Когда вернется Вьехо (fb2)


Настройки текста:



Владимир Журавлев
Когда вернется Вьехо

1

– Колесо истерлось, – задумчиво сказал старшина гоблинов. – Из железного дерева колесо, магией укрепленное. А говорили – вечное.

И рассеянно пнул по нему окованной в железо ногой. Колесо треснуло и развалилось, кибитка ощутимо просела, внутри с грохотом упал котел.

– Вечного не бывает, брат мой гоблин, – прогудел предводитель троллей. – Даже подлость людская, на что живучая зараза, и ту искореняем успешно сияющими клинками!

– Дражайший мой друг! – ядовито вмешалась в философскую беседу Оксаниэль изнутри кибитки. – Не будете ли вы столь любезны прикрыть пасть и заменить колесо – да быстро?! Детишек купать, стоя на наклонном полу, невместно!

– Дражайшая моя подруга! – мгновенно просиял старшина гоблинов. – Я… мигом!

– Оксаниэль! – укоризненно откликнулся из-за кибитки Элендар. – Вот от Высшей эльфийки не хватало мне передразниваний! Я же отучаюсь от высокопарности, почти отучился!

– Ой, я нечаянно! – невинно заявила невидимая Оксаниэль. – От дражайшего моего друга нахваталась, того не заметя!

– То верно может быть, – подобрел Предвечный король вьехов. – Счастливые… хм… друзья схожими становятся, и тысячи лет совместно не прожив. А вы – воистину самые счастливые… хм, друзья. Вы когда поженитесь, чтоб не было путаницы в устойчивых сентенциях, кои присущи любому бессмертному народу?! Можете не отвечать… Тайфун, действительно, закрой пасть да замени колесо, когда сама Оксаниэль соизволяет просить!

– А стоит ли его менять? – вдруг серьезно сказал гоблин и присел прямо там, где стоял. – Колесо – оно ведь к дороге. А мы, как ни крути…

В лагере мгновенно установилась внимательная тишина. Элендар – несомненно, законный и мудрейший правитель вьехов, но его еще понять надо как-то, а с каждым десятком лет это становилось труднее. Говаривали тайком, что в искусстве непостижимых высказываний он превзошел самого Вьехо. Брехня, разумеется, потому что Вьехо, ну, он же из легенд, но слух тем не менее показательный. А Тайфун – он свой, он понятный во всех своих нехитрых желаниях! И, что более важно, не стесняющийся эти желания громогласно озвучивать. А так как за многие годы желания гоблина и прочей команды стали не сильно различаться, то команде всегда было страшно интересно послушать, чего брякнет гоблин и, главное, что на это соизволит ответствовать начальство.

Тайфун оглядел нехитрый временный лагерь, сдвинул шлем, почесал макушку и сделал простецкий вывод:

– …мы, как ни крути, пришли.

– Брат мой гоблин! – возмутился предводитель троллей. – Мы еще Изначальный мир не нашли!

Подтянувшиеся на интересный разговор воины сконфуженно опустили глаза. Изначальный мир – это да, это такой факт, который и гоблину вряд ли объехать, как говорилось у вьехов, на кривой козе, ибо клялись дойти. С другой стороны, устают, как выяснилось, даже колеса из железного дерева, укрепленные магией. Но – клялись же…

– Мы пришли, брат тролль, – твердо повторил гоблин. – И вовсе не потому, что через последние миры пробивались с непрерывными боями – хотя задрало уже в заговоренном железе ходить денно и нощно, ни почесаться, ни подругу прижать к сердцу… И не потому мы пришли, что великий прежде отряд сильно убавился, да что там, почти что исчез в необозримых пространствах людского мира – хотя как воевать дальше со всем миром силами пяти десятков воинов, из коих больше половины новички и боевой магии, как говорится, не нюхали, ни Элендар не представляет, ни даже я… И даже не потому мы пришли, что в бродячей нашей жизни почти что растеряли свою древнюю великую культуру – взять хотя бы то, что в Маин никто не верит, и Вьехо для большинства стал не более, чем легендой, и малую нужду молодые воины справляют чуть ли не у тележных колес… А пришли мы, потому что существует страшное пророчество.

– Пророчество? – подозрительно спросил предводитель троллей. – Существует?

– Сам Смерч изрек, еще когда в отряде был! – клятвенно заверил гоблин. – И в скрижали тогда же занес собственноручно!

– Да он писать не умеет!

– Потому и страшное!

Воины возбужденно загомонили. Пророчество! Это… это меняло ситуацию! Ай да гоблин, неотразимый аргумент привел, сам Вьехо лучше не смог бы!

– И что пророчество? – спросил предводитель троллей, единственный не утративший сообразительности от счастья.

Старшина гоблинов встал и торжественно поднял руку. Установилась почтительная тишина.

– Смерч предрек… – тихо и торжественно произнес Тайфун. – Он сказал так: где остановимся – Изначальный мир. Ну вот, мы остановились. Значит, это – Изначальный мир. И мы – пришли.

Гоблин удовлетворенно осмотрел лица соратников, их огромные, слегка выпученные глаза, и уселся обратно на землю.

– Можете задавать вопросы, – разрешил он.

– А где созвездие Акры-стрелка? – раздалось одновременно с разных сторон.

Гоблин пожал закованными в железо плечами:

– Со временем меняется все. Вот, даже колесо истерлось из железного дерева – вечное колесо! Вот сколько мы провели в странствиях! Созвездия меняются гораздо чаще. Я так думаю.

– Думает он! – проворчал предводитель троллей, в глубине души немного уязвленный тем, что не он первый догадался предложить окончание странствий. – Пророчество всему отряду дано было! И где он, тот прежний отряд? В каких незнаемых землях остановились разрозненные его части, в каких мирах обрели успокоение? Что, и там тоже Изначальный мир?

– А как иначе? – изумился старшина гоблинов. – Уж настолько ты должен был освоить космогонию, за столь веков странствий! Миров неисчислимое множество, и в тех, кои отстоят друг от друга незначительно по меркам бесконечного нашего пути, созвездия мало различаются! Акра-стрелок не на один вот этот лесок взирает с высоты, а на множество! И вот это множество миров и есть Изначальный мир, если строго следовать древнему определению! Брат мой тролль, сам подумай, могут ли нашим аданам понравиться светлые леса да пеноструйные реки? Им болота подавай! Думаю, там они сейчас и обретаются… Что же касаемо меня, то мне вот эти холмы, и лес, и светлая река неподалеку очень даже нравятся! Сколь лет мечтаю пожить в философских мечтаниях, баллады любовные для дражайшей моей подруги послагать…

И гоблин широко повел вокруг руками. Предводитель троллей придирчиво огляделся. Открыл нерешительно пасть…

– Спасибо, брат мой гоблин, – вдруг сказала Кареглазка и светло улыбнулась. – Как давно я ждала этого. Руки устали от оружия. А здесь… я вижу, из местного дерева получится прекрасный ткацкий стан, не хуже прежнего!

Супруга Предвечного короля опустила на траву свой легендарный боевой лук, скинула наручи, сняла остроконечный, сияющий голубой сталью шлем. Легкий ветерок качнул ее волосы, распушил по лицу, и перед очарованным отрядом предстала не грозная воительница, какой ее запомнили во многих устрашенных мирах, а прекрасная юная троллийка. Та самая, какую когда-то полюбил всем сердцем Предвечный король вьехов.

– Элендар… – улыбнулась троллийка.

Предвечный король в тяжком размышлении опустил голову. Летний ветер бросил ему на лицо завесу серебряных волос. Отряд сочувственно глядел на предводителя: Элендару предстоял нелегкий выбор. Признавать поражение не то что вьехи, но даже эльфы категорически отказывались все тысячелетия своего существования. А вьехи как-никак из эльфов и произошли – если не приглядываться слишком придирчиво к фенотипу – и непомерную гордость эльфов унаследовали в полном объеме. Это с одной стороны. Со стороны же другой, более близкой к телу – задрали бесконечные дороги. И как хорошо, что у вьехов единоначалие. Есть король, вот пусть и выбирает, а неверный выбор и покритиковать потом можно будет всласть…

– Тому – быть! – глухо произнес Элендар. – Да станут эти светлые леса нашим очередным счастливым домом! Да встанут по опушке дворцы причудливой архитектуры, коей славен наш народ! Да пролягут повсюду тропы для созерцательных прогулок! Да побегут по вольным лугам наши верные черные кони!

– Дети еще… – тихонько подсказал предводитель троллей.

– Ни за что! – содрогнулся Элендар. – Хватит с меня демографических взрывов!

Лица окружающих отразили искреннее недоумение.

– Только те, что уже есть, – твердо сказал Предвечный король. – Ну или которые в планах. Но больше – ни-ни! Особенно это Оксаниэль касается!

Высшая эльфийка покраснела и скромно потупилась.

– Да зашумит счастливая детвора на лужайках да по берегам реки, там, где сияет первозданной чистотой песок! – вздохнул Элендар. – И… да укроет пущи древняя магия наших колец, сотворенных самим легендарным Эльрахилем, чтоб никакой чужак не потревожил покоя бессмертного народа! Мы устали.

Дрогнули очертания далеких рощ. А когда прояснился воздух, ничего не напоминало о лагере бессмертного народа. И река куда-то делась, вместе с огромным лесом по ее берегам.

* * *

– Красивый здесь лес, – заметил гоблин. – Удачно остановились.

– Красивый, – тихим эхом откликнулась Высшая эльфийка. – Совсем как в Изначальном мире. Я узнаю рябину, а это – березы.

– И тропинку натоптали, суток не прошло, – намекнул гоблин. – Прям как по заказу, гуляй не хочу.

– Я занята! – машинально воспротивилась бессмертная дева. – Детей спать уложить, младшеньких накормить…

– Уложили без тебя! И накормили до отвала, как у троллиек принято!

– Кареглазка… предательница!

– Оксаниэль, – серьезно сказал гоблин. – Не брыкайся. Нам не уйти от этого разговора, так почему не сейчас? Новый мир – новые надежды, и что-то придется решить.

– А можно не решать? – жалобно спросила Оксаниэль. – Как-то жили столько лет счастливо…

– Нельзя! – пресек Тайфун.

Крепкие руки воина привычно обхватили ее талию, развернули в нужном направлении, эльфийка вздохнула и так же привычно подчинилась. Она медленно шла по тропинке, ее тонкое лицо одухотворенно светилось в сумерках, по траве рассыпались искорки магии, и любующемуся гоблину казалось, что ожила прекрасная легенда древнего народа, и вот-вот из-за деревьев шагнет к своей возлюбленной Черный Рыцарь…

Сам он враскачку шагал рядом, мял себе травы крепкими дорожными сапогами и даже не подозревал, насколько прав в своих мечтаниях. Нет, он понимал, что Оксаниэль считается Высшей именно потому, что происходит непосредственно от эльфов Изначального мира, а то и сама является свидетельницей тех овеянных древностью событий – то есть деве Черного Рыцаря соответствует как внешне, так и внутренне. Но то, что его собственное имя произносится во многих устрашенных мирах с тем же почтением, с каким когда-то произносилось в Изначальном мире прозвище легендарного воителя, он предположить не мог, а если б кто этакое сказал, отрицал бы со всем пылом-жаром. Ибо Черный Рыцарь – он… он ого-го, а Тайфун кто? Обычный гоблин.

Тропинка повернула раз, другой, и они оказались надежно укрыты от любопытных глаз густыми кустами, а от не менее любопытных ушей – расстоянием. Оксаниэль это поняла, остановилась и задрожала.

– Оксаниэль, – серьезно сказал гоблин. – Элендар, может, и велеречив, и чрезмерно серьезен иногда, но сегодня он был прав. Давай поженимся, что ли.

– Нет!

– Да почему? – мгновенно вознегодовал гоблин. – Я не люблю тебя, что ли?

– Любишь…

– Или ты меня, может, не любишь?!

– …

– Вот видишь! Поженимся прямо сейчас!

И гоблин свойски сгреб хрупкую деву в охапку.

– Нет!

Гоблин недоуменно нахмурился, отстранился и уставился на нее, как на редкую диковину.

– А почему? – полюбопытствовал он.

Эльфийка жалобно моргала и молчала.

– Я помогал тебе растить детишек все многие года наших странствий, – медленно, чтоб было понятно даже эльфийке, принялся объяснять гоблин. – Я всех подружек растерял, оробели они перед эльфийской красотой и отстранились сами. Много лет для отряда Оксаниэль и Тайфун – одно целое. Ты плачешь на моих руках, когда тебе плохо. Балуешься, корчишь мне рожицы тайком от детей, когда тебе весело. Мы говорим обо всем на свете и не устаем друг от друга. Мы очень многое переняли друг у друга, как счастливые супруги, то даже Элендар отметил. Так почему нет?

– У меня есть муж, и я верна ему до последнего помысла…

– Да?! – поразился гоблин. – А ничего, что половина твоих детей на меня похожи?

– У Высших дев это ничего не значит! – возмутилась эльфийка. – Я не виновата, что рядом со мной многие годы находится рыцарь, коим я искренне восхищаюсь! А когда Высшая дева в восхищении, да в расцвете фертильности, то… а всякие гоблины еще и руки распускать горазды, как тут удержаться?!

– Вот и не удерживайся, а выходи замуж, и будем жить счастливо до скончания дней!

– Нет.

– Ничего не понимаю! – признался гоблин. – Мы живем в одной кибитке много лет! Ты позволяешь мне столь многое, практически все, на руки вообще могу брать, как только захочу…

– Ай! Поставь, откуда взял!

– Вот видишь? Ты же счастлива со мной! Но замуж – нет. Не понимаю!

– Мой милый, обожаемый мной Тайфун, – вздохнула эльфийка. – Ты прав во всем, мой любимый рыцарь. Как я хотела бы жить с тобой счастливо до скончания дней! Но… в веренице долгих лет ты кое-что забыл. Мы все забыли. Ты забыл, что я – Высшая эльфийка…

– Не забыл! – клятвенно заверил гоблин. – Я вижу, кого на руках держу! Столь волшебная красота лишь Высшим эльфийкам присуща!

– … а ты – гоблин…

Тайфун мгновенно помрачнел и аккуратно поставил волшебную ношу на тропинку.

– … и нет у нас скончания дней, потому что мы бессмертны.

– Значит, все дело в том, что… – гоблин мучительно поморщился, – что я, как говаривали раньше, губастик, уродец и серокожий дружок?

– Ты – Тайфун, воитель, прославленный во многих мирах, – печально улыбнулась эльфийка. – Ты великий бард и гениальный скульптор, философ и душа отряда. Я тебя безмерно уважаю… и без ума люблю, как это спрятать? И мне абсолютно все равно, как ты выглядишь! Тем более что за долгие годы странствий ты изменился, Тайфун, разве сам не заметил? Под лучами чужих солнц ты вырос и уже превосходишь ростом многих эльфов, а воинские труды распрямили широкие плечи и развернули могучую грудь. Ты – настоящий рыцарь, Тайфун, а что касается серой кожи, то черного тебя я бы любила с не меньшей страстью, а может, даже и с большей! Да, и у тебя – нежные губы, обожаю их!

Эльфийка вдруг застеснялась и порывисто отвернулась.

– Тогда я действительно не понимаю, – пробормотал ошарашенный признаниями гоблин.

– Мне все равно, что ты гоблин! Но мир бессмертных на отряде не заканчивается! Будет не все равно моей родне! Мы живем вечно! И я… может так случиться, что стану самой Предвечной Владычицей, почему нет? Мне было видение! В далеком будущем, но какое это имеет значение для бессмертных? И тогда, вот тогда… место Предвечного Владыки не сможет занять гоблин – эльфы не поймут. Никто не поймет! Ты – чужой! Сияние священных кристаллов гибельно для гоблинов… а для Вьехо нет. И он, как никто другой, достоин этого места. Да, я люблю тебя без памяти, а Вьехо не понимаю и побаиваюсь, но… он эльф из величайших, а ты…

– Понятно.

– Я ничего не могу с собой поделать! – разрыдалась эльфийка. – Предвечная Владычица – это восторг и поклонение, это сила и власть! Это сияние светочей в кронах священных деревьев! Я выросла под их лучами, я детство провела под сенью священной рощи! И променять великолепие Предвечных Престолов на кибитку без колеса не в силах!

Гоблин задумчиво ковырнул землю тропы твердым носком сапога. Потом развернулся и медленно зашагал к лагерю.

– Ты куда? – растерянно окликнула Оксаниэль.

– Места рядом с Высшей эльфийкой мне нет, – сказал Тайфун, не оборачиваясь. – Вьехо ошибался, и ошибались все в отряде – я не эльф, а гоблин. Гоблином пришел в лагерь эльфов, гоблином и уйду. Правильно поступили мои братья, когда выделились в отдельную ветвь бессмертного народа. Я лишь ради тебя задержался. Но вот и эти скрепы порушены. Гоблин есть гоблин, эльф есть эльф, как говорится в древних балладах, и им не сойтись никогда. Прощай, принцесса.

– А дети?!

– Эльфы помогут. Дети не удержали Вьехо, не удержат и меня.


Тайфун ушел, и никто не заметил, как это случилось. Основатель и глава пусть молодого, нового, но настоящего бессмертного Дома имел в своем распоряжении достаточно волшебной мощи, чтоб не обращать внимания на древнюю защитную магию. Не потревожились охранные чары, не зашумела предостерегающе пуща. И часовые ничего не увидели, ни дальнее охранение, ни тем более ближнее. Просто дрогнули на мгновение контуры дальних рощ, из марева появился крепкий серокожий воин с небольшим мешком за спиной, с зачехленным оружием в нем – и еще из мешка выглядывала рукоять горного молота. Воин огляделся, почесал в раздумье затылок, плюнул по привычке и вразвалку зашагал по нетронутым травам к цепи синих гор, виднеющихся на горизонте. Идти было неблизко, но прошедшего множество миров разве пугают расстояния?

2

– Принцесса моя, мы невозможно влюбились,
просто богиня-шутница веткой махнула…

Гоблин задумчиво гудел, срубал прутиком верхушки трав, а мощные ноги вечного бродяги несли и несли его к далеким горам. Место гоблину – в горах, даже если его сердце отдано навечно эльфийской красавице.

Тайфун ухмыльнулся, вспомнив их первое, так сказать, свидание. Пошли собирать лечебные травки, или что-то вроде, лишь бы подальше от любопытных. Какими огромными стали глаза Оксаниэль, когда он без стеснения сгреб хрупкую эльфийку! Он заглянул в них тогда – и навсегда потерялся. Неизвестно, куда заглянула эльфийка, ибо так и не призналась за все совместно прожитые века, но и она потерялась тоже, потому что не ушла в негодовании, а вовсе наоборот…

Он ничего не знал об этом мире – и не собирался узнавать. Миры, в общем-то, одинаковы. Везде живут люди, ловчат, норовят урвать кусок пожирней за свой краткий век, притесняют ближних, обижают слабых, наглеют, воруют… За прошедшие века Тайфун устал от людей.

И вообще ему хотелось подраться.

Поля – неплохие на первый взгляд поля – стояли непахаными, а луга некошеными. Ну и что? Может, недавно прошелся по миру черный мор, и людишек пока негусто. Может, здесь просто заповедник для княжеской охоты. Или графской, или еще какой. Тайфун, пока шел, приметил пару раз следы вроде бы копыт, вроде бы подкованных, рассматривать подробнее было лень. Значит, заповедник. Вполне могло быть, что за топтание заповедных трав местным срубали голову, но Тайфун себя местным не считал и топтал спокойно.

И вообще ему хотелось подраться.

Самое то настроение.

Не то чтоб со всем миром, это тоже надоело, а просто набить какому-нибудь гаду морду, и вдруг полегчает на душе, уйдет из сердца маетная боль. А и не полегчает, все равно набить!

На частине ему попалась широкая тропа, скорее даже дорога, и он охотно зашагал по ней, потому что вела она примерно к горам. Опять же, на дороге могли встретиться разбойники, воры, просто наглецы, которым нелишне набить морду. Ну или стражники, им всегда нелишне. Стражники бывают похуже и воров, и разбойников.

Вскоре за поворотом, прикрытым кустами, раздались резкие голоса. Тайфун прислушался и четко определил – грабят. Трое одного. Он в сомнении даже шаг придержал. Вообще ему хотелось подраться – но и пограбить тоже можно. Тут следовало расставить приоритеты.

Наконец он решил, что сделает по порядку: морды набьет грабителям, а ограбит жертву вместо них сам – и облегченно прибавил шагу.

Вьехо, конечно, грабежей бы не одобрил. Вьехо – он и драчливости не одобрил бы. Настоящий воин Света. Единственный, если совсем честно. Отряд тянулся за ним, старался соответствовать, но вот Вьехо затерялся в далях пространств и времен, и выяснилось вдруг, что воины Света, ныне вьехи… проще, гораздо проще, чем их легендарный командир. Вьехи, как выяснилось, и семьи создавать способны из чистого расчета! Ну тогда и в желании подраться да пограбить постыдного нету! Тем более что грабили обычно таких гаденышей, что их не жалко было и еще раз грабануть, и за дело. Приличных людей грабители редко трогали, потому что у приличных брать особо нечего, приличные богатыми не бывают…

За поворотом трое мордастых мужиков не спеша охлопывали жертву. Жертва униженно выла, покорно поднимала руки, расстегивала одежду и вообще вела себя, как воришка, застуканный на месте преступления. Тайфун поморщился. Пойманный вполне мог оказаться воришкой, потому что трое были однозначно стражниками, судя по неудобной одежде и громоздкому оружию. Точно стражники! Такие же мордастые, толстые, тупые и непрофессиональные, как везде, даже не заметили, что жертва сбросила что-то в кусты, как раз туда, где укрывались от стражи двое его подельников. А вот Тайфун не только заметил, но и подобрал. Вьехи нового Дома, основу которого составило некогда племя воровок, обладали необыкновенной тягой к чужому имуществу, а в главе Дома это качество проявилось настолько ярко, что не только его тянуло к чужим вещам, но и вещи – к нему… Так что подобрать чужой кошель из кустов Тайфуну не составило большого труда. В кожаном кошеле оказались самоцветы, и неплохие, между прочим.

Тайфун посмотрел немного на грабеж и решил, что с такими драться противно. Еще запачкаешься чем. Так что он плюнул и пошел себе дальше. То есть хотел пойти. Один из стражников заметил движение и развернул в его сторону арбалет.

– Стоять! – приказал стрелок.

Слова прозвучали знакомо, но это ничего не значило. Столько миров пройдено, столько языков усвоено, что все они давно смешались в один вполне понятный клубок. Ну что еще может сказать стражник, кроме «стоять»? Ничего.

– Мир вам! – буркнул гоблин. – Пошли вон.

Стрелок недоуменно нахмурился и попробовал прицелиться. Гоблин вздохнул, в несколько шагов оказался рядом и отобрал оружие, стражник только и успел, что стрельнуть пару раз, да и то лишь потому, что арбалет оказался двухзарядным. Тайфун замахнулся, чтоб треснуть стражника арбалетом по башке – и задержал руку. По башке – это уже получится убийство, а гоблин за прошедшие века устал и от убийств. Совсем как Вьехо при их первой встрече.

Удар сапогом пришелся стражнику пониже спины, но все равно произвел мощный эффект. Стрелок пролетел по воздуху, сбил коллег и рухнул бесчувственным мешком в кусты. Гоблин плюнул вслед и зашагал по дороге дальше. Место гоблину не подле эльфийской принцессы, а в горах. В горы он и шел.

– Эй, серый, подожди! – истошно завопили сзади.

– Мир тебе! – буркнул гоблин, не оборачиваясь.

Жертва стражников, скользкий неприятный мужичонка, суетливо забежал наперед.

– А давай вместе пойдем! Ты же как бы выручил меня!

Тайфун глянул мельком и продолжил путь.

– Вот и договорились! – тут же радостно сказал мужичонка и пристроился сбоку. – А меня Шнырь зовут! Я тебе помогать буду!

– Ночью приведешь дружков, перехватите горло и заберете мешок, – равнодушно пробормотал гоблин.

Шнырь осекся, раскрыл рот и надолго замолчал.

– Да ты что? – наконец выдавил он. – Да чтоб я… а как узнал?!

Но гоблин шагал себе молча, и Шнырь, помявшись, засеменил рядом. Взгляд его то и дело притягивался к мешку Тайфуна, в котором явно было много чего интересного.

– Если в горы, то зря! – предостерег Шнырь. – Ломать руду княжеская стража не позволит! У князя там шахты, и вообще все горы его! А если не в горы, то… то куда, а? Эта тропа вообще-то через горы к побережью, только ты не дойдешь…

Гоблин задумчиво посмотрел на него.

– Ну, ты же троих стражников избил! – поежился мужичонка. – Догонят отрядом и убьют! Власть сопротивления не любит! А… а чего ты ничего не спрашиваешь? Ты же чужой, видно сразу! А не спрашиваешь… Ни о дороге, ни про меня, даже обидно как-то, я же рядом иду!

– Мелкий разбойник. Работаете группой. Отбираете у старателей-одиночек самоцветы и продаете на побережье купцам.

– Не купцам! – возмутился Шнырь. – Если б купцам, мы б озолотились, а то перекупам! Слышь, а как ты узнал?

– Люди везде одинаковы, – угрюмо отозвался Тайфун. – Подлые, мелочные, расчетливые… Надоели вы мне. Даже эльфы – всего лишь бессмертные, а в остальном обычные люди. Уж я-то знаю. Гоблины – вечно голодные, невежественные, но и они люди. И тролли тоже, просто здоровые, вот и причина всех отличий…

– А ты? – рискнул спросить Шнырь.

– Я-то? Я г… – Тайфун осекся и впервые посмотрел на Шныря с искоркой интереса. – Хм. Хороший вопрос. Хм…

Тайфун четко помнил, что когда-то был гоблином. Жадным, голодным, охочим до баб гоблином. Потом… много чего случилось. И сейчас с гоблинами он бы жить не смог. Значит, и сам не гоблин. Но и не эльф, еще чего! Уж точно не тролль. Человек? Подлое, расчетливое, мелочное племя. Люди Тайфуну надоели, и он не хотел иметь с ними ничего общего. Тогда кто он?

Это все Вьехо, решил Тайфун. Нынешние эльфы во Вьехо не верили или считали древней легендой, как и большинство вьехов, которые, как ни крути, приходились исконным эльфам ближайшей родней, но Тайфун – он помнил хорошо, что Вьехо был. Был и столько начудил в судьбе каждого из родоначальников вьехов, что с самоидентификацией у них теперь серьезные проблемы. Даже Оксаниэль, искренне полагающая себя из Высших эльфов и схожая с ними до неотличимости внешне, внутренне разительно отличалась, начиная с любвеобильности и заканчивая…

– Принцесса моя, как мы мяли весенние травы… – задумчиво прогудел Тайфун в результате.

Мяли травы, что было, то было. Весенние, а также летние и осенние. Осенние, кстати, подходили лучше, потому что посуше, но не так поэтично, в песню не вставишь…

– С принцессой расставайся, как только она откажется от постели из трав и потребует настоящей постели! – озвучил он вывод, вздохнул и прибавил шагу.

Местный жулик заскакал следом, время от времени переходя на бег. Дурачок все еще мечтал поживиться содержимым его мешка, как и подельники, поначалу отставшие из-за поисков сброшенного в кусты кошеля, но быстро нагонявшие. Тайфун решил, что нечего их жалеть, и зашагал еще быстрее. В результате разбойнички от усталости еле держались на ногах, когда догнали его. Ну как таких бить? Тайфун плюнул, отобрал у душегубов чего нашлось ценного в мешках, выкинул в лужу кистени и ржавые тесаки и пошел дальше. Его ждали горы. Горы гоблина, пусть бывшего, никогда не предадут. Душегубы доставать оружие из грязи не рискнули и вообще почему-то поплелись следом, понуро опустив головы. Видимо, посчитали себя пленными. Ничтожное, жалкое племя. Надоели.

В любом плохом всегда отыщется искорка хорошего. Кажется, так заявлял старый мастер шеста, тот, который ныне не более чем легенда. Он даже схему мира рисовал в виде двух загогулин-пиявок, черной и белой, в середке которых располагались точки противоположного цвета. Вьехо, помнится, против такой концепции возражал, но Вьехо, он отдельно от мира, а вот Тайфун, как и все остальные, мастера поддерживал. Очень удобная позиция, зачем отказываться? Вот и сейчас: вроде и надоедали непрошеные пленные, и воняли засаленной одеждой, и ныли и грязно бранились шепотом всю дорогу – но зато оборудовали Тайфуну лагерь для ночлега. Навес поставили, топлива собрали, воды принесли, а Тайфун лежал себе, закинув ногу на ногу. Правда, пришлось за это душегубов накормить. В смысле, разрешить им взять еды из одного из их же мешков.

А потом над дорогой поднялось зловещее облако пыли. Шнырь ахнул что-то насчет княжеских егерей и нырнул в кусты. Самым сообразительным из разбойничков оказался, гад. Тайфун к тому времени успел задремать – не крепко, но тем не менее. Так что когда его окружили разгоряченные всадники и наставили копья, он честно предупредил, не открывая глаз:

– Не будите мирное существо!

Княжеские егеря смысла предупреждения не оценили, ни явного, ни скрытого, и гаркнули что-то насчет встать. Ну, встать, значит, так тому и быть. Сами попросили. Тайфун встал, с наслаждением размял затекшие плечи. И наконец-то подрался. Вволю, от души. Со всего плеча. Жаль, что мало – отряд небольшим оказался, да и бойцов достойных в нем не нашлось. Таких убивать – только руки марать. Но носы Тайфун всем порасшибал.

Потом уже, когда егеря сдались в плен и сидели, уливаясь слезами и соплями, до Тайфуна дошло, что и с ними надо что-то делать. И с их конями тоже. И с разбойничками, что вылезли из кустов и покорно ждали своей участи. В смысле, в любом хорошем есть искорка плохого. И еще какая.

– Надоели вы мне! – проникновенно сообщил Тайфун командиру егерей, полюбовался ужасом в его глазах и задумался.

Вьехо, конечно, людишек бы отпустил. Еще и еды на дорогу выделил бы. Но Тайфун – не Вьехо. Таких отпускать – только мерзость в мире плодить. А не отпустить – себе хлопот добавить.

– Сами о себе заботиться будете! – злобно сообщил Тайфун в результате людишкам.

Плюнул, чем снова привел егерей в ужас, и улегся спать. А егеря, как ни странно, позаботились о себе сами: их командир собрал оружие, сложил в кучу, приказал развести еще один костер, разместил вокруг него своих непутевых бойцов, отрядил двоих поймать и стреножить коней, еще парочку выставил в ночное охранение… Судя по унылым разговорам егерей, они с чего-то посчитали себя взятыми в рабство. Тайфун подивился, но разубеждать не стал. В рабство так в рабство, лишь бы заботились о себе сами и не надоедали.

Вьехо, конечно, рабства не одобрил бы. Но где он, Вьехо, за какими далями?


…А Вьехо шел по степной дороге. Перед ним в бесконечных полях цветов танцевала и проказливо смеялась стройная девочка-подросток. Кружилась длинная разноцветная юбка, широкие рукава белоснежной рубашки развевались на ветру.

– Маин! – одаривали ее теплом глаза Вьехо.

– Вьехо! – сияли счастьем глаза Маин…

3

Предвечный король вьехов сидел на веранде светлого дерева. Легкие тени листвы плясали на полу веранды, на умиротворенном лице короля и на его тонких пальцах, неподвижно возлежащих на подлокотниках кресла, столь похожего на трон. Неподалеку и вокруг передвигался по собственным надобностям или отдыхал в дневной неге его народ. Только дозорный ближнего охранения бдил на вершине холма, поглядывал то вокруг, то за реку, то на интересную деятельность соплеменников внизу. При каждом его повороте жало смертоносного копья остро взблескивало на солнце. На соседнем холме ответно вспыхивало оружие еще одного дозорного. И где-то в тенях невидимками притаилось дальнее охранение. Элендар удовлетворенно прикрыл глаза: покой бессмертного народа на этот раз надежно защищен неусыпной стражей, древней магией и боевым опытом руководства. Сторожевых башен, правда, не хватало – но зато были потайные наблюдательные норы на вершине каждого из окрестных холмов. Не пройти никакому чужаку, даже не подступиться, спи-отдыхай.

– Тишина, – печально вздохнула рядом его возлюбленная супруга. – Тайфун ушел, стало тихо…

– И спокойно! – твердо заключил Элендар.

Тайного ухода своего ближайшего советника, помощника и друга он ни понять, ни простить не мог. Кареглазка согласно кивнула, прекрасно понимая обиду возлюбленного супруга.

Элендар подал ей руку, и супруги отправились гулять по окрестностям, что обычно и совершали в первой половине дня.

Сокрытое поселение вьехов, хоть и возводилось наспех, поражало изысканностью и какой-то воздушностью строений. Что было неудивительно: строительством занимались потомки Селендира, того самого, который из легенд, высшего покровителя всех зодчих бессмертного народа. Дома, жилища и даже миниатюрные дворцы попадались там и тут, талантливо вписанные в группы деревьев и кустарников, связанные сетью прихотливых тропок, дорожек и воздушных мостиков. Вьехи, одетые по случаю летней жары в легкие одежды, почтительно отступали с их пути. Оно и понятно: зачем лишний раз попадаться начальству на глаза? Он ведь, Элендар, и поручением загрузить может, несмотря на жару и всеобщую расслабленность. Одно слово – король!

– Шум у реки, – негромко заметил Элендар. – Дети?

– Предводитель троллей, – улыбнулась Кареглазка. – И Оксаниэль. Правду говорил мастер шеста – что ни делается, все к лучшему, и в любом плохом скрывается частица хорошего. Большинству отряда уход Тайфуна принес много печали, но кое-кому – дал шанс.

Элендар непонимающе вскинул брови. Кареглазка таинственно улыбнулась и увлекла возлюбленного своего супруга к реке – энергично, но совершенно бесшумно. За кустами им открылась удивительная, но в целом ожидаемая картина: Оксаниэль, стоя на камне перед носом ошеломленного предводителя троллей, гневно жаловалась на жизнь.

– Я ращу детишек, всех, сколько ни есть, я еду варю ежечасно, стираю, шью, содержу семейство в идеальной чистоте, время нахожу регулярно для научно-магических изысканий, не утратила вместе с тем ни стройности, ни живости движений, в очертаниях лица не изменилась от юности ни насколько – а меня бросили подло! – восклицала она, сердито размахивая руками. – Ну, скажи, в чем я несовершенна, в чем?!

И провидица крутнулась перед троллем, взметнув легким подолом цветастого платья. Элендар невольно причмокнул, оценив стройность открывшихся ножек, затем покосился на супругу, устыдился вульгарного звука, перенятого случайно от гоблинов, и смущенно потупился.

– Ксениаль, ты прекрасна! – не сдержался предводитель троллей. – Ты для меня – единственная с самой нашей первой встречи, иных не замечаю!

Гигант шагнул вперед и порывисто подхватил хрупкую эльфийку на руки.

– Троолле, я… ай!

Предвечный король вьехов нахмурился и двинулся на разборки, но Кареглазка мягко остановила его и повлекла прочь от занимательнейшей сценки.

– Силы Оксаниэль и лучшего воителя отряда несоизмеримы, и тролль вполне сможет принудить даму к неподобающему поступку! – тихо возмутился Элендар.

– Силы несоизмеримы, это верно, – согласилась Кареглазка. – Оксаниэль – из Высших, мы часто забываем о ее ужасающей мощи в текучке столетий. И еще вопрос, кто там кого принуждает. Мой возлюбленный супруг, обратил ли внимание на ее платье?

– Еще бы не обратить! – буркнул Элендар. – Тело сквозь него так и сверкает! Платья того – ленточки да тряпочки, а от талии и до самых ног начала и вовсе ниточки! Как пришла от воровок в наш народ столь вызывающая мода, так и не уходит по сю пору! А от нее… дети плодятся! Так и до демографического взрыва недалеко! И нечего оправдывать летом да жарой, я понимаю истинные причины столь откровенных облачений!

Кареглаза бросила укоризненный взгляд на возлюбленного своего супруга. Элендар бросил взгляд на возлюбленную свою супругу и смутился – наряд королевы полностью укладывался в описанный формат.

– Впрочем, животик Оксаниэль – прелестный и вполне заслуживает обнаженности для всеобщего восхищения, – неохотно признал король. – Многочисленные роды никак на него не повлияли, совершенно права в своем негодовании провидица… а Тайфун – дурак! Моя возлюбленная супруга, я, конечно же, заметил и то, что платье Оксаниэль пошито из волшебных тканей, твоими руками сотканных, и то, о чем изменения цветов неопровержимо свидетельствуют! Да, наша маленькая провидица готова с пониманием и участием отнестись к тайным влечениям тролля…

Кареглазка бросила на супруга еще один укоризненный взгляд.

