Сердце Дракона. Том 5 (fb2)


Настройки текста:



Кирилл Клеванский Сердце Дракона. Том 5

Глава 333

С темницами Хаджар был знакомом хорошо. Почти так же, как и с тьмой. Возможно, потому что обычно эти двое ходили в тесной паре. Увы, познакомившись с “новой” тьмой, логичным продолжением стало знакомство и с новой темницей.

Хаджар просыпался на самых разных кроватях. В том числе, спасибо бедуинам, состоящим полностью из обнаженных, готовых на все, женских тел. Просыпался на жестких циновках и камнях. Просыпался на голой земле. Просыпался в темницах, в пыточных, головой на плахе, в недрах пещеры с драконом и даже на постеле деревенского охотника.

Но еще никогда Хаджар не приходил себя лежащим на поверхности густой, тягучей жидкости. Почему же он воспринял это как “темницу”? Все просто – полностью обнаженный, он не мог пошевелить ни единым пальцем.

Субстанция облепила его так плотно, что будто приклеила. А может, так оно и было на самом деле. Некто, с дурным чувством юмора, опустил его в ванну из дурнопахнущего клея.

– Азрея, – позвал Хаджар.

Глаза постепенно привыкали ко тьме. Учитывая невозможность повернуть голову, Хаджар получил от способности вновь видеть не так уж и много. Он увидел далекий свод, освещенный зеленым светом, бьющим из трещин. Судя по эху, зал, в котором он оказался, был велик.

– Они попытался опустить её в такую же смесь, – прозвучал знакомый голос. Судя по звуку, Эйнен лежал где-то рядом. – но твоя кошка та еще… заноза. Укусила, расцарапала лицо и скрылась.

– Азрея, – повторил Хаджар, но уже совсем другим тоном.

Почему-то он не сомневался, что его пушистая, четверолапая подопечная и здесь будет чувствовать себя в безопасности и сможет даж…

– Это было три недели назад.

Ровный поток мыслей резко прервался. Три недели назад? Но ему казалось, что лишь вчера их обнаружили около входа в Подземный Город. С другой стороны… как-то он позабыл, что находиться не в лечебном санатории, а в темнице. Об этом говорило все. Начиная от невозможности пошевелиться, до знакомой, депрессивной атмосферы.

В общем, как рыбак из далека находит видит другого рыбака, так же и Хаджар с первого взгляда мог узнать казематы.

– И это только то, когда очнулся я, – заметил Эйнен.

– Вряд ли они возились с Азреей слишком долго, – сообразил Хаджар. – скорее всего, ты очнулся почти сразу.

– Согласен.

В пещере повисла тишина, нарушаемая лишь хлопками крыльев летучих мышей. Спрятанные в полумраке, они наверняка пристально следили за двумя обездвиженными, но нападать не спешили.

– Что произошло за это время? – спросил Хаджар.

На личном опыте он знал, что меньше всего в темнице нужна тишина. Да, возможно, зачастую ты только её и ищешь. Но на деле, лучше избегать. Стоит говорить с любым, кто готов выслушать. Даже если это крыса. Или, того “лучше” – труп крысы.

– Пугающее ничего, – Эйнен, наверное, пожал плечами. Хотя, островитянин редко когда подкреплял слова жестами. – пару раз пришел некто, похожий на лекарь. Скажу тебе честно Северянин, на тот момент я завидовал, что не лежу без сознания, как и ты.

– Такой красавец?

– Такая боль, – даже отсюда, Хаджар почувствовал, как скривился лысый.

Хаджар хмыкнул и вновь посмотрел на свод. Совсем не так он представлял себе первое посещение Подземного Города. Нет, фанфар и ковровой дорожки он не ждал, но и в каземате себя не видел.

– У тебя уже готов план побега?

– Даже несколько, – ответил Эйнен и, будто специально дождавшись облегченно вздоха сокамерника, добавил. – но для каждого из них мне нужен хотя бы один двигающийся палец.

Хаджар грязно выругался. Следующие несколько часов он провел в мозговом штурме нынешней ситуации. Отчаявшись, даже обратился к нейросети, чтобы увидеть следующее сообщение:

[Вычислительный модуль находится в состоянии перезагрузки. Приблизительное время ожидания – 3 года 4 месяца 12 дней 16 часов 57 минут 45 секунд… 44…43…]

В общем и целом, ничего воодушевляющего.

– А если…

– Уже думал над этим.

– А может…

– И над этим тоже.

– Хотя…

– Вообще не реалистично.

– Ну я хотя бы стараюсь! – возмутился Хаджар.

– Северянин, я здесь уже третью неделю с летучими мышами в шахматы играю. И знаешь что меня пугает – иногда я проигрываю! Так что чтобы ты не предложил, все это я уже обдумал несколько раз.

Иногда Хаджар не понимал, шутит Эйнен или нет. В данном случае, он лишь надеялся, что в стрессовой ситуации в островитянине проснулся юмор. На исходе шестого часа пребывания в сознании, Хаджар понял – нет, не шутит.

Он тоже проиграл в шахматы летучей мыше. Наглая зараза продолжала светить своими алыми глазами бусинками, внушая легкий трепет и немалое количество зависти.

На десятый час, Эйнен и Хаджар разругались в пух и прах, обвиняя друг друга в незавидности положения. Они даже пытались переползти в чужую “ванну-камеру”, но клей крепко держал их на месте.

Потом потянулись дни, лениво сменяя предыдущие с неспешностью степенно пасущегося буйвола. Все реже и реже Эйнен и Хаджар беседовали о чем-то. Все чаще молча предавались глубоким медитациям.

Клей обладал не только обездвиживающим свойством, но и какой-то странной способностью впитывать энергию. Стоило только попытаться освободиться с её помощью, как субстанция начинала светиться и сила буквально вытекала из тела и Ядра практикующих.

Жуткая темница. Намного более страшная, нежели простой рабски ошейник с отравленным шипом. Он, хотя бы, был понятен и даже в чем-то знаком.

– Хаджар, – произнес Эйнен.

Не то чтобы, спустя еще две недели, ему хотелось общаться, просто губы и язык – единственные мускулы, которыми они могли пользоваться. Тут, хочешь не хочешь, а начнешь диалог.

– Все еще здесь и никуда не ушел, – попытался пошутить Хаджар.

За это время их ни разу никто не навестил. Даже та Рыжая, явно питавшая не самые светлые чувства к Хаджару – и она игнорировала их присутствие. Что удивительно, еды им не требовалось. Видимо, перерабатывая энергию, клей каким-то странным образом подпитывал своих пленников.

Во всяком случае, Хаджару хотелось верить, что перерабатывал он именно её, а не непонятно откуда берущиеся в кишечнике экскременты…

– Что ты такого съел, когда на нас напал дракон?

Хаджар ждал этого вопроса. Удивительно, что Эйнен решил его задать только сейчас. Спустя едва ли не полтора месяца их заточения… Ну ладно, в первые три недели он бы не особо дождался вразумительного ответа.

Некоторое время Хаджар размышлял, ответить ему честно или нет. После Неро, Эйнен стал первым, кого он бы, с большой натяжкой, мог назвать другом. Они так же бились плечом к плечу, прикрывали друг другу спину, но что-то в их отношениях было иначе. Отсутствовала та искренняя безбашенность и готовность ринуться за товарищем хоть в бездну, хоть на плаху.

– Тело феи, – прозвучал, наконец, ответ.

После секундной тишины, Эйнен спросил:

– Чего? Что еще за фея?

Теперь пришел черед Хаджара помолчать.

– В смысле – что еще за фея?

– В самом прямом, Северянин. Что такое фея? Тайный эликсир твоей королевской семья? Мистическое снадобье? Артефакт?

– Если подумать, то это действительно тянет на шутку, Эйнен. Но, признаться, твоя прошлая, на тему говорящих летучих мышей, была получше.

Хаджар услышал бульканье. Такое уже было, когда они ругались и Эйнен пытался освободиться из оков клея, чтобы придушить варвара.

– Будь у меня возможность, я бы вызвал тебя на дуэль, – рычал островитянин, продолжая “булькать”.

Хаджар скептически изогнул правую бровь. Увы, этот его жест оценила разве что пролетавшая мимо летучая мышь.

– То есть ты действительно не знаешь, кто такие феи?

– Кто?! Я думал это – что!

Хаджар фыркнул. Потом кашлянул. А затем громко рассмеялся. Смеялся он долго и заливисто. Так сильно, что заболел живот. После двух недель полной обездвиженности эта боль стала приятным разнообразием.

– Чего зубоскалишь, варвар неотесанный!

– Погоди, – с отдышкой произнес Хаджар. – дай насладится моментом.

– Каким еще, к Великой Черепахе, моментом?!

– Таким, когда я знаю чего-то, чего не знаешь ты, – и Хаджар снова засмеялся. Вздохнул, шмыгнул носом и протянул нечто наподобие “Хаааааах”. - так вот что это за чувство, когда все вокруг кажутся тупыми.

– Тупым я тебя никогда не называл. Невежественным – да, но не тупым. Спрашиваю в последний раз, варвар, кто такие феи и откуда ты про них знаешь?

– Посланницы богов, – будь у Хаджара возможность, он бы обязательно пожал плечами. – А знаю, потому что мама в детстве истории рассказывала. Я думал всем детям про них рассказывают…

И вновь, в ответ лишь тишина.

– Эй, лысый, не молчи…

Тишина.

– Эйнен!

– Успокойся, варвар, – устало прошептал Эйнен. – дай мне переварить эту информацию. Не каждый день тебе рассказывают о доказательстве существования богов.

Увы, “переварить” островитянину ничего не дали. В зале послышались шаги и впервые за все это время, Хаджар увидел чью-то, помимо летучей мыши, морду.

Глава 334

– Неплохо выглядишь, чужак, – над “ванной” наклонился тот самый пузан, заслонивший Хаджара от огненного заклинания Рыжей ведьмы.

Теперь, когда Хаджар мог разглядеть его поближе, то увидел весьма прозаичную картину. Слегка обвисшие, заплывающие жиром щеки. Такие совсем не присущи даже самым слабым практикующим.

Во время тренировок, даже без учета медитаций, фигура приобретает пусть и не черты бога красоты, но вполне себе достойные. Только у тех, кто уже давно сошел с пути развития, мог появится лишний жирок на боках. Ну или тех, кому он требовался в рамках выбранного Пути.

От пузана ничем из вышеперечисленного не веяло. Пусть Хаджар и не был даже истинным адептом, оставаясь на ступени Трансформации, но, если постараться, мог почувствовать присутствие частички Духа в другом человеке.

Так, в Эйнене, он ощущал влияние Духов Посоха и Копья. В себе – Духа Меча. Что же до пузана, то в нем не было ни посоха, ни копья, ни дротика, ни, демоны и боги, палки. Ничего из того, что было бы знакомо Хаджару.

Тем не менее, он держал в руках боевой, железный жезл с цветным камнем в навершии. Сила же от него исходила вовсе не начальных стадий развития, а вполне себе крепкого практикующего, стоящего на грани становления Небесным Солдатом.

– Что вы хотите от нас? – спросил Хаджар, не прерывая зрительного контакта.

– Мы? – удивился пузан. – от вас? Видят Вечерние Звезды – ничего. Это вам, чужакам, понадобилось нарушить наш покой.

– Тем, что оказались около входа в ваш город? – подал голос Эйнен. – если бы вы почаще высовывались из своей норы, то заметили бы, что мы появились из пространственного разлома.

Пузан повернулся в сторону соседней ванны, смерил Эйнена оценивающим взглядом и пожал плечами.

– Появились ли вы из разлома, прискакали на Пустынных Воронах, прилетели на летающем ковре или вас сюда бережно опустил Яшмовый Император – не имеет никакого значения. Чужакам вход в Подземный Город запрещен.

Хаджар мог поспорить с данным утверждением. Он знал как минимум одного такого “чужака”, который проник сюда и, более того, стал учеником Мудреца.

– Южный Ветер, – произнес Хаджар. – мой учитель Южный Ветер – он был учеником Мудреца. Его печать со мной.

– Южный Ветер, – повторил пузан, делая вид, что пытается кого-то вспомнить. – Южный Ветер… Южный Ветер… не помню никого с таким именем.

– Он сменил имя на Вечный Ручей, – не оставлял попыток Хаджар. – А еще, на Лидуский манер, называл Море Песка – Жаркой Долиной.

– Все еще ни о чем не говорит.

Пузан продолжал разглядывать ванну, порой проверяя что-то, понятное и очевидное только ему самому. Делал он это весьма буднично. Простыми, отработанными движениями. Будто уже далеко не впервой ему заниматься подобной работой.

– Тогда Сера, – Хаджар заметил, как невольно вздрогнул странный мужчина. Это внушало оптимизм. – Ведьма Сера. Она была женой моего брата. Не очень долго, правда, но все же! А мне – хорошим друг…

Хаджар не смог договорить. Пузан провел пальцами по жезлу и в ту же секунду по животу Хаджара будто настоящий гигант вломил железным кулаком. Невидимым, тяжеленным, воздушным кулаком.

Вместе с хрипом из глотки Хаджара вырвалась струйка крови. Утекая по уголкам губ, она растворялась в зеленой жидкости.

– Мы нашли её амулет в твоих одеждах, чужак, – голос незнакомца пропитался сталью и обернулся в холод. – Серу многие здесь любили и уважали, так что не советую больше произносить её имени.

– Но…

И еще один удар заставил Хадажра задергаться в рефлекторных попытках защититься. В этот момент он весьма отчетливо представлял себя на месте гулпой мухи, запутавшейся в цепких паучьих сетях.

– Не знаю, как ты одолел одну из лучших учеников Мудреца, но твоя ложь будет очевидна всем, кто хоть немного был знаком с Серой, – мужчина поднялся, повернулся к Эйнену и наградил его точно таким же невидимым воздушным ударом.

– Меня-то за что… – просипел островитянин, так же сплевывавший кровью.

Проигнорировав стенания Эйнена, пузан вернулся взглядом обратно к Хаджару.

– Сера никогда не любила… мужчин, – сказал он. – и многочисленные её любовницы тому свидетельство. И не знаю какую судьбу ты себе выберешь, но не советую попадаться на глаза её сестре. В то, что ты смог убить Серу, не верит никто из знавших её, но Тилис это не остановит. Она поклялась, что отмстить за смерть сестры.

С этими словами мужчина развернулся и пошел куда-то в сторону, недоступную взору Хаджара. Внезапно вспышка памяти пронеслась в сознании и на его поверхность всплыло имя.

– Рамухан! – окликнул Хаджар. Звук шагов стал тише, а потом и вовсе прервался. – Видят Вечерние Звезды, знает Великая Черепаха, слышат Демоны и Боги, я бы тоже этого хотел… отомстить за её смерть. Вот только, увы, нет того смертного, жизнь которого можно было бы положить на её погребальный костер.

Некоторое время в помещении висела гробовая тишина. Даже летучие мыши, до того весьма активно нарушавшие покой безмолвия, испуганно затихли.

– Расскажешь об этом Тилис, – слегка насмешливо ответил пузан и, еще более насмешливо, добавил: – если доживешь.

Шаги вновь возобновились, а за ними и глухой стук каменной двери. Или, быть может, заслонки. Воображение Хаджара, разгулявшееся за время проведенное в лицезрении неизменного потолка, и вовсе нарисовало откидной мост.

– А ты уверен, что у тебя был брат, а не сестра? – с явной болью в голосе, спросил Эйнен.

– В брате я уверен, – хмыкнул Хаджар. – а вот в тебе – не особо.

– Удивлен, что тебя это интересует. Я слышал на севере все строго с мужеложцами. Говорят, они у вас не доживают и до сорока весен.

– Никогда этого не понимал, но, тем не менее, за полгода ни разу не видел тебя обнаженным.

– Демонстрация наготы, – лицо островитянина, судя по тону, наверное перекосило как от судороги. – все же, ты действительно варвар. На моей родине человека голым видят только его родители, пока о еще не может самостоятельно помыться. А затем, либо жена, либо муж.

– У всех свои причуды…

Еще некоторое время они спорили на тему наготы и варварства отдельно взятых регионов. Хаджар никак не мог понять, что такого уникального островитяне обнаружили в наготе, а Эйнен наоборот – давил на термин “срам”.

Таким легким, пустым диалогом, они пытались снять стресс и напряжение. Все же, чем сильнее воин, тем труднее ему дается осознание собственного бессилия. А в данном случае, это самое бессилие было щедро приправлено темнотой и темницей.

– Постой, Хаджар, – голос Эйнена стал серьезным. Хотя, островитянин вообще был скуден на эмоции, но Хаджар уже давно научился различать мелкие тонкости в его интонациях. – Что он имел ввиду под выберем судьбу?

И, в очередной раз, будто горожане только и ждали момента, чтобы эффектно появится, в темноте зазвучали шаги.

Глава 335

Шаги все приближались и приближались. Их источником, по меньшей мере, служил десяток ног. Нестройный хор густого эхо обволакивал сознание и будоражил воображение.

– А ну не подходите, крысы подземные! – выкрикнул Эйнен. Его нервы сдали первыми.

– Этому кляп в рот вставь, – распорядился сухой, старческий голос.

Вскоре на краю “темницы” показались трое. В белых, странных одеждах. Угловатых, грубо сшитых, с швами наружу, заплатанных и давно нестиранных. Вряд ли обладатель подобных одеяний будет обладать высоким социальным статусом.

Судя по звукам (в основном – по мычанию Эйнена), такая же тройка появилась и на парапете его ванны.

В руках они держали длинные, стальные палки. Две увенчивали лески с явно само-затягивающимся узлом. Увидев же третью, Хаджар непроизвольно вздохнул. Одновременно устало, разочарованно и обнадеженно.

Третья палка заканчивалась вполне себе прозаичным рабским ошейником с жалом, смазанным ядом. Один укол и любой практикующий окажется лишен досутпа к энергии. Весьма действенное и мерзостное зелье.

По иронии судьбы – самый ходовой товар среди алхимиков ближайших регинов.

– Ну давай, лепи уже, – рыкнул Хаджар на мальчишку, ходящего вдоль бортика.

Юнец, еще, наверное и голой девушки не видевший, никак не решался подойти к ванной ближе. Он старался нацепить ошейник на Хаджара, сохраняя при этом как можно большую дистанцию. Понятное дело, получалось не ахти.

– Дай сюда, – проворчал тот самый старческий голос, распорядившийся “заткнуть” Эйнена.

За последнее Хаджар был даже несколько благодарен. Сколько дней он мечтал о том же самом…

Выдернув из рук опешившего мальчишки стальной прут, на “сцене” появился предводитель… слуг. Учитывая отсутствие рабских ошейников, но довольно скромный внешний вид, это явно были слуги.

Сам же старик, видимо – начальник, выглядел не лучше. Смерив Хаджара таким взглядом, что действительно вспоминались крысы, он резким движением нацепил ошейник и, повернув ручку прута, защелкнул дву дуги.

Такой же щелчок прозвучал и со стороны Эйнена.

– Сливай раствор, – приказал старик, вручая палку тому самому юноше.

– Да, Салиф, – поклонился один из тройки.

Пока Хаджара, будто бешенного пса, держали прижатым к стенке “темнице”, к разнообразным иероглифам на бортике в определенном порядке прикладывали странную печать. После десятка таких прикладываний, письмена вспыхнули.

Где-то внизу заскрипела тяжелая заслонка, и, с весьма неприятным чавканьем, зеленый клей начал медленно стекать в открывшееся отверстие. По мере того, как тело освобождалось из вязкого плена, Хаджар потихоньку начинал шевелить конечностями.

Давалось это с трудом. Несмотря на все “питательные” свойства жижи, с атрофией мышц она ничего поделать не могла. Благо отравленный шип блокировал лишь внешнее проявление энергии, а вот циркулировать её внутри никто не мешал.

Постепенно, восстанавливая ток силы по меридианам, Хаджар начинал вновь ощущать власть над собственным телом.

– Вставай, – едва ли не пропищал мальчишка. – вставай, чужак.

Его резкий рывок прута отозвался раскатами боли по всему телу. Хаджар, в данный момент, был только рад этому заносящему, острому чувству. Спустя несколько недель заточения, ему это показалось сродни легкому, теплому летнему дождю. Слегка покалывающему, в чем-то мерзкому, но в целом – приятному.

Поднявшись, нисколько не стесняясь своей наготы, Хаджар кинул на мальчишку быстрый, острый взгляд. Тот поежился и спрятал глаза где-то на уровне пола.

Явно не боец.

Кое-как, шатаясь, пару раз споткнувшись и разбив колени с ладонями, Хаджар выбрался за пределы ванной.

Оглядевшись, он едва сдержался, чтобы не выругаться. Не то чтобы его смущало сквернословить в присутствии безусых юнцов, но ругань, зачастую, проявление слабости. А последнее, что должен делать пленник или, того хуже, раб – демонстрировать факт превосходства своего пленителя.

То место, где они с Эйненом (его, так же качающегося и пытавшегося хоть как-то скрыть “срам”, как раз выволокли из ванны) находились последние полтора месяца больше всего походило на купальни. Таких вот, сейчас пустующих, камер здесь находилось не меньше четырех десятков.

Сложно представить, сколько народа здесь могло пребывать одновременно.

– Держите их крепче, – старик, убедившись в том, что ошейники крепко держаться на пленных, пошел вперед. – если они кого-то из вас отправят к праотцам, виноваты будете сами.

– Да, Салиф, – хором “отсалютовали” слуги.

По левую и правую сторону от Хаджара встали еще двое юнцов. Они, довольно-таки ловко, накинули ему на шею уздечки. Сформировав нечто вроде наконечника стрелы, так они и потянули пленника в сторону выхода.

Тот, к удивлению Хаджара, действительно был загорожен каменной дверью. Она немного напоминала ту, что он уже видел в сокровищнице шейха Курхадана. Такая же массивная, но даже с виду – весьма функциональная.

Изрисованная разнообразными узорами и письменами, она слегка светилась в полумраке пещеры. Подобное сходство наводило на некоторые мысли… которые пришлось оставить “на потом”.

Идти в шаг со слугами, учитывая жуткую слабость в теле, оказалось весьма непростым занятием. Хаджар то и дело спотыкался. После третьего такого падение, сопровождаемого недовольством слуг и стягиванем уздечек, хаджар начал ощущать, как по его плечам потекла теплая кровь.

Сверкнули холодные, синие глаза. С рыком Хаджар схватился за один из прутьев.

Под смех, больше похожий на лай гиен, он упал на колени. По руке плясали синие искры-молнии, а тело пронзила страшная боль. На прутьях засветились руны.

– Тупой чужак! – выкрикнул тот, что вел за собой Эйнена. – совсем как собака. Пока не ударят, не поймет кто хозяин.

Хаджар смерил его взглядом, которым, обычно, смотрел на тех, кого хотел убить. Слуга вздрогнул, побелел, но глаз не отвел. Вместо этого, все еще ведя за собой Островитянина, он вытащил из-за пояса простую дубинку.

Подойдя (в это время Эйнен всеми силами пытался замедлить ход их “четверки”, но не справлялся) поближе, он нанес резкий удар по затылку Хаджара. У того разве что искры из глаз не посыпались. Причем тоже – синие.

– Ну давай, чужак, посмотри на меня еще раз. Жалкая псина…

Юноша замахнулся еще раз, но его остановил оклик старика.

– Не порти материал, глупец! Или хочешь иметь дело с Карисой?

– Прошу прощения, Салиф, – поклонился мальчишка.

Все это время он смотрел на Хаджара. Смесь страха и ярости плескались в его детских, волчьих глазках. На личном опыте Хаджар знал, что из таких не вырастает ничего хорошего. В основном – подлецы и засранцы.

Когда-то давно, первый, кого в дуэли одолел Хаджар, смотрел на мир точно так же. Тот адъютант убил дочь, на глазах её собственной матери. Это как минимум о чем-то, да говорит.

– Шевелись, псина, – мальчишка попытался плюнуть в лицо Хаджар, но тот увернулся.

