КулЛиб электронная библиотека 

Зомби апокалипсис [Тим Леббон] (fb2) читать онлайн


Настройки текста:



АПОКАЛИПСИС


Под редакцией Стивена Джонса •

При участии Питера Краутера, Пат Кэдиган, Тима Леббона, Танит Ли, Пола Макоули, Лайзы Мортон, Кима Ньюмана, Сары Пинборо, Ллевеллина Проберта, Джея Рассела, Мэнди Слэйтер, Майкла Маршалла Смита, Марка Сэмюэльса, Кристофера Фаулера, Пола Финча, Джо Флетчера, Роберта Худа, Скотта Эдельмана, Питера Эткинса •

АЗБЖА

Санкт-Петербург

2012

УДК 821.111 ББК 84(4Вел)-445

3 82

Zombie Apocalypse!

Edited by Stephen Jones Copyright © Stephen Jones 2010

Первая публикация в Великобритании —

Robinson, an imprint ofConstable & Robinson Ltd. Публикуется по соглашению с издательством CONST^LE & ROBINSON LTD. (Великобритания) при содействии Агентства Александра Корженевского (Россия)

Перевод с английского В. Двининой Оформление И. Кучмы

© В. Двинина, перевод, 2012 © 000 «Издательская Группа .,Азбука-Аттикус%. 2012

ISBN 978-5-389-02238-6 Издательство АЗБУКА®

внутренние сущности каждого геловека можно подытожить и сохранить в сухом тайном месте без всякой преступной некромантии таким образом, гто впоследствии, под воздействием гистыХ стихий, тело его сумеет отуинра геувей мсгильныХ и подняться оттуда, куда ew положили, дабы вновь гулять суеди подобных себе.

Томас мот

Ц

Привет, мама.

Да-да, странно, что я обращаюсь к тебе посредством электронной почты, и не только потому, что лишь сейчас осознал, что мне следовало бы писать письма гораздо чаще. Телефон — это, конечно, хорошо, но в конце разговора всегда возникает чувство, что меня занесло куда-то совсем не в ту сторону и я упустил возможность сказать что-то особенное; к тому же фразы, произнесенные вслух, впоследствии разваливаются на куски, рассеиваются, теряются и улетучиваются, а с мыслями, изложенными на бумаге, такого не бывает.

Да, возможно, во мне сейчас говорит юрист. Все изучи, все увяжи, сделай реальным (а потом, естественно, выстави почасовой счет). Впрочем, я в это не верю.

Думаю, не зря человек когда-то начал рисовать и писать, не зря мы храним старые письма, не зря идея личной подписи еще что-то значит даже теперь, когда все или почти все стало виртуальным и цифровым.

Мы верим в то, до чего можем дотянуться, что можем потрогать. Мы пытаемся сделать наши мысли и эмоции такими же конкретными, как вещи в реальной жизни, чтобы не дать прошлому разлететься, как разлетается птичья стая. Может, именно по этому прошлому я и скучаю, если честно. Когда вы с папой сообщили нам, что решили перебраться во Флориду, Карен разревелась, а я сказал только: «Какого черта, езжайте туда, где тепло, играйте в гольф, пейте коктейли, вы это заслужили ... » — потому что чувствовал, как вам нужно услышать именно это, — а может, и потому, что не задумывался всерьез, что теряю. Да, конечно, мы созванивались каждую неделю и я не раз гостил у вас в Сарасоте, но это ведь не одно и то же, верно? Сейчас я достаточно зрел и понимаю, что наш домик у Далвича был для вас с папой всего лишь одной из ступенек ведущей наверх лестницы, а не кузницей жизни и не горнилом детства, как для нас с Карен. Однако я даже

сейчас осознаю, что, хотя «Скайп» и всемогущ, разве заменит он возвращение в старый дом, когда небрежно бросаешь пальто на стул и шагаешь прямо на кухню, где ты уже вскипятила чайник — и можно вести привычные разговоры, сидя на своих привычных местах и прихлебывая чай из все тех же привычных кружек? Вероятно, к своим сорока годам мне следовало бы избавиться от потребности в такого рода признаках физического комфорта, но этого не случилось. Возможно, это не получается ни у кого, просто все мы взрослеем, переезжаем, умираем, и в какой-то момент времени оказывается, что такие простые радости тебе больше недоступны, — и тогда ты притворяешься, что все это не имеет значения, потому что никому не хочется начинать день со слез.

Но ... все равно. Сейчас я пишу тебе.

Этот шутовской Новый Фестиваль — предполагалось, что он поможет почтить прошлое, а также сберечь настоящее и заглянуть в будущее. Реклама, суета и все такое. Но я помню, как когда-то давным-давно (видимо, когда я в мучениях готовился к экзамену по истории в средней школе) папа объяснял мне значение выражения «хлеба и зрелищ», так вот именно это и представляет собой Новый Фестиваль Британии: пыль в глаза, циничная попытка правительства сделать вид, что страна не увязла в болоте; что экономический кризис вкупе с коалицией педерастов не отбросили нас в пятидесятые. Даже не знаю, кого они пытаются одурачить. Американцев? Европу? Марсиан? Если живешь в Великобритании, не можешь не замечать, что творится вокруг — начиная с Закона о чрезвычайных полномочиях полиции и заканчивая смертями на Трафальгарской площади, последовавшими непосредственно вслед за его принятием. Ну разве что ты по-настоящему очень, очень глуп — а это, как ни прискорбно, свойственно многим. С тех пор как объявили о готовящемся Фестивале, газеты только

о нем и твердят. Как будто бы в городе ничего больше не происходит (если уж на то пошло, именно этого они и хотели добиться). Печатались серьезнейшие анализы, как именно будут праздновать «наши мальчики» в армии и какая это радость для них. Язык статей потворствовал обывателям, чьи умы так мелки, а горизонты так узки, что их не увидать невооруженным глазом. Тщательно разбирались «достоинства» проекта, обсасывалось, кто получает взятки и кто снимает сливки (политики и строительные подрядчики, естественно, что неудивительно), обсуждалось, достаточно ли внимания уделено компенсации кровавой угольной задолженности ... Рисавались перед населением, другими словами, а толку-то ... И конечно, повсюду все эти бесконечные напряженные дискуссии, где именно соизволят состояться «торжества», — я уж молчу о специальном реалити-шоу, об этой «Минуте славы», где выбирался тот, кто споет национальный гимн на церемонии открытия (о господи!).

Хлеб и зрелища, пыль в глаза. Бесконечный «мертвый сезон». Попытка сгенерировать белый шум, который заглушил бы треск разваливающейся страны. Я как-то сказал Зои, что это все равно что устраивать оргию во время пожара Англии. Тогда шутка казалась смешной. Сейчас, когда я печатаю это письмо, я вижу за окном остовы зданий. И мне уже не смешно.

Я, как мог, пытался отгородиться от всего этого дерьма, но недели три назад, во время завтрака, Зои вошла на кухню и поделилась новостью: «Радио-4» бодро сообщало, что подготовительные работы к Новому Фестивалю начинаются на одной из площадок Южного Лондона, а именно на уничтожающемся кладбище у церкви Всех Святых. Наверное, мне уже не хватало вас с папой гораздо сильнее, чем я осознавал, потому что — хотя я и совершенно забыл о существовании этой церкви, если честно, — все внезапно вернулась.

Я вспомнил, как ты водила нас на долгие прогулки в Гринвичский парк, как мы бродили вокруг Королевской обсерватории, потом перебирались на тот берег реки и перекусывали у Гарфункеля на Лестер-сквер, а потом ты покупала нам игрушку в «Хамлизе»1, если мы вели себя хорошо (а в такие дни мы обычно вели себя хорошо).

Сейчас кажется, что все это было очень давно, — но, когда я услышал о разорении кладбища, воспоминания просто обрушились на меня — об этих наших прогулках, и еще одно (по правде, довольно часто посещавшее меня): как однажды утром, на одной из таких прогулок, папа, глядя сквозь ограду на церковь Всех Святых, на кладбище со старыми покосившимися надгробиями, объяснил мне, что такое смерть. Думаю, это было вскоре после того, как умерла бабушка.

Я был к ней очень привязан, и вот папа объяснил (насколько можно объяснить восьмилетнему ребенку), почему я больше никогда ее не увижу, кроме как в своих воспоминаниях, и что иногда этого достаточно. Он присел возле меня на корточки, говоря это, и был спокоен, сдержан и, как я теперь понимаю, очень, очень силен духом, если учесть, что речь шла о его матери, умершей всего две недели назад. Даже Карен, кажется, восприняла эту идею вполне адекватно, хотя (как тебе известно) моя дорогая сестренка даже тогда была склонна все драматизировать. Помню, как я поднял глаза, а ты стояла за папой, положив руку на его плечо, пока он говорил.

И еще, там, на кухне с Зои, я вспомнил, что чувствовал много лет спустя, уехав в колледж. Оторваться от дома, поднять голову от лугов детства и увидеть взрослую жизнь с длинными дорогами и темными аллеями, горами и сломанными мостами, радугами и высокими небесами. Один, впервые за всю мою жизнь, — и никто не стоит за моей спиной, положив руку на плечо, давая знать, что присматривает за мной. И все же...

Я знаю, что вы все еще там, вы оба, и что мне никогда не придется взирать сквозь любые ограды жизни в одиночку.

Ладно, дальше. Я вдруг страшно разозлился. Просто поверить не мог, что правительство и иже с ним позволили взять и раскопать церковный погост — наше кладбище, как я теперь о нем думал, — и я решил, что мы с Зои должны что-то сделать, и сделать прямо сейчас. Наверное, и это я унаследовал от вас с папой, не знаю уж, к добру или к худу все эти митинги движения за ядерное разоружение, на которые вы таскали нас, демонстрации против апартеида и все такое. Эта вера в то, что каждый может сделать что-то с чем угодно. Пускай немногое, но — что-то. Конечно, можно позанудствовать: мол, мир стал слишком велик и сложен, чтобы повлиять на него, и он превратился в неудержимый поезд, мчащийся сквозь ночь слишком быстро, чтобы отдельный человек имел шанс изменить хоть что-нибудь ... на самом деле человек может все.

Так что мы надели наши пальто и отправились туда.

На месте не обнаружилось ничего мало-мальски похожего на организованный протест: только несколько эксцентричных старикашек слонялись вокруг с возмущенным видом — такого сорта людей и ожидаешь увидеть выступающими против раскопок на землях старой забытой церкви Южного Лондона. (Прости, не хотел тебя обидеть, понимаю, ты, вероятно, и сама чисто формально вот уже пару лет как достигла статуса «старикашки», но ты знаешь, каких типов я имею в виду. Из которых песок сыпется.)

Я разговорился с какой-то пожилой профессоршей.

Она была просто одержима идеей, как-то связанной с историей участка, на котором стоит церковь Всех

Святых, и очень возбудилась, когда я вскользь упомянул

о том, что я адвокат. Впрочем, негодования у нее было больше, чем реальных доказательств, и, едва она начала разглагольствовать о чумных ямах и каком-то ученике Николаса Хоксмора (ну помнишь, тот архитектор восемнадцатого века, питомец Кристофера Рена, и все такое), в голове моей затренькал тревожный звоночек. В народе Хоксмор считался и считается без пяти минут черным магом (виной тому отчасти роман Акройда1 и общепризнанно странный архитектурный стиль церквей Хоксмора, но и не только) — и если слышишь, что кто-то упоминает всуе имя этого парня, то велика вероятность того, что ты беседуешь с психом или, по крайней мере, с тем, у кого дважды два равняется пяти. Так я подумал и, быстренько принеся извинения, попятился, а старушонка, мгновенно сообразив, что помощи от меня не дождешься, покачала головой и засеменила прочь. Только прежде, чем повернуть за угол, она оглянулась, и я решил, что вид у нее как у человека, который вот-вот слетит с катушек.

Я ошибся. Теперь я понимаю, что это был страх. Возвращаясь мыслями к тому моменту, я ужасно жалею

0 том, что не смог разобраться в выражении ее лица, но так уж бывает — иногда просто понимаешь что-то не так. Прошлое не какая-то там идиллия, где все проще, и лучше, и озарено мягким полуденным солнышком детства, — там живут и чудовища с большими острыми зубами. Пару лет назад, например, у меня случился короткий роман. (Знаю-знаю, подобная информация излишня в письме сына к матери, но я все равно напишу это. Сейчас уже нет смысла что-то скрывать.) Связь была недолгой, и я сам разорвал отношения, прежде чем мне пришлось бы признаваться

Зои. Почему? Потому что хотя «сегодня» и было хорошо, я знал, что оно никогда не сравнится со всеми «вчера» и «завтра» тех отношений, которые у меня уже есть и которые я хочу сохранить. На одну ночь и несколько дней я забылся, вот и все. Забылся, потерялся во времени.

Я что-то не так понял, не понял, к чему все сводится, но по крайней мере в том случае — я снова о своем адюльтере — у меня был шанс привести все в порядок.

В то время у нас с Зои были проблемы (интрижка завязалась вскоре после нашей пятой провалившейся попытки экстракарпорального оплодотворения, когда, так сказать, опустился занавес и ни я, ни она не знали, что, черт возьми, делать с нашими жизнями), но «сейчас» не единственный оптимальный вариант, точно так же как «правда» не всегда то, что нужно говорить. То, что ушло, все еще здесь. Прошлое висит вокруг нас, внутри нас: точно наша одежда, точно наша ложь, точно наши кости. Прошлое — то, что поддерживает нас перед лицом будущего, но когда обнаруживаешь, что не можешь иметь детей, — что делать тогда? Где твоя дорога к грядущему? Как тебе продолжать быть частью чего-то? Ты пытаешься удержаться на плаву, стараясь не стать одним из эдаких замшелых престарелых фигляров, которым не нравится вообще ничего новое, которые сошли с движущейся дорожки настоящего и удалились в минувшее, чтобы хулить и хаять все, чего они сейчас не понимают.

Так вот. Мы с Зои послонялись немного около церкви с неодобрительным видом, но там, похоже, ничего особенного не происходило и не было никого, кому мы могли бы высказать свое «фе», так что в конце концов... Да, мы ушли, и заняли столик в пабе на Темзе, и заказали сытный «крестьянский» завтрак. Признаю, такой протест не воспоешь в легендах и балладах, не то что парижские бунты шестьдесят восьмого или

Женский лагерь мира на Гринэм-Коммон...2 но что еще мы могли сделать — по крайней мере в тот день, а?

А потом мы отправились домой и пообедали вдвоем, и это было здорово. Помнишь, как ты в первый раз встретилась с Зои? Уверен, что помнишь. Тогда мы тоже сидели в пабе, только на Хайгейт. Папа принял ее немедленно, но по твоей жестикуляции, по твоей мимике я догадался, что ты не вполне одобряешь мой выбор и не убеждена... пока что. Но ты точно так же вела себя со всеми моими подругами (признай это), и я так и не понял, было ли то искреннее недовольство девушками сына, или просто в тебе проявлялось чрезмерное стремление опекать своего птенца. Но в конце концов ты поладила с Зои, и довольно скоро. Да и как вам было не поладить?

Прошло десять дней. Продажные газеты все больше и больше пестрели подробностями о Новом Фестивале, и в мутном потоке ерунды я выловил крупинку информации о Хемпстедской пустоши (эта земля много веков находилась под охраной, имей это в виду, — как самый большой в мире участок дикой природы в черте города), каким-то образом примкнувшей к грядущему событию: там собирались воздвигнуть гигантский бронзовый памятник Уинстону Черчиллю. Я понял, что церковь Всех Святых не единичный случай, что правительство действительно собирается попрать пятнадцатидневными забавами Нового Фестиваля всю лондонскую историю. Меня буквально бесила мысль, что люди больше не понимают прошлого. Забота

0 былом, внимание к минувшему сошли на нет, но не напрямик, не в открытую — мы с отцом уже обсуждали это, когда я повзрослел настолько, чтобы осознавать, что «младшее поколение» не просто фраза, но факт.

Я уже не говорю обо всей этой чуши вроде MTV,

и видеоиграх, и информации, покрошенной на малюсенькие кусочки для малюсеньких мозгов.

Я наблюдал, как дети наших друзей играют в видеоигры, играют часами, и знаю, что они способны сосредоточиться на чем-то, когда захотят. Не только история, само время стало усеченным, прерывающимся рекламой, раздробленным. Люди просто больше не могут постигнуть непрерывности существования и жизненного опыта. Все, что было до пятидесятых годов, — для них черно-белое, как кино, и «я не знаю и знать не хочу», если дело не касается Гитлера или там фараонов. Так зачем им переживать из-за какой-то старой церкви и погребенных там тел? Или возмущаться из-за клочка земли, по которому просто гуляют?

Мертвые, рассыпающиеся прахом слова, уносимые ветром. Обыватели не чтут прошлое, потому что не понимают, насколько оно реально, какую играет роль и что оно не менее подлинно, богато и опасно, чем день сегодняшний. Что люди из тех сумеречных грез, которые мы называем былым, ели и пили, как едим и пьем мы, что они спали друг с другом, и любили, и убивали, и лгали, и делали еще много чего, и эхо их поступков звучит до сих пор, звучит через сотни лет после их смерти.

Так вот, я разозлился, нет, мы разозлились. Смешно — если бы мы могли иметь детей, мы ведь не пошли бы туда еще раз. Может, маленького Этана или крошку Мадлен (имена, которые мы выбрали, но которые так и не пригодились) надо было бы забрать из школы или отвезти на какие-нибудь занятия, и нас не было бы у церкви в тот момент, когда там начали выкапывать тела. Мы не увидели бы, как обломки древних гробов и скелеты в лохмотьях бесцеремонно выдергивают из земли.

Вторично мы с Зои пришли ко Всем Святым рано утром, хотя на этот раз там оказалось гораздо больше народа. Очевидно было, что половина из них просто

развлекаются — увидели репортаж в новостях и решили в удовольствие потолкаться, покричать и пошвырять что-нибудь: вроде тех, что явились на саммит G-18 и орали о порочном капитализме, а потом разашлись по домам, чтобы насладиться плодами западной индустриализации и глобализации экономики.

Были там и другие, те, кого мало что волнует в их собственной реальной жизни, — вот они и зацикливаются на свежих сплетнях, или на Леди Ди, или на Большом Брате. Эдакие подвергшиеся операции культурной лоботомии.

Но была и третья группа — народ вроде нас, люди с растяжками и плакатами, серьезно недовольные тем, что происходит и что оно собой представляет. Недовольные ... и, возможно, даже встревоженные. Было также немало полицейских и солдат, образующих защитный кордон вокруг раскопок. Большинство с оружием, хотя на вид — желторотые подростки.

Я заметил, что они нервничают, словно что-то уже произошло, непонятное и пугающее.

Подрядчики, конечно же, успели обнести участок деревянным забором, но какой-то умник ухитрился засунуть крохотную веб-камеру в дырку от сучка и снабжал видео в реальном времени любого, имеющего айфон. Мы увидели нечто вроде облака красной пыли, поднявшееся над сухой землей и воспарившее над оградой. Мы увидели, как из подземных церковных склепов вытаскивают трупы. Мы воочию увидели доказательство того, что история течет лишь в одном направлении и что живым позволено творить все, что им угодно, с останками мертвых.

Как ни дико это звучит, но народ веселился, когда все это происходило, когда чью-то прапрапрапрапрапрабабку выкапывали из земли,точно старый мусор, или останки какого-нибудь забытого домашнего животного. Оба раза мы видели среди

неопределенно-протестующих таких вот «заводил» Нового Фестиваля. Подобная публика ходит на Уимблдон выкрикивать имя горемыки, представляющего в настоящий момент лучшее из того худшего, чем может похвастаться Британия. Подобная публика вывешивает флаги Святого Георгия3, когда Англия вот-вот потерпит крах на каких-нибудь международных футбольных соревнованиях. Подобная публика превратила идею национального самосознания в какой-то ура-патриотический фарс.

Так вот, они были там тем утром, и они веселились и одобрительно вопили, не подозревая, что улюлюкают и хохочут перед лицом конца света. Можно, наверное, было найти и другую метафору, но ни сил, ни энергии на поиски у меня нет.

И времени, кстати, тоже. Электричество вырубилось два дня назад, а заряда аккумулятора лэптопа осталось всего восемь процентов. По правде говоря, мне, наверное, не так уж много еще нужно рассказать. Ошибки, ошибки и еще раз ошибки. Разве не ошибка считать, что правительство способно сделать нечто большее, чем вырабатывать стратегии, уклоняться от прямых ответов и вести дебаты, пока не станет слишком поздно? Разве не ошибка убеждать себя в том, что человек, напавший на меня и Зои, когда возле Всех Святых начались неприятности, был просто пьян? Разве не ошибка думать, что всей любви на свете достаточно для того, чтобы остановить то, что случится дальше, или что цивилизованные решения способны склеить стремительно рассыпающийся на части мир?

Ну вот и все, а если и не все, все равно у меня в голове мешанина, и мне все трудней и трудней разбирать отдельные слова. Я тоже потерял счет времени. Наверное, как и все, когда конец близок. Я трачу все свое время на воспоминания, а что могу сказать?

Возможно, телефонный звонок на этот раз действительно был бы лучше, если бы не был абсолютно невозможен. Я говорил по телефону с Карен, когда она умерла. Уверен на все сто, что она была пьяна. Сейчас многие пьют, и пьют немерено. Я сам не был трезв больше недели. Алкоголь не помогает, но мы все равно напиваемся. Мы с Карен разговаривали почти час, собирая воспоминания, точно опавшие листья, прежде чем ветер унесет их, а потом я услышал, как они вломились к ней в дом. Услышал, как она кричит и визжит, — думай о Карен что хочешь (кстати, можешь порадоваться, последние два года мы с ней ладили куда лучше), она не сдалась без боя.

Но потом я услышал, как ее крик оборвался. Она замолчала. И я положил трубку, чтобы не слышать, что произойдет дальше. Я и так уже слышал предостаточно.

Приходит время, когда ты вынужден положить трубку навсегда, а любить означает принимать трудные решения. Любить — значит помнить все, что происходило между людьми, уважать это и чтить, как можешь и любым способом. Как тогда, когда ты кивнула, соглашаясь с тем, чтобы отцу ввели огромную дозу морфия. Помню, как шатаясь вышел из госпиталя в промозгло-сырую флоридскую ночь, после того как он наконец умер, и стоял в одиночестве на парковке, слушая стрекот цикад, абсолютно не сомневаясь в правильности того, что ты сделала (при моей молчаливой поддержке), и мысленно соглашаясь с невысказанным решением, что Карен обо всем этом знать не следует. Я стоял, такой спокойный на вид, вспоминая, как человек, лежащий сейчас в кровати мертвый четырьмя этажами выше, присел когда-то рядом со мной на корточки и, глядя через ограду на кладбище, говорил мне, что, хотя бабушка и умерла, я всегда могу увидеть ее в своей памяти.

Когда я закрываю глаза сейчас, я вижу папу. Странно, однако, — похоже, большинство ваших друзей, глядя на вашу пару, любуясь гордой осанкой и твердокаменной выдержкой отца, полагали, что в ваших отношениях вся сила исходит от него, а ты всего лишь (очаровательная и привлекательная) домохозяйка, мать и повариха. Но люди ведь ничего не знают, верно? Люди ошибаются.

Люди, возможно, думали то же самое о нас с Зои долгие годы. И тоже были не правы — хотя позже, в последние несколько недель, я действительно принял удар на себя. Именно я сказал, что надо построить баррикаду в конце нашей улицы, и убедил соседей помочь мне. Ладно, пускай наш завал и не устоял, но все же мы получили пару лишних дней. Именно я заколотил досками наш дом. Делай, что можешь сделать, и пусть в конце у тебя найдутся силы признать, что попытки твои ни к чему не привели и время твое на исходе.

Зои передает тебе привет и говорит, что любит тебя.

То есть, конечно, не говорит, но я знаю, что сказала бы, если бы представилась такая возможность. Так что я принял решение за нее и пишу от ее имени. Это, конечно, тоже странно (гораздо страннее, чем сидеть тут и писать тебе письмо, хотя ты вот уже два года как умерла и, искренне надеюсь, лежишь и спокойно разлагаешься в неоскверненной земле Флориды).

Ты же знаешь Зои. В сущности, она очень похожа на тебя — она разумная женщина, у которой всегда есть свое мнение. Впрочем, разума в ней больше нет, или, по крайней мере, он не такой, каким был прежде.

Как мы с Карен говорили в детстве: свет горит, а дома никого.

Но судя по тому, что мелькнуло передо мной, прежде чем я вчера ухитрился запереть Зои в нашем подвале, в ее голубых глазах больше не горит свет.

Кажется, ты даже не видела нашего цокольного этажа. Папа вроде заглядывал туда, когда мы только-только въехали в этот дом, но смотреть там особо не на что. Просто две пустые комнаты; задняя отделена от передней дверью, которую можно запереть и которая, к счастью, весьма крепкая. Я не колеблюсь. Знаю, снаружи мне делать нечего, а то, что осталось от единственного существа, которое меня заботит, шаркает, натыкаясь на стены, взаперти, во тьме под домом. Она не дышит — я слушал, прижав ухо к двери, — но двигается. Медленно, безостановочно, как те твари там, на улице. Твари, дергающие приколоченные мною доски, твари, бьющиеся о них лицами, пока головы не расколются, и тогда другие твари наступают сзади, занимая места выбывших.

Когда экран компьютера наконец погаснет, я встану и подожгу что-нибудь на этом этаже (вероятно, это будут книги, что, конечно, расстроило бы папу, но проклятое Европейское экономическое сообщество сделало практически все остальное огнеупорным).

Потом я спущусь в подвал, сяду у двери и буду слушать Зои, буду находиться так близко к ней, как только могу, пока оба мы не сгорим.

Это лучшее из всего, что я могу сделать, и знаю, ты сделала бы то же самое или нечто вроде этого. Ты всегда верила в лучшее в людях, в человеческой расе. Ты привечала хорошие времена и делала их особенными и решительно восставала против плохих, когда безрассудство, глупость и насилие одерживали временные (на что ты очень надеялась) победы.

Ты делала мир лучше для тех, кого любила, и я счастлив, что тебя нет здесь и ты не видишь, что творится вокруг теперь, когда бездумье и смерть стали вечными, когда все не так и тьма стремительно всплывает на поверхность. Еще полчаса, и меня тоже уже не будет, и я перестану видеть этот кошмар.

А еще я рад, что вы оба похоронены по ту сторону океана и вероятность того, что мы когда-либо встретимся, шаркая по одной и той же улице с пустыми глазами, в которых не горит свет, равна нулю.

Мы никогда уже не увидим друг друга, но это ничего. Ты всегда в моей памяти.

Я люб

{

КОНЕЦ ДОКУМЕНТА:

ФАЙЛ ИЗВЛЕЧЕН ИЗ ЖЕСТКОГО ДИСКА ПОВРЕЖДЕННОГО ОГНЕМ ЛЭПТОПА [вещественное доказательство № 46887]; МЕСТОНАХОЖДЕНИЕ СКРЫТО В СООТВЕТСТВИИ С ПУНКТОМ 19 ЗАКОНА О НАЦИОНАЛЬНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ КОНЩ ЗАПИСИ:

}

Кому: Уильям Барнсли, Картографический институт,Мадрид

Копия: Доктор Дэниел Томпсон, начальник отделения

Госпиталя университетского колледжа, Лондон От: Профессор Маргарет Винн, ГУК, Лондон

Тема: Церковь Всех Святых

Дорогой Уильям,

департамент настаивает, чтобы я отныне пользовалась электронной почтой, аргументируя это тем, что так быстрее и отправка происходит немедленно, и в данном случае я с ними согласна, так как у меня имеется к тебе один безотлагательный вопрос, нуждающийся в обсуждении.

Жаль, что ты не присутствовал на конференции в церкви Святого Альфеджа. А может, и хорошо, поскольку там, как всегда, собрались всякие недоумки, препятствуя любому прогрессу в чем бы то ни было. Члены Католического совета снова опростоволосились, загрузив себя вопросами контроля рождаемости и проблемой женщин-священнослужителей, когда им следовало бы заняться делами насущными, и Священный синод ничуть не лучше, болтают себе о пастырях-гомосексуалистах, а результата — ноль. Посади несколько священников в одну комнату, и они примутся решать, что должен играть оркестр, пока «Титаник» идет ко дну. Их как будто и не касается то, что в наши трудные времена церкви практически опустели. Ладно-ладно, не буду заводиться. Вчера вечером я послушала речь премьер-министра о том, что все мы должны встряхнуться и дружно работать, чтобы преодолеть экономические трудности, и что Британия еще научит остальной мир, как пережить недавний кризис. Речь транслировалась по радио, а сам премьер пребывал в ознакомительной поездке по Техасу. Фунт стерлингов сейчас стоит меньше, чем ранд4, вот он и заигрывает с нефтяными баронами.

Я явилась на это однодневное мероприятие, чтобы поднять вопрос

0 церкви Всех Святых, но времени не хватило даже на то, чтобы просто затронуть тему. Знаешь это здание? Весьма непривлекательное нагромождение в ранневикторианском стиле грязного, замшелого известняка, с кривыми контрфорсами и падающим шпилем, на Блэкхит-хилл, на краю Гринвичского парка.

Я ходила туда в прошлом месяце из-за странной истории с епархией, которая постоянно о себе напоминает (в моей области, по крайней мере; тебе известно, сколько времени я потратила на исследования для Лондонского археологического сообщества, копаясь в Британской библиотеке). У архитектора Николаса Хоксмора была уйма учеников, перенявших его весьма спорную манеру, принимая ее как должное. Известно, что один из его помощников, Томас Морби, участвовал в возведении церкви Всех Святых, определенно отвечая за создание склепов и сводчатого подвала, однако неясно, имел ли он отношение к строительству самого здания, а если имел, то в какой степени. Впрочем, гадать об этом нет смысла, так как наземная часть храма была полностью реконструирована в тысяча восемьсот пятидесятом.

В любом случае, едва оказавшись там, я заметила на парковке ряд ярко-желтых экскаваторов. Было там и около дюжины протестантов (в основном пожилых), ежащихся в своих дождевиках, замерзших и усталых. Один держал плакат, гласящий «СОХРАНИМ ДЕРЕВНЮ ЗЕЛЕНОЙ», будто бы мы где-то в Нью-Форесте5.

0 небо, Блэкхит все-таки пригород. Знаю, они хотели как лучше, но, думаю, им при всем при том еще и нравится быть жертвами.

Так вот, я подъехала, заглянула за ограду и убедилась, что они собираются копать непосредственно за церковью. Идея, очевидно, в том, чтобы площадка Нового Фестиваля Британии соединялась трамвайной линией с обновленной церковью Девы Марии, что, полагаю, являлось одной из причин выбора именно этого места.

В тот момент я осознала крайнюю необходимость данного письма; ты ведь картограф и разбираешься во всех этих штуках лучше меня, но разве старый правительственный указ не вести раскопок на восточной стороне парка еще не в силе? Или устроители Фестиваля просто попрали его, не посоветовавшись ни с кем?

Буду очень благодарна, если ты ответишь мне как можно скорее. Вчера я снова заглядывала туда, и, похоже, они уже начали рыть.

Всего наилучшего, профессор Маргарет Винн

Кому: Уильям Барнсли, Картографический институт, Мадрид

Копия: Доктор Дэниел Томпсон, начальник отделения ГУК.

Лондон

От: Профессор Маргарет Винн, ГУК, Лондон

Тема: Церковь Всех Святых

Дорогой Уильям,

спасибо за быстрый ответ. Именно так я и думала. Но проверила и убедилась, что никто ни с кем не консультировался. В субботу я посетила Лондонский музей и встретилась с твоей старой коллегой Даяной Ферми, которая, кстати, шлет тебе привет.

Там, в скудно освещенном подвале, мы откопали оригинал карты с координатной сеткой территории Блэкхита. Удивительно, но границы земель парка и церкви семнадцатого века совершенно не отличаются от тех, что существуют на сегодняшний день. Очевидно, никто даже не удосужился это проверить, что само по себе поразительно.

На самом деле пространство между парком и пустошью подвергалось малоприятным внешним воздействиям по меньшей мере трижды. Последний раз — огромные канавы вдоль Ледисмит-кресент засыпало обломками домов и фабрик, разбомбленных во время налета в 1940-м. До того Георг Третий приказал снести ряд богатых домов, а то, что от них осталось, закопать в этом самом месте в 1803-м (король тогда страдал от одного из своих приступав безумия, — полагаю, он считал, что поместья принадлежали мятежным папистам). А еще раньше тут, по приблизительным подсчетам, похоронили около 11 тысяч человек — это произошло непосредственно перед Великим лондонским пожаром.

Хоть в приходские записи того времени и не удосуживались вносить смерти представителей беднейших слоев населения, я уверена, что погребенные под церковью Всех Святых были жертвами бубонной чумы, выкосившей город в год, предшествующий пожару. Похоже, здесь закопали более десяти процентов от общего числа погибших — а это около ста тысяч, — поскольку мягкую глинистую почву было легко рыть. Если верить Даяне, некоторых богатеев

похоронили в свинцовых гробах, но остальных в лучшем случае завертывали в простыни или засовывали в мешки, и вот что я думаю — влажная глина вполне могла законсервировать трупы, верно?

Я связалась со своими брюссельскими коллегами, поскольку, как тебе известно, бельгийское правительство активно участвовало в эксгумации останков животных, которые покоились в торфяных болотах у границ с Северной Францией, и мне сообщили, что уцелели не только кожа и шерсть: во многих случаях анализ образцов ДНК показал, что возбудители болезней, которые мы считали давным-давно исчезнувшими, сохранились в трупах животных, просто пребывают в латентном состоянии.

В таком случае что произойдет, когда землекопы доберутся до лондонских мертвецов? Участки в центре старого города никогда не подвергались столь грубому воздействию. Может, ты знаешь кого-нибудь из эпидемиологов, кто мог бы что-нибудь посоветовать по этому поводу? Ясно, что правительство не станет слишком уж углубляться в тему, но, полагаю, кто-то должен убедиться, что риска распространения инфекции не существует.

Всего наилучшего, профессор Маргарет Винн

Кому: Уильям Барнсли. Картографический институт, Мадрид

Копия: Доктор Дэниел Томпсон, начальник отделения ГУК,

Лондон

От: Профессор Маргарет Винн, ГУК, Лондон

Тема: Церковь Всех Святых

Дорогой Уильям,

удивлена твоим вчерашним письмом. Ты действительно настолько уверен? Я принимаю во внимание то, что века воздействия низкой температуры должны убить самых опасных микробов, но никто никогда не имел дела с захоронением таких размеров. Сейчас выяснилось, что строители собираются углубиться под землю более чем на сорок метров, — планируется создание нескольких лифтовых шахт и большой подземной парковки. А это означает потревожить огромное количество тел.

Я говорила со здешним прорабом, и он сообщил мне, что ему велели помещать весь найденный «мусор» в отдельные контейнеры, пускай, мол, в нем роются эксперты-археологи, но никто не предупреждал его о потенциальном риске для здоровья, заложенном в этих находках, и не просил подвергать карантину любые человеческие останки. Естественно, он ничего не знает об истории этого места.

Если ты действительно считаешь, что моя реакция слишком остра, работай спокойно, я поищу совета в другом месте.

Профессор Маргарет Винн

Уважаемая профессор Винн,

спасибо за Ваш вопрос о текущих земельных работах на участке Блэкхита, предназначенном для Нового Фестиваля Британии.

Я читал об этом в прессе, но с удивлением услышал о том, что земля там в прошлом использовалась как общая могила ^для умерших от чумы. Должен сказать, что отношусь к этому весьма скептически, поскольку места захоронения жертв эпидемии перечисляются в ряде исторических до^щентов начиная с 1667 года, но нигде не упоминается данный конкретный участок. Поскольку нам известен патогенный маршрут болезни — а он весьма удален от района Блэкхита, — Ваше предположение кажется очень и очень маловероятным.

Вы уверены в изложенных Вами фактах?

Геномный исследовательский центр в Кембриджшире.

Кому: Доктор Маркус Хемминг, Институт Сенгера От: Профессор Маргарет Винн, ГУК, Лондон

Уважаемый доктор Маркус,

позвольте мне изложить ситуацию подробнее. Надеюсь, дочитав письмо, вы сможете понять мою тревогу.

В 2004 году Лондонский городской архив в Клеркенвелле получил набор больших рисованных карт из поместья некоего Оливера Уитби (или Уичби, в разных текстах написание разное), бывшего начальника судебного архива на Парк-лейн. Документы обнаружили после продажи дома, когда распаковали коробки с вещами покойного, и похоже, что его прапрадед никогда не изучал данных карт. Проблема в том, что по правилам ЛГА переснимаются на микрапленку в первую очередь разрушающиеся материалы, а так как эти карты, предположительно, не несут в себе важной информации для общественности, они не заслужили привилегированного обращения и были отправлены в подвал архива — дожидаться сканирования, где и находятся до сих пор.

Проводя собственное расследование, я встретилась с молодой женщиной, ответственной за съемку этих документов, и она показала мне карты Юга-Восточного Лондона, включающие интересующую нас территорию Блэкхита и Гринвичского парка, а я сделала копии, потому что уже видела где-то подобные очертания, только не могла вспомнить, где именно.

Уверена, вам известно, что архитектор Николас Хоксмор воздвиг по своему личному проекту комплекс из шести церквей, одна из которых, церковь Святого Альфеджа в Гринвиче, расположена ближе всех к месту раскопок. Недавно я была в этом здании на семинаре и видела карту, относящуюся к периоду, непосредственно следующему за Великой чумой, — границы там были те же самые.

Вот тут-то дело становится совсем интересным. Семейство Уитби построило и обслуживало несколько частных могильников вокруг Лондона. Первое захоронение, в Блэкхите, датируется 1642 годом — на карте ЛГА этот участок заштрихован, обозначая пустошь, которая,

в соответствии с записями Оливера Уитби, была использована для погребения жертв чумы.

Насколько мне известно, это единственное обнаруженное свидетельство, касающееся похорон умерших от эпидемии в этом месте, хотя уже давно теоретики предполагали, что участок приобрел свое название Черная Пустошь из-за находящейся на нем общей могилы жертв все той же чумы, относящейся к четырнадцатому веку. Если мы сумеем доказать, что данные документы подлинные, а не фальшивка (а с чего бы им быть подделкой?), думаю, я получу повод остановить раскопки прежде, чем будет причинен серьезный вред. От вас мне нужно своего рода рекомендательное письмо, где признавалась бы возможность того, что чумные бациллы способны продержаться долгое время даже при низких температурах и сохранить болезнетворность.

Вы исполните мою просьбу?

Вынуждена подчеркнуть, что, поскольку работы уже ведУТся, вопрос времени сейчас стоит очень остро.

Искренне Ваша,

профессор Маргарет Винн, ГУК, Лондон

Уважаемая профессор Винн!

Это очень тревожные новости. Я не смогу обеспечить Вас несомненными доказательствами, но по крайней мере расскажу, что мне известно. Начнем с того, что никто на самом деле не определил наверняка, что Великая чума действительно возникла из-за бубонных бацилл. Да, так всегда считали, поскольку предполагалось, что болезнь пришла из Нидерландов, ее привезли голландские торговые суда, перевозившие зараженные тюки хлопка. Чума называлась бубонной, оттого что у заразившегося человека распухали лимфатические узлы, преврашаясь в этакие «бубоны».

Так вот, болезнь изначально распространилась в припортовых районах Лондона. Предполагалось, что чума разносится с миазмами — отравленным воздухом, — и большинство сановных горожан поспешно перебрались в деревни, предоставив остальным гражданам самим заботиться о себе. Лорд-мэр сэр Джон Лоуренс остался, но исполнял свои обязанности, сидя в специально сконструированном стеклянном яшике. Это сейчас мы знаем, что инфекция передается только через кровь.

Мертвых хоронили за городскими стенами, одна из самых больших обших могил располагалась на так называемой Мертвой земле монастырского госпиталя Благословенной Девы Марии у Бишопсгейт, известного также как «Лазарет Святой Марии». Захоронения прекратились, когда обнаружилось, что тела жертв чумы кладут на более ранние могилы, и испугались, что такое скопление трупов может вызвать новую вспышку инфекции. Люди издавна верили в то, что одного лишь числа достаточно, чтобы болезнь распространялась даже среди мертвых. Если участок у Блэкхита раньше использовался для погребения больных, его вполне могли вскрыть и использовать снова для жертв чумы — но зачем же перевозить трупы через реку?

Число смертей в Южном Лондоне было сравнительно невелико, а значит, большое количество — а Вы подчеркиваете, что их очень много, — мертвецов, оказавшихся в общей могиле на Блэкхит, было привезено с северного берега Темзы. Тела перемешали только после заката. Говорится ведь: <<день для горя, ночь для смерти», — и для этого требовалось немало телег. Но если земли Святой Марии, Чартерхауза и Святого Ботольфа были переполнены, городские власти вполне могли нанять частных подрядчиков, которые под прикрытием тьмы избавили бы их от заразы. Должен сказать, мне всегда казалось странным, как это такое количество тел могли разместить всего в трех местах, я и раньше размышлял, не договорились ли власти тайком

о каком-то альтернативном варианте захоронения.

Не думаю, чтобы на каких-либо картах того времени бьши обозначены общие могилы в районе Блэкхита. Во времена работорговли тамошние земли стали весьма дороги, и никто не решился бы там строиться, зная истинное положение вещей.

Если все действительно обстоит так и этот мистер Уитби наснял людей перевозить мертвых в вырытые им ямы, я начинаю разделять Ваше беспокойство, потому что уровень грунтовых вод в Блэкхите удивительно высок, с учетом того, что местность там возвышенная, а для консервации тел необходимо два основных фактора: влажность и давление (чтобы вытеснить кислород). А поскольку оба условия здесь наличествуют, мне уже кажется безрассудством вскрывать глубинный грунт без совета эксперта.

Есть еще кое-что, о чем мне совершенно не хочется упоминать, потому что ситуация совершенно исключительная. Два века назад, после Великого пожара, искоренившего чуму (на самом деле чума сама сошла на нет, погубив всех лондонцев, обладавших слабым иммунитетом, — огонь просто выступил в роли чистильщика), викторианцы наняли группу румын, чтобы те вырыли тела из общей могилы на Чартерхауз. Выбор пал именно на румын, поскольку их нация, по общему мнению, обладала природным иммунитетом против чумы; ни разу в истории не вспыхивали эпидемии в Румынии. Когда же яму вскрыли и исследовали, вызвали личного врача королевы Виктории, и тот приказал немедленно все снова зарыть, не удосужившись официально объяснить причины.

Я всегда считал, что он увидел нечто встревожившее его, что-то, чего не должны были узнать широкие массы.

Как Вам известно, я не в состоянии проводить дальнейшее исследование этой темы. Но, думаю, Вам следует продолжать заниматься данным вопросом ради всех нас. Дайте мне знать, как идут у Вас дела.

Всего наилучшего,

Маркус

Кому: Майкл Брукс, начальник строительства проекта Новый Фестиваль Британии От: Профессор Маргарет Винн, ГУК, Лондон

Уважаемый мистер Брукс,

я постоянно пытаюсь связаться с вами по телефону насчет земляных работ на этом участке (к востоку от церкви Всех Святых), но безуспешно. Насколько я понимаю, вам предлагали услуги эпидемиолога, который мог бы рекомендовать вам, как безопаснее всего извлечь какие бы то ни было человеческие останки, которые вы можете обнаружить в земле. Очевидно, вы отказались и продолжили рыть, не озаботившись получением разрешения Комитета по охране здоровья и безопасности ЕЭС. Если это действительно так, могу ли я осведомиться, на каком основании или по чьему распоряжению вы приняли подобное решение?

Кому: Проф. М. Винн

От: М. Брукс, начальник строительства,

000 «НФБ-констракшн»

Уважаемая мисс Винн,

если у вас имеются какие-либо возражения к строитель^ным нормам и правилам компании, могу предложить вам связаться с Министерством внутренних дел, поскольку именно они дали нам разрешение продолжать земляные работы во избежание нарушения срока окончания строительства, установленного министром.

С уважением и проч.,

М. Брукс

РАСШИФРОВКА ЗАПИСИ БЕСЕДЫ

Проведена 22 апреля, 11:30.

Участники: Марек Шваринский; профессор Маргарет Винн, советник по охране здоровья, ГУК

ВИНН:

Пожалуйста, назовите ваше имя и должность.

ШВАРИНСКИЙ:

Марек Шваринский, экскаваторщик, НФБ.

ВИНН:

Это участок, намеченный для Нового Фестиваля Британии?

ШВАРИНСКИЙ:

Верно.

ВИНН:

Можете ли вы сказать, что видели на этом месте в прошлый . .. ШВАРИНСКИЙ:

Вторник. Мы копали нашу часть площадки, известную как Третий сектор, — мы разделены на группы и работаем в разных секторах...

ВИНН:

Ваш сектор — тот, где будут лифтовые шахты?

ШВАРИНСКИЙ:

Именно так. Мы углубились примерно на двадцать три фута, и вдруг дело пошло куда легче. Земля вроде как стала мягче. Там, внизу, много воды, мы ее все время откачивали, я даже подумал, что мы наткнулись на какую-то подземную реку, хотя она не отмечена ни на одной карте участка.

Я поговорил с парнями, но они ничего не видели.

ВИНН:

И что вы сделали?

ШВАРИНСКИЙ:

Вылез из экскаватора, чтобы взглянуть. Земля под ногами и впрямь была мягкая и сырая, такая темно-коричневая глина, и — сейчас будет ну прям как в фильме ужасов — я увидел что-то вроде кучи лохмотьев, вдавленных в грязь, ну и ковырнул ее носком сапога. А там — лицо. Такое сплющенное, и глаз нет, но точно лицо, даже с остатками тонких длинных волос на черепе. Похоже, это была девушка.

ВИНН:

Какое, должно быть, потрясение.

ШВАРИНСКИЙ:

На такой работе видишь всякое дерьмо, но да, я струхнул. Мы расчистили квадрат в добрых шестьдесят футов на этой глубине, и эти коричневые глыбы были повсюду. Штабели спрессованных тел, ноги к головам, головы к ногам.

ВИНИ:

И что вы сделали потом?

ШВАРИНСКИЙ:

Пошел к Майку, прорабу, и рассказал ему, что видел.

ВИНИ:

И что он сказал?

ШВАРИНСКИЙ:

Велел мне продолжать копать.

ВИНН:

Он не предложил остановить работы, пока не прибудет эксперт?

ШВАРИНСКИЙ:

Нет, ничего подобного. Сказал, чтобы я ничего не говорил другим рабочим.

ВИНН:

Вы не подумали, что следовало бы убрать тела, сложить их в одном месте?

ШВАРИНСКИЙ:

Это не моя работа. Я делаю только то, что мне приказывает начальник.

ВИНН:

Сколько времени у вас ушло на то, чтобы расчистить площадку?

ШВАРИНСКИЙ:

Около трех дней, работали-то только я да еще два пария. Остальных перебросили в другой сектор. Когда мы добрались до следующего уровня...

ВИНН:

На какой глубине?

ШВАРИНСКИЙ:

Ну, еще футов десять — когда мы докопались дотуда, тела перестали попадаться, снова пошла обычная глина.

ВИНН:

Что вы сделали с найденными трупами?

ШВАРИНСКИЙ:

Сгрузили их в отвал вместе с землей.

ВИНН:

Их не поместили в специальные контейнеры?

ШВАРИНСКИЙ:

Нет, ничего такого.

ВИНН:

А что произошло с отвалом?

ШВАРИНСКИЙ:

Отвезли в устье Темзы и сбросили в воду. Там осваиваются земли, много зданий строят.

ВИНН:

Сбросили все?

ШВАРИНСКИЙ:

Нет, кое-какое дерьмо . ..

ВИНН:

Дерьмо?

ШВАРИНСКИЙ:

Тела. Которые поцелее. Их выковыряли и перенесли на задворки церкви, в ящик.

ВИНН:

Чье это было решение?

ШВАРИНСКИЙ:

Я не знаю.

ВИНН:

Как вы сказали, сколько тел там было?

ШВАРИНСКИЙ:

Ну, может, пара дюжин. Они все были в грязи, так что трудно сказать. А остальное дерьмо, тела то есть, так вдавилось друг в дружку, что и не определишь, сколько их там, где чьи куски.

Я хочу сказать, там не было ничего, что стоило бы сохранить. Никаких ценностей, ничего.

ВИНН:

Значит, в отвал пошли неполные тела. Целые извлекли.

Вам известно, что случилось с ними?

ШВАРИНСКИЙ:

Нет. Когда мы на следующий день явились на работу, ящик исчез. ВИНН:

Мистер Брукс просил вас никому не рассказывать об этом? ШВАРИНСКИЙ:

Ну, не то чтобы просил... Он просто сказал, что раньше здесь было кладбище — давным-давно, а потом земли застроились, и все такое. Он сказал, что беспокоиться не о чем, но я все равно что-то беспокоюсь. А тут еще вы явились...

ВИНН:

Спасибо, мистер Шваринский.

От: Доктор Дэниел Томпсон, начальник отделения ГУК, Лондон

Кому: Профессор Маргарет Винн, ГУК, Лондон

Уважаемая профессор Винн.

Я получил письмо от мистера Майкла Брукса, начальника строительства компании, занимающейся подготовкой к Новому Фестивалю Британии, с жалобой на вас. В письме говорится, что вы явились на площадку без разрешения и попытались провести интервью с экскаваторщиками. Очевидно, вы ссылались на наш госпиталь и его заботы об охране здоровья и строили нелепые домыслы по поводу того, что произойдет, если рабочие во время раскопок найдут человеческие останки. Вы настолько встревожили их, что некоторые работники угрожают обратиться в профсоюз с заявлением о нарушении законов об охране здоровья и безопасности.

Позвольте вам напомнить, что вы, по сути дела, служите у нас по найму и что ваши действия должны согласовываться с советом управляющих. Подобные обвинения следует направлять по определенным каналам. Если вы нуждаетесь в совете, как урегулировать ситуацию, пожалуйста, приходите в мой кабинет, и мы обсудим данный вопрос в личной беседе. Не сомневаюсь, что вы действовали из лучших побуждений, но в следующий раз, будьте добры, сперва переговорите со мной, дабы ваши опрометчивые поступки не подвергали опасности крупный государственный проект, который — уверен, напоминать об этом не требуется, — имеет важнейшее значение для поддержания нашего правительства, а равно и духа нации.

Дэниел Томпсон

Д0ктор Джеймс Макмиллан

Королевский археологическиЙ институт

Дорогой Джеймс,

не могу поверить, что ты все еще не пользуешься электронной почтой, хотя, с учетом того, что случилось за последнее время, может, и хорошо, что наши беседы нигде не фиксируются.

После нашего телефонного разговора кто-то обыскал мой офис и разбил компьютер. К счастью, самые важные файлы, касающиеся возникшей ситуации, бьши на тот момент не в рабочей машине. Они находились при мне. Ты знаешь, почему я взялась за это дело, но должна признать, что пока у меня есть лишь доказательства нарушения норм охраны здоровья и безопасности.

Однако ты можешь мне помочь несколько иным способом. Ты в курсе, что архитектор по имени Томас Морби отвечал за строительство склепа и подвалов церкви Всех Святых?

Мне нужно об этом знать, поскольку Морби был человеком странных взглядов. Он считал, что тело продолжает жить и после смерти, что в него каким-то образом вселяются души тех, кто погиб от чумы, и что эти «немертвые существа» способны восстать «под воздействием чистых стихий». Иными словами, если их выкопают из земли и поместят на свежий воздух. В нашем случае жертв чумы извлекли из могилы. Не могу сказать, что с ними произошло, так как этого, кажется, никто не знает, просто интересно, не натыкался ли ты на какие-нибудь архитектурные записи Морби?

Бросаю эту записку в почтовый ящик у твоего дома и надеюсь, ты сможешь мне позвонить, когда получишь ее.

Твоя Маргарет

сЛои, wp&S ыиля, мьр&ы/шллушл; vu>

уюрем^лелимо нлш,ш>+иииз+и>ъо ииал-сл>%+о&млис.

а, Церковь кг- mvum^uvu к/мип&б ко. и^шлыле,_

МорЗи,, ю&у*и>ръьм, до самс vuyp ущиьвллелч, но_

довьрешинууущ, г&рц&ъ Лелпщшсмм.. В Ъымлршмл, &cs,._

ВсЛУЬО НАШЛЦЧЛМЛЛЯ,_

_Р ■HCPJJLJlA^r.

Кому: Дженет Рэмси, глава отдела текущих событий, Актуальные новости

От: Профессор Маргарет Винн, ГУК, Лондон

Дорогая Дженет.

Поздравляю с повышением по службе. Я слышала, ваша газета становится все лучше и популярнее. Знаю, ты не поклонник премьер-министра и хочу рассказать одну историю, которая может тебя заинтересовать. Речь идет об угрозе здоровью населения, о скандале, заварившемся из-за решения Министерства внутренних дел отклониться от правил общественной безопасности при строительстве сооружений для Нового Фестиваля. Не хочу вдаваться в подробности в этом электронном письме, лучше отправлю их тебе отдельным пакетом.

Там ты найдешь и расшифровки записанных мною бесед с заинтересованными сторонами. Я изменила имена, защищая тайну их личностей, так как они рискуют потерять работу, если станет известна их точка зрения. А в нынешней обстановке кто знает, как долго их мнение будет храниться в картотеке служб безопасности?

Я также переговорила со своим другом из Королевского археологического института, и, похоже, начальники строительства НФБ, выкопав тела, перезахоронили их согласно давнишним папским инструкциям. Особенно интригует то, что вся эта информация в публичном доступе и легкодоступна. Словно никому и в голову не приходит сложить части воедино. Помнишь время, когда в этой стране еще существовала настоящая исследовательская журналистика? Великих героев пера прошлого, похоже, сменили мальчики-мажоры, пишущие о туфлях, ресторанах и сумочках. Господи, как это угнетает.

Я пообщалась с моим начальником здесь в госпитале, но он желанный гость на Даунинг-стрит6 и постоянно предупреждает меня не лезть не в свое дело. Я восемнадцать лет боролась с невежеством и ложью на поприще общественного здравоохранения, и мое отношение к политическому вмешательству в эту сферу ни для кого не секрет, видит бог; и будь я проклята, если останусь в стороне, когда речь идет

об огромном риске, — и только ради того, чтобы приподнять настроение нации.

Всего наилучшего,

Мэгги

НАРУШЕНИЕ НОРМ БИОЗАЩИТЫ НА ФЕРМЕ ДЕВОНА: ОФИЦИАЛЬНЫЙ ИСТОЧНИК

Индюшачью ферму Девона, оказавшуюся в эпицентре недавней вспышки птичьего гриппа, постоянно предупреждали о нарушениях правил биобезопасности, и вот результат. Последнее постановление Всемирной организации здравоохранения требует введения новой интернациональной системы надзора, чтобы отследить мутировавший штамм бацилл птичьего гриппа, так как оказалось, что вирус опасен и для людей, хотя летальных исходов пока не зафиксировано.

В отчете указывается: «Поскольку пандемий не было с 1968 года, очередная вспышка неизбежна. По предварительной оценке, следующая пандемия убьет от двух до пятидесяти миллионов людей по всему миру и от 50 до 75 тысяч в Великобритании. Ожидается крупномасштабный социально-экономический спад».

Семьдесят пять процентов современных болезней передаются человеку от животных, но специалисты предупреждают, что инфекцию можно выявить только после заражения.

Председатель комитета лорд Вентворт сказал: «Последний век стал свидетелем огромных успехов в сфере общественного здравоохранения и санитарно-эпидемического надзора, но глобализация меняет стиль жизни, что способствует возникновению и быстрому распространению новых вирусов.

Мы чрезвычайно озабочены связью заболеваний животных и людей. Вот почему требуется ужесточить универсальные нормы биобезопасности и обеспечить их неукоснительное соблюдение по всему миру». ■

/
2-1 in пе ля
а. «€ Н< I
-
к ли у 10 17(1 ПА X п< к т ЦИ КЗ к m ж 0
/
■яя.игптяя я ' 7. 71 Ш Я чт Ш шшш
1 1 1 ! U. !
- - Js;
Г
Ч if << ну mf •in Ilf 1 ИГ Oi V м; In ОС ря с М< 1 пк> <Af4 т II
/ 1 1 I 1
iw Н1 ). а И( rp К< to •ih V Ш II 1 ам ИЬ с 1ДЛ ЬН D риск * т
1 1
к с or ff и Г TIP м ч тс |V Mil <) ж* im 0 ОН ex m и не ГТ11 HI ■10 г
по Л(1 ж ги не If '| V' II IIP 70 К(1 л о/ in гг п\Ье ни ОС •т II
I
13P3 /> V, НП 0 f\ Г< ж т н ВГ ъ Щ чет At о< (
1
31 ш к ■7 ■я» ташйшишшгоштмйвдяшми К
1 1 1 7
шгааж? ятшяаввя ЯЯ1Ж1
1 1
Н< ГЛ к я ПИ и ам Ъ( ’М л ►7( im 0 ле НИ с т гч лл я
1 1 1
а и я » ■■ а
1
Of Is ^1э гг U
С ВАМИ ГОВОРИТ АВТООТВЕТЧИК ПРОФЕССОРА МАРГАРЕТ ВИНН.

ПОЖАЛУЙСТА, ОСТАВЬТЕ СООБЩЕНИЕ ПОСЛЕ ЗВУКОВОГО СИГНАЛА.

Мэгги, если ты дома, возьми трубку! Я все утро звоню тебе на мобильный, но там тоже включается автомат. Ты где? Я просматриваю содержимое пакета, который ты мне прислала, этот материал должен пойти на первую полосу. Но я никак не пойму, что это за чушь насчет архитектора церкви? Ну, этот твой Томас Морби, ученик Хоксмора, который построил храм Всех Святых. Не вижу связи между ним и тем, что ты говоришь мне о проблеме здоровья населения, а мне надо разобраться. Черт, мне просто нужно знать, что все это серьезно, потому что звучит, скажу честно, как полный бред. Слушай, позвони мне, как только сможешь, ладно?

С ВАМИ ГОВОРИТ АВТООТВЕТЧИК ПРОФЕССОРА МАРГАРЕТ ВИНН.

ПОЖАЛУЙСТА, ОСТАВЬТЕ СООБЩЕНИЕ ПОСЛЕ ЗВУКОВОГО СИГНАЛА.

Мэгги, от тебя все так же ни звука, а мне нужно проверить факты, если я собираюсь взяться за эту тему. Я изучила все документы, это просто динамит! Кроме шуток, мы можем свалить правительство. Но я должна быть абсолютна уверена в сведениях. Интересно, как полиция относится к незаконным вторжениям? Мы не можем позволить себе ошибиться, дело крайне серьезное. Если это преднамеренное укрывательство, если министр внутренних дел отдал особые инструкции игнорировать нормы и пренебрегать контролем безопасности, только чтобы подстегнуть патриотизм наших бедных глупых сограждан, то, думаю, нам придется на каждом шагу прикрывать свои задницы. А еще мне нужны фотографические свидетельства, потому что большие блоки текста сами по себе не привлекают внимания. Эх, я ведь до сих пор в глубине души все тот же журналюга, так что говорить! Позвони мне, как только прослушаешь запись!

ниш


1 ВНИМАНИЮ ПЕРСОНАЛА С ОСОБЫМ ДОПУСКОМ

2 ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО. СОДЕРЖИМОЕ РАСШИФРОВКИ

3 АУДИОЗАПИСИ НЕ ПОДЛЕЖИТ РАЗГЛАШЕНИЮ.

4 КОПИРОВАНИЕ МАТЕРИАЛА СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО

5 В СООТВЕТСТВИИ С ПУНКТОМ 19 ЗАКОНА

6 О НАЦИОНАЛЬНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ.

7

8 [Запись скопирована с жесткого диска персонального

9 цифрового диктофона, принадлежащего Дж. Рзмси, главе

10 отдела текущих событий онлайн-газеты «Актуальные

11 новости», в настоящий момент находящегося в МИ-&]

12

13 Шумы: (Фоновый шум удален для лучшего звучания

14 записи. Голос официально идентифицирован как

15 принадлежащий вышеуказанному пользователю.)

16

17 Что ж, Мэгги, ты всегда жаловалась, что больше не

18 осталось настоящих репортеров-расследователей, так вот,

19 я теперь делаю зто для тебя. И для себя тоже, конечно.

20 Хотя, честно говоря, наши рекламодатели не желают

21 видеть на нашем сайте никаких действительно актуальных

22 новостей. Они были бы абсолютно счастливы, если бы мы

23 писали только о сумочках, ресторанах и туфлях, как ты

24 любишь говорить. Погоди, дай выключу двигатель.

25

26 Ага, этот твой Шваринский, кажется, ждет меня возле

27 церкви. Полицейских патрулей, как ни странно, вроде

28 не видно, и уличные фонари не горят. Я только что

29

30 1 МИ-б — управление военной контрразведки.

1 разговаривала с нашим парнем по телефону, и он сказал

2 мне, что по новому закону ЕЭС о недопустимости светового

3 загрязнения среды на застраивающихся участках

4 приходится по ночам вырубать энергию.

5 Сейчас — сколько там? — полвторого ночи. Ну-ка,

6 интересно, что он скажет. А мальчик-то симпатичный.

7 Может, назначу ему свидание, по крайней мере.

8

9 Итак, мистер Шваринский ушел. Однако, надеюсь,

10 не слишком далеко, поскольку тут чертовски темно, а я

11 в туфлях на каблуках. Н е очень высоких, но земля жутко

12 неровная. Он дал мне фонарик и запасные батарейки, но

13 удрал стремглав, едва я вошла. Пулей улетел. Когда буду

14 уходить, просто толкну створку, ворота сами закроются.

15 Сдается мне, его документы не совсем в порядке. Он уже

16 здорово рискует, просто впустив меня на территорию.

17

18 Подхожу к церкви. Думаю, можно уже включить

19 фонарь, это безопасно, поскольку с одной стороны стена

20 парка, а с другой — пустошь. Моросит дождь, и машин

21 мало. Дальняя дорога закрыта для транспорта, чтобы

22 обеспечить свободный подъезд к участку грузовиков,

23 экскаваторов и так далее, так что тут очень тихо и вроде

24 как мирно, точно в деревне. Не то чтобы я много знала

25 о деревне, мой отдых на свежем воздухе — это курение

26 в специально отведенном для этого месте возле отеля

27 «Сандерсон»^

28

29

1 «Сандерсон» — роскошный отель в знаменитом лондонском

30 квартале Сохо.

1 Вижу экскаваторы, эти механические лопаты,

2 выстроившиеся длинным рядком, точно гигантские

3 желтые жуки, вдоль всего погоста. Главная дверь

4 в церковь заперта — Шваринский предупредил, что ему

5 не удастся достать ключ. Но есть отдельный боковой

6 вход, здесь, справа, который он оставил открытым. Я не

7 попаду в главный придел церкви Всех Святых, но мне туда

8 и не надо. Ага, наверное, вот, створка тугая, но стой-ка,

9 тут просто булыжник застрял под дверью.

10

11 Я внутри. Здесь маленький каменный вестибюль

12 и лестница вниз. Узкая, как та, что ведет в Монумент1^

13 Надеюсь, тут не так много ступенек. Пол очень грязный,

14 верно, кто-то много шастал вниз и вверх.

15

16 Ладно, посмотрим, что у нас здесь. Черт, стукнулась

17 башкой о потолок, он жутко низкий. Погоди-ка. Так,

18 я в выложенной кирпичом кладовой, которая, кажется,

19 тянется по всей ширине церкви, но не по всей длине.

20 Пока все весьма скучно. И сыро. Ну-ка, ну-ка, вот так-то

21 лучше. Теперь мне видно. Хотя смотреть почти не на что:

22 какие-то синие пластиковые ящики, моток проволоки,

23 шланг, прислоненный к стене лист фанеры. Но в конце

24 кладовки есть еще один коридор, который, если верить

25 твоему русскому, ведет во второе помещение. Он думает,

26 именно туда перенесли тела, хотя, если и так, потом тут

27 провели уборку, потому что пол выглядит недавно

28 вымытым и пахнет каким-то дезинфицирующим средством.

29

30 i Колонна в Лондоне в память о пожаре 1666 г.

ниш


1 Ага, вот и лужи этой дряни — по всему полу. А я в туфлях

2 от Марка Джейкобса, потому что явилась сюда сразу

3 после званого ужина. Вот дура.

4

5 Так, докладывать тут не о чем, кроме... погоди-ка.

6

7 Интересненько. Большая деревянная дверь, этакая

8 мини-версия знаменитых Врат правосудия в церкви

9 Святого Стефана, ну той, что была разрушена в войну при

10 бомбежке. Тут точно такая же резьба, черепа и плачущие

11 купидоны, но в состоянии препаршивом. Одна сторона

12 полностью сгнила, заплесневела и источена червями.

13 Вот как католическая церковь сохраняет свои древности

14 для будущих поколений. И воняет отвратительно.

15

16 Кстати, не беспокойся, я надела антибактериальную

17 маску, вроде тех, что носят девушки-японки. Я достала ее

18 в одном бюро путешествий. Не то чтобы я думала, что тут

19 есть чего опасаться, но ... Так, попробую открыть дверь.

20 Ого, она даже не заперта. И вообще не подвешена

21 на петлях, просто прислонена. Я, наверно, сумею ее

22 сдвинуть ... Для этого придется положить диктофон,

23 так что подожди минутку. Вот, оказывается, где мне

24 пригодились школьные занятия физкультурой.

25

26 ...Так, я немного подвинула дверь, могу протиснуться.

27 На самом деле она куда тяжелее, чем с виду,

28 и сомневаюсь, чтобы мне удалось самой поставить ее

29 на место. Поверить не могу, что делаю это. Позади —

30 дай-ка подниму фонарь — ну, сплошное разочарование.

1 Здесь у нас еще одна комната, где-то тридцать на сорок

2 футов, и выглядит недостроенной — в конце будто

3 утрамбованная земля. Вонь невыносимая. Пахнет так,

4 будто что-то гниет. Однако тел никаких не видно.

5 Если это действительно пресловутая гробница Томаса

6 Морби для чистых душ, то какая-то она совсем

7 невзрачная.

8

9 Впрочем, кажется, у дальней стены есть что-то

10 любопытное. Иду посмотреть поближе. В этой части

11 помещения жутко холодно, я вижу пар от своего дыхания.

12 Ох! Да, похоже, я подошла слишком близко. Тут — ага,

13 все верно, тела, этакая поленница от пола до потолка.

14 Все сплющенные, темно-коричневые, совсем как те,

15 что извлекли из торфяников. Вряд ли они в ближайшее

16 время собираются подтвердить убеждения Морби,

17 восстать и перейти на высший уровень, в основном

18 потому, что я и представить не могу, чтобы их хрупкие

19 кости выдержали вес трупов. Однако они почти не

20 повреждены. И запах идет не от них. Странно. Здесь,

21 внизу, определенно воняет — что-то как будто живое,

22 но разлагающееся. Ну-ка, дай-ка проверю — нет, точно

23 не трупы.

24

25 Что ж, их перетащили сюда, и церковь, вероятно, будет

26 счастлива. Докладывать больше не о чем. Сделаю

27 несколько фотографий штабеля тел для статьи, но, Мэгги,

28 мне уже кажется, что тут просто много шуму из ничего.

29 Да, протокол системы безопасности нарушен, но мы же

30 знаем, что в наши дни такое ' случается повсеместно.

HiH

1 Что-то ... гм, когда сверкнула вспышка, я что-то

2 увидела. Тени подпрыгнули. Наверное, воображение

3 разыгралось. Фотографирую еще раз.

4

5 Господи. Что-то тут есть — оно движется очень

6 быстро, раз — и промелькнуло перед объективом. Ладно,

7 сейчас щелкну вспышкой.

8

9 Гос-с-споди.

10

11 Черт! Надо пробираться назад, к дверям, но я не вижу

12 щели. Черт, черт, черт! ..

13

14

15

16

17

18

19

20 21 22

Ох! О боже.

О господи, Мэгги, я обращаюсь к тебе — и смотрю прямо на тебя.

Сколько дней ты уже здесь? Бедняжка... что с тобой — вот блин! — я вижу, как шевелятся твои руки, хотя ты сползла по стене, так что я знаю, что ты жива, но почему ты не ... что это... Что это?! Тебя что-то окружает, словно красновато-коричневый туман. Ползает по твоей коже и,

23 кажется, проникает под нее. Ох, Мэгги, у тебя же нет глаз!

24

25 Твои глаза полусъедены, и во рту у тебя что-то красно-

26 коричневое, и все-таки ты двигаешься, что происходит...

27

28 Блохи. Это блохи. Тысячи и тысячи паразитов.

29 Господи, какая же я идиотка. Великую чуму вызвали

30 блохи, поселившиеся в тюках голландского хлопка.

VWWWWWWWWWN


1 Блохи перепрыгнули на крыс, а с крыс — на людей.

2 Они вгрызаются в плоть и распространяют заразу, когда

3 сосут и переносят кровь. Блохи. Простые организмы, все

4 еще развивающиеся.

5

6 Все, что ты говорила, теперь обрело смысл.

7 Неудивительно, что Морби верил в то, что мертвые смогут

8 снова ходить. Они не по-настоящему живые, просто

9 в трупах кишат блохи, находившиеся в чем-то вроде спячки,

10 пока их не вынесли на свежий воздух. Но посмотри

11 на себя. Что-то я не пойму... Ты как будто помнишь, кто я.

12 Я вижу, как блохи перемещаются у тебя под кожей, а тебе

13 словно бы ужасно больно ... дай-ка взгляну.^. погоди...

14

15 О боже, твои уши, там их тысячи. Они сосут кровь

16 из твоего мозга, обжираются твоим мясом, для тебя это,

17 должно быть, воплощение самых страшных кошмаров.

18 Я иду за помощью. Вот дерьмо, эти гаденыши

19 действительно прыгают! На себе я их пока не вижу, но

20 чувствую зуд, а ты ... ты просто побудь тут, пока я сбегаю

21 наверх и позвоню.

22

23 Господи, как ты меня напугал, Марек. Я и не видела,

24 что ты тут стоишь. Рада, что ты вернулся. Мне нужно

25 выбраться отсюда и позвонить в скорую. Эй, что ты

26 делаешь?!

27 Не трогай дверь! Что ты творишь?!

28

29 Этот сукин сын, этот русский недоносок, задвинул

30 дверь на место. Выпусти меня, мерзавец! Сколько тебе

1 заплатили? Сколько тебе дал твой поганый босс? Открой,

2 будь ты проклят!

3

4 Что ж, Мэгги, подружка дорогая, вот мы с тобой

5 и вдвоем. Ты лучше стой в своем углу, чтобы твои

6 маленькие паразиты меня не достали. Ты вообще

7 понимаешь, что я говорю? Вижу-вижу, ты мертва,

8 просто не лежишь спокойно. Они завладели тобой,

9 мелкие пакостники взяли числом. Но что они будут

10 делать, когда запас, так сказать, продовольствия

11 закончится, а? Это очень тупые паразиты, раз они

12 убивают своего хозяина. Черт, этот репортаж сделает

13 мне карьеру.

14

15 Ох! Значит, вот оно как работает. Если кто-нибудь

16 когда-нибудь найдет эту запись, слушайте: моя

17 подруга Маргарет идет ко мне, и, думаю, она намерена

18 выпить мою кровь, чтобы накормить своих паразитов.

19 Она холодна и мертва, но блохи поддерживают в ней

20 подобие жизни, чтобы она могла питаться другими.

