Геката. Умереть, чтобы жить [СИ] (fb2)


Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:


Марина Альте ГЕКАТА. УМЕРЕТЬ, ЧТОБЫ ЖИТЬ

1

На старом кладбище было ветрено, хоть и повсюду стояли огромные стволы многолетних деревьев. Они шелестели листьями, так упоительно превращаясь в колыбельную песнь, что иногда одинокой девушке казалось, она сдастся и уснет. Вдалеке слышались звуки проезжающих машин, которые убегали вдаль за стрекотанием кузнечиков и щебетанием осенних птичек. За бурыми стволами виднелась одинокая церквушка Иосифа Астраханского, с пожелтевшими стенами и ветхими крышами полуразвалившихся лазаретов, наверняка уже не используемых больше полу века. И хоть вся эта дремучая и Богом забытая местность была похожа на угнетающие и скорбные отголоски чего-то пережитого, девушка не могла так просто покинуть это место.

Она сидела напротив старой, заросшей папоротником могилы, опираясь спиной на еще более старинный памятник, времен второй мировой, если не позднее. Гранит за ее спиной был почти что влажный, даже не смотря на полуденное солнце, которое пробиралось сквозь тонкий наст легких облачков, как последний привет осени перед наступлением холодов.

Мысли о загробной жизни, которая возможно бунтует под ее ногами, была близка, но та несмела подпустить ее слишком близко, что бы, не допустить отчаянье и страх, маячивший на горизонте сознания.

Наверное, эти старые кости не сильно разгневаются на меня, — уверяла она себя, пока перебирала пальцами сухую соломинку, которая трескалась и превращалась в труху прямо в ее тонких пальцах, а после разлетались по ветру, уносясь в густую шапку папоротников, над которыми возвышался одинокий и обтрескавшийся памятник со скудной надписью:

«ДВИ»

Наверняка, многие, кто замечают эти буквы с трудом понимают какое отношение, они имеют к умершей. В прочем, как и девушка, которая разглядывая резную надпись, не могла понять, почему нельзя было просто написать: Дерябина Виолетта Игоревна? Зачем все так усложнять? И почему это её так волнует?

Отведя взгляд в сторону, она сдула надоедливую прядку с лица, но та все равно легла на ее щеку, заставляя девушку буквально нервничать, хотя больше она нервировалась от того, что кладбищенская дорога была пуста и безлюдна.

Отец сказал, что через час приедет за мной, но, он забыл уточнить, что мне делать весь этот час, — нервно выдавила та в своем сознании и вновь осмотрелась, — Среди мертвецов, которые, увы, со мной не заговорят. Может, он думал, что я буду рада посетить могилу моей матери?

Девушка еще раз окинула памятник и остановила взгляд на одиноких буквах, которые словно магнит тянули ее взгляд к своим причудливым завиткам, таким жизнерадостным, словно человек, покоившийся в этой могиле, и вправду обрел покой.

От этих мыслей сердце забилось быстрее, и она оперлась локтями в колени, обхватив свою голову обеими руками. Решение отца привезти ее в это место попросту сводило с ума. Еще утром она, предчувствуя этот кошмар, пыталась отказать ему…

Но разве он меня слушает? — грохотнула она про себя и утихла, пытаясь дышать ровно и спокойно.

Сама же она не понимала, зачем вообще ей стоило ехать на это ужасное кладбище, в этот ужасный город, к её недалекому отцу.

Она не была здесь больше десяти лет, со смерти её матери и сейчас вновь оказавшись в этом месте, ей все больше казалось, что она словно очутилось в другом измерении.

Когда отца лишили родительских прав за изрядное употребление алкоголя, девочку отправили к бабушке в Барнаул, где, и прошла основная часть ей жизни. А ей там так нравилось…

В их большом доме она могла не прятаться от надоедливых глаз и глупых разговоров с бабулей, хотя, она доставала её очень редко, чаще, они весело проводили свой досуг, играя в карты или выпивая вишневый сироп с кусочками льда. Бабуля любила её, и оберегала, как могла, но, несколько месяцев назад она умерла и отцу вернули право на опеку.

Признаться честно, возвращаться сюда ей совсем не хотелось. Сочи, Лазаревский район, этот маленький поселок с речкой — не было приделом её мечтаний. Может в детстве, когда ее семья была полной чашей, но не сейчас.

Все здесь было для нее чужим, включая отцовский, старый, давно проеденный крысами дом и школу (единственную в этом поселке!), которую ей предстоит посещать.

Для обычной девчонки семнадцати лет, возможно, эти места бы были по-настоящему райскими. Море, пляж, жара, голубое небо над головой….

Но только не для меня, — девушка вновь уронила голову, обхватывая себя обеими руками, и задумалась о новых знакомствах, которые ей придется заводить в школе. Или не придется. Хотя она не видела особой радости ни в том, ни в другом.

Всего пару недель здесь, а уже так не терпится закончить среднюю школу, отпраздновать совершеннолетие и улететь куда-нибудь очень далеко, — подумалось молодой девушке и та с наслаждением закатила глаза.

Вновь посмотрела на неровные края мраморного памятника и неожиданно для самой себя начала улыбаться. В следующие мгновение, она уже ловила образ своей матери у себя в памяти. Один единственный образ, который остался у нее с детства, и который, в глубине души, она так боялась потерять.

Девушка совсем не помнила свою мать, но почему-то иногда она чувствовала, что очень похожа на нее.

Смотря на себя в зеркало, на свои темные волосы, вьющиеся к концам, в ярко зеленые глаза, на светлом, почти оливковом лице, она словно видела не себя, а ее, хотя четко понимала — мамы больше нет. Как и воспоминаний. Лишь одно, в котором она тянет к девушке руки и завет ее по имени. На лице матери вялая тень улыбки, за которой прячется откровенная боль, а в глазах зияют слезы.

Девушка трясет головой, и воспоминание развевается как пыль, оставляя лишь гущу папоротника и холодную гладь могильного памятника.

Интересно, — задумывается она, — Что делают в этом случае? Может, мне стоило бы поплакать? Излить свою душу и мне стало бы легче? Все-таки здесь покоится моя мама…

— Бред! — вспыхивает она и, упирая руки во влажную землю, встает на слегка затекшие ноги.

Оглянувшись по сторонам, она вновь кипит от раздражения, что отца до сих пор нет. На горизонте лишь сверкающая на солнце дорожная пыль и роскошная зелень высоких холмов, да старые оградки и кресты, от которых уже тошнит.

Да он рехнулся! — мысленно чертыхается она, — Целый час в компании покойной мамочки и одного воспоминания!

Тут же на ум приходит забавная мысль пойти пешком по направлению к дому, и она уже почти бежит меж старинных могил. Многие их них выглядят, более ли менее ухоженными, но, в основном, все памятники уже давно поросли могильной травой, мхом и старостью. Некоторые покосились, а есть и те, которые давно уже превратились в труху и пыль и теперь только небольшой холмик напоминает, что здесь когда-то был похоронен человек.

Вскоре начались свежие могилы, с шедевральными монументами в образах ангела, юной девушки или старой матери держащей на своих руках сына. Ашенское кладбище разрослось уже почти до начала трассы, все больше оставляя в стороне старое кладбище, откуда и бежала девушка и куда уже давным-давно ни кого не селят.

Могилы сменялись одна за другой, памятники с мала до велика, проскакивали мимо ее взгляда, оградки почти все смешались в единую черную решетку, которая, словно бы запутывала ей дорогу, но она продолжала бежать. В груди колотилось так, словно бы она убегала от волка или медведя, хотя ни что не предвещало такой опасности как голодный хищник, но она не могла успокоиться.

Ей даже вздумалось оглянуться, что бы уверить себя, что ни какой опасности нет, и горизонт за спиной чист.

Так и есть, пройденный путь ни что не устрашало, но сердце уже стучало по вискам. Голова кружилась, она на мгновение зажмурилась, что бы вернуть глазам былую зоркость, но не успев открыть их, она чувствует, как под ногами хрустит старый корень. Девушка спотыкается, но удерживая себя на ногах делает шаг вперед, и буквально врезается в твердую грудь, внезапно появившуюся из неоткуда и ее машинально одергивает назад, но крепкие руки удерживают девушку от падения и та замирает в напряжении.

На секунду ей показалось, что это сам Дьявол выпорхнул из-под земли, что бы, не дать ей убежать от всего этого кошмара. Высокий, твердый как камень, сильный — именно таким она всегда и представляла себе прародителя ада, если бы он существовал.

Она выхватывает здравые отголоски своего разума и пытается разглядеть лицо Дьявола, но солнце светит ему в спину, освещая его ярким ореолом, что в конец меняет ее представление об ангелах и демонах.

— Прости, — вдруг говорит тот, но его голос мягкий и бархатистый, от него почти текут слюни и кружится голова, — Я, наверное, тебя сильно напугал…

С каких это пор Дьявол биться напугать смертного? — с усмешкой думает девушка, даже не пытаясь выбраться из холодных и каменных объятьев.

В это мгновение солнце вновь прячется за слоем перистых облаков и ореол, окружающий Дьявола пропадает, давая ей возможность посмотреть ему прямо в лицо, но она замирает, не успевая сделать вдоха.

Пронзая десятисантиметровое расстояние, темно-синие глаза незнакомца в упор смотрят прямо ей в лицо. Конечно, она думала, что Дьявол должен быть чертовски сексуален, что бы овладеть разумом смертных, но она даже не подозревала, что он настолько сногсшибателен.

На ровном и гладком лице не было ни единого изъяна, словно бы оно было слеплено вручную, как скульптура самого умелого мастера. На фоне белой, почти фарфоровой кожи, выделялись ровные и идеальные губы, прямой нос, с четкими формами и синие глаза, словно бы два глубоких колодца на снежном поле.

Одного прикосновения хватило, что бы адреналин прыснул в кровь и вместо ощутимого холода от ладони парня, что крепко держала девушку за поясницу, та почувствовала обжигающее тепло.

В этой массе эйфории и феромонов, что летали вокруг нее, девушка не сразу заметила, человек, которого она приняла за Дьявола, улыбается, и только потом ощутила как трясется ее нижняя губа в попытках что-то сказать, но не в силах вымолвить и звука.

— Ты в порядке? — спрашивает парень, не переставая улыбаться.

Она тут же находит себя в этом мире, хотя возвращаться в этот хаос ей ни сколько не хочется и медленно отодвигается от парня, который делает шаг назад.

— Я? — глупо вырывается у нее и она часто моргает, заставляя себя не пялиться, так откровенно в его лицо, но сверкающая улыбка парня манит ее не отводить взгляд, — Да все в порядке, — дрожит она, складывая руки в замок, что бы скрыть свое нелепое состояние.

— Хорошо, — тихо шепчет он, даже не пытаясь скрыть свой интерес.

Его нахмурившиеся брови, темные и густые заставляют ее заговорить:

— Я не видела, что здесь кто-то есть…

— Да, — бледное лицо парня стало на удивление светлым, — Я заметил…

Парень смотрел на нее взглядом, который она не могла расшифровать. В его глазах читался намек на узнавание, хотя я не была в этом уверенна.

— Мы знакомы?

— Сомневаюсь, — интригующим тоном ответил парень, продолжая разглядывать ее лицо.

Солнечные лучи вновь выбрались из занавеса облаков и, пробравшись сквозь крону деревьев, осветили его высокий силуэт, и он словно бы засветился изнутри. Девочка смотрела в его лицо так заворожено, сама не понимая, о чем думает в эту секунду.

Неловкое молчание затянулось, и девушка оглянулась, посмотрев на дорогу, хотя ее заплывшие глаза едва ли видели что-то в радиусе двух метров.

Парень еще немного смотрит на нее с прищуром, будь-то, исследуя, но с его лица не сползает лукавая улыбка. Он выдыхает и спрашивает:

— Что ты тут делаешь? Одна.

Вопрос казался девушке слегка не к месту. Вспоминая последние минуты одиночества, ей хотелось отшутиться, ответив:

— С друзьями пришла погулять.

Но, она глотает эти слова и почти мычит:

— Видалась с мамой, — тыкает она пальцем, указывая на кучку заброшенных памятников за своей спиной, тем временем не отводя взгляда от синих глаз незнакомства.

Он, нахмурившись, осмотрел старые надгробья и вновь посмотрел на девушку.

— Какой именно?

Та поперхнулась от сжатого воздуха, что пулей влетел в ее легкие и брови девушки подпрыгнули вверх от неожиданности.

Может он тут работает? — подумала она, но вдруг ей показалось это абсолютной нелепостью. Хотя какой нормальный человек будет просиживать солнечные дни на кладбище?

Она поджала плечи, словно бы укрываясь от его настойчивого взгляда, но ее рот сам по себе открылся:

— С надписью «ДВИ».

Губы парня несколько раз раскрываются и закрываются, но он тут, же вновь щурит взгляд:

— «ДВИ»? — переспрашивает он.

Девушка кивает, не сетуя на его непонимание, ведь такие странные надписи на надгробье озадачат любого.

— Виолетта твоя мама?

От этого вопроса по спине девушки заерзали холодные мурашки, словно длинные когти мертвечины играют на ее ребрах как на фортепьяно. Она с недоверием смотрит в синие глаза и старается говорить спокойно и ровно, но голос предательски дрожит:

— Ты ее знал?

Парень долго не отвечает, смотря на девушку с глазами полными недоверия, словно бы сомневался в ее словах, но после быстро выдыхает и как, ни в чем не бывало, сухо улыбается. Напряженное лицо сменяет беспечность:

— Нет, не то что бы знал…

Незаконченная фраза парня повисла в воздухе, а напряжение с каждым вздохом возрастало. По крайней мере, в груди у девушки.

Наверное, здесь все такие, странные… — думает она, глубоко вдыхая прогнивший, насквозь, воздух.

— Ясно, — только и вымолвила та в ответ, хотя ее язык лениво расплылся по челюсти.

Она вновь смотрела на незнакомца стараясь найти в нем хоть что-то, что бы в нем ей не нравилось, но, к сожалению, ни чего такого на божественном лице не наблюдалось.

Парень вдруг оглянулся и в спешке заговорил:

— Мне пора идти…

— Да, конечно, — проглотив досаду, ответила та.

Незнакомец еще раз улыбнулся, на прощание и, сделав несколько шагов в сторону старого могильника, обернулся:

— Еще увидимся.

Девушка предпочла промолчать, боясь ляпнуть что-нибудь, за что потом будет себя ненавидеть весь остаток жизни.

Ну, или хотя бы полжизни, точно, — усмехнулась она и туго выдохнула.

Оставшись одна, девушка словно бы вновь окунулась в пугающую реальность, и осмотрела старый кладбищенский лес. Силуэт парня исчез, словно приведение.

А Сочинские парни довольно приветливые, — мысленно улыбнулась она, заставляя себя думать о чем угодно, только не о могиле матери, от которой она бежала прочь. Отдышавшись, она еще раз посмотрела в сторону, куда затерялся силуэт незнакомца. Деревья, холмы могил, деревья…

— Привет, — громыхнул отцовский голос за спиной, и девушка подпрыгнула от неожиданности.

— Боже! — вырвалось у нее со всхлипом.

— Рад, что ты вспоминаешь его хоть иногда.

Хмурое выражение лица мужчины заставило девушку съежиться, но, не дождавшись ответа, тот продолжил:

— Кого- то встретила?

Она вдохнула глубже, стряхивая с себя напряжение и, расправив плечи, грубо выговорила:

— Нет, — и обойдя отца, направилась в сторону дороги, где неподалеку стоял темно-синий ржавый пикап.

Обсуждать свою личную жизнь ей совсем не хотелось, тем более с человеком, который десять лет, бесследно пропадал в клинике для зависимых алкоголиков.

Может быть она могла бы его простить. Прошло уже столько времени и все поменялось. Но у нее не было сил, что бы заново выстроить сгнившие от старости мосты, хоть отец и пытался вернуть былую тягу. И она помнила, как любила его в детстве, но это чувство затерялась где-то глубоко внутри нее.

Она смотрела на него и видела, как время измотало его, а боль навсегда отпечаталась на его лице многочисленными морщинами. Видела, как одиночество буквально поселилось в его седой бороде, и ей было бесконечно жаль, что эта любовь к отцу забылась.

Неожиданно ей захотелось убежать, так далеко, где бы ее не нашли даже эти смердящие досадой мысли, но она продолжала гордо вышагивать по пыльной дороге к старому автомобилю, слушая как ворчит отец за ее спиной:

— Кладбищенские знакомства до добра не доводят…

Девушка залезла на пошарканное сиденье старого пикапа и захлопнула дверцу. Ремень безопасности был очень вредным и поддавался через раз, поэтому она провозилась с ним не меньше минуты, пока отец не забрался в салон и не заговорил:

— Надо бы бояться случайных встреч, ведь…

— Пап, — девушка не выдержала, и, развернувшись, вступила с мужчиной в зрительный поединок, в упор, смотря в его серые, старческие глаза, — Я сама смогу за себя постоять!

На мгновение им обоим показалось, что между ними возникло сильное напряжение, способное, давать ток, не в одну тысячу ват. Салон наполнился таким сжатым воздухом, что его можно было черпать ложкой.

Девушка не сдавалась, хоть ее силы были уже на исходе. Этот день изрядно помотал ее, но решительность поставить отца в рамки, за пределы которых она бы не хотела его пускать, была просто несокрушимой. Вскоре отец опечаленно опустил глаза на руль, уже предчувствуя свое фиаско в нравоучениях.

Спустя несколько секунд мотор пикапа громко зарычал, и салон заполнился звуком двигателя и запахом бензина.

— Готова ехать? — спросил отец, даже не смотря в ее сторону.

Девушка легко кивнула, стараясь не смотреть на отца, да и на могилу матери, она так и не посмотрела.

Мужчина включил передачу, и машина медленно поехала по дорожному гравию, который хрустел под колесами. Как только дорога стала более ровной, он прибавил газу, и машина вышла на оживленную трассу. Мимо неслись деревья, а перед его глазами года, которые он потерял.

За все эти годы одиночества, он не смог винить ни кого, кроме самого себя. Он чувствовал груз этих тяжелых лет, но еще острее чувствовал свою вину перед дочерью. И как же он хотел хоть раз приехать в Барнаул, но не мог. Не мог посмотреть дочери в глаза. Боль и скорбь буквально разъедала его, разрывая по частям. Ему потребовалось много лет на реабилитацию, а когда его выписали из клиники, пришлось научиться жить заново. Выживать, работать и стараться забыть о том, что случилось.

А ведь когда-то он был самым счастливым человеком. У него была счастливая семья, жена, что дарила тепло и добро, и маленькая дочка с глазами полными любви.

В какой момент небеса посчитали, что я этого не достоин? — думал мужчина все эти годы, но ответа так и не находил.

2

Желание добраться до своего дома было угнетающим. Девушка разглядывала проплывающие мимо окон билборды, пыльные и старые, наверняка давно потерявшие надобность, и думала только о своей кровати в самой верхней комнате отцовского дома, которую чаще называли чуланом. И не то что бы под крышей ей слишком нравилось, даже наоборот это убежище вселяло жуткий дискомфорт, но она готова была вытерпеть что угодно, лишь бы как можно меньше встречаться с отцом.

Мужчина заерзал на водительском сиденье, словно вспомнил что-то очень любопытное, но не решался сказать, а через несколько минут хмуро улыбнулся:

— Знаешь, я часто бываю на ее могиле…

Девушка зажмурилась, делая вид, что ей не особо интересно, хотя была довольно озадаченна. Она-то думала, что отец возненавидел свою жену за то, что та оставила его. Возненавидел саму жизнь, но каким-то странным образом все еще находит силы, что бы жить дальше.

Тем временем отец бросил на дочь озорной взгляд, но заметив ее отстраненность, притупил улыбку, но продолжил:

— Иногда мне очень хочется остаться.

Девушка хмыкнула, стараясь показать всем видом, что старик спятил, хотя ее преследовало точно такое же чувство, но она всячески ему противилась.

— Так что ж не остаешься? — разозлившись на себя, заявляет девушка и бросает в отца острые взгляды.

Старик на минуту замолчал, разочаровавшись в своих попытках наладить общение с дочерью, но вскоре проговорил:

— Не надо так со мной, Эмилия…

— Эми! — перебила она его, — Можно просто, Эми?

— Эмилия очень красивое имя, — воспрепятствовал отец, но тут же передумал, ощущая гневный взгляд дочери, — Да, пожалуй ты права, имечко еще то…

Девушка не ответила. Уперла глаза к узкому горному хребту, что вырисовывался вдалеке, пока вновь не началась лесная чаща.

Следующий час они ехали молча. Мужчина не знал, что еще может сказать дочери, определенно осознавая, что она вряд ли хочет жить со своим стариком, но деваться ей было не куда. И он радовался этому в определенной степени. Он верил, что вскоре ее злоба закончиться, и они смогут найти путь друг к другу.

Вскоре показался придорожный знак из темного дерева, на котором были написаны буквы белой краской «Аше».

Поселок Аше разместился на берегу одноименной реки, что впадала в черное море, а с другой стороны ограничивался огромными горами и холмами. Из приятного здесь был только климат и море, звук которого можно было слышать вечером из открытого окна, когда приезжие засыпали, и машин становилась в разы меньше.

Размахнувшись по побережью, Аше имел десятки улиц, чуть больше домов и население в восемьсот двадцать человек, все из которых знали друг друга в лицо.

Проезжая мимо самой старой улицы городка, Эмили буквально слышала, как прохожие взмахивали руками, приветствуя отца, и кричали ему в след, что-то на древнем абхазском, родном языке этих мест. Кафетерии зажигали веселые огоньки, что бы хоть как то оживить заброшенное захолустье, а магазины выставляли товар на уличные лавки, потому что полуденный зной отступал.

Пикап затормозил, прежде чем Эмили пришла в себя. Не дожидаясь отца, она поспешно выбралась из машины, зашла в дом и быстро поднялась по лестнице.

В душной комнате было темно, когда она пересекла порог своего нового жилища. И хоть отец запретил ей жить на чердаке, среди пыли и антиквариата, девушка все равно отказалась от комнаты с ним по соседству.

— Неужели ты будешь жить как чуланная крыса? — вновь ворвался папин голос в ее голову, и та плотно сжала виски пальцами, думая, что это поможет избавиться от мигрени.

Заперев за собой старую скрипучую дверь, Эмили зажгла тусклый свет и бегло осмотрелась.

Тут и, правда было неуютно и даже омерзительно. С потолка свисали полупрозрачные шедевры пауков, словно заплатки на потолке, на которых повисли погибшие мухи. Старая кровать со ржавым кованым изголовьем наводила порой ужас и даже чувство полного бессилия над этой жизнью, но тем она была дороже. Эмили не хотела чувствовать себя здесь как дома и особенно привыкать к этому месту.

В углу стоял огромный, забитый до отказа хламом, шкаф, двери которого закрывались уже с большим трудом, но девушка уже в первый, же вечер распаковала свои вещи, уместив все свое скудное богатство на свободную полку.

За то у нее была отдельная ванная комната, если ее можно было назвать ванной комнатой. Скорее это было подсобка для уборщицы, в которую с трудом помещалась старенькая ванная, в оранжевых трещинах, такая же раковина и унитаз, а еще куча швабр с тряпками и щетками. На стенах старинная плитка, цвета морской волны, густо покрытая слоем засохшей влаги, с потолка сыпалась штукатурка, и виднелся черный пугающий потолок.

Около окна небольшой стол с единственным шкафом и два пуфа со старыми ободранными ножками, не менее древними сиденьями бордового цвета. Узкий подоконник она почти сразу забросала подушками, которые нашла в старых комодах дома. Там было очень здорово сидеть вечерами. Пожалуй, это место было самым душевным во всей этой комнате, во всем этом доме, во всем этом городе.

С другой стороны от большого окна открытый стеллаж с кучей книг. Разноцветные переплеты и обложки заставляли Эмили взглянуть на все по новому, словно открывая перед ней совершенно другой мир, и она была не против окунуться во все, что предлагалось ей очередным сюжетом, лишь бы не вспоминать где она находиться.

Проведя указательным пальцем по целой колонне старинных книг, она наткнулась на ту, что читала уже миллион раз: Гете Иоганн Вольфганг «Фауст».

Палец остановился сам на корешке книги, и девушка плотно зажмурила глаза, словно для того, что бы уловить саму суть написанного в ней, хотя знала ее, наверняка лучше самого Иоганна Гете.

Уже через мгновения она листала потрепанные листочки с таким пристрастием, вспоминая, как впервые наткнулась на эту книгу в школьной библиотеке Барнаула. Тогда она писала доклад по литературе о смертных душах и двух сторонах человека, темной и светлой. Тогда, это ее даже забавляло ее, а сейчас?..

«По сторонам клыки торчат. От злобы
Поток огня слюной стекает с неба,
И город мук, дымящийся в огне,
Виднеется в далекой глубине.»

Собственный тихий голос заставляет ее тело покрыться мурашками и в ту же секунду она смотрит на потемневшие дома за окном, словно, только сейчас увидела сходство этого города с тем, что описывал Гете.

— Город мук… — скверно выдавила она вновь и, захлопнув книгу, поставила ее вновь в общую колонну с остальными и обессилено рухнула на кровать, закинув рук за голову, смотря на обшарпанный потолок, который, наверное, протекает в сезон дождей. В углу уже виднелись ржавые разводы, и древесина немного вспухла, но, в общем-то, здесь можно было жить.

— Эмилия?

Девушка сморщилась от голоса отца.

Когда же он перестанет меня так называть?

За последние несколько дней, которые она прибывала в этой доме, он еще не дал ей даже разобраться со всеми накопившимися проблемами, вечно отвлекая ее своими новыми идеями, как провести следующий уик-энд.

— Интересно, что он вообще без меня делал?

Собирая все свои силы, она, уже слыша, как протестует ее организм, который так мечтал выспаться.

— Эмилия!

Она медленно шагала вниз по ступенькам, даже не пытаясь поторопиться, хотя папин голос был уже на взводе.

Ей даже не было интересно, зачем она понадобилась ему, если бы ее не раздражал его вопль, она, наверное, осталась бы в комнате, даже не отреагировав на его зов.

— Эми… — девушка вывернула из-за угла лестницы и остановилась. Отец вздрогнул, словно бы не ожидал, что та придет, — А вот ты где…

Девушка сложила руки на груди и приняла выжидательную позицию. Отец разбирал бумаги, сидя за обеденным столом и не пытался остановить взгляд на дочери.

— Звонила директор Сунцова, — девушка поморщилась сильнее, но отец не замечая, перелестнул бумаги и снова заговорил, — Она будет рада принять тебя на этот год в свою школу…

— А без школы не обойтись? — отшутилась та траурным голосом.

— Нет, — громко отрезал мужчина и его взгляд, оторванный от бумаг, стал проницательным, — Ты должна доучиться этот год, а потом, — он расправил руки, словно сдаваясь, — Как хотела, твоя жизнь в твоих руках…

Она на секунду задумалась о том, сможет ли мужчина отпустить ее так легко, как говорит об этом, но он вдруг вновь продолжил, оглядев ее взглядом серых глаз:

— Вот и славно! Завтра я встану пораньше и провожу тебя…

— Ну, уж нет, — усмехнулась девушка, оглядывая комнату сверкающим взглядом, — Не хватало, что бы ты сопровождал меня теперь в школу!

— Но…

— Я не в первый класс иду, — перебила его девушка, взмахивая руками.

— Ты даже не знаешь где это…

В голосе отца чувствовалась и усмешка и довольствование своей правотой.

Девушка устало выдохнула:

— А я прогуляюсь, — быстро заговорила девушка, — Свежий воздух все дела… Заодно осмотрюсь.

Перспектива прийти в первый же день в новую школу с папой была омерзительнее, чем остаться на кладбище среди мертвецов и едва ли укладывалась в ее голове, но взгляд отца был строг и непреступен. Седые брови сдвинулись на переносице, лицо заиграло новыми морщинами, и вскоре отец ответил:

— Нет, Эмили, я провожу тебя до школы, — Эмили опустила плечи, поняв, что спорить со стариком бесполезно, — Только один раз, хорошо? Один раз.

Девушка силилась с желанием упасти на пол и биться в истерики от нехватки сил. Она теряла свое стратегическое положение, уступая отцу.

Завтра школа, а послезавтра? Может он со мной и по магазинам пойдет? — думала та, разглядывая ковер под своими ногами.

— Заодно узнаю список книг и расписание библиотеки. Все тебе сразу не усвоить, а тут я на подхвате, вдруг что забудешь… — продолжал уже повеселевший папа, — Одна голова хорошо, а две? — он замолчал, дожидаясь ответа от дочери, но спустя секунду вскликнул, — Лучше!

— Конечно, — буркнула Эмилия и пошла наверх.

Единственное место, где она хотела сейчас оказаться, это была теплая постелька в темном чулане.

Нет, конечно, сейчас больше всего ей хотелось бабушкиного объятие, и ее вкусных печенек с топленым молоком на ночь, но, поскольку это оставалось вовсе несбыточной мечтою, кровать была наилучшим вариантом.

С самого детства она привыкла считать бабушку и матерью и другом и даже той, кто сможет помочь в избавлении от юношеского пристрастия к курению и алкоголю, не читая нотации, а давая простые жизненные советы. Эмили знала, что она может обратиться к бабушке за любым советом и та всегда будет рада прийти ей на помощь, или же наоборот, стараться не мешать в преодолении жизненных трудностей, с которыми сталкивается любая юная девушка, таких как, первая любовь, предательство подруги или первые школьные танцы…

И теперь, когда понимания одиночества неизгладимо преследует девушку изо дня в день, она уже не хочет ни чего, кроме как свободы.

Девушка щелкнула выключателем, и небольшой торшер возле кровати засветился. По скатному потолку заиграли причудливые тени.

Рядом с торшером она увидела распечатанную фотографию в тонкой металлической рамке, которую она дарила на день рождении бабушки в том году, и, пожалуй, эта была одна из немногих вещей, которую Эмили позволила себе взять с собой после ее смерти.

Лишние воспоминания — это медленная смерть, — думала она в тот момент, а сейчас хотелось бы вернуться в старый дом и захватить с собой ее любимый плед, который бабушка связала ей на новый год, да и ту кружку, которую они купили на распродаже в одном из антикварных магазинчиках Барнаула, полгода назад.

Эмили провела дрожащим пальцем по стеклу, за которым две веселые мордочки, ее и бабушкина, улыбались, а позади, светилась новогодняя елка.

— Мне тебя не хватает, — вслух прошептала Эми, и одинокая слеза предательски скользнула по раскрасневшимся щекам.

Это заставило ее вздрогнуть и быстро смахнуть слезу, вновь говоря себе, что сильные люди не плачут, и не потому, что все они бессердечные и жестокие…

— Нет, — вновь тихо промямлила та, — Это потому, что слезы для нас это слишком большая роскошь.

Заставив себя забыть о прежней жизни с бабушкой, Эмили вновь подумала о незнакомце, который околдовал ее на кладбище. Пожалуй, она еще ни когда не видела более чудесных глаз. Таких живых, чистых и… невинных, если можно так выражаться о взгляде человека.

С нетерпением она обняла себя за плечи и почувствовала, как под ладонями расползаются мурашки. Такие, приятные и неторопливые, как воспоминание о незнакомце. Она закрыла глаза и постаралась вспомнить каждую секунду того удивительного момента их встречи.

— Виолетта твоя мама? — бархатистый голос словно был ошарашен этой новостью, и только теперь Эмили придала этому особое значение.

Странное ощущение опасности сейчас было ощутимым и свербящим, но тогда она не почувствовала и грамма опасения. Молодой человек предстал перед ней как ангел, спаситель, а сейчас?

Что может делать такой юный парень на кладбище? — сомнительно подумала она, — Может это и вправду Демон? Его глаза… разве у человека бывают такие чистые глаза? Если он Дьявол тогда понятно, откуда он знает мою маму…

К горлу подскочил сжатый воздух, который хотел вырваться в писк, но Эмили заглушила его и уткнулась лицом в подушку. Ей хватило нескольких минут, что бы прийти в себя и отбросить зловещие мысли о незнакомце.

То, что он знал ее маму было не удивительным, по крайней мере, для Эмили. Виолетта родилась в этом городе, и наверняка ее знали многие, если не все жители этого города. Она работала в школе, в той, куда должна ходить Эмили. Преподавала Историю в старших классах и занималась репетиторством.

Может, тот парень, был ее любимым учеником? — подумала девушка, — Или наоборот, зная ее скверный, порой вспыльчивый характер, он тихо ненавидел маму.

А еще ее родители, держали травяную лавку, с трудом вспоминала девушка. В ней пахло розмарином и ромашкой, этот запах до сих пор стоял в носу Эмили и напоминал ей о маме и папе. И хотя она уже и не помнила, как выглядит та самая лавка, девушка была уверенна, она приносила немало пользы в Аше, по крайней мере, ей так хотелось думать.

Сейчас отец был вынужден работать в этой лавке один, ездить за товаром, торговать старыми книгами с рецептами древних знахарей и пучками солодки да гвоздики, что бы хоть как то продержаться на плаву. А она все еще помнила, как работа приносила ему радость.

Тогда еще мама была жива, — шепнули нерешительно мысли в голове Эмили, — Может с ней этот семейный бизнес имел иной смысл? Или вся жизнь была легче?

Эмили с трудом могла представить, что бы изменилось, если бы мама не умерла тогда. Были бы они так же дружны с отцом? Или бы развелись как большинство семей ее знакомых в Барнауле?

Желание вновь постараться вспомнить маму, было таким удручающим, что вскоре девушка зажмурилась, накрылась с головой одеялом и, не без труда выкинула все подобные мысли из головы.

Она не очень хотела привязывать себя ни к матери, ни к отцу, как она считала, это было излишне, так как она совсем не знала этих людей. Но на самом деле, она просто не хотела страдать, ведь ее мама умерла, когда она была совсем ребенком, а отец попал в клинику для алкоголиков на целых десять лет.

3

— Эмилия…

Тонкий, еле слышный голос словно шуршал в ушах, заставляя кровь в жилах стынуть.

— Эмилия… — девушка поежилась в кровати, но ненавистное ей имя звучало как-то по-особенному тонко, — Эмилия…

Эмили вскочила в кровати и оглянулась. Темная комната окружала ее. Лоб моментально покрылся испариной, словно бы температура ее тела резко увеличилась на десятку, а то и больше.

Сон, это был сон, — уверяла она сама себя, но внутренний голос подсказывал ей, что она ошибается и от этого становилось жутко.

Тонкий голос словно бы эхом звучал в ее ушах, хотя комната была безмолвно тихой. Голос, словно звал ее, такой тихий, едва уловимый. Так, как будь то, кому-то нужна была помощь. Ее помощь…

— В этом доме я начинаю бредить… — тихо шепнула она сама себе и, выдохнув, упала в кровать.

— Эмилия…

Глаза девушки стали невероятно большими и засверкали в темноте паническим страхом. Она снова вскочила в кровати и вжалась в матрас, чувствуя, еще немного и она пройдет сквозь него.

Не показалось! — панически отозвалось в ее голове, и девушка встала на дрожащие ноги, смотря в сторону окна. Голос опять замолчал, но она словно бы слышала его у себя в голове.

От волнения перехватывало дыхание, но девушка быстрыми перебежками приблизилась к окну и, спрятавшись за узкую полоску штор, выглянула на улицу. Пыльные окна зловеще блестели в лунном свете, но больше, ни чего не привлекло внимание девушки, как вдруг голос вновь раздался:

— Эмили, я здесь…

Девушка резко обернулась. Ее сердце безжалостно стучало у висков. Голова заполнилась противным ощущением из страза и предвкушения опасности. Такое бывает когда смотришь фильмы ужасов или дурной сон. Но Эмили знала — это уже не сон.

— Кто здесь? — дрожащим голосом спросила та, словно сама боясь, что сейчас этот голос с ней заговорит.

— Эмилия, дверь…

Такой знакомый голос, — думала она, глотая слюни, что накопились в плотно зажатом рту, — Черт бы побрал его!

Ладони моментально вспотели, а капли пота стекли со лба, покрывая шею холодной мокрой пленкой. Темнота чердака словно сгущалось, но, ее зрение, уже привыкшее к темноте, подсказывало, что комната абсолютно пуста. Голос доносился из далека. Потрясенная девушка пронеслась вдоль всей комнаты на дрожащих ногах к двери, шлепая босыми ногами по деревянному полу, оглядываясь в полумрак. Тишина, в которой даже ее ускоренное дыхание казалось пугающим.

Как только девушка приблизилась к двери ведущую на лестницу, голос вновь отозвался:

— Эмилия….

Та подпрыгнула, хватаясь за ручку двери, будь-то бы, за ней могла ждать, целая армия чудишь. Руки Эми тряслись и соскальзывали с ручки, но она хваталась за нее вновь и вновь.

— Так! Спокойствие! — приказывала она, себе зажмуриваясь, хоть было слишком страшно оставаться в неведенье.

— Эмили, открой дверь… — голос показался ей слишком далеко, словно бы даже на улице.

Девушка собралась с силами и рывком распахнула дверь. Лестница была пуста и темна. Света внизу не было, папа, очевидно, спал, но Эмили решительно крикнула:

— Пап?

Странно было думать, что папа может говорить таким удивительно тонким голосом, но чего не сделаешь, что бы, не сойти с ума!

— Папа, это ты?

Как же ей хотелось думать, что это всего лишь игра ее воображения, что этот голос лишь в ее голове, но он словно бы из неоткуда вновь заговорил:

— Дверь…

— Какая дверь? — испуганно крикнула Эми в пустоту и начала оглядываться в поисках источника звука, — Это не смешно! Ясно?!

Дрожь охватило ее горло почти металлическими оковами, и дышать стало тяжело и почти невозможно. Коридор наполнился миллионами светлячков — пылинок, что блестели в свете луны, которая как фонарь светила в окна первого этажа.

— Открой дверь…

Темнота пугающе оскалилась холодным светом луны, сквозь грязное пыльное окно, и Эмили бросилась бежать вниз по лесенкам. С каждой ступенькой она словно бы шагала в ад. Холод буквально покрывал ее лодыжки, пробираясь выше.

— Открыть дверь…. Открыть дверь! Что спятили? Какая еще на хрен дверь! — бубнила та, торопливо перебирая ногами по лесенкам, пока не выбежала в холл на первом этаже. Холод здесь был так ощутим, что девушку мелко затрясло.

Страх и ужас кружил голову. Она могла поклясться такого дикого испуга она не испытывала еще не когда.

— Господи! Господи! Открыть дверь… — она посмотрела в дверное стекло, но, его узоры не позволили рассмотреть улицу или хотя бы крыльцо.

— Открой мне дверь… — уже совсем недружелюбно произнес тонкий голосок, сотканный из сотни звонких колокольчиков.

Дрожащие пальцы девушки начали закрывать все засовы и замки, которых на этой парадной двери было предостаточно. Несколько щелчков закрылись со скрипом, стальным ужасным скрипом от которого по рукам ползут мурашки, а зубы сжимаются сами собой.

— Дверь им открыть! — зло бубнила та себе под нос, что бы, не слышать этот жуткий голос за дверью, — Хрен вам, а не дверь! — злобно мычала она в самое полотно двери, жадно хватаясь за следующий засов и всхлипывая.

Только бы не разреветься! Только бы не разреветься! — думала та, осознавая, что если сейчас дать волю слезам, то страх окончательно поглотит ее.

Наконец, когда со всеми существующими замками на двери было покончено, она побежала на кухню, где имелась еще одна дверь, да и та закрыта на два амбарных замка, которые, наверняка уже проржавели.

Либо это чья-то шутка, либо, я сошла с ума! — думала та, нервно шастая от стены до стены.

— Открой дверь! — уже громче услышала она голос в собственных мыслях и почти упала на пол, так плотно сжав голову руками, что казалось, та вот-вот лопнет.

— Убирайся! — с силой сдавила она себе голову, что бы голос исчез и, кажется, это сработало.

Как только паника отпустила Эми, вновь пересекла узкий коридор, и, оказавшись перед входной дверью, вновь проверила каждый замок и засов.

— Закрыт, закрыт. И этот…

— Что ты тут делаешь?

Сердце бедной девушки подскочило к горлу, и та звонка визгнула, но, прикрыла рот руками, так крепко, что визг потерялся в собственной ладони.

Отцовский голос заставил ее обернуться. Эмили дрожала, ее большие глаза горели от терзающих слез. Крик душил ее, но она молчала, стараясь не напугать отца.

Не хватало, что бы он еще решил, что я сумасшедшая! — подумала та и плотно сжала зубы.

— Все хорошо? — глаза папы стали недоверчиво строгими, но Эмили быстро закивала, стараясь успокоить себя в течение пару секунд.

Не очень-то ей хотелось, что бы отец записал ее на вечерние занятия у психолога.

— Да… — едва ли не закричав, проговорила она, все время, оглядываясь и смотря в темные окна с шевелящимися тенями деревьев на фоне бледного света полной луны, — Да, все хорошо…

Нет пап! Все плохо! Все очень, очень плохо! Я слышу голоса! — кричал в мыслях ее мозг, но она еле вымолвила:

— Мне показалось, что дверь скрипнула, вот, — ее дрожащая рука с трудом указала на дверь, — Решила проверить…

— И закрыть на все шестнадцать замков? — брови мужчины непонимающе вскочили вверх.

— Да, на все шестнадцать! — как ни в чем не бывало, ответила та, и почти прикусила язык, но, лицо отца стало по-настоящему непонимающим, — Вдруг воры…

Девушка улыбнулась так живо, насколько у нее хватило душевных сил, но, даже ее улыбка не могла быть убедительной, ведь внутри ее все сжималось.

— Ну, ладно, — с подозрением сказал тот и направился в свою комнату, еще несколько раз обернувшись.

Девушка смотрела в след уходящему отцу и вдруг решилась:

— Пап? — он остановился и посмотрел на девушку через плечо, — Зачем здесь столько замков?

Папа смутился, но, долго не думал:

— Не знаю, — пожал он плечами, словно бы впервые задумался об этом, — Твоя мама просила установить их всех. Говорила, что так безопаснее…

Девушка долго молчала. Мужчина уже подумал, что та чем-то встревожена, но, она вновь вскинула на него сверкающий взгляд.

— Да, ясно, — ответила та, — Конечно безопаснее!

И не дождавшись пока тот придет в себя, Эмили рванула наверх, перепрыгивая сразу по нескольку ступеней.

— Добрых снов, — услышала она, прежде чем захлопнуть дверь и вновь остаться одной в полной тишине.

Забравшись в кровать, Эми накрылась одеялом и прислушалась. Почему-то ей казалось, голос вот-вот пробудится вновь, но она просидела так десять минут, а после сползла вниз и усталость заставила ее сомкнуть глаза. Она бы очень хотела уснуть, но бесчисленное множество вопросов не давали ей покоя.

Во-первых: что это было? Голос, странный и удивительно тонкий, словно голос загробного мира звали ее по имени и вряд ли ей это показалось.

Во-вторых: почему их входная дверь больше похожа на стенд в отделе с замками и зачем они были так необходимы матери?

В-третьих: доживет ли она до окончания школы, или этот странный городок сведет ее с ума?

Голос мог быть простым всплеском ее фантазии как побочный эффект на переезд и жуткую усталость. А что касается замков…

Может ее мама была коллекционером?

— Бред, какой! — выдохнула та и закрыла глаза.

Хотя бабуля раньше говорила, что Виолетта в последние годы жизни почти лишилась здравого рассудка. Именно на это она списывала свое стремление, покинул Аше и перебраться в Барнаул. Но Эмили, ни когда не принимала бабушкины слова в серьез, в основном, потому что знала, как тяжело было бабушке смириться с тем, что его единственный сын жениться на учительнице старших классов.

Но, в чем-то бабушка может и была права, — подумала девушка, — Если учесть что ей потребовалось шестнадцать замков, она, либо очень сильно боялась воров, либо…

Внезапно по спине Эмили заерзали торопливые мурашки, и кончики пальцев похолодели. Она вдруг подумала о том, что может маму, мучил тот же странный голос, что и ее…

Идея с коллекционированием мне, конечно, нравится больше, но, что если я права? Я, так же как и мама сойду с ума?

С этими мыслями она громко выдохнула и попыталась успокоиться. Уснуть ей этой ночью, вряд ли удаться, но может хоть вздремнуть получится…

4

— Ты уверен, Агний? — голос мужчины был холоднее снега, как и прежде вселяя в каждого из присутствующих веру в свою силу и могущество над всеми остальными.

Тусклые лучи от свечей задорно плясали на морщинистых щеках угрюмого мужчины облаченного в темный балахон, который упирался подолом прямо в пол. Большой капюшон Алана, покрывающий его голову, как будь то дьявольское крыло вороны, переливался сотнями оттенков.

— Да отец, — мальчишка опустил голову, словно в чем-то провеялся, хотя знал, о чем говорил, — Анджей говорил с ней…

Юнец посмотрел на парня, который неподвижный как скала стоял в другом конце комнаты и больше походил на статую.

— Скажи им Анджей! — прокричал Агний не в силах сдерживать напряжение.

Взгляд отца вдруг переметнулся на Анджея и тот выдохнул:

— Я не уверен, отец, — тихо вымолвил тот и снова замер.

— Но она, же дочь Виолетты?! — голос Агний был сердитым и злобным, но Анджей предпочел промолчать, — Я сам слышал, как она сказала это, отец…

Алан туго выдохнул и тени на его лице заплясали стремительнее, словно сама темная сила овладела сотнями огней в этом зале.

— Анджей? — позвал отец, и юноша поднял на него глаза, — Расскажи мне все…

Парень отвел взгляд глубоких синих глаз, но напряжение в зале заставило его заговорить:

— Это была дочь Виолетты, это правда, но есть ли в ней та сила? — Анджей почувствовал, с какой недоверием и презрением прожигает его взглядом Агний, — Одному лишь Богу известно…

— Я Бог, Анджей! — усмехнулся Алан и смахнул капюшон со своей головы. Его проворные глаза блестели сотнями искр, словно бы могли метать гром и молнию.

Анджей отвел в сторону взгляд, стараясь уйти от разговора, хотя Агний бы вряд ли позволил ему сделать это. Брат всегда слишком сильно стремился к чему-то непостижимому и мощному, словно бы это не могло его убить, но он ошибался. Сила, скрытая в девушке могла испепелить его заживо! Стереть с лица земли. Уничтожить!

Конечно, Агний не ошибся, в девушке на кладбище было нечто! Всего на мгновение, Анджей вновь почувствовал этот разряд силы, который промелькнул в ее взгляде. Будь то сами небеса, пытались подать знак юноше, говоря, что девушка это сгусток силы, так страстно жаждущий его семьей. Он до сих пор помнил, какими чудесными и в то же время опасными были ее взгляд зеленых глаза, и как они походили на глаза ее матери.

— Поверь мне, отец! На этот раз я прав…

— Агний свихнулся!!! — громко расхохотался Богдан, сидя в полукруглом диване и допивая кофе, смакуя так, словно ему и вправду нравился этот горький вкус.

Агний обернулся, взирая на Богдана злобный взгляд. Его белые волосы сверкнули в свете свечей, а бледное лицо стало по-человечески красивым.

Анджей даже вспомнил, как раньше, Агний еще не был таким сварливым глупцом.

Невероятно, как быстро годы меняют его, превращая в вспыльчивого засранца! — подумал Анджей, но, лишь скользнул по сводному брату свирепым взглядом.

Конечно, он мог рассказать отцу, что почувствовал от девчонки, но что же будет с ней? Отец убьет ее?

Словно прочитав его мысли, мужчина в кресле поерзал и проронил злобный холодный смешок:

— А вдруг он прав, дети мои? — все присутствующие в огромном зале как по команде напряглись, — Вдруг эта девчонка ключ к нашему спасению? Мы так долго ждали его… спасения, — смакуя, выдавил тот, — Мы не можем упустить из вида дочь Дерябиной.

— Дерябина только ухудшила наше положение, — вступила в разговор Зарина, выйдя в центр зала и откинув белые пряди с плеч, на секунду остановив свой взгляд на Беримире.

Он старался не замечать, что семья с трудом сдерживают взгляды в его сторону, но она как и прежде предпочел промолчать.

Зарина снова посмотрела в лицо отца без доли страха:

— Если это и вправду дочь Виолетты, это совсем не означает, что она может быть Гекатой, отец…

— Надо проверить, — развел руками Агний и в его глазах вспыхнул задорный огонек…

Мужчина обессилено сел в кресло с большой, широкой спинкой и уронил голову в ладони, задумавшись.

— В прошлый раз, мы чуть не потеряли Беримира, — заявил Богдан, — Мы не можем допустить такого еще раз!

— Глупцы! — выплюнул мужчина, насмехаясь, и в этом смехе читалось раздражение.

Алан осмотрел каждого из присутствующих, словно бы читал их мысли. От такого испепеляющего взгляда каждому становилось не по себе, а может даже и физически тошно. Анджей плотно сжал зубы, когда взгляд отца настиг и его, а потом резко перескочил на Богдана:

— Вы готовы и дальше жить в этой пелене вечных лет, не желая, освободится, лишь потому, что вас такая жизнь устраивает больше, чем смерть?!

Его голос эхом отозвался в самых отдаленных уголках этого дома и затаился в глубине. Он молчал буквально секунду, а после прошептал:

— Дети мои, — сложив ладони вместе, мужчина оглядел всех по очереди, — Мы сможем обрести свободу…

От этого слова во рту каждого из присутствующих скопилось сладостное предвкушение. У всех, кроме Анджея. Он все еще не мог забыть девчонку, которую встретил сегодня на кладбище. Вспоминал, как ее хрупкое тело буквально было в его руках. Он мог расправиться с ней в считанные секунды, если бы не та могущественная сила, что скрывается за этим человеческим коконом. А может его остановил вовсе не страх перед ее силой, а что-то более высокое?

Анджей с трудом избавился от гнетущих мыслей и посмотрел на мужчину.

— И что прикажешь делать, отец? Вновь бросаться на смерть, ради того, что бы узнать обладает ли силой девчонка? — мужчина замолчал, а Анджей продолжал, — Мы все можем погибнуть, и ты это знаешь.

— Не все, — тихий голос отца заставил Анджея замолчать, — Кто-то один должен проверить является ли девочка наследницей Гекаты…

— И у меня есть предложения, отец! — вдруг раздался довольный голос Агния, — Раз девчонка уже знакома с одним из нас, пусть он и решит эту проблему…

Анджей сморщился. Взгляд Агния был злобным и игривым, словно сам демон говорил его голосом. Возможно, так и было.

— Ну, что скажешь сын?

Анджей с трудом перевел взгляд на отца и замер. На секунду он даже пожалел о той нелепой встрече с дочерью Дерябиной. Да, возможно он еще не раз пожалеет о своем решении, но он не мог отказать отцу. Наверное, только потому, что тот выберет кого-нибудь другого, кто не станет медлить и тогда короткая жизнь этой странной девчонки оборвется, так и не начавшись.

Анджей глубоко дышал, словно бы это было ему необходимо, но больше всего это было необходимо его голоду, который буквально сжирает его изнутри.

Вот за что действительно стоило бы переживать! — вспыхнул в голове Анджея дьявольский голос.

— Я согласен, — четко произнес он.

— Это так безрассудно! — почти выплюнула Алла.

— Сестра… — Анджей положил руку ей на плечо, но она даже не обратила на него внимание.

Смахнув черные пряди длинных волос, она посмотрела на отца. Глубокие темно-зеленые зрачки с почти черным контуром злобно впились в лицо мужчины:

— Мы не имеем права посылать его на верную смерть!

— Нет, все верно, — громко заявил Агний, и Анджей нахмурился, но его стойкость была выражена каменной маской на лице, — Отец лишь хочет свободы, и он вправе просить ее у нас.

— Все будет хорошо, — тихо проговорил Анджей, но Алла отбросила руку брата и пошла прочь, не дождавшись завершения всего разговора. Звонкое цоканье ее каблучков вскоре исчезло, а Агний продолжил:

— А мы не имеем права отказать ему в этом, ведь своей жизнью мы обязаны лишь ему…

— Или своим страданиям, — вспылил Анджей, за что получил смертоносный взгляд, и утих.

Мужчина в кресле расплылся в довольной улыбке. Ссора между братьями всегда забавляла его.

Убить они друг друга все равно не смогут, — тешился он, — За то драма потрясающая!

Казалось, что он был полностью доволен своим сыном. Агний был золотым ребенком в их семье, если его можно было назвать ребенком. Анджей даже мог позавидовать своему отцу, ведь у него был Агний, преданный и верный, хотя он не заслуживал и доли того, что имел, ведь кроме страданий, этот мужчина больше ни чем не наградил своих детей.

Серебристый взгляд Алана почти пронзают лицо юноши. Анджей морщится, понимая, что отец все равно заставит сделать его грязную работу как однажды заставил Беримира. Еще раз посмотрев в лицо Беримира, Анджей кивает и смотрит в холодные, бездушные глаза отца:

— Я выполню твое поручение отец, — юноша склонил голову и несколько прядей темных волос упали ему на лоб, — Что прикажешь делать, если девчонка окажется шарлатанкой?

— Убей, — как ни в чем не бывало, распорядился мужчина и его глаза приняли хитроватый облик, а белые зубы сверкнули в улыбке.

Парень на секунду растерялся. Вспоминая светлое лицо своей собеседницы сегодняшним утром, он едва ли удержал улыбку. Но, вдруг он поймал на себе леденящий душу взгляд присутствующих и кивнул.

— Я исполню твою просьбу отец.

Через мгновения, он исчез из зала, будь то бы, его и не было, оставляя после себя лишь легкое дуновение ветерка, что потрепал кончики ярких огоньков, от миллиона свечей в огромном, каменном зале, а все остальные надолго замолчали.

5

Девушка сложила в портфель несколько чистых тетрадей, пару записных ручек и черный карандаш: все, что оставалось у нее с прошлой школы в Барнауле, и села на край кровати.

Предвкушение было, мягко говоря, паршивым. Мало того, то в школе она ни знает ровным счетом ни кого, да еще и папочка вызвался сопровождать ее. Раздражение почти кипело в ее голове, но она предполагала, что всему виной бессонная ночь.

Хоть странный голос из неоткуда больше ее не тревожил, она ни сомкнула глаз. Вскоре панический страх забылся, и Эми принялась думать о бабушке. О папе и маме. О временах, когда она жила здесь своей беззаботной жизнью, но и эти размышления не стали очень-то ободряющими и на рассвете она окончательно потеряла веру в хорошее настроение.

Опасаясь новых лиц, она едва ли находила в себе силы продержаться учебные день. Единственное, что могло немного сгладить отвратительно настроение, это мысли о том, что в средней школе Аше учится слишком много народу, что бы ее кто-нибудь заметил.

Она была не из тех, кто боялся людей или новые знакомства пугали ее, но сейчас все было по-другому. Здесь все было по-другому!

В Аше она почувствовала ту неуверенность, которой раньше она ни когда не чувствовала. В средней школе Барнаула, все было совсем не так. Много друзей, большие компании. Подготовительные занятия, курсы по иностранным языкам — она даже тянула на звание лучшего ученика года. Спортивная секция по волейболу и золотая медаль за первое место на чемпионате города в настольный теннис, которой, так гордилась бабушка. Эмили почти со слезами вспоминала, что лишилась всего этого в один миг.

С первого этажа позвал папа.

Опять по имени! — чертыхаясь, заметила она и, накинув совершенно легкий рюкзак на плечи, вышла из комнаты.

— Мы опаздываем… немного….

Отец суетился в гостиной, когда Эми встала в холле. Собирая какие-то папки и бумаги в старый кожаный кейс, он не бросил на нее и взгляда:

— Завтрак на столе, думаю, ты еще успеешь перекусить.

Девушка посмотрела через проход, ведущий на кухню. Обеденный стол был почти пуст за исключением тарелки с кашей, отвратительного цвета и стакана, по виду, апельсинового сока.

Интересно как он отреагирует, если узнает, что я обожаю кофе? — подумала она язвительно, но в тот, же миг опомнилась, — А здесь вообще есть кофе?

— Ну, что скажешь? — наконец-то собравшись, радостно спросил отец и шагнул в холл.

— Я не голодна, — скудно бросила девушка, шагнув за порог.

— Знаешь, — начал отец, выходя за ней следом и запирая дверь, — А ведь в школьной столовке очень плохо кормят…

Гримаса Эмили исказилось, и она даже была рада, что отец не видел ее лица. Все-таки он старался…. Но она едва ли хотела принимать все его старания.

— Не думаю, что та еда хуже твоей подгоревшей овсянки, — быстро среагировала она, перебрасывая с руки на руку ветровку, которую прихватила на случай непогоды.

Уныло выдохнув, он решил заказать пиццу на вечер и вполне довольный собой направился следом за дочерью, которая размышляла о климате этих мест.

Интересно, мне когда-нибудь пригодиться пуховик? — с досадой раздумывала та, — А ведь он совсем новый…

Аше был не из тех городков, где улицы лопались от тесноты, машин и пыли. Хотя пыль здесь была самим дорожным покрытием. Скорее, это место можно было назвать усовершенствованной деревней. Эмили даже припомнила, что где-то неподалеку от центральной улицы она видела вывеску с аквапарком, а через квартал торговый центр и кинотеатр. Но в целом места здесь были словно бы безлюдные. Старые ветхие домики сменялись огромными коттеджами с высокими заборами, за которыми очевидно было что скрывать. В разрез с этими причудливыми дорогостоящими домами могли стоять и древние ухабы, развалившиеся от старости и влаги, или старенькие гаражи в которых возились старики, а может просто выпивали втихаря от семьи. Уклад здешней жизни был до безобразия прост, как в самой обыкновенной деревушке и это пугало Эмили. Ее не тянуло к сельской жизни, и к природе, хотя она любила школьные походы, но только благодаря костру и песням под гитару.

Интересно, здешняя молодежь ходит в походы? Полагаю здесь очень удивительные места, — надолго задумалась девушка и опомнилась только когда мимо проехала большая машина похожая на газель.

— И долго тащится до этой школы?

— Еще минут десять, — быстро ответил старик и посмотрел на часы, — Успеешь.

Как будь-то бы, я волновалась! — подметила та, но сказать не решилась, а вместо этого спросила:

— Неужели мы не могли поехать на машине?

Ее зеленые глаза сузились от непонимания.

Зачем тогда вообще иметь машину, если она все время стоит в гараже?

— На улице свежо, а прогулка лучшее занятие перед учебным днем.

Мужчина старался идти наравне с дочерью, редко посматривая, как меняется выражение ее лица, а лицо ее менялось так быстро, что он, едва ли мог предположить наверняка: нравится он ей или надоедает, но он решился не спрашивать.

— К тому же, ты должна запомнить дорогу. — Вновь говорит тот и видит, как Эмилия смотрит на него искоса, — Тебе по ней каждый день ходить…

— Сейчас умру от счастья! — сердито съязвила она, и вскоре добавила, — Может в этом захолустье найдется распродажа скутера?

— Скутер? — переспросил отец, и девушка пожала плечами.

— Мне было бы гораздо удобнее…

От задумчивости, а переносице мужчины появилась глубокая складочка, которая не предвещала ни чего хорошего.

— Не думаю, что это безопасный транспорт…

Эми тяжело выдохнула от расстройства.

— Но если ты будешь время от времени помогать мне по работе, я подумаю об этом.

— Здорово! — совсем не весело отозвалась девушка, хотя испытывала смешанные чувства.

Помогать отцу в травяной лавке было удовольствием не из приятных, но если после этого она смогла бы ездить на скутере — это стоило того.

С этими мыслями Эмили шла, рассматривая местные дома. Возможно, многие из их обитателей будут учиться с ней в одной школе, а некоторые даже в одном классе. Семьи, что не меняются в Аше уже больше ста лет, знают друг друга в лицо, и Эмили боялась, что будет белой вороной, среди местных жителей, но еще страшнее было то, что каждый из них помнил ее маму. Она читала это на их лицах, в очередной раз, проходя мимо придорожного кафе, где уже с самого утра восседали старцы.

— Доброе утро! — махнул им отец и щедро улыбнулся.

— Твоя дочь? — заметил один из них, и Эмили быстро отвела лицо в другую сторону, что бы, они не смогли запомнить.

Мужчина тем временем кивнул, испытывая, странное и по сей день неизведанное чувство гордости. Словно бы его дочь была знаменитостью.

— Как подросла-то!

— Бабушка откормила?

Эмили зажмурилась, пока отец пытался ответить на все их вопросы, а потом в несколько шагов нагнал дочь, не проронив и слова, но, судя по его выражению лица, он бы сейчас был рад излить кому-нибудь душу.

Впервые Эмили подумала о том, как просто затеряться в мегаполисе, или хотя бы в городах где, по крайней мере, есть несколько торговых центров и аэропорт. А здесь…

От подобных мыслей голова разболелась и она без особого интереса, вначале, глянула на дом, через небольшую рощу, но вдруг остановилась, и легкие под ее грудью оцепенели. Под сверкающей крышей притаились тихие окна — ни тени, ни света, пустота. Четкие ровные треугольники темного стекла на бежевых стенах из чистого камня, по краям обрамленные коричневым кирпичом. На парковке пара дорогих машин, с сверкающими крышами и обтекаемыми формами и мотоцикл. Такие чаще можно было видеть на экране телевизора, нежели наяву. Но даже учитывая всю внешнюю обстановку дом казался холодным и пустым, как искусственный муляж на съемочной площадке.

Эмили даже не понимала, что так манит ее взор, но она не могла отвести взгляд от этих мрачных окон. Словно бы невиданная сила притягивала ее, и она не сразу поняла, что пялится на огромный коттедж, разинув рот.

Вдруг в окне бегло промелькнула тень, и девушка от неожиданности вздрогнула.

— Все в порядке?

Эмили заставила себя отвести взгляд в сторону отца, но только для того что бы спросить:

— Кто там живет?

Мужчина метнул взгляд в сторону постройки и вновь посмотрел на девушку, сунув руки в карманы светло-синих джинс.

— Семья Алана Замятина.

В голосе отца чувствовалось что-то скверное, словно, он был не рад такому соседству, и, девушку это явно заинтриговало:

— Большая шишка?

— Может быть, — мужчина чуть приподнял плечи, и они тяжело опустились вниз. Он еще раз окинул дом, а потом остановил взгляд на дочери, — Но я не советую тебе общаться с этой семейкой…

Девушка растянулась в улыбке:

— Как же я обожаю папочкины советы…

Она давилась улыбкой, но голос ее был коварен и колок, но отца это не смутило, и он продолжил:

— Я серьезно, Эми.

Дочь промолчала, но только потому, что он, наконец-то назвал ее так, как она привыкла.

— Замятины странная семейка, все говорят…

— Они жуткие монстры? А нет… маньяки! — ее тонкие брови насмешливо прыгнули вверх, — А может быть вампиры… — сквозь смех зловещим голосом говорила та, — И выпьют мою кровь…

Губы мужчины сложились в тонкую напряженную полоску, через которую он звонка фыркнул:

— Я не шучу.

Сердитые брови отца почти слились в единую густую полосу на лбу, и Эмили перестала потешаться:

— Тогда не говори ерунды.

Эмили шагнула дальше, но еще раз вскинула любопытный взгляд на дом, словно бы ища человеческую фигуру в окне, которой, ни в одном из них не было.

6

Девушка беззвучно зашла в комнату и, увидев своего брата возле окна, подошла ближе, но, он не отреагировал, и это показалось ей очень странным, ведь Анджей чувствовал приближение на расстояние в несколько миль, а сейчас…

Анджей уставился в окно, плотно сжав губы, и смотрел с таким упоением на девушку, идущую в школу со своим отцом, что в нем словно проснулось что-то человеческое, что ей было совершенно незнакомо или даже с годами забыто.

Она еще раз посмотрела на брата, а потом перевела взгляд в окно, не без любопытства, оглядев молодую девушку.

Ее темные волосы собранные ободком, слегка завитые к концам были достаточно ухоженными для простой девчонки семнадцати лет. Да и ее глаза, ярко-зеленые, были упоительными и успокаивающими, как нежная, молоденькая травка на белой, слегка оливковой коже, ровной и без изъян, что было особой редкостью в этом возрасте. Все, что она видела в девчонке за окном, подсказывало Алле, что она дочь Виолетты, но, увы, больше, ни чего.

Ни чего, что могло бы успокоить девушку и отпустить брата на подвиг, на который толкает отец их семейства.

В отличие от Агния, она не была так уверенна, что темноволосая девчонка с ярко зелеными глазами, и есть наследница Гекаты. Скорее она почувствовала укол ревности, ведь ее брат был так заворожен отпрыском Виолетты, что до сих пор не чувствовал её присутствия.

— Она красивая? — расстроенным голосом тихо спросила Алла, заставляя Анджея напрячься.

Парень уронил лицо, смотря в пол, пока его сестра провожала взглядом девчонку, лишь бы не смотреть в лицо брата, боясь увидеть там подтверждение своим словам.

Анджей плотно сжал пальцы вокруг оконной рамы, она жалостно скрипнула. Он мог признаться, сестра застала его врасплох. Парень и не думал так сильно увлекаться своими мыслями, и этой проклятой девчонкой, что вторгается в его голову без приглашения, но, пожалуй, его поймали с поличным. Всего секунда потребовалась парню, что бы взять себя в руки, хотя в каменной душе все кипело и сжималось, словно бы в глотку влили раскаленную сталь.

Алла злобно фыркнула.

Впервые в жизни ему хотелось одиночества. Тихого и мирного покоя, вместо постоянных разговоров со своей любимицей, младшей сестренкой, которая уже давно вышла из малолетнего возраста, но, остается для него все тем же ребенком, которого он должен защищать.

— Вовсе нет, — наконец-то ответил тот, вскинул на сестру карие глаза, почти моля, что бы они выгладили как можно более правдоподобнее, — Она обычна, как и все девушки ее возраста. Подросток, — добавил тот, — Ни больше, ни меньше…

Алла взмахнула рукой и ее роскошные черные волосы, переливаясь на утреннем солнце, откинулись за спину и рассыпались по плечам.

— Но, ты же как и Агний! — с особым отвращением заявила та, — Ты то же считаешь ее наследницей Гекаты!

Анджей перевел взгляд в окно. Пыльная дорога была пуста, ветерок легко поднимал придорожный песок и волочил к обочинам. День сегодня был, на удивленнее, светлым, или он таким казался ему, потому что он вновь увидел ее.

Парень затряс головой, словно бы отрицая слова девушки, но он попросту хотел выкинуть дурные мысли о девочке из головы.

— Может Агний прав, а может и глубоко заблуждается, — тоскливо проговорил парень и заметил, как Алла сморщилась то ли от боли, то ли от раздражения, — Но у меня будет только одна попытка это проверить…

Девушка отвернулась с печальным видом страдания.

Анджей знал, как она боялась остаться одной. Она потеряла в этой жизни уже слишком многое. Родителей, друзей, свою прежнюю жизнь. Когда-то он поклялся, что его она не потеряет ни когда, но вчера Алан распорядился иначе и он не мог найти другого выхода.

Анджей напряженно выдохнул. Все это было так сложно. С одной стороны его терзало странное чувство при одном только виде этих зеленых глаз, цвета молодой травки ранним летним утром. Будь то, глаза этой смертной девчонки могли растопить лед, в его окаменевшей груди и заставить вдохнуть свежей жизни. Новой жизни. Он все еще помнил как удивительно пахло ее тело, волосы, и его руки после того как он держал ее в своих объятиях. Он едва ли не поддался своим самым зверским тягам, но где-то внутри он словно бы вновь почувствовал жизнь. Но с другой, ярое желание их отца снять проклятие, словно бы гнет, который не давал ему право сделать другой выбор. Идти наперекор Алану, все равно, что отречься от своей семьи. Семьи, которая, возможно ни когда ему и не была духовным домом.

— Это несправедливо… — сквозь сжатые зубы проговорила девушка и казалась, она вот-вот заплачет, но ее огромные темно-зеленые глаза с яркой радужкой были сухими, как у манекена.

И Агний уже забыл, когда в последний раз его сестра плакала. Она давно потеряла человеческие слезы, или свою человеческую душу…

— Будем надеяться, что она не знает, кто есть на самом деле, — тихо продолжил брат, уставившись в окно, — Ее не кому было учить, и возможно она не владеет тайнами амулета…

Анджей заметил, как понимание отразилась в глазах Аллы искорками надежды, и это заставило его продолжить:

— Он не сможет защитить ее, а это уже большое преимущество, сестра.

Девушка, наконец, улыбнулась, хотя все еще чувствовала, что это не правильно. Если бы они только знали наверняка, защищена девчонка амулетом или нет?

— Не знаю, — тихо промолвила та, даже не пытаясь заглянуть брату в лицо, — Может ты и прав, но я так боюсь…

— Все будет хорошо.

Но Алла словно бы не слышала его.

— Я не могу тебя потерять, Анджей.

Дрожащий голос девушки заставил юношу повернуть лицо в ее сторону и забыть обо всем на свете кроме ее глаз. Две почерневшие капельки были испуганными. Они сверкали как роса, на белом как мел лице.

— Эй, — он поднял ее лицо за подбородок, заставляя взглянуть ему в глаза, — Все будет хорошо.

Алла кивнула, но его слова, ничуть ее не успокоили. Как бы Анджей не пытался скрыть свое влечение к дочери Дерябиной, оно было написано на его лице. Это зарождало в ней новое недоверие, которое она боялась высказать вслух.