Кое-как поднявшись, гордо выпятив грудь и вздернув подбородок, Хаджар сам пошел вслед за стариком. От такой неожиданности, идущий впереди юноша, держащий прут с ошейником, едва сам с ног не сбился.

Эйнен, так же получивший болезненный тычок дубинкой в грудь, встретил действия северянина широкой ухмылкой. Такой вот маленький эпизод победы над пленителями как-то воодушевлял и внушал надежду.

А для пленников, помимо своего достоинства, последнее убежище всегда – надежда.

В темницах Хаджара всегда тянуло на философию…

Глава 336

В след за стариком они вошли в длинный коридор-кишку. Проход, явно сделанный руками человека, за сотни… тысяч лет стремился принять свой истинный облик. И ему, судя по количество наплывов на стенах и своде, как остро торчали сталактиты и возвышались сталагмиты – никто не мешал.

Только сейчас, в тесноте каменного пути, Хаджар ощутил острую нехватку чистого неба над головой.

Будучи в темнице, он не особо осознавал себя находящимся под землей. Сейчас же понимание этого факта ударило по голове тяжелым, пыльным мешком.

Хаджар, на радость мальчишке с дубинкой, слегка покачнулся и сильно порезался о стала-как-его-там. Удержавшись от вскрика, ловким движением ладони, Хаджар поднял с земли маленький осколок в форме иглы.

Это движение не заметили слуги, но не внимательный Эйнен.

После короткого обмена взглядами, Эйнен показал пальцами букву из алфавита своей родины. В циферном эквиваленте она равнялась “трем”. Хаджар тут же пожалел, что не научил островитянина языку жестов…

Оба они прекрасно понимали, что даже если им удастся каким-то чудом перебить слуг и старика, то побег все равно будет обречен на провал. Они понятия не имели где находились. Их шеи сжимали рабские ошейники, снять которые можно было только при помощи специальной печати.

С другой стороны, не попытайся они сбежать, после – перестанут себя уважать.

На первом же повороте, Эйнен показал “один”. Хаджар ответил легким кивком головы. Он понял на что намекал Эйнен.

Второй поворот они миновали в той же тишине и неспешной ходьбе. Видимо, только один из семи слуг желал причинить вред чужакам. Что мальчишки, что старик Салиф, старались поддерживать тот темп, при котором путешествие не затянется на вечность, но и пленники смогут не спотыкаться.

Стоит отдать должное Эйнену с Хаджаром – уже спустя пять минут они свободно владели своими телами. Сказывали годы тяжелых тренировок и высокие ступени развития среди практикующих.

Как только вперед появился третий поворот, островитянин сделал вид, что споткнулся. В эйнене явно погибал великий актер. Он вполне правдоподобно пошатнулся, полоснул лбом по каменной стене, оставляя за собой полосы крови и кожи. Кровь брызнула во все стороны.

Только неопытный полагает, что больше всего крови будет если порезать торс. На самом же деле – лицо. Такое впечатление, будто где-то на голове спрятано еще несколько невидимых артерий.

– Вечерние Звезды! – воскликнул Салиф.

Заметив заминку, старик сперва хотел отдать приказ пнуть пленников, но потом увидел одного из чужаков в луже крови. Достав из кармана специальную склянку, он направился к Эйнену.

– Держите его покрепче, – скомандовал старик.

В момент неожиданной ситуации, он совсем позабыл о втором “подопечном”. Хаджар же не стал терять времени. Разжав кулак, он ловко перехватил каменную иглу. Рванув вперед, игнорируя удушье удавок и крики падающих слуг, он схватил Салифа за плечи и придавил “оружие” к вполне видимой сонной артерии.

– Замри! – крикнул Хаджар уже замахивающемуся дубинкой сорванцу.

Тот метил прямо в висок Эйнену. Такой удар не убил бы крепкого островитянина, но на ближайшее время отправил бы в забвение.

– Не глупи, чужак, – спокойно, даже с ленцой, увещевал старик. – сам же понимаешь – тебе некуда бежать.

– Понимаю, – кивнул Хаджар и прижал иглу сильнее.

По старой, пергаментной коже побежала струйка красной.

– Тогда зачем?

Ни боль, ни крови, кажется, нисколько не заботили старика.

– Кляп Эйнену вытащи.

– Чего?

– Кляп, говорю, лысому вытащи, – Хаджар как-то совсем забыл, что и его самого обрили наголо. Заботливо взращенный, длинный хвост, теперь остался в далеких воспоминаниях.

– Вы слышали, что он сказал.

Слуги испуганно переводили взгляды с Хаджара на своего начальника и обратно. Замешкавшись всего на секунду, уже вскоре они бережно вытаскивали замасленную тряпку изо рта Эйнена.

Тот, поднявшись, вытерев ею же кровь, кинул в лицо парнишке с дубинкой. Тот от такого обращения со своей “великой фигурой” едва красными пятнами не пошел. Рука дрогнула, но старик вовремя процедил:

– Не смей. Я сам…

– Что сам? – с наглецой спросил Хаджар. В данный момент он чувствовал себя простым дорожным разбойником. – сам нас отправишь к праотцам?

– К праотцам? О нет, чужак, так легко ты не отделаешься.

Хаджар надавил на иглу только сильнее.

– Тогда что мне мешает тебя убить?

– А что это изменит? – будничным тоном, вопросом на вопрос ответил старик. – ошейники с вас не снимут. Освободить – не освободят. Можешь хоть сейчас вскрыть мне глотку – твоя судьбы от этого никак не изменится.

Эйнен смерил высокомерного юношу столь надменным взглядом, что тот даже поперхнулся. Все же, умел островитянин, показать кто здесь кто.

– Тогда у нас патовая ситуация, – сказал он, пальцами проверяя насколько глубоко рассек лоб.

– Нет никакого пата, чужаки, – Хаджар не видел, но Салиф наверняка закатил глаза. – я сейчас-то с вами разговариваю просто потому, что давно уже не видел такого любопытного материала. Оба – Наследники. Попали сюда из пространственного разлома. У одного из вас сразу два амулета Мудреца. Видят Вечерние Звезды, услышь я подобное от кого другого – не поверил бы.

– Тогда что ты предлагаешь.

– Предлагаю вам опустить оружие и идти со мной дальше. Навстречу вашей судьбе. Во всяком случае той, которую вы выберете.

– Демоны и Боги! – не сдержался Хаджар, благо Лидусский из присутствующих никто не понимал. – да что это значит – “какую выберете”?!

Салиф, сам себе расцарапывая шею о каменную иглу, повернулся к Хаджару. Настолько сильно, насколько позволяла физиология его шеи.

– Пойдем и узнаешь.

Некоторое время Хаджар раздумывал. Островитянин занял выжидательную позицию. Он и сам прекрасно понимал, что затея с побегом изначально была обречено на успех. Но, к ак уже было сказано – надежда, для пленников, это все… и даже больше.

– Одно условие.

– Условие? – смех Салифа больше напоминал шелест дешевой бумаги. – ну, давай, свое условие.

– Пусть этот, – Хаджар кивнул на высокомерного мальчишку. – ударит себя дубинкой по голове.

– Да что ты се…

Договорить сорванцу не дал властный взгляд старика. Даже будучи в заложниках он полностью контролировал своих подчиненных. Внушало уважение.

– Он тебе не простит, – прошептал Салиф так, чтобы слышал только Хаджар.

– Пускай.

Еще пара секунд на размышления, а потом столь же властный взмах рукой. Сорванец некоторое время по-возмущался, но это никак не повлияло на решение Салифа.

– Проклянут меня Вечерние Звезды, если я, однажды, не прикончу вас обоих, – с этими словами мальчишка размахнулся и впечатал дубинку себе в нос и губы.

Кровь плеснула ничуть не хуже, чем у Эйнена минутой ранее.

Как и было уговорено, Хаджар убрал иглу. В ту же секунду Салиф отшатнулся и вытащил заткнутую за пояс плетку.

Он кивнул слугам и те, пусть и с заминкой, но повернули ручки прутьев. Хаджар и Эйнен тут же упали на землю. Их тела извивались в жуткой агонии, пока по коже плясали синеи искры-молнии. Вот только на этот раз пытка сопровождалась резкими и хлесткими ударами Салифа.

Все это длилось минут пять, не дольше. Потом, ослабленных, окровавленных и обоженных пленников подняли на ноги и потащили дальше по коридору.

Может кто-то бы сказал, что это было глупо. Другие и вовсе решили, что парочка сошла с ума. На самом же деле, своего они добились. Выяснили, что в ближайшее время убивать их не собираются.

Они требовались Подземному Городу живыми и относительно целыми. Небольшая, но жизненно необходимая крупица информации резко меняющая расклад.

К тому же, Эйнена получилось освободить от кляпа.

Перемигнувшись, избитые “чужаки” продолжили путь.

Глава 337

За третьим поворотом оказался… все тот же длинный каменный коридор. Шатаясь, с каждым шагом Хаджар жалел не сколько об утрате всех ценностей, что были при нем (в том числе и пространственное кольцо), сколько об отстутствии меча.

Он уже и забыл, когда в последний раз так надолго расставался с клинком. Не представлял, насколько породнился с тяжестью на поясе. Насколько привык к тому, как легко при ходьбе ножны стучали о бедро.

Все, что у него было, он сможет отвоевать обратно. Был бы только добрый меч в руках и ветер в волосах. Но ни первого, ни второго, не третьего. Так что план минимум – снять ошейник и раздобыть клинок. А все остальное – вопрос времени и приложенных усилий.

Только через полчаса сумрак коридор сменился светом широкой залы. Полукруглая, напоминающая рассеченную сферу, она была освещенная все теми же зелеными трещинами и белым огнем факелов.

Хаджар слегка засмотрелся на это чудо, за что получил тяжелый тычок дубинкой в бок. Он почти не почувстовал боли. Её перекрывала другая, более резкая. Все это время они шли по камням босиком. Под конец “путешествия” стопы оказались стесаны едва ли не до кости.

И лишь в последнюю очередь Хаджар заметил группу примерно из семи десятков людей в простых белых накидках. Если приглядеться, то то, что было надето на слугах, в прошлом могло являться именно этими “одеяниями”.

Перед группой стояла женщина, которая больше всего напоминала сторожевого пса. Такая же натянутая, как тетива в луке, не самая красивая, но даже с виду – резкая и свирепая. От неё веяло такой же аурой, что и от пузана с Серой.

Ведьма.

– Кариса, – поклонился Салиф.

– Ты опоздал, старик, – в руках она держала, к удивлению, вовсе не жезл, а толстую книгу в железном переплете. Старый, желтые страницы слегка блестеле в свете факелов, а корешки скрепляли цепи. – и почему материал поврежден? Да и сам ты выглядишь не лучше… как и твои люди.

– По пути возникли проблемы, Кариса, но ничего серьезного.

Всем своим видом показывая, что ей не до дальнейших выяснений, Кариса помахала рукой, указывая на свободное место сбоку от толпу. Салиф еще раз поклонился и кивнул слугам. Те, оттащив чужаков в указанном направлении, снова повернули ручки прутьев.

Хаджар с Эйненом рефлекторно вздрогнули, но вместо боли услышали механические щелчки. В итоге прутья каким-то странным, хитрым образом отделились от ошейников.

Впрочем, этот факт не порождал ложных идей и мыслей. Они все еще пребывали в плену, а побег все так же виделся абсолютно бессмысленной задачей.

– Итак, – Кариса окинула собравшихся все тем же, оценивающим взглядом. Хаджара, привыкшего к такому за годы в бродячем цирке, это не задевало. А вот Эйнен разве что зубами не скрипел. – все вы оказались здесь волею Вечерних Звезд. Кто-то случайно, другие – искали наш город в течении многих десятилетий. Кто-то просто ради того, чтобы узнать есть ли за мифом реальность, другие в поисках сокровищ и тайных техник. Другие – жаждали крупицы знаний Мудреца.

В толпе никто не шептался и не шумел. Хаджар тоже сохранял молчание. Ему-то и сказать нечего было. Он вообще плохо понимал что именно здесь происходило.

А так, среди собравшейся толпы можно было увидеть самые разные лица. Женские и мужские. Молодые и старые. Бронзовокожих пустынников. Смуглых с юга. Загоревших с севера. Сильных практикующих, на которых тоже надели рабские ошейники, и тех, кого сочли настолько неопасными, что они разгуливали без железа на шеях.

– Все вы прошли полутормесячную акклиматизацию, – продолжала ведьма. Эйнен с Хаджаром переглянулись. Так вот как называлось их заточение – ”аклиматизация”. - атмосфера в нашем городе вредна для жителей с поверхности. И то же правило работает и в обратную сторону. Мы не могли пустить вас в город, пока не погибнут все то старое, что вы принесли с собой.

Народ забавно кивал, внимания словам ведьмы. Хаджар же не мог себя заставить прекратить мерить глазами окружающее пространство. Буквально против собственного на то желания, разум продолжал поиски путей побега. Не находил, но снова продолжал.

– Мы, пожалуй, не самые гостеприимные хозяева в этом мире, но и нам не чужды законы радушия, – Кариса обводила присутствующих все тем же взглядом. Выглядела при этом, как оценщик товара на складе продукции. – мы вас не звали, но вы здесь и с этим надо что-то решать. Отпустить вас просто так – мы не можем. Каждый из вас видел вход в Подземный Город, а одного этого достаточно, чтобы многие мои сограждане захотели отправить вас к праотцам.

Вот теперь по рядам прошла волна шепотков, но стоило только звякнуть цепям, опутавшим книгу ведьмы, как волна тут же разбилась на отдельные брызги, а затем и вовсе затихла.

– Так что мы предоставим вам выбор, – Кариса взмахнула рукой и из недр её кафтана начали вылетать разнобразные талисманы. Всего – трех видов, отличающие по цвету и надписям, они так и застыли в воздухе. – Каждый из вас добровольно подойдет и выберет амулет. Красные сделают вас слугами. На вас останутся ограничивающие энергии ошейники, если таковые имелись. Отработав на Подземный Город тридцать пять лет, вы станете полноправным гражданином…

Ведьма еще не закончила говорить, как вперед сделали шаг несколько десятков из присутствующих. В итоге каждый из них получил амулет и распоряжение идти вместе с одним из слуг (помимо Салифа, здесь еще стояло несколько “начальников”). Оставшиеся провожали ушедших взглядом полным презрения. Особенно тех, на ком остались рабские ошейники.

Что такое тридцать пять лет в самом начале пути развития? Это как целая жизнь – после. И те, кто добровольно отказались от такого срока, даже если позднее получат уникальные ресурсы и знания… Что же, может они и догонят, но сойдут на дистанции. Ибо не было в них крепкого внутреннего стержня, за счет которого, в основном, и доходят до высоких ступеней развития.

– Второй цвет – черные. Получив их, с вас снимут все ограничения и отправят на нижние уровни города. Там, под наблюдением, вы будете добывать руду Синего Камня. Срок – пять лет. После этого вы так же получите статус горожанина.

На этот раз вперед шагнула куда как меньшая группа. Человек семь, может девять. Все они – с ошейниками. Но и их провожали теми же самыми взглядами. Полными призрения и даже осуждения.

Не за их выбор, а за их нерешительности. Ведь поступи они так же выслушав все варианты, то никто бы и слова дурного не сказал. Ведь помимо развития, нужно еще и выжить, а для этого необходимо трезво оценивать свои возможности.

– И последние – синие. Взяв их, вы так же лишитесь всех ограничений и, даже, получите обратно свое имущество. В обмен на гражданство и свободну, вы поступите в распоряжение Исследовательской палаты сроком на один год. Предупреждаю сразу. Девять слуг из десяти получают гражданство. Четверо рудокопов из десяти добиваются свободы. И лишь один из десяти – в Исследовательской палате. У вас есть час на размышления. Всех, кто не определится за это время, я награжу талисманом по своему усмотрению.

Стоило ведьме только договорить, как от группы отделилось двое. Высокий и плечистый северянин, чья лысина нелепо блестела розовато-белой кожей. На его фоне, житель островов, узнаваемые по характерному разрезу глаз, выглядел коренастым и в чем-то даже низкорослым.

Они одновременно взяли каждый по синему талисману.

Глава 338

Те, кто выбрали синие талисманы, должны были следовать за Карисой, а ей пришлось дожидаться окончания выбора. Так что Хаджар и Эйнен смогли в полной мере оценить расклад сил.

В результате большая, даже – подавляющая часть выбрала красные амулеты. Человек пятьдесят или даже больше. В двое меньше – черные. Синие же решились взять только пятеро.

В итоге, когда все разошлись, в зале осталось только шесть человек.

– Дабы не терять время, сразу введу вас в курс дел, – Кариса провела пальцами над книгой.

Та послушна взмыла в воздух. Задрожали цепи, сковывавшие её переплет. Страницы зашелестели, а затем сами собой замерли на нужной. Короткая вспышка и вот уже талисманы оборачиваются длинными нитями-жгутами. Они опоясывали лбы “пленников”, принимая очертания обручей. Синего цвета, слегка светящиеся, они ощутимо сдавливали головы.

– Это не рабские ошейники, – продолжала говорить ведьма. – вы сможете использовать свои силы, но как только даже подумаете о причинении вр…

Хаджар внезапно ощутил жуткую болью, как от самой страшной мигрени. Не выдержав, он завыл и ударил кулаком по полу. Будучи вновь при своей энергии, он не расчитал силы и пробил в полу дыру. Земля вздрогнула, а по плитам зазмеились длинные трещины.

Один лишь Эйнен воспринял эффект от удара со спокойным выражением лица. Остальные, так или иначе, удивились. Даже Кариса слегка изогнула правую бровь.

– … вреда, сразу почувствуете не самые приятные ощущения, – закончила она. – спасибо за демонстрацию, Северянин.

Еще некоторое время народ свыкался с новым украшением. Каждый подозревад, что ведьма рассказала далеко не о всех возможностях обручей, но ни один свою догадку вслух не высказал.

“Не самые гостеприимные хозяева” – эксплуататоры, не иначе. Причем наверняка не просто так они добровольно предлагали выбрать талисманы. Такое мощное колдовство наложить против чей-то воли…

Хаджар не разбирался в “истинном пути” развития, но подозревал, что не выбери он сам этого талисмана, так просто ему бы на лоб ничего не повесили.

– Сейчас, когда с самым главным мы разобрались, давайте шевелиться. Не люблю терять время. Кстати, вам это лучше запомнить. С этого дня – я ваше высшее начальство. Со всеми вопросами, только ко мне. Собственно, и все ваши проблемы тоже, так или иначе, пройдут через меня. А проблемы я не люблю так же сильно, как и потерю времени.

И, в подтверждение сказанных слов, ведьма снова провела ладонью над книгой. Страницы зашелестели, а затем в руках Карисы оказалось копьем созданное из золотого и зеленого света. От него веяло силой, равной технике Небесного Солдата начальной стадии.

Намек все поняли. Лучше не создавать проблем, чтобы не получить таким вот копьем в спину или грудь. Может среди пятерки и нашлись бы те, кто смог бы потягаться с данной техникой (двое как минимум – Хаджар и Эйнен), но, учитывая ошейник, сделать это будет очень трудно.

Кариса, не говоря больше ни слова, развернулась и пошла в сторону одной из семи каменных дверей. Видимо не каждая группа “чужаков” удостаивается именно такого выбора. Наверняка город “пополнял” запасы согласно текущим потребностям.

К счастью это или наоборот – к беде, покажет только время.

Пройдя через очередной коридор, группа, сохраняя молчание, вышла на широкий парапет. И вот на этот раз мало кто, а точнее – ни один, не смогли сдержать возгласа удивления, поражения и даже восхищения.

Ведьма смерила “чужаков” победно-довольным взглядом и продолжила шаг.

Хаджар старался не отставать, но и оторвать взгляда от открывшегося ему вида не мог. До этого момента, он всегда полагал, что “Подземный Город” лишь красивое, поэтическое название. Как “Море Песка” пусть для и не самой обычной, но пустыни.

На деле же это действительно был самый настоящий город. С улицами, по которым ходили спешащие по своим делам люди. Торговые лавки, небольшие магазины, пара оружейных, библиотеки и прочие атрибуты любого города этого странного мира.

По широким проспектам ездили повозки и даже кареты. За некоторыми маршировали облаченные в тяжелую броню телохранители. Люди старались обходить их стороной.

Кто-то в кафтанах и шароварах, другие в более привычных северному взгляду одеяниях.

Кирпичные дома сливались в кварталы и районы, разделенные реками и каналами. На некоторых, в особенности ярого пустынника, этот факт произвел неизгладимое впечатление. Столько воды он не видел за всю свою жизнь.

Самое удивительное, по этим каналам и рекам плыли лодки. Большие, груженные ящиками, бочками и товарами. Маленькие, прогулочные.

Из дымоходов поднимались струйки черного и белого дыма. Поднимаясь к столь далекому своду, что он больше походил на зеленое небо, они исчезали. Растворялись, не оставляя и следа.

В центре же возвышалось здание с круглыми крышами и, что буквально вдохнуло заново жизнь в хаджара – с обсерваторией. Огромный телескоп был направлен куда-то в сторону свода. А это означало только одно – из Подземного города существовал как минимум еще один выход.

– Не отставай, – шепнул Эйнен.

Они спустились по огромной лестнице и оказались в самой гуще городской суеты. Наверное здесь сейчас был “день” и народ решил дела. Как всегда – срочные и неотложные.

По первым прикидкам, в таком большом городе могло проживать до десяти миллионов человек.

Десять, демоновых, миллионов в исполинской пещере! Теперь понятно, почему Сера никогда особо не рассказывала о своей родине. Неро с Хаджаром банально бы засмеяли её, никогда не поверив в такую небылицу.

Миновав несколько улочек и проспект, где Эйнена едва не сбила самая настоящая лошадь (да, теперь их вид вызвал не отторжение, а искреннее удивление), Кариса довела группу до реки. Достаточно широкой, чтобы по ней разошлись две груженые баржи.

У причала стоял паромщик. Как и многие в городе, он не выглядел таким же подтянутым и стройным, как большинство на поверхности. Нет, самый простой наружности, но теперь Хаджар уже не ориентировался на внешность.

Впрочем, от паромщика и силой особой не веяло.

Заплатив несколько звонких монет, Кариса дождалась пока все зайдут на борт.

– К Исследовательским Палатам, – сказала она паромщику. Тот никак не отреагировал, но оттолкнулся палкой от дна. Ведьма же повернулась к подопечным. – сегодня днем у вас будет время чтобы обжиться в своем бараке. Помимо вас, там уже живут около сотни других чужаков. Вечером получите обратно свои пожитки. Ночью советую отдыхать, потому как с утра начнется ваша работа.

Эйнен, несколько не стесняясь такого жеста, поднял руку.

– Да, Островитянин?

– А в чем будет заключаться наша работа?

– В общих чертах расскажу об этом завтра. Не люблю тратить время, а завтрашний день, не факт, что переживут все из вас. Но с рассветом вам придется спуститься в Яму. Туда наши охотники доставляют редких тварей, которых еще нет в нашем Каталоге. Ваша задача биться с ними до тех пор, пока не скажут убить.

И вновь Хаджар не очень понял что происходит. Единственное рациональное зерно, им усвоенное – завтра ему придется биться с каким-то монстром. И он нисколько не удивится, если среди охотников есть одна рыжая ведьма. По совместительству – сестра его погибшей подруги, да будут праотцы к ней благосклонны.

Жаль только, что у него не было целого года чтобы наладить с ней отношения. Ведь где-то там, под Вечерними Звездами, его ждала маленькая девочка по имени Сера.

И даже если против него выступит вся армия Солнцеликого с самим Санкешом во главе – его меч не дрогнет. Ведь он дал слово. А у Хаджара Дархана не было ничего, кроме меча, такого же крепкого как его слово и слова, такого же железного, как меч.

Глава 339

Паром пристал к каменному причал и первой на набережную взобралась Кариса. Прекрасно понимая, какие мысли роятся в головах у “почти” пленных, она демонстративно повернулась спиной.