21 Похоже, я скоро присоединюсь к чистым душам,

22 но сдаваться без борьбы я, черт возьми, не собираюсь.

23

24 Не собираюсь.

25

26 Господи, как больно. Сука, сука, сука!

27

28 Ходячая мертвая сука.

29

30 Черт, мне хана.

Доктору Даниелу Томпсону, начальнику отделения ГУК, Лондон

Среда, 1 мая

Уважаемый доктор Томпсон!

В дантш файл внедрены цифровые водяные знаки, поскольку он предназначен исключительно для вас. Пож^алуй-ста, прочтите его содержимое, после чего уничтожьте. Наш агент мистер Шваринский вчера ночью вернулся в гробницу и попытался извлечь запись из диктофона Дженет Рэмси, который он нашел на полу склепа под церковью Всех Святых. Однако он, должно быть, обнаружил обеих, Рэмси и профессора Винн, в состоянии возобновленной жизни. Похоже, как только он отодвинул дверь, они нап^ш на него, искусали и бежали. Их местонахождение в настоящее время неизвестно.

Сегодня утром мистер Шваринский скончался от ран, но впоследствии ожил и атаковал больничного санитара. С тех пор его не видели.

Обязан предупредить вас, что вам может быть предъявлено обвинение в выдаче важнейшей информации, гибельной национальной безопасности. Ситуация выходит из-под контроля.

КОНЕЦ СООБЩЕНИЯ

Л. Калвин

(ЛК23 1/2)

Участок производства земляных работ для Нового Фестиваля Британии — подразделение Джи / 01-05

На рассмотрение: старшему суперинтенданту Джулии Кей

(начальнику районного отдела Гринвич, ПЕЛ7). Копии: старшему суперинтенданту Джону Доннели

(начальнику районного отдела Саутуарк, ПЕЛ), старшему суперинтенданту Адаму Шоукроссу (начальнику районного отдела Еромли, ПЕЛ). **********

Я патрульный полицейский 1649 Лайам Калвин, приписан к смене 5 подразделения Джи мобильной бригады, базирующейся на Елэкхит-роуд (Юго-Восточный сектор). Сейчас первое мая, четыре часа четырнадцать минут утра.

В соответствии с требованиями подразделения Джи, это мой промежуточный сменный рапорт.

С сожалением вынужден перечислить ряд событий, которые за последние часы совершенно вышли из-под контроля. С начала дежурства смена 5 понесла несколько потерь, один человек пострадал серьезно, и один на данный момент пропал без вести. Все это — и не только по моему мнению — из-за нового «принципа служебной необходимости», касающегося доступа к специальной информации насчет операционной деятельности, окружающей участок земляных работ НФЕ, и из-за некомпетентного руководства инспектора Майкла Мэйкуэйта из Гринвичского полицейского участка, на которого я вынужден буду подать официальную жалобу.

По новым правилам подразделения Джи, мой рапорт будет как можно более точен, включая «все подробности, вне зависимости от того, насколько незначительными они выглядят». Впрочем, прошу прощения, если эта запись окажется еще более многословной, чем обычно.

30-04

В 21:55 я построил смену 5 мобильной бригады для ночного патрулирования района Елэкхит-роуд. Команда состояла из меня и пяти констеблей: патрульных 1701 Кена Стопфорда, 5829 Шарлотты Гейтвуд, 9824 Доны Флетчер, 2315 Стюарта Макинтоша и 1357 Винса Еарк-ворта. Поскольку подразделение Джи сформировано специально, как временный, но важный инструмент контроля общественного порядка в целях предотвращения вандализма в окрестностях строительства площадки для Нового Фестиваля Британии, у нас нет постоянного начальника, эту обязанность исполняют поочередно дежурные офицеры.

В тот момент мы находились под командованием инспектора Майкла Мэйкуэйта.

Когда мы прибыли на дежурство вчера, «Особая команда службы безопасности», мы догадывались, что они либо из М-16, либо из Особого отдела1, уже заняла свой обычный пост в салоне «Ауди А-4», припаркованного перед церковью Всех Святых (примерно в двухстах ярдах от фургона мобильной бригады). И тем не менее они снова даже не попытались ни связаться с нами, ни уведомить нас о каких-либо новых обстоятельствах.

Закон о чрезвычайных полномочиях полиции, так стремительно принятый в этом году, к которому, как вам известно, я и еще несколько старших членов Комитета федеральной полиции высказали свое отвращение в письменной форме, дает нам почти неограниченное право арестовывать и допрашивать и разрешает даже желторотым стажерам носить огнестрельное оружие при исполнении повседневных обязанностей, но, видно, считает, что мы недостойны знать имена и звания тех не служащих в полиции лиц, которые вдруг неожиданно стали руководить обыденными полицейскими операциями в Лондоне. Вотужедве недели, как сводки и информационные листки настойчиво напоминают нам, что мы обязаны «полагаться на Специальную команду службы безопасности во всех вопросах, касающихся НФБ». И все же ни один из офицеров Специальной команды службы безопасности, чьи парочки регулярно чередовались, за эти две недели не удосужился нам представиться ни по имени, ни по званию. Таким образом, я вынужден называть тех двоих, о которых пойдет речь в этом рапорте: Шпик Один и Шпик Два.

Свою группу я организовал так:

патрульный констебль Стопфорд, старший из присутствующих офицеров — ему осталось три месяца до пенсии, — сел дежурить в автофургоне. Патрульный констебль Гейтвуд, самая деятельная и боеспособная, разместилась в резервной машине. На нее была возложена обязанность отвечать на все вызовы и обеспечивать немедленную поддержку, когда и где необходимо. Констебли Флетчер и Еаркворт заняли патрульные полицейские автомобили. Остался только констебль Макинтош, которого, честно говоря, я считал не отвечающим требованиям современной службы охраны правопорядка. Он молод и неопытен, но, кроме того, еще и некомпетентен в плане знания методик и способов общения с населением (и неспроста в Плумстиде1 его наградили кличкой Неумеха). Я назначил его туда, где, как мне думалось, он принесет меньше всего вреда, — в пеший патруль по периметру ограды раскопок. Сам я собирался планомерно объезжать все посты. Как обычно, мне дали понять, что, если нужно, я получу поддержку ночных служб автоинспекции и департамента уголовного розыска.

Да простится мне личное наблюдение, за последние годы уличное патрулирование претерпело странные изменения. Не так давно ночные дежурства считались гораздо менее хлопотливыми, чем дневные, и в то же время были значительно опаснее. Теперь, хотя наоборот и не стало, изменения налицо. Новейшие тенденции в преступной деятельности, особенно в плане общественных беспорядков, отражают увеличение случаев нанесения вреда полицейским в дневные часы. Ночами, хотя преступления, конечно, случаются, на улицах стало куда спокойнее, чем раньше.

Непостоянная атмосфера современной Британии, которую Новый Фестиваль, кажется, намеренно игнорирует, похоже, разубеждает всех, кроме уж самых закоренелых правонарушителей, бродить после заката.

В 22:07 к нам поступил первый вызов за вечер. Некий служащий вернулся домой с работы и обнаружил, что его квартира на Крокели-корт ограблена. На место происшествия отправилась патрульный констебль Флетчер.

В 22:14 нас вызвали на Горналл-стрит, где, по сообщениям, дрались трое мужчин. Я выехал, но по прибытии обнаружил, что констебль Гейтвуд меня опередила. Она арестовала трех бродяг за хулиганство в пьяном виде.

i Административный округ Лондона, близ Гринвича.

В 22:22 меня известили о том, что патрульный Баркворт выехал на разбор ДТП на Морден-хилл.

В 22:38 на Горналл-стрит прибыл фургон-автозак. Констебль Гейтвуд отправилась в Гринвичский полицейский участок оформлять документы на арестованных.

В 22:47 я прибыл на Камберпатч-авеню, так как поступило сообщение о том, что два юнца дергают дверцы припаркованных автомобилей. На вызов откликнулась и констебль Флетчер. Она подъехала с южного конца Камберпатч-авеню — и вспугнула парочку молодых людей, которые побежали на запад, по Фриш-лейн. Патрульный констебль Флетчер приступила к преследованию, но из-за большого количества расставленных кое-как мусорных контейнеров ей пришлось бросить машину и кинуться в погоню на своих двоих. Я свернул к западному концу Фриш-лейн, но оказалось, что подозреваемые на пол-пути перелезли через ограду и спустились по насыпи в так называемую Выемку (заброшенный и заросший железнодорожный тупик).

Мы с констеблем пытались продолжить преследование, но Флетчер запуталась в колючей проволоке. Я обыскал дно Выемки, однако подозреваемых не обнаружил, после чего отправил запрос на собаку-ищейку, но, поскольку никакого преступления совершено не было (позже подтвердилось, что ни одна машина не повреждена и не вскрыта), мне сообщили, что в настоящий момент кинологическая служба недоступна.

К этому времени полицейский констебль Флетчер уже освободилась, но железные шипы оставили на ее руках и ногах несколько глубоких ран.

В 23:13 я отвез констебля Флетчер в Университетский госпиталь в Льюишеме. Лишившись двух человек, смена 5 существенно ослабла. Однако пока наше дежурство ничем не отличалось от любого другого, такого же будничного, и я не счел нужным требовать у муниципалитета еще людей. Я просто вызвал констебля Стопфорда и предоставил ему патрульную машину констебля Флетчер.

В 23:20 я запер автофургон, поставил его на сигнализацию и возобновил патрулирование.

В 23:25 диспетчер сообщил мне, что констебль Стопфорд вызван на урегулирование домашнего конфликта на Редвуд-гров, 15.

В 23:29 я связался с диспетчерской, запросив текущие сведения о патрульном констебле Макинтоше. Неделю назад вокруг раскопок проходили митинги протеста, хотя в последние дни все поутихло (вероятно, вследствие слухов о том, что некоторые люди «исчезли»).

В 23:30 диспетчер сообщил мне, что рация констебля Макинтоша не отвечает. Я попросил не оставлять попыток связаться с ним.

В 23:33 диспетчер доложил, что констебль Стопфорд запросил подкрепление. Я ответил, что все заняты, но попросил объяснить, в чем дело. Мне сказали, что «бытовая ссора» на Редвуд-гров, 15, оказалась яростной дракой между мужчиной и его молодой женой, в результате которой весь их коттедж был разгромлен.

Оказалось, что молодая пара, о которой шла речь, — зто Кори и Фрида Данхилл. Они нам хорошо известны как воришки и пьяницы, регулярно дерущиеся во время попоек. Кори Данхилла несколько раз арестовывали за нанесение побоев жене, но и Фриду Данхилл тоже несколько раз арестовывали за нанесение побоев мужу. Впрочем, до суда дело ни разу не дошло. Их неоднократно предупреждали, что полиция не желает тратить на них время, и советовали обратиться в консультативную помощь по вопросам семьи и брака.

Диспетчер сообщил, что констебль Стопфорд пробовал поговорить с супругами о нарушениях общественного спокойствия, но те накинулись на него и выставили из своего дома.

В 23:41 я прибыл на Редвуд-гров, 15, где и обнаружил взъерошенного констебля Стопфорда с заметными синяками на лице. Он сказал, что оба Данхилла затеяли драку в гостиной их коттеджа. Я постучал в дверь, и мне тут же ответил Кори Данхилл. Получив предупреждение, Данхилл признал, что они с женой продолжали спорить в присутствии патрульного Стопфорда и что Фрида Данхилл не стеснялась в выражениях. Тут вмешался констебль Стопфорд и заявил — с моей точки зрения, совершенно напрасно, — что если бы его дочь когда-нибудь произнесла такое, он задал бы ей взбучку, которую она запомнила бы на всю жизнь.

У современной полиции существует «старая школа» и «древняя школа». Патрульный констебль Стопфорд определенно относится ко второй категории. Ему около пятидесяти, но на вид все шестьдесят. Сомневаюсь, что он водил патрульный автомобиль, а уж тем более шагал в дозоре после принятия Закона о контроле за исполнением уголовного законодательства, так что он не подготовлен к общению с необузданной, темпераментной молодежью наших дней. Когда он достал Данхиллов своими увещеваниями и к тому же, по их словам, угрожал им насилием, они объединили силы и вышвырнули старика из дома.

Возможно, конечно, что констебль Стопфорд, который, при всех своих недостатках, все же бывалый служака, спровоцировал конфликт и не стал сопротивляться побоям, поскольку по правилам при наличии «лицевых травм» полицейский должен сидеть дома по крайней мере две недели. Но мне не хотелось задавать ему подобные вопросы, особенно сейчас.

В 23:48 я услышал от диспетчера, что констебль Макинтош все еще не отвечает на вызовы. Очевидно, мне придется отправиться на его поиски.

Невзирая на мое отношение к тактике констебля Стопфорда, я согласился с его утверждением, что Данхиллы напали на офицера полиции. Таким образом, патрульный Стопфорд получил повод арестовать их. Я вызвал автозак, но мне сообщили, что в Гринвиче произошла стычка двух бандитских группировок и все машины заняты перевозкой задержанных. В итоге я решил сам доставить арестованных в участок.

В 23:59 я прибыл в Гринвичский полицейский участок, и констебль Стопфорд повел своих пленников в камеру. Я посоветовал ему после оформления документов обратиться за медицинской помощью.

01-05

В 00:06 я вернулся к церкви Всех Святых.

Шпик Один и Шпик Два все еще сидели в машине перед зданием.

Они дружно уплетали взятую навынос пиццу. Я знаками показал, что хочу поговорить с ними.

Шпик Один — дородный мужчина, заросший бородой. Тогда, как и во всех остальных случаях, когда я видел его, он был в кожаной куртке-косухе. Он вообще больше походил на байкера, чем на правительственного агента. Шпик Два — моложе, светловолосый, аккуратно одетый. Было в нем что-то от пай-мальчика из частной закрытой школы, но авторитет ощущался.

Я спросил у них, не видели ли они патрульного констебля Макинтоша, обходящего периметр раскопок. Они ответили отрицательно, хотя

Шпик Два заявил, что если они не заметили полицейского, это еще не значит, что его тут нет, и вообще они сосредоточены на вещах поважнее. Я поинтересовался, понравилась ли им пицца и заказали ли они заодно чесночный хлеб, на что они хмыкнули и воздержались от комментариев. Тогда я сказал, что собираюсь посмотреть возле церкви. Это, кажется, немного протрезвило их. Они предупредили меня, что я не должен пытаться войти в здание, поскольку оно закрыто. Я напомнил им, что перед офицерами полиции открыты все двери, когда речь идет о защите жизни и здоровья.

В 00:10 я в одиночестве начал обходить территорию церкви Всех

Святых.

Я не пошел непосредственно на место раскопок, поскольку ночью оно не освещено и там нет ничего, кроме грязи, экскаваторов, вагончиков и всякого оборудования, прикрытого тяжелым, пропитанным влагой брезентом.

Странная атмосфера окружала церковь. Полагаю, слово «готическая» тут подходит лучше всего. Здание очень старое, все замшелое, с водосточных труб свисает мертвый сухой плющ. Обстановка точно из какого-то фильма студии «Хаммер»: повсюду туман, а в тумане маячат покосившиеся и разбитые древние надгробия. Однако никаких следов констебля Макинтоша не обнаружилось, и Шпики оказались правы: я проверил передний, боковой и задний входы в церковь, и все они были забиты досками и полосами ржавого железа. И на каждом входе висело объявление, гласящее, что несанкционированное вторжение будет преследоваться по Закону о чрезвычайных полномочиях полиции.

В 00:21 я возобновил патрулирование на машине, крутясь в районе места земляных работ, хотя некоторые участки были перекрыты для обычного транспорта.

В 00:29 я вернулся к фасаду церкви Всех Святых. Шпик Один и Шпик Два по-прежнему сидели в машине, наблюдая за мной. Патрульного констебля Макинтоша я не нашел.

В 00:30 я снова вызвал диспетчерскую и попросил их попытаться связаться с констеблем Макинтошем.

В 00:33 диспетчер доложил, что ответа по-прежнему нет.

В 00:34 я попросил диспетчерскую выделить мне прямой канал и попытался связаться с констеблем Макинтошем лично, но ответа от него не получил.

Если кто-то считает, что я отнесся к этому слишком равнодушно, повторюсь, что констебль Макинтош — офицер ненадежный, не то чтобы ленивый, но тугодум. Вполне возможно, что он отключил звук у своей рации, чтобы переговорить с кем-то из граждан, а потом забыл включить его. Кроме того, он мог забыть поставить новый аккумулятор, проверяя рацию перед началом дежурства. И то и другое уже случалось с ним прежде. Я решил, что пока не стоит поднимать тревогу.

В 00:37 диспетчер сообщил мне, что дама, проживающая на Леди-смит-кресент, 12, миссис Джоан Акума, жалуется на шум в своей мансарде. С учетом того, что Ледисмит-кресент находится прямо через дорогу, напротив церкви Всех Святых, я предпочел сам взяться за эту работу.

В 00:38 я явился по указанному адресу.

Стоит упомянуть, что Ледисмит-кресент одна из улиц, оказавшихся в центре обсуждения во время планирования правительством места проведения Фестиваля в Южном Лондоне. Она представляет собой ряд расположенных террасами участков и существует в таком виде с конца Второй мировой войны. Дома в не слишком хорошем состоянии; они пришли в упадок и в большинстве случаев полуразрушены. Но в свое время все они находились в частном владении. Когда встал вопрос о принудительной покупке всего ряда домов, поднялся шум.

В настоящее время, однако, юридические проблемы исчерпали себя и большинство обитателей съехало. Миссис Акума, проживающая в доме номер двенадцать, в самом конце улицы, прямо напротив церкви Всех Святых, — одна из немногих оставшихся.

Миссис Акума, женщина, хотя и весьма преклонных годов, все еще бодра и энергична. Она эмигрировала в Британию в начале семидесятых и много лет, пока не ушла на покой, зарабатывала себе на жизнь уроками игры на пианино. Она весьма приятная дама, почтенная и доброжелательная. Когда я пришел, она предложила мне чашку чая, но я отказался, поскольку все еще был обеспокоен пропажей констебля Макинтоша.

Миссис Акума сказала мне, что весь вечер она слышит доносящиеся из мансарды скрипы и шорохи, как будто там кто-то прячется, хотя ее больше тревожило, что это может быть привидение. Миссис Акума очень религиозна и давно уже озабочена близостью своего дома к церкви Всех Святых, у которой, по ее словам, дурная репутация. Несомненно, потому, что строил ее человек, связанный с черной магией. А следовательно, атмосфера зла пропитала церковь и земли ее, так, по крайней мере, выразилась миссис Акума. Она также сказала мне, что таинственные силы повсюду. Но развить данное утверждение леди помешал нежданный гость. Затренькал звонок, старушка открыла — на пороге стоял Шпик Два.

Похоже, хотя мы ничего не знали об Особой команде службы безопасности, они о нас были осведомлены слишком хорошо — вплоть до того, что, очевидно, имели полный доступ к нашим радиопереговорам. Шпик Два спросил, не может ли он быть чем-то полезен. Мне это показалось странным. Вы, верно, помните вооруженное ограбление на Дептфорд-Хай-стрит пять дней назад, когда был ранен молодой офицер полиции. На вызов откликнулись группы поддержки не только из соседних подразделений, но даже из смежных районов. Одна группа кинулась на помощь аж с того берега Темзы. Однако личный состав Особой команды, хотя и находился в пяти минутах езды от места происшествия, даже не почесался.

Я сообщил Шпику Два, что в подмоге не нуждаюсь. Как офицер полиции с двадцатилетним стажем, я вполне способен разобраться с жалобой на доставляющих неудобства соседей. Что ж, Шпик Два предоставил дело мне, но я заметил, что он продолжает околачиваться снаружи.

Я сказал, что данный случай касается «беспокойных соседей», потому что считал, что дело обстоит именно так. Миссис Акума думала, что у нее в мансарде поселился призрак. Я подозревал, что это либо крысы, либо летучие мыши, либо, что более вероятно, нечто связанное с рядом стоящим нежилым домом. Казалось возможным, что какие-нибудь бродяги, если они нашли пристанище по соседству, могли забраться и сюда по смежной стене. Я вызвался пойти наверх и посмотреть.

Верхняя комната миссис Акума на самом деле больше напоминала чердак, чем мансарду. Однако ее сын, строитель, настелил пол и соорудил лестницу, так что я поднялся с легкостью. Внутри помещение, забитое обычным хламом, несмотря ни на что, было довольно просторным. Сын миссис Акума отлично потрудился. Прочный пол, электрическое освещение, внутренняя сторона крыши обита планками, к западной, восточной и торцовой стенам добавлена деревянная обшивка для теплоизоляции. Стена, примыкающая к соседнему дому, не обшита и не изолирована — она кирпичная. Пробить ее никто не пытался. Никаких следов пребывания тут грызунов или летучих мышей я не заметил — ни помета, ничего, — так что заверил миссис Акума, что она наверняка слышала воркование голубей на карнизе: объяснение, удовлетворившее леди лишь частично.

К 01:01 я вернулся в машину и снова связался с диспетчерской, узнать, нет ли вестей от констебля Макинтоша. Известий от него не поступало, но диспетчер сообщил, что констебль Баркворт затребовал автозак на Хикс-авеню. Я попросил уточнить обстоятельства, и диспетчер, едва сдерживая смех, сообщил мне, что к патрульному констеблю Баркворту подошел мужчина и заявил о покушении на его пение.

В 01:07 я прибыл на Хикс-авеню и обнаружил там констебля Барк-ворта и задержанного.

В арестованном я сразу узнал Уэйна Дэвлина, наркомана и алкоголика, не раз привлекавшегося за драки и хулиганство. Баркворт сказал мне, что арестовал Дэвлина по подозрению в попытке преступного причинения ущерба. При этих словах Дэвлин начал ругаться и дергаться, да так, что мы вдвоем едва удержали его, хотя он и был в наручниках. Я напомнил Дэвлину, что по Закону о чрезвычайных полномочиях полиции нам предоставляется полная свобода действий в отношении тех, кто оказывает сопротивление при задержании. Он попытался меня пнуть, но я вытащил пистолет, и он сразу присмирел.

Дэвлин настаивал на том, что он — оскорбленная сторона. Он объяснил, что у него сложная ситуевина с соседом, восьмидесятилетним стариком, ветераном войны Вильямом Гербертом, который несколько раз жаловался в районный совет на громкую музыку в квартире Дэвлина. Пьянчуга похвастался, что каждую ночь, возвращаясь домой из паба, он останавливался и мочился в почтовый ящик Герберта. А сегодня сосед поджидал хулигана с другой стороны, и, едва Дэвлин вставил пение, старик захлопнул крышку ящика. Дэвлин, по его словам, и по-ссать-то больше не может, да и подрочить, видать, уже не придется. Он сказал, что шел в Льюишемский госпиталь, заметил патрульную машину и остановил ее. Добросовестно, с наилучшими намерениями пожаловался он на своего соседа, и вот те на — его же и арестовал какой-то тупой козел, которому не отличить дубинки от собственной задницы.

Что ж, дело тут несложное. В данном случае нет смысла обвинять Дэвлина в нанесении ущерба. Речь, скорее, идет о непристойном поведении и, возможно, о нарушении общественного порядка, на тот случай, если уголовный суд выкинет коленце и сочтет дельце «не стоящим свеч». Но я решил, что сейчас мне не обойтись без констебля Баркворта. Он хотел снять свидетельские показания с Вильяма Герберта и затем препроводить Дэвлина в Гринвич. А я велел ему связаться по рации с КПЗ Гринвича, сообщить об обстоятельствах ареста и быстренько встретиться с Гербертом, предупредить старика, что мы подробно расспросим его обо всем утром.

В 01:25 автозак увез Уэйна Дэвлина с Хикс-авеню.

Я возобновил поиски патрульного констебля Макинтоша, предупредив констебля Баркворта, что мне понадобится его помощь, как только он завершит свои дела.

К 01:30 патрульный констебль Макинтош не выходил на связь вот уже три с половиной часа.

Я официально уведомил диспетчерскую о пропаже одного из наших констеблей и настоял на передаче данной информации инспектору Мэйкуэйту, чтобы он мог контролировать ситуацию и привлечь группу поддержки из другого подразделения.

В 01:35 диспетчер доложил мне, что инспектора Мэйкуэйта нет в его кабинете в Гринвиче и он не отвечает на радиовызовы, но что ему оставлено сообщение.

В 01:36 констебль Гейтвуд известила меня о том, что доставила арестованных куда надо и вновь приступила к патрулированию. Я немедленно привлек ее к розыскам констебля Макинтоша.

В 01:48 констебль Баркворт доложил, что он освободился и также готов приступить к поискам.

В 01:55 диспетчерская сообщила о новом звонке от миссис Акума с Ледисмит-кресент, 12. Очевидно, «привидение» снова там.

В 02:03 я опять подъехал к церкви Всех Святых. Заметил Шпика Два, стоящего перед своей машиной. Шпика Один видно не было.

В 02:04 я постучал в дверь дома номер двенадцать по Ледисмит-кресент.

Миссис Акума откликнулась немедленно. Она, заплаканная, была в пальто и с сумочкой. Старушка заявила, что не может оставаться здесь, так как слышать шум в мансарде для нее невыносимо. Я заверил ее в том, что, когда я осматривал помещение в прошлый раз, там никого не было. Она утверждала, что искать снова нет смысла, поскольку духи невидимы. Вместо этого она попросила меня, хотя, возможно, тут больше подошло бы слово «взмолилась», отвезти ее в дом сына в Кэтфорде. Она уже связалась с ним, и он согласился приютить матушку на ночь, но подхватить ее на машине не смог — признался матери, что за ужином пропустил пару бокалов.

Миссис Акума оказалась в затруднительном положении и была очень огорчена. Пользоваться общественным транспортом в этот час для нее небезопасно. Не хотелось ей и вызывать такси. Тот водитель, серийный маньяк, изнасиловавший нескольких пассажирок прошлой осенью в Бекслихите, заставил многих женщин отказаться от услуг такси поздней ночью. Так что я согласился доставить ее по адресу.

Кому-то, возможно, покажется, что я манкировал своими прямыми обязанностями, тем более что у меня пропал человек, но в этом районе Лондона живет так мало приличных, законопослушных людей, что бросить старушку на произвол судьбы в трудный час было абсолютно невозможно. Когда мы проезжали мимо церкви Всех Святых, миссис Акума посмотрела на нее с нескрываемым страхом. И пробормотала что-то вроде: «Вот центр всего плохого».

В 02:19 я ехал в сторону Кэтфорда по Хитер-Грин, с миссис Акума на пассажирском сиденье, когда услышал сообщение из диспетчерской для констебля Гейтвуд. В нем говорилось о голой женщине, которую видели возле Элиот-парка.

Я снова уловил веселье в голосе диспетчера и рассердился. «Доггеры», «свингеры», как бы ни назывались в Интернете группы извращенцев, собирающихся ночами на оргии в определенных лондонских парках, в настоящее время о них стало почти не слышно. Неуклонно растущий уровень преступности положил конец подобным ночным забавам, так что я не мог не удивиться и не встревожиться, что же означает появление этой обнаженной женщины.

В 02:25 я въехал в Кэтфорд, когда мне позвонили на мобильный.

Это был сержант Бачанан, дежурный по камере предварительного заключения в Гринвичском полицейском участке. Он сообщил мне, что задержание Уэйна Дэвлина оформлено, но тот жалуется на ранение и требует оказания медицинской помощи. Сержант Бачанан сказал, что у них слишком много арестованных в связи со стычкой двух группировок и никто из его персонала не сможет сопровождать Дэвлина, так что эту честь придется взять на себя офицеру, задержавшего «милашку Уэйна».

В 02:26 я отправил сообщение констеблю Баркворту, приказав ему отложить розыски констебля Макинтоша и отправляться в Гринвичский полицейский участок, забрать своего пленника и нянчиться с ним до самого госпиталя. Я также связался с диспетчерской, спросил, не появилось ли информации о местонахождении инспектора Мэйкуэйта, на что мне ответили, что с ним до сих пор не выйти на контакт. Я потребовал, чтобы они официально объявили о его отсутствии и через его голову запросили помощи у других районов, поскольку у нас катастрофически не хватает людей.

В 02:32 я прибыл на Калверли-роуд в Кэтфорде и передал миссис Акума на попечение ее сыну Стивену.

В 02:44 я возвращался по Ли-роуд и услышал, как диспетчер связался с констеблем Гейтвуд и сообщил ей, что обнаженную женщину видели вторично входящей в Элиот-парк с северной стороны. Похоже, женщина была не только голой, она была измазана кровью и грязью. Я тут же вызвал диспетчерскую и попросил связать меня напрямую с патрульным констеблем Гейтвуд.

Я сказал, что присоединюсь к ней. Пускай она войдет в парк с севера, а я с юга, и мы двинемся навстречу друг другу.

В 02:48 я проезжал мимо церкви Всех Святых, направляясь к Элиот-парку, когда мне сигнализировал Шпик Один. Он спросил, не знаю ли я, где его коллега (Шпик Два), поскольку тот не отвечает на вызовы. Шпик Один объяснил, что он обходил церковные земли, но по возвращении обнаружил их «ауди» пустой. Я ответил, что не знаю, где Шпик Два, но сказал, что он проявлял интерес к дому через дорогу — номеру двенадцать по Ледисмит-кресент.

В 02:53 я подъехал к южному входу в Элиот-парк и связался по рации с патрульным констеблем Гейтвуд. Она уже была у северных ворот и готовилась войти.

В 02:54 я вошел в Элиот-парк через южные ворота и двинулся вдоль забора, за которым располагались вагончики служителей, ухаживающих за территорией. Было темно, какое-либо освещение отсутствовало, и мне пришлось включить фонарик на максимум. Впрочем, это мало помогло. Как вам известно, хотя Элиот-парк вчетверо меньше своего «большего близнеца», Гринвичского парка, естественные лесные массивы здесь весьма обширны и густы.

В 02:58 констебль Гейтвуд сообщила мне, что обнаружила патрульного Макинтоша.

По-прежнему находясь в северном конце парка, она прошла около пятидесяти ярдов по центральной аллее, оказавшись возле ряда скамеек напротив памятника жертвам войны. Очевидно, констебль Макинтош сидел на одной из них и спал. Констебль Гейтвуд призналась, что была в курсе того, что он с трудом приспосабливался к ночным дежурствам и никогда не упускал возможности вздремнуть минут тридцать-сорок.

Я спросил, не видно ли где обнаженной женщины. Констебль Гейтвуд ответила отрицательно. Я приказал подождать меня и подготовить патрульного Макинтоша к разносу, равноценному ядерному взрыву.

В 03:00, когда я проделал уже четверть пути и шел мимо футбольного поля, констебль Гейтвуд уведомила меня о том, что у нее не получается разбудить патрульного Макинтоша. Она уже не знала, он крепко спит или заболел.

В 03:01 констебль Гейтвуд сообщила, что нашла рану на шее патрульного Макинтоша. Она сказала, что это глубокая борозда, обильно кровоточащая, но кровь затекает под униформу, поэтому она сразу ничего не заметила. Гейтвуд подтвердила, что ей не привести в чувство Макинтоша и что дыхание его неглубоко, а пульс слишком слаб, что не может не вызывать беспокойство. Я кинулся бегом, на ходу переключившись на связь с диспетчерской и попросив прислать машину «скорой помощи» как можно быстрее. Я также потребовал немедленно найти инспектора Мэйкуэйта, ввести его в курс этих серьезнейших обстоятельств и дождаться, чтобы он дал им оценку.

В 03:03 я миновал кафетерий в центре парка, когда диспетчер сообщил мне, что патрульный констебль Гейтвуд преследует подозреваемую. Я тут же потребовал снова переключить нас на прямую связь.

Поддерживать контакт было трудно, так как констебль Гейтвуд тоже бежала, но она сказала, что, когда пыталась разбудить патрульного Макинтоша, заметила фигуру, торопливо пересекающую газон в направлении скрытых за деревьями парковых уборных. Не успел я ответить, как она добавила, что теперь фигура свернула направо, словно желая срезать путь, — мимо кафе, теннисных кортов и игровой площадки.

Я обогнул кафетерий, рассчитывая перехватить подозреваемую. Никого не увидев, двинулся напрямик по клумбам к теннисным кортам.

В 03:05 я с облегчением услышал, что «скорая» уже в пути. Констебль высказала соображение, что наш коллега уснул на скамейке и подвергся нападению кого-то, проходившего мимо, возможно той самой голой женщины, которая вполне могла быть сбежавшей пациенткой психиатрической клиники. Тут мы услышали какой-то звук, напоминающий треск расщепленного дерева. Он шел со стороны общественного туалета. Не мешкая, мы бросились туда. Во время погони констебль Гейтвуд потеряла преследуемую из виду и считала, что, кем бы она ни была, теперь она путает след.

Я снова связался с диспетчерской и затребовал руководящих указаний и поддержки.

В 03:07 мы подбежали к участку леса, окружающему общественные уборные.

Тропинка, ведущая к туалетам, растянулась ярдов на пятьдесят и петляла между густыми кустами рододендрона. Мы прежде всего прислушались, но ничего не услышали. Я собирался подождать, когда прибудет группа поддержки, но констебль Гейтвуд сказала, что если женщина сама является жертвой нападения — а это весьма вероятно, если учесть, что она вся окровавлена, — она может нуждаться в неотложной помощи.

Мы ступили на тропу бок о бок. Я держал фонарик прямо перед собой, а констебль Гейтвуд обшаривала лучом заросли. Никто из нас не заметил ничего необычного, хотя я уловил слабый, но едкий запах, запах грязной одежды, прокисшего пота, дурного дыхания — букет ароматов, свойственных тем, кто слишком долго живет на улице.

В 03:08 мы вышли на площадку, где располагались уборные.

Одинокий серый бетонный куб в центре площадки больше походил на бункер времен Второй мировой войны, чем на общественный туалет. Вход на мужскую половину был с южной стороны, на женскую — с северной. Местные смотрители недавно заколотили обе двери, так как имело место несколько случаев непристойного поведения. Однако после этого сюда наведывался отряд полиции по борьбе с проституцией и наркотиками, так что дверь в мужской туалет была выбита, и за ней зияла угольная чернота. Мы руководствовались тем, что женщина, которую ограбили или даже изнасиловали, могла искать общественный туалет, чтобы привести себя в порядок, умыться, но трудно было представить, чтобы кто-либо, пусть даже серьезно раненный, заглянул бы в такое неприятное место. Тем не менее, прежде чем войти, мы выкрикнули предупреждение, на которое не получили ответа. Держа наготове оружие и светя фонариками, мы ворвались в здание по обычной схеме зачистки помещения.

Пусто. Свет наших фонарей выхватывал из мрака только обломки и мусор — разбитые раковины, расколотые зеркала, похабные рисунки на стенах и тараканов. Однако одна из кабинок оказалась закрыта, и вонь, немного другая, но гораздо более сильная, казалось, исходит оттуда.

Мы снова крикнули, и снова никто не ответил.

Тогда мы собрались с духом, и я ударом ноги распахнул дверцу.

Внутри никого не оказалось, только валялись куски унитаза, а стены и пол кабинки были заляпаны кишащими червями экскрементами.

И тут мы услышали шум вроде стука кирпичей — звук шел из женской половины. Мы выскочили наружу и, разделившись, побежали, огибая уборную с разных сторон, к другой двери.

Было примерно 03:10, мы с патрульным констеблем Гейтвуд находились порознь не более пятнадцати секунд, когда я услышал ее крик

о помощи. А еще — выстрел.

Я свернул за угол и оказался у северной стены здания. Доски, закрывавшие вход в женскую уборную, тоже были сорваны, причем, похоже, совсем недавно. У самого входа поднималась на ноги констебль Гейтвуд. Может, виной тому слишком яркий свет моего фонаря, но она выглядела очень бледной и потрясенной. Она сказала, что женщина возникла словно из ниоткуда, и да, она была голой и измазанной кровью и грязью. Женщина напала на патрульного полицейского. Они схватились, и пистолет констебля Гейтвуд случайно выстрелил. Констебль пыталась удержать подозреваемую, но та укусила ее — впилась зубами в основание большого пальца. Я осмотрел руку Гейтвуд. Кожаная перчатка была разорвана в нескольких местах. Когда же констебль стянула перчатку, я увидел рваную кровоточащую рану. Рука распухла и не по-хорошему посерела.

Я сказал констеблю Гейтвуд, что ей нужно в больницу. А потом мы услышали шелест в ближайших зарослях рододендрона — довольно громкий, словно кто-то ползком продирался сквозь кусты. Я хотел броситься в погоню, но патрульный констебль Гейтвуд попыталась остановить меня — с паникой, совершенно ей не свойственной.

Только сейчас до меня дошло, что происходит нечто исключительное.

Полицейский констебль Шарлотта Гейтвуд — одна из самых эффектных женщин-офицеров округа. Высокая, атлетически сложенная блондинка, она очень профессиональна: быстро соображает, тверда при общении с гражданами, бесстрашна перед лицом опасности. Но данный случай, похоже, совершенно выбил ее из колеи, прежде я никогда не замечал за ней такого. Она сказала, что увидела женщину лишь мельком, потом та выбила у нее из рук фонарик, но с ней явно было что-то не так.

Однако времени обсуждать все это не было. Я велел констеблю отправляться прямиком в Льюишемский госпиталь, но сперва проверить патрульного Макинтоша и удостовериться в том, что «скорая» выехала. Потом я нырнул в заросли. Выбравшись из кустов на открытое пространство, я увидел впереди, ярдах в тридцати от меня, фигуру, ковыляющую к эстраде.

Я сказал, что она ковыляла, хотя, возможно, точнее было бы «шаталась» или даже «качалась взад-вперед». Выглядело это очень неуклюже. Кто-то, возможно, сочтет это вздором, но в тот момент я подумал о марионетке с парой-тройкой оборванных нитей.

Я двинулся следом, крича, что я офицер полиции, я вооружен и приказываю остановиться. Но фигура все шла, огибая эстраду. Стрелять было несподручно, да и основания пока отсутствовали, так что я продолжил преследование. Несмотря на нескладную походку, двигалась фигура быстро. Когда я миновал эстраду, она вырвалась вперед, расстояние между нами составило уже ярдов сорок. Фигура свернула за угол кафетерия и двинулась по главной аллее парка. Когда я сам достиг этой точки, нас разделяло уже пятьдесят ярдов, а подозреваемая направлялась в сторону вагончиков служителей и южного входа. В этот момент выглянула луна, и я ясно увидел, кого преследую.

Судя по фигуре, это была женщина средних лет, лунный свет поблескивал на ее бледной плоти — она действительно была обнажена.

Я также заметил, что тело ее измазано кровью, каким-то жиром и всякой дрянью. И снова уловил тот резкий запах — пота, грязи и чего-то вроде протухшей рыбы. Вонь фекалий в туалете временно замаскировала этот дух. Кем бы ни была женщина, похоже, она выберется из парка прежде, чем я настигну ее. Но тут впереди нее блеснул свет.

У самого входа в парк остановился автомобиль. Я услышал собачий лай. Кажется, наконец прибыло подкрепление.

Тоже заметившая машину, женщина резко свернула влево, пересекла лужайку и устремилась к игровой площадке на восточной стороне парка. Как вам, наверно, известно, эта территория на ночь закрывается, а от парка она отделена изгородью из проволочной сетки. Однако женщина влезла на забор медленно, но без всякого труда. Перевалившись на ту сторону, она тяжело рухнула на землю — приземлилась неудачно, но тут же поднялась на ноги, пересекла площадку, одолела ограду с другой стороны и полезла по насыпи в сторону железнодорожных путей.

В 03:24 в парк вошел патрульный констебль 3947 Лес Хан.

Патрульный констебль Хан — один из кинологов Гринвича. Альфи, его восточноевропейская овчарка, шел рядом с хозяином на длинном поводке. Я объяснил, что случилось. Констебль Хан заверил меня, что Альфи возьмет след женщины, он даже сказал, что и сам чует запашок.

Но сперва нам надо было преодолеть игровую площадку. Калитка в заборе оказалась заперта на висячий замок, и мне не оставалось ничего иного, как сбить его выстрелом.

Спущенный с поводка Альфи сразу кинулся за подозреваемой. Добежав до противоположной стороны площадки, он нашел собственный путь за ограду — часть сетки у самой земли отошла, и пес проскользнул под ней. Констебль Хан и я тоже пролезли под проволочным забором и стали карабкаться на насыпь. Подъем давался нелегко. После недавнего дождя вязкая земля чавкала и скользила под сапогами, ноги путались в густом колючем кустарнике. Продвигались мы медленно и не прошли еще и половины пути, когда услышали, как взвизгнул, точно от боли, Альфи.

В 03:28 мы достигли вершины насыпи; ограждение из заостренных железных прутьев не подпустило нас непосредственно к рельсам. Ни Альфи, ни женщины видно не было. Констебль Хан, совершенно безоружный, сбитый с толку, свистнул. Сперва ответа не последовало, а потом мы услышали тихое скуление ярдах в тридцати от нас, слева. Мы пошли туда, вынужденные протискиваться боком между оградой и утыканными шипами кустами, и вскоре обнаружили собаку, криво насаженную на колья изгороди. Три стальных прута пронзили туловище пса и один — шею. Тот, что вошел в шею, выходил из затылка, пригвоздив несчастного Альфи к месту.

По моему мнению, совершенно невероятно, чтобы пес, пытаясь перепрыгнуть забор, сам случайно напоролся на колья. Его насадили на шипы, и сделал это кто-то, обладающий большой силой. Мы вдвоем с трудом сняли и положили на землю бедное животное. Голова Альфи была жутко изуродована; левый глаз вытек, точно его выцарапали — или, осмелюсь сказать, выгрызли — из глазницы.

Констебль Хан хлопотал над любимцем, но пес умер меньше чем через минуту; до последнего мгновения он лизал руку своего хозяина.

В 03:36 мне поступил вызов из диспетчерской, и меня переключили на прямую связь с констеблем Гейтвуд. Голос ее звучал устало, но очень встревоженно. Она сказала, что патрульный Макинтош снова пропал. Она проходила мимо скамьи, где он лежал в бессознательном состоянии, и там никого не было. Она предположила, что раненого уже забрала «скорая помощь», но, подходя к северным воротам, увидела только что подъехавшую санитарную машину. Патрульного констебля Макинтоша врачи не видели и не слышали.

Ничего не поделаешь, мне пришлось оставить констебля Хана, который, очень огорченный, сказал, что позаботится о теле Альфи.

В 03:40 я подошел к северным воротам Элиот-парка, где ждала «скорая». Патрульный Макинтош так и не появлялся.

Медики уже забинтовали раненую руку констебля Гейтвуд. Она выглядела гораздо хуже, чем раньше, — дрожащая, в поту, белая как простыня. Гейтвуд попросила врачей отойти, чтобы переговорить со мной с глазу на глаз. Речь ее была нервной, сумбурной, почти бессвязной. Она снова сказала, что с женщиной, укусившей ее, было что-то не так, — она была не просто голой, с нее были содраны пласты кожи, в некоторых местах виднелись даже мышцы. У констебля Гейтвуд создалось впечатление, будто ту женщину тащили по неровной земле или по очень узкому проходу. Однако больше всего ее потрясло лицо подозреваемой. Ее глаза констебль Гейтвуд описала как два черных провала в гнилой плоти, а рот — как зияющую дыру, из которой свешивается красно-коричневый язык. Констебль Гейтвуд назвала это эффектом висельника. Она также сказала, что у женщины были рваные раны, точно ее глодал хищник, одна на правом плече, другая на месте правой груди.

Проговорив это, констебль Гейтвуд потеряла сознание.

Медики привели ее в чувства, и она продолжила рассказ, еще более невнятный. Кажется, она описывала паука, выползшего из разинутого рта голой женщины. Один из врачей сказал, что считает состояние констебля Гейтвуд шоковым, поскольку ее температура и давление стремительно падают. Я согласился, что ее надо отвезти в больницу на «скорой», и сказал, что позабочусь о ее патрульном автомобиле позже.

К тому времени, как констебля Гейтвуд разместили в санитарной машине, она находилась в состоянии глубокого обморока.

В 03:45 «скорая помощь» выехала в сторону Льюишемского университетского госпиталя, и я доложил о происшествии в диспетчерскую. А оператор сообщил, что инспектор Мэйкуэйт желает встретиться со мной.

В 03:52 я встретился с инспектором Мэйкуэйтом на перекрестке Блэкхит-роуд и Гринвич-Саус-стрит.

Думаю, следует сказать, что мы с ним никогда не находили общего языка в каждодневных полицейских вопросах. Возможно, дело в моем предубеждении; и, похоже, он давно уже запланировал зарегистрировать жалобу на меня в конце этого дежурства. Но клянусь, я говорю не только за себя, когда утверждаю, что инспектор Мэйкуэйт — личность не вдохновляющая.

Мне все равно, что он выглядит так молодо, что похож на вчерашнего выпускника школы (что, кстати, недалеко от истины). Мне все равно, что он носит свою форму, как манекенщик. Мне все равно, что в своих речах он употребляет только политкорректные фразы, пытаясь заработать очки и выслужиться перед начальством. Мне все равно, что он, во всех смыслах, самодовольный выскочка из компании брам-шиллских8 пай-мальчиков. Но мне не все равно, что он — не полицейский. Он администратор, карьерист. До повышения он и часа не провел в дозоре. Он так и не приспособился к нашей работе, и, по-моему, даже не собирается приспосабливаться, потому что его совершенно не заботят реальности патрулирования британских улиц. Для инспектора

Мэйкуэйта все сводится к семинарам, ящикам для входящих бумаг, чашкам чая и встречам с руководящей верхушкой. Единственные жертвы, которые он когда-либо видел, — это проштрафившиеся офицеры, чьими сломанными крылышками он выстилает свое гнездо.

Впервые я встретился с ним, работая на участке смены 3 в Вулви-че. В тот день он представился своей новой команде довольно агрессивно: «Учтите, я ярый сторонник отчетной документации». Отчетная документация, по его словам, — это живая кровь современной полицейской службы, мощный, свободный поток, необходимый нам как воздух, и он без колебаний взыщет со всякого, чья некомпетентность задержит этот поток. Позже выяснилось, что он также ярый сторонник внебрачных интрижек, особенно с одной секретаршей из Вулвича, чей дом он регулярно посещал и посещает до сих пор, порой проводя там по нескольку часов вместо ночного дежурства. Я никогда не докладывал об этом раньше, поскольку, честно говоря, предпочитал, чтобы он не стоял над душой, но сейчас я решил положить предел его неявкам.

На перекрестке Блэкхит-роуд и Гринвич-Саус-стрит инспектор Мэй-куэйт устроил мне суровую головомойку.

Он напомнил мне о том, что подразделение Джи было создано специально для обеспечения безопасности строительства площадок Нового Фестиваля Британии и что это — первичная обязанность всех старших по группам этого участка. Обычные криминальные происшествия стоят на втором месте — и тем не менее на площадке отсутствует кто-либо из патрульных офицеров большую часть дежурства! Я ответил, что, когда диспетчерская сообщает нам об инцидентах, мы обязаны реагировать. Мысль о том, что мы должны быстро откликнуться, когда люди нуждаются в нас, похоже, была для него нова и с трудом вмещалась в сознание, хотя в итоге он заявил, что я должен был сконцентрироваться и отклонять все вызовы, кроме самых неотложных, и настоять на том, чтобы другие патрульные оставались в районе.

Он также отругал меня за проведение ареста Уэйна Дэвлина, утверждая, что из-за моего халатного руководства работа сделана только наполовину. Он сказал, что выписал ордер на арест Вильяма Герберта, ветерана Второй мировой войны, по подозрению в нанесении увечий.

Я был ошеломлен, услышав это.

— Ответственность и отчетность, — говорил меж тем Мэйкуэйт. — Это буква закона. Уэйну Дэвлину потребовалось сделать десять стежков на пенисе. Подобная жестокость ничем не оправдана, и то, что

Вильям Герберт защищал половик у своей двери, еще не причина калечить человека. Как полиция, мы не имеем права игнорировать такие случаи.

Конечно, все это явная чушь. Инспектор Мэйкуэйт мог, вероятно, по-своему искренне верить в то, что Вильям Герберт такой же преступник, как Уэйн Дэвлин, но на самом деле ему хотелось только выставить меня в дурном свете. Я твердо знаю, что инспектор Мэйкуэйт возмущен моей деятельностью, поскольку считает, что она подрывает авторитет класса офицеров, к которому он с гордостью причисляет себя. Но есть и другая причина: когда я спросил, как нам быть с недостачей личного состава, он ответил, что разберется сам, без всяких там выскочек, которые играют в чехарду со служебными инструкциями. А когда я поинтересовался, прибытия скольких офицеров поддержки мы можем ожидать, он заявил, что мне следует думать о том, сколько дисциплинарных взысканий он наложит на меня. Мол, только так меня можно научить, что не стоит действовать через его голову.

Прежде чем уехать, он опустил стекло в окне машины и сказал, цитирую: «Учитывая срок вашей службы, сержант Калвин, я удивлен, что вы все еще такой идеалист. Неужели вы до сих пор не осознали, что в полицейской службе больше нет места морали? Я думал, Закон о чрезвычайных полномочиях полиции это четко прояснил. Вот уже несколько лет, как мы не служим населению. Мы служим государству».

Я заметил, что Закон о чрезвычайных полномочиях полиции вводился как временный.

Он рассмеялся и сказал:

— Государство не может быть временным, Калвин. Государство вечно.

Простите, что так подробно излагаю последние события, но я действительно считаю, что напыщенность инспектора Мэйкуэйта и его долгое отсутствие в тот момент, когда мы отчаянно нуждались в руководстве и поддержке, послужили причиной тех основных проблем, с которыми мы столкнулись во время этого дежурства.

Возможно, я чего-то не понимаю в текущих предписаниях, касающихся участка строительных работ для НФБ. Даже если пренебречь тем, что это будет очередной «белый слон»9, взращиваемый на потребу праздному и тщеславному правительству, нет никакой явной необходимости в недавно введенных мерах безопасности столь высокого уровня, так мешающих нормальной полицейской деятельности в этом районе. Однако если подобная необходимость все-таки есть и если, к примеру, более чем странные события, произошедшие во время нашего дежурства, каким-то образом связаны с земляными работами (а я уже сильно подозреваю, что это так) — то вдвойне важно, чтобы мы могли оценить все факты. Мы — те, кто непосредственно разруливает ситуацию. «Принцип служебной необходимости» при проведении данной операции только мешает, патрульным необходим доступ к специальной информации, иначе, осмелюсь сказать, их риск безмерно возрастает, так как люди, возможно, относятся к происходящему с меньшей серьезностью, чем оно того заслуживает.

04:38 — конец промежуточного рапорта о дежурстве (итоговый сменный рапорт последует позже).

*********

*********

*********

Л. Калвин

(ЛК23 1/2)

Участок производства земляных работ для Нового Фестиваля Британии — подразделение Джи / 01-05

старшему суперинтенданту Джулии Кей (начальнику районного отдела Гринвич, ПБЛ). старшему суперинтенданту Джону Доннели (начальнику районного отдела Саутуарк, ПБЛ); старшему суперинтенданту Адаму Шоукроссу (начальнику районного отдела Бромли, ПБЛ); комиссару Джейн Рональдсон (Новый Скотленд-Ярд); старшему суперинтенданту сыскной полиции Маркусу Ховеллу (группа серьезных происшествий, Новый Скотленд-Ярд); леди Маргарет Хинтон-Спир (председатель, Лондонская ассамблея и Управление полиции Большого Лондона); второму помощнику комиссара Тони Рутерфорду (управление личным составом); констеблю Дереку Энтвистлу (председателю, Полицейская федерация Англии и Уэльса).

На рассмотрение: Копии:

*********

Я патрульный полицейский 1649 Лайам Калвин, приписан к смене

5 подразделения Джи мобильной бригады, базирующейся на Блэкхит-роуд (Юго-Восточный сектор). Сейчас первое мая, б часов 35 минут утра.

В соответствии с требованиями подразделения Джи, это мой итоговый сменный рапорт.

Как вы, верно, заметили, теперь я взял на себя смелость передать данный рапорт, минуя районное управление, используя все прямые каналы. Прошу прощение за нарушение процедуры, но, думаю, прочитав отчет, вы согласитесь, что скорость поступления информации сейчас имеет первостепенное значение. По этой причине, а также потому, что мне неизвестно, сколько времени у меня осталось, я пишу эти строки и слышу, как в стороне церкви Всех Святых трещат автоматные очереди, я должен отказаться от перечисления бытовых подробностей и сосредоточиться на ключевых моментах. И если сперва что-то покажется вам фантастическим, уверяю, подобное впечатление быстро пройдет.

В 04:50 я вернулся к церкви Всех Святых дожидаться подкрепления, которое, если я правильно понял инспектора Мэйкуэйта, вскоре должно было прибыть. Почти немедленно я заметил фигуру, прислонившуюся к стойке ворот дома номер двенадцать по Ледисмит-кресент.

Это был Шпик Один. На руках и лице его наблюдалось множество ран, снова выглядящих как следы укусов. Он нетвердо держался на ногах, но, когда я хотел вызвать «скорую», он остановил меня, заверив, что с ним все в порядке. Я спросил, что случилось, и он произнес нечто вроде «Грегсон», полагаю, это была фамилия Шпика Два. Шпик Один показал на дом миссис Акума, по-прежнему запертый и окутанный мраком.

Я отвел его в машину, поскольку у меня там имелась аптечка, и усадил на заднее сиденье. Потом на скорую руку обработал раны, которые при ближайшем осмотре оказались неглубокими, хотя Шпик Один дрожал и выказывал иные симптомы, сходные с симптомами патрульного констебля Гейтвуд.

В 04:53 я, несмотря на все его протесты, связался с диспетчерской и сообщил им, в каком прискорбном состоянии обнаружил Шпика Один, а также сказал, что Шпика Два нигде не видно. И добавил, что, хотя и не знаю, под чьей юрисдикцией находятся эти двое, кому-то точно надо о них доложить.

В 04:54 я приблизился к дому 12 по Ледисмит-кресент.

Инстинкт, или предчувствие, как мы обычно его называем, не слишком высоко ценится в современной полицейской работе. Инспектор Мэйкуэйт определенно не одобрил бы такое; я даже слышал, как он однажды заявил, что это преступный пережиток. Тем не менее, хотя я и не разделяю веру миссис Акума в привидения, сейчас —вы могли понять это из моего промежуточного рапорта — мной овладело мощное предчувствие, что, что бы ни происходило в этом районе, центром всего является дом 12 по Ледисмит-кресент.

В 04:55 я приступил к проверке здания. Фасад подозрений не вызывал. Окна и двери были закрыты и заперты.

В 04:56 я обогнул дом и обнаружил, что задняя дверь распахнута настежь, хотя внутри по-прежнему было темно. Обычно я не вхожу в небезопасные помещения поздно ночью без поддержки, но, так как сейчас я не мог рассчитывать ни на чью помощь, вариантов не оставалось.

Не желая вспугнуть взломщиков, которые еще могли находиться в доме, я не стал включать свет и двинулся прямо по лестнице. На мансарду-чердак можно было попасть через люк в верхней площадке. Сейчас он был открыт, а складная лесенка — спущена. Я прислушался, но ничего не услышал, так что взобрался по лесенке на чердак и включил фонарь.

Вначале я не заметил ничего неладного, но потом разглядел, что торцевая стена вроде бы повреждена. Я подошел к ней и увидел дыру, проделанную в деревянной обшивке, примерно четыре на три фута. Судя по тому, как торчали щепки, отверстие пробивали изнутри. Я сунул голову в дырку и посветил фонариком вниз, озарив узкую прямоугольную шахту, тянущуюся до первого этажа, а может, и дальше, до самого фундамента дома.

Я тут же вспомнил о шуме, который слышала миссис Акума. Мог ли его производить некто, карабкающийся вверх по штольне между внутренней и внешней стенами? Некто, попавший в эту шахту из-под земли? Добравшись до мансарды, не наткнулся ли он на тонкую внутреннюю стенку, которую смог проломить? И вдруг я тоже услышал шорох — и снова направил луч фонаря вниз. Что-то там, вдалеке, шевелилось, хотя что именно, я не сумел разглядеть. Глухой скрежет летел оттуда, словно некто дюйм за дюймом продвигался наверх. А еще я уловил скверный, очень специфический запах.

И я убежал с чердака, уронив по пути фонарь.

Офицеру полиции весьма тяжело признаваться в таком поступке, но в тот момент меня охватил всепоглощающий ужас. Я скатился по лестницам прежде, чем взял себя в руки: миг, и я оказался в гостиной. Там было темно, только тусклый свет уличных фонарей проникал сквозь задернутые занавески, но я понял, что в повернутом ко мне кресле кто-то сидит. Детали терялись во мраке, но, похоже, это был мужчина.

У меня мелькнула мысль — опять-таки назовем это предчувствием, — что это Шпик Два. Еще я подумал, что он настороже и пристально наблюдает за мной. Возможно, виной тому просочившийся в комнату рассеянный уличный свет, но глаза его блестели, точно два осколка горного хрусталя.

Не успел я что-либо сказать, как услышал шум подъезжающих машин, и поспешно выскочил наружу.

В 05:07, покинув дом миссис Акума, я обнаружил четыре или пять бронированных фургонов, припарковавшихся возле церкви Всех Святых. Из грузовиков так и сыпались тяжеловооруженные парни из Спецотряда-22. Да, я просил подкрепление, но такого не ожидал.

Спецотряд-22, как вам, несомненно, известно, был сформирован в соответствии с Законом о чрезвычайных полномочиях полиции — он представляет собой ядро ударной силы в экстренных ситуациях. Мне и сейчас трудно смириться с мыслью о том, что британские офицеры полиции носят автоматическое огнестрельное оружие. Когда я, еще салага, был стрелком в СО-19, мы пользовались карабином МР-5, многозарядным, но не автоматическим. Автомат «куртц» выдавался только в особых частях и почти никогда не демонстрировался публично. Но для СО-22 подобное оружие скорее правило, чем исключение. (Их роль в зверстве на Трафальгарской площади, как ни прискорбно, зафиксирована документально.)

Я заговорил с их командиром, старшим инспектором Бертелли. Я пытался объяснить, что происходит, но его это не интересовало. Он приказал мне покинуть территорию.

Его люди уже выстраивались в кордон вокруг церкви. Все новые и новые машины останаеливались в заранее определенных местах по периметру раскопок. Я сказал, что думаю, что нужно заняться домом

12 по Ледисмит-кресент, проблема-то там, но офицер не слушал меня. Он заявил, что у него работа, а я, мол, пускай иду своей дорогой.

В 05:09, прежде чем я успел возразить, мне поступила срочная радиограмма из диспетчерской.

Сообщение шло под кодом ХХХ и содержало телефонный номер.

Код XXX — еще одно нововведение, сопутствовавшее Закону о чрезвычайных полномочиях полиции, против которого мы, члены федерации, резко возражали. Какими бы эвфемизмами вы его ни маскировали — «устранение угрозы», «хирургическое вмешательство», — нам всем отлично известно, что код XXX означает приказ стрелять без предупреждения. В свое время нас заверили, что этот код будет инициирован лишь в случае крайней опасности для населения. Нам также внушали, что едва ли когда-либо такая ситуация возникнет, а если и возникнет, совершенно немыслимо, чтобы ответственность за реализацию приказа легла на простых уличных полицейских.

Нет нужды говорить, что я опешил, получив подобную инструкцию, хотя это ночное дежурство и без того принесло мне массу недоумений.

Правило обращения с кодом ХХХ гласит, что надо немедленно позвонить по телефону, указанному в личной радиограмме, и тогда уже вам сообщат задание. Объяснений не последует, вопросы запрещены. Приказ приобретает первоочередное значение, его следует исполнить, отложив все остальные задания. Я сел в патрульную машину и набрал на мобильном указанный номер. Почти немедленно мне ответил суперинтендант Хобарт из Гринвича, что не удивило меня, так как кодом ХХХ не может воспользоваться никто, имеющий ранг ниже суперинтенданта. Но дальнейшие его слова стали для меня настоящим шоком — не покривлю душой, сказав, что весь мой мир пошатнулся.

Мне назвали имя объекта — патрульный констебль 5829 Шарлотта Гейтвуд. Суперинтендант Хобарт сказал, что ошибки тут нет и что я, чтобы разобраться в ситуации, должен знать, что экипаж «скорой помощи», забравшей констебля Гейтвуд, в составе трех человек, найден мертвым в переулке Льюишема. Констебль Гейтвуд, по общему мнению, угнала «скорую». В последний раз машину видели направляющейся к Плэйстоу. Прежде чем он положил трубку, я нарушил основное правило и спросил, почему задание поручено именно мне, когда под рукой столько стрелков из СО-22. Возможно почувствовав, что молчание при данных обстоятельствах принесет больше вреда, чем пользы, он ответил, что, во-первых, я обладаю подобными полномочиями и, во-вторых, и это гораздо важнее, на данный момент из всех дежурных офицеров Юго-Восточного Лондона я, наверное, лучше кого бы то ни было представляю, с чем мы имеем дело.

Возможно, это действительно так и было, хотя настоящая причина вызывала сомнения. Если за время моего дежурства я обнаружил нечто, что должно было оставаться тайным, разве не удобно вынудить меня застрелить коллегу-офицера, а потом за это арестовать и казнить, чтобы мои неугодные кому-то знания оказались похоронены вместе со мной? И таким образом убить одним выстрелом двух зайцев?

О нас, уличных полицейских, часто говорят, что блеск мысли нам заменяет блеск кокарды, но порой мне кажется, что высшему командованию стоило бы меньше сомневаться в наших умственных способностях.

В 05:13 я приступил к преследованию патрульного констебля Гейтвуд.

В 05:14 я вспомнил, что Шпик Один по-прежнему занимает мое заднее сиденье, но только потому, что глухой стон известил меня о его присутствии.

Он весь посерел и невнятно бредил — в таком состоянии он едва ли стал бы возражать против отправки его в больницу, хотя сейчас у меня не было на это времени.

В 05:15 я подвез его к нашему автофургону на Блэкхит-роуд, посадил внутрь, дал термос с чаем и облатку парацетамола из аптечки. Я сказал ему, что вернусь, как только смогу, и, если получится, пришлю кого-нибудь помочь ему.

В 05:16 я возобновил преследование.

В 05:18 диспетчер уведомил меня о том, что я должен отключить рацию, поскольку с этого момента все переговоры, касающиеся порученного мне задания, будут вестись через частный канал радио Вооруженных сил.

Я подтвердил получение сообщения и сказал, что подчиняюсь распоряжению, хотя сейчас вынужден признать, что я не собирался убивать констебля Гейтвуд.

Дикие, ужасающие события нескольких последних часов перещеголял самый странный приказ из всех, что я когда-либо получал. Уразуметь, что творится вокруг, становилось все сложнее, однако, так или иначе, констебля Гейтвуд нужно было задержать.

В 05:21 я получил информацию, что автомобиль объекта движется на юг по Барнт-Эш-роуд.

В 05:23 мне поступило сообщение, что я должен ускорить выполнение своей миссии. Интенсивность уличного движения возрастает: утро не за горами.

В 05:25 мне сообщили, что автомобиль объекта сейчас на Бромли-роуд, едет на север через Кэтфорд. Я свернул на Гленбоу-роуд и увидел несколько изуродованных припаркованных машин. Части кузовов валялись по обе стороны проезжей части.

В 05:31 я свернул налево, на Льюишем-вэй, и увидел автомобиль объекта в сорока ярдах впереди. Он также был основательно поврежден и ехал неровными рывками, виляя из стороны в сторону и натыкаясь на что придется. По крайней мере одна из шин «скорой» лопнула, потому что обод колеса чиркал по асфальту, высекая искры. Но несмотря на это, двигалась машина со скоростью пятьдесят миль в час, а то и больше.

Расстояние между нами сократилось до десяти ярдов, когда я включил мигалки и сирену. «Скорая помощь» даже не притормозила, не говоря уже о том, чтобы остановиться. А я даже не представлял, что делать дальше. Согласно коду ХХХ я не имел права отказаться от преследования. Нельзя было привлекать ни дорожную полицию, ни воздушные силы. Никого.

В 05:36 мы стали причиной первого за все время погони несчастного случая, когда «скорая», перевалившись через поребрик, вильнула на тротуар, сворачивая с Льюишем-вэй на Нью-Кросс-роуд, она сбила бездомную женщину, толкающую проволочную тележку из супермаркета, да так, что несчастная покатилась кувырком и пробила зеркальное стекло паба. Код ХХХ обладает наивысшим приоритетом, так что я не мог остановиться и оказать помощь раненой, хотя и сообщил об инциденте в Главное управление.

Погоня продолжалась, но только теперь я стал думать, что, возможно, применение кода ХХХ в данном случае единственный реальный выход.

В 05:38 объект повернул направо, с Дептфорд-Чарч-стрит на Крик-роуд, в процессе ударив в бок «форд-фокус», появившийся с Депт-форд-Грин. Столкновение было очень сильным. «Фокус» крутанулся вокруг собственной оси, хотя водитель вроде бы не пострадал. Понимая, что я не могу больше рисковать жизнями гражданских лиц, я вытащил пистолет и нажал на газ, рассчитывая поравняться с автомобилем объекта и прострелить оставшиеся шины. Но тут тот, кто сидел за рулем «скорой», кем бы он ни был, потерял контроль. Машина круто вильнула влево, пробила ограждение и покатилась вниз по набережной в сторону Дептфорд-Крик. Внизу стояли бетонные столбы, «скорая» врезалась в один из них, и бензобак машины взорвался.

Я затормозил, остановился, сообщил о необходимости прибытия пожарных, хотя и знал, что бригада появится нескоро, так как задействован код ХХХ, и, оступаясь, принялся спускаться к реке.

Машина «скорой помощи» уже превратилась в пылающий ад. Жар от нее шел такой, что я даже не мог приблизиться, чтобы оказать помощь. Однако то, что случилось потом, практически невозможно описать. От страшного удара о столб водительская кабина сложилась гармошкой и яростно полыхала, — наверное, топливо из пробитого бензобака расплескалось по всей машине. И всеже из «скорой» выбралась фигура. Объятая пламенем с ног до головы, она двинулась ко мне, и не беспомощной походкой человека, корчащегося в предсмертной агонии, а весьма целенаправленно. Я попятился, но огненная фигура была уже так близко, что я увидел, что это констебль Гейтвуд.

Ее черты остались вполне узнаваемы, хотя кожа пузырилась, и обугливалась, и корежилась, хотя глаза вылезали из глазниц, а потом лопнули от жара. Я поднял оружие, намереваясь выполнить задание — хотя бы из жалости. Однако, зачарованный кошмарным зрелищем, не мог нажать на курок. Женщина буквально превратилась в живой факел. Волос на ее голове уже не осталось. Жировая ткань сползала с лица, точно тающий воск. Вонь горящего мяса вызывала тошноту. И все же констебль как будто бы ничего не замечала. Она спокойно шагала ко мне и, лишь в последний миг поменяв направление, упала в канал.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы стряхнуть оцепенение.

Я осмотрел поверхность воды, но было слишком темно и дымно, я ничего не увидел. А потом услышал плеск у дальнего берега. Я взглянул туда — патрульный констебль Гейтвуд выбралась из воды и стояла покачиваясь. Черная угольная короста покрывала ее тело, черная, громко шипящая короста, от которой валил пар. На моих глазах женщина развернулась и заковыляла прочь, исчезнув в ночи.

Я рассмеялся, наверное, как безумный. Интересно, кто теперь на самом деле обладает «чрезвычайными полномочиями», или, может, лучше сказать: «особыми силами»?

В 05:49, только через десять минут после того, как я потерял из виду констебля Гейтвуд, я связался с центром и солгал, что моя миссия выполнена. Поздравлений не последовало, и никто не поинтересовался подробностями. Я услышал лишь: «Вас понял, принято».

В 05:54 я вернулся к автофургону на Блэкхит-роуд.

Казалось уже почти несущественным, что Шпик Два лежит возле кресла. Я проверил у него пульс. Пульс отсутствовал. Я, конечно, не специалист, но, по-моему, он был явно мертв. Я прикрыл его голову своей курткой и сел, чтобы напечатать этот итоговый рапорт.

Скоро настанет время окончания дежурства смены 5, но сомневаюсь, что кто-нибудь из наших отправится домой. Я уже включил рацию и услышал сообщение, касающееся молодого человека в полицейской форме, «странно себя ведущего и нападающего на прохожих» близ Элиот-парка. Одна из его жертв, очевидно, поступила на отделение несчастных случаев в Льюишеме, там впала в неистовство, дралась с медперсоналом, и констебли Флетчер, Баркворт и Стопфорд вынуждены были ее арестовать, причем все полицейские в процессе обуздания пациента получили ранения. Вахта инспектора Мэйкуэйта тоже выдалась напряженной. Я слышал, как он жаловался на то, что фургон для перевозки собак брошен без присмотра. Он беспокоился о «бедном животном» в заднем отсеке машины, которое, «по-видимому, страдает и мечется взаперти». Хотя весна только-только вступила в свои права, инспектор Мэйкуэйт не забывал о том, что очередной скандал, касающийся полицейских собак, умирающих от теплового удара, подпортит нашу репутацию. Если бы я думал об этом, я предупредил бы его через диспетчерскую. Но я думал о патрульном констебле Лесе Хане, о том, где он может сейчас бродить во тьме, крепко сжимая искусанными руками цепь Альфи. Инспектор Мэйкуэйт сказал, что собирается выпустить бедного пса, чтобы он подышал свежим воздухом. После этого сообщений от него больше не поступало.

Что ж, это утешительно, полагаю. Впрочем, невелика радость.

Я служу в полиции двадцать лет. Служба стоила мне брака. Служба отняла у меня дочь. Пять лет назад, поступив в университет, упрямица перестала разговаривать со мной. Но я ни о чем не жалею. Что толку переживать о чем-то, что тебе неподвластно? Я сожалею лишь о том, что вижу, что творится с моей страной, вижу, как она катится в ад. Причем, как я теперь понимаю, буквально, и что все мои усилия как служителя закона оказались никчемными.

Я все еще слышу автоматные очереди, гремящие возле церкви Всех Святых. Собираюсь отправиться туда и тоже принять участие. В некотором смысле это идет наперекор моим личным убеждениям — хотя, возможно, и не совсем. Я всегда старался быть вежливым и спокойным полицейским, строгим, но справедливым. Когда я восемь лет назад получил право на ношение оружия во время дежурства, я молился, чтобы мне никогда не пришлось стрелять в другое человеческое существо, и до сих пор сия чаша миновала меня.

И даже в данный момент, когда шелест ткани у меня за спиной говорит о том, что моя куртка сброшена, так как чисто формально это существо еще остается «человеческим», я не могу поступиться своими принципами...

*********

*********

*********

От: Внутренняя связь

Дата: 1 мая, 08:32 Кому: Всему лондонскому персоналу Тема: Затор движения на Ледисмит-кресент/Блэкхит-роуд/ Эл иот-парк/Гринвич-парк

Письмо отправлено всему персоналу

В связи с ухудшением ситуации вокруг церкви Всех Святых и на территории Блэкхит-роуд, на сегодняшний день возрастает тревога за безопасность персонала БМ К.

Рекомендуется всему второстепенному персоналу оставаться дома, заперев все двери и окна.

Основному персоналу советуем связаться с их непосредственным начальством для получения дальнейшей информации.

Сведения постоянно обновляются, следите за каналами аварийной информации БМК:

Телефон: 0800 0666 999 Онлайн: bmc.co.uk/999 Шлюз: 999 Аварийная информация Телетекст: page 999

I

ВОСКРЕСЕНЬЕ. 28 АПРЕЛЯ

Боже мой! Мне 13! Ура! Наконец-то! Я уже не__

ребенок! Интересно, я и выгляжу теперь по-__

другому? Чувствую-то я себя со-о-овселл иначе.