– … хотя на самом деле она сама его очаровывает и завлекает! – сердито сдался Элендар. – Так и крутится перед ним на камне! Вот это меня и тревожит! Он же поддается! Вернется Тайфун – что скажет тролль своему лучшему другу?! А Оксаниэль… пусть она возмущена и оскорблена поступком своего возлюбленного друга, но… нельзя так! Почему-то же меж нами никогда не случалось столь двусмысленных коллизий!

– Нас соединила богиня, – сказала Кареглазка и одарила супруга теплым сиянием своих удивительных глаз.

– Их тоже! – возразил Элендар. – Не поверю, что промеж Тайфуна и Оксаниэль не пробежала некогда Маин с веточкой! И что провидица вытворяет – исключительно вредности ее характера заслуга! И от гоблина своего страстности нахваталась, отбавлять впору! А Троолле встревает в дела семейные!

– Пусть идет, как идет, – тихо, но твердо сказала Кареглазка. – Все знают, отчего остался в отряде Тайфун – его удержали чувства к прекрасной Оксаниэль. Но никто никогда не задумывался, почему с нами Троолле, когда троллийская часть народа давно выделилась в отдельную ветвь в поисках собственной судьбы. А ведь он тоже любит ее – и всегда любил, с самой первой их встречи! Дай ему шанс, Элендар! Мой дядя заслуживает пусть недолгого, но счастья!

– А я? – мученически воскликнул король вьехов. – Кому потом разгребать последствия и путаницу с детьми?!

– Конечно, тебе! – легко ответила Кареглазка. – Король у нас – ты!

– Издеваешься? – возмутился эльф и погнался за смеющейся супругой.

Он поймал легконогую троллийку в прибрежных зарослях и подхватил на руки.

– Смени платье! – серьезно посоветовал Элендар. – Или не миновать нам демографического взрыва!

– Подумаю, – томно пообещала Кареглазка.

И заскользила с его рук на траву. Элендар невольно огляделся вокруг, не подсматривает ли кто.

– Никого нет, – сообщила королева укоризненно.

– Но…

– Или мой возлюбленный супруг не король?

– Никого нет! – твердо решил Элендар. – И не приведи судьба кому-либо объявиться в столь неподходящий момент! Ярость моя будет безграничной!

– Ах… – и Кареглазка упала в объятия возлюбленного супруга.

– Элендар! – тут же раздался голос дозорного. – Ты где?

Предвечный король скрипнул зубами так, что услышал даже дозорный.

– Я понимаю, ты с госпожой Кареглазой! – зачастили из-за кустов. – И ярость твоя, если что, будет безграничной! Но тут чужак объявился! И мы не знаем, как с ним поступить, королевское решение требуется безотлагательно!

– Пусть болтается за пределами магической защиты хоть до скончания веков, как и прежде всякие болтались!

– Да он тут, Элендар, в том и трудность!

– Где – тут? – спросила Кареглазка, мягко высвободилась из объятий супруга и оправила платье.

– Тут, за кустами, – донесся виноватый ответ. – Вместе со всеми на вас смотрит…

За кустами обнаружилась если не большая, то несомненно самая любопытная часть отряда. Впрочем, и большая тоже. Лица самых юных светились жадным интересом. Элендар прикинул, что они успели увидеть, и грозно нахмурился.

– Элендар! – поспешно вклинился дозорный, тоже из младшего поколения. – Вот.

И вытолкнул пред грозные очи короля виновника переполоха. Предвечный король с недоумением оглядел его. Человек в серой практичной одежде лесного ходока ответил ему насмешливым взглядом снизу вверх. У себя-то он наверняка считался верзилой, но среди вьехов выглядел не более чем середнячком.

– Смертный, тебе кто разрешил сюда приходить? – с нехорошим спокойствием осведомился Элендар.

Вьехи, хорошо знакомые со вспышками державного гнева своего правителя, на всякий случай сдали назад и по кустам. Человек их движения заметил и оценил, но ни капли страха не появилось в его прищуренных глазах, и обветренное худое лицо выразило все ту же насмешливость.

– Прихожу, куда хочу, – спокойно ответил разведчик. – Для лучшего проникателя кнеза нет запретных мест в кнезовом заповеднике.

– Ну, он-то смертный дурак! – тут же вознегодовал Элендар, развернувшись к подданным. – Но вы-то, вы все! Вы… вы почему ему глаза не завязали?!

– А зачем? – робко спросил кто-то. – У нас секретов сколь веков уж нет…

– И вы дураки! – с горечью заключил Предвечный король. – Или забыли, какой Силе служите? Или не понимаете, как она нас всех изменила? Думаете, Маин – просто девочка с веточкой, да?!

– Элендар, – осторожно напомнил дозорный после всеобщего замешательства. – Маин не было. Это легенда. Красивая, да, но не более. Это все знают, хоть кого спроси.

– Легенда? – возмутился Элендар. – Ну, пусть тогда гибель этого смертного ляжет бременем на ваши плечи, не на мои! Эй, ты, одновековка! Ты пропал, понятно? Вешайся!

– Не склонен, – усмехнулся человек.

– Тогда говори, – безнадежно вздохнул Элендар. – Как пришел, зачем пришел, чего от нас вам всем надо… говори, пока можешь.

– Кнез приказал передать вам… – начал человек – и потерял дар речи, уставившись куда-то за спину Предвечному королю.

Элендар раздраженно обернулся – к месту событий шагал предводитель троллей, держа Оксаниэль за ладошку, словно маленькую девочку. Высшая эльфийка вприпрыжку спешила за гигантом, раскрасневшись то ли от бега, то ли от того, что происходило до того как. Ее аура настолько сильно была пронизана отзвуками страстей, буйных чувств, материнской любви, детской непосредственности, наивности и много чего еще, что хрупкая фигурка эльфийки казалась словно закутанной в порывы теплого света. Элендар скорбно поджал губы и развернулся к разведчику. Тот стоял с остекленевшими глазами и не реагировал даже на ладонь, проведенную перед его лицом.

– Кто она? – еле слышно прошептал он.

– Она-то понятно кто! – проворчал Элендар. – Оксаниэль, из Высших, мать невесть скольких детей, возлюбленная сильнейших воителей отряда, ровесница времени самого и провидица по основной своей специальности… Короче, тебе не пара. Говори, чего хотел. Ты же пришел сказать что-то?

– Волшебница…

Элендар аккуратно, двумя пальцами, взял его голову и повернул к себе, так, чтобы обнаженный животик Оксаниэль пропал из поля зрения смертного. И задействовал чуток магии, чтоб отрезвить наверняка.

– Говори.

Человек с трудом пришел в себя.

– Кнез Севера приказал передать вам, что он требует немедленно вернуть захваченные вами его охотничьи угодья и отозвать ваше чудовище, терроризирующее княжескую стражу!

Вьехи вокруг обеспокоенно загомонили. Требование вернуть не свое казалось всем достаточно справедливым, чтоб принять к немедленному исполнению, но… жить тогда где? Земли во всех обитаемых мирах – они, ну, они же обитаемы, то есть заняты кем-то… а в необитаемых потому и не живут, что жить там невозможно… и как тогда?!

Проблема выглядела сложной и неоднозначной, и в результате головы всех развернулись к Элендару. Мол, вот же у нас Предвечный король, пусть решает, его работа. Элендар немного поразмыслил – и грозно нахмурился.

– Чужое – не берем! Но и богатейшие земли, отведенные под выгул зайцев, кнезовыми не считаем! Дурь это и прихоть, нами не одобряемая!

Воины вокруг сурово брякнули копьями – ход мыслей короля им очень понравился. Извилистый, непредсказуемый, совсем как у легендарного Вьехо ход!

– Вот посмотри на него! – ткнул Элендар в предводителя троллей. – Вот… как думаешь, вот такой согласится освободить обжитое им для своей семьи место, чтоб ваш кнез соизволил и дальше иногда гонять здесь зайцев?

Человек посмотрел внимательно на тролля, на остальных – и впечатлился.

– Думаю, не согласится, – неохотно признал он. – Думаю, такой скорее сам кнеза будет гонять, как зайца… вместе со всей княжеской стражей… но тогда отзовите чудовище!

– Какое чудовище? – не понял Элендар.

Человек пожал плечами:

– А я знаю? Ваше чудовище, вам видней. Называет себя – Мирное Существо. Дерется очень больно. Отряды, посланные на его поимку, не вернулись. Захватило Княжескую тропу и терроризирует. Отзовите, кнез требует. Это – начальное условие для переговоров.

Предвечный король недоуменно переглянулся с супругой.

– Не наше! – твердо сказал Элендар.

– Может, и не ваше, – снова пожал плечами разведчик. – Но оно появилось одновременно с вами. Отзовите.

– Иди отсюда… к своему кнезу! – рассердился Элендар. – Сказано, не наше! Что же касаемо остального, передай: мы – мирные существа, никого не трогаем…

– Вот, и оно так же заявляет! А говорите, не ваше!

– … но нас трогать смертельно опасно! Понял? Так и передай! Иди.

– Иду, – снова усмехнулся разведчик. – Передам. Решение кнеза вам огласят другие. Думаю, оружием. У правителя Севера – непобедимая армия!

– Погоди! – спохватился Предвечный король. – Ты вообще как сюда попал? Это место укрыто могучей защитной магией!

– Магией? – искренне удивился разведчик. – Магии не существует, то любому ребятенку известно! Магия – в сказках для несмышленышей! И то, что окружает ваш лагерь – не магия! Так, обман, иллюзия да ловкачество. Да, обманывает и зрение, и слух, и даже касанием не распознать – но все же обман, не более того! И, как к любому обману, к нему достаточно просто повернуться спиной да не обращать внимания. Я – лучший проникатель кнеза, каждый кустик здесь знаю, не только спиной, но и с закрытыми глазами способен ходить запросто, меня хитростями не заморочить!

Человек легко помахал всем рукой и зашагал вниз по течению реки, не обращая внимания на искусные мороки.

– Оксаниэль? – нарушил общее растерянное молчание Предвечный король.

– Он не разведчик, – отстраненно пробормотала провидица. – И не угроза. Угроза – за спиной…

– Ах как это помогло! – рассердился Элендар. – Лучше скажи, что делать! Задрало со всем миром воевать! Он же вот так спинами вперед армию сюда проведет!

– Любовь побеждает без армий, но армии здесь быть…

И провидица удалилась с безучастным видом.

– Ну и как это понимать? – пробормотал Элендар, содрогнувшись. – Это лишь Вьехо было по плечу… Но где он, за какими далями?


…А Вьехо на горной тропе яростно рубился с чудовищами. Блистал грозный меч, горели кроваво злобные глаза тварей, дикий рев сотрясал ущелье.

– Вьехо! – испуганно выглядывала из-за камня Маин.

– Маин! – тревожно оглядывался Вьехо…

4

Дорога в горы, по которой шагал Тайфун, видимо, покинула пределы заповедника, потому что в нее стали вливаться тропы, дорожки и колеи – и людишки появились. Вид егерей, шагающих без оружия унылой колонной, производил впечатление, и людишки жались не к обочинам, а далеко за них. Тайфун тихо злился и про себя надеялся, что различные деревеньки, торчащие по соседству с дорогой, подвигнут наконец егерей на бегство – но нет, бойцы упорствовали в своем рабстве. Даже есть не просили, шагали следом с видом из разряда «умру, но не сдамся».

– Серый, а Серый, а куда мы идем? – в который уже раз спросил Шнырь.

Скользкий мужичонка на правах почетного первого пленника подпрыгивал рядом с Тайфуном и изводил вопросами.

– Старший, чего не следишь за подчиненными? – рявкнул Тайфун в результате.

Командир егерей охотно подвесил надоедливому разбойнику затрещину, тот понятливо исчез среди прочих пленных – но вопрос остался, никуда не делся. А действительно, куда он идет? Понятно, что в горы. А там?

– Принцесса моя, как же мы обнимались!
– Ночью, во тьме, средь пшеничного поля… -

в результате задумчиво прогудел он и прибавил шагу.

– Поспешай! – тут же заорал командир егерей. – Пайку урежу!

Тайфун одобрительно кивнул. Правильно орал командир егерей, самостоятельно. Главное, чтоб не надоедал. Надоели люди Тайфуну, надоели все.

А потом отдаленно загудела земля. Где-то шла на рысях тяжелая конница. Шла по его следу.

– Как вы мне надоели! – пожаловался Тайфун в пространство.

Пленные за спиной отчего-то замерли и съежились.

Тайфун раздраженно их оглядел. И с этими надо было что-то делать, чтоб не пакостили, пока он будет немножко занят. Навязались на голову.

– Найди место с водой! – приказал Тайфун командиру егерей. – Натаскайте камней и сложите ограду, чтоб было куда укрывать от хищников коней. Вон сколько их сюда скачет. Постоялый дом постройте, если больше нечего делать! Поилку соорудите, коновязь, склад для товара – в общем, сами разберетесь. А то дорога есть, а отдохнуть мирному путнику вроде меня негде! Вернусь, проверю. Если что, мало не покажется.

Командир егерей принял угрозу на свой счет и побледнел. Потом побагровел от злости и побежал раздавать указания и тычки. А Тайфун развернулся к суете спиной и отправился навстречу догоняющей коннице.

Ему хотелось с кем-нибудь подраться.

Отряд тяжелой конницы попался ему вскоре. Так себе отряд, ни порядка, ни боевой выучки. И кони слабые, не то что знаменитые черные скакуны вьехов. Еще полдень не наступил, а уже остановились на отдых. Вдоль дороги там и тут грудами лежали сброшенные брони, возле которых торчали бдительные часовые. Здоровенные броненосцы валялись в тени придорожных деревьев, отпускали шуточки вслед проходящим деревенским, гоготали беспечно, радовались жизни. Деревенские злились, но отвечать побаивались. Тайфун недовольно покосился на бойцов – таким бугаям работать бы, а не в тени прохлаждаться! – и прошел в командирский шатер. Шатер, конечно, бдительно охранялся, но глава Дома обязан владеть хотя бы начатками прославленной эльфийской маскировки, и Тайфун владел. Увидеть вьеха, когда он того не желает – не для рядовых воинов задача, и воины ничего не увидели.

В шатре оказался не один военачальник, а несколько, и Тайфун не сразу разобрался, кто из них кто. Пришлось бить всех. Бойцы из начальников оказались никудышными, и у Тайфуна окончательно испортилось настроение. Пришлось врезать и охранникам на входе – ну, чтоб лучше в следующий раз охраняли! – и всем желающим вмешаться – тоже. Последним – чтоб в следующий раз не вмешивались. И только когда драка закончилась, до Тайфуна дошло, что же он натворил. Теперь и с этими вояками что-то следовало делать. А что?! Не убивать же. Убийства Тайфуну за последние века надоели.

– Бегом погоню! – злобно пообещал он устрашенным броненосцам.

И ведь побежали. Да так здорово побежали, что к вечеру догнали первую партию пленных. И хоть бы хны. Кони – те да, те шатались от усталости, хотя несли на себе только брони и оружие, а броненосцы лишь сбледнули чуточку да запыхались. Здоровенные бугаи, пахать на таких.

– Я – мирное существо, лучше меня не злите! – честно предупредил он вернувшегося в сознание командира броненосцев.

Командир клятвенно заверил, что да не позлит. Тайфун ответом удовлетворился и отправился отдыхать в отстроенный постоялый двор. Скорость строительства его, конечно, немного удивила, но потом он решил, что двум десяткам здоровенных бугаев и не такое под силу, и успокоился. Командир егерей, правда, все пытался забежать вперед и доложить о проделанной работе, но он отмахнулся. Еще не хватало вникать в работу людишек, надоели все.

– Вот тебе еще полсотни бугаев, займи работой, чтоб от безделья не страдали! – буркнул Тайфун. – Дорогу удобствами обустройте, то-се. Вот мост через речку не построен. Луна у вас светит?

Командир егерей тяжело задумался.

– Значит, светит, – решил Тайфун. – Приступайте.

И завалился спать на сеновал. Откуда на постоялом дворе появилось сено, он вникать не стал. Мягко, душисто – и ладно.

За всеми дневными происшествиями маетная боль в груди действительно немножко отпустила, и ночь прошла спокойно, даже поспать получилось. Правда, брякали всю ночь шанцевым инструментом пленные броненосцы – действительно строили мост! – да дважды приползали разведчики какого-то кнеза, которых пришлось бить и сдавать в распоряжение командира егерей, но это все были мелочи по сравнению с тем, что пришлось бросить возлюбленную Оксаниэль.

Конечно, Вьехо издевательств над броненосцами не одобрил бы, а ночные работы так и вовсе запретил бы – но где он, Вьехо, за какими далями? А Тайфуну люди за прошедшие века надоели до смерти, и щадить их он не собирался. Здоровенные бугаи, пахать на таких! Вот и пусть пашут. Кто за них вступится, за злодеев? Вьехо бы вступился, но где он, великий правдолюб?


…А Вьехо шел через бурную реку с хрупкой девочкой на руках. Било по ногам стремительное течение, шумел рядом опасный водопад, блестела на солнце влажная листва свисающих к потоку кустов.

– Осторожней, Вьехо! – взволнованно поглядывала девочка.

– Я осторожен, Маин! – успокаивал теплым взглядом Вьехо…

5

Предвечный король вьехов сидел на террасе в резном кресле, и легкие тени листвы качались на его спокойном лице. Вокруг потихоньку шумел, занимался своими делами вверенный ему судьбой народ, разноцветными птичками порхали туда-сюда прелестные вьешки – и дети смеялись у реки. Покровы защитной магии дополнительно укреплены, чтоб ни передом, ни задом, ни с закрытыми глазами не проникли больше в сокрытые земли нежелательные соглядатаи, зоркое охранение бдит на холмах, и наконец-то не нужно ежесекундно принимать решения, планировать, предвидеть и отвечать за поступки. И возлюбленная супруга рядом, работает во внутренних покоях над волшебными тканями, но скоро присоединится к ежедневной прогулке. Что это, как не счастье?

Легкая улыбка тронула губы бессмертного существа. Он устремил свой рассеянный взор вдаль, просто так, особо ни к чему не приглядываясь, и в его голове зазвучали начальные такты нежной мелодии. Рождалась баллада, такая, что и возлюбленной своей супруге не зазорно посвятить. Впрочем, Элендар все свои баллады посвящал супруге – и о ней же пел. Вьехи полностью одобряли его выбор – такая госпожа, как Кареглазка, достойна вечного воспевания. Да они и сами пели часто и охотно о своих возлюбленных. А чем еще заниматься? Только петь, да танцевать, да смеяться звонко. Конечно, вернись вдруг легендарный Вьехо, он бы загнал отряд осваивать или неодолимые горы, или непроходимые болота – но где он, Вьехо, да и был ли когда? А сами вьехи тяжелых трудов себе вовсе не желали. Устали они за века странствий. А для отдыха много ли потребно? Кусочек княжеского заповедника – в самый раз. Дичь дают окрестные леса, и, сдобренная толикой магии, она ничуть не уступает по вкусу яствам королевских и иных пиров. И рыба ловится в реке, превосходная рыба. И если в каком лесу заводятся бессмертные, знакомые с магией, то в любое время года в том лесу сыщутся и нежные фрукты, и ароматные ягоды, и пахучие травы для приправ – и злаки по опушкам заколосятся сами собой. Конечно, всего этого гораздо меньше, чем если б выращивать неустанными трудами – но много ли надо бессмертным для счастья? Да и – сколько их, тех бессмертных? Не более пяти десятков воинов осталось от некогда грозного отряда. Теперь главное – не допускать демографического взрыва, и тогда никакие заботы не потревожат беспечную жизнь.

– Мы устали, – прошептал Элендар и прикрыл глаза.

Тускло сверкнули на его пальцах магические кольца, сработанные некогда самим великим Эльрахилем – залог безбедного существования бессмертной расы. Молодые вьехи, правда, в существование Эльрахиля не верили, считали, что волшебник столь великой силы даже для магического народа – сильный перебор и выдумка старших, но Элендар точно помнил, что он был. Таковы особенности памяти бессмертных существ: стоит уйти кому, и в веренице веков его имя… нет, оно не забывается, бессмертные помнят всё, но оно как бы подергивается туманной дымкой, вроде легчайшей, однако сквозь нее уже не разобрать, то ли явь вспоминается, то ли легенда. Молодые вьехи предпочитали всё несиюминутное относить к легендам и жить проще. Элендар тоже хотел бы жить проще, но должность короля обязывала, помимо прочего, хранить в памяти прошлое – и накладывала тень печали на вечно юное лицо. Он помнил сестер маркеток, солнечную Маин, троллей всех до единого, старого мастера шеста, решительного Стожара, непостижимого Элландриэла, братьев гоблинов, кузнецову дочку и самого похабника кузнеца – помнил всех. А с Тайфуном так даже мысленно разговаривал каждый день, не в силах принять сердцем, что и он ушел, как ушли все. Эх, Тайфун, угораздило же друга влюбиться взаимно в Высшую эльфийку.

Любовь Высшей эльфийки страшней только ее же ненависти.

Вышла из мастерской Кареглазка, солнечно улыбнулась возлюбленному своему супругу, но увидела его печальное лицо, и улыбка ее угасла. В молчании рука об руку они спустились с веранды и медленно пошли по сокрытому поселению бессмертного народа. Так шли они медленно и величаво, и Кареглазка все посматривала тайком на супруга. И видела, что солнечный день, цветущие травы, трудолюбивые пчелы над лугом, шум речной невдалеке постепенно прогоняют с лица Элендара печальную тень пройденных дорог и веков. И когда оказались они неподалеку от жилища Оксаниэль, ее возлюбленный супруг снова стал Предвечным королем, и ничто не напоминало о его недавней печали.

Пройдя мимо жилища провидицы, Элендар вдруг принюхался, резко развернулся и раздвинул куст лесной сирени. Из зарослей на него настороженно уставился вчерашний разведчик, незадачливый посланник местного кнеза.

– Сидишь в сирени – не натирайся пихтой! – сердито произнес Элендар, даже не подозревая, что только что сделал очередной вклад в сокровищницу мудрых мыслей бессмертного народа. – И вообще – ты как сюда попал? Я же лично укрепил защитный полог!

– А я не уходил, – процедил человек.

– Долг забыл? – возмутился Элендар. – Ты кнезу мой ответ нес! До чего вы, смертные, мелкие людишки, ни чести, ни достоинства, ни простой исполнительности даже!

– Есть у меня достоинство, и побольше твоего! – сверкнул глазами человек. – Я уйти не могу! Как вспомню волшебную красоту Оксаниэль, ноги сами идут обратно! Хоть вешайся.

– Ты говорил, что не склонен! – напомнил Элендар.

– Да – но что мне еще делать? – проворчал человек. – Мне к кнезу возвратиться со сведениями срочно надо, а я уйти не могу! Я волю потерял! Очаровала красота вашей волшебницы, стан ее гибкий, ножки проворные, животик озорной!

– Дался вам всем ее животик! – впал в раздражение Элендар. – У моей возлюбленной супруги, между прочим, озорней!

Предвечный король развернулся к жилищу провидицы и сердито воззвал:

– Оксаниэль! Высшая Ксениаль! Проснись немедля, даже если ночь не спала по известной всем уважительной причине! Надеюсь, Троолле рядом обретается? Пусть выйдет да уберет последствия твоей несравненной красоты из кустов подле крыльца куда-нибудь вовне защитного полога, где смертным самое место! И может не одоспешиваться, в смысле, не накидывать рубахи, время не терпит!

– Элендар! – донесся из глубины дома негодующий голосок провидицы. – Я верна своему супругу до последнего помысла, и нет подле меня ни Троолле, ни иного, менее восхитительного воителя! Я детей кормлю!

– Тогда охранение немедля сюда! – приказал немного смущенный Элендар.

Явилось охранение, как ближнее, так и дальнее, не поленились прибежать на шум.

– Как случилось, что смертный незамеченным остался на всю ночь подле жилища Высшей Ксениаль? – грозно вопросил Предвечный король.

– Так… мы ж намеренно в эту строну не поглядывали! – растерялся воин ближнего охранения. – На случай, если б Троолле набрался решимости проскользнуть к прекрасной Ксениаль, чтоб проскальзывал незамеченным! Но Троолле что-то не решился, а зря, ибо тут же проскользнул другой незамеченным, более решительный. Вот так все и произошло.

Элендар невольно улыбнулся. Подкалывать и дразнить Высшую эльфийку вот уж сколько веков было любимым развлечением отряда.

Провидица бледной тенью встала во входном проеме.

– К ушедшим с пути путь приходит сам, – отстраненно сообщила она. – Он – первый, но не из них.

И легким взмахом указала на смертного. С лиц ближнего охранения улыбки словно сдуло ледяным ветром. Слова провидицы, совершенно непонятные вкупе, по отдельности отдавали очень грозными смыслами!

– Оксаниэль, мы же шутили, как и многие века пред тем! – встревожился Элендар, но провидица развернулась и молча исчезла в глубине дома.

– Вывести смертного из сокрытого поселения, чтоб оно и впредь сокрытым оставалось! – распорядился Предвечный король обеспокоенно. – Проверить границы! Усилить дальнее охранение!

И впредь Предвечный король решил без особой причины провидицу не беспокоить. В веренице веков как-то подзабылось, что Высшая эльфийка, да еще и провидица, имеет достаточно мощи, чтоб осложнить жизнь целому отряду, о чем она и напомнила столь неприятным образом.

День был испорчен.

– Элендар, смертного здесь удержала любовь, – тихо сказала Кареглазка. – Нам ли противиться воле Маин?

– Маин здесь и близко не пробегала! – рассердился Элендар. – Это – не Маин, а то самое, от чего демографические взрывы случаются! Мы от одного сколь веков в себя прийти не можем, второго не допущу!

Воины при упоминании страшного неведомого взрыва содрогнулись и наставили не знающие промаха копья на смертного.

– Подождите, – мягко сказала Кареглазка. – Я как королева бессмертного народа желаю сделать свой подарок человеку, имевшему возможность принести нам зло, но не принесшему.

Крохотный комочек ткани развернулся в широкое полотно и затрепетал на легком ветру.

– Этот плащ я ткала сама, – улыбнулась Кареглазка. – Он не волшебный, но тем не менее очень полезный. С ним ты укроешься от любых глаз и пройдешь повсюду незамеченным.

Воины одобрительно загомонили. Замечательный подарок сделала госпожа Кареглазая, лучше не придумаешь! Разведчику именно такой плащ и необходим! У королевы – доброе сердце!

Смертный, прежде не склонявший головы даже перед Предвечным королем, остро взглянул на Кареглазку и поклонился глубоко и уважительно.

Смертный в сопровождении бдительных дозорных давно исчез в густом подлеске, но Элендар все смотрел ему вслед тревожно и чутко. Слова провидицы не шли из его головы. И еще что-то царапало самым краешком его внимание, царапало и тут же ускользало. Путь, который приходит сам – что имела в виду провидица, какие тайные прозрения вложила во внешне бессмысленные слова?

И тут мягко качнулась земля, тревожно вскрикнули в ближнем охранении и эхом отозвались в дальнем. Вылетел непонятно откуда чудовищной глыбой мышц и злобы предводитель троллей, рывком развернулся к дальнему холму.

– Открылся звездный мост! – хрипло сообщил он. – И по нему идут многие! Я чую… я все чую… идут злоба и ярость, хитрость и жажда наживы… а для тебя, Элендар, великая печаль и заботы!

Троолле, как и все в отряде, тоже обладал зачатками предвиденья, прорезавшимися в самые неожиданные моменты.

– Пришла беда, а я так устал! – прошептал Элендар. – Элландриэл! Мудрый, никогда не теряющий духа Элландриэл! Где ты, в каких затерялся далях! Мне так не хватает твоей силы!


… А Вьехо сидел у ночного костра. Тихо шумела река, рыба плескалась, бесконечная звездная сеть холодно сияла над головой, и сладко спала у него в руках девочка-подросток.

– Ты со мной, Вьехо? – улыбалась она сквозь сон.

– Я всегда с тобой, Маин! – ответно улыбался он.

6

– Вот твои горы, Серый, – заискивающе сказал Шнырь. – Вон Княжеская тропа на серпантин пошла, только отсюда она Воровской считается… ты туда, что ли? Ну что ты молчишь, Серый? Не за себя, за все общество спрашиваю! Нам же надо знать дальнейшую судьбу!

Гоблин отвел взгляд от скалы и безразлично уставился на надоедливого душегуба.

– Понял, судьба мне кол в задницу да петля на шею, как любому вору, чего тут не понять! – торопливо согласился Шнырь и исчез в толпе пленных.

– Хозяин, личный состав кормить нечем! – подал робкий голос командир егерей.

Гоблин рассеянно оглядел его и перехватил удобнее горный молот.

– Ну, мы рыбы наловим, – промямлил воин и отступил. – Травки нарвем… в горах травка вкусная… когда жрать нечего…

– Принцесса моя! – вздохнул Тайфун и ударил по скале. – Как тела наши жаркие бились!..

Снова синевато блеснул металл, огромный кусок отвалился разом. Пленные воины впечатленно зашептались. Тайфун коротко замахнулся и ударил снова. Упал еще кусок. Есть им нечего, сердито подумал Тайфун и снова ударил от души. Кормит работа, что непонятного? Вот, можно ломать камень. Плиты можно продать на мощение дорог, щебенку на отсыпку полотна – в дело все пойдет! Можно построить постоялый двор и кормиться с его выручки, можно… да все можно! Быки здоровенные, пахать на таких, а им есть нечего…

Все же славный инструмент выковал в седой древности Сумасшедший Кузнец. Уже не только он сам, но и сыновья его канули в легенды, а молот несокрушим, как и прежде, все так же творит добрые дела. Вот, прямой путь рубит в скалах, чтоб любой одержимец дорогой шагал легко вслед своей мечте… чтоб караваны ходили безопасно, чтоб путешественники бродили по миру, с удивлением взирая на диковинные красоты дальних стран, чтоб любая беззащитная девица с мешком золота могла безбоязненно…

Кстати, девицы. Тайфун оставил молот и деловито зашагал наперерез процессии, втягивающейся на бывшую Княжескую, отсюда Воровскую, тропу. Девица с мешком золота – одно, с запястьями же, перетянутыми сыромятным ремешком – совсем иное. Связанных рук Тайфун не любил. Тайфун, как глава нового Дома, основанного выходцами из воровского племени, любил волю, дорогу любил, ведущую за пределы мира, и очень не любил связанных рук. Ну и что, что рабыни? У него самого вон сколько рабов, и ни у кого руки не связаны! Рабу нужно такие условия создавать, чтоб желания не было бежать. Вот как у него.

– Будущие танцовщицы лучших трупп западного побережья! – заискивающе улыбнулся караван-баши, по виду так настоящий бандит. – Счастливая судьба, богатое будущее! А что ручки связаны, так… ну связаны немножко, только чтоб не пили лишнего в дороге, красоту-здоровье не губили! Ай, великий воин, ты не так понимаешь! Они сами пришли, договор подписали! У нас работорговли нет!

– Не будет, – равнодушно уточнил гоблин и подал знак.

Набежавшие броненосцы с удовольствием разоружили охранников каравана, потащили переметные сумы и лошадей к кострам, радостно причмокивая: как раз на обед хватит!

– С охранниками что? – осведомился командир егерей.

– В рабство, – пожал плечами Тайфун. – Таких в мир отпускать – только миру вредить.

– Они не простые охранники, – опасливо сообщил егерь. – Со связями. Их даже таможня пропускает без вопросов!

– И связи в рабство, и таможню! Чем больше их придет, тем больше работников скалы ломать!

– А с девушками как?

Тайфун задумчиво уставился на пленниц. Интересный вопрос. Договор подписали, дурочки… Вьехо, конечно, девиц сопроводил бы к их родителям – но где он, Вьехо, да и был ли вообще? А Тайфуну люди надоели, и невинные девицы особенно. Таких только освободи, и начнут… Все они одинаковы.

– И этих в рабство, – понял его молчание главный егерь. – Ежели кто бойкие, так сбегут, а небойким свобода противопоказана. Небойким лучше у нас кашеварить, чем гнить в борделях западного побережья. Верно, хозяин?

Тайфун презрительно глянул на воина, кивнул и отправился крушить скалу в надежде, что привычная работа приглушит боль в сердце.

– А мы иное дело! – обиженно крикнул ему в спину командир егерей. – Мы бойкие! Но нам после плена в армию хода нет, только на каторгу! Так не все ли равно, на какой каменоломне подыхать? А у тебя хотя бы руки не связывают!

Светило резкое горное солнце, небо синело, совсем как в легендарном Беловодье, камень крошился податливо, раскалывался по примечаемым гоблином трещинам, и на душе действительно становилось легче. Полсотни здоровенных воинов быстро вникли в работу, разобрались по позициям, и дело пошло. Рыхлили крутой склон, врезали в него полотно прямой дороги, подтаскивали камни, складывали из них подпорные стенки, засыпали щебнем рытвины и неровности, рыли водоотводные канавы… дело нашлось всем. Плененные девицы, угрюмо поглядывая, помешивали в котлах, готовя на всю ораву.

– Это вам не беззаботная жизнь портовых танцовщиц, как вербовщики расписывали! – язвительно крикнул им командир егерей. – Это, девицы, рабство! Кобылы здоровенные, на вас пахать можно! Вот и пашите. Мы же пашем, и ничего!

К вечеру подошел еще караван, и девиц у котлов прибавилось, как и работников на подноске камней. Но Тайфун не обращал внимания, он увлеченно и умело рубил камень. И пел. Пел о своей принцессе, о ком же еще. Не было иной красавицы в его страстном сердце. Рабы заинтересованно прислушивались, запоминали, иногда подпевали в особо пикантных местах.

К сумеркам как раз подчистили стояночную площадку и закончили на ней караван-сарай. Перекрывали уже в темноте, привезенным снизу тонкомером. И сена для лежанок подвезли, купили на дневную выручку постоялого двора, что возвели сутками ранее. А может, продали для этого пару боевых жеребцов, Тайфун не вникал. Есть командир егерей, ему и думать, откуда чего брать и кого на какие работы ставить. А Тайфуну – есть на чем лежать, и ладно.

В ночи на приветливый огонь костра спустились по тропе контрабандисты. Может, пограбить хотели путников, но разглядели ражих детин и присмирели. Подивились отстроенному жилищу, попросились переночевать под охраной могучих бойцов и даже заплатили за постой – немного, но тем не менее. Тут и несостоявшиеся примы лучших трупп западного побережья оживились, затанцевали у огня. Им дружно топали, кидали под шустрые ножки мелкие монеты. Тайфун поглядел издалека – мило, но ничего особенного. С легендарной Лайлой, покровительницей танцовщиц бессмертного народа, не сравнить.

Вот одна из танцовщиц и пришла к нему в темноте. Легким движением скинула с плеч длинное покрывало, блеснула в звездном свете обнаженным плечом…

– Умойся, – посоветовал ей из угла Тайфун. – Оденься. И ножками отсюда.

Девица оцепенела. Тайфун вздохнул, с неохотой поднялся, отобрал у юной душегубки стилет, вручил ей оброненное покрывало и коленом обозначил направление и скорость убывания.

Танцовщицу словно сдуло к двери.

– Сдурел?! – шепотом возмутилась она, вцепившись для торможения в косяк. – Я не убивать пришла, я с предложением!

Тайфун задумчиво крутанул стилет – прекрасной стали, даже ночью видно – и швырнул в стену. Прекрасное оружие ему тоже давно надоело.

– Мы согласны взять тебя в долю! – гордо сообщила юная бандитка.

Тайфун пожал плечами. Прямо сейчас он намеревался спать.

– И не толкайся, а то мигом узнаешь, кто я такая!

– Да знаю я, – буркнул Тайфун. – Сообщница караван-баши, тоже мне тайна. Возвысилась из рабынь за счет ума и жестокости. Все вы одинаковы. Надоели.

Ты задел интересы многих, тебе не выжить без сообщников, – серьезно сказала бандитка. – Торговцы рабами – сила! Соглашайся на нашу дружбу, пока предлагают!

– Надоели, – честно сказал Тайфун и слегка толкнул.

Прекрасное тело исчезло из дверного проема, только осталась и еще долго висела в ночном воздухе изощренная женская ругань.

Тайфун вздохнул. На ощупь она показалась очень красивой, эта юная злодейка, и каких-то пару-тройку веков назад он не задумываясь бы соблазнился. Какие бедра! А грудь? А талия гибкая, кожа нежная, взгляд горящий, злобный? Но теперь… Оксаниэль рядом нет, а другую даже видеть неохота.