Хаджар переглянулся с остальными “собратьями по несчастью”. А какой выбору них был? Нырнуть в подземную реку и попытаться выжить? Казалось бы – им вернули силу и свободу воли, но кто знает, как именно выбраться из Подземного Города. Сама же река может течь под землей не просто километры, а годы. И даже если где-то и есть воздушные пузыри, то лишь боги знают, в какой местности можно оказаться по её окончанию.

В итоге на набережной вторым после Карисы оказался Эйнен. Он отряхнул свои порванные рабские одежды так, будто это был самый лучший и достойный доспех.

– Правильный выбор, – кивнула ведьма. – как вы догадались, амулеты не только защищают горожан от вас… У них есть множество других свойств. Например они и вас защищают от горожан.

После этих слов, адресованных явно Хаджару, последнему изрядно полегчало.

– Об остальных вам, надеюсь, узнать не придется.

Вслед за островитянином, с плота сошел и Хаджар. Первое, что бросилось в глаза – полное отсутствие на набережной не было ни единой живой души. После левого, оживленного берега реки, где на улице не протиснуться от снующих туда-сюда людей, эта местность выглядело брошенной и слегка пугающей.

Тяжелые, массивные здания, редкое освещение в виде мигающих белым светом фонарей. Мостовые, покрытые странным, фиолетовым мхом и светлым инеем. Хаджар уже встречал подобное в одном из городов Лидуса.

Только вот атм это были заброшенные портово-ревчные доки.

– Мы с вами в районе гильдии Исследователей. Сюда можно попасть только по специальным пропускам. В вашем случае ими послужат ваши же талисманы.

С этими славами Кариса кивнула на обручи на “чужаках” лишний раз подтверждая, что у них действительно есть дополнительные свойства.

– А что, нам можно будет гулять по Подземному Городу? – спросил один из самых юных “самоубийц”. Во всяком случае имено так остальные “счастливчики” именовали тех, кто выбрал синий цвет и участь подопытного кролика.

– Тем, кто переживет завтрашний день – да, – кивнула ведьма. – вы сможете ходить куда и когда захотите.

Судя по тому, как вспыхнули глаза у всей пятерки, вопросов появилось только больше. Увы, Кариса действительно не любила терять время. Всем своим видом показав, что больше ни на один вопрос она не ответит, ведьма отправилась к веренице узких улочек.

На мгновение Хаджару даже показалось, что он попал обратно в свой прежний мир. Ну, во всяком случае в тот его образ, который можно было наблюдать с экрана телевизора.

Узкие тропинки, мощеные округлыми, тяжелыми камнями. Нависающие с двух сторон молчаливые, гранитные стены редкие оконные прорези где-то так высоко, что голову приходилось запрокидывать аж до хруста в шее.

Лишь иногда кладбищенская тишина пространства прореживалась одиноким криком неведомого животного. Или таким же, но человеческим. В такие моменты Кариса зачем-то останавливалась и проводила пальцами над страницами книги.

За очередным поворотом, выведавшим с проулков на улочку, Эйнен толкнул товарища в плечо. Молча он указал пальцем на багровое пятно на тротуаре.

Никто из пятерки не обратил внимание на него, а сама ведьма старательно делала вид, что ничего подобного не существует. Опытный взгляд Хаджара, видевшего в жизни крови примерно столько же, сколько воды, сразу определил в пятне именно первую субстанцию.

Форма и размеры четко намекали на то, что убит погиб вовсе не самым цивилизованным способом. Скорее всего – его задрал или даже разорвал некто сильный и большой.

– Есть надежда, что это Азрея, – на родном языке произнес Эйнен.

– Она может, – широко улыбнулся Хаджара.

– За твоей тигрицей выслан отряд лучших охотников, – внезапно, к удивлению обоих “конспирологов”, вклинилась в разговор Кариса. – думаю уже скоро её доставят в Яму. И, кто знает, может именно тебе придется биться с ней насмерть, Северянин.

Великих сил и глубокой мантры стоило Хаджару его ледяное спокойствие. И все равно тело слегка покалывало от боли. И вовсе не хрустнувших в сжатом кулаке костяшек пальцев, а от желание вонзить меч в сердце ведьмы. И всех тех, кто сейчас шел по следу Азреи.

– Достопочтенная Кариса, – Эйнен даже слегка поклонился. – я видел малышку Азрею в деле, так что могу пожелать лишь одного – скорейшего её нахождения вашими охотниками. Надеюсь, их крики помогут мне лучше спать местными холодными ночами.

Хаджар, в чьи достоинства не входило красноречие, и сам бы лучше не сказал. Взгляд Карисы же щелкнул не хуже кончика смоченного в масле хлыста.

– Пришли, – сказала она на языке пустыни.

Пятерка и “погонщик” остановились перед массивным зданием, сложенным из пожелтевших от времени костей некого животного. Массивные ворота, держащиеся на вертикальных ставнях, вонзенных в землю. Никакого забора или дозорных. Собственно, в самих воротах, высотой достигавших пяти метрах, красовалась хрестоматийная дверь.

Сейчас она была открыта и из неё лился мерный, золотистый свет. Слышались веселые разговоры, стук и топот. Кажется внутри праздновали.

– Чужаки, – скривилась Кариса.

Кинув быстрый взгляд на свой таинственный, летающий талмуд она решительно вошла внутрь. На этот раз первым за ведьмой последовал Хаджар. И тут же почувствовал словно глоток свежего, родного воздуха.

Он очутился в атмосфере, которая больше всего походила на дешевую таверну на окраине приграничного города Лидуса. Среди многочисленных столов и стульев, сновали люди, разносящие на подносах выпивку. Собственно, поставив её на стол, они усаживались и присоединялись к веселью.

Где-то кто-то дрался. К далекому потолку взмывала утварь и те самые стулья. Хаджар мог поклясться, что мимо него пронесся чей-то зуб, вонзившийся в костяную стену.

В левой части помещения находилась барная стойка, об угол которой шикарная женщина била сразу двух пьяных в усмерть мужчин.

Самое забавное, что вдалеке виднелись моногоярусные, доходящие аж до семи уровней, кровати. Большинство пустовали, но были и занятые медитирующими или спящими.

Хаджар слегка улыбнулся. Видят Вечерние Звезды, если бы бараки Лунной армии выглядели именно так, то у Неро и мысли бы не возникло оставлять себе офицерский чин.

К слову – на появление Карисы никто и внимания не обратил. Все продолжали заниматься своими делами, объеденные лишь одной отличительной чертой – синими браслетами.

– Глен! – позвала ведьма, перекрикивая стоящий в помещении гвалт.

Спустя едва ли не минуту, прорываясь сквозь толпу, с наполовину зполненной пивом кружкой, перед Кариссой очутился низкорослый мужчина с бегающими глазами и горбинкой на носу. У пояса он держал короткую саблю и длинный кинжал.

– Да, светоч глаз моих, – явно пародируя пустынный акцент, произнес некто “Глен”. - достопочтенная Кариса, хозяйка наших никчемных жизхней.

– Если не хочешь, чтобы твоя никчемная жизнь сегодня же оборвалась – займись новенькими.

Глен смерил пятерку оценивающим взглядом. По нему Хаджар понял, что напускные расхлябанность и панибратство действительно были напускными. Во глазах Глена читалась сила. Достаточная, чтобы Хаджар задумался, смог бы он одолеть его без особых для себя последствий.

Легко догадаться, что этот воин с внешностью растовщика занимал в бараке главенствующие позиции.

– Как прикажете, королева этой вечной ночи, – расплылся в широком поклоне Глен.

Кариса, напрочь проигнорировав странный комплимент, развернулась и пошла к выходу. Уже почти покинув помещение, она остановилась, развернулась, кинула в сторону Эйнена и Хаджара быстрый взгляд и ушла.

– В любимчики попали, – констатировал Глен.

– Надеюсь, – кивнул островитянин.

– Ну и зря, – пожал плечами Глен, поставивший кружку с хмелем прямо на пол. – любимчики Карисы обычно не проживают и первой недели. А теперь пойдемте, надо определить вас на койку и решить, как выбить у хозяйственников ваши вещи. Демоновы крохоборы будут биться за них так, как мать Косомедведя не борется за своих детенышей.

Кто такие Косомедведи Хаджар не знал, а вот про крохоборство хозяйственника и сам мог рассказать пару историй.

Глава 340

Как и подозревал Хаджар, крохоборами оказались одетые в белые одежды обладатели красных амулетов. Они сидели в том же самом бараке, в самом его конце. Сюда даже свет плохо дотягивался, оставляя огороженное стеллажами помещение во власти едкого полумрака.

Трое слуг, явно оставившие позади времена своей молодости, что-то чирикали чернилами и палочками в огромных амбарных книгах. Для Хаджара подобное выглядело весьма обычно, а вот Эйнен удивился. На островах до сих пор писали перьями.

– Эти пятеро, – Глен, не оборачиваясь, махнул себе за спину. – хотят забрать принадлижащие им вещи.

Не сразу, но от книги оторвался самый дотошный из слуг. Это легко можно было определить по надменному взгляду. Только у тех, кто не брезгует использовать маленькую власть, появляется подобный, пригляд.

– Не раньше завтрашнего полудня, – произнес он и вернулся к своим делам. Продолжил что-то писать в замасленной, покрытой пятнами и разводами книге.

– Ну, завтра, так завтра, – пожал плечами Глен.

Повернувшись к новичкам, он состроил мину “извините, я пытался”.

– Сами понимаете, – увещевал Глен. – с ними никак. Заберете завтра.

– Но с утра мы должны сражаться со зверьми в Яме! – возразил один из самых молодых.

– Да? – ушлый предводитель “синих” показательно задумчиво почесал затылок. – Да вряд ли вас поставят в первый же день против сильных тварей… заборете и голыми руками!

С этими словами он похлопал Хаджара по плечу, отвесил шутливый поклон и, глотнув хмеля, направился к центру барака, где гремело веселье. Трое новеньких, еще на плоту сбившихся в маленький альянс, начали обсуждать что им делать.

– Хитро, – просипел Эйнен, все так же говоривший на языке островов. – думаю, не мы первые, кого они так… обыгрывают.

– Ага, – кивнул Хаджар. – я их не виню.

– Я тоже.

Переглянувшись, товарищи попросту перепрыгнули через стойку и пошли к стеллажам с коробками.

– Эй! – выкрикнул слуга. – что вы себе позволяете, демон…

Договорить ему не дал сорвавшийся с руки Хаджара порыв силы. Обернувшись едва заметным, но все же клинком, он легко рассек амбарную книгу, да и стойку под ней. С грохотом, поднимая клубы костяной пыли, они рухнули на пол.

Слуга не особо понял, что произошло, а вот тройка новичков на мгновение забыли как дышать.

– Владеющий, – нестройным хором прошептали они и сделали несколько шагов назад.

Хаджар же, размяв запястье, вернулся к поиску своих вещей. Он не сомневался, что их сюда доставили намного быстрее, нежели прибыл плот. Вряд ли в Подземный Город прибывает так уж много новых лиц и попросту сплавлять их на убой… для таких целей можно и рабов у бедуинов купить.

– Нашел, – позвал Эйнен.

Их, весьма габаритные, коробки, запечатанные какими-то светящимися иероглифами, стояли в самом низу. Узнал их Эйнен по написанным сверху на языке пустыни именам. “Островитянин” и “Северянин”.

Вытащив их из стеллажа, некоторое время приятели думали, что им делать. Затем, смекнув, Хаджар попросту дотронулся до иероглифа. Его синий браслет вспыхнул, а затем печать исчезла, растаяв легкой дымкой.

Лежащий внутри меч подействовал на напряженные нервы лучше любой травяной настойки. Стоило клинку Горного Ветра лечь в мозолистую ладонь, как в душе Хаджара появилась уверенность. Уверенность в том, что ни одна преграда на пути не остановит и не замедлит его шага.

Старый кожаный кошелек с двумя браслетами успокоил рвущееся из груди сердце. А все остальное – кольцо Патриарха Черных Врат, слеза Феи, подарок маленькой Серы, это лишь небольшие дополнения к двум самым важным вещам.

Хотя, взглянув на меч, Хаджар, все же, первым делом повязал на пояс именно кошелек.

Мечей в этом мире много…

– Не думаю, что вам разрешено здесь своевольничать, – прозвучало за спиной.

Хаджар обернулся. Только сейчас он понял, что слишком глубоко погрузился в собственные мысли.

Звуки веселья уже давно стихли. Центральный зал, внешне напоминающий таверну и бордель одновременно, опустел. Все практикующие, ряженые в синие браслеты, обнажив оружие сгрудились за спиной Глена. Тот все так же показательно лениво потягивал хмель из кружки. Вот только его цепкий взгляд говорил об обратном.

Предводитель полусотни отобранных Кариссой “подопытных мышей” был готов к схватке. Вернее даже – к битве. На смерть.

Эйнен, уже каким-то образом успевший нацепить наряд своего народа, стоял плечом к плечу с Хаджаром. В его руке опасно покачивался пока еще не обнаживший смертоносное жало посох-копье.

– Положите вещи обратно и идите спать, – приказным тоном продолжил Глен. – не дело воровать у тех, кто вас приютил.

– Мы ничего не украли, – процедил Эйнен. – лишь забрали свое.

– Ваше здесь ничего нет.

– Имена на коробках говорили об обратном, – спокойно напомнил Хаджар.

Они встретились взглядами с Гленом. Видят Вечерние Звезды, низкорослый “жулик” оказался одним из немногих, кто смог выдержать игру в гляделки с Хаджаром.

– Кажется, на севере и островах детей перестали учить счету, – с нажимом сказал Глен. – последний раз прошу по-хорошему. Полож…

– Положи детородный орган своих псов себе в глотку, – сплюнул на пол Эйнен. Подобное высказывание едва не заставило Хаджара слегка приоткрыть рот от удивления. Да уж, видимо на обычно спокойном островитянине сказывался стресс последних недель. – сколько уже вы так обкрадываете новичков? Заставляете их думать, что они не могут забрать вещи, а потом отправляете на смерть?

– Рот закрой, рыбо-люб, – выкрикнули из толпы. – никто их на смерть не отправляет!

– Ага, – поддакнул другой голос. – выдаем оружие.

– Что поржавее…

Зазвучал гогот, похожий на смех голодных псов.

– Те, кто выживают, получают наше уважение и место за общим столом, – продолжил Глен. – это такая очень древняя традиция и не вам её нарушать.

Хаджар заподозрил нечто подобное в тот же момент, когда Кариса задержала на нем свой взгляд. Ведьма явно хотела этим на что-то намекнуть. Может на то, что им следует быть в десятеро настороженнее с теми, кто носит “амулеты чужаков”, нежели с горожанами.

Ведь что сказала ведьма – вред нельзя причинить жителю Подземного Города. И тот, наверное, просто так не сможет тронуть “амулетного”. А вот о взаимных стычках Кариса ни словом не обмолвилась.

– Дорогой Эйнен, – произнес Хаджар. – не кажется ли тебе, что эти господа несколько перепутали с кем говорят?

– В этом ты прав, варвар.

Эйнен на резком выдохе повернул рукоять посоха и из навершия выстрелило железное жало. Одновременно с этим вокруг островитянина взмыло торнадо энергии, наполненной тьмой и тенями. Те, будто оживая, спрыгивали со стен и пола, чтобы собраться в силуэт огромной оскаленной обезяньей пасти. От её беззвучного рева, казалось, покачнулся сам свет, став тусклее и рассеяней.

Хаджар, вместе с приятелем, слитным движением выхватил клинок из ножен и сделал им легкий полувзмах. Второе торнадо энергии, на этот раз синей, с прожилками черного, закрутилось в бараке. Оно изгибалось и извивалось, принимая очертания свернувшегося кольцами дракона, легшего у ног Хаджара.

Вместе с этим каждый ощутил, как ему в глотку нацелился невидимый клинок. Как если бы за спиной Северянина появилась незримая армия.

– Владеющий… – понеслось по рядам.

– Демоны и боги, он Владеет Мечом.

– Никогда таких не видел…

– Вечерние Звезды, они не уступают адептам…

– Тихо! – рявкнул Глен и тут же ропот затих. Все же этот ушлый воин обладал неоспоримым авторитетом среди местных. – нас полсотни человек и мы не такие слабаки, как может показаться.

– Мы это видим, – кивнул Эйнен. – но в битве многие умрут. И, даже Великая Черепаха того не ведает – может это будешь ты сам.

В подтверждение слов приятеля, Хаджар слегка повернул клинок. Порыв силы сорвался с лезвия. Он оставил на полу длинную, глубокую борозду остановившуюся лишь у ног Глена.

– Что ж, – сквозь зубы процедил Глен. – тогда вы сами по себе. Даже не думайте сесть за общий стол или взять нашу еду. Если такие смелые, то сами выживайте в этой клятой дыре.

Сплюнув, он развернулся и, расталкивая своих же людей, пошел прочь. Он не был слабаком, но прекрасно понимал, что Эйнен прав. В этой битве полегло бы много народа и, кто знает, кто именно оказался бы среди числа не доживших до рассвета.

Хотя здесь и не рассветало.

В след за лидером ушли и остальные “амулетные”. Вскоре у разбитого прилавка остались лишь дрожащие от страха слуги.

Глава 341

– Спасибо вам, – оставшиеся новоприбывшие попытались было поблагодарить Хаджара и Эйнена, но те ушли, даже не кивнув или никак иначе не обозначив то, что они услышали благодарности.

Троица немного постояла, а затем бросилась искать собственные коробки. В мире практикующих подобное даже не считалось невежливостью. Просто их пути пересеклись на короткий срок, но им не суждено были идти нога в ногу.

Ни Хаджар, ни Эйнен и не думали помогать трем “собратьям по несчастью”. Просто так совпало и на этом все.

По мере того, как они шли к свободным койкам, оба они ловили на себе опасные, кинжально острые взгляды. Местные привыкли, что от самых слабых “амулетных” им достаются новые вещи. Те же, кто посильнее, действительно могли справиться со слабым зверьми и при помощи ржавых острог.

Нарушивших данную традицию будут люто ненавидеть все, кто хоть каким-то краем прикасался к кормушке. Увы, при круговой поруке, этими всеми действительно оказывался каждый из обитателей барака. Наверняка и слуги были в доле.

– Знаешь, сперва я подумал, что мы попали в рабство, – задумчиво произнес Эйнен, забираясь на самый верхний ярус кровати.

Они решили остановить свой выбор на самой дальней койке. Она стояла в углу и двумя сторонами из четырех примыкала к стенам. К такой, в случае чего, будет сложнее всего подобраться большому количеству противников.

В том, что они были окружены этими самыми противниками, никто не сомневался.

– Поверь мне, – слегка грустно улыбнулся Хаджар. – меньше всего наше положение похоже на рабство.

– Поверь мне, – едва ли не передразнил островитянин, что для него было совсем не свойственно. – больше всего это похоже на тюрьму.

Кинув в сторону остальных обитателей барака недобрый взгляд, Эйнен уселся в позу лотосу и погрузился в глубокую медитацию. Хаджар, обустроив свое спальное место, повесил небольшой колокольчик на нитке.

Подобные ухищрения ему не требовались еще с тех далеких времен, когда он только-только взошел на ступень Трансформации. Но старые привычки (особенно если они пару раз спасали жизнь) въедались настолько глубоко, что избавиться от них, порой, не представлялось возможным.

Пребывая в Реке Мира и впитывая столь вожделенную энергию, Хаджар подспудно ожидал, что вновь окажется в мире бесконечного заливного луга. Ему казалось, что после прорыва на уровень Владеющего Мечом он заслужил право еще одной встречи с Травесом. Но, видимо, дракон-Учитель имел на этот счет свое собственное мнение.

К тому же, с каждым днем Хаджар все отчетливее понимал, что третья ступень в Пути Меча – не последняя.

Боги и демоны… как же далек и извилист путь развития?

Поразмышлять на эту тему не дало появление Карисы. Ведьма, не особо церемонясь, вырвала Хадажра и Эйнена из медитации.

– Одобряю, – только и сказала она, окинув взглядом обмурдирование своих новых “подопечных”.

Ничего более не говоря, она направилась на выход. По дороге проигнорировала расплывшегося в комплиментах Глена и пнула дрыхнушего на полу пьяницу. Эйнен с Хаджаром кивнули друг другу и отправились следом.

В тишине они покинули барак, вновь не замечая колющих спину волчьих взглядов. В такой же тишине они вышли на улицу. За прошедшую “ночь” (или что это было на самом деле) она ничуть не изменилась. Все тот же каменный могильник, погруженный в легкий полумрак. Разве что не звучало криков, да и пятно крови стало чуть поменьше.

Кариса повела их по веренице проулков, многие из которых кончались тупиками. Своеобразный лабиринт явно строился без четкого плана. Нове здания возникали по мере необходимости. И некоторые были так высоки, что легко составили бы конкуренцию Земным небоскребам.

Что в них хранилось, было большой загадкой. Один раз Хаджар заметил тройку людей в розовых кафтанах и желтых тюрбан. Перешептываясь, они спешили как раз именно к такому каменному гиганту, пройдя прямо… сквозь стену.

Хаджару даже пришлось проморгаться, чтобы убедиться, что он все еще способен трезво оценивать реальность.

– Я их тоже видел, – шепнул Эйнен.

Миновав несколько пустынных площадей и полуразрушенный мост через пересохший канал, Кариса вывела их к овальной постройке. В первые за многие десятилетия Хаджар увидел нечто, что до боли напоминало обычные этажи и стеклянные окна.

– Что за демоновщина, – выругался островитянин.

Для него стекло оставалось чем-то, что выходило за рамки привычного.

Ведьма подошла к двери, сделанной из того же камня, что и все вокруг. Она провела пальцами над книгой, вспыхнули символы, закружились в танце иероглифы и вскоре открылся путь внутрь.

Коридоры пропахли чем-то муксусно-горьковатым. Редко когда можно было встретить других людей. Все они спешили по делам, кивая по пути ведьме и игнорируя амулетных.

Сделав несколько подъемов и спусков, Кариса довела их до двери на нижний уровень. На табличке над входом именно так и было написано. Все это слегка действовало на нервы Хаджару, потому как напоминало планировку Земных подобных зданий.

Это резко контрастировало с миром, где порох еще добрался не до всех уголков необъятных земель.

– Ждите, когда позовут, – коротко, даже отрывисто, инструктировала ведьма. – там будет решетка. Когда назовут ваше имя, встаете и идете. Дальнейшие указания поступят, когда вы окажетесь в самой Яме. И да осветят ваш путь Вечерние Звезды.

Открыв дверь все тем же странным, магическим способом, она развернулась и ушла. Даже не проконтролировала действительно ли двое “амулетных” спустятся по кривой, винтовой лестнице.

Да, в целом, у них и выбора-то не было.

Из любопытства, Хаджар решил считать ступеньки. Сбившись на третьей сотне, понял, что спускаются они действительно глубоко. Причем даже не имея возможность оценить толщину стен, одна лишь создавая ими атмосфера заставляла почувствовать себя в каменном плену.

До небольшой комнатушки с прикрепленными к стенам скамьям, они спустились едва ли не через четверть часа. Кроме угрюмо качающейся над вентиляцией фонаря и небольшой трубы, по которой и осуществлялась “связь”, здесь ничего больше не было.

Усевшись, Эйнен тут же прикрыл глаза и погрузился в медитацию. Хаджар же встал рядом с решеткой. Ему хотелось поболтать ни о чем и позубоскалить, но для такого время препровождения молчаливый островитянин не подходил.

Рука невольно потянулась к кожанному мешочку с двумя браслетами.

– Северянин, – глухо донеслось из трубы.

С тяжелым скрипом поднималась решетка, открывая проход в длинный, темный коридор. Не оборачиваясь, Хаджар вошел внутрь. Спустя примерно сотню метров, он услышал как решетка опустилась. А еще через сотню, услышал как впереди поднялась другая такая же.

Заранее обнажив клинок, он смело шел вперед. Тьма его не пугала. Он уже видел ту, которая была в сотни раз страшнее банального отсутствия света.

Вскоре в конце тоннеля показался яркий свет. Эта метафора вызвала легкую усмешку у Хаджара. Полузабытый юмор этой ситуации успокоил его душу и рука отодвинулась от кошелька.