вечеринки, как у Эммы Болтон и 1Илрлптты

гтнои,

конечно, разве эти Барби умеют делать что-__

нибудь самостоятельно?!!) Я. правда, не хотела

устраивать большой праздник, но если бы_

и устроила, то все равно не пригласила бы их._

потому что они никогда не звали меня к себе._

хотя и приглашали Джорджа — но это,_

наверное, только затем, чтобы за получить_

в гости Алекса. (Ах. Алекс!)_

О господи, только начала и уже мелю чушь1__

Мэдди Вудл я живу в Лондоне с родителями.__

Сегодня мой тринадцатый день рождения, и, как

этому рада!

нетрудно

Ты, дорогой дневник, совсем новый — праздничный

кажется, дыло осе равно, и он подмигнул мне три раза!!!_______

и ему пришлось остаться в средней школе в- старшем, шестом классе. Отличненько!

л
дядя /\жр.к и панд придут домой, так пило. 1
рождения. н а тот сличай. если потом не
( ' АОЛиЧЫИЛГ.Я.
Он ллне еи^е великоват, потому что моя грудь
растет прискорбно медленноно я Йгя равно
выглядеть больше. КажетсяДжордж заметил -
взгляд, когда мы с ним шли в школи. или. -
. 1возможно, я сама бессознательно выпячивала j
i
В пятницу, когда мы подошли к школе, ворота
были запертыf и на них висело объявление
об однодневной забастовке. R третий раз
по крайней мере, нет в этом годи экзаменов. -
II' vКлево получить лишний выходной день, но, если -
аттестаты о среднем образованиимы -
-
Вчера мы с Джорджем гуляли у башни с часами , и он вричил мне подарок! Этот блокнот! Тебя!

Джордж такой милый в таких, вещах._

Он единственный человек, который знает, что

когда вырасту.
Настоящим АВТОРОМ, чьи книги лежат_

в супермаркетах и все такое. Я не сказала даже

мои сочинения действительно хорошие. Может,

я напишу в тебе рассказ. А может, и нет. Ты_

даже красный, это мой любимый цвет, и листы твои такие мягкие. Еще Джордж дал мне_

в тебе, — которым я, естественно, и пользуюсь. Я никогда раньше не вела дневник, но, кажется,

пошли к Джорджи посмотреть фильм. И знаешь
что? АЛЕКС БЫЛ ТАМ/' Это было здоровски!!
Он остался с нами в гостиной и поздравил меня
с днем рождения, и хотя я не моги сказать,
что видела, как он смотрит на мою гридь.
наверняка-mo утверждать нельзя, может, он
и смотрел!
Мама зовет... думаю, пора приступать к пирогу!
Попозже напишу еще!!
J
тут один раз, но мама так раскричалась, что теперь он боится | чтобы она с ума сходила. Такой бред — я с ней

1 после этого два дня не разговаривала. Я хочу_

]_ПОНЕДЕЛЬНИК. 2.4 АПРЕЛЯ

очень скучно. Мама с папой и так не слишком

или типа того), но сюда приходил Джордж,

j сказать, что у меня должно бьиаль хоть_

; какое-то право на общение г. друзьями, — мне_

1 же 13!!!__

i_

~j Только что перечитала написанное — ну я

; и вредина. Я не имела в виду ничего такого,_

j и я знаю, что не мамина и не папина вина, что | он потерял работу, а ей никак не добиться_

очень досадно. Вот она, моя удача, — только-еще, решают, что никто моложе восемнадцати

не должен появляться на улице после шести__

вечера. Мы даже не можем обмениваться__

эсэмэсками, потому что «денег в обрез», что бы это ни значило, а у меня на счету так мало. что с таким же успехом я могла бы и вовсе не__

с одним из них, а он и не взглянул на меня! Грубиян!__

чтобы взобраться по лестнице на наш пятый этаж._

бабушка рядом, но, насколько я вижу, все вокруг

и бормочут_, делясь занудными новостями,

j и, кажется, никого не интересует, как дела ! у меня в школе, хотя папа заставляет меня делать задачки и упражнения из учебников,

стороны, похоже, появление достойного бюстгальтера вдохновило мою грудь на рост,

сейчас он почти заполнен (может, конечно,_

лифчик просто сел во время стирки,_

но я уверена, что кое-где подросла!!!), так что,

с Алексом, он осознает, что я больше

не маленькая девочка. (Ах, Алекс. Вздох.)

(Нет, вот так: Алекс — два вздоха.)

Перерыв — лора ужинать. Вчерашнее разогретое \
тушеное мясо с парой банок консервированных
бобов и накрошенными тида помидорами.
чтобы создать видимость пристойной еды.
Жду не дождусь. (Едкий сарказмг милый дневник,
на тот случай, если ты не заметил!)
)
ВТОРНИК, 30 АПРЕЛЯ

Так вот,., я не вернулась к тебе вчера вечером,

потому что, когда я отправилась наконец

очь! Так кажется, никогда еще не

надолго

энергию

окно,

вспоминала войну — она тогда была

она

Было это совсем не трудно, так как я теперь

ВЕКА, и тяжело представить. что все, те люди умерли. В смысле, это вовсе не крутили по_

телевизору и все такое. Только один новостной

но, поскольку папа недавно продал наш

близился мой день рождения, и мне не хотелось

больше внимания (и нет, я говори) так не только потому, что, когда я в последний раз ходила_

серьезными и говорили о правительстве,_

и забастовках, и волнениях, и тому подобное).

.это

_ и сердитые, когда сидят дома. и злятся они

__на какие-то глупости, в которых я не вижу

_ ну ни капельки ужасного._

Дядя Джек закурил и сказал:
— Они думают, мы глупцы. Они считают,_

что, если всучат нам пару фейерверков, мы не разглядим, сколько дерьма вокруг._

Так он сказал. «Дерьмо» — плохое слово, но мама даже не шикнула на него. Так я и узнала, что они все жутко напуганы. В гостиной было уже темно, мама повсюду натыкала свечи_, но зажгла не все.

— Вы видели рекламные лозунги?

видела только сердитый блеск его глаз в густых

1 \ttiклибах табачного дыма. V меня даже в носи |
засвербило. Впрочем, мне и не нижно было видеть
ГГ J7 |его. я и так знала, что сейчас гуды его плотно |
сжаты и что он хмурится. Я слышала это по j
его голоси. Никогда еше дядя Ажек не говорил 1
таким тоном. /\ядя Джек из тех. кто всегда
в другого человека, и этот человек никогда даже -
Г v •хотя почему — не понимаю. --
этому «Великому», если никто не может
найти проклятию работи и все пытаются
только выжить?
— Даже, картошка подорожала. — Мама сиде.ла
за столом и пыталась что-то шить
в полумраке. Может, латала дыри на одной из
'J 1 1Рукава тех двух, что у меня сейчас, уже давно -
болтаются куда выше запястий. Видно, это еще
одна вещь3 с которой нам теперь приходится
«справляться».
— А картошке) мы ведь выращиваем, — снова
Г ” Г * *заговорила она.
— Они хотят, чтобы мы почувствовали себя
как во вре,мя войны. — Это было первое, что
сказала бабишка. Она тоже кцрила, и серая
)
туча дыма росла, заполняя комнату. — Но

Но больше всего мне врезалась в память_

ь когда мы.
стояли, глядя на развалины, я цеплялась за юбку

и не слушает. Только кивают и улыбаются._

Я знаю, потому что мама иногда делает так же, когда Я рассказываю о школе, и ВСЕ мы_

что-то с этим сделать.

i — Марк был хорошим мальчиком. — сказала_

бабушка, и я увидела всю ее тысячу морщин_

в свете свечей. — Но я рада, что тебя не было с ним в тот день.__

Я должен был быть там, Я. должен был быть__
рядом с ним.___

— Если бы ты был там, тебя бы тоже убили. — Мама даже не подняла глаз от своей работы.

Папа покачал головой:

— Неужто?

слушаешь?

В этот миг cepdufi так и бухнуло у меня в груди меня даже в жар бросило. Папа и дядя Джек_

никогда не спорили, и хотя сейчас до настоящей

тела.

На этот раз мама посмотрела на него:_

— Но ты же не пойдешь .туда?._

— Хотел бы пойти. Нп я работаю посменно

увольняют и за меньшее. — Он затушил_

в пепельнице, сигарету. — Но я разрешил_

протестующим воспользоваться моей

— Ну и что г. того} что пни копают у г.тарпй I? — Мама недоумевала. — Я хочу сказать,

церкви:

что они, конечноJ бросают деньги на ве^тер, но ведь не сносят дома, ничего такого._

— Ты не в курсе. — Джек закурил очередную_

сигарету. — Проблема не в церкви. Проблема_

ПОД НЕЙ. Это сказала по радио, на ТОЙ__

САМОЙ станции, одна женщина-профессор. Там общая могила жертв чумы. Медэксперты на ушах стоят и готовы к бою._

— Почему?

— Четыре или пять веков назад там зарыли сотни тел, и все пни под завязку набиты__

вирусом чумы. Кто знает, какие ядовитые газы вырвутся наружу? Нельзя там копать, и точка.

— К. тому же это проявление неуважения. — Бабушка покачала головой. — Ушедшие должны

наморщила лоб — почти нахмурилась, — как

когда я решила надеть mi

jKP. на прошлогоднюю дигкптеку' ХА-ХА!).

I

— Полиция не посмотрит на то, что у тебя

всего лишь прячут плакаты. Они все равно

сажать.

— Я знаю, что хорошо, а что плохо, и не

— Он прав. — Бабушка посмотрела на маму. —

— Это имеет значение? — Мама, пожала плечами.___
Джеку. — Твой отеи, и дед гордились бы тобой, сынок. Ты заботишься о людях. Кто-то должен
г

какого-то Хоксмора. Хоке, мор-мухо мор, смешное

имечко, но думать о зарытых в землю__

мертвецах было куда интереснее. Аж дрожь пробирает. Мы проходили эту чуму в школе,

и жутко представить, что вот люди умерли_

давным-давно, а сегодня их выкопают и снова_

извлекут на свет.__

Ладно, я пишу уже как будто сто лет. Завтра
I \\ I^ I' \c Лжпрджи. wnx/2 v^av^a нл цг.адим м^ня ча щопки 1
II 1 ч/ ' >J w/ / !(чр.впк). l-tadp.Lnr.hj Алр.хг Яудр.пл дома111 Надр.ну |
пбнлягиваюшию /Ьиплбплки (ни. она нр. 8ылп
пйплягивающр.й, ипгда ллнp. p.p. тплькп-плплькп
г.лишкпм тллг.на. ХА//А. и. аложйил. пн ппг.АЛтллюит
на АЛт-п рпцдь и т.пйmp.im, чилп я раг.или!!!
1 ' 1 sS 1(Ах. Аармс. — въдпх!\ (Умиоаю пил г.мр.ха>Л !
i1
1
!
fI
|
!
СРЕДА. 1 МАЯ

1, назад, и. думаю, мама плакала. Это пугает Л
меня. Она не плакала, когда убили Марка. Почему
же она плачет сейчас? Ох. Фонарик мигает.
батарейка разряжается. Я напиши еще итром.
^rn«^nmr»wi «writ 4Г, uni тпжпт^ Гкогда хоть чить-чить разберись, что
происходит!!
J
1 МАЯ (ПОЗЖЕ)

заявила, что мне нельзя сегодня никуда выходить!!! Ну разве не

просто отстойной! Полное ретро!

кчего такого, и, если

мне придется торчать в комнате ЦЕЛЫЙ

на меня, когда я попыталась спорить.

заступилась за меня!! И это после всех ее

дурацких историй о том, как она и ее глупая

старая Эрма убегали на танцульки, можно было

как будто я. все еще ребенок.

Джлкл? Не понимаю. Я яндм нлплькп, иилп г.р.йчаг. Л
Йг.р.рп пдиниадитлль цлг.п&, п я ъапррпла Й /мояй
кпм наилр..
С.р.рпЪня г.ямыи худший др.яь в мпр.й жиъии.
J
От: Внутренняя связь

Дата: 1 мая, 11:14

9

*

Кому: Всему лондонскому персоналу

Тема: РВЧ к сведению руководителей ваша роль в обеспечении информацией

Письмо отправлено руководителям кадровых служб, менеджерам по работе с персоналом, спеииалистам по внутренней связи. ответственным региональным представителям, включая партнеров по связи.

Мы nродолжаем следить за ситуацией, касающейся очевидной вспышки РВЧ на участке строительства площадки для Нового Фестиваля Британии. Во избежание ненужной паники, но для обеспечения информацией всего персонала, принято решение

%

*

I

о том, что оправка ежедневного электронного письма «РВЧ — к сведению руководителей» в соответствии с вышеозначенным списком рассылки — наилучший способ донести информацию до ваших сотрудников.

Помните, РВЧ — нестойкий гриппозный вирус, и причин для беспокойства нет. Сведения постоянно обновляются, следите за каналами аварийной информации БМК:

Телефон: 0800 0666 999 Онлайн: bmc.co.uk/999 Шлюз: 999 Аварийная информация Телетекст: page 999

Внутренняя связь

МЕРТВАЯ ДИ
И КОРОЛЬ ЗОМБИ
Принцесса Ди, народная принцесса, СНОВА будет жить!

I

СПЕЦИИАЛЬНО ДЛЯ «АКТУАЛЬНЫХ НОВОСТЕЙ»

Дженет Рэмси, глава отдела текущих событий

Лондон, 29 апреля Обезумевшие от скорби поклонники вырыли тело принцессы Дианы из могилы в семейном поместье и перезахоронили его на участке строительства площадки доя Нового Фестиваля Британии в Южном Лондоне в попытке воскресить ее труп через десятки лет после гибели.

Расследователи «Актуальных новостей» раскрыли еще более нездоровую подоплеку этой сверхсекретной интриги: воспользоваться тайной гробницей, построенной сто пятьдесят лет назад «Королем зомби» Томасом Морби, чтобы возвести Мертвую Ди на английский престол!

Наш источник, причастный к тайной организации, открыл нам шокирующую правду: мощная группа заговорщиков, тех, кто любит Ди, называющая себя «королевскими воскресителями», в числе которых, по слухам, скорбящие сыновья Дианы, принцы Уильям и Гарри, медиамагнат Руперт Мердок и легенда футбола Дэвид Бэкхэм, планируют заразить труп принцессы так называемым зомби-вирусом.

Но наши расследователи, представившись медэксперта-ми воскрешения, проникли в очаг злого заговора и выяснили:

• тело принцессы Ди уже вырыто и в ночь на среду доставлено в церковь Всех Святых, расположенную возле гринвичской площадки Нового Фестиваля Британии, в соответствии с извращенными замыслами заговорщиков;

• церковь была построена черным магом Николасом Хокс-мором и его учеником Томасом Морби, «Королем зомби». В ней есть тайный склеп, обладающий магическими свойствами, где Морби планировал возвращать мертвых к жизни;

• тело принцессы Ди захоронено в склепе среди сотен трупов и останется там, пока не будет заражено вирусом юмби:

• едва принцесса Ди вернется к жизни, «королевские воскресители» займутся другими кандидатами на заражение — по составленному ими списку, — среди которых Уинстон Черчилль и лорд Веллиннгтон!

(Продолжение на с. 5)

«Актуальные новости» проникли в заговор «королевских воскресителей» после получения информации от обеспокоенного члена организации. Экскаваторщик Марек Шварин-ский открыл тайны злого заговора, когда осознал безумие замысла преднамеренно заразить знаменитые трупы зомби-вирусом — при отсутствии каких-либо мер безопасности на случай распространения болезни.

Мистер Шваринский, уроженец Грузии, прибывший в Британию нелегально в 2001 году, работал на строительстве площадки для Нового Фестиваля Британии и был завербован «воскресителями» с расчетом на то, что он поможет им осуществить их грязный план.

Он сказал нашим расследователям: «Они не представляют, с чем играют. Они думают, возвращение принцессы Дианы все повернет вспять. За ней последует Уинстон Черчилль, он объединит страну, сделает ту работу, с которой не справляется правительство, как во время Второй мировой войны.

ную яму, — они считают, что только потому, что тела были захоронены там три-четыре века назад, вирус уже не опасен. Они полагают, что могут выбирать тех, кто будет заражен, и думают, что способны контролировать вирус, чтобы „воскрешенные" снова были совсем как обычные люди. Но в моей стране лучше знают о таких вещах.

Сперва я пошел к моим начальникам, но они хотели только, чтобы работа бьша сделана. Их не волновало, что творится за их спинами, раз это не укладывалось в их схемы. К нам приходили люди из системы здравоохранения, но начальство никого не слушало, их интересовала только постройка площадки Нового Фестиваля — и они все время изворачивались. А знали бы вы, столько материалов они „сэкономили"!

Боссы Н Ф Б действительно грозили расправиться со мной, им не хотелось, чтобы я болтал

о сотнях мертвых тел, которые мы уже выкопали и от которых тайно избавились по приказу начальства. Гибель грозит множеству порядочных людей, зато премьер-министр получит свой большой Фестиваль, до которого

I никому нет дела. Это не патриотизм, это будет самоубийством. Если зомби-чума вырвется на свободу, никакие выскочки-„воскресители“ не смогут ее контролировать».

Министерство внутренних дел отказалось официально комментировать заявления мистера Шваринского о трехсотлетних трупах, вырытых и выброшенных, несмотря на доказательства, представленные нашими расследователями министру. В неофициальном порядке источник, близкий к Министерству внутренних дел, признал, что <<какой-то психованный русский приходил сюда с такой историей, и я бы всех вас назвал сумасшедшими, если бы собственными ушами не слышал зловещих шепотков. Мой босс говорит, что это такая же правда, как романы Джеймса Герберта10, но мне начали поступать странные звонки; вы не единственные, кого тревожат дикие вещи, творящиеся в Гринвиче. И приближается Бел-тан11 — чистое совпадение, если кому интересно мое мнение, но мало ли что>>.

Мы не получили ответа от кого бы то ни было, связанного с «королевскими воскресителями»; и семейство Спенсеров отказалось подтвердить или опровергнуть перемещение тела принцессы Ди.

Новый начальник строительства Нового Фестиваля Британии Пэдди О’Шоннеси сказал нам: <<Да, мы нашли тела — это старая церковь, и мы, вероятно, наткнулись на кладбище, но мы их никуда не выбрасывали. Они все аккуратно сложены в церковном склепе, который, собственно, для того и строился.

Мистер Шваринский больше не с нами — после его несогласия с условиями работ и об-iLip'.что он пребывает в стране нелегально. Очевидно, он затаил обиду и, наделенный богатым воображением, изобрел оригинальный способ остановить строительство.

На дворе двадцать первый век, кто в наши дни верит в зомби? Я ничего не знаю о принцессе Диане или еще о ком-нибудь, похороненном "тут или поблизости».

Руководители проекта Нового Фестиваля Британии отсылают нас к премьер-министру, который до сих пор отказывается отвечать на наши запросы в нарушении Закона о свободе информации.

Церковь Всех Святых, расположенная на Блэкхит-роуд, на краю Элиот-парка, - величественный пример викторианской церковной архитектуры. Ее настоятель, каноник Теренс Аберкромби, шестидесяти восьми лет, высказал решительный протест против развертывания Нового Фестиваля Британии, которое угрожает навсегда разрушить церковное кладбище.

,

Христианская цеРковь
Как объяснил каноник,

«у этого неказистого старого здания тайное прошлое».

Церковь выглядит стандартной викторианской постройкой, и то, что над землей, вполне этому соответствует. Но под землей есть еще один этаж — творение «Короля зомби>>, Томаса Морби, ученика великого архитектора эпохи барокко Николаса Хоксмора, построившего крипту и подземный склеп, — все, что осталось от первоначального здания после загадочного пожара, практически уничтожившего церковь в 1850 году.

Каноник Аберкромби, тщательно изучавший историю своего прихода , сказал нам: «Сам Николас Хоксмор был учеником сэра Кристофера Рена и работал над воссозданием церквей, пострадавших во время Великого лондонского пожара, а также принимал участие в ремонте собора Святого Павла. Но репутацию колдуна он заслужил, воздвигнув шесть церквей и два обелиска, которые, по его утверждениям, создали „матрицу силы“ на лондонской земле.

Фактически, некоторые эксперты заявляют, что церкви Хоксмора образуют фигуру, согласующуюся с формами теистического сатанизма, более известного как дьяволо-поклонничество.

Хоксмор верил, что „матрица силы“ притягивает к себе множество злых и отвратительных деяний, вершащихся „в тенях“ этих церквей, включая убийства, совершенные Джеком-потрошите -лем. — Тут каноник рассмеялся. — Его последователи верили, что если отметить на карте здания и обелиски, то найдешь „Око Гора“. Сокол — слово это, как известно, произносится как „хок“ — птица Гора, а слово „мор“ употребляли в старину по отношению к выходцам из Северной Африки или с Ближнего Востока.

В верованиях древних египтян бог Гор — дитя Ози-

или чертог оживления зомби?
риса, олицетворяющего плодородие, и Изиды, покровительницы умерших; он символизирует магию, его глаза - солние и луну, а глазные яблоки объединяет узор смерти-возрождения. Именно идея возрождения и пленила Хоксмора и его ученика Морби.

Церковь Всех Святых не входит в число церквей Хоксмора, но она находится неподалеку от церкви Святого Альфреда, одной из шестерки, и тайные заговорщики верят, что Хоксмор поручил своему ученику Томасу Морби построить церковь Всех Святых неспроста. Хоксмор и Морби считали себя связанными с очень сильной магией. Морби полагал, что его тело восстанет после смерти, если будет подвергнуто воздействию „чистых стихий", то есть выкопано из земли и помещено на свежий воздух, и оставил инструкции, согласно которым его труп нужно было

захоронить в склепе, воздвигнутом им для этой самой цели под церковью, чтобы, когда придет время, он воскрес бы вместе с другими „чистымидушами“. Умер он в Бедламе, конечно».

Каноник признался, что считает эту версию всего лишь хорошей байкой для привлечения туристов I его иначе ничем не примечательной церкви, но она — часть лондонской истории, а значит, следует защищать церковь и церковное кладбище от неподобающих перестроек. «Конечно, как добрый христианин, человек Божий, я считаю все это ложными верованиями.

Все происходящие вокруг неприятности связаны с экономическим упадком и не имеют никакого отношения к почившему двести шестьдесят лет назад архитектору, который играл с высшими — или низшими — силами; все остальное не более чем совпадение. Никто в действительности не верит, что под церковью расположена общая могила жертв чумы или что мертвецы восстанут, кроме как после второго пришествия Господа нашего Иисуса Христа. Мифы, окружающие Морби и Хоксмора, — всего лишь суеверия, перешедшие к нам из дотелевизион-ной эпохи.

Но это не значит, что нашу освященную веками церковь следует превратить в трамвайную остановку на потребу Новому Фестивалю Британии. Это кощунство, и я и мои прихожане продолжаем бороться за прекращение строительства».

Вскоре после интервью каноник Аберкромби бш найден мертвым в своем доме приходского священника. Дознание пройдет в пятницу в Коронерском суде на Девоншир-драйв, Гринвич. Заупокойная служба состоится вечером во дворе церкви Всех С 'няты-х

«ТАМ, ГДЕ НЕТ ЗОМБИ»
ВИКАРИЙ НАЙДЕН ОБГЛОДАННЫМ?

Штатный корреспондент «Актутьных новостей»

Изуродованное тело его преподобия Теренса Аберкромби, шестидесяти восьми лет, каноника церкви Всех Святых в Гринвиче, найдено вчера преданной домоправительницей священника, с которой случился сердечный приступ, когда она обнаружила изувеченный труп.

Миссис Энид Стелла, утирая слезы, рассказывает о страшной находке с больничной койки: <<Я принесла его преподобию дневной чай, как обычно, но дверь в кабинет заклинило. Дом пастора старый, без центрального отопления, в нем все-

1ла сыро.

Я окликлула его преподобие, но он не ответил, и я решила, что он опять задремал после проповеди. Мне пришлось поставить поднос с чаем на пол и толкнуть дверь. Что-то как будто мешало ей, и, когда мне удалось открыть дверь настолько, чтобы заглянуть вн^рь, я увидела, что это его преподобие. Казалось, он только что упал.

ОБГЛОДОННЫЙ СВЯЩЕННИК-ПИЩА ДЛЯ БЛОК

Мне удалось сдвинуть дверь настолько, чтобы протиснуться внутрь, и тогда я увидела, что вся одежда его разорвана, а руки вроде как покрыты отметинами от уусов, — клянусь Господом, похоже было, будто кто-то грыз его! И повсюду были блохи; он ведь любую встреченную дворнягу приводил в дом покормить, так что блохи у нас время от времени попадаются. Но это было и вправду жутко. Я проверила его пульс, но признаков жизни не обнаружила».

Миссис Стелла, работавшая у каноника Аберкромби тридцать семь лет, вызвала «скорую помошь>>. «Я знаю, они очень заняты в эти дни, - сказала она, -в связи с временными увольнениями и тому подобное, но я не ожидала, что придется ждать пять часов. Я была в ужасе. Мне хотелось посидеть с ним, но я не могла; при виде этих следов от уусов меня в дрожь бросало».

Бывшая церковная певчая рассказала, что попыталась забаррикадировать дверь и подождать в гостиной. << Я понимала, что это глупо, - он определенно скончался, - но мне казалось, я слышу какие-то шорохи. Так что я придвинула кресло к дверям дома, чтобы сразу увидеть, когда приедет полиция или „скорая".

Я, должно быть, уснула, потому что вдруг почувствовала ужасную вонь и услышала, как дверь наверху распахнулась. Знаю, я закричала — горло болит до сих пор — И, ДОЛЖНО быть, пришемила руку дверью, вот откуда эти ранки и синяки. Слава боу, „скорая" наконец прибыла, потому что следующее, что я помню, — ЭТО МИЛОГО молодого человека, делающего мне искусственное дыхание и пообешавшего, что теперь со мной все будет в порядке.

Но для каноника Аберкромби было уже слишком поздно. Мне сказали, что виновато мое воображение и мои возбужденные нервы, но мне никогда не забыть его лица. Он как будто увидел какого-нибудь вампира из фильма ужасов.

Благодарю Бога за то, что сердечный приступ оказался не сильным, а то бы и мне лежать там рядом с его преподобием. Чувствую я себя неважно, но по крайней мере не мертва, спасибо медикам».

Джордж Бир, двадцатидевятилетний сотрудник бригады неотложной помощи, спасший жизнь миссис Стелле, в настоящее время не на службе в связи с болезнью, но его сослуиви-ца Бренда Брукс говорит: <<Мы очень гордимся Джорджем, но нас ведь готовили к этому. Здорово, когда мы действительно можем помочь людям». ■

От: Внутренняя связь

Письмо отправлено всему персоналу.

РВЧ — Вопросы и ответы.

81: Меня беспокоит возможность подхватить РВЧ.

Должен ли я выходить на работу?

01: Если ситуация изменится, вас известят электронным письмом, адресованным всему nерсоналу, либо вам сообщат по 999, либо же вас уведомит ваш неnосредственный руководитель.

В2: Меня укусил кто-то, зараженный РВЧ. Что мне делать?

02: Вступившим в тесный контакт с зараженным индивидуумом нужно следить за состоянием своего здоровья в течение семи дней после контакта и, если появление симптомов будет замечено, следует остаться дома, войти в Сеть и свериться с признаками заболевания на следующих сайтах:

i

I

www.nhs.co.uk (Англия)

л.'..-...: . 1. i Уэльс)

пг", ■ ч;.,"'!. (Шо'п)-д,1я)

Или же запросить информацию о РВЧ по телефону: 0800 000 0666. Если удобно, свяжитесь с местным руководителем группы.

03: Оставайтесь дома. Следуйте всем рекомендациям врачей. Как можно скорее свяжитесь с вашим непосредственным начальником и местной группой, не забывайте уведомлять их

о любых изменениях в состоянии вашего здоровья.

84: Что предпримет БМК, чтобы защитить меня от эпидемии Р8Ч?

ь

%

04: БМК будет следовать официальным советам правительства и, если необходимо, обеспечивать инструкциями весь персонал посредством электронной почты, объявлений и, в Великобритании, через Службу экстренной информации 999. Меры включают дополнительную заботу о гигиене и рекомендации, как избежать заражения.

БМК опубликует руководство на информационном сайте myRisks: http://explore.gateway.bmc.co.uk/myrisks/myriskshome/safetyпews/ Н RVlatestnews.aspx

85: Правда ли, что некоторые сотрудники уже обеспечены противовирусными лекарствами?

05: В настоящее время никаких противовирусных препаратов не выпускается, хотя в будущем БМК постарается учесть потенциальные требования.

86: Существует ли связь между Р8Ч и тем, что все называют «погибелью» или «чумой Белтана»?

Об: Персоналу не о чем тревожиться. БМК заверяет нас, что нет абсолютно никакой связи между РВЧ и этими, откровенно говоря, неподтвержденными болезнями.

Ожидается дополнение списка «Вопросов и ответов», при необходимости данный документ будет обновляться.

Нижеследующие записи и документы, касающиеся клинических проявлений вспыхнувшей эпидемии заболевания, называемого сейчас «зомби-вирусом» или в просторечии «тгибелью», составлены и собраны доктором Джеймсом Ланкастером из Университетского госпиталя, Льюишем, и снабжены пояснениями для читателей, не получивших медицинского образования, принимая во внимание дальнейшие события.

2:33: Анна Карштайр — девушка двадцати шести лет, доставлена на отделение несчастных случаев и неотложной помощи ее сожителем Питером Джеймсом, утверждавшим, что она приняла слишком большую дозу лекарственных препаратов. Пациентка проявляла агрессию в приемном покое, и мистер Джеймс вынужден был сдерживать ее, пока оформлялись документы мисс Карштайр. Принимая во внимание опасность, которую девушка могла предстамять для других людей, медсестра приемного покоя (дежурная сестра Сьюзен Дженкинс) быстро перевела пациентку в главный корпус отделения, поскольку рассматривались гипотезы отравления токсичными веществами, опухоли мозга, приступа эпилепсии (хотя сожитель девушки отрицал наличие у нее подобных заболеваний) или же комбинации двух или более из вышеперечисленных диагнозов. Дожидаясь лечащего врача, пациентка отказалась лежать смирно и не позволила медперсоналу проверить ее пульс, измерить кровяное давление и температуру, была агрессивна на словах и на деле, что подтверждало предпо- 8 ложение о возможности отравления токсичными и/или галлюциногенными веществами. Сопровождающую ее медсестру Джен- 8 кинс пациентка укусила, оставив рану на правом предплечье (см. дело 759303/01/05), после чего были срочно вызваны охранники и старший врач (доктор Маркус Блэксток), зафиксировавшие пациентку тремя ремнями в области щиколоток, талии и шеи. Данная процедура была необходима для безопасности самой пациентки.

И^рия болезни: пациентка некоммуникабельна. Сообщения сожителя ненадежны. Разговор доктора Блэкстока (МБ) и сожителя

пациентки (ПДж) воспроизведен ниже по свидетельствам очевидцев:

МБ: Так что она приняла?

ПДж: Не знаю. Таблетки.

МБ: Какие таблетки?

ПДж: Всякие разные. Это имеет значение?

МБ: Да, имеет. Более того, это может быть очень важно. По

этому я вас и спрашиваю .

ПДж: Парацетамол.

МБ: Хорошо. Еше что-то?

ПДж: Аспирин.

МБ: Еще что-нибудь?

ПДж: Какие-то антидепрессанты, полпачки противозачаточных пилюль, еще какие-то обезболивающие, думаю, и запила это все чуть ли не целой бутылкой водки.

МБ: Значит, все, что нашлось в аптечке?

ПДж: И в баре. Слушайте, она была такая, когда я пришел домой. Не думаю, что она вообще понимает, кто я, по пути сюда мне с трудом удавалось не подпускать ее к себе в машине.

3:13: Назначена ипекакуана. Пациентка раз за разом отказывается принимать рвотное.

3:45: Принято решение о необходимости промывания желудка.

[Пояснение: стандартное оборудование отделения неотложной помощи и несчастных случаев для промывания желудка, или желудочный зонд, представляет собой шестифутовую полую пластиковую трубку, которая вводится через рот в желудок. Потом к высовывающемуся изо рта концу трубки присоединяется широкая пластиковая воронка, в которую заливается по 100-150мл стерилизованной воды. Как только желудок наполнится, воронку опускают, подносят к ведру на полу и переворачивают, чтобы обеспечить так называемый эффект сифона, облегчая таким образом выход наружу содержимого желудка.]

3:55: Для проведения процедуры промывания желудка на подмогу были вызваны пятеро охранников.

4:07: Проведение процедуры не потребовалось, поскольку пациентку стало рвать без медицинского вмешательства.

4:25: В составе рвотных масс оказалось множество неусвоенных таблеток, зеленая желчь, большое количество крови, предположительно из-за разрыва пищевода вследствие длительной рвоты, а также фрагменты костей, куски мяса и клочья шерсти, которые, по словам сожителя паuиентки, могли представлять собой останки их домашнего кота.

После приступа рвоты удалось воспользоваться аппаратурой 8 мониторинга, которая, по-видимому, была повреждена, поскольку по результатам измерений отражались нулевые значения пуль- 8 са и давления пациентки, что противоречило клиническим наблюдениям. Оборудование заменили, но и новая аппаратура, несомненно, сработала неправильно, поскольку паииентка была по-прежнему активна и, фактически, еще более агрессивна, чем раньше. Попытки взять кровь на лабораторный анализ провалились из-за несговорчивости объекта и невозможности отыскать подходящую вену, несмотря на использование жгута.

Документально зафиксированы попытки поместить пациентку в палату:

• вызваны терапевты — получен отказ. Из-за обильного кровотечения от, предположительно, разрыва пищевода следует обратиться к хирургам;

• вызваны хирурги — получен отказ. Хирургическое вмешательство невозможно, пациентка слишком конфликтна, чтобы можно было воспользоваться любым видом анестезии. Вследствие стабильного состояния пациентки, несмотря на показания несомненно испорченной аппаратуры, следует обратиться

к психиатрам для проведения освидетельствования и, возмож- • но, кратковременного наблюдения;

• вызван психиатр — за два часа контакт не установлен; •

• вызваны терапевты (вторая попытка) — в свете несомненно стабильного состояния пациентки попытаются принять ее, когда появится свободная койка, что маловероятно в течение следующих четырех-шести часов.

10:00: На терапевтическом отделении по-прежнему нет свободных кроватей. Пациентка стала гораздо спокойнее, но попытки обследования все еще вызывают слабые акты агрессии. Кожа

приобрела желтовато-серый оттенок, покрылась пятнами. При движении левой руки кожа на предплечье лопнула, и доктор Блэксток заметил, что ткани под ней находятся в состоянии частичного разжижения. Снова вызваны терапевты. Предложено обратиться к хирургам, предварительный диагноз - некротический фасцит.

11:45: Дыхание и сердцебиение не прослушиваются более минуты. Никакой реакции на боль. Зрачки на свет не реагируют. Паци-8 ентка признана умершей. Вероятная причина смерти - некроти

ческий фасцит, или атипичная гангрена Фурнье. Труп отправлен 8 коронеру на вскрытие.

[Примечание: Результаты вскрытия отсутствуют, так как тело в морг так и не поступило.]

2. Признаки
Источник: журнал отделения несчастных случаев и неотложной помоши. запись 759303/01/05

Дежурная медсестра Сьюзен Дженкинс наблюдалась доктором Маркусом Блэкстоком в течение примерно тридцати минут непосредственно после травмы правой руки, полученной во время приема Анны Карштайр (см. запись 748939/01/05). При осмотре медсестра Дженкинс заявила, что внешний вид раны значительно изменился со времени нанесения травмы: первоначально, по словам пациентки, рана напоминала небольшой укус. Повреждение обследовано доктором Блэкстоком, описание следует ниже: «Повреждение на правом предплечье представляет собой два смыкающихся концами полукруга точечных ранок, явно свиде-тельствуюших о том, что пациентка была укушена. Каждая ранка довольно глубока (причем, по словам пациентки, в данный момент они глубже, чем были изначально), кожа по краям ранок проявляет ярко выраженную воспалительную реакцию и имеет желтоватый оттенок, заставляющий предположить, что процесс отмирания клеток уже начался. Возможно, именно некроз явился причиной увеличения глубины раны. В центре окружности, образованной ранками, наблюдается макулопапулезная эритема-тозная кожная сыпь нескольких незначительно отличающихся друг от друга оттенков красного».

Рядом доктор Блэксток попытался схематически изобразить рану и на полях нацарапал: «Такой же знак, „Роза в кольце“, как и в двух предыдущих случаях».

Проконсультироваться с микробиологами не удалось, так что был назначен широкий спектр антибиотиков: ко-амоксиклав внутривенно 120 мг, метронидазол 400 мг, а также ударная доза гентамицина из расчета 7 мг/кг в связи с серьезностью инфекции. Постановка капельницы на пострадавшую руку невозможна, так что катетер размещен в левой локтевой ямке.

Два часа спустя вид первоначальной раны остался прежним, 8

но замечены изменения на участках, удаленных от места укуса.

Вены предплечья стали значительно более выпуклыми и почти 8

черными. Вблизи выделившихся сосудов кожа приобрела темно-желтый оттенок и местами растрескалась, наблюдаются слизисто-гнойные выделения. Взяты мазки.

Психическое состояние объекта на этой стадии стабильно, но она очевидным и понятным образом угнетена.

Еще тридцать минут спустя процесс заметно ускорился. Кожа на предплечье стала гораздотемнее, количество поверхностных трещин увеличилось. Внутри видна мышечная ткань отчетливо фиолетового цвета, наводящего на мысли об ишемии. Чувствительность на этих участках утрачена. Наибольшее беспокойство внушает стремительность развития процесса заражения — воспаление поднялось уже выше локтя пациентки.

Экстренно необходимо мнение хирурга (вызван консультант мистер Р. Мастерс). Ниже приводится его мнение.

«На правой верхней конечности наблюдается прогрессирующий некроз. Обширная ишемия и признаки „влажной" гангрены на всех пальцах и внешней и внутренней сторонах руки. Выше локтя кожа на вид жизнеспособна. Подмышечный пульс в норме. ^ Впечатление: чрезвычайно агрессивный некротический фас- • цит.

Рекомендации: хирургическая санация раневой полости, воз- • можна ампутация. Пожалуйста, получите согласие пациента. Советую подготовить операционную и определиться с анестезией>>.

Пациентка не смогла подписать форму согласия из-за того, что:

А. Процесс болезни охватил рабочую руку.

Б. Психическое состояние пациентки сейчас таково, что она не может оценить сущность и возможные последствия процедуры, на которую требуется ее согласие.

С близкими родственниками связаться невозможно. Вызванный психиатр не решился советовать что-либо без наблюдения за пациенткой. Хирург советует делать операцию в любом случае.

Пациентка становится чрезвычайно агрессивной. Через капельницу введено 5 мг диазепама. Эффект не отмечен. Доза увеличена вдвое. Объект дезориентирован и впал в ярость. Внутривенно вводится галоперидол, дозировка доводится до 200 мг, пациентка успокаивается настолько, что ее можно перевести в операционную. Анестезиологу сообщено обо всех назначенных 8 препаратах и их дозах.

3. Хирургаческое вмешательство

Источник: операционные записи мистера Роберта Мастерса, доктора медицины, члена Королевского хирургического колледжа (главный хирург)

Дата:

Пациент:

01/05/

Дженкинс Сьюзен

Дата рождения: 25/03/81

Больничный код: 759303

Процедура: Хирургическая санация раневой полости с последующей ампутацией правой верхней конечности до плеча.

Хирург: Р. Мастерс

Анестезиолог: Д. Шриваштава

Показания к операции: Подозрение на обширный некротический фасцит, поразивший правую верхнюю конечность. Порядок процедуры:

Положение пациента: Лежа на спине, правая рука отведена от тела на девяносто градусов.

Для очистки кожи и подготовки к операции использована смесь хлоргексидина и бетадина. Специальные предоперационные антибиотики не назначались в связи с большими дозами аналогичных препаратов, введенных на отделении.

Во время подготовки кожи в процессе наложения пропитанной бетадином марли у пациентки сошел большой кусок кожи от кисти до локтя, как бывает при скальпированных ранах. От-

крывшиеся мышцы поражены некрозом и пронизаны полостями, заполненными тканевыми жидкостями. Принято решение сразу приступать к ампутации. Первоначально предполагалась транс-гумеральная ампутация без удаления плечевого сустава, но в целях безопасности решено проводить гленогумеральную ампутацию, полностью удалив верхнюю конечность до суставной впадины и плечевой кости.

Разрез: Круговой, вокруг правого плечевого сустава.

8

8

Процедура: Пазушные вена и артерия обнаружены, лигированы и отделены. Мышечные волокна отделены (подробности опушены). Нервные окончания отделены и прижжены электрическим током (гальванокаустика) для снижения вероятности образования невромы.

Закрытие раны: (подробности опущены) Мышцы поверх кости сшиты нерассасывающейся нитью. Кожа сшита «матрасным» швом.

Дренаж: Не поставлен.

Послеоперационные рекомендации: Продолжать введение антибиотиков посредством капельницы.

4. Послеоперационные наблюдения
Источник: клинические записи доктора Д. Шриваштавы. последние строки, предположительно, полпельны. но сохранены ради информации

Пациентка Сьюзен Дженкинс помещена на отделение интен- 8 сивной терапии (ОИТ) после хирургической обработки раны и ампутации правой верхней конечности. Показатели стабильны, 8 но направлена в ОИТ после трудностей с экстубацией. [Пояснение: то есть извлечением эндотрахеальной трубки, используемой для подачи анестезирующих газов} Ситуация стандартная, но отмечена здесь в связи с послеоперационным состоянием пациентки, описанным ниже:

Через тридцать минут после помещения в ОИТ у мисс Дженкинс отмечены возбуждение, тахикардия (пульс 290), гипертензия (давление 290/179) и учащенное дыхание, несмотря на искусственную вентиляцию легких (частота дыхания больше 100).

Принято решение еще раз попытаться провести экстубацию, но [здесь слова «ПАЦИЕНТКА ОПЕРЕДИЛА НАС!» тщательно зачеркнуты] почти немеменно необходимость в этом отпала, поскольку пациентке каким-то образом удалось сделать это самой, после чего она избавилась от внутривенных и артериальных катетеров, поставленных перед операцией. Кровопотери из точечных ран не наблюдалось, чего следовало бы ожидать при обычных обстоятельствах, к тому же с учетом очень высокого кровяного давления. Пациентка возбуждается все сильнее, кричит и пытается приподняться на кровати при помощи неоперирован-ной руки, на которой замечено то же, вызывающее тревогу, из-

8 менение цвета, что и на только что ампутированной конечности. Сестра Паркхарст попыталась удержать больную, но, должно быть, оступилась, потому что иначе единственное объяснение дальнейших событий: пациентка схватила за горло и отшвырнула сестру Паркхарст так, что та перелетела через всю комнату. Сквозь одежду мисс Дженкинс просачивалось большое количество жидкости: смеси крови, гноя и какого-то темно-зеленого вещества, напоминающего желчь, чего, естественно, быть не могло.

8

Пациентка слезла с кровати, ухватилась за стальную стойку мя капельницы, ухитрилась каким-то образом согнуть ее, просто стиснув в кулаке, и швырнула в приближающуюся медсестру, которая тотчас же, вместе со мной, отступила в кабинет, расположенный в центре ОИТ, из которого мы имели возможность наблюдать за перемещениями мисс Дженкинс. Мы вызвали охрану, изложили ситуацию, но, как оказалось, охранники разбираются с возникшими проблемами где-то в другом месте, и нас предупредили, что, возможно, люди прибудут не скоро. Две медсестры и сестра Паркхарст выразили беспокойство по поводу

• других пациентов интенсивной терапии. При обсуждении было принято единогласное решение не покидать кабинет. Сейчас

• слишком велика возможность подвергнуть себя смертельной опасности, без всяких гарантий, что мы сумеем как-то предотвратить беспорядки на отделении.

Дежурная медсестра Дженкинс подошла к кабинету и забарабанила по стеклу с такой злобой, что не возникало сомнений в ее агрессивных намерениях. Когда стало ясно, что стекло непробиваемое и что дверь кабинета надежно заперта (в придачу забаррикадирована нами изнутри двумя крутящимися креслами и картотечным шкафом, который нам удалось передвинуть), она...

Дежурная медсестра Дженкинс повернулась к ближайшей койке, которую занимал семидесятитрехлетний мистер Альберт Лонг, подключенный к аппарату искусственного дыхания, помещенный в клинику в связи с тяжелым обострением ХОЗЛ [Пояснение: ХОЗЛ - хроническое обструктивное заболевание легких], на наших глазах подняла его правую руку своей левой и впилась зубами в предплечье старика. Медсестра Дженкинс, по нашим наблюдениям, кусала больного несколько раз, вырывая мясо, потом стянула простыню, обнажив живот пациента, и продолжила насыщаться, стремясь, по-видимому, проглотить как можно больше, после чего перешла ко второй - и последней на тот момент -обитательнице палаты. Холли Патерсон, пятнадцатилетняя девушка, жертва ПТА [почечный тубулярный ацидоз], также была атакована и изувечена. Затем медсестра Дженкинс принялась стучать по нашему окну, после чего покинула отделение интенсивной терапии, предварительно харкнув на стекло смесью крови, плоти и волос, - вполне возможно, стекло теперь представляет риск заражения.

Сидя здесь и ведя эти записи, как в клинических, так и в судебно-медицинских целях, и перечитав вышеизложенное, вынужден добавить следующее.

Пациентка выказывает огромную силу, никак не вяжущуюся с ее ростом, весом и телосложением. Тот факт, что она подверглась серьезной операции и демонстрировала все симптомы и признаки общего сепсиса, делает ее действия еще более невероятными и еще больше убеждает меня в необходимости задокументировать их. Сейчас пациентка покинула отделение, охрана уведомлена об этом, но я искренне надеюсь, что ее не найдут, поскольку мне страшно подумать, что она может сделать с парнями. Как она может двигаться, как она вообще может до сих пор жить??? Что ее заставило действовать подобным образом, я даже не рискну предположить. Возможно, у нее вовсе и не было некротического фасцита, а если и был, то, может, в сочетании со штаммом вирулентного вируса Эбола [возбудитель геморрагической лихорадки]. Или, возможно, с бешенством.

О боже, а что, если ВСЁ ВМЕСТЕ?!!

Сестра Паркхарст только что обратила мое внимание на то, что растерзанные, изувеченные тела мистера Лонга и мисс Патерсон начали шевелиться.

Но это же невозможно.

5. Вскрытие и гистопатологические исследования

ОТЧЕТ О ВСКРЫТИИ ТРУПА

дАННЫЙ ОТЧЕТ СТРОГО КОНФИДЕНЦИАЛЕН И НЕ ДОЛЖЕН ПЕРЕдАВАТЬСЯ ТРЕТЬИМ ЛИЦАМ БЕЗ ВЕДОМА КОРОНЕРА

Вскрытие N<1: 759303/01/05

Лечащий врач: мистер Р. Мастерс, ДМ, ЧКХК, главный хирург

Патологоанатом: доктор Джеймс Ланкастер

Пациент: Сьюзен Элизабет Дженкинс

Дата рождения: 25/03/81

Раса: Белая

Пол: Женский

Род занятий: Медсестра

Дата и время смерти: 01-05—@ 14:50

Дата и время вскрытия: 01-05— @ 17:30

Тело опознано по: Идентификационный личный знак на левом запястье

Наблюдатели: Нет

ИСТОРИЯ: Женщина тридцати одного года, история болезни раскрыта в предыдущих записях. Самовольно по кинув отделение интенсивной терапии данной больницы, она выщла из здания, нападая по пути на медперсонал и простых граждан. Очевидно, психика ее была значительно расстроена, поскольку, пересекая дорогу перед главным входом в госпиталь, женщина не заметила приближающейся машины «скорой помощи». Смерть наступила на месте, тело доставлено в патологоанатомическое отделение, взяты образцы крови и тканей на анализ, труп подготовлен к проведению вскрытия.

ВНЕШНИЙ ОСМОТР: Вес 63 кг. Возраст на вид: за тридцать. Цвет волос: шатенка. Конституция: в норме. Развитие: в норме. Трупное окоченение: наступило. Трупный гипостаз: выявлен. Цианоз слизистых и кожных покровов, свидетельствующий о кислородном обеднении, присутствует, но не желтушный. Покойная бледна, малокровна. Правая рука ампутирована до плеча. Многочисленные швы не повреждены, рана закрыта, хотя имеется свидетель, утверждаюший, что рана была вскрыта (якобы пациентка сделала это сама). На обеих нижних конечностях наблюдаются множественные переломы, в нескольких местах расщепленные кости проткнули кожу, имеющую чрезвычайно мягкую текстуру. Обширные синяки на груди и животе согласуются с тупой травмой. На верхней правой конечности следы незначительных повреждений, за исключением левой кисти — она раздавлена, так же как и левая сторона черепа и лицо.

ДОПОЛНЕНИЕ (приписано позже): Несмотря на многочисленные раны в сочетании с тупой травмой, произошедшей в результате описанного выше несчастного случая, и несмотря на то, что серьезность этих повреждений несовместима с жизнью, через тридцать минут наблюдаемый субъект начал двигаться. Первоначально это приписали, по обшему мнению, весьма маловероятной возможности проявления остаточной функции двигательных нейронов, но когда субъект открыла то, что осталось от ее рта, и закричала, мы связались с отделением неотложной помощи. Очевидно, бьла объявлена чрезвычайная ситуация, поскольку никто не смог оказать нам поддержку или посоветовать, как действовать дальше.

Задумавшись о том, какая жизнь ждет пациентку, если она выживет после подобной травмы, я взял на себя смелость принять решение о прекращении жизни объекта самым щадящим способом. К сожалению, венозный доступ для введения высокой дозы морфина оказался невозможен, так что решено бьло остановить сердцебиение паииентки с помощью мощного разряда электрошока. Но когда бьл подсоединен монитор, обнаружилось, что сердце объекта не бьется, что подтвердило и визуальное наблюдение через вскрытую грудную клетку. Несмотря на тот очевидный факт, что сердце и легкие пациентки не работали и, естественно, отсутствовало какое-либо кровообращение, объект настойчиво пытался слезть с препараиионного стола, хотя и безуспешно.

После ряда предпринятых попыток результат бьш наконец достигнут после отделения головы от туловища путем рассечения атлантозатьлочного сустава верхнего отдела позвоночника циркулярной медицинской пилой. Нужно изменить в соответствующих документах время смерти.

ИССЛЕДОВАНИЕ ВНУТРЕННИХ ОРГАНОВ (приведены только важные отрывки, относящиеся к делу): Сердечно-сосудистая система: сердце: 375 г. Бледность миокарда говорит о стремительном перерастяжении: напор крови вызвал разрыв левого желудочка, что должно бьто привести к смерти пациента, но, очевидно, не привело. Венозная система заполнена свернувшейся кровью куда менее густой консистенции, чем можно было бы ожидать.

Дыхательная система: гортань и трахея свидетельствуют о травме во время недавней интубации. Дыхательное горло закупорено содержимым желудка. Правое легкое: 430 г. Левое легкое:

395 г. При произведении сечения обнаружилось, что оба легких переполнены кровью и рвотными массами, что означает невозможность функционировать.

Пищеварительная система: чтобы обследовать рот, зубы и язык, их пришлось предварительно очистить от налипших тканей. Ткани, возможно человеческие, возможно, принадлежали самой пациентке, но также, вполне возможно, принадлежали индивидуумам, подвергшимся нападению объекта, принимая во внимание вышеизложенное. Ткани изолированы в связи с потенциальной возможностью передачи инфекции. Желудок содержит большое количество непереваренного мяса и кожи, что заставляет предположить, что, если аппетит пациентки остался в норме или даже возрос, способность желудка производить желудочную кислоту уменьшилась. Тонкий кишечник также засорен полупереваренными человеческими тканями, в основном мышечными, но замечены также поддающиеся идентификации лоскуты кожи и, в нижней части двенадцатиперстной кишки, человеческий глаз (голубой). Толстый кишечник расширен и содержит твердые фекалии. Дистальные отделы толстой кишки и прямая кишка в норме .

Лимфоидная система: отмечена лимфаденопатия [Пояснение: увеличение лимфатических узлов] по всему телу, что согласуется с соматическим инфекционным процессом. Исследован костный мозг, оказавшийся куда более густой консистенции, чем обычно.

Центральная нервная система: волосяной покров и череп повреждены, как описано выше. То, что осталось от мозга, весит 630 г. При вскрытии обнаружены свидетельства обширного кровоизлияния, что говорит о серьезной цереброваскулярной травме [Примечание: стьный удар]. Это объясняет вышеизложенные наблюдения, касающиеся снижения восприимчивости пациентки и регрессию к основным инстинктам.

Гематология: мазок крови, взятый у пациентки, вызывает острый интерес. Красные кровяные тельца сгруппировались, образовав ясно различимый узор. Странно, однако, что по виду он схож с центральным участком поврежденной кожи, описанным доктором Блэкстоком. Эритроциты перекрывают друг друга, формируя фигуру, очень напоминающую лепестки розы. Значимо ли это открытие и ответствен ли за возникновение подобного узора вирус инфекции, сказать пока не могу. Интересно, что на неповрежденных участках найдено лишь несколько этих «роз». Большинство данных фигур демонстрируют признаки разрушения, некоторые съеживаются, как бы втягиваясь сами в себя, другие постепенно распадаются на части. Возможно, красный крап между ними — это остатки клеточных комплексов, уже завершивших процесс саморазрушения.

6. Комментарии
Я чувствую себя достаточно подготовленным, чтобы прокомментировать приведенные выше отчеты. Прошло некоторое время с тех пор, как я разыскал и собрал первые, к ним добавились отчеты, сделанные после того, как я провел вскрытие трупа медсестры Сьюзен Дженкинс, и, что самое важное, после того, как медсестра Дженкинс укусила меня за левую руку, лишив меня мизинца и части возвышения мизинца, то есть мышц, с помощью которых он прикрепляется к ладони и которые формируют ее боковую часть. Это произошло незадолго до того, как я покончил с «немертвым» состоянием медсестры Дженкинс, как описано в разделе «Дополнение» записей о вскрытии. Я не упомянул об этом инциденте сразу умышленно, как неуместное в той части документа. Однако это чрезвычайно уместно здесь, вот почему я собираюсь описать последствия ее нападения на меня во всех подробностях.

Укус был необычайно болезненным, боль оказалась куда сильнее, чем можно было бы ожидать, и я подумал, не токсины ли в слюне женщины послужили стимулятором возрастания чувствительности нейронов, проводящих боль. Кровотечение было обильным, что естественно, а через полчаса рана начала гноиться и исторгать из себя жидкости, как описано выше. Высвобождению гноя сопутствовало потемнение сосудов вокруг места укуса, что уже отмечалось при наблюдении за другими пострадавшими лицами, что, вероятно, служит симптомом распространения инфекции по моему телу.

При измерении температуры ртутный столбик градусника поднялся до максимума — 43 градуса по шкале Цельсия, что уже, по идее, несовместимо с жизнью. Я плохо помню данный эпизод, поскольку в тот момент гипертермия была наивысшей, но прежде, чем я утратил способность действовать, я подсоединил к себе все контрольное оборудование, что нашлось под рукой, в надежде, что это поможет тому, кто найдет мои записи. Я, конечно, не думаю, что теперь они могут пригодиться кому бы то ни было, но ученый во мне все еше требует завершенности, и поэтому я добавляю эти новые абзацы комментариев как своего рода заключение к данному документу.

Как только я оправился от острой гипертермической фазы, я взял у себя кровь и провел ряд анализов, обнаружив изменения, которые наблюдал и в крови сестры Дженкинс. Просматривая впоследствии записи о ее состоянии и показания ее лечащих врачей, я нашел примечательным то, что не чувствую ни потребности, ни тяги к неконтролируемым либо агрессивным действиям. Напротив, я способен бесстрастно наблюдать, как постепенно, но непрерывно падает мой пульс и кровяное давление. Если бы я отобразил свои основные показатели состояния организма графически, получилась бы четкая параболическая кривая, стре-мяшаяся к нулю, вершина которой — мои обычные физиологические параметры.

И все же я не мертв.

Не являюсь я — за неимением лучшего термина — и бредящим безумцем. Действительно, когда лихорадка и ощущение горения, охватившие мое тело и терзавшие его несколько дней (боюсь, я не в состоянии назвать точную цифру в связи с моим тогдашним состоянием), наконец отступили, я почувствовал ... нет, не то чтобы я снова стал прежним, но ощущение было явно не из плохих. Поэтому я и решил, что будет интересно записать сделанные мной наблюдения, касаюшиеся моей «новой» и, как, наверное, сказали бы многие, «немертвой» сущности.

Несмотря на мучительные страдания, которые я испытывал вследствие укуса, сейчас я не реагирую ни на боль, ни на темпе-

ратуру. Проверку на боль я провел с помощью хирургических зажимов разных размеров, которые нашел в операционной. Применение малого тканевого зажима Пуарье не причинило мне никакой боли, и тогда я испробовал на своем левом предплечье зажимы побольше. Однако давление отрегулировал так, чтобы не повредить кожу, поскольку я не уверен, заживут ли в моем теперешнем состоянии раны. Реакцию организма на температуру я проверил, воспользовавшись льдом, наросшим изнутри на дверь морга, а также вложив руку в одну из духовок, которыми пользуются при подготовке гистопатологических препаратов, когда тка- 8 ни должны быть окрашены определенным образом. Во всех случаях я ничего не почувствовал. Из этих наблюдений я делаю нере- 8

шительный вывод, что заболевание, видимо, каким-то образом уничтожает спиноталамические пути, то есть основные пути болевой, тактильной и температурной чувствительности у человека, возможно перегружая их на острой стадии инфекции, так что они буквально сгорают.

Следом за периодом дезориентации и вышеперечисленными экспериментами я повторил анализы и заметил, что новый интересный феномен не наблюдается в образце крови женщины, которой я проводил вскрытие. Тогда как ее эритроциты формировали вышеупомянутую <<розу>>, по существу своему нестабильную, группы моих клеток оказались окружены неким защитным слоем, подобным базальной мембране, отделяющей соединительную ткань от эпителия. Этим «розам в кольце» (какое причудливое и одновременно подходящее определение!), кажется, свойственна большая стабильность в моих клеточных комплексах, что подтверждается их способностью выдерживать огромные перепады температур и прочие враждебные условия.

Начинаю подозревать, что сейчас я весьма далек от любых 8 норм.

Я все еще не решаюсь попытаться нанести себе травму с це- 8 лью понаблюдать за эффектом, поскольку меня тревожит возможное уменьшение, а то и полное исчезновение способностей организма заживлять раны. Из лабораторных анализов мне известно, что мои коагуляционные факторы почти нулевые, так что, если у меня откроется кровотечение, кровь не будет сворачиваться вовсе. Фактически у меня будет меньше шансов, чтобы рана затянулась, чем при самых тяжелых случаях гемофилии.

Еще одно, последнее наблюдение. Мои «эмоции», за неимением лучшего слова, также изменились после того, как я оправил-

ся от острой стадии болезни. Хотя мои критические и интеллектуальные способности оказались не затронуты, а, возможно, даже улучшились, я стал куда более равнодушен и хладнокровен к судьбам своих «сородичей». Снижение моих эмоциональных возможностей, вероятно, и является причиной усовершенствования прочих способностей, поскольку моральные и этические дилеммы, ранее неоднократно ставившие меня в затруднительное положение, для меня больше не существуют.

7. Заключение
Что означают мои открытия для людей, пораженных «погибелью»? И каковы мои прогнозы? Пока я пишу все это, процесс неуклонно нарастает, и сейчас уже можно утверждать, что эпидемия охватила основную часть населения Объединенного Королевства, а поскольку в наш век практически невозможно ограничить инфекцию одной страной или даже островом, я, видимо, говорю о большинстве жителей планеты. Знаю, то, что последует дальше, можно счесть чистым домыслом, но, так как весьма маловероятно, что кто-либо, кроме меня, прочтет это, а ведение данного документа очень помогло мне делать умозаключения и формулировать гипотезы, касающиеся «погибели», не вижу причины не включить сюда вот что:

Мои коллеги и я часто шутили — другого слова не подыскать — насчет необходимости решения проблемы народонаселения. В прошлом войны, пандемии и голод стирали с лица земли огромные массы людей, уменьшая популяцию. А в наши дни безукоризненная работа многочисленных благотворительных организаций привела к тому, что, несмотря на все усилия деспотов третьего мира, число людей, живущих и рождающихся в беднейших частях света, неимоверно возросло.

Иногда я размышлял, не афишируя этого, о необходимости какой-нибудь катастрофы, которая покончила бы с перенаселением, поскольку уже истощившиеся ресурсы нашей планеты не в силах обеспечить миллиарды людей нормальным питанием и жизненной средой. Мне всегда казалось забавным, что те самые люди, которые желают спасти голодаюшие миллионы, являются одновременно и теми, кого тревожит истощение природных богатств и кто хочет также «спасти планету». Они не понимают, что эти два их стремления противоречат друг другу, и не видят основной проблемы.

Все находится в равновесии, от человеческой крови, которая есть не что иное, как точно выверенная смесь свертывающих и противосвертывающих факторов — раны затягиваются, и при этом ты не умираешь от тромбоза, — до того факта, что слишком много людей, живущих на этой планете, означает, что они просто не в состоянии обеспечивать себя.

Но, как говорил мой старый учитель, природа всегда способна вмешаться в процесс эволюции, когда это становится необходимым.

Что ж, сейчас, наравне с нехваткой кредитов, правительственным бессилием, жадностью политиков, у нас есть «погибель».

И «погибель» в первую очередь.

Оцените тонкость иронии: голодающие миллионы воистину получат возможность насытиться — только друг другом. Их животы наконец наполнятся на короткое время, прежде чем они умрут по-настоящему — во второй раз. И когда острая стадия завершится, планета наконец сможет оправиться от вреда, причиненного ей человечеством двадцать первого века.

Итак, мы имеет мощную, прожорливую, всеядную заразу, от которой уберегутся, возможно, лишь единицы, в сочетании с правительством, у которого нет ни средств, ни желания контролировать что-либо, а это значит, что инфекция будет свирепствовать и буйно разрастаться без всяких помех, поскольку ни у одной структуры нет денег на проведение исследований, а значит, шансы найти лекарство равны нулю.

Я знаю, есть люди, пытающиеся бороться с болезнью, пытающиеся производить вакцину, разрабатывать антибиотики, применять химию, которой мы разрушаем тела людей в попытке убить овладевший ими рак, но не их.

Пускай. Все это бесполезно. Я знаю. На страницах этого документа слишком много доказательств, чтобы утверждать, что ни у кого ничего не получится.

Пусть пробуют.

Пусть мертвые едят, и пусть мертвые умрут.

Или станут такими, как я.

Но, думаю, большинство из них умрет.

Почти все.

И это хорошо.

8. Постскриптум
Интересно, смогу ли я установить связь с «погибелью»?

Данная подборка состоит из (18) страниц, каждая подписана мною в подтверждение того, что все изложенное я, в силу своих знаний и убеждений, считаю правдой, и этот документ может быть представлен в качестве доказательства, и пусть меня подвергнут судебному преследованию, если я преднамеренно написал что-либо 8 заведомо ложное или то, что я не считаю истиной.

Доктор Джеймс Ланкастер, бакалавр медицины, член Королевского колледжа патологов, консультант -гистопатолог,

Университетский госпиталь, Льюишем

От: Внутренняя связь

Дата: 2 мая, 08:32

Кому: Всему лондонскому персоналу

Тема: РВЧ — к сведению руководителей № 2

Письмо отправлено руководителям кадровых служб, менеджерам по работе с персоналом, специалистам по внутренней связи, ответственным региональным представителям.

Дорогие коллеги!

Вот последняя информация касательно вспышки РВЧ в Лондоне. Пожалуйста, перешлите данное сообщение ответственным руководителям нижнего звена. Сделайте это немедленно.

Заглавие: РВЧ — К сведению руководителей № 2 — Дата: 2 мая

Мы продолжаем следить за ситуацией в плане того, кто из сотрудников соприкоснулся с РВЧ. Помните, РВЧ (в большинстве случаев) — слабый вирус, и причин для беспокойства нет, но мы должны быть уверены в том, что предприняли разумные предосторожности для ограничения дальнейшего распространения заболевания.

I

Согласно рекомендациям организации здравоохранения, сотрудник, заразившийся РВЧ, должен оставаться дома, запереть дверь, позвонить по горячей линии Государственной службы здравоохранения и-обратиться за медицинским советом, а также связаться со своим непосредственным руководителем, который должен информировать представителей кадровой службы.

Если у сотрудника симптомы проявились на рабочем месте, ответственные лица должны, руководствуясь здравым смыслом и благоразумием, отослать сотрудника домой за врачебной консультацией или же запереть его в надежном месте, пока не прибудет помощь. Прибегать к силовым методам следует только в случае крайней необходимости.

Все руководители должны в обязательном порядке ознакомиться с последними вопросами и ответами касательно РВЧ, опубликованными на сайте БМК, список которых постоянно пополняется.

Дальнейшую информацию также можно найти на сайте myRisks.

Если у вас есть вопросы по поводу РВЧ, которые отсутствуют на указанных сайтах, или вас не удовлетворил какой-то ответ, пожалуйста, направьте запрос в электронном виде по внутренней связи.

Сведения постоянно обновляются, следите за каналами аварийной информации БМК:

Тема: Событие

От: dow@secure.ironplate.dhs.gov

Дата: 05/02/ 06:23 (время по Гринвичскому меридиану -5) Кому: cap@secure.steelglove.dhs.gov Копия: blind@secure.steelglove.dhs.gov

Кэппи:

Кирпичи готовы для постройки пирамиды. Мы пляшем так быстро, как только можем, но знаю, что, как тут ни крутись, с дельцем нам не справиться.

Лапида всю ночь перелопачивала треп на Twitter (Господи, она вообще спит когда-нибудь? Знаю, знаю:

* с кем? Хи-хи) и нашла вот что - оригинал прилагаю.

: Этой болтовни сейчас так чертовски много, я даже не

; знаю, что думать. Но передаю все тебе. Просто. На.

Всякий. Случай. (Мне же платят не за то, чтобы я ; думал, а? Ну, по крайней мере недостаточно).

Хотя не знаю - в этом есть что-то такое, от чего у : меня свербит в заднице. Как тебе ник этого идиота -

i ВооВооВоу, а? Мы тут неофициально пробили по ID его

■ настоящее имя, и он клянется, что выставил подлинные ; летные записи (тоже полученные «неофициально»), -

; но сделать все это официальным будет дьявольски

■ сложно. Ты же знаешь, каковы англичане, - чванливые ! канцелярские крысы. Я сказал Лапиде держаться от

' греха подальше. В смысле: никто ничего не знает,

: разве не так?

Только не думай, что я ничему не научился. Это не значит, что мне нравится все это дерьмо. Не говоря уже о том, что очко у меня зудит не переставая...

- Алмаз.

P.S. Лапида расставила твиттерский треп в хронологическом порядке для улучшения читабельности, в остальном все как было, без редакций. Чик-чирик..

л

ВооВооВоу

Долбаное черное такси так и не явилось! Где хоть кто-то, на кого можно положиться? Хрен знает. Что с GPS? Вызвал местную мини. Тик-так ...

6:38 1 мая от TwhirL

Чертовы протестующие. Все улицы Южного Лондона стоят! Хитроу далеко, шофер черный и вонючий. И кашляет так, что чуть легкие не выплевывает. Ублюдок.

7:04 1 мая от TweetDeck

@SumBitch Рад, что позабавил тебя. По крайней мере знаешь, что имеешь дело не с кучей больших шишек. Сам с ними разбирайся, дрочила.

•‘U.6

7:06 1 мая от TweetDeck в ответ SumBitch

@SumBitch Ууууу, крошка-бедняжка. Посчитай ее морщины, чтобы не уснуть! Ах-ах, ты же не думаешь, что она тут щебечет, а?

7:08 1 мая от TweetDeck в ответ SumBitch

@SumBitch Он тоже заболел? Это серьезно. Лучше уж торчать в Нью-Йорке. В дневнике этого парня много чего запечатлено.

7:10 1 мая от TweetDeck в ответ SumBitch

Дерьмо! Эта треклятая велосипедистка в Чизвике. Надеюсь, она сдохла. Все, больше никто меня не задержит. Черт, сколько кровищи.

7:33 1 мая от TweetDeck

Терминал 5. Спроектирован и построен через задницу.

Ни один приличный город не потерпел бы такого. Чертово правительство!

8:01 1 мая от TweetDeck

Что, все в этой стране подхватили гребаный грипп? Почему бы нам просто не перебить всех этих паршивых птиц раз и навсегда, и забот было бы меньше.

8:09 1 мая от TweetDeck

@Bigtop ОЧЕНЬ ВАЖНО: Напомни Си-Дж отправить мне исправленный документ. Не могу же я явиться на встречу только с моим Джонсоном. Даже большим и толстым ...

8:22 1 мая от TweetDeck в ответ Bigtop

Комнаты отдыха в аэропорту сегодня ни к черту. Где бриоши?!?

8:46 1 мая OTTweetDeck

@CristaLsLut Спасибо. Скажи ему, я подключусь в полете к Wi-Fi, тогда и сделаю. Выходить с айфона не с руки. Все равно посадка в 10.

9:17 1 мая от TweetDeck в ответ Cristalslut

Почему, ну почему заядлых курильщиков и сосунков-спиногрызов запускают на посадку раньше пассажиров первого класса? Есть в мире справедливость? Сомневаюсь.

9:34 1 мая от TweetDeck

О, ремни расстегнуты, ноут включен, карта напитков вдохновляет. Сладкое, сладкое бульканье. «Отвертку», пожалуйста, и сока поменьше. А водку двойную.

10:12 1 мая из Сети

@soppyfeline Эй, секси-кошечка, что-то ты раненько — грязные сны? Не можешь дождаться, когда увидишь меня, сильного парня?..

10:22 1 мая из Сети в ответ soppyfeLine

@soppyfeline Фьють! Ты меня возбуждаешь. Скажи еще! 10:24 1 мая из Сети в ответ soppyfeline

@soppyfeline Умммм. .. ты же знаешь, это могут прочитать и другие.

10:26 1 мая из Сети в ответ soppyfeline

@soppyfeline Ты с макушки до пяток отвратительно грязная штучка. Ты и вправду сделаешь это?

10:28 1 мая из Сети в ответ soppyfeline

@soppyfeline А шрамов не останется?

10:29 1 мая из Сети в ответ soppyfeline

@soppyfeline А что, если я тебе. ..

10:30 1 мая из Сети в ответ soppyfeline

@soppyfeline Ладно, ладно, попросить на коленях?

10:32 1 мая из Сети в ответ soppyfeline

@soppyfeline Черт. Я даже покраснел. Обещай, что так и сделаешь. У меня есть деньжата, и немало, если это способно склонить тебя ...

10:34 1 мая из Сети в ответ soppyfeline

Улыбочка в милю длиной от телки из Сити, что сидит через проход. Представляю, как запрыгают ее сиськи при приземлении. Не забыть ухватиться за них, если будем садиться на воду.

10:41 1 мая из Сети

@soppyfeline Расслабься, просто глазею. Все, прекратил, искуплю. Знаю. О, я знаю.