Ну, зато без красоток в постели ночь прошла спокойно. Так, приползали пару раз убийцы, то ли от контрабандистов, то ли от местных властителей, да постоялый двор внизу пытались сжечь, пришлось съездить и пополнить ряды рабов, а в остальном спокойно.

А утром мягко качнулась земля, и тревожно заржали чуткие к опасности кони. Тайфун вылез из сена, отряхнулся, пристально посмотрел за горизонт – и сплюнул.

– Сами справятся, – пробормотал он. – А я буду строить дорогу. Потому что дорога – это воля, это простор… это свобода.

Вьехо, конечно, кинулся бы на выручку бессмертным родичам, но Вьехо – эльф, а Тайфун кто? Да и был ли тот Вьехо?


А Вьехо строил надежный шалаш, поглядывая на хмурое, набухающее дождем небо.

– Согласна на жизнь в шалаше? – искрились смехом глаза Вьехо.

– С тобой – где угодно! – сияли ответно глаза Маин.

7

Солнце над сокрытым поселением сияло по-летнему щедро и ласково, и в его лучах арка звездного моста словно растворилась. Но она была тут, на вершине холма, и из нее несло запахами странствий и дальних дорог.

Элендар напряженно размышлял, как именно построить имеющиеся в наличии ничтожные военные силы. Копейщиков защитным полумесяцем напротив арки? Хорошее решение, доказавшее свою полезность во многих противостояниях. Но это только если со звездного моста шагнут в мир легкие пехотинцы – и желательно малым числом, ибо наличные военные силы ничтожны. А если ринется с холма, набирая скорость, закованная в сталь конница, а?

Предвечный Король бросил быстрый взгляд на сбежавшихся бойцов и уловил мгновенное смятение в глазах именно копейщиков – юные вьехи не хуже предводителя представили себе результат сокрушительной атаки панцирной конницы на редкий копейный строй.

Опять же, а вдруг идут честные торговцы? Таковых, правда, Элендар ни в одном из бесчисленного множества пройденных миров не встречал, но вдруг? И тогда копейный полумесяц обернется немалым конфузом. Честных торговцев принято встречать удобствами постоялого двора, базарным днем и дружеской беседой с правителем о диковинах, встреченных в дальних странствиях.

Можно было просто поставить, как во всех мирах принято, таможенный пост, а дальше как обернется. Копейщиков, ежели что, построить недолго, как и развернуть базарный день у подножия холма… только Элендара смущали запахи странствий и дальних дорог, которыми мощно несло от звездного моста. Странными они были, эти запахи. Чем обычно пахнут дальние странствия? Резким лошадиным потом, то всем известно, пылью степных дорог да солеными морскими ветрами. Ну, на крайний случай, подкисшей едой от придорожной харчевни. Но чтоб болотом, тухлятиной и кровью?! Что же это за странствия такие? И что-то брезжило на краю памяти Предвечного Короля, не то тени воспоминаний из прожитых веков, не то отзвуки древних легенд… Как будто встречались уже вьехи с подобным набором. Или слышали о нем что-то ужасное.

– Пойду-ка я переоденусь, – дрогнувшим голосом сказала Кареглазка и отступила назад. Элендар проводил ее непонимающим взглядом. Переодеться? Зачем, если и в этом наряде супруга способна поразить красотой любого прямо в сердце?

– Построение «стальной еж»! – в последний момент принял решение Элендар, движимый неясными предчувствиями.

Бойцы явственно побледнели – в данном построении отряд встречал только самые страшные свои беды – но выполнили множественное движение стремительно и точно. Раз – и перед аркой звездного моста сформировался тугой клубок воителей, обрамленный смертоносной сталью. Предводитель заднего, самого почитаемого и славного древа вьех Черножар не зря славился в отряде любовью к различным построениям. Он и остальным эту любовь сумел привить и в этом, как говаривали, преуспел не менее, а то и более, чем его легендарный предок Стожар. Более точно узнать не представлялось возможным, ибо Стожар – он же из легенд, в коих все поэтически преувеличено, да и был ли он вообще? А Черножар – свой, рядом, обычный вьех, простой, как жизнь сама.

Сам Элендар встал перед строем – все же король. За его спиной и сбоку несокрушимой башней возвысился Троолле, первый советник и, что не менее важно, лучший мечник отряда. Слева остро ощутилась сиротливая пустота. Без Тайфуна клин лидеров вьехов выглядел жалким, ущербным и неубедительным. Без Тайфуна и без провидицы. Но ей Элендар самолично запретил появляться на месте возможного боя. Волшебница ужасающей мощи, пребывающая в расстроенных личных чувствах – куда она могла послать по рассеянности губительный заряд энергии, э? Волшебство – дело тонкое, требующее чистоты мыслей и сосредоточенности, одно неуместное чувство, и результат получится непредсказуемым, но однозначно разрушительным для всех окружающих.

Вот и пусть провидицу в момент встречи с неведомым окружают сосны. А Элендар предпочитал в опасные моменты иметь за спиной надежный строй бойцов, пусть юных, но обученных – и предсказуемых в своих поступках.

– Что же мы наделали! – вдруг глухо произнес стоящий рядом с Предвечным королем тролль.

Элендар удивленно обернулся. Что глухо сказал, оно понятно, в шлеме с опущенным забралом все так говорят, даже любимая супруга, но вот… ЧТО он сказал?!

– Объединенной силой круга мы пробили путь между мирами, по которому могут передвигаться и смертные, – пробормотал тролль и поднял блистающий меч. – Добро ли мы совершили? Кто злобный ныне идет по звездному мосту, что несет неразвитым народам? И кого ведет с собой? Смертные – такая зараза…

Звонко защелкали забрала – вьехи, обладающие превосходным слухом, с опасностью только обостряющимся, услышали всё и даже больше, и вывод сделали единодушно. По звездному мосту идет зараза! На копья ее! Какой бы облик она ни имела!

Тварь, выпрыгнувшая из марева звездного моста, имела такой облик, что «еж» непроизвольно сделал несколько шагов назад для увеличения пространства для маневров. Ну, мало ли какие маневры предстоят. Вот бегство, к примеру, требует очень много пространства…

Тварь захрипела, подпрыгнула и словила пролетавшую мимо птичку. Двинула гигантской пастью и замерла, уставившись немигающими глазами на строй вьехов. Строй на всякий случай сделал еще шаг назад.

– Бронированный крокодил… – Элендар напряженно пытался вспомнить давно минувшее, но воспоминания упорно ускользали, видимо, очень уж неприятными они были. – Троолле, друг мой, где мы с подобным встречались? И как это в случае чего остановить?!

– Я вспомню! – глухо пообещал тролль. – Мой меч узнал их кровь!

Элендар кивнул и с невольным содроганием бросил взгляд на чудовищное оружие гиганта. За многие века странствий и бесчисленных битв меч Троолле, выкованный в седой древности самим Одержимым Кузнецом, отнял столько жизней разумных, неразумных и полуразумных тварей Тьмы, что стал разумным сам. Ну, в каком-то смысле. Настолько, насколько вообще может быть разумным устройство, имеющее своей единственной целью убийство. Многие в разумность оружия не верили, даже среди вьехов, но только не Элендар. Веками под его началом находились солдаты, а кто такие солдаты, как не устройства для убийства? И ничего, все устрашенные миры считали их разумными… в каком-то смысле.

– Ну вот и Новый Свет! – удовлетворенно сказал воин, появившийся вслед за тварью. – И где дикари, жаждущие просвещения? Ага, вот они. Лживые, как все дикари. Дикарь, твой меч не может знать крови моих верных крокодайлов, потому что они – непробиваемые! И очень голодные. Хотите убедиться, э?

Из мерцания звездного моста слитно шагнула шеренга воинов. И еще одна. И еще. А справа и слева от шеренг – бронированные твари, но эти уже колоннами. Вьехи настороженно попятились, оставив своих предводителей на острие возможного контрудара. Ну а кому еще, как не Троолле, проламывать шеренги иномировых бойцов, хребты ломать бронированным тварям? Он же, как ни крути, тролль… пусть и бывший, но, строго говоря, тролли бывшими не бывают.

– Крокодайлы? – обернулся к троллю Элендар. – Это не те, которых мы гоняли по болотам в этом, как его…

– Не! – уверенно возразил тролль. – Тех мы истребили под корень! И болота выжгли. Там, небось, до сих пор никто не водится крупнее лягушки…

Элендар изменился в лице. Тролль смущенно кашлянул и замолчал. Как он мог забыть, что лягушки на тех болотах если и помельче дома, то ненамного? Правда, лягух они тоже повывели, но могла сохраниться икра в каком-либо удаленном бочажке…

– Лживые, лживые дикари, – довольно улыбнулся чужеземный воин. – Жаждущие просвещения. Приписываете себе деяния, совершенные слепыми силами природы! Болотный мир сопределен нашему, мы хорошо знаем, что там произошло! Цивилизацию полуразумных лягух сгубило землетрясение!

– То не землетрясение, то маркетки! – отмахнулся Элендар. – Не сдержали души порыва, не учтя, что входят в Дом Элландриэла… друг мой Троолле, а может, мы их встречали в троецарствии Сотни Мостов? Вроде их воины тоже рядятся в кожи, прослоенные металлом… рядились, вернее… И на головах так же таскали какие-то дурацкие черепа…

Тролль вместо ответа мощно развернулся и взмахнул мечом – кланг! Бронированная тварь, самостоятельно решившая атаковать, стремительно взлетела, зависла на мгновение – и рухнула в летние травы двумя кусками. Зашипела, впитываясь в землю, ядовитая синяя кровь, длинная пасть в последний раз щелкнула кривыми зубами и замерла, раззявившись в смертном оскале. Чужеземный воин, сглотнув, отступил, и вместе с ним отступили шеренги. И твари сделали маленький шажок назад.

– Элендар! – укоризненно сказал тролль. – Какое троецарствие? Разве ты забыл, что туда с миссией мира ходили когорты старого мастера шеста? Там мир сейчас и никого более!

– Забыл! – смущенно признал Элендар. – Но кто они тогда? Мы их точно встречали ранее! Эй, вы кто такие?

– Мы – торгово-культурное посольство империи Трех Рек! – завопил воин и еще отступил. – Несем диким народам бусы, просвещение и огненную воду! А вы, убивши прирученного крокодайла, объявили этим деянием Семи Царям войну! И теперь вас постигнет ужасная кара, ибо войско империи непобедимо и не опасается в подлунном мире никого, кроме Небесной Лучницы!

– Так вы посольство или войско? – не понял Элендар.

– Мы посольство! С войском! А в войске, чтоб вы знали – прирученные драконы! Трепещите пред ужасной смертью! О, а вот и она…

Воин свернул речь и опасливо отскочил в сторону. Из арки звездного моста высунулась драконья морда. Алые глаза с ненавистью оглядели новый мир. Затем тварь просунула в арку переднюю лапу… Отряд вьехов слитно шагнул назад, навершия копий опустились и задрожали, разбрасывая по траве ослепительные блики.

– Мы точно встречались с ними ранее! – озадаченно сказал Элендар. – Но почему я не помню? Империя Трех Рек, тоже мне примета, сколько мы их прошли, этих рек, и везде свои империи, как прыщи на заднице, честное слово… еще крокодайлы эти дебильные, и какому идиоту пришла мысль приручать безмозглых рептилий? О драконах и говорить нечего, летающие желудки, и только, в принципе не способны подчиняться приказам… но где мы их могли видеть, кто скажет?!

– Я!

Вслед за звонким возгласом прозвучал резкий, рвущий воздух звук. Стрела, более похожая на копье, пробила драконью башку навылет и пришпилила к земле неудачливого крокодайла. Кареглазка медленно опустила лук. Ее стройная фигура, словно облитая сверкающей броней, грозно вспыхнула на солнце.

– Небесная Лучница! – в смятении пробормотал чужеземный воин. – Истребительница огненных драконов, разрушительница троецарствия и сопредельных империй, легенда сама… вот не повезло, так не повезло! А летописцы уверяли, ты ложь и выдумка устрашенных тобой миров… вернусь, велю казнить длиннобородых! А еще они болтали, ты клятву дала не поднимать более оружия, что устала воевать… что, и это вранье тоже? Вернусь, непременно велю казнить лгунов тотчас! Если вернусь, конечно…

Королева обратила к возлюбленному супругу глаза, полные слез.

– Они напомнили мне о прошлом, об утрате наших детей! – с болью сказала она, и сердце Элендара чуть не разорвалось от жалости. – Я же почти забыла, и вот снова боль и страдания! Элендар! Сделай так, чтоб их не было! Прошу!

– Э, не надо! – всполошился воин. – Если вы те самые, из легенд, которые о сю пору тайком пересказывают в устрашенных вами мирах – вы же клялись не поднимать более оружия! Вы же говорили, что устали! Или уже отдохнули? О, горе нам тогда, горе! Падет тогда прахом империя Трех Рек, и Семь Царей падут, туда им и дорога, и останемся мы, несчастные, бледной тенью легенд…

– Да, мы клялись! – скрипнув зубами, сказал Элендар. – Идите!

Повинуясь его гневному взгляду, вьехи посторонились, освобождая посольство-войску дорогу в новый мир, и на время упали защитные заклинания, открывая вид на степные дали и блескучую ленту реки у горизонта. Воины в кожаных доспехах, прослоенных металлом, торопливо прошагали в степь, придерживая звериные черепа на головах, носильщики, оглядываясь в ужасе на Кареглазку, проволокли огромные короба с разноцветными бусами, копейщики арьергарда, кланяясь и извиняясь, закинули туши убитых тварей назад в арку звездного моста и бегом догнали марширующую колонну…

– Да ляжет вам путь кольцом! – тихо и мстительно обронил им вслед Элендар.

Тускло блеснули кольца Силы на его пальцах, где-то далеко на другом континенте взорвался и тут же застыл лишенный энергии молодой вулкан, с шелестом опустились защитные магические пологи, надежно отсекая светлый мирок вьехов от горестей дольнего мира.

– Я вспомнил, – вздохнул тролль. – Они – потомки тех, кого мы некогда защищали и спасали. Троецарствие из-за них обратили в прах и все сто мостов в реку уронили. Красивые были мосты… Элендар, неужто все, сотворенное нами, кануло в вечность без следа, и тщетны были наши подвиги во имя Добра?

– Я не знаю, – тихо отозвался Элендар. – Смертные – они такие… такие… их только Вьехо мог понять! Прикажи по отряду не шуметь, брат мой тролль. Прошлое вернулось к возлюбленной моей супруге, и этим вечером мы будем вдвоем грустить по нашим ушедшим детям. Прикажи не шуметь, Троолле, ради памяти о всех наших, кого больше нет…

Тролль сочувственно кивнул, и Элендар удалился, овеянный светлой печалью. Вернее, попробовал удалиться. Но возле самого королевского дворца ему заступила путь бледная провидица.

– Я истратила все силы на закрытие звездного моста, – тускло сообщила она. – И я закрыла мост. Это было невозможно, но я справилась. А потом ты что-то сделал, чему я не смогла помешать и что теперь не изменить. Скажи, о великий Предвечный король, просто скажи: что – ты – сделал?

Элендар вынырнул из печальных грез. Ему очень не понравилось титулование «о великий», но что возразить, если он на самом деле и «о», и «великий»?

– Я применил заклинание! – сообщил Элендар, одарив провидицу суровым взглядом. – Безопасное заклинание, детское! Мы таким путаем подходы к нашим сокрытым пущам! Ну, почти таким.

– Да ляжет путь кольцом? – изменившимся голосом уточнила провидица и побледнела еще больше. – Элендар! О, великий, великий Элендар, ты… я… вот что бывает, когда взрослому дают для работы детскую лопатку?

– Он может ее сломать, – осторожно предположил Элендар, озадаченный странным блеском в глазах провидицы.

Чтоб провидица плакала – да не может такого быть никогда! Однако что-то же там блестит, в уголках огромных фиолетовых глаз?

– Тогда случился обратный вариант! – раздраженно сказала провидица. – Когда ребенку дают взрослый инструмент и наделяют сдуру взрослыми же силами! Как я жалею иногда, что Вьехо затерялся в безднах времени! Лишь ему под силу управлять нашим сборищем!

Провидица резко развернулась и ушла, только аура вспыхнула напоследок, словно укутав пламенем крохотную фигурку.

– Лишь Вьехо под силу работать рука об руку с такой провидицей! – проворчал ей вслед Элендар. – Хоть бы слово понять из ее речений! Пустые надежды… Где ты бродишь, Элландриэл, когда избавишь меня от непомерной ноши?

8

А Вьехо не спеша подходил к городским воротам, очередным в их с Маин бесконечном странствии. Девочка с любопытством поглядывала на странно пестренькую расцветку привратных башен, удивительно совпадающую с буйными цветами ее длинной юбки, Вьехо задумчиво поглядывал на стражников, а стражники в свою очередь озадаченно поглядывали на них.

– Вьехо, а чего они уставились? – шепотом поинтересовалась девочка.

– Разрыв шаблона у них, – буркнул эльф непочтительно. – Не могут понять, кто мы такие. По виду богатые, но явились пешком и без слуг.

Маин сочувственно вздохнула. Где бы ни находился загадочный шаблон, но разрыв – наверняка очень больно.

Стражники вдруг разом подтянулись и построжели – из привратной калитки показался офицер. Как ни странно, он не принялся за вздрючку подчиненных, как принято во всех обитаемых мирах, а прямиком направился к путникам. Сероватое лицо начальника караула с пухловатыми, недовольно выпяченными губами показалось Вьехо странно знакомым. Он даже порылся в необъятной своей памяти, но быстро запутался в ворохе воспоминаний и мысленно махнул рукой. Мало ли кто на кого похож, после определенного количества прожитых веков все люди начинают казаться на одно лицо.

Офицер вытянулся и прищелкнул каблуками гвардейских сапог.

– Если юная госпожа – танцовщица, от лица всего городского совета спешу уверить, что мы счастливы приветствовать вас в пределах городских укреплений! – поспешил сообщить офицер. – И телохранителя вашего счастливы видеть долгожданным гостем, и даже на меч его, бросающий своей длиной и остротой вызов всем нормам приличия, не обратим внимания, как не обращали и прежде в подобных случаях!

Маин недоуменно моргнула.

– Если юная госпожа – танцовщица, – с жаром сообщил офицер, – не только городской совет, но и король, и вся его администрация тоже счастливы лицезреть вас на пространствах нашего восстановленного королевства! Танцуйте везде, даже там, где категорически не приветствуется, хоть в главном зале ратуши во время заседания финансовой комиссии – мы будем счастливы! Рады, восхищены, облагодетельствованы! Честь имею.

Офицер коснулся кольчужной перчаткой края начищенного шлема, развернулся и быстро ушел в башню.

Вьехо обдумал полученную информацию, посмотрел вслед ушедшему офицеру – со спины тот не выглядел ни счастливым, ни облагодетельствованным – и с выжидательной улыбкой обернулся к стражникам. Один из них охотно прислонил алебарду к покатой стене башни и приблизился, осклабившись как можно добродушнее.

– Ваш офицер не болен ли чем? – осведомился небрежно Вьехо. – Как-то он… посерел.

– Удивительно метко сказано, ваше бродяжничество! – обрадовался стражник. – Именно что посерел! В одном слове целую историю уместили! Облагодетельствуете монеткой, узнаете и подробности!

Вьехо облагодетельствовал. Стражник свойски уселся на коновязь, картинно повел руками и принялся отрабатывать денежку.

– Случилась эта история не так чтоб давно, наши деды о ней досконально знали. Тогда, конечно, город иначе выглядел, сейчас-то и башни пониже, и стены пожиже…

– Ну да, раньше и солнце ярче светило, и трава была зеленей, – кивнул своим мыслям Вьехо.

Стражник сбился и тяжело задумался.

– Думаю, трава такая ж, как прежде, к траве претензий не было, – неуверенно высказался он. – Я к тому, что история не выдумана, каждому слову свидетели из живых найдутся. Продолжать?

Вьехо глянул на развеселившуюся Маин, смутился и кивнул.

– … значит, и стены пожиже… а раньше они были ого-го! Могуче было королевство, а город его столицей был, у великого торного пути стоял и спуску никому не давал! То есть грабили проходящие караваны без разбору! Не дочиста, конечно, но хорошо брали, не то что ныне, монетками за сказочки пробавляемся…

Стражник замолчал и умильно уставился.

– Ты уверял, не сказочки, а настоящая история, – напомнил Вьехо.

– Я и говорю – сказочки! – возмутился стражник. – Сказы – их два дня выговаривать надобно, вы ж столько не выстоите? Значит, грабили… но случился в ту пору странный отряд. Не то чтоб многочисленный, и поболее наши стены видали, но пред тем отрядом не устояли. Не оружием оказались воины сражены, а красотой, во как жили в прежни годы! Ибо была в том отряде танцовщица, звонкая, как ручеек в жаркий полдень, яркая, как солнышко из-за туч! То есть – словами не выразить, как красива! Пела и по площадям танцевала, подобно беспечной пташке. Толпами за ней бродили, упрашивали: «Станцуй еще, Ялла!» Правители города путь ей золотыми монетами устилали!

– Брехня, – заметил Вьехо.

– Не брехня, а украшение речи! – обиделся стражник. – Вы заплатили, я ж стараюсь, чтоб покрасивше! Или вам как протокол осмотра места происшествия читать? Значит, золотыми монетами… А как отряд далее идти собрался, призвали ее на царствие! Только, говорят, танцуй, Ялла, весели сердца наши! И ведь уговорили! И танцовщицу, и супруга ее! Вот же достойные мужи жили в прежние времена!

– А что прежний король? – полюбопытствовал Вьехо. – Ты говорил, королевство у вас было?

– А, выморочная династия! – махнул рукой стражник. – Значит, уговорили… отряд этот странный далее пошел, и стала нами править юная королева. В любом конце города ее можно было встретить, хоть на рыночной площади, хоть у причалов рыбного порта, хоть на ослином торжище – танцевала да пела на радость простому люду! Вот так и произошла эта история. Ну что, отработал я монетку?

– А что дальше рассказывать не хочешь? – поинтересовался Вьехо, поглядывая на Маин.

Девочка, слушая болтуна-стражника, почему-то становилась все печальнее.

– Да дальше неинтересно, и нечего рассказывать, – неохотно пробормотал стражник. – Ну, чего непонятного? Ее правители к себе на царствие пригласили, а она пред простым народом танцевала, королевский замок десятой дорогой обходила. Непорядок. Ей уж и так высказывали, и эдак – танцует на площадях, и всё тут! Так и… обиделись правители городские, любой бы на их месте обиделся! Супруга ее, могучий был воин, на охоту зазвали да там в спину выстрелили и бросили помирать под кустом. А к беспечной танцовщице в гости всей толпой пошли, она тогда в летнем дворце обитала, открыто, ни от кого не таясь. Ну, схватили ее, как у благородного сословия принято, потащили, как принято у них же, на ложе… Да только промашечка вышла. Супруг ее, даром что смертельно раненный, до города добрел и Яллу отбил. Могуч был воин, хоть и невелик ростом! Герой! Жаль, имени не сохранилось. Вот по этой улице они из города бежали, мостовую кровью пятная. Вот здесь, где сижу, у супруга ее последние силы вместе с кровью кончились. Вон до тех привратных башен Ялла его дотащила. Сейчас-то башни пониже, а тогда они неприступными считались. В тех башнях познали правители, что Ялла не только танцевать мастерица. Не только и не столько. Когда счет погибшим воинам на третий десяток пошел, а были и правители, сдуру в башню сунувшиеся, отступились они, залили башню жреческим маслом да подожгли, а в том огне ведь и камни плавятся. Башни трое суток горели. А когда прогорели, решили правители, что можно о случившемся забыть да новые башни отстроить. Только у них снова промашечка вышла.

– Народ взбунтовался?

Стражник зябко поежился и оглянулся на башни.

– Что народ, народ разогнать можно, – пробормотал он. – А вот когда тайфун…

– Черный ураган? – уточнил Вьехо.

– И ураган тоже, но больше тайфун. И он не черный, а серый, как деды сказывают. Вот с тех пор у нас и башни пониже, и стены пожиже, и вообще от королевства одно название, а народу убавилось…

– Понятно, стихийное бедствие, – кивнул Вьехо. – А при чем тут ваш офицер серолицый?

– Так тайфун же, – пояснил, как непонятливому, стражник. – Как налетел! Правителей мужеского полу, считай, в живых сразу никого не осталось. Женщины – те, конечно, живы, только у них с тех времен и по сю пору если и рождаются дети, так только серые. Что уж они ни делали, от серой крови избавиться не смогли. Вот и наш начальник караула, видели? Тоже из благородных, прям на коже написано!

– А чего это он соловьем разливался? Как-то непривычно, чтоб начальник караула да к бродячим танцовщицам с уважением…

– Да тайфун же! – снова поежился стражник. – Он и вернуться может! Вот правители на всякий случай к любой танцовщице со всей любовью. Прям так в уставе караульной службе и прописано – к танцовщицам со всей любовью, а то тайфун вернется! Уж сколь лет прошло, а уставы блюдут! Ну, теперь-то отработана монетка, или вам еще и станцевать?

Вьехо и Маин медленно шли по древнему городу. Шумел на разные языки многолюдный базар, спешили по своим делам закутанные в яркие ткани жители, море лазурно блестело за волноломом, а им казалось, что по глинобитным заборам и каменным стенам скользит перед ними легкий образ беспечной танцовщицы: кружится длинная многоцветная юбка, мониста звенят, улыбается неуловимо знакомое лицо – и горит свежей кровью по брусчатке последний путь безымянного героя во спасение возлюбленной своей супруги.

– Я ведь хотел тут остаться, – нарушил молчание Вьехо. – Здесь прекрасные сады, и прозрачные ручьи бегут прямо по водоводам, и дома дышат седой древностью, здесь солнце жаркое, а море лазурное и мирное, здесь веселые жители и добродушные стражники. И танцовщиц в городе любят. Мы могли бы тут остаться и жить. Только мне печально здесь теперь. Может, наше счастье впереди? Пойдем, Маин?

– Пойдем, Вьехо, – тихо откликнулась девочка.

9

Тайфун со смаком рубил податливый камень. Дюжие рабы из числа бывших броненосцев с натугой откатывали увесистые гранитные пласты, укладывали в подготовленное ложе дороги. Дороги, ведущей вдаль, к свободе. Рядом прохаживался раб, бывший командир егерей, и мелодично мурлыкал в седые усы:

– Принцесса моя, как из платьев волшебных скользила!..

Тайфун покосился неодобрительно. Не так все было. Не скользила принцесса из платьев, не до того ни ей было, ни ему. Трещали платья, если честно.

Тайфун вздохнул и опустил заговоренный молот на скалу. Оглушительно треснул и отвалился в сторону огромный плоский блин – то, что надо.

– Принцесса моя, как груди меня встречали!

Упругая нежность горела в руках огнем…

Командир егерей опасливо кашлянул, решаясь на разговор.

– Хозяин, песни твои обрели в княжестве небывалую известность! – осмелился сообщить он. – На состязании менестрелей, трубадуров и жонглеров названы лучшими в сезоне! Новым видом любовных баллад считаются, и имя им определили звучное – откровеньки!

В том, что раб на окраине княжества знает последние столичные новости, не было ничего удивительного – они все же на дороге работали, а именно по дорогам переносятся слухи, надо только уметь слушать. Бывший командир егерей – умел. Он вообще много чего умел, седой, но вовсе не старый воин.

– Менестрели? – буркнул Тайфун. – Это те, кто поет о войне, в руках оружия не державши? Они же и о любви? Надоели.

– Попадутся – враз в рабы определю! – горячо пообещал командир егерей. – Закаются надоедать!

Тайфун покосился – издевается никак? Вояка ответил честным, донельзя испуганным взглядом. Издевается, окончательно уверился Тайфун.

– Как звать тебя, боец?

– Я раб твой!

– Помимо того, что раб – кто еще?

– Ипат, – пробормотал побелевшими губами вояка. – Из древнего рода Колотитов. Наша фамилия издревле по военной части.

– А ты неглуп, Ипат.

– Поглупею немедля! Расстараюсь изо всех сил!

Гоблин вздохнул и обрушил на скалу новый удар. Неглупые ему тоже давно надоели. Без эльфийской принцессы мир потускнел. Подраться бы с кем. Тайфун утер пот и посмотрел вниз. По ленте отстроенной дороги медленно поднималась пестрая процессия. Крепкие мужчины там имелись, насколько можно было различить. Тайфун отложил молот и с надеждой расправил плечи.

– Йок Макарёт, владетель опорного замка и всего Пригорья, идет сдаваться на милость победителю, – сказал за спиной Ипат Колотит. – Со всем многочисленным семейством.

Голос ветерана странно дрогнул на последних словах. Тайфун раздраженно дернул плечом – надоели дрожащие от влюбленности голоса, и влюбленные надоели тоже, надоели все!

Ярко разодетый рыцарь гнул непослушную спину, клонился до скальной крошки:

– Я раб твой, Хозяин!

Пышные женщины за его спиной кланялись покорно, бормотали, что и они рабыни. И рыцарская дочь, гордая красавица о пепельных волосах до ниже поясницы, гнула гибкую шею, умаляла немалый рост книксенами, тоже бормотала что-то побелевшими губами. И воины сопровождения гудели согласованно, опускаясь на колени. Тайфун смотрел равнодушно. Значит, не выйдет подраться, сами сдались. Потом он припомнил, что да, кажется, громил уже какой-то замок, посмевший объявить дорогу своей собственностью, и откровенно заскучал. Пестрая компания почему-то испугалась, хотя, казалось бы, куда еще больше?

– Ну, значит, рабы, сами решили, – равнодушно бросил Тайфун.

Над дорогой повисло ошарашенное молчание. Видимо, сдающиеся ожидали невесть с чего других почестей за свой трусливый поступок. Потом резко закричали рабы-броненосцы, отгоняя новых рабов с дороги в нижний лагерь. Рыцарская дочь получила солидный толчок в спину, отступила и невольно бросила отчаянный взгляд за спину Тайфуну.

– Хозяин, семейство Макаретов может быть могущественным союзником! – зашептал стоящий за спиной Ипат. – Ти-фамилии за просто так не даются, их присваивают по реальным и очень, очень немалым заслугам! Ти-знать – надежная опора любой власти! Вы просто еще плохо ориентируетесь в политической жизни Северного княжества…

– Надоели! – проникновенно сказал Тайфун. – Тоже мне, политическая жизнь. Тоже мне, знать. Пограничный рыцарь вместо охраны рубежей творит непотребства на дороге, контрабандистов пропускает со свободными гражданками княжества, похищенными в рабство, и на том процветает. Жены его украшениями, полученными в дар от бандитов, при княжеском дворе гордятся да пейзанами друг с дружкой торгуются. И дочь его на ворованном богатстве взращена, выучена и приукрашена, ничего постыдного в том не видит и не увидит, достойная наследница родителей. И фигурой в маменьку, кстати. Стройна, пока юна. Ничто не ново под луной, раб мой, да и под солнцем тоже…

Тайфун плюнул в пыль, подхватил молот и пошел рубить камень. За его спиной командир егерей искаженным от страдания голосом закричал очередные приказы. Тайфун даже приостановился, колеблясь, а не помочь ли Ипату обрести счастье с возлюбленной, но потом махнул рукой и продолжил путь. Помогать ему тоже давно надоело.

Очередной скальный выступ рухнул с грохотом. Тайфун удовлетворенно хмыкнул, привычно поплевал на ладони, замахнулся снова – и опустил молот. Перед ним в лучах заходящего солнца кремнисто поблескивал перевал. Он все же пробил к нему прямой путь.

– Черный замок! – опасливо заговорили за его спиной. – Как ночные твари в нем угнездились, так мимо не пройти! Торговцы рабами – и те живым товаром откупаются! А ведь был когда-то наш пограничный форт! Ослабло Северное княжество, потеряло хватку, вот и осмелел ночной ужас, и наш Хозяин тоже… Куда мир катится?!

Тайфун глянул без интереса. Потом посмотрел с интересом. Замок не впечатлял, действительно пограничный форт. А вот то, что гнездилось внутри… Тайфун как глава Дома, не один век проведшего в боях за Добро и Свет, истинную Тьму обязан был чувствовать всеми фибрами души, и он чувствовал. Как не чувствовать, если фибры буквально вопияли о черной злобе и древней мощи существ, засевших под каменными, действительно черными, сводами?

– Ага, есть с кем подраться! – буркнул Тайфун и пошел в рабский обоз за своим мешком.

– Принести Хозяину оружие немедля! – свирепо рявкнул Ипат.

– Как, если мешок рукой не взять? – плаксиво огрызнулся Шнырь, мелкий уголовник и самый первый, почетный в некотором роде раб. – Я уж пробовал… нечаянно. Все руки изрезал!

Тайфун незаметно ухмыльнулся. Не заурядному воришке брать его легендарное оружие, явившееся из такой седой древности, что и названия ему не сохранилось. Сам Одержимый Кузнец сковал, когда еще в великой силе был!

Рабский лагерь гудел и волновался. Тайфун на ходу послушал – ничего особенного. Про Черный замок в основном толковали да про ужас ночи, засевший там с недавних пор. Тайфуну было поровну, подраться можно и с ужасом ночи, и с любым другим, лишь бы не сбежал.

Он уже шел обратно к перевалу, когда услышал за спиной множество торопливых шагов.

– Серый, да Серый же! – завопил издалека Шнырь. – Ты что так ходишь, что бегом не угнаться? Подожди, дай хоть отдышаться перед боем!

Тайфун недоуменно развернулся. Разномастная компания, набежавшая с шумом, смотрела вызывающе и дышала запаленно.

– Ну? – хмуро поинтересовался Тайфун.

– Я раб твой! – заверил бывший командир егерей. – С тобой и в бой пойду!

Тайфун всмотрелся в его честное, абсолютно глупое, как и было обещано, лицо и перевел взгляд на следующего бойца.

– По праву бесславно взятого в плен, – буркнул молодой броненосец в полном облачении. – Заслоню броней и мечом.

Боец явно сознавал, что похож на хвастуна, но отказаться от ритуальной фразы не смог. Турнирный боец, не иначе.

– По зову проснувшейся совести, – неохотно признался Йок Макарёт, владетельный рыцарь, отец многочисленного семейства и полдня как раб. – Обязан искоренить зло в землях, некогда мне подотчетных. Мой меч – твой меч.

Тайфун посмотрел – так себе меч. Видимо, это как-то отразилось на его лице, потому что рыцарь покраснел и обидчиво засопел.

– Я раб твой, – сообщил неприметный мужчина. – А раньше был командиром княжеских пластунов. Приятно будет юность вспомнить, да и в Черном замке ранее не бывал, хотя о таковом наслышан.

С бывшим княжеским разведчиком все было понятно – разведчики бывшими не бывают. И про задания не забывают. Пластун явно намеревался под шумок битвы отправить Тайфуна туда, куда и планировал до того, как попал в рабство.

Юная бандитка смотрела презрительно и, как ни странно, свысока.

– А тебе тут чего? – неприветливо осведомился Тайфун.

– Не твое дело!

Тайфун подумал, пожал плечами и решил, что действительно не его дело. И перевел взгляд на следующего смертника. Смертницу. Прекрасная рыцарева дочь, о волосах пепельного цвета до пониже талии и все такое, гордо отвернулась. Надо полагать, тоже не его дело.

– На меня не рассчитывать! – сразу предупредил Шнырь. – Я как бы пограбить, и если чо, сразу деру дам!

Тайфун кивнул, мол, нормальная позиция, одобряю, и удивленно уставился на потрепанного мужичка, настолько сильно непохожего на бойца, насколько это вообще возможно.

– Да я никто, Хозяин, – смутился мужичок. – Из низов я, а так – в лагере твоем интендантствую, по части снабжения и вообще…

– А чего в бой лезешь? – не понял Тайфун.

– Возвыситься хочу, – бесхитростно улыбнулся мужичок. – Соратникам лучший кус, так у всех правителей заведено!

– Я тоже не боец, – шмыгнул красным носом явно склонный к алкоголизму тип. – Я издалека посмотрю, чтоб потом воспеть. Героические баллады ныне в тренде.

Тайфун подумал. Потом еще подумал. Хороший отряд, да. Из девяти человек восемь не прочь его убить, а у троих это желание прямо на лицах написано.

Он развернулся к замку.

– Назовитесь перед смертным боем.

Голоса зазвучали сразу, как будто бойцы заранее все для себя решили и возможность отступить отбросили.

– Шнырь, сирота рыночная, воришка и грабитель, петля по мне плачет.

– Храбр Стальная Грудь, победитель княжеских и иных турниров, разбиватель женских сердец.