Войдя в свет, Хаджар на миг зажмурился, а когда открыл глаза, понял, что находится на некоем подобии арены. Огромная песчаная площадка диаметром не меньше двух сотен метров. Толстые стены, плавно переходящие в купольный свод по центру которого кружился излучавший свет огромный иероглиф.

За спиной опустилась тяжеленная решетка, на которой тут же вспыхнули руны и магические символы.

– Слушай внимательно, Северянин, – голос, казался, исходил сразу отовсюду. – на первый раз твое задание весьма простое. Мы выпустим зверя и тебе нужно его одолеть. Ничего такого, с чем не справился бы любой иной практикующий.

Больше никаких объяснений не последовало. Зачем? Почему? Для чего? Когда обед? Все это осталось за километрами камней и парой сантиметров черепных коробок местных исследователей.

Впереди медленно поднимались ставни, закрывавшие огромную арку. Достаточную, чтобы сквозь неё свободно прошел тот огромный зверь, которого неро с Хаджаром завалили во время войны с Черными Вратами.

Хаджар принял низкую боевую стойку и приготовился встретить любого врага, которого только могла послать ему судьбы.

С ревом, не дожидаясь пока створки распахнуться до конца, на арену выпрыгнула огромная, семи метровая тварь. От её рева по песку прошлись сантиметровые волны. Её клыки вполне были способны разорвать стальной доспех, а когтями можно рассечь стенобитный таран.

Но все это вызвало у Хаджара лишь азартную улыбку.

Боги действительно знали толк в иронии.

Это был Изумрудный Волк. Самый первый монстр, которого одолел Хаджар. Вот только на этот раз зверь находился на средних стадиях Короля, что равнялось сильному Небесному Солдату.

– Что ж, – Хаджар глубоко вздохнул и перехватил меч покрепче.

Если они хотят, чтобы он сражался – он будет сражаться. Да так, что эта клятая Яма превратиться в руины!

Глава 342

Шерсть зверя слегка колыхалась, словно её трепал отсутствующий в яме ветер. Слегка переминаясь с лапы на лапу, Изумрудный Волк опустил морду к земле и принюхался. Зеленые глаза, больше похожие на драгоценные камни, неотрывно вглядывались в голубые, почти человеческие.

Затем он зарычал.

Низко.

Утробно.

Хаджар опустил клинок, направив острие к земле. Он принял позу настолько расслабленную и спокойную, какую только мог. Волк, продолжая рычать, начал обходить его по широкой дуге. Огромные лапы, несущие на себе несколько тонн мяса и костей, не оставляли снегов на песке. Лишь легкую пленку изумрудного тумана.

Зверь рычал. От его дыхания из песка прорастали тонкие изумрудные иглы, тут же рассыпавшиеся сверкающей на свету пылью. Хаджар все еще не двигался.

Более того – вокруг него не крутилось вихря энергии, сила не струилась по земле и практически не чувствовалось в оружие присутствия Духа Меча. Складывалось такое впечатление, что Хаджар заснул стоя, забыв при этом закрыть глаз.

Волк так и не рискнул прыгнуть.

Зверь, некогда свободно бегающий среди бескрайних лесов. Зверь, привыкший к тому, что от его поступи разбегаются самые опасные хищники. Тысячи лет он сражался за право стать сильным. Он им стал. Стадия Короля и разум, сравнимый с ребенком человека. Он не понимал, что происходит. Он видел маленькую букашку, которую мог бы раздавить ударом лапы.

И все же, инстинкты не позволяли в слепую растянуться в рывке и вонзиться клыками в тело противника. Инстинкты кричали об опасности, исходившей от существа, от которого пахло северным ветром.

Зеленым светом вспыхнула шерсть на спине твари. Распахнулась пасть и с ревом из неё вырвалось одеяло зеленого тумана. Расходясь широким конусом, оно накрывало песок арены, оставляя за собой изумрудную корку.

Хаджар стоял не двигаясь. Захрипел вездесущий динамик, но из него так и не прозвучало ни предупреждения, ни приказа.

Слегка прикрыв глаза, Хаджар вытянул вперед левую руку. Теперь он понимал чуть больше, видел чуть дальше. Этого было достаточно, чтобы поток силы, слетевший с его ладони, принял очертания еле заметного клинка. Тот вонзился в землю прямо перед Хаджаром и конус, ударив по нему, распался волной, встретившей на пути волнорез.

Два шлейфа потянулись по разные стороны от Хаджара. Они накрыли почти всю арену, ударили о стены, но не задели даже края одежд Хаджара.

Зверь зарычал еще сильней. С губ падали капли слюны, с шипением прожигавшие и плавившие песок. Поднявшись на задние лапы, волк с силой упал на передние. От толчка задрожала земля и затрещали стены. Посыпалась каменная крошка с далекого свода.

От удара из земли начали вырываться зеленые изумрудные иглы. Такие длинные и острые, что легко могли сойти за копья. Они взрывали землю, разбрасывая песок и со свистом рассекая воздух.

Хаджар же опять не сдвинулся с места.

Он и вовсе заложил клинок за спину, одернул подол штопанных, старых одежд и, копируя волка, с силой ударил ногой о песок. Поток силы меча вошел в землю, а затем навстречу изумрудным копьям устремились такие же, вырывающиеся из песка, почти незримые взгляду клинки.

Столкнувшись посередине, они со звоном принялись резать и раскалывать друг друга. Волк рычал, вдавливая лапы в песок. Его шерсть засветилась сильнее и количество копий резко возросло.

Хаджар только усмехнулся и, выписав клинком в воздухе восьмерку, вонзил его в песок. Теперь уже его “мечей” стало больше, чем копий волка. Глаза Хаджара слегка засветились, спящий в них дракон развернул кольца, поток синей энергии закружился у самых ног. К силе меча добавилась энергия мира. Клинки, рвущиеся из-под земли, сразу стали отчетливее.

Они легко прошли сквозь стену изумрудных копий-клыков. Волк, зверь с разумом близким к человеческому, отпрыгнул в сторону.

Приземлившись в паре метро от места, где песок буквально выпотрошили прорвавшиеся сквозь заслон клинки, он посмотрел на правую лапу. По ней стекала струйка мерцающей, зеленоватой крови.

В первые за долгие десятилетия нашелся тот, кто смог его ранить. Глаза зверя застлала кровавая пелена охотничьего зова, дошедшего до него от предков. Он вновь распахнул пасть, чтобы из неё вырвалось горизонтальное торнадо зеленого пламени.

– Спокойный ветер, – произнес Хаджар, принимая вторую стойку техники “Меча Легкого Бриза”.

Поток нисходящего ветра ударил вокруг Хаджара. Песок буквально вмялся внутрь, становясь плотнее каменной брусчатки. Огненный поток ударил о стену из ветра и рассыпался, заставляя стены шипеть и плавиться. Видимо, это был не столько огонь, сколько кислота.

Волк же и не думал останавливаться. Он несколько раз ударил лапой и с его когтей сорвались десятки зеленых полумесяцев. Рассекая пространство они градом обрушились на защиту Хаджара. Тот же не менял стойки, лишь спокойно наблюдал за тем как трещит и сыпется стена из ветра.

Его и самому было интересно, насколько сильнее он стал после битвы за Караван. И с каждой секундой, проведенной в битве со зверем, он понимал – надо стать еще сильнее.

Взмахнув клинком, с нечеловеческим ревом Хаджар выкрикнул:

– Крепчающий ветер!

Вместе со взмахом клинка из-за спины Хаджара вырвалось цунами из ветра, в глубине которого извивался и танцевал призрачный дракон, с едва заметными взгляду черными чешуйками. Волна режущего ветра разбила и разметала изумрудные полумесяцы и обрушилась на волка. Тот, запрокинув голову, завыл и вокруг него вспыхнула зеленая сфера.

Она дрожала и приминалась, но держалась под давлением техники.

Волк, тратящий почти все силы на защиту, никак не мог заметить, что его противник обернулся тенью шести воронов. Исчезнув с того места, где стоял, мгновением позже он оказался вплотную к семиметровой махине. На фоне горы мышц и шерсти, меч Горного Ветра выглядел миниатюрной зубочисткой. Но Хаджару большего и не требовалось.

В тот момент когда цунами ветра все же разбилось о защитную пелену, и волк попытался взглядом найти врага, было уже поздно. Вокруг клинка Хаджара появились лоскуты черного тумана и в резком выпаде он произнес:

– Весенний ветер!

Выпад, в несколько раз усиленной техникой дракона Травеса, обернулся длинной черной линией, расчертившей пространство и пронзившей грудь волка.

Вновь превратившись в воронью тень, Хаджар разорвал дистанцию и вернулся на то место, где и стоял всю битву. Произошедшее заняло меньше, чем нужно человеку, чтобы сжать собственный кулак.

Зверь, не сразу осознавший произошедшее, решил было сойтись в ближнем бою. Он уже напряг задние лапы и буквально размазался изумрудной нитью в резком прыжке, но только для того, чтобы с грохотом упасть на землю.

Туша, ведомая инерция, оставляя за собой шлейф из зеленой крови, еще немного прокатилась по земле, пока не оказалась остановлена ногой Хаджара. Тот заглянул в стекленеющие глаза зверя. Жизнь покидала волка, но ни тени сожаления не промелькнула в душе монстра. Всю свою жизнь он посвятил борьбе за эту самую жизнь.

Он погиб в бою.

Так, как и было обещано ему при рождении. Так, как это суждено любому, кто идет по пути силы.

Хаджар и не думал вырезать Ядро твари, хотя не отказался бы от ядра Короля. Подумать только – прошло всего несколько месяцев с тех пор, к ак найдя подобное в ларце Брома, он едва не растерялся от радости. В те “далекие” времена, оно казалось ему чем-то недосягаемым. Хотя, возможно это было связано с тем, что от Брома ему досталось Ядро высоких стадий Короля, а это уже Небесный Рыцарь.

– Неплохая работа, северянин, – донеслось со стороны огромной арки из которой вырвался зверь.

На песок арены вышла целая группа людей. Все алых кафтанах и с желтыми тюрбанами. Кто-то ринулся расчищать песок, другие, вооружившись огромным количеством пробирок и склянок, ринулись собирать кровь, изумрудную пыль, срезать клыки и шерсть с волка.

Среди ученых, или как их там, присутствовала и Кариса. Вооружившись длинным, изогнутым кинжалом, она взобралась на холку твари и принялась вырезать Ядро.

К Хаджару же подошел мужчина высокий и сухой. С разноцветными глазами, карим и серым. Немного кривой нос и столь же кривая полуулыбка. На желтом тюрбане у него блестел крупный топаз.

– Главный исследователь Парис, – представился он и отсалютовал на местный манер.

– Хаджар Дархан

– Пустынный ветер, приходящий с севера, – протянул ученый, разглядывавший татуировку бедуинов на руке Хаджара. – хорошее Имя. Древнее.

– Это я уже слышал, – без хамства в тоне, ответил Хаджар.

– Конечно слышал, – кивнул ученый. Он огляделся, отдал несколько приказов и повернулся обратно к Хадажру. – пойдем, Северянин. Мне хотелось бы измерить уровень твоего таланта.

– Измерить уровень таланта?

Хаджар даже отшатнулся от подобной формулировки.

– Не беспокойся, – замахал руками Парис. – абсолютно безболезненная и быстрая процедура. Её проходят в каждой школе, клане или секте в Империи. Да и к тому же, своего друга тебе придется ждать очень долго. Пока здесь приберутся, пока подготовят следующий экземпляр… Пойдем.

Хаджар, кинув быстрый взгляд на арку из которой пришел, отправился следом за Парисом.

Глава 343

Тоннель, по которому выходили монстры, выглядел как городская канализация после недельного артиллерийского обстрела. Разве что к ядрам при этом привязывали когти, клыки, иглы, кислотные мешочки и прочее. Аура, оставшаяся от зверей, накапливалась на камнях и от того любого слабого практикующего в подобном помещении пробрала бы ледяная дрожь.

Хаджар ничего подобного не ощущал, а вот Парис явно защищался при помощи светившегося мерным светом амулета. Выглядели подобные “артефакты” как полоска красной бумаги с написанными на ней черными чернилами волшебными знаками, рунами и иероглифами.

– Никогда не понимал, почему вход в лабораторию надо было строить именно здесь, – передернул плечами главный исследователь.

Они прошлись по тоннелю всего ничего, со лба Париса разве что не ручьями тек пот. При этом Хаджар ощущал, как от ученого исходила сила не ниже стоящего на грани становления истинным адептом. Подобный контраст сразу бросался в глаза и заставлял задуматься, в чем же заключался так называемый “истинный путь” развития… и был ли он уж таким “истинным”?

По очередной винтовой лестнице они поднимались не меньше четверти часа. За это время Парис стал выглядеть еще хуже. Более того – у него появилась отдышка!

Этого Хаджар никак не мог понять. Любой, даже самый слабый практикующий, по такой лестнице сможет бегать не меньше часа до того, как почувствует первые уколы усталости.

Зная, что даже если задаст вопрос, ответа все равно не получит, Хаджар продолжил идти молча.

Наконец они поднялись на весьма оживленный этаж. Народ здесь сновал из помещения в помещения. Носили в руках огромные свитки, какие-то скрижали, порой сбивались с ног. Слышались крики, отрывистые приказы, многие носили на носу очки. Опять же – зрение у практикующих только улучшалось. За всю жизнь, Хаджар и вовсе не встречал людей, носивших подобные приборы.

– Тебе это все в новинку, да? Северянин? – Парис говорил тяжело, попутно втирая лицо платком. – я слышал о том, что северные королевства забыли об истинном пути развития.

– О котором ты мне, конечно же, ничего не расскажешь.

Парис только развел руками.

– Не думай, что я не хочу. И даже не смей думать, что я отношусь к тебе, как к рабу. У нас в городе эту заразу вывели еще давно. Но, увы, рассказать или научить тебя сможет только Мудрец.

Парис положил руку на плечо Хадажру, дабы тот не пытался при каждому удобном моменте свернуть не в ту сторону. Заранее предупреждать когда поворачивать, а когда нет, Парис, видимо, не научился. А может это тоже было знанием, которое мог предоставить только Мудрец.

Как легко догадаться – одна формулировка “истинный путь” к этому моменту могла легко довести Хадажра до зубовного скрежета.

– Если рабства нет, то что это? – Хаджар указал на синюю полоску амулета.

– Мера предосторожности, – пожал плечами Парис. – наш город не просто так находиться под землей, Северянин. Кстати, для чужака, твой язык пустыни очень чист. У тебя, наверное, хороший музыкальный слух?

Хаджар понял, что исследователь хочет сменить тему. Он, может, и хотел уже что-то разузнать о месте своего нынешнего пребывания, но сопротивляться не стал.

– Когда-то очень давно я зарабатывал на жизнь тем, что играл на Ронг’Жа.

– Ронг’Жа? Струнный инструмент северных королевств? Я лишь однажды слышал его, когда путешествовал по городам Моря Песка и столкнулся с караваном, – Парис внезапно начал рыться по карманам, пока не выудил оттуда простую каменную плашку. – вот, держи, это пропуск в мой квартал. Приходи этим вечером. У меня есть целая коллекция инструментов и среди них старенький Ронг’Жа. Попьем чаю и вина, покурим кальян, послушаем музыку и поговорим.

Как и положено у пустынников, при приглашении Парис отсалютовал. Приложил два пальца к губам, затем к сердцу, потом ко лбу, а затем словно выбросил поцелуй к небу. Вернее – к звездам.

– Надо же, а Кариса говорила, что мы можем ходить всюду, где пожелаем, – заметил Хаджар, но плашку, все же, забрал.

– Но не везде вас пустят, – едва ли не подмигнул Исследователь. – Пришли.

Они оказались перед затемненным помещением, вход в который прикрывала дверь-циновка. Хаджар внезапно осознал, что здесь было намного душнее и жарче, чем в остальной части здания.

Внутри, в небольшом помещении, стояла невысокая стелла из красного монолитного камня. На ней были нарисованы иероглифы, которые Хаджар еще прежде никогда не видел. Сперва ему показалось, что это простая надпись, но чем сильнее вглядывался в линии, тем отчетливее понимал, что может потеряться в них. Столь сложным и искусным был узор.

Чтобы создать подобное, мало быть Рыцарем Духа… Нет, подобное творение принадлежало руке некого существа, стоящего намного выше, нежели простой Рыцарь.

– Только не вздумай смотреть сквозь энергию, – предупредил Парис. – если, конечно, не хочешь страдать ближайшие пару недель страшной мигренью.

Хаджар только отрывисто кивнул. Он уже однажды “посмотрел” на пространственное кольцо и более не горел желанием бросаться в омут с головой.

– Но что это?

Парис подошел к камню и достал небольшую золотую чашу. Видимо он так часто здесь бывал, что артефакт не вызвал у него особого трепета или восхищения.

– Камень Души. С его помощью можно измерить талант человека. Не без погрешностей, конечно же, но на многих экзаменах используют именно его. Даже в легионы Империи принимают только после подобной проверки.

– Я имею ввиду, откуда его доставляют? Кто создает такие камни для Империи?

– Ну уж точно не сами имперцы, – фыркнул Парис. – даже если по их землям и бродят Повелители, то одной голой силой подобное великолепие не сотворишь.

– Повелители? – переспросил Хаджар.

Парис повернулся к нему и склонил голову на бок.

– Ну не думал же ты, что Рыцарь Духа – финишная черта пути развития.

Хаджар ничего не ответил. Если быть до конца откровенным, он считал, что после Рыцаря Духа, каким-нибудь безумно сложным и трудным методом, человек, вернее – адепт, становится Бессмертным. О том, что есть следующая ступень “Повелитель” он и не слышал никогда.

Демоны и боги… Вечерние Звезды!!

Он еще раз посмотрел на камень и сглотнул. Как же велик был этот мир и как же далек путь развития.

– А теперь смотри, – Парис подошел к Хадажру. В левой руке золотая чаша, в правой длинная игла. – сейчас я возьму немного твоей крови, смешаю со специальным раствором и плесну им на камень. И по тому, какие иероглифы загорятся, я смогу понять направленность и глубину твоего таланта. Но для этого мне нужно твоего согласие.

Хаджар посмотрел на стелу, затем на исследователя и снова на стелу. За годы скитаний, службы в армии и путешествия по пустыне, он научился достаточно неплохо разбираться в людях (Ильмена не в счет). Хаджар верил, что Парис не желает ему зла. Во всяком случае – сейчас.

– Хоро…

Еще до того, как Хаджар договорил, исследователь вонзил иглу ему в ладонь, а затем капнул кровью в чашу. Туда же вытек и раствор из заранее заготовленной колбы. Смешав, он действительно выплеснул содержимое на красный камень. Алая жидкость растекалась, заполняя борозды, из которых и складывались иероглифы.

– Вот, видишь, – Парис указал пальцем на происходящее. Вопреки законам мироздания, жидкость заполняла иероглифы неравномерно. А какие-то она и вовсе обтекала и, что удивительно, все струйки стремились к одному, самому нижнему иероглифу. – Довольно занимательное зрелище, не правда ли?

– И что значит этот символ? – спросил Хаджар, когда почти весь раствор собрался в одном из иероглифом, оставив в нескольких по паре каплей, а другие обойдя стороной.

– Видишь ли, – Парис явно был озадачен происходящем. – прямого перевода у нас нет. Сам камень удалось получить только после того, как караван, идущий из Империи, провалился в зыбучие пески. Куда они его везли – даже не спрашивай, не знаю.

Хаджар догадывался куда, но говорить не стал.

– По сути, этот иероглиф может означать, меч, может саблю, может войну, а может музыку или танцы или рыбаклку. Может колку деревьев, а может и вообще – ничего.

– Тогда зачем ты меня сюда провел.

– Направленность мы определять по нему не умеем, а вот глубину, – тут Парис слегка плутовато улыбнулся. – смотри внимательно, Северянин, но то как он сейчас засияет.

И Хаджар действительно увидел зрелище, подобного которому еще не встречал.

Казалось бы монолитный камень вдруг стал казаться стеклянным сосудом с прозрачными стенами, содержащем внутри вихрь неведомой силы. Этот вихрь кружился и ярился, пытаясь пробиться наружу. Вот только него это никак не получалось, но от выделяемой энергии сосуд начал сиять. С каждой секундой все сильнее и сильнее, пока Хаджару не пришлось зажмуриться.

А затем вновь пришла тьма.

– Ну, неплохо, – вынес свой вердикт Парис. – в империи этот уровень считался бы Желтым.

– Желтым?

– Ну да. Есть несколько уровней таланта. Белый – самый простой. У подавляющего большинства именно такой. Потом серый – чуть лучше. Такие быстрее идут по пути развития. Затем желтый – твой. Дальше – оранжевый, синий и радужный. Говорят, те, кто обладает радужным талантом – гении, которых качает на руках само небо. По легендам, обладатель радужного таланта основал империю Дарнас и уже к девяти годам он достиг ступени Рыцаря Духа, а к концу первого века стал Бессмертны.

Рыцарь Духа в девять лет…

– Но ты не отчаивайся. С желтым цветом таланта тебе будут бы рады в большинстве школ и сект Империи.

Хаджар сперва не понял, что его так смутило в этой фразе.

– Ты сказал – будут?

– Я достаточно пожил на этом свете, Северянин. Я понимаю куда и зачем ты идешь. И желаю тебе на твоем пути только успеха. Так уж вышло, что наши пути пересеклись и какое-то время мы будем работать вместе, чтобы затем попрощаться. А я по жизни люблю оставлять позади друзей или хотя бы приятелей, а не врагов.

Парис широко улыбнулся, поставил чашу обратно и протянул Хаджару три квадратные изумрудные монетки с дырками посердине.

– Три Изумрудные Имперские монеты. Хватит, чтобы купить себе что-нибудь. Я советовал бы тебе посетить еженедельный аукцион торговцев, который начнется буквально через несколько часов. Твой друг успеет освободиться и вы сходите вместе. Поверь мне, это зрелище вас сильно… изменит.

Три Изумрудные Имперские монеты… В Лидусе на такие деньги можно было себе целый замок построить! А Парис расстался с ними так же просто, как с мелочью.

– О, не думай, что это благотворительность. Отдел Исследователей заботиться о своих работниках. Считай это инвестиций в будущее сотрудничество. Каждый, кто выбирает синий амулет, получает такую сумму. А теперь – ступай. Дорогу к дому Сотни Монет тебе подскажет любой горожанин.

Глава 344

Покинув здание, Хаджар уселся на камни мостовой. Он крутил в пальцах монеты и думал о произошедшем с ним за последний неполных два месяца. Разумеется, большую часть времени он провел в жидкой тюрьме, но покинув её, остался все в той же клетке, пусть и более удобной и большой.

Синий обруч на лбу лишь подтверждал сказанное. И эти монеты – подачка, не более. Наверняка их бы, погибни сегодня Хаджар, отдали бы Глену. Содержание заключенных… Правильно сказал Эйнен, они действительно сидели в тюрьме. И что хуже – быть рабом или заключенным еще надо решить.

Спустя примерно полчаса из здания вышел и островитянин. Он слегка припадал на посох, а правая нога была забинтована.

– И кто тебя так? – спросил Хаджар, замечая следы от укола на ладони Эйнена и три монеты, заткнутые за пояс. Карманов на его одеждах не водилось.

– Гигантский жук-навозник, – процедил Эйнен. – и не смотри на меня так, варвар. Эта махина была величиной с лучший фрегат моего отца!

– Никогда таких не видел.

– Да ты и моря-то не видел.

– Я сейчас про жуков, – Хаджар еле сдерживался, чтобы не засмеяться.

Эйнен посмотрел на товарища исподлобья, а потом тоже заметил след от иглы Париса.

– Какой цвет? – только и спросил островитянин.

– Желтый, – ответил Хаджар.

Эйнен кивнул.

– Тоже, – сказал он. – но я не верю во все эти камни из неведомых стран. Слышал от путешественников, что их легко обмануть и подобные прецеденты часто случаются в империи.

– Ничто не идеально, – пожал плечами Хаджар. – и вообще – ты в последнее время жутко разговорчив.