После он еще несколько раз осмотрелся, и вышел из пустой комнаты, оставляя свою сестру в полном одиночестве.

Недолго думая, она вышла из комнаты брата и направилась к Богдану. Она знала, что только у него могла найти поддержку.

Девушка до сих пор помнила, в какой панике он прибывал, когда Алан заставил Беримира убить Виолетту. Тогда их семья не сомневалась, что именно Дерябина была наследницей Гекаты. Но они ошиблись…

Сила амулета, что защищал Виолетту, чуть не убил Беримира.

Алла с трудом могла предположить, что чувствовал Богдан, ведь Беримир его родной брат. И сейчас, когда речь идет о жизни ее брата Анджея, она готова пойти на риск и попросит Богдана о помощи.

7

— Ну вот, это твоя новая школа, здесь будет проходить все твои учебные будни… — отец оглядывал здание средней школы, словно и сам видел его впервые, хотя, каждый поворот и закоулок был для него местом сотни воспоминаний.

Девушка поежилась. Все здесь казалось чужим и холодным. На долю секунды она представила что ни чего не произошло, просто ее старая школа выглядит несколько по-другому, скажем, после реставрации, но, запал оптимизма быстро улетучился, когда Эмили не нашла даже близко ни чего того, что роднило бы старое здание с ее прежней школой в Барнауле.

Девушка вновь услышала голос отца.

— Как же давно я там не был… — шептал мужчина, словно обращаясь к самому себе, но девушка, стоя рядом, слышала даже стук его сердца, — Кажется, сто лет прошло…

Она тихо вдохнула уже пропитавшийся солнышком воздух и, перекинув рюкзак через плечо, поспешила оставить отца с его воспоминаниями. Мужественно двинувшись к входу, девушка кротко махнула отцу рукой. Прощание было излишне.

— Директор Сунцова Ольга Павловна в кабинете двадцать два, — слышит она отца, но не поворачивается, испытывая жуткий дискомфорт, — Зайди поздороваться и не забудь взять список учебников.

Несколько парней слева обернулись, разглядывая ее не без интереса, а она почти горела со стыда.

Стыдобища то какая! — взревели ее нервы и она прибавила ход, что бы побыстрее занырнуть в холл и скрыться от отца.

— И покушай дочка, — на мужской голос повернулись уже больше половины учащихся, не торопливо поднимающиеся по ступенькам, и окатили ее насмешливыми взглядами.

Даже две девочки из младших классов, казалось, сверлили ее своими надменными маленькими глазками и смеялись.

Она повернулась и сверкнула глазами:

— Пап! — нервно выдавила та сквозь зубы.

Мужчина рассмеялся, поднимая руки вверх с расправленными ладонями, мол, сдаюсь.

Господи! — застонала та, мысленно, закатывая глаза и прибавляя ходу, — Первый день в этой школе, а уже чувствую себя позорищем!

Это было уже слишком! Она ни когда не испытывала такого жуткого смущения. Словно бы на не пялились не просто Ашенские ученики, а целая телевизионная группа, в ожидании какого-нибудь нелепого поступка.

Оказавшись внутри, взгляды рассеялись, и девушка затерялась в толпе. Плывя по течению, она пересекла парадные двери, небольшой холл, где было довольно душно, если учитывать, что это школа. Вероятней всего днем здесь будет просто невыносимое пекло! Хотя она подозревала, что для жителей Аше — это вполне приемлемая температура.

Итак, — протянула она мысленно, — Значит, первым делом на ковер к директору? Не самые радужные перспективы.

На вахте ее встретила хмурая женщина с серым лицом и темными глазами. Сперва, Эмили даже не могла различить, где начинается жирная подводка черного карандаша, а где заканчивается складка верхнего века.

— Новенькая, — тихо сообщила девушка неразговорчивой вахтерш и та смерила ее неоднозначным взглядом.

— По коридору прямо, потом направо. По лестнице вверх и два раза налево, — скороговоркой вылепила та и Эмили кивнула и попыталась улыбнуться думая, что хоть это способно растопить гневность вахтерши, но она ошиблась. Женщина опустила темные глаза в книгу зажатые двумя руками, словно бы Эмили растворилась в воздухе после ее слов.

— Какие тут все доброжелательные, — шепотом пропела девушка, продолжая делать вид, что все прекрасно.

Конечно, раскиснуть в первую же секунду было проще, но она не хотела показаться скучной и нудной, хотя бы с первого раза!

Шагнув в темный, едва ли освещенный коридор, она услышала эхо нескольких голосов.

— Она дочка Виолетты, — задорно шепнул парень, словно бы это было чудом невиданным.

Эмили шагнула дальше, опустив голову в пол, стараясь делать вид, что ее здесь нет.

— Ну и что? — второй голос, женский был набожным и сердитым, — Это совсем не означает…

Вдруг девушка затихла, увидев Эмили в коридоре. Ее ледяные глаза пронзили ее насквозь. Все ее мечты, пройти незамеченной, рухнули в одночасье. Вслед за девушкой обернулся и парень, чей голос был таким задорным и жизнерадостным, и теперь Эмили понимала почему.

На светлом лице парнишки, словно конфетти, рассыпались крупные рыжие канапушки. Два светлых глаза, с оранжевыми дужками на лбу и такие же яркие кудри вокруг всего лица. Девочка была, на удивление, похожа на своего собеседника, но только вот волосы ее были чуть темнее, и ростом она была почти на голову выше его. Но в целом они были как двойняшки, или даже близнецы.

— Привет, — как ни в чем не бывало, поздоровался мальчик, лукаво улыбаясь, а девочка, сверля взглядом Эмили, манерно сцепила руки на груди.

— Привет, — с запинками промычала Эми в ответ, с трудом переводя взгляд с девушки на парня и обратно.

Ей на мгновение показалось, что парнишка хотел сказать еще что-то, но не успел, под испепеляющий взгляд рыжеволосой Эмили быстро удалилась на лестничную площадку и, перепрыгивая сразу несколько ступеней, поднялась на второй этаж.

Там было тихо и пусто. Наверное, ученики еще не добрались до второго этажа, смакуя каждую секунду перед началом уроков. Эта тихая пауза позволила Эмили отдышаться.

Ну а что ты хотела? Одна школа на весь район, все друг друга знают… — твердила она сама себе, но кислорода панически исчезал, — Только, вот что-то местные девочки не шибко рады!

Гул учащихся, что ввалились на лестницу, заставил Эмили выскочить на втором этаже и вспомнить путь, который как скороговорку проговорила вахтерша. Свернув налево, анна уже увидела поворот, а после него и дверь, ведущую в директорский кабинет.

— Проще не куда, но ты молодец! — подбодрила себя девочка и сделала глубокий вдох, а после тихо постучала.

Тем временем рыжеволосый парень не унимался, поднимаясь вверх по лестнице:

— Да брось ты, Лизка, — стукнул он ей в бок локтем, и та съежилась сильнее, — Эта новенькая, — он рассеяно ткнул пальцами в обе стороны, и в его светлых глазах засверкали искорки, — Она хорошо впишется в нашу компанию!

Девушка закатив глаза фыркнула.

— Впишется она или нет, какая мне разница?! — заговорила Лизка, — Главное, что бы, не создавала нам проблем!

Максимка растянулся в довольной улыбке. Реакция сестры его не беспокоила. Он уже привык, что Лиза могла сказать что-то слишком резкое, порой даже отвратительное, только он старался пропустить все мимо ушей.

— Я присмотрю за ней, — с явным энтузиазмом крикнул мальчишка в спину Лизы, а та махнула на него рукой, даже не посмотрев в его сторону.

Как бы то ни было, Лиза буквально чувствовала, что та девчонка принесет ей и ее компании слишком много проблем. Ведь она вряд ли имела хоть малейшее представление, к какому роду относится, и какая огромная сила таится в ее душе.

Но сейчас, это было не главным. Больше всего Лизу заботило то, что семейка Замятиных сегодня решили посетить школу, что делали довольно редко.

Шпионят, — тут же поняла она и сморщилась.

Она буквально чувствовала, что они рядом. Едкое жжение наполняло горло, а на языке накапливалась противная слюна. Хотя не только ее тело реагировала на их появление…

Лиза вытащила из кармана амулет. Он был обжигающе горячим, словно бы извергал пламя. Руки ее тряслись, хотя она и не чувствовала страха перед надвигающейся опасности. Когда из-за угла вышла Алла, Лиза была не удивлена.

Грациозной походкой, цокая длинными каблучками, Алла пересекала расстояние между ними. В глазах брюнетки безудержный огонь, словно бы сам дьявол воцарился в этих огромных почерневших зрачках.

Лиза поняла, что ее братишка не ошибся, и новенькая была дочерью Виолетты. Иначе бы вряд ли эта чертова семейка объявилась в школе!

— Что, мертвое сердечко учуяло страх? — небрежно колкое замечание почти само вырвалось изо рта Лизки, и та сверкнула взглядом в сторону брюнетки.

Алла усмехнулась и окинула небрежным взглядом Лизу:

— Скорее наоборот, это наше спасение, — с ухмылкой ответила та, — Чего не сказать про вас, неудачники…

Алла сверкнула черными глазами в сторону Лизы и растянула кроваво-красные губы в сверкающей улыбке. Лицо рыжеволосой девчонки напряглось.

— Глупые, глупые детки, — проронила Алла, уходя, — Вам бы еще в игрушки играть…

Конечно, шайка Лизы была ей поперек горла, и возможно она бы не удержалась от пару тонких шуток, которые так заводят эту смешную компанию, но сегодня Алла была не в настроении.

8

— Ты звала? — запыхавшись, спросила Рита, закрывая за собой двери женского туалета.

В тусклом свете одинокой лампочки ее светлые волосы стали, словно локоны манекена. Гладкие и шелковистые, но безжизненно блеклые.

— И как ты догадалась? — язвительно скрипнула Лизка, продолжая прожигать в лице девушке огромную дыру негодования.

От ее серьезного тона, Рита чуть в очередной раз не рассмеялась, но с трудом заставив себя успокоиться, осмотрелась. На полу возле Лизы лежала тонкая холщевая тряпочка, на ней старая книжица и зажженная свечка.

— Ты опять за свое? — Рита всплеснула руками и закатила глаза, — Лиза, я не могу выбегать из кабинета по одному лишь твоему зову!

Лиза выгнула брови, чем почти свела с ума Риту и та вскипятилась:

— У нас контрольная по истории, если ты не забыла!

Лиза вдруг рассеянно улыбнулась, и в ее глазах заплясали искорки, словно бы дьяволы зажгли в них свои костры.

— Это лучше истории, Ритка…

В голосе Лизы она услышала невероятный восторг, и, пожалуй, только это заставило ее держать себя в руках.

Рита обвила глазами небольшое пространство туалета, почерневшую лампочку на желтом потолке. Туалетные кабинки с приоткрытыми дверьми, потрескавшийся от старости, но довольно чистый кафельный пол и остановила свой взгляд на подруге.

— И? — протянула то вопрошающе, желая побыстрее вернуться в класс и закончить работу, но рыжеволосая усердно молчала только раз кивнув на свечку.

Рита посмотрела на огонек, что резвился от каждого дуновения воздуха, и снова посмотрела в глаза подруги, но они были абсолютно непроницаемыми, словно их запеленала стеклянная занавеса. На лице Лизы каменная маска напряжения, но единственное что волновало сейчас Риту так это учеба и предстоящие экзамены.

— Слушай мне не до смеха, Лиз. От этой контрольной зависят мои годовые оценки, и твои, кстати, то же! — она пронзила воздух, злобно ткнув пальцем указывая на подругу, — А ты сидишь в туалете с зажженной свечкой…

— Я зажгла ее силой мысли, — холодный голос Лизы зазвенел в воздухе. Он был таким скверным, что она сама едва ли не задохнулась от нехватки кислорода, — И еще…

Она расправила ладонь, и вдруг на ней вспыхнул огонь, который пылал игривыми язычками, освещая холодное помещение, но всего мгновение, после он растворился, словно его и не было.

— Что? — глаза Риты сузились, а потом стали огромными и испуганными.

Она бы соча Лизку сумасшедшей, если бы не видела это собственными глазами.

— Постой…

Рита вытянула руку вперед, словно стараясь защититься от подруги, или тех оправданий, что могли бы последовать, но не последовали. Довольная Лиза, сверкая глазами, смотрела на подругу и кусала нижнюю губу.

Адреналин в ее груди нахлынул бешеной волной, и она не могла держать это в секрете, пусть даже продержаться необходимо было всего лишь несколько часов, а после бы они встретились с ребятами и она бы им все рассказала. Чувства буквально перехлестывали все, желание дышать, говорить, или ждать. Именно поэтому она вытащила Ритку с уроков.

— Откуда у тебя такая сила? — Внезапно насупилась Рита, рассматривая подругу недоброжелательным взглядом, — Ты опять колдовала одна?

— Рита, — тихо позвала ее девушка и та замела, — Кажется, Максимка был прав…

Девушка не в силах вымолвить и слова с трудом смогла ткнуть пальцем себе за спину:

— Новенькая, это и есть дочь Виолетты? — разинув рот, проговорила Рита и Лиза кивнула с круглыми глазами полными невероятного огня.

— Я-то же не верила, но решила проверить и… — Лиза замолчала, посмотрела на горевшую свечу, следом на свои рука, а потом вновь перевела взгляд на Риту, — В книге написано, что с обретением полного круга наша сила становиться больше и мы способны на индивидуальное колдовство. Понимаешь?

Рита обессилено села на пол, не решаясь сказать и слова. Она была безумна рада, что наконец-то в их жизни появиться вся сила, о которой раньше, они могли только читать, но в то же время она так сильно боялась этого. Она предчувствовала, магия, что была внутри каждого из них, совсем не безопасна.

Лиза подпрыгнула к подруге и взяла ее за плечи:

— Ритка! — голос Лизы был таким звонким, что Рита вздрогнула, — Мы имеем огромную силу. Сейчас, когда появилась она…. Мы сможем делать просто… незабываемые вещи…

— Да, конечно… — как зачарованная проговорила девушка и заглотила ком застрявший в глотке, — Но появление большей силы несут больше последствия. Не надо это забывать!

— Не говори ерунды! Мы так ждали когда сможем в полную силу овладеть магией, и вот он… наш шанс!

Их сила и сейчас была достаточно большой, но только лишь тогда, когда они были слиты воедино. То, что делала Лиза теперь в одиночку пугало, но одновременно манило.

— Наша сила возросла! Теперь мы можем делать больше. Гораздо больше. Мы можем спасти наш город, Рита…

И хотя игривый взгляд Лизы не предвещал ни чего хорошего, Рита улыбнулась, а после рыжеволосая девчонка еще раз выпрямила ладонь, и на ней зажегся огонек, уже больше предыдущего заставляя Риту понять, что с появлением новенькой их жизнь изменится кардинально.

— Обалдеть… — с трудом выговорила она, разглядывая, как пламя играючи поблескивает на ладони подруги, почти гипнотизируя обоих.

Когда огонек на руке Лизы испарился, Рита вновь пришла в себя.

— Сила…. Она очень опасна, пока не связанна…

Рита подошла ближе к свече, до сих пор не веря, что сила Лизы, а значит и их сила возросла до таких размеров, что способна выступать как отдельный элемент магии.

Ведь раньше, они могли пользоваться магией, лишь соединяя несколько сил вместе. Создавать огонь, ветер, и даже вьюгу связывая свою силу с силами остальных ребят. И даже создавать непроницаемый купол в одиночку не получалось бы. А теперь….

Теперь, ее жизнь вдруг снова наполнилась смыслом.

— Значит мы…

— Да, — Лиза не дала даже возможности договорить, и девушка покорно замолчала, не желая ни чего говорить, — Нам надо поговорить с этой… новенькой…

— Эмили, — тихо сказала Рита все еще завороженная маленьким огоньком свечи.

— Что?

— Ее зовут Эмили…

— Мне все равно, — продолжая пребывать в эйфории, легко вырвалось у Лизы, и она не замечая этого, продолжила, — Передай всем, что сегодня встречаемся на старом месте в семь…

— Но у меня контрольная по астрономии не сдана… — вдруг очнулась Рита.

Лиза мгновенно потеряла весь свой запас радости и сверкнула взглядом на девочку:

— Тогда ты будешь сдавать свой зачет Замятиным, если они доберутся до новенькой раньше, чем это сделаем мы.

Рита заткнулась, понимая всю важность предстоящего дела.

Одновременно в ее груди было и чувство обретения силы, которую она так долго ждала, а с другой стороны, все изменится. Уже не будет прежней жизни с контрольными по русскому языку и математике. Будет все по-взрослому…

— Хорошо, — Рита кивнула и выбежала из туалета, стараясь наладить мысленную связь со всеми остальными, но, думая лишь о том, как бы испробовать новую силу.

Вначале она, как и прежде чувствовала теплый шар внутри себя, а затем представила, как она расползается по всем четырем частям. Но вдруг вместо плавного распространения ее силового поля, оно словно взорвалось, буквально вторгаясь в разум остальных ребят бурным потоком ее собственных мыслей.

Ого! — вскликнула мысленно девчонка от такого неожиданности, — Вот это силища!

Первым откликнулся Максим Белов. В то вовремя он играл в баскетбол на уроке физкультуры. Он был младше остальных ребят всего круга, но всегда был в центре происходящего, хоть и Лизы пыталась уберечь его от всего в этом мире.

И что, правда? Даже огонь создать в одиночку можем? — его внутренний голос был взволнованным и ошеломленным, — А летать? А сквозь стены ходить?

Максим! — раздраженно зашипела на него Рита, и парень угомонился.

Единственная проблема была в том, что Эмили, причина всех их жизненных перемен еще не знает, кто она есть на самом деле.

Буду пробовать дома ливитировать? — слышала она, как думает Максим, загораясь надеждой.

Прекрати! — рявкнула девушка уже громче, поскольку ее желание испробовать эту силу было не меньше, чем у взбалмошного Максимки.

Хорошо — хорошо, — затрепыхался Макс, а Рита немного успокоилась, — А я сразу говорил, что Эмили наша девочка! Я так и знал! — услышала она его радостный голос и улыбнулась, — Я приду.

Следующим ответил Микулин Вадим, их с Лизой одноклассник.

Он замер и вдруг перевел взгляд на Диму Крупских, который так же услышал зов Лизы, и даже больше. Он сразу почувствовал ее мощную волну, которая все предыдущие разы было лишь мелким дуновением ветерка, и он с такой силой вздрогнул за партой, что привлек к себе внимание нескольких одноклассников, в том числе и той самой новенькой, которая по стечению обстоятельств, теперь была его соседкой по парте.

Не может быть! — шепнул Дмитрий и искоса посмотрел на свою новую одноклассницу, — Эта тихоня дочь Виолетты?

А тебе что надо? — не удержался Вадим от смеха и его глаза сузились в издевке, — Транспаранты, гудки и флаги мира? «Я — это магия, я — это сила!»

На шутку Влада Дмитрий ни чего не ответил, хотя его мысли говорили больше, чем бы он хотел.

Бросив косые неуклюжие взгляды, он пытался разглядеть ее бледное лицо, которое она пыталась спрятать за густыми кудрявыми волосами цвета топленого шоколада, но у нее это не получалось. Ее пальцы, крепко сжимали заточенный карандаш, он дрожал в ее напряженных пальцах. Глаза девушки наполнились тревогой. Он знал, что она чувствует ее взгляд на себе, но не мог оторваться. Ни сейчас, ни впервые минуты, когда увидел ее в дверях этого класса. Тогда он еще не мог даже задуматься о том, кем была эта девочка. И даже тогда когда профессор истории предложил ей занять свободное место, одно единственное, за его партой, он с трудом сдерживал интерес.

Корда она села за парту, Дмитрий почувствовал, что все его тело напряжено до предела, а руки сжатые в кулак уже белеют от напора, но как бы он не старался он не мог расслабиться, словно бы что-то извне сжимала каждую его мышцу. Но тогда, ему показалось, что возможно это всего лишь волнения, а как выяснилось, это и есть то, что должно выделять Гекату из ряда обычных людей.

Она, наверное, очень волнуется, — подумал парень, так глубоко внутри себя, что бы ребята его не услышали, — У нее такие прекрасные, но очень встревоженные глаза…

На мгновение он уловил ярое желание уберечь ее от всего. От надоедливых глаз. Ох, как он чувствовал, что ее докучают новые лица и эта школа, и весь остальной Аше…

Чем больше он думал о ней и о силе, что таится внутри девушке, тем больше он хотел защитить ее. Даже сам не понимая от чего больше. От злобных рук противников, или от самой себя? Защитить от их странной компании, от недоверчивой Риты, грубой и заносчивой Лизки, от строгого и влиятельного Влада, от Максимки, немного застенчивого и докучающего. Защитить от всего мира! Он чувствовал это каждой клеточкой своего тела, словно это было для него единственной целью в жизни. Призванием, или даже, нечто большим!

Тут в класс зашла Лиза, и ее взгляд наполнился ревностью. Дмитрий только сейчас понял, что уже слишком долго смотрит в лицо испуганной девчонки и его мысли о самопожертвовании и заботе, о ней, слишком громко пульсируют в мысленной связи круга.

Лиза почти фыркнула и нервно приземлилась на стул, сильно стиснув свою тетрадь, которая почти скрипела от того, что могла вот-вот разорваться от ее прикосновений.

Она не знала, нравится новенькая Диме или нет, но то, что они сидят рядом это причиняло ей жгучую боль. Ведь они встречались несколько лет, и он признавался ей в любви ни одну сотню раз.

Он мой первый мужчина! — завыли ее собственные мысли, — И нам было так хорошо вместе!

Она уже и не помнила, что подвигло ее заговорить о расставании, но Дима, как ни странно, против не был. Это было их обоюдное желание. Казалось, что их отношения пережили себя, и их вечные ссоры лишь тяжким грузом висели на плечах обоих. И она жила с этим совершенно спокойно, до сегодняшнего дня…

Но вот появилась соперница и ее жизнь усложнилась. Страх потерять Дмитрия навсегда создавал в груди едкое жжение. Она выдохнула струю тугого воздуха и вновь впустила ребят в свои мысли.

Смотри не влюбись, — услышала она через связь голос Вадима, который общался с Дмитрием, — Уж поверь, сейчас, когда мы обладаем такой мощной силой, твоя бывшая тебя изрешетит…

Лизка вскипела моментально:

— Заткнись! — завопила та и Дима, вздрогнув, отвел взгляд от Эмили, посмотрев в веснущатое лицо Лизы.

Девушка съежилась под взглядом двух пар круглых глаз и выдохнула огромную порцию напрягшегося в ее легких воздуха, а после ответила:

— Он вправе встречаться с кем хочет, — заявила она сердито, хотя сердце рвалось на части при одной только мысли, что Дима может принадлежать не только ей.

Парни переглянулись. Реакция Лизы была ожидаема и даже смехотворна. Ревность буквально святилась в ее глазах, хоть она и пыталась ее спрятать. Безуспешно!

— Да? — мысленный голос Дмитрия заставил Лизу напрячься еще сильнее.

— Да, — даже не обдумав, заявила та, и с хлопком закрыв книгу, встала и, сдав свою работу, ни чего не понимающему профессору поспешно вышла из класса.

Лиза так быстро отрубила всякую связь с ребятами, что эта сила вызвала в них легкое головокружение.

Дмитрия словно холодной водой окатили. По спине пробежали надоедливые мурашки, но он, расслабившись, откинулся на стул, взял свою работу в дрожащие пальцы и принялся изучать свой ровный подчерк, делая вид, что читает, но его мысли не покидали их разорванные с Лизой отношения.

Они были скверными, особенно последнее время. И очень мешали как в учебе, так и в обычной жизни. Ему так хотелось, что бы она была по-настоящему счастлива, но, она до сих пор оставалась одна. Что касается его, одиночество было ему по душе.

— Не переживай, — снова в мозгу он услышал голос Влада, и посмотрел в его радушные голубые глаза, — Она не долго будет страдать в одиночестве.

Ты прав, — улыбнулся в ответ юноша и снова посмотрел на девушку с удивительно красивыми волосами, и зелеными глазами которые она прятала от смущения, — Как думаешь, она действительно Геката?

Не знаю, — Влад пожал плечами, даже не подумав, что это выглядит довольно глупо, ведь их разговора ни кто из присутствующих не слышит, — Лиза смогла подчинить себе огонь в одиночку, наши родители принадлежали одному кругу, а это уже что-то да значит.

Дмитрий заерзал на стуле, и снова бросил взгляд на Влада.

Геката она или нет… — продолжил парень, — Но она очень даже симпатичная…

Не для меня, — почти скрепя зубами мыслями ответил Дима и посмотрел на свои руки, лишь бы скрыть внутреннее волнение от посторонних глаз.

В этот момент Дмитрий почувствовал, что в их связь вторглось новое звено. Это было нечто неуправляемое, то, что ни он, ни Влад раньше не слышали. Словно бы новый заряд энергии вошел с ними в прямое взаимодействие. Такой мощный поток, что по сравнению с ним новое мысленное поле Риты, с которым она буквально сбила ребят с ног, показалось им всего лишь слабым ветерком.

Дмитрию и Владу пришлось схватиться за края парты, что бы, их не снесло со стульев.

Эмили даже вздрогнула от того, как резко пошатнулся Дмитрий рядом с ней.

Какой он странный! — в голове ребят зазвенел чистый и тонкий голос новенькой девчонки, — И чего он пялиться!

Влад напряженно вскинул глаза в сторону Димы и Эмили, и девушка напряглась еще сильнее. Это было так ощутимо, словно бы они жили в одном теле.

Дмитрий покраснел до самых ушей, то ли от напряжения, то ли от того, что девушка все-таки видела его неуверенные взгляды в ее сторону. Но мальчишки старались не думать, что бы, не пускать мысли в голосовой поток, в котором теперь присутствовала и Эмили.

Дурной день! — звонко раздались ее мысли, — Дурная школа, дурные учащиеся, дурная контрольная! Боже, убей меня, если завтра мне снова придется сюда вернуться!

Она еще сотню раз прокляла все, что ее окружало, и даже Дмитрия, который на ее глазах превратился в дрожащее желе. Потом она снова перескочила на текст, изложенный в своей контрольной работе, и усмехнулась тому, что выполняет ее уже второй раз.

Школа Барнаула дала бы мне больше! И какого дьявола я вообще пришла сюда!

Она оглянулась и осмотрела всех учеников. Взгляд снова остановился на Дмитрии.

Странный тип! Надо узнать у отца, может у них тут бешенство это довольно распространенный синдром?

Эмили вздрогнула от собственных мыслей и, отвернувшись, плотно зажмурила глаза, принялась считать до ста, а Дмитрия и Влада вышвырнуло из ее потока с той же мощью, как и засосало.

Влад тихо выдохнул. Дмитрий уловил его напряжение, как и все собственное. В этот раз волна была довольно щадящей, не пыталась снести их со стульев, меланхолично выплюнув их, словно бы за ненадобностью. И только сейчас Дмитрий понял, насколько это великая сила, по сравнению со всей силой его компании вместе взятой.

Ну, что скажешь, дружище?

На лице Влада спустя несколько минутный стопор появилась улыбка:

Как на американских горках прокатился!

9

— Почему я? — глаза Дмитрия широко раскрылись и блеснули в темноте школьного коридора.

— Ну, потому что ты красавчик, — насмешливо ответил Влад, продолжая подталкивать парня в спину, настырно и бесцеремонно, — И ты воспитанный. Девчонкам такие нравятся, уверяю…

— Что? — вспыхнул от непонимания Дмитрий и, оторвав взгляд от Эмили, которая шла в нескольких метрах впереди ребят, бросился на Влада:

— С каких это пор все решает воспитанность!?

Друг скорчил противную гримасу:

— Да брось ты, упрямится!

Влад развернул парня за локти и снова подтолкнул вперед. Дмитрий на сей раз слишком не упирался, зная, что сьюлить от этого задания у него вряд ли получится.

— Девчонки тебя любят, приятель, — продолжал приятель.

Дмитрий хватался нетерпеливо за голову, обдумывая как подойти к новенькой. Ее сила могла открыться совсем внезапно, как тот мыслительный процесс в ее голове, который бесцеремонно завоевал их разумом.

— Да она убьет меня! — сквозь зубы выдавил Димка, вспоминая с какой странностью, она оценивала его на уроке.

Но Влад, не слыша, мычал ему в спину:

— Ты сразишь ее наповал. Я в тебя верю, дружище. Просто включаешь свое обаяние и дело в шляпе! Так что давай, поторопись….

Он легко толкнул Дмитрия в спину, и парень повалился вперед на девушку. Эмили дернула локтем, возвращая Дмитрия на место, и сверкнула на него испуганным взглядом, хоть и раскрасневшийся парень не слишком-то ее пугал. Скорее вызывал недоверие.

Дмитрий раскрыл рот, но слова просто испарились. Он мог поклясться, что испытывал жуткое оцепенение, в которое его заковал пристальный взгляд Эмили. У него перехватило дыхание, и он ощутил, что еще чуть-чуть и ему станет дурно и возможно его ждут глубокий омут, если ее силы не перестанут держать его в безвольных тисках.

— П-привет, — через силу выдавил Дмитрий, с запинками чувствуя, как от напряжения горит гортань, — Ты торопишься?

Эмили растерянно оглядела его с ног до головы, и тиски ее силы расслабились.

Дмитрий облегченно выдохнул, потому что кислород вновь стал в пределах досягаемости.

— Да, — нерешительно ответила новенькая, — Тороплюсь.

Но она соврала, поэтому ее щеки затекли красным румянцем.

Разговаривать с новым соседом по парте, тем более таким странным, она явно не желала, но бесцеремонно уйти, не ответив, то же не могла. Что подумают остальные? Сочтут ее горделивой и стервозной.

Но вот странный приятель молчал, и она неуверенно зашагала дальше.

— Постой! — крикнул тот в след и нагнал ее в два счета. Эмили бросила на него искоса напряженный взгляд, но не остановилась, — Я Дмитрий.

Она кивнула, продолжая идти в сторону выхода.

Его имя она знала. Прочитала ненароком на его тетради по истории, как только села за его парту.

— Дмитрий Крупских, — вновь сказал парень и нелепо усмехнулся, будь-то бы, это знакомство было самым приятным в его жизни, — А это мой друг Влад…

Эмили даже виду не подала, что ей интересно и тихо буркнула:

— Я за вас рада.

Дмитрий заглотнул ком надоедливо сидящий в глотке и посмотрел на Влада.

— Давай! — прочитал он по его губам и вновь нагнал девушку.

Дмитрий натянул на лицо приветливую улыбку:

— А тебя Эмилия зовут да?

От резкого напряжения всего тела Дмитрий остановился и увидел, как два злобных зеленых глаза смотрят на него снизу вверх.

Новенькая резко развернулась и окинула ребят сверкающим взглядом.

На ладонях парней появилась легкая испарина, и пальцы рук стали ватными и непослушным. Влад убрал их у задний карман джинс, а Дмитрий с трудом сжал их в кулак, стоя как натянутая струна.

— Эмили, — после должно было последовать кучу ругательств, но, голова девушки вдруг разболелась не на шутку, отчего она прикусила губу и заставила ругательство с грохотом упасти на самое дно ее души, — Просто Эмили.

— Очень приятно Эмили, — за спиной Дмитрия отозвался Влад, но увидев хмурый вид девушки, резко заткнулся, спрятавшись за мускулистые плечи своего приятеля.

Судя по виду Дмитрия, девушка поняла, что разговор предвещает быть долгим и напряженным, чего ей хотелось меньше всего. Знакомство с местным школьниками не входило в ее планы. По крайней мере, сегодня.

Она перевела дух, стараясь набраться еще хоть каплей сил, и тихо произнесла:

— Знаете, я очень устала и…

— Ну да, — Дмитрий заулыбался, стараясь подхватить разговор и всеми силами добиться от нее расположения, — Первый день в новой школе…. Помню, когда я пришел сюда в первый день…

— Вы что-то хотели? — оборвала рассказ Дмитрия Эмили и с мелкой долей злобы посмотрела на ребят, — Я серьезно спешу и…

— Я хотел…

Дима проглотил нервный ком и посмотрел на Влада в поисках поддержки, но друг, опасаясь, опустил плечи и сделал несколько шагов в сторону, что бы сила Эмили, которая бесконтрольно могла расплющить душу, не причинила ему вреда.

Спасибо друг! — крикнул ему в след мысленно Дмитрий, но, Влад не ответил, кивнув на прощание, скрылся за углом лестничного пролета.

Дмитрий тяжело вздохнул:

— Вот я встрял!

Пригласить Эмили на запланированное собрание ребят с самого начала казалось ему плохой идеей. Он думал, что их компания очень спешит и необходимо дать девочке время освоиться, но Влад был неуступчив, как и все ребята, кроме Дмитрия. Семья Замятиных представляла крупную угрозу и для Эмили, и для них самих, но новенькая несла в себе такую огромную силу, и, чувствуя ее буквально на своей шкуре, Дмитрий думал, что она сможет справиться.

— Ты хотел? — словно бы помогая, переспросила его девушка, не в силах больше вытерпеть ожидания.

Странный парень все больше начинал ее нервировать.

Дмитрий оглядывается по сторонам. Школьный коридор опустел. Все учащиеся скрылись, некоторые отправились домой, другие уже заняли свои места за учебными партами. Только он и она.

Это дает ему немного сил, и он снова говорит:

— Ах да, я хотел… — слова испарялись из его головы, когда он смотрел в ее зеленые глаза, они словно бы омут завладевали самим разумом, засасывая его внутрь себя.

Он решительно отвел взгляд в пол, думая, что это позволит ему взять себя в руки. Так и вышло, через долю секунды он вновь смог заговорить:

— У нас тут вечером запланированное мероприятие, — с опаской проговорил парень, жестикулируя обеими руками, что бы скрыть дрожь его рук, — И мы хотели, что бы, и ты пришла… да, — он неуклюже кивнул, — Очень хотели бы…

Эмили натянула улыбку, которая была не слишком-то радостной и дружелюбной, скорее всего с такой улыбкой обычно говорят в банках:

Мы очень сожалеем, но ваш вклад сгорел. Но вы можете всегда оформить кредитный счет?

— Ах, вот оно что?.. — Эмили хмыкнула и вновь процедила, — Вечеринка?

Ее взгляд с прищуром вновь околдовал Дмитрия и тот нелепо улыбнулся:

— Ну да. Типа того…

Эмили уронила взгляд в пол, потому что, смотреть в светлое лицо Дмитрия ей было совсем неловко. Его светлые глаза с длинными ресничками, были глубокими и мерцающими, словно бы он смотрел не на нее, а на рой воздушных облаков, если бы они проплывали возле его лица.

Странное чувство жжения поселилось на кончиках ее палец, и она сунула руки, в карманы ветровки, собираясь с силами, но вдруг снова услышала его голос:

— Но ты не подумай, это не свидание… — заторопился Дмитрий, — Я бы не пригласил тебя на свидание….

Широко распахнутые глаза девушки, вновь посмотрели на него с вызовом, а в следующие мгновение насмешливо сузились.

Дмитрий взмахнул руками:

— Нет, я не то хотел сказать. Конечно, я бы пригласил тебя, но это не свидание….

От глупости, что лилась с его рта он сморщился и прикусил язык до боли, что бы перестать трепаться. А когда вновь посмотрел на девушку, на ее светлом лице была игривая улыбка, а в глазах читалось понимание, и Дмитрий туго выдохнув, расслабился:

— Ну, так что? Ты придешь?

Эмили замотала головой.

— Это отличное предложение, — вдруг сказала она, а после ее сверкающие глаза потухли, и лицо поменяло окраску, — Но я, пожалуй, пас!

Дмитрий с поникшей головой кивнул, хотя все внутри него тряслось от обиды.

Неужели она бы и в свидании отказала?! — не моги поверить он, и какая-то часть него восхищалась ее как самой настоящей богиней.

Пока Дмитрий мысленно приводил себя в чувство, девушка развернулась и, не поднимая головы, засеменила к выходу.

— Черт! — тихо выдавил он со злостью, что кипела в его голове.

Критин, идиот и мерзавец! — отругал он себя за то, что упустил шанс, который возможно будет стоить жизни всему их кругу, всему их городу, а может даже и всему миру, заодно!

Так оно и было. Ведь Эмили была единственной на этой Земле, способной помочь им и прекратить царствование темной силы в мире людей.

Он решительно нагнал ее, и схватил за руку, повернув к себе лицом.

В глазах девушки возмущение и толика гнева. Она снизу вверх с непониманием и испугом. Реакция парня сейчас пугала.

— Что ты делаешь? — она с вызовом смотрит то на него, то на его пальцы, что сжали ее руку выше локтя, — Отпусти!

От этого прикосновение что-то странное происходит вокруг. Словно время замедлилось и напряглось. Эмили могла поклясться, она видела, как вокруг них медленно плыли пылинки! Но это ее не заботило. Единственное, что сейчас завладело ее вниманием это грозное лицо парня, что еще минуту назад был смешным до нелепости.

— Отпусти меня! — кричит она, но от ее крика сильные пальцы Дмитрия еще сильнее сжимаются.

— Ты должна прийти к нам сегодня, Эмили! — сквозь зубы говорит Дмитрий, и она ощущает, что его голос сквозит болью.

Лицо Дмитрия напряженное и мрачное скрывает в себе откровенную боль, от силы девушки. Он чувствует эту силу, она переходит по его пальцам, рукам и выше к голове овладевая каждой клеточкой его тела и причиняя невыносимые страдания, но он не может отступить. Только не сейчас! Когда они вот-вот дошли до финала, он не мог сдаться и подвести всю команду.

— Я ни чего тебе не должна!

Наконец Эмили вырывается, но только потому, что ладонь Дмитрия обессилено, разжимает пальцы. Парень нервно дышит в нескольких метрах от нее. Девушка смотрит ему в лицо полное страданий, но это совсем ее не беспокоит.

Он только что хватал меня за руки! — гневно кричат ее мысли, — Какая мне разница, что ему плохо!

— Придурок! — шепчет она.

Сила ее иссякли, словно бы их просто взяли и вытащили из ее организма. Состояние такое, будь-то бы она только что очнулась от наркоза. Перед глазами все плывет. Лицо Дмитрия, стены, и те замедлившиеся пылинки. Черт бы их побрал!

— Ты одна из нас Эмили, — отдышавшись, заявляет парень и смотрит прямо ей в глаза, — И тебе просто придется принять это…

Она не уходит. Хочет, но стоит на месте. Какая-то часть ее просто не может сдвинуться с места. Сила притяжения, давящая на плечи заставляет ее раскрыть рот:

— Что это значит?

Дмитрий обессилено улыбается, сам не понимая от чего. Вся эта картина мрачнее черного неба, но это все, что он может сделать.

— Хотя какая мне разница?! — вспыхивает тут же Эмили, не давая парню ответить. Она слышит, как эхом отзывается ее крик по школьному коридору, и она говорит уже тише, — Что я вообще с тобой вожусь?!

Она делает шаг назад, но Дмитрий нагоняет ее и Эмили жмется к стенке. Парень нависает над ней как огромная мощная гора. Между их лицами лишь расстояние в двадцать сантиметров и то из-за большой разницы в росте. Эмили растерянно смотрит на его губы. Они дрожат. И Эмили понимает, что трясется с ними в унисон.

Дмитрий выдыхает, обжигая ее своим дыханием, и произносит:

— Ты ведьма, Эмили! Ты одна из нас.

10

Раскрасневшись, Дмитрий быстро пересекал спортивную площадку школы по направлению к своим друзьям. Максимка, завидев его, звонко брякнул:

— Смотрите-ка, кто тут у нас?! Гроза девичьих сердец, — и школьная площадка разразилась звонким смехом парня.

Дима, подходя ближе, обтер красную от пощечины щеку, тыльной стороной ладони и свирепо зыркнул на, беззвучно хихикающего Влада:

— Ну, спасибо дружище, что не остался. Пропустил нечто интересное!

Максимка шагнул в сторону Димы и похлопал его по плечу:

— Ну что, молоденькая Геката отделала тебя как девчонку?

Влад засмеялся уже в голос, и даже грозный взгляд Дмитрия не заставил его заткнуться.

— Я не знаю, Геката она или нет, — со смехом выговорил Влад, — Но ее хук справа просто отменный…

Дмитрий хотел сравнять счеты и ударит Влада, конечно не так сильно как хотелось бы, но в разговор вмешалась Рита.

— Ты в своем уме?! — Рита встала перед Владом и скрестила руки на груди в настойчивой позе, выжигая на лице Дмитрия огромную дыру.

Парень не ответил, прошел мимо и забрался на скамейку с ногами, усаживаясь на металлическую спинку.

Волнение ребят было предсказуемо. И он бы сам взволновался, если бы кто-то из них выдал общую тайну, но у него не было другого выхода. Он думал, что сказать Эмили правду значит завоевать ее доверие, но он ошибался. Эмили не была готова услышать эту самую правду, и его покрасневшая от пощечины щека подтверждала это.

— Тебе всего лишь необходимо было позвать ее встретиться с нами, — не унималась Рита, — А не устраивать целый спектакль!

— Что я и сделал, если кто не заметил, — вдруг огрызнулся Дмитрий, и его взгляд светлых глаз обсмотрел каждого из присутствующих.

Влад и Максимка, казалось, затихли и это чертовски, успокаивало. Еще б чуть-чуть и Дмитрий вышел бы из себя. Рита наоборот, скрипела зубами и, сверля, разглядывала его без толики оправдания, как впрочем — то и Лизка.

Рыжеволосая девчонка спрыгнула со скамейки и скинула сумку с учебниками под ноги. Все это время она молчала, но судя по ее выражению лица, она больше не могла держать это в себе.

— Ты ей все рассказал! — с особым призрением выговорила Лиз и Димка насупился.

Он просто терпеть не мог, когда она вот так с ним говорила. Словно бы с ошалевшим котенком, который нашкодничал в углу. В такие минуту, он чувствовал себя призренейшим человеком, хотя бы потому, что не мог взять этот бой и ответить ей жестко.

Парень отвернулся, словно бы думал, что ее это вообще не касалось, но это волновало Лизу сейчас меньше всего. Она сгребла капну рыжих кудрей с одного бока в охапку длинных пальцев, и выдохнула:

— Не могу поверить! Как ты мог?! Это наша тайна, и возможная сила Гекаты… — Лиза обозначила последнее кавычками, которые показала двумя согнутыми пальцами и продолжила, — Не объединяет нас с ней!

— С ее появлением мы стали сильнее, — вдруг заявил Дмитрий, — Разве это не ее заслуга?

— Да, но… — Лиза всплеснула руками, — Она может быть сумасшедшая, или чокнутая?! Рассказав девчонке о ее истинной сути ты, возможно, впускаешь в этот мир настоящее чудовище?

Дмитрий вспыхнул и его обе щеки стали пунцовыми:

— Эмили не чудовище!

Лиза выпучила на него откровенно злобные глаза, но ответить не успела, к ней на помощь подоспела Рита:

— Лиза пытается сказать, что сила Эмили огромна, — уже менее сердито говорила подруга, — Она будет большой опасностью в ее руках, если она не сможет контролировать свою магию!

— Я думаю, хватит давить на него…

Влад положил руки Рите на плечи и та даже вздрогнула. Каждый из присутствующих был чертовски напряжен. Все, кроме Максимки, парень надувал пузыри из жевательной резинки и слушал их в пол уха.

Дмитрий зажмурился, что бы взять себя в руки и произнес по слогам:

— Я не думал, что так может получиться!

Даже закрытыми глазами он буквально ощущал, как лицо Лизы брызжет яростью, поэтому открывать глаза он не торопился, но это не заставило девушку промолчать:

— Ты бы еще перед ее носом огонек зажег, в знак подтверждения!

Дмитрий прикусил язык. Голос Лизы стал словно бы легкий гул в конце тоннеля и это его радовало. Выслушивать от нее нотации было просто невозможно!

Через пару минут внимание Дмитрия привлекла Рита. Девушка высвободилась от рук Влада и взявшись за голову обошла их компанию кругом:

— Это просто ужас какой-то…

Парень опять томно выдохнул, стараясь произнести это как можно правдоподобнее:

— Она просто не оставила мне выбора. Я… я не знаю, что на меня нашло, и… я честно, пытался…

— Охмурить бедненькую девчонку, ты пытался! — фыркнула ревниво Лиза, — Это не свидание…. Но я бы пригласил тебя…

— Я так полагаю, тебя бы устроило, если бы я пригласил ее на свидание!? — не стерпел Дмитрий и, спрыгнув со скамейки, стал огромным и мощным, словно бы это могла припугнуть девушку, но как бы, не так.

Лизка была не из пугливых. Она тихо злопыхала, сверкая на парня злобными глазами:

— Иди ты к черту!

— Хватит! — оборвала сердито Рита, и Дмитрий быстро выдохнул запал злости, что копился внутри, — Ваши личные отношения здесь не причем. Выясняйте их наедине!

Лиза и Дмитрий, мрачнея тучи, опустили головы и замолчали. Они оба чувствовали — их отношения натянуться до предела с появлением Эмили, но не предполагали, что это произойдет так быстро.

— Послушайте, — Дмитрий выдохнул и решился, — Я не хотел, что бы так все вышло, ясно? — ни кто из компании не ответил, словно бы ответ и не требовался, а Дима продолжил, — Я не знал как ее остановить. По крайней мере, я хотя бы попытался что-то предпринять! Если бы не ее эгоистичность, все могло бы получиться, но она… — парень набрал полные легкие воздуха, оттого что он слишком быстро заканчивался, — Она слишком взбалмошная и совсем не собирается нас слушать!

На мгновение Дмитрий стих, пытаясь контролировать собственные чувства. Вспомнив ту боль от прикосновение, которым он пытался задержать Эмили голова вновь раскалывалась на части, а каждая пора словно бы горела от этих жутких мучений.

— Я не позавидую тому, кто встанет на ее пути. Сила, внутри нее, она словно бы защищает девчонку самостоятельно.

— А как вам то, что она насильно втащила нас в свои мысли? — спросил Влад и Рита замерла

— Я думала, что это вы проникли в ее разум?

Дмитрий замотал головой.

— Как бы, не так! — бросил Влад, — Это было сравни смерчу. Она просто засасывала нас в свои мысли, и мы не могли это контролировать, хотя пытались.

— Наша сила невластная над силой Гекаты, — подытожил Дмитрий.

Он в очередной раз вспомнил Эмили и ее взгляд, нежный и беззащитный.

Знала бы она, что прячется за ее женственностью… — не переставая, думал парень, — И знал бы я, как можно противостоять этому влечению…

Ему было странным признаться даже самому себе, но мысли о девчонке буквально кружили голову, хотя он и вправду считал ее слишком эгоистичной. Возможно, если бы он пригласил ее на сегодняшний вечер как на свидание, все было бы по-другому…. А согласилась бы она пойти с ним на свидание?

А что если у нее есть друг? — внезапно всплыла в сознании Дмитрия, — Или я не в ее вкусе?

Нервы начали сдавать, и парень постарался расслабиться, смесь нас собственными мыслями.

Боже мой, приятель! — проговорил он сам себе, — Жизнь миллионов людей зависит от этой девчонке, а ты способен думать только о том нравишься ли ей!

— И что теперь? — Ритка заставила всю компанию повернуться в ее сторону, — Теперь она будет шарахаться от нас и считать сумасшедшими?

— Главное, что бы, не трепалась по углам, — почти выплюнула с досадой Лиза и вновь сверкнула глазами в сторону Дмитрия.

— Я серьезно! — Рита заставила всех напрячься, — Нам нужна она. Без нее мы не свяжем круг, а новые силы…. — Рита замолчала, тяжелый груз лег ей на плечи.

Она так боялась, что из-за этих перемен кто-то из них может пострадать.

— Мы даже не знаем, насколько мощны наши силы, — все ребята, соглашаясь, кивнули, а Рита продолжила, — Что будем делать?

— Надо показать ей нашу силу и заставить ее воспользоваться своей, — сказал Максимка, как ни в чем не бывало, надув большой пузырь который, лопнув, размазался по его рту.

Четыре пары сверкающих глаз застыли на рыжеволосом парнишке, и тот пожал плечами:

— Чего? Пусть убедиться в том, что она ведьма…

Казалось, что все собравшиеся раздумывали над его предложением, но, почти каждый из их компании искали другой путь к новенькой.

— Это может быть опасно, — наконец выдохнул Дмитрий, — Мы не знаем, какой силой обладает Эмили. Она может развеять любого из нас в пыль.

Слова парня были устрашающими. Влад кивнул, даже не собираясь испытывать силу новенькой девчонки. Ему хватило того ступора, в который она ввела их, абсолютно бессознательно. Он не хотел даже думать, что она может, если ее разозлить.

— В пыль? — сморщился Максимка и на его карие глаза сузились, — А это больно….

Юноша задумался, пока ребята взвешивали все за и против, и внезапно ему пришла неплохая идея.

— Я знаю, что надо сделать, — вдруг сказал он, — Предоставьте это мне…

— Тебе не кажется, что ты уже все сделал? — Лиза язвительно закатила глаза, стараясь улыбнуться, но из ее улыбки мог получиться приличный оскал.

На помощь другу пришел Влад:

— Кажется, он говорит о Миле…

При упоминании старой бабки, ребята замолчали. Рита еще ненадолго задумалась. Сможет ли древняя колдунья переубедить Эмили, ни кто не знал, но им было не на кого положиться в таком деликатном вопросе.

— А Мила согласится? — сморщил нос Максимка, глядя каждому в лицо.

Дима пожал плечами:

— Думаю, что ей просто придется это сделать.

— Ну что ж, — начала Лиза, скрестив тонкие ручки на груди, поднимая хрупкие, белоснежные плечи с рыжими конопушками, — Пусть покажет нашей дорогуше, кто она есть на самом деле!

11

За окном сгущались краски. Лес приобрел сказочные оттенки от яркого солнца, которое уже приближалось к границе сереющих гор. От этого заливая все небо удивительными разводами красного, оранжевого, пурпурного. Эмили не смогла насладиться этим зрелищем по дороге домой, так как все время думала о ее чудных одноклассниках. О Диме и их разговоре, который по какой-то странной причине выводил ее из себя. День был переполнен Эмиоциями, не без вмешательства парня, конечно же! И когда она пересекла порог своей комнаты, то от злости швырнула рюкзак на кровать.

Тот сделал пару кувырков и с грохотом шмякнулся на пол.

— Черт! — сморщилась девушка и присела рядом с рюкзаком, подбирая разбросавшиеся по полу учебники и ручки, — Какой же он придурок! — не удержалась она от заявления и посмотрела впереди себя, словно бы с кем-то разговаривала, — Это же надо быть таким несуразным тупицей?!

Когда кучка учебников были сложены на столе, Эмили, пыхтя от бессилия и ярости, развалилась на кровати, ожидая, что мягкий плен кровати способен разрядить ее напряжение.

Напрасно!

Все беспорядочные мысли атаковали ее разум и она, простонав, повернулась на бок и сложилась в позу Эмибриона, зажмуривая глаза и стараясь не думать ни о чем.

В углу комнаты на старом шкафу бездельно тикали часы. За окнами стояла полная тишина, раздражающая и подавляющая. Ни тебе крика ребят играющих в салки, ни звука проезжающих машин, и даже соседи молчали. То ли дело в Барнауле?

Эмили вскинула взгляд на фото возле кровати и потянулась, что бы коснуться снимка, но вдруг остановила движение руки и быстро глянула на ладонь. Только сейчас она могла по достоинству оценить всю силу причиненного парню ущерба, ведь ее ладонь просто изнывала от жжения.

Ею овладело беспокойство. Ни когда прежде она не чувствовала агрессию так яро, словно бы злость проникала в нее с каждым вдохом.

Конечно, Эмили не оправдывала себя. Пощечина, которую она отвесила Дмитрию, была по делу, но она не имела права так поступать с ним. И не важно, что он там ей наговорил.

Буквально в следующую секунду девушка приняла решение, во что бы то ни стало завтра извиниться перед Крупским. Даже если это будет чрезвычайно тяжело сделать.

Почувствовав себя немного легче, девушка легла на спину и посмотрела в потолок. Заприметив маленького паучка в дальнем углу комнаты, Эмили хмыкнула:

— Представляешь? Я — ведьма!

Паук ни чего не ответил, но девушку это мало волновало. Раз уж он стал ее спонтанным слушателем, пусть выслушает до конца:

— Не школа, а дурдом какой-то! Хогвортс! — хохотнула та совсем не радостным смехом, — Да им там всем лечиться надо!

Вспоминая, какой сегодня был жуткий день, Эмили заставила себя подумать о чем-то очень хорошем. Например, о пицце на ужин. Это ее безумно обрадовало! Наконец-то она поест что-то реально вкусное или хотя бы съестное. Отцовские каши и макароны сидели ей уже поперек горла. Несколько раз ей приходилось готовить самой, отец надолго задерживался в травяной лавке, но и ее пища была чуть вкуснее овсяной похлебки.

Услышав, как привезли пиццу, девушка поспешила спуститься, но перед этим переоделась. Сменив джинсы на легинсы, а рубашку на удлиненную футболку она спустилась, вниз ощущая, как по дому разошелся приятный аромат свежевыпеченного теста, томатов и сыра.

Во рту накопилась оголодавшая слюна.

— А вот и ты! — пропел отец, распаковывая коробки с пиццей и ставя перед Эмили большую тарелку, — Только хотел звать тебя, но видимо, запах съестного позвал тебя раньше.

На шутку папы девушка ответила привычным молчанием, и налив две кружки холодного сока, себе и отцу, села за стол.

С краю стояла целая гора газет, собранный наверняка за весь прошедший год, но еще не скоро окажется в мусоре. Как и все, что стояло на полках в старой кухне, прихожей и гостиной. Пока Эмили отрывала себе несколько кусков душистой пиццы, она на полном серьезе подумывала заняться здесь уборкой, выбросить старые вещи, что-нибудь заменить. Раз уж все равно ей придется здесь остаться на год!

Пицца и правда манила своими ароматами, поэтому не в силах долго держаться, Эмили откусила большой кусок свежего мягкого теста.

— А я говорил, что столовая в школе так себе…

— Это уж точно! — не без брезгливости ответила дочь, тщательно жуя, — Это ваше знаменитое полезное питание?! — насмешливо заявила та.

Старик засмеялся, искреннее и добродушно. Бородатое лицо просветлело, и Эмили на секунду оцепенела, глядя на отца.

Наверное, он был совсем неплох в годы, когда они с мамой любили друг друга, — подумала Эмили и вздохнула, — Хотя, я его совсем не помню.

Темные волосы уже давно прорезались сединой, брови стали густыми, а глаза совсем старыми и потухшими, но иногда ей удавалось увидеть в них блеск, в основном, когда они беседовали вот так вот, непринужденно, словно бы все это время жили здесь душа в душу.

Но она не могла себя долго обманывать и тут же, становилась равнодушной и холодной, совсем как сейчас.

Эмили отвела взгляд к себе в тарелку и принялась уплетать пиццу, стараясь больше не допускать мыслей об отце и их взаимоотношениях.

— Как первый день в новой школе? — решил он вновь начать разговор, но Эмили, жуя, безмятежно пожала плечами, — Что совсем, ни чего интересного?

Ей вдруг захотелось сказать:

Как в клинике для душевно больных, — но она проглотила кусок пиццы, который с трудом прошел в напряженной глотке и ответила:

— Как и в любой другой.

Она бросила беглый взгляд на отца. Он перестал жевать и смотрел ей в лицо, очевидно жаждая продолжения беседы, но Эмили не нашлось чего еще добавить к вышесказанному, ведь обсуждать странности одноклассников с отцом ей хотелось меньше всего.

— Появились друзья?

— Это был первый день.

Отец закивал, словно бы только вспомнил:

— Да, конечно…

Настала неловкая пауза. Эмили делала вид, что занята, поеданием ужина, папа то же старался сильно не докучать своим вниманием. Когда с пиццей было покончено, отец продолжил:

— Говорят, что нынешние выпускники очень… — мужчина замолчал, обдумывая, но вскоре заявил, — Очень несносны…

Девушка глотнула сока и звонко поставила кружку на стол.

— Не без этого!

Его слова заставляли Эмили поежиться на стуле, вспоминая Дмитрия и Влада, которые вели себя очень странно, но, несносны…. Нет, это не про них. Все они были едва ли не самыми лучшими учениками школы. Ни каких претензий, ни каких упреков.

Кто бы знал, что они такие сумасшедшие! — почти простонала про себя Эмили.

— Новое расписание тебя устраивает?

Отец явно протаптывал к ней тропинку и, предчувствуя это, Эмили дала заднюю:

— А ты можешь его изменить?

Мужчина поджал губы, а вскоре ответил:

— Нет, не уверен.

Эмили подала плечами, мол — тогда нам больше не о чем говорить.

— Я уверен ты привыкнешь, — после недолгой паузы заявил отец и почти заставил себя замолчать, так как вид дочки был пугающим.

Эмили выдохнула, словно мирясь с отцовской опекой, хотя, она была ей совершенно не нужна и даже противна. Разговор, так хорошо начинавшийся вначале, постепенно зашел в тупик и они оба подумали, что лучше остаток ужина провести в полной тишине. Лишние разговоры заставляли их обоих напрягаться.

Эмили, покончив с ужином, вымыла грязную посуду и, убрав со стола.

— Слушай, у меня тут есть одно дельце, для тебя…

Эмили насухо вытерла руки и облокотившись на столешницу обеими руками посмотрела в лицо отца:

— Только не говори, что тебя надо будет подменить в лавке, на выходные…

Мужчина тихо засмеялся:

— Вообще-то я не это хотел сказать, но если ты не против…

— Против, — быстро ответила девушка, без доли смущения. Глаза отца стали нервными и блестящими, — Мне нужно готовится к контрольным, я много пропустила, — соврала она.

Мужчина кивнул:

— Ладно, но я хотел попросить тебя занести одну посылочку, сегодня. Тетушка Мила опять приболела, и попросила прислать некоторые травы…

Эмили сложила руки, на груди ожидая от отца продолжения, и он тут же сдался:

— Ее внук, он, кажется, неплохо разбирается в мотоциклах и прочей технике. Мила говорила, что он собирал несколько мопедов на продажу. Ты могла бы расспросить его поподробнее…

— Что, серьезно? — ожидая подвоха, переспросила та.

— Вполне.

— Я… ну хорошо. Конечно! — Эмили не могла удержать улыбки.

Это было невероятным. Казалось бы, отец ни когда не разрешил бы ей брать подержанный мопед, но… аллилуйя!

Папа был, конечно, не особо рад, что приходится идти на некоторые уступки, поэтому его вид был, мягко говоря, недовольным.

— Тогда я пойду? — девушка выскочила в холл и принялась натягивать ветровку.

Руки все делали сами по себе. Девушка думала только лишь о том, что в скором времени приобретет долгожданный мопед и ее жизни непременно улучшится.

— Ни чего не забыла?

Голос отца за спиной заставил ее подскочить на месте. Когда она повернулась к нему лицом, мужчина держал небольшой сверток буквально в две ладони.

— Дом двести два, через две улицы к северу от центральной, — мужчина ткнул пальцем в воздух, указывая месторасположения дома старушки.

Она повертела посылку в руке, делая вид, что внимательно слушала наставления отца, но на самом деле уже мысленно мчалась по дорогам Аше на своем новом скутере.

— Все поняла?

— Угу.

Она быстро влезла в кеды и развернулась к двери.

— Фонарик, — напомнил отец, и дочь впервые не став ему перечить.

Девушка быстрым шагом выбежала из дома, в два счета перепрыгнула через ряд ступенек и промчалась мимо засохших кустарников шиповника. Отец еще минуту смотрел ей в след, а после запер дверь, зажигая уличный фонарь.

Эмили вышла на дорогу и пошла по направлению к центральной улице. Заходящее солнце уже совсем не грело, и девушка застегнула молнию ветровки, только сейчас по достоинству оценив прохладные вечера.

За все две недели она так и не выбралась из дому пытаясь привыкнуть то к воздуху, то к солнцу, то к присутствию отца. Единственными радостными событиями за последние недели стали редкие моменты, когда отец отлучался в лавку или по делам. Тогда Эмили действительно чувствовала себя свободной, но дальше небольшой поляны при доме не уходила.

Когда девушка пересекла центральную улицу, на горизонте стемнело, и Аше погрузился в сон. Эмили даже пришлось воспользоваться фонариком, потому что в поселке некоторые улицы освещались слабо, а слишком отдаленные и вовсе не освещались.

Наконец она снова вернулась в реальность. Мысли о скутере на время остались в ее розовых мечтах, и она подумала, что не плохо бы и правда завести здесь пару тройку друзей. Все же это почти ее родной город, в котором она родилась и привила самые беззаботные годы своей жизни. В этом городе жил папа, и с самого рождения жила мама. Она ходила по тем же улицам, общалась с теми же людьми, учила в той же школу.

Эмили содрогнулась от того, что возможно, весь Аше знал ее маму в тысячу раз лучше, чем она сама.

Девушка повертела сверток в руках и поднесла его к лицу. Оттуда доносился аромат шалфея вперемежку с несколькими нотками душистых трав, названия которых, девушка не знала, но помнила их ароматы. Они были настолько знаком, что она невольно улыбнулась. Так всегда пахло в их доме. В их прежнем доме, когда еще мама была жива. Теперь этот запах сменила вонь прожитых лет и холостяцкая пыль, осевшая на полках.

От подобных мыслей Эмили с удовольствием сбежала в свои разовые мечты, где вновь мчалась по шоссе навстречу ветрам и переменам.

Освещая себе путь светом фонаря, девушка свернула в темную аллею. Парк, фонари которого злобно подмигивали, словно бы околдованные самими бесами. Девушка даже мысленно поблагодарила отца за то, что сунул ей фонарик. Теперь темнота ей не страшна.

12

Анджей нетерпеливо почесывал руки, и переводил взгляд на часы, а потом вновь на стену с красивым гобеленом. Изображение гор его немного успокаивало, и то место, изображенное на холсте, было ему таким знакомым, что, если бы его сердце смогло бы кровоточить, оно бы облилось сладкими воспоминаниями.

Он так хотел, что бы время до рассвета пролетело как одно мгновение, что бы он смог быстрее закончить миссию, но, каждая секунда была такой медлительной, как тягучая капля, падающая в огромный океан под названием прошлое. Прошлое, в котором он повстречался с Эмили на кладбище.

Парень так старался забыть о темноволосой девушке, которая не выходит у него из головы даже сейчас, когда он так расстроен поведением своей сестры.

И как она посмела просить помощи Богдана? — не унимаясь, думал Анджей.

Конечно он не ревновал, Алла была уже довольно взрослой девочкой и принимала самостоятельные решения, но то, что они задумали с Богданом повлекло за собой массу неприятностей. Например, даже то, что они впервые за долгое время снова посетили Ашенскую школу, что, конечно же, вызвало много непонимания со стороны преподавателей и, конечно же, кучки ведьм.

Это было смехотворным, но Алан настаивал на посещении школы, и только Анджей чаще выполнял отцовские настояния в отличие от своих сводных братьев и сестер. Они сдавали все экстерном.

— Я уже стар для этих малолеток! — все время ругался Агний, но отец его не слушал.

Он хотел, что бы его семья старалась не отличаться от других семей маленького Аше. Иначе, такое поведение подростков может вызвать массу сомнений и негодований от жителей поселка. Анджей полностью поддерживал его теорию, и сегодняшний инцидент его очень заводил.

Он буквально кипел от злости! Если бы не Алла и Богдан, то наверняка парню удалось бы подойти к девчонке ближе, и оценить его шансы на победу. Но с появлением опасности в лице его семейки, ведьменская шайка буквально не отходила от Эмили.

Неугомонная стерва! — вдруг мысленно выругался Анджей и замер.

Медленные шаги по длинному коридору заставили его напрячься. Цокот тонких каблучков буквально отдавался в его ушах звоном, что могло бы причинить невыносимую боль, но Анджей терпел.

Он втянул носом аромат, который не сможет забыть, даже если ссохнется за миллиарды лет, и, не дав своей сестре пересечь порог, остановил ее:

— Алла.

Девушка помедлила, но, через несколько секунд зашла в комнату и села на большую, мягкую кровать, с шелковой накидкой. На ее лице ни тени сожаления, только лишь откровенные красные губы, изогнутые в легкую и немного лукавую улыбку.

Она смотрела прямо ему в лицо, в ожидании, что вот-вот Анджей поддастся ее чарам и сдобиться, но этого не происходило. Сегодня брат был, как ни когда непреклонен и сердит. Алла вдруг поменялась в лице:

— Ну, хорошо! — выдавила та, и ее улыбка пропала, оставляя на лице окаменевшую серьезность и даже обиду, такую, которую парень помнил с самого детства, — Я была не права, признаю!

— Была не права? — глаза Анджея наполнились ненавистью, — Ты и эта семейка! — он ткнул гневно пальцем через порог, — Вы все испортили!

Алла пожала хрупкими плечиками, и ее открытое декольте с четкой и упругой грудью подскочило чуть вверх:

— Ты бы все равно не подошел к ней, — словно в упрек буркнула та в свою защиту.

Девушка стала похожа на царицу, облаченная в черное шелковое платье, которое не прикрывало ее бедер и сильно обтягивало все женские прелести, которыми тело Аллы было не лишено.

Анджей зажмурился, что бы, не видеть мраморного лица сестры:

— Да, не подошел! А знаешь почему? — девушка молчала, но, ему и не нужен был ее ответ. Он распахнул сверкающие от гнева глаза, и синяя мгла загорелась красными жилами, — Потому, что стайка ведьм, наши милые друзья, были слишком напуганы, ведь вы объявились в школе!

Анджей дернул руками и его запал злости растворился, оставляя после себя легкую тень неприязни и обиды:

— А еще этот ведьмак! — сквозь зубы добавил Агний, — Он не на секунду, не отступал от нее…

Алла с подозрением прищурила взгляд.

— Ты ревнуешь!

Анджей вздрогнул, а уже через долю секунды стаял напротив девушки, смотря на нее сверху вниз, а его глаза почти наполнились кровью испепеляющей и сердитой.

— Я не знаю, что такое ревность Алла! — не своим голосом прокричал брат, словно бы зверь, затаившийся в его груди, дал знать о своем существовании.

Анджей, опомнившись, резко одернул руки с подлокотников кресла и вновь оказался возле окна, думая, что напугал сестру, но Алла отнюдь была непоколебима. Только потухший взгляд напоминал парню, что девушка все же чувствует свою вину.

Брат собрал всю силу, что бы подавить ярость. Несколько минут назад он справился с ней, но сейчас это казалось не возможным. Он туго втягивал аромат осени, который лился из открытого окна и концентрироваться на всем, что раньше доставляло ему удовольствие. Ветер, играющий в кронах деревьев, игра морского бриза, что катает гальки по песчаному пляжу, стрекот кузнечиков на одиноких полянах.

Спустя секунды Анджей посмотрел на девушку другим взглядом, осознанным и чистым:

— Ты понимаешь, что могла все испортить? Богдан и все остальные… они не помогут мне решить проблему. А школа…. для схватки это не самое подходящее место…

— Ты всегда жалеешь человеческие жизни, — словно бы с отвращением проговорила Алла, не глядя на брата.

— Этому городу хватает с нами проблем, — в свою защиту сказал Анджей и продолжил, — Я пытаюсь избежать лишних смертей, вот и все!

Сестра неуверенно дернула плечом, словно бы разговор ей наскучил, и посмотрела на брата. Из бод шелковистых длинных ресниц ее темные глаза были как для граната на абсолютно белой коже.

— Человеческие жизни это лишь пепел, Анджей. Они рождаются и умирают. Снова рождаются и снова умирают. А мы, — мурлыкающий голос Аллы напоминал кошачий, — Мы живем вечно, и всю эту вечность провести, так как сотню лет до? Я бы не хотела, и ни кто из нас не хотел!

— Я знаю, но…

— И я хочу освободиться. Как и Алан, — Алла напряженно поднялась на стройные ноги и посмотрела брату в глаза, — Как и ты. Но потерять тебя — не могу.

Если бы Анджей не знал, какая на самом деле самовлюбленная и эгоистичная его младшая сестренка, то ее слова могли бы вызвать в нем сожаление, но сейчас он чувствовал, как в ней говорит чистой воды самовлюбленность.

— А вместе… вместе мы справимся с девчонкой и ее силой.

— Вместе мы только усложним ситуацию, — на своем упорно стоял парень, — Ведьмы не так просты, как тебе кажется, Алла. Наша активность лишь усилит их желание приструнить ее силу и тогда, когда амулет будет защищать ее. Ни кто! — по слогам проговорил он, — Ни кто не сможет прикоснуться к ней!

— Брат, — послышался голос Богдана, и Анджей резко обернулся.

Парень застыл в дверном проходе, облокотившись на косяк и сложив могучие руки на крепкой, мужественной груди.

— Ты так плохо думаешь о нас?

Сделав несколько шагов вдоль комнаты, Богдан присел в кресло так грациозно, как будь то на него направлены миллионы камер папарацци, а хрупкое тело Аллы уселось рядом на подлокотник. Девушка положила хрупкую ручку Богдану на плечо, но продолжала смотреть на брата.

— Если ты думаешь, что я хочу отобрать у тебя всю славу, то ты ошибаешься, — насмешливо продолжил Богдан. — Ты гордость отца! Каждый это знает и ни кто не хочет заменить тебя, — в каждом слове Богдана читалось лицемерство, что, буквально, испытывало стойкость Анджея, — Мы просто хотели помочь тебе с этим, не легким делом. Ведь каждый из нас знает, как важно освобождение темных сил от заточения….