10:44 1 мая из Сети в ответ soppyfeline

Куда девались сексуальные стюардессы? Или молодые стюардессы? Да просто стюардессы — и точка? Бригада бортпроводников! Скорее, пляжные мальчики. Вздох. 11:15 1 мая из Сети @SumBitch Боюсь, нет: до Шираза уже рукой подать. Чертовски грубо с твоей стороны встревать, милый мальчик. Напиши ей для начала «чмоки-чмоки». Она сделает одолжение ;-)

11:22 1 мая из Сети в ответ SumBitch

@SumBitch Ты просто завидуешь. Она моя-моя-моя, и она однолюбка.

11:25 1 мая из Сети в ответ SumBitch

@soppyfeline О нет! (о да?)

11:27 1 мая из Сети в ответ soppyfeline

@soppyfeline А мне достанутся вершки или корешки? 11:29 1 мая из Сети в ответ soppyfeline

@SumBitch Ладно, исправлюсь. Клянусь. Скоро обед. Хоть отвлекусь (и надеюсь, у них там ничего не подгорело). Проклятье!

11:31 1 мая из Сети в ответ SumBitch

@soppyfelme Не думаю, что ты способна сказать тут такое.

11:33 1 мая из Сети в ответ soppyfeline

@soppyfeline Богом клянусь, нас сейчас забанят на фиг.

11:35 1 мая из Сети в ответ soppyfeline

@SumBitch Знаю. Некоторые из нас просто родятся счастливчиками. Но мне потребуется больше 140 символов, чтобы описать «это» тебе.

11:39 1 мая из Сети в ответ SumBitch

Гады! Ну и помои тут подают. Что-то вроде метелок полыни с крылышками. А как насчет приличных ножей для мяса? Спасибо, Усама. Тьфу.

12:15 1 мая из Сети

После завтрака — очччень выдержанный коньяк до краев. Уже лучше! Только вот пляжный мальчик едва не чихнул в него. И вонь усилилась.

12:40 1 мая из Сети

На крошечном экранчике дерьмовое кино для тех, кому за 60, с Николасом Кейджем и иже с ним. Он теперь небось еще и Ханна Монтана.

13:03 1 мая из Сети

В экономическом все время гомонят. Видать, цыплята в сером соусе не по нраву. Пляжные мальчики какие-то взбудораженные. Эй! Ну-ка убери, весельчак.

13:11 1 мая из Сети

@SumBitch Ради всего святого, я сейчас на высоте тридцать тысяч футов. Сам давай этому фильмецу оценку. Все равно я завязал после «Полицейской академии — 4». 13:17 1 мая из Сети в ответ SumBitch

Может, эти трахнутые зеленые и правы: слишком много туристов, слишком много пролов в воздухе. Шумнее рейса не сыщешь. Едва слышу хрюканье Ника Кейджа. 13:31 1 мая из Сети

Дерьмо! Развлекательная система накрылась. Первый класс? Мы тебя выследим и прикончим, Ричард Бронсон12, и съедим твою печень (без ножа для мяса).

13:52 1 мая из Сети

@soppyfeLine О, вот это определенно меня развлечет! Как раз сейчас разглядываю твою фотку на телефоне. Мням-мням.

13:55 1 мая из Сети в ответ soppyfeHne

@soppyfeliпе Именно это я и обожаю, моя пышногрудая самочка. Полная боеготовность!

13:57 1 мая из Сети в ответ soppyfeline

@soppyfeline Нет проблем, куколка. Делай, что нужно сделать. Я же никуда не денусь, так ведь?

13:59 1 мая из Сети в ответ soppyfeline

Зажгли табло «Пристегнуть ремни». Пилот говорит, впереди турбулентность. Ничего не чувствую. Летим ровно, хоть обрезание делай. На кой пристегиваться?

14:08 1 мая из Сети

@Cristalslut Ты же знаешь, я в самолете над океаном. Что, не можешь просто сам разобраться? Хоть раз? ПОЖАЛУЙСТА!

14:14 1 мая из Сети в ответ Cristalslut

@SumBitch Потому что суматоха какая-то. Капитан дважды спрашивал, нет ли на борту врача. В скотском классе сплошной гвалт. Тухлая жратва? О нет.

14:16 1 мая из Сети в ответ SumBitch

@SumBitch Спасибо, я видел «Аэроплан» (и не называйте меня Ширли!). Честно, думаю, тут серьезная проблема. Не нравится мне это.

14:18 1 мая из Сети в ответ SumBitch

@SumBitch Где ты слышал, что аэропорт закрыли? Что они говорят?

14:311 мая из Сети в ответ SumBitch

@SumBitch Угу, теперь вижу. Даже на сайте Би-би-си. Хитроу и Гатвик закрыты по тревоге.

14:44 1 мая из Сети в ответ SumBitch

@SumBitch Что, ВСЕ? Совсем никаких прибывающих?

По всей треклятой стране? Блииин.

14:46 1 мая из Сети в ответ SumBitch

@SumBitch Какой еще друг? Без трепа? Откуда ему знать всю эту дрянь?

14:53 1 мая из Сети в ответ SumBitch

@SumBitch Черт черт черт черт черт черт

14:56 1 мая из Сети в ответ SumBitch

@SumBitch Спроси его, что мне делать. Как бы он поступил, если бы застрял здесь?

15:02 1 мая из Сети в ответ SumBitch

@SumBitch Ты где? Динь-дон.

15:04 1 мая из Сети в ответ SumBitch

@SumBitch АЛЛОООО???? Мне тут помощь требуется.

15:08 1 мая из Сети в ответ SumBitch

@SumBitch Как я планировал. Что он думает, где безопаснее всего?

15:16 1 мая из Сети в ответ SumBitch

@SumBitch Чтоб тебя.

15:19 1 мая из Сети в ответ SumBitch

@soppyfeline Экипаж с ума посходил. Не отвечают ни на какие вопросы. Только носятся как психи. Погоди ...

15:31 1 мая из Сети в ответ soppyfeline

@SumBitch Круто. Я тут типа перебздел. Дошло? 15:37 1 мая из Сети в ответ SumBitch

Крики в задней части самолета. Что за хрень?

15:45 1 мая из Сети

Пляжный мальчик весь в кровище!! Не понимаю его.

Еда? Какая еда?

15:51 1 м ая из Сети

Выстрелы. Гребаные выстрелы.

15:55 1 мая из Сети

@SumBitch Звони своему другу. Спрашивай, что делать! БЫСТРО!

16:01 1 мая из Сети в ответ SumBitch

Я на борту самолета «Вирджин» рейс 001 Лондон— Нью-Йорк. В самолете террористы. Если вы читаете это, позвоните в полицию, в военную авиацию, КОМУ-НИБУДЬ. Это Н Е ШУТКА.

16:06 1 мая из Сети

@SumBitch Тут парни в штатском, из службы воздушной безопасности. Стреляют. Один мертв, другой с нами. Патроны кончились. Не террористы! Какой-то гребаный дерьмовый псих вроде.

16:14 1 мая из Сети в ответ SumBitch

@SumBitch Это монстры не может быть. Кусают рвут убивают. Блондинке с сиськами вспороли живот кишки наружу ЕДЯТ

16:16 1 мая от TweetDeck в ответ SumBitch

@SumBitch ПЖАЛСТ твой друг молчит? Нас мало мы закрылись на верхнем ярусе. Долго не продержимся

16:20 1 мая от Tweet Dec k в ответ S u m Bitc h

@SumBitch ОНИ ЗНАЛИ? Гады гады гады

16:23 1 мая от TweetDeck в ответ SumBitch

@soppyfeLine Я правда люблю тебя. Они идут 16:24 1 мая от TweetDeck в ответ soppyfeline

ОНИ УБИВАЮТ НАС ВСЕХ ЕДЯТ НАС САМОЛЕТ ПОЛОН МЕРТВЕЦОВ ПОМОГИТЕ МНЕ ПОЖАЛСТ УЙДИ

16:31 1 мая от TweetDeck

Поолрлорвшыпшзн8ш9й2 шн289347шг3рпйлоир ншугыарлж шщыфвракжзкг9х023г г3шщкн5нгх 348щк9щ рлшразщыцнкх389г7 нцщу8еа3жхзкшгцущ0к

16:33 1 мая от TweetDeck

Тема: Re: Событие

От: cap@secure.ironplate.dhs.gov

Дата: 05/02/ 08:12 (время по Гринвичскому меридиану -5)

Кому: dow@secure.ironplate.dhs.gov

Алмаз:

Скажи Лапиде, пусть продолжает отслеживать все имеющие отношение к делу заметки, вне зависимости от того, насколько они невразумительные или дикие. Эта, соглашусь, ценная. Если она обнаружит еще что-то подобное, шли сразу мне с пометкой «срочно».

НЕ ВЫСЫЛАЙ КОПИ СЛЕПЦУ.

В этом блоге есть еще кое-какая информация, непосредственно касающаяся События, раскопанная нашими группами. Синхронизация времени сейчас особенно полезна. Одержимость твоего приятеля Бу-Бу-Боя фиксированием каждой минуты своей жизни в «Твиттере» - это, конечно, грустно, но при данных необычных обстоятельствах нам это только на пользу.

(Я, наверное, консерватор, приверженец старой школы -а может, и просто стар, - но откуда в людях эта потребность описывать таким образом свои жизни? Неужели кто-нибудь действительно это читает? Разве это сойдет за семейное развлечение? Нет, дайте мне лучше по серии «Досье детектива Рокфорда» в день и две по воскресеньям.)

Как тебе известно, последний официальный контакт рейса VS001 с диспетчерской состоялся в 16:38, так что след Бу-Бу-Боя ведет нас почти к финалу разговора капитана Прадо с центральной. Официальная (на данный момент) версия говорит об ударе по VS001 «Атакующего орла» F-15 ВВС США в 17:11. Если Лапида или кто-нибудь еще из твоего отдела обнаружит сообщение в «Твиттере», электронное письмо, эсэмэску или что-нибудь еще, поступившее из самолета между 16:38 и 17:11, это нам очень поможет. Мы тут в отчаянии, парень, а большие коты наверху точат когти. Нам нужны ответы, и нужны быстро. Так что хоть колдуй, но результат чтоб был.

- Кэп.

P.S. Прилагаю виртуаль^ный Препарат-Х от зуда в заднице.

Тема: Re: Re: Событие

От: cap@secure.ironplate.dhs.gov

Дата: 05/02/ 09:35 (время по Гринвичскому меридиану -5)

Кому: dow@secure.ironplate.dhs.gov

Алмаз:

Спасибо за дополнение. Очень интересно.

Задействована вся агентура. «@soppyfeline» уже под любезным присмотром Полицейского управления Нью-Йорка. М-15 обещает (ага, верно), что «@Si^fiitch» будет у них в руках к 11:00 (Гринвич -5). Согласен, что другие лица из списка в лучшем случае второстепенной важности, но мы на всякий случай задержим всех.

Англия по-прежнему в строгой изоляции. Тамошний хаос затрудняет сбор информации.

У меня есть еще кое-что для твоей команды, что нужно отыскать как можно скорее: Базовый Пункт следит за местным радио Лонг-Айленда. Им сообщают

о многочисленных неслучайных происшествиях, связанных с насилием, возле Массапекуа, Нью-Йорк. Скорее всего, это обычный утренний треп для радиослушателей в пути, но формально данный район находится в непосредственной близости к месту крушения VS001, так что давай расставим все точки над И и все палки над Т, ладно?

- Кэп.

P.S. Что значит - ты никогда не слышал о «Досье детектива Рокфорда»? Тебе сколько лет, мальчик?

Ты вообще знаешь хоть что-нибудь?

Автоматический ответ

N

- Автоматическое i т/они'-ие БМК

Я

В связи с болезнью персонала электронные письма с пометкой «Внутренняя связь» в настоящее время не отправляются.

Сведения постоянно обновляются, следите за каналами аварийной информации БМК:

Телефон: 0800 0666 999

Онлайн: bmc.co.uk/999

Шлюз: 999 Аварийная информация

Телетекст: page 999

Внутренняя связь

СУББОТА. 4 МАЯ

Извини, дневник, я не писала несколько дней, но__

все вокруг стало так бредово, что я правда не_

знаю, что писать. И когда я говорю «бредово»,

это значит ДЕЙСТВИТЕЛЬНО бредово. Пишу_

у Джорджа. Меня наконец выпустили из дома,_

потому что мама заболела и папа сказал, что

.я. могу погулять, может+в доме станет_
и тихо-мирно. Конечно, при иных____

обстоятельствах это было бы ЗДОРОВО, но

сегодня звучит как-то странно. Какая-то_

часть меня очень хочет быть дома, и я даже не знаю почему. Может, в 13 ты еще и не совсем взрослый.____

Джордж пошел в магазин со своей мамой._

а я осталась. На улице слишком тихо, будто все

и ты ждешь, когда же начнется дождь, и снимет

напряжение} и прогонит всех зудящих черных

мама Джорджа, чтобы я гостила у них. Она не

радио. А говорят, что люди начали есть друг друга, когда что-тп там выбралось из церкви,

Ъой.

Алекс (вздох — да, все. еще — не, могу идепжаты.я!) с.тал очень серьезным. О поздоровался, когда я пришла сюда, все спорил

которые собираются | «попытаться что-то с этим сделать». Что

I Джека, и я поняла , что мне не хочется, чтобы

: самый красивый парень во всем городе, и мне все

I еще хочется, чтобы он заметил меня!_

J__

; Кажется, мама Джорджа заплакала, а потом_

j к друзьям. Нет, они наверняка ошибаются по_

I поводу этой болезни. Я просто поверить не_

| проходили, от чумы у людей вскакивают большие

У меня во рту снова появился странный привкус.

Мамина болезнь началась с пореза. Ну, она_

сказала, что это порез, но, по мне, так больше
жар, и что она вызвала его военный грузовик. Не думаю, что она сказала

r~

_Ей надо бы пойти к врачу, он прописал бы_

__антибиотики или еще что-нибудь. Зачем дяде

| Джеку было кусать ее? У него был порез в тот

I Интересно, не от этого ли он заболел? О боже.

1 я просто хочу знать, что происходит._

Когда Джордж вернется из магазина, я. наверное.

\ я поняла, отчего так жутко. Улицы пустынны.

; но не только поэтому. Там нет даже солдат. j В последние дни их грузовики все время маячили i поблизости. Где же они все?_

ВОСКРЕСЕНЬЕ. 5 МАЯ

i

1

' бы попытаться быть взрослой. Мне же

i тринадцать.___

и шли, но он считает, что это такой_

галлюциногенный эффект от какого-нибудь_

и сведшего всех с ума. Я сразу подумала о дяде Джеке, который не ходил на митинг

наверное, отчасти ожидал, что мы найдем_j_

как я сказала, что мама заболела. Нет, он не мог j ожидать то, что мы на самом деле увидели, I никто бы не мог, но, думаю, он был готов

поднимался молча, и лицо его вроде как напряглось. Он стал выглядеть старше.__

Мы пробыли в квартире, наверное, с минуту,_

прежде чем Джордж выволок меня наружу и мы побежали вниз.

перед глазами, и даже слезы ничего не смывают..
в кресле, но голова ее странно скособочилась

г

J гарью. Может, поэтому я опустила.. взгляд. Да
Мама сидела на нем верхом. Она выглядела даже смешно — с задранной юбкой и порванными_

Папа тихо вздохнул. Не закричал. ничего такого. Но и этого было достаточно, чтобы мы кинулись . поочь._l

I ;

Я снова плачу. Не удержаться.

f ПОНЕЛЕАЬНИК. <Ь МАЯ
i ^1
Сегодня Алекс ушел куда-то со своими друзьями
нашли в брошенном армейском гюизовиКЕ. ______
1 Сказали, что в городе полный хаос, все главные
! но я не заплакала. И даже не удивилась. Мама
и опихшие от постоянных слез, и она все вюемя
мне.т и комкает свой носовой платок, так что
Алекс переглянулся со своими друзьями, потом
заставил мами сесть. Он заговорил с ней, как
^ 1 * и, кажется, это еще сильнее напугало меня.
Хоть бы она перестала плакать. Она ведь
должна действовать как взрослая.
— Там нападают на людей} мама. Там
небезопасно.
— Кто нападает на людей? Солдаты?
Один из друзей Алекса хмыкнилг но тит же
заткнулся, едва Алекс зыркнул на него.
— Нетj дело в вирусе. Он меняет людей.
днем на улицах не.безппаг.нп. /\лжр. р.г.ли тебя не
высвобождая пальцы. — Для тебяf Джорджа_

и Мэдди. Я все равно бы не пошел. Я хочу_

попытаться помочь здесь. К.то-то же должен,

: и тогда, когда мы вошли в мою квартиру._

^ Упаковавшись, мы вернулись на кухню и запихнули

\-

i \

Л

; шкафчиков. Их оказалось не так уж и много.

_Алекс сказал, что завтра первым делом отведет j
было плохо, а теперь много хуже, комнатка

ВТОРНИК, 7 МАЯ.

слово. вряд ли мне когда-нибудь было так

школыj размышляя, все ли с ними в порядке,

он был рядом. Он не такой , как Алекс (вздох).

меня (и не на мою грудь, несмотря на новый

лифчик!), и я вижу в его глазах такую

будто весь мир спит. В Лондоне никогда не было так тихо. Обычно слышишь автобусы, и машины,

и все такое, но этим утром мы слышали__

только наши шаги. Это действительно очень страшно.____

Мы вошли через боковую дверь, ведущую мимо

магазина мистера Дрейка (это дядя Саймон,_

дядя Джорджа, — он настоял на том, чтобы_

я называла его и его жену мистер и миссис_

Дрейк, — такой старомодный???), потом_

поднялись на второй этаж к маленькой_

адвокатской конторе, а потом оказались__

в тупиковом коридорчике. Але.кс встал на стул

Г : — Надеюсь, вас никто не видел. — прошептал
■ Он спустил лестницу, и мама Джорджа полезла
; В каморке паяло опилками, а в коленки мне уже ; впились занозы из голых, необструганных досок.

у лестницы:_

— Я не иду. Я с Алексом.

Он попятился, и я почувствовала, что слезы

жгут мне глаза. Его мама зарыдала,

умолять Джорджа не быть глупцом,

I его, но мистер Дрейк втянул ее обратно.

; — Я буду приходить каждый день. Буду_

: приносить тебе, и Мэдди, и всем еду. Со мной все, будет хорошо, мам._

ревела.

: Еще один мужчина — теперь я знаю, его зовут I Джон Мекан (наверное,

; мистер Мекан, чтобы мистер Дрейк не счел j меня одной из «этих грубых детей», —_

я расскажу тебе, об этом попозже!). — появился. и*-™ двери слева и поднял лестниии, а мистер Дрейк оттащил маму Джорджа. Странно было-

Алекс стоит внизу и смотрит-

Мир, вдруг почудилось, что он словно-

другом мире-- Может, так и было^

Может. «там» и «тут» — две разные--

вселенные. Я это чувствуй?. хотя провела здесЬ-всего дрмь. Мне так хотелось бы быть «там»—

Я чувствую

себя такой одинокой,

Ладно, хватит хныкать. Давай лучше расскажц—

2ях,__I
двуспальной кровати, а когда Я на поли, дв&рЬ-ир. открывается ?>о конца. Уединиться тит. решительно НЕГДЕ.

а небольшая гостиная. Мистер Дрейк и мистер

а миссис Дрейк. мама_

Цадр.юсь, нам не придется торчать тцт

слишком долго. И так у же. малость-

попахивает.______—--

j По крайней мере из окна спальни, если___

; выглянуть из-под занавески (еще одно правило I мистера Дрейка — НЕ СМОТРЕТЬ в окна —

I правил!), видна башня с часами и все магазины.

| Не то чтобы там много чего происходило._

| но мне нравится видеть башню. Глядя на не.е.

I закончится, мы снова будем слоняться вокруг j нее, и обещаю, когда это случится. я никогда не, заскулю, что мне скучно, не пожалуюсь,.что..

что, может, 13 — это не так уж и далеко

от взрослости.

я упомянула о миссис Дрейк, можно

Сперва вот что: миссис Дрейк толстая. Знаю,

так говорить грубо, и мама шикнула бы на_

меня за это, но мамы здесь нет, а ты — мой

какая-то слишком громкая, и вообще ее зашкаливает. Она немножко похожа на миссис Свэйн, преподавательницу театрального

_тем более он. такой серьезный и требует, чтобы
ротив.

— н ап

обращается, а миссис Дрейк

Кажется, она суетится вокруг него больше,_

чем вокруг собственного мужа. Сильвия сказала,

с мистером Дрейком, так что знал о тайной

Ладно, позже, напишу еще. Мне надо пойти Л
помыть посуду. По словам мистера /\рейка,
И таких обязанностей кича! И мне нижно
работать тихо! Мне все нижно делать тихо!
1 VОн чтог думает — я маленький слон, что ли???
J
0ФО

Британская медиакорпорация Внутренняя связь

Аварийное обслуживание Всему персоналу БМК

Эта информация предназначена всем работающим на БМК

Информация обновлена в 09:30, среда, 8 мая.

Позднейших происшествий в зданиях БМК не зафиксировано.

Служебный статус:

Вслед за досадными инцидентами в Лондоне в настоящее время не сообщается об иных в^ышках в ключевых зданиях БМК. За информацией о происшествии, пожалуйста, обращайтесь по телефону 0800 0666 999.

Вводное: служба аварийной информации 999 создана для людей, работающих на БМК (частную компанию, образовавшуюся лри слиянии Канала-4 и Британской телерадиовещательной компании), с целью уведомления их о чрезвычайных ситуациях, таких как срабатывание сигнализации, пожар, отключение напряжения во всех ключевых зданиях БМК, чтобы предотвратить появление служащих на работе. Служба 999 обеспечивает персонал, эвакуированный из здания или услышавший сообщение в средствах массовой информации, новейшими сведениями

о текущем положении.

Сведения постоянно обновляются, пожалуйста, следите за обычными каналами аварийной информации БМК:

Телефон: 0800 0666 999 Онлайн: bmc.co.uk/999 Шлюз: 999 Аварийная информация Телетекст: page 999

ПРОТОКОЛ ЗАС^ДОИЯ ВЫБОРНОГО ПАРЛАМЕНТСКОГО КОМИТЕТА, НАдЗИРАЮЩЕГО ЗА ГРУППОЙ ПЛАНИРОВАНИЯ ДЕЙСТВИЙ В ЧРЕЗВЫЧАЙНЫХ СИТУАЦИЯХ

Присутствуют: сэр Кеннет Смат, ответственный министр; Фрэнсис Шейл, помошник младшего разработчика; Миллисент Тревор (секретарь-регистратор).

Отсутствуют: Аластер Гарнетт, заместитель министра (предупредил - прислал телеграмму с острова Мастик в Вест-Индии); Морин Тренчард, член парламента (без предупреждения — по имею-шимся сведениям, находится в Гейтвике); Тони Джонс-Бэйтс, главный разработчик (без предупреждения); Джемма Пальсфорд, заместитель главного разработчика (без предупреждения); Джеймс Маккей, младший разработчик (без предупреждения); Дитер Хе^ш, отдел логистики и статистики (без предупреждения); заместитель начальника полиции Вилфрид Палмерсдейл, полиция Большого Лондона (без предупреждения); полковник Том Одраго, разработчик взаимодействия с вооруженными силами (без предупреждения — помешен некролог в «Таймс»); доктор Рей Дасс, разработчик взаимодействия с Государственной службой здравоохранения (без предупреждения); Редж Брискомб, Национальная ассоциация служаших государственных учреждений и органов местного самоуправления (без предупреждения); Сандра Дербишир, Расширенный комитет по программе и координации (без предупреждения); Грэм Горэм, Ассоциация малого бизнеса (без предупреждения).

Мисс Шейл: Министр ...

Сэр Кеннет: Тсс... я читаю.

Мисс Шейл: ... Вы должны понимать обстоятельства.

Сэр Кеннет: Я их слишком хорошо понимаю. А теперь заткнись и дай мне прочесть.

Мисс Шейл: Вы уже читали это, сэр Кеннет. Должны были. Вы осу-шествили это. Это было...

Сэр Кеннет: ... Мое проклятое решение. Да. Было. Дерьмо.

Мисс Шейл: Сэр Кеннет?

Сэр Кеннет: Дерьмо. Этот отчет, этот план действий в чрезвычайной ситуации. Дерьмо.

Мисс Шейл: У меня нет слов.

Сэр Кеннет: Твоя подпись стоит тут, женщина. В самом низу. Рядом с подписями Гарнетта, и этой идиотки Тренчард, и прочими.

Мисс Шейл: Мы все подписали. Требовалось единогласие. По правилам.

Сэр Кеннет: О да, по правилам.

Мисс Шейл: Вы должны понимать...

Сэр Кеннет: ...Обстоятельства, да. Итак, как единственный представитель, соизволивший явиться на это собрание, - кстати, извини, что не предлагаю чаю с бисквитами, - что ты можешь сказать о цели Группы планирования действий в чрезвычайных ситуациях?

Мисс Шейл: Не мне говорить об этом. Я еще слишком молода.

Сэр Кеннет: Уже нет. Ты уже очень взрослая. Принимая во внимание всех «унесенных ветром» или вообще так или иначе недоступных, ты сейчас и есть Группа планирования действий в чрезвычайных ситуациях, мисс Шейл. А при таких темпах, если будешь настороже и убережешься от сквозняков, через неделю сможешь стать премьер-министром. Итак, повторяю, что ты можешь сказать о цели ...

Мисс Шейл: Ну так ведь название говорит само за себя. Планирование действий в чрезвычайных ситуациях.

Сэр Кеннет: Благодарю. Наконец-то ясно. Чрезвычайные ситуации. А теперь этот отчет, этот план ...

Мисс Шейл: Который вы осуществили.

Сэр Кеннет: Который я осуществил ... При каких обстоятельствах он был составлен?

Мисс Шейл: Прошу прощения?

Сэр Кеннет: Как вы это придумали, женщина? Когда?

Мисс Шейл: Там стоит дата.

Сэр Кеннет: Я вижу чертову дату.

Мисс Шейл: Конкретно этот план действий в чрезвычайной ситуации был разработан на последнем полугодичном семинаре... нет, предпоследнем, том, что проходил в Лидсе.

Мисс Шейл: Не обязательно. Многие планы действий не меняются из года в год. Естественно, они регулярно пересматриваются. Появляются дополнения. Вносятся исправления. Этот отчет был полностью составлен восемь месяцев назад. Нашему плану действий на случай вторжения русских несколько десятков лет. Нам даже пришлось менять название страны — ведь Советского Союза больше нет. Точно так же планы реакции на наводнение, прорвавшее дамбу на Темзе, были написаны задолго до того, как эта дамба была воздвигнута...

Сэр Кеннет: Ага, значит, план новехонький? Самый что ни на есть современный?

Мисс Шейл: Можно сказать и так, сэр Кеннет.

Сэр Кеннет: Малость провалившийся, а?

Мисс Шейл: Э... ну... можно сказать и так, сэр Кеннет.

Сэр Кеннет: Это она может так сказать. Милли, ты все понимаешь? Кивни хоть. Спасибо. Мисс Шейл из Группы планирования действий в чрезвычайных ситуациях призналась, что план слегка провалился. Я доложу об этом в обеих палатах, если кто-нибудь появится, чтобы послушать. Этот семинар?..

Мисс Шейл: В Лидсе.

Сэр Кеннет: Эдакая веселуха, да?

Мисс Шейл: Не уверена, что поняла вас, сэр.

Сэр Кеннет: Пятизвездочный отель, бесплатная выпивка по вечерам, шведский стол, треп на целый день?

Мисс Шейл: Вы же посещали семинары, сэр Кеннет. Очень серьезная работа делается в — могу признать — тепличных условиях. Лучшие умы государственного аппарата, высшие представители полиции, вооруженных сил, здравоохранения, пожарных служб, спасателей, бизнеса и промышленности. Представлены все ветви правительства. Это наш долг — мыслить о немыслимом.

Сэр Кеннет: Я читал тексты сообщений для прессы.

Сэр Кеннет: Для всех нас. Уверен, Милли предпочла бы сидеть дома со своими кошками, но она здесь, работает. Выполняет свои обязанности. Чего не могу сказать о Группе планирования действий в чрезвычайных ситуациях.

Мисс Шейл: Сэр Кеннет, я возмущена...

Сэр Кеннет: Уверен, что так, девочка. Уверен, что возмущена. Но тем не менее, если можешь, вернись мыслями в прошлое.

Мисс Шейл: В Лидс?

Сэр Кеннет: Да. Что ты можешь мне сказать о формулировке данного конкретного илана действия в чрезвычайной ситуации, который - опережу тебя - я осуществил?

Мисс Шейл: Он был сформулирован в последний день завершаю-шей недели. В пятницу, после обеда.

Сэр Кеннет: Сытного обеда?

Мисс Шейл: Не вижу никакой связи, но да, сытного. Был день рождения полковника Тома. Мы много работали всю неделю - было проработано пятнадцать нештатных ситуаций, и на каждую составлен план, и ...

Сэр Кеннет:...И вино лилось рекой?

Мисс Шейл: Немного. Вы должны понять, пятнадцать ситуаций...

Сэр Кеннет: Террористическая атака с применением обычного вооружения на туннель под Ла-Маншем. Террористическая атака с применением грязной бомбы с начинкой из обедненного урана на Новый Фестиваль Британии. Прелестно. Вспышка оспы в Бирмингеме. Крах коммерческого банка. Военный переворот силами сепаратистской партии в одном из субъектов Объединенного Королевства...

Мисс Шейл: В Шотландии.

Сэр Кеннет: Знаю, что имелась в виду Шотландия, но мы же не могли - не имели права - назвать ее в официальном до^менте. Впрочем, полагаю, сейчас это не имеет значения. Итак, продолжу - еще один великий пожар в Лондоне. Сорок дней и сорок ночей дождя. Вирулентный штамм ящура. Бунт и расовая война в Манчестере. Координированные удары по центральным электростанциям. Покушение на монарха или премьер-министра — вижу, тебе это особенно понравилось. Ядерный удар государств-изгоев. И так далее...

Мисс Шейл: Да.

Сэр Кеннет: Пятнадцать ситуаций. Тшательно, глубоко, всесторон-непроработанных. Ресурсы распределены. Намечены первоначальные и последующие отклики. Написаны официальные речи для премьер-министра — или для заместителя премьер-министра на случай Ситуациидесять. Сформулированы приказы для аварийных служб и вооруженных сил. Всем, вплоть до почтальона и контролера газовых счетчиков, подготовлены запечатанные конверты, вскрыв которые они будут точно знать, что делать.

Мисс Шейл: Вы знакомы с работой Группы планирования действий в чрезвычайных ситуациях, сэр Кеннет?

Сэр Кеннет: Да, слишком хорошо знаком. Если бы у нас тут был один из лидских планов ...

Мисс Шейл: Вот папка, сэр Кеннет.

Сэр Кеннет: Не надо ... эту штуку... не тот, что мы осуществили. Один из других. Ситуация три, к примеру...

Мисс Шейл: Это у нас... вспышка оспы. Оспа взята только для примера. Относится к любому эпидемическому заболеванию. Да, на полке, сэр Кеннет. Желтые тома.

Сэр Кеннет: Вижу. Четыре толстенные переплетенные книги.

Мисс Шейл: Это у нас... была... основная ситуация, сэр Кеннет. Мы описали ее досконально.

Сэр Кеннет: Две тысячи страниц.

Мисс Шейл: Да, сэр. Две тысячи страниц. И еще один том примечаний и ссылок.

Сэр Кеннет: Это типично, да? Объем.

Мисс Шейл: Для основной ситуации — да.

Сэр Кеннет: А сколько страниц в этой папке? Давай, ты же видишь. Она же на столе.

Сэр Кеннет: И одна из них эти ... каракули. Кривобокий человечек с выпученными глазами и пузырем изо рта с текстом <<черррт... МОЗГИ» .•.

Мисс Шейл: Это рисовал Дитер.

Сэр Кеннет: Значит, вы потратили целый месяц на основные ситуации. Пятнадцать ситуаций. Четыре тома на каждую. Что ж, солидно. Тридцать тысяч страниц. Все согласованы и подписаны. Готовы к осуществлению.

Мисс Шейл: От Ситуации один до Ситуации пятнадцать.

Сэр Кеннет: Но это не все, что выпустил семинар. Ситуаций было двадцать пять?

Мисс Шейл: ...

Сэр Кеннет: Говори, говори.

Мисс Шейл: Да. Двадцать пять.

Сэр Кеннет: Ситуации пятничного вечера. От Ситуации шестнадцать: атака эвилеронов с планеты Х... до Ситуации двадцать пять: возвращение короля Артура из Авалона в час величайшей нужды Англии?

Мисс Шейл: Да.

Сэр Кеннет: Жаль, что мы не можем воспользоваться последней. Так, как насчет пятничной повестки дня?

Мисс Шейл: Мы все отметились.

Сэр Кеннет: И ты? Лично ты?..

Мисс Шейл: Да.

Сэр Кеннет: И твоя ситуация? ..

Мисс Шейл: О нет, сэр Кеннет. Не эта. Моя, э, Ситуация двадцать два.

Сэр Кеннет: Вторжение гномов и пикси из Волшебной страны. Мисс Шейл:...

Сэр Кеннет: Говори, говори.

Сэр Кеннет: Никаких «но». Целью Группы планирования действий в чрезвычайных ситуациях является - или, скорее, являлось, — как ты и сказала, планирование действий в чрезвычайных ситуациях. Пикси сойдут.

Мисс Шейл: Это же не ...

Сэр Кеннет: Что - <<не>>?

Мисс Шейл: Несерьезно.

Сэр Кеннет: Значит, смешно.

Мисс Шейл: Да. На тот момент. У нас был долгий месяц, очень ответственная сессия. Даже угнетаюшая, если откровенно. Подсчитывать число жертв. Решать, кто будет жить, а кто умрет, иногда зная, что с принятыми Группой решениями может быть трудно жить. И вот... в последнюю пятницу... это уже стало своего рода традицией.

Сэр Кеннет: Понимаю.

Мисс Шейл: Это Джимми Маккей. Ситуация двадцать четыре. Он много играет в компьютерные игры... и у него футболка с «Зомби по имени Шон>>.

Сэр Кеннет: «Зомби по имени Шон>>?

Мисс Шейл: Это такой фильм, сэр Кеннет.

Сэр Кеннет: Правда? После «Огненных колесниц» я в кинотеатры и не заглядывал. Не вижу смысла. Фильмы - это же вьщумка. От них ничему не научишься. Не то что «Огненные колесницы». Там все показано, как было на самом деле, знаешь ли.

Мисс Шейл: Так и ...

Сэр Кеннет:.. .

Мисс Шейл: ...

Сэр Кеннет: Говори, говори. Больше повторять не буду.

Мисс Шейл: Так и «Зомби по имени Шон» был на самом деле, сэр Кеннет.

Сэр Кеннет: Как скажешь. Надо скачать его из Интернета, если Интернет еше сушествует. Итак, план Ситуации двадцать четыре...

Сэр Кеннет: Который, и хватит это подчеркивать, я осушествил. Автоматически, едва сообщение появилось в печати. Службы были наготове, они ждали ответа и распоряжений, и я не запаниковал, мисс Шейл, я пришел в эту комнату. Я посмотрел на эти полки. Я знал, у нас есть план действий ...

Мисс Шейл: Ситуация двадцать четыре: в случае зомби-апокалипсиса...

Сэр Кеннет: Да. Весьма драматично. Никакой нерешительности. Никаких двусмысленностей насчет возродившихся граждан с каннибальскими наклонностями. Нет, весь план — на первой странице. Зомби-апокалипсис — и точка.

Мисс Шейл: Вы читали?

Сэр Кеннет: Это не моя работа — читать план, женщина. Моя работа — осуществить его.

Мисс Шейл: Милостивый боже!

Сэр Кеннет: Да, милостивый. Воистину, Г-й Иисус. Вижу, ты не записала полностью, Милли. Понимаю. Но повторюсь — Д-й Г-й Иисус.

Мисс Шейл: Генералы, полииия, больницы, аварийные службы?

Сэр Кеннет: Они были готовы. Они ждали приказа. Драгоценного плана. Который мы разработали и за который заплатили. И немало, сама знаешь. Джимми Маккей наверняка получил гигантскую премию. Итак, как ты думаешь, что мы передали? Послали по электронной почте, открытым текстом, курьерскими письмами?

Мисс Шейл: План Джимми?

Сэр Кеннет: Да, план Джимми. Ты его видела.

Мисс Шейл: Да.

Сэр Кеннет: Ты его читала.

Мисс Шейл: Да.

Сэр Кеннет: Я тоже, естественно. Я доверял Группе планирования действий в чрезвычайных ситуациях. Вот дурак. Ты помнишь план Джимми?

Мисс Шейл: Да.

Сэр Кеннет: Все три слова?

Мисс Шейл: Да.

Сэр Кеннет: И?..

Мисс Шейл: «Бежать с криком».

Сэр Кеннет: Есть что сказать для протокола? Ты удовлетворена достижениями Группы планирования действий в чрезвычайных ситуациях? Как ты оцениваешь свой вклад в разрешение кризиса?

Мисс Шейл: Недостаточный?

Сэр Кеннет: Милли, передай мне, пожалуйста, мою клюшку для гольфа. Спасибо.

Мисс Шейл: Министр? Сэр Кеннет?

Сэр Кеннет: Бежать с криком! Как тебе этот план, девочка? Бежать с г---м криком! Теперь слышишь? Теперь довольна? Это смешно? Смешно?

Мисс Шейл:...

Сэр Кеннет: Проклятая девка не отвечает. Неудивительно. И это мозги, Милли? Весь ум на столе. Раскинут впустую. БЕ^ЛТЬ С Г—М КРИКОМ! Я сделал чертовски доброе дело. Думаю, мы сами сможем разобраться с этим, без всяких паршивых консультантов и комитетов, и служебных расходов, и прочих трат. Я объявляю Группу планирования действий в чрезвычайных ситуациях распущенной. Покинувшей мир сей! Это мертвая группа. Ее больше нет. Скончалась. Ее вышибленные мозги расплескались по столу.

Сэр Кеннет: Милли, что ты делаешь? Не ешь это. Это неправильно. Милли? Ты все еще пишешь, значит... нет, Милли, не ешь это. Милли ...

• ••
& fi httpV/thezombieking.dailyblog .сот

ПОНЕДЕЛЬНИК, б МАЯ 14:26

Сегодня я видел своего первого зомби, и скажу вам — это потрясно.

Это был один из тех воистину старых типов; я окрестил их храмовниками, потому что они точь-в-точь как те рыцари-скелеты из «Гробниц святых мертвецов» де Оссорио13. Жутко старый, кожа совсем серая, шелушится и отслаивается; нос, глаза, уши, губы отсутствуют вовсе. И полный тормоз, еле тащится. Кое-как замотан в какие-то жалкие лохмотья. Ни шума, ни вони. Понятия не имею, как он узнаёт, где что. Но его гнилая трахнутая башка повернулась ко мне, когда я засмеялся.

Наверное, это значит, что одна из тех баррикад прорвана. Странно, что этот урод был один.

Ну а если по правде.. Я не стал ждать, чтобы убедиться, что он вышел в одиночный полет. Не, конечно, было чуток забавно, и я мог бы торчать там, дожидаясь второго, и обозвать его каким-нибудь словом, за которое мамочка наверняка бы меня отшлепала, но потом я понял: он весь в кровище. Свеженькой, ярко-красной, ну просто как у Фульчи2 Этот храмовник недавно перекусил, и что-то подсказало мне, что пообедал он человечинкой. Глядя на него, трудновато было представить, что он способен поймать хоть кого-то, но если покажутся его приятели ...

Так что я смылся на цыпочках и быстренько вернулся в свою нору. Это было пять минут назад.

Знаю-знаю, что сейчас думают некоторые из вас: Марк, дрочила, два дня назад ты говорил нам, что это всего лишь дерьмовый грипп вроде H1N1. В газетенках чушь, говорил ты. Статьи пишут желтые

журналюги, вдохновленные каким-то мелькнувшим по телику зомби. Марк, ты говорил, это так же реально, как обнаружить инопланетянский зонд в собственной заднице или как способность Уве Болла14 снять хороший фильм.

Что ж, ребятки, я таки человек и скажу вам, что мне свойственно смертельно ошибаться. Или, скорее, так — «смертельно» свойственно им, а «ошибаться» — мне.

Раньше эти мрази нас к баррикадам не подпускали, вблизи мы их не видели, ну и думали, что они просто больны. А может, что это какая-нибудь рекламная акция для Наглого Фести-кала Британии. Или розыгрыш, как год назад, когда кто-то взломал новостную страницу БМК и напечатал, что грипп возрождает мертвецов. Я тогда не поверил, так с чего бы мне верить сейчас?

(Да, знаю, я живу в одном из новых карантинных районов, так что вроде нет причин подозревать тут чью-то шутку, но в этом все-таки больше смысла, чем в другом варианте, верно?)

Вот такие дела, аж закачаешься. Тысячи настоящих, неживых храмовников бродят по городу. А так как они измазаны кровью, я осмелюсь сделать следующий вывод и сказать, что они едят нас — вас и меня, приятели. И после того как они съедят нас, мы вернемся, став такими же, как они, — тупыми трахнутыми шаркающими монстрами. Еще не знаю, точно ли они такие же, как у Ромеро15, — погибают ли, если поврежден мозг, или, как в той жуткой японской «Стэйси»16, их надо разрубить на 165 кусков?

МАТЬТВОЮТАК. Вот что доводит нас всех: ЭТО ОНО. То самое. Апокалипсис. Последняя битва. Мы против них. Киношка, снять которую ни у кого еще не хватало пороха: ВОЙНА МЕРТВЕЦОВ.

Лет через пятьдесят Ромеро сочтут пророком, а его ленты — учебными фильмами.

Игра началась.

J

ВТОРНИК, 7 МАЯ 10:37

70-х годов, и прочее псевдохудожественное дерьмо, о котором она так любит трындеть. К черту ее вместе с ее вечным «Марк, тебе надо найти нормальную работу и выбраться из этого видеосалона» и ее привязанностью исключительно к фильмам с субтитрами. Накрутила динамо, сука затраханная.

Только вот мне ее больше не трахать.

После ее ухода я спустился вниз, к магазину на углу, за водкой и чипсами. На улице было странно — ни одной машины. Тишина. Все попрятались, все позапирались на хрен.

Да пошли они. Я врубил «Рассвет мертвецов» (оригинал 1978 года, ремейк — отстой) и принялся за водку. К тому времени, как я добрался до «Дневников мертвецов», я был пьян вдупель.

А также в стельку и вдрабадан, поскольку в какой-то момент обнаружил, что поставил болливудский кошмар «Мой муж — зомби».

Это было вчера. А сегодня я без девушки, голова трещит и раскалывается, а под дверь просунута записка, в которой говорится, что я поставлен на пищевое довольствие, и указан адрес, где я могу получить свой дневной паек.

Вот бля. Полагаю, магазин на углу закрылся. Зря я вчера выжрал всю выпивку, теперь, чего доброго, спиртного и не добудешь.

Наш видюшник тоже закрылся, так что я временно без работы. Что ж, по крайней мере королева — если старушка пережила атаку на Букингемский дворец — обеспечит меня едой. Может, она и за мою квартиру заплатит.

А потом я собираюсь выйти из Сети и врубить «Могильный холм» БьянчиЧ Думаю, я перемотаю постельную сцену (а то опять захочу ту стерву) и просто посмотрю, как мертвецам проламывают черепушки. На улицах все еще пусто, но я потороплюсь ... так, на всякий случай.

► С CHIRP.COM @THEZOMBIEKING 14:11, 7 МАЯ, С CHIRPOUT

Уже 2 часа стою в очереди за пайком. Очередь растянулась на 3 квартала, повсюду полисмены с пушками.

Не ходите к Св. Ботольфу, если не помираете с голоду.

• ••
http://thezombieking.dailyblog.com

J

ВТОРНИК, 7 МАЯ 16:26

Так вот, нас послали к Святому Ботольфу за пайком, мы проторчали в очереди четыре часа, пока дерганая солдатня прохаживалась мимо, поигрывая пушками, а получил я дурацкий коричневый бумажный пакет с буханкой хлеба, тошнотворно воняющим сыром, двумя литрами воды, парой жестянок то ли с овощами, то ли еще с чем, несколькими яблоками, такими мягкими, что их можно проткнуть пальцем, и еще каким-то дерьмом, которое и не распознать.

На такой диете зачахнуть раз плюнуть. Надеюсь, апокалипсис скоро кончится и я снова смогу хавать пристойную жрачку.

И полицейские какие-то странные. Тревожно, вызывающе так озираются, будто всюду подозревают засаду. Не смешите мои тапочки, храмовники такие неуклюжие и хрупкие, что одним взмахом дубинки можно уложить троих, так к чему столько нервов?

Возвращаясь домой, я заметил, что этот псих Генри заколотил свое окно досками. Он живет на втором этаже, как и я. Совсем мальчик рехнулся. Или мало фильмов смотрел, потому что иначе он бы знал, что эти твари ни хрена не умеют взбираться по лестницам.

На вечер я себе наметил «Возвращение живых мертвецов — 3», ну там, где девицу убивают, а она возвращается уже зомби, в изодранной одежде и вся утыканная иголками, потому что ей нужна боль, много боли. И главное: ее зовут Джулия.

СРЕДА, 8 МАЯ 12:03

Ночью прикончил остатки водки. Заснул под старенькую «Чуму зомби». Хаммеровский ужас, зомби используют как рабский труд. Совершенно никого не едят. Им это и в голову не приходит, а?

Очухался пару минут назад, подошел к окну, глянул вниз... и там — они.

Зомби. Шаркают по моей улице.

Впрочем, не все они двигаются, как слабоумные калеки. Некоторые вполне справляются с ходьбой; в сущности, я бы подумал, что это просто друзья-приятели, возвращающиеся домой после ночной попойки, если бы за ними не волочились их кишки.

И нет у меня никаких друзей-приятелей. Кроме вас всех, вот как. Те, кто шагает без особого труда, выглядят новенькими; даже отсюда мне видно, что они не серые и не шелушатся, как храмовники. Они идут, не вытягивая вперед руки, как дешевые зомби (видел кто «Холокост зомби»?1), не знаю уж, что они делают тут внизу. Просто тащатся мимо. Спорю, ищут, кого укусить.

Хочу рассмотреть одного поближе.

1 Фильм ужасов Марино Джиролами (1980). Done

#»•

.М 5 http://thezombieking.dailyblog.com

СРЕДА,8 МАЯ 12:22

Да, Марк, это была плохая идея.

Я спустился по лестнице и подошел к входной двери. Она у нас тяжелая, с маленьким оконцем и надежными засовами. Кто-то притащил в холл здоровенный сундук, он стоял поблизости: полагаю, им недавно подпирали дверь, но потом отодвинули и вышли.

А поскольку ящик не на месте, очевидно, тот, кто вышел, назад не вернулся.

Я встал на цыпочки и выглянул в окошко. Ближайший из них оказался храмовником, до него было футов пятьдесят. Безопасно на вид, другими словами. Так что я отодвинул засов и открыл дверь.

Я не шумел, но каким-то образом этот старый мудак узнал, что я здесь. Он повернулся ко мне и вроде как зашипел, — наверное, это все, на что были способны его гнилые голосовые связки.

Та малобюджетка 87-го, ну, «Гиблое место», где туристов завлекают и превращают в зомби, просто обзавидовалась бы такому звуку.

А потом я услышал что-то, слева. Повернулся — глядь, а ко мне направляются двое свежачков, не то чтобы бегут, а будто бы подтанцовывают в мою сторону. Один помедленнее, видать, отсутствующая рука мешает ему удерживать равновесие. У другого вырван кус мяса между щекой и шеей. Кровь еще сочится из ран, так что этот, по крайней мере, мертв не очень долго. Одеты как я и на вид ровесники. Подвыпившие дружки, да и только.

И на их месте мог быть я.

Они хотели съесть меня.

Я заорал на них, рванул назад, в дом, и захлопнул дверь в тот самый момент, когда они врезались в нее. Задвинув засов, я прижал нос к окошку, чтобы подразнить их да обругать как следует.

К счастью, я заметил, как откачнулся назад первый за миг до того, как он ударил по стеклу. Если бы я не отпрянул, то прощай,

Маркуша, прощай навек. А так только осколок отскочил и здорово раскровенил мне подбородок. Но тогда я этого и не заметил. Навалился со всей дури на сундук и притиснул его к двери. Если тот, кто отодвинул эту бандуру, вернется, его ждет крупный облом. Я не стал выяснять, выдержит ли дверь, а прискакал прямо сюда.

Еще держится ... но едва-едва. Их там, внизу, уже, наверное, с десяток, стареньких и новеньких. Все колотят в мою дверь. Один из них огляделся и увидел меня наверху, так это хотя бы отвлекло их от двери. Они пытаются карабкаться по кирпичной стене, тупые уроды. Я видел, как один сорвал на хрен все ногти, а ему хоть бы хны. Плевать, они сюда не доберутся.

Дерьмовые ублюдки. Пытаются достать меня, а? Так и тянет открыть окно и помочиться на них с криком: «Отведайте-ка этого!»

Только я этого не делал, имейте в виду.

http://thezomЬieking.dailyЫog.com

щ.

J

СРЕДА, 8 МАЯ 18:22

Пару минут назад они все-таки ушли. Упорные, твари.

А я посвятил сегодняшний вечер умосозерцанию, словно решил доказать Джулии, что она не единственная, способная формулировать длинные мысли.

Для начала ряд вопросов: Дорогие читатели, где вы все?

Я заметил, что никто не прокомментировал две мои последние записи. Где вы, особенно joss_manders и zombielurv? Вы, парни, всегда крутитесь около, вечно лезете в комменты со своим гребаным остроумием. Вы что, смылись или решили, что я окончательно спятил? Еще не полюбовались зомби? Еще хорохоритесь?

По телику какая-то репортерша из Би-би-си, которой я никогда не видел, убеждала нас всех сидеть по домам, заперев двери, закрыв окна и забаррикадировавшись. Они еще не решаются прямо сказать то, что всем известно, а все твердят о «жертвах „погибели"» (вот всегда им нужно всему дать название, а?), как будто ТЕ просто больны и их можно вылечить уколами и таблетками.

Ну, уколами, может.. •

В сюжете мелькнула какая-то толпа, может митинг протеста у церкви Всех Святых. Козлы для пилки дров и мешки с песком, полиция, армия, люди какие-то бешеные. Ночь, темнота, трудно что-то разобрать, но где-то вдалеке слышны крики и выстрелы.

Чертовски зрелищно. Сцена как раз для «Дневников мертвецов». Только вот все это вранье, потому что я знаю — этот репортаж недельной давности.

И снова мисс Убедительность из БМК велит нам оставаться дома, пока «ситуация не будет под контролем».

Ха-ха-ха.

Вот почему сегодня я развлекусь «Живой мертвечиной» и «Зомби по имени Шон» Джексона. Это, наверное, самые клевые

из комедий о зомби, хотя, как известно многим из вас, я еще большой фанат немецкой пародии 1975 года «Сверхсмерть». Позже я, может, даже врублю гонконгскую «Биозомби» и поржу над Вуди Непобедимым.

Если кто-то из вас все еще читает это и сидит сейчас за компьютером, он небось удивляется, почему я до сих пор смотрю фильмы про зомби, когда снаружи они бродят самые что ни на есть настоящие. Марк, скажет он, да разве это не ПОСЛЕДНЕЕ, чего бы тебе захотелось позырить?

Так вот что я ему отвечу: слышал когда-нибудь, что цыпочки, после того как их бросили, неделями не смотрят ничего, кроме романтических комедий? (Я работаю в видеосалоне, парни, — я всегда могу сказать, когда девчонке только что дали от ворот поворот, потому что это единственные случаи, когда нам удается всучить кому-то все эти дурацкие ленты с Сандрой Баллок и Кэтрин Хейгл.) Ну, так это одного поля ягоды — только без цыпы и романтических комедий. Я смотрю эти фильмы уже лет двадцать, с тех пор, как разобрался, как извлечь кассету из мамочкиного и папочкиного видика. Я видел все, от «Армии тьмы» до «Я — зомби» (а это, равно как и «зомбоид», лучший научнофантастический фильм ужасов на веки вечные, и пошел ты на хрен, zombielurv). Я знаю зомби от А до Я. Я люблю эти ленты, потому что они сводят жизнь к простейшим, основным сюжетам: выживший человек против шаркающих, безмозглых потребителей, желающих лишь есть тех, кем когда-то были сами. Мораль фильмов о зомби такова: ты человек или мясо? Достаточно ли избежать превращения в барана, или же неврозы, убившие их, одолеют и тебя? Застынешь ли ты с пальцем на курке? Споткнешься ли ты и упадешь, когда побежишь? Укроешься ли, превратившись в бесплатную закуску?

Ты один из бойцов? Или просто очередной зомби?

Может, потому-то никто из вас ничего и не комментирует? Слишком заняты прятаньем по углам, рыданиями, хныканьем, отступлением, разборками в неподходящий момент, расходованием боеприпасов, стоянием за не слишком прочными дверьми, тупым оцепенением перед стеной из гнилого пробкового дерева?

Только не я. Я буду Питером из «Рассвета», буду вышибать их мерзкие мозги и улетать к восходящему солнцу с блондинкой;

я буду Шоном с крикетной битой или Рыжим Генри из «Армии», на полном скаку кроящем черепа зомби раскрученным молотком Я буду Джимми Вашингтоном по прозвищу Генерал из ««Черного зомби», я буду Вуди Непобедимым.

Прежде чем все закончится, те из вас, кто останется, могут и пожалеть, что не смотрели побольше фильмов о зомби.

ЧЕТВЕРГ, 9 МАЯ 13:14

Пытался сегодня позвонить Джулии. Сознаюсь. Впрочем, не важно, потому что никто не снял трубку. Понятия не имею, она не хочет отвечать — или не может ответить.

И знаете что? Мне пофиг, что там на самом деле. Потому что, честно говоря, сердце мое не рвется, когда я представляю ее окруженной зомби: их безобразные полуобглоданные пальцы тащат ее вниз, желтые зубы вонзаются в плоть, выгрызая куски, а она кричит. Мне нравится воображать, что они сожрут ее почти всю, но кое-что оставят, чтобы она могла вернуться эдаким неполноценным зомби — может, голова да позвоночник, и только. И какая-нибудь малая часть ее — очень малая, расположенная, может, даже глубже, чем Р-комплекс, о котором говорил доктор Логан в «Дне мертвецов», ну, этот дерьмовый комплекс рептилий1, — будет чертовски хорошо знать, что с ней происходит, но она ничего не сможет сделать, только валяться в какой-нибудь вонючей канаве, чувствуя, как разгорается голод, надеяться на гребаного Иисуса и ждать, что кто-нибудь придет с хорошим таким железным ломиком и избавит ее от страданий.

1 Комплекс рептилий управляет моторными функциями тела: кровообращением, дыханием, движением мускулов и т. д. Кроме того, он располагает собственной памятью, собранной за весь предыдущий опыт, который имело живое существо. Сумма этого опыта образует подсознание.

I

J

• ••

J.

http://thezombieking.dailyblog.com

ЧЕТВЕРГ, 9 МАЯ 20:53

Соседка, старая миссис Моргенштейн, только что постучалась ко мне, спросила, не могу ли я одолжить ей немного еды. Сказал, что у меня ничего нет, но, может, завтра мы сумеем выйти и достать ей чего-нибудь. Ушла она как пришибленная, неуклюжая старая карга.

Конечно, у меня осталось три банки овощей и полбуханки хлеба, но ей сколько — 75, 80? А у меня впереди еще целая жизнь, мне эта еда нужна больше, чем ей. Здравый смысл — и только.

Смотрю «Обитель зла» и воображаю себя бок о бок с Милой Йовович. И не возражал бы, если бы ей захотелось сотворить со мной на пару двуспинное чудовище, совсем бы не возражал.

http://thezombieking.dailyNog.com

t

J

ПЯТНИЦА, 10 МАЯ 09:35

Доел остаток хлеба на завтрак, теперь в запасе только две жестянки.

Когда я покончил с буханкой, мне довелось наблюдать, как кое-кто умер. Нет, в натуре.

Я грыз горбушку (мотовство до добра не доведет, как говаривала моя матушка), выглянул в окно и увидел вышедшего на улицу Психа Генри. Он всегда был малость долбанутый, но тут превзошел самого себя: натянул три толстых свитера, перчатки и по крайней мере две пары штанов и потащил груду досок.

Какого хрена? Доски?

Конечно, зомби тут же двинулись к нему, а двое свеженьких — толстяк средних лет и молоденькая цыпочка — возглавляли стаю. Генри, едва их увидел, спокойненько так положил на землю свои доски два на четыре. У него их было штук двадцать, каждая фута четыре длиной. Потом Генри взял одну доску из груды и застыл как вкопанный. И когда к нему приблизилась первая парочка, вытянув руки, кряхтя и постанывая, Генри размахнулся и шмякнул толстяка со всей дури по башке. Череп лопнул, как гнилая тыква, и жиртрест рухнул, только вот доска разломилась пополам.

А Генри просто нагнулся, схватил следующую доску и занялся девкой. У нее черепушка, верно, была железная, поскольку Генри пришлось ударить дважды, а она, прежде чем упасть, ухитрилась вцепиться ему в свитер и выдрать приличный лоскут.

Теперь до меня дошло. Оружие и доспехи. Может, он и оконный лизун, но сообразительный оконный лизун.

Я крикнул ему что-то одобрительное, хотя едва ли он услышал меня — все-таки второй этаж, стекло, и он на другой стороне улицы, и, кроме того, он сосредоточился на растущей вокруг него толпе зомби. ХРЯСЬ! ШМЯК! Еще четыре доски долой, и Генри остается только отпихивать тела. Тут он увидел брешь в толпе, подхватил лесины и ринулся к своей машине, этакому допотопному броненосцу, на котором, впрочем, вполне возможно пробиться сквозь массу зомби. Генри бросил доски и вытащил ключи, только он был слишком возбужден и слишком долго бренчал связкой, пытаясь отыскать нужный ключ, чтобы открыть дверцу... трое из них накинулись на него. Он расправился с двумя, но тут третий схватил его за руку и укусил. Разорвал на хрен свитер, выдрал из него здоровый клок, и, хотя Генри не был ранен, расстроился он явно здорово. Очередной доской он так врезал тому мудаку, что кровь забрызгала Генри все лицо, а он словно и не заметил.

д тем временем к нему шаркали еще штук пятьдесят тварей, и некоторым оставалось совсем чуть-чуть...

Надо отдать мужику должное — он как сумасшедший махал своими деревяхами и продержался несколько секунд, но потом они навалились на него и подмяли, а он так и не завопил.

Однако то, что случилось дальше, было... интересно. Не совсем то, чего я ожидал.

Генри исчез под их телами, я видел только спины, руки, качающиеся головы. Естественно, я знал, что они делают...

Но вдруг они остановились. Они терзали его считаные секунды, а потом просто прекратили и поднялись, все измазанные кровью Генри, у некоторых изо рта и из пальцев свисали куски Генри, но они остановились. Развернулись и двинулись прочь в поисках следующего.

д Генри встал — уже как зомби. Кое-чего у него, конечно, недоставало, лохмотья трех свитеров липли к огромным кровавым дырам, однако он вполне мог поспешать наравне с самыми целыми из них.

Это случилось очень быстро. Никакого тревожного ожидания над телом жертвы, как в «Рассвете», когда Питер сидит над Роджером гребаную вечность. Почти мгновенно.

И тут меня будто осенило, вот оно, то, на что лишь намекали в фильмах, но никогда не конкретизировали, никогда не доводили до ясности: они всегда голодны. Потому что превращение иногда происходит так быстро, что у них просто не хватает времени насытиться. Всего несколько укусов до того, как мясо становится тем, что они не могут сожрать. Словно бы кто-то постоянно

выдергивает сосиску у тебя изо рта, пока ты стараешься завершить

сбед.

Бедные ублюдки.

Впрочем, расскажу еще одну любопытную вещь, прежде чем закончить Повесть о Смерти Психа Генри.

Один из зомби — собственно храмовник, древний хренов монстр, урвавший кус от головы Генри, — остановился и посмотрел вниз, туда, где только что лежал Генри. Похоже было, будто он пытается решить что-то своей гнилой старой башкой, и я наблюдал, удивляясь, какого хрена он тормозит.

Он постоял немного, потом наконец нагнулся, медленно, словно суставы его плоховато работали. Несколько секунд спустя он выпрямился, сжимая в мерзких лапах что-то сверкающее.

Ключи Генри.

Тогда я подумал вот что: ему, как коту или ребенку, нравятся блестящие штучки. Он не может знать, что это за ключи, для чего они нужны. Хрена ли, ему же больше ста лет, когда он сыграл в ящик, машин вообще еще не изобрели.

Но будь я проклят, если он не вставил эти ключи в замок на дверце машины, не повернул их и не распахнул дверцу. Потоптавшись рядом с минуту, он вынул ключи и залез внутрь.

Я не видел, что именно он там делал, но услышал, как чихнул мотор. Потом — дверца все еще оставалась открыта — автомобиль прыгнул вперед и проехал футов двадцать, прежде чем врезаться в другую машину. Секунду спустя мотор заглох, храмовник выбрался наружу и зашаркал себе по улице, будто ничего странного и не произошло.

Какого хрена я только что видел?

Думаю, это все равно как с Большим Папочкой из «Земли мертвых»17, когда он подобрал отбойный молоток. Вроде как знает, для чего он, только вот не догадывается, что нужно топливо, чтобы его запустить..- но Большой Папочка, вполне вероятно, уже работал отбойным молотком раньше. А этот тип никогда не водил чего-либо, чего не влекла бы лошадь. Или там слуга.

О, и еще одно: Большой Папочка победил в той войне, не так ли?

• ••
http://thezombieking.dailyblog

.com

j

СУББОТА, 11 МАЯ 10:15

Теперь у меня официально нет еды.

Дерьмовый телик совсем бесполезен. Что там болтают: «Сидите дома!» — говорят. «Распределите припасы — может пройти еще несколько дней, прежде чем прибудет помощь».

Да пошли они. Я не баран. Я знаю, что помощь не придет, и точка.

Но я совсем не одинок. Парни выходят в Чирп, сообщают нам, что творится вокруг, какие улицы относительно спокойны, какие магазины еще не обчистили, где можно встретиться с другими праведными воителями, чтобы защитить друг друга.

Будь я проклят, если стану торчать в этой квартирке, медленно помирая с голода, пока не помешаюсь, как Генри или как мистер Джелло из «Дня», сжимающий зубами чертов крест, пока его рвут в клочья. Не буду я дожидаться, когда ослабну настолько, что не смогу драться с ними, когда они прорвутся. Потому что они прорвутся, рано или поздно.

Нет, сегодня, и только сегодня.

Теперь, ребята, я, наверное, буду на Чирпе.

Ищите @thezombiekiпg. Скажите, где вы, и я скажу, где я.

Ну, как говорится, звучит героическая музыка.

СУББОТА, 11 МАЯ 12:32

Так, прошу прощения у всех. Вы не нашли меня на Чирпе, поскольку я пока не ушел из квартиры. И вот почему:

Я не достал ничего, что мог бы использовать как оружие.

Знаю, как это звучит. Марк, ты называешь себя Королем зомби, у тебя должно быть что-то, пусть даже и не ружье.

Слушайте, я вам не лихой спортсмен с чуланом, полным бит, и весел, и самострелов, и крокетных молотков. Не играл ни в одну из этих гребаных игр, с тех пор как окончил школу. У меня и машины-то нет, так что я не могу достать даже чего-то типа хорошей тяжелой монтировки. Я живу в многоквартирном доме, и у меня нет никаких инструментов. Господи, я даже не готовлю. Ну, есть у меня столовый нож для мяса — а толку?

Еще у меня есть отвертка, и ага, я видел в нескольких фильмах, как отвертку вгоняют в мозги зомби. .. но это обычно привилегия Тома Савини18, а мистера Савини тут, кажется, нет, не так ли? Это просто нереалистично здесь и сейчас, в Новом Тысячелетии (спорю, немало воды утекло с тех пор, как вы слышали эти чертовы слова). Сколько мозгов я успею пронзить отверткой, прежде чем зубы зомби ввинтятся в мою руку? Мне нужно что-то подлиннее и потяжелее.

• ••
’3 http://thezomЬieking.dailyЫog

—< —............—И—...............

J

.сот

СУББОТА, 11 МАЯ 14:17

Ну что ... я вооружился. Обзавелся копьем.

Пошел в кладовку инвентаря, которой иногда пользуется Марвин, управляющий. Дверь оказалась открыта. Там нашлось мало полезного — корзины, тряпье, бутылки с чистящими средствами, — но Марви жутко любит свою древнюю швабру, такое впечатление, что для него она будто высечена из берцовой кости самого Господа. Я прихватил ее и несколько рулончиков клейкой ленты и отнес все к себе. Полагаю, Марв их не хватится, тем более что, кажется, сегодня утром я видел его бредущим по улице с болтающимся у щеки глазным яблоком. Так вот, сперва я оторвал от швабры щетку, потом при помощи столового ножа старательно заострил оба конца тяжелой деревянной рукоятки и обмотал ее по всей длине скотчем, чтобы было прочнее. Сделал для пробы несколько выпадов — а что, весьма удобно, хорошо по руке пришлось. Чертовски хорошо, парни. Я даже пронзил диванную подушку. К драчке готов!

На улице сравнительно чисто — их там не больше десятка с обеих сторон. Думаю, я просто обгоню храмовников, а остальным устрою массаж мозга остреньким колышком. Если обнаружу что полезное, войду из Чирпа.

Кто-нибудь из вас ходил к Св. Ботольфу на Олдгейт, там еще можно разжиться жратвой? Нет? Что-то сомневаюсь, чтобы кто-то из вас припас бутылочку.

Все, я пошел .

► С CHIRP.COM @THEZOMBIEKING 14:32, 11 МАЯ, С CHIRPOUT

СУББОТА, 11 МАЯ 17:15

Японский городовой.

На тот случай, если кто не уловил сразу, повторю: Японский городовой.

Они по-всю-ду.

Копье вело себя отлично минут примерно пять. Двое свеженьких ринулись на меня почти немедленно, едва я вышел наружу. Первая была блондиночка, получившая рабочим концом швабры в глаз (сразу напомнив мне «Зомби-2»). Но едва я успел выдернуть деревяху, как подоспел второй, и я первым выпадом попал ему в шею. Это не дало ему дотянуться до меня, но тут возникла маленькая дилемма: если я вытащу копье, чтобы проткнуть его уродливую башку, он достанет меня, не дав даже прицелиться.

А пока этот гребаный мудак буквально волочил себя вдоль копья, скользя по древку все дальше и дальше, так отчаянно ему хотелось добраться до меня.

Что ж, Марк, как же ты избавился от ЭТОГО — слышу я ваш вопрос. Есть у тебя на примете такое кино? Нет, ничего мне на ум не пришло, так что я бросил копье и дал деру.

К счастью, застрявшее в шее пятифутовое копье помешало ему догнать меня и таки отобедать, а остальные в подступающей стае были храмовниками — старыми шелудивыми педиками, едва поворотившими головы следом за мной, когда я проносился мимо.

И у Минорис меня не ждали хорошие новости: их там толпились дюжины, старых и новых. Представив себя отличным стейком с ножками, я сделал единственно разумную вещь и нырнул в распахнутую дверь тайского ресторанчика (я бы съел там порцию карри). На первый взгляд помещение показалось мне пустым, но я из осторожности проверил за стойкой (я же смотрел «Рассвет» и «Землю мертвых», парни, я знаю, как зомби выпрыгивают из-за

стоек). Потом скорчился позади перевернутого столика, иногда высовываясь позырить окрест.

Было вроде безопасно, и я, как и следует хорошему разведчику, чирикнул в Чирпе.

А когда я поднял глаза, из кухни выбрел храмовник.

Он был такой дряхлый, что я, наверное, мог бы остановить его чихом„. но чих могли услышать и другие, не так ли?

Так что я отказался от мыслей о том, чтобы раздобыть у Святого Ботольфа приличной еды, и сделал ноги.

Остановился я только раз, у взломанного магазина, прихватил две бутылки воды и надорванный пакет бисквитов, и вот он уже, мой милый дом, джига-джага.

Уверен, мне больше не захочется прогуливаться после заката.

• ••
М http://thezombieking.dailyblog.com

ВОСКРЕСЕНЬЕ, 12 МАЯ 18:32

Голодный как тысяча чертей. Я же не Адам и Ева, чтобы жить святым духом. Что хорошего в святом духе, если помираешь с голоду?

Я бы сейчас поменял все эти диски на миску худшего в мире риса.

Слежу за локалкой, засек пару сообщений из Чирпа. Один тип (у прохвоста был топор) добрался до Св. Ботольфа, но сказал, что там пусто. Ни людей, ни федералов, ни еды. И никаких указаний на то, куда они все девались или куда идти нам.

Только куча новых зомби.

Судя по сообщениям из других районов, так жехреново повсюду.

Еду брать неоткуда. Наши неустрашимые вожди, несомненно, заперлись где-то с бифштексами и вином, предоставив нам, жалкому отребью, самим заботиться о себе. Не появится в последнюю минуту конница, спешащая на выручку. Никаких ударных групп, никакой армии, никаких точных расчетов. Грядет зомби-холокост, но, в отличие от одноименного фильма, в последнюю секунду не примчится дикое племя и не покончит с зомби единым махом, не раздавит, как тараканов, одной ногой.

Леди и джентльмены, боюсь, нас всех основательно поимели.

ПОНЕДЕЛЬНИК, 13 МАЯ 08:57

Третий день без еды. Встал рано, потому как невозможно, блин, спать, когда у тебя в животе революция.

Все на хрен. Все. На хрен Джулию. На хрен правительство.

На хрен фильмы, вравшие нам все эти годы. Реальность такова — пустой желудок, и некому даже сказать об этом.

На хрен вас.

На хрен меня.

ВТОРНИК, 14 МАЯ 03:02

*•« .....••J

J

http://thezombieking.dailyblog.com

Все. Конец. Конец голоду. Конец бессмысленным попыткам. Конец гребаным фильмам, обернувшимся полным дерьмом.

А еще — конец словам.

Потому что конец мне. Лежа тут, в ночи, чувствуя себя опустошенным, я вдруг с кристальной ясностью увидел свое истинное предназначение:

Я теперь монстр.

Время востребовать свое подлинное наследие и принять его.

С этого момента я буду тем, кто скребется в твои окна и двери. Я буду тем, кто скрывается за углом, готовый прыгнуть на тебя и вырвать кровавый кус из плеча. Я буду тем, кого тебе не остановить, тем, кто стоит за твоей спиной, тем, кто тянется к твоей шее. Я буду Джонни, твоим братом; Стивеном, твоим дружком; Чоло, твоим начальником. Эти холодные пальцы, которые ты почувствуешь, будут мои. Моим будет и лицо, которое ты увидишь в последний раз, лицо, обагренное твоей кровью. Теперь молись, если умеешь. Насладись последней сигаретой, последней пинтой, последним трахом. Скоро ты станешь моим мясом.

Я иду за тобой.

Дорогая Лаура.

Надеюсь, ты здорова и счастлива. Конечно, я знаю, что и то и другое - вряд ли. Чтобы быть счастливой, надо быть сумасшедшей. А насчет здоровья, так достаточно быть

Достаточно быть живой и самой собой. Я не желаю даже вообразить иное. Но все равно мы не виделись больше двадцати лет, с тех пор как вы с Жаном перебрались во Францию. Так что я и не знаю, как ты выглядишь, даже если Даже если.