В глазах Эйнена поему-то сперва промелькнула искра обиды, но она быстро потухла и сменилась пониманием.

– Варвар, – только и сказал он. – на моей родине не принято попусту трепаться с чужими людьми. Под их масками могут скрываться демоны, которые вытащат через слишком болтливый язык душу.

Хаджар намек понял и не стал развивать тему.

Вместе, по памяти, они добрались сперва до барака “амулетных”. Из открытой двери все так же пробивался свет и слышались звуки веселья. Видимо, когда не выполняли задания отдела, обитатели строения пили и кутили. Снимали стресс.

Хаджар подозревал, что им с Эйненом подобрали самых слабых особей и следующие не будут такими же простыми противниками. А когда каждый день ходишь по грани между жизнью и смертью… Что же, Хаджар пить не собирался, но к глубоким медитациями, видимо, придется пристраститься.

Ориентируясь по бараку, они добрались и до причала. Выяснив у паромщика, что перебраться стоит целую монету, товарищи, переглянувшись, молча стянули с себя кафтаны и сиганули в реку.

Паромщик смотрел на них с легкой смесью отвращения и оторопи, но это мало кого волновало.

Переплыв реку, приятно освежаясь в ледяной воде, они вылезли прямо на набережную оживленного проспекта. Мокрых, лысых, босоногих и со свернутыми кафтанами, они сильно выделялись на фоне даже самой пестрой толпы.

Неудивительно что дети показывали на них пальцами, взрослые провожали недовольными и осуждающими взглядами, а кто-то даже спешил отодвинуться. Не сразу им удалось найти того, кто согласиться обмолвиться парой слов и указать направление к дому Сотни Монет.

– Повернете на улицу Фонтанов, – бурчал какой-то пьянчужка. Опять же – пьяниц среди практикующих Хаджар не видел ни разу в жизни. Демонов город был настолько необычен в своей… обычности, что это буквально сводило с ума. – там увидите улочку, на конце которой будет большой здание. Это и есть дом Ста Монет.

Поблагодарив любителя хмеля, Эйнен и Хаджар отправились по указанному маршруту. Сотни, тысячи, десятки тысяч людей сновали вокруг по своим делам. Зазывали кричали что-то о своих товарах, в лавках было не протолкнуться, а на прилавках лежало многое, чему Хаджар не знал названия.

Повозки, запряженные самыми разными зверьми, носились по проспекту. Порой погонщики что-то кричали зазевавшимся пешеход и те спешили убраться с пути “богатеев”. Видимо даже самая простая телега в Подземном Городе была доступна не каждому.

Улица, действительно заполненная фонтанами, вызвала бы бурю эмоций у любого пустынника, но Хаджар и Эйнен миновали её без всякого восторга. Уже вскоре они нашли дом Ста Монет. У его входа, как и положено, стоял слуга зазывала. Юный мальчишка, отрабатывавший свой срок.

– Еженедельный аукцион вот-вот начнется! – кричал, едва ли не заглядывая в лицо каждому из прохожих. – если вы ищите сок Тысячелетнего Имбиря, траву Семи Звезд, кость Рогатого Питона или редкий артефакт, вам сюда! Хотите что-то продать или оценить? Мы будем рады помочь? Еженедельный аукцион вот-вот нач…

Хаджар с Эйненом поднялись по лестнице и мальчишка прервал свою речь.

– Да осияют вас Вечерние Звезды.

– Осенят, – машинально поправил Хаджар.

Мальчишка сперва хотел было поклониться, но затем увидел синий обруч. Его тон и манера тут же изменились.

– Вход для негорожан с другой стороны здания, – сказал, словно сплюнул и тут же вернулся к своему предыдущему занятия.

Хаджар с Эйненом вновь переглянулись. Вот вам и “ходи, где пожелаешь”, и “рабства у на нет”. Хотя, в чужой монастырь со своим уставом не суются, да и плевать им было на то, как подземные жители к ним относятся. Они здесь временно и это время посветят пути развития, а не налаживанию социальных связей.

Обогнув здания и оказавшись в пропахших, сырых дворах, они не сразу отыскали неприметную, покошенную дверь. Войдя внутрь, прошли по узкому корридору, пока не очутились в ложе в самом дальнем конце полуовального зала.

Здесь уже собрался самый разномастный народ, но общая черта – на всех сияли амулеты. Хаджар даже увидел парочку обитателей барака “синих”, но те сделали вид, что не заметили его.

Внизу, в партере, собрались горожане. Самых разных социальных статусов и личной силы. Среди них хаджар даже ощутил присутствие нескольких Небесных Солдат. Вот только вызываемые их аурами ощущения чем-то отличались от привычных. Как если бы они были адептами, но не такими, к каким привык Хаджар.

Демонов истинный путь…

Вскоре на подмостки взобрался аукционист. Пижонистый мужчина в расшитом золотом и серебром кафтане. Парчовые туфли слегка шаркали по деревянным(!) досками пьедестала.

– Начнем наш еженедельный аукцион. Сегодня мы собираемся представить вам несколько лотов, которые обязательно вызовут ваш интерес, а под конец – небольшой сюрприз.

Толпа встретила слова жидкими аплодисментами.

– Начнем мы с, – несколько слуг вынесли длинную алебарду с лезвием таким широким, что больше напоминало весло. – Алебарда Веселого Железа. Артефакт уровня Земли. Начальная цена – половина Изумрудной Имперской монеты.

Алебарда Веселого Железа… артефактор, выковавший это оружие, явно не отличался особой фантазией. Особо оживленным торг не был, и вскоре артефакт ушел за две монеты. Средняя сумма для местных, а для Лидуса – целое состояние.

– Пилюля Цветущей Реки, – и вновь слуги выносят лот. Шарик, размером с орех, на бархатной подушечке. – прекрасный ингредиент для вашего развития. Съевший такую пилюлю почувствует, будто провел сотню дней в непрерывной медитации. Начальная цена – десять монет!

Вот тут торг был весьма оживленным, пусть и между всего шестью людьми. Под конец, алхимическая пилюля ушла за, внимание, восемнадцать монет. Восемнадцать! Хаджар был уверен, что весь дворец столицы Лидуса стоил, ну максимум, раза в три дороже.

То есть, иными словами, он стоил три таких вот пилюли.

Затем вынесли свиток с какой-то техникой медитации, позволяющей дойти до пика Рыцаря Духа. Цену сходу заломили в двадцать монет. Купили его сразу с молотка. Причем один из тех, кто до этого сражался за пилюлю.

С каждым новым товаром, Хаджар понимал, что он еще мало чего знает о внешнем мире. Путешествие по пустыне лишь раздвинуло шоры на его глазах, но никак не сбросило.

– Лепесток Дерева Синей Вишни. Возраст самого дерева – двадцать тысяч лет. Идеальный ингредиент для алхимии. Начальная цена – пятнадцать монет!

Пятнадцать монет за один лепесток! В итоге за него заплатили даже больше, чем за пилюлю и свиток – почти двадцать шесть монет.

– А теперь, внимание, уважаемые гости, наш аукцион может похвастаться скрижалью, добытой в отдаленном оазисе доблестными Охотниками отдела Исследователей. На ней запечатлена техника “Три Удара Бога Грома”. Идеально подойдет для тех, кто посвятил себя Духам Меча или Сабли. Начальная цена – четыре имперских монеты.

От досады хаджар язык не проглотил.

– Держи, – Эйнен протянул три своих монеты. – мы вместе попали в этот переплет и вместе из него выберемся. А для этого нам обоим нужно стать сильнее, так что даже не думай отказываться. Я знаю, ты бы сделал тоже самое, окажись здесь что-то полезное для меня.

Хаджар кивнул и уже было собирался озвучить цену, как из партера донесся знакомый голос.

– Семь монет!

И в сторону ложи, где сгрудились “негорожане” повернулась девушка с копной рыжих волос.

Глава 345

– Не нравится мне в какую сторону идет эта тропа, – прошептал Эйнен, не сводивший взгляда с Тилис.

Хаджар только слегка грустно улыбнулся. Чтобы сказал Сера, узнав что её сестра винит в смерти одного из немногих друзей, что были при жизни у пустынной ведьмы. Хотя… Может, не так уж рыдая колдунья и была неправа в своих обвинениях.

Нет, все это лишь отголоски стресса. Единственный, кого можно было винить в смерти Серы, она забрала с собой к праотцам. А тех, кого стоило винить в том, что все случилось именно так, как случилось, Хаджару еще только предстояло найти.

– Пойдем, – вслух ответил Хаджар.

Отдав островитянину три монеты, он первым вышел из ложи, если так можно было назвать под завязку заполненный закуток.

Пройдя по тесному коридору, убираемому в лучшем случае раз в год, они вышли обратно на улицу. Эйнен уже зашагал в сторону проспекта, но Хаджар, обогнув здание, вновь подошел к служке.

– … что-то продать или оценить? – продолжал декламировать слуга. Заметив вернувшегося Хаджара, он скорчил недовольную рожу. – что, слишком дырявые карманы? Мне можешь не жаловаться. У меня нет на тебя времени и…

– Мне нужен оценщик, – перебил Хаджар. Его вовсе не задевало подобное к себе отношение. Не будет же человек каждый раз обращать внимания на облаявшего его бродячего пса.

– Я и сам могу тебя оценить.

Вместо словесной перебранки, Хаджар попросту положил ладонь на рукоять меча. Одного этого хватило, чтобы на камнях вокруг ног юноши расползлись трещины, будто оставленные невидимым клинком.

– Владеющий… – сглотнул слуга. – прошу простить мне мое заблуждение, – поклонился он. – при всем желании, я не могу пропустить вас через этот проход. Он только для горожан.

– Тогда сбегай за оценщиком.

– Но кто будет выполнять мою работу? Я не могу отл…

– Мы выполним, – отмахнулся подошедший Эйнен. – давай быстрее, мальчик, у нас еще много дел.

Пару мгновений помешкав, слуга кивнул и исчез за тяжелыми дверьми. Надо отдать должное, все время, что он отсутствовал, Хаджар с Эйненом честно выполняли свою часть уговора. Они старательно, насколько могли, зазывали посетителей в дом Ста Монет.

Некоторые, из любопытства, даже специально подходили поближе, чтобы удостовериться, что обладатели “синих” амулетов занимаются такой работой.

– И почему я не удивлена, – прозвучало за спиной.

Из дверей, качая копной роскошной волос и столь же роскошной кормой, вышла Тилис. В руках она показательно держала скрижаль с техникой “Три Удара Бога Грома”.

– Понравилось ли вам ваше приобретение, достопочтенная, – поклонился Хаджар. – возможно вам потребуются некоторые пояснения. Могу предложить свою скромную кандитатуру.

– Вечерние Звезды померкнут перед тем, как я что-либо у тебя попрошу, варвар, – Тилис произнесла это с улыбкой, но по её глазам было видно – только амулет удерживает её от немедленной попытки отправить Хаджара к праотцам.

– Вы купили скрижаль для коллекции? – спросил Эйнен.

Ведьма повернулась к островитянину и смерила его тем взглядом, который обычно даруют самым грязным и мерзким существам.

– То, что я не могу причинить вам вред физический, не значит, что не могу доставить иных неудобств.

Хаджар устало вздохнул и потер переносицу.

– Бесполезно пытаться убедить тебя, что я не повинен в смерти сестры?

Тилис дернулась будто от удара хлесткой пощечины.

– Мне не важно в чем ты будешь меня пытаться убедить, варвар, – прошипела она, разом стирая все маску светской доброжелательности. – единственное, что мне надо знать – она уехала живой, а вернулся только амулет. В руках мужчины. В руках чужака.

Комментировать подобную логику Хаджар не то что не успел, а не стал. Их короткую перепалку прервало появление старика в дорогих одеждах. С аурой чуть ниже, чем у стоящего на грани становления Небесным Солдатом, он не выглядел слабым ни духом, ни телом. В голубых глазах сквозили интелект с мудростью.

– Достопочтенный Аркис, – поклонилась разом приосанившаяся Тилис. – чем я обязана вашему вни…

Некто Аркис властно взмахнул рукой и ведьма замолчала. Видимо старик обладал немалым авторитетом, раз смог так легко “отсечь” столь прыткий и острый язык.

– Хаджар Дархан, – произнес Аркис, внимательно разглядывая синий обруч. Неужели там еще и имя было указано? – слуга сказал, что моей аудиенции попросил Владеющий, когда я спросил, как он смел не пустить такого гостя внутрь, он ответил, что не имеет права. Теперь я вижу почему.

– Владеющий, – вздрогнула Тилис и посмотрела на Хаджара несколько иначе… С куда большей ненавистью и жаждой крови. Наверное, это замечание лишь убедило девушку в виновности чужака.

– Не могли бы вы, достопочтенный Хаджар, продемонстрировать свои умения? – попросил Аркис. – при жизни, лишь раз мне довелось встретить Владеющего.

Хаджар посмотрел на старика. Глупец бы не понял, что тот просто хотел проверить слова своего слуги.

Вытянув вперед руку, Хаджар легким усилием рассек стоявшую рядом урну на две ровные части. На каменном срезе остался четкий срез от меча, хотя клинок Горного Ветра так и не покидал ножен.

– Восхитительно… – протянул Аркис, поглаживая длинную, седую бородку. – если вы сможете пережить этот год, то нашему городу сильно повезет. Жаль, что скрижаль “Трех Ударов Бога Грома” вам не досталась… Ох, прошу простить мне эту бесткатность, когда-то я тоже посветил себя Духу Меча.

Старик одернул край кафтана выставляя на показ простые ножны из которых выглядывала рукоять столь же простого меча. И именно этот факт вызвал толику уважения в сердце Хаджара. В таком преклонном возрасте уже редко кто способен продвинуться по пути развития. Люди предпочитали доживать свои века в комфорте и достатке.

Оружие для них теряло свой естественный смысл и превращалось в предмет роскоши. Но только не для Аркиса. Он все так же носил у бедра настоящий клинок. Возможно – своего старого друга и спутника, с которым прошел через множество битв.

– Давайте перейдем к делу, – поторопил Эйнен. – опять же – прошу простить и мне мою бестактность.

– О, не переживайте, – замахал руками старик. – вам, молодым, положено торопиться, а нам – старика, уместно вас немного задерживать и делиться мудростью. Но дела действительно важны. Что вы хотели предложить мне на оценку, Хаджар?

– Вот, достопочтенный Аркис, сможете ли вы оценить это?

Хаджар достал из кошелька небольшой камень, переливающийся в белом свете факелов самыми разными цветами. Сложно было поймать его настоящий оттенок.

Положив на ладонь Аркису, Хаджар принялся ждать. Старик же, приглядевшись, глотнул на манер слуги, узнавшего, что хамил Владеющему Мечом.

Дрожащими руками он достал из кармана небольшой талисман и положил на него камень. В ту же секунду талисман вспыхнул и рассеялся пеплом.

– Вечерние Звезды, – рукавом Аркис вытер выступивший пот. – не думал, что при жизни смогу увидеть подобное. Быстрее заберите у меня это, Хаджар, пока меня не одолела жадность и зависть.

И без спроса Аркис спрятал камень обратно в кошелек Хаджара.

– Жаль, что наши дела пришлось вести вот так, – извинился старик. – и нас услышали лишние уши и увидели лишние глаза, – он явно намекал на слугу и на Тилис. – но в ваших руках лежит Камень Энергии.

И… ничего не произошло. Ни на одного из присутствующих, кроме самого аукциониста, эта информация никак не подействовала.

– Я уже слышал подобное название, – вспомнил Хаджар слова духа оазиса Курхадана. – но не знаю ничего о Камнях Энергии.

– О, молодой человек, я не удивлен. Эти знания так же редки, как вода над нашими головами. Из подобных камней делают Императорские артефакты.

А вот уже это предложение произвело эффект разорвавшейся бомбы.

– И сколько же может стоить подобный камень? – спросил Эйнен.

– В нашем городе? – Аркис улыбнулся и развел руками. – бесценно. Коллекционеры не захотят так сильно рисковать, а кузнеца, которого с ним бы сладил, вы найдете лишь в сердце Дарнаса. И то – не всякий возьмется. Для этого нужно обладать не только силой, но и знаниями.

– А если в Империи? – не сдавался островитянин.

– Ну, учитывая небольшой размер, маленькое количество энергии и наличие трещин, то качество у камня не лучшее. За такой вряд ли дадут больше чем… – Аркис задумался и нахмурился. Он явно что-то старательно подсчитывал. – тысячи полторы, плюс минус полсотни монет.

Хаджар едва не сел прямо на мостовую. Полторы тысячи имперский монет! Да на такие деньги… проблема в переходе на ступень Небесного Солдата с такими средствами показалась бы легкой прогулкой в погожий день.

– На этом я с вами раскланяюсь, – и Аркис действительно поклонился. – что-то мне подсказывает, что нас будет ждать плодотворное сотрудничество, но, уж простите, закон есть закон – в течении года этим входом вы пользоваться не сможете.

И старик ушел.

Глава 346

На улице остались лишь слуга, Хаджар с Эйненом и разъяренная рыжая ведьма. Слуга, поняв что в ближайшее время ему не стоит оказываться поблизости, отошел на центр улицы где продолжил работу зазывалы.

– И у кого же ты украл это сокровище, варвар? – едва ли не рычала Тилис. – Хотя, мне без разницы. Я лишь хотела сказать, что если ты думаешь, что защитные свойства твоего поводка меня остановят – ты ошибаешься. Можешь наслаждаться своими последними днями… если сможешь.

С этими словами она с силой обрушила скрижаль на мостовую. Та с треском раскололась и разлетелась на сотни мелких частей. Сновавший мимо народ на мгновение замер, посмотрел на происходящее и не дождавшись продолжения, поспешил дальше по своим делам.

Ведьма, еще немного посверлив Хаджара взглядом, развернулась и пошла в сторону набережной.

– Тилис! – окликнул её Хаджар. – я любил твою сестру как верного друга, коим она и была. И, видят боги, если бы я как-то мог изменить произошедшее, я бы все отдал…

Ведьма на мгновение остановилась. Было видно, что она борется с желанием обернуться, но, увы для Хаджара, она все же заглушила этот порыв. Тилис ускорила шаг и вскоре скрылась в толпе.

– Последнее, что нужно раненному сердцу – слова утешения, – Эйнен похлопал Хаджара по плечу и отправился в сторону квартала, где жил Парис.

– И что же нужно раненному сердцу? – спросил Хаджар.

– Время, – бросил через плечо островитянин. – и, может, кровь того, кто его ранил.

Хаджар пробурчал легкое ругательство и отправился следом. Дальнейший путь они проделали в тишине. Каждый размышлял о своем. Хаджар, к примеру, о том, что все чаще он ощущал, что ему требовалось руководство в пути Духа Меча.

Те уроки, которые он получил у Травеса и Тени Бессмертного были хороши в те времена. Теперь, после становления Владеющим, он все яснее осознавал, что обладал весьма скудными и неполными знаниями.

Хаджар чувствовал, что может двигаться дальше, что ему еще есть куда расти, но он даже не видел направления этого самого роста. Дракон не спешил его навещать, да и вряд ли “Меч Легкого Бриза” мог помочь в дальнейшем развитии. Оставшиеся три стойки лишь углубляли уже изученные четыре, не открывая при этом ничего предельного нового.

Травес не соврал, когда сказал, что меч для него чужд и знания, которыми он обладает, поверхностны. Да, почти пятнадцать лет назад те знания показались Хаджару верхом мечтаний, но теперь… Он жаждал большего, но не знал, где может найти источник информации.

Видят боги, он бы даже согласился отправиться в ученики Секте или Школе.

Ха.

Хаджар мысленно засмеялся сам над собой. “Он бы даже согласился”… Многие, да что там – сотни тысяч молодых и не очень практикующих спят и видят как стать учениками в таких организациях. Они согласны даже вести полурабское существование учеников внешнего круга. А тут он – варвар из северных королевств “согласился бы”.

Услышь кто такое – задохнулся бы от дерзости и наглости.

Но такова была натура Хаджара. Свободолюбивая и неспокойная, как у весеннего ветра в высокой траве.

Квартал Париса, на поверку, оказался едва ли не окруженной стенами крепостью. У ворот стояла самая настоящая стража. Вот только вместо оружия в руах они держали книги, как у Карисы или жезлы, как у Рамухана. Еще вокруг них кружились танцующие в воздухе талисманы.

– Думаю вы заблудились, – произнес самый смелый и, видимо, главный. От него исходила аура сильного практикующего, а Хаджар с Эйненом не скрывали своих. Так что надо было обладать недюжинной волей, чтобы выйти против двух практикующих, чья сила сравнима со средним Небесным Солдатом. – вход для негорожан в эту часть Подземного Города закрыт. Советую вам развернуться или мы будем вынуждены применить силу.

Хаджар уже собирался было вытащить приглашение в виде каменной плашки, как его остановил Эйнен.

– А разве наши обручи не оберегают нас от вреда со стороны горожан?

– В любом правиле есть исключения, – ответил один из охранников.

Хаджар с Эйненом переглянулись. Клятая Кариса действительно рассказала им далеко не все. Ну или – почти ничего.

– Тогда вот наше приглашение, – Хаджар протянул плашку.

Главный принял её и положил на один из своих многочисленных талисманов. Тот засветился красным, затем обернулся вокруг плашки, а потом распрямился. На его поверхности даже песчинки не осталось.

– Достопочтенный Парис уже вас ожидает, – охранник кивнул подчиненным и те открыли ворота.

– А поему сразу было нельзя пропустить? – спросил Эйнен.

– Скучно здесь, – пожал плечами охранник. – к тому же – вы негорожане. А нам, горожанам, положено относится к вам с предубеждением.

– А, ну раз так, – закивал Хаджар.

Этот высокий, плечистый, такой непохожий на остальных “магов” охранник ему сильно понравился. И, видимо, это чувство было взаимным.

– Постарайтесь не задерживаться до красных фонарей, – донеслось в спину со стороны входа. – в это время гуляет действительно много недоброжелателей.

Хаджар был уверен, что иди он вместе с Неро, тот бы не упустил возможность позубоскалить на тему “красных фонарей”, но…

Поблагодарив охранника за совет, Хаджар с Эйненом, ориентируясь на подсказки указателей, направились к дому Париса. Жил он практически вплотную к стене квартала. Небольшой дом на две комнаты, с собственной каменной оградой и маленьким садиком. Скорее даже – клумбой. На ней росли красивые цветы с белыми цветами в красную крапинку.

Дверь Парис открыл сам и еще до того, как Хаджар успел постучаться.

– Проходите, – улыбнулся исследователь.

Как и положено гостепримному хозяину, он усадил Хаджара с Эйненом на лучшие стулья (деревянные, что для Подземного Города вообще крайний роскошь) поставил посуду из фарфора и откупорил кувшин терпкого вина.

В углу уже слегка пыхтел раскуренный кальян. Они здесь слегка пропускали дым, чтобы в комнате висел легкий, сладковатый смог.

– Не обижу? – спросил Хаджар демонстрируя собственные табак и трубку.

– Глупости, – отмахнулся Парис.

Некоторое время, как и положено “добрым” гостям, Эйнен, на пару с Хаджаром, развлекали хозяина беседой ни о чем. В основном, конечно, рассказывали о прошлом и родных странах. Хаджар почти ничего не скрывал. Даже шутил на тему того, что был генералом.

– Наверное, непросто – командовать войсками.

– Никогда не задумывался, – честно ответил Хаджар. – иногда есть просто слово “надо”.

– Надо… – повторил Парис. – мало кто из молодых уважает это слово. Большинству лишь бы побыстрее пройти по пути развития до истинного адепта и окунуться с головой в вечную войну мира боевых искусств.

После этого наступило нелегкое молчание. Хаджар уже забыл когда в последний раз он вот так вот просто сидел – никуда не спешил, ни о чем не думал. Хотя, чего уж там, даже сейчас он прокручивал в голове сотни вариантов, как поскорее уйти из Подземного Города.

Ведь где-то там, над головой, его ждала маленькая, испуганная девочка с таким знакомым именем. Сера.