– Ивак Серяк, пластун, убийца и примерный семьянин.

– Ипат Колотит, наследный воин древних кровей.

– Йок Макарёт, владетельный рыцарь Пригорья.

– Либе Макарёт, наследная воительница, пятнадцатикратная победительница женских турниров по метанию отравленных булавок.

– Голосяра Серебряный, бывший лучший, но опальный жонглер княжьего двора, также лучник непревзойденный, но лук пропил.

– Суйка Нобле, падшая княжна, шмара и бандитка.

– Хруч Старый, из низов, браконьер да по снабженческой части.

Слова отзвучали. Тайфун скинул оружейный футляр, сиреневые блики от волшебного, странно изогнутого зубчатого клинка заплясали по камням.

– Забудьте имена, – глухо сказал он. – Отныне и до смерти вы – Девятеро Серых.

Грозное эхо прокатилось над перевалом – прозвучало истинное пророчество, коими славились и которые проклинали все вьехи, ибо были они неполными и абсолютно непонятными в большинстве своем.

– Ксениаль-твою-мать! – вырвалось у Тайфуна непривычное, и это тоже было явным пророчеством.

Скрежетнул под ногами камень – Девятеро Серых пошли в свой первый бой. И повел их Серый Властелин, первый в будущей череде.

Ударил вдалеке неслышимый гром, качнулась земля под ногами. Тайфун остановился, в сомнении поглядел за горизонт.

– Сами справятся! – решил в результате он. – Мне и тут подраться есть с кем! Эй, там, а ну вылазьте!

Мелькнули навстречу злобные тени, описал сияющее полукружие волшебный клинок, брякнул с промаху по камням «мой меч-твой меч», чуть не отрубив гоблину ногу, разлетелась в щепки разбитая о рогатые бошки бандура менестреля, скрежетнула по стальной чешуе отродий Тьмы наследная сабля, покатился, давя немалым весом врагов, сбитый шипастым хвостом броненосец, чудом миновал Тайфуна брошенный умелой рукой стилет, побежал на карачках куда-то в сторону Шнырь, засвистели в воздухе смертельным веером отравленные бронзовые булавки, опять же только чудом миновав Тайфуна, прыгнул с кинжалами в руках на спину Тайфуну пластун, промахнулся и увяз в драке с двухголовым монстром, упала сеть браконьера, ловко, но ошибочно спеленав юную бандитку… Битва за Черный замок закипела не на шутку.

10

– Стоит! – с тоской сказал Ипат Колотит, славный представитель военного ти-сословия, проще говоря, из тех, чья фамилия заканчивается благородным придыхательным звуком «т». – Настоящий Черный замок, твердыня Зла! И он растет с каждым днем, нависает над миром! Либе, что мы натворили!

Пепельноволосая воительница бросила взгляд на бывший пограничный форт, а ныне мировое пугало, и промолчала. Как подозревал валявшийся неподалеку в копне сена Тайфун, просто чтоб не вступать в бесплодный спор с отчаявшимся воином. Благоразумная девушка явно видела, что форт не растет. Как он может расти? Это же камень, не трава какая-то. Чтоб камень рос, или волшебство потребно из великих, или же подъемные машины небывалой мощности, что по сути то же волшебство, только в разрезе. Ну и откуда тому или иному взяться на зачуханном горном перевале? Мог бы подобное устроить Селендир – великий, хотя сильно неадекватный зодчий племени вьехов, только вот проблема – уже и имя его стерлось в забытых народом древних легендах. А подъемные машины, вообще сложную технику в большинстве миров не жаловали, справедливо полагая, что счастья в промышленно развитом мире точно не прибавится, зато дополнительные проблемы гарантированы. Ну а коли не предвидится прибыток счастья, то зачем оно надо, то техническое развитие? До ближайшего рынка и без машин да самолетов добраться легко, а на другом континенте нормальному человеку делать нечего, все, что потребно для жизни, и поближе найдется. Была бы ровная дорога да добрый конь, на крайний случай крепкие ноги. Но ровную дорогу Тайфун как раз и строил, а остальное у населения и так имелось. Тайфун припомнил, как племя вьехов как-то забрело в своих бесконечных странствиях в высокотехнологичный мир, и поморщился. Нефть, пластик, мертвое стекло – б-р-р. Гадский мир, и Оксаниэль там не понравилось.

– Принцесса моя, как же мы целовались! – прошептал он в результате и вздохнул.

– Меня подговаривали бежать! – выкрикнул Ипат, уставившись невидящим взглядом в никуда. – Так нет, остался, как и прочие! Но прочие – те хоть по робости своей да рабской сущности, а я-то, я? Я же изничтожить мыслил вселенское Зло, находясь в непосредственной от него близости, на расстоянии кинжального удара! Но вот… не ударил! Смертельно опасно находиться вблизи от такой Силы! Яд его злобы незаметно проник в мое сердце, и рука не поднялась на Властелина!

Воин порывисто развернулся к девушке и схватил ее за плечи.

– Либе, умоляю тебя, беги, пока не поздно! Всесильный Властелин сгубил мою душу, но твоя – твоя пока чиста! Умоляю, ради нашей любви – беги!

Тайфун, лениво наблюдавший действие из копны, хотел было поаплодировать, мол, браво, прекрасная мизансцена, душераздирающая, но потом махнул рукой и развернулся на другой бок. Обычная мелодрама, одна из великого множества виденных в пройденных и устрашенных мирах. Мелодрамы ему тоже давно надоели. И вообще, надо бы подраться, вдруг да утихнет в сердце маетная боль.

– Как же он сгубил твою душу, Ипат? Я не вижу изменений. Ты все тот же: опытный воин, требовательный и справедливый военачальник, прямой, как твой меч и умный во всю меру, отведенную наследным воинам.

А вот это уже становилось интересным. Тайфун даже голову приподнял – немножко, но тем не менее. И боль в сердце чуть притихла. Ай да Либе. Заметит наследный воин иронию или, во всю меру отведенного ума, нет?

– Он отравляет все, происходящее рядом, всему придает извращенный и гадкий смысл! – страстно зашептал Ипат. – Я веру в людей потерял, Либе! Я же гордился принадлежностью к ти-сословию! И где она, моя гордость? Приходит с поклонами к мерзкому Властелину, жен своих на заклание ведет, юных дочерей к его ногам бросает!

– Пепельноволосых, – пробормотала девушка тихо.

Тайфун беззвучно поаплодировал и задался вопросом, услышит ли Ипат возлюбленную. Как и предполагалось, не услышал.

– Кнез, сам кнез! – возопил Ипат. – Я ему присягу давал о верном служении! Я телом его готов был защитить! Но он защиты не востребовал, явился униженно сам, просить льгот и преференций на прохождение перевала! Ладно б для государства – за работорговцев просил! И для того лишь, чтоб его позорно спустили с раската, со всей семьей и челядинами! Мир для меня рассыпался, и бытие потеряло смысл при виде этакого падения венценосных особ!

Тайфун ухмыльнулся. С раскатом – это он неплохо придумал. После захвата перевала до того надоели торговцы, просители, завоеватели и убийцы всяких мастей, что очередной отряд, вроде как элитную гвардию приморских городов-государств, после показательного мордобоя заставил прошлифовать желоб в крутом каменном склоне. И всех их в этот желоб и скинул. Как они вопили, стремительно уносясь вниз, как потрясали потом кулаками и оружием, пинали в бессильной ярости и унижении подножие горы! Но наверх больше не рискнули заявиться, ни оружно, ни с торговой миссией. Страшную эту казнь, страшную и унизительную, так и назвали в результате «сбросить с раската», и боялись ее почему-то пуще насаживания на кол. И многие уже тот раскат опробовали: и надоедливые торговцы со своими инициативами запретительных пошлин, и все окрестные бароны с графами, явившиеся изъявить почтение, и многочисленные невесты… и, да, вроде и кнез какой-то туда же улетел. Он, кстати, не орал. Тайфун сначала решил – мужественный. Но оказалось, у него язык от страха отнялся. И вроде как до сих пор не заработал.

– Лучшие торговые семейства, умнейшие головы, и те все здесь перебывали! – горько сказал Ипат. – И для чего? Чтоб Черному замку поклониться, друг на дружку хулы и напраслины возвести, самим к черному трону приблизиться! И чему кланяются?! Конюшне!

– Какая мерзость, – ровным голосом заметила девушка, и Тайфун снова беззвучно поаплодировал.

Эта Либе ему конкретно начала нравиться. Хотя да, кланялись конюшне. Сам Тайфун, как всегда, предпочитал валяться в стожке сена, дышать ароматами трав и дальних странствий, рабы… ну, рабы строят дорогу, им тоже некогда и незачем по замку болтаться, и хозяйственный Хруч потихоньку приспособил пустующие помещения под склады, мастерские, ну и коней в трапезный зал заводили на ночь, ибо ночи на перевале неласковые, а скотину жалко. Что забавно, сей факт никак не скрывался, тем не менее – кланялись замку, и еще как.

– Я понимаю, почему остальные Серые держатся Властелина, – прошептал Ипат. – Суйка Нобле – бандитка, в грозной тени Властелина самое ей место, как и Шнырю, Храбр, Ивак да твой отец загорелись идеей создания мобильно-дорожной армии, им без дорожных рабов Властелина никак, Хруч Старый огромным хозяйством злодея бесконтрольно управляет и тем счастлив, Голосяра Серебряный – он поэт, великой личностью сражен и околдован, трагедию тирана да его душевный надлом на всех перекрестках воспевает, ему от Властелина тоже не оторваться, ибо нет более великих и неоднозначных титанов духа, чем он… но ты, Либе, почему ты здесь?! Беги, спасай свою светлую душу! А я останусь здесь, прикрою собой твое бегство, хоть что-то доброе совершу напоследок, ибо душа моя почернела и умирает!

Пепельноволосая воительница высвободилась из объятий Ипата, отвернулась к закату.

– Ты правильно всех понял, Ипат Колотит! – раздался ее гордый голос. – Только про меня ничего не знаешь. Так знай: рядом с Серым Властелином обрела я смысл жизни! И я – не Либе! Я – Шестая Серая!

Стройная фигурка склонилась к сложенным на камне доспехам, выпрямилась. Глухой шлем-армэ закрыл ее голову, серая кольчужная сетка упала, пряча от всего мира прекрасное лицо. Тускло сверкнули на высокой груди скрещенные бронзовые булавки – страшное, напоенное гибельным ядом оружие. Ипат поднял бледное лицо к горным небесам, и оттуда ему грянул неслышимый гром. На самом деле, конечно, грома не было, откуда ему взяться в чистом небе, но Тайфун как глава волшебного Дома обязан был владеть начатками гипноза, и он владел. И как не подыграть, как не украсить достойную столичных театров сцену?

– Знаешь, кто сюда идет? – безжизненным голосом спросил Ипат. – Моя родная мать. И знаешь, зачем? Да чтоб стребовать с Властелина долю с разбойных доходов за служение сына! Ненавижу…

Процессия богато украшенных женщин действительно заявилась. Нужные поклоны в сторону Черного замка, являвшегося не более чем конюшней, были отбиты. Витиеватая просьба изложена безмолвному, страшному в своей глухой броне Четвертому Серому.

– Спустить с раската! – проскрежетал в ответ голос, в котором не осталось ничего человеческого.

11

Гладь реки сияла на солнце.

– Пеноструй и Игристая – светлые реки… – тихо прошептал Элендар и прислонился лбом к теплому боку скалы.

Кто в отряде теперь помнит, как выглядели священные для любого эльфа реки? Могла бы помнить Оксаниэль, если б не была поглощена воспитанием оравы детишек. Уже и Прозрачная – ледяная, неприветливая, но такая милая сердцу река – стерлась в памяти вьехов, как будто и не было ее никогда, и чудное Беловодье подернулось дымкой легенд. Не помнят прошлого вьехи, и правильно не помнят, ибо много горечи в нем сокрыто для любящего сердца. И только Предвечный король вьехов помнит всё. Потому что – король. Память – его ноша, никому не передать, не переложить. Каждое имя, ушедшее в легенды, жжет сердце и ранит, а имена собственных детей, сгинувших без следа в бесконечных странствиях, наполняют бессмертные глаза неизбывной печалью.

Когда Предвечному королю становилось особенно плохо, вот как сейчас, он обычно уходил к реке и сидел там подолгу в одиночестве, стараясь ни о чем не думать. И постепенно становилось легче. Конечно, не всегда это было возможным – и забот хватало, и с реками во многих устрашенных мирах сложно, но сейчас – почему нет? Селение вьехов укрыто могучей древней магией, никому не пройти, внутренних проблем нет и не предвидится, дозорная служба отлажена, и река есть в наличии – просто заглядение, а не река. А у реки – скала, гарантирующая одиночество, потому что в стороне от пляжа, где не протолкнуться от детей. Эх, дети… как много их было, когда покидали Беловодье! Как много было вообще вьехов тогда! Но прошли бессчетные века скитаний, и остался от могучей новой расы жалкий отряд в неполные пять десятков воинов. Совсем как у Вьехо, когда все только начиналось. Но Вьехо превратил маленький отряд в великую силу, а он, Элендар – что свершил он? Где те легендарные вьехи, были ли они? Всё кануло в Лету, и последняя горстка бойцов балансирует на грани уничтожения… еще одного боя им не выдержать. И когда вернется Вьехо и спросит, где его воины и особенно где его дети – что ему ответить?

Элендар грустно усмехнулся и вновь уставился на сверкающую ленту реки. Перед Вьехо ответ будет держать тяжко, да и… вернется ли он? Отвечать перед самим собой – намного тяжелей. Совесть, она… гнетет!

– Здесь нам точно не помешают! – раздался внизу молодой голос. – Какой дурак полезет на камни, когда неподалеку – превосходный пляж?

– Например, Троолле, – откликнулся кто-то равнодушно. – Если там наша мама.

– Ну, дядя Троолле, он, конечно… но наша мама точно не дура, она-то на скалы не полезет! Так что место подходящее! Ну чего ты снова рожу корчишь, Немтырь? Где ты еще так близко к защитному пологу подберешься, чтоб дозорные не засекли?

– Наша мама, она… на скалы, может, и не лезет, но нагородила столько, что нам теперь сквозь полог наружу надо, чтоб исправить! А полог сам Элендар ставил, Второй после бога! Да в великом гневе! Мощь целого вулкана использовал без остатка! А ты говоришь – наша мама!

На лицо Элендара набежала легкая тень. Дети, везде дети, никуда от них не скрыться. Особенно от детей Оксаниэль, наградили же судьба и несдержанный на язык Тайфун Высшую даму плодовитостью! Эльфийка и потомственная провидица, конечно, давала своим детям благозвучные эльфийские имена, да кто б их запоминал, когда клички проще? Двое под скалой – несомненно, Стучак и Немтырь. Первый чуть ли не с рождения таскался хвостиком за Тайфуном, везде лез помогать и инструменты освоил раньше, чем ходьбу. И молотком с малолетства любил постучать, в том числе ночью, чем и заработал имечко от раздраженных родных. Второй молчал лет до десяти, было даже подозрение на немоту, но оказалось – шибко умный. И на глупые вопросы не отвечал принципиально. А кто же младенцу задает умные вопросы? Вот и… Что забавно, привычки у парней давно поменялись: Стучак теперь пакостит абсолютно бесшумно и незаметно, а Немтырь ворчит столько, что хоть законодательно ограничивай в речи – но клички приклеились намертво.

Элендар совсем было собрался приподняться и грозно вопросить, а зачем это двум первейшим шалопаям отряда срочно потребовалось за полог в надоедливый людской мир, да вовремя одумался. А то получилось бы, что сам себя в дураки записал. Пусть только перед юным поколением, но тем не менее.

– Смотрят на нас, – проворчал Немтырь. – Сверху.

– Да и пусть! Это же Изначальный мир! Лишь бы лишнего не увидел! Э… ты и взгляды видишь, не только магию?!

Элендар поморщился. Уж сколько веков прошло, а тесный круг друзей до сих пор нет-нет да вылезет. Вот что еще проявилось в неоднозначных талантах отпрысков провидицы? Магию они видят, ну надо же!

Подростки увлеченно копошились под скалой, водили руками, исследуя незримую ткань защитного полога. Элендар неодобрительно покачал головой. Сопровождать физическими действиями мысленные исследования – чистой воды дурновкусица и признак низкого профессионализма! А еще дети высшей провидицы называются!

– Ну и нагородил наш Предвечный! – раздался восхищенный голос.

– Скажешь тоже, нагородил, – проворчали в ответ. – Он же Второй, хоть и после бога! Обычный ведьмин круг, шуточка для детских игр! Только энергии туда накачано столько, что произошла качественная трансформация. Он о ней и сам наверняка не подозревает, а ты говоришь, нагородил! С такой дурной силой что б не городить! Все кольца великого Эльрахиля у него!

Элендара в который раз неприятно царапнуло по краешку гордости, слегка, но тем не менее болезненно. Второй после бога… вроде и уважительно, а… задевает! Может, потому что действительно второй – только после Вьехо? И все прошедшие века придирчиво сравнивает свои деяния с жизнью великого Элландриэла и все никак не может сравниться? А как сравниться, если первый все подвиги до тебя успел свершить?!

Хочешь славы и признания, иди первым по нехоженым путям, уныло заключил Элендар, Второй после бога. Хотя… и это успел свершить великий Вьехо!

– Эльрахиля не было, то все знают! – донеслось тем временем снизу. – Но кольца да, кольца есть… и что, никак?

– Почему никак? – проворчал неисправимый Немтырь. – Давай источник божественной мощи – прорвемся! Лишь бы сверху не увидели.

И два молодых шалопая почему-то весело рассмеялись, уходя. Предвечный король ощутил прилив нескромной гордости и смущенно потупился. Создать защитный полог, уступающий по мощи лишь божественным артефактам – такого и сам Вьехо не смог бы! Вот как он, правитель вьехов, печется о безопасности подданных!

Юные вьехи давно ушли, но созерцательное спокойствие так и не вернулось. Вот что опять задумали неугомонные отпрыски Высшей Оксаниэль? Предвечного короля привычно охватило раздражение: эти молодые специально морочат ему голову, перепрыгивая с пакости на пакость так быстро, что не удается не то что предвидеть, но даже осознать ими задуманное! Молодежь вообще всегда морочит голову старшим! Лучше бы делом каким занимались!

– Вот что вы опять против нас сотворили?! – раздался рядом возмущенный голос.

Элендар вздрогнул и повернул голову. Вообще длина и особенно гибкость шеи позволяли эльфам и некоторым вьехам поворачивать голову на манер сов чуть ли не на полный оборот, в частности у Элендара это получалось очень царственно, плавно, чем он заслуженно гордился, но на этот раз он просто повернул голову – быстро и всего на сто восемьдесят градусов, как мерили в одном из посещенных мимоходом высокотехнологичных миров.

Смертный, лучший разведчик местного кнеза Севера или как его там, смотрел возмущенно и невесть с чего ожидал ответа.

– Ты как сюда попал? Или до сих пор не ушел?!

Раздражению Элендара не было предела. Эти смертные, их уже и неодолимый защитный полог не останавливает! Р-развелось людишек!

Я уходил, – процедил разведчик, и на его худом лице проступило ответное раздражение, как будто одновековка разговаривал с равным. – Но снаружи такое творится, что подумал – пора вернуться и призвать кое-кого к ответу! Неведомые народы полезли в княжество неизвестно откуда! Они уже и крепости строят, шестигранного вида, никого не спросясь, и заповедные леса для того вырубают! Скажете, вы опять ни при чем?! Исправьте немедля!

– Мы… – Предвечный король грозно возвысился над смертным, благо что стоял на камне повыше, – мы…

Ярость внезапно ушла.

– Мы сотни веков бьемся со Злом, – горько сказал Элендар. – Мы потеряли в боях всю свою расу, и этот отряд – последнее, что осталось от некогда великого народа! Но все победы нашего оружия оказались удивительно бесплодны! Вас, людей, снова и снова тянет ко Злу! Что ж теперь, весь род людской истребить? Да, мы могли бы – но предпочли отъединиться от дольнего мира! Отныне ваши беды – только ваши беды. Разбирайтесь сами. Научитесь понимать друг дружку. А там вдруг да окажется, что и пришельцы такие же люди, как и вы, и с чудовищем по имени Мирное Существо вполне можно ужиться? Прими серьезно мой совет, тайный принц, я не часто его даю. И иди отсюда, не нарушай покой бессмертной расы. Мы от вас устали!

Человек встретился взглядом с мудрыми, полными неизбывной печали глазами бессмертного существа и неловко отвернулся.

– Что касаемо Мирного Существа, тут вы как-то в чем-то, может, и правы, – пробормотал он. – Его жестокая деятельность приносит удивительную пользу государству, торный путь через перевалы оживил экономику и дал работу немалому количеству подданных, нам даже начинают завидовать соседние властители, а новый песенный жанр равно полюбился и ти-знати, и простому люду, но… а откуда вам известно, что я принц?! Это секрет из величайших!

– А, не обращай внимания! – чисто по-гоблински отмахнулся раздраженный на себя Элендар. – То наша, вьехов, неприятная особенность! Живем безвылазно тут, а знаем что ни попадя да урывками… иди.

И столько власти было в его голосе, что человек развернулся и пошел.

– Стой! – сердито сказал Элендар. – Ты как сюда попал? Последнее обиталище нашего народа бережет Сила, одолеть которую лишь божественное присутствие способно! Как?!

– Да как обычно, ногами. Хотя что-то было такое, да. Как у пьяного. Идешь, а все вокруг плывет, качается и как бы заворачивается во все стороны. Чуть зевнешь, и уведет незнамо куда. Но я не зевал.

– Велико притяжение озорного животика Высшей Оксаниэль! – недовольно решил Элендар. – Иди.

– Насчет «безвылазно» ты сильно ошибаешься, Предвечный, – покачал головой человек. – Мне только что навстречу попалась парочка ваших. И по Мирному Существу мои подозрения не рассеяны, ваших он кровей, внутреннее родство под личиной Серого Властелина не спрячешь…

– Стой, – хмуро сказал ему в спину Элендар. – Никуда не убежит твоя Оксаниэль, со столькими-то детьми. Двое наших, говоришь? Вот поганцы! И как смогли превозмочь, кто бы сказал? Ладно, не о них речь, как ушли, так и вернутся, едва кушать захотят, ибо дети… эти пришельцы – строят, говоришь, крепости о шести гранях? Что-то они мне напоминают, давнее, но крайне неприятное… где Троолле?!

На вершине скалы возник дозорный ближнего охранения, открыл рот и замялся при виде чужака.

– И правда, что это я? – удивился Элендар. – У Высшей Оксаниэль он, больше негде… а объясни-ка, любезнейший, как сюда проник смертный?

Дозорный склонился вниз и внимательно посмотрел.

– Под плащом вашей супруги, о Предвечный?

Предвечный король сдержал гневную отповедь и подумал. Да, такое вполне могло быть. Со станка возлюбленной супруги иногда сходили удивительнейшие вещи. И если Кареглазка сказала, что плащ защитит от любого взгляда, то так оно и есть, и никакой мощи волшебного полога с ним не сравниться. В отличие от возлюбленного своего супруга, Кареглазка кое в чем давно превзошла великого Вьехо, в который раз грустно заключил Элендар.

– Ну и в кого ты такой умный? – вопросил он машинально.

– В маму? – предположил дозорный.

Элендар подозрительно посмотрел, не подшучивают ли над ним, но дозорный выглядел, как сама невинность. Впрочем, как и все сыновья Высшей Оксаниэль.

– Мама твоя, Светлая Ксениаль, известна и подле Предвечных Престолов выдающимся умом, однако унаследовал ты более качества своего отца, – обронил Элендар. – Проводи нас к Троолле, дозорный.

И Элендар удовлетворенно пошел первым, а дозорный потащился следом в тяжких раздумьях, не издевается ли над ним властитель, ибо определить отцов всех детей несравненной Оксаниэль в отряде за столь веков так и не смогли.

Троолле обнаружился, естественно, подле дома провидицы, естественно, в ее непосредственном и бурном присутствии. Маленькая родительница оравы детей что-то рассказывала, взволнованно размахивая руками, тонкое лицо словно светилось в ореоле светлых волос, фиалковые глазищи сверкали гаммой разнообразных, но неизменно буйных чувств, крохотные ступни притоптывали нетерпеливо по шелковистой траве, ладные бедра плавно покачивались при каждом развороте гибкого тела – и животик сверкал, разумеется. В результате гигант умильно слушал разошедшуюся эльфийку, не особо вникая в смысл. Видимо, в чем-то его невнимательность нечаянно проявилась, потому что эльфийка подпрыгнула от возмущения, ткнула тролля крохотным кулачком и замахала руками еще энергичней. Лучший проникатель кнеза Севера застыл очарованным столбом, дозорный жизнерадостно ухмыльнулся при виде своей родительницы, а Элендар деликатно кашлянул, привлекая внимание.

– Элендар? – удивился тролль. – А чего кашляешь? Я же просто слушаю!

– Да, но КАК ты слушаешь! – укоризненно сказал Предвечный король. – Оксаниэль, твой статус многодетной мамы и древность происхождения, признаваемая подле самих Предвечных Престолов, не предполагают оправданий для столь юного поведения!

– Я верна своему супругу до последнего помысла! – покраснела и ожидаемо возмутилась эльфийка, и Элендар мысленно махнул рукой, отступаясь.

Может, маленькая провидица и была верна супругу в помыслах, но благоприобретенная вьеховская природа к помыслам не очень-то прислушивалась, что было видно любому наблюдателю, кроме самой Оксаниэль.

– Брат мой Троолле, наш смертный друг принес тревожную весть, – озабоченно сказал Элендар. – В окрестностях нашего укрывища появились некие с привычкой строить укрепления о шести гранях. Тебе это ничего не напоминает?

– Вы знаете их? – вдруг отмер лучший проникатель кнеза Севера.

Тролль мгновенно помрачнел, оставил общество восхитительной эльфийки и приблизился.

– Элендар, а зачем вспоминать столь печальное прошлое? – серьезно сказал гигант, и в добрых глазах его мелькнула глубоко запрятанная грусть. – Что было, то давно кануло в забвение, разве не так? Мы живем здесь и сейчас, нас окружают прекраснейшие во всех мирах женщины, и дети растут, замечательные дети – так чего еще желать? Укрывище наше недоступно любому врагу, что нам беды дольнего мира? Мы устали, Элендар, позволь нам пожить спокойно вдали от волнений смертных!

– Да, но… эльфийская часть моей природы взывает к борьбе со Злом, – смущенно сказал Элендар. – Эти, в шестигранных крепостях, они же излюбленно пользуются биологическим оружием! Мир, давший нам приют, в опасности!

– Что такое биологическое оружие? – требовательно вопросил смертный.

Тролль выпрямился, развернул могучие плечи. Исчез добродушный гигант, теперь на Элендара смотрел боец, прошедший с мечом в руках множество устрашенных миров.

– Скажу так, Элендар! – грохнул он. – Во-первых, мир не давал нам приюта, мы взяли его сами! А во-вторых и главных – кто есть твое Зло? Мы выжгли тогда заразу! Потеряли многих, которым жить бы да жить под благословенными небесами Изначального мира – но выжгли! И кто тогда поднял знамя Зла, если мы уничтожили всех? Значит, те и подняли, кого мы защищали, ради кого потеряли многих славных! Так кто есть твое Зло? Весь мир человеческий? Предлагаешь всех истребить? Пусть живут сами, вот мое слово! А меня беды смертного мира более не волнуют, и отправлять на смерть последних из некогда великой расы ради него я не согласен! Мы устали! Понятно?

– Я понимаю тебя, брат тролль, – тихо ответил Элендар и опустил глаза. – Как же я тебя понимаю…

– Так что, эти из крепости реально могут истребить мир, как грозятся? – недоуменно вопросил в тишине смертный.

Элендар махнул рукой и медленно пошел прочь. Притихшие вьехи провожали его тревожными взглядами.

В своем дворце светлого дерева Элендар остановился перед оружейной стойкой. Извлек из ножен древний, еще самим Одержимым Кузнецом созданный меч. Ослепительно полыхнула необоримая сталь.

– Сталь – просто сталь, цвет ей дает отблеск моей души, – прошептал Элендар. – А моя душа, как и прежде, светла! Прости, Вьехо, не уберечь мне остатков народа! Видать, не судьба.

Упала на плечи кольчуга. Лязгнули застежки броневых щитков. Сухо щелкнула пряжка боевого пояса.

Из мастерской выглянула встревоженная звуками Кареглазка. Элендар поднял забрало шлема, и супруги долго смотрели друг другу в глаза. Потом Кареглазка молча сняла со стены саадак.

Они в тишине шли по последнему пристанищу вьехов – закованный в заговоренную сталь древний воин и могучая воительница с прославленным во многих устрашенных мирах луком за спиной. У начала тропы, ведущей в мир смертных, их встретил прямым взглядом гигант в кольчужном плаще, с чудовищным мечом в руках. Предвечный Король вопросительно вскинул бровь.

– В последний раз! – серьезно сказал тролль.

Что-то крылось недосказанное в его словах, но Элендар просто кивнул, и Троолле встал по правую руку от него, а возникший из подлеска лучший проникатель кнеза Севера – рядом с Кареглазкой. И дальше они пошли вчетвером – чтоб за изгибом тропы наткнуться на Высшую Ксениаль.

– Кто-то близится, – отстраненно сообщила она.

И Элендар снова кивнул, ибо насколько провидица была неразумна в личных делах, настолько же профессиональна в должностных обязанностях. И если сказала, что кто-то близится – так оно и есть, и этого «кого-то» лучше встретить не в границах поселения вьехов.

Далее они шли впятером – пока с громким топотом их не нагнал весь отряд, ведомый решительным Черножаром. Толкаясь и тихонько переругиваясь, бойцы пристроились в колонну за спинами предводителей. Элендар лишь посмотрел тоскливо, да почему-то закаменел лицом тролль.

За защитным пологом им открылось удивительное зрелище. Некогда пустынные пространства преобразились: тут и там виднелись становища, вились дымки костров, и базар организовался сам собой посреди заячьего поля. Прямо на глазах ошеломленных вьехов дрогнул невдалеке воздух, и из марева выступила вереница телег в сопровождении охраны. Возницы растерянно закричали, стражники свирепо ощетинились копьями…

– Вот так с недавних пор и лезут! – сердито прокомментировал проникатель кнеза. – Сначала прошли какие-то странные с черепами на головах, прошли и исчезли, и после них сразу поперли! И вроде как даже не своей волей, а как будто кружит их кто! То являются, то исчезают, некоторые и не по одному разу, а те странные с черепами на головах раз пять проходили, в последний раз уже еле брели… и сейчас заявите, что не ваша работа?

Бойцы криво заулыбались, стараясь не смотреть на Элендара. Разведчик быстро вычислил центр всеобщего невнимания и преисполнился возмущения.

– Смотрят, – тихо сказала провидица, и веселье словно сдуло с лиц холодным ветром.

На стенах странной шестиугольной крепости вроде никого не было, но действительно все почувствовали, что на них смотрят. Смотрят подозрительно, злобно… и со страхом.

Раздался слитный шорох – отряд без команд занял круговую оборону, ощетинился не знающими пощады острыми жалами копий.

– Зачем в тыл разворачиваться, если противник впереди? – шепотом спросил у молодого бойца разведчик.

– Когда отряд в ничтожных силах, лучше опасаться всего мира! – так же шепотом огрызнулся боец. – Много лучше! И для бессмертия полезней!

Его шепот болью отозвался в сердце Предвечного короля. Действительно, в ничтожных силах. И Троолле ведет себя странно…

– Стукнуть им в ворота! – распорядился Элендар. – Есть у нас кто с даром Раэла?

Тишина была ему ответом. Потом с руки провидицы сорвался пылающий тороид, пронесся с воем и ударил. Ворота опали дымной трухой.

– Тук-тук, – удовлетворенно сказал Элендар и опустил забрало. – Теперь они должны выполнить угрозу… Потомкам Агниэля приготовиться! Даже если не было его, если он не более чем старая легенда – приготовиться все равно! Упустим ядовитое послание – вымрет мир!

Взметнулся из центра крепости дымный столб, понесся с ревом в небо, постепенно забирая к закату, и на вершине его нестерпимо пылала яркая точка.

– Сжечь ракету! – страшно крикнул Элендар.

Один из молодых бойцов вздрогнул, махнул рукой – огонь на вершине дымного столба превратился в косматый шар, рвануло так, что в ближайшем становище кони попадали на землю.

– Я… не потомок Агниэля, – растерянно сказал юный вьех, глядя на дело своего пробудившегося Дара. – И не было его, то все знают!

– А теперь они должны… – начал припоминать Элендар – и изменился в лице.

Дальнейшие события растянулись для него в тягучую цепь. Вот он разворачивается к провидице, рвется в прыжке и никак не может перебороть тягу земли. Вот вьехи недоуменно смотрят на него и по сторонам. Вот Троолле внезапно скидывает кольчужный капюшон, выпрямляется… стальная стрела ударяет его в шею, и гигант медленно-медленно опускается на землю.

Выскочивших из ниоткуда врагов в пятнистых одеяниях порубили мгновенно и без жалости. Элендар бросился к другу, опустился перед ним на колени.

– Зачем? – горько спросил он. – Зачем ты скинул защиту?

– Мы всегда пропускали их первый удар, – прошептал тролль. – Мы же добрые. Кто-то должен был погибнуть от ядовитой стрелы спецназа. И я решил…

Тролль виновато улыбнулся. Решил сберечь жизни молодых бойцов, мысленно закончил за него Элендар. Хотя удар тайных воинов врага, по мнению Элендара, должен был пройтись по провидице. Но – сработали привычки профессиональных убийц, и первым они решили убрать самого опасного бойца. А потом убрали их самих. И теперь ничего, совсем ничего нельзя изменить. Потому что защиты от ядов врага не смогли найти в прошлом, не смогут найти и сейчас.

– Помоги подняться, – прошептал тролль. – Бой не закончен.

Он оперся на Элендара так, что у Предвечного короля затрещал позвоночник, потом выпрямился, занял место головного в атакующем клине и пошел на крепость. Надежный, как всегда – и страшный.

Тяжко дрожала земля под ногами тролля, мерно капала кровь из раны, из крепости в панике разбегались враги. Элендар шагал по правую руку и глотал слезы.

В снесенных воротах по телу тролля внезапно пробежала светлая волна, он как будто сгорбился – и обратился в камень. Элендар закричал, поднял руки, и между ладоней вспыхнула молния…

Предвечный король пришел в себя, когда крепость уже догорела. Весь отряд стоял рядом. Провидица стояла у камня на коленях и, кажется, плакала.

– Что я скажу Вьехо, когда он вернется? – потерянно спросил Элендар.

Бойцы неловко отводили глаза.

– Вьехо? – раздался вдруг хрустальный голосок, и из марева в мир шагнула стройная фигурка. – Вы знаете Вьехо?!

Элендар поднял голову. Перед ним растерянно озиралась эльфийка. Фиалковость глаз, хрупкость, изящество, лебединая шея – ошибиться невозможно. Но и поверить невозможно. В долгих странствиях они ни разу не встречали эльфов. Ни разу. А тут – сама пришла.

– Кто ты, прелестная дева? – спросил Элендар, вспомнив крепко подзабытые правила эльфийской учтивости.

– Я Фея, – пролепетала эльфийка. – Я Вьехо ищу.

– Что тебе до великого Элландриэла? – сухо осведомилась провидица, поднявшись с колен.

Между бессмертными девами словно проскочил разряд молнии. Пришелица распрямилась до звонкости.

– Я ищу его по праву родственности! – тихо, но гордо произнесла она. – Вьехо признал меня внучкой. А сюда меня привело любящее сердце!

На отряд упала ошеломленная тишина.

– Кто-то идет, – еле слышно прошептала провидица и продолжила окрепшим голосом:

– По праву происхождения и в силу занимаемой должности созываю совет отряда. Немедленно по возвращении в сокрытое поселение.

Элендар кивнул, не отрывая взгляда от камня, в который почему-то обратился его друг. Черножар звонко скомандовал, и отряд построился в походную колонну.

– А где Вьехо? – растерянно спросила Фея.

* * *

А Вьехо не спеша шагал по широкой аллее и неудержимо улыбался. Перед ним, вскинув тонкие руки, крутилась совершенно счастливая Маин, и море осыпающихся белых лепестков расходилось причудливыми вихрями от подола ее длинной цветастой юбки.

– Вьехо, мне здесь нравится!