Я сохранила ту фотографию, ну, где Жан снял нас, тебя и меня, в Брайтоне. Он был очень хорошим фотографом, Жан. И бедняга Кен, мы тогда были знакомы с ним всего неделю или около того, и он всегда так ревновал меня. Глупо, правда глупо. Кен был самым большим флиртом в моей жизни. За то время, что мы прожили вместе, он заводил романы с тремя или четырьмя женщинами. Но я знала, что он старается беречь меня. Да.

На фото ты и я стоим на галечном пляже на фоне сине-зеленого моря. Тебе было тогда ЗЗ, мне — 37.

И обе мы выглядим лет на пять моложе, чем на самом деле, хотя следует признать, что мне давно уже нужно поменять очки для чтения, а шансов на это никаких, однако за минувшие годы я часто смотрела на эту фотографию. Мы были привлекательными девочками, Лаура, ты и я. Может, ты такой и осталась. А я, боюсь, нет. Я поседела и никогда не удоеуживалась краситься.

Ко тогда я была симпатичной. О, наверняка я имею право так говорить. Та я — просто другой человек, та стройная, фигуристая, молодая женщина, натуральная блондинка с огромными зелеными глазами, совершенно не нуждавшимися в очках. И ты. Ты была прекрасна.

С этими длинными золотисто-рыжими волосами••• Помнишь, когда мы были действительно молодыми, девчонками-подростками, мы любили во время летних

каникул гулять no Блэкхит, а потом есть в парке мороженое и распевать песни из «Вестсайдской

истории», и нам так нравилось, когда с нами

знакомились мальчишки. Безалкогольный коктейль в пабе, псцелуй и автобус домой. Помню тот жаркий денек, когда мы с тобой сидели в вереске. Кажется, тогда была ярмарка — да, точно, — и мы катались на карусели, и нам гадали — не помню уже, какая судьба была уготовлена нам предсказательницей, — а потом мы сидели совсем рядом с той старой церковью. Все было так мирно, даже несмотря на гомон ярмарки и шум машин, эта нагретая солнцем зеленая трава, это синее небо, и все идет, как должно идти. И эта церковь.

Там все и началось. Наверное, ты знаешь. Или знала

раньше .

Кладбище возле церкви. Там. У Блэкхит.

Помню, мне говорили как-то, вся вересковая пустошь была общей могилой — думаю, в четырнадцатом веке, когда свирепствовала Черная Смерть.

А теперь они сделали это, я имею в виду — выкопали тела. Как ворчал Кен, «не следовало трогать мертвых». Нет, его не тревожили ни медицинский, ни религиозный аспекты. Только этика. Все, что делает правительство — любое правительство, — «неправильно, безумно, неуравновешенно». Господи, как он отзывалея об Олимпийских играх — трата денег, шумиха, подрыв экономики и т. п.; а потом о проигрыше Олимпийских игр, а потом об этом бредовом Фестивале, который они решили провести. Он был прав, конечно же.

Конечно, он был.

Но сейчас, когда я оглядываюсь назад, у меня такое странное чувство, словно некая чудовищная Сила — нет, не думаю, что имею в виду Бога или дьявола, — намеренно и безжалостно двигала всем, всеми нами — людьми, правительствами, странами, целым миром, — толкая нас к пропасти.

Это не религиозное убеждение. Я говорю не о предначертанном апокалипсисе, вызванном грехами человечества. Господи, Лаура, ты же знаешь, я вроде

как многообещающий агностик. Понятия не имею, есть ли что-нибудь там или еще где. Но если бы было — оно было бы беспристрастным и благодатным. Оно не хотело бы карать нас — и оиределенно не за грехи, которые само же вложило в нас!

Это так кошмарно угнетает.

Не хочу писать тебе и жаловаться.

я

Я хочу

Я просто хочу

поговорить с тобой.

Ну так вот, надеюсь, с тобой все в порядке, дорогая, если бы я могла взмахнуть волшебной палочной, так бы и было. Да, если бы я могла — так бы было со всеми нами.

С любовью,

Рут

Милая моя Лаура.

Лучше всего, думаю, просто рассказать, как зто было для нас. История самая обычная. В 2008-м книжный бизнес Кена сошел на нет. Мы потеряли магазин. Это несколько пошатнуло нас. Он говорил, никто больше не хочет читать. ffo это, конечно, неправда. Он говорил, что виной всему свободное скачивание из Интернета, потом он говорил, что дело в спорности выдаваемого «Гуглом» рейтинга, из-за чего многие действительно хорошие писатели пойдут ко дну. И безжалостная школьная программа отравляет детский разум. И нехватка кредитов. И так далее.

Только в нашем случае магазинчик просто располагался в нелучшем месте, в глухом проулке. Многие наши покупатели состарились и умерли или переехали, а новые покупатели обнаружили, что в больших сетевых магазинах все дешевле. ffy вот, мы закрылись. Потом мы потеряли дом. Это все еще огорчает меня. Те два славных дерева в саду и птицы, которых я кормила зимой. Какое-то время мы снимали дом, но зто было очень накладно, к тому же Кен уже был пенсионером, а я скоро буду. И в конечном счете мы «разместились» здесь.

Я называю зто Башней.

О, зто не самое худшее место.

Тут всего десять этажей, и лифты обычно работают. ffo не сейчас, конечно.

Мы на верхнем этаже. Как это типично, говорил он. Поселить пару старых, никому не нужных трясущихся артритиков на самую верхотуру и оставить их там гнить. В надежде, что они грохнутся с лестницы и сломают шейку бедра и не будут долго обременять Государственную службу здравоохранения, потому что неизбежно заработают пневмонию, а медсестра подкрадется ночью и перевернет их вниз лицом, чтобы они задохнулись. Да, с годами Кен становился все брюзгливее и пессимистичнее. Он являл собой зтакое

самосбывающееся пророчество. Помнишь, каким он был, когда мы с тобой впервые встретились с ним? Кеннет Стэнтон, худощавый красивый парень с темными волосами и выразительными карими глазами, говоривший, как диктор на радио. О да, он бш тогда очарователен. Но жизнь вышибает это из тебя. Или из некоторых из нас. А потом смерть

вдруг вышибает все и сразу.

Первое, что я сделала, когда мы оказались здесь и ворчащие грузчики удалились, я подошла к окну и шагнула на маленький балкончик. Мы уже были тут один раз, но тогда лил дождь. А теперь я сказала: «Кен, иди посмотри, весь Лондон как на ладони.

Я даже вижу реку!» Тот день был солнечным, тот осенний день. Прохладный золотой свет струился с небес, и в садиках и парках, стесненных домами и дорогами, деревья сияли желтизной, и алым, и багрянцем, и рыжим — как твои волосы, Лаура!

И река блестела, как серебристая улыбка.

Но Кен только сел на старый диван и заплакал.

О господи, Лаура. Бедный, бедный Кен.

Но я стала называть это место Башней. Я живу на

вершине величественной башни, передо мной открывается

вид на мили вокруг, я как королева из какого-нибудь романа-Фантазии того, кто действительно умел писать, вроде Анджелы Картер. Фффихсв

Извини за опечатку, Лаура, просто кто-то только что постувчал в мою дверььь. Извини.

В смысле — постучал. Никто ко мне стучаться не может. Никто теперь не поднимется сюда. Здание совершенно пусто, тут живут разве что крысы и насекомые, да еще голуби и чайки иногда залетают, хотя теперь я не могу расходовать на них даже крошки. Но стук был.

Это само по себе пугает, хотя сейчас день, а днем обычно никого — из них — внизу нет, а когда они есть, обычно ночь. В любом случае. Разве они стучат?

Стучали всего два раза. Потом я услышала девичий голос. Он кричал: «Есть там кто-нибудь? Не бойтесь».

Это не похоже на них. Они не разговаривают с тобой. Насколько мне

Мне зто неизвестно.

Голос казался человеческим и очень молодым.

Как будто девочке максимум 1б. Столько, сколько когда-то было мне и тебе. 1б.

Я сидела окаменев, как говорится.

Сейчас она ушла.

Что ж, мне надо быть особенно осторожной. Кен и Роджер поэаботились о том, чтобы дверь была надежно укреплена, ящик для писем заколочен, поставлены замки и все такое, прежде

прежде. Шкафы и холодильник полным-полны, хотя холодильник и не работает, с тех пор как отключилось электричество, но и он теперь набит битком крупами и прочими сухими продуктами. А сперва мы выставляли его на балкон по ночам, и еда не портилась. Слава богу за английские летние холода.

Раньше у меня тут росли цветы в горшках. Они хорошо прижились. Потом отключили воду, а расходовать воду из бутылок мы не могли, и цветы завяли. И знаешь самое глупое из всего что когда я думаю о деревьях в моем саду и этих цветах и птицах я начинаю плакать. А когда думаю о Кене и о том что случилось я совсем не плачу и думаю, я видно ужасная женщина и сумасшедшая и

Дорогая Лаура.

Прошло два дня с тех пор, как я писала тебе. Как, верно, понятно из моих сумбурных писем, компьютер Кена не работает без электричества, но у меня еще остались запасы ленты для старой верной пишущей машинки — они хранились в моей «шкатулке для драгоценностей». На самом деле это всего лишь жестяная коробка из-под печенья с репродукцией прерафаэлитской девушки на крышке — какой-то прекрасной нимфы с волосами совсем как у тебя.

В этой коробке лежал жемчуг моей тетушки, и перетенек с изумрудом, который Кен подарил мне на сорокалетие, и еще пара безделушек. Но мы все продали, когда потеряли магазин. Теперь там только мое золотое обручальное кольцо. Я сняла его после возвращения Кена. Обычно там лежал и маленький пистолет, но мне показалось неправильным хранить его вместе с кольцом, так что сейчас он живет в ящике со столовыми приборами. Я постепенно выживаю из ума, полагаю, однажды я достану пистолет и попытаюсь с его помощью есть макароны.

Что я ела сегодня на обед? Несколько перезревших, явно просроченных помидоров и подгоревший бобовый суп. Я готовила его в кастрюльке над двумя свечками. Немного передержала. Я иногда позволяю себе стаканчик вина, пока жду. Всего один. Убила бы за ломтик бекона, поджаренный или запеченный, или за свежее яблоко. Но нет, я не буду убивать. Из моего окна я вижу внизу развалины маленького супермаркета. Окна все выбиты, тележки и все такое прочее вот уже пять дней валяются на тротуаре. И дикий фруктовый сад меньше чем в миле отсюда. Помню, как часто во время прогулок проходила мимо него и восхищалась краснозелеными яблоками, и желтыми грушами, и кустами ежевики, тянущими колючие ветки из-за ограды.

Отсюда, сверху, я видела, как дерутся за них люди. Битвы у супермаркета и у других магазинов были страшнее. Гораздо ближе. Первыми пали забегаловки, где продавали спиртное. Звон стекла, крики. Помню, как подумала, господи, все и вправду так, как изобразили писатели вроде Уиндема и Кристофера.

Конец света.

Я не собиралась говорить тебе об этом.

Я хотела рассказать о ней.

О девочке.

Я думаю, люди неминуемо возвратятся в это здание. Большинство семей выехало. Возможно, у них нашлись пристанища понадежнее. Жена Роджера с двумя сыновьями ушла после того, что случилось тогда. Они звали и меня. Но она, и естественно мальчики, гораздо моложе. Ей всего пятьдесят, а сейчас это все равно что сорок, не так ли? Я бы задерживала их, и они бы бранили меня. Я отказалась. Они ушли на следующее утро. Позже, когда здание опустело, пару раз на нижних этажах селились новые жильцы — за неимением лучшего слова. Однажды мужчина и женщина поднялись сюда, но они не стучали, только выругались и снова сбежали вниз. Тогда тут очень плохо пахло. Сейчас запах, думаю, более или менее выветрился.

Те, кто находился в здании ниже, либо ушли, либо

еще что-нибудь. Кошмарные атаки, когда

они

пытались

вначале

Этого больше не повторялось. Конечно,

я вижу

пожары, ужасные костры, как на 5 ноября, День Гая Фокса, только больше, безумнее. Они гаснут и вспыхивают снова. Или не вспыхивают. Хуже всего в темноте, когда между еще работающими фонарями зияют жуткие черные провалы, но фонари горят далеко, у самого горизонта. А ветер несет сюда только запах гари.

Ну вот, я снова мелю вздор. А еще я часто говорю вслух сама с собой. А с кем еще? С тобой вот, моя дорогая. Моя Лаура.

Ну, значит, сегодня я в^ла на балкон, взять немного мюсли из старого холодильника. Я всегда осторожна. Я выхожу, когда солнце позади здания или когда небо затянуто тучами. И я не стою прямо, я съеживаюсь и подкрадываюсь.

Воздух сейчас пахнет так странно, ты не находишь? Сюда, наверх, вонь разложения почти не долетает. Напротив, тут царит вечная свежесть. Никаких машин, никаких автобусов, никаких поездов. И самолеты не перечеркивают небо паутиной своих следов. Ничего электрического. Ничего механического. Запах листвы. А еще — пепла, влажного цемента, бетона, кирпича.

И реки, довольно скверный , с рыбным привкусом, как у моря. Было ли так всегда? Все-таки приливы•••

Так вот, я была там и вдруг усл^ала: «топ».

Прямо рядом со мной, на балконе.

Я вроде как охнула и замерла. В голове пронеслись картинки без слов. Вот они карабкаются по стенам зданий, как Дракула. Глупо. Не думаю, что они способны на такое, да? Зачем им тогда вообще лестницы?

Потом я подумала, что это не звук шагов, а просто птица приземлилась — голубь, или речная чайка, или одна из тех крупных птиц, что улетели из зоопарка когда

Ко гда

Я повернулась и увидела ее.

Понимаешь, каждый балкончик первоначально проектировался закрытым по обе стороны кирпичной стеной, а каждая стена была общей для двух смежных балконов. Так что поговорить с соседями, если тебе этого вдруг очень захочется, можно было, лишь высунувшись наружу и опасно изогнув шею. Но часть соседского балкончика справа и обе его боковых стены местами обрушились, оставив только непрочно держащиеся перила и несколько ненадежных кирпичей. Там была битва. Кто-то упад прямо туда. Потом можно было видеть лежащее внизу тело. Потом оно исчезло. Потом шел дождь, размывая и унося остатки стены.

Так что поверх разрушенной кладки был виден дальний балкон.

И вот там она и стояла, футах в четырнадцатипятнадцати от меня, это где-то четыре с половиной метра, верно? Она. Девочка.

— Привет, — сказала она.

Она не выглядела испуганной. Если уж на то пошло, казалось, что она даже чем-то довольна.

Она стояла не таясь, наблюдая за седой макушкой старухи, согнувшейся в три погибели, чтобы достать пакет из неработающего холодильника.

— Меня зовут Джи, — сказала она.

Я стояла на коленях, глядя на нее снизу вверх.

— Не бойтесь, — сказала она снова, и я узнала ее.

Это она дважды постучала в мою дверь пару ночей назад. — Я не одна из них, — сказала она. — Никому из нас, — гордо добавила она, вскинув голову, — не нравится эта траханая мура. Ой! — Теперь она смотрела смущенно. — Извините. — Она просила прощение за то, что использовала слово на «Т». Забада о том, что мое поколение практически возродило его.

Я подалась назад, так чтобы она почти не видела меня, и спросила:

— Чего ты хочешь?

— Просто поздороваться, — ответила она.

У нее был лондонский акцент. В ее голосе не ощущалось лающей резкости и каши уличной речи,

«тупого языка», как называл это Кен, подростковой субкультуры. Хотя ей было лет восемнадцать. Или же события последних дней придали ей более взрослый вид. У нее была пышная копна очень светлых волос.

На удивление чистых. И цвет явно натуральный. Глаза ярко-зеленые, как осколок пивной бутылки. Она напомнила мне кого-то. Я решила, что тебя, Лаура, хотя у тебя глаза голубые, а волосы рыжие.

— Правда, извините, — сказала она.

И вдруг потянулась, с той непринужденной кошачьей грацией, которой обладает тот, кому 1б, IB, 25.

На ней были рваные джинсы и майка-безрукавка,

сероватая иди просто грязная. И пахла она по-человечески .

Это было бы невероятно или просто невероятно опасно, если только она не сверхчеловечески проворная, каковым качеством они не обладают, насколько мне известно, если бы она перепрыгнула через пустое пространство со своего балкона на мой.

Я ветала с колен, честно говоря, мне пришлось зто сделать, так как они уже болели, и с опаской выпрямилась, вжавшись в холодильник. С улицы внизу или из любого далекого окна меня не должно быть слишком заметно. В отличие от нее.

Я сказала:

— Значит, ты тут с какими-то друзьями или с семьей?

-Моя мамаша умерла. И вернулась. Стью снес ей голову лопатой. Потом мы убежали.

Она сообщила все зто вполне бесстрастно. Ко в ее зеленых глазах блеснули слезы, блеснули и поползли по щекам. Она вытерла их тыльной стороной ладони, словно смахнула капли пота или дождя.

— Кто такой Стью?

— Мой парень.

Я ничего не сказала.

А она продолжила:

— Кас всего пятеро. Мы решили, что можем укрыться здесь. Пока зто не кончится. Или пока кто-нибудь все не уладит.

Я подумала: ну и кто, по-твоему, должен этим заняться, чертова дурочка, — может, бронекавалерия США? Ко ее поколение ни в грош не ставит американски армию. Может, она надеется, что спасителем будет Бзтмен или Хранитель19^

Она не выглядела сумасшедшей. Она выглядела — и мне нравится такое выражение — собранной. Грустной, и собранной, и незлой. Она походила на меня, Лаура.

На меня, когда я была молодой. Когда ты и я по-настоящему энали друг друга, до Жана и Кена.

Я скаэала:

— Значит, Джи?

— Ага, Джи.

— Не думаю, что нам есть о чем говорить. У меня не очень много еды — в смысле•••

— О, нас полно еды, — скаэала она, опять

с гордостью. — Хотите? О, все в порядке, — добавила она, прочитав мои усталые старые мысли, — это не ловушка, ничего подобного. Я имею в виду, мы должны заботиться друг о друге. Мы же выжившие.

—Спасибо. Джи. Мне ничего не нужно. Кроме того, что мне нужно идти. Не стой на балконе слишком долго. Не нужно, чтобы тебя ^идели.

— Да ладно, все путем, — беспечно ответила она. — У Уэйна и Стью все схвачено.

— И, — добавила я, — никогда не разговаривай с незнакомцами.

Она рассмеялась. Лаура, она рассмеялась. Она смеялась, как смеялась я, как смеялась ты. Девчоночьим смехом. Бедное дитя.

— Будь осторожна, — холодно скаэала я ей, и отступила в комнату, и эахлопнула окна.

И эаперла их. Стекла у меня двойные.

Если бы также можно было защитить разум, сделать его устойчивым к холоду, устойчивым к потрясениям.

А вот сердца наши защитить, конечно, невозможно.

Но сердца больше не имеют значения.

Ох, Лаура. Прости, дорогая моя...

Дорогая Лаура.

Ночами становится холодно. Я укрываюсь кучей одеял, а еще согреваю себе две бутылки воды методом кастрюльки и свечки.

Мие не хватает Кена. Он всегда был теплым. Даже когда мы перестали заниматься сексом, он согревал кровать. Но его часто в ней не было. Охотился за книгами или проводил ночи в пабе с приятелями.

Или подружками. Позже он уходил в набеги с Роджером. Фургончик Роджера все еще работал. У него был запас бензина, не слишком хорошего качества. Но вполне пригодного. Так мы и собрали все мои продукты. Господи, и теперь старуха наливает в грелку «Эвиан»20 — ну не смешно ли?

Вчера ночью, однако, я замерзла. Пришлось дважды вставать, чтобы заново подогреть воду в обеих бутылках, я окоченела еще больше, пока ждала. И мне приходится быть очень бережливой. Запасы бутилированной воды и свечей не бесконечны, хотя я использую их снова и снова. Я могу пустить в оборот собственную мочу, кипятить ее. Но избавляться от дерьма на балконе сплошная морока. К тому же кислота может разъесть резину.

Иногда я благодарю Бога за то, что у меня прекратились менструации задолго до всей этой — как там она сказала? Траханой муры. Как, ради всего святого, молодые женщины ухитряются справляться каждый месяц? Впрочем, как ухитряются справляться вообще все•••

В два часа ночи, когда я вроде как провалилась в неэдоровую дрему, я услышала громкую рок-музыку — она неслась откуда-то из нижних квартир.

У них, должно быть, плеер для дисков на батарейках. У Джи и ее друзей, у ее пария. Стью.

Годы назад я ненавидела громкую музыку, особенно в неурочные часы. Хотя Кен, умеющий быть таким

саркастичным, только радостно храпел бы под этот грохот. Но вчера ночью музыка согрела меня. Правда, согрела.

Эти молодые люди живут в Башне. И они — не из тех. Они все еще люди. И — я не совсем одинока.

Конечно, я подумала — господи, их же слышно на мили вокруг. Это же как маяк. И они наверняка запалили огонь, жутко опасный, и зажгли свечи, не подумав о ставнях, не задернув даже занавески, — я-то всегда добросовестно это проделываю.

Но часть моего разума просто отметала все эти упреки.

Огней все равно много повсюду, костров и пожаров. Может, этого не заметят.

Я лежала в своем коконе из одеял и постепенно расслаблялась, ноги стали горячими, будто их поджаривали, хотя бутылки и остыли. Мысли перестали цепляться друг за друга. А потом я уснула и в снах уже не пыталась отыскать мужа, который где-то изменял мне, или упрямо выживал где-то, или лежал где-то мертвый, во веки веков аминь. Или

всего лишь ниже на лестнице мертвый. Мертвый дважды —

разлагающийся и воняющий.

И я проспала все утро, кажется, без снов. Лучшая ночь за многие месяцы. Или за годы. Возможно, с тех пор, как мне было ie.

Дорогая Лаура.

Примерно через минуту после того, как я проснулась, я вспомнила музыку и ударилась в панику. Я нюхала воэдух, ловя запах дама. Огонь! Они же могут спалить эту чертову Башню дотла! Однажды это уже чуть не случилось, но Кен и Родж спустились и все уладили. А сейчас эдание такое сырое, протекающее, тут полно настоящих бассейнов: трубы-то полопались. Так удастея ли пожару овладеть домом?

В любом случае дымом в настоящий момент не пахло.

И я была все еще жива — насколько могу судить, конечно.

Я кипятила себе чай, что обычно занимало около двадцати минут, когда она постучала.

Я знала, что это она. Кто ж еще. А потом раэдался ее голос.

-Миссис Соседка, — поэвала она игриво, — только не дергайтесь. Я собираюсь бросить кое-что на ват балкон.

Я дернулась. Я так дернулась, что потянула спину, что мне совершенно ни к чему, —и застыла, ошеломленная и перепуганная. Ч^о она бросит? Зачем?

— Я вернусь днем. Около полудня, если у вас есть работающие часы. Когда солнце будет прямо над головой.

И все. Я услышала ее легкую удаляющуюся поступь.

Я присела на корточки, съежилась, а минут через пять что-то стукнуло снаружи, за окном, с которого я еще не сняла ставни, — мне хватало света свечи, на которой я готовила чай.

Я услышала, как упала на мой балкон эта вещь, но не вышла посмотреть. Однако через полчаса мне пришлось открыть окно.

Снаружи, возле холодильника, лежали две плитки шоколада. От Грина и Блэка21. Мой любимый.

Я стояла, глядя на шоколадки, разинув рот, потом распахнула балконную дверь и схватила их.

А потом я сидела, держа плитки на коленях, и плакала. Я плакала над двумя шоколадками. Словно только что нашла двух эаблудившихся котят или потерявшегося ребенка, которого никогда не хотела и не пыталась завести.

Но я же говорила, кто я, верно? Рут, противоестественная сумасшедшая.

— Спасибо за шоколадки, — скаэала я, когда она появилась снаружи, сразу после I2 по старым механическим часам Кена, которые он отчего-то оставил, уходя, и которые все еще тикали. — Ты можешь себе поэволить дарить их?

— Ну конечно. Я подумала, они вам понравятся.

— Могу ли я предложить тебе что-нибудь взамен? — спросила я. — Но только на этот раз. У меня не так уж много запасов.

— Ну что вы, — скаэала она. — Я же не для этого ...

— А яля_ чего? — Я стояла у холодильника на коленях, подложив под них диванную подушку, а она, на этот раз сидя, смотрела на меня через брешь поверх оставшихся кирпичей.

— Ох, просто так. — Она качнула головой так спокойно — тебе бы понравилось. Даже ее профиль походил на мой, до того как мой нос эаострился,

а подбородок иэбороэдили морщины. — Правда, пахнет свежестью? — скаэала она. — Воздух такой чистый. Экологически безвредный. — Она коротко напряженно хохотнула. — Как вас зовут , миссис Соседка?

— Рут.

— Привет, Рут. Мамаша наэвала меня Гиэеллой, но я сократила это имечко до Джи, — объяснила она

с мрачным видом.

— Слушай, — скаэала я, — Джи, эдесь, наверное, не самое лучшее место, чтобы отсиживаться.

Возможно, тебе следовало бы попытаться выбраться из Лондона. Не знаю, но не думаю, что тут безопасно.

Я не видела — никого из них, но, ммм, о безопасности и речи быть не может, так? И нам все еще неизвестно, как она передается — инфекция. «Погибель». Чем бы она ни бвда. Но вы все молоды и здоровы, значит ...

— Все в порядке, — скаэала она. И ослепила меня лучеэарной улыбкой. Ее улыбка гораздо привлекательнее

моей. И к тому же отличные зубы. И она симпатичнее, чем была я. Она как лучшая из близняшек. Или как дочка. Новая улучшенная модель, Рут-2. — Уэйн говорит, что за городом ничего хорошего. У него приятели в Кенте, у моря. Там плохо. Здесь хорошо.

В любом случае все образуется. Когда все начнется снова.

Слепая вера. Как в раннем христианстве. О, ничего страшного, если лев сожрет меня заживо. Пять секунд спустя я уже буду на небесах, по правую руку Господа.

— У нас есть радио на батарейках. Мы включаем его дважды в день, для проверки. Когда начнутся трансляции, мы узнаем.

— А что будет, когда батарейки

разрядятся? — услышала я собственный вопрос и тут же подумала — заткнулась бы ты, злая старая корова.

— Стью говорит, у нас батареек хватит еще на год. А к тому времени все устаканится.

Да, подумала я, устаканится.

Я спросила:

— А Стью или Узйн в курсе, что ты дала мне шоколад?

— Нет. Это из моей доли. Я принесу вам еще что-нибудь, когда смогу.

— Это очень мило, но спасибо, не надо. Сохрани для себя.

—Вам меня не остановить, — кокетливо заявила она. Так обычно говорила ты, Лаура, когда обещала, что да-да, мы располовиним счет за обед. А потом платила сама.

Я вздохнула. Нет, мне тебя не остановить, девочка. И я не хочу портить твою честную игру и твою веру: конечно, если все еще будет хорошо, ты можешь себе позволить бЫТь щедрой.

— Вчера ночью, — сказала я, — ваша музыка...

— Извините, мы вас разбудили?

— Нет-нет, все в порядке. Только зто может привлечь внимание, Джи. Как отчаявшихея людей, которым нужна еда и которым плевать, каким способом добыть ее, так и ...

— Они не слышат музыки. Они зомби.

Слово зто, конечно, клише, но сколько в него вложено презрения.

— Мы не знаем, способны ли они слышать — или же рассуждать. Но, возможно, способны. Пусть зто даже остаточная способность. Видят-то они определенно.

Вы зажигаете огонь или еще что-то после заката? Если да, вы должны находиться в замкнутом пространстве,

с плотно эаделанными щелями и затемненными окнами.

— Тони, — скаэала она, — присматривает за этим. Тревожно, ох как мне тревожно от беспечной

уверенности ее голоса. По крайней мере трое упрямых мальчишек, молодых несомненно. Для них все забава. Да любой немертвый кретин заткнет их за пояс.

Мы посидели немного, не говоря ни слова. Зачем она раэыскала меня? Я нужна ей как замена матери? Нет. Несчастная обеэглавленная «мамаша» по меньшей мере лет на двадцать — хотя на самом деле наверняка больше — моложе меня.

Но мне хотелось побыть с ней. Смотреть на ее лицо, так похожее на мое в ее возрасте, хотя ее жизнь совершенно не похожа на мою тогдашнюю, не похожа на жизнь кого бы то ни было из прежних времен. За исключением, быть может, годов Второй мировой войны. Но даже тогда самое отвратительное, самое ужасное эло было порождением человека. То эло можно было хотя бы уразуметь.

Но я уже устала. Слишком давно я ни с кем не раэговаривала.

— Теперь мне нужно идти. Джи. Еще раз спасибо за шоколад. Я очень люблю его и растяну надолго. Пожалуйста, прошу — будь осторожна, береги себя.

— И вы, Рут, — скаэала она, поднимаясь, улыбаясь мне и ныряя в брошенную квартиру за своим балконом. — Увидимся.

Дорогая Лаура.

Кен и Роджер ушли той ночью ограбить одно место близ Элефант и Касл. Это был большой старый дом, давно переделанный так, что получилась тьма трущобных квартирок, но, по слухам, там сохранилось много добра, припасеиного или украденного еще до катастрофы: консервов, круп, книг (Кен очень тосковал без них), теплой одежды, алкоголя. Кен и Родж уже дважды уходили на дело и всегда отсутствовали больше часть ночи. В тот раз он предупредил меня, что может не вернуться до позднего утра.

Как я ненавидела, когда он уходил! Нет, я понимала, что это необходимо. Только благодаря этому мы могли надеяться запол;учить кофе, и чай, и вино, и виски, и туалетн;ую б;умагу — предметы роскоши, одним словом. Но за него я боялась меньше. Когда подступала ночь, было страшнее. Я слышала то, чего нет. Нет, что-то все-таки бадо — но зто бши крысы, всего лишь крысы. Жена Роджа ладила с ними. Она сказала мне: «Как мило, что зверьки выбрали себе место рядом со мной и моими мальчиками». Они никогда не звали меня к себе, да я бы и не пошла. Они люди доброжелательные, но очень ограниченные и шумные. И слишком часто употребляли слово на «Н»22 — утверждая, что ничего «такого» не имеют в виду, но господи — до чего же это противно. Так что я осталась у себя наверху и попыталась уснуть в пустой угольно-черной — спасибо самодельным оконным ставням — тьме, к которой уже успела привыкнуть.

Жена Роджа сама пришла ко мне на след;ующий день. Было два часа.

— Он не вернулся. А твой Кен?

— Нет, — сказала я. — Но Кен предупредил, что они будут поздно.

— Родж обещал, что они придут к одиннадцати утра. Он никогда не ошибался, мой Роджер.

Она не осталась, а спустилась к себе.

Позже, когда уже начало темнеть, я услышала ее рыдания и крики — у нее была истерика. Ночью мальчики вышли на поиски отца. Так его и не нашли.

И он не вернулся, никогда. Я имею в виду — ни он, ни то существо, которым он мог стать — да и, вероятно, стал. Что странно, поскольку, судя по тому, что я слышала, они обладают в некотором роде инстинктом возвращения домой. Что эаставляет меня предположить, что они все-таки способны как-то мыслить. Что-то остается в иэвилинах их раэлагающихся, уже не человеческих мозгов. Какая-то память, одинокая тяга к тем, кем были они

даже когда они становятся шаркающими раэвалинами

с

вырванными из тел кусками, с обнажившимися, порой вываливающимися внутренними органами, с гниющими в глаэницах глаэами, со свисающими до самого подбородка языками.

Вот как

Вот как

Он

Ке н

Вот

Вот таким он вернулся.

Тогда

я еще иногда открывала

дверь,

даже спускалась на этаж передать что-нибудь Роджу.

Прошла ночь, прошел следующий день, и я поняла.

Я не плакала. Я только шагала вэад и вперед. Я не могла есть. Я выпила целую бутылку воды из какого-то шотландского источника. А потом три стакана вина за полчаса, и меня вырвало. Какое расточительство.

Потом я спустилась к семье Роджа, узнать, нет ли каких-нибудь новостей, хотя энала, что нет, и их таки не было, и с трудом притащилась к себе. Доела какие-то зачерствевшие крекеры. В голове крутилась ужасная мысль о том, насколько дольше я смогу растянуть запасы, если мне предстоит уничтожать их

одной. И еще более ужасная о том, что пополнить их будет уже невозможно. Кен, хотя к тому времени ему было под семьдесят, оставалея сильным и вполне бодрым. Моя же бодрость иссякла на цифре 61. Спина, колени — все не сгибалось, все болело. Возиться по дому — вот и все, что я могла — могу. Определенно дряхлой старушенции Рут не одолеть десять лестничных пролетов вниз, не обшарить все вокруг по-быстрому, но осторожно, в поисках чего-нибудь стоящего, и не втащить ничего, даже себя, на десять пролетов вверх, в квартиру.

Я захлопнула дверь и заперлась. Дверь мы уже укрепили, обили железными листами — панелями от старых стиральных машин и всем таким прочим. Поверх заколоченного ящика для писем Родж приварил стальную пластину.

Была середина ночи. Точное время не скажу. Чернота угольная. Н уснула в кресле.

И тут что-то снаружи

Как я уже говорила, они не стучат. Насколько мне известно, но, ради бога, мне ведь известно только то, что рассказывали Родж и Кен.

И Кен. Он не постучал.

Это было как

маленький слон, возможно спотыкающийся, шаркающий, колотящийся о дверь всем телом, словно случайно.

Или не слон. Вообще не что-то живое. Что-то противоположное живому. Восставшее?

Шлепок и удар, шарканье, и шорох, и удар. Снова и снова. Как ставня или дверь на ветру. Но шумел не ветер.

Н знала, что там, кто там. Оно не уйдет. Возможно, оно обладает сверхсилой, оно больше не боитея боли, им движет только слепая тяга

к дому.

Н не любила его. Не любила его уже многие годы, если я вообще когда-нибудь любила его, может, и не любила никогда, но я знала: он там , и думала, что

он — оно — ломится в дверь и в конце концов ему, наверное, удастся вломиться.

Он научил меня, как этим пользоваться. Мне казалось, это трудно — он был таким нетерпеливым, — но потом я поняла общий принцип. Я говорю

о маленьком пистолете, который Кен принес еще в начале мая, вместе с патронами. Он чистил его и держал заряженным, как и все остальное оружие и ножи, которые доставали они с Роджем во время своих вылазок. Пистолет лежал в шкатулке: с прерафаэлитской нимфой на крышке.

Я знала что должна открыть дверь Я была словно в трансе Я помню все так отчетливо, словно Я видела все откуда-то сверху Я подошла к двери с заряженным пистолетом Я осторожно открыла дверь Я почувствовала Я почувствовала запах смерти Я почувствовала Я увидела это

Я подняла пистолет, когда оно качнулось вперед Я ткнула дулом прямо в его левый глаз Я нажала на курок нажала курок нажала Раздался страшный треск. Ни взрыв, ни выстрел. Безумный треск, словно сломалась кость, и мгновенное влажное эхо, и все внутри головы Кена, под его волосами, по-прежнему густыми и блестящими, все ткани, и кровь, и маленькие такие кусочки-брызги, точно крошки черствого крекера, все вырвалось наружу и ударилось о противоположную стену.

Он — оно — упал, и из него вышел воздух — не дыхание, какой-то газ. Вонь была ужасная, но

это не имело значения. Словно запах находился где-то в ином измерении и не считался.

Несколько секунд оно билось на полу. Он. Мой муж. Потом он застыл. Убедившись, что он больше не шевелится, я вошла в квартиру и закрыла дверь.

Утром, даже сквозь дверь и стену, я почуяла его; я снова была собой, слабой старухой. Борясь с тошнотой, я взяла толстое полотенце, вышла и перевалила его на полотенце. Не знаю, как зто мне удалось, с моей-то спиной. Я проволокла его по коридору и столкнула с лестницы.

Спина болела несколько дней.

Болели и рука, и плечо от отдачи пистолета.

Но потом все прошло. Я сама удивилась, как быстро оправилась, в моем-то возрасте.

Вскоре семья Роджа покинула здание.

Извини за «элементы жестокости» в этом письме, дорогая.

Мне легче оттого, что я рассказала все тебе, Джл.

Господи. Прости. Не Джи.

Лаура. Конечно, Лаура.

С любовью,

Рут и

Дорогая моя Лаура.

Уже почти неделя, как эта девочка, Джи, приходит в полдень. Я сижу на паре диванных подушек на своем балконе, а она — на голом бетоне другого. Мы разговариваем. Иногда она приносит мне что-нибудь. Знаешь, вчера она принесла яблоко! Настоящее.

Побитое, сморщенное, совсем не сочное, но чудесное.

Я даже обнаружила в нем одно семечко и раскусила его, чтобы добраться до горьковато-миндальной сердцевины.

О чем мы беседуем? Ну, в основном о ней, но это правильно, не так ли? Она молода. Я нахожу это интересным и грустным, и это уже не слишком утомляет меня, хотя каждый вечер горло саднит оттого, что я так много говорила с кем-то еще, пусть она и болтает гораздо больше, чем я. Но она молода, как я уже сказала, ей I9. И у нее и без меня есть с кем поговорить: со Стюартом, и Энтони, и Узйном, и Лианой — зто другая девушка.

Я никогда не встречала никого из них. И прекрасно.

Это было бы слишком. Вся эта энергия и вера в хорошее. Не пойми меня неправильно. Конечно, я очень рада, что они такие. Им просто нео^с^димо быть такими. И может, они правы — о господи, как я на зто надеюсь, — видишь, даже меня они чуть-чуть заразили своей надеждой. Для них зто так важно.

А у меня просто храбрости уже не хватает. Не могу я больше не падать духом. А может, и не хочу.

Я тут думаю, как я буду справляться, если действительно все наладится и «цивилизация» вернется. Держу пари, это будет полицейское государство еще хуже, чем было, карательные органы развернутся вовсю, все будут бояться говорить или писать то, что думают. Правительство станет иметь нас везде где захочет, а хотеть будет всегда. Раса рабов. А сопротивление будет подавлено Во Благо Общества — так уже было прежде .

Я говорю, как Кен, а?

Но все равно. Джи расскаэала мне о своей жизни. Обычная история. Неполная семья, «мамаше» всего 35, — значит, ей было I4, когда она эабеременела Джи. Потом другие дети без счета, не потому, что мать хотела их, а просто ей бшо плевать. Это не нравилось Джи больше всего. Ей удалось попасть в университет, и она всегда предохраняетея во время секса — таблетки и преэервативы. У нее еще есть запас пилюль. Она скаэала, что не хочет иметь никаких детей, «пока эта мура не кончится». Но вторая девушка, Лиана, уже беременна. Вероятно, от Тони. Или от Уэйна.

Я подумала, как это ужасно, и промолчала, прикусив свой поганый яэык.

Конечно, нашему поколению повеэло. Все венерические болеэни стали иэлечимы, и таблетки помогали.

Она больше не эаговаривала о своей матери и о том, что случилось с ней в конце.

А я наверняка наговорила более чем достаточно.

Пару дней Джи не покаэывалась. Я скучала по ней.

И тревожилась за нее. Но оба раза, уже вечером, она кричала через дверь, что все в порядке. Они должны выходить. Так она сказала. Я никогда не замечала их отсюда, сверху. Думаю, они действительно очень осторожны. И теперь они включают музыку потише.

И не слишком часто. Что ж, им приходитея беречь батарейки.

Вчера, пока я грызла яблоко, Джи спросила меня, могу ли я в принципе открыть мою входную дверь.

Я скаэала, что могу, если потребуется, но это будет трудновато. Ею долго не польэовались, она разбухла от сырости, все заржавело, все эаклинило. Как я.

Она сказала, что рада, что я могу открыть дверь в случае крайней необходимости. Я не спросила, какой именно. Зачем? В наши дни может случиться что угодно. Я имею в виду не только их. Они могут явиться в любое время. Мы живем, если мы действительно живем, в Море Хаоса, из которого может вынырнуть любой гребаный монстр.

В любом случае однажды мои медленно убывающие запасы все же иссякнут. К тому времени она давно уже уйдет. Все правильно. Так и надо.

А может, она обрабатывает меня, отвлекает, чтобы парни могли вломиться и украсть все. Она ведь спросила насчет входной двери, верно?

Но не обращай внимания, вернемся к нашим баранам. В смысле — какое зто вообще имеет значение? Она мне нравится, Лаура. Не только потому, что напоминает мне меня, или тебя, или нашу молодость. Она славный ребенок. Она научилась тому, что не надо делать.

И Т7Т — зто. Все зто. Ох, Лаура, зто так несправедливо, правда? Так нечестно, как говорят они.

Так чертовски нечестно.

Рут

Лаура

Лаура Лаура Лаура Ла

Нет. Пора покончить с фантазиями.

Нет никакой Лауры. Лаура умерла. Или Лаура то

Дорогое Ничто, значит. Дражайший ХАОС, Милый НА ЗЕМЛЕ.

О господи

Я не видела ее вот уже три дня. Она даже не приходила покричать у двери. Но они же могут быть чем-то заняты, они же молодые. Не валяй дурака, Рути, ты не так уж важна. Да, ты ей не отвратительна. Дружелюбная старушка в разрушенном мире. Но надо же иметь хоть какую-то силу воли.

У нее есть дела и поважнее.

После третьего дня пришлось признаться самой себе, что я встревожена. Я то и дело, пользуясь случаем, высовываюсь на балкон, чего не делала никогда.

Я слушаю у дверей. Просто слтоаю. Они не слишком шумели, только иногда включали музыку. Сейчас никакой музыки.

Я сделала кое-что, что считала, даже когда делала, смехотворно неразумным. Я разблокировала дверь. Сдвинула панели, смазала маслом петли и замки. Я не открыла ее по-настоящему, просто сделала так, чтобы знать, что смогу открыть. Что же я зад;умала, а? Трусцой — только вот, скорее, ползком — носиться вверх и вниз по Башне, разыскивая ее?

Они ушли. Возможно, подвернулся какой-то удивительный шанс — например, старый приятель с работающей машиной: «Эй, а в Истбурне-то все путем, или в Глазго, или на ГебридаХ», эдакий сценарий выживания Джона Уиндема, ;укрепленная коммуна, старая действующая ферма, где молодые и здоровые сомкнут ряды и выстоят. Да, именно так. Она могла даже предложить взять меня с ними, но оказалась в меньшинстве. Что я могу им дать? Мы даже не знакомы.

Она сказала мне как-то, во время одной из балконных встреч:

— Знаете, вы мне сильно кого-то напоминаете.

Только не знаю кого.

Я благоразумно ответила:

— Да, и ты мне тоже. И я тоже не знаю кого.

Но это ничего не значило. Не должно было значить.

Они ушли. Надеюсь, с ней все в порядке. Надеюсь.

Потом я заметила новый пожар, там, ближе к реке. Что-то горело, какие-то дома. Пошел дождь, и огонь угас. Но пожар заставил меня задуматься. До меня словно бы только сейчас дошло. Пускай вокруг вроде бы тихо, там, среди городской пустоты, таится огромная опасность.

Меня даже затошнило от страха. Я придвинула тяжелое кресло к входной двери. Я стала выходить на балкон, едва сядет солнце и взойдет луна. Иногда я проводила там долгие часы, даже спала, завернувшись в одеяла, и тело мое немело настолько, что я с трудом возвращалась в квартиру.

Она вернулась прошлой ночью. Я ничего не видела. Ничего не слышала, пока не раздался стук в дверь.

Было очень холодно. В тот день я не выходила, я закрыла окна ставнями. В комнате было черным-черно, я спала на кровати, но стук разбудил меня.

Я резко села, забавно, даже спину не прихватило.

Я села, слушая, как она стучит. Я знала, это ее стук. Это она^

Но стук был не совсем тот. Не совсем. А потом я услышала ее голос.

— Не бойся. Мам, — тихо позвала она, — мам, это я. Впусти меня. Мам. Ну же. Мам. Пожалуйста, мам.

Это я, мам. Впусти меня.

Мне показалось, что голова моя полна слез, точно бутылка — воды. Они выплеснулись из моих глаз, из носа, даже изо рта. И кончились. Я встала с постели, так быстро, как только могла, пересекла маленькую спальню и открыла дверцу шкафа.

Снаружи она снова постучала, и теперь стук был знаком в ином плане.

Я залезла в шкаф и стала шарить на полке в поисках коробки из-под печенья. Видишь ли, я забша. Забша, что переложила его.

Стук был знаком, потому что так стучал он. Кен.

В тот последний раз. Мягкие шлепки и глухие удары всем телом.

— Мам впусти меня я знаю поздно бля впусти меня мне холодно мам.

Я вспомнила, куда положила это. После того, как убрала в коробку кольцо. Я прошла, по-прежнему тихо, на кухню и вытащила его и фонарик тоже из ящика для ножей.

— Мамм ты бля мам ты впустиминяяя. — Голос ее перешел на визг.

Я взяла пистолет. Автоматически проверила его. Готов.

Где остальные? Они тоже такие же? Или они увидели, что случилось, и сбежали?

Она все еще может говорить, подумала я. Почему она может говорить? Они не могут, не могут, когда становятся

такими.

Я подумала о том, что она может вспомнить путь на тот балкон, как-нибудь перепрыгнет через провал, будет стучать и биться об окна всю ночь. Пока не ворвется.

Я подошла к двери. С пистолетом. Слегка сгибая руку, разминаясь.

— Этты? — спросила она. Определенно с восходящими интонациями. — Зтты?

И я, неожиданно для себя, заговорила с ней:

— Все хорошо, дорогая.

— Хочу войти впусти меня бля.

— Я только отопру, дорогая.

— Ладн, — сказала она.

И перестала толкать дверь, едва я начала отодвигать засовы. Словно понимала.

Но я, я не знала, зачем делаю это. Я будто чествовала, что должна. Это было как ... как в тот раз, когда мне пришлось убить маленькую милую мышку, еще живую, которую принес — растерзанную — наш последний кот. Ты просто не можешь оставить так, просто не можешь ...

Или это было что-то другое? Не знаю. И не узнаю никогда.

Последний замок сдался. Дверь распахнулась.

Она стояла там, в луче фонарика на солнечной батарее, который я заряжала каждый раз, когда появлялось солнце. Тонкое копье света вонзалось прямо в ее левую скулу, как раз туда, где почти ничего уже не было. То, что осталось от ее светлых волос, выглядело при этом свете зеленоватой паклей, а единственный уцелевший зеленый глаз скрывала гниющая кровавая короста. Видела ли она вообще?

— Джи ... — сказала я.

— Гизелла, — поправила она почти официальным тоном. — Эт мое имя.

И ее рука метнулась ко мне, чтобы разорвать или чтобы обнять, и я выстрелила навскидку, не целясь, как делали в старых триллерах, прямо в ее изуродованное лицо. Звук был другой. Ее голова, и без того уже ужасно исковерканная, просто распалась на куски. Похоже, это убивает их, такое повреждение черепа и мозга. Но может, и нет. Может, немного погодя они все равно встают, то, что от них рсталось, и, шаркая, возвращаются к своему существованию.

Я же не проверяла, не так ли, лежит ли тело Кена там, куда оно упало, скатившись по ступеням. Тогда, не считая сегодняшнего, я в последний раз открывала дверь.

Но она больше не двигалась, как и Кен. Только пару секунд что-то вроде как пощелкивало там, где ее гладкая, все еще гладкая, и юная, и белая, ее гладкая шея заканчивалась оторвавшейся челюстью.

Я вошла внутрь и закрыла дверь. На замки, на засовы. У меня уже не было сил, чтобы убрать тело, пусть даже ее, тонкое и легкое. Мне придется мириться с запахом. Пока он не исчезнет. Если вообще исчезнет.

На этот раз моя рука не болела от отдачи.

Повеэло, наверное.

Я не скажу ничего о том, что

чувствую. Бессмысленно. Все. Больше ничего.

Дорогая Джи.

Прошло несколько дней, и вонь все время жуткая, так что, полагаю, ты все еще там, где я тебя оставила.

Вчера случилось нечто действительно странное.

Я думаю, вчера, а потом сегодня утром.

Вчера я почувствовала себя немного больной, зуд, слабость — хуже, чем обычно. Если зто было вчера — все равно легла рано, даже забыла про светомаскировку. Спала. Правда спала. Проснулась около четырех по часам — но чувствовала так, будто отключалась на несколько дней. Сон, как с похмелья. Смертельный. Потом когда я проснулась

Я проснулась и не могла вспомнить, кто я. В смысле, совсем не знала. Ке знала, где я. Вскоре после этого я обнаружила что ночью у меня выпало много волос, и эту маленькую отметину на правом запястье.

Я смазала йодом но зто же не

А погода такая хорошая, верно, после всех этих дождей. Кен скоро вернется. Мы говорили о поездке в Брайтон на денек, но этот запах — дохлые крысы думаю и нам наверно при дет с

Ты зна я

Да, я говорила с Лорой в прошл письм и она и Жан и Думаю, ты зацепила меня, Дж, одним из своих крепких молодых ноготков. Этого ведь достаточно, не так ли? Инфекция. Или даже газззз — только что с кен где и когд

Моя рука така стрн моя ру

не могу заствт ее жать на клав не жм

моя

Ррррр

РРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРР

ррррррррррррррррррруууууууууууууу
ПОСЛЕДНЕЕ: Вспышка РВЧ — под колпаком ГСЗ?

Тело принцессы Дианы похищено из могилы — дело рук «королевских воскресителей»?

В мире

Объединенное Королевам Англия

Северная Ирландия

Шотландия

Умьс

Бизнес

Политика

Здоровье

Образование

Наука и окружающая среда Технологии Развлечения Также в новостях

Видео и аудио

Ваше мнение Журнал Фотографии графики

Специальные репортажи

Информационные сайты БМК

Спорт

Погода

Демокрагическая жизнь Радио Свобода Круг Новостей В наши дни Блог редактора

Новостная редакция БМК подтверждает, что слухи, распространявшиеся желтой прессой, касающиеся местонахождения тела Дианы, теперь

подкрепились... dil’.i^i=i 'Ул I з*

ОТЧЕТЫ ПРАВИТЕЛЬСТВА

ТАКЖЕ В НОВОСТЯХ

Медаль за храбрость Зои, немецкой овчарке, натренированной на поиск РВЧ

Поводов для тревоги нет. Ситуация под контролем

ЧЛ'ЛШШ

■ СМОТР ЕТЬ

шшжшш
Зараженный РВЧ — угроза или спаситель?

Поделитесь своим мнением. ЕПШПЕШШ?

ПРОДУКЦИЯ И УСЛУГИ | Новости на e-mail | Новости на мобильный 1 Оповещение 1 Лента новостей | Интерактивное ТВ | Архив
оо о Источники новостей Помощь БМК О БМК О Новостях БМК Доступная помощь Контакты Вакансии Используемые терминыБезопасность и ссылки
hltp://r>ews/broc.co.iik 15/05
17/05 10:20

Пациент интубирован и находится под воздействием седативных средств после хирургической ампутации правой руки выше локтя вследствие укуса носителя РВЧ. Полное переливание крови х2, атазанавир (600 мг), делавирдин (400 мг) через капельницу. Результаты анализов на вирусную активность ожидаются. Состояние пациента: стабильное, спит.

(подписано) Эндрю Врошли

Дневник доктора Элисон Макриди, 17/05

Мой первый и, надеюсь, последний полет на вертолете. Израсходовала три пакета для страдающих воздушной болезнью, но иного способа безопасного перемещения нет. Часть пути проделали над трассой М4, она забита на многие мили за пределами Лондона, местами в огне.

Здесь большой сельский дом, который военные постарались превратить в крепость. Настоящая тюрьма на лужайке. У ворот — окоп, обложенный мешками с песком. Над головой постоянно грохочут вертолеты. Солдаты внесли внутрь наше оборудование: в подвал, как и следовало ожидать, рядом с кухнями. Толком ничего не разглядела, сразу поднялась в спальню Принца, большую, тускло освещенную комнату с задернутыми занавесками, всю в коврах. Я, конечно, готовилась, но все равно испытала потрясение, увидев это знакомое грустное лицо, напоминающее морду бассет-хаунда. Он был без сознания, интубирован, лежал на больничной подъемной кровати, выглядящей совершенно неуместно среди всех этих антикварных произведений искусства и картин старых мастеров, подсоединен к ЭЭГ и ЭКГ, через шунт в здоровой руке в него вливался антивирусный коктейль, и только. Вспомнила торопливо преподанный мне урок этикета (не разговаривать с пациентом, если он не заговорил с тобой, спрашивать разрешения, прежде чем прикоснуться к пациенту, не называть его по имени, а только «ваше высочество» и так, черт возьми, далее: мой папа пришел бы в ужас от всех этих поклонов и расшаркиваний, а мама оказалась бы на седьмом небе, завладей она столь интимной информацией).

Два лощеных престарелых шталмейстера в дорогущих костюмчиках в полоску — ну просто Труляля и Траляля — пренебрежительно отворотили от меня носы. Третий, гораздо моложе, стройный и загорелый, пялился на меня откровенно оценивающе. Этакий мальчик из частной школы, однако весьма привлекательный. С ярко-синими глазами. Еще, конечно, профессор Д. и седовласый мужчина в шитом на заказ костюме сафари, с красным шейным платком: мистер Х., гуру-задавака альтернативной терапии Принца, тут же спросивший меня о сыворотке МАТ — мол, что в ее составе? Профессор Д. велел мне применить ее, он уже пространно обсудил процедуру с мистером Х., и говорить-то, в общем, было больше не о чем. Что не помешало мистеру Х. поинтересоваться моим образованием. Я сообщила, что я доктор медицины и доктор наук, и в свою очередь спросила, где обучался он. Просто не смогла удержаться. Профессор Д. наградил меня благодарным взглядом; мистер Х. с каменным лицом заявил, что он владелец и главный практикующий врач Королевской гомеопатической клиники и что ему необходимо знать, какие меченые антитела входят в препарат, потому что они могут не сочетаться с лекарственными средствами, назначенными им.

— Я уже принял во внимание титан, который содержат ваши антитела, но нужно еще подстраховаться, если в сыворотке присутствуют иные разрушительные элементы.

— Препарат никак не повлияет на дистиллированную воду, которую вы даете ему, — сказал профессор Д., после чего мистер Х. принялся разглагольствовать о могуществе своих «сборов и наборов».

Наверное, мне предстояло узнать массу «интересного» обо всей этой гомеопатической дряни, если даже профессор Д. не нашел способ стреножить шарлатана. Но, так или иначе, я очень вежливо попросила разрешения ввести антитела в королевскую кровеносную систему и сделала свою работу в перчатках и маске и нервничая — отнюдь не немножко, и не только из-

за потенциального риска заражения РВЧ. Пациент — всего лишь очередной пациент, но, должна признать, поднять руку со шприцем (ну, пусть не руку, а перчатку, ибо, в отличие от остальных, я была в полном комплекте химзащиты) на королевскую особу было весьма и весьма волнительно. Даже в таком виде, лежа на подъемной кровати, в накрахмаленной светло-голубой пижаме, с удерживающими ремнями на ногах и здоровой руке, с торчащей изо рта ортотрахеальной трубкой, он выглядел совсем как на фотографиях. Загорелый. И серебристые волосы расчесаны именно так, как надо.

Рада сказать, что, едва я приступила к работе, мандраж прошел. Нашла вену, ввела иглу, нажала на поршень шприца и сделала инъекцию сывороткой МАТ. Едва я закончила, меня препроводили обратно, в мою побеленную сыроватую клетушку с каменным плиточным полом. Наверное, стоит распаковаться.

Поэже:
Профессор Д. нашел меня на кухне, где я искала дополнительную розетку, потому что в моей каморке всего одна. Проф. Д. был разгорячен, красен и полыхал безумным взором. Сказал мне, что мы тут как в Зазеркалье. Что психи берут верх. Что мы — единственная надежда Принца. По словам профессора Д., врач Принца — настоящий врач, Врошли, человек, который Щ нанял нас, — заразился, осуществляя бессмысленную ампутацию в полевых условиях, после того как Принц был укушен. Он, Врошли, успел стабилизировать пациента и организовать транспорт для профессора Д. и меня, но свалился с сильным жаром, когда мы находились в воздухе. Сейчас он в клетке, в бывшей конюшне, вместе с женщиной-полицейским, которая укусила Принца, и балом правит мистер Х. при попустительстве Труляля и Траляля. Личный секретарь Принца и его жена пропали — в последний раз их видели уносящимися на полной скорости из Королевского свободного госпиталя. Она была там с визитом, оказывала моральную поддержку персоналу, когда все пошло кувырком. С сыновьями та же история. Нам нужно получить хоть какие-то результаты, и быстро, сказал

проф. Д., иначе этот шарлатан нас прогонит. Не видела его таким сердитым с тех пор, как он в прошлом году упустил большой грант Медицинского исследовательского совета.

Потом я поднялась наверх, чтобы локализовать для удаления связанную вирусную нагрузку (ехала в крохотном железном лифте со своим N45 и принадлежностями для анализа крови на тележке), причем мистер Х. настоял на том, что будет пристально наблюдать за тем, как я развертываю и применяю N45. Профессор Д. не возражал — фактически дал ему пошаговые разъяснения. А почему бы и нет? Это ведь его детище. Я всего лишь «тролль», исполнитель работы, а хуже того, я женщина, а профессор Д., может, и великолепный руководитель исследовательской группы, но он также один из тех старомодных женоненавистников, которые до сих пор слишком часто встречаются в системе Государственной службы здравоохранения.

При помощи N45 точно сфокусировалась на подкожной латеральной вене руки пациента (мне гораздо легче, когда я думаю о нем просто как о пациенте), выпустила 200 мл крови и по настоянию профессора Д. тут же сделала двойной анализ на определение осадка. Восстановление > 80%, связывание > 60%. Процент высок, но это ожидаемо. Значение упадет, когда пациент начнет превращаться — или разве что мы действительно ухитримся найти лекарство. Мистер Х. пожелал узнать, могу ли я удалить весь вирус из крови пациента; я предоставила профессору Д. возможность попытаться объяснить связующую способность антител, а также то, что магнитное поле N45 способно лишь захватить и собрать меченые вирусы, проходящие по выбранной вене, так что процедуру требуется повторить несколько раз, чтобы уничтожить свежие порции вируса, выброшенные в кровь инфицированной тканью, и так далее и так далее. Ни пуха ему, ни пера.

Мистер Блондинчик подмигнул мне, когда я выкатывала тележку. Единственное человеческое существо в комнате, если кому интересно мое мнение. Он, да еще бедный старина Принц.

17/05 16:30

Пациент находится в бессознательном состоянии, вызванном инъекцией морфия. Жар (39 °С). Место ампутации воспалено вокруг шва, кровотечения нет. Заменена повязка, введены местные антитела (эритромицин). Анализы показали наличие активного РВЧ в селезенке, тонком кишечнике, печени. Спинномозговая жидкость — реакция положительная. Кост-'■ ный мозг (левая бедерная кость) — реакция положительная. Результаты анализов на конверсию нервных оболочек и мышечных клеток ожидаются. Введены меченые антитела (МАТ партия 6) для удаления РВЧ из кровеносной системы пациента: связывание > 62%. Состояние пациента: тяжелое, но остается стабильным.

(подписано) Е. М. Б. Дрэпер (прилагалась нота протеста: ВЫРЕЗАНО)

Дневник доктора Элисон Макриди, 18/05

Третья чашка кофе за три часа, эта с капелькой бренди — благодаря любезности мистера Блондинчика, также известного как «Пожалуйста, Зовите Меня Ральф» (он произносит «Раф», как актер). Судя по словам одного человека из кухонной обслуги, он вроде как шпик, ответственный за безопасность. Он, определенно, единственный из близкого окружения Принца, кому известно, что надежды мало. Труляля, Траляля и мистер Х. по шею в самой глубокой египетской реке; проф. Д.— по колено, он продает МАТ как чудесную панацею, коей наша сыворотка не является, надеясь, что группа в лаборатории волшебным образом произведет нечто, что вышибет РВЧ, прежде чем случится неизбежное.

День еще не окончен. Вчерашний завершился сверхъестественно формальной трапезой, я и слуги в маленькой комнатенке без окон, причем тайные ритуалы напомнили мне стол для почетных гостей в колледже Святого Джона, в те времена, когда я вела семинар в Оксфорде. Немного поспала на армейской походной койке, которую мне выделили. Во сне я оказалась на каком-то роскошном лайнере вместе с пациентом.

С Принцем. Он пригласил меня потанцевать, но я не знала как, или мои ноги не двигались. Нет нужды вопрошать Великого Дедушку Фрейда, что бы это значило. Мы находимся в сказке и пытаемся не дать Принцу превратиться в нечто куда более худшее, чем лягушка. И получается это у нас не слишком хорошо. О, лечение МАТ вырывает из крови активный РВЧ, но инфекция засела глубоко в органах и мышечной массе, а мы захватываем только то, что распространяется. Мы все, как тот маленький голландский мальчик, несемся затыкать плотину пальчиками — замедляем поток, но только откладываем неизбежное, потому что не можем устранить основную причину.

Так или иначе, я была как пыльным мешком стукнутая от недосыпа и дурацкого сна, когда вошла в комнату и застала заключительную часть перепалки между профессором Д. и мистером Х., который настаивал на том, что Принца надо держать глубоко усыпленным; проф. Д. бушевал; мистер Х., невозмутимый, говорил Труляля и Траляля, что сон — отличное лекарство для монархов. Господи. Напыщенный дурак, дорвавшийся до власти. Хреново повсюду. После пожара в Букингемском дворце, после бойни в парламенте, после крушения вертолета, при котором погиб премьер-министр, страна на военном положении, хотя никто не знает, кто все контролирует. Ральф сказал мне, что из главных министров остался, пожалуй, только министр внутренних дел, который предположительно укрылся в старом бомбоубежище (предназначенном для защиты от ядерного взрыва) в Уэльсе. Телевидение сейчас практически не работает, а по радио крутят исключительно «Лучников»23, легкую классическую музыку да дают экстренные сводки, цена которым — ломаный грош да фига с маслом.

■:0ш

Позже:
Проделала все, что требуется, с МАТ, несмотря на весь драматизм ситуации. Спящий Принц на вид не изменился, связывание идет нормально, вирусная нагрузка снижается, чем довольны и профессор Д., и мистер Х., оба приписывающие успех себе.

Проф. Д. бесится из-за того, что не может связаться с лабораторией. Мобильные телефоны не работают, все сети упали, а когда он наконец получил разрешение воспользоваться секретной правительственной линией, ни один номер не отвечал. Он пытался организовать вертолетный рейд, объясняя, как важно наладить контакт с его людьми, проверить, как совершенствуется антивирусная терапия. Тщетно, никто не полетел, хотя он и кричал, что от этого зависит жизнь Принца. Так что мы застряли здесь.

Надеюсь, с группой все в порядке. Положительный момент в том, что еще до того, как стало ясно, что речь идет не об обычной пандемии, мы все засели в Университетском колледже Лондона, работая по двадцать четыре часа семь дней в неделю, в надежно изолированном охраняемом помещении. Но к тому времени, как мы с профессором Д. улетели, вооруженную полицию куда-то перевели, и защиту нам обеспечивали разве что несколько вахтеров с пожарными топорами. А снаружи, на улицах... Ну, может, трудности с телефонами всего лишь временный глюк. Правда, надеюсь, что с ребятами все хорошо.

18/05 15:00

По моему настоянию продолжается лечение атазанавиром и делавирдином. РВЧ остается активным в селезенке, печени и тонком кишечнике. Тест на мышечные сокращения: 10-15°%. Второе вливание МАТ партия 6: связывание > 24°%.

Прогноз: (ВЫРЕЗАНО) (подписано) Е. М. Б. Дрэпер

Дневник доктора Элисон Макриди, 19/05

Из огня да в полымя. Что же мы делаем, грыземся друг с другом — так неудивительно, что все катится в тартарары. Очередная ссора профессора Д. и мистера Х. Едва не дошло до рукоприкладства. Парочка сошлась лоб в лоб, шипя, как коты. Началось с того, что мистер Х. отказался разрешить перевезти Принца в Глостерский госпиталь для компьютерного сканирования, утверждая, что это сведет на нет все его труды и испортит ауру пациента. Проф. Д. побелел, потом стал багровым. Сказал мистеру Х., что, если тот берет на себя ответственность за пациента, он запрет их обоих в комнате и посмотрит, кто выйдет оттуда на следующий день. Мистер Х. побледнел, но не уступил. Сказал, что аллопатическая медицина только на это и способна. Что лишь экстраординарные меры будут эффективны против этой «кошмарной эпидемии». Сказал, что рад возможности действовать совместно с профессором Д., но если Д. будет продолжать «отказываться от сотрудничества», это повредит пациенту. Труляля и Траляля поддержали мистера Х., и мистер Блондинчик тоже, хотя он заявил, что перемещение Принца невозможно из соображений секретности и безопасности.

Так что профессор Д. удалился, обиженный и возмущенный. Очевидно, он попытался связаться с кем-нибудь вышестоящим, но безуспешно. А потом все действительно развалилось ко всем чертям.

От супруги Принца по-прежнему ни слуху ни духу, зато явился с визитом его старший сын. В военной форме, угрюмый, пропахший дымом. Яркая личность, несмотря на раннее облысение. Я подготавливала Принца к извлечению третьей дозы МАТ и увидела, как сын преклонил колени и поцеловал руку отца. Проф. Д. пытался перехватить сына, когда тот уходил, в слезах, но решительный, но тут же подоспели мистер Х., Труляля и Траляля, и была СЦЕНА. Проф. Д. попытался махать кулаками, но Ральф обхватил его и держал как в тисках — и вот телохранители сына торопливо увели его в одну сторону, а Ральф уволок профессора Д. в другую.

А я все думала о том поцелуе. Закончив с МАТ, я спросила Ральфа, что бы это значило. Он ответил, очень серьезно, что не может ничего комментировать, поскольку, цитата: «Ее величество официально не умерла». Это либо означает, что она таки умерла, и они отрицают это, либо что с ней случилось самое страшное — то новое, что хуже смерти.

Всегда поддерживала взгляды отца на монархию, но это уже как-то чересчур.

Позже:
Проф. Д. улетел. Вот так просто. Сел в вертолет и отправился в охраняемый войсками Уилтшир, на подмогу работающим в чрезвычайном исследовательском центре. Мне сказал об этом Ральф. Та потасовка послужила мистеру Х. поводом для нанесения решающего удара.

Мистер Х. хочет, чтобы я продолжала лечение МАТ. Ему нравится мгновенное изменение содержания РВЧ. Нравится, как драматично падает вирусная нагрузка в крови Принца. Бессмысленно говорить ему, что это бессмысленно. Или что мои ниобиевые магниты гораздо мощнее простого компьютерного сканера (я пыталась: он ответил, что они «сфокусированы» по-другому и опого «резонируют». Что хорошо в альтернативной медицине — всегда можно найти повод отвергнуть то, что тебе не нравится, или принять то, что нравится).

За исключением МАТ, иного традиционного лечения не проводится, если не считать применения сильных снотворных средств. В любых других обстоятельствах такие дозы непременно повлекли бы летальный исход. Несмотря на слепой оптимизм мистера Х., ясно, что Принц превращается. Я могу очистить его кровь, но вирус прочно обосновался в органах и мышечной массе, сделав из них фабрики по воспроизводству самого себя, все время вбрасывающие активные частицы в кровь. Даже если я буду перехватывать по 90% их при каждой инъекции, что очень маловероятно, оставшиеся 10% заразят новые мышечные и нервные клетки. Так оно и идет, шаг за шагом. Превращение неизбежно. Вне зависимости от того, что мы делаем, мы в силах только немного отсрочить его.

19/05 18:00

Сохраняется небольшой жар, продолжается лечение фосфатом железа, активность ЗОС. Первый прием нозода плюс ан-тиРВЧ набор (асоп., ат.с., Apis, Arn., Bell., bry., bufo, сатрЬ., carb.ac., crot. h., Hyper., ip., LACH., Merc., Nat. п., puls., pyrog., rhus t., sil., straт., Sulf., vip.24), активность 20C. Пульс хорошего наполнения, быстрый. Разрешено четвертое впрыскивание меченых антител: связывание 4,2%. Аллопатия пригодна хотя бы для отслеживания вирусной нагрузки.

Прогноз: обнадеживающий. (подписано) Т. Харковер

Дневник доктора Элисон Макриди, 20/05

Сегодня утром пациент более-менее очухался, попытался порвать ремни. Искал приветственный комитет, должно быть. Решил, что он в больнице, чтобы торжественно открыть Чуму. Один ремень таки лопнул — преобразование его мышечной массы завершено почти на 50%: несмотря на то, что он умирает, и даже благодаря этому, он становится все сильнее и сильнее, к тому же, барахтаясь, он укусил помощника Ральфа. Час спустя помощник застрелился из личного пистолета.

Р. сказал мне, как ему хочется уйти, когда это случится. Именно «когда», не если. Сказал, что после этого дежурства он отправится на передовую. Его горечь и злость на миг вырвались наружу, но потом он, как щитом, прикрылся своим обычным самообладанием. Спросил меня, а что думаю делать я — после. «Если допустить, что оно будет, это „после"». Я ответила, что поеду туда, куда отправили проф. Д., помогу искать лекарство. Он спросил меня о РВЧ. Он здорово умеет слушать. Не разбирается ни в биохимии, ни в медицине, но схватывает самую суть. Я рассказала ему, как РВЧ проникает в ДНК пациента и активирует последовательности, бывшие пассивными в течение долгого времени, рассказала, что эти последовательности аналогичны ретровирусам, некогда смертельным, но ставшим частью нашего ДНК и иногда вырывающимся, чтобы вызвать, например, саркому, и он сразу понял. Сказал, РВЧ только активирует потенциал, да? Сказал, все мы несем в себе зомби. Как первородный грех.

У него такой отсутствующий вид, когда он думает, заметила я. Грустный, решительный, невероятно мужественный. Знаю, все дело в стрессовой ситуации, но, если бы он тогда обнял меня, я бы сдалась. Целиком и полностью. Как героиня какого-нибудь глупого женского романа, которые так любит моя мама. Теперь вижу, не такие уж они и глупые.

В любом случае он, конечно, не обнял меня и не подхватил на руки и т. д. Вместо этого, деловой такой, поинтересовался, возможно ли остановить пробуждение дремавших последовательностей. Я рассказала ему об исследованиях и о множестве неудач. Он спросил, каковы шансы найти лекарство. Я дала честный ответ; он пожал плечами, как я и ожидала. Он признался, что не особо верит в исцеление Принца, и еще сказал, что именно поэтому позволил своему человеку, который уже был укушен, оставить пистолет. Я решила, что, если дойдет до этого, приму пригоршню барбитуратов, и бай-бай безболезненно.

Как легко мы теперь говорим о смерти. Думаю, так всегда на войне. На любых войнах. Все обнажено: пунктуальность, утонченность, вежливость, общепринятые правила, все, чем мы пользуемся, чтобы избежать реальности, больше не имеет значения. О, конечно, это «кризис», или «текущая ситуация», если верить становящимся все более и более бессмысленными правительственным сводкам, но война — она и есть война. Смерть изменилась. Она больше не конец. Не пассивный наблюдающий. Она идет за нами.