— Я полностью согласна, — в комнату вошла Зарина и села на подлокотник кресла с другой стороны от Богдана.

Теперь, когда это тройка была в сборе, Анджей понимал, насколько их стремление убить Эмили сильно.

— Это дело нашей семьи, и мы хотим учувствовать в снятии проклятия с дочки Дерябиной…

Грудь Анджея то вздымалась вверх, то опускалась от тяжелого грудного дыхания. Словно бы кислород мог спасти его. Но нет! В кислороде парень не нуждался. В голове пульсировала только одна мысль:

— Эмили должна выжить!

Он стеснялся этих мыслей и злился на самого себя, что не может быть жестоким. Хотя бы по отношению к девчонке!

И как только рождался план по ее убийству, сомнения и растерянность буквально сводили его с ума.

Все долгие годы своего существования, он верил, что сняв это проклятие, обретет настоящую свободу, о которой твердил Алан. И все, все его братья и сестры были настроены лишь на жажде свободы. Но сейчас, парень не мог даже и думать о том, что он способен убить невинную жертву ради собственной выгоды.

Он зажмурил глаза, а образ Виолетты уже поджидал его за углом разума. Анджей напрягся.

Где же тот кровавый убийца, что требовал свободы еще несколько десятков лет назад? — спрашивал он сам себя, но тут же замолкал, боясь услышать ответ.

— Брат, — он почувствовал на своем плече хрупкую ручку сестры и чуть повернул голову в ее сторону, прислушиваясь. Алла шептала, — Разреши нам помочь. Все будет просто, Анджей. Если мы вместе убьем девчонку, и она окажется простой ведьмой, мы перенесем это вместе… это нас не убьет…

От слов Аллы он словно бы выпил пузырь яда, и его грудь пронзила боль, будь то бы, лед внутри дал трещину. Напряженные мышцы лица свидетельствовали только об одном — его пожирает жажда, которую он не мог контролировать, но слишком сильно хотел побороть.

Анджей отошел от сестры и оперся рукой на оконную раму. Силы в один миг покинули его. Голова гудела и раскалывалась, и он не мог найти в ней свой внутренний голос, словно всю голову заполняло абсолютно иное существо.

— Ведьмак снабдил ее амулетом? — сквозь весь хаос в голове услышал он вопрос Зарины и напрягся для ответа.

— Не уверен, — шепот его голоса был слабым и беспомощным, — Я видел, как они разговаривали, а потом я ушел…

Анджей посмотрел на брата заплывшими глазами. Богдан усмехнулся, ответ, очевидно, был ему по душе. Он посмотрел сначала на сестер, но остановив взгляд на Анджее, сказал:

— Надо проверить, Анджей. Надо проверить.

Зарина и Богдан поднялись на ноги и прошествовали к выходу, обнявшись, словно бы их роднило не только сводные братские узы.

Анджей снова посмотрел в глаза Аллы, в надежде увидеть там хоть каплю понимания, но они были лицемерны и полны предательства.

Парень впервые почувствовал себя одиноким среди семьи Замятиных. Раньше он думал, что сестра это единственное родное в этом доме, но, кажется, он потерял и ее. Точнее он увидел ее в этом новом для себя свете. И если бы между Аллой и свободой, которую так жаждет семья стоял только Анджей, она бы убила его, не задумываясь.

— Анджей, — почти промурлыкала сестра, разглядывая напряженное лицо парня блестящими глазами, — Все будет хорошо, брат…

Девушка провела по его груди тонкими пальцами и посмотрела прямо в его лицо. От этого прикосновения Анджей отшатнулся как от огня, но Алла продолжила:

— Просто проверь, есть у нее амулет или нет, а все остальное, мы поможем тебе сделать….

Анджей с трудом смог посмотреть в ее сверкающие глаза.

На какую-то долю секунды он подумал, что это совсем не та, которую он считал когда-то своей сестрой. Она стала эгоистичной и стервозной, какой не была в юношеские годы. Но, вдруг девушка поцеловала его в щеку, почти, как и прежде, только губы ее были холоднее льда, и вновь посмотрела на него из-под тонких черных бровей.

— А что если?.. — Анджей замолк, но, собравшись с силами, все же решился задать свой вопрос, — Что если она окажется обычной ведьмой? Что если в ней нет силы Гекаты?

Тонкие, ярко-красные губки девушки поджались, а после она ответила, как ни в чем не бывало:

— Исполним волю отца. Убьем девчонку.

Через секунду после того как Алла вышла из его комнаты покачивая стройными бедрами, парень уже стоял под собственными окнами, едва ли не обезумив от злости и раздражения.

Его распирало желание провалиться под землю. Пусть даже в ад, где, впрочем, то, как он считал, было заготовлено для него местечко, но, Земля продолжала держать его.

В ритме пульсации, ожившей в его голове, он ощущал и злобу и муки и чувство тревоги за ту, которую еще вчера собирался убить. Он не чувствовал себя так ни когда с того самого момента как Алан прекратил его человеческую жизнь и дал бессмертие. Это было сравни пробуждению, магическому исцелению. Словно бы его сердце вновь начало биться, что, конечно же, не нравилось ни его организму, ни жажде, что с каждым дуновением ветра лишь усиливалась. Сейчас он, наконец, понял себя и это его постепенно убивало.

Он со стоном выдохнул и, закрыв глаза, поднял лицо к небу. Через пар часов пойдет дождь. Хмурые грозовые облака, влажные и темные уже были на границе с Майкопом. Они могут немного проредиться, пока дойдут до Аше, но дождь будет не слабым. А пока, тихая ночь окружила его запахами леса и моря, ветра и чаек, домашней выпечкой и винограда. Все ароматы, даже за сотню миль не могли пройти мимо него и тем более аромат человека.

Анджей нахмурился и сделал глубокий вдох, а после его глаза распахнулись. Тело парня само по себе прижалось к стене дома, и он буквально заставлял себя оставаться на месте, но аромат манил. Ее аромат…

13

Поняв что, окончательно заблудившись, Эмили остановилась и посмотрела в ту сторону, откуда пришла. Темнота сыграла с ней злую шутку, и в какой-то момент ей показалось, что она ходит по парку кругами. Единственная радость, фонарь, что не давал ей испугаться окончательно.

— Приду домой скажу отцу спасибо! — подумала она и вновь принялась искать выход из лабиринта, который устроит тут Ашенский оранжерейный комплекс.

Среди деревьев и мохнатых елей, рассаженных на удивительно ровном друг от друга расстоянии, встречались кусты молодой рябины, шиповника и жимолости. А еще в середине парка был фонтан, который пожелтел от старости, без воды и внимания посетителей. Вокруг него были три скамейки и небольшие клумбы алых роз, что выглядели как кровавые пятна на темных листьях.

Повернув налево, девушка уже не сомневалась она на правильном пути.

Жаль, что я как всегда не взяла с собой мобильник, — подумала та и вдруг остановилась.

Странное чувство, что за ней наблюдают, внезапно стало реальным и даже ощутимым. В голове девушка принялась панически перебирать сводку последних новостей. Не завелся ли какой-нибудь маньяк? А тем временем странное ощущение усиливалось.

Она посмотрела по сторонам и обернулась. Темная фигура была уже за спиной. Взвизгнув от неожиданности, девушка попятилась и осветила фигуру ярким светом фонаря. Знакомое лицо парня сморщилось от луча света, и тот попытался спрятаться за ладонью.

— Стой! Стой! Это я!

Эмили тяжело выдохнула, узнав в лице парня незнакомца с кладбища.

— Ты меня чертовски напугал! — громко высказалась та и снова подняла фонарик, освещая лицо парня ярким лучом, — Пообещай, что больше так делать не будешь!

— Хорошо, прости! Обещая, больше ни каких неожиданностей! — без запинок выговорил парень и поднял руки вверх, — Только перестань угрожать фонариком, — последнее было сказано с сарказмом, и парень улыбнулся, обнажая белоснежную и ровную линию зубов.

Девушка уронила руки, которые после такого напряжения были ватными. Парк погрузился в глубочайший мрак, но она видела очертания лица незнакомца.

Он оглянулся по сторонам, и снова посмотрел на Эмили:

— Разве родители тебя не учили, что гулять поздним вечером одной не безопасно?

Эмили усмехнулась:

— Разве? — парень поджал плечи и несколько раз кивнул, — Так ты убийца?

Анджей напряженно посмотрел в лицо девушки, но она рассмеялась, и Анджей улыбнулся ей в ответ:

— Нет, — с усмешкой проронил парень, — Наверное, нет…

Эмили прикусила язык, что бы, не пошутить еще дюжину раз и замолчала, наблюдая, как парень смотрит на нее с выжидающим видом, словно бы передал ей эстафету разговорной речи, но она не знала с чего начать. Парк погрузился в неловкое молчание.

Эмили вдруг вскинула руки и решилась спросить:

— Ты следишь за мной?

— Что?

Эмили тихонечко хихикнула от собственной нелепости и поджала плечи:

— Я решила, что ты следишь. Слишком много совпадений!

— А, ты про это? — Анджей сунул руки в карманы темных брюк и качнулся с носка на пятку, — Ни чего удивительного. Аше слишком мал, что бы не встретится хотя бы два раза за три дня…

— И еще в школе, сегодня…

— Так ты видела, — тихо шепчет парень, поджимая нижнюю губу, и Эмили кивает.

Как она могла пропустить его? Даже бы если они были не в школе, а на концерте с миллионной аудиторией, его лицо она заметила бы из сотни даже похожих лиц, если бы такое совершенство имело дубликат. Эмили очень льстило, что и он замечает ее.

Может незнакомец думает обо мне так же часто, как и я о нем? — подумалось Эмили, но девушка быстро отошла от подобных мыслей, что бы, не покраснеть.

— А ты? Что ты тут делаешь? — вдруг спросил Анджей, озираясь на темную дорогу и глухую чащу, что уходила глубоко в леса, — Потерялась?

— Нет, нет, все в порядке, — суетливо начала та, но остановила взгляд на его лице и поняла — врать бесполезно! — Да, — хмыкнула она, всплеснув руками, — Как ребенок ей богу!

Анджей смеется, но как-то по-доброму, словно бы, ни что не могло испортить его к ней отношения, но, что бы, не показаться совсем глупой Эмили решила оправдаться:

— Я совсем не помню этих мест… приехала всего пару недель назад и…

— Да, я знаю.

Эмили вздрагивает и определенно краснеет:

— Правда? — ее голос звучит взволнованно и нелепо.

— Да, — Анджей быстро кивает, — Аше маленький город. Все знают, что дочь Дерябиной возвращается…

Парень пытался говорить искреннее и честно, но по лицу Эмили он сразу понял, что эти разговоры ей не по душе.

— Ясно, прости, больше не будем об этом…

— Нет, все порядке, правда, — Эмили закатывает глаза и старается набрать больше воздуха в легкие, обругивая себя в глубине души за несдержанность.

Ей слишком противна мысль, что незнакомец будет чествовать себя неловко, общаясь с ней. Тема, конечно, не из приятных, но, ни кто ж не виноват, что она так болезненна для девушки!

— Слишком много извинений на один раз, — выговаривает тихо Эмили и кусает нижнюю губу.

Пауза в несколько минут проходит на одном дыхании и Анджей вдруг спрашивает:

— Может тебя проводить?

Его вопрос звучит ровно и гладко, и Эмили безумна рада, что судьба поворачивается именно так.

— Да, конечно, — отвечает она быстро и следует за парнем, который уверенный шагом двинулся к выходу из запутанного лабиринта парка, — Кстати, я была на правильном пути…

Анджей тихо смеется, бросая взгляды на Эмили. Та шагает рядом буквально в полу метре и в ее удивительных глазах он видит человеческую радость, той, что лишен все эти годы своего существования, но сейчас, понемногу обретает веру в то, что может чувствовать нечто подобное.

Он ни говоря, ни слова взял у нее фонарик и принялся освещать дорогу.

— Так значит, ты живешь здесь? — решается Эмили на вопрос, не сводя взгляда с божественного лица незнакомца.

— Да, — тихо отвечает тот, — Уже очень долго…

Эмили щурится, думая о том, что возможно они играли в одном песочнике, когда еще она жила в этом городе. Это невероятно сблизило ее с человеком, идущим рядом, и она прониклось не только симпатией, но и доверием.

— Итак! — они вышли на дорогу, которую Эмили и решила срезать в начале своего пути, — Куда же мы направляемся?

— Дом старухи Милы. Это где-то там…

Анджей вскинул густые брови и его рот изогнулся в полуусмешке, но он мотнул головой в нужную сторону и они снова зашагали бок обок.

— А зачем тебе Мила?

Эмили сверкает удивительно пронзительным взглядом, улыбается и поднимает руку с небольшим свертком:

— Папа, — только лишь отвечает та и Анджей кивает.

— Травы, — с пониманием отвечает парень, и они вновь идут в тишине.

Безлюдные улицы тихие и темные наполнились звуком их шагов и пением редких пташек. Они стрекотали от света фонаря, который маячил на пыльной дороге. Эмили пару раз хотела начать разговор, но ее слова были, то слишком нелепыми, то слишком уж личными для второй встречи.

— Как тебе здесь?

Эмили улыбнулась от голоса парня, который решил прервать глухое молчание.

Может это просто джентльменская вежливость, что бы, их путь не был слишком скучным, но ей безумно нравились его вопросы, и она позволила себе быть искренней:

— Немного странно…

Анджей нахмурился, пытаясь понять, о чем идет речь, и Эмили быстро продолжила:

— Это была не лучшая идея, точнее даже… мне пришлось сюда переехать…

— Так тебе здесь не нравится?

— Нет, нет, ни так! — Эмили на мгновение задумалась, — Тут довольно не плохо. Я имею в виду климат, море… просто…

Анджей уже откровенно смотрел на Эмили и не секунды под ноги. Его синие бездонные как океан глаза завораживали, и девушка не могла отвести от них взгляда.

— Просто? — переспросил Анджей, ожидая ответа.

— Здесь все так странно, — говорит та и щурится, не ожидая от себя такой искренности, — И эта школа и люди…

Парень понимающе кивает и Эмили становится свободно и легко, словно бы ей всего лишь необходимо было высказаться, что бы все встало на круги своя.

— Со временем привыкаешь, — добродушно отозвался парень, но в этот раз улыбки не последовало.

Да и как тут улыбнуться? — подумала девушка.

Ей очень нравилось, что между ними было нечто общее. Например, апатия к Аше, которую незнакомец даже не скрывал.

Возможно, я, как и парень со временем привыкну и к городу, и к людям, — раздумывала та в очередную паузу их разговора, — Может через год мне совсем расхочется переезжать…

Но пока эти мысли заставили только содрогнуться.

— Ты уже завела друзей? — снова спросил спутник и Эмили напряглась.

Отчего всех заботит, подружилась ли я с кем то?

Хотя эта его забота была куда приятнее, чем отцовское любопытство!

— Нет, — она улыбнулась шире, что бы скрыть напряжение, — Я не слишком хороша для них.

Парень звонко рассмеялся, и все пространство около них, залилось дребезжанием колокольчиков, сравни которым, был его божественный смех. Эмили поймала себя на мысли, что таких идеальных людей просто не существует.

— Скорее наоборот, — со сверкающими глазами заверил парень и остановился поворачиваясь к ней лицом, — Поверь мне на слово!

Эмили не ответила. Она боялась спугнуть такой удивительный момент. Вот она стоит напротив парня, который выглядит, как Бред Пит в свои лучшие годы и просто сходит с ума, от его смеха, взгляда, от бархата, чем наполнен каждый звук его голоса. Плен его ясных синих глаз не отпускал, словно бы уже слишком глубоко закинув свои сети в ее душу.

Анджей погасил фонарь. Улицу залило сумрачной пеленой.

— Мы пришли, — тихо сказал парень и заглотил ком в глотке.

Он с трудом прошел между гланд и рухнул в области груди, там, где когда-то было человеческое сердце. Десятки лет там были холода, а сейчас там разливается тепло. Оно проходит по его груди, животу. Ползет по плечам и рукам. Завладевает шеей, лицом, щеками. Каждый мускул его тела тает и немеет.

И в одно мгновение, все, что замерзало в нем, все эти годы его никчемной жизни, с грохотом разбились о блеск ее глаз.

Анджей с трудом держал себя в руках. Ее лицо, удивительное и нежное, с бархатным румянцем, от которого она становилось особенно красивой, сводило с ума. В этих глазах, человеческих и живых он словно видел себя, свое испуганное отражение. Ведь он понимал, его жизнь не будет прежней. Он словно вновь ожил и пробудился от долгого сна.

На долю секунды в этом забвении, в котором он так легко терял себя, он учуял запах ее тела. Тонкий аромат с нотками свежести от душистого мыла и ароматами трав, которыми насквозь пропах их с отцом дом. Этот аромат был так знакомым ему, что он готов был отдать что угодно, что бы еще хоть раз почувствовать его в своих ноздрях.

Он так ясно чувствовал ее желание. Феромоны и адреналин облепили со всех сторон.

Не прошло и секунды, как лицо девушки было уже в нескольких сантиметрах от его лица. Он буквально ощущал ее блаженное дыхание на своих губах. Желание прикоснуться к ней усиливалось, с каждым вдохом, с каждой новой секундой.

Где-то далеко в сознании всплыл страх. Страх за нее. За эту маленькую беззащитную девочку с чудесными глазами, такими манящими губами и теплой кровью в жилах, вкус которой не сравниться не с одной кровью в мире.

Анджей облизнул пересохшие губы.

Точно не сравниться, — подумал тот и поддался еще ближе.

Глаза Эмили медленно закрылись, она ждала его. Ждала его губ на своих губах, и он не мог устоять, но вдруг он находит свой разум в потоке этих откровенно давящих чувств и отходит назад.

— Мне пора….

Быстро опомнившись, Эмили смотрит по сторонам, но сгустившаяся тьма вокруг нее скрывает фигуру незнакомца.

— Постой… — вырвался ее дрожащий голос, переполненный острым чувством тревоги и обиды, но он не вернулся из темноты, зато за спиной отварилась дверь.

— Ты не одна?

От звука этого голоса Эмили содрогнулась.

Не придя в себя после спонтанного прощания с незнакомцем, поцелуй которого так и не состоялся, она просто не могла поверить в реальность Дмитрия в дверях дома, к которому она шла.

— Ты? — ее глаза сделались большими и искрящимися при виде одноклассника, — Вот только не говори мне что ты и есть тот чудо механик, что собирает мопеды!

Дмитрий просиял от радости и гордости:

— У меня лучшие мопеды в радиусе тысячи миль. Спорим?

И хоть голос парня был мягким и добродушным, Эмили скорчила гримасу выражающую омерзение.

Желание приобрести у этого мерзавца хоть что-то совершенно испарилось. Пусть даже если это было самой страстной мечтой ее жизни!

Уж лучше дохлый ишак, чем иметь что-то общие с этим сумасшедшим! — горделиво заявлял ее разум, пока она разглядывала его самодовольное и отчасти слишком спокойное лицо, словно бы появление девушки на пороге его дома было ожидаемо.

— Ну, так что, ты зайдешь?

Дмитрий шире открыт парадную дверь, отступая назад.

— А можно отказаться? — огрызнулась Эмили, даже не глядя собеседнику в лицо.

Одно его присутствие уже угнетало.

— Сомневаюсь, — ничуть не смутившись, отозвался парень и впустил девушку в дом, — Мила ждет на кухне…

— Просто чудеса! — саркастично восторгаясь, тихо буркнула Эмили и, скинув кеды, прошла дальше, ощущая, как взгляд Дмитрия скользит по ее спине, а после парень закрыл дверь, отрубая всякую надежду на спасение.

14

— А вот и ты! — радостно заявила старушка с удивительно свежим и хорошо сохранившимся лицом.

Старушка, одетая в светлые джинсы и серую футболку, с причудливой култышкой на голове в момент оказалась возле Эмили, и стиснула ее за плечи.

От этого прикосновения девушка съежилась, словно бы ее пробило током. Насквозь.

— Как же ты выросла, — восторженно заявила та и улыбнулась тепло и солнечно, — Деточка моя…

Эмили с трудом взяла себя в руки и протянула старухе сверток:

— Отец велел занести…

Мила щурясь, посмотрела на травы и вдруг, словно бы вспомнив, зачем та пришла, улыбнулась:

— Ах да, — торопливо взяла она травы и сунула их в сервант.

Пока старуха отвернулась, Эмили пыталась разглядеть жилище ее нового одноклассника. Не то, что бы ее это сильно заботило, но надо же было убедиться наверняка кто он на самом деле, псих или… колдун…

Она осмотрела небольшую кухоньку с парой ящиков, плитой и мойкой. Все стены были завешаны пучками ромашки и шалфея. В серванте кроме полки с книгами по кулинарии были и банки с чем-то, на вроде, съедобным. Хотя Эмили не знала этого наверняка. Несколько стульев и огромный овальный стол, с мисками, заполненными непонятной жижей. Вареньем? Медом?

Вся атмосфера была немного жуткой и таинственной, но, если ведьм определяет лишь наличие трав и непонятных баночек с заготовками на зиму, то инквизиция сожгла бы каждый дом Аше.

— Садись, чай уже готов…

Девушка вздрогнула и быстро шагнула в сторону выхода, но не далеко, так как на выходе из кухни стоял Дмитрий, облокотившись о стену, и казался просто огромным в этом маленьком проходе.

Эмили засуетилась.

— Ох, знаете… я должна отказаться, — заторопилась та, разглядывая, как быстро меняется выражение лица старухи, — Меня уже пора, папа, наверное, заждался……

На морщинистом лице появились легкая тень сомнения, и пепельно-серые глаза Милы блеснули от смеха:

— Ерунда, доченька!

Она опустила руку на ее плечо, и Эмили медленно приземлилась на табуретку, словно бы ее заставили насильно, но этого не произошло.

Целую секунду девушка размышляла, как так бабке удается преподать все за чистую монету, хотя это вовсе было не ее желанием — посидеть с старухой, за чашкой чая.

— Димочка? — позвала она, и девушка буквально почувствовала, появление парня, — Налей нам с Эмили чая… нам есть о чем поговорить…

Девушка с трудом проглотила Эмиоции и улыбнулась в ответ на дружелюбную улыбку бабули.

Интересно, о чем это нам так необходимо поговорить? — задумчиво простонала мысленно девушка, — И как долго они будут удерживать меня в этом доме?

Пытаясь скрыть напряжение, Эмили снова осмотрелась, бросая беглые взгляды на входную дверь, что была видна за поворотом.

— Когда ты была маленькой, то часто бывала здесь…

Эмили, как и Дмитрий, перевела взгляд на лицо старухи. Оно было светлыми и полным воспоминаний. В серых глазах блеснул тусклый свет потолочной лампы, и Эмили перевела взгляд на свои дрожащие пальцы.

— Я… я не помню, — тихо ответила девочка, а когда искоса посмотрела на старушку, та заметила ее взгляд и пожала плечами.

— Ты была еще крохой, — нашла та этому оправдание.

Дима развернулся лицом к столу и поставил перед носом Эмили большую чашку чая. Девушка не ответила, долго задержала взгляд на единственной чаинке, что попала в темную жидкость травяного настоя.

Интересно, он попытается меня отравить? — задумалась Эмили, но Димка хмыкнул, и она посмотрела ему в лицо.

— Зверобой и мята, — словно бы прочитав ее мысли ответил парень и поставил такую же чашку с чаем перед бабушкой.

— Это поможет тебе обрести спокойствие, — отозвалась Мила и звонко отхлебнула горячего чая.

— Не помешало, бы… — пробубнила в нос Эмили и то же отпила крепкий травяной настой.

Вкус пряной мяты разлился по языку. Эмили от удовольствия даже закатила глаза. Она даже не подозревала, что парень умеет так ловко смешивать травы. Но чем больше она думала об этом, тем сомнительнее становились мысли о нем.

Что если он действительно ведьмак? — Эмили со звоном поставила чашку на стол и искоса сверкнула взглядом в сторону Дмитрия, он не отнимая глаз, смотрел на нее сверху вниз, — Он убьет меня? Заколдует? Превратит в мышь?

— Как поживает папа?

От неожиданного голоса Милы, девушка подпрыгнула на стуле и быстро откашлялась, словно бы подавилась воздухом.

— Хорошо… вроде, — добавила она и слабо улыбнулась.

Как бы это странно не звучало, она только сейчас по-настоящему задумалась над вопросом, который касался ее отца. До этого момента его дела мало волновали девушку. Сначала она была подавленна смертью бабушкой, потом переездом, а с сегодняшнего дня школой…

— Дай ему шанс, детка, — вдруг заявила старух, будь-то бы, знала, что девочка испытывает по отношению к отцу, — Он очень ждал твоего возвращения.

— Непременно, — соврала девочка, но от этого не почувствовала даже слабого укола стыда.

Она смотрела в глаза Милы и не понимала, отчего должна любезничать с ней и ее семейкой, только, потому, что та знала ее маму. Но вдруг ей захотелось сыграть в эту игру, что затеяли Дмитрий со старухой, и девушка демонстративно осмотрелась:

— У вас много трав…

Дмитрий впервые вышел из напряжения и улыбнулся:

— Бабуля верит — травы спасают жизни…

Эмили бросила на него колкий взгляд, и улыбка быстро сошла с его лица, но вскоре она обратилась к Миле:

— Видимо мой отец то же в это верит…

Старуха хмыкнула, делая большой глоток чая, а потом сложила обе руки на столе:

— Твой отец занимается этим уже довольно давно. Раньше травяная лавка была менее популярной.

Эмили слушала внимательно, но ее волновало немного другое, то, что она пока боялась высказать.

А голос старухи был умиротворяющим и блаженным, словно бы ее знания в данную секунду спасали мир:

— Сейчас травоведенье — умирающая традиция, поэтому жителям Аше просто необходим твой отец и его ремесло…

Все эти любезные разговорчики стали отчего-то противными и нелепыми. Эмили не выдержала:

— Но не вам, — заявила та, и лицо старухи в мгновение стало томным и безрадостным, словно бы девушка ее рассекретила, — Думали я, ни чего не понимаю?

Эмили глянула на Дмитрия, и его поза показалась ей слишком напряженной, словно бы готовой к нападению. Это заставило Эмили не спеша подняться на ноги.

— Ваш дом полон трав и настоев. Не сомневаюсь, то, что я принесла сегодня, вам абсолютно ни к чему, — голос девушки внезапно задрожал, хоть и она не чувствовала и толики страха, даже наоборот уверенность наполняли ее до краев, — Так что вам надо?

Дмитрий сделал шаг, в ее сторону протягивая руку, но девушка, вздрогнув, вжалась в стену:

— Не подходи!

— Эмили, просто послушай нас…

— Это твоя идея, не так ли? — с омерзением зыркнула она на парня, и тот отпрянул, словно бы она его ударила.

— Просто успокойся, деточка… — тихо, но очень уверенно проговорила Мила и поймала на себе взгляд озлобленных глаз, — Сейчас тебе может показаться, что злость это твоя единственная сила, но это не так…

Эмили сморщилась. Голос старухи ее очень сильно нервировал.

— Злость — это твой единственный враг!

Дима вновь повторил попытку подойти ближе.

— Стой там, где стоишь! — грозно протянула Эмили и уловила, как сильно исказился ее голос, как если бы он принадлежал ни ей.

Дмитрий сморщился, как будь-то бы, его резко одолела головная боль, и присел на корточки, сжимая руками голову:

— Прекрати Эмили… — сквозь плотно сжатые зубы выдавливал парень, — Я тебе не враг…

— Эмили остановись!

Девушка вздрогнула. Взгляд старухи, проникающий в голову, заставляя Эмили расслабиться и та, онемев села на стул.

Ее руки и ноги были непослушными и вялыми. Раньше она чувствовала такое, только если ее одолевала лихорадка, или во сне, когда начинается ступор перед острой опасностью. Но сейчас…. Все было абсолютно реально и девушку пробрало от страха.

— Что вы со мной делаете! — почти взвыла она и на глазах навернулись жгучие слезы.

— Ей больно? — криком спросил у бабушки Дмитрий, поднявшись на ноги, но старуха продолжала свой гипноз, и парень взял ее за руку, — Прошу не причиняй ей боль!

Эмили ошарашено взглянула на парня, не ожидая, что он когда-либо вступиться за нее, а потом снова перевела взгляд на старуху, которая закрыла глаза и села на стул, покинутая силами.

— Тебе не хорошо? — взволновался Дмитрий и сел на корточки возле Милы.

— Нет, — ответила тихо та, — Все в порядке…

Эмили дышала часто и прерывисто, стараясь не привлекать на себя внимание, словно невольно стала участником ужастика с очень странным сюжетом.

Одолевавшая ее тяжесть понемногу начала проходить, но чем больше ее тело ощущало прилив силы, тем больше начинала болеть голова. Странности, что происходили на ее глазах, с ней, пугали и казались нереальными.

— Я знаю, тебе сейчас страшно… — произнесла старуха и Эмили поняла, что она говорила именно с ней, — Но нам страшно еще больше…

Эмили не ответила. Ей казалось, если она начнет говорить, то воздуху станет еще меньше, и она просто свалиться в обморок.

Дмитрий настороженно смотрел на девушку, и когда она посмотрела на него, их взгляды встретились, и она словно бы почувствовала связь с ним, как если бы они были родными душами. Близнецами, или чем-то в этом роде.

Испугавшись этого чувства, девушка выдохнула:

— Отпустите меня домой… пожалуйста. Я ни кому, ни чего не расскажу. Честно!

Эту фразу она слышала добрую сотню раз в криминальных боевиках, но, ни когда не придавала ей такого значения как сейчас. Теперь она сполна вкусила всю желчь этих слов, когда надежда на спасение давно утеряна, а умирать совсем не хочется.

— Здесь тебе ни чего не угрожает, дорогая, — глаза Милы вновь стали по-доброму светлыми и блестящими, — Чего не сказать о том мире… за окном…

Эмили бросила беглый взгляд в темень за оконной рамой. Разыгравшаяся от страха фантазия рисовала воображаемые тени, но она совсем их не боялась. Они по сравнению со старухой были нереальны.

Дмитрий робко поднялся на ноги и, взяв заварочник шагнул к Эмили. Девушка вжалась в стул.

— Я налью тебе еще, — тихо проговорил он с таким видом, словно бы ему было жаль девушку, — Тебе сейчас это необходимо…

Эмили не ответила. Она следила за каждым его движением, пока парень не закончил, и не встал за спиной бабушки, складывая руки на своей груди.

— Хочешь, я поведаю тебе одну историю? — снова заговорила Мила, не сводя взгляда с бледного лица Эмили.

— Есть хоть шанс на то, что бы отказаться?

Мила усмехнулась, не спеша глотнула уже остывшего чая и чуть поддалась вперед:

— Сомневаюсь.

И хоть слова были не самыми приятными, Эмили это не встревожило. За то старуха не обманула.

В горле Эмили пересохло, но она не решалась выпить чаю. Сейчас она просто не могла даже думать о том, что бы снова воспользоваться гостеприимством этой странной семьи.

— Когда то, давным-давно, — тихий голос Милы привлек внимание Эмили, и девушка затаила дыхание, — Когда еще люди поклонялись Богам, а те заботились о человечестве, в древнем поселении жила прекрасная девушка, красота которой могла сравниться лишь с красотой самой матери природы. Геката, так ее звали. С самого детства она заботилась обо всем, что ее окружало, и вскоре Боги наградили ее силой. Геката стала богиней плодородия и земледелия. Так случилось, что она отдала свое сердце богу Аиду, властителю подземного царства и мертвых душ. Она так любила его, что вскоре родила ему наследника, но весь ужас подземного мира воскрес в облике этого младенца и Аид, разгневанный силами природы, приказал сжечь младенца. Убитая горем мать, ослепленная жаждой мести, в отместку на деяния Аида навела на человечество четырех всадников, четыре беды: голод, чума, смерть и война. Много лет на Земле творился хаос, с которым не в силах был бороть Аид. И тогда небесные Боги собирались вместе и поработили темные силы Гекаты, заперев ее в подземном царстве своего возлюбленного. Разгневанная богиня, на сей раз прокляла Аида и Богов, наслав на него еще более ужасное проклятие — темную силу, что будет пробуждаться каждую третью ночь. Эта сила, в лице ужасных и омерзительных тварей, будет проливать людскую кровь, неповинную и чистую назло всем Богам. Ужасное проклятье не в силах были уничтожить ни небесные Боги, ни подземные. За века в заточении, Геката ссохлась в подземном замке Аида, оставляя свое проклятие на нашей Земле. И по сей день, каждую третью ночь все зло пробуждается, унося с собой человеческие жизни.

Старуха остановилась, а Эмили продолжала зачарованно смотреть в ее лицо.

Красивая история, — хотелось сказать ей, но она молчала, а вскоре старуха продолжила:

— Единственное, что могли сделать Боги, это наделить избранных светлой магией, которая бы передавалась по наследству, из поколения в поколение, и защищало людей от смерти. Но наша магия не сильна, если с нами нет той, кто несет в себе часть мощнейшей энергии самой Богини Гекаты.

Эмили проглотила назойливый вопрос, но Мила улыбнулась, словно бы слыша ее мысли:

— Магия древней богини, так же передается по крови, но сила эта была только частью всей ее невероятной мощи. Говорили, что однажды родится та, которая и будет иметь полную силу Гекаты. Которая будет управлять как добром, так и злом. — Мила посмотрела прямо в глаза Эмили, словно дотронувшись до глубины ее души, — И это время пришло, Эмили. Сила Гекаты в тебе…

Ошарашено глядя старухе в глаза, Эмили внезапно рассмеялась:

— А, я поняла… — закивала та, нервно и неправдоподобно улыбаясь, — Шутка удалась!

Но Дмитрий и мила были отнюдь не веселы.

Эмили поняла, что старуха вовсе не шутит и ее одолел страх и безумие, из которого она находила только один выход.

— Оу, знаете… я, что-то засиделась, — девушка встала и махнула рукой в сторону двери, — Мне пора бежать, папа уже волнуется…

Но Эмили не успела сделать и шагу. Старуха поспешно встала:

— Ты сможешь остановить зло и спасти мир. Твой круг, — она показала на парня за своей спиной, — Они помогут тебе…

Дмитрий так тихо стол за старухой, что девушка и забыла о его присутствии. На лице Димы пугающая тень. Эмили вздрагивает, но тихо смеется, чем заставляет илу краснеть от злости.

— Твоя сила настолько огромна, что просто скрывать ее у тебя не получится! Без круга тьма придет за тобой, Эмили!

— Ой, да бросьте! — почти простонала та в ответ на старухины слова, — Неужели вы верите в это?

На мгновение девушке показалось, что Мила вот-вот улыбнется и скажет, что это был розыгрыш, но в холодном молчании девушка видела, как старуха смотрит на нее со всей серьезностью, и от этого девушке становилось страшно.

— Послушай дочка, — голос старой женщины прогремел как гром, хотя оставался таким же мягким, как и раньше, и Эмили замолчала, проглатывая ком в глотке, который, мешал сделать и малейший вдох, — Это совсем не шутки…

С каждой секундой желание сбежать от сумасшедшей семейки возрастало, и девушка буквально слилась, что бы, не рвануть с места, пока две пары глаз, словно сканировали ее, что заставляло бояться их. И она давно бы смылась, да вот только десять минут назад Мила ясно дала ей понять, что лучше этого не делать.

— Хорошо, — заикаясь, проговорила девушка, — Я поняла, — она медленно встала и сделала пару шагов назад, — Ведьмы, магия, сила богов…. Ваш внучек мне сегодня все объяснил…

Еще пару шагов дались ей с трудом, а Дмитрий вдруг встал впереди старухи, расправил руки в жесте, говорящим — я не хочу тебя обидеть! Но Эмили все равно напряглась.

— Послушай Эмили, — тихо заговорил он взволнованным тоном, — Мы не хотим тебя напугать…

Она резко вскинула на него взгляд и парень со страхом на лице остановился.

— Но, у вас это плохо, получается, — вдруг вытянула она руку, словно это остановит любого бандита, — Не надо так.

— В это сложно поверить, но тебе придется, — заявил вдруг Дмитрий, а лицо Эмили сморщилась, словно она проглотила целый лимон.

— Стоп! — заявила девушка, больше не желая ни чего слышать.

Сейчас она бы с радостью закрыла глаза, думая, что это могло бы заглушить головную боль, но она боялась даже думать об этом. Вдруг старуха и ее сумасшедший внучек опять применять какую-нибудь чертовски неприятную магию!

— Больше ни каких сказок о богинях и магии. Ведьм, как и троллей не существует. И я не хочу даже слышать этот бред.

— Но…

— Хватит, — вновь застонала она умоляюще, и парень замолчал, посмотрев в лицо бабули, которая была спокойней присмиренного психа.

И когда вся семейка казалось, замолкла, девушка развернулась и быстро засеменила к выходу, молясь, что бы для нее это осталось лишь веселым мгновением в жизни, которое после она будет вспоминать со смехом.

И как только ее рука коснулась ручки входной двери, и она приоткрыла ее на пару сантиметров, что-то с силой дернуло ее руку обратно, и дверь с грохотом захлопнулась, а испуганная девушка отскочила от выхода, озаряясь по сторонам.

— Эмили, ты должна присоединиться к кругу.

Голос старухи заставил девушку резко обернуться и прижаться к дверному полотну. Страх схватил сердце буквально в металлические оковы и в глазах Эмили блеснул испуг. Она думала, что вот-вот ее вновь настигнет недуг лихорадки, но, ни чего подлобного не происходило.

— Тебе всего лишь надо поверить, — умоляюще простонал парень, — Мы нуждаемся в тебе не меньше, чем ты в нас…

— Мне ни кто не нужен! — крикнула она почти ему в лицо и еще сильнее вжалась в дверь, пытаясь открыть ее, теребя металлическую ручку.

Ужас внутри переполнял ее и поднимал темный сгусток прямо из глубины ее души. Она чувствовала, как бешеный заряд заполняет ее легкие, давно поселившись в ее руках. Пальцы горели, будь то, из них вот-вот выбьется пламя.

Она снова дернула за ручку двери:

— Отпустите меня, психи!

Воздух испарился. Девушка в надежде хватала ртом кислород, но он словно был пустым, сжатым и не давал насытиться легким.

Но, ни Дмитрий, ни бабка Мила не понимали, что в действительности испытывает Эмили и от этого она еще больше злилась.

— Мы не станем держать тебя взаперти, дочка, — почти умоляла ее старуха, но, ее голос был напряженным и властным, — Мы всего лишь хотим помочь тебе.

— Это вам нужна помощь!

От собственного крика у нее заложило уши, но она отчетливо слышала, как с очередным всхлипом в ее горло врывается воздух.

— Темная сила поглотит тебя без помощи круга, как и твою мать!

Дрожь охватило ее тело с такой силой, что девушка с трудом устояла на ногах.

— Причем тут моя мама?

— Я не прошу тебя верить во все, просто дай доказать тебе, что мы не опасны, — не слыша вопроса, просит Дмитрий таким умоляющим голосом, что Эмили вскидывает на него блестящий взгляд, — Просто дай помочь тебе…

Не нужна мне помощь психов! — неоткуда взявшиеся мысли в ее голове были темными и неизведанными, — Хочу выйти. Выйти и забыть!

— Отпустите меня! — почти сквозь зубы говорит она, чувствуя себя так, словно под ногами уже разгорается костер инквизиции.

Я ведьма! — продолжает ее мысли, — Ведьма! Боже мой! Я ведьма!

— Отпустим… обязательно… — добродушно говорит Мила, а в ее глазах пляшут задорные огоньки, — Если ты придешь завтра на старое Догомысское кладбище. Там тебя встретят ребята, и объяснят тебе твое предназначение…

Эмили чертыхнулась и покраснела до кончиков ушей:

— Кладбище, — закивала она, чувствуя себя последней дурой, от того, что согласилась помочь отцу, — Конечно! Почему бы нет!? Обожаю кладбища…

Ее распирало от страха, и одновременно она была возмущена. Просьба старухи была просто невозможной.

По лицу собеседников она поняла, что они ей не верят, и она сбросила с себя эту добродушную маску, завопив во все горло:

— Какое еще к черту кладбище!? Вы в своем уме?

— Просто приди, — умоляющие глаза Дмитрия были похоже на взгляд кокер спаниеля, и, причем, очень-очень милого спаниеля.

Они так просто не выпустят! — вдруг сообразила девушка, — Надо подыграть!

— Да, да конечно, я приду, — соврала та, думая, что это поможет сбежать от сумасшедшей семейки, — Завтра, обязательно!

Старуха делает несколько шагов в ее сторону, и девушка почти кричит от ужаса. Она думает, что сейчас она оглушит ее или еще что-то в этом духе, но нет. Мила берет ее дрожащую руку и вкладывает в холодные пальцы Дмитрия. Парень смотрит на все происходящее не менее испуганно, поэтому Эмили даже не пытается вырвать руку.

Это прикосновение заставляет ее перестать дышать. Забыть дышать. Даже забыть, как дышать.

Ледяные пальцы Димы в момент становятся обжигающими, словно бы они наполнялись жизнью.

— Перед силами земли луны и ветра, — твердит тихо старуха, а Дмитрий смотрит в лицо Эмили, которое находится всего в пару сантиметрах от его лица, — Клянись ему, что ты явишься на кладбище по своему желанию…

Эмили окинула Дмитрия взглядом, готовясь вновь врезать ему, и на сей раз так, что бы вся дурь, просто вылетела из его головы, но девушка морщится и вопит, что есть мочи:

— Да клянусь я, клянусь!

— Хорошо, — кивнула старуха, и Дима резко отпустил ее руку, и ручка двери поддалась.

Эмили ничком выпала на улицу и с трудом ухватившись за перила, удержала себя от падения.

Когда встряска улеглась, Эмили заставила себя посмотрела на входную дверь дома, куда надеялась, больше не вернуться. Мила исчезла, а Дмитрий стоял на пороге и смотрел на нее с глазами полными жалости и сожаления.

— Прости… — прочитала она по его губам и захлопнула рот.

Сделала несколько шагов, что бы ни он, ни его сумасшедшая старуха больше не смогли применить свои фокусы и не выдержав, прошипела:

— Придурки!

Эмили рванула по дороге, пока ее не вернули в старый мрачный дом.

Дмитрий еще долго смотрел на ее быстро удаляющуюся в темноте фигуру, с чувством полного истощения. Как бы он хотел, что бы Эмили была более послушной и покладистой, тогда бы им не пришлось обращаться за помощью к Миле….

Но она не оставила мне выбора! — мысленно оправдывал он себя, вспоминая, какой испуганной казалась Эмили.

От этих воспоминаний у него с болью защемило в сердце. Меньше всего ему хотелось, что бы Эмили страдала, но ее жизнь сплошное мученье. Теперь, когда она вернулась на свою родину и стала шестой в их круге, замыкая магию, сила в ней пробудилась, и она не даст Эмили жить человеческой жизнью.

Дмитрию было бесконечно жаль, что он не может защитить ее, а ведь она была так беспомощна под чарами Милы. И хоть он знал, что в девушке есть невероятная магия, она вызывала в нем стойкое желание закрыть ее от любой невзгоды.

Судьба так бесчеловечна, но если она выбрала Эмили, что бы наградить могущественной силой, это значило только одно — девушка была предназначена для этого испытания.

— Она не придет, — расстроено прошипел Дмитрий, закрывая дверь и вышагивая нервно расстояние до комнаты.

С появлением Эмили в своей жизни он больше не мог думать ни о чем, кроме нее. Хотя раньше, он часто думал, что его будет заботить лишь создание круга и обретение той силы, которая подчинит тьму окружающая их. Он жил этим. Надеждой, что настанет тот день, и они смогут прервать древнее проклятие Гекаты, и смерти на Земле прекратятся.

Что же со мной происходит?

Он подавленный собственными чувствами садиться в мягкое кресло и обхватывает голову обеими руками. Под ладонями тошно пульсирует. Желание провалиться в сон неимоверно сильное.

— Не беспокойся Димочка, — тихо бурчит довольная собой бабуля и парень поднимает на нее уставший взгляд, — Она придет. У нее не будет выбора…

Старуха кивает, указывая ему на руку. Подняв ее, Дима видит, как она светиться словно бы изнутри. Кожу покрывает обжигающая сыпь, от которой по телу несутся мурашки.

Наложенная Милой магия не оставит ни какого шанса, для Эмили.

Она нужна нам, — шепчут его мысли, хватаясь за эту малейшую надежду, — Я не могу допустить, что бы темная сила завладела ей. Я буду бороться изо всех сил.

15

Темные дома, улицы, переулки. Все смешалось в единую темную полосу. На глазах наворачивались слезы, только Эмили не могла понять от чего. Все ужасное уже позади. Она выбралась из этого дома и больше ей ни чего не угрожает, но ощущение было такое, что это только начало.

Она не любила отцовский дом, но сейчас оказаться в нем было ее единственной мечтой. Она была подавленна, раздраженна и сил едва ли хватало, что бы бежать дальше.

— Не город, а страна чудес!

Вдруг из кустов выпрыгивает черный пушистый кот, а девушка, взвизгивая, трясется от страха, смотря, как одуревшее животное убегает за поворот, безумно ее испугавшись.

— Кошмар какой! — с трудом глотая воздух, бурчит она, заикаясь, и собственный голос ее пугает.

А всего лишь несколько часов назад она проводила свой досуг куда лучше, чем сейчас. Она шла с парнем, пожалуй, единственным, кто казался ей нормальным в целом Аше, на целой планете!

Воспоминания о незнакомце пролетели на одном дыхании, сменяясь раздражительными воспоминаниями о Дмитрии. Эмили пытается выкинуть из головы то странное чувство которое она испытала от его прикосновения. Эта связь была так реальна, что сделать вид будь-то, ни чего не произошло, она не могла.

А Дима? Чувствовал ли он, то же самое? Что если они не ошиблись?

Эмили держит себя в руках, но контроль буквально рушится на глазах. Она уже едва ли понимает, чего хочется больше, смеяться или плакать?

— Я злобная ведьма! — решила она рассмешить саму себя, но смех был сухим и испуганным, она перестала улыбаться, — Просто забудь! — приказала она сама себе, взмахивая руками, — Забудь и все!

Минуту она шла без единой мысли, уже радуясь, что они отстали от ее разума, но вдруг предательский голос вновь проснулся:

А как же захлопнувшаяся перед носом дверь? — Эмили напряглась, — Бабушкин трюк по запугиванию деток? Возможно! — успокоилась девушка, но в груди вновь волнительно екнуло, — Но замок… его словно заклинило, а потом, она раскрылась…

— Все хватит! — собственный строгий голос заставил ее вздрогнуть, — Старуха решила пофокусничать и у нее это получилась! Ни чего особенного.

Она подумала, что если перестать обращать внимание на Дмитрия и его «круг», то сумасшествие этого города от нее отстанет. А после она уедет, и будет вспоминать это со смехам, рассказывая своим новым, абсолютно нормальным подружкам как однажды познакомилась с психами, которые считали себя самыми настоящими ведьмами.

В этих пасмурных мыслях она и не заметила, как уже заходила за кованую калитку собственного дома, в окнах которого было темно и безжизненно.

Замечательно, — подумала девушка, — Вопросы о том, как я повеселилась с Дмитрием и его недалекой бабушкой временно эвакуируются на утро!

Вдруг в ней проснулось ярое желание остановиться, и она замерла, разглядывая старые ступеньки, уже в сотый раз окрашенные коричневой напольной краской, купленной в магазине напротив лавки отца. Она знала это так четко, словно и не уезжала на десять лет.

Боже мой! — мысли вихрем вскружились в ее голове, и она сжала голову руками, словно предчувствуя, что та вот-вот лопнет.

Вместо того что бы зайти в дом ей хотелось посмотреть на него со стороны, и она начала с крыши.

Черепичная крыша, старая и прохудившаяся, в износостойких заплатках, под ней пара темных окон ее чердака, небольшой козырек, с растекшейся ржавчиной, под ней ярко горит уличный фонарь. В ее свете видно как летает пыль и пыльца. Обтрескавшаяся от очередного слоя краски дверь, узкая веранда, вытянутая вдоль дома и старые перила, чуть покосившиеся от времени. За ними виднелось круглое ротанговое кресло с мягкой подушкой, привязанной атласными нитями. Возможно, это было излюбленным местом матери, долгими летними вечерами…

На долю секунды в голове Эмили забилось ощущение, что это было действительно так.

Она вновь зажмурилась, пытаясь разогнать эти мысли прочь, и вздрогнула, когда услышала голос старухи в своей голове:

— Без круга тьма придет за тобой, Эмили!

Девушке пришлось обернуться, что бы убедиться, что бабули нет рядом, ведь голос ее был таким реальным, словно старуха решила добить ее и здесь.

— Ладно, — протянула девушка, словно взяв мысленный вызов, — Хорошо, — она встряхнула руками, и окинула взглядом дом, останавливаясь на фонаре, — Хорошо, хорошо… — подбадривала она саму себя. — Если есть эта самая «сила», она обязательно должна проявиться!

Она закрыла глаза, пытаясь успокоиться, хотя ее тело было слишком напряжено.

Боже что я делаю? — расстроено мямлила она мысленно, не решаясь сказать это вслух, вдруг магия подслушивает?

— Ну, ладно! — вдруг скомандовала она, — Соберись!

Она даже не поняла, как чувство полной власти над ситуацией заставили ее буквально улыбнуться.

Она резко раскрыла глаза и решительно посмотрела на фонарь, который даже спустя долгую минуту, выдерживая ее ястребиный взор, продолжал гореть.

— Потухни! — приказала она, но ее команда растворилась в тихом дуновении ветерка, — Потухни!

Как ни странно, ни чего не происходило и Эмили, успокоившись, выдохнула.

— Ну вот! — радостно буркнула она, оглядываясь по сторонам, — Я так и знала, старуха спятила, — девушка широко улыбнулась и вновь посмотрела на фонарь, ткнув в него пальцем, — А ты должен был потухнуть.

Вдруг яркий взрыв плафона заставил девушку буквально присесть, и спрятаться под выставленные вперед руки. Почерневшие осколки осыпали ее сверху.

Ошеломленная девушка рванула в дом, пробегая по остатком старого фонаря, что хрустели под ногами. В состоянии полного шока Эмили захлопнула за собой дверь, но четыре замка (на всякий случай) и прижалась к ней спиной. Пульсация в голове была угрожающей. Казалось, сейчас голова разорвется. Мысли о Миле и Диме теперь стали уже более серьезными.

Или я сошла с ума, или происходит что-то очень, очень страшное!

— Эмили? — голос отца послышался из темноты, — Это ты?

— Да, — ответила девушка дрожащим голосом, — Я дома.

Послышались его шаги, но Эмили не могла сейчас общаться, поэтому быстро поднялась к себе в комнату и посмотрела вниз:

— Я лягу, спокойной ночи, — крикнула она отцу.

Отец выглянул из-за пилястр, но Эмили уже закрывала дверь в комнату.

— Спокойной ночи… — тихо шепнул папа, но она уже его не слышала.

16

— Чудесный день! — ехидно заявила Алла, натянув ослепительную улыбку, — Не правда ли?

— Что тебе надо, сестра? — сухо спросил Анджей, смотря на гладь утреннего неба, которое не предвещало беды, в отличие от самодовольного голоса его сестры.

— Где ты был всю ночь? — она уперла руки в бока, и стала похожа на сварливую жену, прожигая его взглядом черных глаз, — Отвечай Анджей!

— Ты напоминаешь мне мамочку, — усмехнулся он и хотел обойти ее стороной, но та выставила руку, заставляя его остановиться.

— Не уходи от ответа.

По ее виду юноша понял, что она вовсе не шутит, и злость ее сравниться лишь со взрывам ядерной бомбы.

— Ты был с ней?

— А вот теперь ты ревнивая жена, — сделал он испуганный вид, словно ожидая, что сейчас получит скалкой по голове, — Я дышал свежим воздухом!

— Анджей, ты переходишь все границы.

— Вы сами сказали, что я должен проверить есть ли у нее амулет, — он расправил руки в разные стороны и чуть приклонил торс в ее сторону, — Теперь не надо делать вид, что я горю желанием общаться с этой ведьмой.

Еще секунду девушка смотрела прямо в его глаза, словно стараясь прокрасться в его разум и понять, что же действительно твориться в его голове, но глаза юноши были неприступными заставляя прочесть в их глубине:

Оставь свои надежды, всяк сюда входящий!

— Ты врешь! — вдруг заявила девушка, и сложила тонкие ручки на груди.

Некоторое время парень улыбался, стараясь сделать вид, что не понимает о чем речь, но после он поджал губы, и они сложились в единую тугую полосу, которая говорила о его напряжении.

— Мне пора идти, Алла, — вкрадчиво сказал он так строго, насколько хватило его стойкости, от того, что его разоблачение было таким явным, и уже чувствовалась в его рту отвратительным ядом.

Парень, не выдержав ее сверкающего взгляда, отвернулся и, взяв портфель, к которому прикасался довольно редко, для ученика средней школы, сказал через плечо:

— Я узнаю, защищена она амулетом ли нет, а потом покончу с этим.

— Да что с тобой, Анджей?! — вспыхнула Алла и сделала пару шагов в его сторону, — Сегодня ты идешь в школу. Вчера ты гулял всю ночь, «дышал свежим воздухом», совсем как человек! Что будет завтра? Ты будешь есть яичницу на завтрак?

Ее звонкий голос повис в воздухе огромным вопросительным сгустком.

Едва ли переборов себя, Анджей развернулся лицом к девушке и посмотрел на нее почти сверху вниз. Ее волнение висело в воздухе. Парень знал, что ее будет слишком заботить его игра в человека. Он быть может, поделился б с ней своими переживаниями, если бы знал, что она поймет. Но Алла не поймет его, ни когда! Человеческие чувства давно забыты ей, а благосклонность чуждо.

— Перестань, Алла. Я всего лишь делаю свое дело, — голос парня был убедительным, хотя он знал, что это далеко не так.

Вчерашний вечер… Эмили… она перевернула его мир!

— Давай просто убьем ее, брат, — девушка шагнула ближе, но остановилась, поскольку взгляд парня стал жестким и испуганным.

Все его желание спрятать сои чувства в момент рассыпалось, и Алла с трудом проглотила ядовитый ком, от которого ее лицо сморщилось, словно бы она выпила стакан раскольного свинца.

— Я так и знала, Анджей! — черные глаза покрыла пелена влаги, но он знал, слез не будет, — Ты влюбился в эту ведьму!

— Что за бред!? — пытаясь всячески скрыть истину, возразил парень, — Ты слышишь себя?

Но Аллу уже, ни что бы, не переубедило.

— Знаешь что, братец? — вдруг она проткнула пальцем спертый воздух его комнаты, указывая на него грудь, — Чтоб ты знал! Алан уехал к старейшинам, а когда они узнают, что Геката прямо перед нашим носом, нам придется убить ее, хочешь ты этого или нет!

Каждое слово, сорвавшееся с ее накрашенных, яркой помадой губ, причиняли такую боль, что уже через мгновение Анджей буквально пылал от ярости и гнева. Его руки сжались в кулаки, а скулы из-за плотно сжавшейся челюсти выперли вперед, как две мощные скалы.

Теперь он впервые увидел в кого превратил свою любимую сестренку. Ту, которая была для него всей жизнью на протяжении многих лет. Любовь к ней его ослепляла и душила, и он не видел, как сильно меняется его сестра. Но сейчас, когда он проснулся из этого заточения, он видит, какой мир окружает его, и уже довольно давно.

Ее эгоистичность и стервозность заставляли Анджея по-новому посмотреть, но то, что он создал. А в ее глазах он видел лишь мрак злости и ехидности.

Проглотив все мерзкие ощущения, он вылетел из своей комнаты, проносясь так быстро вниз по лестнице, что столкнул Агния, который заторможено, крикнул ему в спину:

— Эй, по легче!

Но Анджей уже был далеко от своего дома, глотая свежий, утренний воздух.

— Что это с ним? — непонимающе промычал Агний, смотря на раскрытую входную дверь.

— Наш мальчик, кажется, заигрался, — с сарказмом пролепетала Алла, складывая величественно руки на расправленной груди, смотря, как Агний хмурится.

Довольная девушка медленно спустилась вниз по лестнице и обвила мускулистую шею сводного братца.

— Мы просто обязаны проучить его.

Агний перевел взгляд на открытые двери и улыбнулся. Что бы, не задумала Алла, он просто не мог устоять от ее приглашения на это удивительное мероприятие! Там очевидно будет очень увлекательно!

17

Медленно перебирая ногами слушая каждый свой шаг, эхом раздающийся в пустом коридоре школы, Эмили поняла, что опаздывает, но, ускориться она даже не пыталась. И когда прозвенел звонок, предвещающий ее фиаско, уже на второй день посещения этой школы, она нахмурилась.

Ни чего плохого, — подбадривала она саму себя, поднимаясь по лестнице, — Одно опоздание ни кому плохо не сделает…

Осмотрев пустой коридор, настроение ее и вовсе пропало.

Всю ночь она испытывала жуткое ощущение присутствие еще кого-то в своей комнате. Словно бабка Милы наблюдала за ней, давая понять, что ее обещание все еще в силе. Правда, голос, который в предыдущую ночь заставлял ее открыть дверь, видимо угомонился и это, не могло ни радовать.

И сейчас, не спав всю ночь, она едва чувствует себя живой. Единственное желание было вернуться домой и снова уснуть. Смятая кровать манила в свои сети, отбирая последние силы, но девушка, под недовольное бурчание отца почти заставила себя воскреснуть.

Она даже позавтракала подгоревшей овсянкой, приготовленной заботливым папочкой, в надежде, что та заставит ее пробудиться, но нет. Все ее попытке безнадежно сводились к тому, что сегодняшний день пройдет в мрачном омуте ее бессилия.

Постучав пару раз в дверь класса, она чуть приоткрыла ее, убедившись в том, что попала в нужное место. Глаза Лизы, уставившись на опоздавшую, сверкнули злобой, и Эмили отшатнулась, но, не став зацыкливаться на девчонке перевела взгляд на преподавателя.

— Простите за опоздание… — промямлила Эмили, заставляя себя смотреть в пухлое лицо старика, но, ее взгляд предательски ускользал дальше по классу, пока не наткнулся на Дмитрия, пронзающего пару метров расстояния между ними, взглядом полным надежд. Она вновь посмотрела на учителя, — Можно… войти?..

Пересохшее горло сжалось, и девушка замолчала.

Преподаватель смерил ученицу взглядом из-под длинных кудрявых бровей и, сняв очки, принялся вытирать их о кончик серого галстука, под цвет классического костюма, который обтянул его словно сардельку.

— А вы, уважаемая, кто будите?..

Хриплый голос мужчины заставил девушку одуматься.

— Ах, да, простите, — вдруг улыбнулась она лукаво, — Я Дерябина Эми… Эмили, — с трудом выговорила она свое полное имя и облизнула пересохшие губы.

Они треснули в нескольких местах.

— Хм, — ухмыльнулся учитель, вновь посмотрев на девушку недовольным взглядом, — Ну что ж… — перевел взгляд на кучу тетрадей, от проверки которых его оторвало ее опоздание, — В вашем прошении отказано.

— Что? — усмехнулась девушка, словно он только что пошутил, но, его шутка была смешной лишь ей.

В глазах одноклассников читалась жалость.

— Что-то еще? — он вновь смерил ее взглядом, уже через окуляры очков, а девушка поняла, что шутки давно уже кончились.

— Но я всего лишь на минуту опоздала! — вспыхнула в момент Эмили, взмахивая руками.

— Что осквернило память вашей добросовестной матери, — вдруг перебил ее мужчина и уставился на девушку с подозрением, — Она была бы очень вами недовольна…

На последнем слове он сделал явный акцент.

— Это всего лишь опоздание!

— Нет, нет, нет, — потряс он указательным пальцем, и взял из кучи тетрадей самую первую, — Это хамское, неуважительное опоздание на урок юная леди…

Эмили напряглась и прикусила язык, плотно смыкая губы. От обиды на учителя она готова была расплакаться, но, предвещая это, отвернулась, осматривая класс, и вдруг вновь наткнулась на Дмитрия. Его вид был настолько жалостливым, что девушку всю перекосило, и она вылетела из класса, захлопывая с грохотом дверь, громко брякнув:

— Да пошел ты! — А после прибавила, — Идиот!

Отдышавшись, она сняла с плеча тяжелый рюкзак и побрела к подоконнику, под огромным школьным окном. Усевшись на него, она бросила рюкзак на пол, вытащив оттуда небольшую книжицу, что совсем случайно прихватила в местной библиотеке, для легкого чтения.

Погода сегодня не радовала. Мелкий накрапывающий дождик не сулил жару и даже наоборот лишь подсказывал, зима приближается. Школьная площадка за окном была сырая и истоптанная. На мокром асфальте несколько десятков ног среднего класса вышагивали строевой марш.

Физкультура на улице!

Не позавидовав ребятишкам, Эмили посмотрела в пасмурное небо и, обхватив колени руками, прислонилась головой к холодному окну, смотря как игривые, прозрачные капли стекаются воедино и ручейком убегают вниз. Книга мирно лежала возле кед, но она пока не решалась ее открыть.

Она хотела отвлечься, подумать о чем-то приятном и завораживающем, но все больше понимала, что она безумно злиться.

— Привет, — неуверенный, но знакомый голос заставил ее обернуться.

Красавчик с кладбища робко улыбнулся.

— Привет, — с запинками процедила она в ответ и, раскрасневшись, быстро спустила ноги с подоконника.

— Не бойся, — улыбнулся он шикарной улыбкой, — Я ни кому не скажу, — указал он на ее ноги и она села в ту же позу, скрестив ноги, — Это будет нашим маленьким секретом…

— Здорово, — улыбнулась она, — Проблем мне уже хватает…

Вчера ей не показалось. Лицо парня и, правда, было чертовски привлекательным. Ровные божественные скулы, четкие формы лица, узкие шубы, с красным цветочным оттенком и ясные, удивительно глубокие глаза, обрамленные длинными черными ресницами и густыми бровями.

Он провел руками по густой шапке шоколадных волос и ловко запрыгнул на подоконник, продолжая смотреть в глаза девушки, а она просто не могла отвести взгляд.

— Ты опять следишь за мной? — отшутилась та.

Анджей пожал плечами:

— Вообще-то… да…

От неожиданности она чуть приоткрыла рот, но не смогла сказать и слова. Внезапно вспомнился вчерашний вечер и их встреча в темном парке, а потом… Их поцелуй прервался, так и не начавшись, а сегодня он держится немного холодно и нерешительно.

Неловкость Эмили превзошла все ожидания. Она густо покраснела.

— Я хотел вернуть тебе это… — он достал из портфеля старый, потрепанный фонарик и протянул девушке, — Я… не хотел оставлять тебя без света, — он сощурился, — Навсегда…

— Да, — она засмеялась, потирая лоб влажными пальцами, словно только что вспомнила про него, хотя, и вчера она была занята более сложными вещами, чем поиски источника света, убегая из дома Крупских.

Ей определенно хотелось поделиться с ним вчерашним происшествием, но вместо этого она улыбнулась шире и тянется за фонариком, но Анджея, засмотревшегося в ее светлое лицо, буквально охватывает паралич.

Эмили смеется, и парень в следующее мгновение оживает:

— Ну, так что, ты мне его отдашь? Или передумал?

— Нет, — хрипло говорит он и вдруг жмурится, — То есть да…

Смеясь, они еще долго смотрят друг на друга. Эмили сует фонарик в старый рюкзак и снова бросает его на пол, а Анджей усаживается поудобнее, стараясь не пялиться на нее слишком откровенно.

Минуты проходят в молчании, неловкость смущает. Эмили оглядывается в поисках предмета нового разговора. Хочется поговорить обо всем на свете, но вопросы все так и остаются не заданными. Анджей ее опережает:

— Прогуливаешь?

Эмили корчит насмешливую гримасу и кивает в сторону двери, откуда ее буквально вышвырнули:

— Сосиска в смокинге отказался пускать меня.

Анджей в голос смеется, и Эмили готова, признаться, что скучные стены школьного коридора ни когда не слышали, ни чего более восхитительного.

— Безобразие! — вдруг заявляет он, — Свободу опоздавшим!

— Да! — Эмили смеется и заявляет голосом преподавателя, — Это хамское, неуважительное опоздание юная леди!

Прыская от смеха, Анджей снова смотрит на девушку. Это очень странное чувство счастье, которое он испытывает находясь рядом с Эмили становится ему просто необходимым.

Он перестает смеяться и его лицо становится серьезнее:

— Ты очень милая, — вдруг вырывается у него, и Эмили, краснея, опускает глаза, а Анджей уже не может молчать, — Я серьезно… мне давно не доводилась встречать более веселых и живых людей, чем ты…

Эмили молчит. Ей не хочется портить этот потрясающий момент, но когда она снова поднимает блестящие глаза, парень улыбается:

— Твоя мама была такой же…

— Так ты ее знал, — тихо говорит Эмили и Анджей кивает.

Девушка облизывает губы и старается не смотреть ему в лицо, потому что в ее душе бушует вьюга, и она совсем не хочет показывать ему, что происходит внутри.

Парень запускает руки в карманы темно-синих джинс и заявляет:

— Мой брат… они были знакомы лучше…

Эмили вдруг вздрагивает:

— Сколько тебе лет?

— Девятнадцать, — ту же отвечает он.

— И ты все еще учишься?

Подозрение Эмили сражает его на повал и улыбается:

— Интернат. Позднее поступление…

— Ясно, — спустя секунду тихо произносит девушка и добавляет, — мне жаль…

Анджей смотрит на нее, в ее расстроенное лицо, и ему бесконечно жаль, что вновь напомнил ей о матери.

Чтобы развеять мрачное молчание он вновь говорит:

— Кстати, я Анджей…

Эмили вдруг поднимает глаза, и ее радужка становится зеленее прежнего. Она с трудом удерживает улыбку:

— Анджей? — сморщила она нос, и от этого парень хихикнул, отвернувшись в сторону классов, — Это типа Умбрелло, или Амиго?

— Нет, — со смехом вырвалось у него, — Это типа… Анджей, — с трудом выдавил он.

— Кто называет детей… Анджей?

Парень заглатывает напряжение, но тут же, выдает:

— Абхазские корни, — и пожимает плечами.

Вопреки его ожиданиям Эмили перестает улыбаться, минуту раздумывает, а после отвечает:

— Красивое имя… Анджей…

От звука его голоса, с которым она произносит его имя, тепло разливалось по его груди. Анджей пытался вернуть себя обратно. Безрезультатно!

В это мгновение он впервые понял, что окончательно и навсегда принадлежит ей, хоть и все еще пытался с эти бороться.

— А меня зовут…

— Эмили, — опередил девушку парень и поучил ее недовольный взгляд, — Чего? — расправил он плечи, — Маленький город!

— Зови меня Эми.

Она протянула ему свою руку, и он смотрел на ее тонкие женственные пальцы долгих пару минут. Прикосновение, которое могла его как минимум покалечить, сейчас не пугало. Пугало то, что он мог причинить ей боль, ведь он слишком давно не прикасался к человеческой коже и уже забыл, какой мягкий и нежной она бывает.

Самое время вспомнить! — беспристрастно бубнит на заднем плане нечеловеческий голос, и Анджей решительно берет Эмили за руку.

— Очень приятно, Эми, — дрожит его голос.

— Взаимно, Анджей, — как зачарованная отвечает та.

Между их пальцами образуется невероятное трение, словно бы лед и пламя встретились вместе.

От восторга девушка теряет голову. Она бы все отдала, только бы их рукопожатие не заканчивалось, но звонкий голос заставил ребят подскочить на месте.

— Анджей! — звеняще имя парня пролетело по школьному коридору.

Эмили заерзала на месте и быстро спрыгнула с подоконника, отписывая рюкзак в сторону.

Темноволосая девушка шла так уверенно, отчеканивая каждый шаг, хотя ее длинносортные каблучки были смертельно опасны.

Она была слишком прекрасной, и запросто бы подходила на роль возлюбленной Анджей.

Эмили захлопнула рот и ее глаза стали испуганными. Она смотрела то на Анджея, который, как и она сама, потерял дар речи, то на брюнетку, что со сверкающей улыбкой осмотрела Эмили с головы до ног.

Девушка даже пожалела, что ей не пришла в голову мысль одеться более привлекательно. На фоне короткого, но отнюдь строгого алого платья на безупречном теле соперницы, джинсы и клетчатая рубаха Эмили смотрелись смехотворно. Но вопреки всем ее ожиданиям, девушка воскликнула:

— Ты не говорил, что она красавица!

Восхищение незнакомки заставило Эмили вжаться в школьный подоконник и покраснеть. Она перевела взгляд на Анджея и заметила, когда парень напрягся с присутствием незнакомки.

— Алла, что ты…

Пропустив слова брата, Алла сунула Эмили свою руку:

— Привет! Я Алла, сестра этого скромняшки.

Ее улыбка была словно узкая кровавая полоса на абсолютно ровной коже лица.

