидел спиной к ней, но его нервы были так напряжены, что он, без сомнения, услышал бы малейший шум. Пол был сделан из грубых досок, и девушка чувствовала, как острые занозы впиваются ей в колени и в ладони. Она старалась двигаться медленно, с трудом сдерживая себя, потому что ей хотелось как можно скорее оказаться подальше от этого места.

Внезапно в камине стрельнуло полено, и девушка замерла, едва осмеливаясь дышать. Неожиданно она осознала, что из кухни уже не доносится ни звука. Кучеры, должно быть, разошлись спать. Значит, от них ждать помощи не приходилось. Даже если она сейчас закричит, то на сеновале ее никто не услышит.

Вентура снова двинулась вперед… один фут… два фута… Ей казалось, что прошла уже целая вечность. Колени болели почти невыносимо. Будь она не такой худой, ей было бы не так больно, подумала девушка и сама удивилась, что в этот момент ей в голову приходят подобные мысли.

Один из мужчин пошевелился, стул под ним скрипнул, и Вентура снова замерла на мгновение. Сердце так бешено колотилось у нее в груди, что она боялась, как бы бандиты не услышали его стук.

Девушка продвигалась все дальше и дальше, и этот путь казался ей бесконечным. Наконец она добралась до нижних ступенек лестницы. Наступил опасный момент, когда ей пришлось подняться, чтобы взобраться на первые ступени. Но сидевшие у камина бандиты не шевелились, и вскоре она уже оказалась за пределами видимости.

Вентура выпрямилась и уцепилась за перила, чувствуя, что теперь, когда она почти достигла цели, ее охватила внезапная слабость. Усилием воли она заставила себя продолжить путь. Времени терять было нельзя.

Она поднялась на второй этаж, подошла к комнате лорда Линка и осторожно открыла дверь, которая скрипнула, но недостаточно громко, чтобы разбудить спящего человека. В камине все еще ярко горел огонь, и девушка могла отчетливо разглядеть кровать и мирно покоившуюся на подушке голову.

Она закрыла за собой дверь, на цыпочках подкралась к кровати и положила руку на плечо лорда Линка.

— Милорд!

Он проснулся мгновенно, как человек, привыкший к опасности.

— Вентуро! Что случи… — начал было он, но она поспешно зажала ему рот рукой.

— Тише, — прошептала она, — не то они услышат вас.

— Кто это «они»? — шепотом спросил он, садясь в постели. — В чем дело?

— Там внизу двое мужчин. Их подослали, чтобы они убили вас. Они не называли вашего имени, но упомянули, что им было приказано убить владельца кареты, на дверце которой изображен орел с короной на голове.

— Ты сказал, их двое? — спросил лорд Линк.

— Согласно их плану, старший должен прирезать вас, — сказала Вентура, — а если в комнате окажется кто-то еще, им займется младший.

Лорд Линк отбросил в стороны пледы, которыми был укрыт, и Вентура увидела, что он не раздевался на ночь, а лег прямо в рубашке и панталонах. Он спустил ноги на пол и бесшумно встал.

Его шпага лежала на стуле в ногах кровати. Взяв ее в руки, лорд Линк повернулся к Вентуре.

— Ты уверен, что не ошибся? — спросил он. — Зачем кому-то понадобилось убивать меня?

— Не знаю, — ответила Вентура. — Но они сказали, что пришли сюда именно за этим.

— Ну что ж, теперь им не удастся застать меня врасплох, — мрачно произнес лорд Линк.

Он подошел к камину, подбросил еще одно полено в огонь и огляделся по сторонам, словно пытаясь определить, каким образом с максимальной выгодой использовать скудную обстановку спальни.

— Встань вон в тот угол, — приказал он. — И не смей выходить оттуда. Поставь перед собой стул и ни во что не вмешивайся. Я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

— А вы что собираетесь делать? — спросила Вентура.

— Увидишь, — ответил лорд Линк.

Она сделала, как ей было приказано, и забилась в угол, загородившись стулом с высокой спинкой.

Лорд Линк спрятался за дверью, так как в этот момент со стороны лестницы донесся какой-то звук. Он был очень тихим, но Вентура все равно услышала его. Она в испуге взглянула на лорда Линка, но по выражению его лица поняла, что он слышал этот звук.

Он слегка наклонил голову и стал напряженно прислушиваться. Вскоре до них донесся очень слабый скрип ступеньки. При других обстоятельствах они не обратили бы него внимания, и уж конечно он не разбудил бы крепко спавшего человека. Дверь медленно, почти беззвучно отворилась, и оба бандита осторожно вошли в комнату. Первый тут же получил удар шпаги в руку. У него вырвался сдавленный крик, и кровь хлынула из раны. Это оказался младший из бандитов, и в панике он бросился вон из комнаты и почти скатился с лестницы. Секундой позже Вентура услышала, как внизу хлопнула входная дверь.

Второй бандит оказался храбрее и повернулся лицом к лорду Линку, приготовившись защищаться. Вентура увидела, что в одной руке он держал длинный, острый кинжал, а в другой шпагу. В мгновение ока он перекинул шпагу в правую руку, а кинжал — в левую.

Зазвенели шпаги, сверкая, как молнии, в свете огня, горевшего в камине. Бандит оказался неплохим фехтовальщиком, но ему мешали тяжелые сапоги и дорожный плащ. Лорд Линк, который был босиком и без камзола, находился в более выгодном положении, к тому же скоро стало очевидно, что он превосходит нападавшего мастерством.

Спустя несколько секунд все было кончено. Ловко отбив сокрушительный выпад, лорд Линк нанес ответный удар, и его шпага насквозь пронзила горло противника. Тот покачнулся и рухнул на пол. Лорд Линк вытащил свою шпагу, и кровь хлынула из раны, заливая рубаху и камзол лежавшего на полу мужчины.

— Кто велел тебе убить меня? — спросил лорд Линк, опустившись на колено рядом с поверженным противником.

Глаза раненого уже закрылись.

— Скажи, кто тебя послал? — приказал лорд Линк.

Его голос прозвучал так властно, что заставил умирающего сделать неимоверное усилие.

— Дон… Карлос… — прошептал тот и испустил дух.

Лорд Линк поднялся с пола.

— Дон Карлос, — повторил он. — Хотел бы я знать, кто он такой?

Вентура вышла из своего укрытия.

— Он умер? — испуганно прошептала она.

— Готов, — ответил лорд Линк.

— И что вы собираетесь с ним сделать? Как вы объясните, что произошло? — спросила девушка.

Лорд Линк на мгновение задумался.

— А хозяин гостиницы тоже участвовал в заговоре?

Вентура отрицательно покачала головой.

— Нет. Он не знает, что эти двое были здесь. Когда они появились в гостинице, он находился на кухне. Они пробрались в дом потихоньку, чтобы их никто не заметил.

— Это упрощает дело, — сказал лорд Линк.

Он огляделся по сторонам. В одном из углов комнаты был расположен встроенный шкаф. Лорд Линк подошел к нему и открыл дверцу. Шкаф был достаточно большим, чтобы в нем мог уместиться человек. Лорд Линк подтащил мертвого бандита к шкафу и запихнул его внутрь. Потом он бросил туда же шпагу и кинжал, валявшиеся на полу, и закрыл дверцу.

— Вы намерены оставить его там? — широко раскрыв глаза, спросила Вентура.

— Кто-нибудь найдет его, — ответил лорд Линк. — Но, судя по беспорядку, который царит в этой гостинице, это произойдет не скоро.

— И что вы собираетесь делать теперь? — поинтересовалась Вентура.

Лорд Линк улыбнулся.

— А теперь я собираюсь забаррикадировать дверь стулом и столом и снова улечься спать. Сомневаюсь, что сегодня ночью еще кому-нибудь придет в голову нанести нам визит. А если такое и случится, то они неминуемо разбудят нас, когда попытаются открыть дверь.

Вентура в нерешительности стояла посреди комнаты.

— Тебе лучше остаться со мной, — сказал лорд Линк. — Ранее ты отклонил предложение разделить со мной постель, но теперь, возможно, ты будешь рад моему обществу.

Несомненно, он видел, насколько она напугана, подумала Вентура. Теперь, когда все самое страшное было уже позади, ее охватила дрожь, и она знала, что у нее не хватит духу спуститься вниз. Ведь было не исключено, что второй бандит может вернуться. К тому же одно лишь воспоминание о той комнате, где она, замирая от страха, на четвереньках ползла к лестнице, наводило на нее панический ужас.

Девушка спохватилась, что ее кафтан и туфли остались внизу. Придется ждать до рассвета, прежде чем она рискнет спуститься за ними.

— Вы уверены, что я не доставлю вам беспокойства, милорд? — спросила она.

— Не более чем ты уже доставил, — ответил лорд Линк.

Сказав это, он снова улегся в постель и накрылся пледами. Очень робко Вентура устроилась на самом краешке кровати. Ее охватило странное смущение; сердце, казалось, выпрыгивало у нее из груди. И в то же время она чувствовала себя в безопасности, потому что лорд Линк был рядом.

Только сейчас; когда все уже было кончено, она начала осознавать весь ужас того, что произошло. Ей хотелось бы знать, кто такой дон Карлос. Зачем ему понадобилось убивать лорда Линка? И как он отнесется к тому, что его затея не удалась? Предпримет ли он еще одну попытку?

Девушка вздрогнула. Лорд Линк повернулся к ней лицом.

— Я должен поблагодарить тебя, Вентуро, за то, что ты спас мне жизнь, — сказал он. — Я думал, что буду присматривать за тобой, а вышло наоборот.

— Если бы я не подслушал их разговор, они могли бы убить вас, — еле слышно прошептала Вентура.

Она подумала, как это было бы ужасно, если бы утром она поднялась в спальню лорда Линка и обнаружила, что он мертв. Она представила себе, как он лежит на полу в луже крови, и ее снова охватила дрожь. Словно угадав ее мысли, лорд Линк сказал:

— Забудь обо всем, и еще раз спасибо. Теперь я твой должник.

При этих словах безудержное счастье наполнило все ее существо. Они почти в расчете, подумала Вентура. Он так много сделал для нее, а теперь она смогла хоть как-то отплатить ему за его доброту.

Глава 5

— Все еще дуешься? — спросила донья Алькира своим мягким, вкрадчивым голосом.

Мужчина, стоявший перед зеркалом, ничего не ответил. Он любовался своими широкими плечами, узкими бедрами, тонкой талией и правильными чертами смуглого лица. Его незаурядная внешность не менее, чем его мастерство, способствовала тому, что он был признан самым выдающимся матадором во всей Испании и заслужил прозвище Миахадо Великолепный.

Донья Алькира капризно передернула плечиками. На фоне изысканно расшитых покрывал и подушек низенькой кушетки она была похожа на статуэтку, вырезанную из слоновой кости. Изящным жестом она закинула руки за голову и рассмеялась.

— Так значит, ты злишься на меня? — насмешливо спросила она.

Миахадо обернулся.

— Злюсь? Разумеется, я злюсь! А ты чего ожидала? Я что, игрушка, которую в любую минуту можно отбросить за ненадобностью? Кто этот англичанин, о котором столько говорят? Почему он смеет претендовать на твою руку, в то время как мне дозволено довольствоваться лишь твоим телом?

— Да ты ревнуешь, любовь моя!

Донья Алькира призывно протянула к нему руки. Её губы полуоткрылись, в глазах вспыхнула страсть. Она была так прекрасна в своей нескрываемой, безудержной чувственности, что трудно было представить, чтобы какой-либо мужчина мог устоять перед ней. Но Миахадо даже не двинулся с места.

— Я хочу знать, — повторил он.

В эту минуту он был похож на избалованного ребенка, которому неожиданно в чем-то отказали. Он нахмурился и обиженно выпятил нижнюю губу. Донья Алькира уронила руки на кушетку.

— Ты мне надоел! — сказала она. — Какое тебе до всего этого дело? Этот англичанин никоим образом не помешает нам.

— Но он станет твоим мужем!

Донья Алькира сделала неопределенный жест руками.

— Может быть, да, а может, и нет, — ответила она. — Я пока еще не приняла его предложения.

— Ты не посмеешь ослушаться приказа королевы, — с издевкой произнес Миахадо.

— Как ты можешь знать, что я посмею и что не посмею сделать? — лукаво спросила донья Алькира и снова рассмеялась. — Ну, улыбнись же мне, — принялась уговаривать она. — Мы с тобой так счастливы здесь, отгороженные от всего мира этими четырьмя стенами. Какое нам дело до того, что происходит там, снаружи? Этот англичанин — всего лишь марионетка, которую королева намеревается использовать в своих интересах.

— Каких интересах? — мрачно спросил Миахадо. — Можно не сомневаться, что эти интересы не касаются Испании. Королева — итальянка[20]. Она думает только об Италии, покровительствует лишь итальянцам. А я испанец! Меня не волнует, что происходит за пределами моей страны!

Донья Алькира улыбнулась. Она отлично знала, что Миахадо лишь высказывает вслух то, что думают все испанцы. Нескрываемая симпатия королевы к Италии повсюду вызывала негодование. Итальянцы наводняли Испанию, проникали во все сферы общественной жизни, занимали самые высокие должности в правительстве. Но донью Алькиру не волновало то, что не касалось ее лично.

— Возможно, в данном конкретном случае королева поступает правильно, — сказала она. — Мне действительно нужен муж, а раз так, почему этим мужем не стать англичанину, брак с которым принесет и мне существенную выгоду?

Миахадо топнул ногой.

— Муж! — взорвался он и в сердцах плюнул на пол. Потом, угрожающе нависнув над ней, закричал: — Каково, по-твоему, мне выслушивать подобные вещи от тебя? Как я смогу перенести то, что ты станешь принадлежать другому мужчине? Я знаю, что в прошлом у тебя были любовники, много любовников, но ни один из них не был таким, как я. Почему я не могу жениться на тебе? Почему я не могу безраздельно обладать тобой, так, чтобы больше ни один мужчина не смел дотронуться до тебя?

Он бросился к ней, схватил в объятия и принялся осыпать жгучими поцелуями ее губы, глаза, шею и груди. Почувствовав, как она всем телом прильнула к нему, он понял, что пламя, бушевавшее в нем, зажгло в ней ответный огонь. Их охватила всепоглощающая страсть, заставившая их забыть обо всем на свете…

* * *
Прошло довольно много времени, прежде чем донья Алькира, завернувшись в накидку из алого бархата, подошла к туалетному столику и взглянула на свое отражение в зеркале, вставленном в позолоченную раму и украшенном летящими купидонами и переплетенными сердечками. Только что пережитые мгновения страсти оставили след на ее лице, отчего оно стало еще более прекрасным. Томные тени легли под глазами, которые казались огромными и необычайно глубокими на фоне ее нежной, как Лепесток магнолии, кожи. Губы, припухшие от страстных поцелуев, были полураскрыты, обнажая прелестные жемчужные зубки.

Она отбросила волосы со лба и взглянула через плечо на своего любовника, который наблюдал за ней, лежа на кушетке.

— Мы должны сохранять благоразумие, — сказала она, и внезапно ее голос прозвучал холодно и жестко.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Я хочу сказать, что нам следует быть очень осторожными. Никто не должен даже заподозрить о том, что ты бываешь здесь. У меня найдется немало врагов, которые с радостью сообщат этому англичанину о нашей связи. Кроме того, англичане рассчитывают, что их жены будут вести исключительно добродетельный образ Жизни.

— Это относится и к испанцам, — тут же парировал Миахадо.

Он поднялся и направился в гардеробную.

— Неужели ты полагаешь, — донесся его голос через открытую дверь, — что хоть один мужчина захочет связать свою жизнь с женщиной, которая не с ним впервые познала науку страсти? Мужчина должен быть не только хозяином, но и учителем.

Донья Алькира расхохоталась.

— Ты старомоден, Миахадо, или, может быть, провинциален?

Она намеренно хотела причинить ему боль, зная, что больше всего матадора задевает существующая между ними пропасть из-за разницы в общественном положении.

Она была королевской воспитанницей, дочерью герцога Каркастилло, владелицей огромных поместий и одной из самых влиятельных женщин в Испании.

Он же был выходцем из народа, сыном лавочника из крошечного провинциального городишка, человеком, который стал знаменитостью только благодаря своему искусству матадора.

Несмотря на то, что Филипп V[21] и Елизавета Фарнезе косо смотрели на бои быков и прилагали немалые усилия, чтобы воспрепятствовать их проведению, испанцы не желали отказываться от своего излюбленного зрелища.

Во многих знатных семьях вызывала немалое неодобрение занимаемая королевской четой позиция, которую объясняли исключительно тем, что королева — иностранка и не желает приспосабливаться к испанскому образу жизни. Таким образом, бои быков проходили так же регулярно, как и в прежние времена, просто о них было не принято упоминать при дворе, хотя большинство придворных посещали их.

Впервые донья Алькира увидела Миахадо на «Плаза Майор», главной арене для боя быков, где она сидела в королевской ложе. Он приехал в Мадрид, будучи уже знаменитым матадором. К этому времени он успел покорить все города на юге Испании, поэтому мадридцы рассчитывали увидеть действительно интересное представление. Но даже эта самая взыскательная публика во всей стране вынуждена была признать, что Миахадо был не только выдающимся спортсменом, но и настоящим артистом.

— Ole! Ole! Ole![22]

Когда Миахадо ловким, точным ударом шпаги убил быка, зрители словно сошли с ума. На арену полетели цветы, шляпы, мантильи и перчатки. Только донья Алькира сидела неподвижно и, чуть прищурившись, разглядывала матадора.

Она приказала привести его к ней в ложу, и, когда он склонился над ее рукой, при первом же его прикосновении почувствовала, что до сих пор ни один мужчина не вызывал у нее такого страстного желания.

Во многих отношениях Миахадо был простодушен, как ребенок. Из-за его красивой внешности женщины бросались к нему на шею еще с тех пор, когда он был совсем гонцом. Кроме того, его окружала какая-то особая аура мужественной чувственности, которая оказывала такое же действие на представительниц слабого пола, как валерьяна на котов.

Но до встречи с доньей Алькирой его любовные связи были простыми и недолговечными. Он спал с женщинами, когда ему этого хотелось, но воспринимал их преклонение и подарки, которыми они осыпали его, лишь как дань своему искусству, а вовсе не своим мужским достоинствам.

Он был удивлен, когда донья Алькира пригласила его поужинать с ней. Это польстило ему, а кроме того, заинтриговало. Прежде ему не доводилось так близко общаться с женщиной столь знатного происхождения.

Конечно, многие дворяне оказывали ему покровительство. Они приглашали его выпить с ними, интересовались его мнением о быках. Они даже дружески хлопали его по спине и называли славным малым, утверждая, что во всей стране ему нет равных. Но их жены и дочери держали его на расстоянии.

Он мог издали любоваться ими, когда они смотрели бой быков, сидя в ложах, — гордые, красивые, недоступные. Когда сопровождавшие их мужчины останавливались, чтобы поболтать с ним, они поспешно проходили мимо. Легкий наклон головы, едва заметная улыбка, какую они могли адресовать слуге или лавочнику, были единственными знаками внимания, которые они позволяли себе в его адрес.

А теперь его пригласила на ужин самая очаровательная женщина Испании. Он слышал, как ее превозносили везде, где бы он ни появлялся, даже в самых отдаленных уголках страны. Увидев ее в ложе, он понял, что слава о ее красоте не была преувеличена. Он не знал, что ей было нужно от него, но, когда он шел к ней во дворец, сердце бешено колотилось у него в груди. Как же он был удивлен, когда обнаружил, что они будут ужинать с ней наедине в ее будуаре. Это было почти год назад.

Его приглашали во все города Испании принять участие в корриде, и предлагаемые гонорары во много раз превосходили то, что ему удавалось заработать в Мадриде, но он неизменно отказывался. Донья Алькира жила в Мадриде, поэтому его место тоже было здесь.

Он вышел из гардеробной, облаченный в плотно облегающий живописный костюм матадора, который он всегда носил как форму, для того чтобы его везде узнавали, где бы он ни появлялся.

Пока он приближался к ней, донья Алькира любовалась его кошачьей грацией. Миахадо напоминал ей черную пантеру: он был так же красив и так же опасен.

Она сидела на низком табурете и снизу вверх смотрела на него. Ее длинные волосы рассыпались по ярко-алому бархату накидки, взгляд темных глаз казался таинственным, пунцовые губы загадочно улыбались.

— Ты придешь сюда завтра ночью, — сказала она, и это прозвучало скорее как приказ, нежели как приглашение.

— Если только здесь не объявится этот англичанин, — с горечью ответил он.

— Даже если он и объявится, ты же не рассчитываешь застать его у меня в такой час! — улыбнулась донья Алькира.

Миахадо грубо схватил ее за плечи.

— Я убью тебя! — хрипло сказал он. — Тогда ни один мужчина больше не посмеет взглянуть на тебя, и ты останешься моей навеки.

Его руки обхватили ее белоснежную шею, на которой так гордо покоилась ее головка. Медленно, почти незаметно он стал сильнее сжимать пальцы. Донья Алькира даже не шевельнулась и лишь смотрела на него.

— А разве мертвая женщина сможет дать тебе то, что даю тебе я? — тихо спросила она. — Разве губы мертвой женщины будут так страстно жаждать твоих поцелуев? Разве мертвая женщина сможет так нежно обнимать тебя и сгорать от желания, как я в ожидании завтрашней ночи?

Их глаза встретились, и на мгновение показалось, что он не устоит перед страстным призывом, который явственно читался в ее взгляде. Его губы дрогнули, дыхание участилось, но он тут же с такой яростью отшвырнул ее от себя, что она упала бы на пол, если бы не ухватилась рукой за туалетный столик.

— Будь ты проклята! — воскликнул он. — Ты околдовала меня! Ты въелась в мою плоть и кровь, и я не в состоянии вырваться из твоих сетей! Ты унижаешь и оскорбляешь меня, и все же всякий раз я приползаю к тебе на коленях и молю о милости. Я твой слуга, твой раб. Я ненавижу тебя и в то же время сгораю от любви. Я не в состоянии думать ни о чем другом! В один прекрасный день я убью тебя, хотя бы для того, чтобы снова стать свободным!

Казалось, воздух все еще сотрясался от этой страстной тирады, когда Миахадо резко повернулся и направился к двери. Но не успел он сделать и нескольких шагов, как донья Алькира уже оказалась рядом с ним. Она обхватила его обеими руками и крепко прижалась к нему всем телом.

— Мой возлюбленный, мой герой, мой повелитель! — Взмолилась она. — Не уходи от меня в таком гневе! Ты же знаешь, как я люблю тебя! Я твоя, разве я не доказывала тебе это тысячу раз?

Преодолевая его сопротивление, она все ниже склоняла к себе его голову, и наконец их губы слились в страстном поцелуе, и огонь желания вспыхнул в них с прежней силой.

Но когда Миахадо так крепко прижал ее к себе, что она едва могла вздохнуть, когда он до боли впился губами в ее губы, донья Алькира выскользнула из его объятий и отступила назад.

— Тебе пора уходить, — сказала она.

Видя, что он упрямо направляется к ней, пожирая ее страстным взором, донья Алькира протянула руку к золотому колокольчику, стоявшему на туалетном столике. Раздался тихий, мелодичный звон, и почти в ту же секунду дверь отворилась, и на пороге появилась пожилая горничная, держа в руках длинный темный плащ. Она молча накинула его на плечи Миахадо. Он перекинул одну полу плаща через плечо так, что она почти полностью скрывала его лицо.

— Проследи, чтобы его никто не видел, — приказала донья Алькира горничной, потом снова повернулась к Миахадо.

— Adios, — тихо проговорила она.

— Adios, — ответил он.

Когда дверь за ним закрылась, донья Алькира несколько мгновений стояла, глядя на нее, и на губах у нее блуждала улыбка. Потом она снова подошла к туалетному столику и, взглянув на себя в зеркало, рассмеялась. Это был довольный смех женщины, сознающей собственную силу и уверенной, что она неотразима.

Донья Алькира все еще сидела перед зеркалом, когда дверь снова отворилась и в комнату вошла та же горничная.

— Все в порядке? — спросила донья Алькира.

Горничная кивнула.

— На улице не было ни души, госпожа.

Донья Алькира сладко потянулась.

— Еще довольно рано, и я совсем не чувствую усталости. Чем бы мне заняться, Хуана?

— Разве вы забыли, что дон Карлос пригласил вас сегодня на ужин, госпожа? — спросила горничная. — Насколько мне известно, он устраивает большой прием.

— Дон Карлос! Он мне надоел!

Донья Алькира скорчила недовольную гримаску, но потом, внезапно передумав, сказала:

— Но это все-таки лучше, чем провести весь вечер в полном одиночестве. Принеси мое новое платье из кораллового атласа, а к нему я надену изумрудное ожерелье. Предупреди Фриволо, что он будет сопровождать меня. Ты не забыла запереть его?

— Он просидел взаперти весь вечер, госпожа.

— Ты должна тщательно следить за этим, — наставительным тоном произнесла донья Алькира. — Он любит меня, я не сомневаюсь в этом, но у него злой язык, поэтому никогда нельзя быть уверенной, что он не поддастся искушению рассказать обо всем, что увидел или услышал.

— Фриволо даже не подозревает, что в то время, пока вы отдыхаете, вас кто-то навещает, госпожа.

— Я рада этому, — сказала донья Алькира.

Спустя совсем немного времени, благодаря искусной помощи Хуаны, донья Алькира была готова к выходу в свет. Платье из кораллового атласа колоколом: стояло поверх накрахмаленных нижних юбок и было расшито драгоценными камнями. Наряд дополняли длинный шлейф, изящными складками спускавшийся от самых плеч, и крохотные атласные туфельки, также расшитые драгоценными камнями.

Хуана заколола темные волосы своей госпожи высоко на затылке, откуда они мягкими волнами спадали по обе стороны ее лица. Огромные изумруды сверкали в ее ушах и на тонких, изящных пальцах. Ожерелье из тех же камней украшало длинную, гибкую шею, которую Миахадо только недавно в приступе бешенства яростно сжимал обеими руками.

Выходя из комнаты, донья Алькира снова подумала о своем любовнике. Как бы он разозлился, если бы узнал, куда она направляется! Но он и понятия не имел, какого распорядка придерживалась придворная молодежь. Он искренне полагал, что ночь предназначается для сна, в то время как великосветская публика предпочитала пировать и веселиться до рассвета.

Донья Алькира направилась по коридору к широкой мраморной лестнице, спускавшейся в холл. Ее дворец поражал роскошным и изысканным убранством: богато расшитые портьеры, дорогие гобелены и картины, резная инкрустированная мебель, многочисленные украшения из слоновой кости, хрусталя и золота.

Донья Алькира унаследовала все это от своего отца, который умер два года назад. Ее мать, герцогиня Каркастилло, была еще жива, но отличалась слабым здоровьем, поэтому предпочитала не покидать своих комнат, доступ куда был открыт лишь ее духовнику и немногим близким друзьям.

«Все это мое!» — с удовлетворением думала донья Алькира, медленно спускаясь по лестнице и держась рукой за перила из черного дерева, поддерживавшиеся столбиками из хрусталя и золота.

Она посмотрела на висевшие на стенах картины. Каждая из них стоила целое состояние. Почти машинально донья Алькира подняла руку и потрогала свое изумрудное ожерелье. Оно было частью фамильной коллекции драгоценностей, превосходивших по стоимости даже те, которыми владела королева.

У подножия лестницы донью Алькиру уже ждало какое-то странное существо, которое при ее появлении смешно и неуклюже подпрыгнуло от радости и с детской непосредственностью кинулось вверх по лестнице ей навстречу.

— Мы отправляемся на прием, Фриволо, — сказала донья Алькира, положив руку на густую шапку волос, украшавшую голову карлика.

Это было странное, нелепое и в то же время довольно трогательное в своем уродстве создание. Ростом он был не более трех футов, но голова его превосходила по размеру голову нормального человека. Тельце его было меньше, чем у ребенка, а короткие, толстые, искривленные руки и ноги производили просто отталкивающее впечатление.

Если что-то и могло еще сильнее подчеркнуть красоту доньи Алькиры и привлечь к ней еще большее внимание, так это был Фриволо, несчастный карлик, которого она повсюду возила за собой. Одетый в яркий атлас и бархат, он являл собой карикатуру на человеческое существо, самую страшную и уродливую карикатуру, которую только могла произвести на свет природа.

В свое время герцог Каркастилло нашел Фриволо в цирке и спас его от акробата, который жестоко обращался с бедным уродцем и пытался заставить его ходить по проволоке, что было совершенно невозможно, так как непропорционально сложенный карлик никак не мог удержать равновесия. Акробат чуть не убил беднягу, пытаясь научить его этому искусству.

Герцог выкупил карлика за небольшую сумму и привез его к себе домой, сам еще не представляя, что будет с ним делать, и чувствуя, что поторопился со своим решением. Герцог был добрым человеком, нетерпимо относящимся к любому проявлению жестокости, поэтому в тот момент ему показалось, что единственным способом спасти несчастного карлика от смерти было забрать его с собой.

Но дома герцог обнаружил, что оказался в весьма затруднительном положении. При виде карлика слуги с криками ужаса разбегались, убежденные, что у того дурной глаз. Герцогиня умоляла мужа спрятать уродца куда-нибудь подальше.

— Но что же мне теперь делать с этим беднягой? — беспомощно спрашивал герцог.

Донья Алькира нашла ответ на этот вопрос. Она не испытывала отвращения или страха при виде Фриволо. Что-то в его уродстве находило отклик в ее собственной извращенной натуре. Она ясно представила себе, какую произведет сенсацию, если сделает Фриволо чем-то вроде своего пажа и станет повсюду появляться в его сопровождении.

«Красавица и чудовище!» Она уже отчетливо слышала, как окружающие произносят эту фразу, видела со стороны яркий контраст между своей изысканной, утонченной красотой и вопиющим уродством этого несчастного существа.

Карлик платил ей собачьей преданностью, которую она принимала как должное, точно так же, как и поклонение всех окружавших ее мужчин.

И сейчас, когда он поцеловал ее руку своими толстыми губами и уставился на нее поросячьими глазками, она подарила ему гораздо более ласковую улыбку, нежели те, которых обычно удостаивались ее прочие пылкие обожатели.

— Прием? Мы отправляемся на прием? — взволнованно прокричал Фриволо своим пронзительным голосом.

— Да, на прием, — ответила донья Алькира. — Его устраивает дон Карлос. Тебе ведь нравится дон Карлос, не так ли, Фриволо?

— Нет, нет, Фриволо не любит дона Карлоса, — твердо заявил карлик. — Дон Карлос хитрый, жадный, слишком многого хочет.

Донья Алькира рассмеялась. Это описание как нельзя лучше подходило дону Карлосу. Ее не переставало забавлять, что карлик оказывался неизменно прав в своей оценке характера любого из ее знакомых. Он обладал редкой проницательностью, которая помогала ему легко срывать внешние покровы любезности и доброжелательности и обнажать то, что скрывалось под ними.

Донье Алькире было известно, что дон Карлос не раз пытался войти в доверие к карлику, дарил ему деньги и сладости, рассчитывая, что тот поможет ему добиться благосклонности своей хозяйки. Но Фриволо нельзя было ни подкупить, ни обмануть.

Дон Карлос, маркиз де Страда, жил в относительно скромном особняке недалеко от дворца Каркастилло. Ходили слухи, будто для того, чтобы прилично существовать в Мадриде, он непомерными поборами довел своих крестьян почти до полного разорения. Однако его поместья находились так далеко на юге, что проверить эти слухи не представлялось возможным. Еще поговаривали, что дон Карлос все равно не смог бы содержать свой особняк, если бы не огромные суммы денег, которые он регулярно выигрывал за карточным столом.

Находились даже такие, кто утверждал, будто удача в игре слишком часто сопутствует дону Карлосу, поэтому опытные игроки, чья репутация была безупречной, никогда не садились с ним за стол, так что он вынужден был довольствоваться обществом зеленых юнцов, которые неизменно проигрывали ему.

Возможно, все эти слухи не соответствовали действительности и распускались теми, кто имел основания опасаться дона Карлоса и желал разделаться с ним.

Что касается доньи Алькиры, в ее жизни он играл всего одну роль — назойливого воздыхателя. Он хотел жениться на ней с того дня, как она овдовела, и, по ее мнению, не только потому, что она была обладательницей огромного состояния. Она смеялась над ним, отказывала ему и уверяла, что он напрасно теряет время. Но дон Карлос упорно продолжал домогаться ее руки, день за днем, год за годом.

Когда донья Алькира и Фриволо вышли на улицу, карета уже ждала их. В нее была впряжена четверка белых лошадей, на козлах сидел кучер, рядом с ним — лакей, и еще два лакея в напудренных париках стояли на запятках. Донья Алькира любила появляться в обществе в полном блеске.

Она удобно расположилась на мягких подушках, аккуратно расправив пышную юбку, чтобы случайно не помять ее. Фриволо подождал, пока она устроится, потом стал неловко взбираться по ступенькам. Лакей, который должен был помочь ему, слегка замешкался, и карлик, оскалившись, как зверь, принялся всячески поносить его на самом грубом площадном жаргоне.

Он высказал свои соображения по поводу законнорожденности провинившегося, не забыв усомниться в добродетели его матери и достоинствах его отца. Закончив, Фриволо втиснулся наконец в карету, взобрался на сиденье напротив доньи Алькиры и уселся там, злобно ухмыляясь и болтая своими короткими толстыми ножками.

Стоя на запятках кареты, уже тронувшейся с места, несчастный лакей, подвергшийся такому оскорблению, пробормотал:

— Эта маленькая свинья! Я свернул бы ему шею, если бы не боялся, что его призрак станет преследовать меня!

— Тебе следовало бы быть поосторожнее. Она души в нем не чает, — ответил второй лакей.

— И не только в нем! — заявил первый и подмигнул.

В это время карета накренилась, попав колесами в выбоину, и им пришлось на время умолкнуть, сосредоточившись на том, чтобы не свалиться. Когда они снова выехали на ровное место, второй лакей поинтересовался:

— Что ты хотел этим сказать?

Первый лакей не замедлил удовлетворить его любопытство.

Когда донья Алькира в сопровождении Фриволо вошла в особняк дона Карлоса, было уже около часу ночи, но веселье было еще в самом разгаре, и никому не пришло бы в голову уехать раньше чем наступит рассвет.

Едва мажордом громко объявил о ее прибытии, дон Карлос вскочил из-за стола, где играл в карты, и поспешил к ней навстречу.

Это был худой, малопривлекательный мужчина с длинным носом и слишком близко посаженными глазами. Он держался грубо и заносчиво с теми, кого считал ниже себя, и подчеркнуто заискивающе и любезно с теми, кто находился выше его на общественной лестнице.

Он поднес ее пальчики к своим губам, и донья Алькира с отвращением отметила, что его рука была влажной и горячей.

— Наконец-то взошла луна и озарила своим светом мое сердце! — объявил он.

— Мне жаль, что я опоздала, сеньор, — церемонно ответила донья Алькира — К сожалению, я была очень занята.

— Но вы все же приехали — и это главное, — начал было дон Карлос, но его перебил пронзительный голос Фриволо:

— Она была занята тем, что готовилась к приезду этого англичанина, — с насмешкой объявил карлик. — Того самого, который специально пересек море, чтобы жениться на ней!

Гости, с интересом наблюдавшие за встречей дона Карлоса и доньи Алькиры, громко рассмеялись при этих словах, заметив, как лицо хозяина покрылось краской негодования.

— От Фриволо ничего невозможно скрыть, — сказала донья Алькира тем тоном, которым обычно говорят о любимых, но капризных детях.

— Так когда же прибывает этот англичанин? — спросил кто-то из гостей.

— До меня доходили слухи о его предстоящем приезде, но до сих пор я не верил в них, — ответил другой.

— Меня его приезд не беспокоит, — произнес дон Карлос так тихо, что его могла услышать лишь донья Алькира.

— Вот как? — спросила она, с некоторым удивлением взглянув на него.

— Совершенно не беспокоит, — подтвердил он, и на его лице появилось выражение, которого она не могла понять.

— Но почему? — поинтересовалась она, помимо воли слегка озадаченная и заинтригованная.