Вьехо согласно кивнул. Они попали в удивительное место. Вроде город – а сад. Город-сад, да. Ни одного забора, дувала, укрепления или просто ширмы, призванной скрывать от нескромного взгляда личную жизнь обитателей. Изящные домики располагались в обширнейшем саду тут и там, да и от домиков там больше названия, на самом деле половину занимали открытые террасы. Каменные дорожки тянулись по саду в различных направлениях, и по ним с беспечными разговорами двигались туда-сюда толпы молодежи в самых причудливых одеждах… и весь этот праздник юности и жизни засыпал хоровод опадающих с деревьев цветочных лепестков. И еще тонкий аромат цветения – он как будто пронизывал весь воздух. Вьехо даже самому захотелось так же, как Маин, закружиться по широкой аллее. Но как Маин он, к сожалению, не умел. Кружиться умел, но чтоб лепестки вокруг завивались – это никак. Поэтому он просто шагал, смотрел на счастливую девушку и улыбался во весь рот. А Маин ответно улыбалась ему. А больше им ничего и не нужно было.

– Купим здесь дом? – предложил он. – Я могу столяром работать. Помнишь, мы жили в одном северном городке и я работал столяром? У меня тогда неплохо получалось.

– А кем буду я? – спросила Маин серьезно и остановилась.

– Хозяйкой. Хозяйкой нашего дома и моего сердца! – вырвалось у Вьехо, и он почувствовал, как вдруг бешено заколотилось в груди.

Через мгновение Маин гибким грузом повисла у него на шее.

– Повзрослел! – исступленно шептала она, и слезы счастья катились по ее щекам. – Дождалась!

Проходящие мимо молодые компании с веселым любопытством поглядывали на них, но они ничего не замечали. Во всем мире им было достаточно друг друга.

Но кончается все, кончились и признания, и объятия. Впрочем, нет – дальше они так и пошли в обнимку.

А какой дом мы купим? – спросила счастливая Маин.

– Сейчас узнаем, что и где продается, – легко отозвался Вьехо. – Спросим у стражников, обычно они много знают про свой город, или на рынке, там вообще знают все на свете.

– Но мы не видели здесь ни стражников, ни рынка…

– Тогда нам поможет любой старик. Старики все – природные торговцы, просто в силу возраста, по себе знаю!

– Ты не старик, – прошептала Маин нежно. – Наоборот, ты очень молодой…

И девушка произнесла еще слово, но так тихо, что даже чуткий эльфийский слух не помог Вьехо понять его. Может, конечно, он его просто не знал, но это вряд ли, потому что за бессчетные года странствий в мире людей он неплохо освоил все существующие наречия, они давно смешались в его голове в один пестрый и вполне понятный клубок.

Искомый старик сидел на скамейке резного камня в окружении галдящей детворы.

– Внуки? – предположила Маин, лицо ее приняло мягкое и мечтательное выражение, и она еще сильнее прижалась к Вьехо.

– Ученики! – не раздумывая определил Вьехо. – Одеты одинаково, шапочки на головах дурацкие, квадратные, и кисточки сбоку болтаются – однозначно ученики! Вольного ребенка так одеться не заставишь! Вольный – он обычно ободранный, как бродячий кот…

Старик улыбнулся им дружелюбно, но посмотрел внимательно и цепко – точно настоящий торговец.

– Наш благословенный город зовется Ашер, и в нем одиннадцать университетов – чужестранцы обычно этим интересуются в первую очередь, – сказал старик, и дети звонко рассмеялись.

– А во вторую – что спрашивают? – полюбопытствовал Вьехо.

– Где здесь гостиница, конечно. Она там, дальше. Идите и увидите.

– Нет, нам нужен дом. Сколько здесь стоит дом?

– А сколько у вас денег? – деловито осведомился старик. – И – каких? В Ашере расчеты ведутся в вынях и еще в цунях, но это реже и не приветствуется правлением города.

– А зачем вам знать? – в свою очередь спросил Вьехо, охотно переняв местную манеру отвечать на вопросы вопросами же.

– Без злых умыслов! – еще сильнее разулыбался старик. – Отбросьте осторожность, Ашер – мирный город, с древних языков его название переводится…

– …счастье, – кивнул Вьехо. – Так сколько?

– Если денег очень много – купите любой дом, – пожал плечами удивленный старик. – Вот такой он, наш город! Верно, мой лучший ученик?

– Пусть купят наш дом за талант выней, учитель! – звонко отозвался один из мальчиков, преданно глядя на старика. – Мы тогда купим себе получше, у реки, и еще на служанок останется!

– Вот такой он, наш город! – с гордостью повторил старик под звонкий смех детей.

– А как же родные стены, история семейства, детские воспоминания? – немного растерялся Вьехо.

– О, дома с историей стоят дорого, очень дорого, только и всего! Хотите, покажу один такой? Я сам его продаю!

– Какие они забавные, Вьехо! – шепнула Маин. – Пойдем, посмотрим на «дом с историей»?

«Дом с историей» ничем не отличался от прочих – та же открытая терраса, такой же цветущий сад вокруг.

– Вот! – показал старик с гордостью, обойдя дом. – Последний камень!

За домом в саду возвышалась гранитная глыба в два человеческих роста, а в ней… Вьехо нахмурился и шагнул ближе. В камень на уровне груди был вбит окованный синеватым металлом боевой шест. Он осторожно прикоснулся к стали – по руке словно пробежала дрожь узнавания. Он когда-то брал в руки это оружие! Или подобное! Или… знал кого-то, вооруженного подобным? Столько тысяч лет пролетело, столько лиц мелькнуло в жизни яркими воспоминаниями и кануло в бездну забвения!

– История! – торжественно провозгласил старик за спиной. – Давно, в начале времен, на месте нашего благословенного города простирались соленые болота! И никому они не были нужны, ибо даже комары подыхали в нем с тоски и голода! Но потом явилось неизвестно откуда племя, мужчины в котором все были великими воинами, а женщины – красавицами необычайного вида! И наш народ продал им болото за талант выней – ибо никому оно не было нужно, даже комарам…

– И это племя осушило болота, – неожиданно вырвалось у Вьехо. – И превратило его в цветущий сад…

– Вижу, история нашей земли изучается далеко за ее пределами! – довольно кивнул старик. – Да, так и было! Ибо мужчины того племени оказались не только могучими воинами, но и искусными ирригаторами, если тебе знакомо столь редкое слово! И, конечно, при виде такого великолепия наш народ объявил сделку ничтожной, ибо не могут стоить великолепные сады о два дня пешего пути шириной и десять конного в длину всего лишь жалкий талант выней! Пришлое племя в жадности своей решения нашего народа не приняло, и тогда…

– Вы напали на него под покровом ночи, – печально кивнул своим мыслям Вьехо.

– Вот мудрый человек! – с восхищением признал старик. – Так и надобно было сделать! Но мы не напали. Мы заплатили, очень много заплатили степнякам, чтоб напали они – и те напали, невежды, при свете дня… и погибли все! Боевые шесты пришлых – страшное оружие, а их воины страшны были вдвойне!

– И тогда вы… – начал догадываться Вьехо.

– Да! Мы заплатили просто огромные деньги шпионам, они точно выведали, когда все воины пришлого племени уходят сражаться с морем за живучесть своих дамб, и тогда новые орды степняков навалились на их селения, уничтожая все живое на своем пути! Кто-то из пришлых воинов не выдержал и бросился спасать свои семьи – их перебили поодиночке. Кто-то остался на дамбах, до последнего пытаясь предотвратить прорыв соленых вод, и многие из них погибли под волнами. А самые организованные, сплотившись вокруг своего предводителя, попытались пробиться к горам, но их, к счастью, осталось очень мало. Вот здесь, на этом самом месте, их окружили, здесь они приняли последний бой – все, и мужчины, и женщины, и дети, а стариков среди них к тому времени не осталось… и надо признать, что сражались они с отчаянием обреченных! Вот к этому камню прижали их предводителя, великого мастера шеста, здесь он отбивался в одиночку, а когда был смертельно ранен в спину, бросил вот этот самый шест – и прибил им к камню хана степняков! И так страшен он был в тот момент, что степняки содрогнулись, преисполнились ужаса и бежали! И тогда пришел наш народ, мастера шеста милосердно добил и занял опустевшие земли. А потом и море отступило, и угроза наводнений пропала навсегда… Вот так, огромной ценой, многими и многими сотнями талантов выней достался нам этот рай на земле! А камень мы оставили – в назидание потомкам, чтоб думали и хорошенько считали, прежде чем соглашаться с грабительскими расценками невежественных степняков!

– А потом налетел Тайфун, и вы стали мирными-мирными… – пробормотал Вьехо задумчиво.

– Не было! – помрачнев, твердо заявил старик. – В этом ваш вариант истории полностью выдуман и не соответствует реальным событиям! Хотя да, мы очень мирный народ!

– Но мой папа читал, что… – заикнулся кто-то из учеников.

– Папирус все стерпит! – пресек старик. – Не было! Так что, чужеземец, отдашь за дом с такой историей три таланта выней? Или два таланта цуней, но это нежелательно и не одобряется городскими властями.

Дети восторженно зашумели, цена их явно впечатлила.

Вьехо снова притронулся к оковке шеста, более чем наполовину ушедшего в массив камня. Тенью на граните проявилась и медленно исчезла гордая фигура старого мастера шеста. Он точно когда-то его знал! И так же точно знал, что ранее не бывал в этих краях.

Мне нравится дом, – медленно сказал Вьехо, словно в сомнении. – Выней у нас нет, но, думаю, корона Властелина чудовищ, которая досталась мне вместе с его головой, стоит гораздо больше. В ней изумруды королевских размеров…

– Оплата драгоценными камнями и изделиями еще более нежелательна, чем оплата цунями, – недовольно пробормотал старик. – Но так и быть, только потому, что ты мне понравился, чужеземец…

– … но прежде я почему-то хочу найти гоблинов, троллей и эльфов! – растерянно улыбнулся Вьехо. – Скажи, премудрый, в ваших краях они живут?

– Они живут в сказках! – засмеялся кто-то из детей. – Вам туда!

Старик снисходительно улыбнулся:

– Дети не все знают, им еще учиться и учиться! Водятся такие, чужеземец! Но это высоко в горах! Высоко… и глубоко. Совершенно бесполезные создания. Зачем они тебе, чужеземец? Лучше купи дом и живи в нем с юной хозяйкой! А то, пока ходишь, я его другому продам!

– Не продашь, – усмехнулся Вьехо. – Корона Властелина чудовищ, говорят, бесценна? Помни о том.

Потом Вьехо виновато глянул на Маин.

– Нам снова ночевать у костра в шалаше, на холодных ветрах, – пробормотал он. – Извини, малышка, но меня что-то тянет в горы…

– Тепла твоих рук мне достаточно для счастья, Вьехо! – пылко заверила Маин. – Куда бы мы ни пошли, мы все равно вместе!

Вьехо обнял ее за плечи, поискал взглядом горы, и они зашагали к ним, не очень-то обращая внимания на окружающее.

12

Тайфун ломал веточки для костра. Веточки ломались с приятным хрустом.

– Принцесса моя, как огонь опалял наши лица… – вздохнул Тайфун в великой задумчивости.

Либе, Шестая Серая, сидела рядом, слушала хруст веточек и стихи. Глухой шлем-армэ покоился под ее рукой, светлые волосы вольно рассыпались по плечам, на бледном лице плясали легкие отсветы костра.

Внезапно заревели с вновь отстроенных стен Черного Замка трубы, мрачные ворота, окованные черным железом, медленно открылись. Тайфун без интереса повернул голову, посмотрел. Три закованные в броню фигуры выехали на площадку перед замком, замерли неподвижно. Со стороны лагеря торговцев донесся вздох ужаса. Вновь заревели трубы. Дрогнула каменная твердь перевала, и из ворот мерной поступью выступила дорожная гвардия Серого Властелина. Три фигуры пришли в движение, возглавив колонну, и отряд, рассекая сумерки, отправился вниз.

– Красиво, – тихо заметила Либе. – Совсем как на сцене княжеского театра. Ужас помчится впереди них на крыльях ночи.

– Ага, стараются, – поддакнул Тайфун, укладываясь у огня. – Приморские бароны умрут от страха.

– А если не умрут?

– Прибавится рабов на трассе, делов-то.

Либе кивнула. Да, она заметила, что любое недовольство действиями Серого Властелина заканчивается одинаково – прибавляется рабов на трассе. Действительно, делов-то.

Костер уютно потрескивал, блики пламени плясали на двух неподвижных фигурах. Титан духа, самое могущественное существо мира, Серый Властелин собственной непостижимой персоной. И она, когда-то Либе Макарёт, а ныне Шестая Серая – гордая, но в общем заурядная дочь властителя мелкого пошиба на самой окраине Северного княжества, тоже не блещущего в списке княжеств континента. Какой прихотливый изгиб жизни свел их возле одного костра? Тем более что рядом, рукой подать – вновь отстроенный Черный замок? С личными палатами Серых, с каминами, у которых сидеть гораздо приятней, чем под открытым небом у костра? И спину не холодит, и все удобства рядом, и вообще? Когда она вступила на путь, приведший ее к костру рядом с Серым Властелином? Она же его убить желала все душой!

Началось все со слов Суйки Нобле, Восьмой Серой, решила она. Нет, даже раньше, с захвата Черного замка. Когда она вдруг поняла, что Черный ужас, пауком угнездившийся на Княжьей тропе, с которым не решались совладать ни княжеские войска, ни доблестные рыцари-поединщики, ни тем более ее отец со своей немалой дружиной – сметен буквально мимоходом, между делом, потому что, видите ли, мешал строить дорогу. Тогда она впервые восхитилась Серым Властелином. И лишь потом были слова Суйки Нобле. На самом деле никакая она, конечно, не Суйка, а Суйянна Блистательная, свергнутая принцесса, девушка трагичной судьбы. Ее управленческие таланты оказались очень к месту в непростом хозяйстве Серого Властелина. И как-то раз, когда они сидели вдевятером в Черном замке и решали, какими договорами, союзами и политическими компромиссами защитить статус Дороги, красавица-бандитка выдала гениальную фразу:

– Серый Властелин строит дорогу – какие договоры?!

Кажется, Голосяра Серебряный даже зааплодировал тогда и в восторге пообещал бросить пить. Они все тогда осознали, что приобщены к Силе, которой плевать на договоры, союзы, политические компромиссы, границы государств и сами государства… и это осознание пьянило сильней любого вина. И привязывало к Серому Властелину сильней любых клятв. А Он… он то валялся в копне сена, то сидел у костра, с тоской глядя в пламя, и совершенно не походил на величайшую силу этого мира. И тогда ей захотелось его понять. Или хотя бы узнать. Или просто быть рядом. Но как это сделать? Ведь Он – непостижимая Сила, а кто она? И тогда она поступила так же, как ее бог и повелитель – захотела и сделала. Просто подошла и встала рядом. Ну и находится рядом до сих пор. На нее, конечно, дико косились – ну и что? Она – строит – дорогу! И вообще, в водовороте свершений Серого Властелина прежние правила и традиции выглядят такими ничтожными! А Серый Властелин, как бы ни скрывал, оказывается, тоже тяготился одиночеством…

– Принцесса моя… – вздохнул Тайфун и сел.

– Как глава пусть нового, но Великого Дома я обязан владеть простейшими охранными заклинаниями! – проворчал он в темноту.

– И ты владеешь! – радостно подхватил внезапно возникший у костра подросток. – Папа, привет! Ну, не удалось застать врасплох – повезет в следующий раз! А мы в гости!

Мимо ошеломленной девушки бесшумно проскользнул еще один подросток и устроился у костра.

– А вот она нас не засекла! – отметил он и бесцеремонно уставился черными глазами. – Папа, ты представишь соратницу? Или в этом мире тоже есть дурацкое правило скрывать истинные имена от чужих?

– Именуют меня – Шестая Серая, а более вам нечего знать обо мне! – надменно произнесла Либе.

За надменностью она тщетно пыталась скрыть океан бушующих чувств. Папа?! То есть эти мальчики – его дети? То есть – у ее бога и повелителя, у ее Серого Властелина есть жена!? Ведь иначе появление детей не объяснить… Либе почувствовала, что совсем недавно отстроенный, новенький, можно сказать, внутренний мир Шестой Серой рушится.

– Все равно узнаем! – странным голосом заявил подросток. – Сама расскажешь. Потому что твой путь золотой нитью вплетен в дорогу нашего отца на всем обозримом мне протяжении, а бессмертная жизнь – она длинная, найдется время для откровений и сердечных признаний…

– Что?!

– Уже ничего! – досадливо качнул головой подросток. – Не обращай внимания. Фрагментарные пророчества – наш расовый недостаток, лучше б вовсе их не было…

– Папа! – перебил его другой подросток, с любопытством посмотрев на Либе. – Тебе нужно вернуться!

– Вы как меня нашли? – хмуро спросил Тайфун.

– Да запросто! Ты же сам построил к себе дорогу! Уж сколы на камне от твоего молота мы различаем! Стучак все детство с ним протаскался!

– По дороге топ-топ – вот и нашли! Хорошая дорога, только не кормят! Пап, у тебя поесть найдется? А то – костер, ночь, шурпа – чуть слюной не захлебываемся!

Тайфун молча потянулся в темноту, придвинул мешок, достал из него пару свертков. У Либе болезненно сжалось сердце – из мешка торчали рукоять горного молота и оружейный футляр. И еда собрана, как перед дальней дорогой. А ей ничего не сказал.

– О, вяленое мясо и сушеные фрукты! – возбудились подростки и вцепились. – Малый эльфийский набор, любим! А наш Предвечный король, аж второй после бога, догадался поставить на защитный полог внутренний сторожок, чтоб на дорожную еду пищал! Пришлось уходить с пустыми котомками, наголодались в пути! Пейзане в этом мире жадные, не кормят!

– Король? – спросила Либе. – У вас – король?

– Не обращай внимания! – отмахнулись подростки. – Никакой он не король, всех подданных меньше сотни, и то если вместе с детьми! Из уважения королем зовем! Элендар – добряк и лапочка, тебе понравится! И госпожа Кареглазая, наша королева, тебе понравится!

– Королева?

– Кареглазка – точно королева! – серьезно сказал подросток. – Настоящая. И не спрашивай, как так получилось – сами не понимаем.

– Малыши, – вздохнул Тайфун. – Я не вернусь к Оксаниэль.

Подростки переглянулись и отложили еду.

– Не, мы согласны, что наша мама не подарок, – досадливо протянул один. – Не зря возлюбленный ее супруг сбежал так далеко, что только в легендах упоминается, но…

– Я не вернусь к Оксаниэль.

Подростки снова переглянулись, вздохнули и придвинулись к костру. Тайфун недовольно поморщился, встал и ушел в темноту.

– Мы не назвались, прекрасная воительница, – виновато пробормотал подросток. – Стучак да Немтырь. А ты – Шестая Серая, мы запомнили.

– Вы – сыновья повелителя, Стучак да Немтырь? – осторожно спросила Либе.

– О, это такой сложный вопрос! – поморщился Стучак. – Но как его еще называть, если я вижу его рядом с рождения? На руках меня носил он, и за проказы ругал, и от мамы защищал, и учил военным искусствам да горным ремеслам… да вообще все, положенное отцу, делал он. Мы все называем его папой, и ничего. Он привык, мы привыкли.

– Вы все?!

– Да нас много там, – вздохнул Стучак. – Остальные сквозь защитный полог не прошли. Толпой-то мы б его быстро уговорили! Маинька с Лялинькой забрались бы на ручки, Гуленька на шее б повисла – он бы сразу поплыл! А так… будем обращаться к разуму.

– А не правильней ли такой вопрос решать самим супругам? – решилась еще спросить Либе.

– Каким супругам? – не понял Стучак. – Наша мама – не жена папе и никогда таковой не являлась! Она до самого последнего помысла верна своему возлюбленному супругу, который Вьехо из легенд!

– Но вы явно еще дети, а супруг, говорите, пропал давно…

– А, это тоже очень сложный вопрос! – махнул рукой подросток. – Мама говорит: у Высших Дев это ничего не значит! А как это понимать, не говорит, только краснеет да смущается!

– Представляю себе вашу мать! – вырвалось у Либе.

– И наверняка неверно! – развеселился подросток. – Оксаниэль – во-от такусенькая фитюлечка, с золотыми волосами до земли и фиалковыми глазами в пол-лица! Тоненькая, стройненькая, живая, как весенний ветерок!

– Говорят, она не всегда такой была, – подал голос Немтырь. – Может так случиться, что больше и не будет. Стучак, надо признаваться! По-другому мы его не уговорим.

– Так это о ней поют на всех перекрестках! – ахнула Либе и прижала кулачки к губам.

– Не плачь, прекрасная воительница! – сочувственно сказал Стучак.

– Я не плачу!

– Плачешь, я вижу! – укоризненно сказал подросток. – Мы – сыновья провидицы отряда, нам многое дано! Я вижу людей, прекрасная воительница, и вижу, что сейчас ты плачешь! Там, внутри. А ты не плачь. Ты действуй. Если Немтырь сказал, что видит твое будущее рядом с нашим папой, значит, так оно и есть! Или будет! Только нужно сделать необходимые шаги, понимаешь? Даже чудеса не случаются сами по себе, а тут не чудо вовсе, а обычное будущее. Чтоб будущее произошло, надо очень сильно постараться!

– Я даже не знаю! – прошептала Либе. – Это все так неожиданно… мой бог и повелитель, мой Серый Властелин – и вдруг…

– Ага! – поддакнул Стучак. – А уж как нам было неожиданно услышать, что наш папа Тайфун – сам Серый Властелин и вообще чудовище!

– Он не чудовище!

– И мы так думаем, – серьезно сказал Немтырь. – Не чудовище. Но и не папа Тайфун, каким его привыкли видеть в отряде. Нам всем только предстоит его узнать.

Из темноты вернулся Тайфун, брезгливо повертел в руках какое-то странное оружие в виде сдвоенного серпа и бросил за камни.

– Эти приморские бароны совсем какие-то мелкие! – проворчал он. – Нанимают убийц, которые даже драться не умеют! Надоело… Мальчики, я не вернусь к Оксаниэль. Да и здесь мне надоело. Миров много, может, где-нибудь и найду свое счастье? Так что возвращайтесь в сокрытое поселение, а мне в другую сторону и дальше.

– Папа, да мы и не уговариваем, – деловито сказал Немтырь. – Конечно, плохо, что ты ушел. Отряд без тебя – не совсем отряд, ты же понимаешь. Элендар простить не может. И младшенькие о тебе плачут, и мы вспоминаем. Но отряд переживет твой уход, как пережил уход многих прежде. Тут в другом причина… Пап, как бы нам не потерять бессмертие.

Тайфун прошипел пару невнятных слов и сел, где стоял. Подростки виновато опустили головы. В отличие от Либе, они прекрасно поняли, что сказал их то ли папа, то ли не папа.

– Ну, кайтесь! – ядовито потребовал Тайфун. – Ваша заслуга, я же вижу!

– Пап, мы не так уж и виноваты! Просто Немтырь сначала изучал размножение насекомых, потом птиц, потом животных…

– А что сразу я?! Мы вместе изучали!

– А потом мы посмотрели…

– Не тарахтите! – поморщился Тайфун. – И не смущайте девицу. Я уже понял, к чему привели ваши изыскания. И понял, что на сей раз виноват Немтырь. Немтырь, тебе слово.

– А что сразу я? – проворчал подросток. – Чуть что, сразу самого умного… Пап, я просто подумал, что мы ведь тоже произошли от разных народов, и законы разложения наследуемых признаков могут и к нам относиться…

– Стоп! – сказал посерьезневший Тайфун и выпрямился. – Еще раз. Медленно и понятно.

– Я подумал, что бессмертие, наш важнейший расообразующий признак, есть свойство магического происхождения, – серьезно сказал Немтырь. – А у магии – свои законы. Ты, может, не знаешь, но нас учила мама…

– Меня она тоже учила, – поморщился Тайфун. – Но знать – одно, а применять – совсем другое, в который уже раз убеждаюсь… Период магического полураспада, да?

– Он самый, – вздохнул Немтырь.

Но там же граничные условия такие, что фиг запустишь…

– Я не знаю, пап, – шмыгнул носом Немтырь. – Мы со Стучаком только посмотреть… ауры, энергетические слои, по взаимосвязям еще, а оно пошло… само… вот.

– Что пошло? – страшным голосом спросил Тайфун, и на Либе словно упала тень Серого Властелина, она даже вздрогнула.

– Реакция пошла! – хмуро сказал Немтырь. – Не должна, а пошла! Мы со Стучаком хотели только узнать, кто из отряда… ну… возможный наш отец, честно! Секвенировали ауры, запустили фильтры, а оно как сверкнуло, как пошло раскручиваться! Мы сколько раз так раньше делали, и ничего, а в этот раз словно плотину прорвало, и не заткнуть ничем!

Тайфун обхватил голову руками, и Немтырь испуганно замолчал.

– Оксаниэль заметила? – спросил он глухо.

Подростки замялись.

– Мама… ей не до того, – пробормотал Стучак. – Где ее нынешние интересы и где секвенирование аур…туда специально надо глядеть, чтоб заметить.

– А сами что не сказали?

– За такое она нас доступа к силам лишит, – серьезно сказал Немтырь. – Она умеет. Ее и саму так когда-то за что-то подобное…

– Когда следы полураспада проявятся на физическом уровне, считали?

– А как? Такого и мама не умеет!

– Да?! – прорвало Тайфуна. – А почему б не посчитать?! Запускать магические реакции, скрепленные божественным присутствием, мама тоже не умеет, и никто вообще не умеет, но вас это не смутило, справились в лучшем виде! Ох вы и… ладно, это потом. Что предлагаете? Не просто же так вы заявились?

– Пап, у нас остается один путь, – тихо сказал Немтырь. – Повторить обряд.

Тайфун словно постарел разом на тысячу лет.

– Сына, но ведь никого из того отряда не осталось, – с тоской сказал он. – Я сам бы рад вернуться в прошлое, но как? Маин ушла, ушли почти все…

– Пап, есть ты, есть Предвечный король и Кареглазка! – горячо вмешался Стучак. – И мама есть, и Троолле! А вы и есть суть и душа нашего народа! А Вьехо да Маин – красивая легенда, не более!

– Ошибаешься, – вздохнул Тайфун. – Вьехо был. Только где он, за какими далями?

Тайфун вдруг замер, пораженный внезапной мыслью.

– А скажи-ка, гениальный мой сын, – медленно спросил он, – потомки троллей – они к способностям троллей откатятся, верно?

– В магическом только плане, – недоуменно сказал Немтырь. – Но какие из них маги? Они же только и умели, что…

И подросток испуганно уставился на отца.

– Что же вы наделали! – с горечью произнес Тайфун. – Что вы наделали!

– Элендар умрет от горя, – пробормотал впечатленный Стучак.

Тайфун деловито закинул походный мешок на плечо.

– Что сделано, то сделано, будем разгребать! – хмуро сообщил он. – Подзовите трех коней, вы же это умеете?

– Четырех! – раздался звонкий голос.

Забытая всеми Либе стояла у костра, гордо выпрямившись и вскинув голову. Стучак за спиной Тайфуна восторженно подпрыгнул и сцепил ладони в знак поддержки.

– Мне предсказано – быть Серой на всю жизнь! – напомнила она.

– Да, но я не Серый Властелин, – пробормотал смущенный Тайфун.

– Для меня – Властелин!

Хм, – сказал Тайфун и сердито покосился на восторженного подростка. – Хм. И кто я такой, чтоб давить свободную волю?.. Но есть проблема! Как тебя называть? Ну не Шестой же Серой, в отряде не поймут. А Либе – лично для Ипата имечко, это же значит «любимая», если не ошибаюсь… Так как тебя назвать?

– Хатодик! – не задумываясь выбрала девушка.

– Да будет так.

И Тайфун отправился за конями.

– Прекрасная воительница, я вижу улыбку в твоей душе! – шепнул Стучак. – Причина? Мы тоже хотим улыбнуться в столь нелегкий час!

– Хатодик – значит «шестая» на моем родном наречии, – улыбнулась девушка. – Так говорят у нас в горах и больше нигде в мире.

– АТайфун так гордится, что полиглот! – захохотал Стучак.

– Лучше б подумал, как перед мамой оправдываться, – хмуро заметил Немтырь. – Если она узнает, что песенки про нее в отряд притащили мы, нас и Вьехо не спасет!

13

Совет отряда собрался на опушке леса, там, где трепещущая тень величественных ясеней защищала от ласкового, но тем не менее злого летнего солнышка. Расселись в круг прямо на траве, а чтобы не зазеленить легких одежд да нежной кожи, задействовали чуток магии, благо ее хоть отбавляй, вон, все кольца Силы на руках Предвечного короля поблескивают таинственно и странно. Можно бы соорудить травяные троны, как проделывали в легендах Предвечные Владычицы, но зачем покушаться на привилегии Великих, которые то ли были, то ли нет? Вьехи – народ простой, потому жили, как придется, а приходилось по-всякому, хотя предпочитали – всласть. Ну, это то, что касаемо травы. А кровососущий лесной гнус, так затрудняющий жизнь обычных людей, к вьехам не приближался без всякой магии – не находилось храбрецов средь комариного подлого племени, чтоб связываться с бессмертными.

– По праву Властителя вьехов и согласно давней нашей традиции считаю, что о вставших пред нами бедах будем высказываться по старшинству, начиная с младших, – тихо произнес Элендар и осторожно глянул на провидицу, имеющую по обыкновению свое особое мнение – но Оксаниэль впала в отрешенность и никак не отозвалась на предложение.

– Где Дедушка? – строго вопросил приободренный Элендар. – Ему первое слово!

– С детьми играет, где же еще! – непочтительно высказались молодые воины. – Обычное его занятие!

– Ну, кто-то и с детьми должен оставаться, – решил подобревший Элендар. – Лишь его неусыпному надзору благодаря избегают наши дети множества бед и неурядиц, в кои обожают вляпываться сообразно возрасту… Тогда слово…

– Я! – вскочило нечто невообразимо пестрое и юное.

– Ты, – благосклонно кивнул Элендар. – Садись, Милаша, все тебя увидели и полюбовались. Но о бедах да невзгодах принято высказываться воинам, ибо им эти проблемы разрешать. Так, кто у нас в младшем древе самый младший?..

– Я! – снова вскочила Милаша. – А кто мои беды выскажет, кто?!

– Ну какие могут быть беды у столь юного и очаровательного создания? – укоризненно спросил Черножар голосом утомленного жизнью ветерана.

– Эльфийка! – выпалила Милаша. – Бессмертная кровь!

Под ясенями мгновенно установилась внимательная тишина.

– Она эльфийка! – возмущенно топнула ногой юная вьешка. – А болтают же, что мы непосредственно от эльфов произошли и с ними преимущественно должны родниться, чтоб детям нашим не утратить бессмертие! Глупости болтают – но вдруг правда? А тут эльфийка! Натуральная! Многие из молодых воинов прельстятся! Не один тогда прежде счастливый союз согласных сердец разобьется вдребезги!

Молодые воины начали заинтересованно оглядываться на летний дворец Предвечного короля, в котором отдыхала от долгих странствий Фея.

– Вот видите, уже началось! – плачущим голосом выкрикнула Милаша. – Разве это не беда, не несчастье? А меня не слушают!

– Кхм, – смущенно сказал Элендар. – Это несомненно беда, но беды сердечные принято решать не в отрядном кругу, а более уединенно, прогуливаясь вдвоем по лесным тропинкам вечернею порой. Сядь, Милаша.

– Не о счастливых союзах следует печалиться, а о том, что отряд потерял Троолле! – не выдержал Черножар. – Он был лучшим средь нас! Кто теперь встанет в атакующий клин? Кто вообще выйдет сражаться с очередным порождением Тьмы?

– Я!

– Милаша, сядь! – раздался негодующий хор.

– Вот вырасту, стану провидицей, как мама, тогда меня все послушают, да поздно будет! – злорадно посулила вьешка с места.

Негодующие вопли тут же сошли на нет. Как-то все вдруг вспомнили, кто мама неугомонной вьешки и какая у нее сила. А также способности, возможности и злопамятность.

– Милаша, ты что-то хотела нам сообщить? – добрым голосом осведомился Черножар, не дождавшись реакции от Предвечного короля.

А Элендар с грустью думал о том, насколько ему не хватает ушедших друзей. Вот уже без ухмылок Тайфуна каждая минута молчания провидицы наполняется новыми и все более ужасными смыслами, а без Троолле принцип управляемой демократии скатывается усилиями одной вьешки к неуправляемому хаосу. Будь жив Троолле, Милаша стояла бы по струнке, говорила нужные слова и искренне считала бы, что сама так захотела!

– Если меня с детскими бедами не слушаете, зачем спрашиваете младших? – сердито, но на удивление разумно спросила Милаша. – Младшие о маленьких бедах и скажут, большего нам не доверено! О судьбе отряда рассуждать – старших забота! А самая старшая здесь – моя мама! Она из самых легенд вышедшая провидица отряда, еще из тех времен, когда и вьехов не существовало, единственный его легитимный старший офицер! Старше нее только Вьехо, но его не было, то все знают! Значит, мама – самая старшая! Она и провидица, и из Высших эльфиек, и значительная часть отряда, как ни крути, детьми ей приходится! Ей говорить, ей и решать! А все почему-то с Милаши спрашивают, как нам жить!

Установилась неловкая тишина. Все понимали, что Милаша права, но… только с одной стороны. А как упомянуть другую сторону, не затронув дочерних пылких чувств? Ибо спрашивать о чем-либо провидицу, когда та в дурном расположении духа, в отряде зареклись сколь уж веков назад. Да провидица и в любом другом расположении духа могла ответить так, что пожалеешь о вопросе!

– Нет, я понимаю, что только папа Тайфун способен излагать мамины мысли доходчиво до всех! – взвилась Милаша, правильно поняв всеобщую заминку. – Не маленькая уже! Но папы здесь нет – так спросите маму сами! Что вы все боитесь? Что-нибудь да поймете!

– Э, Высшая Ксениаль, – осторожно обратился к провидице Элендар, в глубине души уязвленный обвинением в трусости, тем более что справедливым, – не могла бы ты кратко и ясно, как Тайфун единственно способен, изложить причину созыва отрядного совета, уж сколь времени не созываемого?

Бледная провидица подняла на него безучастный взгляд.

– Троолле жив.

Сказать, что Элендар был ошеломлен – ничего не сказать. В три простых слова Оксаниэль вместила такую бездну смыслов, что голова кружилась при одном взгляде на нее. Элендар попробовал проникнуть мыслию в изречение, ужаснулся собственных выводов и отступил.

– Это действительно кратко и ясно, в смысле, не допускает иных толкований, – пробормотал он в великом смятении, – но теперь для лучшего понимания не могла бы ты дать расширенный вариант ответа? Предысторию проблемы, узловые моменты, предполагаемые выводы… и практические действия?

Провидица упрямо поджала губы. Не ответит, понял Элендар. Не в настроении.

– Мама! – раздался укоризненный голос Милаши.

– Предысторией проблемы можно считать тот день, когда мои сыновья Стучак да Немтырь занялись практическими исследованиями… – неохотно заговорила провидица.

– Опять?! – полетел к небу негодующий дружный вопль.

– Я им руки поотрываю! – в гневе пообещал Элендар. – И посажу под домашний арест! Их отдельно, руки отдельно!

– …практическими исследованиями в области секвенирования аур, – покойно продолжила провидица, и шум тут же стих. – Побочным, но самым важным результатом их работы стало обнаружение эффекта магического полураспада.

Провидица помолчала в задумчивости.

– Иначе говоря, магический тесный круг друзей, который создал нас, ныне распадается, и расы возвращаются к исходному состоянию, – буднично произнесла она страшные слова. – Воровки снова становятся воровками, эльфы – эльфами и никем более, а тролли – троллями. Это то, что ожидает изначальных членов отряда, которых почти что не осталось. Именно потому Трооле не погиб от смертельной стрелы, а обратился в камень, как у троллей заведено по их природе. Что касаемо потомков основателей расы, их исходное состояние определяется местоположением предков в том тесном круге друзей, а далее – по законам генетики согласно расщеплению признаков. Иначе говоря, родоначальными расами потомка берутся прародители и ближайший сосед в круге друзей, стоявший противусолонь, ибо сам магический вихрь по своей светлой природе движется посолонь, как должно быть известно всем. Итого – четыре исходных прародителя, классический кроссинг, усложненный последующими многочисленными перекрестными браками. К одной из исходных рас и откатится их потомок в скором будущем. Итог очевиден – раса вьехов прекратит существование и в значительной своей части потеряет бессмертие, ибо среди прародителей вьехов и люди были, и гоблины, и тролли.