— Ух ты! — тихо шепнула Эмили, — Еще и сестра есть…

Алла пропустила шепот девушки и воскликнула:

— Ты Эмили, верно? Анджей только о тебе и рассказывает…

— Алла не…

— Анджей! — снова перебивает его брюнетка, все еще не выпуская руку Эмили, и девушка чувствует откровенно мощное рукопожатие, от такой миниатюрной красавицы, — Он у нас сама скромность…

От их прикосновения Эмили буквально жмурится. По пальцам пробежала наэлектроризованная волна, от которой Эмили пришлось быстро одернуть руку. А Алла, сделав вид, что ни чего не заметила, перевела взгляд на брата.

— Ну и когда ты собирался знакомить нас со своей возлюблено?

Возлюбленной? — Эмили чувствует, что ее кожа становится густо красной и смотрит в одну точку. На пол, что бы, не встречаться взглядом ни с Аллой, ни с ее божественным братом.

Что это значит? Он думает обо мне? — звенела в голове девушки сладостная мысль, — Он влюблен?

А Алла продолжала своим звонким болтливым голоском:

— Влюбленные мальчишки, они такие смешные, — вслед за ее голосом пролился удивительные смех, сравни миллионом колокольчиков.

Эмили бегло посмотрела в лицо брюнетки. Темные глаза искрились и переливались.

— Алла, что ты?.. — вдруг воскликнул Анджей и девушка перестав смеяться, посмотрела на него как маленькая девочка, которой не дали вкусную конфетку, хотя обещали.

— Ой, я сказала, что-то лишнее? — она демонстративно прикрыла рот руками, но, ее улыбка снова засияла на бледном лице, — Но, Анджей, она такая милая…

Эмили почувствовала как между сестрой и братом рождается небольшая война, которая грозит перерасти в гром и молнию. В воздухе висит явный конфликт.

Если бы Анджей и испытывал к ней чувства, он явно старался держать их в секрете, и появление на поле второго игрока — Аллы, стало для него настоящей трагедией.

— Тебе пора идти, сестра! — грозно заявил парень, но Алла как неугомонное дитя продолжала.

— А знаешь я, кажется, кое-что придумала, — Эмили подняла взволнованный взгляд на Аллу. Та в упор смотрела на нее, — Почему бы тебе не прийти к нам сегодня на ужин?

— Что? — Анджей вспыхнул от злости и Эмили непонимающе сморщилась.

— Ну, я… не знаю. Мне очень неловко…

Если бы Анджей хотел, он бы сам пригласил меня! — взрывается ее мозг, — Значит влюбленность не такая уж и серьезная. По крайней мере, не та, о которой твердит его сестра!

— Оу! — перебила та натянутым голоском, — Да что ты? Брось! Семья будет рада познакомиться с подружкой Анджея! Правда, же, брат?

Две пары глаз смотрели на парня, ожидая ответа. Алла с порочной ехидностью, Эмили с негодованием и искренней надеждой.

Черт бы побрал эту стерву!

— Я думаю, что это не очень хорошая идея, — вдруг на помощь парню пришла Эмили, и поджала губы.

— Отказов не принимаю! — сердито заявила та и насупилась.

Ну, что ж. Сестра Анджея очень общительная… — подумала Эмили, — Раз мне жить здесь еще целый год, значит, пора завязывать знакомства…

— Ну, хорошо, — промямлила Эмили, и Алла хлопнула в ладоши, от чего парень с девушкой подпрыгнули на месте.

— Замечательно! — заулыбалась та по-детски наивной улыбкой, за которой скрывала всю свою душевную мерзость, — Мы заеду за тобой, скажем так… в девять!

— Заедем? — переспросила Эмили, пытаясь удержать брови на месте, но они сами по себе подскочили вверх.

— Ну, да, — как ни в чем не бывало, ответила Алла, и Эмили замолчала, стараясь принять этот факт как должное.

Наверняка их отец неплохо зарабатывает, раз может позволить себе купить машину для детей!

Все это время Анджея словно окунули в ледяную воду. От прежней легкости не осталось и следа. Синие глаза стали почти что черные, а лицо мужественным и напряженным.

Школьный звонок оказался тем моментом, который разгрузил обстановку и Эмили не без труда туго выдохнула.

В коридор вываливались галдевшие ученики, и от былой тишины не осталось и следа.

Алла заметно напряглась, когда в коридор вышли Дмитрий и Влад. Анджей при виде парней оторвал руки от подоконника. Эмили охватила паника. Ее одноклассники с непроницаемыми лицами шли в их сторону. За ними Лиза и Рита, одна злее другой. Рыжие кудри Лизы зияли словно факел, костер, предвещающий опасность от которой Эмили стало не по себе.

Черт бы их побрал! Нам было так хорошо вдвоем! — успела подумать девушка прежде, чем голос Дмитрия громыхнул в нескольких метрах от нее:

— Что вам тут надо?

— Вот только тебя не спросили, — хихикнула Алла, и шустро переведя взгляд на Эмили, снова улыбнулась, вот только улыбка была уже холодная и нечеловеческая, — Рада знакомству!

Эмили не успела ни чего ответить, как Алла уже смотрела на своего брата:

— Сопливые решили поиграть. Развлекайся брат!

Ее на удивление грациозная походка заставила маленькую компанию проводить девушку взглядом, а после вновь вернуться к мысленному поединку.

— Убирайся прочь, пиявка, — почти завопила Лиза за спиной Влада и выскочила промеж их плеч, словно бы ей хватило мужества, ударит Анджея, — Тебе не место здесь!

Анджей стал сам не свой. Эмили даже не узнала его голос.

— Может подсказать, где твое место?

Его сердитый взгляд говорил сам за себя. У этих двух компаний слишком сильная война.

— Да как ты смеешь?

Рита схватила Лизу за рукав и притянула к себе заставляя заткнуться.

— Тебе лучше уйти, Анджей, — сквозь зубы процедил Дмитрий, все еще сверля его лицо зеленными глазами.

— Если ты не забыл, сегодня наш черед, — выступил вперед Анджей и расстояние между ними сократилось.

Искры летели в разные стороны. Эмили могла поклясться, что видела их собственными глазами.

— Мы вас не боимся! — выплюнул ему почти в лицо Дмитрий и мерзко улыбнулся.

Анджей сморщился от злобы и гнева:

— А стоило бы…

На мгновение его лицо приняло зловещий вид, и Эмили, потерявшая дар реши, очнулась.

— Прекратите! — почти завопила она и парни, которые еще секунду назад прожигали взглядом друг друга, наверняка готовясь к схватке, обратили на нее внимание. Пять пар сверкающих глаз теперь смотрел на нее, а она едва ли могла дышать. От нависшего напряжения воздух стал свинцовым.

— Может кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? — потерянным голосом полным непонимания и слез спросила Эмили и посмотрела сначала на ребят.

— Это вряд ли, — жестко ответил Анджей, даже не посмотрев на Эмили, и его ледяной голос, лишенный всякой человечности, как пощечина заставляющая Эмили отпрянуть.

Он быстро развернулся и скрылся за поворотом, оставляя ее в полном недоумении.

— Анджей!.. — крикнула она, но он так и не вернулся.

Эмили еще несколько минут смотрела в другую сторону, а когда повернулась к молчаливым ребятам, ее желания были не самыми порядочными:

— Ты в своем уме? — неожиданно набросилась она на Дмитрия, встав перед ним на предельно коротком расстоянии, и парень сморщился, оттого что ее слова были довольно колкими, а взгляд ядовитым.

— Анджей не та компания, которая подошла бы тебе, Эмили, — успокаивающий, но своенравный голос Влада заставил Эмили перевести на него взгляд, но, по пришествию нескольких секунд он пожалел, что вообще сказал что-либо.

— Ваша компания не лучше! Шайка придурков которые думают, что главные!

Она видела, как Лиза сверкает яростным взглядом, но ей захотелось еще.

— Посмотрите на себя! Вы жалкие и никчемные!

Слова лились сами собой. Они закипали в груди и проносились ядовитым жжением, но ей это нравилось. До безумия нравилось.

— Ты не в себе! — почти по слогам выдавил Дмитрий и взгляд Эмили, злобный и горький коснулся его лица.

— А ты? — он напрягся так, словно предчувствуя еще один удар, но она лишь указала на него грозным пальцем, — Еще раз влезешь в мою жизнь, и мой удар правой, вынесет твою челюсть!

Девушки, стоя позади Дмитрия, заулыбались, словно не веря ни единому ее слову, что заставило Эмили скользнуть по ним взглядом полным ненависти и те в момент затихли, а Лиза даже отвела глаза. Чувствуя полную победу над компанией, что испортили ее очередной день, Эмили вздернула нос, посмотрев сначала на Влада, а потом на Дмитрия, оставляя его напоследок.

И когда их взгляды встретились, связь, возникшая еще вчера, вновь дала о себе знать. Это было нечто невероятное, словно бы разум расширился, запечатывая в себя сразу двоих.

Чекнутый! — услышал он голос Эмили, но на сей раз не стал отмалчиваться.

Хамка, — бросил он ей в ответ, и Эмили не сдержала Эмиоций.

Ее, от ужаса раскрывшийся рот, заставил Дмитрия улыбнуться. Эмили с трудом могла поверить в то, что слышала своими глазами, поэтому ее сил хватило только на то, что бы быстро увеличить опасное расстояние, что бы кто-нибудь вновь не влез в ее голову.

18

— Ты в своем уме?

Алла захлопала огромными черными глазками, словно впервые слыша голос брата, а Анджей почти, что горел от нетерпения.

После его стычки с шайкой школьных ведьм, он был изрядно напряжен, ведь они могли раскрыть его тайну. И возможное раскрыли.

И будь уверен! — кричали его мысли, — Они ей все расскажут!

Что бы, не подвергать Эмили опасности ему пришлось бежать подальше из школы. Он был в такой ярости, что вероятность причинить ей вред была оглушающей.

Этот ведьмак! Его чувства к ней такие яркие и захватывающие! — не унимался Анджей, пока силился с желанием растерзать его на мелкие кусочки от жгучей ревности и неприязни.

По возвращению домой он не стал терять времени, желая разобраться с сестрой раз и навсегда.

— Это мое дело, Алла! Как же ты не понимаешь? — кричал он ей в лицо, а сестра настырно делала вид, что ей все равно.

Брюнетка с застенчивым видом захлопала глазами:

— Успокойся Анджей, все хорошо!

— Как ты можешь быть такой?..

— Какой, брат? — тонкая бровь девушки злорадно изогнулась, но парень молчал, и Алла решилась начать первой, — Я решила помочь тебе побыстрее избавиться от девчонки. Ты должен быть, как минимум благодарен мне за содействие.

Агний отбросил попытки доказать как важно ему завершить эту миссию самостоятельно, ведь дело было уже не в самой идеи освободить Гекату. Его миссия закралась куда ближе. Оставить жизнь Эмили — вот была его идея фикс.

— Мы не станем убивать ее до приезда Алана, — почти завопил Анджей в лицо Аллы, и схватился за подлокотники мягкого кресла, в котором сидела девушка, — Это решать только отцу…

Конечно же, Анджей знал, что ведьмы в скором времени снабдят ее амулетом, и она будет защищена. И он искренне хотел, что бы так оно и было. А пока он будет тянуть время, столько, сколько потребуется.

— Да ну? — воскликнула девушка так зловеще, что, если бы у парня было живое сердце, оно бы забилось в глотке в предвкушении опасности, — Отец не будет против, если мы устраним это маленькое недоразумение. К тому же… амулета у нее нет…

От злобной улыбки сестры его чуть не стошнило.

— Мы не станем ее убивать! — уже четче проговаривал Агний, стараясь в полной мере доказать всю важность своих слов, но, увидев непонимающую складочку на белоснежном лбу сестры, добавил, — Пока не будем…

Алла смерила парня недовольным взглядом. Его поведение было недопустимым для сущности вроде него, ведь человек в нем умер много лет назад.

Все эта девчонка, — злилась она, молча, пока смотрела, как синие глаза Анджея наполняются болью, которую раньше, она не могла увидеть, — Она приехала в этот город и все пошло наперекосяк. Но я исправлю это… — вдруг на ее спокойном лице воссияла зловещая улыбка одной стороной рта, — Уже представляю, какая она сладкая на вкус. С примесью мести и боли…

— Ужина не состоится! — словно прочитав ее мысли, выдавил парень и отпрянул от стула сестры, плотно сжав зубы, от того, что ядовитая слюна уже накапливалась в его рту, а мышцы сводило в сладостной истоме голода.

Час, приближающий его к самой тьме уже близко, и он чувствовал как в этот раз безжалостно время.

— Раз ей все равно умирать, почему не сегодня, брат? — с долей сарказма спросила та, но не получив ответа продолжила, — Она верит мне, и тебе. И ты ей очень нравишься. Она не откажется от знакомства с нашей семьей…. Это шанс для нас…

Алла встала и их глаза стали ближе:

— Для всех нас!

И это был тот шанс, который он так хотел упустить. Зло в нем ликовало при каждой новой реплики сестры. Оно хотела ее крови не меньше чем вся его семья, но человечность в нем, с первого дня их знакомства пробудилась, и отнюдь не была слабее ужасной твари, что он видит в зеркале каждую третью ночь.

— Это будет проще, чем тебе кажется…

Слова Аллы вызвали бушующую ярость.

— Ты не получишь ее! — почти с вызовом бросил он ей в лицо и проткнул воздух указательным пальцем так угрожающе, что Алла остановила взгляд на кончике его пальца и перестала улыбаться. А он угрожающе шепнул ей в лицо, — Никогда!

Анджей восхищался своим превосходством. Он стал уникальным, с звериным нравом но с душой человека. Это причиняло ему откровенную боль, но и в то же время делало его сильнее. Словно бы у него вновь появилась цель, что бы жить.

Он еще немного посмотрел на сестру сверху вниз, что бы запомнить ее именно такой, и больше не забывать ни когда во что превратилась его маленькая Алла.

Теперь, когда глаза его открылись, он, словно по-новому стал воспринимать весь этот суровы мир, что выстроил Алан. Бесчеловечность отца, его пугала и заставляла его возненавидеть. Он толкает на смерть своих детей ради того, что бы обрести такую желанную свободу. Родная сестра, превратившаяся в исчадье ада, жаждущая мести и крови, как животное, не более того. Он даже по-новому посмотрел на самого себя. Жалкого, бесчеловечного. Он столько лет подряд проливал кровь и приносил смерть беззащитным жителям городов, что сейчас его грудь наполнялась сотнями криков их страдающих душ.

Но я могу остановить это, — вдруг он остановился у порога своей комнаты и вцепился в косяк так сильно, что тот почти хрустнул под напором его пальцев, — Я могу спасти ее и спастись сам…

Уже через мгновение он бежал по заросшему лесу, огибая кирпичные постройки, в сторону дома Эмили с таким чувством, что если он вовремя предупредит ее об Алле и всей своей семье, тогда спасется сам от неминуемой гибели, хотя, он знал, что дорога в ад уже для него протоптана.

Несколько безлюдных домов стали настоящими руинами, которые он так быстро пересек, что даже птицы, пролетая над его головой, позавидовали бы его скорости, но вдруг он остановился и втянул прохладный вечерний воздух.

— Ведьмы… — тихо шепнул он сам себе, словно не веря внутреннему голосу.

Он так четко чувствовал кровь Дмитрия всего в десяти метрах от себя, что его желания разорвать его на куски, после сегодняшней стычке в школе, было просто на пределе.

Прильнув к столбу, он пытался не двигаться и не дышать, что бы перестать чувствовать бурлящую по венам Дмитрия кровь, но ее запах прочно засел в его рту, наполняя рот ядовитой слюной.

Вперемежку с искреннем желанием выпотрошить его, Анджей почувствовал и всепоглощающую ревность.

Это было так по человечески, что его деформирующаяся челюсть стала втягиваться в привычные формы.

Он слышал, как Дмитрий пересекал небольшую опушку, по направлению к дому Эмили и его это трогала за живое. Словно бы сторожевой пес, он присел на корточки и улавливал каждый его шаг, каждое биение его сердца, которое билось неестественно часто.

Он волновался.

Глупец! — мысленно смеется над ведьмаком Анджей и продолжает незримо следить.

Хочется бежать прочь, но и остаться хочется не меньше. Ему было чертовски любопытно знать, что она ответит, если он позовет ее с собой?

И вдруг он поймал себя на мысли, что Алла была права! Он как слепой котенок, влюблен в Эмили до беспамятства и дрожи!

Он подкрался еще на немного и затаился в липовой роще. Отсюда он мог видеть, как горит свет на чердаке ее дома, как мирно и тихо она сидит на подоконнике и ведет записи в небольшую книжицу. Ручка то взлетает поверх страниц, то вновь скатываясь вниз, оставляя наверняка, что-то очень интересное, потому что, мимика ее лица каждый раз меняется. Отсюда он видел, как порхают ее реснички, когда она моргает и как задумчиво она смотрит вдаль. Как дрожит, пульсируя сладка вена.

Он с трудом остановил себя и отвел взгляд в сторону леса. Час пробуждения тьмы уже совсем близко.

Злобные мысли рисовали в его воображении, что бы произошло, если бы в час пробуждения, Эмили оказалась рядом с ним, и Анджей всхлипнул от горького жжения, которому не мог противостоять.

Человек, который воскрес в нем, и которого он считал достаточно сильным, оказался слаб, по сравнению с сущностью, жившая в нем уже больше полувека.

Он слышит тихий голос Дмитрия, когда он зовут Эмили. Его голос дрожит. Сердце его бьется, гоняя кровь по венам. Ярое желание заглушить жажду гонит его прочь.

Я должен спасти ее! — вразумил он себя, — Спасти от Аллы, От Алана! Спасти от своей семьи. Спасти… от самого себя…

Приняв решение, во что бы то ни стало остановить Аллу, он пересек лесную рощу, уже ощущая как холоднеет его и без того ледяное сердце, впервые за всю его жизнь причиняя боль превращения.

19

Зачитавшись, Эмили ловит себя на мысли, что в комнате становится темно. Зажигает плафон и любуется как мерцающая пыль, танцуя в медленном круговороте, блестит на фоне теплого света торшера. Она снова садится на подоконник с книгой в руке, но вдруг странное чувство, что она находится под чьим-то взглядом, заставляет ее присмотреться в темнеющей лес. Липовая роща, пуста и неприступна. Порядившаяся крона меланхолично качается на ветру. Тонкие облака повисли над лесом, все еще сохраняя краски уходящего заката.

Эмили снова смотрит в дневник и на мгновение задумывается. Шариковая ручка на долю секунды застыла над последней строкой:

И я чувствовала его…

Но девушка ее так и не дописала. Странное. Всепоглощающее чувство неуверенности плотно засело в ее мыслях, и она нервно захлопывает дневник и кидает его в сторону. Маленькая книжица мягко шлепнулась на пол, и Эмили вздохнула, сложив руки на груди. Вдалеке собирались тучи. Грозовое небо, темное и холодное, словно приветствуя ее, осветилось молнией, что извилистой линией вела прямо в землю и потухла. Через несколько секунд послышался грохочущий раскат, грозный и мощный.

Оконная рама затряслась, и Эмили оглядела ее сверху донизу.

Она сама не понимала, почему ее так терзают мысли об Анджее, чуть странноватой Алле и компании Дмитрия.

Стараясь забыть про кучку недалеких подростков, она перевела время на часы.

Через несколько минут приедет Алла, и увезет меня в гости к их с Анджеем семье, — увлеченно простонали ее мысли, — Я рада, что мне удастся хоть как то отвлечься от всей этой истории со странностями, которые твориться вокруг меня в последнее время.

Вот только время, которое, казалось, застыло на месте совсем ее не радовало. С каждой новой секундой ее сердце сжималось в грудной клетке, а легкие с болью делали очередной вдох, словно воздух был пропитан ядом.

— Эмили… — голос Дмитрия показался наваждением, и Эмили плотно закрыла глаза.

Показалось! — простонала она, — Хоть бы показалось!

Воспоминание об их мысленной связи, в которой она еще не слишком-то разобралась за этот вечер, сводили ее с ума. Она решила это оставить на завтра, и не морочить себе голову в предвкушении дивного вечера в компании семьи Анджея. Но вот он, этот голос, от которого не спрятаться, не скрыться!

Бац!

Что-то с грохотом ударило ей в стекло, и Эмили вздрогнула, отпрыгивая от оконной рамы. Секунду она переводила дыхание, а после отодвинула колыхающуюся занавеску дрожащими руками и посмотрела вниз.

На лужайке отцовского дома стол Крупских и смотрел на нее сквозь мутное стекло с горящими глазами полными вызова.

Эмили, скрипя зубами, окинула Дмитрия взглядом. Его темный силуэт почти сливался со скошенной травой участка, и лишь белоснежная водолазка, была видна из-под чуть расстегнутой темной ветровки.

Вспомнив про его сумасшедшую бабку и про ту клятву, которую обезумевшая старуха потребовала у нее вчерашним вечером, Эмили заволновалась, но, проглотив нервный ком в глотке, настежь открыла окно.

— Ты в могилу меня сведешь! — рявкнула та, но, таким тихим голосом, что бы, отец не услышал.

Хотя, смотря футбольный матч, он вряд ли, что-то может услышать, кроме крика болельщиков, который эхом раздается по всему дому.

— Думал, ты меня ждешь, — съязвил Дима, пожимая мощными плечами, — Просто хотел предупредить, что…

Он посмотрел в сторону леса, который начинался за его спиной, и его вид сделался по-настоящему мужественным, словно пугающая темнота ничуть не трогало его нервы, а даже наоборот, только забавляла юнца.

— Ты должна пойти со мной, Эмили, — вдруг заявил он, как только оторвался от кромки леса, и Эмили напряженно стиснула губы, от чего парень сделал несколько шагов вперед, и его смиренное лицо выдавило глуповатую улыбку, — Прямо сейчас!

— Не дождешься! — заявило тихо та, и хотела закрыть окно, но Дима ее остановил.

— Эмили, все не так просто. Я знаю, ты мне не веришь, но… дай мне шанс все показать тебе?

Трогательный голос заставили девушку напрячься, но, только лишь на мгновение, потом она снова приняла прежнюю стойкость.

— Мне не интересен ваш бред! — выдавила она, стараясь не смотреть в его глаза, — К тому же, у меня… свидание….

Ей хотелось, что бы парень отвязался от нее раз и навсегда. И если для этого надо будет почти на крайние меры, она сделает все что угодно.

— Свидание? — почти выплюнул он, не боясь, что его ревность слишком заметна, — Да ты хоть знаешь кто он? Эмили!

— Ты про Анджея? — парень кивнул, и вдруг девушка вспыхнула, развела руки и сверкнула злобным взглядом, — Хороший парень, между прочим! А не оболтус, вроде тебя…

Дмитрий невесело хмыкнул и сунул руки в карманы потрепанных джинс:

— Хочешь, докажу обратное? — спокойно начал парень, Но девушка недоверчиво сложила руки на груди, — Если ты пойдешь со мной, то сама убедишься…

Чувствуя, что стойкость Эмили вот-вот рухнет, Дмитрий продолжил:

— Он не тот, за кого себя выдает. Ты все сама увидишь, если пойдешь со мной.

Перемяв язык во рту, она буквально сгорала от желания провалиться сквозь землю. Странное чувство, которое возникает каждый раз, когда она тонет в глазах Анджея, заставляет думать, что Дмитрий может оказаться прав, на счет него, но, она так не хотела в это верить.

Наконец он собрала всю воль в кулак и ответила:

— Нет, Дима. И я не хочу больше говорить об этом! — Дмитрий решил ей возразить, но она его опередила, — Уходи и больше не смей приближаться ко мне!

— Но ты дала клятву, — уже громче заявил парень, и только сейчас Эмили увидела, что для него это действительно важно.

Мало ли, какой психопат, — подумала она и отвернулась, словно не желая слушать.

— Теперь мы связанны твоим обещанием, и тебя заставят прийти…

— Кто? — вспыхнула девушка, ощущая, как от всего этого у нее разболелась голова, — Святые духи?

— Нет, — замотал парень головой, и по его выражению лица Эмили увидела страх, обуявший его мужество, — Совсем не святые…

Не выдержав, она демонстративно покрутила палец у виска и плотно закрыла окно, и с такой силой задернула штору, словно эта человеческая магия способна заставить Дмитрия раствориться в воздухе.

— Мы! Связаны! — пыхтела она, складывая тетради в рюкзак, — Порочные души придут за тобой, — зловеще пропела она и ухмыльнулась…

Посмотрев на часы, стрелка которых, наконец-то приняла прежний ритм, приближая ее к намеченной встрече, она ощутила, как в душе ее бурлил вулкан непонятных Эмиоций.

Временно, сладостные мысли о красавце Анджее сменились, на мысли о не менее привлекательном Дмитрии, который терроризирует ее с первых дней появления в Ашенской средней школе.

Ее рук вдруг вспыхнула, как если бы вдруг она обожглась, обо что-то очень горячее. От неожиданности Эмили даже взвизгнула. Но странность была в том, что в это время девушка, ни к чему не прикоснулась. Она потерла занывшее запястье о джинсы, но лишь причинила себе новую боль и вдруг, ее бледная кожа начала покрываться красными пятнами, явными и неестественно болезненными.

— Что за чертовщина? — вновь потерла девушка руку, но, она разболелась так сильно, что Эмили заныла, — Мила…

Это стало для нее так же ясно, как ночь и день. Разбитые мечты о встрече с Анджеем вспыхнули новым огнем, и Эмили зажала руку между ног. Но все ее попытки прекратить эту жуткую боль оставались тщетными.

— Дмитрий, — вдруг услышала она голос Милы в своей голове и упала на колени возле кровати. Боль за считанные секунды возросла вдвойне, — Рядом с ним все пройдет…

— Сука! — крикнула она так громко, что ее вопль мог заглушить любой футбольный матч, даже будь он прямо посреди их дома.

Накинув куртку с капюшоном на хлопковую блузку, что одела к случаю знакомства с семьей Анджея, Эмили рванула вниз по лесенкам. Тугие джинсы сковывали движения, но она спустилась так быстро, что привлекла внимание отца.

— Куда-то торопишься?

Мужчина наклонился на стуле и повис в воздухе. От падения его отделяли только две хрупкие задние ножки, но Эмили это мало волновала, он натягивала старые кеды.

— Да, — она быстро справилась с ботинком, стараясь скрыть покрасневшую руку от отца, — Пойду, прогуляюсь.

Она была взволнована и от этого даже запыхалась.

Отец с прищуром глянул на дочь:

— Ты хорошо себя чувствуешь?

— Замечательно! — соврала та без особой радости, и схватила с полки ключи, сунула их в карман и схватилась за замок.

Рука заныло с новой силой, и она сжалась, но поборов жжение обернулась и натянуто улыбнулась отцу.

— Появились друзья?

— Да, — даже не обдумывая, ответила та и открыла замок входной двери, — Одноклассники… — выдавила она сердито, и тут же решила исправиться, — Отличные ребята!

Он кивнул, словно одобряя ее вечернюю прогулку, хотя, в этом не было ни какой нужды, и Эмили юркнула за порог, а после того, как дверь за ней благополучно захлопнулась, она на бешеной скорости помчалась в лес.

Она пересекла площадку отцовского дома. Скошенная трава мешалась под ногами, и иногда приходилось даже перепрыгивать, но Эмили не могла думать, ни о чем, кроме как о Димке, об этом странном происшествии и о боли, которая тащит ее в лес.

Единственное, что ее могло обрадовать в эту минуту, так это что старое Догомысское кладбище, находилось всего в пару километрах от ее дома.

— Ну вот тебе и свидание! — бубнила она себе под нос, пробираясь через поваленные стволы.

* * *

— Мила сказала, что клятва приведет ее ко мне…

— Почему именно к тебе? — усмехнулась Лиза, сцепив руки на пояснице, — Привязать к нашему месту, было бы куда логичнее.

Дмитрий окинул девушку недовольным взглядом, но, отвечать не стал.

Ревность, которую он увидел в глазах Лизы, подсказывало ему, что, чувства девушки до сих пор не прошли, хотя, расставание, было скорее ее инициативой.

Но он не жалел о сделанном. Теперь он чувствовал себя гораздо свободнее, чем раньше.

— Не важно, куда ее приведет эта клятва, — Рита взяла с полки огромную книгу и, положив ее на стол, раскрыла почти посередине, — Важно, что бы она пришла, иначе, мы не сможем скрепить круг, и сегодня вновь будем воевать с темными силами.

— Но, мы теперь сильнее, — вдруг расправила руки Лиза, и книги со стеллажа повалились на пол.

Рита закатила глаза, стиснув зубы, а когда окинула строгим взглядом Лизку, та тихо хихикала себе в ладошку.

— Прекращай экспериментировать! — пригрозила та, — Мы не знаем, насколько сильна наша магия…

— Так давайте узнаем? — предложила Лизка, задорно блеща взглядом на всех из присутствующих, — Может, сила Гекаты нам и не нужна? Мы теперь полны сил, которые могут остановить темную силу, как раньше, только быстрее…

— Нет, — вдруг заявил Дмитрий и встал рядом с Ритой, словно его присутствие поможет найти в книге то, что так настырно ищет девушка, — Это опасно. К тому же, только магия Эмили способна остановить темную силу окончательно.

— Брось, Димка, — вдруг ее улыбка стала шире, а глаза блеснули во тьме, так, что Максимка отшатнулся от сестры, — Вот смотри…

Лиза взмахнула рукой и книга, странички которой перечитывала увлеченная Рита, взлетела вверх и принялась кружиться над их головами.

— Уймись, Лиза, — вдруг скомандовала Рита с видом полным серьезности, но, Лиза продолжала улыбаться, ощущая, как мощная сила сконцентрировалась в ее руке, — Лиза прекрати!

От хватки Диминых пальцев Лиза оцепенела, и книга шлепнулась на стол, выпуская из своих страниц клуб пыли.

Рита только фыркнула, потеряв всякую надежду на то, что Лиза угомониться.

— Эта магия не игрушки! — строго сказал он прямо в лицо рыжеволосой девчонки, и та сморщилась, но Дмитрий продолжил, говоря уже всем собравшимся:

— Я знаю, соблазн перед ней очень велик, но… мы должны контролировать свои желания. Ни кто из нас не знает, насколько она мощная, поэтому, лучше связать круг, как говорит Мила и покончить с тьмой.

Парень знал, что в жизни каждого из них происходить маленькое чудо. С обретением силы в несколько раз больше той, что они имели, желание воспользоваться ей увеличивается.

Он и сам чувствовал, как нежно тепло магии обволакивает его пальцы, когда он касается амулета и тот начинает вибрировать, будь то, наполненный силами таких размеров, которыми можно покорять весь мир.

— Мила была права, — вдруг тихо выдавил парень, глотая ком в глотке, — Без круга мы слишком уязвимы, и эта сила…

Он в упор посмотрел на довольную Лизу как на самую большую опасность. Ведь, девушка слишком страстно желала заполучить свою собственную магию, которая бы не зависела от круга,

— Она может соблазнить нас делать такие вещи, которые мы уже не сможем контролировать…

Влад кивнул и продолжил натачивать старый отцовский нож, как и всякий другой раз перед ночью тьмы. Он ни когда им не оборонялся, но сам ритуал приносил ему уверенности в победе.

— Впредь мы должны быть аккуратнее, — согласился он с другом, даже не посмотрев на него.

— Ханжа, — тихо буркнула Лиза, пройдя мимо Дмитрия, и встала около Риты, — Мы сотню, раз искали заклинание, которое свяжет круг, но, ни чего не нашли…

— Может, родители скрыли его магией? — предположила Дмитрий, и Рита с Лизой задумчиво пожали плечами, — Оно могло проявиться с приездом Эмили…

Лиза заглянула через плечо Риты, желая то же поучаствовать в поиске:

— Думаешь, темные маги способны воспользоваться нашими заклинаниями? — Лиза вопросительно посмотрела на Риту, а та пожала плечами, думая, лишь о поисках необходимого ритуала.

— Возможно, Эмили знает, — выдвинул свои выводы Максим, и покраснел, когда четыре пары недовольных глаз, почти прожгли в нем огромную дыру, — Что? — встрепенулся парень, — Я знаю, вы думаете, что она полный ноль в магии, но, я уверен, что это заложено у нее в крови…

— С чего ты взял? — недовольная Лиза посмотрела на братца с прищуром, — Эта девица даже не знает, какая сила у нее есть. Не думаю, что она носит в своей головке секреты старейших ведьм.

Сарказм в словах девушки заставил всех поморщиться, но, Дмитрий задумался над предположением Максима.

— Говорили, что Виолетта, могла превратить любого человека в пыль, чего не могли сделать даже древние ведьмы, а порой и могущественные колдуны…

Дмитрий пожал плечами:

— Она практиковала магию с самого детства, а Эмили…

— Безнадежная девка, с комплексом скептицизма, — отозвалась недовольная Лиза, и вдруг вся компания замолчала, услышав на улицы треск сломавшейся ветки.

20

Эмили упала, повалив за собой сухое дерево, и из глаз вырвались слезы. Колени были разодраны в кровь, старые корни беспощадно разорвали джинсы и расцарапали тонкую кожу. Боль в руке заметно уменьшилась, но колени заставляли прочувствовать все сполна.

Воздух, пропитанный старыми могилами, холодил и ужасал. Эмили стерла мокрый след от слез с лица и, впиваясь ногтями во влажную землю, вновь поднялась на ноги. Следы на руке стали глубокими, как язвы или даже сильные ожоги. Она оторвала край сорочки и плотно обмотала ею ладонь, но жжение от того не ушло, но теперь она могла хотя бы концентрироваться на цели, а не на уродливых опухших пятнах.

Она оглянулась по сторонам, в пару десятков метрах по левую руку притаилось старое кладбище. Тропинок нигде не было, оттого что местные жители давно утеряли связь с похороненными здесь людьми. Все могилы превратились в холмики заросшие папоротником и крапивой. Старые деревянные кресты все как один покосились и почернели от влаги и плесени.

Эмили пригляделась и увидела вдали, через кладбище тонкий, чуть проглядывающийся свет.

Боль свела руку судорогой, и Эмили взвыла, сильно сжимая рот здоровой рукой. Это заставило ее снова двинуться в путь.

Пахло здесь омерзительно. Жутко каркала за спиной ворона. Ее громкое карканье слышно было за сто километров, а Эмили оно просто оглушало.

Но лучше уж карканье, чем навязчивый голос, который требовал найти Дмитрия! — подумала она и снова перешла на бег.

Трава больно шлепала ее по ссадинам на коленях, но она старалась не обращать на это внимание. Маячащий за тонкой осиновой рощей огонек был ее конкретной целью. Вскоре она увидела очертания дома, ветхого, с прогнувшийся крышей и старым, покосившимся крыльцом.

Она ни на секунду не сомневалась, Дмитрий был внутри.

Перебирая через холм поваленных деревьев, Эмили соскользнула и снова оказалась на земле. Под ней хрустнули старые ветки, черные и сгнившие. Запахло мокротой и влажной трухой. Она поднялась на руках и отдышалась. Боль душила, слезы жались в глазах, затмевая все вокруг.

Несколько капель медленно упали на ее плечо. Девушка заглотила болезненный ком и посмотрела на грозное небо, покрытое хмурыми тучами и в ту же секунду быстрые капли холодной влаги порыли ее лицо.

Пару дней назад она даже и представить себя не могла, до чего может довести ее простая клятва, данная обезумевшей старухи, а теперь сидела среди могил и глотала отчаянье и боль, которую невозможно было стерпеть.

Грязная, заляпанная черной древесной трухой, с оборванными коленками и зияющими ранами на руке, которые обезумевши, пылают, как будь-то бы, руку погрузили в кислоту.

Она сморщилась, издавая тихий визг, прижимая к груди, обмотанную клочком сорочки руку, и вдруг почувствовала, что до локтя пробежала теплая струйка. Когда она заставила себя встать, то вся повязка промокла насквозь и одежда Эмили в некоторых местах окропилась ее кровью.

Смешиваясь с холодным проливным дождем кровь, капала на кроссовки, растекаясь по белым кроям розовыми кляксами.

— Господи! — застонала она себе под нос, но, ей показалось, что даже он бессилен против чар злой ведьмы Милы.

Буквально на минуту боль утихла, давая Эмили возможность осмотреться.

По небу разнеслась гроза, угрожающе сверкнув в черном небе, и дождь принялся поливать с удвоенной силой, скрывая за своей мокрой стеной видимость дальше десяти метров.

Она медленно поднялась на ноги, прикованная взглядом к старой хибаре, на самой кромке кладбища, всего в метрах двадцати от нее.

Покосившаяся от старости постройка была ветхой и унылой. Деревянные стены из плоского бруса стали пугающе черными. Вблизи этот дом казался еще более ветхим, а от вида крыши с обломленным шифером Эмили одолевали сомнения.

Стоит ли заходить в здание, которое может рухнуть в любую минуту?

Ржавая, покосившаяся оградка, металлические прутья которой заросли кладбищенской травой, была открыта, и в маленьком окошке с пыльным стеклом горел приглушенный трепыхающийся свет. Эмили вздрогнула, когда в окошке появилось лицо Макса.

Девушка часто дышала, ей казалось сейчас все прекратиться. Перед глазами плыли деревья.

Может это то же эффект заклинания? — подумала Эмили и увидела как из хибары выбегает Дима, следом Влад, Максимка и Рита.

Наконец едкое жжение прекратилось, и Эмили только сейчас могла оценить всю ситуацию в целом.

Ее одежда промокла насквозь. С волос на лицо струились холодные капли, смывая слезы. Кусок сорочки обмотан на руке и уже давно пропитался кровью, грязные, запачканные травой и трухой джинсы с порванными и окровавленными коленями.

— Эмили! — Дмитрий с взглядом полным тревоги и страха оказался возле нее, — Эмили, ты слышишь меня?

Измученная болью она не ответила.

Он пытается дотронуться до нее, но не видит живого места и гудит от ярости, сжимая плотно зубы.

— Как она? — раздается, не менее испуганны голос Влада где-то совсем неподалеку, но Эмили его не видит.

Она медленно вскидывает на Дмитрия взгляд, пытаясь собрать мысли воедино, но перед ее глазами пляшут миллионы сверчков, заставляющие все вокруг расплываться. Тяжелые капли тарабанят по ее голове. За шумом дождя голос Дмитрия слышится на редкость удивительным.

— Сейчас… сечас я все исправлю, — он берет ее лицо в ладони и говорит тихо и вкрадчиво.

Теплое дыхание Дмитрия она ощущает на своем лице, щеках и губах, и трясется от холода и жути.

Дмитрий аккуратно берет ее на руки и бежит в дом.

Там оказалось очень сухо и тепло и Эмили даже рада, что попала внутрь. Ее нижняя челюсть вибрирует, ударяясь о верхние зубы и это клацанье громче стука дождевых капель по шиферу крыши.

— Боже, что с ней? — недоумевает Лиза.

— Это точно Мила? — недоверчиво восклицает рыжеволосый мальчик.

— Теперь понятно, почему она была так уверена в том, что Эмили явится сюда, — подытоживает Лиза, подходя ближе.

— Ее рука! — голос Влада обеспокоенный, но четкий заставляет Дмитрия напрячься.

Эмили чувствует это даже за собственной дрожью.

Он аккуратно усаживает ее в пыльное кресло и скидывает волосы с лица, но они все равно липнут от сырости. Дмитрий смотрит ей прямо в глаза:

— Держись. Сейчас мы все исправим!

Его глаза полны слез и решимости, она видит, как сложно ему дается это зрелище и впервые верит его словам, тем, что он говорил неоднократно:

— Я хочу помочь.

Теперь его голос не такой уверенный. Он кричит:

— Ритка! — девушка тут же появляется рядом, — Сделай что-нибудь!

Эмили переводит взгляд на Риту, которая садится перед ней и аккуратно разматывает кусок некогда красивой сорочки. По ее взгляду Эмили понимает, что там полнейшая жуть. Девушка закрывает рот рукой.

Дима не уходит. Сидит рядом и наблюдает за происходящим, словно бы это помогает.

— Так! — она протерла вспотевшие руки об синие джинсы которые и без того намокли от дождя, и посмотрела на Эмили, — Ты главное не бойся ладно?..

Эмили беспорядочно разгадывает лица собравшихся, и останавливает взгляд на Максимке, который стоя за спиной Лизы, кажется напуганным до глубины душа. Рыжие кудряшки выпрямились от влаги и пару прядей безвольно прилипли к веснущатым щекам. Он выгладил настолько потрясенным, что Эмили перевела взгляд на Влада, но и тот был очень испуганным.

Очевидно, что ни кто из них не ожидал такого действия заклинания. Как и она сама.

Ни кто кроме Милы, — думает Эмили и смотрит в глаза Дмитрия.

— Мне… холодно, — с трудом выговаривает та, — очень холодно…

Зубы стучат. Эмили не чувствует пальцев рук и ног.

— Сейчас! — он скидывает с себя ветровку и накидывает на ее дрожащие плечи, хотя от нее мало толку, она-то же, сырая насквозь, — Погоди!

Кажется, ему пришла идея. Он садится рядом и завет Влада:

— Давай попытаемся создать что-то вроде теплого шара. Не огня, а сгусток энергии. Это может согреть ее…

— Или поджарить, — злорадствует Лизка, и Эмили вскидывает на нее сверкающий взгляд.

Влад и Дмитрий переглядываются, и начинают что-то тихо бубнить. Эмили не слышит. Ее уши залиты водой. Но то, что они делают, вскоре начинает действовать.

Тем временем Рита, смотрит в книге заклинание, которое способно помочь и кажется, находит.

— Вот! — она садится обратно к Эмили, — Можно попробовать залечить рану, — говорит Рита почти шепотом, и девушка кивает, даже не понимая о чем идет речь.

Сейчас уже все равно, что сработает, лечебная травка, Вуду или сама живая магия. Лишь бы сработало.

Дмитрий и Влад с двух сторон обогрели Эмили, и та прекратила трястись. Руки мальчиков лежали на ее плечах и бедрах и в местах соприкосновения, одежда успела высохнуть.

— Только я ни разу не пробовала…

— Делай, — строго произносит Дима, не сводя взгляда с Эмили.

— Но если что-то пойдет…

— Все будет хорошо, — вдруг перебивает ее Дмитрий, но, волнуется даже больше, чем она.

Зеленые глаза Дмитрия смотрят на Риту почти в упор, вселяя надежду в ее собственные силы. Но, он знает, что заклинание, под их новообретенными силами, может сработать абсолютно не так, как надо бы.

— Вдвоем мы сможем, — он протягивает ей руку и та хватается за нее как за спасательный круг, а второй рукой сжимает окровавленные пальцы Эмили.

— У тебя совсем не останется сил! — вдруг кричит Влад, но это не может отвлечь парня от задуманного.

Дмитрий держит ладонь Эмили в теплой хватке сильных пальцев, и это заставляет ее напрячься. Но, она не отводит глаз, как зачарованная разглядывая его лицо.

Он, как и всякий другой раз выглядит мужественным и сильным. Но зеленые глаза, наполнены страхом и тревогой. Страхом, за нее. Губы Дмитрия медленно выдыхают теплый воздух.

— Миру ту ламбра, — тихо шепчет Рита, закрыв глаза и опустив голову, а Дмитрий повторяет каждое ее слово. От шевеления его губ Эмили заглатывает ком, застрявший в горле, — Опиту ли са ми нира. Монтру тира. Монтру си нира…

Со следующим вдохом в глазах Эмили расплываются причудливые тени. На время, силуэты подростков, стоящие перед ней смешиваясь с окружающим пространствам, со старыми, ветхими стенами, полом покрытым слоем лесной пыли и опавших листьев, чернеющим потолком.

— Кобла пи ру самира… ко биу са! Ко риса, — уже громче говорит Рита и поднимает лицо, на котором возникает довольная гримаса.

Сила, создающая между ними такая реальная и ощутимая, что Эмили, захваченная этими чувствами от удивления открывает рот и смотрит, как над их головами кружится небольшой вихрь. Она буквально за считанные секунды приходит в себя и с чарующим выражением лица впервые улыбается.

Ее лицо, обветренное от холодной воды трещит и щипает, напоминая, что недавно она промерзла до костей.

Дмитрий смотрит на нее заколдованным взглядом и его лицо светлеет. Ему безумно нравится, когда Эмили выглядит потрясенной. Ему кажется, с этого момента для них открывается новая глава этой книги, в которой больше нет места недоверию и вранью.

Сгусток силы становится мощнее и вскоре пылает изумительным золотым светом, с плотным шаром внутри, густым и состоящим из чего-то вязкого. Это сияние наполнено молекулами, их так же видно, как если бы их разглядывали под микроскопом. Они кружатся в этой симфонии, объединяясь в мощнейшую силу. Словно сама природа старается помочь этой магии стать сильнее.

Девушка смотрит с потрясением в лицо Дмитрия.

— Что это? — с нетерпением спрашивает она дрожащим голосом, проглотив назойливый ком страха, — Что происходит?

— Эта та сила, о которой я тебе говорил, Эмили, — с не меньшим восхищением отвечает парень и легкая улыбка касается его губ.

Эмили вновь переводит взгляд поверх головы Риты. Свечение уже достигло макушки ее головы, но Рита зачарованная заклинанием, шепчет его закрытыми глазами.

— Но это… это невозможно… — вспыхивает Эмили, потому что, какая-то часть ее души все еще отказываете верить в сверхъестественное.

Через мгновение тугой шарообразный сгусток силы поглощает свечение и проходит сквозь Риту. Девушка улыбается. Ей приятно ощущать такую великую мощь. Она светится изнутри. Через тонкие веки Эмили видит его глазницы, капилляры и сосуды. Свечение продолжает ползти ниже и вскоре протекает по ее рукам, через ладонь, касаясь и Эмили, и девушка дрожит от этого неизведанного раньше чувства собственной магии.

Дмитрий не шевелится, он старается поглотить силу всю и без остатка, в отличие от Эмили. Ее распирает удивление и интерес. Она отнимает руку с теплых пальцев Риты и видит, как эта святящаяся сила течет по ее венам и медленно охватывает и другую руку.

Рита медленно открывает глаза, и обводит взглядом потрясенную компанию, которая, не может отвести от нее глаз.

Эмили смотри на свои руки, пальцы уже по новому, словно бы в них что-то поменялось, а потом вспоминает о ранах, которые гнали ее к Диме. Она переворачивает ладонь, которая как прежде светлая, без единого следа от былых кровавых ран. От этого девушка шумно выдыхает и на время теряет дар речи.

— Потрясно! — первым приходит в себя Макс, разрывая в дребезги мертвенную тишину старой хибары.

— Да, — кивает Лиза, смотря на Риту как загипнотизированная, — Это было здорово!

— Не то слово, — с радостной улыбкой выдавливает Рита.

Она посмотрела на свои руки с длинными, наманикюринными пальчиками и с удивлением окинула взглядом остальных:

— Я, словно… чувствовала саму силу природы… — она с блестящими глазами смотрит на Дмитрия, — А ты? Ты-то же это чувствовал?

Дима кивает, стараясь сохранить этот магический эффект. Для него это было настолько новым и непонятным, что мысли разбегаются в разные стороны, не способные собраться в единую кучу, что бы вымолвить хоть слово, хотя несколько нашлось.

Он кладет руку на плечо Эмили, привлекая ее внимание:

— Как ты?

Она испытывает непонятные чувства. Восхищение сменилось страхом. Она все еще боялась признаваться в том, что возможно, является, одной из могущественных ведьм. Страх перед болью, которая поселится в ее жизни, был все еще ощутим.

— Это бред какой-то!

Она резко поднимается на ноги, и ветровка Димы падает на пол.

— Она все еще не верит! — остро замечает Лиза, сворачивая руки на груди в изящный замок.

Ведьмы смотрят на Эмили с огромными глазами, но она останавливает взгляд на Дима:

— Твоя сумасшедшая бабка чуть не поджарила мне руку! — яростно бросила та и вдруг почувствовала легкое покалывание на кончиках пальцев. Она сжимает пальцы в кулак.

Дима нервно выдыхает:

— Я не думал, что она способна… на такое…

— Это ни чего не меняет! — кричит Эмили и делает пару шагов в сторону выхода.

Там на улице бушует леденящий дождь. Перспектива шагать под ним домой была не из приятных.

— Я согласен, Мила перестаралась, — вдруг снова говорит Дмитрий, боясь, что Эмили уйдет и девушка останавливается, — Но мы все исправили, так ведь?

С этим было трудно спорить, именно поэтому Эмили стиснула плотно зубы. Через секунду она почувствовала, как Дима шагнул ближе:

— В этом мире есть много того, что тебе предстает еще узнать. И мы обещаем… — он сделал новый шаг в ее сторону, но девушка, испугавшись, отпрянула, — Мы покажем тебе все, что знаем сами, а может быть и больше. Но мы должны связать круг…

Эмили обернулась к ребятам лицом:

— Почему я должна вам верить?

На лицах ведьм, показалось легкое замешательство, но, Дмитрий сделал серьезный вид и нахмурился.

— Тебе больше ни чего не остается, Эмили, — девушка прикусила губу от того, что ей совсем не хотелось это слышать, и отвернулась, а Дмитрий продолжил, — Чрез несколько секунд кладбище наполниться темной силой, которая во много раз могущественнее каждого из нас. Если мы не свяжем круг, — парень отрицательно мотает головой, сморщившись, словно, представление этого причиняет ему боль, — То с силами зла будет справиться очень сложно…

— Демоны?! — Эмили всплеснула руками, но поняв, что не ошиблась, уронила их обратно.

То, что испугало ребят, явно испугает и ее. Она уже в этом не сомневалась.

— И не только, — отозвался тихо Влад, но, почувствовав на себе руку Риты, замолчал.

Рита еще несколько секунд разглядывала лицо Эмили, но вдруг решилась попробовать ее переубедить:

— Рассказ Милы был чистой правдой, — развела она руками, а на ее лбу вылезла наивная складочка, — Иначе, мы бы не стояли сейчас на этом кладбище. Здесь самый большой сгусток скопления темных сил, каждую третью ночь они выбираются на поверхность и творят сущий ад. Каждое поколение ведьм, предки, которых похоронены здесь, — девушка указала на поваленные кресты за окном, которые тут же встали перед глазами Эмили, — Проводили магические ритуалы, способные остановить нежить, и мы не исключение. Твоя мама, как и наши родители, состояли в последнем круге этого города…

Эмили отвернулась и сморщилась. Воспринимать слова девушки было больнее, чем она себе представляла, но, даже не смотря на это, Рита продолжала.

— Она владела силой Гекаты, но, не такой мощной, как твоя, поэтому они так и не смогли уничтожить пророчество богини. Твоя же сила во много раз могущественнее… — Рита покачала головой, и ее лицо стало немного светлее, — Именно поэтому, мы должны связать наши силы вместе и противостоять силам зла.

Минуту в хижине царила тишина. Капли тарабанящие с неба стали тихими и почти беззвучными. Эмили искоса посмотрела в лицо Риты:

— Если я, как вы говорите, владею такой мощной магией, почему бы мне просто не справится с… — Эмили запнулась, говорить о демонах и нежити не хотелось, но, она нашла в себе силы и продолжила, — Темной силой…

— Все не так просто, Эмили, — начал Дмитрий, поравнявшись с Ритой, — Твоя сила может быть как светлой, так и темной.

— Мы противовес твоей тьме, — на одном дыхании с Дмитрием заговорила Рита, — Мы твое добро.

Хорошо добро! — скрепя зубами думает та, но не реагирует.

— Если мы не свяжем круг, тьма может завладеть тобой, тогда этот мир поглотит нескончаемая война добра и зла, — перехватил эстафету парень.

Эмили металась взглядом от Дмитрия к Рите и обратно, пока в разговор не влачился Макс:

— Но зло победит. Это уж точно.

Еще несколько минут, которые показались Эмили кромешным адом, не тем, конечно, который разольется по земле, если ее сила обратиться к тьме, а ту, которая поселилась в ее душе, в последствии борьбы своего разума.

— Если я соглашусь связать ваш проклятый круг, и после… всего…. Вы обещаете, что отвяжитесь от меня?

Дмитрий улыбнулся так, словно сражение добра со злом было уже выиграно, и посмотрел на Риту, та пожала печами. Остальные молчали.

— Конечно.

Эмили еще несколько минут подумала, правильный ли выбор она делает, доверяя свою жизнь подросткам, которые казались ей психопатами. А что ей еще оставалось?

Однажды она уже им не поверила, и к чему это привело? А вдруг все страшилки это чистая правда и наш мир не такой, как я думала раньше?

Страх приобретает новый смысл. Эмили стареется не думать, о ком говорят ребята, когда упоминают ей о темных силах, но она очень надеялась, что ей не придется с этим столкнуться и девушка отчаянно кивает:

— Давайте, сделаем это и домой!

21

Эмили часто дышит и с волнением смотрит в лица ведьм. Сейчас они казались не простыми подростками. Даже не совсем подростками.

— Ну, — протянула Эмили, — Что я должна сделать? Выпить зелье? Прочитать молитву?..

Рита нахмурилась. Недоверие Эмили, даже после всего, что произошло, заставляло ее злиться.

Мало того что с минуты на минуту это кладбище будет, сравни дьявольским угодьям, — думала она скрепив руки на груди, — Так еще и эта противная девчонка сводит с ума!

— Вообще-то мы надеялись, ты подскажешь нам, как скрепить круг, — недовольно буркнула Лиза с таким голоском, словно Эмили была для нее хуже черта.

Эмили, скрипя зубами, промолчала, а Лиза ядовито прыснула:

— Я же говорила, она никчемна!

— Лиза, хватит! — вспыхнул Влад и получил яростный взгляд рыжеволосой девочки.

Лиза надулась, плотно сжав блестящие губки, и скинула копну рыжих волос с плеч.

Эмили позволила себе сухо улыбнуться, но ее улыбка была как зов сумасшедшего:

— Постойте, ребята… — она вытянула руки и нервно забегала глазами по их лицам, — Я понятия не имею, о чем вы тут толкуете! Сила… магия… да я обычная девчушка без сверх способностей…

Разбитый уличный фонарь не в счет!

Риту сжигало нетерпение. Она сделала пару шагов в сторону Эмили и вкрадчиво проговорила:

— Дело в том, что в нашей книге, которая досталась от предков, ни чего не сказано про связь магического круга…

— Отлично! — не обдумывая, заявила Эмили, — Тогда может нам и связывать ни чего не надо?

— Мила сказала… — начал Дмитрий и поймал на себе сверкающий взгляд Эмили, но нашел в себе силы, что бы продолжить, — Сказала, что только потомок Гекаты знает это заклинание…

— Конечно, мы думали, что родители оставили нам какие-то знаки, — Рита посмотрела на книгу и всплеснула руками, — Но нет… ни чего нет.

— Может мама рассказывала тебе что-то? — вымолвил почти умоляюще Максимка, и Эмили уронила глаза в пол, что бы скрыть подступающие к ним слезы.

Они душили, и она не сразу смогла ответить:

— Я не… не помню, — тоном полным сожаления прошептала та в ответ, — Я совсем не помню ни детство, ни маму…

— От тебя зависят жизни миллионов людей! — застонала Лиза и вышла в центр комнаты, — Напрягись! Неужели ты ни чего не понимаешь?!

Эмили съежилась под настойчивые взгляды Лизки. Глаза рыжеволосой сейчас были, откровенно говоря, воинственными и Эмили на секунду показалось, что она броситься на нее с кулаками. В поисках спасения Эмили посмотрела на Диму, но она предательски молчал.

— Я бы и рада помочь, да не могу…

— Брось свои сюсюканья! — с омерзением на лице бросила ей Лизка и добавила, — От тебя толку как от котенка!

Девушка снова затряслась, но уже не от холода или страха, гнев на Лизу макал ее макушкой в прорубь. По ледяным рукам заструилось тепло. Эмили не знала, что это и что с этим делать, но все пришло само собой.

Ее пальцы напряглись и стали похожи на кривые клешни самого дьявола. Неизведанная мощь лежала на ее руках, она взмахнула ладонью, и Лиза с истерическим визгом упала на пол.

Крики ребят, пронзительные вопли девчонки, темные мысли в голове. Сейчас Эмили уже не узнавала ни когда вокруг, но то, что она видела, ей безумно нравилось.

— Остановись! — крикнул Дмитрий, но не успел дотронуться до Эмили, как незримая волна отбросила его в сторону.

Тело парня ударилась о бревенчатую стену, и безвольно упало на пол, раскидывая несколько стопок стоявших на полу книг.

Эмили вздрогнула, и желание причинять боль испарилось. Она снова вернулась в свое сознание, непонимающим взглядом глядя то на Лизку, что пыхтела, вставая на ноги, то на Дмитрия, что без особой силы приподнимал голову.

Когда он посмотрел ей в глаза, Эмили не удержала слез.

— Не подходите ко мне! — Эмили попятилась назад только бы держаться от ребят подальше.

Сила, мощь которой она не могла контролировать пугала.

— Я не могу… не могу остаться, — она бросила взгляд на дверь, но когда посмотрела на ребят каждый из них буквально умолял остаться, но она боялась причинить боль еще кому-нибудь, — Я не могу!

Слезы потекли по ее щекам, и она рывком пересекла порог. Дверь за ее спиной захлопнулась, но она успела услышать крик Дмитрия:

— Эмили, стой!

Дождь как по команде прекратился. Эмили на мгновение замерла и оглядела небо над головой. Мрачные тучи неслись, словно бы кто-то перематывал запись видеокассеты. Грозно сверкала молния, следом раскат грома леденящий душу. Девушка успела пройти несколько метров, пока не заметила густой туман. Он медленно полз к ее ногам, плотный, покрывающий влажную траву и могильные кучки.

— Что за?.. — вырвалось с ее губ, когда туман достиг ее ног и скрыл в себе кеды, а после прокрался дальше и захватил фундамент старой постройки.

Внезапно дверь хибары раскрылась, ударяясь о стену, и на улицу вышли ведьмы. Дмитрий и Лизка выглядели уже лучше, хоть в глазах девушки блестели от гнева.

— Эмили нам надо связать круг! — снова крикнула Рита.

— Поздно! — вдруг послышался голос Дмитрия, пропитанный ужасом, — Началось!

Она проследила за взглядом ведьминской шайки и повернулась в сторону леса и могильных крестов. Она не видела, что надвигалось на них, но чувствовала тьму, которая питая каждый миллиметр этого леса, настигала их.

Эмили ни когда прежде не чувствовала столько страха. Ощущение, что фильм ужаса в одночасье стал твоей жизнью и все, что ты мог знать раньше, стало лишь долей того, что происходит этом мире на самом деле.

Ребята тихо спустились с крыльца. Шелест листьев под их ногами зловеще затих в лесной чаще. Всмотревшись в пугающую темноту сумрака, Эмили оцепенела. В глотке застыл оглушающий вопль, а глаза моментально округлились.

— Нежить! — крикнул Дмитрий прямо за спиной Эмили и та, вздрогнув, почувствовала, как его крепкие руки схватили ее за талию и притянули ближе, — Влад! Рита! Создавайте защитное поле!

— Ош ми ту риса, — тут же послышалось сопение Влада и Риты тихое и монотонное, — Обра ту шу омиса тиру.

Они держались за руки, промеж ладонями зажав деревянные амулеты. На рельефной глади дерева святились несколько камушков, словно электрические огоньки гирлянды.

Неожиданно прозрачная пелена начала образовывать непроницаемый купол вокруг ребят, и Эмили со страхом в глазах сжала ладонь Дмитрия. Темный сгусток, больше похожий на густой дым от костра, со сверкающими ярко-красными глазами, прошел сквозь силовое поле, которое еще не успело сомкнуться основательно. Девушка от страха затаила дыхание.

— Лиза огонь! — вновь скомандовал Дмитрий.

— Омта асс! — рыкнула та, и из ее ладони вырвался большой шар, пылающий и пронзающий все на своем пути.

Огненная масса прошла сквозь тень, которая развеялась в прах со странным воплем, омерзительным и нечеловеческим, и шар вылетел за пределы купола, догорая в зарослях кустарника.

Лиза посмотрела на свой амулет так, словно впервые его увидела. Чувство, которое она испытала после того как воспользовалась своей новообретенной силой, были несравнимы ни с чем.

Эмили оторвала взгляд от девчонки и снова посмотрела за пределы силового поля. Там уже повсюду летали грозные тени, сверкая горящими глазницами. Но эти тени были ничтожны, по сравнению с тем, что творилось немного дальше. Эмили вздрогнула и развернулась лицом к Дмитрию:

— Надо убираться!

— Не надо! — строго заявил он, и девушка замолкла, глотая слезы и удушающий страх, — Рита? Влад?

Ребята чуть оторвались друг от друга, посмотрев на парня.

— Держите купол. Лиза, вся нежить твоя…

Лизка радостно прыснула. Возможность пользоваться такой мощной силой только забавляло ее, там более после всех огорчений, которые она испытала за сегодняшний день. Завороженная своей магией, она принялась создавать шар за шаром. Огненные сгустки с каждым разом получались все больше и с ровными очертаниями. Ее это не могла не радовать.

— А я? — в голосе Максимки слышался неподдельный энтузиазм. Он, то же хотел быть частью комнаты и сделать что-то полезное, что бы поработить темную силу.

— Ты убегай в хижину, — разочаровывая парня, приказал Дмитрий, — Мы с Эмили, защитим тебя силовым полем.

— Что? — на глазах Эмили даже слезы испарились.

Она неуверенно замотала головой:

— Я не…

— Все получится, — кивнул Дмитрий.

Его лицо осветил запал огня, что вновь выпустила Лиза из рук.

— Только попробуй убить моего брата! — простонала Лизка в метре от Эмили.

— Но я смогу сражаться, — заныл Максимка с такой отвагой в глазах, которой очень завидовала Эмили, так страстно жаждая оказаться в той хибаре, хотя, насколько она может быть безопасной, девушка не знала.

— Нет, Максим! — резко оборвала его Лиза, и вновь сверкнула столбом пламени, — Убирайся прочь отсюда!

Как бы Эмили хотела оказаться на месте Максимки!

Она еще раз оценила ситуацию. Они защищены лишь силовым полем, что рождается из Влада и Риты. Вокруг них полно неживых тварей, способных сделать наверняка, что-то очень плохое. Огненные шары, как праздничные фейерверки, освещают их магический круг. И ей предстают спасти парня магией, которую она вряд ли может контролировать.

Я в полной заднице! — сказала сама себе Эмили и снова посмотрела на Дмитрий.

Он был решителен. Она видела это по его глазам. От напряжения у него вылезли вены на висках. И если бы вся это ситуация не была бы такая жуткая, Эмили призналась бы себе, что он ей очень даже нравится.

— Ты должен бежать как можно быстрее, — Дмитрий смотрел на парня сверху вниз, — Слышишь? — Максим кивнул, — Долго удерживать движущийся щит мы не сможем, хотя… — парень посмотрел оценивающе на Эмили, та нервно зажмурилась, — Думаю, у нас все получится…

— Я понял, — хриплый голос Максима заставил Эмили оторваться от темных пятен нежити по всему лесу и снова посмотреть в его лицо полное веснушек.

Если он погибнет, я себе этого не прощу! — заявила Эмили и снова посмотрела на Дмитрия.

— Эмили, — от звука его голоса стало страшно. Она зажмурилась, — Просто не волнуйся, ладно?

— Ты шутишь? — вдруг выдавила та, — Эти твари реальны! Я ведьма! Мои силы причиняют вред. А ты говоришь мне: не волнуйся?

Дима промолчал. Он сжал ее теплыми руками с обеих сторон. Эмили замолкла не в силах отвести свой взгляд от его загадочного лица.

— Просто поверь мне, — вкрадчиво умолял тот и Эмили кивнула.

Что еще ей оставалось! На кону жизнь Максимки, да и ее собственная жизнь сейчас весит на волоске.

— Расслабься и возьми меня за руки, — Дима отпустил ее плечи и вытянул к ней пару теплых рук ладонями вверх, на одной из них был деревянный амулет парня.

Эмили осмотрела их, стараясь не разглядывать деревяшку с блестящими камушками, и положила свои руки сверху, слыша, как нервно сопит за спиной Лиза. Вопреки всему, между их ладонями образовалась энергия, которую было не возможно не почувствовать. И она росла.

— Теперь представь прозрачный купол, который состоит из света. Теплого, душевного света, — поправил себя Дмитрий, — Представила?

Она зажмурилась и попыталась представить нечто такое, что по ее мнению больше походило на душевный свет.

— Почти! — простонала та.

— Эмили, пожалуйста, — застонал Максимка, уже готовясь выйти из-под защиты силового поля, но, сжимая в ладони свой амулет так сильно, что буквально ощущал провал задуманного Дмитрием.

Ей было сложно сконцентрироваться, ведь мысли об Дмитрии не покидали ее голову. И она очень боялась, что он прочтет ее мысли, как тогда в школьном коридоре. Но ей удалось отбросить сомнения и представить, то же поле, которое получилось у Риты и Влада.

— Хорошо, — прошептал Дмитрий и Эмили поняла, что у них получается, — Теперь повторяй за мной.

Эмили кивнула, слыша его туманный голос и собственное биение сердца.

— Обра ми су рима, — прошептал Дмитрий.

— Обра ми су рима, — повторила за ним Эмили.

Странные слова были довольно нежны на вкус, будь то они и есть сама магия и рождуются внутри нее самой.

— Эми ту су рина воко! Эми ту су рина! Омра су воку ли миниа…

Через секунду девушка почувствовала, как что-то теплое вырвалось прямо из ее груди. Она распахнула глаза и увидела, как блестят глаза Дмитрия, он, не прекращая, смотрел ей в лицо. Их магия объединилась и накрыла Максимку прозрачным куполом, который походил на прозрачный граненный стакан.

Макс бежал сквозь грозные тени быстро и ловко, по пути запуская в нежить огненный сгусток, который получился не таким ровным, как у его сестры, но этого хватило, что бы темное пятно развеялось по ветру.

— Получилось! — восхищенно выдохнула она.

— Не отвлекайся, — скомандовал Дмитрий, призывая ее продолжить, ведь Максу нужна была защита, — Опра ту су омина… омина ту су рина!

— Омина ту су рина! — зашептала вслед за ним Эмили, наблюдая каким светлым становиться лицо парня.

Когда дверь хибары закрылась за Максом, Дима отпустил ее руки и оглянулся.

Восторг от магии захватила Эмили с головой. Она заглатывала воздух с таким нетерпением, что голова пошла кругом.

— Все, — выдохнул устало Дмитрий, — Максим под защитой, — но увидев непонимание на лице девушки, разъяснил, — Старая сторожка… на ней защита от темной магии…. Это, что-то наподобие святой земли. Темная сила не имеет права ступать на нее…

Эмили потрясенно разглядывала лицо Дмитрия, но голос Лизы, испуганный и холодный, заставил девушку вернуться в реальность.

— Дима?

Всего в нескольких метрах от застывшей девушки появилась человеческая фигура, тело, которого было покрыто сгнившими лохмотьями, а лицо изуродовано до неузнаваемости. В черных глазницах, с трудом удерживались глаза, веки отсутствовали. Во рту сгнившие зубы и черный, язык мертвечины.

— Зомби! — крикнул Влад.

— Поле! — крикнул ему Дмитрий и сердито сверкнул взглядом на мертвеца, — Амберу!

Из руки Дмитрия выпорхнул сноб искр, и угодило прямо в лицо чудищу. Он издал протяжный стон и рухнул возле ног Риты.

Рита и Влад переглянулись и снова принялись шептать заклинание, но их амулет предательски мигал, подсказывая, что их магии, даже такой мощной не хватает, что бы надолго создавать защитное поле.

— Продержитесь еще немного! — умоляюще простонал Дмитрий, переведя взгляд на кромку леса, — Нам придется им помочь. Слышишь?

Эмили его не слышала. Она смотрела, как меж деревьев появляются человеческие фигуры, переломанные, а некоторые даже без рук.

— Боже мой! — отрыв рот громко вырвалось у Эмили, и она закрыла рот обеими руками, крик был слишком ощутим.

— Лиза ты бери на себя нежить. Старайся, что бы они, не коснулись меня, иначе они могут высосать мою душу… — командирским голосом сообщил Дмитрия и Лизка кивнула. Спорить в такие моменты даже ей не хотелось, — Эмили, ты поможешь ребятам держать защитный купол. Что бы, не случилось, не останавливайтесь!

Эмили вскинула взгляд зеленых глаз и в упор посмотрела на Дмитрия:

— Что ты задумал?

Храбрость немного поутихла в его взгляде, но, лицо сделалось еще более мужественным:

— Силовое поля для зомби все равно, что ветер. Но они медлительные, поэтому у меня есть шанс разобраться с ними еще до того как они подойдут ближе.

— Нет! — вспыхнула Эмили, и схватила его за край рукава, — Ты не можешь выйти из поля!

— Могу! — заявил строго парень и сверкнул решительным взглядом, а спустя мгновение сказал тихо и вкрадчиво, глядя Эмили в глаза, — Постарайся остаться в живых…

Эмили не ответила, и парень шагнул за пределы купола источая то искры, то молнии прорываясь сквозь плотный ряд атакующей нежити.

22

Эмили еще минуту смотрела в спину Дмитрию. От напряжения мышцы его спины, были видны даже за плотной тканью кофты.

Он, пробившись сквозь нежить, уже был на границе с кладбищем и атаковал, с трудом ковыляющих зомби. Но трупы с грязными порванными лохмотьями, вместо одежды не задавались. Они надвигались на него шеренгой, заставляя Дмитрия отступать назад.

У них не было какой-либо магии, как например у нежити. Эмили даже боялась представить, чем опасны эти ожившие мертвецы.