— Потому что он не приедет! — заявил дон Карлос, и на его худом лице отразилось злобное торжество.

Глава 6

К тому времени, когда лорд Линк и Вентура прибыли в Мадрид, путешествие успело им порядком надоесть, хотя и оказалось не слишком утомительным. Не считая той первой ужасной ночи, гостиницы, в которых они останавливались на ночлег, были гораздо более благоустроенными, и для Вентуры всегда находилась отдельная спальня.

Первые ночи девушка провела почти совсем без сна; каждый раз, когда до нее доносился скрип ступеньки или под окном мелькала чья-то тень, ей казалось, что это крадется убийца, держа кинжал наготове. Но переезды были долгими, дороги отвратительными, и несколько дней спустя Вентура уже с радостью укладывалась в кровать сразу же после ужина и моментально засыпала крепким, безмятежным сном.

Погода стояла отличная, поэтому она мало виделась с лордом Линком, который предпочитал ехать верхом на одной из своих великолепных лошадей вместо того, чтобы трястись в душной карете, так что общались они только во время еды. Вентуре казалось, что после того, как она спасла ему жизнь, лорд Линк стал обращаться с ней не только как с ровней, но и как с хорошим товарищем. Он откровенно рассказал ей о причинах, заставивших его приехать в Испанию, уморительно передразнивая при этом чопорные манеры герцога Ньюкасла. Он даже посвятил ее в свои отношения с Шарлоттой и не скрывал того отчаяния, в которое его повергла необходимость расстаться с ней.

Вентура отнеслась к его доверительным рассказам со смешанным чувством. Она не была настолько глупа и наивна, чтобы не понимать, что молодые мужчины часто вступают в тайные любовные связи, а замужние женщины, случается, изменяют своим мужьям. Но одно дело — смутно подозревать об этом, и совсем другое — изо дня в день выслушивать скандальные признания мужчины, который даже не скрывал, что собирается и впредь вести подобный же образ жизни.

Ее заинтересовала эта прелестная и не отличающаяся излишней добродетелью Шарлотта. Страдала ли она в разлуке со своим красивым и беспутным любовником? Как настоящий джентльмен, лорд Линк, разумеется, не называл ее полного имени. Но чтобы объяснить, почему ему пришлось покинуть Англию, он вынужден был признаться Вентуре, что Шарлотта была фрейлиной королевы. Из этого Вентуре стало ясно, что Шарлотта была знатного происхождения, и девушка удивилась про себя, что благородная дама опустилась до того, чтобы вступить в любовную связь с человеком, не бывшим ее мужем. Может быть, в Лондоне так принято?

«Когда я выйду замуж, — однажды ночью сказала себе Вентура, — я стану любить только своего мужа».

Ее повергла в ужас одна лишь мысль о необходимости прибегать ко лжи и уловкам, о тайных свиданиях, секретных записках и отравленных чувством вины поцелуях. Вентура вспомнила, как были счастливы ее мать и отец, с какой нежностью всегда смотрели друг на друга, как им трудно было расстаться хотя бы на несколько часов.

— И моя семейная жизнь будет именно такой! — вслух поклялась девушка.

И хотя подчас она бывала шокирована рассказами лорда Линка о его беспутных выходках и любовных похождениях, в то же время она не могла не быть заинтригована тем, что услышала. Ей страстно хотелось узнать еще больше о его прошлом, и она невольно поощряла его к дальнейшим откровениям.

Он рассказал ей, как однажды, когда он еще учился в Итоне, его наказали розгами за то, что он удрал в Лондон на свидание с одной танцовщицей, которой был увлечен в то время. А в другой раз его чуть не выгнали из Оксфорда, когда после шумной попойки, разбудившей полгорода, он в компании развеселых девиц искупался в университетском фонтане. Он описал ей, как за кулисами Друри-Лейн[23] постоянно околачиваются все повесы города, рассказал о ночной жизни Лондона, об игорных домах и притонах, где каждый мог найти себе развлечение по вкусу.

— Самые хорошенькие девочки, конечно, в Уайт-Хаусе, но нужно занимать определенное общественное положение и иметь тугой кошелек, чтобы добиться их благосклонности, иначе тебе быстро дадут от ворот поворот, — говорил лорд Линк.

Вентура, слушавшая его с широко раскрытыми глазами, начала постепенно осознавать, что лорд Линк рассказывает ей обо всем этом лишь потому, что смертельно скучает по Англии. Он попросту забывал, кто находится перед ним, не отдавая себе отчета, что подобные откровения вовсе не годятся для ушей подростка. Он словно бы разговаривал сам с собой, заново переживая все то, что интересовало его до сих пор, что составляло смысл его жизни. Было видно, что унылый испанский пейзаж казался ему жалкой заменой тому, с чем ему пришлось расстаться.

И лишь по мере того, как они стали приближаться к Мадриду, лорд Линк постепенно перестал вспоминать о прошлом и устремил свои мысли в будущее.

— А в Мадриде есть где поразвлечься? — спросил он, когда они ужинали в гостинице накануне прибытия в столицу Испании.

— Люди, побывавшие там, утверждают, будто это самая веселая столица в Европе, — ответила Вентура. — Король и королева ведут довольно замкнутый образ жизни, поскольку его величество отличается слабым здоровьем. Но за пределами королевского дворца царит веселье, способное увлечь даже самого пресыщенного жизнью циника.

В ее голосе прозвучал явный сарказм, и лорд Линк спросил с кривой усмешкой:

— Ты намекаешь на то, что я пресыщен жизнью? Тебя послушать, так я совсем дряхлый старик!

— Не пресыщены жизнью, а просто избалованы, милорд, — поправила его Вентура.

Сперва лорд Линк нахмурился, а потом рассмеялся.

— В откровенности тебе не откажешь, — сказал он. — Если бы передо мной был обычный английский мальчишка, я дал бы ему в ухо за такое непочтительное отношение к своему господину, но поскольку об этом говоришь ты, я начинаю подозревать, что ты кое в чем прав.

— Неудивительно, что вы избалованы, — ведь вам было дано так много, — пробормотала Вентура.

— Возможно, — медленно ответил лорд Линк.

Он поднялся со своего места, подошел к камину и уставился на огонь.

— Мне кажется, поскольку у меня всегда были деньги, я и представить себе не мог, что значит жить в нищете, — задумчиво произнес он. — Прошлой ночью я вспоминал, каким ты был худым и изможденным в начале нашего путешествия. Настоящий скелет, обтянутый кожей, а сейчас… ты хоть раз смотрел на себя в зеркало?

— Да, — ответила Вентура.

— Тогда ты и сам можешь оценить разницу, — сказал лорд Линк. — Тебя трудно узнать. И этим превращением ты обязан всего лишь нескольким песетам, потраченным ежедневно на еду. Еду, которую я всегда воспринимал как нечто само собой разумеющееся, в то время как ты был на грани голодной смерти!

Вентура слегка покраснела при мысли, что он обратил внимание на то, как она выглядит. С каждым днем она замечала происходившую в ней перемену. На щеках ее заиграл нежный румянец, волосы ожили и заблестели, лицо дышало свежестью.

Девушка даже с некоторым беспокойством часто рассматривала свое отражение в зеркале, опасаясь, что округлившаяся фигура может выдать ее тайну. Но длинный парчовый камзол и бархатный костюм надежно скрывали ее формы. Никому и в голову не пришло бы, что она не то за кого выдает себя.

— Как мало мы знаем, что происходит вокруг, — продолжал между тем лорд Линк. — Неужели я более эгоистичен и занят собой, чем остальные представители моего поколения? Сомневаюсь, и тем не менее уверен, что редко кому из нас приходило в голову поинтересоваться, что стало с теми людьми, которые, подобно твоему отцу, были высланы из Англии в 1719 году.

— Многие теперь служат принцу Карлу Стюарту, — пробормотала Вентура.

— А многие умерли в одиночестве и нищете, — добавил лорд Линк.

Вентура ничего не ответила, и после небольшой паузы лорд Линк сказал:

— Ты до сих пор не доверяешь мне, Вентуро? И даже теперь, после всех этих недель, которые мы провели вместе, не скажешь мне, кто был твой отец?

Вентура колебалась. Казалось, она пытается решить, стоит ли ей раскрыть свой секрет, служивший ей надежной защитой с той самой минуты, когда она поступила на службу к лорду Линку.

Наконец она медленно подняла глаза и встретилась с ним взглядом.

— Дело не в том, что я не доверяю вам, — медленно произнесла она. — Просто мой отец скрывал от всех свое настоящее имя. И не только от англичан, но и от испанцев. Я не знаю, почему он это делал. Когда он наконец признался мне, кто он такой на самом деле, то взял с меня слово, что я сохраню это в тайне. «Позже, — сказал он, — я все тебе объясню». Но он умер, не успев выполнить своего обещания.

— Значит, ты так ничего и не скажешь мне, — заключил лорд Линк.

Сам не зная почему, он сгорал от желания узнать правду, но уговаривал себя, что это не имеет значения. Мальчишка отлично справлялся с ролью пажа, а в Мадриде наверняка окажется еще более полезен.

Да и какое имело значение, звали его Кэмерон или Мак-Грегор? Среди шотландцев нашлось немало глупцов, готовых сражаться за Старшего Претендента, и, без сомнения, в свое время найдется не меньше глупцов; желающих сражаться и умереть за Карла Стюарта. Просто мальчишка так упорно не хотел открыть свой секрет, что лорд Линк из чувства противоречия был полон решимости выяснить, почему он это делает.

— Нам довелось немало пережить вместе, Вентуро, — сказал он, пуская в ход все свое обаяние, что он очень хорошо умел делать, когда хотел добиться своего. — Ты спас мне жизнь, и у меня есть предчувствие, что впереди нас ждут другие приключения, может быть, не менее опасные. Я многое рассказал тебе о себе, может быть, даже слишком многое. Мне кажется, будет только справедливо, если и я в свою очередь узнаю что-нибудь о тебе.

Видя, что Вентура все еще колеблется, лорд Линк раздраженно бросил:

— Очень хорошо, если ты предпочитаешь оставить при себе свою тайну, мне не остается ничего другого, как смириться с этим. Я не могу силой завоевать твое доверие и твою дружбу.

— Дело вовсе не в этом, — взволнованно пробормотала Вентура. — Просто я пытался представить, что сказал бы мой отец, если бы узнал, в каком я теперь оказался положении. Вы столько сделали для меня, и я так счастлив служить вам, что, мне кажется, он согласился бы с тем, что вы должны знать правду.

Она глубоко вздохнула и произнесла:

— Мой отец был граф Кинбрейс.

— Кинбрейс! Иен Кинбрейс! — в изумлении повторил лорд Линк. — Я хорошо помню его. Когда я был ребенком, он часто гостил у моего отца. Он состоял в дальнем родстве с моей матерью. Позже до меня дошли слухи, что он почти в одиночку сражался с королевскими солдатами и покрыл себя славой на поле боя. За его голову была объявлена награда, его владения в Шотландии были конфискованы, а сам он бежал из страны. Я помню, как родители обсуждали это, и моя мать очень горевала, что ей больше не суждено увидеться со своим родственником.

— Так вы знали его! — тихо произнесла Вентура.

— Да, мне было лет восемь или девять, когда я видел его в последний раз, — ответил лорд Линк. — У него были рыжие волосы и удивительно синие глаза. Теперь я знаю, откуда у тебя такие глаза!

— Мой отец всегда говорил, что, хотя я очень похож на свою мать, глаза я унаследовал от него, — улыбнулась Вентура.

Лорд Линк устроился в кресле, стоявшем возле камина, и принялся разглядывать сидевшего напротив мальчугана. Теперь понятно, подумал он, почему мальчик гордо заявил, что он сын джентльмена. Этот прямой аристократический нос, высокий лоб, четко очерченный подбородок, гордая посадка головы, длинные, тонкие пальцы, стройные ноги — во всем чувствовалась порода. Сын Кинбрейса! Неожиданно лорду Линку стало горько, что его матери уже нет в живых и он не может рассказать ей обо всем этом.

— Но почему твой отец скрывался и от испанцев? — спросил он. — Ведь в этой стране очень симпатизируют Старшему Претенденту.

— Я и сам хотел бы знать ответ на этот вопрос, — ответила Вентура. — Но раз мой отец предпочитал сохранять инкогнито, вероятно, у него имелись для этого веские причины. Мы жили очень бедно, и ему приходилось работать с утра до ночи, чтобы мы могли сводить концы с концами. Моя мать тоже работала. Она была очень искусной вышивальщицей и брала заказы на дом. Она научилась этому еще в детстве, у монахинь. После смерти отца только ее работа спасала нас от голодной смерти.

Но лорд Линк довольно рассеянно слушал то, что говорила ему Вентура. Он думал о том, что сидящий напротив него мальчуган — законный граф Кинбрейс. Это был старинный титул, и мальчик по праву мог гордиться им, несмотря на то что в результате своих политических заблуждений его отец был изгнан из Англии.

— Я полагаю, — сказал лорд Линк, — что и в Мадриде ты не захочешь объявиться под своим настоящим именем? Ты же понимаешь, что теперь ты граф Кинбрейс. В истории Шотландии это имя занимает не последнее место. Разве не было бы разумно заявить о своих правах на наследство, пока не объявится какой-нибудь другой претендент?

— Нет, нет! — с тревогой воскликнула Вентура. — Я не могу, я не должен этого делать! Я открыл свою тайну только вам. Пожалуйста, милорд, обещайте мне, что вы никому не расскажете об этом!

В устремленных на него синих глазах читалась мольба, лицо побледнело от волнения.

Лорд Линк упрямо сжал губы. За всем этим крылось еще что-то. Его посвятили лишь в часть тайны. Что же от него утаили? Ни одна догадка не приходила ему на ум.

— Хорошо, — коротко сказал он. — Я обещаю хранить твой секрет. Ты приедешь в Мадрид, как и было условлено, под именем Иена Кэмерона, хотя я все же считаю, что ты совершаешь ошибку.

— Благодарю вас, милорд, — сказала Вентура.

— Я предпочел бы, чтобы ты доверял мне, а не просто испытывал благодарность, — загадочно проговорил лорд Линк.

Больше они не обсуждали эту тему и вскоре отправились спать.

Вентура долго лежала без сна на своей узкой кровати, чувствуя себя глубоко несчастной. То она пугалась, что сказала слишком много, то жалела, что не могла сказать больше. Она интуитивно чувствовала, насколько лорд Линк был разочарован тем, что она не была с ним до конца откровенной. Но не могла же она переложить на его плечи все свои проблемы? Он был так добр и великодушен, и в то же время она не смела довериться ему. С трудом подавив рыдания, девушка повернулась на бок и попыталась уснуть.

Наутро лорд Линк, казалось, пребывал в отличном расположении духа. Близился конец путешествия, и Симон постарался одеть своего господина с особой тщательностью, чтобы по прибытии ко двору он произвел самое выгодное впечатление.

Когда огромная карета, запряженная шестеркой отлично подобранных лошадей, в сопровождении верховых въехала в ворота дворца, построенного в семнадцатом веке в центре прекраснейшего парка Эль-Ретиро, даже конюхи и стража у дверей с нескрываемым восхищением уставились на эту внушительную процессию.

Ливрейные лакеи бросились открывать дверцу кареты и опускать лесенку. Королевский конюший[24], в золотых эполетах и со множеством медалей на груди, выступил вперед, поклонился лорду Линку и произнес краткую приветственную речь.

Вентура почти с благоговением разглядывала величественное здание. Прежний королевский дворец, основанный еще в одиннадцатом веке, сгорел три года назад в канун Рождества, и теперь, пока шло строительство нового дворца, двор Филиппа V временно размещался здесь.

Они поднялись по широкой мраморной лестнице, вдоль которой, так же как и вдоль всех коридоров дворца, стояли на посту офицеры лейб-гвардии.

Вентура была откровенно ошеломлена всем увиденным, но на лорда Линка, казалось, все это великолепие не произвело ни малейшего впечатления. Он непринужденно беседовал с конюшим, весело описывая ему свое путешествие, жалуясь на плохие дороги и скверные гостиницы, которые тем не менее не помешали ему преодолеть расстояние от Сан-Себастьяна до Мадрида в почти рекордный срок.

Их провели в приемную, где с украшенного золотой лепниной потолка свисали огромные люстры, а на стенах красовались довольно мрачные портреты предшествующих королей Испании.

— Если ваша светлость соблаговолит подождать, я сообщу его величеству о вашем прибытии. Как раз сегодня утром он интересовался у королевы, когда вас следует ожидать.

— Я очень признателен их величествам за такое внимание, — учтиво ответил лорд Линк.

Когда конюший вышел из комнаты, лорд Линк повернулся к Вентуре и подмигнул ей.

— Нам изо всех сил стремятся угодить, как я вижу, — с усмешкой сказал он. — По крайней мере, это доказывает, что мой дядя, герцог Ньюкасл, сдержал свое слово. Самое меньшее, чем я могу отплатить ему, — это постараться выполнить его просьбу.

— Какую просьбу? — спросила Вентура.

Лорд Линк задумчиво посмотрел на нее.

— Я расскажу тебе об этом позже, только не забудь напомнить мне, — коротко бросил он.

Он принялся медленно обходить комнату, разглядывая портреты на стенах. Остановившись перед изображением одной из испанских королев, он воскликнул:

— Если все здешние senoritas похожи на нее, то храни меня Господь от них!

— Я уверена, милорд, что донья Алькира очень хороша собой, — сказала Вентура.

Сама не зная почему, девушка надеялась, что слухи о необычайной красоте доньи Алькиры окажутся сильно преувеличенными. Скоро ей предстояло самой убедиться, так это или нет.

Спустя некоторое время конюший вернулся и повел их в Тронный зал. Они шли через длинную анфиладу комнат, в которых толпились придворные, с нескрываемым интересом разглядывавшие лорда Линка. На нем был элегантный костюм из синей с серебром парчи и расшитый красным камзол. Его кружевной галстук был заколот бриллиантовой булавкой, на пальце сверкал перстень с бриллиантом, и при всем этом, по сравнению с испанцами, он казался одетым подчеркнуто просто и Строго.

Но это вовсе не означало, что они затмевали его. Как с гордостью отметила Вентура, было в нем нечто такое, что выделяло его из толпы. И это была даже не столько его привлекательная внешность, сколько яркая индивидуальность и сила характера. Его просто нельзя было не заметить.

До Вентуры донеслось чье-то восклицание: «Тот самый англичанин!», а когда они уже входили в Тронный зал, она услышала кое-что другое. Она не видела говорившего, потому что к этому моменту уже успела пройти мимо и лишь огромным усилием воли заставила себя не оглянуться. Но его слова она расслышала совершенно Отчетливо: «Тот самый англичанин! — А дон Карлос уверял, что он не приедет!»

Дона Карлоса ждет сюрприз, подумала девушка, но тут же забыла обо всем, кроме того, что сейчас она будет представлена королю и королеве Испании.

Тронный зал, с его красными, расписанными золотом стенами, выглядел настолько внушительно, что казалось невозможным охватить его с первого взгляда. Тем удивительнее была обыденная, ничем не примечательная внешность сидевших на возвышении мужчины и женщины.

Вентура слышала немало разговоров о королеве и ее бесконечных любовных интригах, поэтому совсем не ожидала увидеть толстую, обрюзгшую женщину с довольно усталым лицом. Елизавета Фарнезе уже успела утратить былую красоту, но стоило лишь ей заговорить, как становилось понятно, почему она имела такое влияние на своего мужа.

Тихий, невыразительный голос короля не только говорил о его безвольном характере, но и внушал подозрение, что тот был довольно слаб рассудком. Настоящей же правительницей Испании была королева, с ясным умом, выразительной речью и несомненным обаянием. Она обратилась к лорду Линку с подчеркнутой любезностью, явно желая расположить его к себе:

— Ваш приезд, милорд, — большая честь для нас. Его светлость герцог Ньюкасл препоручил вас особому вниманию его величества. Мы непременно ждем вас сегодня вечером к обеду и надеемся услышать все новости об английском дворе.

— Это большая честь для меня, ваше величество, — произнес лорд Линк.

— Как обстоят в Англии дела с охотой? — рассеянным тоном спросил король.

— Сейчас не охотничий сезон, ваше величество, — ответил лорд Линк. — Но прошлый год оказался очень богатым на куропаток.

Король что-то тихо сказал королеве, и она поспешила пояснить:

— Его величество больше интересует крупная дичь — олени и дикие кабаны, но вы сможете побеседовать об этом позже.

Она повернулась к конюшему:

— Проводите лорда Линка в большую гостиную. Донья Алькира уже там и, я уверена, горит желанием познакомиться с ним.

Королева выразительно посмотрела на конюшего, и, после того как лорд Линк и Вентура почтительно поклонились их величествам, все трое вышли из Тронного зала.

Пройдя вслед за конюшим через несколько пышно обставленных комнат, лорд Линк и Вентура оказались наконец в огромной гостиной, заполненной народом. Здесь присутствовали и высшие должностные лица королевства, и придворные, которые ждали того момента, когда закончится отведенное для аудиенций время, чтобы приступить к своим обязанностям.

Когда лорд Линк вошел в длинную комнату, выходившую окнами в сад, гул голосов почти сразу же стих. Очень медленно конюший провел их через всю гостиную к дальнему окну, возле которого сидели три дамы. Одна из них настолько выделялась своей красотой, что не оставляло сомнений, которая именно была доньей Алькирой.

— Позвольте представить вам его светлость лорда Линка, — церемонно произнес конюший.

Последовала пауза, после чего донья Алькира встала со своего места и присела в низком реверансе. Не меняя позы, она подняла голову и взглянула прямо в глаза лорду Линку. Вентура внезапно подумала, что никогда прежде она не видела такой красивой женщины.

— Итак, вы приехали, милорд! — В голосе доньи Алькиры не было удивления; казалось даже, будто что-то ее забавляет.

Лорд Линк поднес ее пальчики к своим губам.

— Да, я приехал, — ответил лорд Линк. — Но путешествие показалось мне вечностью, так я сгорал от нетерпения.

— От нетерпения? — переспросила донья Алькира.

Лорд Линк приподнял брови, словно был удивлен, услышав такой глупый вопрос.

— От нетерпения увидеть вас, мадам, разумеется.

Услышав это, она кокетливо рассмеялась, бросив на него очаровательный лукавый взгляд.

— Вы очень галантны, — сказала она. — А я-то всегда считала, что англичане не умеют говорить комплименты! — Она окинула взглядом окруживших их дам и кавалеров: — Познакомьтесь с моими друзьями.

Донья Алькира назвала имена нескольких дам, которые сделали глубокий реверанс в ответ на учтивый поклон лорда Линка, потом перешла к мужчинам.

— Прежде всего я хотела бы представить вам человека, который больше всех удивлен тому, что вы добрались до Мадрида целым и невредимым, — дон Карлос, маркиз де Страда.

Лорд Линк не поклонился, а вместо этого взглянул прямо в темные, горящие ненавистью глаза дона Карлоса.

— У благородного маркиза, без сомнения, были веские причины подозревать, что в пути со мной может произойти несчастный случай, — громко и внятно произнес он.

Дон Карлос не ответил. Вентура заметила, как его рука судорожно сжала эфес шпаги, потом он резко повернулся и вышел из комнаты.

Донья Алькира откинула назад голову и расхохоталась.

— Он ревнует, — насмешливо сказала она.

Лорд Линк снова поднес ее руку к губам.

— Я более чем польщен, мадам, — тихо произнес он. Потом, выпрямившись, он добавил: — Позвольте представить вам моего пажа. Он родом из Шотландии — мистер Иен Кэмерон.

Вентура постаралась как можно лучше скопировать изящный поклон лорда Линка. Дамы слегка склонили головы, сделав лишь намек на реверанс. Выпрямившись, Вентура взглянула на донью Алькиру. Лицо испанки смертельно побледнело, в глазах застыло изумление, смешанное с недоверием. Но, встретив взгляд Вентуры, она тут же овладела собой. Теперь в ее глазах читалось не изумление, а что-то другое — что-то пугающее, почти зловещее.

— Вы сказали Кэмерон, так? — переспросила она.

— Иен Кэмерон, к вашим услугам, миледи, — ответила Вентура, стараясь говорить как можно более твердо и по-мужски.

Донья Алькира ничего не сказала. К ней уже возвратился румянец, но, перехватив ее взгляд, Вентура почувствовала внезапный и необъяснимый страх.

Глава 7

— Нам отвели неплохие апартаменты, — одобрительно сказал лорд Линк. — Похоже, они считают меня очень важной персоной!

Он обошел просторную гостиную, окинув взглядом изящную резную мебель, заполненные ценными изданиями книжные полки, картины, висевшие на стенах.

К гостиной примыкала большая, изысканно обставленная спальня. Следом за ней располагалась комната для Вентуры, в которую вел отдельный вход.

Хотя спальня, предназначенная для Вентуры, была совсем маленькой, на ее стенах также висели картины известных мастеров, а портьеры были украшены искусной вышивкой.

Лорд Линк перестал шагать по комнате и, отстегнув шпагу и бросив ее на кресло, растянулся на диване.

— Боже! Как все это утомительно! — воскликнул он.

Вентуру вовсе не удивило, что он чувствовал себя уставшим. После аудиенции у их величеств у них не было ни минуты отдыха. Они знакомились с придворными, наносили визиты важным государственным деятелям, при этом все беседы состояли исключительно из непрерывного обмена любезностями.

Вентура повсюду сопровождала лорда Линка, за исключением того случая, когда он отправился навестить британского посланника, сэра Бенджамена Кина.

— Твой английский может обмануть испанцев, — сказал лорд Линк, — но тебе не удастся провести сэра Бенджамена. Оставайся лучше в карете, а я скажу, что ты внезапно плохо себя почувствовал.

— А я-то считал, что мой английский стал почти безупречным, — ответила Вентура, немало задетая словами лорда Линка. Она так старательно копировала его интонации, манеру произносить слова, построение фраз.

— Ты говоришь очень хорошо, — с одобрением сказал лорд Линк. — Я бы даже сказал, прекрасно, но я не хочу, чтобы Кин заподозрил неладное. Если он усомнится в том, что ты Иен Кэмерон из Твида, то может упомянуть об этом в разговоре с кем-нибудь, поползут разные слухи, а этого мы не можем допустить.

Им предоставился случай поговорить лишь в карете, когда они ехали по живописным улицам Мадрида в английское посольство.

Вентура сразу же рассказала лорду Линку о том, что услышала при входе в Тронный зал. Лорд Линк задумчиво потер подбородок.

— Совершенно очевидно, что этот тип, дон Карлос, намеревался помешать нам добраться до Мадрида, — сказал он.

— Он может снова попытаться убрать вас с дороги, — встревожилась Вентура.

— Сомневаюсь, — ответил лорд Линк. — Если бы с нами расправились по дороге в Мадрид, весть о нашей смерти дошла бы до столицы лишь через несколько недель, а к тому времени убийцы простыл бы и след. Но попытаться убрать человека здесь, под самым носом у короля и королевы, — это совсем другое дело.

— Да, вы правы, — согласилась Вентура, — но в то же время мне очень не нравится этот дон Карлос. Он… он пугает меня!

— Ты такой трусишка? — усмехнулся лорд Линк. — Не беспокойся. Теперь, когда я знаю, кто мой враг, я сумею постоять за себя. Надо полагать, этот расфранченный испанец тоже претендует на руку прекрасной дамы.

— Вы думаете, что он хочет жениться на донье Алькире? — спросила Вентура.

Лорд Линк кивнул.

— Я не знаю, как иначе объяснить его враждебность по отношению ко мне. Ну что ж, я могу его понять!

— Она очень красива, — тихо произнесла Вентура.

— Да, очень, — с видом знатока подтвердил лорд Линк. Он взглянул на часы, стоявшие на каминной полке — Пять часов. Поеду-ка навещу ее. Я слышал, что в Испании обедают позже, чем у нас. Пять часов — самое подходящее время для визита.

Забыв об усталости, он вскочил с дивана. Потом, войдя в свою спальню, позвонил в колокольчик и приказал Симону приготовить другой костюм.

Вентура продолжала сидеть там же, где он оставил ее. Она думала о донье Алькире, о том, как странно она побледнела при виде нее, какое изумление отразилось в ее глазах.

Она не могла ошибиться. Она пристально наблюдала за прекрасной испанкой все то время, пока та разговаривала с лордом Линком. От ее проницательного женского взгляда не ускользнула ни одна деталь: ни манящие, призывные взгляды, которые донья Алькира бросала из-под полуопущенных ресниц на лорда Линка, ни чувственный изгиб ее полных, прекрасно очерченных губ. Донья Алькира откровенно выставляла себя напоказ и гордилась своей красотой, но ей и вправду было чем гордиться.

«Я боюсь ее», — сказала себе Вентура и тут же поняла, что эти слова не вполне отражали ее истинные чувства. Вопреки логике и здравому смыслу, она ненавидела донью Алькиру.

Девушка бросила взгляд в сторону спальни, откуда доносились голоса лорда Линка и Симона. Он слишком хорош для нее, подумала она и тут же спросила себя: а что, собственно, она имеет против королевской воспитанницы? Ей трудно было объяснить это, но какое-то внутреннее чутье подсказывало ей, что донья Алькира — дурная женщина.

— Я ненавижу ее! — прошептала девушка и сама ужаснулась тому, с какой страстью она произнесла эти слова.

В этот момент открылась дверь спальни, и лорд Линк вошел в гостиную. Он переоделся в вишневый бархатный кафтан с бриллиантовыми пуговицами и расшитый серебром камзол. В его галстуке сверкала бриллиантовая булавка, до блеска начищенные черные туфли были украшены бриллиантовыми пряжками.

— От доньи Алькиры я отправлюсь сразу на обед, — сказал он. — Жди меня в приемной. Любой покажет тебе дорогу, и не забудь, что во время обеда ты должен стоять у меня за спиной. Все запомнил?

— Надеюсь, — ответила Вентура и тут же добавила со слабой, извиняющейся улыбкой: — Я очень боюсь подвести вас, милорд. Вдруг я сделаю что-нибудь не так и вам станет стыдно за меня?

Лорд Линк успокаивающе похлопал ее по плечу.

— Не беспокойся ни о чем, — сказал он. — Все ошибки, которые ты сделаешь, отнесут на счет твоего провинциального воспитания. Сэр Бенджамен говорит, что испанцы считают англичан самыми невоспитанными и необразованными людьми.

Он направился к двери, потом неожиданно обернулся.

— До сих пор ты вел себя безупречно, — сказал он с улыбкой, от которой у Вентуры сжалось сердце. — Я гордился тобой. Не забывай, в тебе течет та же голубая кровь, что и в тех, кто сегодня так пренебрежительно обращался с тобой.

— Благодарю вас, — еле слышно прошептала Вентура.

Она долго стояла, глядя ему вслед, чувствуя себя счастливой оттого, что он похвалил ее. Как это было похоже на него — подбодрить ее в тот момент, когда она все еще глубоко переживала оскорбление, нанесенное ей сегодня во дворце.

Это произошло, когда Вентура шла к выходу из гостиной позади лорда Линка, и в этот момент какая-то важная дама попыталась пройти между ними. Боясь отстать и потеряться в толпе, Вентура ускорила шаг и получила удар веером прямо по щеке.

— Нахальным мальчишкам здесь не место, — громко сказала дама и добавила, обращаясь к своему спутнику: — В былые времена сюда пускали только знатных особ.

Вентура с трудом удержалась, чтобы не ответить грубостью. Лорд Линк обернулся и бросил на нее предостерегающий взгляд, и девушка молча последовала за ним.

Сказав, что он гордится ею, лорд Линк хотел вернуть Вентуре уверенность в себе, и ему это удалось. Вентура готова была петь и танцевать от счастья, но в этот момент вдруг вспомнила, куда направился лорд Линк, и ее хорошее настроение мгновенно улетучилось. Неожиданно ей захотелось плакать. Очень медленно она вышла в коридор и побрела в свою комнату.

* * *
Лорд Линк напевал что-то себе под нос, спускаясь по широкой лестнице. Симон успел приказать подать карету, и теперь она уже стояла у входа. Ливрейные лакеи не спускали восхищенных глаз с великолепных лошадей.

Когда лорд Линк приказал кучеру ехать ко дворцу доньи Алькиры, он перехватил понимающие взгляды, которыми обменялись лакеи, и с внезапным раздражением подумал, что при испанском дворе ему навряд ли удастся поухаживать за дамой так, чтобы каждый его шаг не делался всеобщим достоянием.

— Черт побери! Чувствуешь себя словно на сцене! — выругался он, когда карета тронулась с места.

Внезапно ему захотелось повернуть назад, но он тут же решил, что это вызовет еще большие толки. Все, естественно, ожидают, что он при первой возможности отправится нанести визит даме, ради которой проделал такое долгое путешествие. Более того, если он отложит визит до завтра, это могут даже расценить как проявление невоспитанности.

Карета быстро катила по прекрасному парку, мимо каменных фонтанов, беседок в греческом стиле и замысловатых гротов, но лорд Линк был настолько погружен в свои мысли, что не замечал ничего вокруг. Но думал он вовсе не о донье Алькире, а о своей беседе с сэром Бенджаменом Кином.

— Ваш дядюшка, его светлость герцог Ньюкасл, написал мне, пользуясь шифром, разумеется, что, если понадобится, вы готовы оказать мне посильную помощь. Необходимо выяснить, почему именно испанская королева вдруг прониклась такими теплыми чувствами к кашей стране, — сказал ему сэр Бенджамен.

— Вы полагаете, что это не просто желание упрочить мир между Англией и Испанией? — спросил лорд Линк.

— Если они действительно хотят мира, почему первый министр их величеств Патино потратил столько сил, чтобы создать самый мощный флот в Европе? Он умер в прошлом году, но его преемник, дон Себастьян де ла Квадра, продолжает начатое им дело, и, должен сказать, милорд, мне совсем не нравится то, что я вижу и слышу.

— Вы думаете, все это означает, что они намереваются предпринять очередную попытку вернуть Гибралтар? — спросил лорд Линк.

Сэр Бенджамен беспомощно развел руками.

— Не знаю. Если бы я знал наверняка, тогда другое дело. Единственное, в чем я убежден, — испанцы что-то затевают.

Лорд Линк был откровенно заинтригован тем, что услышал. Он подумал, как было бы забавно, если бы он сумел выяснить то, что не удалось узнать сэру Бенджамену. Но он не имел ни малейшего представления, как это сделать.

Карета подъехала к дворцу доньи Алькиры и остановилась. Лакеи в роскошных, пурпурных с зеленым, ливреях бросились открывать дверцу. Лорд Линк поднялся по широкой мраморной лестнице к парадным дверям, украшенным аркой и напоминавшим скорее вход в собор.

Лакеи проводили его в огромную, пышно обставленную гостиную и поспешили доложить донье Алькире о его приезде.

Оставшись один, лорд Линк огляделся вокруг. Гостиная поражала своим великолепием, но ему вдруг неожиданно захотелось оказаться у себя дома, в Хэтертон-Касле. Гостиная его матери показалась бы весьма скромной по сравнению со всей этой пышностью, но он тысячу раз предпочел бы ее и свою любимую библиотеку всем самым роскошным апартаментам, которые ему доводилось видеть при английском дворе или где-либо за границей.

Он вспомнил о своих собаках, уютно устроившихся возле камина, и внезапно его сердце сжалось от тоски по дому. В Хэтертоне текла мирная, спокойная жизнь, без дворцовых интриг, наемных убийц и черноглазых женщин, которых необходимо было ублажать. Его страстное желание снова оказаться в старинном нормандском замке, где он родился, было сродни физической боли. Но он тут же вернулся к действительности, когда распахнулась дверь, вошел величественного вида мажордом и пригласил его следовать за ним.

Они поднялись по мраморной лестнице на второй этаж, из чего лорд Линк заключил, что донья Алькира приказала проводить его в свои личные покои. Далеко не в первый раз в своей жизни он навещал привлекательную женщину в такой час, когда она отдыхала перед обедом, и ни одна из них не оказалась настолько утомлена, чтобы отказаться принять его. Он был уверен, что будет принят и на этот раз, поэтому, когда мажордом открыл дверь и громко произнес его имя, губы лорда Линка скривились в циничной усмешке.