– Ах да, – Парис хлопнул по коленям, поднялся с подушки на которой сидел и скрылся в соседней комнате.

Вскоре он вернулся со стареньким, покореженным Ронг’Жа.

– Сыграй, Хаджар и поговорим о делах.

Никто и не сомневался, что Парис не просто так пригласил их к себе.

Хаджар бережно и осторожно притронулся к струнам. Он на слух подтянул колки – такое забытое и словно бы чуждое чувство. Прошелся пальцами по обтянутой кожей, овальной базе инструмента. Уселся так, чтобы уложить Ронг’Жа изгибом на колено.

Казалось, что последний раз он играл в прошлой жизни…

– Увы, я забыл почти все песни, – извинился Хаджар.

И это было чистой правдой. При работающей нейросети он не считал нужным запоминать тексты и ноты. Теперь же, по проишествию лет, не вспомнил бы музыку и слов.

– Почти – хорошее слово, – заметил Парис. – сыграй ту, что помнишь.

Хаджар кивнул и заиграл. Странно, но он отчетливо помнил лишь одну. Ту, что ему играла в детстве мама.

Песнь о Черном Генерале.

О том, как он был убит Богом Войны за то, что тот хотел помочь человеку стать богом. И о том, как он воскрес, чтобы погрузить во тьму половину мира.

Убийца демонов и богов, враг Яшмового Императора, погибель для всего сущего.

Хаджару нравилась эта песня.

От неё веяло благородством.

А его, порой, так нехватало под Вечерними Звездами.

Глава 347

Песня закончилась и не без сожаления Хаджар отложил Ронг’Жа в сторону. Сделал он это не без сожаления. Десять минут игры пробудили в нем полузабытые ощущения. Играть ему нравилось почти так же, как сражаться.

– Хорошая песня, – кивнул Парис, доливая в чарки вина. – никогда не слышал о Черном Генерале.

– У нас на островах его тоже редко упоминают, – согласись Эйнен. – только в детских страшилках или в качестве плохо примера.

– Мне мама в детстве о нем часто пела, – пожал плечами Хаджар.

– О, ну это многое объясняет, – закивал Эйнен и, не давая Хаджару шанса возмутиться, повернулся к хозяину дома. – достопочтенный Парис, не имея цели оскорбить ваше гостеприимство, но для чего вы нас пригласили?

Видимо, островитянин как и Кариса не очень любил терять время на праздную вежливость. Хаджар же никогда не был против легкого диалога ни о чем. Слишком редко когда у него выдавалась такая возможность.

Парис, так и не допив вино, отставил чарку в сторону. Он вытер губы краем рукава (у местных это было чем-то самим собой разумеющемся, когда как у Хаджара вызвало оторопь. И кто еще варвар?!) и взмахом руки закрыл дверь и ставни.

Для него это был простой жест, но Хаджар едва не поперхнулся хмелем. Никто в Лидусе не был способен на подобное!

– Начнем с того, что именно я погружал вас в раствор Зеленой Тюрьмы, – сходу признался Парис.

Хаджар и Эйнен напряглись. Руки невольно легли на оружие, но коснуться не позволил закон гостеприимства. Поднять руку на радушного хозяина означало покрыть себя и свой род меткой бесчестия. Только зверь способен укусить руку дающего. Человек – никогда.

– И за это время мне пришлось провести исследование ваших тел. Признаться, мне еще не доводилось видеть таких… крепких практикующих. Уже сейчас вас по силе можно сравнить с Небесными Солдатами средних стадий. Достижение, которое вызывает уважение и толику страха. Не думаю, что в Яме найдутся сущетва, которые смогут угрожать вашим жизням.

– Значит этот год не будет так тяжел, – подвел итог Эйнен. По нему было видно, что ему перестало нравиться общество радушного исследователя.

– Конечно, – согласился Парис, передавая мундштук кальяна островитянину. Тот, хоть и не сразу, но принял. Гостеприимство обязывало. – ваше право провести этот год в бессмысленных, для вас, сражениях со слабыми противниками.

– Жизнь научила, – Хаджар посмотрел в разноцветные глаза исследователя. – что после таких слов обычно следует “но”.

– И здесь оно присутствует, – кивнул Парис. – я не просто так посоветовал вам отправиться на аукцион.

– Он действительно расширил наши границы и…

– Нет-нет-нет, – замахал руками исследователь. – не надо этого, Хаджар. Не пытайся показаться мне глупым. Ты слышал и видел все своим глазами.

Эйнен с Хаджаром в который раз переглянулись. Это им заменяло язык жестов, который Хаджар использовал с Неро.

Они оба действительно слышали про Охотников отдела Исследователей. Да и к тому же – откуда брались все те артефакты, которые привозили в дом Ста Монет. И откуда в Яме звери, которых никак не могло просто так завестись под многокилометровой толщей камней и песка.

Нет, всех их явно кто-то сюда доставил.

– На что вы намекаете, достопочтенный Парис? – в тоне Хаджара сквозил официоз.

– На то, что у вас есть простой выбор, – исследователь приня кальян обратно и выдохнул густое облако сладкого дыма. – вы можете прожить пустой и серый год, а можете попробовать себя среди неизведанных регионов Моря Песка. Среди таких опасностей и испытаний, о которых еще сотни лет слагают песни и рассказывают сказки.

Эйнен с Хаджаром задумались. Хаджар уже испытал на себе что такое, когда о тебе пишут песни. Не найдя ничего особенного в славе, он её не искал, что, наверное, сильно его отличало от подавляющего большинства практикующих и адептов. Для них слава – все равно что твердая валюта.

Так что этот момент он пропустил мимо ушей.

Куда как больше его интересовала возможность выбраться наружу. Это открывало пусть и маленькое, но окошко к возможности уйти отсюда раньше, чем минет целый год. К тому же неизведанные регионы Моря Песка?

Раньше, во времена бытности Безумным Генералом, Хаджар мог легко плевать на все эти “ресурсы и ингредиенты”. Но чем дальше он продвигался по пути развития, тем отчетливее понимал, что одного лишь голого таланта становиться недостаточно. Темп его развития лишь замедлялся, а не ускорялся.

Ему тоже следовало ввязаться в гонку за ресурсы. Без этого он никогда не сможет стоять вровень с теми, кому повезло родиться в империи. Чего уж говорить про тех, кто живет в стране, способной создать Стеллу, проверяющей уровень таланта практикующего.

Парис, конечно, делал это предложение не из альтруизма. Он по-любому имел с этого предприятия собственную выгоду. И как простой человек (деревянная мебель тому в подтверждение) и как Исследователь. Так что особых иллюзий на тему его “доброты” питать не стоило.

Взаимовыгодное предприятие, не более.

Но что мог потерять Хаджар, кроме жизни? Ничего. А значит выбора здесь никакого и не было.

– Согласен, – одновременно произнесли Хаджар с Эйненом.

Каждый шаг практикующего по пути развития – бесконечная борьба жизни со смертью. И если бояться последней, то не стоит никогда и меча в руки брать. Лишь тот кто готов рискнуть всем, способен добиться много. Тот же, кто не может отдать и малого, будет довольствоваться ничем.

– Я в вас и не сомневался, – улыбнулся Парис. – примерно через месяц вернется ушедшая в поход группа. На освободившиеся места я рекомендую вас.

– А откуда такая уверенность…

Хаджар не договорил. По одному лишь только тяжелому взгляду Париса он сходу понял, что места непременно будут. Видимо, они появлялись от раза к разу.

Следующие полчаса они вновь разговаривали ни о чем. Впрочем, Парис не преминул поделиться некоей информацией о городе. Куда им ходить не стоит, где можно достать дешевые вещи, где можно спокойно помедитировать, где им будут рады, а где лучше не появляться даже под угрозой смерти.

Распрощавшись, Хаджар и Эйнен поспешили обратно в бараки – фонари начинали краснеть, что обозначало для местных приход ночи. Не то чтобы они боялись, просто не собирались лишний раз лезть на рожон.

На этот раз паромщик даже не удивился, когда двое людей на набережной, раздевшись по пояс, прыгнули в воду.

Форсировав реку, отряхнув одежды, они добрались до барака. Из открытой двери все так же лился свет, звучали песни и топот.

– Не присоединишься? – Хаджар указал на высокий уступ, который они приметили еще с утра. Он идеально подходил для глубокой медитации из которой никто не потревожит.

– Нет, – покачал головой Эйнен. – не думаю, что сегодня лучший день для меня. Я, пожалуй, лягу спать. Надо многое обдумать.

Хаджар посмотрел в сторону барака.

– Не переживай, Северянин, – улыбнулся островитянин. Причем широко и открыто. Такую улыбку на лице Эйнена Хаджар видел в первые. – я воин, а не маленький ребенок. Могу сам о себе позаботиться и иду своим путем. Ты мой друг, а не нянька. С этими, если что, я могу справиться и сам.

Хаджар кивнул и отсалютовал на манер островов. Сложив ладони лодочкой и слегка кивнув.

– Прости, если оскорбил.

– Ничего страшного, – Эйнен похлопал Хаджара по плечу и пошел к бараку. – ничего другого от варвара я и не ожидал.

На этом они и разошлись. Хаджар поднялся на уступ где около трех часов провел в глубокой медитации. Затем еще примерно час он потратил на то, чтобы насвистывать любимую мелодию Азреи. Он понятия не имел как, но когда кошка отправлялась гулять сама по себе, то сразу возвращалась, стоило ей только услышать этот зов.

Увы, так было всегда, но не в этот раз.

Хаджар мысленно пожелал тигренку удачи в его охоте. Может его пушистая подопечная уже выросла и теперь действительно могла гулять сама по себе. Вернеться, когда захочет. Как и любую женщину, её не стоило привязывать к себе. Уж этому-то Неро научил своего “ничего не смыслящего в юбках, босоногого братца.”

Прямая цитата…

Возвращаясь к бараку, Хаджар не сразу понял, что его так насторожило. Слишком тихо… Никто не пел и не танцевал. Не слышно было криков.

Войдя внутрь, Хаджар тут же обнажил клинок.

На стене, прибитый кинжалами, висел распятый Эйнен. Вися на высоте не меньше десятка метров, он тяжело вздыхал и постоянно сплевывал кровью. На его шее, покрытый застывшей кровью, висел рабский ошейник.

А как иначе этот сброд смог бы одолеть островитянина.

– Кажется, пришло время поговорить, Северянин, – криво усмехнулся Глен, крутящий на указательном пальце второй такой же ошейник.

Хаджара окружил десяток местных “сидельцев”. Осмелевшие от собственного численного превосходства, они не сразу заметили проснувшегося в недрах голубых глаз дракона. А когда заметили, было уже поздно.

Еще мгновение назад они стояли вокруг высокого человека, а теперь оказались перед лицом хищного зверя. Многие из них побледнели, когда перестали понимать – обнажили ли против них меч или клыки.

– Говорить? – голос Хаджара мало походил на человеческий. – скорее – умирать.

Вокруг него взвился столп синей энергии, в которой отчетливо виднелись миниатюрные черные искры.

Глава 348

Трое обладателей синих обручей обрушились на Хаджара в слитном граде резких ударов. В руках они держали тяжелые, массивные топоры. Такими легко прорубалась сталь даже самых крепких доспехов.

Окруженные разноцветными потоками энергий, каждый из них являлся сильным практикующим ступени Трансформации. Будто падающие звезды, они рухнули прямо на противника.

Хаджар так и не сдвинулся с места.

Спокойно и даже степенно он вытянул правую руку, выставляя меч на подобие щита. Когда по клинку ударили три топора, он не сдвинулся ни на волосок. С лезвия Горного Ветра слетела полоса света, походящего на отблеск, который роняет меч, когда устремляется в выпаде секущего удара.

Свет легко прошел сквозь вспышки разноцветной энергии. Рассекая метал лезвий топоров, он коснулся сперва запястий атакующих, потом лизнул их грудь, чтобы расплыться пятном где-то у свода.

Трое не успели даже вскрикнуть. Сперва упали их отсеченные ладони. Все еще сжатые в кулаки, они покатились по костяному полу. Вскоре рядом уже лежали и тела. Фонтан крови выстрелил вверх, закрывая на миг широкую прореху на потолке, оставленную полоской света.

– Не расслабляться! – рявкнул Глен.

Закрепив рабский ошейник на поясе, он обнажил кинжал и узкую саблю. Вперед, с улюлюканьем и шакальим воем, бросились его подопечные. Будто стая дворовых псов они кружили вокруг стоящего под кровавым дождем Хаджара.

Внезапно пропела тетива. Одна из девушек-практикующих, стоявшая на одном колене на столе, отправила в полет стрелу. Та обернулась клювом хищной птицы. За долю мгновения преодолевая пространство, под радостный вопль остальных сидельцев, она коснулась груди Хаджара… но еще мгновением позже, с резким пением вонзилась в стену.

На пол, словно черные перья, опускались лоскуты энергии. Сам же Хаджар, обернувшись тенью шести воронов, ринулся в атаку.

Все вокруг замедлилось. Капли крови, до того падающие слитным потоком, теперь обернулись скользящей по шелковым нитям краской.

Схватив за грудки стоящего рядом парнишку, Хаджар швырнул его в сторону лучницы. Закрыв девушке обзор, он сделал быстрый рубящий взмах. Добавляя к удару толику энергии, он не стал смотреть на то, как воплотившейся из воздуха полупрозрачный клинок рассекает сперва парнишку, а затем и лучницу. Очередной поток крови ударил к своду, но и это не вызвало интереса у Хаджара.

Он продолжал свой полет смерти.

Тень воронов мелькала среди полусотни атакующих. И каждый раз, когда Хаджар замирал, чтобы “принять человеческий облик” – сверкал клинок Горного Ветра и падали двое, а то и трое нападающих.

Пока противник делал замах, Хаджар успевал нанести ему серию из нескольких ударов и, оттолкнувшись от пола, вновь использовать технику “Десяти Воронов”, чтобы переместиться уже к другому атакующему.

Словно дух смерти он носился по бараку, выбирая самых слабых, дабы те потом не мешались под ногами.

– Гурам! – выкрикнул Глен, вонзивший саблю в пол перед собой. Вокруг него сияла золотая защитная сфера, по которой изредка приходились отголоски ударов Хаджара.

– Понял тебя! – ответил тучный, пузатый практикующий.

В руках он держал булаву, а сам походил на слона. Краем глаза Хаджар постоянно следил за этим воином. Он немного напоминал Небесного Солдата, с которым пришлось сразиться у стен Курхадана.

И, будто в подтверждение, пузан размахнулся булавой, отправляя в полет удар, принявший облик башки боевого слона. Давление силы было столь велико, что трескался пол, а стены ходили волнами, словно потревоженная ветром парча.

Тем не счастливцам, что не повезло оказаться на пути сметающего все и вся удара, сложно было не сочувствовать. Смятые, превращенные в труху тела, отлетали от бивней мчащегося к цели слона.

Хаджар, понимая что на бегу не сможет ни увернуться, ни остановить атаку, замер. Вновь вокруг него черными перьями опала энергия, потраченная на технику “Десяти Воронов”. За последние месяцы Хаджар сумел добраться до шестой ступени так давно полученного знания, но теперь понимал – без особых ресурсов ему не пройти дальше.

Слон мчался к Хаджару разбрасывая фурнитуры и людей. Костяные щепки и кровь разлетались по сторонам.

– Арх! – выкрикнул Хаджар, собирая вокруг себя потоки энергии. Они столпом взвились вокруг него, чтобы мгновением позже влиться внутрь тела.

Хаджар вытянул вперед раскрытую левую ладонь. Провожаемый неверящими взглядами Глена и Гурама, Хаджар прямо так – голой рукой остановил слона. Давление силы смогло лишь сдвинуть его на десяток сантиметров, но не более.

Сжав пальцы, Хаджар заставил технику пузана исчезнуть. Хлопок, легкий вихрь энергии – вот и все, что осталось от удара, который забрал жизни трех союзников Глена, но не навредил Хаджару.

Отряхнув ладонь, Хаджар взял меч Горного Ветра обеими руками. Клинок, превосходивший по весу свои собратьев в несколько раз, отозвался приятной тяжестью. Только недавно Хаджар полностью привык к своему новому “боевому товарищу”.

Энергия взвилась вокруг его ног. В ней легко прослеживались миниатюрные черные искры, пляшущие на синих отсветах. Мысленно Хаджар присоединил к реальному клинку, воображаемый черный, находящийся где-то в недрах его собственной души. В ту же секунду с Горного Ветра начали срываться лоскуты черного тумана.

Мысленно он представил, как два листа, сорвавшиеся с ветки дерева, падают на шеи Гураму и Глену. Два секущих взмаха, сделанных Хаджаром, для всех, без исключения, выглядели как один – настолько быстро двигались его руки.

– Падающий лист!

Меч, настолько тяжелый, что одним весом мог бы раздавить грудь слабого практикующего, создал целый поток давящего ветра. Поднявщаяся всего от двух взмахов волна ветра отбросила от Хаджара подоспевших нападавших. Они разлетелись на несколько метров. Самые слабые упали в лужи собственной крови – на их теле расползались длинные полосы ран, нанесенных невидимым клинками.

Сами же удары обернулись двумя призрачными черными драконами. Распахнув клыкастые пасти, сверкая синими глазами, они неслись к целям, извиваясь и кружась вокруг друг друга.

Гурам выставил перед собой булаву. Он что-то прокричал и вокруг него вспыхнул панцирь, напоминающий доспех боевого слона. Дракон врезался в защитную технику. На пол и стены упали разноцветные искры.

Пузана протащило несколько метров и с каждым ударом сердца панцирь все тускнел и тускнел. Его покрывала сеть трещин, расходящийся от места, куда пришелся удар меча-дракона и по самые края.

В какой-то момент Гурам не выдержал давления. С криком он размахнулся булавой, пытаясь отбить удар, но куда пусть и грозному, но громоздкому оружию, до быстрого меча.

Сперва упала отсеченная, по плечо, рука. Пузан еще некоторое время шатался, пытаясь унять поток струящейся крови, но затем упал на колени. В его груди зияла дыра диаметром с кулак ребенка. Через неё свободно просматривалась точно такая же дыра в костяной стене барака.

– Проклятье! – выкрикнул Глен.

Он, тоже что-то прошептав, надломил каменную плашку, которую достал из кармана штанов. Вместе с этим его золотую сферу окутал прозрачный хоровод стальных нитей.

Кружась в сумасшедшей пляске, они превратили удар Хаджара в труху из синих и черных лепестков опадающей энергии. Но стоило только им отбить атаку, как и сами они исчезли в полузаметной глазу дымке.

– Эта печать стоила мне двух монет! – выкрикнул Глен. – слышат боги и духи, я вырву тебе сердце, Северянин!

Боги и духи… давно уже Хаджар не слышал Балиумского наречия.

– Вспоминай имена предков, – на родном языке Глена ответил Хаджар.

Главарь барака вздрогнул, чтобы тут же ринуться в безумной атаке. Его сабля вспыхнула золотом, за спиной сгущался воздух, формируя десятки таких же лезвий. Как и в случае с Гурамом – довольно знакомая техника.

Хаджар, вновь взяв клинок обеими руками, собирался ответить своим лучшим приемом. Симбиозом стойки Падающего листа и Весеннего Ветра.

– Что здесь происходит?! – прозвучал крик Кариссы.

В ту же секунду все присутвующие в бараке, кто был еще жив и в сознании, рухнули от страшной боли.

Глен покачнулся, устоял, но потом припал на колени. Он обхватил голову руками и завыл раненным псом.

Хаджар тоже смог удержаться. Ему казалось, что каждую клеточку его тела поджаривают в огне бездны, чтобы затем пронзить зазубренными иголками. И все же – он стоял на ногах. Из его носа и ушей, из-за сопротивления обручу, текла кровь.

Медленно он поворачивался ко входу. Там, на порогу распахнутых дверей, стояла Кариса. Шелестели листы в её раскрытом талмуде, а вокруг ведьмы летали красные тени в рваных балахонах. От них веяло силой, находящейся за гранью начальных стадий Небесного Солдата.

Клятый истинный путь…

Глава 349

Пытка продолжалась еще около пяти секунд. Пяти очень долгих, наполненных болью и агонией секунд. Все это время Хаджар стоял прямо. Не согнулась его спина, не дрогнули руки. Только по лицу текла кровь, сливаясь с каплями чужой. Её падение на пол отзывалось густым эхом.

– Еще раз спрошу, – Кариса явно что-то сделала, потому как боль исчезла. Крики сменились стонами, а впоследствии и просто редкими всхлипываниями. – что здесь происходит?

Глен не сразу, но поднялся на ноги. У него по лицу тоже шла кровь, но куда как меньше, нежели у Хаджара. Демонов обруч, все же, не оставлял возможности “не горожанину” оказаться в “выигрышном” положении.

Зачинщик драки посмотрел на Хаджара, а затем повернулся к ведьме.

– Ничего, достопочтенная, – ответил он, слегка поклонившись. – небольшие недоразумения, легкая потасовка, не более того.

– Ничего, говоришь…

Кариса внимательно осмотрела барак. Разбитая мебель и посуда. Валяющиеся на полу трупы, отсеченные части тел, стекающая по стыкам “половиц” кровь. Прикованный к стене Эйнен, на которого, благо, не подействовала пытка обруча. Вряд ли бы он её пережил в нынешнем своем состоянии.

– Ну раз ничего, то мне нечего вам сказать, кроме как – чтобы к утру все было чисто.

– Конечно, достопочтенная, – еще раз поклонился Глен.

На этот раз он не дерзил и не заигрывал с ведьмой. Видимо, ситуация сложилась более чем просто – серьезная.

Кариса еще раз окинула взглядом помещение и вышла на улицу. Тени неотрывно следовали за ней. Их балахоны волочились по мостовой, оставляя за собой черный след ожогов. Легко было представить, что произошло бы с плотью, коснись они её.

– Займись своим товарищем, а я решу все остальное, – Глен говорил это с таким видом, будто они только что не пытались лишить друг друга жизней.

Впрочем, для мира боевых исскуств, это было в порядке вещей. В одну секунду вы сражаетесь, в другую – спокойно общаетесь. Такова жизнь в этом безумном мире и с этим приходилось считаться.

Хаджар кивнул и, убрав меч в ножны, отошел к Эйнену. В прыжке, взмахом ладони, он срубил цепи и, поймав тело друга, опустился на настил. Перенеся тяжело дышащего островитянина на койку, Хаджар аккуратно снял рабский ошейник.

Он прекрасно знал какую боль может доставить лишние движение при данном процессе. Отравленный шип, если задевал нервы, оставлял далеко позади пытку синего обруча.

Как-только яд покинул тело Эйнена, тот задышал ровнее. Кровь из ран перестала течь и те, пусть и не на глазах затягивались, но Хаджар ощущал, как в теле островитянина начинаются целительные процессы. Благо, Эйнен не брезговал тратой времени и ресурсов на изучение техник усиления плоти.

Подобное, обычно, было не свойственно простым практикующим. Времени и сил отнимало много, а на начальных ступенях пути развития пользы почти не приносило. С защитой вполне справлялись доспехи. А как там у истинных адептов – да кто их знает.

Подойдя к прикроватной тумбочке, Хаджар достал из ней небольшой ларчик с различными склянками и колбами. Из каких-то он высыпал порошки, из других доставил мази, даже влил в горло другу зелье.

Спустя несколько часов Эйнен уже спал. С зарубцевавшимися ранами, которые Хаджар спокойно покрывал бинтами, он был немного похож на мумию. Именно так пустынники хоронили своих погибших. Пеленали в белое и опускали в пески. Сжигали здесь редко. Горючее берегли почти так же, как и воду.

Ночь Хаджар провел в поверхностной медитации. Он сидел в позе лотоса у подножия кровати Эйнена. Обнаженный меч Горного Ветра лежал на его коленях.

Часть разума Хаджара находилась в Реке Мира, откуда черпала энергию, чтобы затем влить её в тело. Другая же, небольшая, но внимательная, контролировала происходящее. Вслушивалась в то, как оклемавшиеся сидельцы чистят пол, латают стены и раненных.