У некоторых были видны обломанные зубы, гнилые и чернеющие, в полупустой челюсти, кожа от которой давно уже отслоилась и болталась на подбородке. В складках меж лопаток, где натянулись высохшие мышцы, притаились могильные черви, пожирающие их веками. От этого Эмили приходилось держать рвотный рефлекс, но утренняя каша поднималась в желудке и желчью щемила гланды.

Дмитрий как воинственный герой отважный и решительный пустил сразу несколько огненных шаров по разные стороны от себя. Зомби, поглощенные огнем упали на колени. Их пустые глазницы истекали кровью, и парень выплюнул отвратительную слюну изо рта, но, он не давал себе даже вдохнуть отвратительный могильный аромат трупов, который растелился от проснувшихся мертвецов.

— У меня нет сил! — простонала Рита, и Влад сильнее сжал ее пальцы, что бы, не дать ей даже возможности упасти в обморок.

— Еще немного, — кричал издалека Дмитрий, прося Риту потерпеть, а после его крики заглушал вопль умирающей твари.

— Держись Ритка, — просила Лиза, кидая огненный шар поверх головы Эмили, — Уже осталось совсем немного!

— Я могу помочь! — крикнула, Эмили и подбежала к ребятам.

Влад испуганно оценил возможности Эмили и замотал головой, но не успел сказать и слова.

Эмили положила ладонь на их сцепленные руки, и мощная сила пронзила ее до кончиков волос. Все замерли, но лишь на секунду, бешенная сила, выпорхнула из девушки и отбросила стоявших рядом ребят. Влад, Лиза и Рита отлетели в разные стороны.

Когда Дмитрий отреагировал на этот взрыв, то на поляне начало происходить что-то очень странное. Ребята с трудом вставали на ноги в предвкушении атаки, но время растягивалось. Сражение, которое еще секунды назад бушевало на Догомысское кладбище, остановилось. Нежити замерли, порхая над головами, зомби в оцепенении взирали на Эмили, напрочь забыв о ведьмаке. Несколько темных тварей повисли в воздухе прямо над головой Эмили. Но больше всего пугала именно она.

Она смотрела на все происходящее умиротворенными глазами, словно бы сама породила эту темную сущность, что витала над ее головой. В ее глазах искрящийся блеск, бесчеловечный и пугающий. Тонкие черты лица затемнила странная, саркастическая и даже немного довольная улыбка.

— Что… что происходит? — непонимающе шепотом спросила Лиза, разглядывая темное облако нежити над своей головой.

Рита маленькими шагами, не желая привлекать на себя внимание, дошла до Влада и сжала его дрожащие пальцы в своих руках.

— Не знаю, — так же тихо ответила Рита, прикованная взглядом к Эмили.

Дмитрий не смог больше выдерживать адское напряжение и рванул к девушке с оглушающим криком:

— Эмили!

Она не отреагировала. Вообще ни кто не отреагировал кроме его друзей. Они смотрели как тот пересекает поляну и бросает огненные шары в замерших тварей:

— Омбрето!

Перед его лицом рассыпается нежить, но его это не волнует, он мчится дальше, что бы защитить Эмили. Кровь стучит в его висках, когда на его глазах одна из сущностей опускается на уровень ее лица, и они словно бы смотрят друг другу в глаза. Девушка подняла руку с видом наивного дитя, и потянулась, что бы потрогать сущность на ощупь.

— Эмили! Нет! — крик Дмитрия привлек внимание Эмили, но она лишь сверкнула в его сторону искорками зеленых глаз.

Когда она коснулась нежити, ее губы шевельнулись, и мягкий голос, лишенный прежних чувств, произнес:

— Актацо!

От звука ее тихого голоса даже деревья содрогнулись. Пару крестов упали на землю, превращаясь в тлен. Взрывная волна, плотный круг белого дыма вырвался из Эмили и пронесся вдоль всего кладбища, неся за собой огненную лавину, которая сжигала нежити, оставляя на зеленой траве черную пелену нагори, и оглушающий вопль темных тварей.

И даже зомби, которые не успели вплотную подобраться, к шайке ведьм, так и сгорели в круге ее силы, пеплом рассыпаясь по кладбищенской земле.

Наконец все прекратилось. Небо вновь стало темнее сумрака, переполненное дождевой водой. Ветер зашумел в листве. Четыре пары обеспокоенных глаз разглядывал кладбище, будь то, видят его впервые. И все из них буквально чувствовали, как смертоносное кольцо проходило сквозь них, не причиняя им даже малейшего вреда. И даже наоборот. От этого магического заряда их амулеты вновь наполнились силами природы.

Дмитрий с трудом перевел взгляд на амулет, который все это время сжимал дрожащими пальцами. Сплетенный из нескольких веточек магический атрибут зажегся редкими камушками и тут же погас, готовый к новой атаке.

Только атаковать было уже не чего…

Дмитрий заметил, как нелепо выглядит лицо Максимки в запотевшем окне старой хибары. Наверное, его колотило от жути и страха, но на его лицо вылезла радостная улыбка. Стараясь не поддаться истерики, Дмитрий перевел обескураженный взгляд на Эмили. Она не шевелилась. Смотрела перед собой абсолютно не видящим взглядом и часто дышала. Ведьмам потребовалось несколько минут, что бы прийти в себя, после произошедшего, ведь подобного еще ни разу, ни кто из них и не видел.

Первым очнутся Влад, медленно пересекая расстояние между ним и тем местом, где стояла Эмили. Он разглядывал ее спину так, словно вот-вот она оживет и сама станет темной тварью, только в несколько раз сильнее той, с чем им приходится бороться каждую третью ночь.

— Аккуратнее, — слышит он волнующий голос Риты, и, переводит взгляд на Дмитрия

Тот часто дышит, и смотрит с таким потрясением, что между ними вдруг моментально создается внутренняя связь:

Давай, — одобрительно кивает он.

Хорошо, — заглатывает Влад волнение обратно в глотку.

Он медленно обходит ее из-за спины и его лицо напряженно мрачнеет.

— Эмили? — завет он ее по имени, но она не реагирует и тогда он достраивается до ее руки, но, ни чего не происходит и он произносит уже громче, — Ты меня слышишь?

В бледном лице девушки чувства меняются как в детском калейдоскопе. Еще мгновение назад воинственный взгляд мрачнеет, и ее ноги обессилено подгибаются. Влад подхватывает ее тело и бережно укладывает на землю.

— Эмили! — испуганно кричит Дмитрий, пересекая расстояние до девушки, падает на колени и, сгребая ее в охапку, трясет что есть мочи, — Очнись! Черт бы тебя побрал! Очнись!

Он щупает пульс с таким чувством, словно сам теряет всякую жизнь, но вдруг напряженно выдыхает и смотрит на ведьм. Они плотным кругом стоят вокруг них и смотрят сверху с опасением и тревогой.

Даже Максим выбежал из хибары и не выдерживая напряжения садится рядом.

— Жива, — выдыхает Дмитрий, — Она жива.

Его дрожащие руки сгребают ее на колени. Парень крепко прижимает ее к своей груди и жмется щекой к ее мокрым волосам.

Лиза теряет терпение:

— Как думаете, что это было?

— Самая могущественная магия, — отвечает Влад не в силах отвести взгляд от Эмили и Дмитрия, — О которой, нам рассказывала Мила…

И Дима понимал, о чем идет речь. Все это время пока они практиковали групповую магию по наставлению Милы, старуха не однократно заверяла их, что скоро их сила станет могущественной.

— С появлением Гекаты, ваша жизнь изменится, — услышал он голос бабули в своей голове и снова посмотрел на девушку в охапке своих рук.

Огромная сила, которая была частью ее, пугала парня, но в то же время он не мог не тянуться к ней. И это было не просто влечением, а нечто большим, тем, что он и сам не в силах был понять.

Он сбросил несколько прядей с ее лица, оно было умиротворенным и спокойным, как ни когда прежде. Дмитрий впервые видел ее такой, тихой и молчаливой и от этого сладостная истома обливала сердце.

Но Влад заметно нервничал. То, что произошло на его глазах, не могло его не беспокоить. Сила, которая была в девчонке его пугала. Он волновался за жизнь своего круга.

— Как думаете, с темными силами покончено?

Дима поднял на Влада взгляд, полный надежд:

— Надеюсь хотя бы на сегодня…

И хотя его амулет, как и амулеты его друзей, были полны силы атаковать, он больше не хотел сражений.

— Может, это и было то, о чем говорила старуха? — вдруг спросила Лиза и обвела ребят неуверенным взглядом, — Ну я про то, что темная магия исчезла…

Дима заглатывает нервный ком и смотрит в лицо Эмили. Как бы ему хотелось верить, что больше не будет темных ночей и кровавых жертв, но он боялся, что это не конец.

— Сомневаюсь, — тихо говорит он и снова смотрит на ребят, — Мила сказала, что без круга Эмили не сможет уничтожить тьму… хотя еще вчера я бы не поверил в такую мощь…

— Она просто коснулась нежити! — восклицает Максимка, и все смотрят на него с удивлением в глазах парня запал радости и надежд, — Это просто невероятно! Мы всю ночь можем бегать на кладбище и тратить свою силу, тогда как она одним заклинанием сотрясает землю!

— Что ты хочешь сказать? — Рита недоверчиво блестит темными глазками и сплетает руки на груди.

Максим отходит на два шага и встает прямо напротив Дмитрия:

— С ней нам не страшна тьма, ребята! Даже если мы не свяжем круг, она…

Парень протыкает воздух, указывая на девушку, и Дима вздрагивает, крепче прижимая к себе тело Эмили.

— Она способна разбить все в пыль!

Нависает минута полной тишины. Ведьмы обдумывают предложение Макса, но Дима вспыхивает от одной только мысли, что ему пришла в голову использовать Эмили как оружие массового поражения:

— Что за бред?! — кричит он, и тело Эмили в его руках содрогается.

— Дима, это может быть единственным правильным выходом…

Парень останавливает яростный взгляд на Владе. Это было сравни предательству, и Влад ощутил настрой парня, шепчет тихо и вкрадчиво:

— Если мы не сможем связать круг, она самая лучшая наша защита…

— Мы не будем использовать ее как оружие! — сквозь зубы пыхтит парень.

— Потому что ты влюбился? — язвит Лизка и откровенно смотрит на него сверху вниз.

— Нет! — рычит парень, но ощущает, что ложь его не спасет, — Она не заслуживает этого! Мы должны найти выход как создать круг, иначе тьма может завладеть ею…

— Дима прав, — Рита садится рядом с парнем и кладет на его напряженные плечи пятерню, — Тьма погубит ее, перевесив силы на сторону зла…

Каждый из ведьм понимает, что в Эмили есть мощная сила, которая тянется как к добру, так и к злу. Если у нее не будет противовеса — мощной поддержки круга ведьм, то она могут перейти на сторону зла и тогда миру живых придет конец.

— Давайте отнесем ее в дом, — сказала Рита и посмотрела на ребят, — Нам надо дождаться пока она очнется, а потом приложим все усилия, что бы объединить круг.

— Не торопитесь!

Голос, из сотни рассыпающихся льдиной заставляет ребят вздрогнуть. Всего в нескольких десятков метрах от ведьм, появилась Алла. От быстроты ее движений, не возможно было уловить, откуда она взялась. Она просто появилась из пустоты, и облокотилось на столетний ствол дерева. Ее грациозное тело, словно модельный манекен даже не шевелится. И только лишь мимика лица, с пронзающим взглядом говорит о том, что она не просто кукла.

Внезапно, так же быстро появляется и Агний:

— Доброй ночи, детки!

Он улыбается, обнажая белоснежные клыки и смотрит на кучку подростков как на вкусный ланч. В красных глазах пылает жажда. Он грациозным жестом приглаживает светлые локоны шелковистых на вид волос и скалится. На оголенной груди расползлась струйка красной крови, говорящая о том, что вампиры уже перекусили.

— А вы и не ждали…

Алла смеется. Обескураженный вид ведьм ее смешит. Внезапно по обеим сторонам появляются Богдан и Беремир. Два темноволосых красавца готовые в любой момент броситься в атаку. Богдан обтирает уголок рта большим пальцем, стирая кровавый след.

Лиза в отвращении фыркает, но молчит.

Что им надо? — мысленно кричит она.

Они пришли за ней! — отвечает Влад, думая об Эмили, которая, без сознания лежала в крепких объятиях Дмитрия.

Они нас не тронут, — тихо думает Макс, и все понимают, что ему впервые за все время действительно становится страшно.

Нас нет, но Эмили не защищена, силами амулета!

Будь-то, ей нужна защита! — ехидно вспыхивает Лиза, но связь ведьм внезапно обрывается.

Зарина, спрыгнувшая с ветки дерева, приземлилась ровно на ноги. Как кошка, а когда выпрямилась, ее белокурые волосы блеснули в сумраке этой ночи:

— А ведьмы тут без нас веселитесь? — хихикает та, даже не глядя на свою семейку, — Ай-я-яй! даже не пригласили…

— Вот уж не думала, что обойдется без вас! — шипит Ритка и встает на ноги, заслоняя собой Дмитрия и Эмили.

Дима смотрит на вампирскую семейку с явным предвкушением. Он ждет его — Анджея. Он не мог не заметить, как странно вампир смотрел на Эмили и от этого по груди расползается ядовитая лава ревности.

Думает, что она выберет его?! — смеется он мысленно, но смех этот лишь отголосок страха, — Однажды вампирская семейка уже окрутила ведьму своими любовными чарами, на этот раз им не удастся этого сделать!

Но вопреки всем его ожиданиям Анджея, нигде не было, и Дмитрий напрягся, ощущая, как холодеют его руки.

— Обещаем… мы вас не тронем, — мурлычет голос Аллы и она делает ровные шаги, даже не смотря на то, что острые каблуки проваливаются сквозь землю, — Только отдайте нам девчонку…

— Перебьешься, пиявка! — почти рычит сквозь зубы Лиза.

— Оу, какая ты! — почти поет вампирша, — А ведь она уводит твоего парня! — смеется Алла и как ни в чем не бывало, продолжает, — Вы все еще думаете, что сможете остановить нас…

Ведьмы молчат, Алла смеется:

— Забавно!

Лиза нервно дышит. Им еще ни когда не приходилось сражаться с вампирами. Обычно у кровососов были дела куда важнее стайки ведьм. Но в каждом из них стучит зов атаки. Сила наполняется в руках и заставляет надеяться на спасение.

Атакуем, — грозно говорит Влад, но не получает ответа.

Он был полностью охвачен горящими глазами вампиров. Сколько раз за все-то время, когда он знает, кем является на самом деле, у него появлялось желание убить их?

Он скалится, разглядывая их лица с такой жалостью, что Богдан морщится.

Все дело в амулетах, точнее в той силе, что останется после смерти ведьмы. Амулет способен мстить. Способен убить вампира самой жуткой из всех смертей, и Богдан знал это не понаслышке. Однажды ему уже приходилась на себе испытывать силу амулета. Тогда он чудом остался жив, но повториться ли это чудо еще раз? Ни кто не знал.

Дима вздрогнул, почувствовав, как Эмили пытается выбраться из его крепких объятиях. Она часто моргает и пытается разглядеть, что твориться вокруг.

— Тихо… не шевелись, — просит ее парень, но она непослушно уворачивается от его рук, — Ты еще совсем слаба…

Девушка встает на дрожащие ноги, не без поддержки Дмитрия и смотрит в лицо Влада и Лизы. Они напуганы и ожесточены. Максим фыркает и его лицо искажается от злобы и презрение. Она смотрит перед собой и видит напряженное тело Риты, она смотрит в сторону старых могил.

Эмили с трудом берет себя в руки смотря в улыбающееся лицо Аллы, но она не кажется ей такой же веселой, как утром в школе. Во взгляде Аллы блестят дьявольские огоньки. Рядом с ней два парня, высоких и мощных, как атланты, могучие и непреступные. Чуть поодаль белокурый красавец с запачканной кровью грудью, рядом с ним стройная девушка.

Все как один прекрасны и страшны одновременно, с оскалившимися лицами, блестящими зубами и красными глазами.

— Что происходит? — спрашивает она дрожащим голосом Эмили, но ей, ни кто не отвечает.

Дима держит девушку за руку и заводит ее за свою спину, но она не хочет прятаться. Она хочет понять, что все это значит.

— Ах, Эмили! — слышит она едкий голос Аллы и, выглянув из-за плеча Димы, с трудом удерживается на ногах, — Ты уже пришла в себя?

Эмили хочет ответить, но ее голос пропадает внутри легких.

Внезапно Алла скалится и ее челюсть с острыми клыками блестит в темноте:

— А жаль! — почти рычит она и смотрит на Эмили пылающим взглядом.

Вампиры! — единственное, что слышит Эмили в своей голове и ее рот от изумления открывается сам по себе.

— Вам ее не получить! — рычит сквозь зубы Дмитрий, не выпуская Эмили из рук.

Алла скалится сильнее:

— Отдайте ее нам!

Голос полный гнева, разрушающий и властный теперь в полную меру, дает Эмили возможность понять, кто эта славная девушка, что знакомилась с ней утром.

Эмили с трудом заглатывает в легкие густой воздух пропитанный вонью обгоревших трупов. Она не понимает что происходит. Все вокруг кажется ей очередным кошмаром, сном, и если бы не трупы разложившихся и обгорелых зомби, наверняка она бы заставила себя зажмуриться.

Напряжение можно черпать ложкой. Стайка жутких тварей свирепо смотрят из лесной чащи. Ведьмы в ожидании атаки, но вампиры медлят.

Пора! — командует Дмитрий и в следующее мгновение поляна озаряется огненным потоком.

— Амбрето! — кричит Лиза, и ровный шар летит в сторону Зарины, но та изящно уворачивается и оказывается ближе.

Рита дернула на себя Максимку, и мимо них пролетел Беримир:

— Сапта маро кепа..- начала колдовать Рита, но Беримир толчком отшвырнул ее прочь и принялся за Максимку.

Влад запустил сноб искр в лицо Богдана и впервые за все сражения перочинный ног ему пригодился. Когда Богдан ослепленный искрами поворачивается, Влад втыкает нож ему в глотку и тот воет.

— Паршивец!

Зарина пинает Влада в живот, и тот пролетает через всю поляну, ударяется о стену и валится на землю.

Агний с проворной резвостью обходит огненные шары Дмитрия с невиданной скоростью. Эмили не замечает, как он двигается, но знает, шары впустую разлетаются в разные стороны.

Эмили сжимает руку Дмитрия крепче, но вдруг Агний подтягивает его к себе за шиворот и рычит прямо в лицо парня. Окровавленный оскал клацает в пару сантиметрах от лица Дмитрия, и Эмили находит в себе силы сражаться.

Она сжимает кулак, гневно смотря на Агния и представляет, как его кости ломаются. В следующее мгновение с оглушающим треском позвоночника вампир оказывается на земле, но вдруг Эмили чувствует, как цепкие пальцы Аллы хватают ее за плечи и буквально давят к земле.

— Ты сдохнешь, ведьма!

Эмили пытается убрать ее крепкую клешню, но все тщетно. Вампирша, до безумия, сильна. Алла в нескольких сантиметрах клацнула окровавленной пастью, но Эмили увернулась и пихнула ее в живот.

Безрезультатно. Непробиваемое тело девушки было каменным и холодным. Эмили взвыла от боли.

— Ну, наконец-то! — злобно звенит голос Аллы в голове Эмили и та старательно пытается вырваться с хватких рук вампира.

Алла сгребает ее, и поднимает над землей. В это время Дмитрий, закованный в смертельной схватке с Беримиром, кричит во все горло:

— Отпусти ее, тварь!

Но Алла смеется, ледяным нечеловеческим смехом и открывает рот с блестящими острыми клыками, как лезвие бритвы.

Ну, вот и все! — думает Эмили и с такой силой зажмуривается, что невольно стонет.

Но вдруг что-то выхватывает ее из жестких пальцев вампира, и она распахивает глаза.

Алла кувырком летит прочь. С грациозностью гимнастки отталкивается от дерева и приземляется на обе ноги, сверкая злобным взглядом:

— Анджей!

От ее крика все тело Эмили покрывается мурашками. Девушка, сидя на корячках, пятится назад и жмется к огромному стволу возле старой хибары.

Она так сильно сжимает рот руками, что костяшки ее пальцев белеют. Во рту кипит отчаянный крик. Она не верит собственным глазам и все еще надеется проснуться. Мир рушится буквально в ее голове.

— Анджей! — снова взревела Алла, и происходящее больше не стало походить на кошмар.

Со зловещим взглядом красный вампирских глаз, Анджей посмотрел в лицо каждого из присутствующих, а потом и на Эмили. Девушка вздрогнула, и в ужасе ее лица он понял, что уже ни чего не вернуть назад.

Анджей взревел и заставил себя отвернуться. Ему было слишком сложно контролировать свое вампирское нутро, но он не имел права сдаваться. Он отчаянно пытался бороться с соблазном вонзить свои клыки в ее мягкую кожу и насладиться ее кровью, но в груди, при виде ее страха назревало новое желание — сгореть в аду.

Все замерли в предвкушении того, что будет дальше. Алла еще думала, что Анджей опомниться и убьет девчонку, но вопреки ее ожиданиям, его глаза приняли человеческий вид и клыки сравнялись с ровной линей зубов.

— Предатель! — сквозь зубы крикнул Агний и рванул в его сторону, но Анджей, предвещая нападение, увернулся от удара брата, схватил его за горло и выкинул прочь.

Вампиры настороженно шагнули назад. Каждый из них знал, что Анджей очень сильный вампир и, пожалуй, ни кто из них не хотел сражаться с ним лично.

— Одумайся! Анджей! — воскликнула Алла, но парень не посмотрел на нее.

Вместо этого он шагнул к Эмили, она вжалась в ствол дерева и заплакала, тихо сопя в ладошку. Ей было страшно. Запах этого испуга Анджей глотал с ароматом влажного воздуха и ненавидел себя за то, что он есть.

Он наклонился и схватил ее за руку,

— Нет, — застонала она, — Не надо…

Сморщившись от ее жалких попыток остановить вампира, Анджей процедил:

— Заткнись!

И подняв над землей, как мешок. Она не сопротивлялась. Его сила заставляла оставить все попытки выбраться из мощной хватки пальцев. Он почти волоком протащил ее несколько метров до хибары, она волочила ноги, с трудом ступая на землю. Он помедлил, прежде чем зашвырнуть ее внутрь.

Она сладка на вкус… — грелись вампирские мысли в потаенном разуме, и Анджей вздрогнул, — попробуй! Тебе обязательно понравится.

— Нет! — прорычал он еле слышно и втолкнул Эмили в хижину, святая земля которой сможет защитить ее от его злобной семейки.

— Нет! — взревела Алла, бросая искрометные взгляды в сторону брата.

Все, включая Эмили, понимали — битва окончена. Вампиры не хотели убивать ведьм, им нужна была Эмили. А сейчас ее защищает святая земля и им ни за что к ней не добраться, если она сама не захочет.

А Эмили не хотела.

Она неровно зашагала назад, пока не уперлась в стену, а после сползла на пол и съежилась. Всхлипывая от душащих ее слез. Дверь, как на зло, не закрылась и теперь он могла лицезреть всю картину вне хижины через небольшой дверной проем.

— Ты еще пожалеешь! — звонко лязгнула Зарина и исчезла с поляны.

Беримир и Богдан с озлобленным видом глянули на ведьм, но те стоя в ровной кучке даже не вздрогнули.

— Алан убьет тебя, брат, — сквозь зубы выдавил Агний и испарился вслед за Зариной и братьями, оставляя Аллу один на один с братом.

Она медленно подошла к Анджею ровной походкой, излучая всю мощь своей злости, а потом отвесила ему звонкую пощечину. Лицо Анджей отвернулось от удара, и Алла безмолвно испарилась, словно бы ее ни когда не было.

— Зачем? — вдруг спросил Влад, и вампирские глаза озарили его гневным блеском, — Зачем ты спас ее?

— Не твое дело! — выплюнул тот и осмотрел ведьменский круг, останавливая свой взгляд на Дмитрии.

В этом безмолвном поединке они стояли еще пару минут, пока Анджей все же не посмотрел на Эмили из-под темных густых бровей.

Возможно, Эмили показалось, но вампир был растерян. В темных бездонных глазах борьба двух существ. Лицо, охваченное жесткой мимикой страдальца и тонкая полоска алых губ, жесткая и безмолвная.

Сейчас, когда он смотрел, как боль и слезы съедают ее изнутри, единственным его желанием было умереть и больше ни когда не воскрешаться. В следующее мгновение он исчез, оставляя после себя лишь слабое дуновение свежего ветерка.

Эмили заставила себя отвернуться и тихо заплакала.

23

Школьные коридоры кишат учениками. Дмитрий пробирается в класс на третьем этаже с одной только мыслью.

Эмили.

После сражения, на рассвете он проводил ее домой, но она молчала, обхватив себя руками, и не смотрела в его сторону, а после, она так же молча, вошла дом и заперла дверь на множества замков.

Он спал всего два часа, а может и не спал совсем. Ощущение было такое, словно бы он раз за разом возвращался на Догомысское кладбище и переживал момент нападения вампиров.

Почему она не использовала магию? — не унимаясь, думал все утро парень, но придя к выводу, что у нее просто не хватило сил, оставил это.

Урок скоро начнется. В кабинет входят одноклассники, он провожает их невидящими глазами и стоит возле двери, но решается и заворачивает в класс.

Эмили сию же секунду вскидывает растерянные глаза, прячась, за распущенными кудрями темных волос и следит, как Дима медленно пересекает расстояние между ними. Она встревожена и подавленна, а под глазами выплыли два бурых пятна, напоминающие ему, что этой ночью она сделала невозможное.

Он тихо опускается на стул, плотно стиснув зубы, вешает портфель на старый ржавый крюк под партой и складывает руки в замок, вытягивая поперек стола:

— Привет, — он смотрит на нее туманным взглядом, но она молчит, и парень туго выдыхает, — Как настроение?

Он заставляет себя хихикнуть, но выходит глупо.

Эмили наконец-то реагирует. Смотрит поверх голов одноклассников сидящих перед собой, а потом поворачивается на стуле и поднимает взгляд на Дмитрия.

По ее глазам парню стало очевидно, что страх ни куда не делся. Она все еще напугана и истощена. В зеленых глазах потух тот страстный огонек, который бушевал раньше. Бледные щеки дрожат.

Страдая от головной боли, она едва ли лишила себя шанса прогулять школу. Остаток ночи она не сомкнула глаз, и теперь, вспоминая события той ночи, видя их буквально в глазах Дмитрия, она терялась. Не было ни единой светлой мысли, лишь хмурые воспоминания нежити над головой, зомби, в лохмотьях и с переломанными костями, а еще Анджей… вампир, из семейки кровососущих, которые чуть не убили ее этой ночью.

Ее тело нервно содрогнулось. Эмили поерзала под пристальным взглядом Дмитрия:

— Все что произошло… — без особого желания сказала та, и Дмитрий поддался ближе, что бы слышать каждое его слово, но она больше не могла говорить.

Она отрицательно замотала головой, прикусив нижнюю губу и нахмурившись, облокотилась на парту, хватаясь за голову обеими руками.

Если бы не Дмитрий и его компания, вряд ли она бы пережила эту ночь. И даже понимая это, Эмили не находит слов, что бы поблагодарить его, лишь вскидывает на Диму угрюмый взгляд и поджимает губы.

— Как спаслось? — с такой наигранной радостью спрашивает Лиза, вприпрыжку пересекая класс, и садится прямо перед лицом Эмили на парту, девушка морщится, отодвигаясь подальше, — То ли еще будет! — смеется она, и рыжие локоны игриво подскакивают на плечах.

— Лиза, не надо, — почти шипит Дмитрий, мотая головой, но девушка строит невинную гримасу и пожимает плечами.

— Что? Это все го лишь любезность.

В класс входят Влад и Рита. Вначале они улыбаются друг другу, но замечая Эмили, улыбка сходит с их лица, словно бы ее и не существовало.

Рита подходит со стороны Лизы и облокачивается на плечи рыжеволосой девушки, смотря только на Эмили:

— Привет.

— П-привет, — тихо шепчет она в ответ, но предпочитает смотреть в открытую тетрадь, нежели в глаза Рите.

Влад садится на парту по примеру Лизы и хлопает по плечу Дмитрия:

— Цела и невредима! — с особой радостью произносит тот, и Эмили кидает на него косой взгляд полный непонимания, — Ох, и знала бы ты, как напугала меня!

— Не только тебя, — тут же заявляет Лизка и откровенно сверкает карими глазами на Димку.

Эмили краснеет до ушей. Конечно, она чувствует как Дима смотрит на нее и не только. Она буквально ощущает его тягу. От их прикосновения все кругом заполняется энергией. Неспроста!

И что он только возиться со мной?!

— Теперь ты понимаешь, насколько мы нужны друг другу?

— Понимаю, — отвечает Эмили, но смотрит на Риту неоднозначно, — Только принять… не могу…

— О Господи! — шипит Лиза и встает раздраженно на ноги, — Ты в своем уме?

Одноклассники оборачиваются и смотрят на нее поверх голов, а Эмили жмется в спинку стула, не желая привлекать внимание, но, кажется, будь-то, Лизу это мало волнует.

Она делает шаг к Эмили, опирается рукой о край парты и нависает над девчонкой:

— Ты ведьма Эмили, самая настоящая стопроцентная ведьма!

Класс, как назло умолкает, давая Эмили почувствовать сполна горечь этих слов.

Дмитрий, как и прежде, пытается остановить девушку, но от этого она заводится еще больше:

— Если ты забыла, то я могу тебе напомнить… — она разжимает пальцы и на ее ладони появляется сгусток энергии.

Лизка с угрозой смотрит как Эмили заводится. Этого то она и хочет. Вывести ее, что бы сила сама дала о себе знать. Но Эмили держится.

— Хватит! — строго говорил Рита и накрывает энергетический шар Лизы своей рукой, а потом снова смотрит на Эмили, — Я понимаю, что это слишком жутко, но нам надо быть вместе. То, что случилось вчера, повторится еще, через два дня…

— И это только начало… — заявляет Влад, абсолютно равнодушно разглядывая школьную парту.

Дима смотрит на ребят и тихо продолжает:

— Мила сказала, вчерашняя активность темной силы произошла потому, что они, как и мы чувствуем появление Гекаты, — его глаза проносятся по напряженным лицам, но останавливается на лице Эмили, которая даже не поднимает глаз. — Они так же чувствуем приток силы, а значит, будут стремиться забрать эту силу себе…

— Меня снова будут пытаться убить? — с невероятной решительностью спрашивает Эмили, но вдруг, не дождавшись ответа, вскакивает, не желая даже думать об этом.

Все утро она пыталась делать вид, что все нормально. Пыталась думать, что справится с этим. Магия, ведьмы и колдовство — все это постепенно укладывалась по полочкам в ее голове, но это было выше нее. Теперь она не понимала, как вообще можно жить с этим.

Девушка смотрит сначала на Дмитрия, а потом и на всех остальных, ища в лицах ведьм поддержки, но они, так же взволнованны, и она хмурится:

— Я не понимаю, что произошло вчера… но я не хочу в этом учувствовать…

— Но как же…

— Прости, — она заставляет Дмитрия заткнуться, от того, что его доводы абсолютно ей не нужны, — Мне надо время, что бы разобраться… во всем!

Лиза встает на ноги, и они оказываются так близко, что Эмили чувствует как закипает кожа рыжеволосой от ненависти к ней.

— Ну и эгоистка же ты! — шипит она в лицо Эмили, — Если ты чего-то не поняла…. У нас нет на это времени!

— У вас пока ни чего нет, — заявляет в ответ Эмили и больше не желая слушать, обходит Лизу и быстро выходит из класса.

В коридорах опустело. Школьный звонок, шаги закрывающихся дверей в школьные кабинеты, эхо ее собственных шагов — сейчас уже ни чего не волновало. Она быстро шла до туалета, и в глазах плыл школьный пол из узких досок.

Оставшись наедине с самой собой, девушка прижалась к туалетной двери спиной и сжала голову руками. Хотелось сначала смеяться, а потом плакать. Или наоборот? Она уже не понимала, с какого момента ее жизнь превратилась в сплошной ужас. То ли с того, как она узнала правду об Анджее, то ли с момента переезда в Аше, или даже может с момента смерти бабушки. Но если капнуть глубже она знала, что поменяло ее жизнь.

Само рождение в этой семье!

Эмили сунула руку в карман старого рюкзака, и дрожащие пальцы вынули старое фото. На нем молодая мама и еще пятеро подростков. Она смеется на этом черно-белом снимке, и Эмили улыбается ей в ответ.

Она вытащила это фото сегодня утром, из старой деревянной рамы, которая пылилась в гостиной отцовского дома. Тогда она подумала, что воспоминания о маме могут помочь ей выстоять перед лицом всего этого ужаса и возможно даже смерти, но она ошибалась. Не было ни каких воспоминаний, а только мрак, страх и боль пережитых огорчений.

Эмили сунула снимок обратно в карман и скинула рюкзак на пол. Воздух был влажный и пропитанный щелочью белизны, но она вдохнула его так глубоко, что даже голова пошла кругом. Спустя мгновение, она включила кран, и прозрачная вода заструилась в черную дырку посередине санфоянсовой раковины.

Пару раз, плеснув себе в лицо холодной воды, она оперлась о край раковины и выдохнула, что позволило ей немного успокоиться. Думать объективно не помогало, во-первых, и в главных! в ее объективность не входила магия и колдовство. Стараться приободрить себя, думая о том, что она осталась жива, было не достаточно, ведь ведьмы дали понять, через два дня все повториться вновь.

Было жутко осознавать, что находишься в абсолютно безвыходной ситуации и ей захотелось разрыдаться, но слезы сегодня были несбыточной мечтой. Она слишком устала!

Когда она подняла лицо, что бы посмотреть на себя в зеркало, Анджей в отражении на заднем фоне заставил ее подпрыгнуть и обернуться.

Он стоял у двери с ясными, синими глазами, смотря, как неторопливо Эмили приходит в себя. Она и не заметила, как он вошел.

Очередная вампирская тактика! — думает та и жмется к умывальнику.

В зеркальных глазах вампира она видит свое испуганное выражение лица, но его вид остается безжизненно каменным.

Она не могла перестать думать о нем со вчерашней ночи. Судя по его выражению лица он то же. Но факт его тьмы не на шутку пугал ее.

Если бы он хотел убить меня, позволил бы это сделать Алле, — думает та и это вселяет в нее мужество.

Эмили с вызовом смотрит в его лицо и вскидывает подбородок. Она так ясно хочет показать что он не вызывает в ней и толики страха, но ее голос дрожит:

— Это женский туалет!

Анджей стоит не шелохнувшись.

— Знаю, — тихо говорит парень, и Эмили понимает, за все-то время, пока она смотрит на него, он ни разу не моргнул, — Было бы странным, если бы он был мужским.

Он хмыкает, будь-то, смеется, но его глаза остаются холодными и неприступными, как два глубоких океана. Девушка беззвучно замирает, считая, сколько проходит времени, пока не он ни она не находят нужных слов. Это помогает ей держать себя в руках.

Не каждый день встречаешься с вампиром!

— Скажи, что-нибудь, — простил Анджей очевидно измученный сомненьями.

Эмили тихо сопит, но тут же отвечает:

— Когда парень, который тебе нравится, вдруг случайно оказывается вампиром… — она глотает это слово, обращая внимание, что глаза парня становятся блестящими, но она снова обретает дар речи и продолжает мысль, — Сложно подобрать нужные слова…

— Я тебя не обижу.

В тихом голосе слышится искренность, но Эмили часто моргает, стараясь не принимать все близко к сердцу. Ей кажется, так она может хоть немного противостоять подкатывающимся слезам.

Как бы она хотела возненавидеть его! Полностью лишить себя возможности реагировать на его голос или даже взгляд, но она не могла. Это было нечто такое же сверхъестественное, как и он сам. Словно бы сам воздух или жизнь.

Все утро она мучила себя миллионами вопросов, а сейчас они все стали пеплом. Хотя она берет себя в руки и шныряет по памяти в надежде, что голос к ней вернется.

— И когда ты хотел сказать, что твоя семейка жуткие вампиры? — ее голос раздражен и нелеп. Анджей смотрит на нее непонимающими глазами и Эмили вспыхивает, закатывая глаза, — Когда вы бы съели меня за ужином?

По его лицу было видно, что вампиру не смешно, хотя девушка вдруг улыбнулась:

— Это такой бред! — жестикулируя руками, выдавила она и снова смотрит на Анджея.

Парень нахмуривает густые брови и не отводит взгляда с ее лица:

— Все не так, как ты думаешь, Эмили…

— Объясни, — просит она, но парень долгое время молчит и ей приходится кричать, — Объясни мне, Анджей!

Он вздрагивает, как если бы Эмили могла бы его напугать, и отводит взгляд в сторону.

— Я просто не смог тебя убить, — честно отвечает парень и его поникшие плечи говорят сами за себя.

Эмили глотает слезы и затирает глаза к потолку.

— Значит, все-таки ты хотел?

Он молчит и Эмили отворачивается. Сейчас ей уже совсем не важно, что будет дальше. Если вдруг он захочет отнять ее жизнь, пусть пытается. Она все равно уже потеряла веру в то, что проживет долго!

— Эми?..

Она жмурится, он видит это в отражении зеркала. Эмили мотает головой, и парень затыкается, а вскоре она шепчет:

— Почему ты не оказался обычным парнем со странным именем? — ее глаза наполняются слезами надежды, — Почему это происходит между нами?

На это у Анджея не было ответов, он лишь смотрел в ее отражение, глазами полными сожаления.

Она пялится в зеркало на его отражение, стараясь не упустить не малейшего изменения его лица, но, ни чего не происходило. Он стоял словно бы бесчеловечная статуя.

Все происходящие за последние дни теперь кажется бесконечной чередой кошмаров.

— Уходи… — с болью и горечью говорит та, не поднимая на него мокрых глаз. Анджей стоит за ее спиной, и это ее буквально начинает раздражать, — Убирайся прочь, Анджей!

— Эмили, послушай, — в голосе парня все дребезжит. Как старая банка, волочащаяся по земле.

Он делает шаг к девушке, но она отшагивает назад, увеличивая расстояние между ними, в надежде, что это снимет напряжение.

— Я хочу помочь тебе… — вкрадчиво проговаривал он каждое слово, глядя в ее лицо, в котором не было и грамма доверия, — Знаю, это звучит странно, тем более от меня, но я доказал тебе уже вчера… помнишь?

— Помню! — с таким презрением выплюнула девушка, что Анджей отшатнулся, — Помню какое ты чудовище! И вся твоя семья!

Слеза, сорвавшись, потекла по щеке, но Эмили быстро вытерла ее тыльной стороной ладони.

Она вспоминала их встречи с особой надеждой, каждый раз, но сейчас, зная правду, она словно бы по-другому посмотрела на все, что их когда-то связывало.

— Как ты мог мне врать?

— Я хотел все рассказать, но я не мог!

Эмили дрожит. Звук его голоса становится невыносимым, словно бы он, то же боялся всего, что произошло накануне.

— Я не мог допустить, что бы мой план был раскрыт…. Они бы убили тебя раньше, или нашли бы способ меня задержать.

Девушка заставляет себя дышать. Сказанное Анджеем кажется правдой. Болезненной, но правдой.

— Но я пришел, что бы предупредить, — сухо продолжает парень, — Алла не остановится. Она хочет убить тебя, что бы разрушить проклятие.

Анджей делает шаг вперед и ловит на себе взгляд девушки. Она тихо смотрит ему прямо в грудь:

— Наш отец, Алан, считает, что убив тебя, мы обернем заклятие Гекаты, это поможет нам кормиться тогда, когда мы пожелаем. И не только мы, — холодный голос Анджей леденит душу. Эмили вспоминает рой нежити, который висел над ее головой, — Ты для них спасение, и свобода. Алла сделает все, что бы обрести свободу…

— А ты?

Почему-то Эмили стало важным именно то, кто думает парень.

— Я не хочу убивать тебя!

Как бы она хотела, что бы его слова оказались правдой.

— Дай мне помочь тебе… — умоляющим голосом говорит тот, и Эмили проникается в звук его бархатистого баритона.

Эмили смотрит на него с долей сомнения, и жмет плечами.

— Есть способ, который поможет избежать, твою смерть…

На мгновение перед глазами девушки заплясали сотни тысяч светлячков. Она будет рада любому способу, только что бы погоня за ее головой прекратилась.

Анджей делает несколько коротких шагов в сторону окна, и пасмурный свет падет на его лицо. Эмили не сводит взгляд с его силуэта, вспоминая, каким ангельским он казался на старом Ашинском кладбище, когда они впервые встретились.

Парень нахмуривается:

— В Псаахе говорилось…. - на долю секунды Анджей замолкает, словно бы боится сказать правду, но настороженный взгляд Эмили заставляет его продолжить, — Что только треугольник смерти, сможет возродить Гекату к жизни.

Эмили даже не пытается узнать, что такое упомянутый Псаах, ее волнует другое:

— Треугольник смерти? — переспрашивает девушка, но в ее устах это не слышится так зловеще, как в его.

Анджей кивает:

— Он состоит из трех частей, секторов, в каждом, из которого, должны произойти по шесть жертвоприношений.

В глотке Эмили назревает отвратительный ком. Слова, в которых слышится «жертва», ей не по душе, но она молчит, давая парню высказаться.

— Кровавая месса, в дань, за пробуждение древней силы. В первом секторе должны пасть люди, в следующем ведьмы, а после одна из рас нежити, что бы скрепить все живущие силы воедино. Только тогда богиня Геката проснется в подземелье Аида и сможет прервать свое проклятие…

Когда Анджей оборачивается, Эмили буквально пожирает его взглядом:

— Ты в своем уме? Мы не станем убивать невинных, только для того, что бы оживить Гекату!

— Но именно так мы сможем избежать твоей смерти…

— Нет! — вспыхнула Эмили, схватившись за раковину, оттого, что в ее голове начался бешенный круговорот, — Это не справедливо!

Возможно, Анджей был прав. Это был единственный способ защитить свою жизнь, но древний Псаах, треугольник смерти и восемнадцать жертв, пусть даже шесть из них не совсем невинные, это уже слишком.

— За то безопасней! — кричит Анджей, подавшись чувствам здравого смысла и страха за ее жизнь, — Только так можно защитить тебя от смерти!

Теперь его голос был далеким и схожим с нечеловеческой сущностью, что воспылала в глазах. Эмили вздрогнула, когда он потянулся к ней рукой. Она так устала от выбора, который все вокруг заставляли ее сделать, ведь ни один из них не был правильным.

Стать истинной ведьмой как ее мама и скрепить силы круга? А это ли является спасением? Кто знает, может ли ее сила побороть тьму? Ни кто из предшественников не выжил. Может и их круг погибнет, сражаясь за мечту, которой не существует?

Или пробудить богиню! Псаах? Можно ли доверять всему, что написано в древних книгах и как почти на преднамеренное убийство?

Столько вопросов и ни одного решения, — подумала Эмили и, взявшись за голову, простонала.

— Я знаю, ты устала, — ласково произнес Анджей, и сделал пару шагов в ее сторону с протянутой рукой, ладонь, которая выгладила тепой и нежной, но Эмили вздрогнула:

— Не прикасайся!

Вампир отшатнулся:

— Я не причиню тебе зла.

Эмили напряженно сверкнула в его сторону глазами полными недоверия.

— Эмили? — переспросил он, но она молчала, — Прошу тебя, успокойся…

Неожиданно она почувствовала, как мощная сила поднимается с ее груди. Лава, которую невозможно удержать. Она жжет горло и заставляет кричать от боли. Эмили падает на колени, стараясь, сопротивляется своей силе, но она выкручивает ее руки и девушка стонет.

— Эми?…

Анджей подходит ближе, но вдруг Эмили вскидывает на него взгляд. Ее зрачки черные и блестящие смотрят в упор.

— Убирайся от меня!

Ее нечеловеческий голос сменяется криком вампира. Он падает рядом на колени и хватается за голову обеими руками. Она трещит, буквально раскалываясь на части. Его глаза наполняются расплавленным свинцом, а белая кожа лица покрывается уродливыми венами.

Эмили смеется. Это прекрасное чувство окутывает как теплый пуховый платок, и все тело греется в муки и страданиях, которые терзают парня. Неожиданно для самой себя она понимает, что делать боль куда приятнее, чем испытывать ее на себе, и улыбается шире.

Вампир, корчась от боли на кафельном полу стучит несколько раз об пол, очевидно, что бы привлечь ее внимание и кафельная плитка рассыпается в порошок, но это только забавит Эмили.

Сейчас она впервые призналась себе, как ей нравится это чувство тьмы на кончиках пальцев. С ней она чувствует себя увереннее и живее.

— Перестань, — выдавливает Анджей, — Перестань, прошу…

Звук его голоса доноситься словно бы из неоткуда.

Внезапно она вспоминает их несостоявшийся поцелуй. Как она жаждала прикоснуться к его губам и…

Эмили часто моргает. Анджей надрывисто вопит:

— Прекрати!

— Анджей! — она кидается к нему, но его скрючивает новая боль, — Я не понимаю… не понимаю, что происходит?

Она пытается взять его за руку, но он уворачивается извиваясь как змея. Янов было только одно, она каким-то непонятным для себя образом причиняет ему боль.

Анджей переваливается на спину и уже ни чего не говорит, только дрожит. Его глаза наполняются странным блеском, мертвенным и пугающим, а лицо меняется в цвете, сливаясь с серым полом туалета.

Эмили плачет и хватает его за руку, Анджея тихо трясет внутренняя дрожь.

— Анджей, — она шепчет, потому что слезы не дают говорить громче, — Прости меня…

Через несколько минут все заканчивается. Эмили смотрит, как Анджей, не моргая, глядит в потолок и делает прерывистый вдох. Впервые за все это время она рада, что он уже мертв.

Она помогает ему подняться. Парень молчит, только с опаской озирается на девушку, ведь она только что чуть не стерла его в порошок.

Эмили откровенно ненавидит себя, само свое существование. Где бы, она не появлялась, везде происходит что-то страшное. Вчера она оттолкнула Дмитрия и заставила Лизу испытать нечто страшное и болезненное, сегодня почти превратила вампира в пепел.

— Мне так жаль! — она плачет и жмурится, но Анджей обхватывает ее рукой и крепко сжимает в объятиях, словно бы говоря, что несколько, ни сердится.

Она тихо плачет ему в грудь, всхлипывая через раз, и с такой силой обнимает его, как только может позволить себе человек. Он холодный и твердый, но она жмется к нему сильнее, пытаясь через свои объятия передать, как ей не хватало его все то время.

— Ну, ни чего себе!

Эмили вскакивает с пола и резко повернувшись, сталкивается с ехидным взглядом Лизы. Она, скрестив руки на груди, смотрит на Эмили, как на врага, которого только что мысленно уже казнила.

Рядом Рита. Ее вид не приносит ни единой светлой мысли. В глазах девушки печать, клеймо предателя.

Анджей поднимается на ноги и встает рядом с Эмили.

— А красавица то наша, на два фронта работает! — ухмыляется Лизка таким противным голосом, что Рита нервно мотает головой и выбегает из женского туалета, — Фу! Мерзость! — выговаривает она и выскакивает за подругой.

— Лиза! — успевает сказать Эмили, но та уже испаряется.

Эмили смотрит на захлопнувшиеся двери туалета и ей кажется, что ее окунули в холодную воду и тут же кинули в печь.

Она знала, как это выглядело в глазах девчонок, не стоило бы даже представлять, чего они наговорят всему кругу.

Эмили нервно переводит взгляд на Анджея и старается снова не дать воли слезам, и лишь тихо кусает губу, что бы заглушить душевную боль.

24

За окошком маленькой хибары выдался отличный денек. После полудня солнце пекло так, что и нельзя было верить календарю, который твердил о том, что на дворе осень, в самом ее разгаре. Безветренная погода преследовала Риту и ее компанию, когда они неспешно пересекали границу Догомысского кладбища. Яркие лучики проникали сквозь пожелтевшую крону и нагревали опавшую листву под ногами, а она в свою очередь упоительно шуршала при каждом шаге. Над головой пела пересмешка, делая картину леса сказочной и красочной.

Рита отвела взгляд от ветхого окошка и снова посмотрела на Дмитрия. Как бы она хотела собраться с мыслями и обдумать решение ситуации в целом, но вид парня, не давал думать, ни о чем другом, кроме как о запутавшемся треугольнике страстей, которые развивались прямо у нее под носом.

Все чувствуют это! Дмитрий изменился, как только Эмили появилась в Аше, это было сложно не заметить. Его к ней тянет, и, кажется, ее тянет к нему то же, но Эмили усердно борется с этим наваждением. Кругу сложно закрывать глаза на эти чувства, ведь желание Дмитрия защитить девушку иногда мешают сделать правильные, а порой даже необходимые вещи.

Прошел уже целый час, а он не обмолвились и словом. Понимать, что Эмили переметнулась на сторону врага, не хотелось ни кому. Разве что Лизе. Она радовалась тому, что теперь может откровенно ее ненавидеть.

Рита тихо вздохнула и вновь погрузилась в чтение древних книг. Здесь в этой старой хибаре, где они проводят время уже несколько лет в поисках ответов и собственных сил, она может сосредоточиться на главном. Скрепление круга — вот что ей необходимо, хотя, она уже не знает, необходимо ли это вообще.

Как она могла предать нас? — не унимаются ее мысли, но она старается контролировать свое негодование в отличие от Лизы.

— Не надо было вчера спасать ее, — хмыкает та, переставая читать древние письмена, — Все равно она на их стороне!

Дмитрий ерзает на полу и вскидывает злобный взгляд на бывшую подругу:

— Вообще-то, это она нас спасла!

И с этим сложно было не согласиться. То, что проделала вчера Эмили, было абсолютным чудом.

Рита не отвечает, накалившаяся ситуация не дает раскрыть рта. Между бывшими возлюбленными сверкают молнии. Казалось, что все роднимые их когда-либо чувства пропали, бесследно оставляя лишь боль обид и сожаления.

— Ты уверены, что она на их стороне?

Голос Дмитрия звучит с долей надежды и Рита понимает, что вопрос адресован именно ей.

— Обнимашки с вампиром на полу школьного туалета, этого тебе мало? — Лиза сверлит его нетерпеливым взглядом, но он не отводит взгляда от Риты.

Девушка поджимает губы. Страх за их круг очень ощутим. Отношения накаляются с каждым днем, с каждым часом, с каждой секундой. Кажется, что их дружба трещит по швам.

— Это выглядело очень странно… — честно признается Рита и чувствует приближение Влада.

Он садится рядом и тихо гладит ее по плечу, что заставляет Риту немного успокоиться.

Конечно, она не хотела видеть Диму расстроенным или подавленным, но врать своим друзьям ей не хотелось еще больше.

Дмитрий замолкает, и медленно втянув в себя теплый воздух помещения, смотрит на горящую свечу возле Риты. Девушка еще секунду не отводит от него взгляда, а после сбрасывает с плеч белокурые локоны и продолжает читать, в надежде забыть все, что было раньше.

Она с усердием листает страницу за страницей. Ее круг уже давно потерял надежду на то, что бы найти заклинание помогающее связать силу Гекаты с их силой, но она все еще старалась верить в лучшее, хоть на это оставалось слишком мало причини. Шумно вздыхая, она читала древние заклинания, бегло, перепрыгивая с строчки на строчку, но не находя ни чего подходящего листала дальше.

На пожелтевших листах рецепты зелий и колдовские символы, действие которых самые разнообразные. От защиты жилища до подчинения себе целой стихии. Есть и магические заклинания, древняя магия Вуду, эликсиры и снадобья, спасающие от хвори. Казалось, в этих многочисленных книгах было все, кроме заклинания круга.

— Может, она еще вернется? — вдруг раздается голос Максимки полный надежд.

Он ловит на себе пристальный взгляд Лизы и мычит себе под нос:

— Лиза, она, и, правда, очень хорошая…

— Не говори ерунды! Она жмется с нашим врагом, Вампиры теперь ее компания, — шипит Лиза и закрывается за старой книгой, притворяясь, что написанное там ее очень интересует.

Все остальные молчат. Влад вырезает старые ведьменские символы на толстой коре дуба, Максимка читает Есенина — школьные задания по литературе. Дима смотрит на пляшущее пламя одинокой свечки.

Рита глядит на всех, теряя веру в то, что их жизнь когда-нибудь станет прежней, и вдруг к ней приходит навязчивая идея, которую она не может держать в себе.

— Кажется, у меня есть план…

Вся компания смотрит на нее с интересом, особенно Дима. В его светлых глазах загорается надежда.

— Если мы до сих пор не знаем, как связать круг, то мы, можем связать ее с нами, — Рита улыбается, — Как связь ведьм…

— О чем ты? — Влад заглядывает за ее плечо, в надежде увидеть своими глазами ее план, рассчитывая, что его описывали в древних писаниях, но на старых листах он видит лишь рецепты снадобья возвращающий память.

Рита ухмыляется. Эта идея вселяет в нее надежду, что все еще можно исправить и когда она говорит, сердце бешено колотится в ее груди:

— Наша цель не дать темным силам завладеть ею, правильно? — все молчат. Дима напряженно заваливается вперед, не отрываясь, смотря ей в глаза, — Но у нас нет гарантии, что она вернется, поэтому, мы можем связать ее с нами, как Мила связала ее с тобой…

Дмитрий внезапно морщится:

— Это не самая хорошая мысль!

— Послушай! — просит Рита, но тот снова хмурится, — То, что сделала Мила, это было… слишком. Мы можем создать заклинание, что бы, у не возникло желание быть с нами!

— А это может сработать! — кивает Влад.

— А мы уже можем создавать заклинания?

Голос Максимки тихий и настороженный доносится с особым нетерпением.

Рита пожимает плечами:

— Почему нет? Наша сила растет с каждым днем. Стоит попробовать…

Она по очереди обводит всех взглядом, но на Дмитрии останавливается. Выражение его лицо, заставляет желать лучшего. Страх за жизнь Эмили написано на его лице. Еще бы! Заклинание Милы было едва ли не самым ужасным из тех, что им когда-либо приходилось видеть. Но Рита не хочет отступать от задуманного, только не сейчас, когда на кону жизнь ее круга и сила Гекаты.

— У нас нет другого выбора, Дима, — парень молчит, а Рита продолжает, — Если Эмили не одумается… мы можем потерять ее навсегда.

— Знаю, — сквозь зубы выдавливает парень, — Но я не хочу снова вынуждать ее! Вчера это чуть не обернулась трагедией…

— Всего лишь одна рука, — пищит Лиза, но не Дима, не Рита не смотрят на девушку, — Подумаешь… трагедия!

— Она, прежде всего человек! — взрывается Дима, но смотрит только в сторону Риты, — У нее есть выбор и я не хочу лишать ее права выбрать самостоятельно! Уже не хочу… — тихо добавляет он и слышит, как злобно смеется Лиза.

— Да? И что ты предлагаешь? Наблюдать, как она устраивает свои интимные игры с вампирами?

Дима пропускает слова Лизы мимо ушей. Ему чертовски больно думать, что Эмили может полюбить Анджей.

— Димка, — Макс заставляет парня посмотреть на него, — Если они заберут ее у нас, то мы все погибнем…

— Мы найдем другой способ! — скулит Дмитрий и отводит взгляд.

Перед ним стоял выбор, пойти против своего круга, или податься своим чувствам. И то, и то могло стоить слишком дорого, но перед глазами встал образ Эмили и парень сдался.

— Нет! Это уже слишком… мы не станем делать этого! И точка!

Рита грозно выдыхает. Чувства Димы переходят все границы.

— Решит голосование, — предлагает Рита и все, кроме Дмитрия кивают.

Она, обводит взглядом ведьм и спрашивает:

— Кто за то, что бы мы использовали заклинание, которое привяжет к нам Эмили?

Дима жмется в стену. Каждый их присутствующих поднимает руку. Он пыхтит от ярости, что его ни кто не слушает и кидает гневный взгляд на друга:

— Как ты?.. — но ругательство застывают в глотке, и он плотно стискивает зубы.

Влад пожимает плечами:

— Прости, дружище! Я не хочу умирать.

Рита сухо улыбается. Это их единственный шанс сохранить жизнь Эмили и спасти себя от неминуемой смерти.

— Решено, — заявляет она и, не отрываясь, сверлит Диму взглядом, — Все будет хорошо, — парень недоверчиво хмурится, и она натягивает добродушную улыбку, — Я тебе обещаю!

Дима создает мысленный купол, в который запускает только Ритку с целью сказать ей только одну фразу:

Надеюсь, что она важна для тебя так же, как и для меня.

Девушка единожды кивает и улыбается шире.

Теперь, когда решение принято, она чувствует, как груз ответственности падает ей на плечи, но он не страшит и не пугает. Даже наоборот, она полна сил и стремлений с честью выполнить это задание.

— Мне нужно пара минут, — говорит она, — И корень шалфея…

— Я за шалфеем, — быстро вскакивает Лиза и удаляется, что бы, не принимать участия в дальнейших действиях.

— Я с тобой! — следом выскакивает Макс и оставляет троицу наедине.

Рита достает глубокую ритуальную чашу и ставит ее на стол, медленно насыпает сиреневые цветочки анакамптиса, следом сухие измельченные листья ятрышника, что стоял в банке за ее спиной. Она долго шарит глазами по полке, пока не находит небольшой спичечный коробок, где хранила запасы целебного пол-пола. Траву, которую можно было встретить только в ночь на «ивана купала» неподалеку от ведьминской пещеры. Эти запасы остались от их родителей, поэтому она относилась к ним с особой бережностью.

— Это сработает? — с долей сомнения спрашивает Влад и смотрит на горку смеси из трав в чаше.

— Обязательно, — отвечает Рита, — Я достаточно начиталась заклинаний и приготовлений разных настоев…

Они в этом не сомневались. Рита была гением, и не только в магии и колдовстве.

Под сверкающие взгляды Дмитрия она вливает в чашу священной воды и говорит:

— Остался только корень шалфея, и можно приступать…

Как по команде возвращаются Лиза с Максимкой. В руке юноши целая охапка продолговатых корешков. Он складывает их на стол и отходит на несколько шагов. Влад очищает один из корешков карманным ножом, которым еще вчера защищался от вампира и сунул белый стручок Рите.

Она бросила его в чашу и закрыла глаза:

— Силы воды, травы и света…

Над ее головой тут же образовался энергетический сгусток, который, привлек внимание ведьм.

— Я призываю на помощь стихию. Создать нерушимую связь нашего круга с той, что обладает силами богини Гекаты…

Энергия начала опускаться вниз пока не коснулась содержимого ритуальной чаши. Рита распахнула глаза и посмотрела, как сухие растения перемешиваются с водой, словно бы невидимой ложкой, а свежий корень тонет в этом месиве, как если бы он таял.

— Да будет так!

Дима сжал зубы, что бы, не помешать ритуалы, но его душа так и порывалась остановить девушку.

Тихое молчание прервал Влад:

— И… все?

— Не совсем, — проговорила Рита, и ее взгляд заставил Дмитрия напрячься.

— Не говори этого! — умоляюще застонал он.

— Что бы связь была прочной и нерушимой, мне нужна ее кровь…

— Что?

— Но как же мы?…

— Всего капля… — говорит Рита и смотрит только на Дмитрия.

Он понимает, что теперь только от него зависит, свяжет ли это заклинание Эмили с ними, или нет. Но он не знал, будет ли это справедливым и честным по отношению к ней. Единственное, что он знал наверняка, его кругу нужна Эмили. Ему нужна Эмили.

— Хорошо, — Дима, скрывая напряжение, взял себя за голову, и резко одернув руки, заявил, — Я достану ее кровь.

Рита и Влад, улыбаясь, переглянулись.

— Только, — снова сказал парень, — Разрешите мне еще раз попробовать ее уговорить…

Все ненадолго задумываются, но Рите кажется это вполне объективным.

Конечно, она не верила, что после всего, что произошло за последнее время, Эмили каким-то чудом согласиться добровольно, но раз Дмитрий хочет попробовать она не станет ему мешать.

— Хорошо, — соглашается она, — У тебя есть время до завтра. Вечером мы свяжем ее с нами, а на следующий день, прежде чем тьма выйдет наружу, заставим связать круг.

Дима кивнул, и вдруг нечто заставило его обернуться, прежде чем он услышал голос Влада:

— У нас гости…

— Эмили, — тихо выдыхает Дмитрий, не понимая, что произносит ее имя вслух.

Мир в его глазах блекнет, лишь она имеет смысл. Но девушка стоит на пороге в нерешительности переступить его и смотрит на всех присутствующих ясными глазами полными сожаления.

25

— Вы посмотрите-ка, кто пришел! — со злобным видом заявляет Лиза, сверля девушку настойчивым взглядом, — Пришла дурить нам мозги?

От ее слов Эмили сжалась как пружина, но, не отводя глаз от лица Дмитрия, заявила:

— Не совсем, — тихо отвечает та, — Я пришла попросить прощение.

Лиза чувствует, как странно она реагирует на присутствие Эмили, словно бы все ее тело наполняется ядом и желанием уничтожить соперницу. Она предельно четко чувствует ту ненависть, которая заставляет ее говорить.

— Лучше бы ты пришла скрепить круг!

Лиза вскидывает нос, не сводя блестящего взгляда с Эмили и девушка жмет плечами:

— Я не знаю! Не знаю, как его скрепить! — искренне отвечает Эмили чувствуя на себе весь груз ответственности, — Если бы я могла вам помочь…

— За то ты очень неплохо помогаешь вампирам, — тихо говорит Рита, не выдерживая напряжения.

Эмили силится с желанием уйти, и даже испарится, но какая-то часть ее, которая не может оставаться равнодушной, заставляет девушку переступить порог хибары и заглянуть ведьмам в глаза:

— Послушайте, — начинает она дрожащим голосом. В горле пыхтит страх, но она справляется с ним так же быстро, как и с желанием убежать, — Я чуть не убила его… я не знаю… не знаю что нашло на меня!

— И это нормально, Эмили! — сердитым голосом отвечает Рита, — Вампиры наши враги. Он твой враг!

— Нет! — вырывается у нее, и она ощущает, как тревожно смотрит на нее Дмитрий. Чувство, что поселяется в ее душе, свербит и давит, но она решается ответить, — Он пытается спасти меня.

Недоверие круга к ней возрастает. В небольшом пространстве ветхого жилища исчезает воздух. Буквально все испытывают злость и раздражение.

Эмили смотрит на каждого из круга по отдельности, но останавливает свой взгляд на Дмитрии и продолжает:

— Он пришел предупредить меня… Алла не остановиться. Они хотят получить мою силу…

Глаза Димы горят. Его подозрения на счет чувств вампира в очередной раз подтвердились, и он не мог относиться к этому равнодушно. Парень взвешивает все «за» и «против», но у него нет причин, не доверят Эмили и даже Анджею. Он спас ее этой ночью, хотя мог воспользоваться моментом и убить, раскрывая портал между древним колдовством и свободой, в которой они так жадно нуждались.

Эмили часто дышит, на ее лице печаль и страх.

— Я не хочу, что бы кто-то пострадал и умирать не хочу, — честно говорит она в полголоса, — Моя жизнь слишком быстро меняется, и я не меня пугает то, что я не могу контролировать это. Я не хочу ни кому причинить вреда, и я пришла попросить вас… забрать у меня эту чертову силу.

На несколько минут, долгих и мучительных, ведьмы молчали. Эмили напряженно выжидала их вердикт, будь-то бы, находилась в зале суда или даже хуже. Первой очнулась Лизка, со своей не самой обаятельной улыбкой, зыкнув на Эмили, и расхохотавшись, холодным смехом с которым обычно одержавший победу противник осмеивает своего погибающего адъютанта.

— И ты решила, что можешь так просто избавиться от этого? — Эмили решила не отвечать, но и Лиза не дала шанса ей открыть и рта, — Ты думаешь, мы так просто высосем из тебя древнюю силу Гекаты и спокойно разойдемся по домам?

— В чем проблема? — непонимающе воскликнула девушка и развела руками, — Вы же строите энергетические поля, боретесь с зомби и… тварями всякими… вам нужна, эта чертова сила, а мне нет!

Ее голос был на грани истерики. Перед глазами пульсировала головная боль.

Лиза одернула плечо и, сцепив руки в замок, медленно подошла ближе. Эмили почувствовался, как напрягается Дмитрий от приближения к Эмили рыжеволосой, хотя сама она ни чувствовала ровным счетом, ни чего. Впервые она с ужасом понимала, что ее сила не даст Лизке и пальцем ее коснуться.

— Ты ведьма! — тихо и грозно сказала Лиза прямо в лицо Эмили, — Рожденная от ведьмы и унаследовала огромную, даже величественную силу! Если бы мы могли забрать ее у тебя, ты думаешь, мы бы умчались с тобой до сих пор?!

На глазах Эмили навернулись слезы, но она стойко выдерживала злобный вид Лизки и молчание остальные ребят.

— Но я не выбирала этого! Я не хотела стать ведьмой!

— Мы, то же это не в лотерею выиграли! — крикнула Лиза, и все стихли.

Даже время замедлилось и остановилось. Эмили стиснула зубы и отвернулась, что бы, не показывать как слезы режут глаза. Ноги подкосившись, согнулись, и Эмили скатилась по стене на пол, уронила лицо в ладони и старалась не дышать.

Несколько часов назад, мысль — расстаться с силой была единственной, которая не давала ей пасти духом. Она думала, что расставшись с ней, всем станет только легче. Она сможет жить дальше, обычной жизнью обычного подростка. Тьма перестанет охотиться за ней, а круг обретет то, что им так необходимо. Но слова Лизы вернули ее с небес на землю. На эту проклятую землю, пропитанную строганьями и войнами, что идут миллионы лет.

В груди сладостно разлилось тепло. Эмили вздрогнула, словно бы это было что-то инородное внутри ее тела, но такое родное и принадлежащее только ей. Сила, мощная древняя сила, которая спала в ней всю ее жизнь, теперь хотела одного — свободы и действий. Как вулкан, который проснулся из многолетнего сна.

Я читала, что есть способ вытащить силу из любого мага или ведьмы, — мысленно сказала ребятам Рита, но Эмили резко поднялась на ноги, привлекая внимание ребят.

— Что? Значит, все-таки есть способ? — с надеждой промямлила Эмили и окинула взглядом молчаливую компанию.

По их лицам Эмили поняла, что ни кто из них не хотел идти ей на встречу и это ее крайне раздражало.

— Расскажите мне! Расскажите мне все!

Лиза усмехнулась:

— И не мечтай дорогуша, Огалко, способный вытаскивать магию, давно утерян…

— Что еще за Огалко?

— Эмили, — тихо позвала ее Рита, и девушка вздрогнула, — Как бы мы не старались забрать твою силу, она не отпустит тебя. Ты рожденная для того что бы вернуть миру свет и побороть тьму. Это твоя судьба, Эмили.

— Но это не справедливо! — уже без доли смущения завопила Эмили, и плотно сжала голову обеими руками.

Она раскалывалась от нелепости, с которой она столкнулась и которую не могла преодолеть в одиночку. Ей нужна была помощь ведьм, но они настырно отказывались помогать ей, и это заставляло ее злиться.

Внезапно в ее груди словно бы зашевелилась змея, распутываясь после глубокого сна. Совсем как тогда в школьном туалете, когда она чуть не поджарила вампира. Испугавшись нового пробуждения ее неконтролируемой силы, Эмили надавила себе на грудь ладонью, но тьма ползла выше и подобралась до глотки. Внутри начался безудержный пожар. Словно бы охваченное пламенем ее тело испытывало боль, но вскоре она стала сладостной и даже приятной.

Эмили вскинула затуманенный взгляд на ведьм, и ее губ коснулась лукавая улыбка:

— Скоро вы пожалеете о своем решении…

Испугавшись, что девушка причинит кому-нибудь вреда, Рита заколдовала:

— Сапту маро кормитурра… Порту рина масс ту рина…

— Что ты делаешь? — вскрикнул Дима, но Влад остановил его взмахом руки.

— Она не справляется со своей силой, надо удержать ее, пока она не придет в себя.

Заклинание Риты, казалось, работает. Эмили, скованная узами магии, сверкала на ведьм гневным взглядом:

— Вам не удержать меня!

От звука ее голоса Дмитрия пробрало роем мурашек, и он принялся шептать заклинание вслед за Ритой:

— Огнитус марро. Септо трипто маро рин…

Максимка сделал несколько шагов назад, в его светлых глазах бушевал страх. Влад достал амулет из кармана, который давал ему силу, что бы победить тьму. Но он считал, что сейчас было самое время, ведь теперь от Эмили, не осталась и следа.

Она несколько раз пыталась вырваться из магического круга, но сила Риты и Димы не давала даже пошевелиться и она захохотала, ледяным смехом, как если бы сама Геката присутствовала в ее теле.

Лиза, испугавшись, создала огненный шар, от которого по всему помещению появились яркие, пляшущие по стенам и полу, тени.

— Это вас не спасет, глупые ведьмы! — голос, из преисподние, поселившийся в Эмили, напугал всех.

Она закрыла глаза и в следующее мгновение удерживающие ее тиски испарились, отталкивая Риту и Дмитрия на несколько метров. Амулет Влада блеснул в темноте, но Лиза отреагировала быстрее. Огненный шар ударился о грудь Эмили под отчаянные крики Димы:

— Нет!