Он вошел и, как и ожидал, увидел донью Алькиру лежащей на диване возле камина. На ней был пеньюар из тончайшей, почти прозрачной ткани, мягкими складками спадавший с ее плеч, но скорее подчеркивавший, чем скрывавший, совершенные формы ее тела.

Диван, на котором она лежала, отличался от всех, которые лорду Линку когда-либо доводилось видеть. По всей видимости, восточного происхождения, он был очень низкий, похожий скорее на поднятый на несколько дюймов от пола тюфяк; на нем была навале на целая гора подушечек в расшитых шелком и отделанных старинным кружевом чехлах розового атласа.

Вся комната была словно создана для любви. Стены и окна были задрапированы атласом и невесомыми прозрачными тканями самых нежных цветов, в воздухе стоял пряный, волнующий аромат курящихся благовоний, так что у лорда Линка даже слегка закружилась голова.

Он наклонился и поцеловал руку доньи Алькиры, а она запрокинула голову и посмотрела ему прямо в глаза. Ее длинные, густые волосы были распущены и свободно падали на плечи, подчеркивая дивную белизну кожи и вызывая у мужчины одно лишь желание — зарыться лицом в эту темную благоухающую массу и, сгорая от страсти, забыть обо всем на свете.

— Я не ожидала, что вы так скоро навестите меня. — Она произнесла это очень тихо, но ее голос был полон соблазна.

— Неужели вы полагали, что я смогу надолго расстаться с вами?

Она улыбнулась и скромно опустила ресницы, но лорду Линку показалось, что она пыталась скрыть вовсе не смущение, а торжество, сверкнувшее в ее глазах.

Донья Алькира слегка подвинулась, словно приглашая его сесть рядом с ней. При этом движении полы ее пеньюара слегка распахнулись, и он увидел ее крохотные ножки с перламутровыми ноготками и высоким аристократическим подъемом.

— Расскажите мне о себе! — Это был голос сирены, уверенной, что ни один мужчина не устоит перед искушением поведать ей историю своей жизни.

— А что бы вы хотели узнать?

Лорд Линк с трудом понимал, что говорит. Он чувствовал, как его затягивает в водоворот страсти, и он не мог думать ни о чем, кроме охватившего его желания.

Он даже не предполагал, что при первом же посещении будет принят подобным образом. Ему часто рассказывали, что испанские женщины отличаются исключительной строгостью нравов и постоянно находятся под присмотром duennas[25]. Его предупреждали также, что мужчина должен вести себя с ними очень осторожно, потому что братья и отцы испанок по малейшему поводу готовы обнажить свои шпаги в защиту семейной чести.

Он решил, что, поскольку донья Алькира была вдовой, она могла позволить себе некоторые вольности, недопустимые для незамужней девушки, но даже и в этом случае оказанный ему прием поразил его.

— Я предпочел бы поговорить о вас, — сказал он.

— А вам это будет интересно?

На этот вопрос ему было несложно ответить.

— Очень интересно. Вы невероятно красивы.

— Я рада, что вы так думаете. Я боялась, что вам нравятся только английские женщины — белокурые и голубоглазые. Брр! Они такие холодные и безжизненные, и все же, полагаю, англичане довольствуются тем, что они могут им дать, и не требуют большего.

Лорд Линк подумал о Шарлотте. Она действительно была белокурой и голубоглазой, но никто не назвал бы ее холодной и безжизненной. А затем совершенно неожиданно ему вспомнилась еще одна пара глаз, с обладателем которых он только что расстался. Ярко-синих глаз, вспыхнувших от радости в ответ на его похвалу и тут же подернувшихся печалью, когда он собрался уходить. Нетерпеливо прогнал он от себя эти мысли.

— Вы совсем не такая, какой я вас себе представлял, — честно признался он.

— А какой вы меня представляли? — спросила донья Алькира.

Лорд Линк почувствовал, что рассудок понемногу возвращается к нему. Аромат благовоний уже не казался таким дурманящим. Ему удалось выплыть из водоворота, и хотя он еще не совсем овладел собой, но был уже в состоянии логически мыслить.

— Вам известно, зачем я был послан сюда? — спросил он.

— Королева хочет, чтобы мы поженились, — ответила донья Алькира. — Вас прельщает такая перспектива?

— Главное, чтобы она прельщала вас, — сказал лорд Линк.

Донья Алькира бросила на него быстрый взгляд из-под ресниц.

— Сейчас на это трудно ответить. Мы только что повстречались. Я хочу поближе познакомиться с вами, хочу знать, о чем вы думаете, что вы чувствуете и сможете ли когда-нибудь… полюбить меня.

Ее голос прозвучал тепло и нежно, и лорд Линк наклонился и взял ее руки в свои.

— Вы очень необычная женщина, — сказал он.

— Да? — Она ближе придвинулась к нему. — Но я отнюдь не глупа. Я знаю, что вы прибыли сюда для того, чтобы получить состояние и владения герцогов Каркастилло. В обмен на это Испания получит мир и согласие с Англией. Но почему мы не можем извлечь удовольствие из того, что нам предстоит? Почему бы нам не сделать приятное не только правительствам наших стран, но и себе также?

Лорд Линк наклонился и поцеловал ее руку. Он был поражен подобной откровенностью, но в то же время не мог не признать, что она рассуждает весьма здраво. И тут он неожиданно осознал, что донья Алькира слегка, почти незаметно изменила позу. Ее губы оказались совсем рядом и были слегка полуоткрыты. Она пристально смотрела на него, и он чувствовал, как вздымается ее грудь и как участилось ее дыхание.

Он наклонился, чтобы поцеловать ее, и в этот момент его взгляд упал на какой-то предмет, лежавший на кресле у двери и темным пятном выделявшийся на светлом фоне обивки, несмотря на приглушенный свет и легкую дымку, которая стояла в комнате от курящихся благовоний. Но тут он прикоснулся губами к губам доньи Алькиры и забыл обо всем на свете.

Страсть полностью завладела им, и единственное, что существовало для него в этот момент, — это нежные руки, обвившие его шею, мягкое, податливое тело, крепко прижавшееся к нему, губы, пылко возвращавшие его поцелуй, и длинные черные волосы, окутавшие их словно шелковым плащом…

* * *
Часом позже лорд Линк поспешно вошел в приемную, где собрались все, кто был приглашен на обед. Он прибыл буквально в последнюю минуту и едва успел занять свое место среди выстроившихся придворных, ожидавших появления их величеств, как открылась дальняя дверь и появился камергер, который пятился задом и непрерывно кланялся следовавшим за ним королю и королеве.

Увидев лорда Линка, Вентура облегченно вздохнула. Она внимательно посмотрела на него, но выражение его лица ничего не сказало ей. Она страстно хотела узнать, как его встретила донья Алькира, и снова ощутила, как ее сердце болезненно сжалось от страха, а может быть, от ревности? Она чуть было не рассмеялась, когда эта мысль пришла ей в голову. Просто они с лордом Линком в первый раз расстались так надолго. До сих пор они были постоянно вместе, за исключением ночей, когда спали в разных комнатах.

В дороге ей редко представлялась возможность поговорить с ним, но, по крайней мере, она всегда могла видеть его, когда он ехал верхом рядом с каретой, иногда вырываясь вперед, но всегда возвращаясь обратно. Он был рядом — вот что было самое главное. А теперь в первый раз он оставил ее одну.

Это было смешно и нелепо, но те часы, которые он провел с доньей Алькирой, показались ей вечностью.

«Все это лишь из-за того, что за последние недели я так привыкла к его обществу, — сказала она себе. — С ним я перестала чувствовать себя одинокой. Он стал единственным человеком на свете, на которого я могу положиться».

Когда все направились в обеденный зал, Вентура заметила, как присутствующие дамы бросали застенчивые взгляды на лорда Линка и улыбались ему. Было очевидно, что им страстно хотелось познакомиться с ним. Наконец все уселись за стол, и лорд Линк оказался между очаровательной принцессой и молодой герцогиней, очень темпераментной и жизнерадостной.

Стоя позади его стула, Вентура хорошо слышала их разговор и понимала, что обе женщины делают все, что в их силах, лишь бы привлечь внимание красивого англичанина.

Они так откровенно кокетничали со своим соседом и так неумеренно льстили ему, что выглядели просто смешно, и Вентуре показалось невероятным, что какой-либо мужчина может оказаться настолько глуп, чтобы принять их слова за чистую монету. И тем не менее, как она отметила с легким презрением, лорду Линку, похоже, их внимание доставляло огромное удовольствие. Несколько раз он даже смеялся настолько громко, что привлекал внимание самой королевы, которая с легкой грустью смотрела в его сторону, словно вспоминая свою молодость и желая разделить его веселье.

Обед был очень долгим. Блюда, подававшиеся на золотых тарелках, сменялись одно другим. Вино буквально текло рекой, и не успевали гости сделать глоток из своего бокала, как лакеи тотчас же снова наполняли его доверху.

Вентура едва не падала с ног от усталости. Она начала опасаться, что заснет стоя или упадет в обморок от изнеможения. И это будет просто катастрофой. Одна мысль об этом заставила девушку выпрямиться и взять себя в руки.

Наконец обед закончился, все направились в гостиную, а пажам было приказано остаться в приемной.

— Обычно они сидят там около часа, а потом их величества отправляются спать, — сообщил Вентуре один из пажей.

Девушка села на самый жесткий и неудобный стул с высокой спинкой, надеясь, что это поможет ей не заснуть. Но не прошло и минуты, как один из присутствующих сказал что-то весьма грубое о «маленьком чудище». Это было сказано довольно тихо, словно говоривший не хотел, чтобы его услышали, но, повернув голову, Вентура поняла, о ком шла речь.

В комнату неуклюжей, развалистой походкой вошел самый уродливый карлик из всех, которых ей доводилось видеть. Не обращая внимания на окружающих, пытавшихся заговорить с ним, он направился прямо к Вентуре. При ходьбе он размахивал своими короткими, толстыми ручками, а его огромная голова казалась слишком тяжелой для тщедушного тельца.

Он подошел к Вентуре и положил свою большую уродливую лапу ей на плечо. Девушке захотелось сбросить ее, но она боялась обидеть карлика. В то же время, к своему немалому удивлению, она почувствовала, что его рука была тяжелой и далёко не такой слабой, какой казалась.

— Следуйте за мной. Вас зовут, — сказал карлик по-испански.

Вентура покачала головой.

— No comprendo[26], — ответила она, медленно и нерешительно выговаривая слова, словно это было единственное испанское выражение, которое она знала.

— Он хочет, чтобы вы пошли с ним, — пояснил один из пажей, немного знавший английский.

— Но куда? — спросила Вентура.

— Это Фриволо, паж доньи Алькиры. Полагаю, его хозяйка желает видеть вас.

— Я должен дождаться своего господина, — твердо сказала Вентура.

— Вам придется пойти с ним, — настаивал паж. — Донья Алькира всегда добивается своего. Ее требование равносильно королевскому приказу.

Вентура неохотно поднялась со стула, и карлик жестом приказал ей следовать за ним. Пажи стали смеяться и громко перешептываться.

— Только не говорите мне, что донью Алькиру потянуло на мальчиков, — сказал кто-то. Послышался ехидный смех, потом другой голос произнес:

— Ему будет трудно соперничать с матадором! — Это вызвало громовой хохот, хотя Вентура не поняла смысла этих слов.

Карлик долго вел ее по коридорам, пока они не очутились в дальней части дворца. Здесь располагались небольшие уютные комнатки, предназначавшиеся, как догадалась Вентура, для королевских фрейлин. Они миновали несколько комнат, пока наконец не вошли в одну, которая была больше остальных и обставлена намного роскошнее. В комнате находилась только донья Алькира, сидевшая на стуле с высокой спинкой возле письменного стола. Она была одета в элегантное атласное платье и обвешана драгоценностями.

Вентура вошла в комнату и остановилась. Карлик закрыл за ней дверь.

— Подойди ближе! — по-испански произнесла донья Алькира, и ее резкий голос никак не сочетался с изысканной внешностью.

Вентура чуть было не повиновалась, но вовремя спохватилась и не двинулась с места.

— No comprendo, madame, — вежливо сказала она.

— Подойди ко мне, — по-английски повторила донья Алькира.

Вентура послушно подошла к столу и остановилась перед доньей Алькирой, всем своим видом выражая внимательное почтение.

— Кто ты?

— Иен Кэмерон, мадам, — поклонилась Вентура.

— Откуда ты родом? Кто твои родители?

— Я приехал из Шотландии. Мои родители живут недалеко от Перта.

— Как выглядит твой отец?

Вентура быстро соображала. Сама не зная почему, она чувствовала, что говорить правду опасно.

— Он шести футов роста, темноволосый, с черными седеющими усами, — быстро импровизировала она.

Донья Алькира ничего не сказала на это. Она как-то странно, изучающе смотрела на девушку. Совершенно неожиданно она произнесла по-испански:

— Позади тебя змея! Прыгай в сторону, иначе она укусит тебя!

Вентура не шелохнулась.

— No comprendo, — тупо повторила она.

Донья Алькира забарабанила пальцами по столу.

— Как давно твой отец живет в Шотландии?

— Всю свою жизнь, — ответила Вентура, — так же, как и его отец.

Донья Алькира сделала нетерпеливый жест.

— Можешь идти, — сказала она. — Хотелось бы верить, что ты говорил правду.

— С какой стати мне лгать вам, мадам? — с удивленным видом спросила Вентура.

— Иди! — приказала донья Алькира, и Вентура, поклонившись, направилась к двери.

Очутившись в коридоре, девушка почувствовала, что вся дрожит, а на лбу у нее выступили капельки пота. Она подняла было руку, чтобы отереть лоб, но тут заметила карлика, который наблюдал за ней. Он спрятался в углу, где она сначала не заметила его. Девушка решила, что у него очень злобный и пугающий вид.

Неожиданно Вентура почувствовала, что большего она уже не выдержит. Она бросилась бежать не оглядываясь. Она бежала, не разбирая дороги, повинуясь лишь инстинкту и желая оказаться как можно дальше и от страшного карлика, и от его хозяйки. К тому моменту, когда она добежала до дверей приемной, она совсем запыхалась.

Пажи находились там же, где она их оставила. При ее появлении они с нескрываемым любопытством посмотрели на нее. И в этот момент девушка с облегчением увидела, как открылась дверь в дальнем конце комнаты.

Появились их величества, а позади них Вентура увидела лорда Линка. Внезапно девушку охватило чувство, сродни тому, которое испытывает заблудившийся в открытом море моряк при виде маяка.

Лорд Линк посмотрел на нее, и от счастья у нее закружилась голова, потому что она снова ощутила себя в безопасности.

Глава 8

Вентура чувствовала себя смертельно уставшей. Придворный бал, казалось, тянулся целую вечность. Сначала девушка была восхищена роскошными туалетами, сверкающими драгоценностями и изысканными манерами присутствующих. Огромный бальный зал с белыми, расписанными золотом стенами и сверкающими люстрами, в которых горели тысячи свечей, казался превосходной декорацией, на фоне которой разыгрывался настоящий спектакль.

Сидя вместе с Другими пажами в алькове, откуда им было разрешено смотреть на бал, Вентура поначалу решила, что очутилась в сказке. Но мало-помалу волшебство рассеивалось, пока наконец девушке не пришлось признать правду: за всем этим блеском и великолепием скрывались злоба, зависть и грязные интриги.

Королева в течение всего вечера озабоченно беседовала со своими министрами и отдавала какие-то распоряжения, в то время как король по своей слабости только соглашался со всем.

Вентуре рассказали, что короля теперь интересует только Фаринелли, оперный певец, которого он нанял за полторы тысячи гиней для того, чтобы тот пел ему каждый вечер. Больше никому не позволялось слушать его, и певцу, чтобы ублажить свою аудиторию, состоявшую всего из одного человека, приходилось изо дня в день исполнять одни и те же песни.

Среди танцующих Вентура увидела дона Карлоса, который мрачно хмурился, наблюдая за лордом Линком и доньей Алькирой.

Вентура с гордостью подумала, что лорд Линк выделяется из всей этой толпы. Не только своим ростом, атлетическим сложением и красивой внешностью. Было в нем еще что-то неуловимое, не поддающееся описанию.

Он был таким прямым и открытым, таким надежным и порядочным, что Вентуре он казался глотком свежего воздуха в этой удушающей атмосфере. Повсюду вокруг нее под внешним лоском кипели низменные страсти. Жадность и предательство были едва прикрыты слоем пудры и румян.

Может быть, донья Алькира наводила ее на такие мысли. Несомненно, королевская воспитанница выглядела сегодня вечером просто восхитительно. На ней было платье из желтой парчи, отделанное оранжевым бархатом. Глубокое декольте обнажало ее пышную грудь. Шею украшало ожерелье из жемчуга и бриллиантов, и огромное количество тех же камней сверкало в темных волосах. Она была живой, искрящейся, невероятно красивой, и все же, подумала Вентура, было в этой красоте что-то зловещее. Девушка не могла понять почему, но она не доверяла донье Алькире. Более того, она испытывала к ней безотчетную ненависть.

Она видела лицо лорда Линка, когда он смотрел на прекрасную испанку.

«Он очарован ею», — подумала Вентура и внезапно почувствовала такую боль в сердце, словно его пронзили кинжалом. Она сказала себе, что, рассуждая логически, ей следовало бы радоваться, так как лорд Линк собирается жениться на женщине, которую любит. Однако она интуитивно чувствовала, что должна предостеречь его, но от чего?

Она помнила, какой резкий и неприятный голос был у доньи Алькиры, когда она допрашивала ее. Она помнила выражение ее лица. В этой женщине не было мягкости, нежности, она была не способна любить. Ведь любовь и страсть — совершенно разные вещи, но как могла Вентура объяснить это лорду Линку?

И тут девушка услышала разговор двух пажей, сидевших рядом с ней. Один сказал:

— Этому англичанину, по-видимому, нравится здесь.

Второй паж рассмеялся.

— Очевидно, он ничего не имеет против того, чтобы делить благосклонность своей дамы с другим!

— Думаю, он ничего не знает, — сказал первый паж.

— Зато Миахадо знает, — хмыкнул второй. — Говорят, он был так рассеян во время вчерашнего выступления, что бык порвал рогами его куртку. Публика бесновалась, решив, что матадор сделал это нарочно. Но мой приятель, который там был, утверждает, будто Миахадо был совсем не в себе, словно лунатик.

— Ты зря так много болтаешь, — прошептал первый паж, бросив тревожный взгляд в сторону Вентуры.

— Да этот английский малый не понимает по-испански, — возразил его приятель.

Но Вентура отлично все поняла и, нахмурившись, стала быстро соображать. Эти пажи говорили о Миахадо. Ей было отлично известно, кто он такой. Во всей Испании не нашлось бы ни одного человека, который не слышал бы о его мастерстве и его артистизме. По сравнению с ним все остальные матадоры казались медлительными и неуклюжими. Миахадо был настоящим национальным героем. К тому же он был очень красив.

Словно кусочки мозаики, все обрывки разговоров, которые Вентура слышала до сих пор, встали на место и образовали целостную картину. Ей стали понятны и насмешливые замечания пажей, и циничные улыбки придворных, наблюдавших за доньей Алькирой и лордом Линком.

Известно ли донье Алькире, что о ней говорят? Вентура затруднялась ответить на этот вопрос. Быть может, как все женщины, испанка полагала, будто о ее любовной связи никто не знает, но во дворцах нет секретов, тем более когда дело касается такой знаменитой личности, как Миахадо.

Одного взгляда или неосторожного слова достаточно, чтобы дать пищу для пересудов. И наверняка нашелся кто-нибудь, кто видел, как Миахадо тайком выходит из дворца доньи Алькиры. Неудивительно, что эта история у всех на устах, и единственными, до кого не дойдут эти сплетни, будут донья Алькира, Миахадо и, разумеется, лорд Линк.

«Что я могу сделать? Как мне сказать ему? Как мне предостеречь его?» — спрашивала себя Вентура, и эти мысли занимали ее до тех пор, пока король с королевой не удалились и бал не закончился.

И даже после ухода их величеств самые молодые из придворных продолжали веселиться и громко беседовать, в то время как другие направились в столовую или принялись рассаживаться за карточными столами.

— Мне пора ехать домой, — сказала донья Алькира лорду Линку.

— Так рано? — удивился он.

— Уже почти два часа, — ответила она.

— В вашем обществе я забываю о времени, — сказал лорд Линк.

Донья Алькира улыбнулась и бросила на него загадочный, манящий взгляд из-под ресниц.

— Могу я проводить вас домой? — спросил лорд Линк.

— И дать тем самым повод к сплетням?

— Какое это имеет значение? — с внезапной страстью в голосе произнес лорд Линк.

Что-то в этой женщине пробуждало в нем неистовое желание. Она пьянила и возбуждала его, словно бросая ему вызов, на который он не мог не ответить.

— Вы слишком неосмотрительны, — запротестовала донья Алькира.

— Позвольте мне провести с вами эту ночь, — умолял лорд Линк.

Она покачала головой.

— Нет, я слишком устала. Приезжайте ко мне завтра в четыре часа, и мы поговорим о нас с вами.

— Но почему не сейчас? — настаивал он.

К этому моменту они уже подошли к дверям, и Вентура, видя, что лорд Линк уходит, вышла из алькова и тихо встала рядом с ним. Донья Алькира повернула голову и посмотрела девушке прямо в глаза. В ее взгляде читалась неприкрытая ненависть и что-то еще, что заставило Вентуру замереть на месте, словно ее сильно ударили по лицу.

— Отправляйтесь спать… и возьмите с собой своего пажа! — сказала донья Алькира.

Ее голос прозвучал резко и высокомерно, потом, не сказав больше ни слова, она пошла вперед по коридору, а длинный, сверкающий шлейф ее платья тянулся за ней, как змея. Лорд Линк с озадаченным видом посмотрел ей вслед, а затем повернулся к Вентуре.

— Это прозвучало как приказ! — сказал он. — В таком случае нам остается только подчиниться.

Они тоже вышли из бального зала и по широкому коридору направились в ту часть дворца, где находились отведенные им комнаты. Наконец они нашли нужную им лестницу и стали подниматься наверх.

— Ты устал? — спросил лорд Линк.

— Немного, — призналась Вентура.

— Слышал что-нибудь интересное? — Этот вопрос лорд Линк задавал всякий раз.

На мгновение Вентура заколебалась. Нужно ли рассказать ему о том, что она услышала от пажей? Потом она решила не делать этого. Тема оказалась слишком щекотливой; ей было неловко обсуждать с ним такие вопросы, но, прежде чем она успела солгать, лорд Линк заметил ее нерешительность.

— Значит, ты что-то слышал! — быстро сказал он. — Что именно?

— Боюсь, вы сочтете это совсем неважным, — пробормотала Вентура.

— Я считаю важным все, что касается меня или моей страны, — заметил лорд Линк. — Так что же ты все-таки слышал?

Но Вентура все еще колебалась. В этот момент они уже подошли к отведенным им комнатам. Лорд Линк распахнул дверь гостиной.

— Входи! — приказал он.

Вентура повиновалась, от всей души жалея, что не сумела скрыть своего замешательства, и так же страстно желая, чтобы ей нечего было ему рассказывать.

Огонь все еще тлел в камине, и лорд Линк пнул ногой полено, отчего взметнулся яркий столб искр. В комнате горели всего две свечи, стоявшие в подсвечниках на каминной полке, но даже их слабого света хватало, чтобы лорд Линк мог отчетливо рассмотреть лицо Вентуры.

Внезапно он подумал о том, какое у нее выразительное лицо. Сейчас на нем явственно отражалась внутренняя борьба, словно девушка мучительно пыталась что-то скрыть от него. Опершись одной рукой о каминную полку, он склонился к ней.

— Ну же! — сказал он. — Я жду!

— Я слышал… всего несколько фраз, — запинаясь, пробормотала Вентура.

— О ком?

Вентура отвернулась и уставилась на огонь.

— О… донье Алькире, — очень тихо ответила она.

— И что же ты слышал о ней? — продолжал безжалостно допрашивать ее лорд Линк.

— Они сказали… — начала она, потом смешалась и быстро проговорила: — Это все неправда… я уверен, что неправда. И эти слова вовсе не стоят того, чтобы их повторять.

— О чем шла речь?

— Они говорили о донье Алькире… и упоминали в связи с ней… Миахадо, — почти прошептала Вентура.

Девушка не смела взглянуть на лорда Линка, опасаясь увидеть на его лице гнев, вызванный этими гнусными намеками, и презрение и недовольство, направленные на нее за то, что она повторила их.

— Миахадо? — спросил он.

— Да, милорд.

— Кто это? Я встречался с ним?

— Нет, нет, милорд! Это матадор.

— Матадор! — воскликнул лорд Линк и расхохотался. — Неудивительно, что эта история показалась тебе нелепой. Да разве простой матадор посмеет хотя бы бросить взгляд на донью Алькиру или какую-либо другую придворную даму!

Но внезапно он замолчал. Он наконец осознал, что именно видел в комнате доньи Алькиры в тот первый вечер. Этот предмет лежал на кресле возле двери, словно кто-то в спешке покидал комнату и забыл захватить его с собой. Небольшая вещица, в которой не было ничего необыкновенного и примечательного, помимо того факта, что она находилась в будуаре доньи Алькиры. Это была шляпа матадора!

Лорд Линк резко выпрямился, подошел к столу и налил себе бокал вина.

— Несомненно, это просто какая-то нелепая выдумка, — протянул он. — Можешь идти, Вентуро, спокойной ночи.

Но Вентура продолжала стоять и с несчастным видом смотреть на него. Он был сердит на нее. Что ж, этого и следовало ожидать.

Лорд Линк вставил пробку в графин.

— Я же сказал, что ты можешь идти! — Его голос прозвучал, как удар хлыста.

Девушка повернулась и бросилась к выходу, ничего не видя перед собой. Протянув руку, она открыла дверь и выскользнула в коридор. Снаружи она остановилась. Он рассердился на нее, а может быть, даже возненавидел за то, что она сообщила ему, и эта мысль была для нее невыносимой.

Ей страстно хотелось вернуться и вымолить у него прощение, сказать ему, что она не верит ни единому слову из того, что ей довелось услышать, убедить его, что все это неправда. Пока она колебалась, призывая на помощь все свое мужество, она услышала, как лорд Линк вошел в свою спальню и захлопнул за собой дверь. Теперь ей тоже не оставалось ничего другого, как отправиться спать.

Она вошла в свою маленькую комнату и стала раздеваться, чувствуя себя глубоко несчастной. В комнате горела всего одна маленькая свечка. В полумраке девушке казалось, что она отчетливо видит перед собой донью Алькиру с горящими ненавистью глазами и искаженными от ярости губами.

Что такого она сделала, чтобы внушить такую ненависть донье Алькире? Женщине, чья красота и положение в обществе были недосягаемы? Неужели она и вправду полагала, что Вентуре поручено шпионить за ней? А если это не так, зачем она пускалась на разные хитрости, пытаясь выяснить, знает ли Вентура испанский? Почему устроила этот допрос, стараясь выведать, та ли она на самом деле, за кого себя выдает?

Вентура задрожала не столько от холода, сколько от необъяснимого страха. Наконец, надев длинную белую ночную сорочку, девушка встала на колени и принялась молиться.

Прежде молитва всегда успокаивала ее, мир и покой воцарялись в ее душе. Она всегда чувствовала, что в эти мгновения ее мать находится где-то рядом с ней. Девушка особенно явственно ощущала ее любовь и защиту, когда ее мысли устремлялись к Богу.

Но сегодня молитва не принесла ей обычного умиротворения. Вентура чувствовала лишь тревогу. Что внушало ей эту тревогу, она не могла понять. Она лишь испытывала страх и глубокую печаль оттого, что лорд Линк был недоволен ею.

Девушка молилась очень долго. Свечка замерцала и погасла, но в комнате не было темно, потому что облака, которыми весь вечер было затянуто небо, наконец рассеялись и полная луна засверкала во всем своем великолепии. Она заливала серебристым светом сады, тянувшиеся за окном, отражалась на поверхности озера; ее лучи проникали в комнату, бросая молочные блики на стены и темный ковер на полу.

— Почему я так напугана? — шептала Вентура. — Чего мне бояться? Мама, помоги мне, где бы ты ни была. Дай мне почувствовать, что ты здесь, рядом со мной, что ты по-прежнему оберегаешь меня!

Это была мольба, идущая из самой глубины сердца. И в этот момент девушка услышала слабый звук, донесшийся до нее со стороны двери. Сначала ей показалось, будто она ошиблась, но какое-то шестое чувство подсказывало ей, что кто-то притаился снаружи и ждет, прислушиваясь.

Она почувствовала, как ледяная рука страха сжала ее сердце. В наступившей тишине было что-то зловещее, а сознание того, что притаившийся за дверью старается не обнаружить своего присутствия, повергло девушку в панику.

Вентура задрожала, внезапно с ужасом вспомнив, что забыла запереть дверь. В тот момент, когда она вошла в свою спальню, она не могла думать ни о чем, кроме того, что лорд Линк сердит на нее.

Обычно она тщательно запирала дверь, опасаясь, что кто-нибудь войдет к ней ночью по ошибке и обнаружит, что она вовсе не мальчик. Она всегда боялась, что может срочно понадобиться лорду Линку, и тот, вместо того чтобы послать за ней Симона, который всегда вежливо стучал в дверь, прежде чем войти, явится за ней сам. Но сегодня ночью она забыла обо всем.

Снаружи не доносилось ни звука, и Вентура, несмотря на то что сердце бешено колотилось у нее в груди, начала уже было думать, будто у нее чересчур разыгралось воображение. Там никого не может быть — должно быть, ей просто показалось, что она слышала какой-то шорох.

Но тут слабо скрипнула половица, словно кто-то переступил с ноги на ногу.

Девушка призвала на помощь все свое мужество и медленно подкралась к своей узкой кровати, стоявшей вплотную к стене. Сквозь спадавший пышными складками полог даже при свете луны невозможно было рассмотреть, лежит кто-нибудь в постели или нет.

Вентура мгновенно положила подушки посреди кровати, прикрыв их сверху простыней, и, бесшумно ступая босыми ногами по ковру, подкралась к окну, вылезла на балкон и спряталась за полуоткрытым ставнем. Сквозь узкую щель она могла отчетливо видеть все, что происходило в комнате.

На балконе было холодно, но девушка ничего не чувствовала. Во рту у нее пересохло, горло сдавило от страха, сердце выскакивало из груди.

И тут сквозь щель она увидела, как дверь в ее комнату стала открываться, но так медленно и бесшумно, что поначалу ей даже показалось, будто она ошиблась. Но дверь открывалась все шире и шире, пока проем не оказался достаточно большим, чтобы в него мог войти человек. И тем не менее в комнате никто не появился.

Все, что ей доводилось слышать и читать о привидениях, моментально всплыло в ее памяти, и девушка едва не закричала от ужаса. Она чувствовала, как волосы зашевелились у нее на голове. Еще немного — и она упала бы в обморок, но тут в ногах кровати она заметила какое-то движение.

Сначала она не могла поверить своим глазам, но тень переместилась, и теперь девушка увидела, что это был карлик — паж доньи Алькиры, Фриволо. Двигаясь совершенно бесшумно, несмотря на свои коротенькие ножки и неуклюжее тело, он приблизился к изголовью.

Вентура зажала рот ладонью, чтобы заглушить едва не вырвавшийся у нее крик. В руке Фриволо был зажат кинжал. Длинное, тонкое лезвие зловеще блестело в свете луны, а на уродливом лице карлика застыло выражение лютой ненависти и злобного торжества.

Вентура поняла, что прикрытые простыней подушки не смогут ввести его в заблуждение. Тогда он примется искать ее и обязательно найдет. Она уже представляла, как страшное лезвие вонзается ей в грудь и над ней склоняется жуткое, зловещее лицо карлика.

Словно затравленный зверек, она стала судорожно оглядываться в поисках выхода из западни. Балкон был очень маленьким и узким. Вдоль всей стены дворца окна второго этажа выходили на точно такие же балконы, но они не соединялись между собой. Между ними был разрыв примерно в три фута, а внизу, прямо под ними, располагалась вымощенная каменными плитами терраса.

При обычных обстоятельствах Вентуре и в голову не пришло бы попытаться перепрыгнуть с одного балкона на другой. Она всегда боялась высоты, но теперь, охваченная паническим страхом, девушка могла думать лишь о том, как бы скорее очутиться рядом с лордом Линком, под его защитой.

Вентура знала, что с ним она будет в безопасности. Лишь бы только добраться до него, спастись от страшного убийцы, прокравшегося в ее комнату.

Даже не думая о том, что она может сорваться и разбиться насмерть, девушка взобралась на каменный парапет и, слегка покачнувшись, прыгнула.

Ей показалось, что позади нее раздалось хриплое, приглушенное восклицание. Она услышала, как карлик с грохотом распахнул ставни ее окна, но даже не оглянулась. Крепко уцепившись за парапет, она кое-как взобралась на балкон, на который выходило окно спальни лорда Линка.

Ее ночная сорочка порвалась, руки были расцарапаны в кровь, при падении она сильно разбила колени, но это уже было не важно. Там, за окном, находился лорд Линк, и самое страшное было уже позади.

Раздвинув шторы, девушка ворвалась в комнату и бросилась к кровати, но там никого не оказалось. И тут она увидела лорда Линка, который вскочил из-за письменного стола и схватил шпагу, которую вечером небрежно бросил на кресло вместе со своим кафтаном.

— Спасите меня, спасите меня!

Девушка не слышала, какой отчаянный страх звучал в ее голосе, не подозревала, какой она выглядела трогательной и беззащитной в своей разорванной сорочке, с рассыпавшимися по плечам волосами. Не думая ни о чем, она бросилась в объятия к лорду Линку, в паническом ужасе цепляясь за него и пытаясь объяснить, что произошло. Но вместо этого она издавала лишь какие-то нечленораздельные звуки.

На мгновение он замер, потом подхватил ее на руки. Секунду он колебался, словно не мог прийти в себя от изумления, потом пересек комнату и осторожно опустил ее на диван. Но когда он попытался высвободиться, она лишь крепче прижалась к нему.

— Не уходите! Не уходите! Он там, в моей комнате! В руках у него кинжал, и он пытался убить меня! Это карлик, карлик! — Эти слова больше напоминали жалобный стон.

Очень нежно лорд Линк разомкнул ее руки.

— Сюда он не посмеет прийти, — спокойно произнес он. — А сейчас тебе необходимо выпить чего-нибудь.

Он налил вина в бокал и, когда она попыталась оттолкнуть его, твердо произнес:

— Выпей это! Ты еще не оправилась от шока.

Повинуясь силе привычки, она послушно выполнила его приказ. Вино согрело ее, она перестала дрожать и почувствовала, как постепенно успокаивается. И лишь когда Вентура протянула ему пустой бокал и увидела, какими глазами он смотрит на нее, она наконец поняла, что натворила.

— О! — Она инстинктивно прикрыла руками грудь и взглянула на него расширившимися от страха глазами.

Лорд Линк аккуратно поставил бокал на стол.

— Как я мог быть так слеп? — спросил он.

Вентура нервно огляделась по сторонам.

— Мне нужно… что-нибудь… надеть, — запинаясь, пробормотала она.

Вместо ответа лорд Линк взял лежавшую на спинке дивана изящно расшитую шаль и осторожно накинул ее на плечи Вентуры. Инстинктивным, чисто женским жестом девушка плотнее закуталась в нее.

Длинная шаль полностью скрыла и ее разорванную сорочку, и ободранные колени. Лорд Линк ошеломленно смотрел на темные густые ресницы девушки, на нежный овал ее лица и рассыпавшиеся по плечам пышные локоны. Вентура была так неотразимо женственна, что лорд Линк протер глаза, пытаясь сообразить, то ли ему все это мерещится, то ли он лишился рассудка, если в течение столь долгого времени мог принимать ее за мальчика.

— Простите меня, — сказала Вентура, первая нарушив молчание. — Карлик так напугал меня, что я забыла обо всем на свете, думая лишь о том, как бы спастись. Но зачем ему понадобилось убивать меня?

Лорд Линк покачал головой.