Слышала, как ссорятся самые сильные, пытаясь распределить оставшийся после погибших хабар. В итоге таких всегда судил Глен, забиравший себе определенную долю чужого добра.

Действительно – тюрьма. Вернее, то, как она выглядела в представлениях Хаджара, потому как сам он лишь в темницах сидел. А там, из собеседников, крысы да тьма. Что объединяло и тех, и других – они отвечали тишиной на любые, даже самые глупые речи.

– Иронично, не находишь? – прокряхтел проснувшийся Эйнен.

– Со всяким бывает, – философски заметил Хаджар.

– Но не с тем, кто не забывается, – с трудом, но островитянин принял сидячее положение. Принюхавшись, он взял заранее заготовленное снадобье и залпом выпил. – я смотрел на них с высока и Великая Черепаха меня покарала. Эти чехеры, пока я медитировал, умудрились накинуть на меня ошейник. Если бы не то, что последовало потом, я бы даже восхитился такой ловкостью. Подвесили на стрелу… видимо не я первый, кто попался. Почувствовать успел, а среагировать – уже нет.

– А потом просто резали ножами, – еще по ранам догадался Хаджар.

– Чтобы не было возмущений в Реке Мира, – кивнул Эйнен. – еще в сознании держали каким-то снадобьем.

– А что спрашивали.

– В том-то и дело – ничего. Так бы я ответил. Не люблю терпеть боль. А отомстить всегда успел бы.

Пытка ради пытки… По личному опыту Хаджар знал, что хуже этого ничего не придумаешь. Когда пытают, чтобы выведать информацию, всегда есть надежда, что боль и муки прекратятся. А когда для “удовольствия” … вспоминать, даже, не хотелось.

Хаджар, выныривая из медитации, открыл глаза и посмотрел на товарища. Тот не выглядел фруктом первой свежести, но и особо дискомфорта не испытывал. Хотя, можно было не сомневаться, вокруг сновали те, кто его пытал. Не всех же перебил Хаджар. Всего, к праотцам, он отправил не больше восьми человек.

– Какой-то ты слишком спокойный.

– Наверное, – ответил Эйнен, вытирая с губ эликсир. – просто, хочется верить, что этим событием, полученным уроком, я откупился от Великой Черепахи. Она щелкнула меня по носу, напоминая, что я не всесилен и не всемогущ. И теперь, когда меня будет поджидать настоящая опасность, я буду во всеоружии.

Хаджар кивнул, соглашаясь с подобной философией.

До самого вечера они провели за беседой, вспоминая как и когда умудрились попасть в просак. Затем спали, но на этот раз – посменно. Увы, ночью никто так и не сунулся к ним. Видимо, Глен решил что на время ему стоит унять свой нрав.

Следующие три дня прошли в том же режиме. Затем пришла Кариса и сообщила о вызове в Яму.

Хаджару досталась птица, похожая одновременно на гигантского стервятника, чайку и пеликана. Её длинные, наточенные когти едва на вскрыли грудь Хаджару, но он довольно быстро справился и отсек уродливую голову от не менее уродливого туловища.

Эйнен бился с песчаной кошкой. Довольно неприятным противником. Размером с собаку, этот кот умел использовать те же приемы, что и волки Шакха. Он прятался в песках, чтобы вынырнуть в самом неожиданном месте.

Как островитянин с ним сладил – оставалось для Хаджара загадкой.

Последующая неделя прошла в том же темпе. Разговоры о пути развития, прогулки по оживленном городу, спарринги и бесконечные стычки с разными тварями.

Иногда в разговоре мелькала тема участи остальных участников каравана Рахаима. Оставалось надеятся что Шакар и Шакх идут по следу Серы. Ну или хотя бы пытаются довести выживших до Империи. Это было бы честно по отношению к последним. Пусть со смертью старика-погонщика контракт и был расторгнут, но…

За неделей тянулась неделя.

Как-то незаметно минули два месяца. В конце каждого Эйнен и Хаджар получали по три монеты. Парис, обещавший участие в отряде Охотников всего через месяц – лишь разводил руками. Он говорил, что не получал вестей от ушедших в поход уже очень давно и если те не вернуться в ближайшем времени, то он собирает новый. С нуля.

За время вечных спаррингов и битв со зверьми, Хаджар не то чтобы продвинулся по пути Духа Меча, но укрепился и углубился в его понимании. И от того все отчетливее он осознавал, что ни Травес, ни техника “Меча Легкого Бриза” ни самообучение ему уже не помогут.

Хаджару требовалось место где бы он мог учиться.

Ему нужна была Империя с её многочисленными школами, сектами и кланами.

Все изменилось, когда в барак пришел лично сам Парис.

Глава 350

Парис сидел у центрального стола и спокойно потягивал брагу. Его расшитый золотом, бархатный кафтан лежал на пыльном полу. Слегка светился драгоценный камень в центре шелкового тюрбана.

Кроме него в бараке не было ни одной живой души. Все, без исключения, сидельцы куда-то скрылись.

– Я счел, что лишние уши и глаза нам ни к чему, – сказал Парис, указывая на стоявшие вокруг стола стулья.

Сам главный исследователь выглядел несколько чужим в этом месте. Не потому, что оно казалось ему не к лицу, а потому, что обставлено все здесь было в более западном стиле. Сидеть приходилось не на подушках, а вместо пиал, стояли обычные чарки.

Хаджар и Эйнен уселись друг напротив друга на другом конце столе. Так им было бы удобнее, в случае чего, держать оборону и прикрывать друг другу спину.

– Перед тем как подойдут другие, хотел бы сразу спросить – что вы знаете о Городе Магов?

Что Хаджара, что Эйнена – как молнией пронзило. Неужели в ближайшее время в Море Песков все будет крутиться вокруг этой байки?

– Вижу, что достаточно, – кивнул Парис. – это одновременно упрощает и усложняет задачу, потому как знаете вы, скорее всего, далеко не все.

– Надеюсь, ты расскажешь, достопочтенный Парис, – кивнул Хаджар.

– Не сомневайся, Северянин, – исследователь слегка улыбнулся и вновь потянул брагу. – довольно странный напиток. Вкуса почти никакого, а в голову дает изрядно.

Послышались весьма знакомые шаги, за которыми последовало ощущение столь же знакомой ауры. За стол, несколько вальяжно, уселся Глен. Он показательно положил перед собой ножны с саблей и воткнул в стол кинжал. С его кожаных ботфорт капала грязь.

– Напиток северных королевств, – сказал он, подмигивая Хаджару. – в наших краях главное побыстрее согреться, а не потягивать “чарующе-дурманящий аромат изысканного букета”.

Последними словами он явно передразнил чью-то интонацию.

– Тогда не пойму, откуда взялась медовуха, – протянул Парис. – её вкус мне сложно забыть.

На это Глен не нашелся что ответить, а Хаджар, улыбнувшись исследователю, достал и забыл трубку. Здесь явно происходило нечто интересное, так что он решил занять позицию наблюдателя.

Следом за Гленом в барак вошла, что в принципе не очень удивительно, Кариса. Ведьма, одетая в легкий местный женский наряд, одновременно напоминающий платье и кафтан, держала ладонь поблизости от своей закованной в цепи книги.

Хаджар уже давно заметил, что между ней с Парисом сложились весьма натянутые отношения.

– Вы звали, достопочтенный глава, – поклонилась она.

В разговоре с Парисом ведьма всегда придерживалась официального тона.

– Садись, достопочтенная Кариса. Можешь налить себе браги, – исследователь покачал весело булькающим кувшином. – но не уверен, что тебе понравится. Мне вот, к примеру, – совсем нет.

Кариса, сверкнув разноцветными глазами, щедро плеснула себе в чарку, но так и не пригубила. Женщины… кто их поймет, тот явно станет властелином мира.

Следом за Карисой пришел тот, кого Хаджар явно не ожидал здесь увидеть. Слегка ковыляя, опираясь на шест-посох, шел Салиф. Следом за ним плелся угрюмый парнишка, в котором Эйнен и Хаджар узнали своего общего знакомого. Того самого, который поклялся им отомстить. Весьма странный выбор со стороны Париса, который просто не мог не знать о сложившихся между ними отношениями.

– Достопочтенные исследователи, – поклонился старик-слуга. Его примеру последовал и мальчишка. В руках он держал огромную кипу свитков и глиняных табличек.

Все это добро легло на стол, и Парис дозволительно кивнул. Двое слуг (Салиф руководил, мальчишка выполнял) начали раскладывать их в особом порядке. Сперва карты, потом какие-то письмена, даже поставили несколько фигурок. Закончив с работой, они спросили разрешение Париса и уселись на стулья.

Мальчишка хотел было плеснуть себе браги, но Салиф шлепнул палкой ему по рукам. Тот стал еще угрюмей и кидал в сторону Хаджара и Эйнена весьма недобрые взгляды.

Впрочем, сейчас, когда их не сковывали рабские ошейники, от таких взглядов становилось только слегка неуютно. Не стоило забывать, как совсем недавно, всего пару месяцев назад, Эйнен весьма сильно поплатился за свою надменность по отношению к окружающим.

– Опаздывают, – вздохнул Парис.

И, будто специально подгадывая момент, тут же в зал вошла очередная пара. Вот на этот раз Эйнен с Хаджаром не сдержались. Вскочив на ноги, они схватили оружие и высвободили энергию, принимая глухие защитные стойки.

За прошедшие месяцы они выяснили, что обруч карает только за стремление навредить горожанину. За пустую демонстрацию силы или использование защитных техник – пытки не следовало.

В бараке, одетые в красные кафтаны и такие же тюрбаны, появились Рамухан с Тилис. Причем оба одни не выглядели как люди, готовые к конструктивному диалогу. Скорее – к доброй драке.

– И что отделу исследователей понадобилось от защитников города, Парис? – даже не подходя к столу спросил Рамухан.

– И что здесь делают эти… двое, – добавила Тилис.

Жезлы обоих буквально сочились энергией, а камни в их навершии переливались всеми цветами радуги.

– Советую поумерить свой пыл, Рамухан.

– Если бы не приказ Мудреца, меня бы вообще здесь не было, – скривился начальник охраны Подземного Города.

За прошедшие месяцы Хаджар успел хорошо узнать местную иерархию. Если переводить её на привычный язык Лидуса, то Рамухан и Парис оказывались кем-то на уровне герцогов. Мудрец – местный король. А вот Тилис и Кариса – высокие дворяне. Не ниже лордов. И, что не очень радовало, принадлежали они к враждующим группировкам.

Бюджет у города был один, а вот желающих вытянуть из него несколько монет – хоть отбавляй. И два самых крупных игрока на этом поле – защитники города и исследователи. Из-за чего между ними всегда царила взаимная нелюбовь.

– Но приказ, все же, был дан и поэтому ты здесь, – развел руками Парис. – так что повторюсь еще раз – усмири себя и свою подчиненную.

– Иначе что…

Глаза Париса недобро сверкнули. В его руках появилась каменная плашка и произошло то, чего ни Хаджар, ни Эйнен никак не могли ожидать. Их синие обручи погасли.

– Или ты увидишь на что способны два лучших воина моего отдела.

Примерно секунду в помещение висела напряженная тишина.

– Ни к чему проливать кровь горожан в битве с чужаками, – кивнул Рамухан.

– Но…

– Замолчи, Тилис, сейчас не до твоей кровной мести, – глава стражи убрал жезл.

К огорчению Хаджара, Парис спрятал плашку и обручи вновь налились жизнью и энергией.

Когда оба защитника сели за стол, Парис взглядом попросил убрать оружие и защитные техники. Хаджар с Эйненом колебались долю мгновения, но просьбу выполнили.

От Париса за эти два месяца они не встретили ничего, кроме безвозмездной помощи. Будь то пища, вечер хорошей беседы или информация. Хотя бы в память об этом, они были обязаны проявить уважение.

– Теперь, когда все в сборе, я начну, – Парис поставил пальцы домиком. – все вы здесь собраны ввиду своих уникальных способностей.

– Спасибо за оценку, – перебила Тилис. – но мне хотелось бы перейти к сути.

Парис смерил ведьму слегка насмешливым взглядом. Тилис зарделась и вновь схватилась за жезл, но её остановил властный жест Рамухана.

– Если к сути – то как вы относитесь к тому, чтобы отправиться на поиски затерянной библиотеки Города Магов?

Глава 351

Хаджар даже не удивился, что Парис предложил именно это. Наверняка половина действительно сильных организаций в пустыне думала сейчас о том же самом. Более того, было бы резонно ожидать несколько групп из Империи. Все же не каждый век и даже не каждую тысячу лет удается получить возможность попасть в место, где хранится эликсир Бога.

Эйнен, видимо, пришел к тем же мыслям. Они с Хаджаром вновь переглянулись и кивнули друг другу. Еще когда исследователь задал вопрос, что они знают о Городе Магов, можно было предположить, что речь пойдет именно о библиотеке.

– Ты совсем в своих свитках забылся, Парис, – покачал головой Рамухан. – Город Магов – простая сказка.

– А тебя не смущает, что мы живем на останках их наследия?

А вот теперь Эйнен и Хаджар выглядели максимально шокированными. Подземный Город – наследие Города Магов? Хотя, если задуматься, ничего такого уж удивительного в этом не было.

– Наследие, – фыркнул глава охраны. – бывшие склады и зверинец, который вы всеми силами пытаетесь восстановить. А я говорил и буду говорить – видят Вечерние Звезды до добра это не доведет.

– И тебя нисколько не интересует возможность узнать секреты древних? – прищурился Парис.

– Честно тебе ответить? Меня куда больше волнуют новые исследования Империи! Не понимаю вас, книжных червей, почему-то все старое вам кажется лучше нового.

– Новые техники, – отмахнулся Парис. – может я и поверю, что стоящие есть в стране Бессмертных, но мне куда больше вериться в существование библиотеки Города Магов, чем в этих самых – Бессмертных.

Хаджар промолчал. Целый год в Черных Горах он провел в учениках Тени Бессмертного. Сколько часов он слушал рассказы о далекой стране, которая плавала среди бескрайней белой долины, сделанной из облаков.

Только представить – целая страна, летящая посреди неба. Наверное, увидев подобное, человек уже не боится смерти.

– Но мы сейчас не об этом, – продолжил исследователь. – у меня есть приказ Мудреца…

– Не знаю, что говорится в твоем приказе, – перебил Рамухан. – меня Мудрец лишь попросил прийти на эту встречу. Решение отправляться на поиски мифа или нет принимать буду я сам.

– Тогда, надеюсь, это тебя заинтересует.

Парис положил на центр стола небольшой кожаный мешочек.

– И?

– Открой, – предложил исследователь. – а после – поговорим.

Рамухан некоторое время тушевался, а затем, укладывая брюшко на край стола, перегнулся и взял в руки мешочек. Развязав тесемки, он заглянул внутрь. Некоторое время смотрел а затем, дрожащими руками, передал Тилис. Ведьма, оценив содержимое, побледнела и едва сознание не потеряла.

Он положила мешочек на стол и откинулась на спинку стула. По лицам обоих стражей было видно, как сильно они поражены.

Хаджар не справился с искушением природного любопытства и тоже заглянул внутрь. Он ожидал увидеть все, что угодно. Начиная каким-нибудь Камнем Энергии, заканчивая костью, от которой будет веять миллионами лет истории.

Увы, внутри лежал лишь осколок нефритовой печати. Безусловно старый, уже посеревший от времени, но он не излучал ни капли энергии и не вызвал возмущения в потоках Реки Мира.

– Откуда я знаю, что это не подделка? – с придыханием спросил Рамухан.

Достав платок, он вытер испарину со лба, но дрожь в руках унять не смог.

– Мне кажется, – едва ли не насмешливо протянул Парис. – самих слов Мудреца должно хватать.

Этот аргумент подействовал на Рамухана и Тилис как ушат холодной воды. Оба стража вздрогнули и замолчали, погрузившись в собственные мысли.

– Кто-нибудь объяснит несведущим в чем тут дело? – спросил Хаджар, которого порядком раздражало собственное неведенье.

– В палатах Мудреца, – взяла слово Кариса, внимательно разглядывавшая осколок нефрита. – висит древняя карта. Она охватывает столь огромные территории, что пешком их не смог бы обойти даже Рыцарь Духа, за отведенные ему десять тысяч лет жизни. Карта эта, по преданиям, осталась в наследие от Города Магов. На её верхнем правом углу стоит печать Города. Печать, часть которой один в один похожа на этот осколок.

– Не похожа, – покачал головой Парис. – а идентична. Мудрец сверял узор в течении целого месяца, пока не подтвердил мои предположения. Нефрит действительно из Города. Как и карта.

Про карту, как помнил Хаджар, рассказывал еще Южный Ветер. Он утверждал, что она ничуть не меньше той, что висела в королевском дворце Лидуса. Вот только масштаб её был в сотню раз меньшим, вмещая на одном клочке столько, сколько не могла в себе содержать вася карта Лидуса.

Теперь становилось понятно откуда в Море Песка, не считавшимся таким уж просвещенным регионом, подобное сокровище. Наследие Города Магов звучало вполне себе логичным объяснением.

– Это именно та причина, по которой исчезла прошлая группа Охотников? – Кариса отложила нефрит в сторону.

Парис слегка заторможенно, но кивнул.

– Я потерял с ними связь еще два месяца назад, – голос его звучал тяжело и в чем-то даже сожалеюще. – надеялся, что это аномалии региона, в который они попали, но… сейчас я уже не питаю пустых иллюзий. Скорее всего все они погибли. Может под мечами людей Санкеша, может от ловушек или зверей, которые там обитают.

– Зверей? – переспросила Тилис.

Парис опять кивнул.

– Город Магов – древняя земля. Настолько древняя, что на тот момент еще не существовало ни Ласкана, ни Дарнаса. И уже тогда там жили маги и практикующие. Они деформировали потоки Реки Мира, собирая и накапливая энергию. За миллионы лет эти деформации должны были каким-то образом трансформировать атмосферу в той местности сделав её более жестокой и опасной. И те звери, которые обосновались там, жили и выживали, они, скорее всего, трансформировались вместе с окружающей природой.

– Иными словами, – Рамухан словно очнулся ото сна. Его лицо посуровело, а взгляд налился сталью. – ты хочешь сказать, что мы можем встретить неизвестных нам монстров.

– Или известных, которые окажутся намного более могучими, нежели их “обычные” сородичи. Или каких-то существ, которым мы и описания найти не сможешь. А может не встретите ничего. Слишком мало данных, даже среди народных сказаний, чтобы судить об этой местности…

Эйнен, неожиданно для всех, с силой хлопнул ладонью по столу. Настолько, что по последнему пошли трещины и упали фигурки, выставленные слугами.

– А какой местности вообще может идти речь, – едва ли не цедил он. – если никто не знает, где город находится?

– Почему же не знает? – впервые за последние четверть часа губы Париса тронула легкая улыбка. – Знаем… Пусть и примерно.

Взяв в руки указку, он обвел на карте площадь, равную примерно шести королевствам Лидус. Ну и еще, наверное, осталось бы место для половины Балиума.

– Примерно где-то здесь он и находился.

– Примерно где-то здесь, – повторил Глен. – достопочтенный главный исследователь, чтобы прочесать подобную территорию в поисках входа потребуется не меньше десяти жизней.

– Именно поэтому все и ждут когда пересекутся в небе две красные кометы, – Парис раскачивал между пальцами указку, порой задерживая её над различными регионами. – и, безусловно, в этот момент и начнется финал гонки за знаниями города. Но большинство начали поиск входа уже как несколько лет назад. В том числе и Санкеш.

– А это значит, что в тех регионах, где остались следы человека, искать бессмысленно, – закивал Рамухан.

Как-то быстро главный охранник позабыл о своем скепсисе и больно уж резво включился в обсуждение. Жадность, она присуща каждому. Даже самому достойному…

– Постойте, постойте, – замахал руками Хаджар. – значит, помимо всяких аномалий, ловушек и зверья, нас будет ждать целая армия других таких же искателей?

– Совершенно верно, – кивнул Парис. – не правда ли – занимательное предприятие?

Глава 352

– Я не против доброй драки, – Эйнен скрестил руки на груди и слегка насупился. – но только тогда, когда заню зачем я это делаю.

Ситуация до боли напоминала ту, что недавно складывалась в караване Рахаима. Более того, во время своей краткой речи Эйнен умудрился подмигнуть Хаджару.

Закончилась вводная лекция и начался банальный торг.

– Если вы успешно закончите свою миссию, с вас снимут обручи, – ответил Парис.

– Достопочтенный исследователь, – взял слово Хаджар. – вы попросили не корчить из себя глупцов, ну так и не оскорбляйте нас подобными заявлениями. Обручи слетят меньше, чем через десять месяцев.

– И за это время нам ничего здесь не угрожает, – кивнул Эйнен. – а там, помимо зверья, еще и неизвестные практикующие, если не адепты. Подобная цена просто смешна.

Парис будто специально выдержал легкую, театральную паузу.

– А я не и вам говорил, – сказал он, на этот раз демонстративно поворачиваясь к Салифу и мальчишке. – если вы отправитесь в путь, то сможете стать полноправными горожанами. Для тебя, Салиф, это означает спокойную, теплую и сытую старость. А для тебя, мальчик, возможность учиться в Школе Мудреца и выбрать свой дальнейший путь.

Если глаза старика после этого практически не зажглись интересом, то вот мальчишка едва не вспыхнул. От еле мог удержаться на стуле, чтобы не вскочить и не броситься в ноги Исследователю с просьбой немедленно отправляться в поход.

Для такого молодо возраста обруч простого слуги означал потерю самого драгоценного периода жизни. Фактически, Парис предлагал ему не гражданства, а новое будущее.

– Мои глаза не видели солнца уже четверть века, – вздохнул старик. – твои слова, достопочтенный Парис, не трогают моей души. Мой срок уже подходит. Скоро суд праотцов… я бы хотел встретить его под лучами алого заката, а не здесь – убирая помои… Я согласен.

– Согласен! – тут же выкрикнул мальчишка.

– Двое есть, – улыбнулся довольный Парис.

Зачем ему нужны были слуги, Хаджар не понимал, но верил, что у исследователя есть свой собственный план. По которому, видят Вечерние Звезды, выигрывал непременно сам Парис.

– У меня есть ваш приказ, достопочтенный глава отдела, – поклонилась Кариса. – честь обязывает выполнить его.

И вот – уже трое попались в ловушку исследователя. Почему-то все отчетливее Хаджар осознавал, что перед ним сидит вовсе не добродушный книжный червь, а опасный змей. Открыв пасть, он спокойно ждал пока доверчивые обезьянки сами в неё шагнут.

Самое ужасное, что все это осознавали, но все равно шли. Вот она – сила ума, а не оружия. Хаджар не считал себя идиотом, но сомневался, что когда-нибудь, даже с помощью нейросети будет способен на нечто подобное.

– Убеди тогда нас с Тилис, – сверкнул глазами Рамухан.

Вот уж с кем и пошел горячий и жаркий торг, так это с двумя охранниками. Рамухан настаивал на том, что он не может покинуть свой пост главы охраны. Парис, буквально через слово, поминал Муреца и тайны библиотеки.

Ведь, по его словам, не было на ближайшую округу мастеров истинного пути более искуссных, нежели те, что жили в летающих башня Города Магов. Пока шел диспут, Хаджар размышлял на тему – почему боги низвергли оспоривших их законы “магов”, но не трогают Бессмертных.

Ведь их страна тоже летает… А может дело было вовсе не в полете? Но отчего-то Хаджару казалось, что истины в данном вопросе будет либо не доступна его нынешнему пониманию мира, либо слишком опасна даже чтобы просто о ней размышлять.

В итоге Парис и Рамухан сошлись на совсем уж диких условиях.

– Твой отдел отдает моим людям в течении пятнадцати лет одну пятую от вашей доли содержания, – перечислял Рамухан. – в случае нахождения библиотеки, я первым оказываюсь на очереди тех переводов, что ты сделаешь. Помимо этого, я получаю полный доступ ко всем вашим исследованиям, касающихся истинного пути. Вдобавок, от себя лично ты добавляешь бутылку воего лучшего вина из коллекции и десять ядер Монстров Королей.