Значит, мы разговаривали, Р. и я. Искренне, как перед Богом. Он — о своей службе в Ираке и Афганистане (он был в САС, Специальной авиационной службе) и еще о нескольких местах, которые он видел, возглавляя отряд королевской охраны. Я в основном говорила о своей работе — я ведь, знаете ли, этакий трудоголи к, лабораторный червь. Работа, что я еще видела в жизни? Попыталась объяснить, как работает МАТ. Чуть не вышла из себя, когда он сказал, что фраза «использование меченых титаном антител для связывания частиц вируса и концентрация их при помощи сильных магнитных полей» звучит почти так же, как то, что глаголет доктор Х. Потом, ха-ха, поняла, что он шутит.

Хороший, по-человечески хороший момент, но он заставил меня осознать, сколько же таких моментов я упустила. В последние две недели я сплю не больше чем по два часа из двадцати четырех. Мистер Х. достал, как не знаю что. Благовонные масла — ладно, это я еще понимаю, они даже могут помочь пациенту, если он ассоциирует перечную мяту и розмарин с прохладой. Гомеопатия и акупунктура могут также иметь эффект плацебо, но о каком, черт побери, плацебо может идти речь при РВЧ, особенно когда пациент все время в отключке? Пока я выполняла последнюю процедуру, мистер Х. пространно объяснял, какими принципами он руководствовался, проводя свое гомеопатическое лечение. Как он выбрал то, что называет «набором» — препараты, вызывающие симптомы, аналогичные худшим симптомам болезни, и я попытаюсь воспроизвести тут отрывок его речи как можно точнее, просто чтобы было понятнее, с чем мне приходится иметь дело.

— Lachesis25 усиливает воздействие, — говорил он. — И CrotaLus horridus26 тоже лекарственные средства на основе змеиного яда в большинстве случаев благотворны при этой болезни. Так что я добавил двадцать вторым номером Vipera27, хотя он и не входит в сбор, но наличествует в одном из двух более полных наборов. Все змеи одного поля ягоды, так сказать.

Ну, видите? Поймала себя на желании ударить его по больному месту и грубо так осведомиться, как насчет глаза тритона, или языка летучей мыши, или что там еще. Еще он добавил в смесь то, что называет нозодом, бактериальной вакциной, — кровь кого-то, инфицированного РВЧ. Все это разведено настолько, что и следа первоначального вещества не осталось, конечно, и при каждом разведении он десять раз стучит по специальной кожаной пластине, чтобы усилить воздействие, — он уверен, что таким образом оставляет неизгладимый отпечаток на молекулярной памяти воды.

Он на самом деле гордится всей этой чушью. Сказал мне, что гомеопатическая медицина не мешает естественной иммунной реакции, но работает бок о бок с ней, увеличивая способность пациента бороться с инфекцией, то есть помогая организму самому уничтожить вирус.

Труляля и Траляля все это проглатывают. Эта парочка — отличный пример любимого конька моего папы: мол, родственные браки и своекорыстие высших классов погубили нашу страну. Когда я спросила Р., почему он не вмешивается, позволяя этим идиотам убить Принца, он чуть выпятил челюсть и заявил, что делает свое дело.

20/05 18:00

Пациент отдыхает. Впрыскивание меченых антител показало неприемлемый уровень связывания. Это, а также иные признаки — явное доказательство того, что аллопатическая западная медицина потерпела неудачу — и даже привела к ухудшению ситуации. Однако после применения набора в фотонном отображении тела наблюдаются значительные улуч-Ц шения. Рекомендуется мануальная терапия позвоночника во избежание изменений в нервной системе. Лечение аконитом, раствор 1:100, для предотвращения так называемого превращения. Но даже если оно произойдет, вполне возможно контролировать пациента традиционными вудуистскими ритуалами. Первоначальные исследования подтверждены (ВЫРЕЗАНО).

(подписано) Т. Харковер

Дневник доктора Элисон Макриди, 21/05

Мистер Х. остался равнодушен, когда я сказала ему, что процент связывания должен вырасти. Попыталась объяснить почему, и он повернулся ко мне спиной. Труляля наградил меня суровым взглядом; Траляля сосредоточился на собственных ногтях. Что мне остается — только уйти. Полагаю, я последую за профессором Д. Если повезет. Или мне дадут пистолет. По!>': чти весь здешний персонал завербовали в самодеятельный от

ряд обороны — ползать среди овощных грядок и тыкать штыками в мешки с соломой.

Позже:

Господи, как же погано. Я была в лаборатории, проверяла новую партию МАТ-б, когда в дверях материализовался мистер Х. Вошел бесшумно, я была занята, так что понятия не имею, долго ли он простоял там, дожидаясь, когда я подниму взгляд и увижу его. Он улыбнулся, заметив, что напугал меня (что не так уж трудно в эти дни). И прямо к делу. Сказал, что знает, что Принц превращается и что применение МАТ оказалось недейственно (его словечко). Сказал, что я должна подумать о своем

положении. Я спросила, что он имеет в виду, а он в ответ, мол, я умная молодая женщина, я должна понимать, что аллопатическая медицина больше неуместна и что я могу перейти на его «сторону». Потом он на самом деле закрыл дверь и на голубом глазу поинтересовался, девственница ли я. Я объяснила, куда он может запихнуть свой вопрос. Ну, он извинился и сказал, что это не важно. Еще сказал, что я, как африканка, должна симпатизировать альтернативному ходу мышления. Я ответила, что родилась в Брикстоне, как и моя мама, а мой папа из графства Мейо. Меня трясло от ярости, но я больше не боялась его, этого глупого мужичонку в глупом костюмчике сафари с его глупой дерьмовой альтернативной медициной, который думает, что, потому что я цветная, я должна докатиться до его бреда насчет «назад к природе». Он пялился на меня, мерзко улыбаясь уголком рта. Не знаю, почему не врезала ему по яйцам. Потом он сказал: «И все же у вас хорошее наследство» — и предложил мне подумать об этом. Сказал, тут есть помощница садовника, с таким же «наследством», как у меня, и он может использовать ее. «Хотя как обидно, если ваши таланты окажутся растрачены зря, так что, пожалуйста, подумайте», — добавил он и удалился. Непроизнесенное «а иначе...» повисло в воздухе.

Позже:
Р. нашел меня на кухне, курящей сигарету, которую я стрельнула у повара. Не курила три года, вкус мерзкий, но сейчас самое то. Р. сказал, что знает, что затеял мистер Х. Вуду, или что-то вроде этого. Принц превращается; мистер Х. и жуткие близнецы будут контролировать его — а значит, и страну. Первая мысль: они сумасшедшие. Вторая: весь мир сумасшедший, так почему бы к нему не присоединиться? В конце концов, эй, мы тут говорим о РВЧ — реанимирующем вирусе человека. Известном также как «погибель» или «чума Белтана». Мы говорим о разгуливающих мертвецах. Мы произносим слово на «з», которое употребил Р., заявив, что есть враги хуже, чем зомби. Р. сказал, что знает все, потому что ему все рассказали: Т + Т

доверяют ему: он отвечает за безопасность операции. Объяснил, чего он хочет. Я, конечно, спросила, почему я, и он ответил, что армия есть армия, это слепая лояльность, и персонал слепо лоялен или слишком напуган, чтобы предпринимать что-либо. Я мерила шагами кухню в холодной ярости. Пойманная в ловушку и понимающая это. Р. терпеливо ждал. Когда я подошла к нему, он вытащил узкую пачку, раскурил для меня новую сигарету и сказал, что армия не заинтересована в лекарствах. Разве что в смертоносных. Отравляющий газ. Еще один вирус. Все равно. Вот для чего завербовали профессора Д. Вот чем я буду заниматься, если отправлюсь туда же, куда и он.

Р. сказал, если я не стану делать этого по обязанности, пускай я сделаю это ради него. Ради нашего пациента. Я обозвала его всеми известными мне бранными словами. И сказала — да, я сделаю это.

Позже:
В названное мне Р. время я выглянула из окна кухни и увидела во дворе мистера Х., приветствующего мужчину в костюмчике с Сэвил-роу28. Черный, с матовой кожей, в солнцезащитных очках, в фетровой шляпе с лентой из леопардовой шкуры на тулье. Р. тоже был там, проводил их внутрь, ни разу не взглянул на окно, за которым стояла я. Значит, вот оно.

Дневник доктора Элисон Макриди, Об/Об

Сегодня ко мне пришел мужчина, сказал, что видел Принца.

Сказал, что узнал меня. Помнит по тем временам. Сказал, что был одним из садовников. Показал сложенное вчетверо фото — он с Принцем в цветнике, на случай, если я ему не поверю.

Я поверила, что он работал там. Хотя не знаю, верю ли в то, что он рассказал мне, хотя мне и хочется верить.

Той ночью, когда прибыл колдун, я проникла в бывшую конюшню и освободила из клеток двух зомби. Врача Принца и женщину-полицейского, которая укусила Принца. Доктор был бледный, вонючий, но целехонький; женщина почти голая, туловище изрешечено огнестрельными ранами, двигается неуклюже, вихляясь и прихрамывая. С помощью электропогонялки опеснила их вглубь клеток, сняла висячие замки и убежала. Нашла снаружи лестницу, там, где и сказал Р., забралась на сеновал. Втащила лестницу за собой наверх, и тут появились они. Оба принюхались к ночному воздуху, точно собаки, и направились к дому. Доктор быстро обогнал женщину-полицейского. Пару минут спустя раздались крики и выстрелы — отвлекающий маневр, необходимый Р.

И тут я сделала самое худшее — спустилась вниз и побежала во двор. Увидела доктора, шаркающего через широкую полосу гравия перед домом, выстрелы вырывают клочья из его тела, а он тащится к освещенному входу. Неуклонно. Вот как %фш они добираются до нас. Они не останавливаются. Я увидела все это в один миг, пока бежала. Потом кто-то выстрелил в меня. Точно очень быстрая и сердитая пчела пронеслась рядом с моей головой, заставив бежать еще быстрее. Я метнулась за угол, и меня чуть не сбил «рейнджровер» Р. Я упала на колени, когда он резко затормозил прямо передо мной; Р. выпрыгнул, сунул меня в машину, словно мешок, и мы уехали, умчались по подсобной дороге на скорости примерно двести миль в час.

Принц был на заднем сиденье, связанный и мертвый.

Р. вкатил ему мощную дозу морфия, приготовленного мной.

Сердце его остановилось. Он был мертв, но начинал подергиваться. Он уже возвращался. Как все они.

Мы неслись прямо на блокпост у служебного входа. Бах, трах, выстрелы. Потом гонка по ночной сельской местности. Лицо Р. разрисовано черными и зелеными полосами. Камуфляж. Тигриный. Он и похож был на тигра. Спокойный и собранный. Он сказал, что разобрался с мистером Х. при помощи электро-шокера, колдуну и жутким близнецам пригрозил пистолетом и надел им наручники, прежде чем заняться Принцем. Я была уверена, что он лжет, уверена, что он убил их, но мне было все равно. Мы же, как-никак, столкнулись с изменой. Так я говорила себе. Так я говорю себе до сих пор. Мы сделали это для Короля и страны.

Мы погрузились в молчание. Существо сзади становилось все оживленнее. Миль через десять мы свернули с дороги в поле и выложили его. Р. перерезал большинство сдерживающих ремней, и он сел очень прямо, в свете фар не похожий ни на что на свете, и мы побежали к «рейнджроверу», пока Р. не добрался до нас.

Р. высадил меня у станции Ред-Кросс в Строуде. Короткое прощание, поцелуй в щеку. Если бы дело было в кино, все могло бы быть по-другому, но было так, как было. Знаю, он использовал меня. Играл мной. И я примирилась с этим не потому, что запала на него, а потому, что знала, что поступаю правильно. Думаю, мой папа гордился бы мной. Знаю, что и мама гордилась бы.

Медицинская подготовка очень пригодилась мне. Сейчас я руковожу полевым госпиталем в одном из лагерей возле Оксфорда, который стал правительственным центром после того, что случилось с Лондоном и Эдинбургом. Мне нравится думать, что мы что-то меняем.

Садовник сказал мне, что видел Принца две недели назад. Сказал, Принц был одним из них, но он все равно узнал его. Гордая осанка, твердая походка среди увечного шарканья и ковыляния. Серебристые волосы. Профиль, на котором мелькали отблески пожара, он вел толпу, или стаю, мимо торговых рядов, объятых пламенем. Уводил их прочь, в темноту и безопасность, сказал садовник.

Король мертв. Да хранит его Бог, и всех, и каждого из нас.

ПОСЛЕДНЕЕ: Обломки вертолета королевы найдены в Северном море

Ходячие мертвецы — это ли конец человечества, как мы его себе представляем?

Англия

Северная Ирландия

Шотландия

Уэльс

Бизнес

Политика

Здоровье

Образование

Наука и окружающая среда

Технологии

Развлечения

В то время как органы власти преисполнены оптимизма в отношении недавнего поворота событий, религиозные массы Великобритании принимают кризис близко к сердцу и многие провозгласили, что «Конец близок»... ШПШЗЛЕШВ

Я ■ - ОТЧЕТЫ ПРАВИ’ЕЛЫ'ВА

Отмена Нового Фестиваля Британии уже подтверждена

Не выходите из дому. Мы выигрываем сражение ЕЗЕИПШИ

ВАШЕ МНЕНИЕ

Как определить, что ваш сосед — зомби?

вн’иачв.'и.н»

Также в новостях

Видео и аудио

Ваше мнение Журнал jrg. -Фотографии Графики

Специальные репортажи

Информационные сайты БМК

Спорт

Погода

Демократическая жизнь Радио Свобода Kpyr Новостей В наши дни Блог редактора

ПРОДУКЦИЯ И УСЛУГИ 1 Новости на e-mail | Новости на мобильный 1 Оповещение 1 Лента новостей 1 Интерактивное ТВ |Архив
QO О Источники новостей Помощь БМК О БМК О Новостях БМК Доступная помощь Контакты вакансии Используемые термины Безопасность и ссылки
littp://q«ws,'bmc.co.uk 11/05
Поверить не могу, что мы сидим тут две_

недели. Кажется, прошла вечность. Всего две__

недели , а больше похоже на год. Мистер Дрейк_

снова спорит с Джо (почему он и теперь не___

понимаю. Мистер Мекан позволил называть себя Джо, так почему после двух недель взаперти__

к нему «мистер» — это же просто глупо

ГОСПОДИ. КАК ЖЕ СКУЧНО!

Сильвия тоже изменилась. Она позволяет-

мистеру Дрейку указывать ей, что делать— как будто ей все равно, что он такой грубиян.

но больше всего ей и мной. Она будтоl.

r\
11 и не замечает. Большию часть дня она просто
/'иЛ/МЛ Ll/i мл*/] /1 ALSMSSi Ял'^мЯлС/’Ь L10 1/1 Vi 1 к 7^111ЛЛли Алекс и Джордж.
Джордж — молодчина. Слава богу, он прихватил
мою одежду, так что мне не пришлось носить
его вещи. В прошлый раз. когда он приходил.
он принес даже книгу и кое-какие консервы.
Алекса мы видим нечасто. Джордж говорит.
он охраняет внизу лестницу. пока Джордж
Знаю, прошло всего две недели, но Джордж
выглядит как-то иначе. Он похудел, хотя.
думаю, как и все мы (кроме миссис Дрейк.
которая, уверена, стала еще толще!!!), потому
что мы находимся в постоянном напряжении.
так что и есть не хочется, особенно ночью
и когда отключается электричество.
Но у Джорджа глаза сделались другими. Это
пугает меня. Он выглядит много старше.
и я не хочу спрашивать, что он видел, что
стал таким. Не хочу думать о маме, и папе.
и бабушке.
ПОНЕДЕЛЬНИК. 2.7 МАЯ Л
Сегодня Джордж не пришел. И сегодня первый
день, когда мы не слышим шума в городе. Обычно
звики слышны — что-то Житков происходим
с домами, или где-то гремят выстрелы, пусть
даже вдалеке. Я каждый раз подпрыгиваю, но так
по крайней мере чувствуешь. что что-то
происходит, кто-то что-то делает, чтобы все
наладилось. Тишина — это ужасно. Даже радио
и неопределенных. Никакие генераторы, кажется.
не работают, даже мистера Дрейка. хотя он
еще на гарантии.
Сегодня я приоткрыла окно в спальне, чуть-
чуть. и прижалась ртом к щели. Там почти
лето. Воздух свежий, прохладный и такой
чудесный. Удивительно, все вокруг так плохо.
а воздух по-прежнему так прекрасен. Я чуть
не заплакала, не знаю почему. И закрыла глаза.
чтобы не видеть башню с часами.
Я беспокоюсь о Джордже.
J
говорить о том, что происходит «там», да

и что можно сказать, кроме «очень плохо»?

Странный смех. Даже. не. смех Джорджа. Или Л
смех Джорджа, которому совсем не. весело. Он
... сказал. половина армии уже заражена. Он не
смотрел на меня, говоря это. и я испугалась. Но.
уходя, он улыбнулся мне, как раньше, и я поняла.
что все не может быть так плохо. Но я все
равно боюсь за него. Если честно, я боюсь за всех
нас. Если вой ска не могут по мочь, что будет?
Джо. похоже, убежден, что вирус или что там
происходит со всеми болезнями, но я не уверена.
Это не похоже на грипп. Слишком много шума
__ _там по ночам. Люди не болеют. Они меняются.
Все еще думаю о маме.
1
)
Сейчас поздно. Миссис Дрейк храпит на кровати , было дольше пространства, но я ей не верю.

Взаправду кричал. Я никогда не слышала, чтобы

кто-то НОРМАЛЬНЫЙ кричал так громко,_

и мое сердце бешено застучало. И сейчас еще_

колотится. Я выглянула из-под занавески,_

подняла ее совсем чуть-чуть. Уличные фонари_

горят не все, но тех, что работают, оказалось достаточно, чтобы разглядеть его. Кажется,_

когда я поняла, кто это. Это был мистер Айри

из школы. Он стоял у самой башни и кричал,_

звал кого-нибудь, все равно кого, на помощь._

Выглядел он очень молодым не во всегдашнем_

костюме, а просто в джинсах и кроссовках._

Сперва я никак не могла сообразить, почему он

Барби. Бывших Барби, но все равно.

если раздавался шум. Мне это не разрешается

гл

I

и, если бы меня застукали, миссис Дрейк_

наверняка бы устроила очередную истерику,_

а мистер Дрейк назвал бы меня «бесполезным ребенком» — так, как умеет только он. Мне хочется заорать на него, как можно, услышав

ТАКОЕ, не захотеть посмотреть? Может,_

для этого надо быть взрослой, но если бы я_

гл
! мусора., который валяется повсюду на илииах.
j и выбитые окна — результат их
i
Но Барби. окружившие бедного мистера Айри.
такими не были. Никакого замешательства. На
совершенно безумно, но как будто бы вся их
- нормальными, никида не делась. но обернилась
II V - | ^j прежде чем накинуться на него. Они больше не
! только немного иначе. Они были как стая.
Мистер Айри попытался прорваться. когда они
! приблизились. Он синился межди Шарлоттой
и Эммой, и. уверена, они смеялись, раздирая на
нем футболку. Он. должно быть, устал, потому
что споткнулся. и. кажется, заплакал. Раздалось
какое-то хлюпанье. Барби пошли за ним. Они
двигались быстро, совсем не как те. которых
я видела раньше. Они поймали его как раз на
краю обозримого мной пространства. Видела_я не много. Но знаю, кричал он недолго.
Меня всю трясет. Хочу пойти посидеть
с Сильвией, и чтобы она сказала мне. что все
будет хорошо, но. даже если она и скажет, не
думаю, что я ей поверю. Больше не поверю.
Ii-i-
Поверить не ллпр.у!!___[

j

h

Так, ладно, вдох. Нужно успокоиться. Я ничего j

в квартире без не?п. Г.лпвнп образовалась пустое

пространство, о котором никто не хочет_

говорить._

r~\
' Iii Все. Потоми Что Я Самый Ставший И Главный
^ /ИДИОТ» Дрейк решил, что дела там пошли
на лад. Он решил, это значит, что зараженные
согласился! Сильвия и мис.с.иг. /\рейк просто
выпцчили на него полные надежды глаза. бидто
С/ ' V/А 1Л А 1Л л v | Xсловно просто потоми, что он сказал это.
г V*а им хотелось это услышать, это должно быть
и посмотреть, как оно там и не вернулись ли
выжившие.
Я пыталась сказать, что «тише» не значит
«личиле». просто ОНИ стали поспокойнее.
Я пыталась объяснить, как изменились
зараженные, пыталась описать, что делали
девчонки. которых я видела, но мистер Дрейк
только обришился на меня с рцганью за то,
1 *J 1 *что я выглядывала из окна. Поверить не моги.
1 SJ 'до чего же он глуп. Имеет ли значение то.
что я смотрела в окно, если то, что я хочу ему
рассказать, так важно? 4FPPPPT. В итоге они
велели мне отправляться в спальню, пока они
говорят, и я так хлопнила дверью, что, наверное,
Г ZJ Г * >весь дом затрясся. Мне плевать, что это было
по-детски, раз они со мной так!
Я вышла, как раз когда Джо уходил. Я заплакала,
и Сильвия тоже. Но я ничего не сказала.
Я чувствовала, что мистер Арейк глядит на
меня, и знала, что все бессмысленно. Я очень
V
Я поняла, что иногда бесполезно пытаться Л
спорить с людьми, когда они все,ие,ло убеждены
б собственной правоте, даже если ты знаешь,
что они ошибаются. Только я надеялась, что
когда Джо спустится по лестнице, он. может.
серьезными. Я поцеловала его в щеки, и она была
теплой.
— Береги себя, красавица. — сказал он.
И спцстился вниз.
Не думаю, что мы когда-нибудь еще увидим его.
J
J „_

I

прошептал эти слова, но и шепота оказалось_

достаточно, чтобы мир померк в моих глазах.

1 Дыхание перехватило. Мне показалось, я вообще
j никогда больше не смогу дышать. Где-то на_

| заднем плане жуткий вой прорезал вонючий_

жаркий воздух._

__— Что значит «добрались»? — Даже голос

I мистера Дрейка звучал так, точно из него | вышибло его покровительственную грубость.

_j Может, это и былп его нынешнее место —

наполовину внутри. наполовину снаружи. Л
Он пожал плечами. Этот крохотный миг.
казалось, стоил ему целого мира. 1
* >J 1 Г )!1
— Они иволокли его. Гнались за мной. Я взобрался
на крышу и ушел верхами.
Г Z/ с/ nirjrra.mi
Сильвия рыдала, захлебываясь, ее прерывистое
чувствовала. Еще не родившийся крик уже звенел _
•J * Г Г Ув воздихе. межди моим потерянным дыханием
и ее рвущимся сердцем. Мистер Дрейк, видног i
Г ” * Г ’ г г Т ^ ^ |оттащил Сильвию в комнату и закрыл дверь. 1
7 Zf Г Г JДумаю, их заботила не столько она. сколько !
шим. которым она могла привлечь к нам
внимание. Она не слишком сопротивлялась им:
плечи — словно бы с облегчением, словно бы она -
ожидала чего-то такого все эти недели.
неловкость, оставшись наедине с Ажорджем I
к нему лицом, и из глаз моих побежали горячие _
слезы, и из носа потекло. Его кожа была липкой
и холодной, но он тоже обнял меня. Его
шершавая, замотанная марлевым бинтом
Г Гладонь легла на мои волосы.
У
г

_j — Возьми меня с собой, Джордж. Мне тут_

_j плохо, — выдохнула я злым шепотом._

__Он не ответил, но сжал меня крепче. Мне было
__жутко и здорово одновременно. Но в конце_

__концов я, втянув носом воздух, оторвалась_

__от Джорджа. С минуты на минуту вернется_

__мистер Дрейк, а я не хотела, чтобы он видел

__меня плачущей. Я вообще не хотела, чтобы он

Глаза Джорджа были крагмые, зрачки —_

j малюсенькие, словно он не спал толком много
| неЭель. Он выглядел таким грустным_

I и побежденным._

— Я люблю тебя, ты .это знаешь, правда, Мэдди?

Из-за слез все вокруг выглядело размытым, и он . тоже. Я смогла только кивнуть, я думала, что | сейчас взорвусь пт невыносимого желания, чтобы

все было по-прежнему, когда были Барби, и Я,_

и Джордж, и моя влюбленность в Алекса, и мама, и папа, и то, как они не обращали внимания на

бабушку и ее глупые истории. Все это горело_

в моем онемевшем горле._
Его холодная рука коснулась моей щеки, а потом он поцеловал меня. Я плачу сейчас, просто думая об этом. .9то был не такой поцелуй, какой_

холодными, с каким-то железным привкусом. Но Л
1 'Sэто был мой первый поцелуй, и я счастлива, что
1 • SJ ■> Jэто произошло и меня с Джорджем. Он был
Г -О г ''и ■нежным, мягким, и его язык коснулся моего языка
только раз. Но это был поиелий. Взрослый
Г ^ 'с/*"'поцр.лий.
Мне нижно идти.
~ i1
нй лмлл ждать, когда вернется мистер
и попыталась втянуть обратно, я так рыдала. -
Ч_/ 1 J i 'что ничего не видела, и его ногти царапнули
■> > 1 sjпо моему запястью. Тогда я этого даже
не почувствовала. Я чувствовала только,
что сердце мое разрывается.
не дать мне ринуться за Джорджем.
— Не глупи, девочка! — прошипел он. Fzo рука
Zf J г Ts7 стиснула мою, и он уволок меня вглубь квартиры.Он сжимал мою руку так, словно ненавидит
меня. Может, так оно и есть.
Царапина на руке саднит. Ппъже посмотрю,
перестанет плакать. АжорЭж иже не вернется.
Я в этом уверена. Я вдруг почувствовала себя
У
г

холодно. Мир серый. Не замечала. Все серое_

с красноватым оттенком. Странно. Должно

казаться диким. Не кажется. Просто чуть_

необычно. Может, это

жара, но. думаю, я заболела. Кажется. мне надо

расплывчато. Сегодня не могла вспомнить. как_

Мне нравится ночь.

Я написала это дважды. Вижу. Лихорадит.

Странно.

Недавно грохнуло. точно взорвалось что-то

большое. Думаю, это где-то у моста_

Блэкфрайерс.____

Я подняла штору, чтобы посмотреть. Мне_

плевать, что подумает мистер Дрейк. Они все в соседней комнате. Они «там», я

«тут».

Смешно. ХА-ХА. Хотя я не смеюсь. ХА-ХА выглядит забавно. Слова выглядят забавно.

Ручка в моей руке влажная от пота, но кожа Л
холодная. Они там говорят обо мне.. Я знаю.
Я слышу их шепот. Чуть не написала. что чую
их шепот, но это было бы неправильно. Шепот
не пахнет.
Заразилась.
Я не боюсь. Боятся они. Я не боюсь.
Штора поднята. Вижу, что снаружи. Небо рыжее.
Это не закат. По эти стороны реки город горит.
Сейчас слышу гул самолета. Прямо над головой.
Я все еще вижу башню с часами. Алекс там.
я улыбаюсь, хотя лии,о точно одеревенело. Все
там внизу. Почти как раньше. Они ждут меня.
Я что-то чувствую. Хорошо. Не одиноко. Хочу
выйти наружу.
Подняла рчкц чтобы они знали я вижи их.
Не думаю что еще напишу сюда.
Я голодна.
Невозможно открыть http://news/bmc,co.uk 17/05 Невозможно обнаружить Интернет-сервер

или прокси-сервер.

DNS error - сервер не найден.

Упс! Данная ссылка, похоже... убита.

ОК
Паагюр Han 6 «Щ^700"

г***?”"* ^6-7'

Конечно, это трагедия ... то, что происходит в Великой Англии, но нужно понять, Кристи, что это не природный феномен. Это плод длительных, глубоко укоренившихся вложений в сатанинские ценности.

Кое-что случилось в Англии давным-давно. Люди не желают говорить об этом. После римлян христианство было попрано. Они были Язычниками, теми, кого сейчас мы бы назвали сатанистами. Они жаждали, как всегда жаждет Сатана, — власти, они вгрызлись в плоть Англии, совсем как долгоносики, проедающие себе пути в хлопчатнике. Они скрывались, но оставались у власти. Короли и королевы Англии всегда были сатанистами. Они приносили в жертву христианских девственниц во время выноса знамени и коронации, и дьявол говорил: «Отлично, продолжайте, отворачивайтесь от Христа, будьте моими последователями, и ад позаботится о вашем благополучии. И примет вас с распростертыми объятиями». Конечно, дьявол ужасный лжец, как мы видим сейчас. Мне не доставляет удовольствия говорить это, но народу Англии теперь известны последствия. Сделка аннулирована. Пора платить волынщику^ Знаете, это интересно. Мы все слышали фразу «пора платить волынщику», но кому из нас известно, кто этот волынщик и чем ему надо платить? Немногим, уверен. Волынщик — это дьявол, и, если вы слышали английские волынки, вы не удивитесь,

1 Сочетание новостей и комментариев, интервью и необычных историй. Составной частью программы являются мировые новости.

2 Известная пословица, дословно: «Заказывал музыку, а теперь пора платить волынщику», аналог «Любишь кататься, люби и саночки возить», «Сам кашу заварил, сам и расхлебывай».

ибо их завывания кошмарны, как стоны мучающегося проклятого, — и платить ему надо плотью. Разлагающейся плотью!

Отцы-основатели знали это, вот почему добрые христиане, такие как Джордж Вашингтон, были вынуждены поднять праведную богоугодную революцию. Сбросить сатанинское ярмо старой доброй Англии. Георг Третий, Черный Папа Вельзевула, послал демона в обличье Бенедикта Арнольда задушить нашу великую нацию в ее колыбели, совсем как Ирод, пославший убийц уничтожить новорожденного Иисуса Христа. Как и Иисуса, Соединенные Штаты защитило вмешательство Вседержителя, и лишь воля Его противостояла силам зла. С тех самых пор Англия проклята. Сие есть истина.

Все церкви Англии, в сущности, посвящены дьяволу. Так называемая Англиканская церковь — тайное общество педерастов, содомитов и прочих всевозможных нечестивцев. Они совокупляются с козлами и топят христианских детей в своих купелях. Если посмотреть на перевернутую пятифунтовую купюру в зеркало, подпись на ней читается <<Сам Люцифер». В девятнадцатом столетии, когда власть Англии простиралась по всему земному шару и на картах ее владения закрашивались багряным, великая паутина сатанизма опутала мир. Официальные религии Великой Англии — вуду, туги, оби, друидизм, викка, дарвинизм и пресвитерианство — все ветви великого семиглавого змея сатанизма. Слышите, что я говорю, Кристи? Сатана, враг рода человеческого, великий искуситель. Он хитер. Мы все знаем это. Он может являться нам в непритязательной, занимательной форме, вкрадчиво и располагающе, как Мистер Бин. Но это Сатана! Он может принимать миловидный облик, как Хелен Миррен. Но это Сатана!

Все, что сделано в Англии, сделано дьяволом. Четверка Бит-лов — это война, голод, мор и смерть. Стюарт Сатклифф', добрый христианин, понял это и отрекся от банды. И был убит за это. Повешен за ногу, с выпущенными на пол, в перевернутую пентаграмму, внутренностями. Об этом можно прочесть в книгах. Это все правда. Уинстон Черчилль курил ту сигару, чтобы президент Рузвельт не учуял запаха серы, когда они встретились в Ялте. Черчилль явился на эту конференцию прямо из ада, где

' Стюарт Сатклифф — бас-гитарист, пятый в «Битлз» в начале их карьеры. Умер в возрасте 22 лет от кровоизлияния в мозг.

получал приказы от своего истинного хозяина. Несколько ме-сяиев, и Рузвельт мертв. И Великая Англия не вышвырнута из сообщества наиий, как намеревался Рузвельт. Королева Елизавета махровая феминистка, поддерживающая социалистические, антисемейные политические движения, поощряющие женщин бросать своих мужей, убивать своих детей, колдовать, разрушать капитализм и становиться лесбиянками. Она дает женщинам, сделавшим три или больше вещей из этого списка, медаль под названием орден Английской империи и приглашает на оргиастические сборища в свой двореи погибели.

И вот теперь, когда Англия перешла все дозволенные границы, нужно платить долги. Дьявол покинул своих поклонников и уже отказывается принимать их в ад. И вот они бродят по сельским тропам и торговым городам собственной родины. Библия гласит, что лишьодин может воистину поднять мертвых, и это Господь наш Иисус Христос! Дьявол вечно стремится поглумиться над Иисусом, и — как и многие дела рук его — это пародия на подлинное христианское чудо. Эти английские мужчины и женщины Сатаны, питающиеся друг другом, извергнуты из поля зрения Господа нашего. Мы не должны жалеть сих поднявшихся языческих мертвецов и не должны позволять правительству расходовать наши кровные доллары — налоги, которые платим мы, на так называемую помощь нечестивым. Мы христианская страна.

Им необходимо — и мы должны молиться за них — обратиться к Господу. Обращение — вот единственное, что может спасти их. Обращение и молитва. Они должны отринуть своих сатанинских вожаков и прийти к Богу, принять Бога на вертолетах, в лодке, на крыльях песни — просто впустить Бога в свои границы, и я вправду верю, что это будет доброе дело, это будет конец сатанинского правления в Англии, первый удар в великом сражении, которое изгонит дьявола из этого мира и расчистит путь воздвижению Божественной цитадели в этой христианской стране. Мы должны помнить, это — их собственная вина. Мы должны быть сильными. Спасибо.

ОТ: КАБИНЕТ МИНИСТРА ВНУТРЕННИХ ДЕЛ, ЗДАНИЕ СОБРАНИЙ

В ЧРЕЗВЫЧАЙНЫХ СИТУАЦИЯХ, КАРДИФ-БЭЙ, УЭЛЬС.

КОМУ: СТРАТЕГИЧЕСКОЕ КОМАНДОВАНИЕ США, АБ ВВС ОФФУТ, НЕБРАСКА.

ЗАПИСЬ ТЕКСТОВЫХ СООБЩЕНИЙ, ПОСЛАННЫХ И ПРИНЯТЫХ ПОСРЕДиВОМ МОБИЛЬНЫХ ТЕЛЕФОНОВ, ПРИ НАДЛЕЖАЩИХ:

МАЙКЛУ МАККЛИНТОКУ

и

ДЖЕЙН ЛЮСИЛЬ ДИН

МЕЖДУ б ИЮНЯ И ПЕРВЫМ ОКОНЧАТЕЛЬНЫМ РЕШЕНИЕМ.

ТОЛЬКО К СВЕДЕНИЮ УПОЛНОМОЧЕННЫХ ЛИЦ. СОДЕРЖАНИЕ ЗАПИСИ КОНФИДЕНЦИАЛЬНО. КОПИРОВАНИЕ МАТЕРИАЛА СТРОГО ВОСПРЕЩАЕТСЯ В СООТВЕТСТВИИ С ПУНКТОМ 19 ЗАКОНА О НАЦИОНАЛЬНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ.

[Четверг, б июня: 10:37]

Майк: Ты там,?

Майк: Я бегу

Майк: Лучше. Потише. Это все еще твой номер Джейн?

[Четверг, б июня: 10:58]

Джейн: Кто это?

Майк: майк

Джейн: Какой Майк?

Майк: Ричардс. Помнишь?

[Четверг, б июня: 11:05]

Джейн: Что тебе надо?

Майк: Помощи

Джейн: От меня? Сам себе

помогай. Как всегда. Справлялся же ты с каждой юбкой, что попадалась тебе на глаза

Майк: Прости. Сейчас мне

правда нужна твоя помощь. Правда Джейн: Где ты?

Майк: К югу от реки

Джейн: О боже. Майк Майк: ышопа

Джейн: Майк?

Джейн: Майк???

[Четверг, б июня: 11:32]

Майк: Извини. Бежал. Теперь

прячусь. Так много их. Пытаются действовать сообща, но они знают Майк: Они отличают жвх

от мртвх Майк: У меня есть кое-что. Средство. Ты должна помочь мне Джейн: Средство от чего?

Майк: От «погибели». Бумаги

в сумке

Джейн: Средство?

Майк: Точно

Джейн: Откуда ты знаешь? Какие бумаги? В сумке?

Майк: Позже. Теперь мне надо

добраться до реки и пересечь — ты мне пмжшь

Джейн: Не уверена, что смогу.

Никто не должен выходить из домов. Войска на улицах — комендантский час. Сюзи арестовали

и увезли.

Майк: Сюзи?

Джейн: Мою подругу Сюзи она костюмер. Работала над Холби1 когда все началось Майк: К черту Сюзи! Помоги!

Джейн: И как по твоему я могу помочь тебе?

Майк: Будь моими глазами.

Сеть есть? ТВ?

Джейн: По ТВ на всех каналах бегущая строка с правительственными сводками. Но да у меня еще есть доступ

в Интернет

Майк: Скажи мне куда идти

Джейн: Что за средство?

Майк: Не зна. Взял у мертвого

парн я

«Холби-Сити» — драматический сериал, рассказывающий о бурной повседневной жизни докторов, медсестер и пациентов одного из отделений го^италя Холби-Сити.

Джейн: Какого мертвого парня?

Майк: Солдата. Нет времени

на это

Джейн: Почему я? Когда мы в последний раз виделись я сказала что не желаю больше видеть тебя никогда

Майк: к черту при чем тут ты!

[Четверг, б июня: 11:46]

Майк: Джейн?

[Четверг, 6 июня: 12:10]

Джейн: Что за солдат?

Майк: Так. Я говорю, ты

помогаешь?

Джейн: Если бы я могла верить тебе. В мире кавардак

Майк: Кому ты говоришь! Мне

хуже. Я слышу их отсюда. Рычат

Джейн: Не высовывайся.

Рассказывай а я пока включу ноутбух

Майк: бух-ух... мммм, помню

твое ушко. Вкуснятина

Джейн: Пошел ты Майк

Майк: Твоя 7я все еще ненавидит меня?

Джейн: Родители старомодны, вот и все

Майк: А ты?

Джейн: Никогда не говорила, что ненавижу тебя

Майк: А толку

Джейн: Я говорила ты мот

и ханжа, и предатель, и дерьмо, и подлец.

Но я никогда не говорила что ненавижу тебя Майк: они идт

[Четверг, б июня: 12:20]

Джейн: Майк?

[Четверг, б июня: 12:22]

Джейн: Майк?

Майк: Тут. Извини, отключил телефон. Были близко Джейн: Я могу помочь. Придется сверяться с тремя сайтами, но думаю я сумею провести тебя безопасными путями к реке

Майк: а потом?

Джейн: Потом не знаю. Сожжено все кроме моста Блэкфрайерс. Там линия

обороны

Майк: Ха. Они плывут Джейн: Что?

Майк: Не важно

Джейн: Поверить не могу, что это происходит Майк: Ты+я оба

Джейн: Все должно было быть так хорошо. Новый Фестиваль Британии. Возродить дух нации

Майк: Ха! Отвлекающий маневр. Правительство в этом насобачилось

Джейн: Что?

Майк: Смотрите, как мы велики,

ох, и наплюйте на то, что вас трахают

Джейн: Ты все такой же циник

Майк: Согласно обстановке

Джейн: Мои родители надеялись. Говорили пришло время вернуть Британии Величие

Майк: Твои родители-дерьмители

[Четверг, б июня: 12:42]

Майк: Извини. Значит, солдаты.

Дальше хочешь знать?

Джейн: Сперва скажи где ты

Майк: Стоквелл. Был в парке

Броквелл. Прятался там у бассейна. Услышал мотор, побежал к Далвич, ублдк чуть не пришибли меня. Прицелились, думал, конец. Я в крови, они решили, я зомби

Джейн: В крови?

Майк: Не моей. Поднял руки

вверх, запел. Увидел их лица. Мальчишки, еще моложе меня. Перепуганные. Даже тогда, хотя собирались стрелять

Майк: Сержант выпрыгнул из

«сарацина»! Большой пдр. Выхватил пистоль.

Я заголосил, ну, знаешь, мол, Что ты делаешь? Он подошел, ударил кулаком

1 Бронетранспортер.

Джейн: Неудивительно, если ты назвал его «пидором» Майк: У тя есть время ставить

кавычки?

Джейн: Не люблю ругани. Это скверно. Ты скверный

Майк: тссс. Они п. Прчсь.

Не пши

[Четверг, б июня: 12:50]

Майк: Ты ругалась когда мы трахались. «Е. . .бля е ... бля». Заметила

кавычки?

Майк: Все еще нравится сзади?

Всем клевым телкам нравится. Хех

[Четверг, б июня: 12:55]

Майк: Уже можешь писать. Их тут не было. Я сижу на

солнышке

Джейн: Подлец. Подлец. Подлец. Майк: Грязный роток

Джейн: Все твои шуточки! Ты

где-нибудь в Шотландии или во Франции. Скучаешь вот и решил надуть меня Майк: Хорошо бы. Нет. Я в

Стоквелле. В 2-3 улицах отсюда горит дом. Зудят вертолеты. 3 ребенка заперты в машине, все зомби. Один в детском кресле. Рука откушена. Не вижу родителей

Джейн: Так у тебя есть средство

Майк: Сержант ударил меня,

закричал, сказал, я их не уважаю. Думаю, он спятил. Его солдаты, молодые,больше боялись его, чем Змб. Потом он засмеялся. Похлопал по сумке через плечо, сказал, у него есть средство, сказал мне ждать когда оно

Джейн: Он сказал тебе что за средство?

Майк: Нет. Залез в «сарацин»,

и они уехали. Солдатики пялились на меня пока не свернули на боковую улицу. Потом грохот

[Четверг, б июня: 13:13]

Джейн: Майк?

Майк: тсссс ... правда...

[Четверг, б июня: 13:29]

Майк: Бля. Их сотни. Я в трубе

входа в стквлл, билетная касса, не видишь, тут чисто?

Джейн: Жди

[Четверг, б июня: 13:32]

Джейн: Не думаю что в Трубе кишмя. Я проверила лондонскую синоптическую и официальные правительственные сайты, и отслеживание ИХ на Твипере и Фейсбуке. Можешь столкнуться с прячущимися там людьми но не с Змб.

Майк: хорошо. Зайду глубже,

они пдхдт. не потеряешь

прием,?

Джейн: Надеюсь нет. Напиши когда сможешь

Майк: ок

[Четверг, б июня: 13:55]

Джейн: Майк?

[Четверг, б июня: 14:23]

Джейн: Майк?

[Четверг, б июня: 14:54]

Джейн: Нам нужно было

продолжать. Не слушать моих предков. Я видела какой ты ты не такой как они думали. И мне это нравилось

[Четверг, б июня: 14:57]

Майк: А еще тебе нравилось

раком,

Джейн: Ты как?

Майк: Так. Было малех погано. Сейчас на Овале, надо наверх, они тут внизу Джейн: Жди

[Четверг, 6 июня: 15:01]

Джейн: Думаю наверху чисто но иди на север не на юг.

НЕ юг

Майк: Что на юге?

Джейн: Беда

[Четверг, б июня: 15:19]

Майк: Отдых. Пить. Славный паб.

Бесплатный эль! Значит,

я услышал грохот. Взрыв, потом дым. Потом крики. Зачем-то побежал на звук, а не от него

Джейн: Почему?

Майк: Глаза тех ребят. И псих

сержант

Джейн: И?

Майк: Смех. З на дороге —

видать, свернули, чтобы не врезаться. Когда я добрался до них,

З облепили «сарацин». Горящий. Вытаскивали их. Кто-то стрелял, но не особо. Мальчишки горели, пока они жрали их

Джейн: О боже

Майк: Не думаю. Только не

здесь. Я подождал, когда они уйдут, потом пошел проверить. Большинство мертвы. Сержант мертв, только начал шевелиться, сумка свисает с руки. Схватил ее. Он зарычал, потянулся. Выхватил его пистолет и снес ему голову

Джейн: Зачем ты взял сумку?

Майк: Важно

Джейн: О да

[Четверг, б июня: 15:28]

Майк: ОК. Взял, чтобы она стала

моим билетом чрз реку

Джейн: Вот как. Честно. Так держать. Что было в сумке?

Майк: Как он сказал — средство

Джейн: Но что?

Майк: Яне ученый. Хрен знает. Выведи меня отсюда и я принесу его Джейн: ОК. Где ты сейчас?

Майк: У Лесника. Отличная еда,

крепкий эль, рады детям Джейн: Жди

[Четверг, б июня: 15:38]

Джейн: Север ОК Майк: Хорошо. Точно?

Джейн: Да, север Майк: Нет, другое. Что нам надо

было прдлж Джейн: Север ОК Майк: Ладн

[Четверг, б июня: 15:59]

Майк: Мне нравилось входить

в тя

[Четверг, б июня: 1б:22]

Майк: Поставь трубку на

вибрацию,побалую

Джейн: Прекрати. Сейчас

не время

Майк: Когда тогда?

[Четверг, б июня: 1б:35]

Джейн: Может когда ты выберешься

Майк: Твои предки?

Джейн: Хрен с ними

Майк: Мой со мной

Джейн: Скажи где ты

Майк: тсссссссссс

[Четверг, б июня: 17:31]

Майк: не пши. их 1000

[Четверг, б июня: 17:57]

Майк: так близк не пши не зна

выберусь ли

[Четверг, б июня: 18:45]

Майк: хочу ссать

[Четверг, б июня: 19:12]

Майк: я в ловушке. Начну

печатать что в бумагах, просто на всякий пожарный. Можешь отвечать

Джейн: ЧТО ПРОИСХОДИТ???

Майк: я в верхних комнатах

воксхолла. 3 снаружи.

И внизу. Еще не взбираются. Так вот. Тут код или формула. Пишу

Джейн: Тебе не выбраться?

Майк: План действий ЦВС.

Протокол исполнения.

5 фаз, пирамида, текущий код инициации: 232-RFD-566G. Получила?

Джейн: Да. ЦВС — наверное, церковь Всех Святых. Говорят, там все началось

Майк: Все равно. Фаза 1:

генетика 765. Фаза 2: швейцарский режим HG-8. Фаза 3: Партия 77. Фаза 4: детонация «Дома». Фаза 5: пароль «паниклэнд»

Джейн: паниклэнд?

Майк: Так написано. Мож Джейн: Майк?

[Четверг, б июня: 19:34]

Джейн: Майк?

[Четверг, б июня: 20:12]

Майк: Пришлось уходить.

Прыгал. Бежал. Гребаная

нога

Джейн: Где ты сейчас?

Майк: Снова прячусь.

Кеннингтон, помойка МакБургера Джейн: Хорошо. Они едят только натуральное мясо. Жди Майк: хаха

[Четверг, б июня: 20:17]

Джейн: ОК. На восток по

Ламбет-роуд мб чисто

Майк: Мб?

Джейн: Не могу обещать.

К северу от реки плохо

Майк: ?

Джейн: Твипер упал. Сеть

барахлит. ТВ вообще не упоминает Лондон

Майк: ?

Джейн: Думаю его списали со счетов

Майк: Ох

Майк: Значит попробую

на восток. Не могу оставаться тут долго Джейн: буду проверять сеть. Пиши как только доберешься до новой улицы или перекрестка

Майк: ОК секси

Майк: ОК секси!

Джейн: Просто будь осторожен

[Четверг, б июня: 20:29]

Майк: У военного музея.

Слышу их

Джейн: Где?

Майк: Север. Юг

Майк: Восток. Запад.

Майк: Бля

Джейн: Майк, не могу найти

ничего об этом участке Майк: Придется бежать

Джейн: Скажи когда будешь в безопасности

[Четверг, б июня: 20:37]

Джейн: Майк?

[Четверг, б июня: 20:5б]

Джейн: Мне тоже нравилось

когда ты входил в меня Майк: Ну ессно. Нога распухла.

Кровит Джейн: Укусили????

Майк: Нет. Не думай так

Майк: Нет

[Четверг, б июня: 21:05]

Джейн: Ты точно уверен

Майк: Уверен! Повредил когда

прыгал. Нога болит, мерзко. Может сломал

лодыжку

Джейн: Ты же ступать не сможешь. Ты пока в безопасности?

Майк: Пока. Надо отдохнуть.

Так, последний код из

тех бумаг:

Майк: Ноль один + один. Радиус

полная чаша. Смысл уловила?

Джейн: Нет. Майк, не надо печатать все

Майк: Какого хрена там???

Джейн: ??

Майк: Взрыв. Чертовски

си льный

Джейн: Незна. Ничего не

слышала но я же далеко Майк: Боже. Ни хрена не вижу.

Звон бьющегося стекла Майк: Я дальше. Готова?

Джейн: Тебе не стоит Майк: Что если я не выберусь?

Джейн: Выберешься. Я помогу. Так я чувствую, что хоть что-то делаю

Майк: Хочешь сбежать?

Джейн: Нас не выпускают. Домашний арест практически. Карантин. Комендантский час. Майк: Ты можешь уйти.

Проскользнуть Джейн: А родители Майк: Не говори им

Джейн: Я спасу тебя. Хоть что-то

Майк: ОК. Но записывай. Просто на всякий. Что если никто больше не знает подробностей средства? Джейн: Они знают

Майк: Но мы этого не знаем.

Пиши

Джейн: ОК

Майк: Почти все. Курс на вектор

один. Потом ряд цифр:

51N 28' 19.52"- -0S О'

22.73"

Майк: Получила?

Джейн: Да

Майк: Хорошо. Подожди

[Четверг, 6 июня: 21:57]

Джейн: Майк?

Майк: Что-то проехало мимо.

Военный грузовик полный солдат

Джейн: И?

Майк: Похоже на отступление

Джейн: Голоснул бы

Майк: Парень прыгнул

в грузовик. Его пристрелили

Джейн: Убили?!?!?

Майк: Нет. Ранили. Работу

доделали 3

Джейн: О боже

Майк: Да уж. Не нравится мне

все это

Джейн: Где ты сейчас? Надо выводить тебя Майк: Пункт скорой помощи

на Морли. Тут пусто

Джейн: Жди

[Четверг, 6 июня: 22:09]

Джейн: Родители [Четверг, б июня: 22:20]

Майк: Ты там,?

[Четверг, б июня: 22:44]

Джейн: К дверям приходила полиция сказали нам надо уходить. Поругалась с мамой и папой, они

ушли

Майк: А ты?

Джейн: Если я уйду, не смогу

вывести тебя Майк: Я сам найду дорогу! Тебе

надо идти!

Джейн: Нет Майк. На Ватерлоо-роуд к северу от тебя мб ОК, я нашла запись в Твиттере получасовой давности. Но Змб на станции Ватерлоо

Майк: Вам скзли ухдить не

прет так!

Джейн: Тогда поторопись

[Четверг, б июня: 22:59]

Майк: ОК, возле кино БИК.

Пришлось увертываться от 3. Нога хуже, совсем

отказала

Джейн: Жди

Майк: Если придется бежать,

не смогу. Река не далеко

Джейн: Жди

[Четверг, б июня: 23:07]

Джейн: Река **сь. Ты должен видеть. Забита телами Змб пытающимися

Перебраться

Майк: Говорил же — они плывут

Джейн: Ага и они не тонут

Майк: Ох. Просто проведи меня

туда

Джейн: По Стамфорд вроде ОК. .. пока. Не входи в воду пока не придется. Пиши когда увидишь мост Блэкфрайерс

Майк: Темно. Надо укрыться гдет

Джейн: Думаю тебе надо

двигаться. Я проверила все сайты какие только могла. Тот участок на южном берегу дб ОК

Джейн: Но не подходи слишком близко к реке

Джейн: ОК?

Майк: Ладн. Ты всегда была слишком шикарна для

меня

Джейн: Для заурядности ты слишком горяч

Майк: хаха

[Четверг, б июня: 23:24]

Джейн: Как оно?

Майк: Медленно. Осторожничаю.

Не пиши пока, экран светится, выдает

[Пятница, 7 июня: 00:29]

Джейн: Майк

Майк: жди

[Пятница, 7 июня: 00:38]

Майк: Бля. В Темзе больше нет

воды

Джейн: Майк я смотрела на текст ну который ты перепечатал с того

документа

Майк: Средство

Джейн: Не уверена что это средство. Думаю это координаты на карте Майк: Чего?

Джейн: Церкви Всех Святых

Майк: Где, говорят, началось это

дерьмо?

Джейн: Да

Майк: Думал это формула или типа того Джейн: Операция. Шифр.

Координаты. И время

Майк: О. Нехорошо. Какое

время?

Джейн: Тебе надо выбираться опуда быстро Майк: Джейн, моста

Блэкфрайерс больше нет Джейн: Что?

Майк: Взорван

Джейн: В Сети об этом ничего! Майк: Верно, только что. Взрыв

что я слышал Джейн: Думаю они делают

что-то. Тот солдат что он сказал о средстве?

[Пятница, 7 июня: 00:56]

Майк: Не много. Сказал, у них

оно есть. Смеялся

Джейн: Тебе правда надо одолеть

реку

Майк: Жди

Джейн: Сейчас

[Пятница, 7 июня: 01:04]

Майк: ОК. Может смогу перебр.

Жди

Джейн: Слышу самолеты

Майк: Бля. Самолеты.

Я перехожу. Куча 3 плывет, я перехожу Джейн: По телам? А если

поскользнешься? Если они утащат тебя?

Джейн: Вот дерьмо еще самолеты.

Беги Майк. Как можно быстрее. Выбирайся оттуда к дьяволу немедля и беги беги Майк: Не можешь дождаться

меня хех

Джейн: Осторожно на северном берегу его охраняют Джейн: Майк?

Джейн: Я сказала, осторожней, охраняют, стреляют.

Видела кое-что в Сети ... плохое. Осторожней,

Майк

Джейн: Майк?

[Пятница, 7 июня: 01:11]

Джейн: Майк?

Джейн: Господи. Нет! Огонь! Беги Майк. Пожары... по всему Южному Лондону... беги малыш. Беги где бы ты

ни был

[Пятница, 7 июня: 01:32]

Джейн: Майк?

[Пятница, 7 июня: 01:56]

Джейн: Майк?

[Пятница, 7 июня: 02:32]

Джейн: Майк. Майк. Майк

[Пятница, 7 июня: 04:45]

Мама: Джени? Ты там, милая? Пыталась позвонить, не смогла, и мы видели огонь

Джейн: мамочка. Я в порядке

Мама: О слава богу! А что тот молодой человек, с которым ты переписывалась?

Джейн: Он наверно мертв

Мама: О дорогая. Тебе следовало

пойти с нами

Джейн: Сейчас пойду. Я

Мама: Джени?

[Пятница, 7 июня: 05:05]

Джейн: Мам. Не пиши. Змб

снаружи. Вижу их из окна

Джейн: О нет. Один только что посмотрел вверх. Думаю увидел меня

[Пятница, 7 июня: 05:06]

Майк: Джейн.

Джейн: Майк!! Ты жив! Этот

огненный смерч, точно конец света я думала ты погиб!

Майк: Ну это уж

Джейн: Я тут застряла, не знаю что делать. Солдаты ушли с улиц. Повсюду лишь зомби — верно пересекли реку

Джейн: Нужно перестать плакать они услышат меня. Там один ... гребаный клоун. Представляешь?

Джейн: Этот огонь этот взрыв.

И все зря. Они перебрались. Что теперь? То же для нас?

Джейн: И блохи. Миллионы блох, повсюду

Майк: они не зудят

Джейн: ?

Майк: а ты лакомый кусочек

[Пятница, 7 июня: 05:32]

Мама: Джени?

[Пятница, 7 июня: 05:33]

Мама: Джени?

[Пятница, 7 июня: 05:34]

Мама: Джени?

ДАЛЬНЕЙШИХ ТЕКСТОВЫХ СООБЩЕНИЙ НИ С ОДНОГО ТЕЛЕФОНА НЕ ПОСЛЕДОВАЛО. КОНЕЦ ЗАПИСИ.

«И на развлекательном фронте — Джеймс Кэмерон вынужден приостановить съемки „Аватара-2" из-за утечки информации на стадии. ..»

«Прошу прощения, Рози, у нас срочная новость».

[Дик Гарднер прижимает к уху микрофон и слепо глядит в камеру. Он не улыбается. Начинает качать головой. Рази Камерун рядом с ним тоже качает головой и коротко всхлипывает, прежде чем встать и выйти из кадра, провод ее микрофона натягивается, микрофон со стуком падает на пол.]

«Леди и джентльмены, мы получили подтверждение. Это факт. Сразу после полуночи по нашему времени британское правительство взорвало над британской столицей ядерное устройство. Большая часть Лондона стерта с лица земли. На данный момент потери оценить невозможно. Повторяю: британское правительство взорвало ядерное устройство над Южным Лондоном. Мы сообщим подробности, едва нам станет известно что-то еще. А тем временем свяжемся с Бакстером Филдингом в Пентагоне. Бакстер ... »

[Экстренное сообщение на новостном канале 5 WEWS, Кливленд, Огайо, 7 июня]

МАТЕРИАЛЫ АВСТРАЛИЙСКОЙ СЛУЖБЫ РАЗВЕДКИ БЕЗОПАСНОСТИ (АСРБ)

w

ФАЙЛ XL-345 2 8-14
КАСАТЕЛЬНО ЛИНДЫ РУССО, СТАРШЕГО ЛЕТЧИКА КОРОЛЕВСКОЙ СЛУЖБЫ САНИТАРНОЙ АВИАЦИИ (КССА) АВСТРАЛИИ, ЮГО-ВОСТОЧНЫЙ СЕКТОР.
СОДЕРЖАЩИЕСЯ ЗДЕСЬ СВЕДЕНИЯ ЗАЩИЩЕНЫ ПОПРАВКОЙ О ЛЕГИТИМАЦИИ ИНФОРМАЦИИ К ЗАКОНУ О НАЦИОНАЛЬНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ. ПРЕДСТАВЛЕНА ЛИШЬ ТА ИНФОРМАЦИЯ, КОТОРАЯ НЕПОСРЕДСТВЕННО ОТНОСИТСЯ К ТЕКУЩЕМУ КРИЗИСУ.

ПУНКТ 4.

СТЕНОГРАММА УСТНОЙ ОЦЕНКИ СОБЫТИЙ 9 ИЮНЯ ИЗ ДОКЛАДА ЛЕТЧИКА ЛИНДЫ РУССО НАЧАЛЬНИКУ СЕКТОРА ДЖОНАТАНУ ПАЙКУ,

ПО ТРЕБОВАНИЮ НАЦИОНАЛЬНОГО СОВЕТА КССА ПОД РУКОВОДСТВОМ ДОСТОПОЧТЕННОГО ТИМА ФИШЕРА. ВЫДЕРЖКИ. ЗАПИСАНО 10 ИЮНЯ.

Все это бред собачий, верно? Какая-то проверка благонадежности работников? Ладно-ладно, пускай не проверка, как скажешь. Но расследование? Что происходит, Джон? Я так понимаю, что-то случилось, и это вопрос национальной безопасности и прочая хрень, но, ради бога, нас отозвали! Мы ничего не знаем. Кто-нибудь скажет мне, почему с нами обращаются как с бандой террористов?

Ладно, уймусь. Обещаю.

Говорят, ты то, что ты ешь. Что ж, сегодня утром я встала рано, очень рано, и на завтрак прикончила остатки пиццы двухдневной давности. Холодной и отвратной. Возможно, это было предзнаменование.

Вызов поступил где-то в 3:05. Я не собиралась являться на аэродром еще несколько часов, но какого черта? Ветер так хлестал по стенкам бунгало, что я все равно бы проснулась. Не самая подходящая погодка для полета, разве что случилось что-то действительно важное.

Вызов был необычный. Кажется, на северо-восточном побережье врубился аварийный радиобуй, и Центр координации спасательных операций в Канберре потратил уйму времени, чтобы засечь его. Море, по их словам, штормило, затрудняя визуальную видимость, а устаревшая конструкция буя делала невозможной точную ориентацию по спутнику. В тот момент они понятия не имели, подает ли сигнал корабль или трубоукладочное судно, заплутавшее в море. Если последнее — надежды немного.

Море — не вполне область Королевской службы санитарной авиации, но в данном случае им от нас требовалась

не медицинская помощь. Спасатели-поисковики посчитали, что наши бортовые самолетные локаторы могут быть им полезны. Их лучший аппарат, определяющий местоположение, находился где-то у черта на куличках, а наши — новейшие и под рукой. В депеше говорилось, они просят оказать им любезность. Ясно, тем утром где-то происходило что-то значительное, но мы не знали что, да, честно говоря, и не думали об этом.

Нет, не имею ни малейшего представления, кто мне это сообщил, просто позвонили из нашего регионального офиса. Не спрашивала, кто на том конце линии. Связь была паршивая, по голосу не определишь. А это важно? Наверняка есть в оперативном журнале.

Когда я прибыла на поле, ночной дежурный пилот уже все подготовил. Пташка, мой всегдашний «Кинг-эйр В200С», была заправлена, и мы получили дальнейшие инструкции от поисковиков, которых вдобавок снабдили патрульными вертолетами, прочесывающими акваторию. Врач на борту отсутствовал, да и зачем он, если аварийный буй хоть и находился далеко в море, но в пределах запретной бесполетной зоны, и я же не могу посадить «кинг-эйр» на воду, не утопив самолет, так ведь? Но санитар Барри Чандиш составил мне компанию.

Расчетное время полета — около двадцати минут. Мы поднялись и пошли вдоль скопления довольно мерзких на вид кучевых облаков, радуясь возможности убраться от них подальше и ничего такого не ожидая. Погода на маршруте обещала небольшое обледенение крыльев, но тут беспоко-. иться не о чем. Тучи, и дождь, и весьма яростные порывы ветра начались, едва мы достигли побережья к югу от Кемп-си. Впрочем, я с этим легко справлялась. А к тому времени, как мы снизились в зону поиска, углубившись на несколько километров в море, все равно малость прояснилось. Мелкий дождик, несильные порывы. Повсюду белые барашки, но ничего, что могло бы затопить хотя бы шлюпку.

Найти источник сигнала бедствия казалось задачкой не из трудных. На высоте 5400 футов, с Чандишем за монито-

рами радиопеленга, мы наконец оказались прямо над буем, хотя я сверху не видела на поверхности океана ничегошеньки. Слишком большая облачность. Зафиксировав координаты, выданные GPS, я сделала несколько витков вниз. Где-то на пятом, когда волны уже лизали нашу задницу, в тусклом утреннем свете я заметила судно. Ну и мотало же его по воле волн. Корабль качался, как пьянчуга, вывалившийся поздним вечером из бара. Я сделала еще круг, и Чан-диш заявил, что видел фигуры на борту. Странно они себя ведут, сказал он. Не могли нас не заметить, а знаков никаких не подают. Просто стоят, и все. Он попытался связаться с судном по передатчику на метровых волнах, но услышал лишь треск статических помех.

Так что я радировала спасателям и сообщила им местонахождение судна, которое, как оказалось, располагалось в ста двадцати пяти морских милях к северо-востоку от Порт-Маккуори. Они ответили, что выслали наперехват катер береговой охраны, а мы тем временем должны кружить и не сводить глаз с объекта.

Нет проблем. Результат достигнут, и хорошо, или, по крайней мере, мы так думали.

ПУНКТ 4А.

СТЕНОГРАММА ПЕРЕГОВОРОВ В ПРОЦЕССЕ ПОЛЕТА МЕЖДУ САМОЛЕТОМ КССА, КОДОВОЕ ОБЗНАЧЕНИЕ ТАНГО ДЕЛЬТА,

И ОФИЦЕРОМ-КООРДИНАТОРОМ СПАСАТЕЛЕЙ-ПОИСКОВИКОВ ЭДОМ ФАРЛИ, 9 ИЮНЯ, 05:32.

СП Фарли: База — Танго Дельта. Мы получили подтверждение, береговая охрана в дороге. Ожидаемое время прибытия пятнадцать минут. Приблизьтесь к месту рекогносцировки как можно ближе и доложите о состоянии объекта. Прием.

КССА старший летчик Руссо: Принято, База. Подошли примерно на 500 футов. Ситуация совершенно непредсказуемая. Невооруженным глазом различаю три, возможно, четыре фигуры, стоящие на палубе.

СП Фарли: Что они делают?

Руссо: Ни хрена. Просто стоят там. Погоди... Чандиш достал полевой бинокль...

КССА санитар Барри Чандиш: Их четверо, нет, пятеро, просто стоят на палубе, глядя в море ... в сторону берега, полагаю. Который в данный момент определенно не виден. Лица у них, ну, я не знаю... «оглушенные», что ли, по-другому не опишешь. Возможно, это шок. Какого черта случилось там внизу? Стойте!

СП Фарли: В чем дело, Танго Дельта?

Чандиш: Один из них ... Не может быть. Господи! У него нет

половины лица!

СП Фарли: Что?

Чандиш: Похоже, будто правую сторону его лица и половину челюсти, ну... оторвали. И у него нет правой руки до локтя.

СП Фарли: Вы уверены?

Чандиш: Наверное. Не знаю! Видимость не ахти. Сейчас мы пролетели мимо. Возвращаемся. Я скажу, что видел достаточно ясно. Тела.

СП Фарли: Не понял, Танго Дельта.

Чандиш: Тела, Фарли. Или куски тел. Повсюду на палубе кровь, а еще рука или две, по крайней мере, похоже на руки. Боже! Верхняя часть туловища. Разодрана, повсюду кишки. Может, они нелегально перевозили диких зверей и те вырвались из клеток или типа того? Это же настоящая бойня! Не поступало сообщений о пиратской деятельности на этом участке? Один из команды, кажется, что-то жует. Не могу сказать, что именно. Эй, теперь они нас заметили, когда мы развернулись. Подлетаем... Боже всемогущий! Они кричат на нас. Отсюда не слышно, но гляньте на их лица! Никогда прежде такого не видел! Их руки тянутся к нам, словно они хотят стащить нас с неба ...

СП Фарли: Они выглядят... гм м, ну, вы понимаете ... полностью живыми?

Чандиш: Полностью живыми? В каком смысле «полностью живыми»? Признаков жизни в тех, кто разорван в клочья, не наблюдается, это точно. Чего ты добиваешься-то?

СП Фарли: Это не то, чего мы ожидали здесь, Танго Дельта. Но, судя по сообщениям о происшествиях в других местах, вполне возможно, что все они мертвы.

Чандиш: Но они же двигаются. Как они могут быть мертвы?

0 господи, ты имеешь в виду...

Руссо: Значит, не обычные нелегальные эмигранты, да, Фарли?

СП Фарли: У нас нет информации, Танго Дельта. Предполагалась рутинная спасательная операция, но судя по вашему

описанию...

Руссо: Ох, дерьмо. Значит, это правда? Они действительно. ..

СП Фарли: Танго Дельта, я только что получил сообщение

Морской разведки.

Чандиш: Морской разведки? Ты шутишь?

СП Фарли: Вам приказано возвращаться немедленно, Танго Дельта. Ни при каких обстоятельствах не оставаться вблизи объекта. Береговая охрана скоро прибудет...

Руссо: Я их вижу. Но это не катер береговой охраны. Похоже на гребаное военно-морское патрульное судно. Класса

«Армидеил»\

СП Фарли: Покинуть район, Танго Дельта. Немедля.

Руссо: Но мы наверняка можем помочь...

СП Фарли: Немедля, Танго Дельта. Я серьезно, Линда. Убирайтесь оттуда сейчас же!

Руссо: Хорошо, расслабься. Пока мы болтаем, я разворачиваюсь к берегу.

Чандиш: Военморы приближаются быстро. Команда «объекта» их, похоже, не замечает. Они все еще орут на нас ...

Руссо: В чем дело-то, Фарли? Это как-то связано с теми фальшивыми сообщениями о какой-то там чуме, выкашивающей Европу, — «погибели», или как там ее?

Чандиш: Почему ты считаешь, что они фальшивые?

Руссо: Да ладно, брось. Зомби? Чушь.

Чандиш: Я слышал, министр здравоохранения Роксон ассигновал значительную сумму на исследование этого «фальшивого» вируса «погибели»...

Руссо: Ха! Этому верю. Любые предлоги, лишь бы денежки к рукам прибрать. Значит, вот оно что у нас, Фарли? Зомби у австралийского берега?

СП Фарли: Без комментариев, Линда.

Руссо: Да просто умники из Интернета дурачат нас.

Чандиш: Из Британии нет новостей вот уже две недели.

Я знаю, у меня там сестра.

СП Фарли: Возвращайтесь домой, Танго Дельта. Возвращайтесь домой и забудьте о том, что видели. Компетентные органы займутся этим. Конец связи.

ПУНКТ 4 (ПРОДОЛЖЕНИЕ).

СТЕНОГРАММА УСТНОГО ДОКЛАДА ЛЕТЧИКА ЛИНДЫ РУССО.

Да чего там еще говорить. Нам приказали, я правила знаю, так что мы улетели оттуда. Но мне было жутковато и немного любопытно. Я поднялась повыше, развернувшись на запад, к берегу, так, что мы, удаляясь, хорошо видели лодку и спешащий к ней военно-морской катер. Военморы подошли почти вплотную, и клянусь, я услышала выстрелы, даже с такого расстояния. Чандиш говорит, что видел вспышки. Эти «Армидейльт оснащены будьте-нате: стабилизированная двадцатипятимиллиметровая палубная пушка «Тайфун» и пулеметы двенадцать и семь миллиметров. Из того, что я помню. Хрен знает чем еще они вооружились тогда. Убойная сила — ого-го. Прежде чем неожиданная облачная гряда закрыла обзор, мы ясно увидели, что судно, подавшее сигнал бедствия, в огне. ..

ПУНКТ 5.

ХОТЯ В ДАННОМ СЛУЧАЕ СУБЪЕКТ РУССО НЕ ЗАТРОНУТА НАПРЯМУЮ, НИЖЕСЛЕДУЮЩАЯ ЗАПИСЬ ПЕРЕДАЧИ РЕГИОНАЛЬНОЙ НОВОСТНОЙ РАДИОВЕЩАТЕЛЬНОЙ КОМПАНИИ НЕТВОК-10 ОТ 11 ИЮНЯ, ВЫШЕДШЕЙ В ЭФИР В 07:З4, ПРОЛИВАЕТ СВЕТ НА ПОСЛЕДСТВИЯ ВЫШЕУПОМЯНУТЫХ СОБЫТИЙ.

Голос ведущего: Сегодня утром житель поселка Соутелл, на северном побережье, был потрясен, обнаружив, как он решил, тела утопленников, выброшенные на берег, где он гулял со своей собакой.

Житель [имя не приводится]: Было очень раннее утро, ну знаете, рассвет едва забрезжил. На берегу ни души. Джаспер принялся обнюхивать какую-то груду водорослей. Я подошел, и там было это тело мужчины, одетого в нечто вроде формы. С одной стороны труп обгорел. Немного подальше лежал другой. На мой взгляд, застреленный. Точно, весь в дырках от пуль. Еще дальше по берегу был третий.

Интервьюер: И что вы сделали? Проверили признаки жизни?

Житель: Я отлично видел, что они мертвы, не беспокойтесь. Кожа того, что с дырками, начала гнить.

Интервьюер: Вы не подумали об инфекции, не встревожились?

Житель: Об инфекции? Не. Подумал только, что лучше звякнуть копам. Ну, я подхватил Джаспера и поспешил через пляж. Но чертов пес так и рвался с поводка, и гавкал как сумасшедший. Я едва удерживал его. Потом оглянулся, а один из трупов встает, тот самый, с дырками от пуль. Ни в жизнь не видал ничего подобного. Он был мертв, могу поклясться на могиле моей матери.

Интервьюер: Вы не пытались заговорить с ним?

Житель: Шутите? Меня больше занимало, как побыстрее

оттуда смыться.