— Не имею ни малейшего представления, — ответил он. — Но, уверяю вас, мы выясним это. Быть может, его подослал Миахадо?

Он слегка улыбнулся, произнеся имя матадора, и Вентура поняла, что тем самым он извиняется за то, что так рассердился на нее вечером.

— Фриволо подчиняется только своей хозяйке, — сказала она.

— Значит, его подослала донья Алькира, — заключил лорд Линк. Подумав немного, он добавил: — Но это все равно кажется мне бессмыслицей. Если донья Алькира не хочет выходить за меня замуж, ей достаточно лишь прямо сказать об этом. И в любом случае ей не позволят выйти замуж за матадора.

— Она ненавидит меня! — воскликнула Вентура. — Помните, я рассказывала вам, как она пыталась заставить меня выдать себя и признать, что я говорю по-испански? Тогда мне казалось, что мне удалось перехитрить ее, но сегодня, когда она взглянула на меня, в ее глазах была такая ненависть! Почему? Почему?

— Она сказала: «Отправляйтесь спать и возьмите с собой своего пажа», — задумчиво произнес лорд Линк.

Мрачно сжав губы, он встал с дивана и направился к столу, чтобы налить себе вина. Потом, держа в руках бокал, он вернулся обратно и остановился напротив Вентуры, пристально глядя на нее.

— В конце концов эта тайна, без сомнения, прояснится, — сказал он. — Вопрос в другом — что мне теперь делать с вами?

— Со мной? — Вентура удивленно взглянула на него. — Вы хотите сказать, что я должна уехать, что вы теперь не захотите оставить меня у себя на службе?

Не успев договорить, она с внезапной ясностью осознала, что не вынесет разлуки с ним.

— Неужели вы и вправду считаете, что я соглашусь иметь в качестве пажа девушку? — со слабой усмешкой спросил лорд Линк и добавил: — Бог мой, что будет, если все раскроется! Вы только представьте себе, что станут говорить при дворе, если выяснится, что я привез с собой девушку, переодетую пажом? Девушку, которую я повстречал всего несколько недель назад?

Он приложил руку ко лбу, словно до сих пор не мог в полной мере осознать, что произошло.

— Мне и прежде доводилось попадать в переделки, но на этот раз я превзошел самого себя!

— Но если вы отошлете меня, не покажется ли это странным? — робко спросила Вентура.

— В том-то все и дело, — вздохнул лорд Линк. — Если я отошлю вас, придется объяснять, почему я это сделал. А если вы останетесь со мной, я осознанно ставлю под удар свою карьеру — как при испанском, так и при английском дворе.

— Мне очень жаль, — тихо пробормотала Вентура.

— Жаль! — воскликнул лорд Линк. — Еще бы! В своей жизни я совершал немало глупых и рискованных поступков, но даже мне не приходило в голову решиться на что-либо подобное! Привезти тайком девушку и выдавать ее за своего пажа при самом чопорном и благопристойном дворе во всей Европе!

Внезапно он запрокинул голову и расхохотался.

— Но я не могу не видеть смешную сторону происшедшего!

— Я никогда не задумывалась над тем, что мой поступок может доставить вам неприятности, — сказала Вентура.

— А о чем вы вообще задумывались, очень хотелось бы узнать? — поинтересовался лорд Линк.

— Я хотела попасть в Мадрид, — ответила девушка. — Это было предсмертным желанием моей матери, только она не успела сказать мне, зачем это нужно. Я решила выполнить ее желание, как только мне представится такая возможность. Кроме того, мне нужна была еда, одежда, кров над головой… и мне хотелось быть с вами.

Лорд Линк сел в кресло и стал пристально разглядывать ее.

— Но как я мог не догадаться? Глядя на вас сейчас, я думаю, что только слепой или пьяный мог не понять, что вы женщина.

— Люди видят лишь то, что хотят видеть, — философски заметила Вентура. — Кроме того, я была такой худой — кожа да кости, и сеньор Падилла решил пере одеть меня в мальчишку. Он сказал, что, поскольку мужчины любят пышные формы, никто и не заподозрит меня в принадлежности к слабому полу.

— Безусловно, за последнее время вы заметно округлились, — улыбнулся лорд Линк.

— Может быть, если я совсем перестану есть, так будет благоразумнее? — встревожилась Вентура.

— В этом нет ничего благоразумного, — ответил лорд Линк. — Я считаю, самое лучшее будет сообщить всем, что мы получили известие о болезни ваших родителей, поэтому вам пришлось немедленно вернуться в Шотландию. А потом я отправлю вас в наемном экипаже в Сан-Себастьян.

Вентура вскрикнула и упала перед ним на колени; ее глаза наполнились слезами.

— Не отправляйте меня обратно! Пожалуйста, пожалуйста, не прогоняйте меня! — взмолилась она. — Я буду очень осторожна! Я буду делать все, что вы прикажете, только позвольте мне остаться с вами!

Слезы потекли по ее щекам.

— Пожалуйста, позвольте мне остаться, — повторила она, и голос изменил ей.

Почти не сознавая, что он делает, лорд Линк обнял ее за плечи.

— А теперь послушайте меня, Вентуро, — начал он. — Кстати, я надеюсь, это ваше настоящее имя? Да прекратите вы плакать, черт побери! Я не выношу женских слез!

— Тогда скажите, что мне можно остаться, — всхлипнула Вентура.

— Хорошо, хорошо, можете остаться, можете делать все, что вам угодно, только прекратите орошать слезами мою сорочку!

Вентура подняла голову, и улыбка, осветившая ее лицо, была похожа на луч солнца, выглянувший из-за облаков.

— Это правда? — прошептала она.

— Правда. Я привык к вам, и мне будет вас недоставать, если вы уедете. В то же время, если кто-нибудь узнает об этом, мне конец! Вы понимаете? Конец! Мне придется провести остаток жизни где-нибудь в Вест-Индии или еще в какой-нибудь забытой Богом дыре!

— Но если я объясню всем, что обманула вас, что вы ни о чем не подозревали…

— И вы думаете, вам кто-нибудь поверит? — спросил лорд Линк. — Более того, представьте себе, каким я буду при этом выглядеть дураком! Мужчина в моем возрасте и с моим опытом не смог отличить девушку от мальчика!

— Я буду очень, очень осторожна, — пообещала Вентура.

— Только попробуйте быть неосторожной! — огрызнулся он. — Кстати, как ваше настоящее имя?

— Вентура, — ответила она. — Это означает «удача». Когда я родилась, мои родители были твердо уверены, что я принесу им удачу.

— Ну, если все раскроется, мне-то вы, во всяком случае, удачу не принесете, — мрачно заявил лорд Линк.

— Но почему это может вызвать такой скандал? — удивилась Вентура. — Я знаю, это странно и не принято, если мужчина привозит с собой девушку в качестве пажа, но вы же приехали сюда, чтобы жениться на донье Алькире. Не могут же они подумать, что… — Она заколебалась, пытаясь найти подходящие слова.

Лорд Линк взял ее за подбородок и повернул к себе.

— Вы, должно быть, слишком невинны, моя дорогая, и не представляете, какое у людей грязное воображение, если хоть на минуту сомневаетесь в том, что все решат, будто вы моя любовница, — сухо сказал он.

Вентура отшатнулась от него и залилась краской.

— Надо полагать, мне не следовало говорить этого, — с удрученным видом признал лорд Линк. — Но, черт возьми, я так привык свободно держаться в вашем обществе, откровенно высказывать все, что я думаю! Теперь мне будет дьявольски трудно постоянно следить за своей речью!

— Я не хочу, чтобы вы это делали! — воскликнула Вентура. — Пожалуйста, ведите себя со мной, как прежде. Забудьте о том, что я женщина!

Она поднялась с дивана и плотнее закуталась в свою шаль.

— Я должна вернуться в свою комнату, — сказала она. — Если вам не трудно, пожалуйста, посмотрите, ушел он уже или нет.

— Мне доставило бы огромное удовольствие застать его там! — заметил лорд Линк. — Но, надо полагать, я хочу слишком многого.

Он вытащил шпагу из ножен, и стальной клинок, на который упал отблеск огня, горевшего в камине, напомнил девушке о кинжале, зажатом в руке карлика. Она вздрогнула. Лорд Линк отсутствовал всего несколько секунд.

— Там никого нет, — сказал он, вернувшись в комнату.

— Спасибо.

Она посмотрела на него и снова подумала, какой он высокий и сильный. Чего ей бояться, когда он рядом и готов защитить ее?

— Возвращайтесь в свою комнату, — тихо произнес лорд Линк. — Заприте дверь, а я оставлю свою открытой. Если кто-то пройдет по коридору, я непременно услышу.

— Эти предосторожности совершенно излишни, — сказала Вентура. — Он уже не вернется сегодня ночью. Он знает, что я отправилась к вам искать защиты.

— И ради Бога, не вздумайте снова прыгать с балкона на балкон! — воскликнул лорд Линк. — Если бы вы сорвались и упали, то непременно сломали бы себе шею!

— Я предпочла бы сломать себе шею, чем быть заколотой этим чудовищем, — сказала Вентура.

— В один прекрасный день я посчитаюсь с ним за все! — Пообещал лорд Линк.

Вентура открыла дверь, ведущую в коридор.

— Спокойной ночи и спасибо вам.

— Спокойной ночи, — ответил лорд Линк, глядя на нее. — Я до сих пор не могу понять, как вам удалось провести меня, но, быть может, утром вы снова покажетесь мне обыкновенным мальчишкой.

— Как и всем остальным, — пообещала Вентура.

Она выскользнула из комнаты, но он последовал за ней, чтобы убедиться, что она благополучно добралась до своей спальни.

Вентура заперла дверь на задвижку и для надежности придвинула к ней тяжелое кресло. Потом она зажгла свечу и, держа ее в руке, подошла к зеркалу и взглянула на свое отражение.

За то время, пока она находилась в услужении у лорда Линка, ее волосы успели отрасти и теперь спадали пышными локонами ей на плечи. Ее лицо округлилось, исчезли тени под глазами, но все равно была в ней какая-то воздушность, ее кожа казалась почти прозрачной, и это никак не было связано с постоянным недоеданием.

Она заглянула в свои глаза. Опушенные темными ресницами они казались удивительно синими, и в них девушка прочла то, что до сих пор было скрыто в самой глубине ее сердца.

— Я люблю его! — прошептала она. — Я люблю его! Только сейчас я поняла это!

Глава 9

На следующее утро Вентура вошла в гостиную, чувствуя себя очень неловко. Она всю ночь пролежала без сна, размышляя о том, как ей теперь вести себя с лордом Линком.

Вспоминая, как она в смертельной панике решилась на отчаянный прыжок с балкона на балкон и бросилась в объятия лорда Линка, девушка удивлялась, что могла поступить так глупо и опрометчиво.

Теперь ее ночные страхи уже казались ей мелочью по сравнению с тем, что она разоблачила себя перед лордом Линком. Однако, останься она в своей комнате, ей пришлось бы вступить в смертельную схватку с вооруженным карликом, а Вентура прекрасно понимала, что для этого она не обладала ни достаточной силой, ни смелостью.

Она пыталась представить, был ли у нее какой-либо другой выход из создавшегося положения. Даже если бы она закричала, вполне вероятно, что лорд Линк не смог бы подоспеть вовремя, чтобы спасти ее.

Но больше всего ее беспокоило даже не то, что он узнал ее секрет. Она была потрясена открытием, что любит его.

«Я люблю его, но он не должен догадаться об этом», — сказала она себе, одеваясь.

— Я люблю его, но мне придется тщательно скрывать свои чувства, — прошептала она, направляясь по коридору в гостиную.

И только взявшись за ручку двери, она поняла, какого усилия ей будет стоить как ни в чем не бывало просто войти в комнату. Она представила, какой сердитый или по меньшей мере раздраженный взгляд бросит он на нее из-за того, что она поставила его в такое неловкое и затруднительное положение. Отчаяние придало ей смелости, она открыла дверь и вошла в гостиную. На лице ее было написано ледяное спокойствие и уверенность в себе, которой она, однако, совсем не чувствовала.

Лорд Линк, сидевший за обеденным столом, поднял голову. Он с аппетитом поглощал отбивные из молодого барашка, а посреди стола располагалось блюдо с жареным цыпленком. На буфете стояли несколько подносов с холодными закусками. Лорду Линку прислуживали двое лакеев, одетых в роскошную королевскую ливрею, а позади маячил Симон на тот случай, если вдруг понадобятся его услуги.

— Доброе утро, милорд.

Вентура с трудом выдавила из себя эти слова, а когда она увидела выражение лица лорда Линка, ее сердце буквально ушло в пятки.

— Доброе утро, — коротко ответил он.

Вентура поспешно заняла свое место за столом. Дворецкий на серебряном блюде поднес ей мясо, шпигованное грибами, но Вентура жестом отказалась. Ей стали поочередно предлагать разнообразные кушанья, как испанские, так и английские, но девушка положила себе лишь немного фруктов и кусочек хлеба с медом.

Завтрак прошел в полном молчании. Наконец лорд Линк поднялся из-за стола и подошел к камину, жестом приказав лакеям удалиться. Симон направился в спальню и тщательно закрыл за собой дверь. Вентура осталась наедине со своим господином.

— Я долго размышлял над тем, — наконец нарушил молчание лорд Линк, — какие мне следует предпринять действия касательно того, что произошло прошедшей ночью.

— Действия, милорд?

— Да, именно действия, — повторил лорд Линк. — Я же не могу никак не отреагировать на то, что человек, находящийся у меня в услужении и под моей защитой, подвергся нападению со стороны наемного убийцы. Тот факт, что вы остались целы и невредимы, не играет роли. Вполне достаточно того, что карлик пытался убить вас.

— Я прошу вас, милорд, пожалуйста, забудьте об этой истории, — взмолилась Вентура. — Кроме меня, никто не видел карлика в моей спальне. Если он станет все отрицать, я ничем не смогу доказать, что он лжет.

Лорд Линк, казалось, не слушал ее.

— Я должен поговорить с доньей Алькирой и выяснить, почему один из ее слуг проявляет такую враждебность по отношению к вам.

— Она просто рассмеется вам в лицо, — твердо сказала Вентура.

Лорд Линк повернулся и, как показалось девушке, впервые за все утро посмотрел ей прямо в глаза.

— Рассмеется? — переспросил он. — Почему это донья Алькира рассмеется?

— Потому что она женщина и отлично умеет скрывать свои чувства! — не задумываясь, ответила Вентура. — Если у нее имеются причины желать избавиться от меня, она, безусловно, никогда в этом не признается, особенно учитывая, что ее первая попытка закончилась неудачей.

— Но зачем ей понадобилось избавляться от вас? — спросил лорд Линк. — Какое ей вообще до вас дело?

— Понятия не имею, — ответила Вентура. — И все же какая-то причина существует, я уверена в этом. Я знала это с той самой минуты, когда нас представили ей в большой гостиной. Увидев меня, она смертельно побледнела.

— Вздор! — резко возразил лорд Линк. — Теперь я вижу, что у вас чрезмерно развита фантазия, хотя я не могу поверить, будто лишь разыгравшееся воображение заставило вас прыгать с балкона на балкон. Сегодня утром я измерил расстояние между ними. Получилось больше ярда[27]. Как могли вы решиться на такое безумие?

— Поскольку вы обвиняете меня в том, что я обладаю слишком богатым воображением, нет смысла отвечать на этот вопрос, — с горечью ответила Вентура. — Да и с какой стати вы должны верить мне? Совершенно очевидно, что для вас гораздо проще встать на сторону доньи Алькиры.

Девушка поднялась из-за стола и, подойдя к окну, невидящим взглядом уставилась в сад, с трудом сдерживая слезы. Мало того что она чувствовала себя уставшей и подавленной после бессонной ночи, испытывала смущение и неловкость оттого, что лорду Линку теперь известен ее секрет, но слушать, как он фактически обвиняет ее во лжи, — это было уже слишком.

Несколько секунд лорд Линк молча наблюдал за ней, затем на его губах мелькнула слабая улыбка.

— Похоже, вы на меня рассердились.

Вентура не отвечала, и он добавил:

— Приношу свои извинения. Теперь вы удовлетворены?

Усилием воли Вентура подавила рыдания, которые готовы были вырваться из ее груди.

— Да… да, благодарю вас, милорд.

— Что ж, очень хорошо, тогда берите свою шляпу! Мы отправляемся к донье Алькире.

Вентура обернулась и удивленно посмотрела на него.

— Так рано?

— Испанцы начинают свой день раньше, чем мы, — ответил лорд Линк. — Они возмещают недостаток ночного отдыха во время долгой сиесты. Донья Алькира, несомненно, уже проснулась, а у меня есть подозрение, что это дело не терпит отлагательств.

— Но почему? — спросила Вентура.

— Потому, что после неудавшейся первой попытки карлик, или тот, кто руководит им, может предпринять вторую.

— Но неужели вы воображаете, будто донья Алькира признается в чем-либо вашей светлости или хоть как-то выдаст себя? — с сарказмом спросила Вентура.

— Я не так глуп, как вы, по всей видимости, полагаете, — парировал лорд Линк. — Я довольно часто черпаю интересующую меня информацию не из того, что люди говорят мне, а из того, как они при этом выглядят. Старинная мудрость гласит: «Следите за выражением их глаз».

— Именно это я и делала, — сказала Вентура. — Вот почему я уверена, что донья Алькира ненавидит меня!

— Хотя, казалось бы, с какой стати ей вас ненавидеть? — спросил лорд Линк.

— А как вы думаете… вдруг она догадалась, что я… женщина? — запинаясь, спросила Вентура.

— Это невозможно! — сказал лорд Линк. — Совершенно невозможно! И даже если бы она и угадала правду — это еще не повод для убийства!

Не зная, что ответить на это, Вентура молча стояла, глядя на лорда Линка своими огромными синими глазами, под которыми пролегли темные тени. Ее лицо было очень бледным, а волосы она зачесала назад с особой тщательностью и крепко стянула черной лентой.

Девушке казалось, что в ее внешности не было и намека на женственность, и если бы она знала, о чем думал в эту минуту лорд Линк, то была бы немало удивлена. Должно быть, именно эти мысли придали его голосу необычную резкость:

— Отправляйтесь за своей шляпой, и поторопитесь! Нет смысла тратить время на пустую болтовню!

Вентура поспешила исполнить его приказ. Выходя из гостиной, она слышала, как лорд Линк громко кричал Симону, чтобы тот принес ему кафтан и шпагу.

Спустя несколько минут они уже катили в карете через покрытый весенней зеленью парк Эль-Ретиро по направлению к центру города.

По неизвестной причине лорд Линк был настроен весьма мрачно. Он сидел, положив ноги на сиденье напротив; взгляд его был суров, губы плотно сжаты.

«Он любит ее, — подумала Вентура, — и сердится оттого, что ему предстоит беседовать с ней на такую неприятную тему!»

При этой мысли девушке захотелось расплакаться, но вовсе не из-за того, что лорд Линк сердился, а из-за того, что он был влюблен в донью Алькиру. Всем своим существом она пронзительно ощущала, что эта испанка была злой, порочной и развращенной до мозга костей. Извечный женский инстинкт безошибочно подсказывал ей это, хотя у нее не было никаких доказательств.

Вентура вспоминала нежный овал ее лица, огромные черные глаза, пухлые, жадные губы, и ей совершенно бескорыстно хотелось спасти лорда Линка. Но как? Что вообще можно поделать, когда мужчина попадается в сети такой умной и искушенной соблазнительницы?

Повинуясь порыву, забыв обо всем, кроме своей любви к нему, девушка подалась вперед и положила руку ему на плечо.

— Пожалуйста, будьте осторожны.

Лорд Линк удивленно посмотрел на нее.

— Что вы хотите этим сказать? — спросил он.

Вентура смутилась.

— Сама не знаю, — ответила она. — Просто… почему-то я боюсь за вас.

— За меня? — переспросил лорд Линк, а потом внезапно рассмеялся. Этот смех прозвучал добродушно, даже ласково, а когда он снова заговорил, выражение его лица смягчилось. — С тех пор, как мы познакомились, вы дважды выступали в роли моей спасительницы. Сначала вы спасли мой кошелек, потом жизнь. Неужели пришло время спасать меня в третий раз?

Вентура покраснела.

— Не знаю, — ответила она. — Просто у меня предчувствие, что и сейчас, и в будущем вы должны быть очень осторожны там, где дело касается…

Девушка заколебалась, не решаясь закончить фразу.

— Там, где дело касается доньи Алькиры, — сказал за нее лорд Линк.

Вентура опустила глаза.

— Да, — почти прошептала она. — Именно это я и имела в виду.

— Будь прокляты все женщины на свете! — внезапно вырвалось у лорда Линка. — Посмотрите, в каком идиотском, невыносимом положении я очутился, и все из-за кого? Из-за женщин! Шарлотта, донья Алькира, а теперь еще вы! Хотел бы я, чтобы вы все провалились в ад!

Он произнес это почти с яростью, и, прежде чем Вентура успела ответить ему, карета остановилась у дворца доньи Алькиры.

Ливрейные лакеи открыли дверцу, лорд Линк вышел из кареты и, сопровождаемый Вентурой, стал подниматься по лестнице, ведущей к парадному входу.

Пышно разодетый мажордом почтительно заверил их, что донье Алькире будет немедленно доложено о прибытии лорда Линка, но в настоящий момент ее светлость занята и не может их принять.

— Передайте ей, что дело весьма важное, — сказал лорд Линк.

Мажордом поклонился и проводил их в огромную гостиную, расположенную на первом этаже. От пола до потолка вдоль стен тянулись полки, уставленные книгами, и все в этой комнате говорило о богатстве и роскоши. Даже самые маленькие безделушки были сделаны руками известных мастеров и большей частью выполнены из серебра или золота и украшены драгоценными камнями.

Лорду Линку было предложено сесть, но он отказался и принялся беспокойно расхаживать по комнате, разглядывая книги.

— Я не имею ни малейшего представления, что именно я ищу, — сказал он, — но у меня такое чувство, будто меня ждет какое-то очень важное открытие.

В этот момент вернулся мажордом и с поклоном объявил:

— Донья Алькира примет вас, милорд.

Лорд Линк повернулся к Вентуре.

— Жди меня здесь! — приказал он и вслед за мажордомом вышел из комнаты.

Оставшись одна, Вентура, так же как и лорд Линк, принялась обследовать комнату. Она сама не знала, что хочет найти. Девушка вспомнила, как однажды, когда она была еще совсем маленькой, ее отец рассказывал ей, что как-то раз ему довелось побывать в библиотеке, где среди книжных полок оказалась встроенной потайная дверь.

«Деревянные полки были украшены искусной резьбой в виде переплетенных роз, — говорил отец, — и, если сильно нажать на сердцевину третьей слева розы, открывалась потайная дверь. Так же как и все стены комнаты, она была заставлена книгами, и, когда она была закрыта, никто не мог бы догадаться о ее существовании».

Разглядывая книжные полки, Вентура неожиданно заметила, что одна из них украшена тонкой, искусной резьбой в виде переплетенных цветов. Присмотревшись, она разглядела среди них и розы.

Девушка с трудом подавила охватившее ее волнение. Неужели внезапно пришедшее к ней воспоминание о той истории, которую давным-давно рассказывал ей отец, было указанием свыше? Она нажала пальцами на розу, находившуюся ближе всего к ней, но тут же обнаружила, что это была не роза, а маргаритка.

Вентура медленно пошла вдоль полки, тщательно разглядывая резьбу. Ей встречались и маргаритки, и разные другие цветы, но роз среди них не было. И вдруг, когда она была уже почти посредине комнаты, девушка заметила, что рисунок резьбы изменился! Там появились розы!

С сильно бьющимся сердцем девушка нажала на сердцевину третьей по счету розы.

К этому моменту Вентура уже почему-то твердо знала, что именно она обнаружит, поэтому ее почти не удивило, когда раздался еле слышный щелчок и открылась потайная дверь, замаскированная книжными полками. Все было в точности так, как описывал ее отец!

Она шагнула вперед. Ничто на свете не остановило бы ее сейчас. Она должна была войти в эту потайную дверь и выяснить, что находится за ней.

Она ожидала увидеть коридор или ступеньки, но вместо этого оказалась в маленькой комнате, в которой не было ничего, кроме кое-какой старой мебели, сломанного кресла и стопки старых бумаг. Вентура была разочарована, обнаружив, что дальше хода нет.

Пока девушка оглядывалась по сторонам, дверь за ней медленно закрылась с еле слышным звуком, похожим на вздох. Она с некоторой тревогой взглянула на нее, но тут же выяснила, что изнутри она открывается совсем просто. Вентура легко толкнула ее, и дверь сразу же подалась. Как решила девушка, механизм был так хитро и точно устроен, что дверь оставалась открытой ровно столько времени, сколько нужно человеку для того, чтобы войти, а затем закрывалась сама по себе.

Вентура взглянула на лежавшие на кресле бумаги. Это были какие-то старые, покрытые плесенью рукописи. Девушка в нерешительности смотрела на них, прикидывая, может ли среди них оказаться что-нибудь такое, что могло бы заинтересовать лорда Линка или ее саму, когда внезапно она услышала чей-то голос:

— Если ваши превосходительства соблаговолят подождать здесь, я извещу донью Алькиру о вашем визите.

Девушку удивило, что эти слова прозвучали так громко и отчетливо. Очевидно, кто-то вошел в большую гостиную. Вентура никак не могла решить, как лучше поступить — обнаружить свое присутствие или затаиться.

То, что паж лорда Линка прячется в потайной комнате дворца доньи Алькиры, безусловно покажется странным и подозрительным. С другой стороны, девушка понимала, что до тех пор, пока люди, находившиеся в гостиной, не уйдут, ей придется сидеть в этой западне. Может быть, ей следует смело выйти в гостиную и сделать вид, будто потайная дверь была открыта и она по случайности забрела туда?

Пока она размышляла, что ей делать, мужской голос произнес по-испански:

— Я думаю, дон Карлос, что ваши владения окажутся нам весьма полезными из-за своего местоположения.

— Они целиком и полностью в вашем распоряжении, ваша светлость.

Вентура замерла. Значит, в гостиной находится дон Карлос. И только в этот момент она заметила, что сквозь стену рядом с потайной дверью в комнату проникают лучи света, более яркие, чем те, которые падают сверху, через небольшое окошко из матового стекла, расположенное прямо под потолком.

Подойдя поближе, она увидела, что в этом месте был удален кусок стены, а образовавшееся отверстие прикрывали лишь стоявшие на полке книги, сквозь щели между которыми можно было видеть все, что делается в гостиной.

Теперь девушке стало понятным назначение этой потайной комнаты. Как это типично для испанцев, подумала она, с их подозрительностью и любовью к интригам. Спрятавшись здесь, можно слышать и видеть все, что происходит в гостиной, не боясь быть обнаруженным. Можно узнать все секреты и замыслы не только врагов, но и друзей.

Прильнув к щели между книгами, девушка увидела, что в гостиной находятся трое мужчин. Одним из них был дон Карлос, пышно разодетый и беспокойно переводящий свои близко посаженные глазки с одного собеседника на другого. В человеке, которого он назвал «ваша светлость», Вентура мгновенно узнала герцога де Монтемара, грозного военного министра. Имени третьего она никак не могла припомнить, хотя и была уверена, что встречала его при дворе.

— Как вы полагаете, какое количество солдат нужно будет разместить во владениях дона Карлоса? — спросил он, и, услышав этот жеманный голос, Вентура неожиданно вспомнила, кому он принадлежал. Третьим посетителем доньи Алькиры был граф де Монтехо, хитрый, ловкий и честолюбивый глава Совета по делам колоний.

— Пяти или шести тысяч будет достаточно, — ответил герцог.

— Гарнизон в Гибралтаре небольшой, к тому же у вас будет поддержка флота, — заметил дон Карлос.

— И вы полагаете, что англичане ничего не подозревают о наших планах? — спросил граф де Монтехо.

Герцог принялся пощипывать свою бородку.

— Совершенно убежден, что не подозревают, — ответил он.

— Основная трудность — это флот, — продолжал граф. — Если сразу двадцать или тридцать кораблей направятся в Средиземное море, англичане неминуемо почувствуют неладное. Поэтому я и предлагаю не торопиться. Пусть наши корабли по одному, не привлекая внимания, пройдут через Гибралтарский пролив в Средиземное море и держатся поближе к берегам Африки до тех пор, пока не получат ваш сигнал.

— Лично я полагаю, что и без помощи флота сумел бы провести эту операцию, — напыщенно произнес герцог.

— Мой дорогой герцог, это должна быть совместная операция, — твердо произнес граф де Монтехо. — Более того, ни в коем случае нельзя спешить и действовать несогласованно, если мы хотим добиться успеха.

— Как много времени, по-вашему, понадобится для того, чтобы перевести корабли в Средиземное море? — поинтересовался дон Карлос.

— Я полагаю, что месяца два или три, — ответил граф. — Разумеется, если королева одобрит наши планы.

— Вы считаете, что мы можем доверять донье Алькире? — спросил герцог.

Граф только развел руками.

— А кому же еще тогда доверять? — сказал он. — Я не могу говорить с королевой в присутствии короля. Вы же знаете, он категорически выступает против каких бы то ни было военных действий. И я не могу увидеться с королевой наедине.

— Но разве вы не можете попросить аудиенции у ее величества? — удивился герцог.

— Чтобы весь двор сразу же загудел как улей, пытаясь выяснить, что мне от нее было нужно? — спросил граф. — Я не смею рисковать и давать повод для разговоров, которые могут разрушить наши планы, прежде чем мы приступим к их осуществлению.

— И вы полагаете, что донье Алькире удастся сделать то, что вы от нее хотите? — задал вопрос дон Карлос.

— Королева очень привязана к ней, — ответил граф. — К тому же у нее есть возможность остаться с ее величеством наедине — в спальне, или будуаре, или где-нибудь еще. Уверяю вас, это наша единственная возможность.

— Вы правы! — сказал герцог. — Что бы ни случилось, нельзя допустить, чтобы пошли разговоры. Не забывайте, Торре Нуэва убежден, что любой военный конфликт будет губительным для состояния наших финансов. Только вчера он сказал мне: «Мой дорогой герцог, я сокращаю ассигнования на военные расходы, поскольку никакой войны больше не будет!

— Маркиз просто помешан на экономии! — проворчал граф.

В этот момент дверь отворилась, и в гостиной появился мажордом.

— Ваши превосходительства, донья Алькира спустится через несколько минут, а пока она просит вас оказать ей честь и пройти подкрепиться в обеденный зал.

— Превосходная мысль! — сказал граф.

И все трое вышли из комнаты вслед за мажордомом. Вентура поняла, что ей представилась возможность незаметно выбраться из своего укрытия. Она нерешительно взглянула на бумаги, лежавшие на кресле, и решила, что даже если они и представляют собой какой-то интерес, все равно задерживаться дольше в потайной комнате опасно.

Вдруг ее взгляд упал на картину, висевшую на дальней стене, и девушка чуть не вскрикнула от изумления. На мгновение ей даже почудилось, будто глаза обманывают ее, потому что на картине, вне всякого сомнения, была изображена она сама.

Она подошла ближе, забыв обо всем на свете и двигаясь словно во сне. Ей казалось, будто она смотрит на свое отражение в зеркале. Тот же прямой, аристократический нос, тот же высокий лоб, такие же яркие, четко очерченные губы. И только глаза были не синими, как у нее, а карими.

Вентура взглянула на приклеенную к резной позолоченной раме табличку и прочла надпись: «Dona Anna Louisa — 1718». И только тогда девушка поняла, кто был изображен на портрете. Ее мать! Портрет был написан, когда ее матери было столько же лет, сколько сейчас Вентуре. Неудивительно, что на мгновение девушке показалось, будто это ее собственное изображение.

«У тебя лицо твоей матери и мои глаза». Девушке казалось, что она явственно слышит голос отца, произносящего эти слова, но она никогда особенно не верила этому. После смерти мужа ее мать долго болела; горе преждевременно состарило ее, наложив на лицо отпечаток страдания. Теперь же Вентура видела, как выглядела ее мать во всем блеске молодости и красоты.

Ее мать! Девушка как зачарованная смотрела на портрет. Ей казалось, что мать находится здесь, рядом с ней, что сейчас она обнимет ее и крепко прижмет к себе, как в былые времена.

Вентура протянула руку и дотронулась до портрета.

— Мама! — прошептала она. — Мама!

Но, коснувшись кончиками пальцев холодного холста, девушка словно пробудилась ото сна.

Тысячи вопросов тут же зароились у нее в голове. Каким образом очутился здесь портрет ее матери? Почему он принадлежал донье Алькире? И как ее отец узнал об этой потайной двери? Значит, он тоже бывал в этом доме?

Не зная, что и думать, девушка чувствовала себя совершенно сбитой с толку. Ей казалось, что она сходит с ума. И только лицо матери, ласково смотревшее на нее со стены, казалось ей путеводной звездой в этом хаосе.

Вентура снова взглянула на портрет, как бы ища в нем поддержку, потом повернулась и поспешно вышла из потайной комнаты в гостиную.

Дверь беззвучно закрылась за ней, и, оглянувшись, девушка увидела только длинный ряд книжных полок, ничем не различавшихся между собой. На минуту Вентуре даже показалось, что все это ей приснилось.

Но тут же она решила, что должна найти ответы на все свои вопросы. Кто-нибудь должен объяснить ей, что все это значит. Она не может ждать! Нужно найти лорда Линка. Она расскажет ему обо всем, что случилось, и покажет портрет.

Не размышляя, движимая лишь неодолимым желанием узнать правду, Вентура стремительной походкой пересекла гостиную и распахнула двери, ведущие в холл. Он был пуст.

Во время своих прежних визитов девушка выяснила, что комнаты доньи Алькиры были расположены наверху. Она могла бы попросить кого-нибудь из слуг проводить ее, но поблизости не было ни души.

По широкой лестнице с перилами из черного дерева девушка поднялась на второй этаж и тут же столкнулась с очередной проблемой — куда повернуть? Налево или направо? Стены широкого, тянувшегося в обе стороны коридора были обиты расшитой золотом парчой, повсюду виднелось множество дверей. Какую из них открыть?

Повинуясь инстинкту, девушка повернула налево и, дойдя до конца коридора, увидела огромные двойные двери, покрытые резьбой и украшенные гербом. Вентура решила, что это и есть покои доньи Алькиры.

Она громко постучала. Как она и ожидала, изнутри донесся женский голос, приглашавший ее войти. Вентура открыла дверь и на мгновение остановилась в нерешительности, ослепленная ударившим ей прямо в глаза ярким солнечным светом, заливавшим комнату сквозь большие окна, ставни которых были распахнуты настежь.

Когда ее глаза немного привыкли к свету, она увидела, что в комнате, отделанной в мягких пастельных тонах, находился лишь один человек. Это была пожилая дама с совершенно седыми волосами, сидевшая в кресле возле окна. Повсюду стояли цветы, у ног ее лежали несколько собак, а на коленях устроился крохотный щенок. Посмотрев на Вентуру, все еще стоявшую в дверях, дама произнесла тихим, ласковым голосом:

— Входите же, молодой человек. Чем я могу быть вам полезной?

— Тысячи извинений, мадам, — сказала Вентура. — Должно быть, я ошибся комнатой. Я искал лорда Линка, который приехал с визитом к донье Алькире.

— А кто такой лорд Линк? — поинтересовалась дама, и по ее голосу Вентура поняла, что все это кажется ей довольно забавным. — Нет, нет! — добавила она, видя, что Вентура повернулась к дверям, собираясь уйти. — Идите сюда и расскажите мне, кто он. Вы меня заинтересовали.

— Он мой господин, мадам, — сказала Вентура, повинуясь ей, но в то же время лихорадочно соображая, как бы ей выбраться отсюда. Ей непременно нужно было как можно скорее найти лорда Линка. Она должна увидеть его, должна показать ему портрет.

— Это не ответ, — настаивала дама. — Дайте-ка подумать… лорд Линк… По-моему, это английское имя!

— Вы правы, мадам, — ответила Вентура и только в эту минуту осознала, что они говорят по-испански.