Вопреки всем ожиданиям, огонь, который вспыхнул ярким пламенем в мгновение потух не оставив на девушке и следа.

На лице Эмили заплясала ухмылка, которая вряд ли ей принадлежала. Она со скоростью невиданной человеку пересекла расстояние до Лизы и, схватив ее за горло, подняла над полом.

Рыжеволосая даже пискнуть не успела, как оказалась почти под самым потолком даже не пытаясь сопротивляться. Пальцы Эмили не по-человечески сильные и крепкие сковали ее горло так, что она не могла сделать вдох.

Все произошло так быстро, что ни кто из ведьм, не успел отреагировать и по достоинству оценить весь масштаб катастрофы, которая разворачивалась прямо на их глазах.

Понимая, что их магия бессильна простив мощи Гекаты, Дмитрий громко произнес:

— Эмили, это не ты! — его голос дрожал, но он понимал, что если сейчас не остановить девушку, случиться нечто непоправимое, — Если ты сейчас сделаешь это, то потом будешь страдать… ты должна найти себя в этой тьме…

Девушка не реагировала, пронзая взглядом Лизу, которая висела на ее руке как тряпичная кукла.

— Эмили, услышь меня, — Дмитрий шагнул ближе, и девушка резко одернула взгляд в его сторону.

В ее залитых чернотой глазах не было просветления. Мрак и тьма окутали ее разум, но Дмитрий не останавливался:

— Ты должна меня послушать, Эми…

Звук его голоса как тонкая трель колокольчиков донеслись сквозь кромешный ад в ее сознания. Злоба, что свербела в груди, исчезала, оставляя зияющую рану, как если бы клок ее души вырвали и оставили кровоточить.

— Отпусти ее Эмили! — уже строже произнес Дмитрий и потянулся к ней рукой. Эмили смотрела на его дрожащие пальцы как на нечто уничтожающее, но дала ему прикоснуться к своему плечу, а потом вновь посмотрела на Лизку, — Я знаю, ты не такая! Ты не хочешь причинять ни кому вреда… и ты должна бороться…

Внезапно Эмили вышвырнула Лизку, словно котенка и упала на колени. Силы покинули ее и единственное, что могла она сделать, это заплакать. Громко и пронзительно.

Рита, Влад и Максим озирались на Эмили с негодованием и страхом, пытаясь поднять Лизу на ноги. Она была вяла и туго дышала, но в целом была жива, что, несомненно, радовало.

Теперь ехидная улыбка Лизы сменилась рассудительной сдержанностью. Она возненавидела Эмили крепко и яро, но теперь больше не хотела вынуждать ее терять контроль над своей силой. Теперь она понимала, что это грозит ей смертью. А умирать, она совсем не хотела.

— Я не хотела… — стонет Эмили и смотрит на свои покрасневшие пальцы, как на орудие пыток.

— Я знаю, знаю, — Дима садится на пол напротив нее и заставляет ее посмотреть ему в глаза, — Мы преодолеем это… вместе…

Девушка дрожит. Страх застрял в ее легких не давая сделать вдох. Перед глазами нелицеприятная картина из кучки испуганных лиц и одного полного жалости.

Она мотает головой и пятится назад.

— Эмили, не надо… — шепчет Дмитрий, протягивая к ней руку, но она дрожит и не дает прикоснуться к себе.

— Не надо! — пыхтит она тихо, — Я не хочу, что бы кто-то пострадал.

Дима бросает все попытки прикоснуться к Эмили. Ее вид настораживает и даже пугает. Он биться представить, как тяжело ей справиться со всем, что навалилось на нее в последнее время. Как тяжело бороться с тьмой, которая кажется бесконтрольной.

— Просто успокойся, — просит он, — Мы справимся, я тебе обещаю.

— Нет! — резко отвечает та и удерживает плачь, но из груди вырывается стон и она пятится назад на дрожащих ногах, — Лучше вам оставить меня!

Она срывается с места и несется, прочь слыша, как Дима кричит ей в спину:

— Не надо!

Его голос еще долго преследует ее пока она бежит сквозь кусты, спотыкаясь о ветки и корни деревьев. Падает, но все равно поднимается на дрожащие ноги и бежит дальше в надежде заблудиться в собственных мыслях и больше, ни когда не возвращаться к ним.

Невидящими глазами она шарит по кладбищу, деревьям, старым ненужным могилам. Перед ее взором вдруг появляется дерево, и она врезается в него, но ей не больно. Боль горит в душе и тлеет, как если бы ее сердце сожгли на костре. Она взрывается от слез, которые душат, и сползает на землю, сворачиваясь в клубочек прямо на старой могиле. Над ее головой возвышается крест, она жмется к земле и дрожит, закрывая рот, замызганными, в могильной земле, руками, что бы заглушить стон.

— Я монстр! — свистит ее голос сквозь зажатые зубы.

Она ненавидит себя и презирает. Эту силу, эту реальность, само свое существование. Это причиняет ей боль, но она уже не старается бежать от этого, ведь от этого не скрыться.

26

Холодные стены некогда родной комнаты уже не греют. Воспоминания испарились в слое штукатурки и мрамора. Изысканность и вычурность, с которым обставлена комната, потеряли всякий смысл и прежний лоск. Все, в этом доме, начиная от деревянной двери и заканчивая дымоходом на блестящей крыше, кажется лишенным жизни и уюта. В прозрачном окне вечер, завершает свою симфонию трелью птиц и ярким розовым облаком, от скрывшегося за ветви старого леса солнца. По дороге бежит опавшая листва, подгоняемая свежим ветром с запахом морского бриза.

Анджей туго втягивает приятный аромат и глядит в окно поверх темнеющих крыш соседских особняков и старых халуп.

— Если ты пришла отчитывать меня, то проваливай, — негромко заявил Анджей.

Ее желание остаться незамеченной смешило парня. Он, вампир, обладающий ясным зрением, звериным обонянием и слухом не мог пропустить ее появление в длинном коридоре отцовского дома. Он слышал даже то, как нервно она дышала, взлетая вверх по ступенькам ощущая запах своего брата.

Тишина за его спиной подсказывала вампиру, что он был прав. Чего еще ожидать от вампирши, которая по вине собственного брата упустила возможность убить Гекату и разрушить древнее проклятие?

Анджей покрутил в руках стакан с крепким виски. Кубики льда игриво звякнули о стенки хрусталя.

— Труп, на который я наткнулся вчера, выгладил очень аппетитным, — вдруг сказал парень таким холодным голосом, что Алла фыркнула, — Если вы и впредь будете оставлять за собой обескровленные тела, люди могут нас вычислить.

Он не спеша допивает алкоголь и ставит стакан на подоконник:

— Не думаю, что это понравится Алану…

Их отец, хоть и был самый ненасытный, он был предусмотрителен и внимателен к подобным вещам. Охотился только на рыбаков, или заплутавших туристов, смерть которых тщательно маскировал. Он считал это правильным, ведь скитания, были для него настоящим мучением.

Алла, наконец, ожила и шагнула ближе:

— Брось Анджей, — изящная ручка обвила брата за шею и опустилась на плечо, выписывая ровные круги, — Людишки — всего лишь пища. Трупы — объедки…. Да кому это интересно!?

Неожиданно ее жесткие пальцы с такой силой сдавили его плечо, а острые наманикюренные ноготки впились в твердую кожу, что ему пришлось сморщиться, что бы, не вскрикнуть от боли, но Алла, словно не замечая этого, вытянула грациозную шею, и между их лицами осталось предельно короткое расстояние.

— Ах да! — голос сестры стал злобным и беспощадным, — Я знаю, кому так важна человеческая жизнь!

Анджей упорно сопротивлялся напором ее тонких, но крепких рук.

— Вот уж бы не подумала, братец, что какая-то девчонка, мешок с кровью!.. встанет между нами, — сквозь сжатые зубы проговаривала Алла и сильнее стискивала пальцы, вонзая ногти в плечо брата, — Даже не представляю, что большое расстроит отца. Пара трупов, или предательства сына…

Анджей фыркнул, и Алла со злобным оскалом отошла назад, обтирая свои окровавленные в братской крови пальцы о белоснежную салфетку. В эти секунды она не чувствовала ровным счетом ни чего, что могло бы роднить ее с этим вампиром. То, что произошло ночью на кладбище, заставило ее по-новому посмотреть на их крепкие узы, за которые она цеплялась все это время.

Вампир зажмурился от бессилия. Раны на его плече зарастали медленно и болезненно. И он знал отчего. Он не ел уже несколько недель, и это сводило его с ума. Раньше он испытывал жажду лишь тогда, когда в силу вступало заклинание, но теперь все изменилось. Голод преследовал его повсюду, не давая даже думать ни о чем, кроме как о свежей теплой крови. Все его тело испытывало такую усталость, что он с трудом держался на ногах, хватаясь за оконную раму и стараясь не показывать своего истощения семье, но Алла словно бы прочитала это по его глазам.

— Ты мало ешь, Анджей. Твоя вампирская сущность страдает и чахнет, — тихо и спокойно говорила та, — Ты можешь погибнуть, брат… у тебя нет сил, защитить себя. Ты слаб и очень голоден…

От голоса сестры становилась тошно и омерзительно. Анджей чувствовал, как горит его тело, страдая от желания испить крови. Оно изнывало и мысли, темные и жестокие наполнялись каким-то особенным смыслом.

— Девчонка свела тебя с ума, — продолжает Алла великодушным голосом, ощущая, как легко поддается брат, ведь его силы сейчас предательски малы, — Ты представляешь, какая сладкая на вкус ее кровь?.. О нет! — она чуть задевает губы тонкими пальцами и продолжает, — Ты даже не представляешь…. Не держи себя, брат, попробуй ее…

Анджей ищет себя в этой удивительной трели ее голоса. Он завладевает его разумом, и вампир вспоминает, как много всего делал в своей жизни, поддавшись чарам этого чудесного звучания. Как много зла он причинял лишь по малейшему капризу его сестрички. Об этих вещах он яро пытается забыть, но сейчас все они всплывают в памяти, создавая свой мини ад в его голове.

Алла шагает к брату и касается рукой его щеки, но он хватает ее руку и откидывает прочь:

— Перестань! — сдавленно шипит вампир и смотрит на девушку черными глазами, лишенными человеческих чувств, — Я тебе не игрушка!

— Нет, конечно, нет, — тихо произносит та в ответ, а потом смеется, надменно и игриво, — Ты всего лишь вампир, Анджей!

Анджей хватает Аллу за горло собрав все свои оставшиеся силы. Он лязгает обнаженными клыками в миллиметрах от ее лица:

— Если ты еще раз попытаешься сломить меня, я сожгу тебя. Так и знай!

Вдруг он морщится, стараясь побороть странное чувства голода, и ярость в его мыслях заставляет вернуться в реальность, которая его пугает. Вот он держит в мертвой хватке пальцев свою сестру. Свою крошку Аллу, которую любил с самого ее рождения. Сейчас она не злорадствует и, кажется даже куда более человечнее, чем он сам. В ее глазах появляется отчаянный блеск опасности и страха. Она боится его, и он боится себя не меньше. Когда он разжимает пальцы, девушка, отшатываясь пятится, назад потирая след его хватки на белой как мрамор шее. В момент от ее человечность становится иллюзией, а на лице сияет злобная ухмылка, растягивая красные блестящие губы.

Она сверкает взглядом в его сторону и шипит, как ядовитая кобра:

— Ты не сможешь убежать от своих желание, Анджей. Ты убьешь ее сам, рано или поздно…

Но парень уже бежит прочь от отцовского дома, скрываясь в темном, тихом лесу.

* * *

— Ты совсем ни чего не ешь, — останавливает отцовский голос, кравшуюся мимо кухни, Эмили.

Повернувшись на пятках, она смотрит на отца со всей серьезностью, стараясь вспомнить, когда в последний раз улыбалась ему по-настоящему.

Наверное, это было не в этой жизни, — думает девушка, но вслух отвечает:

— Я не голодна.

— Звучит… убедительно, — кивает отец нахмурившись.

Она кивает, повторяя за ним, поджав нижнюю губу уже ожидая, что тот будет отчитывать ее за чрезмерную худобу, сравнивая ее с анорексией, которой страдают девушки ее возраста, но, мужчина молчал, заставляя Эмили нахмуриться еще больше.

— И все?

Папаша пожал плечами, подняв взгляд от кипы писем, что принес утром почтальон, но, не сказав и слова вновь начал перебирать белоснежные конверты.

Эмили ждет еще несколько минут. Вдруг ему есть что сказать? Но папа молчит.

— Ну, хорошо, — тихо отзывается девушка, продолжая разглядывать его лицо с седыми усами и бородой, которую он пытался ровно подстригать всякий раз, когда об этом ему напоминали соседские старушки.

На мгновение Эмили замерла, изучая его так, словно видела впервые. Она пыталась вспомнить, какие они были с мамой, когда она была еще жива, но, ее воспоминания, которые вот-вот проглядывались из-за горизонта, вновь предательски ускользали.

Интересно, а он знает, кем была мама? — вдруг подумалось ей, и она тут же решительно шагнула ближе.

— Пап? — мужчина вскидывает взгляд поверх окуляров тонких очков, — А ты ни когда не замечал за мамой что-нибудь… странное? — с трудом подобрала она слова, продолжая наблюдать, как меняется лицо отца.

Ладони Эмили вспотели, и она обтерла их о брюки, стараясь не отводить взгляда от отца. Тот непонимающе сводит брови у переносицы.

— Что, например?

Эмили жмет плечами:

— Ну, не знаю, может, она увлекалась чем то? Помимо работы…

Мужчина на секунду задумался, стараясь вспомнить Виолетту, но эти воспоминания не принесли ему, ни чего кроме боли и огорчения.

— Твоя мама вообще была разносторонним человеком, — хрипит отец и отводит глаза, стараясь не смотреть на Эмили.

Разносторонним, типа магия, ведьмы, древняя сила? — думает та, молча, не сводя со старика взгляда.

Через некоторое время отец вздыхает с тяжестью и даже грустью. Эмили видит, как быстро меняется его лицо, на глаза наваливаются темные тени пережитого.

Отец снимает очки и прижимает к глазам пальцы правой руки, а когда потирает отросшую бороду, произносит:

— У нас с твоей мамой все было, в общем-то, не плохо. Мы были созданы друг для друга и любили… очень сильно любили, — он сухо смеется, бросая на Эмили, взгляд полный слез.

Он замолкает, опуская глаза в пол, и Эмили не выдерживает:

— Но? Что было дальше, пап?

Грусть отца пропитала воздух. Кислород был тяжелым и пропахшим воспоминаниями отца. Эмили в ожидании застывает сидя напротив мужчины, а он пожимает плечами:

— Но я не смог удержать ее…. Может, я не старался или не заботился о ней так, как она того заслуживала, — отец тяжело вздыхает, а когда поднимает взгляд на дочь, его боль ощутима, — А потом она умерла, Эмили… и я не мог этому помешать…

Девушка понимает, что ее губы дрожат. Она обводит гостиную и смотрит на все пустыми отрешенными глазами, а потом вскакивает с кресла, не желая больше слушать отцовский голос полный горя и отчаянной борьбы самим с собой.

— Я поняла, — быстро говорит та, — спасибо…

Однажды она дала себе слово, что ни когда впредь не будет привязываться к людям, даже если они будут самыми близкими и родными. Страх их потерять — это очень сильное оружие против нее самой.

И сейчас, когда она ощущала ту незримую связь с отцом, она просто не могла не уйти.

Эмили развернулась и побрела к лестнице, но голос отца остановил ее.

— Эмили? А зачем тебе это? — вдруг спросил он, смахивая слезы тыльной стороной ладони, — Я думал, что ты перестала быть той любознательной девочкой, которая интересуется своими родителями.

На это Эмили лукаво усмехнулась.

— Ты плохо обо мне думаешь, пап.

Отец растянул морщинистые губы в довольной улыбке, и Эмили подумала, что пришло время ей удалиться, пока дело не дошло до отцовских объятий и еще чего-то отцовского и до жути пугающего.

— Мне пора.

Не дождавшись ответа, Эмили вышла за дверь, глубоко глотая свежий осенний ветер, что приносил бодрящие ароматы уходящего тепла. Совсем скоро наступит зима, хотя в этих краях температура редко опускается ниже ноля. Ну а пока девушка натянула кепку думая, что козырек спасет ее от ослепляющего солнца и от взглядов прохожих.

Прохладный ветер трепал распущенные волосы, откидывая их назад рассыпая по спине. Кеды забавно шлепали по лужам, которые обронил утренний дождик. С ним она проснулась, не в силах терпеть барабанную дробь мокрых капель по крыше.

Впервые за долгое время ей удалось выспаться. Лишенная сновидений эта ночь была самой спокойной с момента ее переезда в Аше. И проснувшись утром, она с облегчением почувствовала, что полна энергии и даже настроение ее было не таким пасмурным как раньше.

Девушка поправила на редкость пустой портфель без единого учебника. На дне него была лишь тонкая тетрадка и авторучка, ведь идти в школу она сегодня вовсе не планировала.

Свернув с дороги, которая вела к Ашинской средней школе, Эмили посмотрела на дом Замятиных, что остался позади и по спине ее поползли мурашки.

В темных окнах не было ни души, только пустая мертвая тишина.

И как я раньше не поняла, что он не может быть простым человеком, будучи таким идеальным? — усмехнулась мысленно девушка и прибавила скорость.

На пересечении двух улиц она вновь свернула и оказалась прямо перед домом Крупских.

Дима наверняка в школе, — вновь придумалось ей, — Отлично время, что бы выведать у старухи все, что она знает о маме.

Постояв еще немного, она собралась с мыслями и зашагала по тонкой дорожке из плоских булыжников, вдоль которых располагались уже вялые кустарники в чугунных горшках с коваными ножками. Старая крыша отбрасывала солнечных зайчиков ей в лицо, и девушка жмурилась, пока не поднялась на крыльцо. Тут в тени козырька и старого дома холод коснулся ее лица. По рукам пробежали леденящие мурашки, как будь то бы, она точно знала, что за дверью стоит оживший труп.

Не успела она постучаться, как дверь со щелчком открылась, и оттуда выглянула довольное лицо бабули:

— Ты как раз вовремя, — заявила та, словно визит Эмили был ожидаем, — Чай уже вскипел.

После она раскрыла дверь шире и жестом предложила девушке войти.

Немного помедлив, Эмили набралась смелости, и вновь пересекла дом, хозяева которой, не внушали ей доверия, но, кроме них она не знала, к кому обратится за помощью.

В небольшой кухне было иначе, чем помнила девушка. С последнего визита в дом Димы, Эмили вынесла не самые хорошие воспоминания, но сейчас здесь было довольно уютно и спокойно.

Из окон сочился солнечный свет. Пахло мятой и сбором трав, что сохли на подоконнике. В чайнике еще кипела вода.

— Это цикорий, — сказала Мила поставив кружку чая перед Эмили, — Он поможет тебе набраться сил…

— Это не помешало, бы, — тихо бубнит девушка не поднимая взгляд на старушку.

Мила села напротив и взяв чашку обеими руками, отпивая маленький глоточек, словно, смакуя. Эмили выдержала недолгую паузу, но времени ей терять совершенно не хотелось, поэтому она решилась начать разговор.

— Так вы знали, что я приду?

Старуха взглянула на нее из-под белоснежных бровей и усмехнулась:

— Если настроишься на нужную волну, ты сможешь видеть будущее человека.

— И о чем мое будущее? — с интересом спрашивает та, смотря на Милу широко раскрытыми глазами.

Старуха улыбается:

— О великих делах, которые спасут весь мир.

Эмили кивнула, делая вид, что поняла, но вдруг странное чувство досады пронзило ее голос.

— Я не знаю, это все так странно, — взглянув на пожилую женщину, она поняла, что та знает, о чем она толкует, — Еще недавно я была обычной девчонкой, которая потеряла бабушку и переехала в родной город к отцу, а сегодня… — она поежилась и вскинула на Милу печальный взгляд. — Я владею самой могущественной силой, способной бороться с тьмой…

Она замолчала лишь потому, что ее мысли наполнились ненавистью к самой себе, к матери, ко всему ее роду, который заставляет сейчас переживать все это.

— Но ты пришла не за этим, — девушка мелко закивала, и лицо старушки озарилось ласковой улыбкой, — Послушай, дочка. Тебе не стоит бояться того, кем ты являешься, нужно лишь направить себя по нужной дороге, — она шаркнула ладонью по столу, словно указывая направление, — Ты единственная кто способен защитить человечество. Помни об этом!

— А если я не хочу? — взгляд старухи заставил Эмили задать вопрос иначе, — Если у меня ни чего не получится? Все они могут погибнуть…

И это было мучительнее всего. Думать, что она может не справиться, ведь от нее зависит жизнь не только ее собственная, а всего человечества и ее круга.

— Смерть это только малость, что может произойти, девочка моя, — ласковый голос Милы буквально пытался проникнуть в самую душу Эмили, — Тьма, вот что пугает…

И тьма пугала. Она манила и завораживала, и Эмили помнила то чувство, когда она поглощала ее. Ей это нравилось. Но, когда она вспомнила всю ту боль, которую причинила, Анджея, Лизу и Диму, по телу пробежала волна бессилия и сожаления. Тьма внутри нее словно бы пыталась доказать, что сильнее и могущественнее каждого и ее самой.

— Иногда мне кажется, что я часть нее, — признается девушка, но ее голос почти беззвучен, — Я не могу остановить свою силу, словно это она повелевает мной, а не я.

— И это пугает, — заканчивает за нее Мила, и девушка рассеянно кивает, — Вот для этого и нужен круг из пяти ведьм. Ты шестая, ты замыкаешь его. Светлые ведьмы твоего круга помогут тебе, справится с тьмой. Они будут противовесом, который не даст тебе перейти на сторону зла.

— Для чего связывать круг?

Мила улыбнулась и заговорила:

— Круг из шести ведьм — это огромная сила. Направив ее в нужное русло, вы можете противостоять силам зла…

— Но как?

— Например, вы можете заклинать тьму навсегда покинуть наш мир…

Эмили внимательно смотрела на лицо Милы:

— А раньше? — вдруг спросила она, — Раньше круг уже был связан?

— Да, — кивает та головой, — Каждое поколение связывало круг и удерживало тьму.

— Но почему тогда тьма до сих пор спокойно бродит по свету?

Мила невесело рассмеялась и ее серые глаза стали печальными:

— Когда ведьмы круга умирают, с ними умирают и чары, — старуха вдруг вздыхает, — Не все, конечно, но те, что удерживают тьму, испаряются мгновенно…

— Так значит контролировать тьму невозможно?

— Нам нет, — отвечает она и гладит Эмили по руке, отчего девушка замирает, — Но у тебя это получится. Ты сильная ведьма, дорогая…

Эмили вдруг вспомнила, как от ее магии все нежити в лесу превратились в пепел, и заерзала на стуле. Когда она вновь посмотрела на Милу, ее взгляд был таким, словно бы она уже знала, что девушка хочет сказать, но Эмили не удержалась.

— Но мы не знаем, как связать наши силы… ребята говорят, что в книгах нет необходимых записей…

— Всему свое время, — неоднозначно отвечает та и Эмили хмурится, — Видишь ли, доченька, с давних пор поколение за поколением светлые ведьмы смыкали круг, еще и для того, что бы держать под контролем свою удвоенную магию. После появления Гекаты, она становится более мощной. Ты нужна им, так же, как и они тебе, Эмили. Круг будет твоей гранью между темным миром и миром людей, а ты будешь давать их силе нужную мощь и власть.

Эмили зачарованно разглядывала края фарфоровой чашки, чувствуя взгляд серых, как пепел глаз на своем лице.

— Но сейчас… они вроде и так справляются, — пожала плечами девушка, вспомнив, как ловко они защищались от темных тварей на старом кладбища, словно их техника выработана уже годами.

— Вовсе нет, — замотала седой головой Мила и вновь глотнула уже остывшего чаю, — С твоим появлением их сила увеличилась, но без круга она витает в воздухе, переполняя их ауры. Не безопасно держать такие силы в одиночестве…

Кажется, Эмили понимала, о чем толкует старая женщина, но ее мучил еще один вопрос:

— Но почему ни одна ведьма не оставила запись в книге заклинаний о связи круга? Было бы гораздо проще, если бы мы знали, как это сделать…

Мила тихо хихикнула, словно бы девушка сказала глупость, но судя по ее добродушному взгляду, она отчасти была с ней солидарна.

— Древние ведьмы хранили в секрете это могущественное заклинание, что бы темные маги ни когда не добрались до него, — старуха сложила морщинистые руки одну на другую не сводя пристального взгляда с Эмили, — Но были и те, кто пытался донести до своего рода тайны объединения силы. В книгах тех лет были записи, но все они сгорели в кострах инквизиции, — старушечьи губы плотно сомкнулись.

Эмили содрогнулась. Инквизиция — теперь это слова имела для нее особый смысл, хоть и уже нет такой жесткой погони на ведьм, как много лет назад.

— Может в городе еще есть ведьмы, которые могли бы мне помочь?

Старушка задумалась, отведя взгляд.

— Сомневаюсь, — тихо отвечает та, — После того как в городе были прилюдно сожжены несколько сотен ведьм, все затаились. Теперь древняя сила утрачена, многие семьи переехали, унося с собой свой секрет, некоторые умерли…

Она смерила девочку непомерным взглядом и спросила:

— Хочешь найти ответ у старых перечниц? — ее губы растягиваются в улыбке.

— Да, — быстро отвечает девушка.

— Не получится, доченька, — вдруг говорит мила и взгляд зеленых глаз становиться жестче, — Твоя пра-пра-бабка сделала заклинание, которое доступно только вашему роду. Необходимый обряд в тебе, Эмили, — она легонько ткнула ей в грудь указательным пальцем, — Тут таится разгадка…

Ее довольное лицо отразилось улыбкой на лице девушки. Она еще несколько минут погрелась в добродушном взгляде бабушки и отвела взгляд, наконец-то попробовав чай.

Терпкий вкус цикория, сперва, заставил ее поморщиться, но, вскоре она уже с наслаждение проглатывала каждый глоток, смакуя, как и Мила.

— В прошлый раз вы упоминали мою маму, — тихо начала Эмили, не успев прикусить язык. Мила кивнула, сделав большой глоток целебного настоя, — Какой она была?

— О! — вспомнила она что-то и вскочила со стула, — Сейчас…

Она вышла из кухни, но у же спустя минуту вошла обратно со старым свертком из желтой бумаги. Сев на прежнее место Мила развернула сверток и вытащила стопку черно-белых снимков. Отложив несколько фотокарточек в сторону, она нашла что искала.

— Вот, — она положила перед Эмили несколько снимков и улыбнулась, — Это совсем немного, но все же…

На первом черно-белом снимке были изображены маленькие дети, шестеро карапузов вокруг елочки. В блестящих глазах беззаботное детство, и улыбки, которые вмиг оживают, даже не смотря на то, что фотографии уже больше двадцати лет. На следующем фото дети заметно подросли. Наверное, снимок сделан после школы. У каждого за плечами ранцы, на головах девочек большие пышные банты. У мальчиков одинаковые галстуки, похожие на пионерские платки. Снимок за снимком Эмили все больше переносилась в тот мир, на десятки лет назад и все больше в глазах этих подростков узнавала знакомые черты ее одноклассников. Последний снимок был цветной, на нем уже повзрослевшие девушки и возмужавшие юноши. Их лица смеются, глядя на нее с фотографии.

— Мама, — туго выдавила Эмили, узнавая в лице одной из девушек знакомые черты.

— Она была сильная. Очень сильная! — говорила старуха, пока девочка рассматривала лицо своей матери на фотокарточке, — В глазах блеск, в словах стимул. За ней шли и ей поклонялись. Она не боялась опасностей и трудностей, всегда подбивая ребят на шалости, — девушка, улыбаясь, смотрит на старуху, а та кивает, — Да, да. Твоя мама была еще той задирой.

Виолетта на снимке кажется счастливой, ее рот раскрыт в широкой улыбке. Темные волосы струятся до поясницы большими блестящими кудрями. Она крепко сжимала руку парня, который был очень похож на Влада. Палец Эмили, который блуждал по снимку, остановился на мужском лице, и вдруг бабка вздохнула:

— Это его отец, — подсказала она, и девушка посмотрела на Милу из-подо лба, — А это отец Лизы, — ткнул старческий палец, на фото указывая на парня с яркими рыжими волосами. — И мама Риты, — палец старухи пополз вверх на девушку с копной белоснежных волос, которая насмешливо щурилась и ее носик, морщась, поднимался вверх, — А это моя внучка… Софья…

— Мама Димы, — поняла Эмили и старуха кивнула, — Что с ними стало?

Мила выпрямилась и ее взгляд похолодел.

— Тебе лучше не знать, Эмили, — в голосе полном напряжение читалась боль, — Одно знай точно…. Темная магия — это не игрушки…

Мила торопливо убирала снимки, складывая их точно в таком же порядке, в каком и раскладывала и, заворачивая в старую бумагу с той же нежностью, словно это была последняя частичка того, что осталось у нее от семьи.

Навязчивая мысль не давала девушке покоя и как только снимки были бережно упакованы, Эмили спросила:

— Это все она, да?

В старых измученных глазах Милы бурлил целый вихрь чувств, которые наводили на девушку душевную тревогу.

Старуха долго молчала, а Эмили злилась, даже сама не зная на кого больше. На свою мать, или на себя, что та яро пытается все понять.

— Ни кто не знал, что все так закончится, — Мила встала и, взяв обе чашки, поставив их в раковину, — Так сложилась их судьба. Я не могу ни кого винить, Эмили. И ты не вини…

— Но…

— В их смерти виновата только сама смерть. Они знали, что их ждет, если один из них погибнет. Круг не уследил за Виолетой и…

Мила замолчала. Эмили поняла, что она больше не станет ни чего говорить, но желание узнать правду, буквально разъедала ее сердце.

— Мила, — позвала Эмили, и старуха напряглась, — Расскажите мне, пожалуйста…. Это ее сила? Это из-за нее они все погибли?

Бабушка мотает головой:

— Нет, — отвечает она, и долго смотри Эмили в глаза, — Сила Виолетты здесь совершенно не причем…

Девушка вопрошающе смотрит прямо Миле в лицо, но вид старой женщины неподатливый и сухой.

— Вампиры, — выдыхает она, а у девушки начинается приступ головокружения, — Ни кто не знал, что Виолетта так привяжется к этой семейке, да если бы и знал…. Это бы ни кого не спасло.

— Они убили ее? — почти кричит Эмили, сжимая руками край стола, что останавливало ее от приближения тьмы, а она буквально таяла на кончике ее языка.

— Не знаю, Эмили, — произносит старуха, но, в душу девушки, закрадывается подозрение, что она лукавит, — Сейчас сложно сказать…

— Почему она к ним привязалась? Она предала свой круг? Почему она это сделала?

Куча вопросов вмиг одолели ее разумом, и она выпалила их всех, ожидая ответа хотя бы на один.

Бабка еще немного постояла возле раковины, но, опустив руки, подошла ближе и заглянула в зеленые глаза девушки.

В душе Эмили поднялся целый вулкан, пробуждая легкую пелену, что заставляла кончики пальцев жужжать, словно наполняя их неугомонными пчелками. Темная змееподобная сущность в груди пробуждалась.

— Она сделала это добровольно, — тихо проговорила она, — А перейти на ту сторону ей позволило самое прекрасное чувство в мире… — неоднозначный вид Эмили заставил старушку хмуро улыбнуться, — Любовь, Эмили. Любовь…

Входная дверь в дом Крупских со щелчком открылась, и Эмили нервно потерла нос, лоб и подбородок, словно это снимет напряжение с ее лица. Приход Дмитрия заставил ее мысли бежать в рассыпную, а тьму опустится обратно на самое дно души.

— Бабуля, я дома, — послышался голос парня, и Эмили вскочила со стула, в тот момент, когда парень вышел из-за угла коридора, — Эмили…

Эмили задержала свой взгляд на Миле, в надежде, что та придумает что-нибудь вместо нее, что бы объяснить парню ее появление в этом доме, но старуха молчала, и Эмили пришлось выкручиваться самой.

— Привет, — она постаралась улыбнуться, но губы дрожали, и улыбка была похожа на приступ паники, — Я уже уходила…

Эмили быстро глянула на старуху и прикусила губу:

— Рада была пообщаться…

— Да милая, — ответила бабка ей в след, — Приходи еще.

— Обязательно, — отозвалась она, сухо уже выходя за порог и закрывая за собой дверь.

Приход Димы оказался как ни когда кстати. Вдохнув в легкие поток свежего воздуха, она поняла, насколько близко тьма подползла к ее душе, в этот раз. Последние новости, которые ей пришлось узнать от старой ведьмы, были шокирующими.

Девушка зашагала по тропинке к дороге, но дверь за ее спиной отворилась.

— Эмили! — услышала она крик Дмитрия, и тот выбежал из дома, быстро пересекая узкую каменную тропинку.

Девушка остановилась, пронзая белые облака хмурым взглядом, но вдруг заставила себя обернуться и посмотреть ему в лицо. Ощущение было не из приятных. В основном из-за стыда, которое она переживала в эти минуты.

Вчера он стал свидетелем ее неконтролируемой вспышке тьмы, и она совсем не хотела слышать, как он будет ее оправдывать, даже если бы он и вправду думал так.

— Подожди, — он подошел на расстояние в несколько шагов и остановился, — Я рад, что ты зашла к бабушке, — он попытался улыбнуться, но вышло плохо, и тогда он продолжил, — Она счастлива, когда к ней приходят гости…

— Конечно, — хмуро натянула улыбку Эмили и вдруг решила побыстрее удалиться.

Сейчас меньше всего на свете ей бы хотелось ощущать присутствие Димы рядом. Ее мысли охваченные злобой непониманием и болью подсказывали, что находится рядом с ней совсем не безопасно, поэтому быстро развернувшись, она сделала пару шагов, как вдруг почувствовала на запястье его легкое прикосновение.

— Стой, — умоляющий голос парня заставил ее замереть, — То, что произошло вчера… ты в этом не виновата…

— Да? — она посмотрела прямо в его глаза, которые предательски расширились, — Мне ты можешь не врать. Я опасна для тебя и твоих друзей. Вчера я чуть не убила Лизу… кто знает, что может случиться сегодня?!

Дмитрий замолчал. Ответ на этот вопрос ни он, ни кто-либо другой, не знал.

Увидев его лицо, Эмили хмыкнула, и, отбрасывая от себя тень сомнения, вновь решилась уйти.

— Постой, не убегай, — в глазах парня играли причудливые огоньки, — Дай мне помочь тебе…

В его глазах она видела свое отражение. Болезненно белое лицо, потухшие глаза, усталость и печаль. Сама себе она показалась жалкой и беспомощной. То ли дело тьма, внутри нее…. Но больше ее волновало то, что он все еще хочет ей помочь.

— Я чудовище, Дима! — с отвращением сказала она ему в лицо и сморщилась, заставляя свои слезы нырнуть обратно в душевную бездну, — Моя сила неуправляема. Я неуправляема! Из-за меня страдают люди… и это не правильно.

Она посмотрела на их старенький дом, который казался по-домашнему светлым и чистым. От него словно веяло магией.

— Мнем не место среди вас.

— Не говори так! — вдруг простонал Дима так тихо, и девушка перестала дышать, — Я помогу тебе…

— Ты, как и весь твой круг, боишься меня, — вдруг увидела она в его взгляде долю страха, — Боишься, но все равно хочешь помочь? — он молчал, а Эмили от непонимания сверлила его мужественное лицо взглядом, — Почему?

Он долю секунды размышлял над тем сказать ли ей правду, но боялся, что правда ей может не понравиться, но вдруг он не выдержал и произнес почти по слогам:

— Да потому что мне не все равно!

Эмили забыла, как дышать. Она смотрела в его светлые глаза с отчаянным чувством обреченности.

Теперь, когда все карты раскрыты ситуация между ними значительно накалилась, но девушка не могла дать волю чувствам, поэтом поджав губы вымолвила.

— Это не так, Дима… это все неправильно…

Она нелепо сдвинула брови, нахмурившись, но в следующие мгновение парень сделал несколько шагов в ее сторону. Обхватил ее лицо двумя руками и прижался к ее губам долгим поцелуем, от которого по ее коже пробежал рой торопливых мурашек.

Девушка пихнула его в грудь, но он не отшатнулся, лишь крепче сжал ее в объятиях, и она поддалась искушению. По жилам бежал адреналин, сердце бешено стучало, но тьма, словно бы тешась минутами слабости, легла вглубь души и наблюдала. И это было странным. Казалось, что их связывала сама магия. Живительная и всепоглощающая сила внутри них самих.

Дмитрий обвел ее шею теплыми пальцами и этот поцелуй, сначала робкий, становился страстным и отчаянным, словно бы это была последняя надежда удержать Эмили возле себя.

Вокруг них накапливалась энергия. Мощный сгусток нес ветер, подбирал опавшие листья и ветки, и все это кружилось в круговороте страстей, вихрем закручиваясь вокруг них. Солнце скрылась за массивной хмурой тучей, а в следующую секунду небо поделилась на две части огромной белой молнией.

Эмили отпрянула и вытерла рот дрожащими пальцами.

Как только их прикосновение закончилось с неба, хлынул дождь, и не просто крапающий маленькими холодными капельками, а самый настоящий ливень.

Когда Дмитрий нашел в себе силы что бы заговорить, они уже оба вымокли до нитки:

— Я хотел, что бы ты знала…

Эмили не отрывая глаз, смотрела, как Дмитрий смотрит ей в лицо, как его глаза наполняются смыслом и чувством, которое они разделили на двоих, поцелуем.

Влажные волосы как сосульки свисали с ее лба. Лицо омывало прохладным дождем. Эмили слизывала его с губ, все еще ощущая вкус поцелуя.

— Я… пойду, — с запинками выговорила она, боясь признаться самой себе, уходить ей совсем не хотелось.

Дима ни чего не ответил и она, развернувшись, быстро поплелась домой, сжимая в руках мокрую бейсболку.

Внутри все сжималось и требовало вернуться в объятия парня, но Эмили заперла эти чувства подальше. В голове изнемогала назойливая мысль, что они должны быть вместе. Что они созданы друг для друга. Что их магия, объединяясь, создает удивительные вещи. Как, например ливень, среди ясного, солнечного дня. Но девушка старалась верить в то, что этот нелепый поцелуй со временем забудется, и все чувства уйдут сами собой, как и дождь только что жадно поливающий ее с неба.

Когда Эмили подошла к дому, ливень внезапно прекратился, а над головой вновь засветило теплое, ослепляющее солнце.

27

Анджей шел на запах. Его тело было всецело отдано единственной цели — найти жертву. Кто это будет, было лишь второстепенным вопросом: человек, животное, подвальная крыса…. Не важно. Вкус крови, ее цвет…. Не важно! Главное это чувство насыщение, что приходит, как только жертва немеет в руках, и падает в мертвую пелену.

То чувство, когда свежая, теплая кровь начинает бурлить в венах, разнося живительную влагу по всему окаменевшему организму.

Неожиданно он ловит себя на мысли, что движется в противоположном направлении, оставляя дом Эмили позади, что конечно его очень радует, ведь он бы очень не хотел вонзить клыки в ее шею, но ее аромат безусловно манил его, как вампира.

Мысли о девушке заставляют его морщиться. Это мучительное воздержание, которое словно самое болезненное испытание заставляет его по-новому пересмотреть свою жизнь. И хотя, с прекращением потребления человеческой крови он лишь становится еще более нечеловечным, и каждое движение причиняет ему очередную боль. Он ощущает, как вампирский яд испаряется из его мозга, заставляя вспомнить вкус любимого пудинга, запах полевой ромашки и морского бриза. Он с удовольствие вдыхает его сейчас, что бы он, напрочь вытолкнул аромат Эмили с легких и движется в сторону скал.

Водопад Джегошь, на реке Шахе чувствуется уже в нескольких милях, и парень глубоко вдыхает его вечерние нотки, вперемежку с запахом сухих опавших листьев и скошенной травы на местных лугах.

Новый приступ голода заставляет его буквально сжаться от боли, с которыми клыки выпирают из общей линии белоснежных зубов. Вампирское зрение, обострившееся после голодания, сводит с ума. Он видит, как пульсирует маленькая венка под шкурой бельчонка, что замер на ветке в двадцати метрах. Как течет кровь кабана, который притаился в старых скалах. Как стучит под мощной грудью и мохнатой шерстью сердце медведя. Он привстал на задних лапах, что бы узреть приближение опасности, но Анджей вопреки могучим инстинктам хищника обходит зверя и мчится дальше.

Темные стволы, зелень и роща мелькали перед его глазами, пока он проносился к ущелью с нечеловеческой скоростью. Это, пожалуй, единственная черта вампиров, от которой бы он не хотел отказываться, если бы бала, хоть маленькая вероятность того, что он снова может стать человеком.

В нескольких метрах пробежал кролик, спрятавшись за ветвями кустарников. Анджей резко остановился. Его нюх был не в силах отвергать столь приятный аромат жертвы. Пушистый комок дрожал, и его сердце сладостно пульсировало в ушах вампира. Когда Анджей двинулся в сторону зверька, тот шустро удрал в чащу, и вампир кинулся следом, хоть и отчетливо знал, кровь кролика не утилит его жажду. Заклинание древней богини Гекаты вытолкнет свежую кровь из организма вампира, ведь его час еще не настал.

Подойдет лишь кровь, отданная добровольно, — смеются над парнем вампирские мысли, — Есть ли на земле люди готовые отдать свою кровь вампиру?

Шустрый побег кролика почти заставил Анджея забыть о столь мучавшей его боли. Эйфория погони усиливалась с каждой секундой. Пугливый зверек, дрожа, старался уйти от погони, но Анджей ловко поймал его за шкирку и поднял, заглядывая пушистому малышу в глаза. Кролик замер унюхав хищный запах его тела, черные глазки блеснули из-под белоснежного пушка и Анджей растянулся в улыбке.

Он чувствовал в своих руках торопливо бьющееся сердечко бедного животного, и его инстинкты взяли вверх. Клыки вошли сквозь тонкую кожу быстро и ловко, словно бы лезвие проткнула ткань. Кролик пискнул, но не больше, через мгновение силы его покинули, и пушистое тельце зверька обмякло в руках вампира. Когда жизнь покинула жертву, Анджей продолжал теребить его шкурку пальцами, в желании высосать все, до последней капли и это причиняло страдания для него и безумное счастье для вампира.

Человеческие чувства снова взяли вверх, и взгляд Анджея оглядел безлюдный лес и обмякшее тельце в своих руках. Сожаление и скорбь пропитало воздух. Анджей упал на колени, опуская пушистый комок на землю.

Он вовсе не хотел убивать бедное животное. В последнее время мысли об убийстве сводили его с ума. Но если бы он только знал, как силен вампир внутри его, то, ни за что бы, не злоупотреблял голодовкой настолько сильно. Теперь, когда ему стало ясно, что он не в силах убежать от вампирских желаний, мысль о кормлении была даже болезненной.

Но, пока я справляюсь, — отчаянно думал он и на мгновение его клыки вновь приняли человеческую форму, — И я продержусь столько, сколько потребуется, даже если буду умирать…

Неожиданное чувство обреченности и странного жжения поднялись внутри его груди, и поглощенная кровь кролика полилась через рот. Проклятие заставляло тело вампира извергаться приступами рвоты, и он трясся как от лихорадки. Его тело покрылось капельками пота, и жар увеличился, хотя он все еще был холоден как кусок льда.

Вскоре это закончилось, и Анджей облокотился на ствол, обессиленный и уставший. Над головой виднелся кусочек сумрачного неба, на нем несколько звезд, это все, что он смог увидеть сквозь огромные заросли чащи. Неподалеку шумел водопад, раскидывая холодные брызги по Шахе и обволакивая здешнюю природу ароматом влаги и сырости.

И когда Анджею показалось, что вампир внутри него усмирился, он учуял совершенно другой аромат. Не влагу и зелень, не запах лестных зверей и птиц. Этот аромат был ему знаком до умопомрачения. Аромат, который гнал его из Аше. Он кружил голову и заставлял вампира пробуждаться. Твердые пальцы парня, как спицы впились в землю, он хотел не дать вампиру воли. Но разве его можно было остановить?

Анджей с наслаждением втянул потрясающий аромат, и его глаза налились новым, безудержным голодом:

— Эмили…

* * *

Торопливый шаг Эмили замедлился и вскоре она остановилась. Сумраки сгущались. Краски леса становились мрачнее и таинственнее, но от этого более сказочными и интересным. Эмили посмотрела под ноги, держась за сук огромного дерева и, перешагнув надломленные ветки, продолжила путь.

Ущелье водопада, словно пасть смерти привлекло внимание Эмили, и она не могла отвести взгляда от огромных острых с виду камней, от резкого спуска Шахе, и плеск разбивающегося потока о скалы.

Она шагнула к краю пропасти и заметила, как спокойна река Шахе внизу. Темно-синяя бездна, поглощая Джегошский водопад, умиротворенно разлилась по речной долине. Вдалеке виднелись старые хижины рыбаков, что приходили сюда в сезон рыбьей ловли и устраивали здесь целые соревнования и турниры, но сегодня Эмили с удовольствием поняла, что туристы испарились в воздухе.

Девушка посмотрела по сторонам. Вокруг нее лишь темный лес, и звуки плещущейся воды. Погода замечательная. Жаркий день, который она прогуляла по улицам города, теперь превратился в довольно прохладный вечер. Солнце укатилось за горизонт. Небо было чистым и звездным, только птицы затихли на ветках.

Она уселась на край скалы, куда долетали мелкие капли водопада. Под ногами была устрашающая пропасть, но Эмили с удовольствием чувствовала, как вместо страха в душе разливается природное благоговение.

Через Джегошский водопад, через каменистую реку можно было увидеть старые дома, крыши которых обвалились, и на них уже заползал темно-зеленый мох. Приблизительно три дома, которые могла различить Эмили, из плотного ряда стволов, казались ей очень схожими друг с другом. Словно братья близнецы они терпеливо ждали своего конца, хотя, он, наверное, настал сразу, как прежние хозяева уехали.

Эмили думала об этом городе, о местных достопримечательностях, по которым, возможно давным-давно ее водила мама, и ей становилось очень жаль, что она не могла вспомнить того времени.

И хотя сегодня ей удалось убежать от отца, школы с новыми учениками и учителями, от коротких перемен и школьных обедов. Ей даже удалось скрыться, от своей новой компании, от ведьм, от Милы и от Дмитрия, но от собственных мыслей она убежать была не в силах.

Весь вчерашний вечер и всю ночь заодно она не могла забыть ни поцелуя, которым Дмитрий, ее мягко говоря, напугал, ни рассказов Милы, о маме и ее круге.

Она хотела верить, что ее родители прожили хоть и не долгую, но очень хорошую совместную жизнь. Что их брак был крепок, и ни какие прочие чувства не могли его разрушить, но вспоминая лицо старой ведьмы, Эмили понимала, она ей не лгала.

Неужели мама была влюблена в вампира? — от внутреннего вопроса девушка съежилась и вспомнила Анджея.

От того что она повторяет судьбу матери, становилось не по себе. Неужели, ей, то же суждено погибнуть? Тогда для чего связывать круг? Как сложиться судьба ведьм, если она вдруг погибнет? Что станет с отцом?

Эмили закрыла глаза и тихо выдохнула. Размышления не приводили ни к чему хорошему, а только накрепко запутывали ее мысли.

Единственное, что Эмили знала наверняка, это то, что вампиры убили ее маму и от этого ведьмы ее круга погибли.

Возможно даже Анджей замешан в ее смерти. А может это был он?

Плотно зажмурившись, она прикусила нижнюю губу, почти до крови, что бы ощущение негодования и душевной боли исчезли. На долю секунды ей показало, что за ней следят. Такое ни с чем несравнимое чувство посторонних глаз заставили ее осмотреться по сторонам, но каменные валуны были одиноки и безлюдны, а старые деревья лишь мелко раскачивались на волнах игривого ветерка.

Выдохнув она подумала, что ей пора принимать курс успокоительных, что бы справиться со всем этим. С этими сверхъестественными силами, от которых, как она считала, пришли все ее проблемы, депрессия стала частью ее жизни. Частью каждого дня и каждого момента.

Она, разглядывая речушку, неожиданно вскинула взгляд в сторону рухнувших построек и замерла, в предвкушении того, что галлюцинация испариться, но проходили минуты, а фигура человека была все четче и реальнее. Эмили напряженно поднялась с земли, но так медленно, что бы, не спугнуть случайного гостя или нелепую иллюзию своего воображения.

Увидев, что Эмили его заметила, фигура сделала несколько шагов назад, что доказывало Эмили, глаза ее не подводили.

В душе закрался страх. Она вполне реально думала, что это может быть кто угодно, даже демон, который охотится за ее силой, но это не заставило ее бежать прочь. Наоборот, девушка решительно забежала на холм из больших острых камней.

Наблюдатель скрылся за стволом дерева, Эмили дрожащим шагом ступила на речные камни. Они были скользкими и не ровными, поэтому очередной шаг подвел девушку, и кроссовок заполнился прохладной водой.

— Черт! — злобно фыркнула она, перепрыгнула на другой камень и быстро пересекла Шахе, в направлении старых домов.

Оказавшись по другую сторону от водопада, девушка впервые задумалась о правильности своих действий, но интерес и любопытство брали вверх.

— Эй, — крикнула, Эмили, быстро проходя вдоль многолетних деревьев и тонких стеблей пышных кустарников.

Фигура мелькнула на горизонте, но девушка поняла, что наблюдатель не хочет показывать себя и это заставило ее ускорить шаг. Она пробежала через углубившийся луг, ловко перескочила поваленный ствол и могучие заросли шиповника.

— Эй! — вновь крикнула Эмили, но фигура словно провалилась сквозь землю, — Кто ты?!

Лесная чаща была предательски пугающей, хоть и сумрачный свет от проникающих сквозь зеленые кроны деревьев сказочно освещал его.

Эмили остановилась, но вдруг заметила, как что-то темное мелькнуло вдали и, набравшись смелости, она решительно пробежала вдоль самой кромки леса, оставляя старые постройки позади.

— Постойте! — кричала она, пробегая мимо старых камней, сложенных небольшими кучками, создавая круг.

От нетерпения она остановилась и, отдышавшись, подошла ближе к груде старых заросших мхом камней. Фигура бесследно испарилась, и догнать наблюдателя уже не предвещалось возможным.

Эмили обхватила талию дрожащими пальцами и крепко втянула лесной воздух, озираясь на камни. По спине прополз холодок, который заставлял ее сжаться, но, она переборов страх сделала еще несколько шагов, оказавшись в самом центре круга, что вырисовывали каменные залежи.

Вдруг ее внимание привлек символ, который был нацарапан на одной из кучи камней. Глубокие выемки уже зарастали грязью и травой, но символ она разобрала быстро.

Словно стрелочка у основания перечеркнутая тонкой линией, а сверху острия небольшой кружек с двумя черточками по обеим сторонам. Эмили поежилась, рассматривая этот символ с разных сторон, но его значение оставалось для нее загадкой. Следующий камень, к которому она шагнула, имел совершенно другой знак, напоминающий латинскую букву «h» с перечеркнутой верхушкой и дугой над буквой.

Проведя пальцами по холодной глади камня, девушку мелко затрясло. От возникшего в груди волнении, на затылке зашевелились волосы, и Эмили судорожно оглянулась.

Ей внезапно показалось, что наблюдатель вел ее именно сюда. Но что бы это могло значить?

Еще четыре кучи серых камней, создающие круг так же имели символику, которая была ей абсолютно не знакома, но, они не казались ей простыми скульптурами, которые создали люди, с целью привлечения туристов. У каждого этого символа было свое определенное назначение.

Девушка задумчиво перевела взгляд на темный лес, вновь заметив наблюдателя за толстым стволом дерева. Он словно бы прятался, или придерживал себя, обхватив дерево обеими руками. Эмили снова крикнула:

— Кто ты?

Фигура молчала. Ответом был лишь далекий шелест Шахе, и гробовая тишина во всем лесу.

Она отдышалась и вновь стала пересекать расстояние между ними, но фигура отпрянула от дерева и рванула через кусты. Эмили перешла на бег, думая, что теперь ему не уйти, кто бы, это не был.

Девушка обогнула старый пень, ветвистые кусты и вдруг остановилась, буквально спотыкаясь о тело, бездыханно валявшееся под ногами.

Ее отбросило на несколько метров, и она прижалась к стволу дуба.

Она не могла сделать вдох. Страх плясал перед ее глазами и заполнял легкие. Она прижала дрожащие пальцы ко рту, что бы удержать рвотный рефлекс. Тело, что она обнаружила за огромным стволом дерева, не двигалось. Вокруг уже подсохла кровь, которой было залито все в радиусе метра. Тонки ветки кустарника, еще зеленые листья, опавшие шишки и почки деревьев.

Дрожащей рукой Эмили потянулась в карман джинс и достала телефон, быстро клацая по кнопкам.

— Дежурная часть, здравствуйте, — голос оператора в динамике телефона показался ей даже оглушающим, но она не отнимала телефон от уха, — Что у вас случилось?

— Я нашла труп, — хрипло сказала она и на долю секунды все вокруг нее замерло.

Ветер остановился, рой мух над разлагающимся телом замерли, и даже девушка в дежурной части полиции на долю секунды потеряла дар речи.

— Вы уверенны, что человек мертв?

От странного вопроса Эмили тут же пришла в себя:

— Окровавленное тело без малейшего признака жизни, это может быть признаком смерти?

Спустя секунду оператор промычала:

— Оперативная группа уже выезжает, скажите, пожалуйста, где вы находитесь?

Что бы объяснить свое местоположение, Эмили было необходимо минута. Она не дождалась, пока девушка что-либо ответит ей, быстро сбросила вызов и сунула телефон, в карман ветровки, опускаясь на корточки.

Труп лежал лицом вниз, но судя по тому, как была изорвана одежда по всему телу, Эмили поняла, что он был изуродован. Поза, напоминающая позу убегающего человека, делал картинку еще более бесчеловечной и даже дьявольской.

Эмили медленно перевела взгляд вдаль, куда убежала темная фигура, уже не сомневаясь, кто бы это ни был, он хотел, что бы Эмили нашла труп убитого человека.

28

Подумав, что горячая ванна и чашечка крепкого травяного настоя, помогут стереть все мрачные моменты сегодняшнего дня, Эмили не ошиблась.

Обмокнув в теплой воде, она буквально исшаркала себя мочалкой, что бы смыть любой признак смерти со своей белоснежной кожи. Ей казалось, что она насквозь пропахла гнилью трупа, с которым провела не один час, пока ждала группу дежурной части.

Предположительное время смерти, как уточнили эксперты, не делая даже вскрытия, вчерашняя та самая ночь, когда Эмили впервые столкнулась с тайнами темного мира. Это могло вкратце пояснить Эмили, что же произошло.

— Зверь, — печально пояснил один из следователей, черканув, что-то в своем альбоме, и щелкнув авторучкой, сложил ее в карман черного пиджака, — Обычное доле в этих местах…

Эмили лишь кивнула, плотно стиснув зубы, что бы, не поддаться желанию рассказать мужчине в форме, что же на самом деле могло произойти с невинным человеком той ночью.

Это демоны! Злобные кровожадные монстры! — в то время летало у нее в голове, но она молчала, давая следствию сделать те выводы, которые будут лучше восприниматься местными жителями.

Не стоило даже быть ведьмой, что бы представить будущее если люди узнают что в их родном Аше, живут, по меньшей мере, семь вампиров и шесть ведьм, одна из которых настолько могущественна, что уничтожает начесть одним прикосновением.

Анализируя свою жизнь сейчас, Эмили, не без успокоения понимает, что ее теперь не сможет испугать не тень с огненными глазами, ни зомби, встающие из-под земли, не даже жуткие вампиры. Все, что раньше она считала нереальным или мифическим, теперь оказалось куда более реальным, чем вся ее жизнь.

Насухо обтерев тело пушистым полотенцем, Эмили наспех надела старые шорты и футболку с длинным рукавом и вышла с ванной комнаты, допивая еще теплый сбор трав, что приготовил для нее отец.

Вполне не плохо, — ухмыльнулась она и вспомнила, каким расстроенным он был, когда рассказывал ей про последние дни жизни матери.

Его сердце все еще искреннее любит ее, — думала Эмили, жалея мужчину.

И все же, она не могла понять, почему мать так поступила с ним. Уйти в семью вампиров, добровольно отказаться от заботливого мужа, любимой дочери и светлого круга, может лишь человек, у которого не остается другого выхода. Что правило ее матерью в тот момент? Сможет ли она противостоять своим чувствам, которые заставляют Эмили идти той же дорогой что и ее мать?

С этими мыслями девушка залезла с ногами на подоконник и распахнула книгу стараясь уйти в нее с головой, но голос отца заставил отвлечься от этого.

— Эмили?

Девушка шумно выдохнула приглушая откровенное ругательство, но все же встала и подошла к двери.

Отец уже поднимался по лестнице:

— Эмили!

Она распахнула дверь и остановила его сверкающим взглядом, скрещивая руки на груди.

Мужчина посмотрел на нее снизу верх с натянутой улыбкой, которая была скорее напряженной, чем добродушной.

— Чего тебе?

— К тебе пришли, — сообщил тот и махнул головой в сторону двери.

Эмили спустилась вниз следом за папой и замерла в нескольких метрах от Дмитрия. Его взгляд был счастливым и напряженным одновременно.

Мужчина смерил мальчишку недовольным взглядом:

— Я вас оставлю, — заявил тихо папа и шагнув в сторону гостиной, вновь обернулся, — Только ты помни…. Я не далеко!

— Хорошо, Игорь Сергеевич, — Дима нелепо кивнула, и улыбнулся, — Я не задержусь.

— Будем, наедятся, — пробубнил отец и направился в гостиную.

Эмили не понимала, отчего, всегда добродушный папа стал таким жестким с присутствием Димы в доме. Эмили подумалось, что возможно отец помнит, как дружили их родители, Виолетта и Софья. Может, он просто не хочет что бы ситуация повторялась? Или не хочет, что бы дочь раньше времени потеряла невинность?

От этих мыслей Эмили содрогнулась, глядя, как отец выглядывает из гостиной.

— Пап, — протянула Эмили, и мужчина скрылся из виду.

Девушка перевела взгляд на Диму, который стоял на пороге и словно околдованный не сводил с нее блестящих глаз. Она поняла, что он в эти секунды, как и она, вспоминает тот поцелуй на лужайке его дома.

Эмили нервно выдохнула и шагнула ближе. Теперь, когда расстояние между ними сократилось, Дмитрий словно бы нашел в себе силы:

— Привет, — тихо выговорил он, — Как ты?

— Не очень, — честно призналась девушка и ощутила, как рука Дмитрия приближается к ее лицу и она занервничала, — Точнее… уже все хорошо…

Когда он коснулся ее щеки, Эмили вздрогнула и на миг, это прикосновение стало самым необходимым в этой жизни, но она быстро взяла его руку дрожащими пальцами и отвела его ладонь от своего лица.

— Хотел убедиться, что с тобой все в порядке, и…

Эмили сжала его ладонь и шумно выдохнула, а потом вновь посмотрела ему в глаза:

— Я уже в порядке, — кивнула девушка и не смогла сдержать слов, — То, что произошло вчера… — от ее голоса по телу парня бежали мурашки, но он крепко держал ее пальцы в своей руке, что бы не упустить, а Эмили продолжила, — Это все только путает… путает меня.

Дима нехотя кивнул. Эмили потрясла его руку и отпустила, хватаясь за лестничные перила. Разговор был неожиданным и мало желанным, но она знала, рано или поздно он должен был состояться.

Когда она вновь заговорила ее голос, был тих. Она совсем не хотела, что бы ее услышал отец.

— Мне надо разобраться со всем этим, понимаешь?

— Понимаю, — отозвался Дима слегка расстроенный, но в его взгляде блестела надежда, — Мы можем дружить?..

Эмили сухо улыбнулась. Она не представляла, как им удастся дружить, если между ними происходит нечто, что они сами не могут контролировать. Да и Дима не представлял, но он не хотел терять с ней этой нити, что незримо связывала их с самого начала.

Дима опустил взгляд в пол, а Эмили вдруг вспомнила, то, о чем хотела спросить ведьм:

— Ты знаешь, что-то о домах у водопада Джегошь?

Голос Эмили заставляет Дмитрия поднять на девушку задумчивый взгляд. Парень хмурится, а потом тихо отвечает:

— Не много, — мотает он головой, — Давным-давно, там жили несколько семей, которые владели магией. Бабушка говорила, что именно там и зародился первый круг, — парень мелко оглядывается на дверь ведущую в гостиную, для того что бы убедится что назойливый папочка увлечен своими делами, а вскоре Дима продолжает, — Но их всех сожгли в начале девятнадцатого века, после этого заброшенная деревня пустует…

Эмили заглотнула горький ком из неизвестности и надоедливого запаха трупа, что теперь будет преследовать ее очень долго.

— А что? — взгляд Дмитрия был ясным и внимательным.

Эмили встала вполоборота и уперлась спиной о лестничные перила, вспоминая, как пыталась нагнать темную фигуру.

— Это было странно, — ответила девушка, — Я видела человека, он заставил меня преследовать его, а потом я наткнулась на камни, возле этих домов…

— Камни? — взгляд Дмитрия пронзил ее лицо, и девушка вскинула испуганный взгляд.

— Да, — закивала она и вновь стала копаться в собственных воспоминаниях, — На них были, какие-то символы, а потом… — она откашлялась, но договорила, — Человек привел меня к трупу того бедняги….

Дима молчал, а Эмили не могла не спросить его:

— Как думаешь, это вампиры?

Взгляд Дмитрия был сверкающим и даже устрашающим:

— Конечно! — даже не раздумывая, заявил он, а после его голос стал мягче, — Они вампиры, это их цель — убивать, поглощать кровь…

— Я поняла! — резко остановила его девушка, не поднимая на парня глаз.

У нее не было ни какого желания слушать его очередные нотации по поводу вампиров. Эмили отчетливо понимала, кто они такие и чем угрожают человечеству, но, сложнее всего ей пришлось согласиться с тем, что это не меняет ее отношений к Анджею.

— Я просто хочу, что бы ты знала… им не стоит доверять…

Эмили внезапно окинула парня взглядом холодных глаз:

— Анджей не такой. Вы должны понять это. Он хочет помочь мне…

— Он хочет только крови, — почти шепотом говорит парень прямо ей в лицо, но эти слова словно криком распространяются по ее голове. Девушка жмурится, — После того как они поселились здесь люди стали боятся местных лесов и скверов, хотя раньше наши парки были местной достопримечательностью, а сейчас?..

Он развел руками, посмотрев на девушку так, словно это она виновата во всем, что испытал этот город.

— Сейчас эти места называют опасными. Диких животных, на которых слита не одна сотня смертей, убивают целыми стаями, а мы лишь можем наблюдать за этим, оставаясь в стороне.

На жесткий голос Димы из гостиной выглянул отец, Эмили не видела его, она чувствовала его спиной. Поэтому когда окинула его сердитым взглядом, отец тут же удалился.

От пасмурных мыслей хотелось плакать. Она знала, что все, что сказал Крупских, было правдой. Аше и правда был слишком опасным городом для людей. Каждую третью ночь проливается кровь невинного, и только лишь Эмили могла прекратить это.

— Эмили, — Позвал ее Дима и снова коснулся ее щеки теплой ладонью. От этого прикосновения даже мысли стали чище и светлее, — С твоим появлением у нас есть шанс прекратить человеческие смерти, — он говорил прямо ей в лицо, заглядывая в глаза и стараясь, достучатся до ее разума, — Давай скрепим круг? Наша сила избавит мир от тьмы раз и навсегда.

— Я не могу… — дрожащим голосом ответила Эмили, смотря Дмитрию в глаза.

Ей было слишком сложно решить, что действительно станет спасением. Она боялась, что круг ослепленный желаниями побороть все зло в этом мире, не понимает или даже не принимает одного — они все могут погибнуть как их родители.

Эмили с трудом заставляла себя жить с этим бременем, что ее мама подвила свой круг, что именно из-за нее погибли родители ребят. Что она предала всех, кто любил ее и защищал.

Девушка быстро откинула руку Дмитрия и посмотрела ему прямо в глаза. сейчас от прежней зелены ее глаз не осталось и следа, они были темными и печальными.

— Почему ты боишься? — вдруг спросила парень, а Эмили нашла силы, что бы ответить.

— Круг наших родителей погиб. Вполне возможно, что нас ждет то же самое, — она поджала губы, но вскоре продолжила, — Я не могу сделать этого, пока не узнаю, что произошло…

Дима внимательно разглядывал ее лицо долгих десять минут, но вскоре кивнул:

— Хорошо, — глухо отозвался парень, — Только, будь аккуратна…

Девушка не ответила. Ей казалось, если она даст ему слово не умереть, то в скором времени может не сдержать его.

Дима вдруг засуетился и его взгляд вновь стал счастливым и таким теплым, что Эмили сразу почувствовала как напряжение, одолевавшее ее секунду назад, испарилось.

— Я пришел вот зачем… — он шагнул ближе и обжег ее лицо своим дыханием, — Кажется, это принадлежит тебе…

Он вытащил из кармана красивую вещицу, связанные в кружок осиновые веточки и тонкие прутья иволги. В центре сверкал большой рубин, края которого были оттесаны самой природой.

Девушка потеряла дар речи, ее легкие замерли в предвкушении, сердце заколотилось в груди.

Когда он вложил амулет в ее руку, девушку пронзило насквозь. Все те чувства, которые она еще только что испытывала, вмиг рассеялись, заставляя словно окунуться в другой мир, в котором нет ни страха, не уныния, лишь вечное добро и свет. Магия пронзала каждую часть ее тела, каждую пору и мышцу. Голова кружилась и в этом круговороте она едва ли различала лицо Дмитрия, он улыбался.

Когда магия утихомирилась, Эмили вскинула нетерпеливый взгляд на Крупских:

— Что это?

— Это амулет твоей матери, — ответил он, улыбаясь уже шире, — Мила нашла его только сегодня, и я поспешил вернуть его законному обладателю….

Эмили прикусила язык, что бы, не сказать лишнего.

— Я хотел, что бы ты ощутила его силу и поняла, что свет сильнее тьмы.

И Эмили почувствовала это сполна. Амулет был переполнен этой удивительной светлой магией.

Девушка потерла рубин в центре и пять маленьких желтых камушка, что расположились вокруг него, а потом посмотрела на Дмитрия. Он стоял в экстремальной близости от нее и их лица почти соприкасались. И как бы Дмитрий не хотел вновь поцеловать ее, он плотно сжал губы и развернувший шагнул к двери.

— Дима, — позвала его та, и парень замер на пороге, — Спасибо, — с запинками проговорила девушка, а Дмитрий застыл, впервые слыша ее голос настолько нежным.

— До завтра, — кивнул он и тут же вышел, захлопывая за собой входную дверь.

Эмили еще секунду смотрела на запертую дверь, но амулет привлек ее внимание и она вновь провала большим пальцем по краям неотесанного камня.

А он красивый, — только подумала она и вдруг порезалась о неровные края.

Она вскинула руку и заметила, как тонкая полоска крови бежит по ее пальцу, пересекая ладонь.

— Черт! — выругалась она и быстро побежала верх по лестнице.

— Эмили? Все хорошо? — спросил отец, выйдя из гостиной, но девушка была уже у комнаты.

— Да, просто порезалась! — крикнула она сжимая большой палец в ладони и разглядывая как капля крови, которая осталась на рубине тут же впитывается внутрь него.

29

Бредя по улицам, Анджей скрывался от пьяных компаний, который еще блуждали по ночному городу побережья.

Ему так хотелось найти какого-нибудь бродягу, страдающего от безумной боли, кто согласиться отдать свою жизнь, лишь бы не мучится. Но, даже ряды мусорных баков, за пляжными кафе, были абсолютно пусты.

Возможно, он мог дождаться завтрашней ночи, если конечно не ссохнется до ее начала, испить бодрящей жидкости вместе со своей семьей, но, он не мог сделать этого, так как дал себе слово — держаться столько, сколько будет возможным.

Он вспомнил, как впервые увидел Эмили на старом кладбище, куда ходил навещать своих предков, могилы которых перевез из другого города, лишь бы они были рядом, как напоминание ему и Алле, о смертных, человеческих муках от которых они в свое время отказались.

Эмили была настолько хрупкой, что любой человек по сравнению с ней казался более крепким и стойким. Когда он почувствовал ее аромат, это сразило его наповал. У Анджея не было слов, что бы в полной мере передать то ощущение, которое пронзило его в тот момент, даже самому себе.

Как же это было сложно — удержаться.

Он отодвинулся подальше — чудовище внутри него жаждало схватить ее. В какой-то момент он даже почувствовал, как жажда переполняет его рот ядовитой слюной, как жжет внутри его груди желание и как напряглось его тело, вампирское тело.

— Я не видела, что здесь кто-то есть… — слышит он ее голос и млеет.

Вампир внутри него ухмыляется, словно играя со своей новой жертвой. И она была этой жертвой, а он был вампиром. Кровожадным и беспощадным.

От такого смятения Анджей не знал куда себя деть. Он все еще оставался в образе человека, но предельно остро ощущал вампирскую сущность внутри себя. И ему было бесконечно противно понимать, что вампир может так легко взять над ним вверх.

А во всем виновата эта девчонка! — ругались его мысли, — И зачем она только появилась здесь?