Минута тишины – и отрядный круг взорвался таким шумом, что отдельных голосов не разобрать. Все пытались разобраться непременно вслух, кто от каких прародителей произошел, и всех ли прародителей стоит учитывать, или же самых легендарных не надо, ибо их не было?! Элендар только мог беспомощно взирать на это безобразие. А что поделать, если даже выдержанный Черножар подпрыгивал на месте и загибал пальцы, высчитывая, от кого он мог произойти?

Внезапно Предвечная королева, дотоле безмолвно сидевшая чуть позади супруга, встала, развернулась и ушла. И шум начал спадать, а потом и совсем угас. Вьехи сочувственно смотрели ей вслед и дико – друг на друга. До всех вдруг начало доходить, что они на самом деле высчитывают, кому дальше жить на этом радостном свете, а кому умереть. Потом все взгляды с великой жалостью переместились на Предвечного короля.

– Кареглазка не спала в камне много столетий, – еле слышно сказала провидица. – Когда откат завершится, ее ожидает долгий сон. Очень долгий, Элендар. Я сожалею и не знаю, чем помочь.

Элендар встал, как во сне. Поднял глаза к небу – оно исказилось, вспыхнуло и задрожало, словно наблюдаемое сквозь потоки воды.

Он ушел, несгибаемый, прямой, как струна, и на этом совет отряда закончился, не начавшись.


Элендар, тихий и бледный, словно тень, стоял у стрельчатого окна и с тоской смотрел вдаль. Где-то в глубине дворца за его спиной бродила Кареглазка, такая же безмолвная, бледная и незаметная. Горе пришло в их счастливый дом, откуда не ждали.

А за окном светило солнце, цвели травы и буйствовала жизнь. Прямо перед окнами дворца на песчаной площадке беседовали два ярчайших ее представителя, два юных существа – загадочная эльфийка со странным именем Фея и насквозь понятный подросток-вьешка с не менее странным именем Дедушка.

– А вы кто? – с огромным любопытством спрашивала эльфийка. – Такой чудный народ! Я прежде таких не видала, хотя повидала я много!

– Мы видели больше! – со снисходительной уверенностью ответствовал Дедушка. – А что касаемо народа, то мы – вьехи. Как сказано про нас в древнейших, не сохранившихся до настоящего времени в полном виде легендах – «обликом различны и пока что бессмертны, а дальше видно будет». Вот, это мы и есть.

– Может, так оно и есть, но вот ваш король… – неуверенно заметила эльфийка, – я чувствую в нем родственную кровь…

– Еще бы, он же эльф из исчезнувших из кругов мира, но некогда славных Заморских эльфов, наш Элендар!

– И еще ваша странная пророчица…

– О, Высшая Ксениаль – она из Высших эльфов, с самими легендарными Предвечными Владычицами, которых не было, в родстве!

– Я заметила, ее называет мамой чуть ли не каждый второй? И воины, и те славные девчушки в ярких одеждах, такие черноглазые, бойкие…

– Дочери Тайфуна все как одна славятся буйной красотою! – с гордостью сказал Дедушка. – Буйная красота – еще одно вьехов исконное свойство!

– Как удивительно! – искренне восхитилась эльфийка. – У мамы эльфийки дети – исконные вьехи?!

Подросток благосклонно кивнул, мол, да, такова наша удивительная раса.

– А почему тебя так странно зовут – Дедушка? – снова с жадным любопытство спросила Фея. – Ведь ты – подросток? Я видела, все играешь с детьми! Дети, конечно, милые, но они же маленькие – не скучно все время с ними?

– Я не подросток, – ответил неохотно Дедушка и помрачнел. – Старше меня немного найдется вьехов в отряде. Просто как-то пришлось использовать свой дар больше, чем до конца, вот рост и остановился. Так и остался между возрастами. С подростками неинтересно, взрослый я, а встать наравне с воинами сил не хватает, маленький. Вот и занимаюсь с детьми. Кто-то и о маленьких должен заботиться. Они меня и назвали Дедушкой. Да я и есть Дедушка, если по большому счету. По самому большому.

Подросток, оказавшийся не подростком, скомкал беседу и ушел на берег реки к шумящим детям. Эльфийка осталась растерянно стоять посреди площадки, не понимая, чем обидела. Элендар печально посмотрел подростку вслед. Он-то знал, в чем дело. Потому что помнил. Помнил, как Дедушка, тогда совсем еще маленький Агнияр, стоял в слезах перед обрушившимся ущельем, в котором под завалами камня осталась его мама, младшая из маркеток, и весь ее отряд троллиек-лучниц. Они отбивались от врага несколько суток, каждый миг ожидая прихода помощи и не дождавшись ее. И когда погибла последняя из лучниц, израненная маркетка силой своего Дара обрушила ущелье, ставшее величественным надгробием и ее отряду, и ей, и большинству врагов… Да, Элендар помнил. Помнил, как переминались растерянно опоздавшие воины перед огромными осыпями, как вдруг нестерпимо засияли глаза единственного сына Агниэля и маркетки, как вспыхнули камни и потекли огненной лавой. Как упал, обессилев, юный вьех, но лютый пожар выжигал горы еще двое суток. Как в остывшем, заново проплавленном ущелье проступило в скальной стене изображение сурового лица великой воительницы Света, но для кого-то – просто мамы, самого любимого в мире существа. Как встал потом неулыбчивый, враз повзрослевший Дедушка. Да, Элендар все помнил, всю боль прошлого хранил в своей душе. Помнил и знал – случись угроза детям, достойный сын Агниэля выжжет всё вокруг силой своего страшного Дара. Потерявший собственное детство, он с тех пор стал детям самым верным стражем… Жуткое, целенаправленное, невообразимо могучее существо, а для вьехов – просто Дедушка.

Элендар вздохнул и покинул дворец. Светило солнце, жизнь продолжалась несмотря ни на что, и королю следовало исполнять свои непростые обязанности. Фея встретила его виноватым взглядом.

– Не казни себя, бессмертная дева, – сочувственно сказал Элендар. – В его горе нет твоей вины. Это просто память о прошлом. Об очень далеком, очень горьком прошлом… Расскажи лучше о себе. Мы очень давно не встречались с эльфами.

– Я – просто Фея, и в моей жизни не случилось ничего ни трагичного, ни великого, – грустно ответила юная эльфийка.

– Ты упоминала о Вьехо, – дрогнувшим голосом сказал Элендар.

– Да, он вел наш отряд в поисках Светочей, – задумчиво проговорила Фея. – У нас у всех были великие планы, но жизнь доказала, что она – главная шутница в мире. Светочи оказались разрушены, Предвечная Владычица лишилась власти, прежде неразлучные друзья разбрелись парами в поисках собственного счастья, а я… я вдруг поняла, что ближе и родней, чем Вьехо, никого у меня не было и нет на свете. А потом мне показалось, что я слышу его зов, что нужна ему. И тогда я пошла туда, куда позвало сердце. Так и оказалась здесь. Но здесь его нет, и все считают, что и не было, что Вьехо – просто легенда…

Эльфийка подняла на Элендара глаза, полные слез.

– Но я помню, что он был, – шепнула Фея. – И знаю, что он есть и зовет меня… только не знаю, где мне его искать!

– Сердце подскажет! – успокоил ее растроганный Элендар. – Живи пока с нами. Наше сокрытое поселение надежно защищено от бед смертного…

Элендар осекся и посмотрел в сторону дворца, где скрывала от всех свое горе возлюбленная его супруга, отныне смертная.

«Я не перенесу расставания! – беззвучно простонал Элендар. – Вьехо, ты один способен найти выход из любой ситуации! Где ты, в каких затерялся веках и далях?!»

* * *

А Вьехо стоял на горной тропе и осторожно прикасался к стволам деревьев.

– Они не помнят гоблинов, – задумчиво сказал Вьехо. – Травы шелестят только о животных, и молчат вековые кедры… Но старик не врал.

– Люди часто верят выдумкам, – утешающе улыбнулась Маин.

– Гоблины – не выдумка, – покачал головой Вьехо, развернулся, посмотрел вверх – и замер.

Высоко над горами на пике огромной скалы величественно плыл среди облаков белоснежный корабль.

– Это эльфийский «Лебедь», Маин, – пробормотал Вьехо. – Но кто мог воздвигнуть беломраморную скульптуру на такой высоте? Здесь жили титаны…

Послышался тихий серебристый смех, только чутким ухом эльфа и уловимый.

– Ну-ка? – заинтересовался Вьехо, легко поднялся по камням и провел рукой по, казалось бы, сплошному камню.

– Какая прелесть! – восхищенно сказала за его спиной Маин.

Волшебный туман рассеялся, и в рамке живописного пейзажа появилась девушка. Она сидела на камне, такая милая, хорошенькая, юная, подобрав под себя прелестные ножки, расчесывала длинные черные волосы гребешком и с любопытством поглядывала на происходящее снаружи. И была она Вьехо не выше колена.

– Кто ты, прелестное создание? – ласково спросил Вьехо, присаживаясь перед ней на корточки.

– Ай! – воскликнула девушка, обнаружив, что ее иллюзия раскрыта.

Дальше она действовала стремительно и неожиданно. Вскочила на ноги, только юбка полыхнула перед глазами Вьехо, бросилась в сторону, прижалась к скале, уверенным движением вырвала зеркальце из оправы гребня, злобно прищурилась и метнула острую стекляшку, целя эльфу в горло. Мелькнула легкая рука – Маин перехватила зеркальце и аккуратно положила на камень.

– Почему ты защищаешься? – мягко спросила Маин. – Мы не желаем тебе зла.

– Потому что всякий дылда, как увидит меня, так и норовит пощекотать! – выпалила малютка. – А мне больно!

Вьехо страшно смутился и торопливо поджал палец, уже приготовленный для щекотки.

– Мы ищем гоблинов и троллей, – успокаивающе сказал Вьехо. – Нам сказали, они где-то здесь, в горах. Не знаешь, как пройти?

Девушка усмехнулась и отошла на шаг от скалы.

– Я – королева и тех, и других, – сообщила она, гордо вскинув голову и опустив ресницы. – Можете пройти. Вы обнаружили нас и получили на это право, таково древнее пророчество.

И она величественно указала на проем в скале. Вьехо внимательно рассмотрел проем, не спеша принимать приглашение. Увиденное радовало глаз… и удивляло. Сразу за проломом расстилался обширный зеленый луг, вдалеке по нему петляла серебристая речушка, а еще дальше, там, где луг упирался в лесистые горные склоны, на пределе эльфийского зрения виднелись разбросанные тут и там разноцветные домики с островерхими крышами. Мирно вились дымки над трубами, стадо коров неспешно брело к речке на водопой, издалека доносился перестук инструментов и веселые голоса, бубенчики звякали, весь пейзаж просто дышал покоем и уютом и манил к себе усталых путников, как… как искусная картина.

– Я не помню, как выглядели гоблины и тролли, – пробормотал Вьехо, неуверенно поглядывая на крохотную королеву. – Но почему-то мне кажется, они должны быть крупнее… а эльфы? Здесь когда-то жили эльфы, потому что именно эльфийский «Лебедь» высечен из мрамора вон на той скале! Где они?

– Памятник поставил мой папа, – сказала девушка, и печаль покинутого ребенка легкой тенью скользнула по ее прекрасному лицу. – В память о всех погибших. И он не эльф, а мой папа… а гоблины с троллями и вправду раньше были гораздо крупнее! То было племя титанов!

Вьехо бросил взгляд на крохотные домики вдали и недоверчиво улыбнулся.

– Ты не веришь, страшный незнакомец, – покачала головой королева. – Никто не верит. Но это правда.

– Расскажи, – предложил Вьехо, устраиваясь на камне. – Может, я поверю. Я умею отличать правду от лжи.

– Это случилось очень давно, когда я еще была маленькой, – сказала королева, сердито блеснула глазами и добавила:

– Когда я была маленькой по возрасту, не по росту!

Вьехо сдержал улыбку, привлек к себе Маин, и они приготовились слушать.

– Наш отряд был могуч и непобедим, – сказала королева явно услышанные от кого-то слова. – Он состоял из разных рас. Но однажды гоблины и тролли решили выделиться в отдельные ветви в поисках собственной судьбы. Воины отчаялись бороться со Злом в душах людей, и тогда было принято решение – не бороться со Злом, а преумножать Добро…

Вьехо озадаченно нахмурился, услышав про отряд, Зло и Добро, словно что-то мелькнуло у него в глубинах памяти, знакомое и родное, мелькнуло и пропало.

– Я не знаю, что это значит, – призналась королева. – Так говорили взрослые, я просто запомнила. И решили преумножать Добро… Они пришли и поселились здесь, гоблины по одну сторону гор, а тролли по другую. А в этих местах время от времени случалась страшная беда под названием «сель». Иногда складывалась причудливым образом погода, снега в горах таяли сверх обычной меры, и тогда неслись по ущелью, сплошь заселенному людьми, гигантские потоки грязи, камней и воды… вы не удивлены, страшные незнакомцы?

– Мы видывали сель, – успокоил Вьехо. – И мы не страшные.

– Все незнакомцы – страшные! – убежденно сказала королева. – Но вы пока что мне верите, и это хорошо! Значит, потоки грязи… А за хребтом приходила другая беда: иногда складывалась причудливым образом погода, и реки, и так не сильно многоводные, мелели, а то и вовсе пересыхали, и тогда погибали возделанные поля и умирали дети и взрослые… Но гоблины и тролли – они были из племени титанов! Они решили поставить поперек ущелья могучую плотину, чтоб защитить от потопов мирных земледельцев, а сквозь горы пробить гигантский водовод и излишки воды сбрасывать страдающим от жажды! Великая задача и великий труд! Лишь воинам, великим духом, он был по плечу! Я помню их имена! Смерч и Элладан, Эльрахиль и Стожар, Селендир, Боян и Предвечная…

Вьехо тревожно вскинул голову. Чудные имена набатом ударили и загудели, словно силясь пробиться сквозь корку забвенья. Маин успокаивающе положила ему ладонь на плечо.

– Я понимаю, их имена непривычны для слуха, но именно так звали моих родичей, я помню!

– Продолжай, королева, я верю тебе, – задумчиво сказал Вьехо. – Только ты назвала эльфийские имена, не гоблинские. Но и эльфийские мне привычны.

– Среди них были и мой папа, и моя мама, – печально улыбнулась крохотная красавица. – Боян и Предвечная, король и королева отделившегося народа! О их любви слагались песни, а я была самая счастливая дочь на свете!

– Как я понимаю, плотину они построили, – пробормотал Вьехо и осмотрел окружающие горы. – Несомненно так, очертания опор до сих пор проглядывают сквозь заросшие лианами скалы… И водовод пробили?

– На горе себе, – кивнула королева. – На горе и погибель… Когда прозрачные воды рукотворного озера заплескались там, где ты сидишь, а шлюзы были готовы пустить благодатную влагу в пересыхающие предгорья… мой папа пригласил всех окрестных жителей на великий праздник победы над стихиями. И они пришли. С подарками и улыбками, но многие – с оружием. Кто-то злобный внушил неразумным, что мы собираемся украсть у них воду, и люди ущелья поверили! Люди так охотно верят в оговоры и очень тяжело – в добросердечие! А по водоводу поднялись отряды людей песков, богатевших на продаже воды. Наш водовод означал конец их власти. И они напали с двух сторон, предательски, неожиданно, когда весь отряд праздновал на плотине, когда по глади водохранилища скользили украшенные цветами лодки с веселыми детьми… Страшная была битва, страшная и беспощадная! Но воины отряда – они были из племени титанов! И они победили! И тогда люди ущелья взорвали плотину. Волна в три десятка человеческих ростов пошла вниз…

– Вот почему не помнят деревья, – тихо сказал Вьехо. – Они все погибли. И деревья, и люди…

– Много лет ущелье было безжизненным, – кивнула королева. – Только камень. Но даже когда зарубцевались раны, выросли новые леса и зазеленела трава, люди не вернулись на прежние места. Боятся! До сих пор боятся гнева титанов!

– Отряд погиб? – осторожно спросил Вьехо.

– Почти все, – печально кивнула королева. – После катастрофы в сокрытое селение вернулся корабел Элладан – весь израненный, но живой. Вода не посмела причинить вред тому, кто любил ее всем сердцем и понимал душой! А моего отца вынесла из потока могучая верная Вредина…

Королева развернулась к проему и посмотрела вдаль, на зеленеющий луг.

– Тигробыки, – пояснила она. – Издали кажется, что коровы, но это не так, очень даже не так! Наши защитники, наши спасители, наши друзья… Вредина, иди ко мне!

Лохматая туша беззвучно выдвинулась из-за скалы. Страховидная зверюга внимательно посмотрела на пришельцев, подошла к хозяйке и легла. Маленькая королева легко и грациозно взобралась ей на спину.

– Могу я побеседовать с твоим отцом? – спросил Вьехо. – Его имя мне кажется странно знакомым…

– О, это печальная история! – махнула рукой крошка. – Не хочу вспоминать! Папа не пережил расставания с моей мамой, она погибла у него на глазах. Когда мне исполнилось пятнадцать лет, он переложил власть на меня и уплыл с Элладаном за Нездешние моря. Такова была сила его любви!

– На тебя?! – не сдержался Вьехо.

– На самую старшую, – пожала плечами королева. – В сокрытом поселении остались и выжили только самые несмышленыши, кому положено днем спать, и их не взяли на праздник. Все остальные были и остались навечно… там.

– Как же вы выжили?!

– В тайне, – снова пожала плечами крохотная королева. – Нас оберегает могучий лесной дух, то ли Див, то ли Дэв его зовут. Он полюбил нас всем сердцем и в обиду не дает, хотя и не показывается на глаза. И еще что-то случилось с нами… после Катастрофы. Мы перестали расти, даже наоборот уменьшились. И теперь нам немного надо для жизни, вот этой укромной долинки вполне хватает!

Лохматая зверюга легко поднялась на ноги, и королева величественно вознеслась на высоту роста древнего эльфа.

– Зачем ты рассказала? – тихо спросил Вьехо. – Ведь ты нас ждала, верно?

– Вот еще, ждала! – фыркнула малютка. – Ну… ждала. На мне королевская обязанность! Смерч некогда предсказал, что я встречу здесь того, кто изменит всё! Он так сказал! И записал собственноручно в скрижалях, когда еще был жив!

– Да он писать не умел! – вырвалось у Вьехо.

– Тем более! Но теперь долг исполнен, и далее будь что будет! А вы, страшные незнакомцы, согласно пророчеству, можете пройти в сокрытое поселение и жить здесь до скончания веков в счастье и покое!

– Боюсь, ваши домики… – улыбнулся Вьехо.

– Мы чтим пророчества! У края долины вас ждет дом Короля мелкого народца! – насмешливо усмехнулась королева. – Моего отца! В нем поддерживают порядок уже не одну сотню лет! Прошу!

– Но зачем нам идти туда? – внимательно посмотрел на нее Вьехо.

– А зачем вы все нас ищете, страшные незнакомцы? Конечно, ради нашего золота и драгоценностей! Все ослеплены нашим богатством! Но для нас оно ничего не значит, с равным удовольствием мы украшаем себя и веночками живых цветов, и ожерельями рубинов да алмазов! Берите, нам не жалко!

И королева небрежно приподняла двумя пальчиками тяжелое рубиновое ожерелье у себя на точеной шее.

– Спасибо, но Маин больше подходят изумруды, – вежливо отказался Вьехо.

Королева оскорбленно вздернула голову, зверюга глянула на нее добрыми глазами и пошла не на луг, а куда-то вбок, по камням.

– Вьехо… – сказала Маин.

– Маин… – улыбнулся Вьехо. – Я заметил, любимая.

Он осторожно подошел к проему и провел рукой. Волшебная завеса дрогнула, поплыла и исчезла, открыв совсем другую картину. Сразу за проломом круто уходил вниз обрыв, под которым шумела на острых камнях река. А уже за рекой начинался луг, паслись тигробыки и виднелись яркими пятнами разноцветные домики.

– Это была злая шутка! – заметил Вьехо и тяжело посмотрел вслед королеве мелкого народца. – Это что же, она приходит сюда, чтоб заманивать к обрыву доверчивых путников?

– Ее можно понять, – тихо сказала Маин. – Мир повернулся к маленькому народу не лучшим из лиц. В жадности и злобе люди уничтожили их родителей, а потом сотни лет искали проход в заветную долину, ослепленные сказками о несметных сокровищах, накопленных горными карликами. Мы сами не раз слышали такие сказки, Вьехо. А они – просто маленькие дети, которые прячутся от страшных незнакомцев. И ждут, надеются и верят, что когда-нибудь их любимые родители вернутся…

– Не будем смущать их покой! – решил Вьехо. – Пойдем искать свою мирную долину? Где-то же и нас ждет счастье…

– Мое счастье – ты!

– Маин…

– Вьехо…

14

Предвечный король, согласно давно устоявшейся традиции, сидел на веранде светлого дерева, наблюдал за легкой игрой теней и ожидал выхода возлюбленной своей супруги, чтоб совершить ежеутренний обход сокрытого поселения… теперь уже не вьехов, а вообще непонятно кого. Но Кареглазка что-то не шла.

– Заступаете в дальнее охранение! – раздался за кустами строгий голос Черножара. – Идете втроем. Откат может случиться в любой миг. Помните, не все из вас могут окажутся потомками эльфов! Поддерживайте друг друга, помогайте во всем, ибо в остроте слуха гоблин с эльфом не сравнится! И не смейте пить на посту, пусть даже сок! Знаю я вас, гоблинов, с чистой водицы лишь не хмелеете!

– Да Черножар! – зазвучали обиженные голоса молодых воинов. – Из нас, может, никто не гоблин, а уже попрекаешь!

– А кто Милашу задразнил, не вы? Чисто гоблинские шуточки, не оправдывайтесь! Это ж надо было придумать – вызвать девицу на свидание, а потом из ее рук вырваться да за Феей вприпрыжку бежать! И так три раза! Еще и Фею уговорили подыграть вам! Гоблины вы все трое, и не спорьте! И отставить улыбки! Повторите первейшую свою задачу!

– Дождаться возвращения Стучака с Немтырем да руки им оборвать! – дружно гаркнули воины.

– Не мешало бы! – проворчал Черножар. – Но прежде пусть наследственность всем посчитают, умники, задрало неведение! В бой идти на острие атакующего клина и то легче… Всё, марш на посты!

Неведение задрало, печально согласился с ним мысленно Элендар и решительно встал. Все же король здесь – он, ему и инициативу проявлять.

– Кареглазка! – обратился он в глубину дома. – Сколько можно пребывать в тоске и печали? Может, очень нескоро еще случится тот откат, может, и вообще его не будет! Выйдем к народу! Подданные в смятении – кому, как не нам, укрепить их дух?

В ответ тихо звякнула оружейная сталь. Элендар побледнел и стремительно шагнул внутрь. Кареглазка обернулась на звук его шагов, мягко качнулась мелкая кольчужная сетка, закрывающая прекрасное лицо, тускло блеснула в сумраке комнаты текучая сталь доспеха.

– Я хочу спать, – прошептала она. – Необоримо хочу. Лишь любовь к тебе держит меня, пока что держит. Время пришло, Элендар, прикажи готовить усыпальницу. Пусть вырубят в меловом холме пещеру. Не медли, зов тролличьей крови все сильнее… Надеюсь, сталь доспеха, выкованная некогда самим Одержимым Кузнецом, защитит меня от солнца, и я смогу пройти к усыпальнице сама, как достойно королевы. И прикажи перенести в усыпальницу Троолле, негоже ему коротать века камнем в степи…

Кареглазка замолчала и покачнулась. Элендар мгновенно оказался рядом и удержал в объятьях.

– Помнишь, как нес меня на руках? – в голосе Кареглазки послышалась слабая улыбка. – Дядя так боялся, что переломишься… А я сразу поверила в тебя, мой король… Иди и сделай, что должно. Ты сильный, Элендар, ты превозможешь всё!

– Я бы за край мира унес, если б только это помогло тебя спасти! – в отчаянии сказал Элендар и покинул дворец.

На дорожке к дому провидицы ему заступил путь уже изрядно поднадоевший смертный, лучший кнезов проникатель и тайный принц, что бы это ни значило.

– Элендар, беда! – хрипло сказал смертный. – Ты должен…

– Что мне беды смертного мира?! – вырвалось у Элендара. – У меня жена умирает!

Он резко обогнул разведчика и продолжил путь. Хотел продолжить. За его спиной глухо бумкнуло, пришлось обернуться. Смертный лежал на дорожке ничком, плащ, сработанный руками Кареглазки, медленно сливался с фоном, словно затягивая мужчину под землю…

– Смертельно болен, – уважительно сказал сопровождавший смертного дозорный, – но дошел! Сначала шел, потом, как сил не осталось, полз, мы издали наблюдали. Лишь увидев тебя, набрался сил встать, но вот и они кончились. Могучей воли человек!

– Посторонитесь! – раздался повелительный голос провидицы. – И снимите с него плащ, его защита мне помешает!

Лицо Оксаниэль казалось необычно деловым и сосредоточенным. Она всмотрелась в лежащего, потом подняла хрупкие руки и словно стряхнула с них что-то. Голубое пламя побежало по земле, охватило человека, закрутилось смерчем, полыхнуло – тело разведчика выгнуло дугой… Дозорный опасливо отступил.

– Подними, мне надо повторить! – приказала провидица.

Мужчина, поддерживаемый дозорным, открыл мутные глаза.

– Ты слышишь меня, Ярволк? – с неожиданной нежностью обратилась к нему провидица. – Слышишь? Тебе надо вдохнуть пламя!

– Пламя? – прохрипел разведчик. – Я и так горю…

– Ярволк! – чуть не заплакала провидица. – Ты слышишь меня?! Иначе умрешь!

– Нельзя умирать, надо донести весть, – пробормотал отрешенно разведчик. – Пусть будет пламя…

Голубой поток рванулся к нему, дозорный охнул и отскочил, потрясая обожженной рукой. Смертный покачнулся, но удержался на ногах. Посмотрел на провидицу – и глубоко, через силу, вдохнул. На мгновение вспыхнул весь, глаза засияли обжигающе белым – и опал на землю.

– Унести ко мне! – облегченно сказала эльфийка. – Ему сейчас нужен вкусноводень и покой.

– Что это было? – тихо спросил Элендар.

– Черная смерть, – озабоченно сказала провидица. – Эпидемия. Передается через укусы насекомых, на бессмертных не действует. Мы сталкивались с ней в одном из устрашенных миров. Но как попала сюда?! С нами? Так звездный мост заразу не пропускает… Элендар, Ярволк что-то спешил сказать тебе! Он смерть попрал, чтоб доползти! Выслушай, это может быть важно!

– Значит, Ярволком его зовут, – задумчиво сказал Элендар и проследовал к дому провидицы, причудливо украшенному пеленками.

Эльфийка вспыхнула, как маков цвет, но не возразила, против своего обыкновения, что верна супругу до последнего помысла. Видимо, уже и у самой стали закрадываться сомнения насчет искренности утверждения.

Разведчик кнеза лежал в гамаке на веранде, вокруг него хлопотала Милаша.

– Я готов слушать тебя, – сообщил Элендар. – Готов ли говорить?

– Готов, – донеслось еле слышное. – Мила, кажется, тебя подружки зовут?

– А, государственные тайны! – понятливо кивнула дочка провидицы. – Ну, я побежала! Из кустов подслушаю!

– Ушла, – смущенно хмыкнул Элендар и опустился в плетеное кресло. – Говори.

– Вы пришли в наш мир, никого не спросясь, – тихо заговорил разведчик. – И не очень интересуетесь происходящим за пределами поселения. А ведь у этого мира есть своя история. Я должен рассказать краткий ее кусок, чтоб стала понятна суть беды, грозящей ВАМ прежде всего…

Дело в том, что земли, ныне называемые вольными княжествами, не так давно входили в могучую империю, основателем которой и бессменным руководителем до самой смерти в течение многих лет был император Черноволк. Мой отец. Я, Ярволк – его тринадцатый законный сын. Отец сам выбрал меня наследником и обучил всем тонкостям управления и военного дела. После смерти отца поместные властители словно обезумели, один за другим стали провозглашать независимость. На меня и мою семью объявили настоящую охоту. За прошедшие годы я потерял мать и всех братьев и сестер. Но я выжил, и не только выжил, но и приобрел сторонников. Сейчас идет медленное восстановление государства. Северное княжество – очередное, должное упасть к моим ногам, причем законным путем. Кнез стар, а я его верный друг, помощник и устроитель охоты. Он сам назначил меня наследником, тайно, ибо бездетен и опасается свары за власть. И тут появляетесь вы. И это ваше чудовище, Мирное Существо. Я мог бы уничтожить вас в первый же день, но решил выждать, а потом… потом не смог отдать приказ. Твоя супруга, Элендар – настоящая королева, мудрая и всевидящая. Подаренный ею плащ сберег ваш народ. Но потом ты совершил ужасную ошибку – запутал пространства вокруг сокрытого поселения, при этом применив силы, выходящие далеко за уровень твоего понимания. Не делай удивленное лицо, об этом мне рассказала Оксаниэль. В результате пространства истончились и пропускают в наш мир и обратно людей, повозки, скотину… и заразу, от которой не имеет защиты наш мир. Возможно, ты не осознавал, что делаешь, наверняка этого не желал – но что сделано, то не вернуть. В лагере торговцев черный мор, Элендар, и по новому, отстроенному Мирным Существом тракту сюда от горных перевалов со всей возможной скоростью движутся верные мне войска. Им приказано взять зараженные территории в карантинное кольцо. И при неблагоприятном развитии событий выжечь дотла все, что находится внутри. Ваше сокрытое поселение, чтоб ты знал – прямо в центре карантинной зоны. Пойми меня правильно, Предвечный король: ваш народ глянулся мне, но участь целого мира мне дороже.

– А что ж полз сюда? – глухо спросил Элендар. – Оксаниэль сказала, ты был далеко за гранью смерти, когда дополз.

– Ради Оксаниэль, – донеслось тихое от гамака. – Ради Кареглазки. Ради тебя, Элендар. Вы – дивный народ, если кто и может справиться с бедой, не совершив непоправимого, то только вы. Лишь эта надежда не дала мне умереть.

– Живи, Ярволк, – неловко сказал Элендар и встал. – Я сейчас…

Оксаниэль стояла на дорожке и энергично отдавала какие-то приказания группе воинов. Его она в упор не замечала. Придется просить, понял Элендар. Ну… и Вьехо когда-то стоял на колене перед Высшей эльфийкой, так что и Предвечному королю не зазорно.

– Оксаниэль, закрой миры от заразы, – тихо сказал Элендар, скромно встав сбоку. – Если потребуется, я отдам тебе все кольца Силы, сотворенные некогда самим Элрахилем.

– Отдавай, – кратко отозвалась провидица и не глядя протянула ладонь. – Пригодятся.

Элендар растерянно помялся, посмотрел на требовательно протянутую ладошку, еще помялся… но ладошка не опускалась. Пришлось действительно отдать под недоумевающими взглядами молодых воинов и вообще всех, случайно оказавшихся поблизости. Руки, лишенные колец, казались странно чужими, и непонятно было, куда их девать.

– Я отправила часть воинов готовить усыпальницу для троллей, – сказала Оксаниэль, сочувственно глядя на Предвечного короля.

– Для троллей?! – вырвалось у него.

– Заснут еще пятеро, – подтвердила провидица его опасения. – Среди них – Черножар. Я ночью посчитала наследственности.

Элендар чуть не застонал от отчаяния.

– Но почему Черножар? – потерянно спросил он. – Он же – потомок самого Стожара, то истинно известно! Или неизвестно?.. И кто теперь поведет в бой отряд?

– Ты, – просто сказала Оксаниэль. – Как не раз водил бессчетные века прежде. Собирай свободных воинов, Элендар, за пределами сокрытого селения мне потребуется надежная охрана.

Дюжина, всего дюжина воинов шагала вслед за Элендаром и провидицей, настороженно вслушиваясь в шорохи пущи, ибо, как предостерегла провидица, сквозь истончившиеся пространства в мир могла не только зараза проникнуть, но и злобные твари, а то и отродья Тьмы.

– Как Троолле понесем? – тихо паниковали молодые воины. – Троллей средь нас больше нет, а спины эльфийские не приспособлены к переноске тяжестей!

– Тихо вы, гоблины косоглазые! – пресек разговоры Элендар. – Подумайте лучше, как вдвенадцатером смертных в кучу соберете да удержите! Провидице за каждым в отдельности по всему полю гоняться невместно! А людишки непременно разбегутся, как только узрят, что для лечения пламя глотать надобно!

Воины поежились, и Элендар с досадой понял, что они тоже разбегутся, лишь только узрев пламя.

Прежде оживленное заячье поле встретило их отчаянием и стонами. Воины пошли от стоянки к стоянке, помогая людям собраться в одном месте. Лошади, словно почуяв спасительную надежду, потянулись к месту сбора сами. Элендар кратко изложил суть лечения.

– Отказаться можно? – робко спросил кто-то.

– Можно, – пожал плечами Элендар. – Но тогда за лечение примутся императорские когорты, и огонь будет не голубым, а красным.

Больные тревожно оглянулись на зловещие дымы, окружающие поле со всех сторон, и возражения иссякли. Оксаниэль отрешенно уставилась вглубь себя. Казалось, она ничего не делает, но голубое свечение, возникнув незаметно, все плотнее и плотнее начало окутывать ее маленькую фигурку – и тонко задрожали кольца Силы на изящных пальчиках. Воины, впечатленные задействованной мощью, невольно попятились.

– Вам не взять меня! – внезапно раздался за их спинами визгливый голос. – Песчаные бродяжки! Побирушки оазисные! Извращенцы!

Элендар стремительно развернулся. На вытоптанной траве заячьего поля качалась упругими кольцами многорукая гигантская змея, скалилась костистой пастью и на весь свет поносила своих противников. Воины в белых плащах подбирались к ней осторожными шажками и тоже не затруднялись с ответами.

– Кишка пустынная! Мумия! – азартно огрызались они и все подбирались, подбирались. – Сто раз убивали тебя, и в сто первый убьем!

– Евнухи! – заорала уязвленная змея, размахивая восемью мечами. – Одну эльфийку огулять не способны, куда вам против меня! Ну что вы мне сделаете, импотенты, что, чего я не видывала?!

– Подберемся и на куски порубим! – злобно пообещали белые воины, крепко задетые оскорблениями.

– Было! – глумливо оскалилась змея. – А я ожила и еще рук отрастила! Больше не подберетесь, порублю!

Один из воинов прыгнул вперед, взмахнул мечом, и по траве покатилась отрубленная змеиная рука.

– Уроды! – взвыла змея. – Вернусь в Кара-Капец, все финики вам понадкусываю! В оазис вам плюну! Ишаков распугаю и в солончаки загоню! Овец пожру, с голоду опухнете!

Кланг! На глазах у изумленных воинов чешуя змеи разошлась, высунулась еще одна рука и крепко ухватила оброненный меч. Змея кровожадно усмехнулась и двинулась вперед. Озадаченные воины шагнули назад, и еще, и еще раз… Внезапно взвился змеиный хвост, заканчивающийся внушительным шишаком, и с оглушительным треском ударил по щиту белоплащного воителя. Щит разлетелся в щепки, боец кубарем покатился по траве. Змея торжествующе захохотала, и тут в ее пасть залетела белооперенная стрела. Лучница, до того стоявшая неприметно в стороне, одну за другой слала смертоносные гостинцы – и ни разу не промахнулась. Но стрелы только высекли из глаз змеи крохотные искры и отскочили.

– Тьфу! – с отвращением выплюнула змея кусок стрелы. – Зря стараешься! У меня на глазах броневые заслонки! Обзавелась! А в хвосте – гиря! Всех забью!

– Зато она сковывает подвижность! – заметил сбитый с ног воитель. – Загоняем до смерти!

– Гады! – возмутилась змея. – Вот гады! Вечно придумываете! Но на этот раз я предусмотрела всё! Сталью меня не взять, деревом не взять!..

– Камнями забросаем! – посулили ей.

– Камнями не взять!

– Стрелами нашпигуем так, что двигаться не сможешь!

– Выпадут стрелы! Поумнела!

– В овраг загоним и землей засыплем!

– Вот гады! Выберусь – террор устрою на караванных тропах, торговля захиреет!

Белоплащные воители остановились в затруднении, видимо, больше не находя способов покончить с порождением Тьмы, и тут Оксаниэль, не обращавшая на суету никакого внимания, привела в действие свои лечебные процедуры. Она вспыхнула вся, голубое сияние концентрическими кругами понеслось во все стороны, ахнули в панике пациенты. На мечах многорукой змеи затрещали коронарные разряды, а по свитому в кольца телу побежали угрожающие фиолетовые потоки, все сильнее и сильнее.