В первый раз с той минуты, как она прибыла в Мадрид, девушка забыла свою роль. В первый раз она не задумываясь ответила на том же языке, на котором к ней обратились.

— Простите меня, мадам… я должен идти, — запинаясь, быстро проговорила она, думая лишь о том, как бы скорее уйти, пока она окончательно не выдала себя. Уже сейчас до нее стало доходить, что она натворила и какими могут быть последствия, если донья Алькира узнает, что она говорит по-испански.

— Мне… нужно идти! — повторила Вентура.

Пожилая дама пристально посмотрела на нее, и вдруг лицо ее преобразилось. Она уставилась на девушку, будто не веря своим глазам, потом со сдавленным криком протянула к ней руки.

— Анна! — воскликнула она, и в ее голосе прозвучали одновременно и боль, и восторг. — Анна Луиза! Ты вернулась! О дитя мое, ты все-таки вернулась ко мне!

Глава 10

Когда раздался стук в дверь, донья Алькира недовольно подняла голову. Она чувствовала себя крайне утомленной, потому что Миахадо провел у нее всю ночь и лишь на рассвете тайком покинул дом.

После смерти своего отца донья Алькира взяла на себя управление владениями Каркастилло и теперь обнаружила, что с каждым днем это занятие требовало от нее все больше и больше сил и времени. Конечно, она могла бы предоставить вести все дела своему поверенному, как поступали многие женщины, или назначить управляющим одного из своих многочисленных кузенов, но донья Алькира никому не доверяла.

Она всегда подозревала, что ее отца, человека добродушного и довольно беспечного, нещадно обманывали и обирали все, кому было не лень, поэтому, когда ее отец умер, она сразу же рассчитала всех старых слуг, которые верой и правдой служили их семье на протяжении четверти века. Было неудивительно, что после такого поступка донья Алькира не пользовалась особой любовью у слуг.

Со вздохом она вспомнила, что ей предстояло довольно хлопотливое утро. Нужно было обсудить с управляющим виноградниками, как лучше распорядиться доходом, полученным от прошлогоднего урожая. Кроме того, донья Алькира пришла к выводу, что на содержание конюшен уходит слишком много денег, поэтому намеревалась тщательнейшим образом проверить, сколько было потрачено на покупку фуража и почему за починку экипажей ей прислали счета, показавшиеся ей просто астрономическими.

Ей было также хорошо известно, что герцог де Монтемар и граф де Монтехо не стали бы беспокоить ее по пустякам. Она не знала пока, что им от нее понадобилось, но подозревала, что это как-то связано с их фанатичной ненавистью к Англии. Герцог довольно ясно дал понять, что он против ее брака с англичанином, если только этот англичанин не будет особой королевской крови и не преподнесет Испании в качестве свадебного подарка крепость Гибралтар.

Это напомнило донье Алькире о лорде Линке, и впервые за утро ее взгляд смягчился, а выражение холодной подозрительности, которое неизменно появлялось на ее лице, когда она думала о делах, исчезло.

Она не ожидала, что этот англичанин окажется таким обаятельным. Она заранее была убеждена, что он будет занудливым и неотесанным провинциалом, и, не успев познакомиться с ним, уже успела проникнуться к нему презрением. Вместо этого она обнаружила, что лорд Линк отличался утонченностью и изящными манерами. Рядом с ним даже дон Карлос казался неуклюжим и невежественным. К тому же нельзя было отрицать, что англичанин был необычайно привлекателен как мужчина.

Донья Алькира вспомнила о его поцелуях, и ее чувственные губы полураскрылись, а дыхание участилось. Она страстно желала его! Она готова была даже поверить, что влюблена в него. По крайней мере, из-за него она намеревалась порвать с Миахадо.

Она собиралась сообщить матадору о своем решении прошедшей ночью, но, когда он появился в ее комнате в новом, расшитом серебром и блестками костюме, она снова не смогла устоять перед его красотой и исходившей от него грубой мужской силой. Было что-то неотразимо привлекательное в его широких плечах, узких бедрах, кошачьей грации его упругого, сильного тела, которое с такой необычайной ловкостью двигалось на арене, легко уворачиваясь от рогов разъяренного быка.

Донья Алькира готова была уже объявить Миахадо, что между ними все кончено, но при виде его слова замерли у нее на губах, а когда он принялся осыпать ее жадными поцелуями, она забыла обо всем на свете. Вспоминая теперь прошлую ночь, донья Алькира подумала, что никогда еще их страсть не достигала такого накала. Но ей казалось, что в этом бушующем пожаре те чувства, которые она все еще продолжала питать к Миахадо, словно сгорели дотла, оставив после себя лишь золу.

— В чем дело? — нетерпеливо спросила она слугу, стоявшего в дверях.

— Его превосходительство лорд Линк нижайше просит принять его, сеньора.

Донья Алькира заколебалась. Письменный стол, за которым она сидела, был завален счетами, бумагами, отчетами, письмами, требовавшими немедленного ответа. Ей необходимо было заняться наконец делами. И тут неожиданно она увидела свое отражение в большом, вставленном в серебряную раму зеркале, которое висело между окнами.

Затаив дыхание, она смотрела на себя, и ей казалось, что никогда еще она не была так хороша собой. Ее щеки слегка разрумянились, подчеркивая нежную белизну кожи, огромные глаза таинственно поблескивали под темными дугами бровей, в ушах и на запястьях сверкали и переливались бриллианты.

Донья Алькира встала и направилась к другому зеркалу, на полочке возле которого стояли кремы, лосьоны, разнообразные притирания и прочие средства, с помощью которых она подчеркивала свою природную красоту.

— Я приму лорда Линка в будуаре, — сказала она. — Задерни шторы и раскури благовония, прежде чем приведешь его.

— Слушаюсь, сеньора.

Слуга поклонился и вышел из комнаты.

Несколько секунд донья Алькира стояла неподвижно, и на губах у нее играла слабая улыбка. Это была улыбка предвкушения, улыбка торжества! Да, сказала себе донья Алькира, Миахадо больше ей не нужен. Все кончено, и она не собирается церемониться с ним. Ведь с другими своими любовниками, стоящими гораздо выше его на общественной лестнице, она порывала не менее решительно, едва лишь чувствовала, что охладела к ним.

Она подумала о лорде Линке и решила, что он может дать ей намного больше, чем Миахадо. Она жаждала не просто чувственного удовлетворения, а чего-то большего. Чего-то, что могло бы занять ее живой ум, стимулировать ее интерес, а возможно, и честолюбие.

Донье Алькире стало любопытно, как поведет себя Миахадо. Станет ли он рыдать и молить ее о снисхождении, как многие его предшественники? Или попытается прибегнуть к угрозам, которые у него нет ни малейшего шанса привести в исполнение? Она склонялась к тому, что он выберет второй путь. Миахадо не был слабохарактерным слюнтяем, чтобы унижаться перед ней или покончить с собой, как поступил один из ее любовников. И тем не менее донья Алькира была уверена, что, порвав с ним, она нанесет ему смертельный удар. Он любит ее. Ему еще не приходилось встречать такую женщину, как она. Какова же будет его реакция?

Небрежно передернув плечами, она выбросила из головы все мысли о Миахадо. Он больше ничего не значил для нее. Теперь ее интересовал только лорд Линк. Лорд Линк, которому так не терпелось увидеть ее, что он даже не смог дождаться назначенного часа свидания, а примчался к ней, сгорая от любви.

Она слегка припудрила лицо, тронула губы помадой, а потом уверенной походкой направилась к двери, которая вела в будуар.

Солнечный свет не проникал сквозь задернутые шторы, вся комната утопала в цветах, нежный запах которых смешивался со сладким, дурманящим ароматом благовоний.

Лорд Линк стоял возле камина, и, пока он не заметил ее появления, донья Алькира некоторое время молча разглядывала его. Он стоял вполоборота к ней, и она залюбовалась его точеным профилем. Он не обладал изящной грацией Миахадо, но его внешность нравилась ей больше. В нем была какая-то внутренняя уверенность и сила, и рядом с ним она чувствовала себя Слабой, хрупкой и женственной.

— Какой ранний визит, милорд! — с деланным удивлением произнесла донья Алькира.

Лорд Линк резко повернулся.

— Ваш слуга, мадам, — церемонно произнес он. — Мне необходимо поговорить с вами. Прошу прощения, если мой визит пришелся некстати.

— Да, я занята, очень занята, — ответила донья Алькира, — но для вас… я всегда готова отложить свои дела.

Ее голос прозвучал нежно и томно. Когда он склонился к ее руке, ей внезапно захотелось, чтобы вместо этого он поцеловал ее в губы.

— Я должен сказать вам нечто неприятное, — начал лорд Линк, — но, к сожалению, это должно быть сказано!

— Неприятное?

Донья Алькира удивленно посмотрела на него широко раскрытыми глазами и внезапно поняла, почему лорд Линк приехал к ней! Этим утром она еще не видела Фриволо. Когда она занималась делами, карлик мешал ей, поэтому она приказала, чтобы он не появлялся в ее покоях до тех пор, пока она сама не пошлет за ним.

Теперь она пожалела, что не успела поговорить с ним, прежде чем встретится с лордом Линком. Вчера она дала Фриволо четкие указания, объяснив, что он должен сделать, как только ему представится удобный случай. Она не рассчитывала, что он так быстро выполнит данное ему поручение. Очевидно, этой ночью он побывал в покоях лорда Линка!

Ну так что ж, какое это имело значение? Чем быстрее, тем лучше. Хотя она, конечно, предпочла бы знать, как именно все произошло, чтобы лучше быть подготовленной к беседе с лордом Линком.

— Что случилось? — мягко спросила она. — У вас озабоченный вид. Мне хотелось бы, чтобы в Испании вы были всем довольны. Все заботы и волнения вам следовало оставить позади, в вашей холодной и туманной Англии.

Выражение лица лорда Линка не изменилось, и донья Алькира заметила, что ее слова не разгладили морщинку, которая залегла между его бровями.

— Я пришел, чтобы поговорить с вами о вашем карлике, — сказал он.

— Фриволо? — с удивленным видом спросила донья Алькира.

— Да, если вы его так называете!

— Но чем бедняга мог задеть или огорчить вас? — воскликнула донья Алькира. — Я знаю, временами он бывает надоедлив, у него странное чувство юмора, но он смешит меня, поэтому я и терплю его! Мне ведь не так уж часто приходится смеяться.

Она вздохнула, всем своим видом показывая, что она слабая, одинокая женщина, нуждающаяся в защите и поддержке.

— Прошлой ночью ваш карлик напал на моего пажа!

— Неужели на этого маленького Иена Кэмерона?! — вскричала донья Алькира. — Нет, я не могу в это поверить! Что случилось? Чем мальчик мог так досадить бедному Фриволо?

— Я полагал, что, может быть, вы прольете свет на это загадочное происшествие, — сказал лорд Линк.

— Я? Но как я могу знать, что случилось? — удивилась донья Алькира. — Если то, что вы говорите, правда, то я возмущена не меньше вас! Фриволо иногда проникается необъяснимой ненавистью к некоторым людям. Обычно это происходит, когда он ревнует. Мне известно, что однажды он даже угрожал дону Карлосу. Но дон Карлос — мужчина. Иен Кэмерон — совсем другое дело. Бедный мальчик! Каким образом он мог защитить себя?

— Вот именно, каким образом? — мрачно сказал лорд Линк.

Донья Алькира закрыла лицо руками.

— Все это слишком ужасно! — простонала она. — Поверьте, я ошеломлена и ужасно разгневана! Фриволо будет немедленно сослан в мои поместья, расположенные далеко на юге.

Она судорожно всхлипнула и протянула к нему руки.

— Вы должны простить меня за то, что я раньше не осознала, насколько этот карлик опасен, — сказала она. — Я найду вам другого пажа, а что касается бедного маленького Иена, мы устроим ему пышные, торжественные похороны!

— Похороны? — переспросил лорд Линк.

— Да, и нам нужно быть очень осторожными, чтобы никто не заподозрил, что именно произошло. Вы можете сказать, что это был несчастный случай или что мальчик страдал болезнью сердца. Мы же не хотим вызвать скандал при дворе и огорчить их величества! Нет, нет, все можно очень легко устроить. Я думаю, все-таки лучше сказать, что у него было слабое сердце.

— Значит, вы уже все обдумали? — медленно произнес лорд Линк.

— Но нужно действовать очень быстро! — настаивала донья Алькира. — Как было мудро с вашей стороны прийти ко мне, прежде чем предпринять что-либо! Мальчик мертв, и с этим уж ничего не поделаешь. Главное теперь — избежать излишнего шума. Чем меньше людей будет знать о том, что случилось, тем лучше. Я пришлю к вам своих слуг, чтобы они обмыли тело и приготовили его к погребению.

— Это совершенно излишне, — сказал лорд Линк.

— Но вы должны позволить мне взять на себя все заботы о похоронах, — быстро проговорила донья Алькира. — Я чувствую себя так, будто сама виновата в том, что бедный ребенок мертв. Если бы не Фриволо, который как-никак принадлежит мне, он был бы еще жив. Ужасная мысль, не правда ли? Но сделанного не воротишь. Теперь мы должны подумать о том, чтобы это печальное происшествие не вызвало осложнений в отношениях между нашими странами!

— Вам не стоит волноваться по этому поводу, — заявил лорд Линк, — Видите ли… Иен Кэмерон жив!

Внезапно в комнате воцарилась напряженная, зловещая тишина.

— Жив? — Голос доньи Алькиры прозвучал неожиданно резко.

— Да, жив.

Донья Алькира смертельно побледнела. На мгновение лорду Линку даже показалось, что она лишится чувств, затем с явным усилием она взяла себя в руки.

— За кем вы послали? Какого врача вызвали к нему? Отвечайте быстрее! Это очень важно!

— Но не было никакой необходимости посылать за врачом, — медленно произнес лорд Линк, не спуская с нее глаз. — Я рад сообщить вам, что Иен цел и невредим! Ему удалось ускользнуть от вашего карлика, ловко перепрыгнув с балкона своей спальни на мой балкон.

— Но это невозможно! Никто не отважится на такой безумный риск!

— И тем не менее Иен отважился и преуспел. Поэтому в настоящий момент хоронить его пока еще рано.

— Я не могу поверить в эту историю! — воскликнула донья Алькира.

— А я не могу поверить в то, что ваш карлик… ваш доверенный слуга… без веской причины напал на моего пажа! Так что же это была за причина?

Донья Алькира лишь беспомощно развела руками.

— Откуда мне знать?

— В таком случае, может быть, вы позовете карлика и мы спросим у него? — предложил лорд Линк.

— Нет! Нет! Этого делать нельзя! — вскричала донья Алькира. — Фриволо не совсем нормален. Иногда он наивен как ребенок, а иногда хитер как лиса. Бессмысленно расспрашивать его, потому что мы все равно не узнаем правду.

— И все же я хотел бы попытаться! — сказал лорд Линк.

— Нет! — почти прошипела донья Алькира.

— Почему?

— Потому что я этого не желаю!

— Как это по-женски! — заметил лорд Линк. — Хотите, я скажу вам, что я думаю?

— Если вам угодно! — холодно ответила донья Алькира.

— Я думаю, — медленно произнес лорд Линк, — вам было известно о том, что карлик попытается убить Иена Кэмерона!

— Мне было известно? — Голос доньи Алькиры зазвенел от ярости.

— Да! Вам было все известно, — повторил лорд Линк. — Более того, я подозреваю, что именно вы приказали ему сделать это!

— Должно быть, вы сошли с ума! — презрительно заметила донья Алькира. — Что мне за дело до вашего пажа? Какая мне разница, жив он или мертв?

— К сожалению, я не знаю ответа на этот вопрос, — сказал лорд Линк. — Но можете быть уверены, я твердо намерен узнать его!

Неожиданно донья Алькира вышла из себя.

— Убирайтесь из моего дома! — закричала она. — Убирайтесь! Оставьте меня! Как смеете вы оскорблять меня подобными подозрениями и гнусными обвинениями! У вас нет никаких доказательств! Король непременно узнает об этом!

Лорд Линк поклонился.

— В этом можете не сомневаться, — спокойно произнес он. — Потому что я намерен сам рассказать обо всем его величеству.

Он снова поклонился и направился к двери. И лишь когда он очутился на пороге, донья Алькира протянула вперед руку, словно пытаясь остановить его.

— По… постойте! — дрожащим голосом сказала она. — Постойте! Неужели мы и в самом деле наговорили друг другу все эти ужасные вещи из-за какого-то ничтожного пажа?

— Его безопасность важна для меня! — холодно ответил лорд Линк.

— Но не до такой же степени, чтобы ссориться со мной, — сказала донья Алькира. — Ведь, наверное, я значу для вас гораздо больше, чем этот мальчишка?

Последовала довольно долгая пауза.

— А вот в этом я не уверен! — наконец ответил лорд Линк, и в его голосе прозвучало искреннее удивление, словно он только что сделал это открытие.

И, прежде чем она успела заговорить, он вышел из комнаты, плотно закрыв за собой дверь.

Мгновение донья Алькира ошеломленно смотрела ему вслед, не в силах пошевелиться, потом вдруг словно обезумела.

Задыхаясь от слез, выкрикивая проклятия и грубые ругательства, она в бешенстве принялась метаться по комнате, круша все, что попадалось ей под руку. Потом она принялась бить кулаками по мебели, пока ее руки не покрылись синяками. Наконец, окончательно выдохнувшись, она упала на ковер, оглашая воздух криками и рыданиями, пока не прибежали слуги, давно привыкшие к подобным сценам.

Лорд Линк тем временем медленно спускался по лестнице; его губы были упрямо сжаты, глаза казались холодными как сталь. Он оглядывался по сторонам, надеясь увидеть Фриволо, полный решимости заставить того рассказать всю правду, даже если для этого ему придется избить карлика до полусмерти. Но Фриволо не появлялся. Вокруг вообще не было ни души.

Открыв дверь гостиной, где он оставил Вентуру, лорд Линк обнаружил, что там никого нет. На мгновение ему показалось, что он ошибся комнатой. Потом он принялся методично обыскивать все углы, заглядывая за спинки диванов и отодвигая шторы, словно подозревая, что девушка где-то спряталась, пока наконец не убедился, что ее нигде нет. Внезапно его охватила паника.

Что случилось? Наверное, ему не следовало оставлять ее одну. Но он не мог поверить, что карлик или кто-либо еще решится на убийство среди бела дня. Однако факт оставался фактом — Вентуры нигде не было!

Машинально лорд Линк положил руку на эфес шпаги. Но здравый смысл подсказывал ему, что нужно действовать осторожно. Если он устроит сцену, размахивая шпагой и требуя возвратить ему пажа, это может вызвать нежелательные толки. Ему придется вести себя так, словно он просто удивлен, не застав пажа там, где ему было приказано дожидаться своего господина.

Лорд Линк резко дернул за шнур звонка. Прошло несколько минут, которые показались ему вечностью, и наконец в дверях появился ливрейный лакей.

— Передай моему пажу, мистеру Кэмерону, что я собираюсь уходить, — сказал лорд Линк.

Лакей удивленно посмотрел по сторонам, словно рассчитывая увидеть Вентуру где-нибудь в углу, потом поклонился и поспешно вышел.

Спустя еще несколько минут в комнату вошел мажордом. К этому времени лорд Линк начал уже нетерпеливо постукивать ногой по полу.

— Мы нигде не можем найти вашего пажа, ваше превосходительство.

— Но вы должны найти его! — воскликнул лорд Линк. — Что могло случиться с ним?

— Не имею ни малейшего представления, ваше превосходительство. В последний раз я видел его в этой комнате.

— Он должен быть где-нибудь неподалеку, — сказал лорд Линк. — Прикажите найти его. Если через пять минут он не появится, я сам обыщу дом!

Эта угроза привела мажордома в замешательство.

— Но я не совсем понимаю, ваше превосходительство… — начал он.

Лорд Линк жестом прервал его и резко приказал:

— Разыщите его немедленно!

Мажордом мгновенно исчез. Лорд Линк чувствовал, что не в состоянии оставаться на месте. Он вышел в холл, размышляя, стоит ли ему снова подняться к донье Алькире. Может быть, ему следует силой заставить ее вернуть ему Вентуру? Если необходимо, он пойдет и на это.

Он взглянул на изящные напольные часы французской работы, стоявшие у подножия лестницы. Прошла минута. Что могло случиться с Вентурой? Мог карлик заманить ее в ловушку? Мог он незаметно подкрасться к ней и ударить ее кинжалом, прежде чем она успела позвать на помощь?

Лорд Линк вспомнил, что, когда он спускался вниз, в холле никого не было. Даже если бы Вентура закричала, ее никто не услышал бы. Может быть, в этот самый момент ее безжизненное тело лежит где-то, спрятанное под диваном или за портьерой. Лорду Линку пришлось призвать на помощь всю свою выдержку, чтобы не броситься на поиски.

Прошло еще три минуты. Мажордом не появлялся.

— Проклятье! — в сердцах выругался лорд Линк. — Я должен что-то предпринять! Не могу же я просто так спокойно стоять и ждать, в то время как ее, быть может, убивают!

Он снова схватился за шпагу, и в этот момент на верхней площадке лестницы появилась Вентура.

Лорд Линк никогда не думал, что способен испытывать такую радость. Ему показалось, будто гора свалилась у него с плеч. Он почувствовал неимоверное облегчение и тут же набросился на Вентуру.

— Где тебя носило? — сердито спросил он, когда она подошла ближе.

Он совсем забыл, что разговаривает с женщиной. Он забыл обо всем, кроме того, что по милости этого невысокого, бледного «мальчугана» он только что пережил самые тяжелые минуты в своей жизни.

— Я искал вас, — просто ответила Вентура.

— Пойдем, нам лучше побыстрее убраться отсюда, — резко сказал лорд Линк.

Он так быстро направился к дверям, что Вентуре пришлось бежать, чтобы не отстать от него. У выхода к ним бросились лакеи, протягивая шляпы.

Карета стояла там же, где они оставили ее; лошади нетерпеливо перебирали ногами. Лорд Линк сел, откинувшись на мягком сиденье, а Вентура устроилась напротив него. Карета тронулась с места и покатила в сторону королевского дворца.

— А теперь, я не сомневаюсь, у вас найдется достойное оправдание вашему возмутительному поведению, — язвительно сказал лорд Линк.

Ему доставило бы огромное удовольствие, если бы он мог как следует отлупить Вентуру за то, что она причинила ему столько беспокойства. Он был так зол, что даже не замечал ни ее необычайной бледности, ни застывших в ее глазах изумления и растерянности.

— Мне очень жаль, если я вызвала ваше недовольство, милорд, — смиренно произнесла Вентура. — Но совершенно случайно я узнала нечто такое, о чем, по моему мнению, должна была незамедлительно сообщить вам.

— И что же это за сногсшибательная новость? — спросил лорд Линк, и в его голосе явственно прозвучал сарказм, словно он не верил в то, что ее сообщение может представлять собой хоть какой-то интерес для него.

Вентура перевела дыхание и, стараясь не заострять внимание на том, каким образом она обнаружила потайную комнату, принялась рассказывать обо всем, что произошло.

Вентура обладала прекрасной памятью. Ее родители были слишком бедны, чтобы нанимать для нее учителей, поэтому учили ее сами весьма простым способом. Они читали ей вслух главу из Библии или какой-нибудь другой книги и заставляли пересказывать услышанное. Таким образом ее память была Достаточно натренирована, чтобы девушка могла почти слово в слово повторить лорду Линку подслушанный ею разговор.

Лорд Линк сидел молча, слушая ее. Когда она закончила свой рассказ, он в волнении стукнул себя кулаком по колену.

— Бог мой! — воскликнул он. — Что-то в. этом роде и подозревал сэр Бенджамен, и он не ошибся! Нужно как можно быстрее отправить гонца в Лондон. Интересно, что скажет на это Уолпол? Даже мой почтенный дядюшка будет потрясен! Единственный вопрос заключается в том, успеют ли их вовремя предупредить?

— Вы забываете, — сказала Вентура, — что донья Алькира должна еще получить согласие королевы!

— По крайней мере, это дает нам некоторый перевес во времени, — согласился лорд Линк, — Но как только она получит это согласие, испанские корабли направятся в Средиземное море!

Он наклонился и взял Вентуру за руку.

— Спасибо вам, Вентура, — сказал он. — То, что вы узнали, возможно, не только сохранит для Англии Гибралтар, но и спасет весь мир от испанского владычества!

Он с удовлетворенным видом откинулся на подушки, но потом быстро спросил:

— Они не могли заподозрить, что их разговор подслушивают?

Вентура покачала головой.

— Откуда им было знать о потайной комнате или о том, что там кто-то прячется?

— Это поразительно, что вам удалось обнаружить потайную дверь, — заметил лорд Линк. — Как вы догадались о ее существовании?

— Думаю, мне просто повезло, милорд, — уклончиво ответила Вентура.

Девушке не хотелось сейчас обсуждать с лордом Линком ни услышанный от отца рассказ, который помог ей найти потайную дверь, ни обнаруженный ею портрет матери.

На время Вентуре хотелось забыть о своих собственных проблемах, хотя она и понимала, что рано или поздно ей придется ими заняться.

По крайней мере, лорд Линк был очень доволен. Она смогла раздобыть для него те сведения, которые были ему так нужны. Она отплатила ему за его доброту и даже некоторым образом искупила свою вину за то, что так долго обманывала его.

Сидя в карете, ехавшей через парк по направлению к королевскому дворцу, девушка чувствовала, что у нее кружится голова от счастья, так как теперь ей наконец стало известно, кто она такая. Старая дама, которую она встретила в той залитой солнцем комнате, оказалась ее собственной бабушкой! Вентура узнала также, что ее мать была старшей дочерью герцога Каркастилло, которая сбежала из дому, так как ей не позволяли выйти замуж за нищего шотландца, изгнанного из своей страны и нашедшего приют в Испании.

Однако, подумала Вентура, одного знания мало. Гораздо труднее доказать все это.

Вдовствующая герцогиня узнала ее и даже вначале приняла за свою собственную дочь. Но из разговора с ней Вентура сделала вывод, что старая дама во многих отношениях уже утратила чувство реальности. Она хорошо помнила события прежних лет. Ей казалось, будто ее дочь только вчера сбежала с рыжеволосым графом Кинбрейсом. Она вполне связно рассказывала о том, в каком отчаянии был маркиз де Торре Нуэва, с которым Анна Луиза была официально помолвлена, как сердит был сам герцог Каркастилло и как постепенно этот гнев сменялся беспокойством и отчаянием, когда все его попытки найти свою старшую дочь не увенчались успехом.

Когда же речь заходила о настоящем, герцогиня начинала путаться и сбиваться. Она не помнила, как звали короля и королеву Испании, а о донье Алькире говорила так, будто та все еще была маленькой девочкой. Вентуре даже стоило немалого труда убедить герцогиню, что она ее внучка, а не дочь. Однако после разговора со своей бабушкой Вентуре стало понятно, почему донья Алькира желала ее смерти.

Наконец карета остановилась у ворот королевского дворца, и девушка с трудом оторвалась от своих мыслей. Лорд Линк, молчавший до сих пор, произнес:

— Мне лучше сразу же отправиться к сэру Бенджамену. Вас я оставлю здесь, поскольку считаю, что вам лучше не встречаться с ним. Я передам ему все, что вы мне рассказали, и попытаюсь убедить, что ему нет необходимости лично встречаться с вами. Это будет не просто, но мне вовсе не хочется объяснять, почему сэр Родерик Лейн, о котором упоминал в письме мои дядя, вдруг стал Иеном Кэмероном. Я не хочу также, чтобы ему показалось странным, что мистер Кэмерон больше похож на испанца, чем на англичанина. А больше всего я боюсь, как бы он не заподозрил правду, обнаружив, что этот самый мистер Кэмерон обладает весьма привлекательной и несколько женоподобной внешностью.

— Да, да, конечно, вы правы! — поспешно ответила Вентура.

Лорд Линк улыбнулся ей.

— Не думайте, что я не испытываю к вам должной благодарности или пытаюсь приуменьшить ваши заслуги. Просто считаю, что вам лучше не попадаться на глаза сэру Бенджамену.

— Я и не собиралась этого делать, — сказала Вентура.

— В таком случае отправляйтесь наверх в наши комнаты и, ради всего святого, постарайтесь за время моего отсутствия не впутаться еще в какую-нибудь историю! Если вам страшно, Запритесь на задвижку или попросите Симона составить вам компанию.

— Со мной все будет в порядке, — заверила его Вентура.

Она вышла из кареты и улыбнулась на прощание лорду Линку. Он приказал кучеру отвезти его в английское посольство, и карета снова тронулась с места.

Очутившись в своей спальне, Вентура подошла к окну и устремила взор на залитый солнечным светом сад, но она ничего не видела перед собой. В памяти ее всплывали события минувших лет, и постепенно все то, что казалось ей необъяснимым и непонятным, становилось на свои места.

В одном девушка была совершенно уверена — ее мать ни разу не пожалела о том, что сбежала из дому. Вентура вспомнила бедный маленький домишко, в котором они жили. Им приходилось считать каждую песету. Они часто голодали, их одежда скорее напоминала лохмотья, и в то же время Вентура твердо знала, что ее мать не променяла бы это нищенское существование на ту роскошь и великолепие, от которых она в свое время отказалась. Она любила человека, с которым связала свою судьбу, и он любил ее с такой преданностью и самозабвением, что каждая жертва, которую они приносили во имя этой любви, становилась для них источником радости.

Теперь Вентуре стало понятно, почему последними словами ее матери были: «Отправляйся в Мадрид». Она хотела, чтобы ее дочь сделала то, что не успела сделать она сама, — хотя бы отчасти загладила ее вину перед родителями и облегчила их страдания.

Ее мать, очевидно, сама намеревалась вернуться в Мадрид. Но она никогда не говорила ни о каких письмах. Теперь Вентура догадывалась, что должно было содержаться в этих письмах. Но ей так и не удалось их найти, несмотря на все старания. Быть может, ее мать ошиблась? Быть может, она только собиралась написать эти письма, а перед смертью рассудок ее помутился, и ей показалось, что она уже сделала это?

Вентура подошла к столу и взяла в руки шкатулку — единственную вещь, с которой она отказывалась расстаться. Взглянув на выложенную мелким жемчугом монограмму, она впервые поняла, что означали эти буквы. «A.L.C.»[28]. А над ними был вырезан герб герцогов Каркастилло. Достаточно ли этой шкатулки, чтобы доказать, что она действительно та, за кого себя выдает? Девушка сомневалась в этом. Любой мог купить или украсть эту шкатулку у ее законного владельца.

Вентура вспомнила холодный, враждебный взгляд доньи Алькиры и тот допрос, который она ей устроила. Она может нанять лучших адвокатов и достаточно заплатить им, чтобы они признали самозванкой нищую девчонку, которая сначала притворялась мальчиком, а теперь претендует на наследство Каркастилло.

Нет! Если она и решит открыто заявить о своих правах, простого сходства с матерью и шкатулки для драгоценностей будет недостаточно.

Вентура открыла шкатулку и достала оттуда деревянное распятие. Она нежно провела по нему кончиками пальцев, вспоминая, как часто ее мать молилась перед этим распятием.

— Господи, помоги мне доказать, кто я, — прошептала девушка. — Мама хотела бы этого, она хотела бы, чтобы я обрела дом и семью, чтобы снова могла открыто появиться в женском платье. Пожалуйста, Господи, услышь мои молитвы!

Это была совсем простая молитва, но она шла из самой глубины сердца. Девушка прижалась щекой к шкатулке и почувствовала, как глаза ее наполнились слезами.

Потом она отвернулась от окна и направилась к комоду, в котором обычно хранила шкатулку. Слезинки, еще не высохшие на ее ресницах, ярко сверкали на солнце, и перед глазами у Вентуры плыли и переливались радужные пятна. К тому же после долгой бессонной ночи и утренних приключений девушка едва держалась на ногах от усталости. Внезапно она поскользнулась и выронила из рук шкатулку, которая с грохотом упала на паркет.

Вентура вскрикнула, испугавшись, что повредится тонкая перламутровая инкрустация. Ведь шкатулка была единственной вещью, которая осталась у нее на память от матери. И тут девушка с изумлением увидела, что от падения раскрылось встроенное в дно шкатулки потайное отделение, в котором лежали два письма.

Глава 11

Не в силах пошевельнуться, Вентура долго стояла и смотрела на эти письма.

«Как я могла быть так глупа, чтобы не найти их раньше?» — спрашивала она сама себя, хотя это было неудивительно, так как потайное отделение было придумано очень хитро.

Глаза ее снова наполнились слезами, когда она увидела красивый ровный почерк матери. Одно из писем было адресовано маркизу де Торре Нуэва, а сверху было приписано: «В случае, если мой отец умрет или откажется принять Вентуру».

«Мама предусмотрела все», — сказала себе Вентура, с трудом подавив рыдание. Потом, схватив письма, она прижала их к груди.

Внезапно она подумала, что ей следует действовать очень осмотрительно. Прежде всего, ей нельзя было втягивать во все это лорда Линка, нельзя было допускать, чтобы из-за нее он оказался в неловком положении и вынужден был объяснять, почему она прибыла в Мадрид в роли его пажа. Как бы ни сложились обстоятельства, она должна сделать все, чтобы скандал или сплетни не повредили его репутации.

Вентура чувствовала, что из любви к нему готова пойти на любые жертвы. Ради него она могла бы порвать и сжечь эти письма, остаться тем, кем была сейчас, — найденышем, которого он из жалости подобрал в Сан-Себастьяне и взял под свою опеку. Вопрос заключался в том, выиграл бы он что-нибудь от этого?

Девушка вспомнила лицо доньи Алькиры, ее злобный, холодный взгляд, ее жадные, порочные губы, и поняла, что любой ценой должна спасти лорда Линка от этой женщины.

Неожиданно ее охватило чувство торжества. Теперь она могла бросить вызов донье Алькире и отобрать у нее власть и богатство, которыми она так явно дорожила. В то же время Вентура понимала, что должна быть настороже. Один раз донья Алькира уже попыталась убрать ее с дороги. Не стоило рассчитывать на то, что во второй раз ее снова постигнет неудача.

Вентура вздрогнула, вспомнив, как прошлой ночью с замиранием сердца следила за страшным карликом, пробравшимся в ее спальню. Ей стало интересно, что сказал лорд Линк донье Алькире. Удивительно, но она даже забыла спросить его об этом, настолько ее голова была занята совсем другими мыслями.

«Позже он расскажет мне обо всем», — подумала девушка и в то же мгновение поняла, что она должна делать. Нельзя было терять ни минуты. Донья Алькира знает, кто она. Она непременно еще раз попытается убрать ее с дороги. А если после ее смерти обнаружится, что пажом у лорда Линка была женщина, это вызовет неслыханный скандал. Все отвернутся от него. Король и королева Испании не потерпят его дальнейшего присутствия при своем дворе. Хуже того, его могут выслать и из Англии.

Может быть, донье Алькире будет даже выгодно избавиться одним ударом от них обоих. А после этого кто станет слушать объяснения лорда Линка? И кто поверит, что девушка, переодетая пажом, была дочерью доньи Анны Луизы? Никто! И донья Алькира, любимая воспитанница Филиппа V, останется единственной и неоспоримой наследницей состояния и владений Каркастилло.

— Я должна отправиться к маркизу! — вслух произнесла Вентура, глядя на имя, написанное на конверте. Она пыталась вспомнить, как выглядит маркиз де Торре Нуэва, но это ей никак не удавалось, хотя девушка знала, что наверняка часто видела его при дворе.

Потом в ее памяти всплыли слова старой герцогини:

— Твоя мать была помолвлена с маркизом де Торре Нуэва, и эта партия ее вполне устраивала до тех пор, пока она не встретила твоего отца. А после этого она вдруг объявила, что, если ей не позволят выйти замуж за нищего шотландца, она уйдет в монастырь.

Вентура слушала ее как зачарованная. Ей так хотелось узнать побольше о своей матери, но она не смела слишком долго задерживаться в покоях герцогини. Она умоляла старую даму сохранить в тайне ее визит и никому не рассказывать о нем. Вентура неожиданно со страхом подумала, что, если герцогиня не послушает ее, она сама может оказаться в опасности, потому что жадность и бессердечие ее младшей дочери не имели границ.