Прежние напряжение на Эмили сменилось ненавистью — которое он испытал в те минуты.

В то время пока он цеплялся за человеческие образы своей сестры, которые как ни когда спасали в отчаянные моменты бесконтрольные и страшные, но сегодня это не работало, если бы девчонка напрочь убила в нем человека.

Но потом случилось что-то, что Анджей до сих пор не понимает.

Ее взгляд встретился с ее, и тут он увидел себя в зеркальном отражении ее глаз. Потрясение, которое я испытал, спасло ей жизнь. В девчонке было что-то необычное, то, что захватывало дух. И только потом он понял, что она дочь Виолетты, наследница Гекаты, носительница могучей силы. Но не только это делала Анджей бессильным перед ее чарами, а то, что стучало у него в груди, в том месте, где когда-то было человеческое сердце.

Тогда он впервые задумался о смысле своего существования, о жертвах, которые висят в списках его личных убийств. В ее глазах он буквально видел страх миллионов глаз своих жертв, и это заставляло его испытать панический приступ стыда за свое существование.

Ведь он не хотел причинять кому-то боль, но и отказаться от крови тогда еще он не мог.

После этой встречи она не покидала его мыслей ни на мгновение, даже не смотря на все его безнадежные попытки прогнать ее прочь. Он любил ее и ненавидел.

— Я вампир! — кричал он в темноту мрачного леса, но собственный голос казался ему лишь отголоском внутреннего я.

А потом он вновь увидел ее в школе, куда не осмелился даже войти. Наблюдать за ней, понимать ее речь лишь по шевелению губ, представляя его звонкий, девичий голос, смотреть на ее робкое движение рук, было поистине необходимо. Как если бы он вновь стал человеком.

Обычно вампиров пугает Геката, мощь и сила, что таится в каждой ведьме этой крови, но он не испытывал и дали страха перед ней, лишь искреннее желание оставить ее живой, потому что все еще помнил этот сочный аромат ее теплой крови.

Анджей не мог понять, как это случилось. Как он позволил этому произойти? Девчонка заставляла его становиться лучше, отказаться от крови, от мыслей, которые принадлежали вампиру. Отказаться даже от своей семьи, ему было настолько просто, что в миг, когда он зашвырнул Эмили на святую землю ведьминской хибары, он посочувствовал ни с чем несравнимое удовлетворение, словно бы поборол свое истинное эго, зверя внутри своего тела.

И он старался быть лучше. Не пил кровь, отрезвляя свои мысли. Не думал о свое семье и общем деле всех темных существ этого мира. Все это он делал, что бы понравиться только одной. Эмили!

И сейчас, чувствуя как вся его вампирская натура, вновь пробуждается во рту противным ядом, он останавливается и, хватаясь за угол двухэтажного дома, медленно втягивает воздух.

В нескольких метрах от него, по песку бежит прибой. Туристы шумно выпивают в местных барах. Книжные лавки и торговые площадки пустеют. Жизнь Аше медленно погружается в сон.

Как бы ему хотелось уснуть и увидеть сны. Он помнил только один, он был из его детства. Ему снилось окончание войны. Парад с песнями и звуками стрельбы, но уже не за жизнь, а за радость, что окончились смертельные схватки.

Теперь это воспоминание было самым человечным, что еще веяло добротой и жизнью. Он цеплялся за него, стараясь забыть о муках, что ждут его в аду. Но он не боялся. Он всегда знал, что в подземелье Аида уже стоит для него отдельный котел и ждет, когда он поселится в него навсегда. И если этому в скором времени суждено было случиться, последнее, что бы он хотел сделать — спасти ее жизнь!

И если бы он мог… если бы его жизнь стоило хоть что-то он бы отдал ее за жизнь Эмили. Сделал бы все, что от него зависит, только бы она осталась жива.

С первых минут их знакомства он всецело боялся, что Эмили узнает правду о нем и его семье. Конечно, он не думал, что ведьмы будут молчать, но где-то в глубине сознания надеялся на это.

Общаясь с ней в том темном парке, он панически не хотел, что бы она когда-либо разочаровалась в нем, или возненавидела. Он ощущал, как она страстно желала того поцелуя. Ее губы в пару сантиметрах от его губ дрожали и требовали не останавливаться, но он испугался. Испугался, что не сможет устоять от соблазна укусить ее. Перед глазами плясала ее тонкая изящная вена под горлом.

Тогда он чувствовал, что Эмили испытывает к нему влечение, именно это удержало в нем человека. Это было сложно не заметить! А сейчас? Думает ли она о нем? Желает еще хоть раз встретить его, или мысль о том, что Анджей оказался вампиром стерли все ее прежние чувства?

Одно Анджей знал наверняка. Она не убила его, когда была такая возможность. Там, на полу школьного туалета, она могла стереть его в порошок, если бы не остановилась. Но она подчинила себе тьму, и он остался жив.

А сегодня, когда он учуял ее поблизости, аромат ее крови вытеснил даже свежеть Джегошь из его легких. Он еле унес ноги, что бы, не поддаться искушению, и это заставило веру внутри его пробудиться. Он отважно думал, что сможет справиться вампиром, даже если будет голодать еще несколько недель, пока что-нибудь не придумает.

Одолевшие надежды вмиг сменились вампирским чутьем. Он туго втянул аромат свежей крови, что бурлила по венам черного кота, который шарил по помойкам, в надежде найти себе пропитание.

Анджей вздрогнул и отшатнулся. История с кроликом слишком ярко всплыла в памяти, и он не дал себе возможности начать охоту на бедное животное, смерть которого все равно не принесет ему успокоения.

Он впервые за всю свою жизнь захотел как можно быстрее попасти домой. В дом, где его не ждала теплая дружная семья, но, там он хотя бы может быть самим собой, а не скрывать вампира за маской обычного прохожего.

Парень мчался сквозь заросли дворов, и парков, пересекая расстояние до своего дома. Он несколько раз оказывался на открытой местности кукурузного поля, но тьма этой ночи скрывала его от посторонних глаз.

Со злостью и печалью Анджей ощущает знакомое жжение во рту, что означает — его клыки готовы пронзить мягкую человеческую плоть. Он нахмурился и сомкнул глаза, вспоминая лицо Эмили, веря, что лишь она способна удержать его от страшных мыслей вампира.

— Я буду сильнее! Я справлюсь! — скулил он сквозь плотно сжатые зубы.

Перед его глазами легко возник узнаваемый образ. Сколько раз за последние дни он представлял, как бы сложилась его жизнь, если бы он был обычным парнем, а она обычной девушкой…

Анджей остановился, хватая воздух, пропахший Ашинской пекарней. Неподалеку гудели поезда, отправляясь в долгий путь. Город был тих и безлюден. В домах уже тушили свет. В небе сияла полная, яркая луна. Ровные контуры были поистине четкие, заставляя Анджея смотреть в темную пелену безоблачного неба. Сегодня оно было усыпано яркими звездами.

Голова его сильно кружилась, то ли от усталости, то ли от голода, которой все сильнее подчинял его себе. Как и на реке Шахе. Он хотел замести следы своей семейки, спрятать обескровленный труп, закопать, сжечь или погрузить на дно реки, но не успел.

Ему было предельно жаль, что Эмили увидела труп того бедняги, но, он не мог выдать себя. Он боялся, что девушка увидит его таким… бесчеловечным.

Да еще и этот призрак, который и привел Эмили к телу. Он мог сдать его в любую минуту. Не сложно представить, кого бы Эмили стала подогревать в этом убийстве!

Анджей не очень хорошо понимал, когда вампир внутри него стал таким сильным, затмевая человеческий рассудок. Двадцать лет назад или сорок? Раньше, он мог не есть месяцами, особенно впервые десятилетия своей вампирской жизни. Раньше его еще останавливало сострадание. Он знал что, в сущности, он монстр, но не хотел терять рассудок из-за крови. Но, спустя десятки лет, ни чего не остается, кроме как пить кровь и убивать людей.

Но, сегодня, когда он смотрел, как девушка зачарованно следует за призраком, как полна мужества и отваги после всего того, что с ней произошло, Анджей одновременно оказался охвачен страхом и гневом за эту жизнь, что так несправедлива к ней.

Посему именно ей передалось это страшное проклятье нести эту могущественную силу? Почему она?

В конце концов, он заставил себя бежать подальше от Джегошь и Шахе, вперед из леса, пока его желания испробовать кровь девушки не переросло в действие, которое он уже будет не в силах остановить.

Воспоминания вновь переполнили его. Анджей чувствовал себя достаточно скверно даже теперь, когда он выиграл маленькую схватку с внутренним зверем, хотя выигрывал ее неоднократно за эти несколько недель пребывания Эмили в Аше. Но тогда, в школьном коридоре он был так увлечен беседой с ней, что едва ли помнил, кто он есть на самом деле. Находиться с ней в одном помещении было сложно, но не так ужасно, как думал он ранее.

Анджей слышал каждый ее негромкий вдох, чувствовал каждый сантиметр ее тела, ощущал тяжелые удары сердца в грудной клетке, и пульс сонной артерии, манящий и приятный. И, в конечном счете, с ужасом вдруг понял, что с минуты на минуту он сдастся. Как он пересилил себя, Анджей даже не помнил, возможно, ему помешала Алла или ведьмы или еще что.

Внезапно Анджей оглянулся, с ужасом понимая, что стоит под окнами ее дома. Под крышей горит теплый мягкий свет. Звук ее сердцебиения он уловил так же быстро, как и аромат теплой жидкости, которую девушка спешно вытирала о салфетку:

— Кровь, — протягивает он своим хрустальным баритоном, сам вздрагивая от каждой мысли проносящейся в голове.

Жажда обжигала его горло. Во рту пересохло, даже если учесть что из-за жажды текли слюни. Это не помогало! Желудок сжался от голода и страдания. Он рефлекторно напряг мышцы. Язык Анджея скользит между клыками, очерчивая края белоснежных зубов, буквально наслаждаясь болью, которая подавляла в нем желание сию же минуту оказаться рядом с девушкой.

На секунду в его человеческих мыслях забилась тревога:

Откуда кровь? Что происходит?

Но ехидное мурлыкание вампира, заставила мысли испариться:

— Кровь…

Юноша медленно втянул ноздрями ее запах, позволив себе сладкие мысли о возможной близости.

Какой же нежной должна быть ее белоснежная кожа, — мурлыкал вампир внутри парня, и словно окунаясь в истоме наслаждения, он буквально видел этот душераздирающий эпизод.

Как его губы поначалу легонько касаются ее плеча и, продвигаясь выше, нежными поцелуями, пока не достигают пульсирующей вены на ее горле. А после его кончик языка будет плавно водить по мету, где пульс ее сердца отдается звонче всего, под нежной кожей, пахнувшей мылом душистых лилий. Как наконец-то во власти полной истомы его губы приоткроются, обнажая острые как лезвие клыки и они словно кинжалы войдут в ее…

Он с такой силой сжал челюсти, что они лязгнули, заставляя его память на мгновение проясниться, но, это было всего лишь мгновение.

— Остановись! — скомандовал Анджей и вывел себя из транса, ощущая, что его сердце усиленно бается о грудь, и все тело вздрагивает, — Я не могу! — словно заставляет он себя в это поверить, но вновь сходит с ума и блаженно закатывает глаза, — Ну, почему же? Я как раз смогу!

Прежде всего, в вампире пробудились инстинкты, животного, охотника, который страстно жаждет своей добычи. Жажда погони, наслаждение ароматом. Припоминание страха на лицах своих жертв и свирепый триумф убийства.

— Анджей, — вдруг он слышит испуганный голос, и буквально прижимается к оконной раме, сквозь которую только что влез в ее комнату.

Девушка, прижав к себе плюшевый плед, смотрит, широко раскрыв глаза, явно не доверяя, и Анджей знает почему. Его вампирский вид ее пугает.

— Эми, — лязгает он зубами и прячет их за губы, но они настолько большие, что их видно даже за несколько метров, — Я не могу держаться… — вдруг произносит он, с трудом заставляя свой голос быть по-человечески спокойным, но получается плохо, и он, морщась, отводит взгляд.

— Что? Что случилось? — на лице девушки явное замешательство, но Анджей молчит, плотно сжимая глаза так, словно у него очень сильно болит голова.

Он даже перестал дышать, что было очень странным. Лишь бы не чувствовать тот удивительный аромат. В ту секунду он оказался, как ни когда далек от человека, которым когда-то являлся. Он утратил последние капли человечности, которые в нем оставались.

Он был хищником. Она была его добычей. Все было предельно просто. И больше не было в этом мире ни чего кроме этого.

— Анджей?

Эмили приподнимается в кровати, и ее нога повисает в воздухе.

Он отчетливо предвидит будущее. Вот она подходит ближе, а он теряет последний клочок человечности и упивается ею, как если бы она была самым вкусным нектаром.

Но даже устрашающий вид парня не заставляет Эмили его бояться, и когда ее нога наконец-то касается пола, она украдкой глядит на вампира.

Аромат ее крови заполнил его мозг густым туманом. Мысли стали бессвязными и далеко не человечными. Он сосредоточил внимание на своем лице, которое отражалось в ее глазах, пытаясь взять чувства под контроль. Лицо чудовища, что сражалось за свою свободу с человеком, которым он все еще пытался быть.

С какой же легкостью вампир вынырнул на поверхность!

В его мыслях она уже подходит ближе, и он убивает ее. Мучительно и долго, как хотел несколько недель назад. А амулет, что теперь защищает ее силу, вскоре настигнет и его своим проклятьем. Он буквально чувствует его присутствие в этой комнате.

Вампир бросает беглый взгляд на кровать, там лежит амулет, что подтверждает его догадки.

Он содрогнулся при мысли о том, что ему придется сделать. Даже в самые худшие моменты своей вампирской жизни его мысли ни когда не были столь жестоки. Даже наоборот он испытывал некое сострадание к жертвам, а сейчас… ему буквально хотелось, что бы она видела, как мощен зверь внутри него.

Глубоко вдохнув, он ощутил, как запах растекался по его венам, заполнял грудь, уничтожал остатки разума.

Чудовище внутри улыбалось от нетерпения. Эмили тем временем тихо подходит ближе.

Запах стал резче, а Анджей буквально пронзает ее взглядом окровавленных глаз:

— Стой! — кричит он.

Эмили замирает, не успев подойти на предельное расстояние, где бы вампир настиг ее в мгновение.

— Стой там! — приказал он не в силах даже смотреть в ее испуганный взгляд.

С силой втягивая воздух, насквозь пропитанный запахом ее крови, Анджей почти сходит с ума и с его губ срывается гортанный стон.

— Кровь… — он указывает на ее руку, по которой катится тонкая изгибистая линия, — Останови ее…

Девушка сильно сжимает ее в ладони, но чувствует, как жидкость сочится по складочкам ее кожи, и вскоре начнет капать на пол. Но она пыталась остановить кровотечение уже десять минут, и, ни что ей не помогало. Она прячет руку за спину, словно бы это могло спасти ее от смерти. Вампир смеется холодным смехом, а потом произносит с горящими глазами:

— Не могу терпеть!

В глазах Эмили вспыхивает жалость:

— Ты голоден… — с чувством полной тоски заявляет та. Вампир плотно сжимает зубы, но клыки мешают ему сжать их в ровную линию, и девушка спрашивает, — Сколько ты не ел, Анджей? Два дня? Четыре?

Зверь внутри Анджея воет от нетерпения.

— Две недели… — вдруг скулит он и перед его глазами начинает все расплываться.

Он вновь втягивает запах крови и морщится, теряя крупицы рассудка и самоконтроля:

— Отойди!

Эмили медленно подходит к нему и, вытянув руку с окровавленным пальцем, смотрит на него с таким видом, словно кормит бродячего пса огромной костью, боясь, что он по ошибке откусит ей руку.

— Отойди! — взрывается вампир и кричит прямо ей в лицо, но его желание пересиливает все, что было так важно еще несколько секунд назад.

Тело монстра содрогается. Мышцы парализует жажда, рот непроизвольно раскрывается.

— Пей, — тихо говорит девушка и делает еще несколько неуверенных шагов, но морщится, от представления того, как больно должно быть это бывает.

Анджей каким-то странным образом пятится назад и ударяется об оконную раму, сжимая ее за спиной обеими руками.

— Нет!

Дерево рамы под его пальцами трещит в двух местах, от чего Эмили вздрагивает, но руку не убирает.

— Я не могу…

— Попробуй, — повторяет она и кивает, — Ну же, — она, выдохнув, касается пальцем его губ, и на них остается тонкая полоса бордовой жидкости.

Анджей нервно слизывает, и его глаза мутнеют, а кожа на лице, вокруг глаз покрывается синими венами. Откровенными и пугающими.

Вампир сладостно размазывает по небу каплю крови, вкус которой не сравниться ни с чем на свете, и девушка в его глазах расплывается, смешиваясь с теплым светом ночника.

— Еще? — спрашивает она, будь то, ожидая услышать ответ, но, не дождавшись, вновь касается его губ пальцем.

С его лица исчезают последние силы человеческого разума, полностью охваченные звериным голодом, оставляя его взгляд блестящим. Вампир смакует, слизывает упоительно приятную жидкость из маленьких ранки на ее кожи, но так нежно, словно пробуя.

Сначала Эмили это даже забавляет, не смотря на то, что дискомфорт моментально поселяется в ее теле. Упоительное чувство расслабление даже заставляет Эмили закатить глаза.

Не успев опомниться, вампир почти набрасывается на ее руку, готовый проглотить ее целиком, и вонзает острые клыки в мягкую кожу. Девушка сначала хочет вскрикнуть от боли, но замолкает. Она смотрит, как вампира с жадностью глотает ее кровь, и эта близость сводит ее с ума.

30

Утро выдалось безрадостным. Легкое головокружение, которое встречает ее широко распахнутые глаза, подсказывают о том, что ночной визит Анджея не был сном. Встревоженная непонятно чем, Эмили с трудом находит чистые джинсы и майку, которые тут же натягивает на покрывшееся мурашками тело.

На руке две маленьких ранки, которые начинали зарастать, так сильно почесываясь, что это заставляло Эмили нервно встряхивать рукой., а зуд между делом только увеличивался, раздражая.

Легкая усталость свидетельствовала тому, что Анджей плотно насытился, но она шарит глазами по пустой комнате и ее охватывает смятение. Она надеялась, что проснется утром в его объятиях, как и засыпала. Или их объятия были всего лишь сном? Обморочным припадком или галлюцинацией?

В любом случае Эмили напряженно разглядывает вампирский укус и идет в ванную, а после спускается вниз.

— Завтрак? — встречает ее отцовский голос, но она ежится.

От запаха овсянки тошнит.

— Нет, я не голодна, — резко отвечает Эмили, даже не посмотрев в его лицо, и продолжает собирать ранец, нервно заталкивая в него учебники.

Один падает из ее рук и она, чертыхаясь, поднимает его с пола и сует в рюкзак с долей разочарования.

Сегодняшний день будет паршивым! — наперед знает она.

— Ну, выпей хоть чаю со своим стариком, — улыбается мужчина, думая, что его улыбка сможет изменить настроение дочери.

Внезапно Эмили покрывается мурашками. Раздражение кипит в груди с невиданной мощью и даже болью.

— Я же сказала, что не голодна! — почти взрывается та, и пронзает лицо мужчины туманным взглядом.

Отец замолкает, лишь пожимая плечами. Перепад ее настроения были редкостью, но вполне ожидаемы. Он находит в ее защиту кучу аргументов и мириться с этим наваждением.

Трудный возраст, — мысленно говорит себе старик и вновь глотает терпкий чай.

Эмили быстро натягивает кеды, хватает куртку и вылетает из дома, проклиная себя за то, что нагрубила отцу. Сейчас, когда она знает, как тяжело ему пришлось, когда его жена бросила семью из-за стайки вампиров, девушка так яро хочет помочь ему обрести счастье, которого он лишился, когда то. Но ее нервы, которые последнее время регулярно начали ее подводить, не радуют.

С этими мыслями она пересекает порог школы, заставляя себя думать, что все будет хорошо!

Ее рука начинала ныть. Она одернула рукава кофты и глянула на запястье. Ранки почернели и от них расползлись несколько тонких змеек в разные стороны.

Неужели заражение? — думает Эмили и вспыхивает моментально, — Придется зайти в медпункт!

Эмили пересекает порог класса и, спотыкаясь о старый линолеум, падает на девушку, сидящую за первой партой.

Она отталкивает Эмили и сверкает гневным взглядом:

— Смотри куда идешь!

Эмили плотно сжимает губы, что бы, не высказать все, о чем только смогла подумать, и натыкается на учителя истории. Он бросает на нее взгляд и морщится, словно ожидал, что за ней следом должен идти целый оркестр, трубя о ее появлении. Но, она вновь глотает напряжение и идет до своей парты.

Дмитрий смотрит на нее весь этот короткий путь с нежностью и даже заботой, но сегодня она, откровенно говоря, слишком надоедливая. Девушка плюхается на парту, рядом с парнем, стараясь об этом не думать.

— Доброе утро! — здоровается он и поворачивается к ней лицом, — Как тебе амулет? Видела, на что он способен?..

— Нет, — фыркает она, сама не понимая, почему его голос кажется ей противным, — Еще не удалось…

От чего то, разговаривать с ним ей не хотелось. Вчера он пришел к ней и отдал мамин амулет, пожалуй, единственное, что осталось от нее после смерти, и она была так благодарна ему. А сегодня она даже не может смотреть в его лицо. Его добродушная улыбка ее напрягает. А еще напрягает беспрестанный зуд от вампирских укусов.

Она чешет их сквозь кофту, стараясь скрыть от глаз Дмитрия, представляя, что станет с его нежностью, если он узнает что произошло сегодня ночью между ним и Анджеем.

Лопнет от злости, — смеется внутри нее незнакомый голос и девушка вздрагивает.

Дмитрий долго молчит, но заметив вид Эмили, не удерживаясь, спрашивает:

— Как спалось? — Эмили бросает на него взгляд, — Выглядишь не важно…

Мерзкий тип, — словно по-змеиному шипит ее внутренний голос и Эмили глотает грубость, — Скажи ему, чтобы он заткнулся…

— Нормально, — только выдавливает Эмили, с таким потрясенным видом разглядывая Дмитрия, что на его лбу появляется напряженная складочка, — Ты это слышишь?

Она буквально тычет пальцем себе в ухо.

— Нет, — протягивает он, разглядывая ее растерянное лицо, с грустным блеском зеленых глаз, — С тобой все в порядке?

Оболтус! — хихикает странный голос, и та вновь вздрагивает:

— А сейчас? Это… это слышал?

— Не уверен, — медленно его лицо превращается из непонимающего, в напряженное, — С тобой точно все в порядке?

Заставь его страдать. Пусть почувствует нашу силу, — шепчет ехидный голос, от которого, руки девушки вышвыривая авторучку, сильно сжимают край парты.

— Да, да! Все идеально! — кивает она, что бы хоть как то скрыть волнение, и предчувствуя, что у нее это не получается, почти кипит от злости, — Черт бы побрал этот день!

Она смотрит под стул парня, под который закатилась ручка и хмурится, делая глубоки вдохи, с которыми ее легкие раскрываются до боли.

— Помочь? — вдруг Дмитрий ловит ее нервный взгляд.

— Нет, — огрызается девушка. Ее рука начинает снова зудеть, как будь-то бы ее искусали пчелы. Эмили теребит пальцами лоб, — Прости… я сегодня… — она не договаривает, просто указывает пальцем на ручку по ним и произносит, — Сейчас подниму.

Она нагибается под парту и в этот момент видит, как с топаньем толстых каблучков ботинки Лизы приближаются к ее стулу.

— Ну и ну! — ее ехидный монотонный пропев, заставляет Эмили вжаться в стул, и прежде чем она успевает вылезти из-под парты, Лиза заявляет, — Так вот значит, что тебя возбуждает?.. — сверлит она глазами Диму и тот напряженно отворачивается, но это Лизу не смущает, — Интим в переполненном одноклассниками кабинете?

Эмили глотает нервный, бурлящий ком, что заставляет ее легкие буквально гореть от недостатка кислорода, пока она разглядывает светящееся язвительностью и сарказмом лицо Лизы.

— Ну как? — она переводит взгляд на Эмили, и волна злобы прожигает ее бледное лицо, — Понравилось?

— Я ручку доставала! — откашливается девушка, смотря, с каким видом на них озираются одноклассники.

— Ну ну, — тут же хмыкает та и смахивает прядь рыжих волос почти оскалившись.

Размажь ее по полу! — хихикают змеиные мысли в голове девушке и Эмили сжимает ручку в дрожащей руке, — Ну же…. Она не ведает нашей силы. Мы должны показать ей на что способны.

От недовольства Эмили ладонь покрывается каплями пота, но она так плотно сжимает ручку, что пластиковый стержень лопается и девушка вышвыривает ее на стол, словно она причина всех ее страданий.

Лиза и Дмитрий подскочили на месте.

— Ты чокнутая! — вздрагивает Лиза, оглядывая ее сверху донизу.

— Убирайся… — сквозь зубы говорит напряженный голос Эмили и та чувствует, как Дмитрий смотрит на нее с испугом.

А Лизу это только забавляет. Она встает в позу ожидания, скрестив руки на груди, и тонкие губы расплываются в довольной улыбке.

Кажется, она забыла, как плохо ей было в тот раз, — напоминает Эмили голос холодный и чужой, но она не обращает на это внимание, единственное, на что она реагирует это Лиза. Ее странный блеск в глазах и голос:

— А что если нет?

Эмили медленно встает и смотрит, как лицо Лизы быстро меняется. Боль и страх просыпаются в светлых глазах. Рыжие кудряшки пляшут на ее дрожащих плечах. Эмили ухмыляется, чувствуя, как вполоборота просыпается тьма.

— Нет… — тихо шепчет Лиза и смотри на свои руку и те покрываются красными волдырями, будь то, только что на них пролили кислоту.

Лицо Лизы бледнеет.

— Эмили, хватит! — вдруг рука Дмитрия с такой силой хватает ее за плечи, что Эмили вскидывает на него взгляд испуганных глаз.

Почти все кто находился в классе, вдруг оборачиваются и смотрят на нее непонимающим глазами. Преподаватель оценив что ситуация не серьезная, поднимает очки к переносице и снова погружено читает газету.

Эмили бы рада все это прекратить, но ненависть сводит с ума. Желание размазать по стенки всех кто присутствуют в классе, жмется в ее груди, а голос в голове не замолкает:

Они не ведают нашей силы, давай покажем им, что с нами шутки плохи.

Эмили морщится, с силой сдавливая голову, но вдруг ее взгляд охваченный паникой поднимается на Дмитрия.

Тот хмурится, заглядывая в лицо, которое стало совсем гневным, но, он все еще узнает в нем, прежнюю Эмили, хотя и боится того, что она делает.

— Да, что с тобой происходит?

Эмили и Дима, а вскоре и Лиза смотрят на появившихся Влада и Риту. Лиза мгновенно теряет покой, прижимая ладони к груди.

— Ваша истеричка совсем спятила! — жалуется она, окидывая нервным взглядом Эмили, и снова теребит свою руку, волдыри на которой тут же испарились.

— Просто попридержи свой поганый язык! — выплевывает та ей в ответ и Рита встав между ними, заслоняет Лизу своей грудью.

Эмили вздрагивает и с опаской поднимает на Риту гневный взгляд.

Правильно, — вновь выскакивают из пустоты зловещие мысли, — Они все хотят испортить! Они хотят заполучить твою силу и играть с ней! Не отдавай ее им…

Напряжение буквально съедало терпение Эмили. Ей так хотелось убежать от этого голоса, что заставляет сердце сжиматься, превращаясь в черствый камень. Но с другой стороны, ей так нравилось, видит на лицах ведьм, страх.

— Эмили что происходит? — блуждающие глаза Риты словно всматриваются в глубину ее зеркальных глаз, но они молчали, как и Эмили.

— Я разберусь, — вдруг голос Дмитрия заставляет Эмили нервно сжаться.

— Не трогай меня! — предупреждает она дрожащим голосом и делает несколько шагов назад, что бы ведьмы не смогли ее коснуться, — Не прикасайся…

— Мы только хотим помочь, — вновь начинает Рита.

Не верь им! — шипит змеюка в голове Эмили, — Они врут.

— Вы врете! — вдруг кричит она.

Одноклассники теряют терпение, один из них смеется:

— У новенькой крышу сносит!

Эмили вздрагивает, но ее магию уже не прекратить. Парень внезапно кашляет и трясется. Его сосед по партии шлепает его по спине и завет по имени. Эмили смотрит на все это с особой иронией и улыбается.

— Эмили, — Дмитрий вновь хочет прикоснуться к ней, а ту отшвыривает его руку с такой силой, что он падает на парту стоящую позади него.

Его ошеломленные глаза, как и его друзей, с недоумением разглядывают ее лицо, а Эмили смотрит на свою руку, пальцы которые все покрыты синими венами, и, вздрагивая, прячет ее за спину.

Это все укус вампира! Это он заставляет меня быть тем, кем я не хочу быть!

Нет, Эмили! — слышит она жужжащий голос и млеет от холода, что покрывает ее тело, — Это все они… ведьмы… они ни когда не были друзьями. Это они превратили твою жизнь в ад!

Эмили старается не поддаться искушению, но голос задевает ее за живое. Какая-то часть ее считала это правдой, поэтому она в следующее мгновение смотрит на ведьм с особой пронзительностью:

— Все было хорошо, пока вы не объявились! — кричит она, буквально чувствуя, как пропитывается ядом каждое ее слово.

— Мы тут не причем, — вкрадчиво говорит Рита, разглядывая гневное лицо Эмили, с таким видом, словно ждет, когда она на нее набросится, — Что за муха тебя укусила?

Муха-вампир с именем Анджей, — грохочут мысли девушки в тяжелой голове, но, тут же, ехидный голос вновь затмевает ее разум, — Скажи… скажи им, что мы не будем им подчиняться. Они испортили твою жизнь, скажи, что мы сильнее их заклинаний…

— Так! — протягивает историк и встает из-за своего стола, — Что там у вас происходит?

Но на учителя, ни кто не реагирует.

— Эмили? — вновь завет Дмитрий и его голос звучит испуганно и даже дрожащее.

— Вы злобные ведьмы! — вдруг говорит Эмили, сморщив нос от отвращения, — Вы испортили мою жизнь! Я не хочу иметь с вами ни каких дел!

— Так, юная леди! Прекратите немедленно!

Эмили усмехается, голос учителя кажется ей смешным.

Она шагает в его сторону и смотрит пронзительно на мужчину:

— А ты, пингвин — заучка, хватит потакать меня мамашей!

Учитель моментально краснеет. Его пухлое лицо прямо на глазах покрывается бурыми пятнами от хамства девушки, и он открывает, а потом закрывает род не в силах смириться с такой бестактностью.

Внезапно глоток воздуха, что попал в ее легкие, немного отрезвляет разум Эмили, и та смотрит с потрясением, в лицо учителя, а потом и на лица ведьм.

Что я наделала? — вдруг слышит она свой, родной внутренний голос, и бежит со всех ног, заставляя весь класс смотреть ей в след.

Она несется через темный узкий коридор третьего этажа, выбегает на лестничную площадку и продолжает спускать ниже. Пару раз запнувшись, она едва ли не упала, но желание покинуть это здание, было превыше любой боли.

Эмили дышит так часто, что сердце колотится по грудной клетке и распространяет боль, что охватило уже всю руку до локтя. На ходу она оттягивает рукав к плечу и от увиденного ее жилы холодеют.

Синие изгибистые линии, как торчащие поверх кожи вены буквально обтянули всю ее руку, превращая кожу в сети паутины. Две ранки по краям приняли синий оттенок, мертвенный и нездоровый.

В медпункт идти поздновато! — тут же думает Эмили и с трудом справляется с дверью.

На улице ее обдает свежим ветром, и она хватает его ртом как рыба, оставшаяся без воды. Девушка огибает угол школы и выберется на спортивную площадку. Бежит вдоль бегового трека в сторону, где группа параллельного класса, занимаются физкультурой.

Все ее тело с каждым шагом становится неуправляемым. Мышцы, скованные болью, суставы словно наливаются свинцом и совсем не хотят двигаться, хотя Эмили с такой настойчивостью хочет добраться до Анджея, Она видит его последним в группе учеников. Он как обычный юнец готовится бежать кросс.

Как же это глупо и смешно! — взрываются вновь ехидные мыли, и Эмили глубоко глотает кислород.

Анджей ее последняя надежда. Если он не прекратит это, то кто-то может пострадать!

Еще раз, бросив на руку с синими венами, она словно ощутила, как эта зараза распространяется по всему телу. Она натянула рукав до кончиков пальцев, но зуд добрался до шеи и расползается по всему телу.

— Анджей! — кричит она голосом полным боли, и десятки глаз пронзают ее недовольным видом.

Особенно недовольным выглядел физрук. Его свисток вновь повис на шее, а руки сложились на большой накаченной груди. Эмили почти вплотную подбежала к нему и заявила, смотря ему прямо в лицо:

— На пару минут, — он судорожно кивнул, и, не произнося больше ни слова, девочка засеменила к тому участку спортивной площадке, где росла пышная живая изгородь.

Анджей шел следом, взволнованный и даже испуганный. Она чувствовала это, даже не смотря ему в лицо.

Эмили остановилась, так резко, будь то, все ее кости вдруг остолбенели. Тело моментально продрожало, вызывая новый приступ паники.

Вампир, — шипел он в ее мозгу, — Они убили твою маму, ты не можешь позволить, что бы он убил и нас. Это все он виноват! Он! Мерзкое отродие!

— Эмили? — вдруг слышит она голос Анджея, — Все хорошо?

Она быстро мотает головой и дышит так часто что у нее не получается вымолвить и слова. Вместо этого из ее глаз текут слезы.

Девушка теребит руку, поднимая рукав, что бы показать вампиру, чудовищное уродство после его вчерашнего кормления и не может удержать болезненный вопль.

Анджей за ее спиной взрывается от неизвестности:

— Что происходит, Эми!?

— Все плохо, Анджей, — вдруг силится она с желаниями накричать, и произносит его имя, но ее голос говорит лишь о том, что вот-вот она взорвется, — Я не могу терпеть… терпеть этого…

— Что? Что не можешь терпеть?

Она разворачивается к парню так медленно, и это причиняет жидкую боль, которое тут же заставляет ее сморщиться, и приступ новых слез окропляет ее щеки, прорезая глаза.

— Что это, Анджей? — она вытягивает изуродованную венами руку и пытается отвести взгляд, потому что это выглядит омерзительно, — Что со мной творится?

По лицу вампира растекается страх. Он не отводит от ее руки взгляда, не понимая, что происходит.

— Господи, — тихо произносит Анджей, и плотно сжимает рот рукой.

— Господи? Господи? — взрывается она, и ее голос распадается на миллионы льдинок, а глаза темнеют, — Мне больно! Анджей! — неожиданно ее голос становится нечеловечески жестким, словно внутри нее проснулось нечто новое, — Останови это! Останови!

В ее глазах все расплывается. Лицо Анджея, деревья, спортивная площадка, ученики, небо…

Ватные ноги подкашиваются, и единственное, что она помнит в тот момент, когда начинает падать, так это испуганное лицо вампира, который ловит ее в нескольких сантиметрах от земли, и его жесткие пальцы сжимаются у нее на пояснице.

31

От нетерпения Анджей сходил с ума. Его обуял ужас и безумная боль. Мысли бурным потоком вонзались в голову, пронося лавину ненависти к самому себе и разочарования.

Как он мог доверить вампиру? Инстинктам, которые сотню раз убивали невинные жизни. Сотню раз подставляли его человечность? Делали все мерзкие вещи! Сотню раз! Как он мог поддаться искушению?

Он снова почувствовал охватывающий его огонь, как и в момент, когда увидел кровь Эмили своими глазами, только на это раз это бы обжигающий стыд.

Пройдя вдоль узенькой тропки, он, уже в сотый раз развернулся и торопливо подошел к входной двери дома Крупских. Старое строение словно бы колыхнулось от его приближения, и он ударил кулаком в деревянную дверь:

— Открой мне! — взревел вампир, но за дверной гладью было тихо.

После того, как Эмили упала в обморок, ему не оставалось ни чего больше, как попросить помощи ведьм и Дмитрия. Он не понимал, что с ней происходило и что можно сделать, что бы задержать это жуткое превращение ее организма, больше похожее на заражение крови.

Но сейчас, стоя в этом томительном ожидании перед домом знахарки Милы, он жалеет, что позволил ведьмам править ситуацией.

Он так страстно желал услышать стук ее сердца, человеческое, ровно биение, которое сейчас больше походит, на импульс дрожащего бегунка печаточной машинки. И эти стоны! Эти дикие нечеловеческие стоны, какими наполнился ведьменский подвал! Они исходили от Эмили…

— Дима! — кричит он в закрытую дверь и глухо стучит, в надежде, что парень смилуется над ним и скажет, что происходи с Эмили.

Анджей видел лицо Милы, когда к ним в дом заносили, покрытое миллионами синих вен, тело девушки. По ее взгляду, вампиру стало ясно — дело серьезное, но он молился, что бы старая ведьма знала, как излечить ее от этой беспощадной болезни.

— Открой мне! — со злостью прошипел он, зная, что Дмитрий сейчас слышит каждый его вдох.

Из подвала, куда занесли Эмили, его почти моментально выставили. Он то и дело пытался защитить девушку от очередной магии старухи, которая уже однажды в желание помочь, чуть не сожгла ее заживо.

Но сейчас, когда жизнь Эмили была на грани смерти, Анджей знал, старуха все сделает правильно. То, что должна сделать. Если что-то еще было можно предпринять.

От чувства бессилия Анджей горел за живо. Все эти долгие минуты, он думал, как ему покончить с собой, со своим существованием. Если вдруг она не выживет смысл всей его жизни, будет потерян.

Как же быстро она стала смыслом всего, к чему я стремился, — подумал парень с отчаянием, — Лишь бы она осталась жива!

В полной тишине за дверью, вампир слышит, как бьются два сердца почти в унисон друг другу. Лиза, которая отказалась участвовать в спасении Эмили, лишь благодаря своей стервозной наклонности и чувства ревности. Волнение, вот что послужило причинно. И Дмитрий, что бродил от двери до кухни, и обратно нервно вышагивая и пыхтя от злости.

Возможно, Лиза была нужна и для того, что бы воспрепятствовать Дмитрию, убить вампира. Для Анджея это было так же ясно, как белый свет над головой.

Каждый из ведьм понимал, если Дмитрий убьет Анджея между ними и вампирами развяжется война, в которой прольется слишком много невинной крови.

Со вздохом сожаления Анджей опускается на колени и наклоняет голову, прижимаясь лбом к двери. Ему даже не стоило прислушиваться, что бы различать голоса и шаги в подвале ведьменского дома. Пахло из него отвратительно, травами и настоями, как в старом бабушкином комоде, с медикаментами. От этого запаха вампир морщится, но, это не заставило его встать.

От отчаянья и вины вампир с ужасом содрогается от боли в груди, словно бы его сердце рассыпается на сотню осколков, превращая его душу в пристанище острых останков.

Память внезапно оживленно проматывает время вспять, когда обезвоженный организм парня не устоял против манящей крови Эмили. Она боялась. Анджей видел это по ее взгляду и медленным движениям, но не оставила его страдать. Почему? И все, то время, пока вампир насыщался кровью, человек внутри него молился, что бы она осталась жива.

Еще ни когда прежде Анджею и в голову не приходило оставить свою жертву живой. Вампир всегда испивал ее досуха, до смерти. Но вдруг, он почувствовал ее пульс, ослабевший, и остановился. Ее обмякшее тело упало в его звериные лапы. Он стиснул ее в объятиях и положил на кровать. Клыки тут же втянулись обратно, а жжение во рту исчезло. Исчезла боль и чувство голода, оставляя лишь одно чувство, полной удовлетворенности.

Он с глазами полными грусти смотрел на ее спящее лицо, с трепещущими ресничками и не понимал, как она решилась пойти на такое, что бы отдать добровольно кровь вампиру.

Одно он знал точно. Если бы не Эмили, он, наверняка был бы мертв.

С широко распахнутыми глазами он смотрел, как она переворачивается во сне и кладет его руку под свою щеку, словно греясь в его прикосновениях, хотя его кожа была в несколько раз холоднее, чем оконное стекло зимой. И все внутри него, что он знал об этой жизни раньше, перевернулось.

Смешалось то время, когда он был обычным подростком жаждущим приключений, и жизнь вампира, с которой прежние мысли пропали, оставляя голод править в его голове. Обе жизни были примитивным сгустком прожитых лет, без света и радости, но сейчас, в нем словно возродилась новая жизнь. Жизнь, созданная из тепла, и любви к этой смертной девушке с невероятной силой.

Анджей до боли в голове жмурится и тихо бубнит в запертые двери:

— Я знаю, ты слышишь меня, — шаги Дмитрия останавливаются, парень смотрит на дверь. Анджей чувствует, как вскипает ее ярость, и кровь бешено стучит в его висках, — Прошу…. Скажи, что с ней? — взрывается его голос, но Анджей не боится лишних глаз.

Сейчас этот мир за его спиной просто перестал для него существовать. Все, что казалось ему прелестным раньше: всплеск воды, пенье птиц, шелест опавших листьев, сейчас становилось просто назойливым шумом, который гудел в его голове, взрываясь и тлея, как потухший костер.

Вина за случившееся были самими страшными муками. И даже двухнедельный голод не был таким мучительным, как чувство вины и горя.

— Ты можешь убить меня, если хочешь! — крикнул он так яростно, что его грудь сотряслась, — Только скажи что с ней…

Не успел он договорить, как дверь настежь распахнулась. Анджея откинула на несколько шагов назад. На пороге стоял Дмитрий в полной боевой готовности, сжимая амулет в правой руке, камни которого, тускло горели, говоря лишь о том, что он полностью заряжен магией. В сверкающих глазах Дмитрия плясали слезы и злость.

— Убить?! — с гневным лицом рявкнул Дмитрий, — Этого будет мало, вампир!

Мгновение он смотрел на Дмитрия со страшной болью во взгляде, которым можно было бы затопить весь город, а затем просто сдался, полностью покорившись гневу мага.

Напряжение между ними нарастало, Дмитрий буквально с такой силой втягивал воздух, что легкие едва ли справлялись с этим потоком, и вдруг маг не выдержав, шагнул вперед, выходя на крыльцо своего дома. Теперь, когда он вышел за пределы порога, ведьминской дом не сможет защитить его от вампира, но он был полон решительности и отваги. Но Анджей даже не пытался пошевелиться.

— Я убью тебя кровосос! — сквозь зубы рычит Дима, не узнавая свой сдавленный голос.

Анджей устало поднимает на него опечаленные глаза, стиснув губы так плотно, что бы, не дать гневу на самого себя выплеснуться наружу.

Он мечтает, что бы его жизнь прекратилась сейчас, пусть даже так нелепо — от руки ведьмака. Но только что бы не чувствовать боли потери, которая витала в воздухе.

— Сделай это, — просит вампир, даже не дрогнув.

Дима срывается с места, но Лиза хватает его за руки и разворачивает к себе лицом:

— Дима, хватит! — она теребит его за плечи, но парень не видя девчонки, смотрит через плечо на вампира, — Пожалуйста, Дима…. Этим ты, ни чего не добьешься.

Ведьма судорожно переводит взгляд отчаянных глаз на Лизу:

— Ошибаешься, — почти скулит парень, с силой стискивая амулет, и его лицо резко меняется, вкушая ту силу, с импульсом которого его тело принимается дрожать.

Через мгновение потрясенный маг сжимает плотно губы, а после сосредотачивается, всей грудью втягивая кислород:

— Я излечу эту землю от тьмы!

Он резко поворачивается к Анджею и из его руки с медальоном вырывается такой огромный шар пламени, что врезается в тело вампира, окутывая его шаром из непроглядного, плотного дыма.

— Нет! — тут же слышит он крик Милы и вздрагивает, когда старуха оттаскивает его от порога обратно в дом, и загораживает проход спиной.

Но Дима улыбается. Непередаваемое ощущение съедает былую боль и на мгновение дарит чувство восторга:

— Он мертв… я убил вампира!

На лице ведьмака расползается довольная улыбка, которая пугает настороженную Лизу, но, вид бабули пугает ее больше.

Мила смотрит на них с чувством полного разочарования и мелко встряхивает головой, отрицая слова парня.

Дима вспыхивает словно ошпаренный:

— Я убил его, так ведь? — лицо старухи становится мрачнее и Дима шепчет, желая получить ответ, — Я убил его?

Беспросветный туман медленно рассеивается, опускаясь на зеленый газон лужайки, и словно бы одухотворенный ползет в сторону дома. Сквозь облако пыли, что постепенно развевается, Дима видит, как начинает прорисовываться силуэт темной фигуры вампира, совсем как в голливудском боевике.

— Что за?.. — не выдерживает парень.

На лице вампира легкое напряжение и испуг. Он знал, что Дмитрий именно так и поступит, только вот он не представлял, что его магия ни как на него не подействует.

Старуха заглатывает напряженный ком и слегка морщится, но, смотрит в синие глаза вампира и произносит:

— Теперь наша сила на него не действует, — ряд возмущений уже накипают во рту Дмитрия, но она опережает его, заявив, — В нем течет часть крови Гекаты, мы бессильны против него…

Вампир буквально ощущает, как все его надежды умереть, рушиться с такой болью, что ему тут же хочется провалиться под землю и раствориться в шипящем огне ада, но вместо этого он продолжает смотреть на ведьм взглядом, полным непонимания.

Единственное, что он желал сейчас больше всего так это смерти. Достойной смерти. Возможно, она бы не спасла его от терзания совести за смерть Эмили, за то бы он бы избежал этих страданий и боли, которые теперь навалились на него с еще большей тяжестью.

Мила тихо выдыхает, смотрит на вампира, потом на внука, а после исчезает в подвале.

Дима не провожает старуха взглядом, теперь его интересует лишь Анджей, и то странное стечение обстоятельств, которое спасло ему жизнь, делая его абсолютно неуязвимым.

— Знаешь что вампир?! — вдруг Дмитрий заставляет Анджея посмотреть прямо ему в лицо, и палец мага протыкает воздух указывает на вампира, который вздрагивает, — Если даже я не найду способа, что бы убить тебя, муки, за ее смерть, заставят тебя страдать…

Вампир молчит. Яд в жилах начинает бурлить. Грудь сжимается от переполненных чувств.

Дмитрий прав, говоря про муки. Единственное, в чем он ошибался так это в том, что они уже заставляют его страдать!

Любовь к Эмили рвет его душу в клочья! Вампир с ужасом падает на колени и стонет от боли, нечеловеческим рыком, в то время, как Дмитрий закрывает дверь своего дома, оставляя вампира одного, на растерзании своих чувств.

32

В подвале, залитом безудержным криком Эмили, ведьмы прибывали в паническом страхе и накалившихся Эмиоциях. Все, включая Милу, были на взводе. Максимка сидел в углу, раскачиваясь, зажимая уши ладонями, как приказала Лиза, сама еле вынося душераздирающие стоны. Его глаза блестели от страха и слез. Он старался не смотреть на Эмили, оттого что она выглядела, мягко говоря, жутко, но не мог оторвать от нее взгляда боясь, что ситуация может выйти из-под контроля.

Рядом с рыжеволосым Рита, она нервно вышагивала расстояние от стеллажа до стены и обратно, придумывая заклинание, как приказала старуха Мила. Заклинание первая строчка, которой начиналась со слова «Тьма», очень ее пугало, но, другие слова растворились в воздухе, как только она увидела Эмили в таком состоянии, на грани жизни и смерти.

— У нас мало времени, — шептала старуха и Рита еще больше заволновалась.

Во взгляде ее хрустальных глаз забилась безудержная тревога и Рита схватилась за голову, что бы перестать слышать убийственные стоны Эмили. Они жутко отвлекали.

Влад все время смотрел за процедурой, которой Мила пыталась очистить тело девушки от яда вампира. Он то и дело подавал старухе травы, которые она с самого начала разложила на маленький больничный столик. Который, казался совершенно лишним предметом в этом захламленном старыми предметами подвале.

Дмитрий решился вновь попытаться помочь и медленно спустился в подвал. Ее дрожащие шаги были на редкость скованными, словно бы мышцы немели и не давали пошевелиться. Он туго дышал, в воздухе пахло противно, кровью, потом и еще чем-то кислым, наверное, травами.

— Держи! — резко приказала Мила и посмотрела на Дмитрия с таким серьезным видом, что парень съежился, но, недолго думая, схватил Эмили за руку.

Мила была на редкость бесстрастной, словно бы опытный хирург, проводящий экстренную операцию.

Она сделала небольшой надрез в области двух маленьких ранок от клыков вампира. Кровь прыснула на ее морщинистые руки, но она не замечая этого, взяла несколько пучков зелени, что протянул Влад и, пожевав немного, затолкала в надрез.

Дима машинально сморщился, рвотный позыв заставил его отвернуться.

Рита замедлила шаг, смотря на все происходящие широко распахнутыми глазами. На ее лице испуг, жуткий и непроглядный, но еще страстное желание помочь.

Пока Дмитрий наблюдал за Ритой, Эмили успокоилась. Ее посиневшее тело мирно лежало на кушетке, рука обтекала темной, почти черной кровью, прозрачные веки не шевелились. Кожа стала фарфоровой и твердой.

Дима, перепугавшись, крикнул на Милу:

— Что случилось?

Старуха прикусила нижнюю губу и скорбным голосом заявила:

— Держи крепче…

С этими словами она плеснула на рану настой из свежей ромашки, корня шафрана и дождевой воды. Пережеванная зелень вспенилась и буквально через секунду Эмили начало трясти с такой силой, что ему пришлось схватиться за обе ее кисти хваткой, которой он мог спокойно удержать восьмидесятикилограммового кабана, а здесь не справлялся.

— Влад! — крик старухи заставил парня вновь вернуться в реальность и темноволосый юноша с силой сжал ноги девушки, приковывая их к кушетке.

— Что происходит? — не унимался Дмитрий, в панике разглядывая нечеловеческое лицо Эмили, — Что с ней?

Но Милы молчала, растирая ингредиенты в деревянной чашке, что-то безудержно шепча, а парень морщился от того, что вид девушки пугал его до глубины души. Он буквально заставлял себя поверить, что это та Эмили, в которую он так отчаянно влюбился. Но сейчас ее прекрасное лицо было отвратительнее, чем морда, только что восставшего зомби. По щекам и векам расползлись уродливые вены, вздуваясь под бледной кожей, а глаза, зелень которых сменилось чернотой, с лопнувшими капиллярами, распахнулись, глядя прямо в его душу.

— Эмили… ты меня слышишь? — шепотом спрашивал парень, но она смотрела на Дмитрия звериным взглядом и свирепо завывала.

Ее синие губы вновь сомкнулись от боли и сквозь мычание послышались всхлипы, как если бы человек внутри ее тела плакал.

Дмитрий сморщился, слезы предательски наполняли его глаза.

— Эмили, Эмили! — дрожащим голосом звал ее Дмитрий, но она не отвечала, стонала и смотрела на него черными, как смоль глазами, пугающими и пронзающими насквозь.

Температура ее тела поднялась на несколько десятков градусов, если не больше. Дмитрию даже показалось, что он держаться за раскаленные угли.

Дима склонился к ее лицу, хоть и ее вид был слишком ужасающим. Он верил, за этой дьявольской оболочкой все еще есть та хрупкая девчонка, которую несколько дней назад он поцеловал.

— Ты меня слышишь? — дрожащим голосом спросил он и вздрогнул, когда ее синие треснувшие в нескольких местах губы распахнулись, и крик из ее рта был громким и пронзающим.

Влад сощурился и отвернулся, но Дмитрий взял себя в руки. Он не мог сдаться. Он любил ее так страстно и искренне, что если бы он сдался, это было сравни предательству самого себя.

Он отдышался и вновь придвинулся к ее лицу. Он не сводила с него своих блестящих глаз, черных и зеркальных.

— Мы тебя вылечим…

Новый оглушающий рев заставил всех в подвале вздрогнуть и Рита, переведя истерический взгляд на Дмитрия, увидела, как тот морщится от отвращения и боли, стараясь больше не смотреть на уродливое лицо Эмили.

— Силами ветра, неба и земли, я заклинаю тебя, — негромкое шептание Милы, послышалось с дальней стороны комнаты. Она делал ровные мелкие шаги, брызгая водой на тело Эмили, с кончиков пальцев, которые макала в отвар целебных трав.

Рита вспомнила, какой у него должно быть запах, и ее лицо недовольно нахмурилось, но она продолжала смотреть за реакцией Эмили.

Тело на койке извивалось и пыталось выбраться с мужской хватки Дмитрия и Влада. Они уже оба были на грани нервного срыва, но не отпускали ее конечности.

Эмили сжала в обезображенных руках некогда белую простынь и продрала ее ногтями, а после выгнулась, как если бы из нее изгоняли дьявола.

И это все больше было похоже на экзорцизм, который, Рита, да и все остальные видели впервые.

— Заклинаю, тело твое и руки твои, стопы твои по дороге идущие и глаза вдаль смотрящие, — уже прямо над девушкой громко говорила старуха, а Эмили застонала, — Заклинаю, сердце твое, — она положила ладонь на ее грудь. — Стуком живым потрясенное, биться пульсом людским, а не тьмою влеченную. Заклинаю, кровь твою, — вдруг острый клинок, внезапно появившийся в ладони старухи, сделал небольшой надрез на груди Эмили, и тонкая полоска крови полилась по шее на лопатки.

— Что ты делаешь? — вдруг завопил Дмитрий, словно сам почувствовал, как острие разрезает его кожу.

Но старуха продолжала четко проговаривать каждое слово:

— Кровь твою красную. Пусть она очистит твое тело от мрака и тьмы. От яда, того что портит тело твое и душу твою, превращая во тьму зловещую. Да прольется же свет на веки твои…

Мила обмакнула указательный палец в крови Эмили и несколько капель сбрызнула в настой, что плескался в чаше, а после она начала поливать ими ее глаза.

Эмили щурилась и пыталась уйти от тонкой струйки, что поливал ее лицо, но Мила продолжала:

— Да вздохнешь ты свет, что воцарится в душе твоей, да напьешься добром ты, до легких…

Приоткрытый рот Эмили наполнился жидкостью, которая принялась разливаться по обе стороны ее губ, и вдруг девушка начала словно захлебываться. Из ее рта выплеснулась жидкость вперемежку с кровью и темно бордовая клякса оплескала пол под ногами Дмитрия.

— Эмили? — поспешно затрепал Дмитрий ее за лицо, выпустив руки, — Эмили, ты слышишь?

Внезапно девушка раскрыла глаза и схватила Дмитрия за горло, а потом швырнула в стену. Все произошло так быстро, что когда Влад попытался снова схватить девушку, Эмили пнула его ногой в грудь, и парень, опрокинув стол, повалился на пол.

Мила замерла не в силах завершить заклинание, увидев, с каким видом разглядывает ее Эмили. Глаза девушки блестели дьявольским огнем, а синие губы с капельками крови и зелья растянулись в довольной улыбке.

Тьма буквально торжествовала в теле Эмили и когда ее пальцы сомкнулись на шее старухи и подняли ее над землей, изо рта девушки вырвался звонкий смешок, похожий на звон сотен колокольчиков.

— Эмили! — закричал Дмитрий, когда девушка отшвырнула старушку прочь, как тряпичную куклу.

Обозленный взгляд дьявольски осматривал всех присутствующих. Лица ведьм были напряженны до предела, и на каждом из них был непомерный ужас, что заставлял тьму Эмили становиться невероятно сильной. Ее тело изгибалось, словно ища правильный угол, но, то, что было внутри нее, не давало человеческой сущности даже, ни малейшего шанса проявиться.

Неожиданно лицо Эмили повернулось в сторону Дмитрия, который поднимался с пола медленно, что бы, не напугать вновь, сидящее внутри девушки существо. Она с таким видом наблюдала за его мимикой лица, пока Дмитрий медленно пересекал расстояние между ними.

— Я тебя не бижу, — вдруг сказал он и заглотнул ком боли и страха, вытянув перед собой руку, — Не бойся, Эми…

Девушка наклонила голову на бок, словно бы прислушиваясь к непонятным речам парня, и ее лицо стало удивленным, как если бы она услышала знакомый голос спустя миллионы лет.

Дима шел на дрожащих ногах. То, что сидело внутри девушки пока его трогало, но будет ли так и дальше, он не знал. Тьма была слишком непредсказуема.

Одно он знал точно — в одиночку Эмили не справится.

— Все хорошо, Эми! — его голос предательски дрожал, он с всхлипом втягивал закупорившийся воздух помещения, — Не бойся, я тебя не обижу…

Но, не успел он сделать еще шаг, как ее лицо исказилось злобой, и она отшвырнула его одной рукой на пару метров от себя. В следующее мгновение помещение оглушил звук выстрела, который закладывал уши.

И хотя монстр внутри девушки не обладал человеческими качествами, боль, от прошедшей насквозь пули он почувствовал.

Эмили открыла рот для крика, но все звуки испарились. Черные глаза потеряли прежнюю злобу или звериный блеск, и стали непонимающе широкими и испуганными.

Когда время вернулось в прежний ритм, ведьмы ожили, и сквозь глухую тишину послышался крик Риты:

— Нет!

С этими воплями ружье валится на пол. Лиза дрожит от испуга и панического замешательства. С волнением и негодованием она разглядывает Эмили. Она поворачивается в ее сторону, зажимая рану от выстрела обеими руками, из-под тонких посиневших пальцев сочится темная багровая кровь. Два черных глаза пронзают Эмили даже на расстояние в десяток метров.

— Нет, нет, нет, — шепчет Дмитрий и ползет на корячках стараясь как можно быстрее добраться до Эмили.

Девушка падает на пол в лужу собственной крови и из ее открытого рта течет тонкая струйка крови.

Среди всего этого хаоса, воплей и истерических стонов, ведьмы слышат, как Мила шепчет последнюю строчку заклинания:

— Да подарит свет новую жизнь тебе, изгоняя зло…

В это время Дима уже рядом с Эмили. Глаза девушки меркнут, и закрывается, а тело бездыханно падает в его объятия.

33

— С пробуждением, девочка… — хриплый голос старухи заставил Эмили прийти в себя.

Голова жутко гудела, в носу стоял противный запах, тело онемело, словно бы она только что была под анестезией. Глаза слипались, и Эмили пришлось приложить немало усилий, что бы раскрыть их.

Перед глазами все плыло, черный запачканный потолок, лампочки под массивными деревянными балками, лицо Милы, которая нависла над ней.

В душе Эмили закралось странное чувство, что что-то произошло. Что-то очень нелицеприятное и даже плохое. Иначе, зачем ей просыпаться здесь?

Отчаянно пытаясь вспомнить произошедшее, последними яркими событиями в ее памяти оставались нервные лица ведьм, когда она просила оставить ее одну, а дальше все как в тумане. Школьный двор, беговая дорожка, Анджей…

И этот голос, — вдруг вспомнила она, — Этот странный голос в моей голове…

Страх и потеря памяти заставила ее привстать на локте, но она, тут же плюхнулась обратно на спину. От резкого движения голова начала пульсировать. Кровь бежала по венам, и Эмили словно бы ощущала, как ее лицо наполняется теплой кровью. Все тело отозвалось на движение откровенной болью.

— Что? Что происходит? — не узнавая свой голос, который был почти беззвучный, простонала Эмили, но лицо Милы было светлым и улыбчивым, как если бы она хотела рассказать ей очень плохую новость, но боялась ранить ее.

Эмили с трудом приподняла руку, затем ногу, но чувствует, что прикована к кушетке, крепко и даже болезненно. Ей удалось разглядеть, как ее запястье обмотанное белыми тканями плотно привязано к металлической раме кровати.

Паника окутала ее, и она снова дернулась, вопрошающе вскидывая взгляд на старую ведьму:

— Что вы со мной сделали? Что происходит?

Шея затекла. И что бы голова перестала кружиться, она снова опустила голову на твердое основание кушетки и тихо заплакала:

— Я не понимаю…

Она пыталась собрать пазл воспоминаний воедино, но мысли разбегались. Ей было слишком страшно. Она не понимала, как оказалось в этом темном месте, рядом с Милой, привязанной к кровати, не в силах даже пошевелиться.

Когда она посмотрела по сторонам, то с ужасом наткнулась на потрясенные лица ведьм. Они стояли в дальнем конце комнаты и смотрели на нее глазами полными ужаса и сожаления, как если бы она только что вышла из ада, и они понимали, что им предстоит загнать ее обратно.

— Отпустите меня… — простонала та и сморщилась, слеза скатилась по щеке и пригрелась возле уха.

Мила повернула ее лицо мягким, и бережным прикосновением заглядывая ей в глаза:

— Еще не все, милая…

— Нет! — паника взяла верх, и девушка снова попыталась вырваться из прочных тисков. Безуспешно, — Не трогайте меня! Пожалуйста!

Она пыталась ухватиться за край кушетки, но у нее выходило плохо. Влажные от волнения пальцы соскальзывали, и из-за усталости вскоре отказались подчиняться.

Она с долей ужаса, снова посмотрела на старуху.

— Последний этап очищения, Эмили, — Мила нежным прикосновением убрала прядь волос Эмили за ухо и улыбнулась, — Ты должна выдержать…

— Что выдержать? — вдруг ей стало совсем не хорошо, и она вновь попыталась сорвать ремни с рук, но, они лишь врезались в ее кожу, — Отпустите меня! Помогите! — она завыла, и болезненная судорога сжала горло.

Язык прилип к небу, все во рту пересохло. Она не хотела больше ни чего терпеть или выдерживать. Эмили не понимала, что здесь происходит, но хотела, что бы все это побыстрее закончилось.

— Она в порядке, ба! — первым не выдержал Дмитрий, и Эмили вскинула на него взгляд полный слез, — Она очистилась…

Глаза парня были испуганными и уставшими, словно бы он пережил нечто нереальное за последнее время. То, что она не могла вспомнить.

— Нет, Дим, — вдруг заявила Рита только что спустившаяся в подвал с огромной чашей, в которой плескалась прозрачная вода, — Это важный обряд очищения, она должна вспомнить все, что было. Иначе, тьма останется с ней, навсегда. — Не дождавшись ответа, она посмотрела на Милу, — У меня все готово.

— Рита! — крикнула Эмили дрожащим голосом и тут же охрипла. Этот вопль растворился в подвале быстро и безрезультатно, — Рита! Что происходит?!

Девушка шагнула к кушетке и с печалью посмотрела на Эмили. Сейчас она была невинна, но Рита хорошо помнила, что было с ней в те жуткие минуты тьмы, понимая, обряд очищения должен быть пройден.

Когда Рита положила ладонь на ее лоб, Эмили даже почувствовала, как ее пальцы дрожат.

— Все будет в порядке, Эми. Скоро все закончится.

Эмили безнадежно заплакала, так тихо, что сама не слышала своих всхлипов, лишь ощущала, как теплые слезы катились по щекам.

— Приступим? — спросила ведьму Рита, и старуха единожды кивнула, стараясь не смотреть в паническое лицо Эмили:

— Хорошо.

Эмили не пыталась успокоиться или взять себя в руки. Сил не было даже на то, что бы анализировать ситуацию. Ее собственные мысли притаились где-то глубоко, она их не слышала. Она вообще ни чего не слышала из-за грохотания сердца у себя в висках. К горлу крался тошнотворный ком, хотелось запить его водой или хотя бы обмочить пересохшее горло. Губы изогнулись в гримасу боли, и девушка почувствовала, что они треснули в нескольких местах.

Она не знала чего ожидать, от Милы. В тот раз она чуть было не осталась без руки, а сейчас? Сейчас даже Рита на ее стороне, хоть она и пресекала подобные методы старой ведьмы, считая, что есть более гуманные способы решить проблему.

Неужели это все из-за круга, который они до сих пор не могут сомкнуть? — вдруг очнулись мысли в сознание Эмили, и она вскинула взгляд на Риту, но какой-то частью своего отстраненного разума, Эмили понимала, что дело совсем не в этом.

Рита сосредоточенно разглядывала тело Эмили с макушки и до ног. Напряжение ее чувствовалось по глазам и мимике лица. Сжатые в тугую полоску губы, узкие скулы, сузившиеся хмуро глаза.

— Начинай, — приказала сухо старуха, перестав улыбаться, и Эмили, вздрогнув, посмотрела на чашу, что держала в руках Рита.

Девушка закрыла глаза и прошептала:

— Тьма в теле святом, заклинаю тебя…

От голоса Риты Эмили выгнуло наизнанку. Кости позвоночника затрещали. Она слышала, как хрустит каждая косточка на ее спине, лопатках и руках. Пятки и макушка впились в твердое основание кушетки.

— Выйди на свет и исчезни, — продолжала Рита, но Эмили уже не слышала ее слов, ее оглушал собственный вопль, который она не могла держать в себе, — Излечи душу бренную от страха перед нечестью падшей, и внуши свое просветленье.

Эмили не могла сделать и вдоха. Все ее тело окаменело, а спина выгнулась колесом, словно давая этой тьме дорогу из ее тела через грудь. Она уже не понимала, что твориться вокруг нее, что делает Рита или Мила и весь ее круг, боль стала настолько невозможной, что она больше не обращала на внимание даже на нее. Горло заполнилось чем-то противным, и вскоре вместо душераздирающего крика послышалось бульканье. Изо рта девушки полилась черная жидкость, словно густая противная мазута.

Смотря на это отвратительное зрелище, Рита заглотила ком от испуга, что плотно засел между гланд. В ее глазах заплясал настойчивый страх, который мерцал миллионами огоньков. Она не могла поверить, что ее новое заклинание может обладать такой силой, но верила в то, что именно ее слова заставляют Эмили очиститься от тьмы, которая поселилось в ее теле и вместе с ядом вампира эта тьма, постепенно слабеет и исчезает.

— Продолжай, — строго сказала Мила, держа Риту за плечо, и девушка, отдышавшись, плотно сжала глаза, что бы не видеть, что происходит с Эмили.

— Сила воды и неба я повиливаю тебе, — собственный голос казался Рите, будь то чужим и холодным, хотя все внутри нее кипело как на костре, — Изгони силу темную и вылечи тело человеческое, как небеса взимают к себе души умершие, а вода уносит боль нестерпимую.

Внезапно старуха вырвала из рук Риты чашу и выплеснула всю воду в лицо Эмили, которая вскочила с ошеломленными глазами.

Девушка дрожала. Кушетка тряслась. Лицо Эмили было человеческим, но напуганным до глубины души. Она ощущала как капли пота по всему телу, смешиваются с ледяной водой, которой ее окатили. Боль прекратилась так же быстро, как и началась. Эмили отдышалась и захлопала глазами разглядывая потолок.

Мила добродушно улыбнулась, от прежней ведьмы не осталось и следа. Когда она положила морщинистые пальцы на лоб Эмили, та перевела испуганный взгляд на старуху.

— Все? — с дрожью в голосе спросил Дмитрий, даже не взглянув на бабушку.

Единственное, что ему сейчас хотелось, это размотать повязки, что сдерживали все это время Эмили:

— Можем ее выпустить?

Вместо того, что бы ответить Дмитрию Мила заглянула в потрясенные глаза Эмили и хриплым голосом приказала:

— А теперь вспомни все, детка.

Неожиданно перед глазами Эмили заплясали игривые тени, которые расплылись, смешавшись с грязным цветом стен, лицом Милы и Риты, и всей окружающей атмосферой, и девушку буквально насквозь пробило чувство гнева, что испытывала она, пока тьма правила в ее теле.

Глаза отца утром, когда она накричала на него. Страх в глазах Дмитрия, за ее действия, когда она заставляла покрываться волдырями руку Лизы. Сейчас она вкушала каждый момент, так четко чувствуя, причиненную ею боль, что душа с скрежетом сжалась.

Эмили вспомнила, какой жесткой и грубой была она, когда разговаривала с ведьмами, а ведь все, что они хотят сделать, это уничтожить всю темную силу, и освободить мир от жертв. Вспомнила лицо учителя истории, когда она обозвала его и вдруг подумала, что положительной оценки ей вряд ли удастся заработать, но это было не самым худшим.

Самым худшим было то, что вспомнила она после. В ее мозг буквально вонзилось воспоминания испуганного лица Анджея, когда она нашла его на спортивной площадке. Он был так взволнован, что почти не смог сказать и слова. А она… она была так зла на него за то, что он это сделал с ней. Ведь она ему так доверяла…

Она увидела даже то, как превратилась в темную тварь, беспощадную, швырявшую ведьм по комнате и насыщаясь их болью и страданьями.

Эмили зажмурилась от таких воспоминаний и поведение ведьм, которое еще несколько минут назад было для нее необъяснимым, стало вполне обоснованным.

Тот коварный темный голос, свирепый и злобный, он пропитал мозг ядом, отравил ее сознание и заставлял делать необъяснимые вещи, за которые теперь ей было очень стыдно. Сейчас, когда она ощущала груз, что свалился на ее плечи, она хотела только одного — плакать.

Она позволила слезам катиться по лицу, сил сдерживать их не было. Дмитрий быстро снимал ремни с ее дрожащих рук. От воспоминаний о том, каким дьяволом она была с ядом вампира в своем теле, ей хотелось заковать себя обратно.

С сожалением и стыдом она подняла глаза на ведьм. Влад все еще был начеку. И сейчас, когда Эмили вспомнила все, она не обижалась на него за это.