– Ой, что это? – поперхнулась змея. – Больно же! Уп…

Фиолетовая молния проскользнула в раскрытую пасть, глухо бухнуло, и змея опала дымящейся шкурой.

– Ваша взяла, не доглядела! – прохрипела она на последнем издыхании и театрально уронила голову на землю, мол, секите шею, ироды, так уж и быть.

– Ой, забыла предупредить! – растерянно сказала Оксаниэль, глядя на дело рук своих. – Спиральные конструкты следует удалять из зоны лечения, индуктивные токи могут навредить здоровью!

– И хорошо, что забыла! – прохрипел воитель, поднимаясь с земли. – Я, Ройялль, король Света, приношу вам искреннюю благодарность за помощь в очередном убиении порождения Тьмы! Замордовала нас, ничем не взять!

– Травить пробовали? – спросил опомнившийся Элендар.

Ройялль скинул глухой шлем, покреб небритый подбородок.

– Чего только мы ни пробовали! – признался он. – Только она, гадина, самообучаемая. Убьешь ее, к примеру, заговоренным копьем, а она возродится, и больше ее копьем никак! Другое надо придумывать – а что? Способов убийства не так уж и много, как оказалось. Вот она возродится, ее и синяя молния не возьмет! А она нам со злобы точно в оазис плюнет! Мы уж ее и голодом морили, и…

Воитель расстроенно махнул рукой.

– Оксаниэль! – осторожно спросил Элендар. – А что это лечебный свет… как бы мерцает и до сих пор не угас? Так должно быть?

– А, это… – посмотрела рассеянно эльфийка. – Это волны вокруг планеты обегают и при возвращении накладываются…

– Вокруг планеты?! Ты все кольца… все кольца разом?!

– А как еще выжечь заразу? – раздраженно сказала провидица, чувствуя, что где-то в чем-то она лажанулась. – Ее уже неизвестно куда занесли! Эти смертные вообще не знают покоя, ездят туда-сюда, бегают!

– Представляю, что подумали в императорских когортах, когда у них наконечники копий засветились и поплавились… – задумчиво обронил Элендар.

– Ничего не подумали, просто драпают отсюда на другой край света! – гыгыкнул кто-то из излеченных купцов.

Действительно, зловещие дымы на горизонте как-то подозрительно быстро редели и удалялись. Видимо, факельщики бежали первыми.

– Так, укрепляем пространства и уходим! – решительно сказал Элендар. – И вот еще… Оксаниэль, верни кольца! На всякий случай. Лучше я сам заклинание силой подпитаю.

Оксаниэль помялась, перехватила пару улыбчивых взглядов, рассердилась и вернула кольца.

– Оксаниэль? – вдруг встрепенулся один из белоплащных воителей. – Вы сказали – Оксаниэль? А вот такое ругательство – Ксениаль-твою-мать! – оно вам что-нибудь говорит?

– Ксениаль – иноимя нашей несравненной пророчицы, вы все ее лицезреете, – осторожно сказал Элендар. – Соответственно мать ее – Предвечная Владычица сама, исконная повелительница эльфов… но у нас так не ругаются вот уже много веков.

– Но ругались? – остро глянул Ройялль. – Вьехо, да? Мы ищем его. Не так давно мы все услышали призыв и теперь ищем его неустанно! Змея – это так, рутинное наше занятие…

– Кто-то идет, – тихо сказала пророчица и отошла в сторону.

– Вы встречались с Вьехо? – стараясь оставаться спокойным, спросил Элендар. – Давно?

– Да даже и не знаю, давно ли, – задумчиво ответил Ройялль. – В наших песках время обычно не движется, но иногда скачет, как бешеное, например, сегодня… Вьехо спас нам жизнь, как мы теперь понимаем. Было дело, хаживали с ним за светочами…

– Я извиняюсь, а вы кто для Вьехо? – вдруг встрял другой белоплащник. – Чтоб, значит, для знакомства?

– По-разному, – замявшись, признал Элендар. – Кто друг, кто потомок… а Оксаниэль, к примеру, вовсе его супруга.

– И призыва не слышали?

Элендар озадаченно нахмурился.

– Значит, Вьехо сам сюда придет, – удовлетворенно сказал воитель. – Простец я, король Света, будем знакомы. Я сложное к простому умею приводить, потому так и зовут.

– Тоже король?!

– Да мы все короли! – махнул рукой Простец. – Как стали рыцарями Света, решили, чтоб не ссориться, пока что всем королями прозываться. Зато королева у нас одна – Фиона, королева Света! Эльфийка! Ну да вы сами видите.

Лучница сняла шлем и издали слегка поклонилась Элендару.

– Так, значит, вот почему… – начал Элендар и прикусил язык.

– Змея – она и есть змея подколодная! – проворчал Простец, немного смутившись. – Все ложь и поклеп! Фиона должна выбрать сама! Уж тогда и останется один король, остальные просто рыцарями будут!

– Забавный у вас отряд! – улыбнулся Элендар. – Нам предстоит здесь выполнить одно печальное поручение, после чего приглашаю вас в сокрытое поселение! Новости, принесенные вами, должны быть захватывающими! И Фея обрадуется.

– Фея здесь?! – просиял Простец. – Хорошая девочка, здорово, что не затерялась в бездне миров! Ну, и нам кое-что надо завершить! Как бы упокоить болтливую гадину на веки вечные, кто подскажет?

Один из пришлых купцов приблизился и заискивающе поклонился:

– Позвольте просьбу изложить, бессмертные? Не закрывайте пространства, всем обществом умоляем! Такая торговая площадка, ей цены нет! Мы здесь самые чудные товары находим, озолотились! А песни здесь – сердце от сладости разрывается! И ехать далеко не надо: до края поля, обратно – и сразу дома! Только защитите от мора, а уж мы отблагодарим!

Элендар переглянулся с Простецом.

– Скажешь, как бессмертную змею смерти предать, так и быть! – усмехнулся Элендар.

– А чего ее убивать? – удивился купец. – Здесь оставьте! Какая ярмарка без зверинца? Люд честной веселить будет, больно забавно ругается! И разные подробности из жизни бессмертных поведать может, а нам и интересно! А чтоб не пакостила, мы ее в секретный торговый узел завяжем, его ни один воришка по сю пору не смог распутать, змее и подавно не справиться!

– Нет! – невольно вырвалось у Простеца. – Она же про нас наболтает…

– Да будет так! – тут же решил Элендар.

– Да будет… – вздохнул Простец. – Что за печаль у вас, союзник? Может, и мы вам сможем помочь, как только что ты нам помог?

– Павшего товарища забрать надо и унести в сокрытое поселение, – помрачнел Элендар. – А он тяжелый. Могучий был витязь, не рождает ныне таковых земля…

– Забрать?! – поразился Простец. – Что ж вы его бросили?

– Да он камень, – пробормотал Элендар. – А мы не знали, что живой.

Простец ошарашенно поглядел на Элендара, подумал.

– Путано живете, без Вьехо не разберешь! – решил он.

– Как ты сказал?! – воскликнул Элендар.

– Так у нас говорят, у рыцарей Света, – осторожно пояснил Простец. – С тех времен, как за светочами ходили, повелось.

– Без Вьехо не разберешь, – медленно повторил Элендар и прошептал еле слышно:

– Где же ты, Вьехо?

15

А Вьехо складывал из камней стенку для защиты от резких ночных ветров и тревожно оглядывался. Погода, как бывает в горах всех миров, изменилась неожиданно и быстро, и вместе с погодой вдруг погрустнела Маин, съежилась, нахохлилась, присела у скалы и замолчала. Только смотрела как будто вглубь себя.

Скоро заплясал теплый огонь по сухим веткам, тепло отразилось от скалы, от ветровой стенки, и в угрюмом, быстро темнеющем ущелье возник крохотный уютный уголок. Только Маин как будто нездоровилось. Она виновато поглядела на Вьехо, прилегла на травяную постель и замерла, укрывшись дорожным плащом. Жалость остро кольнула сердце древнего эльфа. «Странствия затянулись,» – подумал он впервые за долгое время.

Костер мирно потрескивал, Вьехо сидел и размышлял о том, что за сила ведет его по мирам. Ведь попадались же чудесные места! Почему не остановились? Жили бы там с Маин счастливо. «Дом с историей» – чем не подходящее место? Город в цветущем саду – мечта любого эльфа. И Маин там понравилось. Нет, потянуло зачем-то посмотреть на гоблинов с троллями.

«Остановимся в первом же городе! – твердо решил Вьехо. – Купим дом. Без разницы, какой. Ведь нам для счастья надо так мало – просто жить вместе! Еще лучше – вернуться в город-сад. Да, прямо с утра и пойдем!»

Вьехо прислушался и положил рядом меч. Давным-давно миновали времена, когда к нему можно было подкрасться незаметно, сейчас он чувствовал мир вокруг как часть себя. Не брякнул ни один камень, тем не менее он знал – кто-то едет по ущелью. Едет уверенно, не таясь, как хозяин. Что ж, с хозяевами ущелий ему тоже приходилось встречаться. С разными. Обычно расходились мирно. Либо ущелье оставалось без хозяина.

Из темноты выдвинулась настороженная страховидная морда.

– Не бойся, путник! – раздался звонкий голос. – Наши чудовища не нападают без приказа.

Вьехо посмотрел задумчиво. Что-то шевельнулось в глубинах его тысячелетней памяти. Тигробыки… и прекрасные воительницы. Амазонки. Когда-то их звали амазонки.

Он протянул руку и погладил рогатую башку, именно там, где нравилось грозным животным – под мощной челюстью. Тигробык моргнул и исчез во мраке. Вместо него к костру подступили три озадаченные воительницы. У каждой из-за плеча выглядывал рог боевого лука.

– Мы – вечная стража ущелья! – высокомерно заявила одна из воительниц. – Кто ты и что ищешь на землях нашего ордена?

Маин они словно не замечали. Вьехо не удивился – так обычно и бывало при встрече с людьми. Ее видели – но не обращали внимания, когда Маин того не желала.

– Мы путники, просто путники, – пробормотал он. – Ищем мирную страну, где можно остановиться и жить счастливо.

Воительницы переглянулись.

– Долго ищешь? – сочувственно спросила старшая.

– Всю жизнь.

Они снова переглянулись. Вздохнули, присели у костра. Отсветы пламени заплясали по диковато красивым, темным лицам.

– Мира не найдешь ни по эту сторону гор, ни по ту, – сказала старшая. – Люди не желают жить в мире. Уж мы-то знаем. Видишь это ущелье?

Вьехо поднял голову.

– Здесь плавились скалы, – тихо сказал он. – Камни до сих пор плачут от боли.

– У тебя острый глаз и чуткое сердце! – уважительно заметила старшая воительница. – Да, когда-то здесь бушевал огонь. А раньше жили люди. Ущелье широкое, ниже вдоль реки тянутся прекрасные земли, узкие, конечно, но необычайно плодородные. На горных лугах можно выпасать много скота, и растет он быстро, как по волшебству, и почти не болеет. Раньше по всему ущелью стояли селения, звучали детские голоса, и песни летели над горами. Так было раньше. Потом… потом климат стал немного теплее, ледники отступили, открылся перевал. И по ущелью пошли войска. Внизу, в предгорьях, раньше существовало могучее государство, оно и сейчас существует. А по ту сторону гор – другое, и тоже могучее. И богатства соседа слепили глаза правителям. Начались войны, и горе пришло в горные селения, потому что их разоряли и те, и другие. В отчаянье жители воззвали к своим богам, и, видимо, их услышали, потому что вскоре появился в этих местах необычный отряд. Могучие воительницы, восседавшие на лохматых зверях, были все прекрасны. Ты можешь не верить, но так гласят наши предания, а они священны!

– Я верю, – сказал Вьехо, невидяще глядя в огонь. – Амазонки дико красивы.

– Может, их так и звали, – осторожно согласилась воительница. – Наши предания не сохранили имен. Но, под этим ли именем или под другим, воительницы вняли мольбам горцев и взяли их под защиту. Они перекрыли ущелье и объявили, что на этих землях будет мир. Отныне и навсегда. Любой путник мог невозбранно пройти по ущелью – но только не войска.

– И государства напали на дерзких миротворцев, – прошептал Вьехо.

– Именно так, мудрый путник. Сговорившись, с двух сторон. Если б поодиночке, воительницам не стоило б большого труда угомонить неразумных. А так им пришлось отступить. Именно здесь они встали в оборону, отправив гонца за помощью к соплеменникам. И скалы окрасились кровью. Воительницы – они все были прекрасными лучницами, и стрелы их, огромные, тяжелые, не знали промаха и пробивали любые доспехи. Мы понимаем, в это сложно поверить, но…

– Так оно и было, – задумчиво сказал Вьехо. – Я знаю возможности тигробычьей гвардии. Они и со скал стреляли?

– Так гласят предания! – сказала пораженная воительница. – Большая часть войска осталась на этих камнях!

– Как погибли троллийки? – глухо спросил Вьехо.

– Мы не знаем такого слова, – покачала головой воительница. – А лучниц задавили массой, когда у них кончились стрелы. Говорят, они до последнего ждали подхода помощи. Но как они могли ее дождаться, если гонца перехватили местные жители?

Вьехо посмотрел недоуменно.

– Власть золота, – неловко пояснила воительница. – Местным очень хорошо заплатили за предательство. Они убили гонца… и провели отряд горной тропой за спины оборонявшимся лучницам. Вот здесь, на этом самом месте, они отбивались клинками, а их расстреливали сверху…

– Это ведь не конец истории? – остро глянул Вьехо.

– Не конец, – содрогнулась воительница. – Когда в живых осталась одна лучница, говорят, их предводительница, она, израненная, призвала Силы… и скалы рухнули, похоронив под собой и ее, и нападавших. Оставшиеся в живых победители бежали в страхе. А потом…

– Пришел Тайфун, – пробормотал Вьехо.

– Да, так записано в преданиях, – снова содрогнулась воительница. – Серый тайфун. Мы не знаем, что здесь произошло, но скалы горели несколько дней, и расплавленный камень потоками лился вниз, как огненная вода… и появилась Она.

Вьехо посмотрел вопросительно.

– Лик прекрасной женщины, – тихо сказала воительница. – Высоко в скалах, куда не забраться ни одному человеку. Почему-то его видно только лунной ночью, вот как эта.

Вьехо отошел от костра и поднял голову. Высоко на скале, некогда опаленной страшным огнем, сияло в лунном свете суровое и прекрасное лицо женщины, могучей воительницы, а для кого-то – мамы…

– Уже давно заросли лесом оплавленные камни, а скульптура все так же нерушима, – тихо сказала за его спиной воительница. – Как будто над ней не властно время. Мы считаем ее своей покровительницей.

– Вы?

– В память о давних событиях создан орден воительниц! – гордо сказала темноликая девушка. – Мы поставлены защищать мир по обе стороны от гор! Века идут, но проход войск по ущелью все так же запрещен! Потому что мы, амазонки, с тех пор неусыпно стоим на страже мира, и все так же служат нам свирепые тигробыки!

– А пытались прорваться?

Воительница презрительно усмехнулась:

– Пробуют помаленьку! Род человеческий не изменить! Но поначалу некому было… Тайфун прошел и пресек все воинственные семейства без разбору! А потом и до сих пор страх удерживает. Тайфун – он может и вернуться! А против мелких проходимцев – мы на страже!

– Мнится мне, вы не очень похожи на большинство местных жителей, – заметил Вьехо. – В орден отбирают в том числе и по цвету кожи?

– Древние воины не были замечены в бесчинствах! – запальчиво сказала воительница. – Так гласят наши предания! Да, мы – их прямые потомки, но… все могучие семейства же были пресечены без разбору, а женщины, наши прекрасные женщины, всегда ценили воинскую доблесть независимо от цвета кожи великих воителей – сами ценили!

Вьехо поднял лицо к небу. Высоко в скалах тихо пел ветер, скорбя о преданном отряде.

– Они погибли, – прошептал Вьехо. – Они все погибли! Почему?! Акра, как допустил ты гибель служителей своих?! К ответу призываю! Акра! Не спрячешься от меня!

Тяжело качнулись ночные тени. Из сумрака выступил здоровенный воин: грива черных волос, толстые губы, пронзительные глаза, челюсть драчливо выпячена вперед, обнаженный торс блестит в свете костра.

– Учитель… – благоговейно склонились воительницы.

– Оставьте нас, девочки, – приказал Акра и присел у костра.

– Как ты допустил? – тихо и угрожающе спросил Вьехо.

Бог виновато посмотрел на него из-под спутанной гривы волос:

– Я защищал твоих детей, как мог. Но против них воевали люди, не создания Тьмы. Над людьми я не властен, ты же знаешь. Что я мог? Лишь отомстить. Но они отомстили сами. И, я скажу, так, что и я лучше б не смог! Устрашенные миры до сих пор содрогаются!

Бог зябко передернул плечами и замолчал.

– Верни их, Акра. Я дам клятву вечно служить тебе, ты же этого хотел! Только верни!

– Я не могу.

– Как не можешь, ты же бог! – поразился Вьехо.

Акра хмыкнул, поерзал.

– Да какой я бог, – признался он неловко. – Я так, разве что кому в морду дать…

– Ты на небе светишь!

– Ну и что? – пожал плечами Акра. – А ты можешь двигать горы! У каждого свой дар.

– А кто может?

Я нет, а вот она… – Акра с огромным уважением покосился на спящую Маин, – она может всё.

– Кто она, Акра?

– Богиня, разве ты не знал?

– Понятно, что богиня, но чего именно?

Акра посмотрел на древнего эльфа, как на несмышленого мальчика.

– Она – богиня, – повторил Небесный Лучник. – Просто – богиня. Одна. А мы, все остальные, разве что по мелочам… Понимаешь?

– Да, но… она же Маин, – беспомощно пробормотал Вьехо.

Акра светло и нежно улыбнулся – и вдруг злобно нахмурился.

– Я вообще-то к тебе по другому делу! – свирепо заявил он. – Ты понимаешь – у меня лук украли! Будешь у своих – скажи, чтоб вернули!

Вьехо уставился недоуменно.

– Да твои тут проходили! – возмущенно объяснил бог. – Такие забавные! Я спустился посмотреть, чуть отвлекся – лука нет!

– А-а! – сказал понимающе Вьехо.

Акра покраснел.

Девушки ночью под луной танцевали, да? – на всякий случай уточнил Вьехо. – В легких одеждах? В очень легких? Не хмурься, они всех так дурят, не ты первый! А тайфуновы ученички тащут, чтоб впредь неповадно было на девичьи прелести рот разевать… А чего лук бросил без присмотру? Божественный артефакт, и не дорожишь!

– Я чего над ним трястись? – проворчал Акра. – Ну, я так думал. Он же звездный! Мощи такой, что его отовсюду видно, не спрячешь! А сейчас не видно! Как сделали, не понимаю!

– А чего сам не потребовал? – полюбопытствовал Вьехо. – Они бы вернули. Они всегда возвращают. Честные!

– Да… это как бы признать поражение, – пробурчал окончательно смутившийся бог. – Мне как бы… невместно. В общем, встретишь своих – скажи, чтоб вернули! Или гнев мой будет страшен! Из-за них созвездие изменило очертания, моряки в океанах с пути сбиваются, караваны в песках блудят, а они… как дети!

И Акра исчез.

– Маин… – тихонько позвал Вьехо.

Девочка села и печально посмотрела на него.

– Я вспомнил, – сказал Вьехо. – Вот куда меня тянуло. Мой отряд. Мы все время шли за ним, да?

– Они проложили очень широкий путь, – еле слышно откликнулась она. – Вьехо, я…

– Ты не виновата, – грустно улыбнулся эльф. – Я понимаю. Я забыл сам. Так уж устроена память у бессмертных – несиюминутное быстро скрывается за дымкой времен. Но сейчас я вспомнил. Маин, ты можешь их вернуть?

– Случившееся – случилось, – жалко улыбнулась девочка. – И мир стал таков, какой есть…

– Но ты можешь их вернуть? – настойчиво спросил Вьехо. – Вернуть из-за Нездешних морей?

– Могу, – сказала Маин, опустила голову и тихо заплакала.

– Не плачь! – утешающе сказал Вьехо и прижал ее к груди. – Скоро все кончится! Ты вернешь в жизнь моих друзей, мы удалимся от бед мира и будем жить вместе, больше не расставаясь до самого скончания времен!

– Я могла бы их уберечь! – горько прошептала Маин. – Если б хоть малой частью осталась с ними! Но я вся была рядом с тобой, вся до последнего порыва души! Я поспешила, Вьехо! Знала – а поспешила! Мне так хотелось быть с тобой!

– Мы будем! – пообещал Вьехо.

– Я буду ждать тебя вечность, – тихо сказала Маин. – Обними меня, мой единственный…

Утро наступило солнечное и ясное, как часто бывает в горах. Вьехо поднялся на ноги и огляделся. Маин не было.

– Маин! – закричал он в страшной догадке.

Эхо ударилось между скал. Тонко пропел в вышине ветер. Сверкнули бриллиантами капли росы на листьях. Вспыхнуло меж вершин встающее солнце: «Я здесь!»

– Маин… – потерянно повторил Вьехо.

16

– Солнце тучами закрылось, – сказал Эллефун и задумчиво поглядел на небо. – Дождь пойдет. Чистый, как слезы Маин. А ничего не предвещало. Странно это.

Оксаниэль нервно оглянулась на сына – одного из сыновей – и промолчала. Не до загадок погоды, честное слово. По площадке между домами медленно уходила в Сонный грот первая и последняя королева вьехов, и вместе с ней словно уходила из отряда часть жизни, часть души. Так оно, собственно, и обстояло на самом деле: из толпы растерянных вьехов один за другим выходили бойцы, отмеченные наследием троллей, все как один богатыри, и уходили за королевой из отряда навсегда. Непомерная тяжесть взвалилась на хрупкие плечи эльфийки: она осталась единственным офицером отряда, вся власть на ней и ответственность на ней. А как уберечь отряд от уничтожения в неприветливом человеческом мире, если за спиной всего лишь одно, Последнее древо бойцов, из которых старшим и главным – ее юный сын Эллефун? Он замечательный мальчик, но ведь мальчик же!

«Ничего! – упрямо подумала она. – Есть еще воители Света! И Фиона с ними, древняя могучая эльфийка! И Фея есть!»

Действительно, новоприбывшие влились в отряд легко и естественно, словно обладали родственной духовной сутью. Словно их воспитал Вьехо. Вон как стоят, вперемешку с вьехами, неосознанно сплачиваясь плечо к плечу, словно вставая вместе против всех бед мира. Оксаниэль пересчитала их, и на душе стало немножко легче. Она и знать не знала, что воители Света, нервно поглядывая на окружающий мир, подбадривали друг друга рассуждениями, что им сам Черный Властелин не страшен, ведь с ними – сама Высшая Ксениаль!

Непостижимым образом все в своих рассуждениях обходили стороной Элендара, Предвечного короля вьехов. Словно не представляли его королем в отрыве от Кареглазки. Оксаниэль печально улыбнулась: не нужно обладать таким даром провидицы, как у нее, чтоб понять – без Кареглазки Элендару жизнь не нужна. А она к тому же провидица. Наградила же Маин двоих счастливых великой любовью, не то что ее!

Кареглазка вошла в грот, склонила голову перед серой глыбой Троолле. Мерцающая кольчужная сетка колыхнулась в звенящей тишине.

– Спи в покое, дядя! – четко произнесла королева. – Стража твоя да будет неусыпной!

Качнулась земля, словно далеко-далеко ударил тяжкий гром. Кареглазка развернулась к провожающим, за ее спиной выстроились воины-тролли Черножара. Королева облегченно вздохнула, словно сбрасывая непомерную тяжесть с плеч. Вскинула голову, положила ладонь на изгиб своего легендарного лука – и застыла в каменной неподвижности. Воины за ее спиной прощально вскинули руки – и застыли тоже. Тихий вздох изумления прокатился по площадке. Не выдержав, кто-то (неважно кто, но вообще-то Милаша) дернулся проверить. Но едва девчушка приблизилась к входу, глаза воинов замерцали льдистым огнем, и руки медленно опустились на эфесы мечей. И лук Кареглазки приподнялся, еле заметно, но от того не менее пугающе.

– Ой! Закрывайте! – разнеслось испуганное.

Воители Света сбросили оцепенение, ухватились за каменную плиту и по временным каткам надвинули на вход в Сонный грот. Жители сокрытого селения, возбужденно обсуждая случившееся, потянулись к месту отрядного совета – такое событие следовало хорошенько обдумать под горячую шурпу. Оксаниэль же осталась на месте. Как и Милаша. Тоже, видимо, одолели предчувствия. Они и оказались единственными свидетелями того, как из тени деревьев выступил бледный Элендар, подошел к гроту, постоял в печали, присел на камень и замер, откинувшись спиной на теплую скалу.

– Элендар…

Горло Оксаниэль внезапно перехватило, и она не смогла сказать того, что хотела.

– Я подожду ее здесь.

Предвечный король светло улыбнулся и закрыл глаза. Легкий ветер качнул серебряные волосы раз, другой – и отступился. Потому что мрамор не во власти ветра.

– Ой… – тихо сказала Милаша. – Мама… как? Элендар – он же эльф?

– Говорят, супруги со временем становятся похожи, – задумчиво сказала Оксаниэль. – А они провели вместе много-много счастливых веков. Пойдем, Милаша. Здесь царствует сон, а нас ждет жизнь.

Девчушка прикусила губу.

– Это не должны видеть другие! – решительно сказала она. – Слишком личное! Вот что: я сестер позову, и мы посадим здесь кусты снежноцветника, полукругом! Кстати, мама, младшеньким кушать пора, займись хоть раз, мы здесь будем работать, некогда нам!

Полыхнуло разноцветно, и Милаша умчалась. Оксаниэль сердито погрозила ей вслед и заторопилась в дом – младшеньким действительно пока кушать.

Вот так и получилось, что возвращение Тайфуна в отряд прошло незамеченным. Нет, дальнее охранение бдило, как и ближнее, но с Тайфуном шли его сыновья Стучак да Немтырь, что автоматически снимало с дозорных все претензии. Да и сам Тайфун – глава пусть молодого, но Великого Дома. Так что, когда он ступил на площадку у отрядного костра, челюсти у многих приняли не очень естественное и совсем не эстетичное положение. А потом с визгом «папа вернулся!» на шее у Тайфуна вознамерилось повиснуть чуть ли не пол-отряда. Глаза Тайфуна опасно заблестели, и даже ироничные Стучак и Немтырь смущенно отвернулись. На шум прибежала Оксаниэль – и нерешительно остановилась. И постепенно установилась неловкая тишина. Высшая эльфийка и статная воительница рядом с Тайфуном напряженно изучали друг друга, и казалось, что воздух между ними чуть слышно потрескивает от проскакивающих искорок. Сам же Тайфун помолчал, опустив голову, затем выпрямился, и словно тень Серого Властелина на мгновение пала на площадку.

– Знакомьтесь, моя боевая спутница, великая воительница, девица незаурядного ума и огромного очарования, имя же ее…

Тайфун хмыкнул, покосился и твердо закончил:

– … имя же ее Либе. Либе Хатодик.

Только Оксаниэль смогла заметить вспышку мгновенной радости в глазах пепельноволосой красавицы, только она смогла понять, что это значит, и неизвестно, как бы продолжилось знакомство с новым членом отряда и какой безобразной сценой закончилось бы, только на площадке внезапно появилось новое действующее лицо. И снова охранение проморгало, как ближнее, так и дальнее. И снова винить их не стоило – не простым бойцам, пусть даже и рыцарям Света, контролировать явления бога. Огромный воин явно драчливого вида свирепо огляделся и безошибочно ткнул толстым пальцем в Стучака с Немтырем.

– Ага! – угрожающе сказал бог – и осекся.

Заслоняя детей, встала в ореоле сияющей ауры крохотная эльфийка, а рядом с ней грозной серой тенью – могучий воин с изогнутым сиреневым клинком в руке, полыхающим гибельной для Бессмертных магией. Отвела для броска руку пепельноволосая воительница, наполненное ядом жало опасно сверкнуло между пальцев. Плавно выступила из-за дерева древняя загадочная Фиона, подняла легкий лук, и стрела засияла, наполненная жизненной силой лучницы, всей, сколько ее набралось – а набралось немало. Вскочила легконогая Фея, прикрыла глаза, и зловещим гулом отозвалась ей послушная твердь под ногами Акры. Развернулся у реки на опасность Дедушка, а на самом деле Агнияр, и глаза его предостерегающе зажглись безумным пламенем. И понеслось на бога невообразимо пестрое нечто, энергично работая руками и высоко вскидывая голые коленки.

– Ого! – сказал бог, опасливо косясь на приближающуюся Милашу. – Но воровать все равно нехорошо. Верните.

Глаза всех присутствующих обратились на подростков, и столько в них было всего…

– Снова вы?! – взлетел к небесам негодующий хор.

– Да вернем, подумаешь! – буркнул Стучак. – Бросают всякие тут божественные артефакты, подбирай за ними…

И подал Акре огромный лук, украшенный сияющими звездами. Полыхнуло так нестерпимо ярко, что все зажмурились. Акра протянул руку, коснулся рукояти лука – и сияние послушно угасло. Зато вокруг самого бога засияли контуром яркие звездочки.

– Я одного не понимаю! – признался бог. – Как вы его спрятали?! Это же такая мощь… планеты плавить можно!

– Подумаешь, мощь! – снова буркнул Стучак. – Если ее разделить на два потока да поменять полярность одного, они и взаимоуничтожатся, тоже мне задача…

– Вот шельмы! – покрутил головой бог. – Создал же Вьехо расу!

– Вьехо не было! – раздался уверенный хор.

Акра моргнул.

– Как – не было? – не понял он. – А это кто?

И махнул обнаженной рукой куда-то вбок. Там, под тенью деревьев, стоял Вьехо. Установилась ошеломленная тишина. Не каждый день, не каждый век появляется во плоти перед глазами тот, кого не было.

Вьехо обратил спокойный взгляд на Оксаниэль.

– Троолле? – спросил он негромко.

– Камень, – прошептала эльфийка.

– Элендар?

– Тоже. И Кареглазка. Остальные…

– Я знаю.

Эльфийка вдруг опустила голову, и окружающие как-то впервые подумали, что за гибель отряда в немалой степени несет ответственность именно его единственный легитимный офицер, пророчица и Высшая эльфийка огромной, до конца не осознаваемой присутствующими силы.

Взгляд Вьехо переместился на Тайфуна.

– Я слышал, тут Серый Властелин объявился? – заметил Вьехо.

– Уже нет, – твердо сказал Тайфун. – Там сейчас сами.

– Автогенерация силы, – кивнул Вьехо. – Молодец, крепко сделал. Пойдем, друг. Попрощаемся с Элендаром. И поговорим.

Два великих воина зашагали к Сонному гроту, провожаемые множеством взглядов. Либе неуверенно шагнула следом, но Фея обняла ее за талию и остановила.

– Есть время любви, есть время горя, – шепнула эльфийка. – Подожди. Они вернутся к нам. Обязательно вернутся.

– Папа… – раздался слабый детский голос.

Все изумленно развернулись. У отрядного костра стояла крохотная, до невозможности измученная девочка. И снова охранение проморгало, как ближнее, так и дальнее – но это в традициях отряда, это нормально.

– Кто ты? – спросила пораженная Милаша.

Серые, большие, кого-то неуловимо напоминающие глаза с трудом обратились к девушке.

– Девочка, – прошептала кроха и качнулась.

– Да где же твоя мама?! Как она отпустила такую маленькую одну? – всплеснула руками Милаша.

– Мамы нет, – прошептала девочка.

Вроде бы она говорила еле слышно, но слова ее странным образом доносились до всех.

– Она ушла, – прошептала малютка. – Ушла работать. Она держит мир. Держит, чтобы все, ушедшие ранее, смогли вернуться…

Первой что-то поняла Оксаниэль и ахнула, прижав кулачки к губам.

– …а мне сказала идти к папе. И я шла, шла… а мир закрыт. Обходила, а это очень далеко… Звери, люди, непогода… Но я шла, потому что мама сказала, что там папа, что он любит меня и будет заботиться…

Второй что-то поняла Фея, потому что внезапно сорвалась с места и подхватила малютку на руки.

– Мы все будем тебя любить и заботиться! – воскликнула эльфийка и смахнула слезы. – Ты дома! Хочешь, будешь моей сестричкой?

– … Только он не знает, что я есть, – прошептала девочка. – Поэтому я должна идти. Я маме обещала, что дойду…

Она неловко соскользнула с рук эльфийки и сделала несколько неуверенных шагов. Вышедший из-за кустов Вьехо всмотрелся – мгновенно оказался рядом и прижал девочку к груди.

– Папа! – слабо улыбнулась девочка. – Дошла…

Ярко сверкнуло солнце. Пробежал ветер по листве, аромат лесных цветов накатился нежной волной и исчез.

– Мама… – еле слышно пробормотала девочка. – Я дошла…

Она закрыла глаза и затихла. На последние шаги она истратила остаток сил, весь, до конца. Древний эльф отвернулся от всех и с дочкой на руках ушел к реке. Его провожали сочувственные взгляды. И до остальных стало доходить, какую гигантскую цену заплатил Вьехо за что-то, чему только предстоит случиться.

Вот таким, грустным и вовсе не праздничным вышло возвращение Вьехо, о котором столько говорили, которое вошло в пословицы и поговорки не только отряда, но и множества устрашенных миров.

17

Предводитель Последнего древа юный Эллефун неуверенно переступил с ноги на ногу. Он не знал, что делать – состояние, для воина крайне непривычное, можно сказать, болезненное. Никогда такого прежде не бывало, и вот опять! Ведь именно понятностью и влекло его к себе воинское дело! Выполняй приказы вышестоящего начальства в соответствии с уставами, традициями и устоявшейся практикой отряда – и будет тебе спокойствие в душе!

Но как раз в вышестоящем начальстве и крылся на этот раз подвох. Кого считать таковым? Черножар ушел вместе с королевой в Сонный грот. Элендар окаменел от горя. Оксаниэль… Эллефун невольно ухмыльнулся. К маме лучше не подходить. Она в себе не может разобраться, не то что в отрядных делах. Тайфун вернулся, и Вьехо вернулся, да оба так неожиданно – а у нее Ярволк дома в гамаке лежит, с волшебницы влюбленных глаз не сводит! Остается разве что краснеть да стоять с открытым ртом, что она и делает. А рядом с Тайфуном и Вьехо по красавице неотлучно, что добавляет маме душевных терзаний… И все это было бы весело, кабы не вопрос – а ему, Эллефуну, что делать?! От кого получить необходимые указания, кто даст толчок в нужном направлении?!

Можно бы подойти за распоряжениями к Вьехо. Все же родоначальник вьехов, если легенды не врут. Можно бы, да. Только к Вьехо ни Оксаниэль не решается подойти, ни сам Акра. Эллефун мимоходом заглянул ему в глаза – так обожгло горем, спрятанным в глубине, что до сих пор страшно. Так что от Вьехо – подальше, как и все.

Папу Тайфуна озадачить? Ну, это запросто, только… а кто он теперь в отряде, папа Тайфун? Понятно, что папа, но этого все же недостаточно, чтоб отдавать приказы предводителю древа. Из отряда Тайфун ушел. С какими целями и насколько вернулся – Вьехо его ведает… а может, и он не ведает…

Ну да, есть еще рыцари Света – недавние, но верные и проверенные в деле союзники. И старший над ними есть – король Ройялль, опытный руководитель. Он может приказать, еще как может! Особенно когда с Простецом посоветуется. Но… союзники, не отряд. Вроде и влились в отрядные дела легко и непринужденно, а глянешь чуть со стороны и внимательно, и сразу видно, что каждого рыцаря словно окружает какая-то светлая и не очень дружественная Сила. И подходить за приказами сразу пропадает желание. Чужие они. Одно слово – короли! А королева Фиона – самая чужая средь них. Она вся в потоки светлой Силы укутана, словно легендарные эльфийские светочи за пазухой носит! Чужая Фионе и чуждая. Смотрит из тени на Вьехо и словно ожидает чего-то. И отрядные дела ее волнуют меньше всего, временно она тут. Так что и к ней не подойти.

Да что Фионе – вон в тени под деревом целый бог сидит! И уходить чего-то не торопится. Лыбится, с Милашей приятельски болтает… или не совсем приятельски? Ишь как лыбится!

Эллефун неодобрительно нахмурился, глядя на сестру. Вот кому авторитеты нипочем. Самого Акру обругала за неряшливый вид! Крутится теперь, приводит его гриву в порядок, а бог и млеет…

– Проблемы?