Скорее, скорее, скорее! Главное — не терять времени! Вентура прижала руки ко лбу. Ей столько всего нужно было сделать! Она должна избавиться от Иена Кэмерона и стать леди Вентурой Стюарт, дочерью графа Кинбрейса. После этого ей необходимо разыскать маркиза, убедить его в том, что она дочь Анны Луизы, и попросить его принять ее сторону против доньи Алькиры.

Однако если она не хочет скомпрометировать лорда Линка, то должна избавиться от Иена Кэмерона таким способом, чтобы никто не связал его исчезновение с появлением в Мадриде леди Вентуры Стюарт.

Вентура сделала глубокий вдох, потом подошла к столу и быстро написала записку. Это не заняло много времени. Когда она закончила, ее лицо было очень бледным, а в глазах застыло безысходное отчаяние. Она понимала, что с каждым написанным ею словом барьер, разделяющий ее с человеком, которого она любит, становится все выше и выше.

Она чуть было не поддалась искушению ничего не предпринимать, остаться с лордом Линком и плыть по течению. Пусть она для него ничего и не значила, но какое счастье было просто находиться рядом с ним, видеть его лицо, слышать его голос, чувствовать прикосновение его руки!

— Я люблю его… как я люблю его! — прошептала Вентура.

Но неумолимое время беспощадно летело вперед, и девушка вскочила со стула и бросилась к двери. Прежде всего ей нужно раздобыть женское платье.

Чуть дальше по коридору были расположены комнаты графини де Фернандо. Эта молодая хорошенькая женщина совсем недавно получила место королевской фрейлины. Вентура часто встречала ее на лестнице и в коридоре и всякий раз отмечала про себя, что она необычайно элегантно одета. Позже она узнала, что графиня была француженкой.

— Все ее туалеты сшиты в Париже, — с завистью заметила как-то одна из фрейлин. — Как можем мы соперничать с ней!

Вентура также обратила внимание, что графиня была почти одного роста с ней, к тому же обладала хрупкой, изящной фигуркой.

Графиня привезла с собой такой обширный гардероб, что при дворе утверждали, будто она ни разу не надела одно и то же платье дважды. Вентура решила, что в таком случае она не заметит пропажу одного из них.

Девушка вышла в коридор и остановилась, прислушиваясь. В этой части дворца всегда было очень тихо, тем более что наступил час полуденной трапезы, когда горничные и камердинеры спускались вниз в столовую. Вентура на цыпочках подкралась к дверям спальни графини и тихо постучала. Никто не ответил.

Девушка решила, что если в покоях графини окажется кто-нибудь, то она скажет, что пришла с поручением от своего господина. Не дождавшись ответа, Вентура осторожно открыла дверь, которая, к счастью, оказалась незапертой, и очутилась в гостиной, как две капли воды похожей на ту, которую занимал лорд Линк.

Но Вентура не стала терять времени и смотреть по сторонам, а быстро направилась в спальню. Там тоже никого не было. Огромный платяной шкаф тянулся вдоль одной из стен, и, когда девушка распахнула дверцу, легкие красочные ткани колыхнулись, словно цветы от дуновения ветра. Красные, розовые, зеленые, оранжевые, фиолетовые, голубые… Здесь были платья всевозможных расцветок и фасонов, сшитые с таким искусством и фантазией, на которые способны лишь французские портные.

Не обращая внимания на самые яркие и роскошные туалеты, Вентура выбрала самое простое и скромное платье из тех, что висели перед ней. Оно было сшито из темно-синего атласа и заткано крохотными цветами. Кружевные оборки прикрывали глубокий вырез, такими же кружевами были отделаны короткие рукава.

Сняв платье с вешалки, девушка открыла дверцу другого шкафа и обнаружила там темный плащ, один из тех, которые придворные дамы надевали, когда отправлялись в театр или на прогулку и хотели укрыться от любопытных взоров толпы. Потом Вентура без труда отыскала туфли, чулки и белье, словно интуитивно знала, где что лежит. Подхватив свою добычу, девушка закрыла дверцы шкафов и так же незаметно, как и вошла, выскользнула из покоев графини.

Вернувшись в свою спальню, девушка сказала себе, что она вовсе не украла эти вещи, а просто одолжила их, оказавшись в безвыходном положении. Позже она вернет их графине или, если представится возможность, каким-либо иным способом возместит нанесенный ущерб. Вентура была уверена, что если бы очаровательная француженка знала ее историю, то не пожалела бы для нее платья.

Вентура быстро увязала все вещи в узелок, сунула найденные в шкатулке письма в широкий карман своего кафтана и направилась в комнаты лорда Линка.

Войдя к нему в спальню, она на мгновение остановилась, с интересом оглядываясь. Комната была обставлена по-мужски строго и неприхотливо, но Вентуре казалось, что в каждой мелочи чувствовалось его присутствие. На туалетном столике лежала пара его перчаток, Вентура подняла их, Прижала к щеке, а потом поцеловала. Это был нежный и тем не менее исполненный страсти прощальный поцелуй.

Девушка с грустью взглянула на часы, стоявшие на каминной полке. Время шло. Пора было уходить. Она прошла в гостиную и громко позвонила. Подождав несколько секунд, она позвонила еще раз, уже нетерпеливее. Спустя минуту она услышала, как Симон бегом поднимается по лестнице. Он влетел в комнату, с трудом переводя дыхание.

— Это вы звонили, сэр? — спросил он, и в его голосе прозвучало удивление. Очевидно, он полагал, что простому пажу не пристало так бесцеремонно обходиться с камердинером своего господина.

— Да, Симон, это я звонил, — ответила Вентура, — Простите, если оторвал вас от вашей трапезы, но дело весьма спешное. Я получил известие, что мой дядя очень плох, поэтому мне нужно немедленно вернуться в Сан-Себастьян.

— Мне очень жаль, сэр, — серьезно произнес Симон.

— Мне сообщили, что через двадцать минут из Мадрида в Сан-Себастьян отправляется почтовая карета, — сказала Вентура. — Надеюсь, для меня найдется свободное место. Пожалуйста, объясните все его светлости. Я оставил ему записку, но у меня не было времени подробно изложить, что случилось.

— Понимаю, сэр. Я обязательно расскажу все его светлости, — ответил Симон.

— Благодарю вас.

Вентура протянула ему руку.

— Прощайте, Симон. Спасибо за все, что вы для меня сделали. Я вам очень благодарен.

— Не за что, сэр! Рад был услужить вам, — сказал Симон, крепко стиснув ее руку. — Мне очень жаль, что ваш дядя так болен; надеюсь, вы поспеете вовремя.

— Я тоже надеюсь, — озабоченно отозвалась Вентура.

— Проводить вас до дверей, сэр? — спросил Симон.

Вентура ожидала этого вопроса.

— Нет, спасибо, — поспешно сказала она. — Я справлюсь сам, к тому же его светлость просил меня передать вам, чтобы вы приготовили его синий бархатный кафтан и серебряный камзол. Он должен вернуться с минуты на минуту, чтобы переодеться.

— Хорошо, сэр.

Вентура поспешно вышла из комнаты. Она знала, что, пока Симон будет заниматься костюмом лорда Линка, она успеет привести в исполнение свой план. Зажав под мышкой узелок с вещами графини, она спустилась вниз по широкой лестнице, но, вместо того чтобы направиться к выходу, свернула в коридор, вдоль которого были расположены несколько небольших приемных.

Эти комнаты предназначались для лиц, сопровождавших послов и других дипломатических представителей иностранных государств. Здесь они ждали, пока их хозяева пытались добиться аудиенции у короля. Иногда им приходилось просиживать в этих приемных по нескольку часов подряд, а зачастую и возвращаться сюда изо дня в день до тех пор, пока их господа не будут наконец удостоены внимания их величеств. А поскольку секретари, адъютанты и священнослужители считали ниже своего достоинства проводить время в компании простых слуг, а в общество господ их не пускали, то специально для них и отвели эти несколько комнат на первом этаже.

Вентура заглянула в первую приемную и обнаружила там дородного монаха, занятого чтением требника. Девушка поспешно закрыла дверь и направилась дальше по коридору. Во второй приемной сидели две женщины и о чем-то оживленно беседовали. Третья приемная оказалась пуста. Вентура вошла в комнату, закрыла дверь и заперла ее на засов.

Ей понадобилось всего несколько минут, чтобы снять бархатный костюм, сшитый для нее портным из Сан-Себастьяна. Небрежно бросив его прямо на пол, девушка не без удовольствия принялась облачаться в женскую одежду.

Вентуре пришлось повозиться с платьем, которое застегивалось на спине, но в конце концов она справилась с этим. Потом она подошла к зеркалу, висевшему над камином, и занялась прической. Ее волосы сильно отросли с тех пор, как она уехала из Сан-Себастьяна. Девушка быстро и искусно уложила свои пышные локоны в высокую прическу, которая только что вошла в моду при дворе.

После этого Вентура набросила на плечи плащ, удачно скрывший все изъяны в ее туалете, и надела на голову капюшон, который выгодно обрамлял ее лицо.

Покончив с этим, девушка связала в узел свой костюм пажа и сунула его в стенной шкаф. Туфли французской графини оказались ей немного велики, но это никак не отразилось на ее легкой, изящной походке. С чисто женской грацией Вентура проплыла по коридору, пересекла холл и с уверенным видом направилась к выходу.

При ее появлении ливрейные лакеи, стоявшие в дверях, вопросительно посмотрели на нее, ожидая, когда она назовет свое имя, чтобы они могли подозвать ее карету. Но Вентура лишь покачала головой.

— Я не собиралась уезжать так рано, — сказала она мажордому. — Моя карета еще не успела вернуться за мной. Посоветуйте, как мне добраться до города?

Мажордом был только рад оказать ей услугу.

— Многие экипажи стоят здесь уже по нескольку часов, senorita, — сказал он. — Лошадям будет полезно размяться.

Вентура улыбнулась ему, и он поспешно отправился на поиски экипажа. Вскоре он вернулся, сообщив, что у дверей ее ждет карета, принадлежавшая итальянскому послу. Девушка поблагодарила мажордома и попросила его приказать кучеру доставить ее в резиденцию маркиза де Торре Нуэва.

Пока карета ехала через парк, Вентура не переставала удивляться тому, что, хотя ее сердце, казалось, выпрыгивало из груди, мозг работал четко и ясно. До сих пор все шло по плану. Ей нужно было лишь заставить себя не думать о лорде Липке и о том, что он скажет, прочитав ее записку.

Ей было интересно, станет ли он скучать по ней, хотя бы немного. Во время их путешествия из Сан-Себастьяна в Мадрид он охотно беседовал с ней, и, казалось, ее общество доставляло ему удовольствие. Но теперь, когда лорд Линк уже освоился на новом месте и вокруг было достаточно желающих составить ему компанию, он, возможно, и не заметит ее отсутствия.

При этой мысли девушка с трудом подавила вздох. Как тяжело так страстно любить человека и сознавать, что ты для него ничего не значишь! Может быть, он будет даже рад ее отъезду, поскольку ему больше не придется беспокоиться о том, как бы кто-нибудь не обнаружил, что она вовсе не мальчик, за которого себя выдает. Возможно, он скажет: «Скатертью дорога!» — или еще хуже: «Будь прокляты все женщины на свете!», как говорил уже не один раз.

Может быть, ей все-таки следовало остаться с ним? Вентура решительно вытерла слезы, закусила губу и приказала себе выбросить из головы мысли о лорде Линке. Сейчас было не время предаваться романтическим переживаниям. Она должна быть сильной и не думать о человеке, которому отдала свое сердце, тем более что он был помолвлен с ее собственной теткой!

Наконец карета остановилась, девушка увидела перед собой огромный, величественный дворец. При мысли о том, что ждет ее впереди, у Вентуры похолодели пальцы, но с поразительным самообладанием она не спеша вышла из кареты и спокойно обратилась к мажордому, который низко склонился перед ней:

— Я случайно забыла захватить с собой кошелек. Будьте любезны, заплатите кучеру. Я улажу это дело с маркизом.

Ее аристократические манеры произвели должное впечатление на мажордома. Он бросил кучеру: «Подожди!» — и повел Вентуру в дом.

— Маркиз ждет вас, senorita? — спросил он.

— Нет, но он примет меня, — с уверенностью сказала Вентура. — Сообщите ему, что дочь доньи Анны Луизы просит уделить ей несколько минут для аудиенции.

Заинтригованный мажордом повторил про себя сказанное ему имя и поспешно вышел, оставив Вентуру одну в огромной гостиной, стены которой были затянуты розовой парчой и увешаны великолепными картинами, показавшимися девушке гораздо более ценными, чем те, которые она видела в королевском дворце.

Она подумала о том, что ее мать могла бы жить среди всей этой роскоши, если бы согласилась стать женой маркиза. В этот момент отворилась дверь, и в гостиную вошел высокий мужчина средних лет с седеющими волосами и усталым, изборожденным морщинами лицом.

Вентура сделала реверанс. Мужчина положил руки ей на плечи и притянул девушку ближе к себе, желая получше рассмотреть ее.

— Так это правда! — сказал он. — Вы дочь Анны Луизы! Я узнал бы вас из тысячи!

— Я так похожа на нее? — с улыбкой спросила Вентура.

— Вы в точности такая же, какой была ваша мать, когда я в последний раз видел ее, — ответил маркиз. — За исключением глаз, конечно.

Он вздохнул и повел Вентуру к дивану.

— Садитесь, — пригласил он. — Я никак не могу поверить, что вы не Анна Луиза. Мне о стольком хотелось бы расспросить вас. Как она? Почему не пришла ко мне сама?

— Моя мать умерла, — сказала Вентура. Увидев, как его глаза затуманились от боли, девушка мягко добавила: — И перед смертью послала меня к вам.

И она протянула ему письмо.

* * *
А в это время всего в нескольких кварталах от дворца маркиза де Торре Нуэва лорд Линк беседовал с сэром Бенджаменом Кином. Вначале английский посланник отказывался верить в историю, рассказанную лордом Линком.

— Это невозможно! — заявил он. — Я не могу даже допустить, что герцог де Монтемар всерьез поддерживает такой безрассудный план, не говоря уже о нравственной стороне этого вопроса. Не думает же он в самом деле, что англичане не обратят внимания на слишком оживленное движение испанских судов в этом районе? К тому же ему хорошо известно, что наш гарнизон в Гибралтаре находится в постоянной боевой готовности.

— Как бы там ни было, — несколько запальчиво произнес лорд Линк, — но мой паж собственными ушами слышал разговор, который я вам только что передал. И, судя по тому, что я слышал о графе де Монтехо, он действительно давно мечтает о новой войне.

— Да, я и сам это подозревал, — признался сэр Бенджамен. — И, честно говоря, никогда не доверял герцогу. Патино, пока был жив, еще мог как-то держать его в узде. Его смерть была настоящей трагедией для Испании, хотя, полагаю, мы, англичане, должны радоваться, что он не успел осуществить свою заветную мечту.

— Какую именно? — поинтересовался лорд Линк.

— Вернуть Гибралтар Испании, — с лукавым блеском в глазах сказал сэр Бенджамен.

— Получается, герцог всего лишь пытается осуществить то, что в свое время задумал Патино? — предположил лорд Линк.

— Очевидно, — сказал сэр Бенджамен. — Но даже и в этом случае Мне трудно поверить, что он опустился до того, чтобы взять в сообщники дона Карлоса.

— Нужда заставит, — сказал лорд Линк. — Хотя должен признаться, что сам никогда не выбрал бы дона Карлоса в союзники, в каком безвыходном положении я бы ни оказался.

— Вы правы, — согласился сэр Бенджамен. — Итак, с учетом того, что вы мне рассказали, мне следует немедленно предпринять какие-то меры. Я должен срочно отправить в Лондон курьера с донесением.

— У нас есть еще немного времени в запасе, — напомнил ему лорд Линк, — Во-первых, донья Алькира должна заручиться согласием королевы. А во-вторых, испанские корабли будут отплывать к месту назначения по одному, с небольшим интервалом, чтобы не возбудить подозрений у командования военно-морскими силами Британии.

— Я надеюсь, вы совершенно убеждены в том, что ваш паж не придумал все это? — спросил сэр Бенджамен. — Мне не хотелось бы обижать вас подобной недоверчивостью, но вся эта история кажется мне несколько странной. Каким образом ваш паж, обычный английский мальчишка, никогда прежде не бывавший в Испании, обнаружил эту потайную комнату? Я не хочу сказать, что этой комнаты вообще не существует. Подобные тайники есть почти во всех испанских домах, просто мне хотелось бы знать, как он ухитрился отыскать его?

— Это действительно может показаться несколько странным, — медленно проговорил лорд Линк. — Но я безусловно верю Иену Кэмерону.

— Я думаю, до того как отправить курьера, мне следует побеседовать с этим вашим пажом, — сказал сэр Бенджамен. — По вашим словам, в разговоре с ним вы упомянули, что вас чрезвычайно интересует любая секретная информация, которая может представлять интерес для Великобритании. Мальчик вполне мог захотеть выслужиться перед вами, вот и выдумал эту сенсационную историю. Мы должны полностью исключить такую возможность, прежде чем предпринимать какие-либо действия, могущие иметь весьма серьезные последствия.

— Да, я вполне понимаю ваше беспокойство, — сказал лорд Линк. — И в то же время я готов поручиться честью, что мой паж заслуживает полного доверия.

— Тем не менее я хотел бы поговорить с ним, — продолжал настаивать сэр Бенджамен.

— Боюсь, все не так просто, — ответил лорд Линк.

— Почему? — удивился сэр Бенджамен.

Лорд Линк принялся беспокойно мерять комнату шагами.

— Мальчик крайне застенчив. Мне он доверяет; но он никогда не встречался с вами, поэтому будет чувствовать себя очень скованно в вашем присутствии, и, насколько я его знаю, вам не удастся вытянуть из него ни слова. Боюсь, сэр Бенджамен, вам придется удовлетвориться тем, что вы услышали от меня. Поверьте мне.

— Но… но ваши возражения мне не совсем понятны, милорд, — запротестовал сэр Бенджамен. — Я вовсе не собираюсь устраивать допрос или каким бы то ни было образом запугивать вашего пажа. Я просто хотел бы по-дружески поговорить с ним, услышать всю эту историю из его собственных уст и составить свое мнение о ней.

— Мне очень жаль, но это невозможно! — решительно заявил лорд Линк.

— Невозможно?! — Сэр Бенджамен был явно изумлен. — Но почему вы так упорно возражаете?

— Я уже привел вам свои доводы, — ответил лорд Линк. — Когда я отправлялся в Испанию, мой дядя просил меня попытаться выяснить, не ведется ли при испанском дворе какая-нибудь тайная закулисная игра, и доложить вам обо всем, что я сочту сколько-нибудь важным. Я пришел к вам с очень важным сообщением, которое следует довести до сведения моего дяди как можно скорее. То, каким образом эта информация попала ко мне в руки, полагаю, не имеет никакого значения.

— Видит Бог, ваша светлость, вы ставите меня в весьма затруднительное положение! — воскликнул сэр Бенджамен. — Вы приходите ко мне с сенсационными новостями. Вы рассказываете мне о заговоре, который ставит под угрозу недавно установленные мирные отношения между Испанией и Великобританией, дискредитирует военного министра и бросает тень на королеву Испании. Не можете же вы рассчитывать, что я безоговорочно приму все это на веру, не наведя соответствующих справок… не убедившись в том, что это не фальсификация?

Лорд Линк демонстративно зевнул.

— Меня совсем не волнует, сэр Бенджамен, чему вы верите, а чему нет, — ответил он. — Информация, которую я вам представил, должна быть как можно быстрее доведена до сведения моего дяди. Если вы этого не сделаете, я снимаю с себя всякую ответственность за те последствия, которые может иметь ваше бездействие.

Поскольку сэр Бенджамен не отвечал, лорд Линк поклонился.

— Всего хорошего, сэр, — коротко сказал он, повернулся и вышел из комнаты, прежде чем английский посланник успел открыть рот.

Спускаясь по широкой лестнице, лорд Линк сохранял совершенно невозмутимое выражение лица, и только по стальному блеску в его глазах можно было догадаться, что он взбешен. Покинув здание английского посольства, он направился к карете, ожидавшей его неподалеку, но в этот момент его окликнули. Обернувшись, лорд Линк увидел дона Франсиско де Вариса, командующего испанским торговым флотом, с которым он несколько раз встречался при дворе.

— Куда вы держите путь? — весело полюбопытствовал дон Франсиско.

— Вот решил вернуться во дворец, — ответил лорд Линк.

— Разве вы не будете смотреть бой быков?

— Мне это как-то не приходило в голову.

— В таком случае пойдемте со мной, — пригласил дон Франсиско. — Я собираюсь смотреть бой быков из королевской ложи, к тому же, говорят, сегодня Миахадо должен сразиться с быком, который дважды превосходит в размерах всех виденных нами за последние годы.

— Буду рад составить вам компанию, — улыбнулся лорд Линк.

У него не было особого желания смотреть на бой быков, но он хотел взглянуть на Миахадо. Ему было интересно, что тот собой представляет.

«Плаза Майор», с ее огромной прямоугольной ареной, была заполнена народом, так же как и балконы всех прилегающих к ней домов. В королевской ложе не было никого, кроме дона Франсиско и лорда Линка. Зрелище, представшее перед глазами лорда Линка, поразило его неожиданной красотой.

Глядя на цветы и яркие шали женщин, на живописную одежду мужчин, на многочисленных бандерильеро, пикадоров и матадоров в расшитых золотом коротких куртках и пурпурных плащах, лорд Линк подумал, что все это скорее напоминает сцену из балета.

На время лорд Линк забыл и свою злость на сэра Бенджамена, и отвращение, которое ему теперь внушала донья Алькира, и свое беспокойство за Вентуру. Он неожиданно проникся симпатией к испанцам, которые с детской непосредственностью хлопали в ладоши, смеялись и размахивали над головой платками.

Наконец начался бой быков. По-видимому, представление было удачным, если судить по реакции зрителей. Один за другим матадоры с легкостью расправлялись со свирепыми быками, демонстрируя свою ловкость и мастерство. Когда появился Миахадо, его встретил такой гром аплодисментов, что казалось, из окон соседних домов вот-вот повылетают стекла. Этим выступлением он еще раз доказал, что достоин своей репутации.

Но лорд Линк не видел ничего, кроме тех мучений, которые выпадали на долю лошадей. Когда третья по счету лошадь упала с распоротым брюхом, он почувствовал тошноту.

Лорд Линк страстно любил лошадей, считая их самыми благородными, самыми красивыми животными. Он относился к ним с уважением и нежностью. Бедные клячи, которых он видел на арене, не шли ни в какое сравнение с его собственными великолепными лошадьми, но они тоже были верными, преданными друзьями человека, и, глядя на то, как с ними обращаются, лорд Линк впал в ярость.

Он достаточно владел собой, чтобы понимать, что возмущаться бессмысленно, а устраивать сцену и вовсе глупо. Ему ничего не оставалось, как смотреть на эту бойню, проникаясь все большей ненавистью к людям, устроившим ее.

Лорд Линк по достоинству оценил искусство Миахадо, но лошади, бьющиеся в агонии, значили для него намного больше, чем блистательные победы матадора над быками.

Он облегченно вздохнул, когда с гибелью шестого быка представление наконец завершилось. С полным равнодушием он взирал на то, как бесновалась толпа, приветствуя своего кумира. Он смотрел, как Миахадо гордо проделал круг почета, насадив на высоко поднятую шпагу свою шляпу. Зрители забрасывали матадора цветами и драгоценностями, шарфами и мантильями, перчатками и галстуками. Стоял оглушительный рев, который, казалось, никогда не стихнет.

Лорд Линк повернулся спиной к арене.

— Благодарю вас за ваше любезное приглашение, дон Франсиско, — учтиво произнес он.

— Вы прежде никогда не видели боя быков? — поинтересовался дон Франсиско.

— Нет. Я в первый раз присутствую при этом зрелище, — ответил лорд Линк.

«И в последний», — мысленно поклялся он. Вид этих искалеченных лошадей будет преследовать его до конца дней. Отказавшись от вина, которое ему предложили слуги дона Франсиско, он поспешно распрощался и вышел из ложи.

Карета с трудом пробиралась сквозь толпу смеявшихся, оживленно беседовавших людей, находившихся, видимо, в отличном расположении духа после только что увиденного захватывающего зрелища.

Неожиданно лорда Линка охватила тоска по Англии. Ему страстно захотелось снова оказаться на ипподроме в Ньюмаркете. Он представил себе несущихся по скаковой дорожке лошадей с лоснящимися шкурами; грумов, вытирающих и чистящих своих питомцев с такой нежной заботой, словно это дети. Он чувствовал, что у него нет и не может быть ничего общего с людьми, которые могут с варварской жестокостью обращаться с таким благородным животным, как лошадь.

И вообще, решил лорд Линк, день был на редкость неудачным. Он снова с раздражением вспомнил о своей беседе с сэром Бенджаменом, хотя в душе признавал, что требования посланника были вполне разумными. Потом он подумал о донье Алькире, и тут же ему на ум пришел Миахадо. Лорд Линк со злостью решил, что они стоят друг друга. Эта парочка может продолжать наслаждаться обществом друг друга с его полного благословения!

Карета остановилась возле королевского дворца. Лорд Линк с мрачным видом стал подниматься по ступенькам, не замечая никого вокруг. Внезапно он осознал, что ему не терпится увидеть Вентуру, рассказать ей обо всем, что произошло. Он представил, в какой она придет ужас, услышав о том, что сэр Бенджамен настаивает на встрече с ней. Может быть, она придумает какой-нибудь выход из этого положения.

Лорд Линк вошел в гостиную, но там никого не было. Почти в тот же момент в дверях спальни появился Симон и поспешно взял у него шляпу и шпагу.

— Пришли ко мне мистера Кэмерона! — приказал лорд Линк.

— Мистер Кэмерон уехал, милорд. Я думал, милорд, что вам известно о болезни его дяди.

— Какого дяди? Что за вздор ты несешь? Бога ради, объясни, в чем дело!

Симон пришел в смятение, как и всякий раз, когда лорд Линк кричал на него.

— Мистер Кэмерон сказал, милорд, что ему необходимо срочно вернуться в Сан-Себастьян, так как его дядя при смерти. Я думал, он успел предупредить вашу светлость, так как сказал, что вы приказали приготовить ваш синий с серебром костюм.

— Синий с серебром костюм? — с трудом выдавил из себя лорд Линк.

— Да, милорд, и еще он оставил для вас записку.

— Почему ты сразу этого не сказал?! Немедленно дай ее сюда! Где она?

— Вот она, милорд.

Симон почти бегом принес ему на подносе записку. Лорд Линк схватил ее и рявкнул:

— Можешь идти! И проследи за тем, чтобы меня никто не беспокоил.

— Слушаюсь, милорд.

Симон на цыпочках вышел из комнаты и бесшумно закрыл за собой дверь.

Медленно, тяжело, словно он внезапно состарился, лорд Линк опустился в кресло. Потом негнущимися пальцами развернул записку.

Глава 12

Донья Алькира тихо закрыла за собой дверь, потом остановилась посреди своей спальни, с трудом переводя дыхание. Усилие, Которое потребовалось от нее, чтобы держать себя в руках, стоило ей такого неимоверного напряжения, что теперь, оставшись наконец одна, она чувствовала себя так, будто каждый нерв в ее теле натянут до предела.

С трудом переставляя ноги, как старуха, она подошла к зеркалу и уставилась на свое отражение.

Она до сих пор не могла поверить, что это правда; она не могла поверить, что весь мир ее рухнул. И все из-за того, что удар кинжала, который мог предотвратить эту катастрофу, не достиг цели.

Она должна была действовать сразу, в самый первый вечер. Тогда, во дворце, когда она увидела перед собой лицо Анны Луизы, все поплыло у нее перед глазами. В первый момент ей показалось, будто у нее начались галлюцинации. Потом она убедила себя, что это не мог быть ребенок Анны Луизы, а скорее всего какой-нибудь ублюдок ее отца или кого-то из его родственников, чем и объяснялось это поразительное сходство с ее покойной сестрой.

А в том, что ее сестра была мертва, она не сомневалась ни минуты. Да и как она могла выжить, без средств к существованию, замужем за человеком, который вынужден был прятаться ото всех и скрывать свое настоящее имя? К тому же поиски, предпринятые герцогом, не увенчались успехом, хотя он перевернул вверх дном всю Испанию.

После исчезновения Анны Луизы донья Алькира осталась единственной наследницей огромного состояния Каркастилло, поэтому она не испытывала ни малейшей жалости при воспоминании о своей пропавшей сестре.

Еще при жизни своего отца она прилагала неимоверные усилия, чтобы сконцентрировать всю власть в своих руках. Ей было приятно сознавать, что все ее боялись, что в ее силах было жестоко наказывать тех, кто осмеливался противоречить ей.

Она была настоящим тираном. Фермеры, арендовавшие землю в ее поместьях, поговаривали между собой, что тот день, когда умер герцог и донья Алькира заняла его место, был самым черным днем в их жизни.

Но никто не осмеливался открыто заявить об этом. А донья Алькира между тем все увеличивала и увеличивала налоги, заставляя фермеров работать с утра до ночи, чтобы хоть как-то сводить концы с концами. Она рассчитала большинство управляющих, которые в течение многих лет служили ее отцу, назначив на их место молодчиков, не знавших ни жалости, ни снисхождения. Единственным человеком, кто не боялся открыто протестовать против ее образа действий, был маркиз де Торре Нуэва.

В конце своей жизни герцог очень близко сошелся с отвергнутым женихом своей старшей дочери. Их связывала не только крепкая дружба; герцог все больше и больше полагался на советы маркиза, так что мало-помалу маркиз стал принимать самое активное участие в управлении огромными владениями Каркастилло.

Донья Алькира положила этому конец в тот же самый день, когда умер ее отец.

— Я вполне в состоянии сама справиться со своими делами, — гордо заявила она маркизу.

Он слишком хорошо знал ее, чтобы усомниться в справедливости такого заявления. Поэтому он молча поклонился и ушел, но его сердце обливалось кровью при мысли о том, что станет с теми людьми, которые в течение стольких лет верой и правдой служили его покойному другу.

Любому человеку, особенно тому, который хорошо знал жизнь испанских крестьян и любил их, было мучительно тяжело наблюдать за тем, как жестоко обходится с ними донья Алькира, но маркиз заставлял себя не вмешиваться ни во что. Он слишком много времени проводил во дворце Каркастилло, чтобы не знать, что на самом деле представляет собой донья Алькира. Своей притворной кротостью и приятными манерами она могла ввести в заблуждение и двор, и гостей своего отца, но только не маркиза.

Донья Алькира была достаточно умна, чтобы не допустить никаких сплетен на свой счет. Ни король, ни королева, ни даже самые злые языки при дворе не могли сказать о ней ничего плохого. Конечно, все знали, что у нее было много поклонников, претендующих на ее руку, но лишь ее слугам и маркизу было известно о ее многочисленных любовниках, так же как и о ее жестокости, мстительности и вспышках бешеной ярости.

Но маркизу оставалось лишь молча наблюдать со стороны за всем происходящим, пока в его дворце не появилась Вентура с письмом от женщины, которую, несмотря ни на что, он продолжал любить все эти годы.

Когда донье Алькире доложили, что ее желает видеть маркиз де Торре Нуэва, она была удивлена. Маркиз часто навещал ее мать, так как герцогиня была очень привязана к нему и, несмотря на сопротивление дочери, предпочитала полагаться на его советы во всем, что касалось ее личных дел, но после смерти герцога он всячески избегал общества доньи Алькиры.

Конечно, им приходилось встречаться при дворе и даже изредка сидеть рядом за столом во время официальных обедов. В таких случаях маркиз был подчеркнуто вежлив, но донья Алькира знала, что в глубине души он презирает ее. Она же ненавидела его с такой силой, что не переставала строить планы мести. Поэтому, когда горничная доложила о приходе маркиза, донья Алькира сначала подумала, что это какая-то ошибка.

— Ты уверена? — спросила она горничную. — Маркиз де Торре Нуэва желает видеть меня?

— Si, si, госпожа.

— Интересно, что ему нужно, — пробормотала донья Алькира.

Она никогда не призналась бы даже самой себе в том, что в глубине души побаивалась маркиза. Он был единственным мужчиной, который оставался совершенно равнодушен к ее красоте и относился к ней с холодной неприязнью. Тем не менее она никак не могла смириться с тем, что ее женские чары не оказывают на него никакого воздействия, поэтому, прежде чем спуститься вниз, подошла к зеркалу.

Она была довольна тем, что увидела. Платье из тяжелой темно-зеленой парчи, расшитое мелким жемчугом и украшенное специально привезенными из Франции бархатными лентами, выгодно подчеркивало необычайную белизну ее кожи. Ожерелье из черного жемчуга и бриллиантов дополняли такие же браслеты, серьги и брошь. Все эти украшения были недавно выполнены по ее заказу самым искусным ювелиром Мадрида и стоили целое состояние. Крестьянам придется немало попотеть, чтобы их госпожа могла расплатиться за свою очередную прихоть.

Донья Алькира улыбнулась. Какое имеет значение, что скажет ей маркиз, когда она все еще молода, красива и обладает огромным состоянием, дающим ей почти неограниченную власть? Гордо подняв голову, она направилась вниз, полная решимости дать достойный отпор маркизу, какова бы ни была цель его визита.

Но едва она вошла в гостиную, как у нее замерло сердце. Ей достаточно было бросить один лишь взгляд на стоявшую рядом с маркизом девушку с прелестным, нежным лицом, так похожим на лицо ее сестры, чтобы понять, что произошло. И снова донья Алькира с отчаянием подумала о том, что ей нужно было действовать без промедления.

Когда маркиз заговорил, донья Алькира сжала зубы от бессильной злости. Она понимала, что, несмотря на его спокойный, невозмутимый тон, маркиз был рад тому, как обернулось дело, хотя ничем и не выдавал этой радости.

— Леди Вентура Стюарт, ваша племянница, дочь вашей сестры доньи Анны Луизы, представила мне письма, которые вне всякого сомнения удостоверяют ее личность, — объявил маркиз.

Если бы она уже не видела Вентуру прежде и не знала, кто она такая, донья Алькира от неожиданности могла бы выдать себя. Но она лишь слегка побледнела и изобразила изумление и радость с таким мастерством, которое сделало бы честь профессиональной актрисе. Она даже поцеловала Вентуру и, достав из кармана носовой платок, промокнула им глаза, когда ей сообщили о смерти Анны Луизы.

— Я уже послал за поверенными, — продолжал маркиз. — Как вы помните, я единственный душеприказчик вашего отца, моего самого дорогого и близкого друга. Я, разумеется, потребую от вас полного отчета о всех ваших расходах зато время, пока вы управляли его поместьями и состоянием.

— Да, конечно, — с улыбкой сказала донья Алькира, хотя его слова поразили ее в самое сердце, словно удар кинжала.

— Пока леди Вентура в качестве гостьи остановилась у меня, но завтра мы подготовим все к тому, чтобы она могла переехать сюда, в этот дом, который принадлежит ей по праву. А сейчас я собираюсь представить ее вашей матери.

— В таком случае будет лучше, если я не пойду вместе с вами, — пробормотала донья Алькира. — Бедная мама очень устает от большого количества посетителей.

Она повернулась к Вентуре и улыбнулась ей с деланной сердечностью.

— До свидания, дорогая племянница, — сказала она. — Завтра нам о стольком нужно будет поговорить!

Вентура сделала реверанс. Ее не обманула приветливость доньи Алькиры, и она прекрасно видела сверкавшую в ее глазах ненависть. Девушка с отчаянием пыталась найти предлог, чтобы отложить свой переезд во дворец.

Вентура прекрасно понимала, что, поселившись в одном доме со своей теткой, она окажется полностью в ее власти. А донья Алькира во второй раз не ошибется. Следующее покушение на ее жизнь уже не закончится неудачей.

Вентура подумала со слабой надеждой, что в любом случае донья Алькира не решится на откровенное убийство. Это будет слишком трудно объяснить. Но ведь есть немало других способов избавиться от неугодного человека, не обязательно всаживать ему в спину кинжал.