Голос ведущего: Когда спустя полчаса на место прибыли представители полиции, они не обнаружили никаких тел, хотя цепочка различимых на песке следов заставляла предположить, что три с трудом передвигавшиеся персоны направились с пляжа в сторону поселка. Полиция начала розыск выживших в предположительном кораблекрушении.

Примечание архивиста: Эта новость появилась в эфире лишь раз и больше не упоминалась ни в каких информационных выпусках. Однако она вызвала шумиху в Интернете, особенно после того, как фотографии заснятых кем-то отпечатков следов всплыли на краткий срок на УоиТиЬе. То, что территория Соутелла была оцеплена вследствие вспышки насильственных актов и убийств по всему поселку, наводит нас на мысль, что данный инцидент представляет собой начало вторжения «погибели» на Австралийский континент. Однако менее чем четыре дня спустя любые подобные размышления были уже неактуальны...

ПУНКТ 8.

КВ-РАДИОПЕРЕДАЧА, ВЕДШАЯСЯ ЛЕТЧИКОМ ЛИНДОЙ РУССО, КССА, ЮГО-ВОСТОЧНЫЙ СЕКТОР, 18 ИЮНЯ, ОТКУДА-ТО ИЗ ОКРЕСТНОСТЕЙ ПОСЕЛКА ГУЛАРГАМБОН, СЕВЕРО-ЗАПАДНЫЙ НОВЫЙ ЮЖНЫЙ УЭЛЬС.

ПОЛНАЯ ЗАПИСЬ.

Не знаю, слышит ли меня кто-нибудь. Не уверена даже, насколько хорошо работает радио. Я застряла в «кинг-эйре» возле реки Каслри. Дождя давно не было, и русло высохло. К счастью, я выжила. К несчастью, самолет поврежден. Крыло отвалилось совсем. Левый двигатель точно вышел из строя. Мне отсюда никуда. Но утечки горючего вроде нет. Уже что-то.

Не могу двигаться. Не могу даже сказать, в каком состоянии мои ноги. Наверное, я буду торчать тут, пока не пришлют кого-нибудь. Если пришлют кого-нибудь. Если бы что-то зависело от меня, я бы сбросила ядерную бомбу, как, по слухам, сделали с Лондоном. Не то чтобы я верила в это ...

Я посылала все установленные сигналы бедствия, а в ответ — тишина. Это значит, что либо радио не принимает, либо все слишком заняты, чтобы ответить. А может, все мертвы. Когда меня одолевает пессимизм, что в эти дни случается весьма часто, — я склоняюсь к последней версии. Если эти твари добрались аж до Гуларгамбона, наверняка они угнездились и в более населенных областях побережья. Я думала, что смогу связаться с Брокен-Хилл, но все без толку. С Даббо та же фигня.

Надеюсь, кто-то ищет средство.

В любом случае я решила, что стоит послать отчет. Отчеты все любят. Кое-что из того, что случилось здесь, заинтересует любого, если, конечно, кто-нибудь слушает. Если остался хоть кто-то, чтобы слушать...

Ну, по крайней мере займусь хоть чем-то.

Мою команду не привлекли к поисковой миссии вдоль побережья, нам дали задание три дня спустя. Да и зачем нам заниматься этим? Из-за шлюпки с нелегальными эмигрантами, обернувшимися в некотором смысле куда более нелегальными, чем кто-либо мог себе представить? В глубине души мы все знали, что это за хрень, но лично я убедила себя, что на самом деле не видела того, что видела. Так про-стодатьразумное объяснение, согласиться с альтернативным вариантом все лучше, чем правда. Да, истории о насилии в районе Коффс-Харбор выпрыгивали из-под каждого медиакуста. Но официальных сообщений пока не было, и, если честно, звучало все как пересуды любителей сплетен. Анти-террористическая пропаганда неистовствовала вовсю, новыми глобальными эпидемиями в Интернете пугали каждую неделю. Правительство всеми силами уклонялось от ответов, а то, о чем люди перешептывались тайком, я принять не могла. Альтернатива? Поверить в монстров! Какие бы байки ни просочились из Европы и США, вся эта зомби-чушь казалась заразной рекламой какого-нибудь очередного дерьмового голливудского действа. Ходячие мертвецы? Никто же не собирается верить в это! Только не здесь. Не в Австралии. Мы люди рассудительные. Виноват во всем, верно, какой-то отвратный штамм свиного гриппа, распространяемого насекомыми.

Как бы я хотела, чтобы так оно и было.

База КССА послала меня вместе с медбратом Барри Чан-дишем и доктором Абхиджитом Кушвахой на вызов в Гулар-гамбон, славный маленький городок в пятистах двадцати шести километрах к северо-западу от Сиднея. Я была чертовски рада. Допросы, через которые мы прошли, оставили во мне мерзкое чувство вины, хотя я ни в чем и не была виновата. Думала, АСРБ запретит мне летать.

Знаете, мне кажется, что-то случилось с военно-морским катером, напавшим на «беженцев». Нутром чувствую, что дело в этом. Может, военморы пристали к лодке и зомби добрались до них. Может такое быть? Впрочем, какой смысл строить догадки? Наверное, и сейчас мне болтать об этом не стоит — а вдруг кто-то слушает. Это же совершенно секретно. Но останутся ли хоть какие-то протоколы системы безопасности, когда все это кончится?

Одно наверняка: катер потопил лодку и военморы успокоились. Похоже, они забыли, что зомби не тонут.

Господи, как хочется пить. Наверное, мне лучше пока

заткнуться на время.

[ПЕРЕРЫВ В ПЕРЕДАЧЕ]

Кто-нибудь еще там?

Я в Гуларгамбоне. «Местечке лохов». Одного вижу прямо сейчас, сидит на верхушке дерева и верещит. Ха! Под деревом зомби стоят, глядят на птичку. Ну, по крайней мере они отвлечены и не потащатся ко мне.

Глядя в выходящее на запад окно, я сквозь засохшие брызги крови вижу растрепанные кроны и кусты, окаймляющие речное русло. Знаю, что рядом большое шоссе, но не вижу его. Может, если смогу, доберусь туда. Пятнадцать минут назад там прогрохотал грузовик. Судя по звуку, мчался он, как летучая мышь, уносящаяся из ада. Впрочем, кроме него — ничего. Грузовик направлялся в Гуларгамбон. Шансов у него немного, но у меня и того меньше. Даже если я вылезу на дорогу, чтобы голоснуть, не пройдет и пяти минут, как я попаду на зубок зомби.

А, в любом случае все это чисто теоретически. Я застряла.

Боже, воздух тут такой пыльный. Мне нужно чего-ни-оудь покрепче воды.

Уже лет десять сельской местности приходится туго. Даже хреновее, чем сейчас. Спорю, горожане ничего такого не ожидали. Хотя местные трудились как проклятые над пополнением иссякающей «казны», разрабатывая планы развития и поощряя туризм, экономика Гуларгамбона терпела крах так же, как и везде, только хуже. Если число жителей твоего городка таково, что, коли собрать их всех, они едва ли заполнят первые ряды Сиднейского оперного театра, то трудные времена становятся для тебя куда труднее. Сейчас тут еще меньше народа. Живого тем паче.

В данном случае речь шла об аварии в хозяйстве, удаленном от города где-то на пятьдесят километров, — местный медицинский центр не сумел с чем-то там справиться. КССА просили переправить раненых, находящихся в критическом состоянии, в госпиталь Даббо или даже в Сидней как можно скорее. Пока мы были в воздухе над горами, направляясь на севера-запад, доктор Кушваха изо всех сил пытался выудить хоть какие-то полезные медицинские подробности из капризов прерывистых сводок, которые мы получали. Это было нелегко, особенно когда подпортившаяся погода перемешала все короткие волны в славную кашу. Не успели мы выбраться, как они и вовсе исчезли из эфира. Так что, и приземлившись, мы не представляли, каков характер происшествия. Единственное, что мы уяснили, - фермер и его семейство, посещая Сидней, каким-то образом получили ранения. Домой они прибыли благополучно, но потом их состояние ухудшилось. Автомобильная авария? В таком случае как им удалось завершить путешествие? Все это не имело смысла.

Сейчас я предполагаю, что «происшествие» заключалось во встрече с зараженными, которых прибило к берегу Соу-телла. И когда путешественники вернулись домой, они привезли с собой «погибель». Помню, читала я одну статью -в две тысячи девятом, кажется, о канадском профессоре-математике, разработавшем методику подсчета вероятности выживания цивилизации в случае реального возникновения зомби-чумы. Он заключал, что наши шансы весьма невелики. Профессор утверждал, что никакие «средства», никакие попытки сосуществования ни к чему не приведут. Только агрессивные действия, предполагающие уничтожение зомби сразу на месте, могли бы быть эффективными, но, если такие меры не предприняты немедленно и безжалостно, они наверняка не приведут к успеху. Он отводил совсем немного времени после первой вспышки на то, чтобы все пошло прахом. Какова вероятность, что население Гуларгамбона немедленно уничтожит заболевших? Нулевая. Не зная, с чем они имеют дело, люди вполне резонно обратились за медицинской помощью. Если профессор был прав (а похоже, он был прав), сострадание обрекло их на гибель.

Никто не встречал нас, когда мы остановились на неровной, обсаженной кустарником посадочной полосе, которой пользовались всегда, прилетая сюда. Это должно было стать первым предупреждением, что дела не слишком хороши. Хороши? Ха! Дела были настолько нехороши, что кабы я знала, то и близко не подошла бы к этому идиллическому провинциальному городишке, невзирая на присущий КССА альтруизм.

Мы потащились к ангару, исполняющему роль склада и зала ожидания одновременно, размышляя, не придется ли нам топать до города, чтобы найти хоть кого-нибудь. Это, конечно, недалеко, но у нас нет времени на туристические прогулки. Чандиш попытался связаться по мобильному с номером, который нам дали. Никто не ответил.

Мы немного поспорили, чья тут вина, а потом доктор Куш-ваха заметил нечто, напоминающее перевернутый фургон, застрявший в кустах у взлетно-посадочной дорожки. Отправившись посмотреть, мы обнаружили не только сельскую «скорую помощь», оборудованную простейшей медицинской техникой, мы обнаружили неладное с ее пассажирами. Задние дверцы были распахнуты, все внутри забрызгано кровью. Чандиш обогнул машину и в ужасе простонал «0 боже!».

Кинувшись к нему, я увидела, что стало причиной этого ужаса. Под перевернутым автомобилем лежало тело: высовывались только ноги и одна рука, придавленные мертвым грузом. Вокруг разлилось море крови. Но клянусь, одна из ног дергалась, словно пытаясь оттолкнуться от скользкой травы. «Он еще жив!» — воскликнула я.

Чандиш отмел эту версию, показав, сколько крови вытекло из-под фургона. Он сказал, я выдумываю. Мы сцепились, а когда кончили ругаться, доктор Кушваха опустился на колени рядом с изувеченным, раздавленным трупом. Тело остыло, сказал он, проверяя пульс. Признаков жизни нет.

По следам заноса на траве и слежавшейся почве посадочной полосы стало ясно, что «скорая» ехала довольно быстро вдоль дорожки, сошла с ровной поверхности и перевернулась. Кто-то невезучий, должно быть, стоял прямо перед машиной, когда это случилось. Мазки крови украшали и лобовое стекло изнутри, но водителя не было. Значит, его ранение несерьезно. Но что произошло? Я огляделась и увидела примятую траву, говорящую о том, куда подались

выжившие.

Мы еще немного поспорили, причем Чандиш настаивал на том, чтобы забраться в «кинг-эйр» и убраться отсюда, к чертовой матери. Я почти согласилась, но Кушваха подавил нас своим старшинством и призывом к исполнению обязанностей. Мы зашагали к поселку, в маленькую больницу на десять коек. Здешней посадочной полосой пользавались в основном для медицинских нужд, так что ее постарались проложить как можно ближе к городу. Тем не менее та еще вышла прогулочка по сухой жаре, с бременем неизвестности.

За исключением нескольких фигур вдалеке (как-то странно хромающих, подумала я), мы никого не увидели. Они тоже не замечали нас, и никто из нас по какой-то невысказанной причине не чувствовал склонности кричать, приелекая их внимание, даже если бы они и могли услышать нас на таком расстоянии. Стояла какая-то неестественная тишина, создавая ощущение заброшенности. Вот мы и нервничали.

Однако улица Бурбах не была пустынной. Свернув на нее, мы тут же увидели труп, распластанный посреди дороги. Обследовав его, мы обнаружили, что куски его плоти вырваны. «И съедены»,— заметил доктор, указав на отметины зубов. «Диким животным», — с надеждой предположила я. Кушваха пожал плечами. Следы, конечно, больше походили на результат работы человеческих зубов, чем клыков зверя. Но этого же быть не могло, да? В любом случае не обошлось без своего рода coup de grace29 — голова жертвы была оторвана, а череп размозжен.

Чандиш заявил, что желает знать, какого дьявола тут творится. Я не стала строить догадки, но подумала, что мы оба точно знаем, что здесь случилось.

В госпитале нас ждали кошмар и кавардак. В фойе лежало еще несколько изувеченных трупов, но никого живого - даже те четыре-пять фигур, появившихся в конце коридора, живыми не были. В разодранной, окровавленной одежде, все они носили следы физических повреждений. Один закричал; глаза темные, лишенные выражения. По ним-то Чандиш и опознал его. Он схватил меня за руку и прошептал: «Помнишь тех беженцев в лодке? Тот же взгляд».

Доктор Кушваха двинулся к ним, а они, шаркая, к нам. Меня пробрал озноб. Это был ужас, который чувствуешь в присутствии неестественной смерти. Я ринулась к доктору и потащила его прочь. Он упирался, сердился, и мне пришлось выпалить объяснение, которое, уверена, не имело смысла.

«Мы должны помочь им», — сказал он.

«Им не поможешь, док!» - прорычала я жестко, надеясь, что эти слова врежутся в его сознание. «Они мертвы»,— добавила я на тот случай, если до него еще не дошло. Он нахмурился.

И вдруг он понял, словно барьер между миром, который он знал, и новым, диким и неправильным рухнул. Глаза доктора расширились, кровь отхлынула от лица.

Я видела пару фильмов про зомби, в которых обычные парни становились супергероями и начинали гвоздить живых мертвецов бейсбольными битами и всем таким прочим, сыпля на ходу плоскими шутками. Сейчас, однако, героизм исключался. Перед лицом этих совершенно неестественных созданий - с абсолютно пустыми глазами, с их бесчеловечностью, грозящей всем твоим представлениям о священности жизни, бесповоротности смерти и стабильности реального мира, — любые стремления к героическим действиям просто улетучивались. Я ощущала опасность всем своим существом, утратив способность рационально мыслить и реагировать. Это совсем не то, что представало перед «простым парнем» в ужастиках. Один вид этих шатающихся метафор неумолимой абсурдности смерти выходил за рамки любого воображения -такое не представишь, пока не увидишь своими глазами. В целях самозащиты разум мой отключился.

Внезапно я почувствовала, что кто-то трясет меня и орет мне в ухо. Осознание момента вернулась, причинив боль. Дюжина жертв «погибели» находилась слишком близко, чтобы расслабляться. К счастью, Чандиш избавил меня от

их объятии.

Он хороший человек, Чандиш. Был. Помню, как однажды ночью мы сидели с ним у костра, кипятили воду в котелке, ели поджаренные сосиски с хлебом домашней выпечки, пили пиво из портативного холодильника посреди нигде, под яркими звездами захолустья. Говорили о жизни, о разочарованиях и обманутых надеждах. Он никогда не пытался флиртовать со мной, или, по крайней мере, я этого не замечала. И к лучшему, так легче. Не мой тип мужчины в плане внешности, так что его очевидное равнодушие позволяло нам отлично работать вместе. Один раз он признался мне, что хотел стать врачом, но в юности ему не хватило терпения. Жизнь казалась слишком короткой, чтобы тратить ее на учебу, сказал он. Он находил странным, что дело все равно кончилось учебой, пускай и на медбрата. Как будто согласился на компромисс, отказался от идеалов. Санитары важны не меньше, чем доктора, заметила я. Он пожал плечами. Сказал, когда-нибудь пойдет на курсы повышения квалификации. Тогда я понимала, что это маловероятно. Сейчас «погибель» сделала это невозможным.

Я вижу его со своего места, в каких-то ста метрах сзади и справа, насаженного на расщепленный кол изгороди. Он, слава богу, не шевелится. Я поглядываю на него время от времени, хотя его вид и причиняет мне боль. Не могу не думать о том, что почувствую, если его труп начнет двигаться. Хорошо хоть, я не различаю его ран ...

[ТУТ ПЕРЕДАЧА ПРЕРЫВАЕТСЯ]

Что-то случилось. Мне удалось принять какой-то истерический разговор, только вот слишком бессвязный и слишком короткий, чтобы понять, кто эти собеседники и о чем они,

черт возьми, оолтают.

Но вернемся к рассказу.

В те первые бесконечные минуты, когда мы бежали по улице после столкновения с мертвецами в Гуларгамбонском госпитале, я еще питала гуманистическое чувство надежды на то, что нам удастся вырваться из этого абсурдного кошмара. Я и не представляла, насколько все дьявольски реально. Позже, когда мы встречали все больше и больше зомби, их медлительность и повреждения, которые они получили, прежде чем заразиться и вернуться заражать остальных, внушали своего рода отчаянную самоуверенность. Некоторое время мы неслись, избегая контакта насколько было возможно, но чтобы это продолжалось вечно? Без шансов. Мертвецы, может, и медлительные, и неуклюжие, но они не останавливаются и вполне могут поджидать, возможно сбившись в стаи, за любым углом.

Почему мы не вернулись к самолету немедленно? Хрен знает! Думаю, сперва мы просто бежали, бессмысленно, не замечая куда. Думали, найдем других, тех, кто поможет нам. Но к тому времени, как мы осознали, что «те, другие» не в том положении, чтобы помочь даже себе, не говоря уже о нас мы были отрезаны и совсем сбиты с толку, чтобы мыслить здраво.

По имеющимся сведениям, население Гуларгамбона составляло пятьсот восемьдесят человек плюс, возможно, гости, которым довелось оказаться там в тот день. Теперь, полагаю, городишко населен горсткой живых и обреченных бедолаг и несколькими сотнями зомби. Допустим, некоторые жители уехали, чуть только стало очевидно, что происходит, и допустим, где-то есть выжившие. Почти полное отсутствие машин заставляет предположить, что уехали многие. Чем, вероятно, способствовали распространению заразы.

Но некоторые остались по каким бы то ни было причинам.

В какой-то момент из боковой улицы вылетел полноприводной внедорожник и, все увеличивая и увеличивая скорость, заметался по дороге. Пыль и блеск солнца на ветровом стекле мешали разглядеть, кто за рулем: живой или мертвец. Характер вождения ничего не говорил. Сперва казалось, машина спешит нам на помощь. Она врезалась в группу зомби, которые только что заметили нас и повернули в нашу сторону. Одна из зомби — типичная представительница Общества сельских женщин — зацепилась за переднюю решетку. Ее руки и голова замотались, забрызгивая остатками крови капот и ветровое стекло. Другой зомби по пал под колеса, и я даже издалека услышала, как затрещал его череп, вминаемый в поверхность дороги.

«Паджеро» приближался. Теперь он развернулся и летел прямо на нас. Мы завопили и кинулись в разные стороны. Машина резко отклонилась, и тут-то, похоже, водитель совсем потерял над ней контроль. Внедорожник опрокинулся, кувыркнулся несколько раз и врезался в витрину магазина кустарных ремесел. Он не взорвался, но, когда пыль осела, я заметила, что бензин залил уже всю землю вокруг джипа.

Доктор Кушваха велел нам оставаться на месте — относительно свободном от зомби на тот момент, — пока он проверит водителя. Я сочла эту идею идиотской, но противоречить ему сейчас не имело смысла: ну как же, он ведь давал клятву Гиппократа. Мы смотрели, как он с трудом открыл дверцу машины и сунулся внутрь. Пока доктор проверял наличие признаков жизни, зомби-ОСЖшница, зацепившаяся за внедорожник, появилась из недр разгромленной лавки. Двигалась она неловко, волоча бесполезную ногу, живот вспорот, сочится сукровица. Чандиш закричал, предостерегая врача. Кушваха вынырнул из машины и быстро попятился. Он не убежал. Он стоял, как бы подначивая зомби подойти ближе. Я поняла, что скорота ступит прямо в лужу вытекшего горючего. «Есть у кого спички?» — крикнул Кушваха. Чандиш был курильщиком — из того вымирающего племени, чья пагубная привычка сейчас кажется менее самоубийственной, с учетом нынешних перспектив человеческой расы на будущее. Он кинулся к Кушвахе, на ходу доставая из кармана зажигалку, щелкнул ею и швырнул в бензиновую лужу. Секунду ничего не происходило, а потом занялось. Со свистом всасывая кислород, огонь побежал к машине. Кушваха и Чандиш развернулись и понеслись прочь.

Однако взрыва не последовало. Зомби продолжала идти, ступая по зыбким язычкам пламени. Платье ее загорелось, прямо-таки вспыхнуло. Верно, какая-то вышедшая из употребления суперлегковоспламеняющаяся синтетика. Она словно ничего и не замечала, даже когда огонь принялся лизать ее болтающиеся потроха. Она твердо намеревалась добраться до Кушвахи и Чандиша, которые поносили ее и все голливудские стандарты касательно взрывающихся машин, приведшие их к фатальной ошибке. Мы побежали, и она. .. оно. .. следом.

Оно. Как нам следует говорить о зараженных? Они жертвы? Чудовища? На мой взгляд, неправильно просто отмахнуться от них. Эти неестественные трупы когда-то были людьми, личностями. Может, они до сих пор таковыми остаются. Кто я такая, чтобы судить? Нужно иметь сострадание. Но местоимение среднего рода дает возможность делать то, что должно быть сделано. Честно скажу, если бы у кого-то из нас имелась в тот момент канистра с бензином, мы бы без раздумий кинули ее в зомби. Чтобы ОНО действительно сгорело, к черту. Испепелили бы его, превратили в груду никчемных черных костей. Может, ОНО бы не остановилась, пока огонь не добрался бы до сухожилий, тогда бы ОНО утратило контроль над конечностями и рухнуло. Может, даже тогда ОНО бы ползло к нам ... пока ... пока кто-нибудь не проломил бы ему голову.

От ужаса перед этими жертвами чумы я делаюсь прямо-таки больная. И тогда, и сейчас, когда думаю о них, о том, что я сотворила, мне становится худо. Только эта выворачивающая мозг тошнота помогла мне преодолеть парализующий эффект от их вида, о котором я уже упоминала. Мы пробегали мимо хозяйственного магазинчика с дверью нараспашку. Я заскочила внутрь и схватила первое попавшееся оружие — заступ. Кушваха и Чандиш последовали моему примеру. Зомби, тлея, в клубах дыма, волочилось за нами. Я вылетела наружу и ударила его по башке, прежде чем ОНО добралось до двери. И продолжала бить, пока ОНО дергалось и рычало. И пока мой заступ не застрял в его черепе, расколов кость, ОНО не затихло. Но даже тогда я, выдернув оружие, продолжала бить.

Чандиш был потрясен. Он смотрел на меня так, словно я спятила. Может, так и было. Как иначе я могла совершить такое? Но длилось это лишь один миг. Я посмотрела вниз, на кровавую кашу, которой стала женщина, и ... и да, черт побери! Я заплакала. Не смогла удержаться ...

Стойте! Слышали? Кто-то пытается пробиться, связаться со мной по радио. Слава богу! Наконец! Думала, я уж точно свихнусь, болтая тут сама с собой...

[ПЕРЕРЫВ В ПЕРЕДАЧЕ]

Ты то, что ты ешь.

Это была одна из любимейших максим моей матушки, когда она вечер за вечером кормила нас безвкусными овощами в погоне за иллюзорным здоровьем, которого сама так

и не обрела.

И умерла от разочарования, как я всегда считала. А не от бактериального эндокардита, который, предположительно, прикончил ее. От разочарования во мне, в собственной жизни ив иррациональной, бессистемной природе смерти. Может, потому мой отец и не оплакивал ее. Может, потому, после того как ее не стало, он прекратил общаться со мной.

Мои родители никогда не были довольны мной, и недостаток самоуважения, втемяшенный ими в меня, пребудет со мной во веки веков. Они не гордились мной, даже когда я получила летное свидетельство и стала работать на Королевскую службу санитарной авиации. Гордилась я. Я думала, что делаю нужное дело. Хотя я зарабатывала этим себе на жизнь, мне казалось, тут есть что-то самоотверженное, что-то стоящее. Я сквернословлю, я самонадеянная упрямица, я развязная, но видеть радушие, видеть благодарность на лицах людей, в чьи замкнутые мирки ты входишь, неся заботу и даже спасение, это ... было. .. настоящим счастьем. А мои родители считали лицензию летчика просто неприемлемой для женщины и мою профессию - достойной сожаления, упущенной возможностью.

Господи! Почему все так сложно? Я имею в виду жизнь. Единственное, чем я могла угодить предкам, - выйти замуж и подарить им внуков. Но какой смысл приводить детей в мир «погибели», открывающийся сейчас перед нами?

Интересно, думаю я, а мертв ли мой отец? По-настоящему мертв. Может, он стал зомби, к чему всегда стремился.

Я несу чушь, да? Погружаюсь в пучину саможалости. Чувствую, как растворяюсь, все глубже и глубже ухожу в себя, злюсь на все, включая собственное «я». Если уж я начала пользоваться метафорами, знайте - у нас проблемы.

Пробившийся вызов долго не продержался. Связь была не ахти с самого начала, а потом - дерьмо! Думаю, их всех убили, пока я слушала. Я не ошиблась: «погибель» повсюду. Не знаю, откуда шел сигнал, но, думаю, из Контрольного центра КССА в Канберре. Похоже, в нашей столице творится тот же ад, что и в Гуларгамбоне, только в более крупном масштабе. Не стану утверждать, что политики и «слуги общества» - пища для гурмана, но мертвецы, похоже, не слишком взыскательные едоки.

Но суть в чем: если территория федеральной столицы сдалась, то, значит, зомби везде.

Может, теперь я смогу смириться с истиной. Никто не собирается приходить и спасать меня. И все же мне нужно продолжать говорить... чтобы меня услышали ... на тот случай. .. на тот случай, если надежда все же есть.

Я с трудом вспоминаю, что случилось после того, как меня накрыло и я вбила зомби-ОСЖшницу в землю, но сейчас это все равно не важно. Если кто-нибудь меня слышит, уверена, вы уже обрели собственный опыт угрозы столкновения, жестокости, бегства, смертей.

Мы направились к посадочной полосе, чтобы попытаться выбраться, это я помню. Даже Кушваха отказался от мысли, что помочь этому городу еще возможно. Но мы каким-то образом заблудились, обходя стаю чрезвычайно голодных

зомби.

Монстры эти такие медлительные, что, когда они поодиночке, можно нырять и уворачиваться от них, но, сбившись в группу, они безжалостны. И чуть только они заметят тебя, чуть только осознают, что ты живой, они сбегаются. Как гиены к гниющему трупу, и толпа их становится все больше и больше. Жизнь притягивает их, так что нужно быть невидимкой или чертовски неуловимым типом. Но рано или поздно ты споткнешься или шевельнешься некстати. Или один из гадов выступит из незамеченной тобой тени. Так случилось с Кушвахой. Мы проходили мимо разбитого грузовика, и вдруг этот зомби, верзила, со скверной кожей, и мертвыми глазами, и зубами, впившимися в руку доктора прямо сквозь рукав. Чандиш вцепился в Кушваху и оттащил его, а я обрушила заступ, который все еще таскала с собой, на лицо напавшей твари.

Шли часы. Я знаю это, потому что свет изменился, померк. Мы встретили молодого паренька, почти мальчишку, он некоторое время шел с нами, но потом запаниковал, дернулся в сторону и был окружен группой зомби, которые разорвали его в клочья. По крайней мере он не превратился в одного из них — слишком мало от него осталось. Некоторые из этих мрачных, неумолимых часов мы провели прячась, измотанные и трясущиеся от ужаса, забыла где. Было темно, воняло компостом. Мы обсуждали, как нам добраться до самолета, но это было бессмысленно. Никто из нас не хотел больше рисковать. Мы были совершенно деморализованы. Кушваха заболел, ослаб после нападения. Инфекция взяла врача за горло и медленно выдавливала из него жизнь. Мы знали, к чему это приведет.

Потом они нашли нас, и мы с Чандишем снова побежали. Нам пришлось бросить Кушваху, он умирал и был слишком тяжел, чтобы тащить его. Мы знали, что нужно принять решение: будет ли большей милостью убить его сейчас, пока у него еще есть шанс, чем позволить ему обернуться одним из прожорливых мертвецов? Но мы струсили и промедлили, оправдывая свое бездействие остатками ложной надежды. Когда мы вынуждены были бежать, мысль о том, что нам не придется совершать то, чего мы не хотим, принесла облегчение, несмотря на чувство вины, терзающее меня до сих пор. Как мы могли? На ходу я оглянулась, думая, что орда зомби сейчас растерзает беднягу-доктора и сожрет его. Но они не сделали этого. Они не обратили на него никакого внимания. Он был уже мертв, и они знали это.

Мертвые не едят своих.

Потом мы наскочили на огромную толпу, после чего все покатилось к чертям. Я потеряла Чандиша из виду. Думала, мне придет конец в драке с парочкой зомби в верхних комнатах, где я надеялась укрыться. Отчаянно стараясь избежать укуса или царапины, я выпрыгнула из окна в сгущающиеся сумерки и сильно ударилась о землю. Кто-то грязный, косматый склонился надо мной, лицо неразличимо под маской теней. Он потянулся ко мне. В последнюю секунду, еще удерживаясь в сознании, я ощутила благодарность за то, что сейчас все завершится и мне не придется больше иметь дело со всем этим абсурдом.

Очнулась я от запаха жарящегося. на углях мяса. Это было так обычно, так основательно, так по-австралийски, что на короткий миг все часы с тех пор, как мы приземлились в Гуларгамбоне, вылетели у меня из головы, и им на смену пришло что-то доброе и земное.

Глупая фантазия.

Хотя это все-таки важно. По крайней мере я думаю, что важно. Не знаю. Тогда я была слишком истерична, чтобы оценить, насколько значительным может быть это открытие, но сейчас, сидя в безнадежно искореженном «кинг-эйре», я вижу тут возможность спасения человечества. Пускай выживание будет мрачным, пускай людей ждет деградация, но они сделают все, чтобы выжить, правильно?

Я застонала, приходя в себя, и из мрака материализовалась тень, освещенная сбоку мерцающим светом, льющимся из грубого, обложенного кирпичами очага. Столб дыма, колеблясь, тянулся к небу. Я прорычала проклятие, решив, что тень — это зомби, явившийся откусить мне голову. Но это было не так. Серое, небритое лицо, склонившееся надо мной, было живым, судя по дыханию, отдающему салом, томатным соусом и пивом.

Он представился Элом Бачмеиром. Это он уволок меня с улицы, когда я выпала из окна, и принес сюда, в безопасное место, по крайней мере, он настаивал, что оно таковым является. Я оглядела типичный задний дворик загородного дома — обнесенный с трех сторон частоколом и с небольшим коттеджем в глубине. Был тут даже сарайчик для инструментов и сушилка для белья, к которым вела потрескавшаяся бетонная дорожка. Я лежала в ветхом плетеном шезлонге под тенью зонтика и засохшей акации.

- Решил, ты предпочтешь проснуться под божьими небесами, - сказал он.

Только теперь я осознала, что надо мной ясное утреннее небо, а не вечерний сумрак, в котором я вырубилась. Очевидно, я была в отключке не меньше четырнадцати часов.

Я спросила о зомби, весьма поспешно, словно наполовину ожидала, что он ответит, что мне это приснилось. Но нет! Он просто сказал мне не беспокоиться, потому что здесь я в безопасности. Но мы же совершенно не защищены, возразила я.

Он улыбнулся и сказал, что мне нужно немного подкрепиться.

Судя по всему, говорил он о мясе на жаровне. В тот момент это показалось мне очень странным, эта уверенная нормальность. Как можно прохлаждаться, поедая подгоревшее мясо и прихлебывая пивко - он сунул мне в руку банку, прежде чем пойти проверить стейки, шипящие на покароб-ленной железной решетке, - когда люди где-то умирают и сотни плотоядных трупов могут появиться в любой момент, утверждая, что они зарезервировали нас себе на обед?

Что ж, а почему бы и нет? Я ничего не ела почти двадцать часов и, в сущности, умирала с голоду.

Бачмеир протянул мне ломоть почерневшего мяса, засунутый между двумя толстыми, криво отрезанными кусками, как оказалось, пресной лепешки. Я попробовала. Неплохо, хотя и чуток с душком. Я потянулась к кетчупу и выдавила из бутылки пару красных струек на еду. Спросила, что это за мясо. Волокнами напоминало свинину. Он ответил уклончиво, мол, местная дичь.

Я предположила, что речь идет о кенгуру, и набила рот. Я уже пробовала кенгурятину раньше, но такую вкусную — никогда.

Расправившись с мясным сандвичем и вторым, с латуком и помидором, я ощутила слабую тошноту. Последствия страха и стресса, решила я. Задумалась, что же случилось с Чандишем, и спросила о нем Эла. Он ответил, что, если мой друг все еще бегает по городу, шансы его невелики.

Я поинтересовалась, есть ли у Эла жена и дети.

Были, ответил он, грустно поскребывая щетину на подбородке.

— Ублюдки добрались до них, — монотонно добавил он.

— Мне жаль,-—сказала я.

— Слишком поздно узнал о мясе, — проговорил он.

Как раз в этот момент волна тошноты накрыла меня.

Я скорчилась, и меня вырвало. Внутренности опалило, точно огнем.

— Постарайся не блевать, — попросил он. — Вчера я дал тебе немного поесть, но нужно усвоить как можно

больше.

— Усвоить? Что? — спросила я.

— Мясо зомби, — ответил он. — То, что ты ешь.

Можете себе представить, как я взвилась. Он, верно, выжил из своего гребаного ума! Я выла и орала, дико надеясь, что он дурачит меня. Но в душе знала, что это не так. Я чувствовала, что с ним что-то не так, с того момента, как очнулась. Ладно, это научит меня, что надо повиноваться интуиции! Я даже стукнула его разок, но парень оказался силен, скрутил меня и завернул руку за спину. Его бакенбарды щекотали мне шею, меня душило его смердящее дыхание, долетающее до моих ноздрей.

Усмирив меня, он объяснил, что действительно обезумел, увидев кучку зомби, пожирающих его жену и сына, обезумел, глядя, как они обгладывают плоть с их костей. Он набросился на них с первым деревянным обломком, попавшимся под руку, и довольно быстро размозжил несколько голов. Каким-то образом, скорее благодаря везению, чем расчету, ему удалось избежать их зубов и ногтей, но, когда он схватился с последним вознамерившимся откусить ему пальцы, им овладело какое-то неистовство, мания берсеркера. Он раскроил зомби череп и продолжал бить, и бить, и бить, даже когда тот рухнул. Как я, только хуже. Он бил, кричал и под конец вгрызся зубами в его лицо. К тому времени, как он очнулся, он успел проглотить довольно много мертвой плоти. Когда он понял, что натворил, его скрутил ужас, совсем как меня, но потом он обнаружил, что это каким-то образом обезопасило его от нападений.

Эл велел мне смотреть и отпустил меня. Потом подошел к хижине, открыл дверь и отступил, выпуская женщину. Всю в крови, неуклюжую и, несомненно, мертвую. Из-под разорванного платья высовывалась плечевая кость. За ее спиной, в полумраке лачуги, я вроде бы разглядела тела, от которых были отрезаны большие куски мяса.

Он сказал, что это Марта, его жена.

— Она мертва, — буркнул он.

Я онемела, я оцепенела. Он протянул ей руку. Она принюхалась, но отвернулась и двинулась ко мне с негромким горловым рычанием.

Он заявил, что не интересует их, потому что ел мясо зомби. Они не нападают друг на друга, объяснил он, и теперь думают, что он один из них.

Я понимала, что он сумасшедший. Мне было очевидно, что женщина не трогает его, потому что что-то в ней опознало мужчину, которого она любила, или, что более вероятно, потому что вирус уже в нем и он все равно что мертв. А теперь безумный ублюдок заразил меня их проклятой плотью. Сколько времени требуется этой болезни, чтобы убить меня, размышляла я, и превратить в одну из них?

Когда женщина-зомби приблизилась, неуверенно, принюхиваясь, я схватила со стола шампур и пригрозила ей. Эл сказал мне не трогать ее. Но когда она оказалась в зоне досягаемости, я воткнула шампур ей в глаз, глубоко-глубоко, надеюсь, до самого мозга. Она захрипела и отшатнулась. А я побежала. Перевалилась через изгородь. Побежала дальше. И дальше. И дальше.

Это было начало конца. Моего конца.

Солнце снаружи снова садится. Зомби бредет по берегу, тащится с выражением унылой скуки к насаженному на кол трупу Чандиша. Конечно, есть его ОНО не будет. Он мертв.

[Не в микрофон] Эи!!!

Ох, дерьмо. Я чуть не завопила, хотела обругать тварь и сказать, что Чандиш не про него. Но это лишь привлекло бы ко мне внимание, а если зомби явится сюда, я, пригвожденная к креслу, не смогу сбежать. Проклятье! Может, мне удастся отрезать себе ноги. Но они не парализованы, я чувствую, как шевелю пальцами, хотя и больно. Если я это и сделаю, то только истеку кровью. Кстати, чем их отрезать-то? Разгрызть хрящи и кости собственными зубами?

Так, все путем. Зомби оставило Чандиша в покое и потащилось обратно к дороге. Слава богу! Я не смогла бы сидеть тут, глядя, как его рвут на куски, пусть он уже и мертв. Это было бы слишком. Да, слишком.

[ПЕРЕРЫВ В ПЕРЕДАЧЕ]

Надо кончать с этим, пока я еще могу. Я устала. Я могу вещать вечно,— возможно, мне и придется, пока кто-нибудь не явится за мной, если вообще явится. Но с меня довольно. У меня еще есть бутылка воды в пределах досягаемости, другая уже пуста. Хорошо, что я предусмотрительна и всегда в полете держу под рукой питьевую воду. Нужно расходовать ее экономно. Но в горле все пересохло и царапает невыносимо. Я едва ворочаю языком.

Господи, как хочется есть. Чего у меня нет, так это еды. Не ела с ... ну, вы знаете.

Лихорадка пока не началась. Некоторое время я считала, что подхватила «погибель» после безумной трапезы с Элам Бачмеиром. Чувствовала, как раскаляется моя кожа. Меня трясло, пот лился рекой... но все прошло, осталась лишь обычная боль — следствие авиакатастрофы. Так что я перестала тревожиться. Может, я и не заразилась. Сбежав от Эла Бачмеира, я сунула два пальца в рот, но мяса вышло немного, только желчь и кетчуп. Хотя, возможно, это помогло. Да, я работаю в санитарной авиации, но я же не медэксперт. Не знаю, как действует «погибель». Возможно, ее вирулентность снижается в процессе тепловой обработки, той же жарки к примеру. Не знаю. Может, просто нужно время. Кушвахе пришлось подождать смерти.

Интересно, что бы случилось, если бы я не нашла дорогу к взлетной полосе? Определенно я не сидела бы здесь, без толку возмущая эфир, пока мир вокруг гибнет. Вероятно, мертвецы в конечном счете изловили бы меня, и я бродила бы среди них на своих двоих. Не знаю, да и не важно. Какая разница, умереть от голоду или от инфекции, даже если ноги целы? То-то. Совсем стемнело.

[ПЕРЕРЫВ В ПЕРЕДАЧЕ!

Извините. Я тут поревела немного, не в эфире. Но уже все. Снова взяла себя в руки — все равно надо ведь как-нибудь заканчивать. Историю.

После лихорадочных пряток-догонялок с зараженными трупами, отнявшими бог знает сколько времени, я вдруг оказалась в самолете, больше благодаря удаче, чем разуму, и так работавшему с максимальной нагрузкой. «Кинг-эйр» выглядел нетронутым. С огромным облегчением я забралась внутрь, столь отчаянно желая убраться отсюда, что даже не подумала проверить, не поселилось ли внутри что-нибудь мерзопакостное. Так что когда вдруг среди знакомой обстановки на краю моего поля зрения возникла человеческая фигура, я завизжала и принялась размахивать толстым суком, который подобрала где-то по дороге, — корявым, с наростом на конце, вроде дубинки.

Но это был всего лишь Чандиш. Со смешанным чувством облегчения и подозрения мы осмотрели друг дружку и, убедившись, что никто из нас не может быть признан покойником, обнялись, словно потерявшие друг друга любовники, встретившиеся вновь после десятилетней разлуки. Наконец я оттолкнула его и сделала какое-то ехидное замечание насчет сисек и осьминожьих щупалец.

Он объяснил, что и сам явился сюда только что, буквально секунду назад. Скрывался в каком-то туристическом центре, изучая брошюры, превозносящие достопримечательности Гуларгамбона, и дожидаясь, когда банда толпящихся снаружи зомби потеряет интерес и убредет прочь. Наконец он выбрался наружу. Ел чипсы и пил колу из торгового автомата. Повезло. Я ничего не сказала о своем кулинарном опыте.

Мы оба знали, чего нам хочется. Без дальнейших обсуждений я направилась в кабину и врубила двигатели. Я загодя поставила самолет в конец полосы, так что мы покатились по неровной взлетной дорожке и отарвались от земли раньше, чем вы успели бы сказать «Убираемся отсюда, к чертовой матери!».

Самолет уже был в воздухе, когда меня отвлек шум за спиной — шум потасовки вперемежку со знакомым рычанием. Чандиш крикнул, предупреждая об опасности.

Откуда ОНО появилось? Не знаю, и времени думать об этом не было. Я схватилась за дубинку, едва грязная тварь замаячила возле, ударила, но промахнулась, попав по приборной доске. Самолет резко накренился вправо. Мы шли совсем низко над землей. Кажется, крыло зацепилось за деревья.

Тут-то и начался хаос. Я уже не понимала, что и почему происходит. Мне, вцепившейся что было мочи в штурвал, некогда было размышлять, чем там занимаются Чандиш и зомби. Однако все мои усилия оказались тщетны. «Кинг-эйр», теряя едва набранную высоту, пронесся мимо каких-то домов, деревьев, кустов возле Каслри и врезался в западный берег реки. Когда он наконец застыл, один из пропеллеров был сломан, а ствол дерева, прошив кабину насквозь, зажал мои ноги, пригвоздив меня к месту. Я была ошеломлена и перепугана до полусмерти.

Понятия не имею, как дверца заднего люка оказалась открытой, когда Чандиш и зомби выпали из самолета, но к тому времени, когда сознание вернулось ко мне, «кинг-эйр» был пуст, а Чандиш мертв. Зомби брел прочь, решив, что труп Чандиша не из его меню. Только тогда я поняла, что это Кушваха. Должно быть, в нем осталось достаточно живых представлений, чтобы послать мертвого врача к взлетной полосе на поиски спасательного транспорта. Был ли у него на уме какой-то план? Кто знает? Нет, лучше о нем больше не вспоминать.

Вот, думаю, и все. Что станется со мной в будущем, неведомо никому, но перспективы мрачны. В любом случае ты точно не услышишь этого от меня, ты, несуществующий слушатель из каких-нибудь Австралийских Пустошей. Ни от меня, ни от Чандиша, который наконец-то обрел покой. ..

Вот дерьмо! Он исчез. Я вижу темное пятно крови на том месте, где он торчал, но трупа нет. Вокруг ни гребаных зомби, ни диких зверей. Неужто он все же превратился в одного из них? Черт! Если так, почему процесс растянулся так надолго? Мог ли он оставаться живым все это время, медленно подползая ближе и ближе к смерти? Какая дурацкая хренова ирония, если он смог спастись с кола, убившего его, только после того, как умер.

Интересно, что, если он. ..

Что это?

[СКРЕЖЕТ, ВОРЧАНИЕ]

А черт, это один из них, карабкается сюда. Ага. Точно, это Чандиш. У него огромная дырка в животе.

Барри! Барри... Чандиш, мерзавец, это же я, Руссо.

О черт, нет...

[РЫЧАНИЕ, ФЫРКАНЬЕ. ГНЕВНЫЙ КРИК РУССО. СТУК.

СНОВА РЫЧАНИЕ]

Что за?. .

[ТЯЖЕЛОЕ ДЫХАНИЕ]

[ПЕРЕРЫВ В ПЕРЕДАЧЕ]

Дерьмо. Поверить не могу! Чандиш мертв, но он не набросился на меня. То, что он сделал ... Адское пекло! Просто не верится. Что это означает? Он прошел в кабину, рыча и фыркая, наклонился ко мне, принюхался. Потом ухватился за сук, вдавивший штурвал мне в ноги. Я завопила... И вдруг поняла, что он делает — что он сделал, и сползла на пол. Он бросил дерево и повернулся. Просто повернулся и зашагал назад, через весь самолет, в задний люк. Он ушел. Убрел прочь. Безразличный. Какого хрена?

Он освободил меня. Почему? Вспомнил, что мы были друзьями? Нет. Я думала, думала. .. похоже, он учуял во мне «погибель» и освободил меня потому, что решил, что я одна из его породы.

Может, так оно и есть.

[ПЕРЕРЫВ В ПЕРЕДАЧЕ]

Я сделала тревожное открытие. Хочу жрать как семеро волков. Просто умираю с голода. Заставила свое разбитое тело подтащиться к ящику с продуктами. Странно, с учетом всех повреждений ноги не слишком-то и болят. Очень странно. Одна выглядит раздробленной.

А, да пошло оно все! Это не важно. Долго ли, коротко, но я добыла из ящика чипсы и яблоко. Но знаете, я не могу есть. Они. .. их вкус ... меня от них тошнит.

О боже. Как не хочется этого признавать. То, чего мне действительно хочется, то, чего жаждет мой желудок, — это мясо. Плоть зомби.

Полагаю, мне придется выйти на охоту.

Ха! Ну не смешно ли? Ты воистину то, что ты ешь. Более или менее. Проклятый мир все же вновь подтвердил правоту моей матушки!

[ПАУЗА]

Только на Чандиша я охотиться не буду. Знаю-знаю, глупая сентиментальность. Но что тут скажешь? Есть принципы, которых следует придерживаться. Преданность, как минимум.

Разве не так?

Естественно, так.

[ПАУЗА]

Ладно, пока-пока до поры до времени, увидимся. Когда-

нИбудь.

Может, однажды я поймаю тебя в одну из своих ловушек. Кем бы ты ни был.

Живым или мертвым.

[КОНЕЦ ПЕРЕДАЧИ]

[РАЗГОВОР ПО ВЕБ-КАМЕРЕ В ДИАЛОГОВОМ РЕЖИМЕ]

Honeybunny: Джез? Ты там?

Doctorfrankenstein: Еще бы — ждал тебя. Ты где? Вижу, в самолете.

Honeybunny: Ага. Сижу неудачно, у прохода. Ну да все

равно, мы в воздухе, вылетели из Кеннеди.

Doctorfrankenstein: Дорогая, это здорово. Каково расчетное время прибытия?

Honeybunny: Сядем в Акроне в 9:11. Будешь там?

Doctorfrankenstein: Глупый вопрос. Как оно?

Honeybunny: Не спрашивай, Джез. Плохо. Британцы

уничтожили почти весь Лондон. Слышал? Невероятно.

Doctorfrankenstein: Да, только что видел в новостях. Когда же это кончится?

Honeybunny: Кто сказал, что это кончится?

[ПАУЗА: ЖЕНЩИНА СМОТРИТ НА ЧТО-ТО ПОВЕРХ КАМЕРЫ]

Как там Джефф?

Doctorfrankenstein:Нормально. Пишет. Слышу, как он бормочет у себя в комнате.

Honeybunny: Воспользовался диктофоном моего

папочки?

Doctorfrankenstein: Ну да. Новый рассказ. Говорит, что

собирается привести «погибель» к гибели.

Honeybunny: Угу. Ч удная мысль.

Doctorfrankenstein:

Honeybunny:

Doctorfrankenstein:

Honeybunny:

Doctorfrankenstein:

Honeybunny:

Doctorfrankenstein:

Honeybunny:

Ooctorfrankenstein:

Honeybunny:

Ooctorfrankenstein:

Honeybunny:

Ну, это произойдет, дорогая. Рано или поздно. Мы просто должны быть готовы.

Как дело продвигается?

Медленно. Пока фигня, которую мы nолучили, не эффективнее парацетамола.

Ну, старайтесь.

А то.

Я, пожалуй, отключусь. Может, посмотрю фильм. ..

[ПАУЗА: ЖЕНЩИНА НАКЛОНЯЕТ ГОЛОВУ] Что-то происходит там впереди.

[ЧЕЙ-ТО КРИК]

Что? Что-то не так?

Дорогой, я отключаюсь.

Ты в порядке?

Увидимся на земле.

[ЖЕНЩИНА ТЯНЕТСЯ К КНОПКЕ ОТКЛЮЧЕНИЯ ЭКРАНА, ГЛЯДЯ НА ЧТО-ТО ПОЗАДИ КАМЕРЫ]

Я люблю тебя.

Я тоже тебя люблю. Пока.

[ЭКРАННОЕ СООБЩЕНИЕ: HONEYBUNNY ТОЛЬКО ЧТО НАС ПОКИНУЛА]

Ч»
[Расшифровка видеофайла Videofile_01.mp4 с USB-накопителя]

Примечание: расшифровка местами небрежна. Одни записи сделаны от руки, другие получены при помощи программ, преобразующих голос в текст.

10:04, 07/Об

Вид из окна высотного здания на крышу стоящего рядом дома пониже, где обоснавались несколько человек. Неожиданно камера смещается вправо, настраиваясь на реку Гудзон.

Женщина № 1 — «Анжела»: О боже, я сплю или это очередное гудзонское чудо?

Мужчина № 1 — «Том»: Вот дерьмо!

Несколько возбужденных выкриков, и камера наконец фокусируется на пассажирском самолете, только что опустившемся на воду. Камера наезжает.

Женщина № 2 — «Эмили»: Кто-нибудь, подключите питание к телевизору!

Мужчина № 2 — «Клэй»: Уже работаем. Выключите свет. Весь свет. Энергию надо экономить.

Женщина № 3 — «Луиза»: Но сейчас солнечно. Нам незачем беспокоиться о том, что солнечные батареи разрядятся.

Женщина № 4 — «Джорджия»: Кто-нибудь, объясните ей, что не пользоваться всем одновременно — благоразумно.

Мужчина № 3 — «Алан»: Луиза, не пользоваться всем одновременно — благоразумно.

Мужчина № 4 — «Нат»: Вот, Том, держи штатив.

Камера несколько секунд сильно раскачивается, потом останавливается и вновь фокусируется на самолете в реке. Сейчас аварийный выход открыт, аварийный трап надут и превращен в спасательный плот. Пассажиры в спасжилетах собрались у выхода; камера наезжает достаточно близко, чтобы увидеть, что людям не слишком хочется спускаться на плот.

Том: Нет, не трогай телевизор — возьми лучше один из ноутбуков. Вон тот подойдет.

Клэй: Уже подключил.

Нат: Тогда оставь его в покое, дай другим посмотреть.

Эмили: Глупый апокалипсис. Буду счастлива, когда он закончится. Нат: Глупая девчонка, он не закончится. Это не ураган и не землетрясение. Когда он закончится, мы все будем либо покойниками, либо зомби.

Алан: Хрен редьки...

Нат: Н е скажи, оказаться редькой тут хреновее...

Камера показывает, что некоторые люди наконец начали перебираться на плот; другие влезли на крыло. Пока самолет покачивается и медленно дрейфует по воде, видно, что то же самое происходит с другой стороны.

Джорджия: Эй, как думаете, это тот же самый пилот, который приводнился на Гудзоне в прошлый раз?

Том: Сильно сомневаюсь.

Эмили: Я думала, все центральные аэропорты собирались закрыть, после того, что произошло с тем рейсом в Огайо.

Алан:Значит, не закрыли.

Нат: Не думаю, что это рейсовый полет.

Кто-то отсоединяет трап от аварийного выхода, и тот соскальзывает в воду, всецело становясь плотом. Немедленно все люди в воде пытаются забраться на него, тянут в разные стороны. Несколько человек стараются влезть в одном месте, бортик опускается, и плот зачерпывает воду. Тех, кому уже удалось разместиться на плоту, охватывает паника, они пробуют опеснить залезающих, очевидно опасаясь, что те потопят плот. Эта сторона опускается еще больше, и некоторые снова падают в воду. Теперь люди в реке дерутся друг с другом; большинству приходится отпустить плот, и тот снова выпрямляется. Двое из оставшихся на плоту перегибаются через бортик и начинают помогать остальным, втягивая их по очереди. Надутые спасательные жилеты мешают работе; один из помогающих снимает жилет, обретая свободу движения.

Наконец все люди перемещаются из воды на плот. Стоящие на крыле не проявляют желания присоединиться к ним, но одна женщина хочет перейти с плота на крыло. Гребя руками, люди с плота подводят свое судно поближе к крылу, так чтобы стоящие наверху смогли поднять туда женщину. Оказавшись на крыле, она тоже снимает жилет и бросает его на плот.

Том: Не вижу никого похожего на стюардессу или пилота.

Анжела: Я тоже.

Алан: И что? Это что, должно что-то значить?

Анжела: Это значит, что Нат прав, — это не рейсовый полет.

Алан: [что-то говорит, но Анжела перебивает его]

Анжела: Я хочу сказать, похоже на то, что эти люди захватили самолет. Алан [слабый смешок]: Может, они купили билеты заранее и решили, чего им зря пропадать. Эй, только представьте себе. Вы предвкушаете отпуск, планируете его за несколько месяцев, и вдруг все рейсы отменяют из-за какого-то гребаного зомби-апокалипсиса. Что бы вы сделали?

Анжела: Алан, «Камеди стор» давно перестал выходить в прямом эфире. Только попробуй завербовать нас в слушатели, и можешь ненароком тоже оказаться в Гудзоне.

Алан: И это называется — прерывать оратора критическими замечаниями? Неубедительно.

Джорджия [вдалеке от микрофона камеры]: Знаю, нам следовало отправиться в аэропорт.

| Изумленные возгласы, смех.

Том: Хочешь пуститься вплавь прямо сейчас?

Джорджия: Нет, это надо было сделать, когда самолеты еще летали. Тогда бы мы не наблюдали все это сейчас.

Анжела: Дорогуша, ты же видела новости, до того, как сети упали. Не думаю, что большинству людей удалось хотя бы попасть в аэропорт. А многим из тех, кому удалось, едва ли посчастливилось оказаться в самолетах.

Джорджия: Но если бы мы поехали в Ньюарк. ..

Эмили [говорит одновременно с Джорджией]: Никогда не подозревала, что в Квинсе так много кладбищ. И что так много людей хоронят там каждый день.

Алан: Больше не хоронят. Те, кто не разорван в клочья, либо шаркают на запад к Манхэттену, либо оправляются на восток по Лонг-Айлендской автостраде за сочными мозгами Великой ШеиЧ

Анжела: Прекрати.

Джорджия: Если бы мы только отправились в Ньюарк. Раньше, когда все только началось.

Алан: Не хочу огорчать тебя, Джорджия, дорогуша, но в Джерси тоже есть кладбища. Не говоря уже о куче мертвецов, дожидающихся погребения. Конечно, у некоторых из них дела на Манхэттене. Трах-бах-звяк!

Том: Отдохни.

Джорджия: Если бы мы только отправились в Ньюарк. ..

Том: И ты тоже, Джорджия. Это не поможет.

Эмили: Почему все те люди просто стоят на крыле?

Клэй: Может, потому, что не хотят в воду? Это я так, предполагаю.

Эмили: Так почему бы им не спуститься на плот?

Том: Их слишком много. Может, потому самолет и опустился — слишком уж был тяжел. Слишком много народу набилось в него.

Эмили: Ох!

Несколько человек на крыле повернулись в сторону Нью-Йорка, машут руками. Двое мужчин пытаются взобраться на фюзеляж. Женщина на краю теряет равновесие и падает в воду. Те, кто стоял рядом с ней, опускаются на колени и смотрят вниз. Один из них показывает: две руки взлетают над водой, взбивают пену, скрюченные пальцы отчаянно пытаются ухватиться за что-нибудь. Кто-то наклоняется, но остальные оттаскивают его назад. Секунду желавший помочь, кажется, сопротивляется, но внезапно все отшатываются от рук, которые оказались достаточно близко, чтобы найти крыло.

1 Великая Шея (Грэйт-Нек) — город и район полуострова Лонг-Айленд.

Люди пятятся от кого-то, взбирающегося на крыло. Это не упавшая женщина. Этот кто-то, похоже, пробыл в воде уже очень и очень долго.

Том: О господи!

Эмили: Почему они просто не столкнут это в воду?

Том: Потому что не хотят, чтобы их укусили.

Джорджия [голос затихает]: Я не смотрю, я [неразборчиво].

Из воды высовывается еще много рук — возле плота и вокруг самолета, уже начавшего погружаться.

Анжела: О боже, они утягивают его вниз. Они тащат самолет под воду. Но как столько людей оказалось в реке? В смысле, столько мертвых людей. Откуда они?

Клэй: Ты хоть представляешь, сколько народу тонет в Гудзоне каждый год? Убитые. Покончившие с собой. Там, внизу, должно быть, сотни мертвых тел. Или же они могли попасть туда совсем недавно — это те, на кого напали у самого берега, или те, кто пытался спастись на лодках.

Анжела: Но разве они не плавают?

Клэй: Не спрашивай. Зомби, очевидно, не умеют плавать. Кто знает, сколько их там, внизу, под водой, шаркает сейчас по дну в поисках мозгов на обед.

Анжела: Это не имеет смысла. ..

Алан: И ты рассуждаешь о смысле, когда вокруг гребаные зомби?

Мертвецы цепляются за борта плота; их столько, что они вползают на плот, к живым, буквально друг по другу, и с жадностью набрасываются на «еду». Кровь возбуждает тех, кто еще в воде, и они еще яростнее стараются добраться до людей на плоту. Внезапно плот начинает сплющиваться, _из него выходит воздух.

Другие мертвецы карабкаются на крыло. Многие просто падают, но возвращаются и повторяют попытки или просто вцепляются в крыло и держат. Самолет начинает тонуть быстрее, вода вокруг бурлит от барахтаний живых и мертвых.

г — — — — — — — — — — — — — — — — — — — -

И Эмили: А я думаю, мы должны подходить к выживанию с более пози-

II тивных позиций, если действительно хотим выжить.

II Алан: Ага, что ж, осознал, переосмыслю.

D Эмили: Отлично. А мне переосмысливать нечего. Лично я не хочу

i просто так сдаваться, хочу пережить все это, хочу выжить — и соби-

II раюсь выжить.

I Алан: Угу, ага, пожалуйста. Устами младенца глаголет. ..

Анжела: Не думаю, что младенцы еще что-то глаголют.

I Алан: О да, их ведь всех съели, не так л ...

. [КОНЕЦ ФАЙЛА]

! Ч

I

> Уверена, сейчас они уже спалили Лонг-Айленд белым фосфором. Та-

| кова политика выжженной земли в отношении зомби. Господи, пове-

I рить не могу, что произношу это слово. Поверить не могу, что кто-то

говорит «зомби» точно так же, как говорит «дом», или «дерево», или «машина». Словно бы мир, в котором трупы пытаются съесть тебя заживо, всего лишь одна из бед, которые могут случиться с каждым, — I вроде автомобильной аварии или нападения грабителей. Вот вам

I проблемка поинтереснее глобального потепления.

; Так, должно быть, происходит с людьми во время войны или стихий-

I ного бедствия — цунами там или землетрясения, — им кажется, что

, на самом деле этого не может быть. Помню, читала я как-то о том, как

США разрабатывали ядерную бомбу и один из ученых, не помню кто,

* сказал: «Я стал Шивой, разрушителем миров». Что ж, парень, тебе бы

i все понравилось еще меньше, если бы пришлось проходить через это

I Старым Добрым Рядовым Никем. Думаешь, лучше быть уничтожите-

й лем, чем уничтожаемым? Ха, я считаю, если разрушаешь миры, то в

конце концов все равно непременно будешь уничтожен сам. Во как. Когда нам показали засекреченное видео из Англии, многие из нас решили, что это на самом деле часть новой, тщательно разработанной 'I муштры. Что значит служить в армии в мирное время — это тратить

| кучу часов, участвуя в ролевых играх. Не совсем, конечно, но, если ты

И из тех, кто любил играть — о черт, и до сих пор играет! — в «Подзе-

„ мелья и драконы» или «Вселенную Warcraft», — ты уж разберешься,

что к чему. Нужно только найти способ, чтобы твоя армия оставалась крутой, и все дела. Сколько у нас было террористических сценари-ls ев — Аль-Каида то, джихад сё, фанатики и все такое. Сразу по выходе

j из учебного центра я приняла участие в тренировочном задании, где

i нацисты захватили Великобританию, напали на Канаду, а их агенты

проникли на территорию США. Запутанное было дельце; моей части пришлось разбираться с ситуацией, включающей множество залож-' ников и смертников. Никто из нас не понимал, зачем выдумывать ка-

i ких-то нацистов, когда есть реальная Аль-Каида. Может, кого-то про-

( сто больше привлекал ландшафт Европы, чем Ближнего Востока. Все

! равно мы все считали, что дело притянуто за уши. В Англии, как и у

нас, есть свои крайние расисты, но не думаю, что их где-либо доста-" точно для coup d'etat! Но что я могу знать? Я записалась в армию,

; 1 Государственный переворот (фр.).

r — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — ,
j

ются зубами в их плечи или лица или ноги или шеи и жуют жуют, а кровь течет по их

Так, стоп, уже лучше. Желудок у меня слабоват, и я не прочь пробле-ваться, просто чтобы покончить с этим. И надо-то только подумать о Томми Макманусе, падающем на спину, и о той твари, насевшей на него: когда я подбежала и опащила зомби, оно прихватило с собой лицо Томми. Но он еще смог пристрелить одного гада, подкравшегося сзади и хотевшего укусить меня. Засадил ему пулю точнехонько промеж глаз, так что мозг вылетел из затылка. Забрызгал, на хрен, Линду Вашингтон, кое-что попало ей в рот — она все отплевывалась да отхаркивалась, орудуя штыком.

Нам не следовало спускаться туда, в метро. Нашей группе захотелось поспорить с приказом. Сержант сказал, что горстка гражданских скрывается в туннелях и они нуждаются в помощи больше, чем те, кто забаррикадировался повыше, на крышах и в небоскребах. Сержант сказал, что если усиленно не дразнить зомби живым мясом, они не станут взбираться по лестницам; им просто не придет это в голову. Им вообще ничего, не приходит в голову, кроме как пожирать живых людей заживо. Зомби не охотятся на своих и ничего не разведывают. Они просто бродят, или хромают, или ползут, пока не унюхают (или как там еще) живых, — и тогда тащатся за ними. И ведь эти тру-пешники умеют бегать! Ну, те, у кого еще есть ноги. Некоторые из них вроде разорваны в клочья, но, окажись возле что-то живое, они из кожи вон вылезут (ха), но будут карабкаться туда. Я видела, как одна тварь пыталась передвигаться при помощи подбородка!

Так вот, сержант сказал, что вниз зомби спускаются по-другому. Они падают, пересчитывая боками ступени, потом поднимаются и продолжают шагать. Те, кто прячется под землей, в паркингах или метро, могут оказаться в ловушке.

Линда Вашингтон прижалась ко мне и зашептала на ухо, что мы можем застрять в подземке заодно со штатскими. Судя по виду капрала Чанг, она подумала о том же, но не сказала ни слова. Некоторые из нас хотели, чтобы, прежде чем нам садиться в транспорт, она поговорила с сержантом, но она не стала. Хм, ну конечно. Как она могла? Я попыталась поставить себя на ее место и подумала, как бы я отреагировала, если бы ко мне подвалила горстка пехтуры, подначивая сообщить сержанту, что приказы командования — полная хрень и они

_____________________

Вид из окна жилого высотного здания на ту же крышу, что и в файле Videofile_01.mp4 Полдюжины людей стоят там лагерем. У них маленькие палатки, а также матрасы и спальные мешки на свежем воздухе, а еще жаровни, видимо позаимствованные из того же магазина, где дабы-вались палатки и спальные мешки.

Алан: ...Почему они никогда не пригласят нас на пикник?

Джорджия: Что происходит?

Нат: На пикник не похоже.

Том: О господи. ..

Трое мужчин в шортах и футболках и женщина в спортивном костюме заставляют еще одного мужчину опуститься на колени. Он в одних черных плавках, которые ему, похоже, маловаты. Что-то белое свисает с его плеча и хлопает по телу, пока он пытается освободиться. Подходит вторая женщина, срывает белую штуку и бросает вниз. Это бинт; теперь видны подсохшие пятна крови и рана на плече мужчины. Похоже на укус крупного животного.

Вторая женщина задирает футболку и вытаскивает из-за пояса 1 мешковатых штанов большой пистолет.

Джорджия: О нет. Нет, НЕТ! [Продолжает кричать, но голос ее затихает — она убегает из комнаты]

[Слышны другие голоса, вдали]

Эмили: ...Продолжай, у Джорджии истерика. [Пауза] О господи. Как они могут?!

Раненого мужчину заставляют лечь лицом вниз на крышу, и четверо держат его, не давая шевельнуться: один сидит на ногах, один на спине, двое удерживают руки задранными в неловком и явно болезненном положении. Женщина с пистолетом ставит ногу на шею мужчины, собирается с духом и, сжав пистолет двумя руками, прицеливается в затылок лежащего.

Том: А разве у них есть выбор? Очевидно, его укусили и он хотел это

скрыть.

Эмили: Допустим, но как ты можешь снимать это?

Том: Должны остаться свидетельства.

Эмили: Этого?!

Том: В Штатах, где есть смертная казнь, людей пускают наблюдать за

исполнением приговора.

Нат: Только потому, что они варвары.

Том: Потому что это важно. Важно, что люди видят, как кого-то карают.

Женщина с пистолетом стреляет. Голова мужчины взрывается; кровь, кости, ошметки мозга забрызгивают ее брюки, низ футболки и мужчину, сидящего ближе всех. Он отскакивает, срывает футболку и вытирается ею, потом отбрасывает ее и стягивает шорты.

Остальные поднимаются и отходят, а женщина, только что убившая укушенного мужчину, опускает пистолет. Она раздевается спокойно, но осторожно. Снимает туфли, переступает через брюки, внимательно осматривая каждую ногу в поисках следов крови. Закатав подол футболки, она аккуратно вынимает руки из рукавов, потом стягивает футболку через голову так, чтобы забрызганная ткань не коснулась лица. Женщина бросает футболку, снимает лифчик и трусики, а потом заливается слезами.

Другая женщина и двое мужчин надевают фартуки и резиновые перчатки, прежде чем закатать мертвое тело в брезент (или холстину) и спихнуть его вниз. Один льет нечто вроде отбеливателя на кровь и прочее, оставшееся на крыше. Обнаженная женщина продолжает плакать, пока один из мужчин не подходит к ней с одеялом. Он закутывает ее и отводит к матрасу, она ложится, сворачивается в позу эмбриона и долго потом не шевелится. Другой мужчина с помощью ручки швабры подбирает ее разбросанную одежду и скидывает все с крыши.

Эмили: Им не нужно было этого делать.

Анжела: Нужно, и ты это знаешь.

Том: Похоже, сейчас как раз тот случай, когда мне понадобится кое-

что из медицинского кабинета. Анж, у тебя есть ключ.

Рядовой Джолин Линдблум:

«Я загрузила запись, которую напечатала в телефоне, туда же, где нашла те два файла, и разослала копии своего творчества и тех роликов по всем электронным адресам, которые только могла вообразить, включая Белый дом. Надеюсь, они доберутся хотя бы до одного живого получателя. [Громкий шорох] Потом я подумала, а почему бы и мне не снимать видео, вместо того чтобы зарабатывать косоглазие, корпя над клавиатурой телефона. У него, кстати, есть камера, но разрешение маловато, так что я тут, гм... прогулялась по магазинам и нашла в одном вот эту, заряженную и готовую к работе. Все магазины взломаны, но ни один, как ни странно, не разграблен дочиста. Не знаю, наверное, большинство мародеров были съедены или ушли, прежде чем их съели».

Видоискатель перемещается с панорамы улицы на лицо молодой женщины — ей лет двадцать от силы. Камера находится слишком близко, и лицо не совсем в фокусе.

«Ага, это я, точно. Рядовой Джолин Линдблум, армия США, личный номер бла-бла-бла, да кого это колышет. Извините. Я пыталась быть дисциплинированной, да куда там. Не, я ввязывалась в это дело с намерением стать хорошим солдатом, правда, а посмотрите на меня сейчас. Едва грянул апокалипсис, я забыла все, чему меня учили».

Камера перемещается с женского лица на панораму улицы с застроенным лесами зданием. Сдвигается влево, ко входу в метро, а потом вниз, так что видны железные ворота, закрытые, запертые на висячий замок и обмотанные цепью.

«Вот пример моей работы. При помощи мистера Мегафона я пыталась выкликать хоть кого-то живого на этой станции — внутрь я заходить не собираюсь, хрена с два. Думаю, если бы там кто-нибудь был и услышал меня, он бы отозвался. Я говорю это потому, что не желаю думать, что могла запереть хоть кого-то из живых людей вместе с зомби, хотя и знаю, что это возможно. Если так, надеюсь, они найдут способ вышибить себе мозги или как-нибудь размозжить себе головы, чтобы не пришлось возвращаться. В смысле, когда умираешь, тебе положено покоиться с миром, как сказал сам Господь. И теперь, когда у нас настоящий демографический зомби-взрыв, ответственные люди не станут усугублять ситуацию. Это все равно что [приглушенный смешок] кастрировать своих котов, так что, умирая, убедитесь, что ваши головы раздавлены или оторваны. Иначе...»

Камера качается влево и фокусируется на противоположном тротуаре, по которому, неуклюже волоча ногу (а точнее, скребя асфальт под прямым углом к ноге), двигается человеческая фигура. Это молодой человек, лет двадцати, а то и меньше; кровь коркой запеклась вокруг рта, левый глаз выпирает из глазницы. На футболке столько крови и грязи, что непонятно, какого она цвета на самом деле. Труп смотрит прямо в камеру здоровым глазом и начинает ковылять быстрее, шевеля губами и щелкая челюстями.

« ...Ты станешь частью проблемы. Мне пора».

[ОТКЛЮЧЕНИЕ]

Судя по освещению, снято чуть позже. Камера на уровне земли, показывает длинную широкую улицу, загроможденную машинами, автобусами и грузовиками.

«Будь я в здравом уме, я бы стерла предыдущую запись или вырезала звук. Не слишком хорошо я там выгляжу. Думала, меня теперь меньше трясет, да как бы не так. Воспоминания о подземке вроде бы должны были уже улетучиться, отойти в прошлое, а чувство такое, будто я увязаю в них все глубже и глубже. То, что я видела там, то и дело всплывает в сознании, совсем как окошко с рекламой на веб-странице, и мне от этого не избавиться. Отрывающееся лицо Томми Макмануса. Линда Вашингтон плюет, плюет, плюет — мы все вопим, ружья грохочут, сержант отдает приказы, но все это перекрывают отвратительные звуки, издаваемые Линдой, — пфуй, пфуй, пфуй! Она все еще пыталась избавиться от мерзкого вкуса во рту, когда двое из них поймали ее руку со штыком, и впились в мясо у самого плеча, и грызли, пока не отгрызли руку, на хрен. Она упала, хлынула кровь, забрызгивая всех вокруг, а что крутилось у меня в голове? Та лекция в учебном центре, где нам рассказывали, как можно быстро убить кого-то, если перерезать жаберную артерию. Я больше не слышала Линду. Больше не видела ее под грудой навалившихся зомби».