Подросток окинул Эллефуна острым взглядом. Дедушка. В кои-то веки оторвался от своей малышни. К ним наверняка и возвращается. Эллефун оживился и принялся, как в детстве, вываливать на Дедушку все свои беды и обиды. И так же терпеливо и внимательно Дедушка его выслушал. Совсем как в детстве.

– Сам распорядиться не можешь? – поинтересовался подросток озадаченно. – На мой взгляд, вроде бы не сложно: подойти к рыцарям Света, обговорить взаимодействие, наметить зоны ответственности, выдать необходимые распоряжения подчиненным… м-м?

– Могу, – вздохнул Эллефун. – Охрана скрытого поселения – дело привычное. Но… ты же сам знаешь: сколько взрослых, столько и способов исполнять даже самые привычные дела! И каждый считает свой способ единственно верным! А их вон сколько вокруг, величайших, не чета мне! Как начнут со всех сторон указывать! Мол, и сделал не с той руки, и не с той ноги шагал! Наслушался уже! Уж лучше единоначалие, как и века прежде было. А я выполню, что прикажут. Только приказать некому! Вон их сколько, древних и могучих, а отрядных дел не замечают! Наверно, в думах сидят, о великом мыслят!

Дедушка задумчиво оглядел Эллефуна. Он явно испытывал какое-то сомнение. Потом все же решился и поманил предводителя Последнего древа за собой.

– Кто такой Смерч? – внезапно спросил подросток.

– Да кто же не знает великого предсказателя нашего народа!? – изумился Эллефун.

– А кто был предводителем младшего древа в его эпоху?

Эллефун впал в ступор. Дедушка смотрел на него сочувственно и печально. И он больше не выглядел ни Дедушкой, ни подростком. Перед Эллефуном стоял мудрый, много проживший эльф. Агнияр, внезапно вспомнил Эллефун. Один из старейших членов отряда. А рост… что рост? Не в росте суть.

– Жизнь устроена не очень справедливо по части славы, – тихо сказал Агнияр. – В том числе жизнь нашего отряда. Был Смерч, великий предсказатель, мы все им восхищаемся. Был и есть непостижимый Вьехо, вон он сидит. Есть твой отец Тайфун и мама Оксаниэль, королева Кареглазка и танцовщица Лайла. Их имена долго будут помнить в устрашенных мирах! У героев – свое предназначение, Эллефун. И своя ноша. И все века в отряде были предводители древ и простые бойцы, о которых сейчас не помнят даже их прямые потомки. Но именно на них всегда держалась жизнь отряда. Они тянули на себе все заботы, не надеясь на славу и признание. Служили отряду до последнего вздоха, до последней капли сил. Безропотно выслушивали поучения и наставления, получали выговоры, терпели разносы… ошибались или удачно решали неисчислимое количество задач, которые подбрасывает нам жизнь… и уходили, каждый в свое время, в безвестность. Кто они, где они? Мы уже не помним. Они – отряд. Не знаю, поймешь ли ты меня, предводитель Последнего древа. Чтоб понять, нужно повзрослеть. И дело тут не в возрасте. Но и это тоже поймешь, только когда повзрослеешь…

Подросток ободряюще коснулся его руки, прощально кивнул, развернулся и ушел к реке, туда, где звенели детские голоса. Наверно, учить детей играть в прятки. Как учил и год, и век назад. Этому и многому другому, чему положено в свое время обучать детей. Молча, не жалуясь, не требуя и не ожидая славы или признания. Наставник, первый учитель, старший друг и заботливая нянька для большинства членов отряда.

– Я понял тебя, Агнияр! – прошептал ему вслед Эллефун.

Подросток обернулся, сверкнул издалека мгновенной улыбкой:

– Агнияр, не Дедушка? А ты повзрослел, предводитель Последнего древа!

Эллефун ответно улыбнулся ему, развернулся… и шагнул в безвестность. И вскоре донесся его уверенный сердитый голос, побежали на заготовку дров юные воины, и шурпа на костре забулькала – как и многие века прежде. Отряд продолжал жить!


– Отряд продолжает жить, – заметил Вьехо.

Тайфун кашлянул, ковырнул носком сапога землю… вздохнул и присел рядом. Тень листвы укрыла его лицо – словно тень мрачных мыслей. И тотчас, вызванный ими к жизни, за спиной Тайфуна словно проявился, дохнул угрозой образ Серого Властелина, первого в их череде. Пробегавший мимо воин даже споткнулся и тревожно закрутил головой. Тайфун поморщился, и образ рассеялся в прозрачном воздухе солнечного дня.

– Остатки отряда, – пробормотал Тайфун. – Мы… так и не нашли иного занятия для новой расы, как биться с Тьмой. Да и не очень-то искали. А когда опомнились… вот что от нас осталось. Бесконечный бой – не путь к процветанию.

– Когда-то раса эльфов, зародившаяся на обломках Изначального мира, тоже не нашла себе иного занятия, – задумчиво сказал Вьехо. – Что от нее осталось? Предвечные Престолы, сокрытое поселение да вот Акра еще как манифестация эльфийской силы. Правда, кое-где сохранились отделившиеся колена Бессмертного народа, но их мало, очень мало – и не становится больше. Смертные сильнее нас, к такому выводу приходят все рано или поздно.

Тайфун попробовал представить себе сказанное Вьехо, и у него закружилась голова, словно заглянул в бездну тысячелетий.

– Что ж теперь, сдаться?! – упрямо буркнул он.

Вьехо улыбнулся:

– Жизнь в сокрытых поселениях – не худший вариант. В Беловодье мы провели немало лет, и все они были счастливы. Не так ли, мой друг?

– Сокрытые поселения, песни, легенды и печаль о прошлом – то выбор эльфов! Мы не такие! У нас горячая кровь!

– Смертные остудят, – обронил Вьехо.

Тайфун сердито посопел – и неохотно кивнул. Факты, то есть остатки отряда, перед глазами. Не отвернуться, не забыть.

– Эльфы… сохранились лучше, – принужденно признал он. – Отряд, пришедший в Беловодье, не показался нам ни слабым, ни малочисленным. А ведь есть еще, говорят, Заморье.

– То, что эльфы уцелели в штормах времени – вовсе не их заслуга, а двух очаровательных девочек-близняшек, некогда принявших на хрупкие плечи всю тяжесть ответственности за расу, – светло улыбнулся Вьехо каким-то своим личным воспоминаниям. – Уйдут Предвечные Владычицы – уйдут и эльфы, как ушли все предстоящие в череде разумных рас. Бессмертия нет! Уходят все, так уж устроен наш мир…

Вьехо откинулся на ствол дерева, полыхнули старым серебром его глаза на жестком лице…

– … но я с этим не согласен! – упали слова.

Над солнечной поляной на миг исчез свет, подпрыгнул от неожиданности и выругался на древне-древне-древнеэльфийском Акра… и наваждение рассеялось. Снова сияло солнце, древний эльф сидел под деревом, прикрыв глаза, и выплясывала вокруг Акры страшно заинтересованная Милаша:

– Ой, а это ты про кого?! Такие странные слова! Как будто первоисточник и основа основ! Но мне кажется, я улавливаю их древнюю, исконную суть! Что-то про мать… что?!

– Ну, это очень старая мудрость, – промямлил Акра и смущенно отвел глаза. – Очень-очень старая… Ну, там… как бы описывается процесс зарождения эльфийской расы… как бы одним предложением… как бы минимумом значащих слов… вот как-то так, в общем. И детям знать необязательно, сложно это… да и ни к чему в твоем возрасте… в общем, я потом объясню! Как повзрослеешь, так сразу и… или еще позже…

– Как интересно! – загорелась Милаша.

Тайфун показал чрезмерно любопытной дочери издалека кулак и развернулся к Вьехо:

– Вот это – что это было только что?

– Черный Властелин, – очень неохотно отозвался Вьехо. – До конца его невозможно уничтожить. Иногда прорывается. Да ты сам поймешь, ведь и ты отмечен его печатью. Властелин – это навсегда…

И древний эльф снова прикрыл глаза. Тайфун поморщился, покрутил головой… потом решительно встал, привычно плюнул в сторону, упер руки в бока, и над поляной разнесся хорошо знакомый всему отряду, такой родимый гоблинский рев, который исконные гоблины искренне почитали за обычную речь:

– Вьехо! Я понимаю, у тебя горе! Но ты Вьехо или кто?! Века все повторяли «вот вернется Вьехо!» да «когда вернется Вьехо!», и вот ты вернулся – так какого властелина сидишь тут под деревом?! Отряд, между прочим, бессмертие потерял! У Оксаниэль сердечные терзания, аж смотреть страшно! Бог какой-то приперся и не уходит! Все руководство окаменело! И вообще мы не знаем, как жить, каким путем дальше идти! Так делай хоть что-нибудь! Ты же Вьехо!

С шумом взлетела над деревьями испуганная стайка птиц и на всякий случай переместилась в соседнюю рощу. Выпрямилась в своем доме над корытом с пеленками и облегченно улыбнулась Оксаниэль: «Тайфун вернулся!» Строго прикрикнул на бойцов Эллефун: «Не отвлекайтесь! Тайфун вернулся, чего непонятного?» И тайком расплылся в счастливой улыбке до ушей. Изумленно развернулась на непривычные звуки пепельноволосая воительница, пробегающая мимо девчушка радостно сообщила ей: «Не бойся, это Тайфун вернулся! Теперь все будет хорошо!» На мгновение открыла свои чудные глаза дочка Маин и Вьехо, прислушалась, светло улыбнулась: «Тайфун вернулся!» – и заснула безмятежным сном…

Вьехо с интересом посмотрел на старого друга.

– Каким путем идти, говоришь, не знаешь? – уточнил он безмятежно.

Тайфун настороженно кивнул.

– Нам путь – за Нездешние Моря. Теперь знаешь.

Тайфун беззвучно открыл и закрыл рот. Нездешние Моря. Это у эльфов. А смертные говорят в таких случаях – умереть. А гоблины – сдохнуть…

Тайфун развернулся, набрал в грудь побольше воздуху и рявкнул на всю округу:

– Эй, есть тут кто, кто за Нездешние Моря собрался?

Установилась ошеломленная тишина. Потом брякнул о землю бронзовый гребень Милаши…

Потом до всех обреченно дошло – Вьехо действительно вернулся.

18

Страшные слова прозвучали. Тишина повисела-повисела – и ушла. Разноплеменное сборище, некогда именуемое вьехами, осторожно зашуршало, задвигалось поближе к собственно Вьехо, даже рыцари Света как бы случайно покинули свои посты и сдвинулись в пределы слышимости. И все смотрели с жадной надеждой: вот, вот сейчас Тайфун ухмыльнется, загогочет на всю округу, скажет, что пошутил…

– Зачем? – еле слышно спросил Тайфун. – Жизнь прекрасна, командир. И дочь у тебя, чудесная дочь.

– Там наши. Надо вернуть.

Тайфун опустил голову. В том, что отряд погиб, была немалая часть и его вины как одного из сильнейших воинов обитаемой вселенной.

– Но…

– Это возможно, – сказал Вьехо. – Очень трудно, смертельно опасно, но возможно. Маин держит мир.

И древний эльф отвернулся. Тайфун печально посмотрел на старого друга. Так вот чем расплатился командир за их ошибки юности. Неслыханная цена! Ведь Маин, она же больше не вернется, потому что если отпустит мир, все ушедшие снова умрут…

Тайфун вздохнул, потоптался, виновато перехватил тревожный взгляд Либе Хатодик, поддернул штаны и сел рядом с командиром. Все невольно ахнули. Вьехо уходит за Нездешние моря – оно как бы само собой разумеется, все когда-то уходят, а древний эльф прожил столько, что, пожалуй, одной ногой уже там… но Тайфун?! Громогласный, жизнелюбивый, отец многочисленного семейства, которое наверняка вскоре еще прибавится, вон какую пепельноволосую красавицу привел из смертного мира – он-то зачем?!

– Знаешь, как туда попасть? – деловито осведомился Тайфун. – Ну, живым?

– Рассчитывал на Элендара, – признался Вьехо еле слышно. – Он из заморских эльфов и знает туда путь. Но он и раньше о своем прошлом молчал, как камень, а теперь так и вовсе не отличить.

– Кто пойдет, решил?

– Каждый выберет сам.

Тайфун оглядел мнущееся воинство. Да, эти, пожалуй, выберут.

– Зашибись, – заключил он и замолчал.

Внезапно четкая тень упала к его ногам. Пепельноволосая воительница стояла перед ним и глядела с вызовом.

– Чего тебе? – неприветливо бросил Тайфун.

– Мой Властелин выбрал путь, я тоже! – прозвучал гордый ответ.

– Не лучший путь, – заметил Тайфун. – Уйти за Нездешние моря означает умереть.

– Да я в курсе! – ответила Либе, присела рядом и смело прислонилась к своему повелителю спиной. – Я вообще-то смертная, представляю, что меня ждет в конце жизни.

– А я вообще-то Серый Властелин, первый в их череде! – напомнил сердито Тайфун. – Сейчас как прикажу пропасть с глаз моих, побежишь без оглядки!

– Это вряд ли. Твои сыновья Стучак да Немтырь сказали, что судьба моя золотой нитью вплетена в твою жизнь на всем ее протяжении, и я им верю.

– Они и здесь успели? – ахнул Тайфун. – Да что же мне за наказание такое?! Я им языки вырву!

Либе скрыла улыбку. Уж настолько-то она узнала своего Властелина, чтоб понимать – ничего папочка Тайфун своим сыновьям не сделает.

– Либе! – серьезно сказал Тайфун. – Путь за Нездешние моря – не для смертных.

– Надеюсь, мой Властелин проведет меня мимо всех опасностей! – прозвучал легкомысленный ответ.

– Руку дай, – буркнул Тайфун после долгого молчания.

– Зачем? – не поняла девушка.

– Мимо опасностей поведу. Не думай, что они где-то там. Самые страшные пути начинаются прямо под нашими ногами, уж я-то знаю.

Либе затихла. Потом отчего-то шмыгнула носом. Потом легкая девичья ладошка опустилась в мощную лапищу гоблина. Среди наблюдающих – и подслушивающих! – зрителей прокатился вздох восхищения. Вот это любовь! С другой стороны, чего бы смертной и не пойти за Нездешние моря, все равно ее век короток, может, даже и дойти не успеет?

Только предводитель Последнего древа Эллефун сосредоточенно смотрел в землю, а не на происходящее перед ним.

– Нет, я не понял! – вдруг громко сказал он и шагнул вперед. – Вот совсем не понял!

Юный предводитель древа возмущенно вскинул голову, и все впервые заметили, насколько он напоминает Тайфуна. Не внешностью, с виду Эллефун выглядел точь-в-точь как классический эльф – но вот манера бесстрашно переть на авторитеты явно передалась от папочки Тайфуна целиком, как бы даже не с избытком!

– Не, я понимаю, что спасение предков – это важно, очень важно, можно сказать даже – фундаментально! – заговорил он. – Я не понимаю – как? На отряде, между прочим, уже лежат и долги, и обязанности, на которые не хватает наличных сил! Король Элендар, пусть и по незнанию, но собственной рукой устроил под боком сокрытого поселения перекресток миров, в который теперь лезут купцы, чудовища, моровые поветрия и прочая хрень, а нам отвечать!

Воины восторженно зашумели. Как точно Эллефун сказал! Хрень, иного слова не подберешь!

– А Звездный Мост? – продолжил подбодренный Эллефун. – Наши легендарные предки такую дырень в пространствах пробили, что по ней и армии спокойно маршируют, пробили и канули в легенды, а охранять беззащитные миры теперь кому? А оттуда такое лезет! Вон на холме голова бронированного крокодила до сих пор валяется! Но и это не главное! А главное… Огнеяр! Скажи свое слово!

Юные воины недоуменно запереглядывались. Огнеяр… в смысле, Дедушка, что ли? Так где он и где мировые проблемы? Дедушка, он же больше с детьми возится?

Неприметный подросток шагнул из толпы. Полыхнули багровым огнем глаза, загудел от сдерживаемой мощи воздух, и воины испуганно притихли. Таким они Дедушку еще не видели, хотя смотрели на него с рождения в течение всего своего детства. Да, это Огнеяр, снова как точно Эллефун сказал!

– У нас дети, – напомнил Огнеяр. – Детям путь за Нездешние моря заказан, им еще жить да жить! А разделяться отряду – смерти подобно! Было уже такое, и посмотрите, сколько нас осталось!

И наступила серьезная тишина. Дети, это да. Все счастье в них. Каждый сам был ребенком, знает.

– Как предводитель единственного и последнего древа свободного отряда Света, заявляю: делиться отряду не позволю! – твердо сказал Эллефун. – Для охраны детей мне потребуются все воины. Все без исключения.

Ему никто не ответил, не возразил. Что возразить, если Эллефун прав, и еще как прав? Вот так, в серьезной тишине и прошла Милаша к Тайфуну, и присела рядом на траву. Ну, прошла и прошла, это же Милаша. Мало ли где она шныряет. Но потом ахнула Оксаниэль, и такое началось! К удивлению многих, Милаша не попробовала перекричать всех, как она обычно проделывала и что у нее частенько получалось, и потому негодующий ор быстро опал.

– Я не в древе, брат, не командуй, – спокойно ответила она, когда все выкричались. – И… мама, ты сделала выбор? Я тоже. Один раз я уже теряла папу – мне не понравилось. И теперь я буду с ним до конца своих дней, а их у меня не так уж и много. И в любом случае в походе требуется провидица, а ты не можешь, на тебе дети.

Ор возник – и угас. До большинства начало доходить, как это – не так уж много дней. Взгляды самых проницательных переместились на Стучака с Немтырем, и их виноватые лица подтвердили худшее: Милаша потеряла бессмертие, и братья это высчитали. В сочувственной тишине Эллефун снял с пояса небольшой клинок непривычного для взгляда обратного изгиба, подошел и отдал сестре.

– Тебе нужней, – просто сказал он. – Это кукр. Говорят, его выковали в седой древности сыновья самого Одержимого Кузнеца, и выковали под женскую руку. Он не боится огня, любого огня, запомни. И возьмешь моего Черныша. Он самый разумный конь из всех, кого я знаю.

– Эх! – досадливо сказал молчавший доселе Акра. – Дожили! Беречь девочку поручают коню!

– Черныш – очень умный конь! – возразил уязвленный Эллефун.

– Но конь! – отрезал Акра. – Разговаривал я с ним. Ф-философ! Умный, скотина, но не более того!

Бог жестокой справедливости поднялся, тряхнул аккуратно расчесанной гривой волос, подошел и встал рядом с обомлевшей девицей.

– Я послужу ей дополнительной защитой! – легко заявил Акра. – Так, на всякий случай. А случаи – они бывают всякие.

Вьехо многозначительно кашлянул, и Акра почему-то смутился.

– Но… ты же с неба светишь! – сказал растерянно Эллефун. – По тебе моряки путь определяют, сам говорил!

– Ну, не совсем по мне, – признался Акра. – В основном по моему луку. А он светит, как и прежде. Я его там оставил, на небе. Эта сила слишком велика для тверди мира.

– Как же ты без оружия?!

– А зачем мне? – удивился бог. – Я как бы и так…

И Акра полюбовался своим внушительным кулаком.

– Ну… тогда состав экспедиции определен, – решил Эллефун. – Вроде бы все сделали свой выбор…

– Не все! – возразил кто-то.

Один из рыцарей Света приблизился и кивнул Вьехо как старому знакомому.

– Тебе-то зачем? – не понял Вьехо.

– Так Простец я, – пожал плечами рыцарь. – Я сложное к простому сводить умею. Вот и свел. Фионе же сама не решит, так и будет маяться с выбором! Права злоязыкая змея, столько дурней одну эльфийку уговорить не можем… Да и ты на помощь звал. Так что я с тобой, Вьехо, хоть и предполагаю, что для иной службы призваны.

– Значит, шесть коней вам придется выделить! – озабоченно сказал Эллефун.

– Семь, – вздохнул Простец. – Я же сказал – сложное к простому умею сводить. А Фея от Вьехо никуда, это же так просто…

– Привести сюда семь лучших коней! – звучно скомандовал Эллефун, взглядом указывая исполнителей. – К ним в седельных сумах – большие походные наборы! Либе Хатодик! Подойди к маме за ядами для своего оружия, она во всех мирах их собирала, самого разного действия, пригодятся! Милаша! Не вздумай в походе разыгрывать Акру, бог как-никак…

– Хороший у тебя сын, – заметил Вьехо. – Элендара напоминает.

Сидящая рядом Милаша заулыбалась: возможное отцовство множества детей отрядной провидицы давно стало поводом для безобидных насмешек, от которых Оксаниэль бесилась, а Тайфун почему-то нет.

– Меня он напоминает! – буркнул Тайфун. – А уж я – Элендара, все ж мой учитель… Вьехо, Эллефун прав! Нам-то хорошо, мы за Нездешние моря уходим, а каково остающимся? Все беды на них свалим! Как им жить дальше, не представляю! Вьехо, скажи веское слово! Ведь ты же…

Тайфун хмыкнул.

– Ты же сам Вьехо! – заключил он с кривой ухмылкой.

Юные воины начали с ужасом переглядываться. А ведь действительно – им-то, уходящим за Нездешние моря, просто! У них-то в команде аж два Властелина и бог! У них задача простая, изученная за века странствий до последней мелочи! Шагай себе да шагай, чего сложного? А вот остающимся… что, Дедушка с Эллефуном проблему утерянного бессмертия решат? Или, может, дюжина воинов без боевого опыта тварей Тьмы остановит на перекрестке миров, будь он неладен? Или… и на лицах остающихся отразились явственные сомнения – мол, а не податься ли и им тоже за Нездешние моря, подальше от неразрешимых проблем? А что, нормальное решение, вполне в традициях вьехов – траэрш-а-рута, и гори оно все тут синим пламенем! Вот только дети… детям за Нездешние моря рановато! А что скажет Вьехо? И множество взглядов уперлись во Вьехо с такой нетерпеливой надеждой, что он даже поежился.

– Не думала, что когда-то скажу такое про гоблина, но он прав, – раздался мелодичный голос, вроде бы юный, но внутри наполненный мудростью веков.

Фионе, загадочная королева Света, уважительно кивнула Тайфуну и склонилась перед Вьехо.

– Видимо, дело в том, что есть гоблины, и есть великие гоблины, – пробормотала она задумчиво. – Вьехо, Тайфун прав – надо решать, как жить дальше, и решать за всех. Уходят Величайшие, нельзя оставлять детей своих без напутствия!

– Ну, ты-то остаешься, Древнейшая? – остро глянул Вьехо.

– А что я? – досадливо сказала эльфийка. – Я не рождена править, ты же знаешь! Если б не мудрая помощь Ройялля, так и с королевством Света на управилась бы, благо что там кроме света и нет ничего: пески, пара оазисов да дурное солнце над головой!

И эльфийка одарила сопровождающего ее воина нежным взглядом.

– Видел бы ты, как Фионе подорвалась, едва заслышала твой зов! – ухмыльнулся Ройялль. – Задрали ее пески, а пуще того ответственность! Ей бы среди цветочков танцевать… чему я был бы несказанно рад, кстати… Так чего звал-то?

И оба правителя уставились на Вьехо с ожиданием.

– Потому и звал, но подождите, не все еще пришли, – непонятно ответил Вьехо.

Грохнуло, треснуло, разразилась крепкая гоблинская ругань насчет дебилов, запечатавших звездный мост, почему-то исполненная женским голосом, воины подскочили от неожиданности и начали заполошно соображать, кто из них сегодня в ближнем охранении…

– Ага, пришли, – спокойно прокомментировал Вьехо, встал и с огромным уважением поклонился очаровательной эльфийке, явившейся из арки звездного моста.

Вслед за древним эльфом склонили головы и все остальные, даже свирепый Акра, потому что можно, конечно, не узнать в лицо Предвечную Владычицу, но всесокрушающую мощь светоча, сверкающего в короне эльфийки, перепутать с чем-либо невозможно.

– Привет, Жмот! – улыбнулся Вьехо богатырю, шагнувшему следом за Предвечной Владычицей из арки звездного моста. – Или все же Ярил?

– Вообще-то Пересвет, – усмехнулся богатырь. – Ярил – детское имя. Но можно и Жмотом звать, не обижусь, повзрослел как-никак.

– Элландриэл! – взволнованно перебила Предвечная Владычица. – Прошу тебя о помощи, и клянусь мощью светоча, что в последний раз! Но… помоги вернуть из-за Нездешних морей мою сестру!

– Соскучилась по Многоцветной? – понимающе спросил Вьехо.

– За встречу с ней все отдам! – пылко сказала Предвечная. – Потребовались века разлуки, чтоб понять, что мы с ней одно целое, но я поняла и теперь от задуманного не отступлюсь! Собери отряд, Раэл, у тебя это здорово получается, и я…

– Отряд собран и готов к выступлению, – спокойно перебил Владычицу Вьехо. – Ты стоишь прямо среди него.

Владычица растерянно открыла рот, поразительно напомнив тем Оксаниэль, огляделась… Акра приветливо осклабился, Простец кивнул старой знакомой и ухмыльнулся каким-то забавным воспоминаниям, Тайфун бесцеремонно ощупал взглядом ладную фигурку, Оксаниэль издали ответила упрямым взглядом…

– Я сказала, что за встречу с сестрой все отдам? – холодно спросила Владычица. – Отдаю.

Она гордо прошествовала сквозь расступившихся воинов и остановилась перед отрядной провидицей.

– Ты всегда мечтала о Предвечных Престолах, – тихо, но явственно сказала Предвечная Владычица побледневшей Оксаниэль. – Интриговала, настраивала меня против сестры, искала поддержки среди Звездной Стражи… Ты и сейчас мечтаешь – родной дочери не скрыть от матери тайных помыслов, и не пытайся! Так вот – бери!

В звенящей тишине Предвечная Владычица сняла венец с пылающим Светочем и водрузила на голову Оксаниэль.

– Предвечные Престолы – твои! – мстительно сказала Предвечная Владычица. – Правь!

– А… – растерянно начала Оксаниэль.

– Звездная Стража поможет! – отрезала Предвечная.

– Но хозяйство Беловодья велико и обильно, кто же управится… – пробормотала в великом смятении провидица.

– Кто и прежде! – знакомо дернула плечиком Предвечная. – Гоблины, разумеется! Бородавка Тринадцатый превосходно с ними управляется, на его хозяйственную мудрость можешь смело положиться, как полагалась я.

– Гоблины?! Сколько их там? Они же плодятся, как…

– Демографический взрыв? – презрительно уточнила Предвечная. – Справилась! Убедила, что один ребенок – путь к процветанию расы, они и поверили!

– Но светоч всего один, – заметила Оксаниэль. – Как со столь малыми силами сохранить Предвечные Престолы, не понимаю…

– Это – главный светоч! – гордо бросила Предвечная.

– Но один!

– Ну, я еще не решила эту проблему, – неохотно признала Предвечная. – Вот и решишь. Теперь Владычица – ты!

Оксаниэль сняла венец и растерянно покрутила в руках.

– Да чего там решать? – буркнул Немтырь и вылез из толпы. – Создаешь виртуальный управляющий контур… Стучак, где ты там, помогай!

Над руками ошеломленной Оксаниэль засветилась призрачная двойная спираль, загорелись в узлах пересечения тусклые огоньки.

– Выделяешь нужный светоч и активируешь его, подчинение главному устанавливается автоматически, – снисходительно пояснил Немтырь. – Вот так.

И он ткнул пальцем в один из огоньков. В тот же миг светоч в венце обжигающе вспыхнул, зашипел от боли и прищурился Тайфун, потом жалобно вскрикнула и упала без чувств Фионе.

– Ой… – сказал растерянно Стучак.

На поляне воцарилась не то чтобы паника, но что-то очень похожее. Рыцари Света выхватили клинки и кинулись защищать свою королеву неизвестно от кого, лучники зашарили острыми взглядами по окрестностям в поисках неведомого стрелка, поразившего древнейшую из эльфиек, Милаша рвалась сквозь толпу, колотила по спинам любопытных и вопила, чтоб пропустили целительницу… и только Тайфун действовал единственно правильным образом.

– Руки за спину! – рявкнул он сыновьям. – Пальцы сцепить! И ничего не делать! Стучак! Что ты сотворил на этот раз и как исправить?!

– Папа, я только подключил светоч в сеть, – испуганно ответил Стучак. – Больше ничего, мамой клянусь!

Злобные взгляды, обращенные на сыновей Тайфуна, невольно смягчились. Стучак поклялся именем Оксаниэль, а в отряде не было более весомой клятвы – как ни крути, а половина состава приходилась ей детьми либо внуками.

– Почему тогда упала без сил прекраснейшая Фионе? Не поверю, что без вас обошлось! Раньше никогда не обходилось!

– Она светоч хранила слишком близко к сердцу, – тихо сказал Стучак. – Боль расставания с могуществом оказалась слишком сильной. Она очнется, папа… но не останется прежней.

– Свободна, – раздался слабый голос Фионе. – Неужели наконец свободна? Пало бремя власти…

Рыцари Света смущенно опустили головы, и до самых проницательных вдруг начало доходить, что именно вот эти могучие воины бездумно нагрузили прекраснейшее из созданий непосильной ношей ответственности. Ответственности, между прочим, за них и их поступки. А ведь они – мужчины, их это ноша, ничья больше…

– Ну, раз все благополучно разрешилось, можно и в путь, – невозмутимо сказал Вьехо. – Отряд…

– Вьехо! – взлетел к небесам хор негодующих голосов. – А как же мы?!

Древний эльф уставился недоуменно.

– Великий Элландриэл шутит, как и многие века прежде, – раздался холодный голос Оксаниэль. – И, как и многие века прежде, шутки его непонятны и не очень добры.

Вьехо вздрогнул и – удивительнейшее дело – покраснел! Еле заметно, но тем не менее!

– Да живите, как и прежде! – пожал он плечами. – В целом вы уже все сделали сами, осталось только правильно организовать… Душа рвется в дорогу? Так вы ее проложили, широкую, пригодную для всех! А ваши потомки поведут ее дальше, к неведомым мирам, приключениям и опасностям! Именно сейчас возжелали покоя и передышки? Так чудное Беловодье под правлением мудрой Ксениаль всегда радо принять обратно детей своих! Да и малышам там будет привольно! Ну а коли совесть побуждает к борьбе за Свет и Добро – будьте Стражами Дороги, эту ношу, кроме вас, никто не потянет! И первый форпост уже готов – вот это сокрытое поселение у перекрестка миров! И первый отряд неподкупной стражи прибыл к месту временной службы – рыцари Света! Что еще надо для полного счастья? Думаю, больше ничего!

На лицах остающихся появились неуверенные улыбки. Стражи Дороги? Выглядит вроде заманчиво. И дорога рядом, и бродяжить не нужно, и места для подвигов сколько угодно…

– А справимся? – раздался неуверенный голос Ройялля. – Здесь, на Перекрестке Миров, такое иногда вылазит…

– Призовите могучих союзников, – снова пожал плечами Вьехо. – Одного я сразу могу назвать. Эта ваша злоязыкая змея – по-моему, ее вообще ничто не может одолеть…

– Да мы бились с ней насмерть много лет! – возмущенно рявкнул Ройялль.

– Насмерть? – усмехнулся Вьехо. – И что, кто-то погиб?

Рыцарь озадаченно почесал затылок.

– Змею создал гений, – серьезно сказал Вьехо. – Создал, поставил задачу охранять пустыню от чужаков – и ушел. А она осталась одна. Ей очень одиноко, потому она вам и досаждала все время. Поверьте, если б она захотела, давно бы вас убила всех. Может, она вас даже любит… где-то очень глубоко внутри? Да что говорить, ведь и вы ее наверняка как минимум уважаете! Уверен, с ней можно договориться! Ведь пустыню от чужаков лучше всего защищать именно здесь, на Перекрестке Миров!

– Крепкая тварюга! – признал Ройялль. – Ну и справедливая в каком-то смысле, это да… язык бы ей только вырвать!

– Вопросы заданы, ответы получены, – сказала Оксаниэль властно. – Настало время прощания. Нас ждут Предвечные Престолы, а отряд Вьехо – долгий и опасный путь.

Маленькая провидица отряда неузнаваемо изменилась. Словно… словно получила давно предназначенное ей по праву. И Вьехо первым уважительно склонил пред ней голову, а за ним и все остальные. А потом всех закружил вихрь торопливых сборов и жарких прощаний.


Они встретились на дальней тропинке, вдали от любопытных глаз и чутких ушей.

– Предвечные! – уважительно поклонился Акра.

– Твоя догадка верна, – отстраненно сказала Оксаниэль. – На пути к Заморью ты станешь богом. Настоящим богом.

– Благодарю! – выдохнул Акра. – Именно это я и надеялся услышать, пророчица!

Могучий воин просиял, не в силах сдержать ликования, еще раз поклонился и удалился быстрым шагом.

– Только это не принесет тебе любви Маин, зря надеешься, – еле слышно пробормотала Оксаниэль ему вслед.

– Ты все же научилась говорить не всю правду, доченька, – тихо заметила Ясноокая.

– Как долго я ждала, чтоб ты назвала меня доченькой, мама! – прошептала Оксаниэль и уткнулась лицом в ее плечо.

– Это все власть, – дрогнувшим голосом сказала Ясноокая. – Доченька моя…

И две прекрасные, вечно юные эльфийки расплакались в объятиях друг дружки.


Они встретились у реки, вдали от любопытных глаз и чутких ушей.

– Пусть я и не так талантлив, как вы, но чему-то Оксаниэль меня научила, – буркнул Тайфун. – Вы зачем перекинули мощность на главный светоч? Фионе могла умереть!

– Мама обязательно попытается восстановить эльфийскую расу в ее былом блеске и могуществе, – серьезно сказал Немтырь. – Уж мы ее знаем. А при таком раскладе отдельные центры Сил, много мнящие о себе, ей совсем ни к чему. Вот мы и подумали…

– Молодцы, – сказал Тайфун. – Повзрослели. Вы уж помогите маме там, ладно? Только…

– Чтоб она не догадалась, – кивнул Стучак. – У нее же гордость, мы понимаем. И у тебя гордость. Только ты все равно возвращайся. На самом деле мама тебя ждет, и будет ждать вечность. Уж мы-то знаем.

– С ней уходит Ярволк…

– А с тобой Либе, – согласился Немтырь. – Это ничего, мама будет ждать. И мы будем ждать, мы все. Ты только вернись.

– Я вернусь, – дрогнувшим голосом пообещал Тайфун.


Они встретились во дворце Элендара, вдали от любопытных глаз и чутких ушей.

– Я с тобой! – сказала Фея.

– За Нездешние Моря? – озадаченно спросил Вьехо. – Вроде рано, такой юной…

– Я с тобой!

– Фея! – вздохнул Вьехо. – Из-за Нездешних Морей не возвращаются. Это как смерть. А если и возвращаются, то необратимо изменившимися. И там опасно, смертельно опасно. Уж поверь мне. Оно тебе надо?

– Я с тобой!

И юная эльфийка порывисто прижалась к его груди. Древний эльф тихонько вздохнул.

– Ты берешь с собой дочку! – всхлипнула Фея. – Кто-то же должен быть ей сестрой и мамой!

И эльфийка замерла, поняв, что именно сказала в порыве чувств. Вьехо вздохнул. Погладил ее по голове. Снова вздохнул. И задумался. Фея неуверенно подняла голову и всмотрелась в его лицо.

– Да я тебя и сам не отпущу, – сказал Вьехо.


– Ну, развели слезы и сопли! – проворчала Милаша. – Отряд, стройся!

Черные скакуны с готовностью подровнялись в линию.

– Указывай направление, провидица! – усмехнулся Вьехо.

Милаша уверенно махнула рукой.

Первой вопросительно вскинула брови Фея. Удивленно округлила глаза чудная дочка Вьехо. Недоуменно нахмурился Акра. И, как ни странно, недоверчиво улыбнулась Либе Хатодик.

– Милаша! – укоризненно сказала бывшая Предвечная Владычица.

– Уж и пошутить нельзя! – буркнула Милаша.

И добавила язвительно:

– Бабушка.

Акра загоготал, тыча толстым пальцем в вечно юную деву, Тайфун ухмыльнулся. Ясноокая страдальчески закатила глаза.

– И как ты с ними со всеми управляешься, не понимаю! – пожаловалась она Вьехо.

Вьехо улыбнулся, зато свирепо нахмурился Акра, сообразив, что ко «всем» причислили и его…

В общем, поход за Нездешние Моря начался.


Оглавление

  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • 6
  • 7
  • 8
  • 9
  • 10
  • 11
  • 12
  • 13
  • 14
  • 15
  • 16
  • 17
  • 18