Поднимаясь по лестнице на второй этаж, где были расположены покои герцогини, девушка не могла справиться с охватившей ее дрожью. Сегодня она находится под защитой маркиза, но что будет с ней завтра? Внезапно ей страстно захотелось снова очутиться рядом с лордом Линком. Она вспомнила его нежные, сильные руки, которые так крепко обнимали ее, когда она, спасаясь от страшного карлика, бросилась к нему в поисках защиты, в смертельной панике забыв и о том, что выдает себя с головой, и о том, что она едва одета.

Как ей не хватало его! Одна лишь мысль о нем заставляла сильнее биться ее сердце. Вентуре потребовалось сделать над собой усилие, чтобы вникнуть в смысл того, что в это время говорил ей маркиз.

Открыв дверь в комнату герцогини, они услышали громкое щебетание птиц. Старая дама сидела возле окна — на том же месте, где Вентура в первый раз увидела ее. В руках она держала миниатюру с изображением Анны Луизы.

* * *
Долгое время донья Алькира не могла думать ни о чем другом, кроме Вентуры. Ее прелестное личико неотступно стояло у нее перед глазами. Только теперь она поняла, что всегда ненавидела Анну Луизу, даже тогда, когда они были еще детьми.

Анна Луиза всегда была хорошей и послушной, а Алькира — строптивой и упрямой. Именно Анну Луизу любили и няни, и гувернантки, и слуги; именно Анну Луизу осыпали ласками и мать и отец.

Из-за Анны Луизы, как считала донья Алькира, ей было отказано во всем с момента ее рождения. Донья Алькира всегда отличалась исключительной жадностью и чрезмерно развитым собственническим инстинктом. Она не желала делиться ничем — ни игрушками, ни друзьями, ни родительской любовью. Ей хотелось, чтобы все принадлежало лишь ей одной.

Алькира была на несколько лет моложе сестры. До Анны Луизы герцогиня родила двоих сыновей и еще двоих после нее. Но ни один из мальчиков не выжил. Герцогиня отличалась очень слабым здоровьем, поэтому то, что Анна Луиза осталась жива, показалось ей чудом. Когда родилась Алькира, герцогиня искренне старалась полюбить ее так же, как свою первую дочь, но почему-то младшая девочка не вызывала у нее такой неистовой, всепоглощающей нежности, в то время как Анна Луиза без малейшего труда завоевывала сердца всех, кто ее окружал.

Когда Анна Луиза убежала из дому, донья Алькира только-только начала осознавать свою красоту, поэтому она была рада тому, что избавилась от соперницы. Эта радость усиливалась по мере того, как она начала понимать, что с исчезновением сестры в ее жизни произошли большие перемены.

Поскольку все четыре сына герцогини покоились в семейном склепе, единственными наследницами богатейших поместий и крупнейшего состояния в Испании остались две дочери. Когда все наконец решили, что Анна Луиза умерла, донья Алькира сказала себе, что теперь наконец она станет главой семьи. Теперь все досталось ей одной. Как же она ошиблась! Словно призрак Анны Луизы, восставший из могилы, откуда ни возьмись появился ее ребенок, грозивший лишить донью Алькиру всего, чем она так стремилась обладать.

«Этого нельзя допустить! Нельзя!» Тупое оцепенение, на время лишившее донью Алькиру присущей ей неукротимой энергии, стало постепенно проходить. Она почувствовала, что жизнь возвращается к ней. Не в ее характере было мириться с обстоятельствами. Воспрянув духом, она решила бороться до конца и победить. Сама еще не зная как, но она избавится от этой докучной девчонки!

Донья Алькира вскочила с кресла. Как глупо заранее чувствовать себя побежденной! Дни ее племянницы сочтены, но, пока она еще жива, придется действовать очень хитро и убедить всех, что она искренне рада появлению этой выскочки!

Достав из укромного места золотой ключ, она вынула из спрятанного в стене тайника железный ящичек и открыла его. Ящичек был доверху заполнен золотыми монетами и драгоценностями, а под ними, на самом дне, лежал маленький бархатный футляр, в котором хранилась целая коллекция флакончиков с жидкостями и коробочек с порошками.

Донья Алькира посмотрела на них, и в глазах ее появился опасный блеск. Их в свое время подарил ей любовник, итальянец, гостивший при дворе по приглашению королевы. Он был не только влиятельным и могущественным человеком, но и обладал обширными познаниями в самых разнообразных областях. Он рассказал донье Алькире, как изучал яды, использовавшиеся семейством Борджиа.

«К сожалению, рецепты этих ядов не сохранились, за редким исключением», — сказал он ей.

«Значит, некоторые все-таки сохранились?» — спросила донья Алькира.

Он кивнул.

«Всего несколько, да и то историки до сих пор спорят по поводу их подлинности».

«Но ведь главное, наверное, выяснить — дает ли их применение соответствующий результат?»

«О, в этом нет сомнений», — Сказал он, и глаза его сверкнули.

Именно тогда Алькира поняла, что не успокоится, пока не узнает все об этих ядах. Итальянец всячески уклонялся от дальнейших разговоров на эту тему, но мало-помалу она вытянула из него все, что он знал. Он рассказал ей о том, как изучал средневековые рукописи, как вместе с несколькими учеными-алхимиками проводил эксперименты в своей домашней лаборатории, как, наконец, они получили описанные в старинных рецептах яды и проверили их действие самым надежным способом — на людях. И наконец он дал донье Алькире образцы всех этих ядов, взяв с нее слово, что она никогда и никому не расскажет о них.

Своими длинными, нервными пальцами донья Алькира перебирала флаконы один за другим. Ей казалось, будто она слышит голос своего любовника, описывающий действие того или иного яда.

«Вот этот яд действует медленно. Он не оставляет никаких следов, которые можно было бы обнаружить при вскрытии, но жертва слабеет день за днем и постепенно угасает».

Донья Алькира подержала флакончик в руках, потом положила его на место и взяла другой.

«А этот яд убивает молниеносно. Одна-две капли, подмешанные в еду или питье, — и отведавший их умирает через несколько секунд, успев, быть может, лишь судорожно всхлипнуть или поперхнуться».

Донья Алькира бережно взяла в руки третий флакон.

«Этот яд — самый надежный, — говорил ей итальянец. — Если подмешать его в пищу, у жертвы поднимется высокая температура. В этом нет ничего необычного или подозрительного. Доктора станут пичкать больного различными снадобьями, которые, однако, не возымеют ни малейшего действия. На третий день у жертвы просто останавливается сердце».

Донья Алькира улыбнулась и, поставив флакончик на стол, положила футляр с оставшимися ядами в железный ящик, убрала его в тайник и спрятала ключ.

Единственная трудность заключалась в том, что ей необходимо было найти совершенно надежного человека, который подмешал бы яд в еду, предназначенную для Вентуры. Она знала, что горничным доверять было нельзя. Многие из них служили в доме еще в то время, когда Анна Луиза была ребенком. Они обрадуются, когда узнают о том, что ее дочь теперь будет жить во дворце Каркастилло.

Нет, она должна поручить это человеку, которому могла бы всецело довериться. Но кто согласится исполнить ее приказ, не рассуждая, и при этом не станет болтать? Она знала, что таким человеком мог быть только Фриволо. Однажды он подвел ее, но нет никаких оснований полагать, что вторая попытка также закончится неудачей. Донья Алькира сказала лорду Линку, что сошлет Фриволо в какое-нибудь отдаленное поместье, но на самом деле она и не собиралась этого делать.

При воспоминании о лорде Линке на лице доньи Алькиры появилось выражение, которое напугало бы тех, кто хорошо знал ее. Она чуть не упустила из виду, что настоящей причиной всех ее бед был именно лорд Линк. Ведь это он привез в Мадрид Вентуру, переодетую пажом. Это он послал ее к маркизу и велел ей открыть ему свое настоящее имя.

Жестокая улыбка искривила губы доньи Алькиры. Внезапно она поняла, каким образом может сквитаться с лордом Линком. Она не забыла, как он обошелся с ней. Он поплатится за это, так же как и Вентура.

Донья Алькира принялась тщательно обдумывать план мести. Она сидела, нервно постукивая пальцами по полированной поверхности стола, и глаза ее горели злобным огнем. От ее прежней депрессии не осталось и следа.

Если она открыто расскажет при дворе о том, как лорд Линк привез с собой девушку, переодетую пажом, это сочтут за проявление ревности с ее стороны. А теперь ей следует быть вдвойне осторожной из опасения, что к ней станут относиться с меньшим почтением после того, как она лишилась своего богатства и утратила былое могущество.

«Я стану действовать хитрее», — сказала себе донья Алькира. Как воспитаннице его величества ей не составит труда получить аудиенцию у королевы, которая всегда относилась к ней с большой теплотой.

«Мне не с кем посоветоваться, кроме вас, мадам, — скажет она озабоченным тоном. — Вы всегда были добры ко мне, как родная мать, поэтому я могу смело открыться вам во всем. Меня беспокоит то двусмысленное положение, в которое поставила себя моя племянница. А вдруг окажется, что она ждет ребенка? Как я должна буду поступить в этом случае?»

Если представить все дело в таком свете, королева непременно придет в ярость оттого, что лорд Линк так возмутительно злоупотребил королевским гостеприимством и нанес оскорбление испанскому двору.

Донья Алькира улыбнулась. Таким образом она сведет с ним счеты, а после этого займется Вентурой.

Она взяла в руки флакончик, подержала его немного и снова поставила на стол. Ей нелегко будет ждать подходящего момента, когда она сможет воспользоваться им. Потом она позвонила в маленький золотой колокольчик, которым вызывала свою личную горничную. Дверь открылась почти в ту же секунду, и в комнату вошла Хуана. Должно быть, она ждала неподалеку, удивляясь, что хозяйка так долго не посылает за ней.

— Я хочу видеть Фриволо, немедленно! — резко приказала донья Алькира.

Хуана, очевидно, хотела что-то сообщить своей хозяйке, но, увидев выражение ее лица, сочла за благо промолчать и поспешно удалилась.

Донья Алькира подошла к письменному столу, стоявшему возле окна, и достала из ящика тонкий кожаный хлыст для верховой езды. Во всех ее теперешних мучениях виноват Фриволо, подумала она. Его нужно наказать за нерадивость. Его нужно заставить понять, что, когда она отдает приказ, он обязан выполнить его. Ему было велено убить эту девчонку, а между тем ей удалось спастись! И теперь приходится начинать все сначала только из-за того, что он не справился с порученным ему делом.

Ну, ничего, Вентуре недолго осталось радоваться! И лорду Линку она не достанется! Он приехал из Англии, чтобы жениться на наследнице состояния Каркастилло. Может быть, сейчас он посмеивается про себя, думая о том, что теперь, когда этой наследницей станет Вентура, ему будет очень легко добиться своей цели. Что ж, его ждет большое разочарование!

Донья Алькира взмахнула хлыстом, и он со свистом рассек воздух. Услышав этот звук, она почувствовала какое-то злобное удовлетворение. Как бы ей хотелось перед тем, как убить Вентуру, отстегать ее, подвергнуть ее самым жестоким пыткам! Жаль, что это невозможно. Но, может быть, ее смерть причинит боль лорду Линку. Эта мысль несколько утешила ее.

Она вспомнила холодное, презрительное выражение его лица и снова пришла в бешенство. Он отвернулся от нее, он посмел пренебречь ею!

— Почему, ну почему все это случилось со мной? — громко воскликнула она, и ее голос эхом прокатился по комнате.

Донья Алькира окинула глазами сокровища, которыми окружила себя. Позолоченная лепнина, бесценные картины, тончайший фарфор, слоновая кость, хрусталь… Она посмотрела на мягкие ковры, которыми был устлан пол, инкрустированную мебель, канделябры из золота и хрусталя.

Потом ее взгляд остановился на ларце, стоявшем на туалетном столике. Она подумала о хранившихся в нем рубинах, изумрудах, сапфирах и бриллиантах, многие из которых передавались по наследству из поколения в поколение. И все это было куплено на деньги Каркастилло.

Она не отдаст их! Они принадлежат ей и только ей! И она ни за что не расстанется с ними, даже если для этого ей придется убить одного за другим всех своих врагов!

И все это из-за какого-то англичанина и ничтожной девчонки! Донья Алькира, задыхаясь от ярости, принялась метаться по комнате.

В этот момент открылась дверь, и на пороге появился Фриволо. Он был явно испуган, и донья Алькира с каким-то дьявольским наслаждением наблюдала за тем, как он, тупо разинув рот и беспокойно кося глазом, с опаской приближался к ней.

— Фриволо пришел. Госпожа хочет видеть Фриволо? — спросил карлик дрожащим голосом, который временами бывал пронзительно тонким, а временами низким и густым.

Увидев в ее руке хлыст, он нервно сжал свои толстые пальцы в кулак.

— Иди сюда! — приказала донья Алькира.

Он подошел немного ближе, глядя на нее, как пес, который чувствует, что его накажут, но все равно не смеет ослушаться своего хозяина.

— Почему ты не убил пажа лорда Линка, хотя я приказала тебе сделать это? — спросила донья Алькира.

— Фриволо пошел к нему, — ответил карлик. — Пажа в кровати нет. Фриволо ударил кинжалом, а там никого!

— Ты позволил ему ускользнуть, тупица! — крикнула донья Алькира и, подняв хлыст, изо всех сил стеганула карлика по лицу. Он пронзительно вскрикнул и закрыл лицо руками.

— Когда я тебе что-нибудь приказываю, ты обязан это выполнять! — зашипела донья Алькира. — Если пажа не было в постели, почему ты не пошел искать его?

— Он был на балконе. Он прыгнул раньше, чем я добрался до него.

— Значит, это правда! — слегка прищурившись, процедила донья Алькира. — Она перепрыгнула с балкона на балкон. Она умна! Умнее, чем я думала! Я должна быть очень осторожна.

Она взглянула на Фриволо и увидела, что тот смотрит на нее исподлобья, словно надеясь, что она забыла про него. Донья Алькира снова подняла хлыст.

— Ты ослушался меня! — завизжала она. — И за это я устрою тебе такую порку, которую ты не скоро забудешь!

И она принялась яростно стегать его. Карлик закричал и упал на пол, скорчившись у ее ног, но она продолжала наносить удар за ударом. Снова и снова хлыст со свистом рассекал воздух и опускался на маленькое, тщедушное тельце. На бледном лице Фриволо вздулись уродливые рубцы.

— Не надо, госпожа! Не надо! — жалобно молил он, но донья Алькира, казалось, не слышала его.

Она была в исступлении, ослепленная своей ненавистью ко всем, кто встал между нею и тем, чем она дорожила больше всего на свете. Она словно сражалась с невидимыми силами, грозившими погубить ее. Она сражалась с Анной Луизой, с маркизом, с лордом Линком, с Вентурой. Ей нужно было излить на кого-то свою ярость, поэтому Фриволо предстояло поплатиться за все.

Мало-помалу его крики стали ослабевать, и, когда он почти лишился сознания, донья Алькира наконец отбросила хлыст. Карлик, скорчившись, продолжал лежать на полу, и кровь лила из его рассеченной брови и разорванной мочки уха. Все лицо у него было покрыто багровыми рубцами, губы вздулись.

Донья Алькира упала на диван. Силы покинули ее, но наказание на этом еще не кончилось. Она повернулась спиной к карлику, чтобы не видеть его. Услышав спустя некоторое время, что он пошевелился, она решила прибегнуть к еще более изощренной пытке.

— Ты мне больше не нужен, — жестко сказала она. — Завтра или послезавтра я отошлю тебя обратно в цирк.

Она услышала, как у него вырвалось восклицание ужаса.

— Нет, госпожа, нет! Фриволо сделает все, что вы прикажете! Фриволо убьет кого угодно, но не вернется в цирк!

— Но какой от тебя толк? Ты не в состоянии убить никого. Я приказала тебе убить пажа, а ты дал ему ускользнуть!

— Фриволо убьет его, убьет! — закричал уродец.

— Поздно, — ответила донья Алькира. — Пажа уже больше нет в Мадриде, он уехал.

— Фриволо найдет его, — прошептал карлик.

— Нет, нет, слишком поздно, — сказала донья Алькира. — Возвращайся в цирк. Может быть, твой прежний хозяин найдет тебе какое-нибудь применение.

— Нет! Фриволо не сможет жить в цирке! С ним обращались так жестоко! Фриволо умрет!

Донья Алькира равнодушно пожала плечами.

— Какое мне до этого дело! Ты слишком бестолков, чтобы выполнять мои приказы.

— Нет, нет! Фриволо хороший! Фриволо сделает все, что вы скажете.

Донья Алькира слышала, как карлик пытался подползти поближе к ней. Из груди у него вырывались душераздирающие рыдания. Донья Алькира наслаждалась его страданиями, для ее уязвленного самолюбия его слезы были целительным бальзамом.

Долгое время никто из них не произносил ни слова, потом наконец Фриволо снова взмолился:

— Пожалуйста! Позвольте Фриволо остаться… Фриволо будет хорошим. Только не в цирк!

— Нет, я отправлю тебя в цирк, — твердила донья Алькира. — Ты мне больше не нужен!

— Фриволо лучше умрет! — заявил карлик после некоторого молчания, и это заявление прозвучало бы гордо, если бы не исходило из уст такого уродливого, нелепого существа.

— Какое это имеет значение? Ты ведь не в состоянии никого убить! — ответила донья Алькира.

— Фриволо может убить!

— Сомневаюсь! — заявила донья Алькира.

Она слышала, как тяжело дышал карлик, словно в предсмертной агонии. Потом до нее донеслось какое-то шуршание, словно он пытался встать на ноги.

— Фриволо может убить! — сказал Он. — Фриволо не вернется в цирк!

Какое-то внутреннее чутье заставило ее обернуться. Карлик уже держал кинжал над головой, приготовившись нанести удар. Она закричала, но было слишком поздно. Карлик собирался вонзить свой длинный, острый кинжал ей в спину, но вместо этого удар пришелся ей прямо в грудь.

Она почувствовала резкую боль и одновременно с этим удивление, что такое могло случиться с ней. Она поймала дикий, затравленный взгляд карлика. Он ненормальный, мелькнуло у нее в голове, совершенно ненормальный. На этот раз она зашла слишком далеко, и теперь уже ничто не может спасти ее.

Медленно благодатный мрак окутал ее сознание, и она погрузилась в небытие.

Глава 13

Лорд Линк провел бессонную ночь. По мере того как шли часы, его беспокойство усиливалось; наконец он встал с кровати и принялся расхаживать взад-вперед по комнате.

Впервые в жизни он испытывал такое отчаяние. Как ему отыскать Вентуру? Он стал перебирать в уме все возможности, не зная, на что решиться: отправиться ли на ее поиски самому, обратиться за помощью к королю или вернуться в Сан-Себастьян.

Временами ему казалось, что он готов убить Вентуру за то, что ее записка была слишком лаконичной:

«Я должна расстаться с вами, потому что так будет лучше не только для меня, но и для вас».

Он смотрел на ее ровный, изящный почерк, и, хотя прежде ему не доводилось видеть его, почему-то эти мелкие, аккуратно выписанные буквы сразу же вызывали в его памяти тонкое личико и огромные синие глаза. Как часто ему приходилось видеть, как эти глаза наливались слезами, когда он был неоправданно резок с ней! Как часто он читал в них безграничную преданность, которая так льстила его самолюбию, пока он не привык к ней и не стал воспринимать, как должное! Какой же он был дурак, какой непроходимый тупица!

Снова и снова лорд Линк перебирал в памяти подробности их первой встречи, их долгие беседы, приключения, которые им пришлось вместе пережить, постепенно осознавая, насколько он привык полагаться на нее. Он вспоминал, как она внимательно слушала его, как всегда была под рукой, если он нуждался в ней, и тактично уходила в тень, когда ему было не до нее.

Она была такой хрупкой, такой беззащитной! Тут он опять вспомнил о карлике и выругался вслух.

«Я убью каждого, кто посмеет хоть пальцем тронуть ее!» — подумал он.

Он ходил и ходил по комнате, пока слабый свет, пробивавшийся сквозь шторы, не возвестил о приближении рассвета. Лорд Линк распахнул окна и выглянул в сад, словно пытаясь отыскать ее след в этом объятом сном мире. Может быть, ей угрожает опасность? А вдруг она снова попала в западню, из которой на этот раз ей не удастся выбраться?

— Господи, помоги мне найти ее! — произнес он вслух, и это была его первая молитва за многие годы.

Главная трудность состояла в том, что он понятия не имел, где именно ее искать. Если Вентура сказала Симону, что возвращается в Сан-Себастьян, очевидно, меньше всего можно было ожидать, что она отправится именно туда.

Но тогда где же она? Может быть, она спряталась из страха перед доньей Алькирой? Скорее всего так оно и было. Лорд Линк почувствовал такой прилив ненависти к этой женщине, что непроизвольно сжал пальцы в кулак, словно намеревался схватить ее за горло и задушить.

— Если она причинит Вентуре вред, я убью ее! — поклялся он.

Симон принес ему завтрак, но лорд Линк был не в состоянии есть. Он не прикоснулся ни к одному из предложенных ему изысканных блюд, выпив лишь бокал легкого вина, чтобы утолить жажду. Симон с тревогой посмотрел на него, но воздержался от каких-либо замечаний. Он слишком хорошо знал, что означает эта залегшая между бровями складка и упрямо сжатые губы, поэтому предпочел хранить благоразумное молчание.

Не успел лорд Линк подняться из-за стола, как в дверь постучали. В ответ на приглашение войти на пороге появился лакей в роскошной ливрее, вручивший Симону письмо, которое тот поспешил передать своему хозяину.

Лорд Линк равнодушно вскрыл конверт. Он решил, что это очередное приглашение на обед или на представление в домашнем театре, которым в последнее время увлекались король и королева.

Но, увидев внизу подпись «Торре Нуэва», лорд Линк сразу же заинтересовался. Он внимательно прочитал короткое послание, потом повернулся к лакею, который ждал ответа, и сказал по-испански:

— Передай своему господину, что я буду рад нанести ему визит через час.

Лакей поклонился, и Симон закрыл дверь.

— Мою одежду, и побыстрее! — приказал лорд Линк.

Он направился в спальню и быстро оделся, но при этом был настолько глубоко погружен в свои мысли, что даже не обратил внимания, какой именно костюм приготовил для него Симон.

Что нужно от него маркизу? Очевидно, дело было весьма важным и срочным, иначе маркиз не стал бы так писать ему. Может быть, это как-то связано с Вентурой? Нет, гораздо вероятнее, что здесь были затронуты государственные интересы.

Его мысли снова вернулись к сэру Бенджамену Кину, и лорд Линк выругался про себя. Он был так встревожен исчезновением Вентуры, что совсем забыл о том, как английский посланник отказался поверить, будто герцог де Монтемар и граф де Монтехо замышляют напасть на Гибралтар. Типичная британская тупоголовость, подумал лорд Линк. Сначала просят раздобыть интересующую их информацию, а потом, когда преподносишь им ее на блюдечке, не верят ни одному твоему слову.

Завязав галстук, лорд Линк взглянул на себя в зеркало. После бессонной ночи под глазами у него залегли темные круги, а выражение лица было необычайно мрачным.

— Я готов, — коротко сказал он Симону. — Ты приказал подать карету?

— Она ждет у дверей, милорд.

Лорд Линк пристегнул шпагу и взял в руки шляпу.

— Я не знаю, когда вернусь, — сказал он. — Если кто-нибудь будет спрашивать меня, весь сегодняшний день я занят.

— Слушаюсь, милорд.

Лорд Линк был твердо намерен после встречи с маркизом заняться поисками Вентуры. Он не имел понятия, куда направится и каким образом собирается отыскать ее. Он знал лишь, что должен найти ее, даже если для этого ему придется прибегнуть к помощи сверхъестественных сил.

Карета выехала из парка и покатила по узким улицам Мадрида. Официальная резиденция канцлера, каковую должность занимал маркиз де Торре Нуэва, располагалась в величественном здании, которое охраняли часовые в ярких сине-красных мундирах.

Очевидно, лорда Линка ждали, так как с поклоном встретили у дверей и, минуя официальные приемные, повели по длинному коридору в удаленную часть дворца, в которой располагались личные покои маркиза.

Маркиз ждал лорда Линка в маленькой, прелестно обставленной комнате. Сквозь распахнутые настежь стеклянные двери, ведущие в сад, открывался вид на цветущие апельсиновые деревья и яркие весенние клумбы. Когда доложили о приходе лорда Линка, маркиз поднялся из-за письменного стола и направился навстречу гостю.

— Очень любезно с вашей стороны, милорд, что вы приехали так быстро, — произнес он на превосходном английском.

— Из письма вашего превосходительства я понял, что дело срочное, — ответил лорд Линк.

— Да, это так, — подтвердил маркиз. — К несчастью, у меня для вас печальные вести. С глубоким прискорбием я должен сообщить вам, что донья Алькира мертва.

— Мертва! — вырвалось у лорда Линка. — Я ожидал чего угодно, только не этого!

— Да, она мертва, — повторил маркиз. — Прошлой ночью она была убита карликом, которого держала при себе в качестве пажа. Слуги только утром обнаружили, что произошло, и сразу же сообщили мне о случившемся.

— Это кажется просто невероятным, — сказал лорд Линк. — Известно, по какой причине карлик совершил это ужасное преступление?

— Этого мы уже никогда не узнаем, — ответил маркиз. — Несчастный уродец покончил с собой, прыгнув с крыши дворца. По словам очевидцев, вид у него при этом был совершенно ненормальный. Очевидно, после убийства он повредился рассудком.

— Благодарю вас, ваше превосходительство, за то, что вы сообщили мне об этом, — произнес лорд Линк.

— Я был душеприказчиком отца доньи Алькиры, — пояснил маркиз. — Вот почему все происшедшее непосредственно касается меня. А теперь я должен рассказать вам еще кое о чем.

Лорд Линк удивленно приподнял брови.

— Надеюсь, не о каком-нибудь еще преступлении? — пробормотал он.

Ему с трудом верилось, что доньи Алькиры в самом деле больше нет в живых. В то же время он не мог не испытывать облегчения. По крайней мере, одной проблемой у него будет меньше, поскольку он уже давно решил, что ни при каких условиях, какими бы выгодными они ни были для Англии или для него лично, не согласится стать мужем доньи Алькиры.

— Нет, нет, больше никаких преступлений, — сказал маркиз. — Но сначала позвольте предложить вам сесть.

Он указал на кресло, а сам расположился на диване с высокой спинкой, стоявшем напротив.

Лорд Линк удобно устроился в кресле. Наверное, ему следовало бы сделать вид, будто он крайне огорчен и подавлен только что полученным печальным известием, но ему было противно притворяться и изображать чувства, которых он на самом деле не испытывал. Поэтому он сидел молча, терпеливо ожидая, когда маркиз заговорит. Но испанец, казалось, с трудом искал подходящие слова.

— Вы приехали сюда, милорд, с целью завоевать руку и сердце доньи Алькиры, — начал он наконец, — потому что наша королева и ваше правительство желают установить более тесные связи между нашими странами. Ее величество выбрало донью Алькиру, поскольку она была одной из богатейших женщин в Испании. Как вам известно, она унаследовала обширные владения и огромное состояние своего отца, герцога Каркастилло.

— Да, конечно, — сухо сказал лорд Линк. Он находил этот разговор неловким и неуместным.

— Но перед своей смертью, — продолжал маркиз, — донья Алькира неожиданно узнала, что на самом деле не являлась богатой наследницей, как мы все полагали.

Лорд Линк снова удивленно поднял брови.

— Она разорилась? — поинтересовался он.

— Нет, нет! Ничего подобного, — ответил маркиз. — Владения и состояние Каркастилло в целости и сохранности. Но дело в том, что донья Алькира никак не могла унаследовать их по той простой причине, что оказался жив ребенок ее старшей сестры, Анны Луизы.

— Должно быть, это явилось ударом для доньи Алькиры, — заметил лорд Линк.

— Огромным ударом, — подтвердил маркиз. — Однако, милорд, я хотел бы обратить ваше внимание на кое-что другое. Дело в том, что я не вижу никаких причин, почему смерть доньи Алькиры должна расстроить планы ее величества. Законная наследница герцога Каркастилло уже вполне взрослая девушка, к тому же она необычайно хороша собой. Поэтому я предлагаю вам, милорд, всего-навсего обратить свои нежные чувства на другую женщину.

Лорд Линк поднялся и подошел к окну. Какое-то время он стоял спиной к маркизу, устремив взгляд на залитый солнечным светом цветущий сад, потом коротко сказал:

— Нет! Мне очень жаль, но это невозможно.

Теперь настала очередь удивляться маркизу.

— Вы говорите так потому, что ваше сердце было отдано донье Алькире… — начал он.

— Мое сердце действительно отдано, но не донье Алькире, — ответил лорд Линк. — Однако это уже не может интересовать ваше превосходительство. Одним словом, я отказываюсь от вашего предложения. Меня послали сюда с определенной целью. Не моя вина, что я не могу больше претендовать на руку доньи Алькиры, поскольку ее уже больше нет с нами. Если быть до конца честным, я не имел ни малейшего желания жениться на ней, и, если бы она осталась жива, сомневаюсь, что дело все же дошло бы до свадьбы. Но теперь я считаю себя свободным от всех обязательств, — свободным, чтобы жениться на женщине, которую я люблю.

— Я понимаю и с уважением отношусь к вашим чувствам, милорд, — сказал маркиз.

Было очевидно, что их беседа подошла к концу. Лорд Линк поклонился, собравшись уходить, но в этот момент дверь комнаты открылась, и чистый легкий голосок произнес:

— Ваше превосходительство, вы одни? Я хотела бы поговорить с вами.

Лорд Линк резко повернулся и застыл на месте. На пороге стояла девушка, одетая в платье из кремового атласа, украшенное розовыми бархатными бантами. Кроме нитки жемчуга, обвивавшей ее длинную изящную шею, на ней не было никаких украшений.

Но она и не нуждалась в украшениях. Ее красота была совершенной. Темные волосы, высоко зачесанные на затылке, мягкими локонами обрамляли ее лицо, на котором выделялись огромные синие глаза.

При виде лорда Линка девушка тоже, казалось, обратилась в камень. Она стояла, едва дыша. Молчание затянулось, и наконец маркиз нарушил его.

— Я не один, Вентура, — сказал он, — Но я рад, что вы пришли. Я хотел бы, чтобы вы познакомились с нашим английским гостем. Позвольте представить: лорд Линк — донья Вентура, внучка моего дорогого друга, герцога Каркастилло.

Лорд Линк почти машинально поклонился, а Вентура присела в глубоком реверансе.

— Лорд Линк уже собирался уходить, — продолжал маркиз. — Но надеюсь, вам удастся уговорить его остаться и немного подкрепиться или хотя бы выпить вина. — Он перевел взгляд с одной на другого и с усмешкой добавил: — Или, быть может, лорд Линк предпочтет прогуляться в саду.

— Да, в саду, — еле выдавила из себя Вентура. — Вы позволите показать вам сад, милорд?

— Да, да, конечно! С огромным удовольствием, — поспешно откликнулся лорд Линк.

Вентура направилась к стеклянным дверям, ведущим в сад, и лорд Линк последовал за ней. Некоторое время маркиз смотрел им вслед, потом с лукавой улыбкой вернулся к письменному столу.

Когда они отошли достаточно далеко, так, что их не могли услышать в доме, лорд Линк почти с яростью обрушился на Вентуру:

— Как могли вы так просто оставить меня? Неужели вы не понимали, что я буду волноваться, переживать, не случилось ли с вами какого-нибудь несчастья?

— Я поступила так, как того требовало благоразумие, — тихо ответила Вентура. — Я боялась, что вы придете сюда… или во дворец моей бабушки, разыскивая своего… пажа… Вы могли выдать себя… а если бы стало известно, каким образом я попала в Мадрид, это нанесло бы непоправимый ущерб вашей репутации.

— К черту все это! — воскликнул лорд Линк. — Я чуть с ума не сошел от беспокойства!

— Это правда? Вы говорите правду? — воскликнула Вентура.

— Конечно же, глупышка! — ответил он и тут же одернул себя: — Черт! Надо полагать, я не должен разговаривать с вами подобным образом. Теперь вы знатная дама и, судя по тому, что сказал мне маркиз, весьма важная особа.

— Он сообщил вам, что донья Алькира мертва? — тихо спросила Вентура.

— Да, — ответил лорд Линк. — И предложил мне жениться на новой наследнице герцога Каркастилло. Я отказался.

— Вы отказались! — воскликнула Вентура, и в ее голосе неожиданно прозвучала непритворная радость.

— Разумеется, отказался, — сердито сказал лорд Линк. — За кого они меня принимают? За марионетку, которой можно вертеть, как им вздумается? К тому же я и так давно решил, что не женюсь на донье Алькире.

— Вы решили не жениться на ней? — Вентура уставилась на него широко раскрытыми глазами.

Они зашли в дальнюю часть сада, которая не была видна из дома, и увидели перед собой небольшой бассейн, окруженный густым цветущим кустарником. Около бассейна стояла скамейка, сидя на которой можно было любоваться бьющим в центре бассейна фонтаном. Лорд Линк и Вентура опустились на скамейку, словно оба почувствовали, что ноги больше не держат их.

— Значит, вы все-таки решили не жениться на донье Алькире, — повторила Вентура.

— Неужели я мог бы жениться на ней после того, как она пыталась убить вас? — воскликнул лорд Линк.

— И в то же время вам было бы очень трудно избежать этого брака, — практично заметила Вентура.

— Вы правы, — согласился лорд Линк. — В этом смысле ее смерть обернулась для меня благом, и я не могу притворяться, будто очень огорчен.

— Я тоже. — Вентура вздрогнула. — В то же время это была ужасная смерть.

Лорд Линк взглянул на ее помрачневшее лицо.

— Как вы узнали, кто вы?

— Я нашла портрет моей матери в той потайной комнате, которую обнаружила во дворце Каркастилло.

— Почему же вы ничего не сказали мне?

— Потому что, хотя я видела портрет матери и даже имела долгий разговор со своей бабушкой, — ответила Вентура, — я все равно не могла доказать, что я действительно внучка герцога Каркастилло. И только когда мы вернулись в королевский дворец, я нашла письма, о которых говорила моя мать перед смертью.

— Где же они были?

— В потайном отделении маминой шкатулки. Я никогда не расставалась с этой шкатулкой, потому что мама больше всего дорожила ею и просила меня сберечь ее. Какое счастье, что я послушалась ее!

— Почему вы не показали мне эти письма? — спросил лорд Линк.

— Потому что, если бы открылось, каким образом я попала в Мадрид, это могло бы сильно скомпрометировать вас.

Лорд Линк пожал плечами.

— Возможно, вы считаете, что это не важно, — быстро проговорила Вентура. — Но вы только представьте, что стали бы говорить. Вы привозите с собой законную наследницу герцога Каркастилло под видом своего пажа, приняв тем самым все меры, чтобы она полностью находилась под вашим влиянием.

— Я даже не подумал об этом, — признался лорд Линк.

— Зато я подумала, — просто сказала Вентура.

— Я до сих пор не могу поверить, что вы такая важная особа, — улыбнулся он.

— Я и сама с трудом верю в это, — задумчиво проговорила Вентура. — Маркиз настоял на том, чтобы прошлую ночь я провела под его кровом. Он подарил мне это платье и жемчуг, а сегодня днем я должна была быть представлена королю и королеве. Но теперь, из-за смерти доньи Алькиры, я думаю, приличнее будет подождать до тех пор, пока она не будет похоронена.

— А потом вы переедете во дворец Каркастилло, — сказал лорд Линк. — Как вы будете жить там совсем одна?

— Но со мной будет моя бабушка, — ответила Вентура.

Лорд Линк наклонился к ней.

— Вентура! Этой ночью я сделал одно открытие, — сказал он.

— Какое? — спросила она.

— Я понял, как много вы значите для меня, какой серой и унылой покажется мне жизнь без вас.

Ее лицо словно осветилось изнутри, глаза засияли.

— Вы скучали по мне, правда скучали?