Камера поворачивает направо, показывая ряд магазинных витрин. Большинство стекол выбито. Неожиданно перескакивает на лицо Джолин Линдблум, оно опять слишком близко. Потом девушка пятится, садится на стул. Она в помещении; за ее спиной стена светло-зеленого цвета, с вертикальной трещиной от потолка до пола (вероятно — это выходит за рамку). Трещина не очень широкая, но заметная. Непонятно, что это за комната. Свет идет из окна, расположенного где-то сзади и справа от камеры; он неярок и продолжает тускнеть, пока Линдблум говорит. К концу записи ее силуэт едва различим.

«Так. Что я там говорила, про Линду и ... угу. Тогда я и решила смыться. Дезертировать. Звучит так, будто я вообразила, что все кончено, и сказала себе: „Довольно, пора, на хрен, убираться отсюда"? Нет, я просто смылась. Развернулась и принялась бить, рубить, толкать, уворачиваться — что угодно, лишь бы выбраться. Некоторые из тех, кого я била, вероятно, были моими товарищами. Я не слишком хорошо видела, да и тогда мне было плевать. Я просто била, колола, пинала, а потом бежала, и бежала, и бежала, и не останавливалась, пока не отказали ноги. Я не знала точно, где оказалась, но главное, я больше не была в подземке.

Мне все это снится каждую ночь, порой по нескальку раз за ночь. Иногда мне снится, что я вижу, как Линда Вашингтон разворачивается и убегает, а я валяюсь под грудой зомби, иногда — что я просыпаюсь утром и обнаруживаю у себя на ноге здоровущий укус. Или что надо мной стоит Томми Макманус и говорит: „Спасибо, малыш" — довольно отчетливо, несмотря на отсутствие большей части лица. Или вот еще вариант: сержант лежит на спине, пытаясь пристроить ствол себе под подбородок, прежде чем выстрелить; получается у него не ахти, потому что в это время зомби продолжает вгрызаться в его живот. Все это я вижу в каждом сне. Каждое утро картинки вспоминаются очень ярко. И я знаю, что это сон, потому что смотрю как бы сверху и издали, словно бы, удирая, остановилась и оглянулась. Хотя я чертовски уверена, что не оглядывалась. Не могла себе этого позволить. Следовательно, это сон. Или часть сна.

Вчера ночью я спала на крыше еще с какими-то людьми. Одолела десять этажей вроде бы пустующего жилого дома. А когда до крыши оставалось всего два этажа, столкнулась на лестнице лицом к лицу с этими парнями с пушками. У них был целый арсенал. Но не столько это встревожило меня, сколько их лица. Точнее, глаза. Безумные глаза. Только так я и могу их описать: безумные глаза. Ты вдруг обнаруживаешь, что смотришь на кого-то с безумными глазами, и не знаешь, что они собираются делать, хотя явно нечто не слишком приятное.

Если бы пистолет был у меня в руке, а не в рюкзаке за спиной, наверное, я пристрелила бы их чисто рефлекторно, прежде чем они успели бы выпалить в меня. Но я только застыла на месте, под дулами их нацеленных мне в голову полуавтоматов. Чуть позже один из них опустил оружие и сказал: „Если ищешь безопасное место для ночлега, можешь остаться здесь, если сумеешь доказать, что не заражена".

Я не двигалась. Тогда другой пояснил: „Придется раздеться, показать, что тебя не кусали". Он повернулся и завопил наверх: „Женщину сюда!"

Спустилась толстая тетка лет сорока, зыркнула на меня и велела парням отвернуться. Я могла снять одежду и продемонстрировать, что меня никто не кусал, или могла подыскать другое место, чтобы вздремнуть, без разницы. Ну, я подчинилась ей. Какая, на хрен, разница. Она все время болтала о том, как вначале они собрали всех, кто нашелся по соседству, потом потеряли нескольких и подобрали других, искавших убежища. Она и кое-кто из остальных, включая этих двух парней, планировали не рыпаться и ждать, когда явится Национальная гвардия, или армия, или еще кто и заберет их. Они слали мейлы, пытались связаться с прочими людьми, иногда даже по «Твиттеру», когда тот работал, и даже не потеряли радиосигнала. Я уже натягивала шмотки, когда поняла, что в какой-то момент перестала слушать, потому что разревелась. Она не обратила внимания.

Парни обшарили мой рюкзак и, конечно, нашли пистолет. Один из них знал об оружии достаточно, чтобы сообразить, что это армейский образец. Если бы меня спросили, я бы сказала, что нашла его, но меня не спросили. К моемуудивлению, мне разрешили оставить его. Потому что у меня был только один, сказала мне женщина, когда мы поднимались на крышу. Если бы их оказалось два, или три, или больше, излишек забрали бы в их „резервный фонд". Но отнимать единственное средство самозащиты у меня не стали. Все, казалось, не так уж и хреново. Покуда.

Их было человек тридцать, со спальными мешками и одеялами — они готавились укладываться. Я отыскала себе местечко в центре, между стариком, его внучкой и брюнеткой примерно моего возраста, с причудливыми татуировками на тощих руках и кривой мебельной иглой, продетой сквозь левую бровь. Я заметила, что она втыкает себе в нос, и в щеки, и в уши гвоздики и кольца, вместо того чтобы снять их на ночь, что выглядело весьма дико. Девушка поймала мой взгляд и объяснила, что, когда выходит наружу, не надевает свои украшения, чтобы зомби не ухватились за них, но при этом не хочет, чтобы дырочки заросли.

Я не знала, что дырки зарастают, но сказала только: „Хорошая мысль", или что-то типа того. Она представилась как Кэл (сокращенно от Кэл-ла Лили). Старик назвался Родриго, его внучку звали Грациэла. Потом появился щекастый парень с чайником и чашками на подносе и спросил, не хочет ли кто травяного чая. Тут меня затрясло. Не сильно, но я знала, что будет хуже, так что поинтересовалась, где тут у них туалет. В квартире этажом ниже, ответили мне, и велели не смывать без крайней нужды.

Из взломанной квартиры было вынесено все хоть сколько-нибудь полезное. Очень практичная и организованная группа, подумала я, запершись в крохотной ванной комнате с душевой кабиной, но без ванны, и раковиной размером с суповую тарелку, и впала в истерику.

А может, и не в истерику, потому что я не вопила и не выла, ничего такого. Просто меня колотило, и я никак не могла перестать дрожать.

Мне хотелось уйти. Хотелось забрать пожитки и бежать, на хрен, но я слишком устала. Меня ждало нечто похожее на нормальный ночной сон. Как я могла противиться? Но утром я первым же делом смылась.

Что эти люди воображали себе — где они находятся? Что, они полагали, происходит? О да, естественно — они думали, сейчас примчится кавалерия; думали, армия или Национальная гвардия спешит подобрать их задницы и доставить в безопасное место. Как же я радовалась, что выкинула свою форму. Знаю-знаю, я сыграла труса, не рассказав им о подземке или о том, что решили сделать с Квинсом и Лонг-Айлендом. Или о плане Б.

Но, пожалуй, их это и не интересовало. Кто я для них — всего лишь еще одна особа, ищущая безопасное место для ночлега. Все фальшь: и их охрана, и вежливость, мол, женщина должна осматривать жен-

День, около полудня. Вид на ту же длинную широкую улицу, перегороженную машинами, автобусами и грузовиками. Подергивания камеры указывают на то, что оператор идет к транспортному завалу.

Рядовой Джолин Линдблум: Пожалуй, мы разведаем, что тут происходит. Мне хочется знать, действительно ли они водят машины. Похоже на то. Не удивлюсь, если они расчищают улицы. Другие дороги тоже перегорожены автотранспортом...

Камера направлена прямо на груду. Машины и фургоны громоздятся штабелем на опрокинутых набок автобусах. Камера поднимается, показывая верхушку подъемного крана со свисающим крюком, виднеющегося за барьером из машин.

Мужской голос: Кто ты и что тут делаешь? Отвечай! Что тебе надо?

Камера виляет влево, останавливается на мужчине, высовывающемся из помятого полицейского патрульного автомобиля и целящегося из винтовки прямо в объектив.

Джолин: Извините, я нездешняя. Где я?

Мужчина: На Четырнадцатой улице. Что ты тут делаешь?

Джолин: Пытаюсь найти безопасное место.

Мужчина [все еще целясь]: Да? И как, успешно?

Джолин: Это ты мне скажи.

Мужчина: Ладно, только сперва отключи свою чертову камеру...

Камера снимает снизу, где-то с уровня пояса, показывая почти стандартную уличную сцену ДЗ (До Зомби). Магазины открыты, по тротуарам ходят люди, но движения машин не наблюдается, а многие люди вооружены — они, очевидно, в патруле и время от времени переговариваются по рациям.

Джолин: Это что ... тот парень продает соленые крендельки?

| Камера показывает обычный лоток уличного торговца.

&

Женщина [впоследствии фигурирует как «Клаудия»]: Любишь крендельки?

Джолин: Ну конечно. Кто ж их не любит.

Клаудия: Пять баксов.

Джолин: Вы пользуетесь деньгами?

Клаудия: А чем еще нам пользоваться?

Джолин: Ну, не знаю. Бартер?

Клаудия: Вся страна расплачивается деньгами, и тут точно так же.

Джолин: Вы слышали что-нибудь? От правительства или ...

Клаудия: Сеть все еще работает. А если Сеть работает, старые добрые Соединенные Штаты нашей Америки должны заниматься делом.

Камера снова показывает дорогу. Маленький мальчик на трехколесном велосипеде едет прямо на камеру, находящуюся на уровне его носа. За миг до того, как он врезался бы в объектив, камера взлетает, переворачивается, показывая тротуар; скрежет ненадолго заглушает иные звуки, потом камера возвращается в прежнее положение.

Клаудия: ...Чтобы, когда все кончится, оставили Четырнадцатую пешеходной зоной. Нас это вполне устраивает.

Джолин: Угу, тут, это ... уютно. Не совсем то, что я ожидала, когда увидела все эти автобусы и прочее.

Клаудия: Да? И что же ты думала?

Джолин: Честно? По мне, так это вроде сцены из «Безумного Макса»1 Без обид.

Клаудия: Ничего. Для смутьянов это может стать вроде сцены из «Безумного Макса». Более чем «вроде».

Джолин: Смутьяны?

Клаудия: Обед для зомби.

Джолин [нервный смешок]: Я имела в виду...

Клаудия: Я знаю, что ты имела в виду. Любой, кто нарушает закон, — смутьян. У нас зона, свободная от преступности. Никаких грабежей,

точную перепись жителей, следить за безопасностью периметра. Это s среди прочего. Ну как, хочешь остаться?

Джолин: Э, ну... нет, не очень.

Клаудия: Так я и думала. Сколько у тебя денег?

Джолин: Что?

Клаудия: Сколько у тебя денег?

ч

Рокот вертолета. Камера шарит по серому небу, пока не находит вертолет.

Рядовой Джолин Линдблум: Вот дерьмо, он и правда там! Эй! Эй!

Джолин: Я ...

Мужчина [кричит, захлебываясь]: Положи эту чертову камеру и сделай это! И про меня не забудь!

Камера стоит на земле. Окровавленная грудь мужчины поднимается и опускается.

Мужчина: Вот так, двумя руками, сверху вниз. .. как можно сильнее. ..

| Звук рубящего удара, скрежет железа об асфальт.

Мужчина: Один есть ... пять. .. осталось. ..

| Звук рубящего удара.

Джолин: [клокочущий хрип без слов]

Мужчина: Еще! Надо... до конца.

I Звон металла об асфальт, звук рвоты.

Мужчина: Не останавливайся! Нет!

Рубящий удар, звон железа. Кашель.

Четвертый рубящий удар, затем визг.

Джолин: Он выпутался!

Мужчина [севшим от страшной боли голосом]: Не обращай внимания! Руби его гребаную голову!

Джолин: [вскрикивает без слов; три рубящих удара]

Мужчина: Хорошо, с этим все. Еще один, и иди.

Джолин [плачет]: О господи. ..

Мужчина: Эй, ты у меня в долгу... сама виновата! Ну же, мне худо! Руби, леди! Руби ее! Руби ...

Джолин кричит.

Рубящий удар: тело мужчины обмякает.

[КОНЕЦ ФАЙЛА]

Камера показывает лицо Джолин в полутьме; яркие разноцветные огни где-то позади камеры освещают девушку.

Рядовой Джолин Линдблум: Я чуть все не стерла. Мне было так хреново. Забралась сюда и отключилась, собиралась стереть, когда проснусь. Но потом увидела это.

Камера поднимается и разворачивается. Вид из окна ресторана на Таймс-Сквер. Многие огни по-прежнему горят. Работает один гигантский экран; на нем демонстрируется Videofil.e_01.mp4, самолет в Гудзоне. До конца ролика осталось немного.

Джолин: Не знаю, кто это сделал. Не знаю, как они это сделали. Или почему. Может, потому, что если снято, то надо показать.

Videofil.e_01.mp4 заканчивается. Экран чернеет на несколько секунд, потом появляются слова, все заглавными буквами:

ДО ЭВАКУАЦИИ 1 ЧАС 45 МИНУТ. ЕСЛИ ВЫ ЧИТАЕТЕ ЭТО И НАХОДИТЕСЬ ЗА ПРЕДЕЛАМИ ПЯТИДЕСЯТОЙ УЛИЦЫ, ЗНАЙТЕ, ЧТО ДО ЧАСА «Ч» ПОКИНУТЬ МАНХЭТТЕН НЕВОЗМОЖНО. ИДИТЕ К ОДНОМУ ИЗ ОСВЕЩЕННЫХ РАЙОНОВ НА ПЯТОЙ АВЕНЮ:

[ПОЯВЛЯЕТСЯ КАРТА МАНХЭТТЕНА, ЧЕТКО ОБОЗНАЧЕНЫ ТОЛЬКО ПЯТАЯ АВЕНЮ И НЕСКОЛЬКО ПЕРЕКРЕСТКОВ]

ЛЮБОЕ ЖИВОЕ СУЩЕСТВО В ЭТИХ ТОЧКАХ НЕ ПОСТРАДАЕТ.

ЕСЛИ ВЫ В РАЙОНЕ ОДИННАДЦАТОЙ УЛИЦЫ, У ВАС ДОСТАТОЧНО ВРЕМЕНИ, ЧТОБЫ ДОБРАТЬСЯ ДО ОДНОГО ИЗ КОНТРОЛЬНЫХ ПУНКТОВ, ОТКУДА ВАС ПЕРЕПРАВЯТ В БЕЗОПАСНОЕ МЕСТО.

НЕ ПЫТАЙТЕСЬ ПРОНЕСТИ С СОБОЙ ОРУЖИЕ ИЛИ ЧТО-ЛИБО, ЧТО МОЖЕТ БЫТЬ ИСПОЛЬЗОВАНО КАК ОРУЖИЕ. ВАС ПОДВЕРГНУТ ОБЫСКУ. ОТКАЗАВШИЕСЯ БУДУТ ИЗГНАНЫ ИЗ ТРАНСПОРТА. ЛЮБОЙ, У КОГО ЕСТЬ ОТКРЫТЫЕ РАНЫ ИЛИ РАНЫ, НЕДАВНО ЗАЖИВШИЕ, СТАНЕТ ОБЪЕКТОМ ДАЛЬНЕЙШЕГО ИССЛЕДОВАНИЯ, ПРЕЖДЕ ЧЕМ БУДЕТ ДОПУЩЕН НА БОРТ.

Экран снова чернеет. Потом появляются новые слова:

НА САМОМ ДЕЛЕ МЕСТ УЖЕ НЕТ, И ВЫ, СКОРЕЕ ВСЕГО, ВСЕ РАВНО СДОХНЕТЕ. ТАК ЧТО МОЖЕТЕ СПОКОЙНО ОСТАВАТЬСЯ ЗДЕСЬ И ПОМЕРЕТЬ.

Снова черный экран; потом — замедленная запись взрыва моста Триборо, во все стороны разлетаются тела.

r

*- Записка, прикрепленная к [подпись неразборчива]

I
L — — — — — — — —

[Из -компьютерных записей Уильяма Хэлловэя. Имя папки: «Рассказы в работе»]

. ... .

САМОЕ ДЛИННОЕ РАССТОЯНИЕ МЕЖДУ ДВУМЯ ТОЧКАМИ Уилл Хэлловэй

Я не отправился на луну, я отправился много дальше — ибо время есть самое длинное расстояние между двумя точками.

Теннеси Уильямс (292 2-2983). Стеклянный зверинец

ПОСЛЕДНИЕ ДНИ МОЕЙ МАТЕРИ были долгими, неподвижными, как постельное белье в пустой комнате, и безмолвными, как пыль, оседающая на ненужной мебели.

[Дневник Джеффри Вильсона — запись от пятницы, 7 июня]

Т

Пятница, 22:08

Днем из Нью-Йорка позвонила мама. Говорит, дела там не слишком хороши, с этой их чумой - которую называют «погибелью», что, по мне, звучит очень уж зловеше: назвали бы,допустим, «приобщение», хотя, кажется, это уже было где-то использовано. Может, «большая хворь», как в том старом фильме с Богартом. Все равно люди с «погибелью» бродят по Манхэттену, откусывая у других людей шматы мяса. Мне все еще трудно в это... Так, пришла Лиф. Отправилась в спальню, включила свет. Думаю, она посмотрела сюда - у меня тоже включен свет, горит лампа на столе, за которым я пишу. Уверен, она знает, что я здесь. Подошла к окну, открыла форточку. Взялась за занавеску. Ну-ка посмотрим ... Да, теперь я уверен. Она задернула занавески, но правая проехала чуть дальше, чем надо, так что у стены осталась незакрытая полоса, и я по-прежнему вижу комнату Лиф. Правда, s ;i\i\ ее сейчас не вижу. Может, она пошла в ванную или еще куда. В любом слугае папа сказал, что мама вернется, как только сможет, не станет задерживаться в Манхэттене. В новостях и газетах только и твердят об «окончательном решениИ>>. Когда я спросил папу, что это такое может быть, он замялся и сказал, что они собираются огородить

Нью-Йорк, как в том фильме Карпентера 30 , но я же не дурак. Пускай мне всего четырнадцать - ну, исполнится через месяц, - но я знаю, что собираются бомбить Манхэтен, как Лондон. Лиф вернулась в комнату. Господи боже! На ней только лифчик и короткая юбочка. Лифчик... Так, меня позва папа. Он уходит. Это хорошо. Возвращаюсь к приятному. Лифчик голубой, светло-голубой, насколько я смог разглядеть. Юбка белая, а может, кремовая. Только что Лиф расстегнула молнию и уронила юбчонку на пол. О боже - трусики в тон, крохотные такие. Лиф стоит прямо перед незадернутой частью окна, складывает юбку. Тщательно так. Теперь она повернулась - ого, вот это — и подошла

к стулу. Просто положила юбку на стул. Надо взять папин бинокль и держать его у себя в комнате. Нет, он захочет знать, где бинокль. Хотя опять-таки нет, слишком он озабочен «погибелью», чтобы беспокоиться о каком-то бинокле. Лиф только что поправила занавеску. Интересно, может, она заметила меня, лежащего на столе, прижавшись носом к стеклу. Надеюсь, нет. Н^но начать новый рассказ. Надеюсь, останется мир, в котором я смогу писать. Это будет рассказ о зомби - так их называют... тех, кто болен «погибелью»: зомби. Наверное, это будет история о коммивояжере крупной компании, подхватившем «погибель» и принесшем ее в маленький городок. Назову, допустим, «Торговец „погибелью"». В окне Лиф никакого движения. Продолжение завтра.

(Зйлуюь на кассете в диктофоне Джеффри Вильсона — часть первая]

Так, значит, рассказ. Называется: «Что-то немертвое идет сюда». Значит, «Что-то немертвое идет сюда» Джеффри Дугласа Вильсона.

[Кашляет, прочищая горло.] Прежде всего, стоял июль, чудесный месяц для маленького городка.

Занятия в школе закончились, и до наводящих ужас сентябрьских дней оставалось целое лето. Но мало кто в городе улыбался. Честно говоря, год выдался неудачным повсюду и тем более в городишке Кайахога-Фоллс, штат Огайо, что в предместье Акрона и Кливленда, радости и гордости округа Саммит.

По данным переписи двухтысячного года, число жителей Кайахога-Фоллса чуть-чуть не достигало пятидесяти тысяч. Шесть лет спустя их стало уже около пятидесяти тысяч четырехсот, и большинство из них были добрыми людьми, людьми богобоязненными. И отцы города желали, чтобы так все и оставалось. Так что мэр Робарт расставил на всех входах и выходах городка ополченцев. Добровольцы патрулировали и Национальный парк долины Кайахога — длинная тонкая цепь суровых мужчин с ружьями и мачете, не боящихся пользоваться ими. Получается, вышел за пределы — там и оставайся. Немногие храбрецы решались поступить так, набив пикапы и грузовички самым необходимым. Но суть в том, что немногие вещи люди полагали теперь необходимыми, кроме собственного здоровья.

И хотя Кайахога-Фоллс считался очень здоровым и безопасным местом, соблазн вырваться за пределы городка был слишком велик, и многие решались рискнуть. Беда в том, что этим жарким летом большинство городов окружили себя кордонами, точно так же как Фоллс. И вот славные здоровые люди, покинувшие безопасность родного жилья, внезапно обнаруживали, что оказались чужаками в собственной стране, и не важны были ни цвет их кожи, ни их религия, ни сексуальные предпочтения — им не были рады нигде.

Джефф? Джефф, ты там, наверху?

Ладно, на сегодня все.

компьютерных записей Уильяма Хэлловэя. Имя папки: «Рассказы в работе»]

КОНЕЦ НЕВИННОСТИ

У и л л Х I л л о в I и

ЗАНЯТИЯ В ШКОЛЕ ЗАКОНЧИЛИСЬ, и до наводящих ужас сентябрьских дней оставалось целое лето.

[Письмо от руки, обнаруженное в ящике письменного стола Джеффри Вильсона]

Дортой Джеффри.

Ты читаешь письмо, потому что меня нет сейчас рядом с тойой, что^ы сказать эти слова самому. Сожалею, но, как нам известно, такое случается. Смерть и налоги,

мальчик мой. Как я завидую теЬе, что ни то ни друюе не играет значительной роли в твоей жазни, по крайней мере до сегодняшнего дня не играло. И вот 3а это - прости.

lfx, слова... какое удовольствие они дарили мне долгие годы. И похоже, такое же удовольствие они дарить

и тебе. Как жаль, что меня уже не будет, чтобы увидеть это. Но не грусти. Кто ведает, что ждет нас там,

3а поворотом. Знаешь, должен сказать, я преисполнен воодушевления.

lf еще меня воодушевляет то, что по крайней мере один член нашей варварской семейки собирается продолжить великую традицию текстосложения. Твою мать никогда не интересовало искусство, она предпочла зарыться с головой в книги с формулами и уравнениями. И отеи, твой такой же. Никто И3 них не способен оценить волшедство шелеста ветра в листве, порхания птии,ы в небе, аромата сбежеподстриженных летних лужаек... волшедство, которое не

объяснят и не растолкуют никакие учебники, lf пониманию или даже этого волше5ства нельзя научиться

и нел^я научить. Оно просто там, в твоей душе, в каждом вдохе. Или его нет. Мы знаем - в тебе оно есть. Я всегда это знал.

Так бери мой иойагок и пользуйся им как можно чаще. Прилагаю несколько батареек и целую упаковку новых кассет плюс кое-какие старые, которые не жалко перезаписать. Советую запастись всем этим - при всех ваших «Твиттерах» и скачиваниях, не рискну предположить, сколько пройдет времени, прежде чем эти вещи станут эксцентричным пережитком дня минувшего.

Я искал инструкцию, но, боюсь, она давным-давно потеряна. Но там все просто: старт, стоп, пауза, запись, перемотка назад и вперед. Трудно ошибиться, правда. Уверен, ты и не ошибешься.

8 завершение скажу вот что: моя жазнь была непрерывной радостью. Не всегда такой уж успешной, но всегда доставляющей удовольствие. Мои книги и рассказы, как правило, хорошо принимались, пускай и не приносили

ДОльшого дохода. Но вот что. К чем/ надо стремиться -к удовольствию. Ну, еще, конечно, пригодится пара долларов, что^ы платить по счетам, иметь на столе еду и, может, время от времени проводить отпуск на пляже.

Так что удачи rnfie. Не знаю, какой поле.;ный совет mfiee дать, разве что вот: bijC'i- честен со своими героями, как с самим соДОи, и они (гада $удут честны с тоДОй. Не Заставляй их делать или говорить то, что, по-твоему, им не захотелось fbi. Если твои читатели волнуются 3а твоих героев - действительно (чрм; в них, - именно это их

Зацепит.

И еще одно. Рассказы - путь к apivpcccu и точильный камень твоего мастерства. Отложи битные романы до поры, пока не заточишь свое мастерство. (Извини, вп/кп-, что повторяюсь, но я слишком устал, что^ы псранк'ыбпшг-страницу, и слишком щепетилен, что^ы марать текст перечеркиванием)

Думаю, мне пора. Буду следить за твоими достижениями с великим интересом. И конечно, с глубочайшим расположением.

Прости за каракули.

С люДОовью и наилучшими пожеланиями на будущее,

тпой дед Чильн.м Хэ.иопэи

[Запись на кассете в диктофоне Джеффри Вильсона — часть вторая]

Так, значит, что у нас тут: ни цвет их кожи, ни их религия, ни сексуальные предпочтения — им не были рады нигде.

Но, знаете, не важно, насколько, по-вашему, что-то защищено, — всегда найдется способ обойти эту защиту Так и случилось летом того года, когда мир застыл на самом краю пропасти и готов был скатиться в ад и когда в маленький городок штата Огайо пожаловал нежданный гость [нет, пожалуй, «приезжий». .. ]. Когда в маленький городок штата Огайо пожаловал нежданный приезжий.

Он был некоторым образом коммивояжером, но единственным товаром, который он продавал, была смерть. «Погибель», если точнее.

Когда-то он был Артуром Мелвиллом Беннетом, пятидесятитрехлетним бодрячком, легким на ногу, с неизменной улыбкой на лице, всегда готовым помочь тому, кто в этом нуждается. Это его и подвело. Человек, которому он решил помочь вчера вечером на Ист-авеню, человек, который с оглушенным видом, шатаясь, выбрался из своей «камри», имел проблему. Его звали Джеймс Де Фентос, он продавал линолеум с сайта LinoleumFioor.com, на дотации <<Эко-продакт инк», центральный офис в Боулдере. И хотя Джеймс тоже был славным парнем, пo крайней мере был таковым еще пару минут назад, до того, как врезался в дерево, получив серьезное сотрясение, он. .. [Прерываюсь: явилась Лиф, леди и джентльмены. Все потом. Я занят.]

[Дневник Джеффри Вильсона — запись от субботы, 8 июня]

Суббота, 16:20

Господи, даже не знаю, как это написать. Мама мертва. Виноват один из пассажиров самолета, вылетевшего из Кеннеди. Прежде чем удалось его уложить (у второго пилота оказался тазер', так что, значит, даже у ходячих трупов есть что-то типа работающей нервной системы, и папа говорит, это хорошо — ага, верно!), парень укусил за руку стюардессу, оторвал нижнюю челюсть у мужчины из Кливленда, который только что уволился и летел к семье, чтобы оказаться подальше от опасности, и левую руку целиком у маленького четырехетнего мальчика с синдромом Дауна. А еще проехался ногтями по маминой руке, так что пошла кровь. Полиция задержала и связала стюардессу, м^чину и мальчика, едва самолет прибыл в Акрон. Получается, парень из Кливленда все-таки вернулся домой, только вот дальше самолетного кресла его не пустили. Папа отвез маму в лабораторию, в Главный медицинский центр, где старик Фоли все уже для них приготовил. Но папа сказал, что они не добились успеха. Когда я стал его расспрашивать, он просто сказал: <<Джеффри, мы не добились успеха». Потом он стал просить прощения, мы обнялись и расплакались. Но с тех пор я все думаю, как же все кончилось аля мамы. Папу я больше не хочу спрашивать. Я в своей комнате, слушаю музыку на айподе. Не хочу думать о тех последних минутах в медцентре.

1 Полицейский электрошоковый пистолет, стреляющий металлическими стрелами.

[Мужчина и женщина — их имена на экране: ЛЕОН БИББ и АЛИСИЯ БУШ. Снизу— полоса с позывными станции: НОВОСТНОЙ КАНАЛ 5WEWS. Мужчина поворачивается к камере, кивает и придвигает к себе лежащий на столе листок бумаги.]

Спасибо, Алисия. Итак, вчера «погибель» запустила свои костлявые пальцы еще глубже в просторы Среднего Запада, что привело к трагической смерти Марианны Вильсон, жены знаменитого огайского биохимика Джейсона Вильсона и дочери всеми любимого иллиной-ского писателя Уильяма Хэлловэя.

[На экране фотография молодой, широко улыбающейся темноволосой женщины. Фото, похоже, из выпускного альбома, так как сейчас женщине должно было быть сильно за тридцать.]

Джейсон Вильсон — ключевая фигура в курируемых президентом попытках отыскать средство спасения от чумы, истребившей население Британии и других европейских стран.

[На экране мужчина, выходящий из машины и идущий к зданию со стеклянными дверями. Камера следует за ним. Сверкают фотовспышки, как на Четвертое июля. Ведущий продолжает.]

После вчерашнего инцидента на рейсе самолета Американских авиалиний, следовавшего из нью-йоркского аэропорта Кеннеди в аэропорт Акрон, миссис Вильсон была доставлена в Главный медицинский центр, но полученные ею ранения, несмотря на неистовые попытки ее мужа подавить инфекцию, привели к смерти пострадавшей. Вот что сказал мистер Вильсон всего несколько часов назад.

[Мужчина останавливается и поворачивается лицом к репортерам. Он угнетен, голос срывается.]

Марианна боролась, боролась храбро, но интервал между первоначальным заражением и началом нашего лечения оказался слишком велик. У нас не оставалось иного выхода, кроме как ... положить конец ее страданиям. Мой сын Джеффри и я, конечно, скорбим, но моя решительность от этого не ослабевает. Напротив, она только укрепилась. Мы найдем лекарство от болезни, уничтожающей человечество. А теперь, если позволите, мне нужно работать.

[На экране снова ведущие. Алисия Буш печально качает головой.] Да, и это еще не все плохие новости. На сей раз огорчение ждет любителей спорта, а равно и игроков, поскольку одна из лучших бейсбольных команд низшей лиги сегодня объявила о несомненном самоубийстве питчера «Акрон Эроз» Клива Брейтенбаха.

[На экране улыбающийся молодой человек в форме «Эроз», отрабатывающий броски на командной тренировке ...]

[Дневник Джеффри Вильсона — запись от субботы, 8 июня]

Суббота, 20:15

Очень, очень странно. Лиф только что вошла в спальню, пряча лицо в ладонях. Она села прямо перед окном, наверное, там у нее стул или что-то вроде того, и посмотрела прямо на меня. Нет, я не дурачу тебя, дорогой дневник. Она смотрела прямо на наш дом, точ-нехонько на мое окно. Потом она помахала рукой и послала мне воздушный поцелуй. Потом, когда она как раз взялась за штору, в спальню въехала ее мама в инвалидном кресле. У Лиф стал виноватый вид, и она торопливо задернула занавески. На этот раз плотно-плотно. От стены до стены, без просветов. Я подождал немного (сейчас без десяти девять), но она не вернулась. И сегодня, похоже, я ее уже не увижу. Мне пришлось сделать музыку погромче, потому что я слышу, как папа плачет. Даже с наушниками в ушах я его слышу. Завидую Лиф, она сидит в своей спальне со своей мамой. Я хотел бы, чтобы моя мама была сейчас здесь. Пускай даже в инвалидном кресле.

[Запись на кассете в диктофоне Джеффри Вильсона — часть третья]

Ладно, вернемся к нашим баранам. Значит. ..

И хотя Джеймс тоже был славным парнем, по крайней мере был таковым еще пару минут назад, до того, как врезался в дерево, получив серьезное сотрясение, он изменял своей двадцатисемилетней жене. Но это не имело значения, поскольку Глория Де Фентос тоже трахалась с Карлосом Беннаултом, садовником Де Фентосов, и с чернорабочим на Стайт-роут, 343, в Йеллоу-Спрингсе. А Карлос уехал в Оксфорд; в Англию, к своей сестре, Меррил ... которая встречалась с женатым парнем из ссудо-сберегательной

ассоциации, где она работала [проверить: кажется, там это называется строительным обществом, а не ссудо-сберегательной ассоциацией]. Еще нужно уточнить у папы, как это может передаваться: со слюной, ну, что с кровью, мы знаем, с семенем, через воздух...

Де Фентос, парень, который и мухи не обидит, перебрался через рассыпавшиеся повсюду в беспорядке тринадцатидюймовые квадраты образцов линолеума синего, серого, зеленого цветов, цвета вечерней зари и нейтрального цвета, вылез из покореженного «камри>> и огляделся, ища кого-то, с кем можно разделить свои проблемы. В итоге проблемы он разделил с Арти Беннетом. И даже то, что Арти успел к своей машине как раз вовремя, чтобы вынуть из бардачка «смит-вессон>> и быстро всадить пять пуль в голову и грудь Джимми Де Фентоса, даже этого оказалось недостаточно. Недостаточно, пускай даже больше не молодой, но окончательно и бесповоротно мертвый Джимми лежал на земле, с лицом, превращенным в нечто вроде мясного рагу, что подается в «Боевой пицце» на Иствуд-авеню.

Надо отдать Арти должное, он размышлял о том, чтобы сунуть все еще теплый ствол <<смит-вессона>> себе в рот и отправить последний патрон в полет сквозь верхнее нёбо и в самый мозг. Но, глядя на оружие, он вдруг начал неудержимо дрожать. Все еще сжимая в руке пистолет, он рухнул назад и умер... и ожил снова, не успев удариться о землю.

Пистолет остался лежать в нескольких шагах от него, когда он неуверенно поднялся на ноги.

[Выдержка из лабораторных записей доктора Джейсона Вильсона]

...

Реакция зомби из самолета на тазер послужила первым указани ем на то, что нам удастся найти способ обуздать вирус. В Центре я работал с Марианной. Своего рода синаптическая передача возбуждения, новая для спинного мозга, была обнаружена в нейронах (М-клетка) посредством пассивного распространения их импульса через синаптическую мембрану. После стимуляции восьмой пары черепного нерва (слухового или кохлеовестибуляр-ного нерва) потенциал постсинаптического возбуждения (ППСВ) проявился в М-клетке с очень коротким временем запаздывания (около 0,1 мсек), что, вероятно, представляет незначительную синаптическую задержку. Подобная реакция свойственна только концам колбовидных утолщений: резкое увеличение потенциала вдоль латерального дендрита М-клетки в период активности и ранний ППСВ максимален в дистальной части дендрита, где доминируют колбовидные утолщения. Изменения потенциала в М-клетке распространяются (пассивно) обратно в определенные волокна восьмого нерва (возможно, в колбовидные утолщения), указывая на наличие особых связей с малым сопротивлением между ними и М-клеткой. Одним словом, мы на пороге открытия нового способа лечения путем введения реактивного агента в синаптические нейронные комплексы, участвующие в рефлекторной деятельности. Но для Марианны уже слишком поздно.

[За п и сь телефонного разговора с личного ном е ра Джейсона Вилы^на, профессору Джейкобу Цейтнеру в Саратога-Спрингс, Нью-Йорк, суббота, ' S и ю ня]

Джейк?

Да, это Джейк Цейтнер. Кто говорит?

Джейсон. Джейсон Вильсон.

Джейсон! Ох, блин, Джез ... Мы с Кейт соболез . ..

Да. Спасибо, Джейк.

Ты как?

Как? Сам знаешь.

Да. О господи, Джез, мне так жа ...

Слушай, мне нужен твой мозг. Соберись.

Выкладывай.

Тот парень, что ранил Марианну? Парень из самолета?

Его уложили тазером.

Тазером?

Да. Он рухнул, как мешок с углем.

И?

Ну, я и подумал, может, нам удастся внедрить или индуцировать в жертвах своего рода электрический заряд?

Ты хочешь сказать . .. вроде как закоротить их?

Да, да. Попробовать.

Ты пробовал?

[Молчание.]

На ком ты испробовал?

[Молчание.]

Джез, на ком ...

Ты знаешь, на ком я испробовал это, Джейк. Давай не будем тут груши околачивать. Я задал тебе гребаный вопрос. Помоги мне,

ладно?

[Пауза.]

Ладно.

Итак?

Ну, может, тебе не потребуется внедрять что-либо.

Э?

Может, тебе просто нужно усилить что-то, что уже есть.

Конечно, что-то, что ... что увеличит электрическую активность в нервной системе.

Стимулируя нейротрансмиттеры?

Стимулируя нейротрансмиттеры.

Например, серото ...

Серотонином', да.

[Из компьютерных записей Уильяма Хэлловэя. Имя папки: «Рассказы в работе»]

ПРЕЖДЕВРЕМЕННОЕ ПОГРЕБЕНИЕ

У и л л Х э л л о в I й

Вторник, 18 июня 1946

Когда Алиса открыла дверь, высокий мужчина снял шляпу.

Она кивнула ему. «Мэтью», — произнесла она так тихо, что, хотя он и знал, что она сказала, шерифу Мэтью Модайну захотелось наклониться, чтобы уловить все, до последнего отзвука. Что-то промелькнуло в небесах, то ли самолет оставил свой след, то ли

1 Нейротрансмиттеры—вещества, обеспечивающие передачу нервных импульсов от одной клетки к другой, обеспечивая выполнение многих функций мозга. Серотонин — биологически активное вещество, содержащееся в крови и тканях животных и человека; является предполагаемым, а в ряде случаев и доказанным медиатором (трансмиттером) нервной системы. Часто его называют «гормоном удовольствия».

что-то могучее и прекрасное, метеор, быть может, или комета, пронеслось по небу, равнодушное и к нему, и к ней, и к кому бы то ни было из проклятых существ, наблюдавших за стремительным полетом.

[Дневник Джеффри Вильсона — запись от воскресенья, 9 июня]

Воскресенье, 04:20///

Не могу спать. Слышу, как папа бродит в своей комнате. И все время говорит — с мамой, наверное. До меня долетает только приглушенное бормотание, но идти туда и прислушиваться, чтобы различить слова, мне не хочется. Л и ф теперь вообще не открывает занавески, ни днем ни ночью. Я сижу тут, за столом, пялюсь на дурацкие шторы, в надежде, что их раздернут. Но все остается по-прежнему. Кажется, я знаю почему — ей просто невыносимо смотреть на меня или разрешить мне смотреть на нее. Может, она думает, что это как-то оскорбляет память моей мамы ... ну, что я видел ее (Лиф) в нижнем белье — потому что я почти уверен, что она знает, что я ее видел. Я тут думаю, а не вспоминает ли папа, как выглядела в нижнем белье мама ... не это ли он говорит ей прямо сейчас ...

[Телефонный разговор между Александрой Лиф Сполдинг и Джеффри Вильсоном, воскресенье, 9 июня, 10:06]

Здравствуйте, мистер Вильсон. Это Алекс. Здравствуй, Алекс.

Знаете, мне так жаль миссис Вильсон. Спасибо, Алекс.

[Молчание.]

Позвать Джеффри?

Пожалуйста.

Хорошо, подожди.

[Пауза.]

Алло?

Джефф, это Лиф.

О, привет.

Мой папа просил передать тебе, что они с мамой отправятся сегодня вечером в субсидируемый поход. Он спрашивает, не хочешь ли ты присоединиться.

Ох. Скажи ему спасибо, но не думаю, что из меня сейчас выйдет приятный спутник. А ты пойдешь?

Если пойдешь ты. Иначе я просто не вынесу скукотищи.

Ну, спасибо за предложение, но я пишу.

Да?

Угуммм. Новый рассказ. Монстры входят в город.

Может, увидимся позже.

Э?

Ну. .. ты знаешь.

[Пауза.]

А,точно.

Удачи. С рассказом, я имею в виду.

Спасибо. И поблагодари папу.

Конечно.Береги себя.

Угу. Ты тоже.

{Запись на кассете в диктофоне Джеффри Вильсона — часть четвертая]

Так, возвращаемся снова.

Он взглянул на пистолет, наклонив голову сперва в одну сторону, потом в другую. Постороннему наблюдателю было бы непонятно, узнал ли человек предмет. Интерес его, если он и был, оказался мимолетным, недолгим.

[Конец прогноза погоды на новостном канале SWEWS, Кливленд, Огайо, 13:57,

9 июня |

Спасибо, Дик.

Привет, народ! Готовые удобную обувь, потому что мы отправляемся!

Встретимся на углу Ист-Фос перед ирландским пабом «Фланнери» в центре Кливленда в 16:00. Мы пройдем по недавно восстановленной пешеходной аллее Ист-Фос, произведем съемку декоративных неоновых вывесок и уникальной архитектуры ресторанов Ист-Фос, потом двинемся по Евклид-авеню и полюбуемся с Башни впечатляющими красотами открытых пространств Паблик-сквер. Потом зашагаем к Вест-Сикс, к Лэйксайд-авеню, к парку Уиллард и осмотрим Зал славы рок-н-ролла, прежде чем свернуть на Ист-Сикс к Роквеллу через Библиотечный сад, а там по прямой к Хаяп-отелю и Аркаде и обратно в сторону ранчо кадиллаков, где можно насладиться напитками и зрелищами — только не переусердствуйте. Берите фотоаппараты, надевайте удобную обувь. Молитесь о хорошей погоде. И врубайте завтра WEWS, поскольку я планирую провести обзор нашей прогулки и убедиться, что наш Кливленд на ваших фотографиях вышел лучше некуда. Так что, если идете, не забудьте камеры.

Тебе слово, Дик.

Спасибо, Ронни. Сейчас два часа пополудни, и начало нового часа на WEWS. Рози озвучит нам краткое содержание сегодняшних новостей. Роз и ...

[Радиопереговоры между патрульной машиной шерифа Лорейна и Центральным диспетчерским управлением полиции Кливленда, воскресенье, 9 июня, 19:11]

Анж?

Джей-Джей?

Дела дрянь.

Пострадавшие?

Да. Четырнадцать случаев, еще двое на подходе. Какого черта они там делали?

Нечто вроде организованной прогулки.

Не лучшее выбрали время. [Молчание.]

Как ЧарЛи?

Нормально.

Ты разобрался со всеми? Я имею в виду, со всеми, кто ...

Нет. Парень и женщина. Чарли пошел за женщиной — трудностей возникнуть не должно. [Выстрелы.] Ага, теперь, наверно, порядок. Она была в инвалидном кресле.

А парень?

Не представляю. Он удрал, пока мы занимались остальными. Тут у нас что-то вроде сцены из «Техасской резни бензопилой». Повсюду гребаные головы. И, Анж. ..

Да?

Головы продолжают — ну, знаешь, после того, как мы. .. После того, как они были отделены?

Да.

Продолжают что?

Рты продолжают открываться и закрываться, будто пытаются говорить. И глаза моргают.

Ммм.

И что бы это значило? Твое ммм?

Просто не знаю, что ещ. ..

Чарли вернулся. С головой женщины. Господи.

А что с парнем?

А что с ним?

Ты пойдешь за ним?

Это же иголка в стоге сена, Анж. Он может быть где угодно.

Где угодно.

[Телефонный разговор Джейсона Вильсона и профессора Джейкоба Цейтнера, Саратога-Спрингс, Нью-Йорк, воскресенье, 9 июня]

Это опять я. Говори. Серотонин не работает.

Нет, произвел расчеты. Он не может создать достаточно большого заряда и даже в сочетании с другим компонентом, скажем триптофаном, не работает. Вирус слишком агрессивен.

И?

«И?»

В смысле, что дальше?

Ага, верно. Что дальше.

[Экстренный выпуск на новостном канале SWEWS, Кливленд f)rjйс>, 9 июня]

Т

У нас тут плохие новости, Рази.

Да, Дик?

Мы получили сообщение о вспышке «погибели» прямо здесь, в центре Кливленда. И это случилось на прогулке.

На Большой Прогулке?

Да, мэм.

Что мы имеем?

Сообщения отрывочны, но, насколько я понял, все кончено. Жертвы?

Четырнадцать погибших.

И ... вспышка локализована?

[Мужчина качает головой.]

Боюсь, что нет, Рази. Были нейтрализованы все несчастные зараженные, все, кроме одного.

И этот один?

Пропал без вести.

Один из гулявших?

Мы проверяем это. Здесь большая неразбериха.

Держи нас в курсе, Дик.

Не сомневайтесь, я на связи.

А тем временем в городе работают дорожные заставы на кажд... [Дневник Джеффри Вильсона — запись от воскресенья, 9 июня]

Воскресенье, 20:55

Занавески в комнате Лиф все еще задернуты, так что я продолжаю ждать. Я видел ее во дворе, потом она вернулась в дом, но ...

[Телефонный разговор между Александрой ЛифСполдинг и Джеффри Вильсоном, воскресенье, 9 июня, 20:57]

Алло?

Здрасте, мистер Вильсон. Это Алекс. Снова. Можно. ..

Я тут, Лиф. Пап, я взял трубку.

Лиф?

Это ее имя, папа. Второе.

Старею, старею. Передавай привет маме и папе, Александра.

[Щелчок.]

Хорошо.

Эй.

Эй? Что случилось?

Мама и папа. Их нет.

Где же они?

На какой-то прогулке.

Ах да, ты говорила. [Пауза.] Но ты ведь знаешь, где они, верно?

Уже поздно.

Всего девять.

Нет, мамина процедура. У нее процедура и прием лекарств.

Когда?

Около шести, ну, в семь.

Ох. ..

[Тэдефонный разговор межищу Сэмюелом Шапиро и Центральным диспе^ерским управлением полиции КЛивленда. воскресенье, 9 июня, 21:04]

Алло?

Чем я могу помочь вам этим вечером, сэр?

Здесь бродяга.

Откуда вы звоните, сэр?

Иствуд-авеню, 2211.

Это в Кливленде, сэр?

[Пауза.]

Определенно не в Де-Мойне, леди.

Я имела в виду, какой округ, сэр?

Кайахога.

Спасибо, сэр. Бродяга в доме?

Нет, мэм. Он снаружи.

На улице?

Снова на улице, да. Я его вижу. Он шатается.

Вы сказали, он снова на улице. Где он был раньше?

Шлялся по саду, перевернул мусорный бак, наткнулся на мою «субару». Вон, сирена до сих пор. ..

Слышу.

Ну и пускай гудит, мне без разницы. Я наружу ни ногой, это точно.

Высылаю машину, сэр. Возможно, придется подождать.

Ну, я же сказал, что мы отсюда никуда.

[Телефонный разговор между Александрой Лиф Сполдинг и Джеффри Вильсоном, воскресенье, 9 июня, 21:07]

" " ' ▼ ...

Не выходи из дому.

Ты следишь за мной?

Я видел, как ты вышла. Я и сейчас тебя вижу, Лиф.

Зачем же тогда звонишь?

[Пауза.]

Тебе не нравится?

Я не сказала, что мне не нравится. Я сказала. ..

Ну, тут либо да, либо нет.

[Пауза.]

Не знаю.

[Пауза.]

Ты в порядке?

Да. В порядке.

А твой папа?

И он в порядке. Мы оба в порядке.

Вил?

Что?

Может, зайдешь?

[Из компьютерных записей Уильяма Хэлловэя. Имя папки: «Рассказы в работе»]

ИНЫЕ ЖИЗНИ Уилл Хэлловэй

— ДОРОГАЯ?

- Да?

— Я должен кое в чем признаться.

Лицо Джейкоба вытянулось, когда Шейла посмотрела на него, своего мужа, шагнувшего в кухню, в запахи жарящегося бекона и свежесвареиного кофе, и жизнерадостный голос из радиоприемника, вещающий о погоде, провозгласил, что холодный фронт, движущийся из Мэна, заморозит плевок на лету, он обращался к Шейле и Джейкобу, словно бы знал их, знал их обоих, знал всю свою жизнь. Было как будто обычное утро, и вдруг оно перестало быть обычным. Вдруг. Совсем. Но, может, она уже знала, что что-то произойдет, что-то, чего Шейла не могла распознать, вылезая из постели, опорожняя мочевой пузырь, ополаскивая лицо, отправляясь на кухню, включая кофеварку и радио, но сейчас, после такого вступления Джейкоба. ..

Я должен кое в чем признаться — какого дьявола это означает?

[Радиопереговоры между патрульной машиной шерифа Лорейна 11 Ценральным диспетчерским управлением полиции Кливленда, воскресенье, 9 июня, 21:22)

Анж?

У нас жалоба на бродягу.

Так, и что он натворил?

[Пауза.] Кто, бродяга? Откуда, черт побери, мне знать, что он

натворил?

Анж, бродяга — самое меньшее, что меня сейчас интересует.

Съезди взгляни.

[Вздох.] Где он?

[Запись на кассете в диктофоне Джеффри Вильсона — часть лятая]

т

Стемнело.

Арти Беннет двигался медленно, вяло сквозь тьму — нет, не тьму: я уже сказал, что было темно, — по пустынным улицам. Кто знает, узнавал ли он хоть что-нибудь из того, что видел. Он просто неуклюже ставил одну ногу перед другой, подталкиваемый вперед лишь потихоньку разгорающейся потребностью в еде.

Где-то справа от Арти Беннета гавкнула собака. Раз-другой.

Не останавливаясь, Арти повернул голову на звук, споткнулся и даже не попытался удержать равновесие. Он рухнул навзничь, скользнув виском по колышкам невысокой изгороди. Царапина — если она и осталась — не пробудила его интереса. Он просто поднялся и потащился дальше.

До его дома оставался всего квартал.

Был ли там... [Громкий стук на заднем плане.] [Долгая пауза; шорох.] Ого? Там мистер Сполдинг Ох, дерьмо.

[Писк нажимаемых телефонных кнопок.]

Возьми трубку, Лиф, возьми трубку. ..

Лиф, это я. Лиф, послушай меня. Твой папа снаружи. Нет, погоди минуту... погоди минуту, Лиф. Я думаю, он... он... Лиф, не ходи! Лиф, твоей мамы с ним нет. Лиф, просто... Лиф!

[Скрип открывающейся двери.] Джефф, что. ..

[Телефонный разговор между Джеффри Ви/1/>соном и Александрой Лиф Сполдинг, воскресенье, 9 июня, 21:47]

Папа?

Лиф, это я.

Их все еще нет дома, Джефф.

Лиф, послушай меня. Твой папа снаружи.

Что ... ох, это же ...

Нет, погоди минуту... погоди минуту, Лиф. Я думаю, он. .. он. .. Джефф, что происходит?

[Отдаленный топот.]

Лиф, не ходи!

Ты сказал папа — а мама с ним?

Лиф, твоей мамы с ним нет.

Джефф, ты пугаешь. ..

Лиф, просто ...

[Запись на кассете в диктофоне Джеффри Вильсона — часть шестая] ...происходит?

[Стук заглушает голос.] Сполдинг Он в доме. Лиф там. Он один из них, пап. И телефон молчит. [Грохот.]

Что? [Пауза.] Я ничего не вижу.

■ Пап, он уже внутри. Он должен...

Подожди, я его вижу — или еще кого-то. В кухне.

Ох, Лиф. Смотри. Она в спальне.

Что она делает? Она так все время?

Пап, мы должны пойти туда.

[Стук, хлопает дверь, затихающий топот.]

[Радиопереговоры между патрульной машиной шерифа Лорейна и Центральным диспетчерским управлением полиции Кливленда. воскресенье, 9 июня, 21:58]

Анж, я на вызове по поводу бродяги. Здесь мужчина и ребенок бегут через улицу. Мальчик машет мне. Я иду к ним. Свяжемся

позже.

Стив, подкрепление нужно? [Дверь захлопывается.]

Мальчик, что тут происходит?

Стив?

[Приглушенные голоса.]

Сэр, остановитесь. Сэр, я прошу вас. ..

[Крики — женские или девичьи.]

Стив?. .

[Из компьютерных записей Уильяма Хэлловэя. Имя папки: «Рассказы в работе»]

ДАЛЕКИЙ ЗВУК ОХОТНИЧЬЕГО РОГА Уилл Хэлловэй

Память, память — охотничий рог, Замирающий в дебрях тумана.

Гийом Аполлинер (1880-1918). Охотничий рог. Пер. А. Гелеыула

Э|о было, коГДЛ УЛЫбЛ.Л я

Только мертвый, спокойствию рад.

Анна Ахматова (1889-1966).

Реквием

Я НЕ ВИДЕЛ МЕЛВИНА СТОКАРДА с той поры, как ушел из банка, и был ошеломлен произошедшей с ним переменой. Я, чуть привстав, помахал ему из-за своего столика и сперва подумал, что он

увидел меня, а не ответил, потому что не признал, — он смотрел прямо в мою сторону. Но смотрел он не на меня, а на что-то за моей спиной. Я не знал, что это было. .. по крайней мере тогда.

[Доклад о происшествии на Иствуд-авеню помощника шерифа Стива Пратера,

10 июня, ;■

*...................... т ' ’ ".....

Я, мальчик и его отец — жильцы из дома напротив — двинулись прямо к зданию.

Когда мы вошли внутрь, нарушитель — отец девочки — стоял у лестницы. Девочка бегом спускалась вниз, и мужчина пой мал ее. Вот так просто. Парень с той стороны улицы — его фамилия Вильсон — попытался задержать нарушителя, но слишком уж они сильные.

Я оттащил мальчика — он сам собирался ринуться вперед (думаю, он неравнодушен к девочке, Александре, но он зовет ее Лиф). Я выхватил из кобуры пистолет. Никаких прав я ему не зачитывал. Оттолкнул мальчика, шагнул в сторону — вправо — и выстрелил дважды. Одна пуля попала нарушителю, отцу девочки, в поясницу, на пять-шесть дюймов выше пояса. Вторая угодила в затылок. Промежутка между выстрелами практически не было. Но первая пуля была ему хоть бы хны. А вторая свалила его. К несчастью, нарушитель успел повредить кожу дочери, оставил царапину на голени, правой. Она пыталась взбежать обратно по лестнице, как только осознала, что ее отец инфицирован, но девочке не хватило проворства, и нарушитель цапнул ее зубами за ногу. Рана невелика — я остановил его раньше, чем он нанес дочери серьезную травму, но кожа все же была повреждена. Девочка почти тут же убежала в ...

[Выдержка из лабораторных записей доктора Джейсона Вильсона]

’ ' ’ т ..........'

...шок, невозможность контролировать движения. Ясно было, что времени у нас очень мало. Мать Александры страдала от множественного склероза, и я предположил, что в доме должен быть серотонин. Я оставил шерифа вызывать «скорую», а Джеффа присматривать за Александрой и побежал вниз. Нашел таблетки,

но, увидев их в собственной руке, внезапно почувствовал, насколько жалки мои попытки обратить вспять или, по крайней мере, замедлить вирусную инфекцию. Должен быть другой. ..

[Из «Благодарения» Джеффри Дугласа Вильсона (неопубликоеанная рукопись)]

« ...Способ», — произнес он в пустой кухне, шаря глазами по сторонам в поисках вдохновения.

— Лучше поторопитесь, док, — крикнул сверху полицейский. —

Она уходит.

Тогда-то он и увидел отвертку.

— Что ты собираешься с этим делать, пап? — спросил Том отца, когда Джерри Дуглас снова появился на верхней площадке лестницы с железной отверткой и рулончиком коричневой клейкой ленты.

Джерри присел рядом с помощником шерифа и пощупал пульс девочки. Потом кивнул:

— Слабый, но есть. Хотя и затухает. Нам придется действовать быстро. — Джерри огляделся. — Помогите мне перенести ее туда, к стене.

Помощник шерифа и Том потащили Марту по ковру, уверяя друг друга, что все будет хорошо. Правда, однако, была в том, что ни один из них в глубине души так не считал.

— Хорошо, — сказал Джерри.

Он поднял левую руку Марты, вложил в ладонь отвертку, согнул пальцы девочки и для надежности примотал отвертку коричневой изолентой. Потом выдернул штепсель вентилятора и заклинил отвертку между контактами.

Глаза Марты уже закатились, видны были одни лишь белки. Она дрожала всем телом.

— Она умирает, пап?

Джерри кивнул и потуже стянул изолентой отвертку и вилку.

— Так. Отойдите.

— Папа! Что ты делаешь?

— Я не уверен, что это стоит. ..

— У нас нет выбора, — перебил Джерри помощника шерифа.

Полицейский оттолкнул Тома от судорожно дергающейся девочки, и они вдвоем с суеверным ужасом уставились на Джерри, который взял пластиковый корпус разъема и втиснул вилку в розетку. Потом он отступил. .. и щелкнул расположенным рядом с розеткой выключателем.

[Доклад о происшествии на Иствуд-авеню помощника шерифа Стива Пратера,

10 июня, 23:16]

Полыхнула вспышка, и девочка выгнулась дугой, головой и пят ками упираясь в ковер. Из розетки вырвалось пламя, и я с трудом удержал мальчика на месте. Тогда мистер Вильсон протянул руку и снова щелкнул выключателем.

[Из «Благодарения» Джеффри Дугласа Вильсона (неопубликованная рукопись)]

Джерри выдернул шнур из розетки, размотал слои липкой ленты на руке девочки и отбросил отвертку.

— Хорошо, теперь помогите мне снять с нее рубашку, — сказал он. Том смотрел, как его отец и полицейский разрывают на Марте

блузку, выставляя напоказ светло-голубые чашечки бюстгальтера, которым он совсем недавно восхищался, преодолевая взглядом пространство меж их домами. Цвет ткани был таким нежным, а ее грудь такой молочно-белой. .. что Том был потрясен, увидев пар, поднимающийся от тела Марты. Нет, не пар — дым.

— Она не дышит, — сказал Том.

Джерри распрямил на полу руки девочки и резко ударил ее в грудь, сцепив все десять пальцев в один большой кулак.

Том смотрел.

Помощник шерифа смотрел.

Ничего. Джерри ударил снова. И снова.

Все так же ничего.

— Она умерла? — спросил Том.

Джерри не ответил. Он вскинул руки над головой, и, когда уже собирался вновь опустить их на грудь Марты, девочка закашлялась. А потом пукнула.

И в этот момент Том поклялся себе, что вне зависимости от того, сколько ему еще суждено прожить на свете, он никогда не расскажет Марте об этом маленьком непроизвольном взрыве.

Она посмотрела сперва на мужчину, потом на мальчика и поспешно прикрыла ладонями грудь. Потом, вздрогнув, подняла левую руку и уставилась на нее.

— Я обожглась, — сказала она.

[Из компьютерных записей Уильяма Хэлловэя. Имя папки: «Рассказы в работе»]

Т

чудесный край

У И л л Х I л л о в I и

Но ос мл. гливлш и пт.

Кому сельские боги знакомы. Вергилий (70г. до н.э. —19 г. до н. э.).

Георгики. Книга 2

Прошлое чудное место — я часто

туда mi лядываю

НикХэссэм. Дни китайского рагу

— ХЕРБ?

Смотревший в окно Херб Леманн повернулся, щурясь после яркого солнечного сияния снаружи, и увидел в полумраке комнаты, у дверей в кухню, знакомые очертания Энни.

— У тебя все хорошо?

Темнота фигуры и лица жены налились цветом и выражением, словно раскрашенные струей из аэрографа, выпущенной рукой невидимого художника, и Херб заметил тревожную морщинку, на миг пролегшую между ее бровями.

— У меня все прекрасно. — Он снова повернулся к окну, к весенним полям за стеклом. — Просто прекрасно.

[Из «Благодарения» Джеффри Дугласа Вильсона (неопубликованная рукопись)]

Посвящается Лиф:

спасибо, что влюбилась в меня.

Дж.

[ЗАПИСЬ ПОСЛЕДНЕЙ ТРАНСЛЯЦИИ РАДИОСТАНЦИИ 93,2, МЕХИКО-СИТИ, 15 ИЮНЯ]

ЭРНЕСТО НЕРУДА:

Первых зомби увидели на улицах Мехико-Сити, это произошло в barr/o31 Тепито. Знаменитый своей хаотичностью район с обширнейшим нелегальным рынком, где можно купить все что угодно: наркотики, огнестрельное оружие и особенно пиратские товары. Говорят, здесь продают все, кроме достоинства. Жители Тепито весьма гордятся своей независимостью и своим альтернативным образом жизни в городском пекле. А еще тут очаг культа Santa Muerte32, с дюжиной мест поклонения. Культ тесно связан с околорыночной территорией, где в прошлом весьма процветали различные виды преступной деятельности, которые полиция не раз тщетно пыталась искоренить.

Маргуэрита Пинедо стала свидетельницей появления первого зомби, и вот ее рассказ, ее собственными словами.

МАРГУЭРИТА ПИНЕДО:

Я подавала клиенту его заказ, tacos de panc/ta33, когда увидела вроде как раненого. Лицо знакомое, хотя, как его звать, я не знала. Он часто заглядывает в наш ресторан на рынке, любит перекусить здесь. На губах у него была кровь, и я решила, что он порезался. Лицо такое желтоватое, точно початок кукурузы. Он шел как оглушенный, натыкаясь на столы и лотки. Может, подумала я, он пьян. Но было еще утро. Слишком рано, чтобы так набраться, если ты не алкоголик. Хотя я его прежде пьяным не видела. А он приходил поесть сюда много раз. У него лоток с пиратским видео и музыкой. Как и многие из нас, он держит у себя статуэтку La Poderasa Sefiora4 Он мерзко скрипел зубами. И не моргал. А потом набросился на одного из посетителей, пытался вцепиться ему в горло. Все закричали, стали переворачивать столы. Толпа завалила его, но несколько человек оказались поцарапаны или укушены. Приехали federates34 и увезли его, рот заклеили клейкой лентой, а на руки надели наручники. Они велели нам никому ничего не рассказывать, а потом забрали и тех, кого тот мужчина укусил или поцарапал. Отец Хернандес сказал, у этого человека чума, но La Poderasa Senora вернула его к жизни.

ЭРНЕСТО НЕРУДА:

\

Эта история — одна из ряда подобных сообщений, поступивших на первых порах из Мехико. Конечно, сторонних наблюдателей едва ли удивит то, что печально известное Тепито оказалось одним из первых районов города, пострадавших от вспышки чумы. Санитарные условия в этом лабиринте перенаселенных улиц и улочек десятилетиями оставляли желать много лучшего. Здесь нет современной канализационной системы, ее заменяют отхожие места и отстойники. И это потому, что в шестидесятые годы автономное сообщество добилось замораживания арендной платы. В одном помещении зачастую проживают семь-восемь семей. Было предпринято несколько попыток модернизировать Тепито и предоставить его обитателям современные дома вне пределов или на окраинах города, но они категорически воспротивились переселению. Когда жителям Тепито требуется больше жилого пространства, они обычно ломают стену и занимают необитаемую смежную комнату. В barr/o кишат всевозможнейшие паразиты, неизменно процветающие популяции крыс и тараканов являются потенциальными переносчиками заразы. Прослушайте запись из нашего архива, относящуюся ко времени до вспышки эпидемии, в которой Мануэль Васкес, уроженец Тепито, описывает ситуацию.

МАНУЭЛЬ ВАСКЕС:

Мы гордимся тем, что мы Tep/tenos. Правительство ненавидит нас, потому что мы независимы, под самыми их носами, здесь, в столице Мексики! Политики называют нас преступниками, но злодеи-то они сами, с их жульническими выборами и кошельками, набитыми деньгами бедняков! Они хотят прихлопнуть нас, как сапатистов в Чьяпасе2, потому что мы вырвались из-под их контроля. Мы тут почти все индейцы, вне их системы. Тут наша родина. Мы хотим только то, что наше по праву. И да, вот почему мы продолжаем жить в разрушенных зданиях вместе с крысами и тараканами. Мы сами выбрали это. Они говорят, наш Тепито — позор, а сами хотят прибрать его к рукам, сровнять с землей и построить новые торговые центры и офисы. Но это наш barr/o. Даже компания крыс и тараканов лучше, чем бесчестные политиканы!

ЭРНЕСТО неруда:

Однако некоторые комментаторы придерживаются диаметрально противоположного мнения, призывая не только к изоляции Тепито, что было предпринято — с прискорбными результатами, но и к его полному уничтожению.

ФРАНЦИСКО НОЙЕС (депутат от Партии национального действия') выступает перед зданием Министерства внутренних дел:

Эти люди — преступники. Всем это известно. Они торгуют наркотиками и оружием, их район — пристанище криминальных банд. Слишком долго им все прощали. Tep/tefios живут в нищете и убожестве, как животные, в зданиях, которые пора было сносить уже несколько десятков лет назад, но которые они защищают, точно загнанные в угол крысы свою нору. С учетом характера болезни, стоит ли удивляться, что Тепито стал очагом вспышки? Глупо даже пытаться удержать зомби в границах района, поскольку это всего лишь вопрос времени, прежде чем весь barrio наводнят инфицированные пожиратели человеческого мяса. Как их удержать? Нет, локализация не вариант. Единственный выход — истребление.

Улицы вокруг Тепито следует эвакуировать, а армия накроет территорию заражения артиллерийским огнем. Слюнтяи твердят о невинных жертвах, они всегда так говорят. Это для них предлог ничего не делать всякий раз. В Тепито нет невинных, только уголовники и отребье нашего общества. Мягкосердечные скажут: «А как же дети?», — но они первые подвергнутся нападению зомби, они слабейшие. Сомневаюсь, что в этой адской дыре остался в живых хоть один ребенок. Но даже если и так, помните, это дети разбойников, и, повзрослев,

\ они стали бы такими же, как их родители! Понимаю, вас возмущает

данное утверждение, но это непреложный факт.

Давайте смотреть на вещи реально. Мы не можем позволить себе сентиментальность, когда на кону выживание Мексики. Тут требуется применить силу, это единственное, что остановит распространение инфекции. Тепито надо сровнять с землей и разметать по камешку без промедления.

ЭРНЕСТО НЕРУДА:

Призыв Нойеса к бомбардировке Тепито не был осуществлен, в основном благодаря оперативным действиям левых, окруживших barrio, улица за улицей, живыми цепями. Жестокие стычки с полицией усложнили ситуацию в районе. Говорит Пилар Моралес, присоединившаяся к протестующим.

ПИЛАР МОРАЛЕС:

Мы пришли с миром, защитить права мирных людей от режима, замыслившего массовое убийство. Демократическое голосование не проводилось. С людьми не посоветовались. Комендантский час был уже, конечно, введен, но президент не провозгласил военное положение, хотя все мы понимаем, что ужесточение условий лишь вопрос времени. Мы получили информацию из barrio о том, что люди внутри просто в ловушке, зомби осадили их. Несчастные жертвы сливают видео в Интернет и шлют новейшую информацию, моля о помощи из карантинной зоны. Они держатся, надеясь на то, что снаружи придет спасение — спасение от зомби. Они понятия не имели, пока мы не сказали им, что правительство планирует уничтожить их всех, стерев Тепито с лица земли, как недавно случилось с половиной Londres!

Да, действительно, некоторые из них последователи культа Santa Muerte, но многие нет! Религиозный аспект чрезмерно преувеличен. Помните, как нечто подобное случилось с исламом после одиннадцатого сентября, помните военного преступника Буша и его кампанию против мусульман?

Я никогда не слышала, чтобы какие бы то ни было Tepitenos умышленно укрывали зомби, которые были их друзьями или членами се-

мьи, в своих ветхих домах, на чердаках или в подвалах. Полагаю, правительство распространяет эту ложь, поскольку она согласовывается с их программой. Они хотят, чтобы люди верили, что пролетариат Тепито сам навлек на себя бедствие и это всецело его вина. Статуэтки Santa Muerte можно купить повсюду, в магазинах и на рынках всего Мехико-Сити, они даже, похоже, весьма популярны у туристов. Зачастую их используют просто как украшение, и владение ими ничего не доказывает, знаете ли.

Мы пришли туда, чтобы защитить обездоленных и угнетенных от действий государства, так быстро становящегося неонацистским! Видно, израильское правительство многому научило наше. И это происходит здесь, в Мексике, стране, некогда давшей пристанище самому Л ьву Троцкому!

Сперва мы решили, что наш митинг протеста успешен, поскольку мы прибыли раньше/edera/es, а они должны были зачистить территорию, прежде чем явится армия со своей артиллерией для бомбардировки. Полагаю, в тот день собралось более двухсот тысяч протестантов, и человеческая цепь, которой мы опоясали Тепито, была нерушима. Federa/es пытались разорвать ее, сперва полицейскими щитами и дубинками, затем при помощи слезоточивого газа. Правительство, должно быть, санкционировало крайние меры.

Давайте все расставим по местам. Они напали первыми. Не мы.

Они одни ответственны за последовавшую затем бойню. Они настроились разогнать протестующих любой ценой и уничтожить Tep/teifos.

По всему сформированному нами периметру велись бои.

Столкновения между нами и/edera/es, должно быть, отвлекли зомби от нападений на тех, кто забаррикадировался в своих домах. До них было трудно добраться. До нас — легче.

Знаете, что замечаешь прежде всего, когда орда зомби движется навстречу тебе? Запах их гниющей плоти, который несет ветер. Потом зубовное скрежетание, но об опасности предупреждает вонь. Такая вонь, что желудок переворачивается и хочется блевать. Когда-то, когда я была маленькой девочкой, кто-то выбросил несколько коробок из-под мороженого на улицу за домом моих родителей. Внутри, видно, еще что-то оставалось. На жаре оно скисло. Мороженое, как известно, это в основном молочный жир, и он разлагается совсем как человеческий, производя ту же прогорклую вонь. После того случая я никогда больше не ела мороженое. И запах зомби точно такой же. Неотвязчивый, болезненный и тошнотворный.

Все пожиратели плоти, бродившие по улицам Тепито, двинулись на шум драки, то есть прямо на нас и фашистов-federates. Это все вина правительства. Если бы они оставили нас в покое и не пытались бы начать массовую резню, может, прорыв бы и не произошел.

Зомби напали и на протестантов, и на federates. Несколько минут спустя улицы были залиты кровью и рвотой, а какой стоял крик! Надеюсь, я никогда больше не услышу такого. Конечно, уfedera/es были бронежилеты, щиты, дубинки и пистолеты. Полиция могла защитить себя, а мы, протестующие, были безоружны. Они и пальцем не пошевелили, чтобы помочь нам, просто пятились, не мешая бойне. Их заботила только сохранность собственных шкур. Ладно, большинство из них ничего подобного прежде не видели и были напуганы не меньше нас, но они пожертвовали нами, от этого не отмахнешься.

В тот день в Мексике пришел конец политическому протесту.

Остался лишь первобытный кровавый хаос.

ЭРНЕСТО НЕРУДА:

Несомненно, каждому мексиканцу, слушающему сейчас нашу передачу, знаком феномен распространения и укрепления культа Santa Muerte, каковой более пятидесяти лет являлся неотъемлемой чертой нашей культуры, но обрел немыслимую популярность после безумных событий в Лондоне и Нью-Йорке. Возможно, только в Мексике, чья история насквозь пропитана кровью, развращенностью и мраком, могло развиться поклонение ужасу в обличье скелета, облаченному в изысканные одеяния, который разгуливает по улицам, подобно Святой Королеве. Некоторые считают, что Santa Muerte — это современный в