Максимка теребил край толстовки и смотрел с надеждой. Наверное, для него это было ужаснее, чем для всех остальных. Он так боялся, что все это может ни когда не закончится, что теперь просто не мог поверить своим глазам.

Лиза нервно дергала ногой, застыв в позе ожидания, и сложив руки на груди. Она даже не пыталась посмотреть на Эмили и девушка, резко задрала майку, вспомнив, как пуля ловко прошла сквозь нее.

Вопреки всем ожиданиям от сквозной раны остался только уродливый рубец белой кожи и пятно высохшей крови.

Эмили подняла непонимающий взгляд, вновь оглядев всех вокруг:

— Но я помню…

— Ах, это? — вдруг воскликнула почти со смехом старуха, хотя ни кто из присутствующих не думал, что это смешно.

И даже Лиза была подавленна своим поступком, хотя всячески пыталась себя оправдать. Ведь если бы не выстрел, на который она решилась за доли секунды, Эмили могла бы убить Дмитрия, или даже всех их разом.

Мила собрала кровавые тряпки, остатки трав и сбросала их в пустую чашу.

— Ребята тебе все расскажут, милая, — заявила с улыбкой старуха и потрепала Эмили за плечо, — А ты, скоро поправишься!

Не дождавшись ответа, она поспешно удалилась, оставляя, ведьм наедине.

В комнате на время поселилась мучительная тишина. Ни кто из присутствующих не желал ее прерывать, многие стеснялись, говорить что либо, ведь все это было так сложно. Сегодня им пришлось преодолеть не одно испытание, с которым каждый из них справлялся по-своему.

Рита натянула лукавую улыбку:

— Я приготовила настой, — она коснулась с пятки на носок, — Он то и залечит твою рану так быстро. Если хочешь, я могу научить тебя…

Эмили, вскинув на нее взгляд не в силах сказать, что либо, и единожды кивнула, чуть приподнимая края дрожащих губы, и улыбка Риты растворилась.

Сейчас было не самое подходящее время для обучения, но Эмили была ей очень благодарна. Кто знает, как бы сложилась дальнейшая жизнь Эмили, если бы Рита не знала так много в ведьменской медицине и не разбиралась в травах.

Девушка вдруг с угрызением совести поняла, что ребята сегодня спасли ей жизнь. В очередной раз. Они боролись с тьмой внутри нее, не смотря на свои страхи и переживания. Несмотря на свои желания и нежелания. Они делали свое дело, и девушка была им благодарна.

Эмили нахмурилась, смотря на красные полосы которыми покрылись ее запястья, и, решившись, проговорила:

— Спасибо, — выдавила та, не поднимая глаз, — Всем вам…. Я не знаю, что было бы со мной, если бы, не вы…

Макс, вдруг шумно выдохнул:

— Ух! — его улыбка была широкой и радостной. Казалось, он был счастлив, что все закончилось, — Да уж! Это было мощно!

Эмили с трудом улыбнулась. Она помнила его лицо, когда ее черные глаза смотрели прямо насквозь. Он дрожал. Трясся в углу и молился…

— Ты такая «УУУ», а мы такие «ААА»!!! — Максим вдруг засмеялся, но вздрогнул когда неодобрительные взгляды ведьм, сверкнули в его сторону, — Да, бросьте! Мы пережили ужасный день! — с этим ни кто не мог поспорить и Максим перевел свой сверкающий взгляд на Эмили, — С этой тьмой… ты непобедима. Если бы Мила не вытащила это из тебя, такой монстр как ты смог бы в одно мгновение превратить землю в пепел…

— Макс! — оборвала его Лиза и парень замолк.

Эмили с горечью вдохнула. Как бы ей не хотелось это принимать, но Максим был прав — с такой мощной силой и под воздействием тьмы, она была бы оружием массового истребления.

Девушка скоблила пол взглядом, набираясь сил, что бы высказаться. Во рту назревала надоедливая мысль, она просто должна была сказать это. И когда Эмили подняла глаза, ведьмы словно бы уже ожидали ее слов.

— Макс прав, — она решительно заглянула каждому в глаза, — Я не могла бороться с тьмой. Яд Анд… — Эмили замолчала, взгляд Дмитрия стал невыносим, и она быстро исправилась, — Яд вампира, превратил мою тьму в ядерную бомбу. Моя связь с темной силой стала крепче, и теперь я знаю какова она на вкус….

Девичий голос стал дрожащим. Она с трудом удерживала слезы, и для этого ей приходилось морщиться. Единственное, что бы могло остановить собственное чувство ненависти к себе, так это замолчать и постараться забыть, но, она просто не могла молчать.

— Я делала такие вещи…

— Эмили… — с особой нежностью говорит Дмитрий, словно сам испытывает схожие чувства и прикасается к ее плечу, — Перестань…

Она мотает головой, прикусив язык, и в следующее мгновение, продолжает:

— Если бы вы не уничтожили зло во мне, вы не только бы не справились с темной силой, — голос Эмили сделался почти пугающим, — Вы бы выпустили существо, способное уничтожить все живое на этой земле.

И Эмили знала, что ее сила в слияние с силами зла, это не что иное, как смерть, которую она проносила бы по Земле, сжигая все живое на своем пути.

Рита делает шаг вперед, завладевая вниманием Эмили:

— Но сейчас все хорошо, — выдыхает она, вновь стараясь унять пасмурное настроение Эмили.

Может Рита и права, но Эмили гложет что-то невероятное, то, что она сама не в силах понять, а самое главное принять. Но сейчас она не боится раскрыться перед ведьмами, она боится лишь собственных желаний.

— Знаете, что самое страшное?.. — вдруг спрашивает Эмили, и видит, как заинтересованно смотря на нее ведьмы.

Голос девушки становится зловещим и отчасти пугающим:

— Самое страшное то, что мне понравилось…

И эта была правда, которая несла Эмили мучительную боль. За все те страдания, которые она причинила окружающим, она ненавидела именно себя, но то, что почувствовала она, когда к ней вернулась память прошедшего дня, потрясло ее до глубины души. То чувство, когда с одного ее взгляда рука Лизы буквально пузырилось, и лицо девушки искажалось страхом и мучениями, превзошло все ожидания. Эмили чувствовала, как эта мощная сила приносила ей удовлетворение и желание воспользоваться ею вновь. И она была зависима от тьмы. Словно бы наркоман ищущий дозу, Эмили искала тьму в глубине своей души, а когда находила, поддавалась искушению, и таяла в сладостном облаке могущества и власти.

Гробовая тишина, что разлилась по подвалу дома Крупских, заставляло ребят смотреть на Эмили и видеть на ее лице смешанные чувства, которые им ни когда было не понять.

Они так долго боролись с темной силой ее существа, что каждый из них всецело верил в то, что тьму необходимо истребить! Выжечь! Испепелить!

Эмили медленно переводит взгляд на Лизу, которая мелко вздрагивает, от чего Эмили тихо спрашивает:

— Боишься?

Взгляд Лизы с вызовом буровит ее лицо и в оттенках ее глаз появляется злоба, которая на доли секунды затмевает страх.

— Нет, — почти шипит она, морща нос.

Эмили томно вздыхает, подпитываясь от страха Лизы, как утренним завтраком:

— Я тебя не убью, — отвечает Эмили, даже вопреки ответу Лизы, чувствуя буквально всей душой, что страх ее уже неуправляем.

А ведь я могу убить ее сейчас же! Остановить ее сердце одним взмахом руки, — в мозг Эмили взлетают скорбные мысли, и ей приходится сильно съежится, что бы, перестать об этом думать.

— Наверное… — заканчивает Эмили, запинаясь, и уводит взгляд в сторону.

Скверность собственных мыслей пугают, но сейчас она могла этим управлять, как и своей силой. Может, лишь потому, что она слишком устала, что бы снова поддаться тьме.

— Если хочешь знать, я не жалею за то, что стреляла в тебя! — вдруг взрывается Лиза и в ее жестком голосе чувствуется дрожь.

Эмили вновь вскидывает на девушку взгляд, который не предвещает беды, и даже, наоборот, на редкость выглядит спокойным и даже умиротворенным, что еще больше пугает рыжеволосую девчонку, и она буквально кипит от ярости:

— Если бы я не выстрелила, ты бы убила Диму! — и тут Эмили хмурится, понимая, что между ними что-то есть.

Эмили бросает взгляд на парня. Дмитрий краснеет.

Безусловно, что-то есть!

— Ты! — Лиза выплевывает слова с особой жестокостью, и Эмили вновь смотрит прямо ей в лицо, — Со своей дурацкой магией! Дурацкой силой! Со своей тягой к тьме! Ты могла убить каждого из нас!

От голоса Лизы девушка чувствует в своем сердце невыносимую боль, но, она даже не пытается остановить Лизу, даже наоборот. Сейчас ее голос и то, что она говорит, кажется Эмили таким необходимым, как кислород или стук собственного сердца. Лишь благодаря ее голосу, Эмили может вновь возненавидеть силу, тающуюся в ней.

Лиза переминается с ноги на ноги и дрожит от страха и ярости одновременно:

— И я не жалею, что выстрелила! Даже, если бы я убила тебя! — она пронзает угрожающим пальцем воздух, указывая на Эмили, — Ты зло!

А после, она срывается с места и бежит наверх по ступенькам. Топот ее ног вскоре затихает. Ведьмы глотают отчаянье и тишину. Эмили опускает голову, стараясь не поддаться желанием заплакать, хоть была уже на грани истерики.

Слишком много слез, для одного дня!

— Я успокою ее… — после нескольких минут молчания говорит Дмитрий и смотрит на Эмили, девушка не отвечает, но чувствует его взгляд, — А ты отдохни…

Эмили кивает, и слова, которые она хотела сказать ему, растворились у нее во рту с чувством полного разочарования.

Шаги Дмитрия эхом проносятся у нее в ушах. Она переводит взгляд на ведьм, Максим то же срывается с места и бежит к лестнице, но вдруг останавливается и смотрит на Эмили:

— Я рад… что ты, — он мгновение задумался, но закончил, — Это ты…

Когда Максим удалился, Влад подошел к Рите и, навалившись на нее, обнял девушку за плечи:

— Хорошая работа! — похвалил тот, и Рита вскидывает на друга пламенный взгляд.

— Абсолютно с тобой согласна! — растянулась она в довольной улыбке и вновь посмотрела на Эмили, — Ты как?

Девушка задумалась, но вскоре пожимает плечами.

— Просто не думай об этом, — советует Влад и смотрит на нее со сверкающими карими глазами, — Это могло случиться с каждым из нас…

— Но случилось со мной, — тихо вздыхает Эмили, — И мне очень жаль, что вам пришлось пережить… такое….

Влад тихо смеется:

— Да, — протягивает парень и вскидывает густые брови, сверкая блестящими глазами, — Честно сказать, я еще ни разу не был избит девушкой!

Влад и Рита натянуто смеются, но Эмили даже не пытается. Нет смысла притворяться, что все хорошо!

Парень перестает хихикать, и натужено выдыхает. Разрядить обстановку у него не получается и он честно заявляет:

— Но, должен признаться, у тебя не плохой удар.

Рита, поджав губы, смотрит на парня с неодобрением, и он замолкает. Смахнув с плеч длинные блестящие волосы, она вновь смотрит на девушку.

— Я знаю, что сейчас не время, но все же, — Рита пронзает взглядом Эмили и продолжает с серьезным видом, — Ситуация выходит из-под контроля. Наша сила становится неуправляемой, как и твоя сила. Я хочу связать круг, и все мы хотим этого…

Эмили опускает глаза. Сегодня она была на грани смерти. Точнее ее человеческая часть. Тьма почти полностью поглотила ее, но, она так устала, что бы решать все это.

— Если наш круг будет целым, мы сможем позаботиться друг о друге, — продолжает Рита.

— Но мы не сможем колдовать без круга, — вдруг не выдержала Эмили, — Мы будем уязвимы, если вдруг окажемся один на один с опасностью…

— Но за то, что мы получим взамен… — зачарованный голос Риты заставил Эмили буквально вжаться в твердую поверхность кушетки.

Рита посмотрела на Влада, а потом вновь на девушку:

— Наша сила сейчас способна на многое, но, она не управляема без круга. Когда же круг будет замкнут, мы сможем избавиться от нежити, как и предначертано и остановить древнее пророчество. Тьма будет повержена и нам больше не потребуется магия. Ни когда!

Раньше перспектива быть связанной с ведьмами Эмили совсем не устраивала, но сегодняшний день все поменял. Теперь, когда она почувствовала, как слаба перед тьмой, ее желание остановить саму себя, умножилось.

— Хорошо, — хмуро согласилась Эмили, не в силах даже смотреть на ребят, — Мы сомкнем круг.

Рита чуть не захлебнулась от радости и, посмотрев на Влада, затрепетала:

— Время еще есть! Скоро солнце упадет за горизонт и у нас будет несколько минут, что бы скрепить свои силы воедино, а потом…

— Мы уничтожим всю нежить, — с особым восхищением выдавил он, и Эмили поняла, что этого они ждали, уже слишком долго.

— Надо все подготовить, — уже с более серьезным тоном сказала Рита и вновь посмотрела на Эмили, которая находилась в замешательстве, — А ты? — Эмили вскинула на нее разбитый взгляд, — Ты будешь готова?

Эми постаралась сделать абсолютно хладнокровный вид, хоть и рассыпалась по частям:

— Конечно, — она лукаво улыбнулась, но, Рита не заметила, что Эмили соврала, — Надо предупредить остальных…

— Этим и займемся! — с восхищением Рита растянулась в довольной улыбке и блеснула взглядом ясных глаз, — А у тебя, еще есть пару часов, что бы прийти в норму.

— Поправляйся, — отозвался Влад уже с лестницы, и Эмили кивнула, но, парень этого не увидел, поднявшись наверх.

Рита зашагала к лестнице, но Эмили остановила ее, позвав по имени. Девушка обернулась, все еще не унимая довольной улыбки.

— Ты не могла бы позвать Диму? — дрожащим голосом спросила Эмили.

Рита, немного подумав, пожала плечами:

— Конечно, — и рассеянно улыбнувшись, поднялась вслед за парнем, оставляя Эмили одну в комнате пропитанной болезненными воспоминаниями и вонью, из спекшейся крови, трав и плесени.

34

— Отец, — хмуро отозвался Анджей, стоя по центру огромного зала в их доме.

Чуть приглушенный свет, отражаясь от мраморных стен и потолка, предательски навевал пасмурное настроение. Его братья и сестры, стоявшие в стороне, смотрели ему в спину прожигающим взглядом. Почти все из них были недовольные, с толикой презрения и ненависти.

Приезд отца был ожидаем. Анджей знал, он ни за что не пропустит день кормежки. И глаза Алана с красным оттенком, которые уставились на парня, были голодными.

— Анджей! — воскликнул он, словно соскучился по своему приемному сыну и парень напрягся, — Твои братья и сестры рассказали про выполненное задание…

На мгновение Анджей потерял дар речи и мельком посмотрел на присутствующих.

Алла стояла в позе ожидания с такими ехидными глазами, что парень уже буквально чувствовал, как Алан отрывает ему голову за предательство.

— Я все объясню, — вдруг начал Анджей, но замолчал.

Он надеялся, что Алан выслушает, поймет. Он же был его создателем, отцом. Парень все еще помнил как они проводили время за долгими беседами у камина в их старом доме на севере. Анджей надеялся, что в Алане все еще остались прежние, отцовские чувства, но он ошибался. За годы существования парень понял, что лживая любовь Алана лишь затмевала им глаза.

Надежды Анджея вмиг улетучились, когда отцовские глаза стали сердитыми и бесчеловечными.

— Объяснишь? — с сарказмом усмехнулся старик и рассмеялся таким звонким смехом, который застилает лед в душе каждого вампира в большом зале, — Он объяснит!

Анджей вновь смотрит на Аллу, думая, что это единственная секунда перед смертью, но вдруг Алан тихо произносит с голосом полным печали:

— Да кому нужны, твои объяснения, сын мой? — парень молчит не в силах посмотреть в лицо отца но, прекрасно понимая, что он расстроен его поступками.

Влюбиться в человека — для него это страшнее мучительной смерти!

Что меня и ждет, — слышит он, свои траурные мысли, и по всему его телу расползается сковывающая волна напряжения.

— Теперь уже не важно, сын, что произошло в твоей мертвой душе, — философски продолжает он вопреки всему тому, о чем думал парень, — Главное проклятие, которое миллионы лет заставляет нас ограничиваться в желании…

Парень вскидывает взгляд на вампира. Краснеющие глаза Алана полны странной искрой, обычно она появлялась в минуты, когда он размышлял о светлом будущем, которое только может быть у вампира.

Анджей с чувством полной досады понимает, что его отца не занимает больше ни чего, кроме как многолетняя диета, которая буквально стала для него жизненной преградой.

Невероятно, как за сотни лет его отношение к своим детям поменялось. И даже Агний, его любимый младший сын, стал изгоем для собственного папаши. А Беримир? Алан отправил его на смерть, заставив убить Виолетту.

С этими мыслями в душу Анджея закрадывается чувство гнева на своего создателя, и он буквально сверлит его недовольным взглядом, готовый принять смерть, только, что бы больше не испытывать жалости к этому бесчеловечному вампиру.

Алан смотрит на парня с досадой, а после опускает голову и заявляет:

— Как бы я хотел наказать тебя, сын, но не могу….-холодный голос вампира, пропитанный горькими нотками, звенит в ушах Анджея. Алан смотрит на него из-под густых бровей и продолжает, — Ты мне будешь очень нужен, в нашем маленьком, незаконченном деле…

Вампиры, стоя за спиной Анджея, как немые статуи переглянулись, но, ни кто так и не смог сказать и слова прежде, кем Алан растянул губы в зловещей улыбке:

— Помниться мне, ты упоминал что-то о Псаахе?..

Усмехнувшись, Алла вышла вперед, смотря на старика так, словно считает его сумасшедшим психопатом:

— Но это не возможно, отец! — голос ее был, словно струна, натянут до предела. Девушка смотрит на братьев и заявляет, — Ты говорил, что ни одна магия, будь то светлая или темная не способна пробудить царицу! Ты считал Псаах сборником идей голубцов и лицемеров!

— Не важно, как я считал до этого Алла! — грозный голос Алана заставил всех присутствующих почти подскочить на месте, а девушка удручающе опустила голову с чувством презрения, разглядывая пол, — Тебе ясно?!

Девушка, молча, пыталась заставить себя ответить спокойно, но, ее характер не мог позволить ей сделать голос, как и прежде нежным, и она еле выдавила:

— Да, отец, — и замолчала.

Казалось, что напряжение в зале способно разорвать дом на части, но, вдруг улыбка Алана стала мягкой, такой, как ее помнили многие из его семейства. На долю секунды Анджею показалось, что прежний отец вновь с ним, но после, как он увидел в его пепельных глазах жгучее желание властвования, все мечты Анджея растворили воздухе, с отцовским голосом:

— Посовещавшись со старейшинами, мы пришли к выводу, что не стоит ждать истинную наследницу Гекату. Века в ожиданиях сделали этот мир воинственнее и от части, грязнее. Люди забыли, что тьма существует и она их главный враг. Они создают смертельные войны, оружия и травят себя ядами, — Алан морщится и выплевывает, — Какая расточительность!

Вампиры не отвечают. Все внимательно изучают лицо Алана и слушают отцовские разговоры, словно бы он был настоящим пророком, а они верными подданными.

Алан тем временем выпивает терпкого вина из металлического бокала с изящной ковкой и продолжает:

— Старейшины, как и я, думаем так…. Ждать, что смертная девчонка окажется Гекатой, слишком рискованно, но мы можем пробудить истинную богиню…. Она составит нам хорошую компанию и снимет заклятие.

В улыбке Алана сверкает ровный ряд белоснежных зубов, единственное, что выделяет его из ряда местных стариков.

— Вампиры — мудрейшие из мудрейших, упомянули древнее писание, — вампир смотрит на Анджея и тот мелко кивает, — Помню, как ты рассказывал мне действие треугольника тьмы. Пришло время, сын… пришло твое время…

Анджей не знал чему радоваться больше, тому, что он все еще жив и по видимому, Алан не слишком злиться, что бы убивать его, или тому, что Эмили больше не угрожает смертельная опасность.

Впервые в жизни он испытал такое счастье, что сердце внутри него по-человечески кольнуло в сладостной истоме. А после, он вспомнил, как создавать темный круг смерти и что для этого требуется…

Его чувства счастья быстро сменились непониманием, а вскоре и злостью.

В треугольнике из трех секторов должны погибнуть ведьмы. Полный круг.

У него из под ног, буквально выбели землю. Он пошатнулся, но вовремя собравшись, посмотрел на отца с такой серьезностью. Глаза создателя были совершенно спокойны.

— Но все не так просто… — вдруг начал Анджей, подумав, что если он назовет число жертв, которых им придется убить, он откажется от этой затеи, как и Эмили.

— Ах, ты про шесть ведьм… — усмехнулся тот, словно читая его мысли, и глаза его стали дьявольски блестящими, — Я сказал, что не могу наказать тебя в полную меру, сын мой, а ее смерть станет достойной карой для тебя, и твоей души, которая так стремиться стать человечной…

Анджей сомкнул губы в жесткую полосу. Его сердитые глаза резало, что-то, чего раньше он не чувствовал, или забыл, что чувствовал. Анджей ощущал как его мышцы предчувствуя опасность рефлекторно сжались.

Алан усмехнулся, разглядывая слезы в глазах сына. Со скоростью вампира старик оказался возле парня и, не унимая надменной улыбки, посмотрел в его лицо, задирая подбородок:

— Этот мир не идеален сын мой…. Пора бы запомнить, что вампиру нужна только кровь, жестокость и запах смерти.

Анджей с трудом терпел нарастающий гнев.

— Любовь… это удел смертных, — заявил Алан.

Тело Анджея затрясло от напряжения. Он старался дышать глубже, что бы давление воздуха вытолкнула из легких скованную боль, но это не помогало.

Он мысленно представлял, как отрывает вампиру голову и как сжигает его тело. Это было болезненно, потому что он Анджей когда-то любил этого человека, той любовью, которую может чувствовать хладнокровный вампир. Впервые годы своей бессмертной жизни, Анджей даже хотел быть похожим на своего создателя, творца, защитника. А сейчас его испепеляла мысль о сходстве с ним. Теперь, когда он видел, каким стал его отец, коварным, ненасытным и жестоким, он перестал чувствовать к нему даже жалость.

Сейчас, слыша его голос, переполненный не человечностью и жестокостью, Анджей с ужасом понимал, что самое отвратительно, что когда-либо могло произойти с ним, это перерождение, в подобие своего отца.

Алан долго смотрел в глаза вампира, но вскоре обошел его и посмотрел на собравшихся детей. На их лицах мелкое раздражение. Они слишком сильно хотели убить ведьму. И сейчас были недовольны, что их план поменялся, хотя убить ее им все равно придется и эта мысль грела Аллу. Она скверно улыбалась.

— Сегодня, — начал Алан провозглашающим голосом, когда вдоволь насытился мучениями приемного сына, — Ведьмы свяжут себя в круг. Достаточно смерти одной ведьмы, что бы все шестеро умерли и открыли один из сектора темного круга.

Анджей панически разглядывал пол, в надежде, что через некоторое время ему удастся бежать от своей семейки и предупредить ведьм об опасности. Возможно, сегодня ему опять придется голодать, но мысль о человеческих жертвах вызывала в нем волну отвращения.

— Сегодня, дети мои, начнется новая эра, править которой… будем мы! Вампиры! — Алан вскинул руки к потолку.

На его лице сияющая радость. Ему было чем обрадовать себя, хотя бы тем, что через несколько часов он сможет утолить жажду. Он уже предвкушал вкус и аромат человеческой крови. От этого аппетит разыгрался, а желудок сжался от голода.

Алан затих, опустив руки. Он смотрел на каждого из своих детей с таким неизгладимым восторгом, что дыхание вампиров застревало в глотке.

Анджей, сверкая глазами, видел, как лицо отца становится зловещим, словно бы сам дьявол пробуждался в его старом теле, смерть которого остановилась много сотен лет назад.

Вампиры за его спиной молчали. Ни кто из них не верил до конца в писании Псааха. Многие даже думали, что его создали, что бы запутать таких, как они — искателей Гекаты. Но сам Анджей был полностью уверен, что создав треугольник смерти, можно пробудить Гекату, вытащив ее из заключения загробного мира и просить у нее снять древнее проклятье. Вот только он искал его не затем, что бы Алан убил его любовь!

В душу парня закрался страх и чувства безысходности. Он продолжал думать о круге, о ведьмах, об Эмили. Скоро они придут на Догомысское кладбище и свяжут свои силы воедино, а потом…. Алан и его семейка убьют их, принося жертвоприношения треугольнику смерти.

Не выдержав напряжения Анджей, вылетел из открытых настежь дверей в ночную тьму. Теперь, когда он уже был предателем в глазах семьи, ему уже не было страшно, или жалко. Он знал, за что борется. За Эмили. За ее жизнь. За его любовь к смертной девчонке!

— Отец! — вдруг вскочил Беримир, смотря в спину Анджея.

Силуэт брата, облаченный в темные джинсы и белую рубашку, уже растворяется во тьме густого леса.

— Нет, сын! — останавливает Беримира Алан, вскидывая руку, и парень пыхтит, смотря на отца с долей непонимания, — Пусть идет…

— Но он…

— Он все сделает так, как нам надо, Беримир.

Алан смотрит на детей с усмешкой, которая заставляет вампиров покрываться ледяными мурашками, а потом поворачивается лицом к ночному лесу. Темные кроны деревьев чуть шевелятся на свежем ветерке. Анджей еще долю секунды был виден его вампирскому зрению, но в мгновение исчез, скрываясь за стволами многолетних деревьев.

35

В сумеречном лесу становилось холодно. Изо рта, вырывалась струйка пара, которая была редкостью для этих мест, в такое время года.

Старое Догомысское кладбище, как и прежде, встретило ведьм упавшими крестами и травой, все еще измазанные черной сажей от того взрыва, что устроила Эмили, убивая нежить. И даже после всех дождей, которые словно бы заливали землю, чернота напоминала девушке о ее силе, которая до сих пор вселяла страх.

Она свято верила, что ей просто необходимо взять под контроль эту неуправляемую силу, но, сегодня, повстречавшись лицом к лицу с той ее стороной, стороной зла, она буквально вкусила всю ее мощь, и теперь, управлять этой силой стало как, ни когда сложно.

Единственный способ защитить окружающих, это связать круг, что бы ведьмы могли управлять действиями этой темной магии, — подумала девушка, но мысли были пасмурными.

Единственное, чего она действительно не могла, так это довериться ведьмам. И даже то, что они уже неоднократно спасали ей жизнь не давало ей ни малейшего повода, ведь с того самого дня как она знакома с этой компанией, ее все чаще пытаются убить.

— Не подходи! — Эмили заставила Дмитрия остановиться в нескольких метрах от нее.

Дима сначала прикусил губу, но пошел вслед за девушкой, чувствуя ее напряжение как свое собственное.

— Прости, — вновь сказал он с такой досадой и усталостью, что заставил Эмили сжаться и прибавить скорости, — Этого мало да?

Эмили злобно фыркнула, но не удержалась от ответа:

— Если ты еще не понял! Тьма могла полностью взять меня себе, — усмехнулась та, но ей сейчас было скорее грустно, чем смешно, и она буквально выругалась, — Черт! И я винила во всем себя, но если бы не этот заколдованный амулет… не ты! — она проткнула воздух, рукой указывая на парня, и вновь зашагала по тропинке, — Ничего бы не было!

Девушка зажмурилась, но вскоре вновь открыла глаза. Не смотреть под ноги было слишком опасно.

Когда она узнала, что амулет отданный Дмитрием был заколдован, ее разочарованию не было предела. Последние несколько часов, она не знала о чем и думать.

Стоит ли полагаться на ведьм? Ведь все, что случилось с ней за последние сутки, было лишь колдовством, которое, как они считали, дадут Эмили право считать, что скрепление круга, это лучшее что могло произойти в ее жизни.

Как бы, не так! — выругалась она мысленно, и бросила беглый взгляд на Дмитрия.

— Но я же извинился… — промямлил Дмитрий, не поднимая на нее глаз.

Он был взволнованным больше, чем все остальные. И не их обряд, который должен был связать их силы, повлиял на это. Дмитрий был таким печальным из-за того, что по его вине она стала монстром, который чуть не завладел ею полностью. Конечно, вина вампира здесь явно присутствует больше, но он не мог не обвинять в этом и себя.

— Так и знал, что эта затея до добра не доведет! — бубнит он себе под нос, не желая говорить громче.

Эмили пыхтит от гнева и снова смотрит на парня:

— А ты еще спрашиваешь, немало ли твоих извинений? — Дима заглатывает нервный ком и слышит крайне раздраженный голос девушки, — Мало!

Она не выдерживает и вновь продолжает путь. Дмитрию ни чего не остается, как молча следовать за ней. Он лишь изредка бросал косые взгляды ей в спину, но девушка, словно бы чувствуя это, нервно одергивала плечом.

Эмили задрожала. Воздух и, правда становился сырым и промозглым. Она обхватила себя обеими руками стараясь закрыться от ветра. Она вышла из дома Крупских в рваной майки, некогда белой, но сейчас похожей на старые клочья восставшего из зомби, с кровавой дырой на животе и черными пятнами всякой дряни, которая сегодня только могла выплескиваться из нее.

— Вот, держи… — услышала она ласковый голос Дмитрия и почувствовала, как на плечи ложится теплая вязаная кофта, немного колючая, но в целом уютная.

Она, сверкая, кидает на него взгляд, но парень нежно улыбается и она отводит взгляд в землю, натягивая кофту до подбородка.

— Я и, правда, не хотел… Эми…

Девушка молчит, но Дима желает высказаться:

— Мне казалось это плохой мыслью, но нам было важно твое присутствие…

— Я знаю, — вдруг говорит Эмили тихо, почти себе под нос, а потом поднимает лицо лишенная прежней злости и хмуро улыбается, — Надо было сразу сделать это! Связать круг и уничтожить всю тьму, а я…

Дима хлопает раскрытыми глазами разглядывая лицо Эмили. Он почти думает, что это сон, но вскоре девушка смеется:

— Так что, я заслужила скидку на покупку скутера?

Дима смеется в ответ, с трудом отвечая:

— Да? — Эмили улыбается шире, — Да! Да! Конечно! Соберу самый быстрый байк за всю свою жизнь!

— Мне хватит тихоходного, — отвечает Эмили с сарказмом, — Все таки папа еще не решился. Зачем травмировать старика?

За разговорами про будущие планы ребята уже почти дошли до старой хибары. У Эмили даже появилась надежда на то, что они переживут сегодняшнюю ночь. Надежда была мизерной, но грела так, что вскоре она даже вспотела.

Дима, не отнимая от девушки глаз, без умолку болтал о проданных им мопедах и самых крутых из них, которые вышли в списке районных соревнованиях.

Дима, как и Эми, понимал, что это был первый разговор по душам за все время их знакомства. Раньше они говорили только про магию, опасность и смерть, но сейчас разговор словно бы объединил их и сделал сильнее.

Дойдя до старой постройки, с лица Эмили исчезла довольная улыбка и Дмитрий, почувствовав напряжение, замолчал. Эмили остановилась в нескольких метрах от калитки, озираясь по сторонам.

Многолетние стволы, окружающие кладбище, кресты и старые, ржавые оградки: все здесь было словно знакомо ей. Таким узнаваемым и даже в какой-то мере родным, будь то, она была здесь и не один раз.

— Пошли, — голос Дмитрия заставил ее оторвать взгляд от природы вокруг нее, — Нам еще многое предстоит сделать…

Все ребята прошли в старую хижину, и Дима уже шагнул за порог, как вдруг девушка остановилась.

Мелкая дрожь охватила тело. Ладони вспотели. Теплая кофта пекла так, что можно было подумать, у нее жар.

Так, — протянули ее мысли, — Ведьмы сказали, что хижина заколдована. Темная магия не сможет пробраться туда…

Она закусила нижнюю губу в предвкушении чего-то страшного и даже смертельного, и медленно тянула к входу руку.

Ребята скрылись в темноте хибары, и она решила приподнять себе настроение:

— Ну что ты, Эмили! — взволнованно сопела она себе под нос, но голос дрожал, — Это отличный шанс узнать, чего в тебе больше…. Ну же! Давай!

Она выдохнула, зажмурилась и сунула руку через порог, ожидая, что вот-вот разверзнуться небеса и ее убьет на месте. Но сосчитав до десяти, девушка медленно приоткрывает глаза и смотрит на серое небо у себя над головой. Оно, как и всякий раз в такую ночь, хмурое и грозное, но, ни каких молний и кар небесных!

Фуф! — выдохнула она мысленно, и почувствовала, что по спине ползут холодные капли пота, — Я добрая! Все видели?! Я добрая!

Она почти танцевала и улыбалась, прошла в старую постройку. В ту же секунду на столе загорелась одинокая свечка, пламя которой освещала всю комнату. Лиза и Максим прошествовали к дальней стены, там стояла большая стопка старых книг, которые они перечитывали. Дмитрий уселся на деревянный выступ в стене, напротив стола, за которым готовилась Рита. За ее спиной Влад, точит перочинный нож.

Эмили прошла до стола, и неожиданно ее привлек рисунок на столе, смутно напоминающий карту. По краям были вырезаны странные символы и рисунки, среди которых она увидела и те, что обнаружила пару дней назад на камнях в бывшем ведьминском поселении. Она провела кончиками пальцев по столешнице и посмотрела на Риту:

— Что это?

Рита перевела взгляд со стола на Эмили и пожала плечами:

— Мы еще толком не разобрались, — начала она тихим уставшим голосом, — Это карта, которая должна говорить о чем то… чего мы пока еще не можем понять…

Эмили прикусила язык. Было очень странным слышать, что ведьмы чего-то еще не могут понять. У них есть все эти записи, и Мила и куча времени, проведенного за колдовством.

— Постой… — не выдержала Эмили, — Как же Мила?

Рита усмехнулась:

— Ты думаешь, мы не спрашивали? — Эмили пожала плечами, прикусывая язык, а Рита продолжила, — Это сделали наши родители. Мила не имеет об этом даже представления.

— Родители оставили нам карту… для чего?

Рита нахмурилась, но все же посмотрела девушке в глаза:

— Я не знаю, Эми, — но вдруг ей захотелось рассказать девушке все, что они смогли узнать ранее, — Вот тут, — она ткнула пальцем в стол, отодвинув книгу, — Расположен мой дом…

На деревянном полотне, куда указывал палец Риты, было нарисованы старые постройки, за школой, в которых, как поняла Эмили и проживала девушка.

— А здесь дом Лизы, — палец Риты скользнул к другой части стола, а потом взмахнул вверх, — А это дом Максима…

— Я думала вы родственники, — Эмили вскинула на Максима непонимающий взгляд, и парень улыбнулся.

— Так и есть, — хихикнул он, — Только мы двоюродные брат с сестрой. Мои родители переехали сюда совсем недавно, пару лет назад, а семья Лизы жила здесь с самого построения города…

Рита улыбается, вновь привлекая взгляд Эмили:

— Раньше в этом доме жил рыбак со своей семьей. Его жена Мария, так же входила в круг наших родителей….

— Но, Калинины уехали после смерти Марии, а потом туда переехал Максим и его отец, — закончил за Ритой Влад, разглядывая карту их города, на полотне стола.

— Совпадение?! — довольно спросил Максим, и Эмили нахмурилась.

Девушка опустила взгляд на стол, не в силах заставить себя посмотреть на Лизу. После инцидента с выстрелом, в душе Эмили все чаще закрадывалось чувства недоверия, которое она старалась унять всевозможными способами. Сейчас она предпочла самостоятельно найти дом Дмитрия, ткнув пальцем в другую сторону.

— Да, — кивнул он, и только сейчас Эмили заметила, что он стоит рядом, — Это мой дом. А это дом Влада, — его палец уткнулся в стол на другом конце, где располагалась бухта.

— Так ты живешь в пристанище рыбаков?

— Ага, — улыбнулся парень на вопрос Эмили, — Не представляю жизнь без запаха моря по утрам…

— Его родители держали «Рыбацкую бухту» всю свою жизнь, начиная с самого основания города, — рассказывала Рита, но вдруг почувствовав на себе взгляд Влада, и остановилась.

— Она врет! — усмехнулся он, — Этот город построен вокруг «Рыбацкой бухты».

Эмили на секунду улыбнулась, почувствовав себя почти как в своей родной компании, легко и непринужденно, но после, почувствовав напряжение ведьм, вскинула на Дмитрия нервный взгляд.

— Меня мама часто водила туда обедать…

Эмили вдруг распахнула глаза от собственных слов, и в памяти ее словно всплыл момент их прогулки по старому пирсу и вкусный обед в кафе «Рыбацкая бухта».

Ребята напряженно буравили ее лицо в надежде, что она произнесет хоть слова, но она молчала, лишь разглядывала смуглое лицо Влада, его светлые волосы и пухлые губы, которые наморщились и произнесли:

— С тобой все хорошо?

— Не уверена… — она натирала лоб пальцами, а голос ее предательски дрожал, — До этого момента я вообще не помнила свою маму, — по лицам окружающих она поняла, что ребята ни чего не понимают и она вдруг захотела объясниться:

— Я всегда пыталась вспомнить мое детство… рядом с ней. Ну, хоть что то…. Новый год, день рождения, любую мелочь, но помнила лишь один момент, как она бежала ко мне и улыбалась…

— Боже! Сейчас умру! Как трогательно… — с сарказмом произнесла Лиза и Рита ткнула ее локтем в бок, — Что? Мне совсем не интересны ее душевные переживания…

В любой другой бы раз Эмили, несомненно, ответила взбалмошной девчонке, но только не сейчас. Единственное, что интересовало ее в этот момент, так это воспоминание, которое словно появилось из неоткуда, но, поняв, что ребятам, должно быть осточертели рассказы о своих родителях, которых, они возможно, так же как и она сама не помнят, она вновь сфокусировалась на голосе Риты.

— Наши дома расположены на концах пентаграммы, — она вновь прошлась пальцами по всем домам, вырисовывая звезду, а потом посмотрел на Эмили, — А в центре его…

Рита замолчала, предполагая, что Эмили закончит за нее. Так и вышла, распахнув огромные глаза, девушка шепнула:

— Это мой дом!

Нервный ком застрял в ее горле, они тихо откашлялась и решилась задать вопрос:

— Почему? — но ребята молчали и следующий вопрос, прозвучал в пустоту, — Что это все значит?

— В этом-то весь и вопрос, — вдруг заявил Влад, и девушка сверкнула печальными глазами в его сторону, — Мы не знаем…

На несколько минут наступила гробовая тишина, давая ведьмам время на размышление.

Эмили была слишком заколдована картой и размещением домов на ней, словно этот город с самого начала был магическим и знал, что когда-нибудь этот момент настанет.

— Хватит экскурсии, — вдруг заявил раздраженный голос Лизы, и все присутствующие вновь ожили.

— Да, — подержала ее Рита, нервно смахивая пряди светлых волос с измученного лица, и подтащила книгу на середину стола, — Может это поможет тебе… связать круг?

Несколько минут Эмили просто смотрела на ветхие листочки старой книги, на записи, заклинания, представляя как ее мать, когда-то касалась их и читала написанное в ней, может сама записывала что-то для круга, что появится после, что бы сделать их мир чуточку проще.

Эмили не сомневалась, в этой книги полно магических записей, рецептов зелий и прочей магической ерунды, но там не было одного.

Она дрожащей рукой коснулась края толстой обложки и медленно закрыла книгу:

— Это мне не понадобиться.

Когда она посмотрела на непонимающие лица ведьм, сомнений у нее уже не оставалось, и она продолжила:

— Кажется, я знаю, что надо делать…

— Вот сучка! — вдруг взорвалась Лиза, потеряв всякий страх перед ее силой. Эмили, вздрогнув, перевела взгляд на ледяные глаза девушки, — Так все это время ты пудрила нам мозги?

Эмили лихорадочно замотала головой. Как бы она хотела, что бы это было действительно так, но Лиза ошибалась. Эмили пришлось пройти через многое, что бы узнать истину магии связи круга.

— Вовсе нет, — тихо заявила девушка, без особой радости заглядывая в лицо Лизы, — Мне необходимо было умереть, что бы разобраться во всем…

Пока все разглядывали лицо Эмили, она, буквально ощущала тепло в ее ладонях, чувствуя свою мощную силу. Ребята переглянулись.

— И? — вывела ее из транса Рита, — Что мы должны делать?

Неожиданно острый взгляд Эмили скользнул по ее лицу, и Рита, словно испугавшись этого, отпрянула.

— Во-первых, — начала Эмили таким голосом, будь-то, выносит вердикт, — Вам необходимо знать, кое-что…

Эмили выдержала долгую паузу.

— Ну же, — не стерпела Лиза, — Мы будем ходить через стены?

Ее сарказм удивил Эмили. Теперь, когда Эмили прошла через боль, скорбь и тьму, она стала яснее понимать весь смысл самой магии. Смысл их жизни. Многолетние знания каждого ведьменского круга, словно бы теперь хранились у нее в голове. И знания эти, ее совсем не радовали.

— Родители… — начала Эмили и голос ее стал хриплым, — Мама… они не оставили нам ни чего, потому что надеялись справиться с силами зла. Они связали круг, а круг связал их воедино, но, моя мама не владела полной силой Гекаты, поэтому тьма забрала ее…

— Что значит тьма забрала ее?

— Я думаю, она перешла на темную сторону, — ответила Эмили, и, не подумав ни секунды, продолжила, — Она была частью семьи Замятиных последние годы своей жизни…

— Что? — почти в один голос спросили ведьмы, и это могло бы насмешить Эмили, но только не сейчас, когда желание поделиться всей этой болью, буквально переполняло ее сердце, — Значит, родители не справились, потому что твоя мама ушла из круга?

— Не совсем, — Эмили почесала лоб. То, что она хотела рассказать им, не укладывалось в ее голове, — Они не справились, потому что, скрепив свой круг, они скрепили свою жизнь. Смерть мамы повлияла и на ваших родителей. Сила, которая была связана между ними… она убила их.

На лицах ведьм было лишь недовольство и недоверие.

— Эмили права, — вдруг заявил Дмитрий и все посмотрел на него с округлившимися глазами.

— Так ты знал? — рот Лизы распахнулся от шока.

Дима не поднимая глаз сверлил пол, найти логическое оправление и себе, и всей ситуации в целом.

— Мила, — начал парень тихо, — Она как-то раз упоминала, что моя мама погибла из-за тьмы, которая окутала сердце Виолетты…

По лицу Дмитрия было видно, что он что-то не договаривает, но ведьмы не спрашивали, они были глубоко разочарованны.

— Почему ты молчал?

Дмитрий жмут плечами:

— Не знаю. Может, смысла не было, а может, не хотел. Какая сейчас разница?

Эмили печально поджимает губы. Ей меньше всего хотелось, что бы Дмитрий чувствовал себя виноватым во всем этом. Она незаметно теребит его за руки и тот поднимает на нее взгляд печальных глаз.

— Теперь это уже не имеет смысла… — тихо говорит Эми, и привлекая взгляды ведьм продолжает, — Вот почему мы не нашли ни одного упоминания. Думаю, если бы кто-то из них знал, что случится, они бы могли предупредить нас…

— Не могу поверить! — в следующую секунду вспыхнула Лиза и схватилась за голову, — Значит, наши родители умерли по вине твоей матери?

Девушка на долю секунды замолчала, а потом кивнула и призналась:

— Да!

От ее звонкого голоса Дмитрий даже вздрогнул. Когда он посмотрел Эмили в глаза, то почувствовал, с какой болью ей приходится справляться, когда она признается им и себе, в случившемся много лет назад.

Но сегодня Эмили совсем не готова была уступать этой боли, а поэтому продолжила:

— Теперь, я хочу знать… вы все еще хотите связать нас вместе?

Рита с таким видом посмотрела на нее, что слова Эмили застыли во рту. Раздумья ребят, казались очень долгими. Эмили с удивлением видела, как лица ведьм из расстроенных, превращались в решительные. Казалось, что даже смерть родителей по вине ее матери не способен был заставить их отказаться от задуманного.

— Я верю, — тут же отозвалась Рита, словно прочитав ее мысли, и оглядела всех собравшихся, — У нас будет все по-другому.

— Но, Рита! — взволнованный голос Лизы был на грани срыва, — Неужели мы можем, понадеется лишь на ее силы, которые в любую минуту смогут предать нас?

— Я всем сердцем хочу одержать победу над силами зла! — с такой настойчивостью проорала Эмили почти в лицо девушке, что та отшатнулась.

— Ну да, сегодня я заметила твою решительность, — злобно высказала Лиза.

— Прекрати, — почти выплюнула Рита, и Лиза с недовольным лицом окинула всех присутствующих.

— Рита права, — вдруг отозвался Дмитрий и его спокойный голос, заставил ведьм замолчать, — Все испытания даны нам лишь для того, что бы в конце пути обрести истинную силу. Может, это и есть наш жизненный путь…

— В книге сказано, — поддержал друга Влад, — Испытания даются сильным, а сильные открывают врата.

— Врата новой жизни? — предположил Максимка, — А что? Было бы здорово.

— Остаться в живых? — спросила его Лиза, и ее злобный голос заставил всех насторожиться, — Вы все психи! — выкрикнула она, — Я не хочу лишаться всего именно сейчас!..

По лицу рыжеволосой пронеслась целая лавина паники. Она так ждала, что когда-нибудь ее силы станут настолько сильными, что она перестанет бояться смерти, что подкрадывается все ближе. Что когда-нибудь сможет защитить Максимку и своих друзей. И сейчас, когда она чувствует в себе нескончаемый поток энергии способный разнести полгорода в щепки, ей очень сложно смирится с потерей всего, из-за Эмили, которой она не могла доверять.

Рита делает два шага к девушке и та вскидывает на нее взгляд блестящих глаз.

— Лиза мы ждали этого не один год! Наши родители…

— Их смерть, — вновь гневно сказала Лиза, смотря на Риту таким взглядом, словно, она высшее зло.

— Да, Лиза! Да! — не выдержала Рита и шагнула к девушке так быстро, что та отпрянула, — Мы должны покончить с этим! Что бы, их смерть не была напрасной!

Впервые за все-то время пока Эмили знала ребят, Рита показалось ей достаточно зрелой для своего возраста. Умной, немного не сдержанной, но все же зрелой…

— Хорошо, — хрипло отозвалась Лиза без всякого желания, и с хмурым видом подошла к столу, — Пусть будет по вашему!

— Значит, вы принимаете выбор?

Все пятеро отважно кивнули и Эмили улыбнулась. Храбрость в их сердцах буквально питала ее изнутри. Она боялась, нервничала и передумывала сто раз за секунду, но, все же, взяла за руку Риту и Дмитрия, они подхватили остальных. И вот уже через несколько минут, когда круг из шести ведьм был сомкнут, Эмили закрыла глаза и все, словно почувствовав заряд энергии, вздрогнули.

— Омбра ту ри сма, омбра ту ли миа, обмра ди тра, — начала Эмили не своим голосом, заставляя ведьм заворожено разглядывать ее лицо, которое было почти непроницаемым, — Абрита ту зисма, омиу фаска тиру…

И вдруг в хижину словно ворвался слабый ветер, треплющий лица присутствующих. Такой прохладный и бодрящий, что вдохнув его глубоко в легкие, Эмили почувствовала душевное успокоение. Словно души умерших ведьм, пришли ей на помощь.

— Астана ту рисма, осину миа ту рис ма. Опирус та миру, — продолжался ее тихий голос, а лицо девушки, с закрытыми глазами, медленно опустилась вниз:

— Оми на! Рисуто! Оверто! Меро!

Она вдруг отпустила руки ведьм и взяла со стола свой амулет, который принесла с собой и, сделав надрез на руке, пустила кровь.

Бордовые капли падали прямо на книгу, а она повторяла:

— Олта ту дис му, опра ми тру ом! — в следующие мгновение свеча на столе вырвалась длинным пламенем вверх и тут же вновь опустилась, отбрасывая причудливые тени на лицах ребят.

Рита, смотря на Эмили, с завороженным взглядом, вытащила свой амулет, и, надавив им на запястье руки, резко шаркнула. Из продолговатой раны пошла кровь, которую она накапала на страницы книги, произнеся:

— Олта ту дис му, опра ми тру ом!

Пламя горящей свечи вновь поднялось под самый потолок, и резко принял прежнюю форму.

Тогда на лицах ведьм, возникли неопределенные чувства, но каждый из них понимал, круг замкнется. Магия сработает.

Переборов настороженные чувства, Дмитрий, уставился на Эмили, но та стояла неподвижно с закрытыми глазами. Не задумываясь, он достал свой небольшой амулет, но не успел сделать им надрез, как вдруг грохот, от взрыва которого входная дверь хижины открылась, заставила ведьм вздрогнуть, а Эмили распахнуть испуганные глаза.

Она быстро пересекла комнату, и спустя мгновение оказалась у дверей, хватаясь за старый косяк. Перед калиткой расступался тонкой пеленой туман, словно бы от взорвавшейся бомбы, а на насте опавших листьев лежал Анджей.

— Силовое поле, — услышала она слова Риты, но, не выдержав, выбежала на улицу и подбежала к парню, — Ведьменская хижина! Оно не пускает нечисть…

— Он не нечисть! — грозно выдавила Эмили, падая на колени и буквально тряся тело вампира, — Анджей? Анджей!

Вампир не реагировал, а Эмили по инерции проверила пульс.

— Глупая! — почти выплюнула с умишкой Лиза, и Эмили вскинула на нее недовольный взгляд, — У вампиров не бьется сердце.

Но она ошибалась. Эмили чувствовала его пульс как свой собственный.

— Заткнись! — Эмили вскочила на ноги так быстро, что ведьмы вздрогнули от ее скорости, но Лиза заставила себя смотреть в упор в глаза девушки, — Ты совсем его не знаешь!

На месте Лизы каждый из присутствующих побоялся противиться Эмили, особенно после того что случилось сегодня дрем. Но Лиза, оказавшись в омуте странной злобы, не могла держать язык за зубами:

— Ты, как и твоя мать, ошибаешься! — завопила Лиза и вдруг ее ярость стала настолько сильна, что, с ее взмахом руки дерево с оглушительным треском начало падать.

Эмили, смотря, как огромный ствол летит прямо на нее, с ужасом понимала, что, возможно это последнее, что увидит она в своей жизни, но, страх перед смертью взял вверх, и она одним лишь взглядом раскрошила многолетнее дерево в щепки.

Взрыв, который усыпал старое кладбище обломками древесины, был настолько мощным, что они отлетели друг от друга и шлепнулись на Землю, заставляя ворох листьев подняться вверх. Поднявшись на дрожащие ноги они продолжали сверлить друг друга взглядом злобных глаз.

— Успокойтесь! — вдруг скомандовал недовольный голос Дмитрия, и Эмили перевела на него взгляд. Парень был зол, но решителен и это заставило ее потушить душевный огонь. Дима смотрел то на Лизу, то на Эми, в надежде успокоить обоих:

— Ваша сила это не шутки! Каждый из нас может пострадать, если пренебрегать ей!

Эмили внезапно почувствовала, как сила утихает, так же быстро, как и завелась. По лбу текли холодные капли пота. руки дрожали а на кончиках пальцев было странное ощущение, словно бы она их ошпарила.

Когда Эмили снова посмотрела на Лизу, она поняла, что злость рыжеволосой так быстро не проходит.

Возможно, она не проходит ни когда!

Пока девушки приходили в себя, Рита подошла к Дмитрию. Ее испуганный взгляд говорил сам за себя, но она спросила, желая услышать ответ:

— Как думаешь, зачем вампиру приходить к нам в такую ночь?

Парень, находясь в замешательстве с потрясенным лицом разглядывал тело Анджея, что лежало возле его ног. Парень знал, вампир еще не скоро придет себя. Магический щит — святая земля хибары слишком остро реагирует на тьму, которая посягает на эту землю.

Влад шагнул к телу вампира и заглянул ему в лицо:

— Надо быть самоубийцей, что бы прийти в дом врага, — тихо отозвался он.

— Дважды, — нахмурился Дмитрий, останавливая свой взгляд на Эмили.

Он не мог сдержать разочарований. Ведь она вновь поддалась этой нелепой тяги, которая была между ней и вампиром. И это жутко раздражало Дмитрия всякий раз, тем более сейчас, когда он знает, что она добровольно отдала свою кровь Анджею. И во что это вылилось после!

Эмили глубоко и часто дышала, ощущая, как сверлит ее недовольным взглядом Дмитрий, но она не могла, ни чего с собой поделать. Чувства к вампиру были сильны и непредсказуемы. И даже если бы она клялась самой себе, что ни когда больше не подойдет к нему ближе, чем на пушечный выстрел, она бы обманула себя.

Ее мысли перебил тихий голос Риты:

— В любом случае, он хотел, что-то сказать, раз пришел к нам, — девушка обошла вампира и посмотрела на Эмили, — Но мы должны закончить…

Эмили с трудом взяла себя в руки и заставляла себя не смотреть на Лизу.

Она шагнула в сторону ведьм, как вдруг небо над их головами осветилось огромной, разрывающейся в разные стороны молнией и гром, следующей за ней попятам оглушил ведьм.

Эмили оглянулась, но все кругом за считанные мгновения обволокло туманом. Тело Анджея покрылось тонким настом, белым и густым. Когда она подняла глаза на ведьм, их лица говорили сами за себя.

— Началось…

36

Завывающий ветер холодил жилы. Лес окутался мертвенной сыростью, холодной влагой, могильным запахом смерти. Над головами небо ослепленное молнией грохотало. В воздухе повисло ощущение неминуемого дождя.

Дмитрий напрягся от мысли, что в любую минуту сумрачное небо превратится в обитель темных тварей, которые бесцельно будут пытаться убить их — нежить, сущность из самого ада, с огненными глазами и всецелой ненавистью ко всему живому. А потом и зомби, восставшие могильные жители со своими протухшими и изуродованными телами покрытые слоем грязи, мха и червями.

Парень глубоко вдохнул привкус тьмы, что надвигалась на ведьм, и в его рту рефлекторно образовалась противная слюна, которую он выплюнул себе под ноги. В этом запахе было слишком много напряжение. Приближающаяся темная сила была на редкость пугающей и мощной, но не все из этой темноты шли за вкусом смерти, большинство восставших в такие часы страстно хотели лишь силы. Магию, что течет в жилах ведьм, она питает их и позволяет жить дольше, чем это возможно. Но еще больше тьма жаждет силу Гекаты.

Он перевел свой взгляд на вампира. Анджей лежал на боку, уязвимый и бессильный, сейчас, когда сила святой земли обрушила на него свой гнев. В его мыслей миллион идей, как бы прикончить кровососа пока тот не очнулся, но он не знал, сработает ли хоть что-то на вампире теперь, когда в его крови течет кровь Эмили.

И как бы ему хотелось убить его…. Прямо сейчас!

— Что ты делаешь? — обескураженный голос Эмили заставит Дмитрия выйти из собственных зловещих мыслей.

Он вздрогнул, и огненный шар выпорхнул с его ладони, но миновав тело Анджея, врезался в ствол дерева. Сухие ветви вспыхнули, листья осыпались пеплом на мокрую траву, а пламя быстро утихло, словно бы, ему не хватило воздуха разгореться.

Дмитрий прикусил язык плотно сжав пальцы в кулак. Тьма висела на кончике языка. Манящая сила утихомирилась, но ощущение ее в теле было неизгладимо. Пугающие тени его сознания сейчас казались навеянными кем-то из вне, но сладостными и манящими.

Желание раз и навсегда покончить с вампиром, пробудило в нем темную сторону, к которой он так страстно пытался не приближаться все это время. Она манила, требовала, приказывала, все это время, но даже когда сердце Эмили сдалось от боли и темноты, он все равно сдержал тьму затаившуюся внутри него, но сейчас…

Ему так хочется видеть смерть беспощадного монстра, что в глотке все пересохло от напряжения, а в глазах зарылся страх самого себя.

Дмитрий облизал пересохшие губы и увел взгляд в сторону леса:

— Готовлюсь, — соврал парень и, сжав кулаки, онемел как статуя.

Эмили сделала несколько шагов к Анджею, оглядывая Дмитрия недоверчивым взглядом. Она чувствовала в нем желание убить вампира, будь-то бы, это было ее собственные желания. Их связь позволила ей вкусить ту сладкую месть, чем был наполнен Дмитрий, и той жуткой ревность, что пылала в его душе едким огнем.

Они не связали круг, и это очень усложняло задачу. Эмили чувствовала, что их сила наполняло все пространство в воздухе, и тьма была частью не только ее самой, но и каждого из круг.

— Наши силы слишком опасны, надо стараться контролировать свои Эмиоции и энергию, что бы, не навредить ни кому, — тихо проговорила девушка и заметила, как Лиза саркастично усмехнулась.

Пожалуй, Эмили была одна из всех присутствующих, которая не хотела причинить вампиру вред, но она тщетно пыталась защитить его.

— Анджей вампир, — выдавила через силу Эмили, и Дмитрий украдкой посмотрел на девушку, но она в отличие от него взгляда не отводила, — Но сегодня он нам не враг!

Ведьмы замялись, хоть в каждом из присутствующих бушевал шквал несогласия.

— Не сегодня, пожалуйста, — попросила она, и устало взглянула на вампира.

Его лицо на фоне влажных листьев было мертвенно бледным, и Эмили решительно отвела взгляд на свою компанию в надежде, что хотя бы кто-то из них по-настоящему примет ее сторону, но в лицах ребят она видела лишь укор и отвращение.

Придется многое им объяснить, — подумала та, но вдруг услышала Влада:

— Справа! — крикнул тот, и Дмитрий рывком выкинул несколько шаров в сторону леса.

Два ярких пламеня насквозь пронзило сразу кучку темных теней и те превратились в тлен, осыпаясь на кустарники жимолости.

Эмили напряглась, хоть и увиденное было ей знакомо. Страх все равно остался человеческой частью ее я, от которого она не могла отделаться, даже пройдя через весь ужас последних дней.

Через лесную чащу вылетела стена полупрозрачных теней. Миллионы пылающих глаз засветились в темноте, Эмили затаила дыхание.

— Готовы? — шепотом спросила Ритка, но, не дождавшись ответа, принялась атаковать надвивающееся темное облако.

Мелкий дождь принялся накрапывать, глухо стуча по старой крыше хибары, шуршать в листве, нагонять жуть и сырость, от которой было не спрятаться.

Эмили положила свои ладони друг на друга и плотно закрыла глаза, представляя, как ее энергия становится все больше и, переполняя тело, образовывает плотный шар между ладонями. Вскоре почувствовав нечто похожее, она разомкнула руки, и ее лицо осветилось разноцветным мерцанием. Шар, который она удерживала силой мысли в воздухе, был прекрасен. Он блестел и святился как галактика с тысячами и тысячами звезд и созвездий.

— Давай! — слышит она напряженный голос Влада и приказывает шару лететь прочь.

Нарастая с каждым миллиметром сгусток энергии, становится все прекраснее, но в один момент он настигает облако темных тварей и разлетается как фейерверк, заставляя ведьму растянуться в довольной улыбке.

— Вот это фокус! — с восхищением смеется Макс и подходит ближе, но вдруг все ребята замирают.

Эмили поворачивается и смотрит в ту же сторону что и Макс. Вместо улыбки на ее лице появляется хмурая тень. Она пытается разглядеть темные силуэты, которые летят в их сторону, но ей все больше кажется, что зрение ее подводит.

Когда уродливые твари оказались на поляне, Эмили вздрогнула. Вместо человеческого черепа на мощных телах были головы быков, с огромными рогами, красными глазами и ноздрями, которыми невероятные твари глубоко и громко дышали. Облаченные в металлические доспехи оны выглядели по-настоящему устрашающе.

Эми глянула на Максимку. От его радости не осталось и следа. Она даже почувствовала, как парня прошибло непроглядной ненавистью. Глаза Макса сузились:

— Проворные твари! — почти прорычал Максимка.

Эмили шагнула в его сторону, что бы заглушить его напряжение. Каждый из ведьм знал, если тьма завладеет Максом, то парню, возможно, будет сложнее всех отказаться от тьмы.

Дима шагнул вперед, закрывая Макса и Эмили своей спиной, Влад встал с ним рядом, Рита и Лиза по обе стороны от Эмили, давая девушке понять, что они будут защищать ее, что бы не случилось.

— Кто это? — дрожащим голосом спросила Эмили и вновь посмотрела на Макса.

Парень с трудом увел нахмуренный взгляд и глянул ей в лицо:

— Адепты. Демоны, поклоняющиеся богам древности, — с презрением ответил мальчик, — Встречались с ними в том году. Помните?..

— Этого так просто не забыть, — отозвался Дмитрий и посмотрел на Эми из-за плеча.

По его взгляду девушка поняла, как он насторожен появлением старых знакомых, и это заставило ее заволноваться еще больше.

— Адепты появляются только в ночь кровавой луны, — предупредил Максимка, — Видимо, сегодня именно эта ночь…

— С чего ты взял? — вспыхнул Влад, даже не обращая внимания, на испуганное выражение лица Эмили.

— Вызубрил книгу отца, — почти выплюнул Максим расстроенный недоверием друга, и заговорил вновь, — Он много писал про этих монстров. Питаются свежей жизненной силой магов, которой хватает им ровно на год. Скрываться во тьме это их конек…

С каждым его новым словом голос становился тише, и Дмитрий чувствовал, как в воздухе повисает напряжение. Рита дышит глубоко, почти за его спиной, Лиза рядом, пытается держаться ровно, но, ожидание дается ей с трудом. Влад, кажется, поверил Максиму, и теперь с силой сжимает свой амулет в огромной ладони, Максим панически разглядывает каждую фигуру, что ровным строем надвигаются на ведьм. А Эмили…

— В чем проблема? — заявляет она с голосом полным дрожи, — Давайте создадим магический щит и убьем темную силу?..

— Умная какая! — вспыхнула Лиза и тут же вновь приняла каменное выражение лица.

— В том то и проблема, — тихо простонал Дмитрий, и провел глазами по кромке тумана, который уже подкрадывался к их ногам, — Купол на них не действует…

— Почему?

Дмитрий напряженно перевел взгляд прямо в лицо Эмили. Как бы он хотел, что бы в эту самую минуту ее тут не было. Хотел, что бы она мирно спала в своей кровати, на своем чердаке, в своем доме и была подальше отсюда, от монстров, от смерти…

Парень хмуро сдвигает брови на переносице и отвечает:

— Раньше, до того как они отдали душу дьяволу, Адепты были ведьмами, как и мы.

Потрясенная ответом она вновь посмотрела на зловещие фигуры, которые даже за настом тумана казались угрожающе страшными. С их приближением Эмили все четче слышала, как клацают их металлические доспехи и как тугой струйкой выходит воздух из их звериных ноздрей.

Адепты остановились, а ведьмы все как один сжали амулеты в дрожащих пальцах. Шанс остаться в живых постепенно уменьшался, впрочем, как и во всякую другую ночь, но сегодня им было еще страшнее, ведь среди них была преемница Гекаты, силу которой демоны хотят получить больше всего на свете.

Вдруг из темноты послышался жуткий вопль, нагоняющий страх. Мурашки забегали по коже Дмитрия, и он перевел свой взгляд на Эмили, которая, с трудом боролась с собственным предобморочным состоянием.

— Будь рядом, — беззвучно сказал парень, и, она кивнула, поняв движение его губ.

— Макс! — крикнула Лиза, — В дом!

На лице парня появилась недовольная гримаса:

— Ни за что!

— Макс! — крикнул на него Влад, но вдруг отшатнулся, — Поздно!

Неожиданно полчище кинулось в бой. Топот огромных ног оглушал.

— Аброску! — выкрикнула Лиза, и из ее ладони вылетел огромный шар наполненный водой.

Моментально среагировав, Дмитрий мысленно представил ток в несколько сотен ват, и выставил руку вперед, выкрикнув:

— Огрра!

Рита и Влад сожгли сразу нескольких Адептов и принялись за троицу, что была уже слишком близко.

— Абриту мэлом, — шептал Максимка, над своими ладонями, но его заклинание не действовало.

Эмили шагнула к нему и накрыла его руки своими пальцами и произнесла:

— Абриту мэлом!

Их объединившаяся сила вихрем прошлась вокруг ведьм, образовывая настоящий смерч. Огненный шар в руках Риты потух. Влад и Дмитрий потеряли наподдавших Адептов из поля зрения. Лиза отпрянула от кружащегося вокруг потока воздуха, что подхватывал опавшие листья, ветки и кружил вихрем.

— Абриту мэлом! — продолжали в оба голоса твердить Эмили и Максим, с восхищением разглядывая, как соединенная сила заставляет саму природу повелеваться им.

Внезапно несколько Адептов попали в столб смерча и их тела начали расщепляться. С оглушительным ревом тела монстров превратились в песчинки и развеялись по ветру.

Дмитрий и Рита шагнули к Эмили и накрыли ее руку своими ладонями, то же сделал и Влад, а потом и Лиза.

— Абриту мэлом! — в один голос проговорили ведьмы, и объединенная сила заставила смерч разлететься в разные стороны, собирая в себя всех Адептов на своем пути.

Ребята еще несколько минут смотрели по сторонам. Поляна стихла. Смертельная воронка утащила и расщепила всех демонов. Лес стал тихим и беззвучным.

Ни кто из них даже не представлял, насколько мощна их сила, когда она работает в одном направлении.

Лиза тихо выдохнула и развернулась к брату:

— Ты мог пострадать!

— Ой, да брось! — Максим закатил глаза, всплеснув руками, — Все обошлось так ведь? Если я буду всегда отсиживаться в хибаре я стану самым никчемным магом на свете!

Лиза устало закрыла глаза и кивнула:

— Да! Да! — а потом обняла его одной рукой, прижимая к себе, — Просто дико волнуюсь за тебя.

Неожиданно лицо Макса стало испуганным. В глазах заплясали зловещие огни. Он откинул Лизу и в ту же секунду на него налетел Адепт. Они волоком покатились вниз по склону, но ударившись о ствол дерева, остановились.

Макс рылся руками в листьях и ветках, под своим телом ища медальон, а огромная бычья голова с рогами нависла над ним, пыхтя огромными ноздрями и сверкая искрящимися глазами.

— Твоя сила станет моей… — просвистел демон и прижал Максима к земле.

В следующее мгновение он почувствовал, как душа дрожит и словно бы вытекает из него. Силы, что недавно переполняли его, буквально испарились, а глаза становятся тяжелыми и постепенно смыкаются.

Эмили среагировала первая. Она рванула вниз по склону, не замечая торчащих из-под земли корней. Ребята за ее спиной почти нагоняли. Треск веток под их ногами эхом отзывался в ушах, но она не сбавляла хода, видя, как дьявол высасывает из Максима силу.

— Макс! — позади голос Лизы, наполненный ужасом и страдания, заставил Эмили остановиться.

Она схватилась за дерево и прижалась к стволу, плотно закрывая глаза:

— Окона ту су рина, — шепотом проговорила та, и остановила ведьм, в нескольких метрах от Максима, — Алма ту рина ома Эмируса ти!

Дмитрий разглядывал лицо Эми пытаясь понять, что она делает, но вдруг его внимание привлек демон. Он отпрянул от тела Макса и с ужасом в глазах посмотрел на свои руки.

— Окона ту су рина, алма ту рина ома Эмируса ти! — повторила Эмили, и демон с воплями упал на землю и вспыхнул огнем.

Эмили, дрожа, скатилась на корточки и обняла себя руками. Лиза, Рита и Влад побежали к Максу. Дмитрий шагнул к девушке и сел напротив, хватая ее за руки:

— Эмили? — девушка не ответила, и ему пришлось встряхнуть ее, — Ты меня слышишь?

Когда Эми подняла на него взгляд, она была уставшей и с трудом могла говорить.

— Надо отнести Максима в дом, — тихо вымолвила та, — Это еще не все…

— Что? — рядом оказалась Рита, — Что она говорит?

Дмитрий помог Эмили подняться. Она отряхнулась от листвы и убрала надоедливые пряди волос назад.

— Тьма приближается, я ее чувствую, — сказала она, даже не посмотрев на ведьм и пошла в сторону дома, поднимаясь верх по холму.

Через несколько минут Лиза и Влад затащили Максима в дом. Он был без сознания. Эмили зажала в его пальцах свой амулет, пока ни кто из ребят не видели. Она надеялась, что сила в амулете впитается в него и парень поскорее очнется.

Когда Эмили вышла из хибары ребята нервно выжидали дальнейших действий. Эми была стойкой, хотя внутри нее все дрожало. Эта ночь казалась долгой и мучительной, а надвигающаяся тьма, которую она предчувствовала каждой клеточкой тела, мощной и нерушимой.

Она шагнула к телу Анджея и убрала пряди с его лба, проводя пальцами по его щеке. Он не реагировал.

Впервые за то время, когда Эмили знает об Анджее правду, она даже обрадовалась что он вампир, ведь темная сила не сделает ему ни чего плохого. А вот то, что надвигалось на них…

Эмили заглотила плотный ком в горле.

— Может, хватит этих нежностей! — пискнула Лиза и связала руки в узел на груди, — Меня уже тошнит от этого!

— Отвернись, — даже не смотря на нее, ответила Эмили, и встал