— Больше, чем я когда-либо мог себе представить, — ответил лорд Линк. — Я был в отчаянии. Я не знал, что мне делать. Мне казалось, что вы в опасности, а я бессилен вам помочь.

— А я думала, что вы мирно спите, радуясь… что избавились от своего пажа, доставившего вам столько беспокойства, — бесхитростно сказала Вентура.

Лорд Линк взял ее за руку.

— Я никогда не относился так ни к одной женщине, — с неподдельной искренностью сказал он. — Я никогда не хотел защищать и оберегать ее, быть постоянно рядом с ней, как я был рядом с вами весь этот последний месяц.

У Вентуры вырвался вздох, скорее похожий на стон.

— О, как я рада… как я рада слышать это, — проговорила Вентура. — Ведь и я чувствовала то же самое, но я боялась… ужасно боялась, что для вас я только обуза.

— Вы никогда не стали бы обузой для меня, — ответил лорд Линк. — Вентура, я уже не думал, что мне доведется произнести эти слова… но… вы выйдете за меня замуж?

К его немалому изумлению, выражение радости и восторга мгновенно исчезло с ее лица. Она уставилась на него невидящим взглядом, потом отвернулась.

— Нет, — прошептала она. — Нет, не говорите так.

— Не говорить как? — недоумевающе спросил он.

— Не просите меня… выйти за вас замуж.

— Но почему, если мы любим друг друга?

— Нет, нет, нет! — вскричала Вентура. — Вы не понимаете. Вы хотите, чтобы я стала вашей женой, потому что я унаследовала состояние Каркастилло, заняла место доньи Алькиры…

Она вскочила, но лорд Линк схватил ее за плечи и резко повернул лицом к себе.

— Замолчите! — резко сказал он. — Это неправда. Я прошу вас выйти за меня замуж, потому что люблю вас, потому что хочу всегда быть с вами. Я и сам лишь недавно понял это, и все это так ново для меня… Должно быть, я не слишком связно выражаю свои мысли, но я люблю вас, Вентура, поверьте мне.

— Если бы вы только знали, как много значат для меня ваши слова… и тем не менее я… не могу стать вашей женой.

— Но почему?

— Потому, что… не могу… я не должна… На это есть причины… но я не могу открыть их вам.

— Тайны, вечные тайны! Вы, испанцы, думаете когда-нибудь о чем-либо еще, кроме тайн и интриг?! — в бешенстве воскликнул лорд Линк, потом схватил Вентуру за плечи и принялся трясти ее. Однако, быстро овладев собой, он отступил на шаг и гордо выпрямился. — Ну что ж, хорошо, — холодно сказал он, — Если я вам не нужен, то не стану навязывать вам свое общество.

Он раздраженно отвернулся. Вентура протянула руку, чтобы остановить его, собралась было что-то сказать, но передумала. Она молча стояла и смотрела, как он твердой походкой направился по тропинке к дому. Когда наконец он скрылся из виду, она опустилась на скамейку и дала волю слезам.

* * *
Лорд Линк прошел через весь дом, не встретив никого по дороге, сел в карету и приказал ехать к английскому посольству. Сэр Бенджамен Кин сидел за столом, заваленным бумагами, и был явно не слишком обрадован его появлением.

— Я очень занят, милорд, — довольно холодно произнес он. — Надеюсь, вы простите меня, если я попрошу вас быть по возможности кратким.

— Я буду очень краток, — ответил лорд Линк. — Я сегодня же возвращаюсь в Англию.

Сэр Бенджамен удивленно приподнял брови.

— Я уже слышал о смерти доньи Алькиры, — сказал он. — Все сочтут это весьма странным, если вы не будете присутствовать на ее похоронах.

— У меня есть веские причины отправиться в путь как можно скорее, — заявил лорд Линк.

— Я слышал также, — продолжал сэр Бенджамен, — что дочь доньи Анны Луизы очень красива. Я думал, быть может…

— Не стоит попусту тратить ваше и мое время на этот разговор, — оборвал его лорд Линк. — Как я уже сказал, я возвращаюсь в Англию.

— И вы думаете, ваш дядя обрадуется, увидев вас? — спросил сэр Бенджамен.

— Мой дядя может убираться ко всем чертям! — взорвался лорд Линк. — Он послал меня сюда, чтобы я женился на донье Алькире. Означенная дама мертва. Больше мне здесь делать нечего. Кроме того, я считаю своим долгом сообщить ему как можно скорее о той беседе, которую мой паж подслушал в доме доньи Алькиры. Если вы не хотите верить, что Монтемар и Монтехо намерены напасть на Гибралтар, быть может, он мне поверит.

— Не нужно так спешить, — примирительным тоном заговорил сэр Бенджамен. — Я же не сказал, что не верю в эту историю. Просто я хотел получить доказательства. Вы сами отказались предоставить мне возможность побеседовать с вашим пажом. Кстати, где он?

— Он внезапно вынужден был покинуть Мадрид, — чувствуя себя несколько неловко, ответил лорд Линк.

— Как досадно! — воскликнул сэр Бенджамен.

— Действительно, досадно, — согласился лорд Линк. — Так что теперь вам остается лишь поверить мне на слово.

— Да я и так вам верю, — сказал сэр Бенджамен. — Но в то же время я занят тем, чтобы найти подтверждение всей этой истории. С минуты на минуту мой самый доверенный сотрудник должен доложить мне о результатах своей беседы с одним человеком из близкого окружения герцога.

— Я уверен, что это очень интересно, — равнодушно заметил лорд Линк. — Однако меня больше не занимает этот вопрос. Я вернусь в Лондон, сообщу дяде о том, что здесь затевается, а со временем, без сомнения, он получит и ваше донесение.

— Вы ведете себя довольно вызывающе, милорд, — заметил сэр Бенджамен.

— Мне кажется, что сейчас нет времени для обмена пустыми любезностями, — ответил лорд Линк. — Если Англия собирается предпринять какие-то шаги, то нужно действовать как можно быстрее. Когда испанский флот переправится в Средиземное море, будет уже поздно.

Сэр Бенджамен принялся постукивать пальцами по столу.

— Жаль, что вы не дали мне поговорить с этим мальчишкой, — сказал он, — Ваше упорное сопротивление мне совершенно непонятно.

— Как я уже сообщил вам, мальчик уехал из Мадрида. Это, конечно, весьма досадно, но я уверяю вас, что все сказанное им — правда.

— Вы не могли бы подождать пять минут, милорд? — неожиданно спросил сэр Бенджамен, — Мой человек, должно быть, уже вернулся, а кроме того, я жду информацию из других источников.

— Хорошо, но только пять минут, — сказал лорд Линк. — Мне не терпится как можно скорее покинуть Мадрид.

Сэр Бенджамен вышел из комнаты. Лорд Линк подошел к столику, стоявшему у стены, налил себе бокал вина, но тут же поставил его обратно, даже не поднеся к губам.

Почему Вентура так повела себя? Постепенно его гнев сменялся холодным отчаянием и безысходной тоской. Она не согласилась выйти за него замуж, а между тем он был почти уверен в том, что она любит его. Ее сияющие глаза сказали ему об этом.

Может быть, он сам виноват в том, что она отказала ему? Неожиданно он осознал, что впервые в жизни так неуклюже и косноязычно объяснялся женщине в любви. Причиной этому было то, что он слишком сильно любил ее. Она чересчур много значила для него, чтобы повторять ей избитые цветистые фразы, которые он привык говорить другим женщинам.

Его любовь была так глубока, стала такой неотъемлемой частью его существа, что он уже мог выразить ее только действиями.

«Я должен был поцеловать ее», — подумал он и почувствовал, как при этой мысли его охватил внезапный трепет. Он вспомнил, как держал ее в объятиях в ту ночь, когда она, спасаясь от карлика, прибежала в его спальню, и он с изумлением обнаружил, что она вовсе не мальчик. Он не мог забыть прильнувшее к нему гибкое, податливое тело, благоухание ее волос, хрупкие дрожащие руки, так отчаянно цеплявшиеся за него.

— Черт побери! Почему я убегаю? — громко спросил лорд Линк сам себя.

Он вернется и снова скажет ей, что любит ее независимо от того, богатая она или бедная, знатная дама или простолюдинка. Наверное, то, что она считала, будто он хочет жениться на ней ради ее денег и положения в обществе, было единственной причиной ее отказа. Очевидно, несмотря на все его заверения, она полагала, что после смерти доньи Алькиры он просто решил добиваться руки новой наследницы состояния Каркастилло.

Я заставлю ее поверить мне», — торжественно поклялся он и понял в этот миг, что все остальное не имело для него ни малейшего значения.

За свою жизнь он часто влюблялся, но такого упоительного восторга, такой острой, пронзительной муки, как сейчас, не испытывал никогда. Внезапно он испугался, что не сможет убедить Вентуру в своей искренности.

«Она любит меня. Я уверен, что любит», — пытался успокоить сам себя лорд Линк. Но потом он вспомнил о том, как она убежала от него. Она не стала посвящать его в свои планы, а просто исчезла. Если бы она на самом деле любила его, разве могла бы она так поступить?

Он снова принялся ходить из угла в угол, как прошедшей ночью. Он испытывал такое беспокойство, что не мог усидеть на месте. Единственное, о чем он мог думать, единственное, что он видел перед собой, было нежное личико Вентуры с огромными синими глазами.

Он подумал, что, наверное, уже давно любил ее. Может быть, с того самого мгновения, когда она бросилась к нему за помощью, а он небрежно предложил ей занять место Родерика Лейна.

Как странно складывается жизнь! Случайная встреча на улице в портовом испанском городке привела к тому, что он нашел единственную женщину, которой хотел бы посвятить всю свою жизнь, ради которой он готов отказаться ото всего, даже от надежды на вечное спасение!

— Я люблю ее! Я люблю ее!

Он произнес эти слова вслух и снова стал ходить взад-вперед по комнате. Сэр Бенджамен отсутствовал довольно долго, и лорд Линк уже подумывал уйти, не дождавшись его, но тут наконец дверь открылась, и появился английский посланник.

Выражение его лица было очень встревоженным. Плотно прикрыв за собой дверь, он повернулся к лорду Линку.

— У меня есть новости, — коротко сказал он.

— Я оказался прав? — спросил лорд Линк.

— Думаю, да, — ответил сэр Бенджамен. — Человек из окружения герцога, который поставляет нам информацию, смог сообщить нам очень мало, но даже то немногое, что он сказал, подтверждает достоверность вашей истории. Но у меня есть еще более печальные известия.

— Что случилось? — спросил лорд Линк.

— Наши дипломатические курьеры! — простонал сэр Бенджамен. — Последний, которого мы отправили, был найден мертвым. Как мне сообщили, он был убит разбойниками неподалеку от границы. Дипломатическая почта, разумеется, исчезла. Другой, которого послали за несколько дней до этого, находится под подозрением. У нас есть основания полагать, что он сотрудничает с испанскими властями, которые щедро платят ему за любые сведения, которые он им поставляет.

— Это уже серьезно, — сказал лорд Линк.

— Весьма серьезно, — подтвердил сэр Бенджамен. — Я ни на секунду не могу допустить, что все это делается по наущению премьер-министра. Но герцог де Монтемар не остановится ни перед чем, чтобы достичь своей цели. Несомненно, именно его люди перехватывают мои донесения в Лондон. Вопрос состоит в том, что я должен теперь делать?

— Пять минут назад я дал бы вам ответ на этот вопрос, — сказал лорд Линк. — Я собирался возвращаться в Англию и мог бы сам доставить ваши донесения. Но теперь я передумал.

— Вы остаетесь? — спросил сэр Бенджамен.

— Скажем так, я намерен еще раз повидаться с доньей Вентурой.

Сэр Бенджамен удивленно посмотрел на него.

— Доньей Вентурой? — недоуменно спросил он. — Ах да, той юной особой, которая унаследовала состояние Каркастилло. Я никак не могу запомнить ее имя. Значит, вы намерены жениться на ней?

Лорд Линк покачал головой.

— Нет, — сказал он. — Я намерен умолять ее согласиться стать моей женой.

Но сэр Бенджамен даже не улыбнулся, а лишь с тревогой произнес:

— Боюсь, вместо этого вам придется оказать мне услугу. Я полагаю крайне важным, чтобы в Лондоне как можно скорее узнали обо всем, что здесь происходит. То, что вы мне сообщили, весьма рискованно излагать на бумаге. Вы должны отправиться в Англию сами. Вы должны рассказать лорду Уолполу о сложившейся здесь ситуации. Если он сочтет, что вы оставили свой пост и не выполнили данного вам поручения, всю ответственность я возьму на себя.

— Но я же сказал вам, что намерен остаться в Мадриде, — возразил лорд Линк.

Сэр Бенджамен взглянул ему прямо в глаза.

— В данном случае, милорд, — тихо произнес он, — мы должны подчинить свои желания интересам нашей страны.

Лорд Линк посмотрел на него, потом почти бессознательно выпрямился и расправил плечи.

— Я сегодня же покину Мадрид.

Сэр Бенджамен протянул ему руку:

— Благодарю вас, милорд. Вся информация, которую я смогу получить, будет представлена вам к восьми часам.

Лорд Линк повернулся к двери.

— Значит, до восьми часов я могу располагать собой, — сказал он.

Он сбежал по ступенькам, сел в карету и приказал ехать к резиденции канцлера. Лошади медленно, с трудом пробирались сквозь толпу, заполнявшую узкие улицы. Когда они наконец остановились, лорд Линк выпрыгнул из кареты прежде, чем лакеи успели опустить лесенку, и поспешно направился к входной двери.

— Я желаю немедленно видеть донью Вентуру, — объявил он.

Несколько удивленный таким нетерпением, мажордом повел его по длинным коридорам к личным покоям маркиза.

— Пожалуйста, подождите здесь, милорд, — сказал он, открывая дверь гостиной. — Я справлюсь, может ли донья Вентура принять вас.

Лорд Линк вошел в гостиную. Сначала он решил, что там никого нет, но потом увидел в дальнем углу комнаты Вентуру. Внезапно он застыл на месте, словно громом пораженный; острая боль пронзила его сердце.

Вентура стояла, обеими руками нежно обнимая за шею незнакомого молодого человека, который крепко прижимал ее к себе и ласково шептал ей что-то на ухо.

Глава 14

Лорд Линк, будто прикованный к месту, стоял и ошеломленно смотрел на Вентуру и незнакомца. Ему казалось, что он проваливается в бездонную пропасть.

В эти мгновения вся его жизнь промелькнула у него перед глазами, и он понял, что, кроме любви к Вентуре, все остальное не имело значения.

Его любовь была такой всепоглощающей, такой глубокой, что по сравнению с ней все его прошлые интересы и увлечения показались ему ничтожными. И в то же время он ощущал острое чувство одиночества и горькое разочарование оттого, что отдал свое сердце и свою душу женщине и внезапно обнаружил, что этот дар ей не нужен.

Никогда в жизни он не испытывал таких мук. Для него было пыткой смотреть на ее сияющее от счастья лицо, на ее руки, нежно обвивавшие шею незнакомца.

Не в силах больше выносить все это, лорд Линк повернулся и направился к выходу. Ему хотелось лишь одного — как можно скорее покинуть этот дом. Но едва он взялся за ручку Двери, как до него донесся голос Вентуры:

— Милорд! О милорд! Я не заметила вас!

Она бросилась к нему, а он стоял и молча смотрел на нее, в то время как сердце его разрывалось от невыносимой боли. Он даже не представлял, что женщина может быть такой прекрасной, такой хрупкой и неясной и в то же время полной огня.

Слегка запыхавшись, Вентура остановилась возле него.

— Я рада… так рада, что вы пришли, милорд. Я собиралась отправить вам записку.

Лорд Линк ничего не отвечал. Окаменев от горя и обиды, он смотрел на юношу, который медленно приближался к ним. В эту минуту он ненавидел его с такой силой, что с трудом сдерживал себя.

Вентура положила руку на плечо лорду Линку.

— Теперь все будет хорошо, — взволнованно сказала она. — Я не верила, что это возможно… но… он вернулся. Да… он вернулся!

— Я уже понял это, — сухо сказал лорд Линк. — А теперь позвольте мне откланяться.

Он снова собрался уходить, и снова Вентура остановила его.

— Нет, вы не понимаете, — сказала она, и у нее вырвался странный звук, похожий на рыдание. — Это Аластер. Мы думали, что он погиб… но он жив!

— Жив и здоров, — весело подтвердил юноша, остановившийся позади нее.

Лорд Линк внимательно посмотрел на незнакомца, и его глаза расширились от изумления. Рыжие волосы и синие глаза! Это было невозможно! Совершенно невозможно!

Вентура озадаченно наблюдала за ним, а потом вдруг весело, звонко расхохоталась.

— Я же говорила, что вы ничего не поняли, милорд! Позвольте представить вам моего брата, графа Кинбрейса!

— Вашего брата!

Лорд Линк словно издали слышал свой собственный голос, не узнавая его.

— Моего брата-близнеца, — подтвердила Вентура. — Мы с мамой уже сочли его мертвым, а между тем Аластер оказался жив!

Лорд Линк вздохнул.

— Неужели не будет конца вашим тайнам? — спросил он. — Почему вы не рассказали мне раньше?

— По многим причинам! — ответила Вентура. — Но прежде всего потому, что считала его погибшим. А мама… — Девушка замолчала и взглянула на брата. — Мама постоянно предупреждала меня, Аластер, никому не рассказывать о тебе, пока ты не вернешься.

— Мама была очень мудрой женщиной, — сказал Аластер. — Однако теперь, я полагаю, мне будет трудно удостоверить свою личность.

— Я не предвижу никаких трудностей, — вмешался лорд Линк. — Всякому, кто знал вашего отца, достаточно взглянуть на вас. Вы поразительно похожи на него.

И он улыбнулся юноше, чувствуя, что от счастья у него кружится голова, хотя всего лишь несколько минут назад ему казалось, будто весь мир его рухнул.

— Расскажи нам, что с тобой приключилось, — попросила Вентура брата.

— О, это долгая история, — ответил Аластер Кинбрейс. — Но я попытаюсь вкратце изложить ее. Когда я, простившись с вами, отплыл из Сан-Себастьяна, то был уверен, что корабль направляется в Англию.

— А это было не так? — удивилась Вентура. Потом она обернулась к лорду Линку и пояснила: — Мой отец послал Аластера в Англию, чтобы он обратился к его величеству с просьбой вернуть ему замки и владения, которые были конфискованы, когда мой отец отправился в изгнание. Я думаю, отец чувствовал, что ему недолго осталось жить.

— Он знал это, — тихо произнес Аластер. — Поэтому-то и отправил меня в Англию. А перед моим отъездом он рассказал мне, кем была наша мать, когда он женился на ней.

— Так ты все знал! — воскликнула Вентура.

— Да, я все знал, — ответил Аластер.

— Но что произошло с тобой в Англии? — поинтересовалась Вентура.

— Ну, начнем с того, что в Англию я не попал, — ответил Аластер. — Едва мы отплыли, как капитан сообщил нам, что получил приказ направить корабль к берегам Вест-Индии.

— Какой ужас! — воскликнула Вентура. — И ты ничего не мог поделать?

— Совершенно ничего, — сказал Аластер, — и, честно говоря, я получил огромное удовольствие от этого плавания. Мне было интересно посмотреть мир. Но в результате я попал в Англию лишь спустя два года.

— Мой милый Аластер! А мы-то удивлялись, почему ты не возвращаешься и даже не присылаешь весточки.

— У меня не было возможности связаться с вами, хотя я не оставлял надежды разыскать корабль, идущий в Сан-Себастьян. Однажды я всего на день разминулся с торговым судном, отправившимся в наши края. А других возможностей сообщить вам о себе у меня не было.

— Мама очень беспокоилась, — тихо произнесла Вентура.

— Да, этого-то я и боялся, — сказал Аластер. — Между тем я пытался найти способ попасть в Англию. Наконец, после многих приключений, о которых расскажу тебе позже, я оказался на борту английского капера. Команда, разумеется, даже не подозревала, что я имею какое-то отношение к Испании. Я признался в том, что говорю по-испански, лишь когда мы захватили нескольких пленных.

— Но, наверное, это было очень опасно? — воскликнула Вентура.

— Да, конечно, но сражения меня не пугали, — согласился Аластер. — Как бы там ни было, в конце концов мы достигли берегов Англии с трюмом, забитым захваченными на испанских судах трофеями, и каждый член команды получил свою долю, в том числе и я. Это было как нельзя кстати, поскольку дало мне возможность добраться до Лондона.

— И ты видел короля?

— Да, после того как я почти два месяца околачивался вокруг дворца, мне наконец удалось добиться аудиенции у короля.

— И что он сказал? — с замирающим сердцем прошептала Вентура.

— Он вернул нам все наши владения! — торжественно провозгласил Аластер. — Отцу, конечно, не позволили бы вернуться в Англию. Но мы с тобой, как подданные Великобритании, можем отправиться туда в любой момент.

— О Аластер, как это замечательно! — с восторгом вскричала Вентура, а потом повернулась к лорду Линку: — Теперь вы все поняли?

— Мне кажется, я начинаю понимать, — ответил он. — Скажите мне, Кинбрейс, как вам удалось узнать, где находится ваша сестра?

— Вернувшись в Сан-Себастьян, я первым делом отправился домой, — сказал Аластер. — Но в нашем доме жили посторонние люди, которые и рассказали мне обо всем, что случилось за время моего отсутствия. Так я узнал, что после смерти отца мои мать и сестра стали снимать комнату, а потом, когда с матерью произошел несчастный случай, сестра исчезла. Сначала я очень беспокоился, не зная, где искать ее. Но потом кто-то, хитро подмигнув и ткнув меня локтем в бок, высказал предположение, что сеньору Падилла может быть известно, куда ты подевалась. Поговорив с сеньором Падилла, я понял, что твой маскарад, дорогая, был не слишком удачным.

— Я была уверена, что никто ни о чем не догадывается, — разочарованно протянула Вентура.

— В Испании все все знают, — улыбнулся ее брат.

— Значит, ты пошел к сеньору Падилла и он сообщил тебе, куда я уехала? — спросила Вентура.

— Он сказал, что ты отправилась в Мадрид с каким-то англичанином, выдавая себя за его пажа. В тот момент я, естественно, подумал, что тебе стал известен мамин секрет и ты решила связаться с нашими бабушкой и дедушкой.

— Я ничего не знала. Лишь спустя какое-то время после того, как мы приехали в Мадрид, я, случайно уронив мамину шкатулку, обнаружила там потайное отделение, в котором лежали два письма. Одно было адресовано мне, второе — маркизу де Торре Нуэва.

— А вы рассказали маркизу о вашем брате? — поинтересовался лорд Линк.

Вентура покачала головой.

— В своем письме ко мне мама передавала Аластеру самый горячий привет, но при этом говорила, что в послании к маркизу не стала упоминать о его существовании. Хорошо зная испанские законы, она боялась, как бы это не усложнило процедуру получения мною наследства в том случае, если Аластер погиб.

Вентура взяла с кресла свой ридикюль.

— Я всегда держу мамино письмо при себе, — сказала она — Я ни на секунду не расставалась с ним, опасаясь, что слуги… или кто-нибудь еще… станут рыться в моих вещах.

Перехватив изумленный взгляд Аластера, Вентура пояснила:

— Ты напрасно так удивляешься. Если бы ты знал, сколько нам с лордом Линком пришлось пережить с тех пор, как мы приехали в Мадрид, ты бы понял, почему я стала такой недоверчивой и осторожной.

Аластер взял письмо у нее из рук.

— Я прочту его позже, — сказал он. — А сейчас, полагаю, мне следует пойти представиться маркизу.

— А вы еще не виделись с ним? — удивился лорд Линк.

Аластер покачал головой.

— Я появился в этом доме всего за несколько минут до вашего прихода, — ответил он. — Приехав в Мадрид вчера вечером, я счел благоразумным отложить свой визит к бабушке и дедушке, пока не выясню, находится ли Вентура у них. Я подозревал, милорд, что вы были нужны ей лишь для того, чтобы добраться до столицы.

— Об этом лучше спросить у самой Вентуры, — сказал лорд Линк.

— Нет, нет, — поспешно проговорила Вентура. — Это не так. Мне нравилось быть вашим пажом. Я была горда служить вам. Лишь дважды я испугалась по-настоящему: в гостинице, при виде разбойников, и в королевском дворце, когда в мою спальню пробрался карлик. А в остальном это было увлекательное приключение, и я была совершенно счастлива.

— Это правда? — тихо спросил лорд Линк.

Она взглянула на него и тут же смущенно опустила глаза. Аластер, не замечая ничего, между тем продолжал:

— Поэтому я навел справки и обнаружил, что донья Алькира мертва, а в резиденции маркиза де Торре Нуэва остановилась некая леди Вентура Стюарт. По всей видимости, всему Мадриду уже известно, кто она такая. Донья Алькира вовремя умерла, избежав тем самым неприятной необходимости отказаться от всех прав на наследство Каркастилло.

— Но теперь все принадлежит тебе, — сказала Вентура.

— Я уже собирался отправиться в Шотландию, — сказал Аластер, — а теперь не знаю, что и делать.

— Вам следует постараться воспользоваться создавшейся ситуацией с наибольшей выгодой, — посоветовал лорд Линк. — Ваши поместья в Шотландии были конфискованы более двадцати лет назад, и, насколько я знаю, для того, чтобы навести там порядок, вам понадобится все богатство Испании!

— Это, похоже, будет самым лучшим решением! — засмеялся Аластер. — Вентура, как ты отнесешься к предложению проводить полгода в Испании и полгода в Шотландии?

— Звучит… заманчиво, — нерешительно произнесла Вентура.

— В таком случае мне лучше сейчас же заявить о своих правах на наследство, — сказал Аластер. Он взглянул на письмо, которое держал в руке, потом наклонился и поцеловал сестру в щеку. — Я ужасно рад снова видеть тебя, Вентура. Я чувствовал себя таким одиноким, скитаясь по свету вдали от своей семьи.

— А теперь у тебя есть не только я, но и бабушка, — улыбнулась Вентура. — Она удивительно милая, и, когда ты закончишь свою беседу с маркизом, мы вместе отправимся к ней.

— С удовольствием, — отозвался Аластер.

Потом он поклонился лорду Линку.

— Я весьма благодарен вам, милорд, за то, что вы присмотрели за моей сестрой. Если бы не вы, возможно, она так и не смогла бы попасть в Мадрид.

— Если бы мне было известно, кто она на самом деле, я мог бы сделать для нее гораздо больше, — ответил лорд Линк. — А так я всего лишь на несколько недель опередил вас.

— Тем не менее я вам очень признателен, — улыбнулся Аластер.

Он поклонился и отправился на поиски маркиза. После его ухода в комнате воцарилось неловкое молчание. Лорд Линк наблюдал за Вентурой. Казалось, она боялась встретиться с ним глазами.

— Он выглядит хорошо, не правда ли? — наконец торопливо заговорила она, словно стараясь скрыть охватившее ее волнение. — Глядя на него, трудно поверить, что мы близнецы. Мы совсем не похожи друг на друга. Аластер в точности такой же, каким был наш отец, а я очень похожа на маму, за исключением моих глаз, конечно.

— Поскольку вы близнецы, должно быть, вы очень страдали в разлуке с ним? — спросил лорд Линк.

— Во всяком случае теперь, когда он вернулся, я безмерно счастлива, — ответила Вентура. — Он пропадал так долго, что я уже и не надеялась увидеть его когда-нибудь.

— А теперь вы вместе будете править своей маленькой империей, — задумчиво произнес лорд Линк. — Полгода в Испании и полгода в Шотландии, так, кажется, сказал ваш брат?

— Мне кажется, это превосходная идея, — заметила Вентура. — Но со временем Аластер, конечно, женится, да и я…

Она внезапно замолчала, словно нечаянно затронула как раз ту тему, обсуждения которой всячески пыталась избежать.

— Да и вы можете выйти замуж, вы ведь это хотели сказать? — спросил лорд Линк.

— Я… я этого… не говорила, — запинаясь, пробормотала Вентура.

Он ближе подошел к ней.

— Какие-нибудь еще тайны?

Она покачала головой.

— Тогда почему вы играете со мной? — спросил он. — Вам ведь прекрасно известно, зачем я сюда пришел.

— Мне кажется, вы не совсем понимаете, как обстоит дело, — медленно произнесла Вентура. — По испанским законам все наследует старший ребенок. Остальные члены семьи полностью зависят от него. Младшие дети не получают ничего помимо того, что сочтет нужным выделить им их отец или старший брат. У меня… ничего нет, я бесприданница.

— Неужели вы думаете, что это имеет для меня значение? — спросил лорд Линк.

— Я думаю, это может иметь значение в глазах тех, кто послал вас сюда, милорд!

— Их мнение меня совершенно не волнует, — сказал лорд Линк. — Я люблю вас, Вентура!

Она замерла, не в силах пошевельнуться или вымолвить хоть слово. Лорд Линк обнял ее и нежно притянул к себе. Она затрепетала в его объятиях, как и в ту ночь, когда в поисках защиты прибежала к нему в спальню. Его дыхание участилось, он крепче прижал ее к себе.

— Я люблю вас, — сказал он. — Я так люблю вас, что не мыслю жизни без вас! Прошу вас, Вентура, выслушайте меня.

Она подняла голову, и он увидел ее сияющие глаза и полураскрывшиеся губы.

— Я хочу, чтобы вы вышли за меня замуж! — воскликнул он. — Никогда в жизни я ничего так не желал!

Внезапно застонав, он жадно приник к ее губам. Когда он почувствовал их нежную сладость, выдержка окончательно покинула его. Он принялся осыпать ее страстными поцелуями, в восторге оттого, что она не отталкивает его.

— Я люблю вас, Вентура! Как я могу с вами расстаться? — вскричал он и снова принялся целовать ее, бессвязно бормоча что-то о своей любви, о своей страсти, пока не почувствовал, как она пошевелилась.

Он в тот же момент отпустил ее, устыдившись собственной несдержанности.

— Простите меня, Вентура, — смиренно произнес он. — Рядом с вами я теряю голову.

И тут он увидел ее сияющее от счастья лицо, и у него перехватило дыхание.

— Так вы… действительно… любите меня? — прошептала она.

— Что еще мне вам сказать? — ответил он — Дайте мне шанс доказать вам свою любовь. Скажите, что согласны выйти за меня замуж, и пусть все и вся катятся в тартарары!

Она протянула к нему руки, и в ее синих глазах внезапно блеснули слезы.

— Я не могу… в это поверить, — проговорила она. — Больше всего на свете я хотела слышать от вас эти слова и знать, что это… правда. Но вы уверены? Совершенно уверены? Вы не забыли о том, что теперь Аластеру, а не мне… достанутся все богатства Каркастилло?

— Да пропади они пропадом, эти богатства Каркастилло! — нетерпеливо сказал лорд Линк. — Если хотите знать правду, я счастлив, что избавился от них. Я соскучился по Англии, по зеленым лугам Хэтертона, по серому хмурому небу и грязным Лужам на Сент-Джеймс-стрит.

Внезапно он остановился.

— Бог мой! Я придумал! — воскликнул он.

Вентура посмотрела на него широко раскрытыми глазами.

— Что придумали? — спросила она.

— У меня появилась замечательная идея, — сказал он. — Послушайте, Вентура, я срочно должен вернуться в Англию. Я покидаю Мадрид сегодня вечером и, вообще-то, пришел попрощаться.

— Вы… уезжаете? — пробормотала она, и огонь в ее глазах потух.

— Я снова виделся с Кином, — пояснил лорд Линк. — Я почти заставил его поверить в нашу историю — вашу историю. Он уже собирался отправить в Лондон срочное донесение, но в этот момент ему сообщили, что один из его курьеров был найден мертвым недалеко от границы, а пакет с дипломатической почтой исчез. Другого курьера подозревают в шпионаже в пользу Испании. Вы понимаете, что это значит?

Вентура покачала головой.

— Это означает, — сказал лорд Линк, — что герцог де Монтемар или граф де Монтехо готовы пойти на все, лишь бы Англия не узнала об их намерениях. Остался один-единственный выход. Я должен сам доставить эти сведения в Лондон.

— Вы? — вырвалось у Вентуры.

— Больше некому, — вздохнул он.

— Но это очень опасно, — воскликнула Вентура — Это гораздо опаснее, чем наше с вами путешествие из Сан-Себастьяна в Мадрид. А вдруг они устроят вам засаду? Вдруг они, как в свое время дон Карлос, попытаются убить вас? На этот раз меня не будет рядом, чтобы спасти вас.

— Но вы будете рядом, — сказал лорд Линк.

— Но… каким образом?

— Вы едете со мной, — не допускающим возражений тоном объявил он. — Мы поженимся сегодня же. Во дворце Каркастилло имеется своя часовня, а при ней, надо полагать, и священник. Он должен немедленно обвенчать нас, и вы поедете со мной в Англию в качестве моей жены.

— Но… я не могу… я хочу сказать… все происходит слишком быстро… — растерялась Вентура.

Взяв ее за подбородок, лорд Линк повернул к себе ее лицо.

— Я все понимаю, — сказал он. — Условности, традиции, дворцовые сплетни! Неужели это имеет какое-нибудь значение, если мы можем быть вместе?

Она задрожала от прикосновения его руки. Их взгляды встретились. Ее глаза светились любовью и доверием.

— Нет, все это не имеет значения, — прошептала она. — Я… поеду с вами.

Он долго смотрел на нее, потом опустился перед ней на одно колено, взял ее руку и нежно прижал к своим губам.

— Я сделаю вас счастливой, Вентура, — поклялся он. — Моя единственная, моя последняя любовь.

Он поднялся и схватил ее в объятия. Они долго стояли, тесно прижавшись друг к другу, потом он немного отстранился и заглянул ей в лицо.

— Это будет самое большое и самое увлекательное приключение в нашей жизни, любимая, — проговорил он и приник губами к ее губам.

1

Одна из девяти старейших престижных мужских привилегированных средних школ в Англии, находится в г. Итоне. (Здесь и далее прим. пер.).

(обратно)

2

На помощь, сеньор! На помощь! (исп.).

(обратно)

3

Подождите минуту! (исп.).

(обратно)

4

Сторонники короля Якова II (правил с 1685 по 1688 гг.) и его наследников.

(обратно)

5

Прозвище Якова Эдуарда Стюарта (1688–1766), претендента на английский престол, сына короля Якова П.

(обратно)

6

«Золотой петух» (исп.).

(обратно)

7

Мигом, ваше превосходительство! Мигом! (исп.).

(обратно)

8

Конечно, конечно, ваше превосходительство! (исп.).

(обратно)

9

Прозвище Карла Эдуарда Стюарта (1720–1788), сына Старшего Претендента.

(обратно)

10

Общее название ряда мирных договоров, завершивших войну за Испанское наследство (1701–1714), которые были подписаны в г. Утрехте.

(обратно)

11

Барышни, девушки (исп.).

(обратно)

12

В переводе с испанского означает «счастье, удача».

(обратно)

13

Праздники (исп.).

(обратно)

14

Прощайте (исп.).

(обратно)

15

Суп из крабов (исп.).

(обратно)

16

Рис по-валенсиански (исп.).

(обратно)

17

Музыка, песни и танцы, связанные с южноиспанским искусством.

(обратно)

18

Здравствуйте, сеньор (исп.).

(обратно)

19

Дословно: супружеская кровать (исп.).

(обратно)

20

Фарнезе — итальянский княжеский род, прекратился в XVIII в.

(обратно)

21

Филипп V (1683–1746) — первый испанский король (1700–1746) из династии Бурбонов, внук французского короля Людовика XIV.

(обратно)

22

Браво! (исп.).

(обратно)

23

Лондонский музыкальный театр.

(обратно)

24

Конюший, или шталмейстер, — высокий придворный чин в некоторых монархических государствах. В России принадлежал к 3-му классу Табели о рангах.

(обратно)

25

Дуэнья (исп.).

(обратно)

26

Не понимаю (исп.).

(обратно)

27

Английская мера длины; равен 3 футам (91,44 см.).

(обратно)

28

Первые буквы имени Anna Louisa Carcastillo — Анна Луиза Каркастилло.

(обратно)

Оглавление

  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12
  • Глава 13
  • Глава 14
  • *** Примечания ***