За подобную цену в Море Песка на поиски затерянного города отправилась бы добрая половина практикующих Лидуса. Да что там, еще недавно и сам Хаджар, лишь услышав про десяток ядер Монстров Королей и сам бы, очертя голову, бросился в любую авантюру.

Удивительно, но во время торга Тилис молчала. Видимо её часть вознаграждения будет напрямую зависеть от решения Рамухана. Начальство, как никак.

– Хорошо, с этим разобрались, – кивнул Парис. – теперь ты Глен.

Главный по бараку оказался скромным парнем. Десяток Ядер, какие-то специальные ресурсы, которые требовались ему для развития в своих техниках. О снятие обруча он даже не заикался – срок Глена заканчивался следующим месяцем.

– Что ж… – Парис повернулся к Хаджару с Эйненом.

Первым слово взял островитянин. По примеру Глена, он попросил ядра. Несмотря на существование имперских монет, одно, пусть даже самое слабое ядро Монстра Короля, стоило от двух, до четырех таких монет. Просто потому, что подобные твари не бегали по улицам шелудивыми тварями.

Их, помимо убийства, требовалось еще и выследить среди толп зверей послабей. Не все были готовы тратить драгоценное время на охоту. Те же, кто этим занимался профессионально, могли тратить на один поход за одним отдельным Королем до полумесяца.

Помимо ядер и снятия обруча, Эйнен попросил доступ в артефактную отдела Исследователя.

Теперь Хаджар, да, наверное, и сам островитянин, оба понимали, к чему на прошлой неделе Парис обмолвился о том, что у них хранится артефакт шест-копье стадии Небесного. Уже тогда главный исследователь начал умело расставлять свои сети и, чего греха таить, все они увязли в них по уши.

– Хаджар, – обратился Парис. – что скажешь ты?

Хаджар задумался. Что ему требовалось больше всего? Разумеется, без ресурсов он не смог бы пройти дальше по пути развития, но ресурсы – дело наживное. У него в кошельке хранились слезы феи и Камень Энергии. Даже если он никогда не сможет найти им прямое применение, то уж продать всяко успеет.

В перспективе, деньги ему пока мало были нужны. О ядрах монстров можно было, конечно, задуматься, но почему-то никто из “торговцев” не вспомнил в какое именно место они держат путь. Наверняка им по пути встретится не один и не две сильных монстра. Так что с ядрами проблем не возникнет.

Возможно, именно поэтому Парис так легко расстался едва ли не с полусотней драгоценных “безделушек”.

Так что вопрос о ресурсах и деньгах остро не стоял. А вот знания… если верить Рахаиму, в библиотеке хранилась одна из нескольких техник бога войны, но кто сказал, что она будет связана с клинком… С другой же стороны Южный Ветер говорил, что лично видел, как Мудрец обучал мечника. К тому же, кто еще как не он – Мудрец, расскажет, наконец, о истинном пути развития.

– Мне нужна аудиенция с Мудрецом. Ну и обруч снимите, разумеется.

В бараке повисла тишина.

– Что ты о себе возомнил, чуж… – пылкого мальчишку прервал осуждающий взгляд Салифа.

Слуги занимали в городе низший социальный слой. Фактически находясь на положении рабов (пусть, “по бумагам” ими и не являясь) они не могли в открытую говорить при “старших”. Тем более в таком тоне. И уж тем более по отношению к людям, которым выказывали уважение одни из первых лиц города – начальник отдела исследователей и глава охраны.

К тому же уже давно по большей части города разлетелась весть о том, что среди чужаков есть Владеющий Клинком. А встречались такие куда как реже, нежели Небесные Солдаты.

– Это, пожалуй, можно устроить, – несколько задумчиво и куда более уклончиво ответил Парис.

– Пожалуй или можно? – голос Хаджара был ничуть не мягче стального взгляда Рамухана.

Некоторое время они с Парисом играли в гляделки. В этот момент Хаджар как никогда ясно увидел истинную суть Париса. Человека, который никак не подходил под описание “альтруиста” или “приятеля”. Это был холодный и расчетливый фанатик своего дела. Хаджара и Эйнена он рассматривал лишь с позиции пользы для дела.

Так же, как гроссмейстер смотрит на сильные фигуры на доске. Он ценит их, но в случае чего – всегда готов пожертвовать.

– Можно, – кивнул Парис.

Глава 353

– Тогда, раз с ценой вашего участия в этом, безусловно, важном для нашего города предприятии мы определились, то позвольте мне рассказать о плане.

“Важном для нашего города” – вот вроде всего несколько слов сказал, а сколько смысла вложил. Хаджар лишь покачал головой. Нет, словесные интриги и тайны никогда не были его сильной стороной.

Добрый меч, ветер и горизонт – вот и все, что ему требовалось. А подковерной возней могли заниматься и другие. Тем более, что у них это, зачастую, лучше получалось.

– Как я уже сказал, – продолжил Парис, – каждого из вас я выбрал благодаря вашим особым умениями и талантам. Начнем с Салифа.

Все повернулись к старику слуге. С того момента, как Хаджар приставил к горлу старца каменную иглу, он лишь несколько раз видел его в различных заведениях. Обычно – в аукционном доме, который Хаджар посещал действительно чтобы расширить горизонты своего представления о мире.

– Наверное, никто из вас не знает, но Салиф обладает уникальным даром, – Парис улыбнулся и кивнул старику. – он способен запомнить все, что когда-либо видел или слышал.

– Тоже мне – дар, – пожал плечами Глен. – на это способен любой Рыцарь Духа.

– А ты видишь такого в наших рядах? – вопросительно изогнула бровь Кариса.

– Спасибо, Кариса, – кивнул глава отдела. – кстати, говоря о Карисе, не могу не признать, что её единство со стихией огня стоит выше уровня моего понимания. Заклинания, которые она использует, своей силой могут посоперничать с Небесными Солдатами, находящимися на Пике.

Пик – четвертая стадия среди ступеней пути развития истинных адептов. Об этом Хаджар, как раз-таки, узнал от Париса. После становления Небесным Солдатом, ступени делились на четыре стадии. Начальную, среднюю, развитую и Пиковую.

Парис утверждал, что Солдат начальной стадии мог надеяться на победу в битве с Солдатом средней, но против развитого ни за что бы не устоял. Настолько большой отрыв находился между этими отдельными шагами в, казалось бы, одной ступени.

– А этот? – Глен оказался самым говорливым из собравшихся.

– Мальчик? – переспросил Парис, глядя на юношу рядом с Салифом. – о, я уже привык видеть их в паре, так что, как-то не задумываясь, позвал вместе с Салифом. Ну, думаю, он еще себя правит, а так – поможет Салифу проделать предстоящий путь. Чем, конечно же, облегчит вашу работу.

С этим никто не спорил. Один лишь мальчишка покраснел и потупил взгляд – его гордость явно задели. Тем не менее, никто не сомневался, что без посторонней помощи старик не справится с задачей. Его сил банально не хватит на подобное путешествие.

– Сам Глен, помимо длинного языка, – на этом моменте глава барака низко поклонился одновременно каждому из присутствующих. – в своем прошлом являлся одним из лучших следопытов Балиума. Двадцать лет он ходил с караванами по Морю Песка и знает его даже лучше, чем многие бедуины. Без него данное предприятие будет в разы труднее.

Надо же, кто бы мог подумать, что Глен, помимо всего прочего, еще и следопыт. Теперь становится понятным, кто именно два месяца назад придумал подвесить капкан к стреле.

– О Рамухане и Тилис и говорить не стоит. Их познания в заклинаниях и печатях настолько глубоки, что сам Мудрец признает их как своих лучших учеников.

– Одних из лучших, – прорычала Тилис, вернувшаяся к своему прежнему занятию – сверлению Хаджара глазами.

– И перейдем к нашим мечам и копью, – Парис повернулся к Хадажру с Эйнену. – достопочтенный Эйнен владеет техникой “Теней Безлунья”. Одно лишь это делает его незаменимым при прохождении самых труднодоступных мест. Эта техника позволит вам избежать многих ловушек, а с теми, что нет – выступит Хаджар. Владение Мечом позволит вам выжить там, где будет недоступна энергия Мира.

И опять в бараке повисла тишина.

– Н-недоступна энергия? – переспросил Глен.

– Все так, – кивнул Парис. – по донесениям последней группы Охотников, отправившихся в те места, нередко они натыкались на зоны, где не могли использовать свои техники. Завихрения в потоке Реки Мира там настолько высоки, что не позволяют сконцентрировать энергию вовне. Если бы не техники усиления плоти, они бы не выжили.

Каждый, без исключения, даже безусый мальчишка, еще груди женской в руке не державший, грязно выругался. Причем особенно на этом поприще преуспела Тилис. Что, впрочем, и не удивительно – достаточно только вспомнить её старшую сестру.

После настолько близкого знакомства с участниками похода потянулось длительное обсуждение плана. Для начала рассматривали карты, жарко спорили о том, кто и какую роль будет занимать. Не редко срываясь на демонстрацию энергии обсуждали места привалов.

Сами карты, в целях безопасности, было решено с собой не брать. Вместо этого Салифу (вернее мальчишке, который должен был носить вещи старика) выдали рулон особой бумаги и чернильницу со стилусом. Он должен был рисовать, по необходимости отрывки карт, а Глен – их читать.

Сперва Хаджар высказался, что это займет огромное количество времени, но старик его удивил. Рисовать он умудрялся сразу обеими руками и с такой скоростью, что иной музыкант бы позавидовал бы подобной ловкости пальцев.

Видимо Парис не просто так подбирал народ.

В конце концов, за несколько часов и два кувшина браги, удалось определиться со всеми деталями плана. Договорились выйти на рассвете следующего дня.

За это время каждый успеет морально подготовиться, а Парис – собрать всю экипировку и дополнительные амулеты с артефактами. Их было решено выдать Рамухану.

Когда все разошлись, то в бараке остались лишь Эйнен с Хаджаром и Глен.

– Да, не думал я, что все оно так обернется, – покачал головой балиумец, опрокидывая в горло остатки браги из кувшина. – а ведь еще недавно – мы с вами чуть глотки друг другу не перерезали.

– Одно твое неверное движение, и это можно исправить.

Голос островитянина звучал весьма буднично и можно было счесть, что предупреждение сделано для галочки… Если бы не его кинжально острый взгляд.

– Успокойся, любитель мокриц, – усмехнулся Глен. – только идиот будет вредить спутнику в Море Песка. Вы же, вроде, служили охранниками в караване – должны были понять на своей шкуре, что в пустыне выживание напрямую зависит от взаимовыручки.

– И тем не менее, – Хаджар положил ладонь на рукоять Горного Ветра. – мы были бы идиотами, если бы слепо тебе доверились.

Глен поставил кувшин на стол, поднялся и поправил перевязь с саблей и кинжалом. Уходя, он бросил через плечо тихое:

– Безусловно были бы.

На мгновение между ними повисло напряжение, которое обычно возникает, когда два противника решаются сойтись в поединке. Продлилось это недолго, и вскоре все разошлись по койкам.

Эйнен сразу же погрузился в глубокую медитацию. Хаджар же, сочтя что никто не станет покушаться на их жизнь (вряд ли Парис с Карисой не озаботились тем, чтобы их “мечу и копью” ничего, в ближайшее время, не угрожало) вышел из барака.

Пробежавшись по крышам ближайших зданий, он вновь оказался на облюбованном уступе. С него открывался потрясающий вид на затопленный в разноцветных огнях Подземный Город. Сколько лет он стремился сюда попасть. А теперь с нетерпением ждет дня, когда получится покинуть оказавшиеся не столь радушными стены сказочного места.

Да и если подумать, то как часто он уже сталкивался с тем, что на поверку сказки в этом мире оказывались забытой былью. Полуправдой.

– Мяу, – внезапно донеслось у самых ног.

Хаджар повернулся, чтобы увидеть мирно лижущего лапу белого котенка.

– Вовремя вернулась, – улыбнулся он.

Азрея, почесавшись о колени двуногого товарища, в пару прыжков забралась ему на плечи, а потом пристроилась в недрах тюрбана.

– Расскажешь, где пропадала? – спросил Хаджар.

В ответ ему донеслось лишь сонное “мурр”.

На уступе, в медитации, Хаджар провел все время вплоть до назначенной даты похода на поиски затерянного Города Магов.

Хаджар никак не мог знать, что в это самое время, когда они стояли в лифте, ведущем на поверхность, по пустыне уже рыскали сотни искателей, среди которых был и Санкеш, ведущий на поводке девочку в изорванном балахоне.

Видят Вечерние Звезды, вход в Город Магов каждому обойдется великой кровью.

Глава 354

На утро назначенного дня все члены небольшого отряда стояли около лифта, ведущего на поверхность. Хаджар опять смотрел на раскинувшийся под ним, кипящий жизнью Подземный Город.

Мифы и рассказы Серы сильно приукрасили это место. Он не находил в нем ничего особенного, кроме, разве что, самого нахождения под толщью земли.

– Держите, – Парис протянул каждому нечто наподобие черных выпуклых очков, состоящих из двух каменных пластин с тонкой прорезью. – не снимайте в течении первой недели, чтобы глаза привыкли к солнечному свету.

У всех в руках находилось по тугому тюку, набитому сушеным и вяленым провиантом разных сортов. Только у Рамухана их было два – один с едой, другой наполнен различными амулетами и талисманами.

– Да освещают ваш путь Вечерние Звезды.

С этими словами Парис закрыл решетку, отделявшую вход в широкий желоб с платформой. По краям железного диска, на котором и стоял отряд новоявленных Охотников, вспыхнули вереницы огромных рун и иероглифов. Невидимая сила потянула площадку, оставляя Подземный Город все ниже и ниже под ногами.

Хаджар держал ладонь у рукояти клинка и, надев очки, смотрел на далекую белую точку в вышине черного колодца.

Поднимались в абсолютной тишине. Лишь изредка, постаравшись, можно было различить нервное сопение мальчишки Салифа. Хаджар так и не удосужился выучить его имени.

Примерно через десять минут довольно быстрого подъема, Хаджар прикрыл глаза и улыбнулся. Лицо обдул пусть сухой, но такой приятный ветер. Поверхность была уже близко.

Еще через столько же времени площадка остановилась, из неё выдвинулись огромные штыри и руны погасли.

– Идемте, – сказал Рамухан.

Он толкнул вперед ставни из полупрозрачной слюды, сквозь которую и прорывался свет. Ветер тут же ворвался внутрь. Он поиграл с фенечками бедуинов, висевших на слегка отросших, за два месяца, волосах.

В этот раз, оказавшись на вершине горы, сокрытой за облаками, Хаджар уже не ощущал того восторга, что прежде.

Белые кучевые, кружившие вокруг со степенностью неподвижных гор. Близкое, иссине-черное небо. Если присмотреться, можно было даже различить звезды. Из-за разряженной атмосферы слегка кружилась голова, но не более.

Чего не скажешь о жителях Подземного Города. Рамухан раздал всем (нацепил и сам) по широкой, красной полоске ткани. Прикрепив её к переносицам, горожане (в том числе Салиф с юношей) задышали намного свободнее.

Для Эйнена происходящее выглядело вполне резонным, а вот Хаджар опять плохо понимал что происходит.

– Видимо, ты тоже не в курсе о истинном пути развития, – протянул вставший рядом Глен.

– А ты мне хочешь что-то рассказать?

Бывший враг, а ныне – член отряда, изогнул бровь и надменно хмыкнул.

– Мне эти знания слишком дорого обошлись, чтобы делиться ими с кем-либо. Но скажу так – этот самый “истинный путь”, будь он действительно “истинным”, не был бы предан забвению в наших королевствах.

Хаджар посмотрел на пытавшихся отдышаться ведьм и колдунов. Действительно, может он и не мог делать то же, что и они, и не понимал техник Шакара и иже с ними, но был в ладу с собственным телом.

– Куда больше меня волнует вопрос, – Эйнен подошел к краю скалы и вгляделся в бездонный ковер из облаков. – а как мы отсюда спустимся?

Кариса на это только улыбнулась. Оно подошла ко входу в Подземный Город и коснулась каменного выступа. С глухим эхом отодвинулась в сторону часть стены, обнажая нишу заполненную какими-то шарами.

Рамухан помог ведьме вытащить содержимое ниши. На поверку это действительно оказались шары из разноцветных лоскутов ткани. Каждый диаметром примерно в метр.

– Неужели вы хотите сказать? – Хаджару сложно было выговорить свое предположение.

– А ты боишься высоты? – губы Тилис растянулись в кровожадной усмешке.

Рамухан каждому протянул по шару.

– Направьте в него поток энергии и держитесь крепче.

Демонстрируя на собственном примере, Рамухан просунул руку в веревочную петлю и обернул её вокруг запястья. Убедившись, что все крепко зафиксировано, он выпустил поток рыжеватой энергии. Та, будто вода в кувшин, утекала в шар, делая его все больше и больше, пока ноги Рамухана не оторвались от земли и ветер не понес его в сторону облаков.

– Поторопитесь! – донесся приглушенный сомкнувшимися над головой облаками.

Все с той же кровожадной усмешкой Тилис схватила шар и спрыгнула со скалы, попутно задев Хаджара плечом. Следом за ней последовала и Кариса. Он взяла с собой мальчишку, у которого попросту не хватило бы энергии, чтобы преодолеть спуск на артефакте. Хотя, вернее будет сказать – под ним.

Салифа взял с собой Глен, у которого тоже не возникло проблем с необходимостью лететь среди облаков на надутом энергии тряпичном “мячике”.

– Ты знаешь, – Эйнен развязал тюрбан и, обмотав его вокруг пояса, вдел в рукоять, схватившись за неё так же крепко, как утопающий за протянутую палку. – иногда мне кажется, что лучше было бы потратить все сбережения, но купить билет в караван дворян.

Хаджар еще раз взглянул в бездонную пропасть и шумно сглотнул. Мыском ноги он столкнул с обрыва камешек. Не для того, чтобы услышать эхо, а просто успокоить свои нервы. Этот прием ему подсказал еще Неро в тот день, когда они взбирались по Перевалу Синего Ветра.

– Подожди меня, – чуть заикаясь, попросил Хаджар.

Так же как Эйнен он перевязываться не стал, а просто вдел руку в петлю. Та довольно сильно врезалась в запястье, но эта боль была даже желанной. Действовала успокаивающее и позволяла отвлечься от не самой приятной перспективы.

– На счет три, – предложил Эйнен.

Хаджар кивнул и выкрикнул:

– Три!

Схватив друга за плечо, он спрыгнул вниз. Ожидая привычного рывка чуть ниже пупка, Хаджар сильно удивился, когда он буквально “пошел” по облакам. Ни тряски, ни звона ветра в ушах, ничего, что свидетельствовало бы о стремительном падении.

Тканевый шар вполне успешно справлялся со своей задачей. Он медленно спускал ношу все ниже и ниже.

Холодные, влажные облака лизнули пятки. Эти ощущения оказались намного реалистичнее, того сна, в котором он сражался то ли с тенью Травеса, то ли со своим собственным “я”.

Вскоре промозглость облаков сменилась на жаркий ветер. Даже на такой высоте в Море Песка все еще царило настоящее пекло. Пусть и не такое невыносимое как у самих песков.

К тому же, вид, открывшийся взгляду Хаджара, стоил того, чтобы провести два месяца в каменном мешке. Огромные просторы пустыни сверху действительно выглядели как переливающееся золотом море. Барханы выглядели как волны, барашками с них срывалась песчаная пыль.

Слишком красивое зрелище, чтобы не быть им плененным и не обмануться кажущейся безмятежностью. Кто, как не Хаджар, был знаком с опасностями этого региона.

Повернувшись к Эйнену, Хаджар хотел что-то спросить, но понял, что островитянина в данный момент лучше ничем не донимать. Тот, схватившись за петлю обеими руками, что-то тихо шептал. Видимо молился своей Великой Черепахе или вовсе – праотцам.

Спуск с горы, стоявшей среди огромных барханов, занял не больше пятнадцати минут. Видимо артефакт был не так прост, как казался на первый взгляд.

Внизу Хаджара и Эйнена уже ждали остальные участники экспедиции. Они навьючивал подготовленных заранее верблюдов стадии Вожака. Высокие, крепкие, они выглядели так, будто были способны пересечь всю пустыню несколько раз и при этом даже не вспотеть.

Всего их было четырнадцать. Связанные в длинную вереницу, они спокойно паслись и ели… песок. Выглядело это несколько неправдоподобно, но тоже – удивительно.

– Выбирай любого, – Рамухан кинул Хаджару тряпичное “седло” и вернулся к своим делам.

Как и в случае с шаром – Хаджар бы предпочел перемещаться на своих двоих, но понимал, что это, увы, невозможно. В итоге его выбор пал на самого маленького и даже кажущегося хилым верблюда. Именно этот фактор и стал решающим. Хаджар счел, что в случае чего – сможет с ним справиться.

– Ну здравствуй, – Хаджар погладил махину по жестким, шершавым ноздрям.

Верблюд ответил тем, что боднул Хаджара в плечо. Так сильно, что тот едва устоял на ногах.

– Выдвигаемся! – скомандовал Рамухан, забравшийся на идущего в авангарде могучего зверя.

Хаджар выругался, быстро накинул седло между горбов и забрался на широкую спину. Их отряд, одновременно с тем как солнце начало клониться ко сну, отправлялся на поиски мифической библиотеки.

Глава 355

За неделю пути ничего существенного не произошло. Разве что с лица пропали очки и теперь Хаджар мог свободно взирать на окружавшие его песчаные просторы. Настолько свободно, насколько позволяла белая повязка на лице. Она закрывала нос, рот и уходила под воротник кафтана.

В последнее время участились песчаные бури, а их отголосками служили пылевые волны. Ничего страшного для крепкого организма практикующего, но постоянно кашлять перспектива не из радужных.

Отряд шел в практически полной тишине. Каждого одолевали его собственные думы. Лишь изредка Глен советовался с Салифом, а потом они вместе общались с Рамуханом и негласный, но очевидный глава отряда, менял или сохранял направление движения.

Пустыня на подобное молчание отвечала собственным безмолвием. Все те же величественные барханы величиной с макушку высокого дерева. Порой маленькие оазисы, шириной не больше деревенской площади. В таких не попадались ни караваны, ни бедуины. Просто потому, что сегодня этот оазис мог радовать путника холодной водой и тенью от растительности, а завтра на его месте уже мог возвышаться очередной бархан.

Пустыня была непредсказуема. Почти так же, как Эйнен.

– Слышит Великая Черепаха, я уже скучаю по Подземному Городу, – вздохнул островитянин.

– Еще недавно ты скучал по пустыне.

Эйнен ехал впереди, и потому Хаджар не видел его эмоций. Но что-то ему подсказывало на каменном лице островитянина сейчас отобразилось нечто, похожее на “закатил глаза”.

– Человек всегда скучает по тому, чего у него нет, – ответил Эйнен и замолчал.

Вплоть до самой ночи отряд вновь шел в тишине. Рамухан и Глен сверялись с картой, нарисованной Салифом. Мальчишка о чем-то общался с Тилис, что неудивительно – они быстро нашли общий язык. Судя по косым взглядам, сошлись на почве общей ненависти к одним и тем же людям.

Кариса же попросту загорала.

Ведьма, впервые в жизни оказавшаяся на поверхности, разделась едва ли на до гола. На ней, из одежды, осталась только легкая набедренная повязка из полупрозрачной ткани.

Облокотившись на горб верблюда, она купалась в солнечный лучах. Несмотря на безжалостно палящее светило, её кожа лишь бронзовела, покрывая загаром, а никак не ожогами.

Наверняка связано это было с её близостью к Духу Огня или как там Парис описывал особенности своей подчиненной.

По первости на неё все глазели, включая даже Рамухана и Салифа, но теперь, по проишествию времени, не обращали внимания.

К радости Хаджара и Эйнена, истомившихся от безделья, к ночи восьмого дня отряд все же добрался до самого опасного региона Моря Песка. По словам Салифа, прожившего на этом свете достаточно, чтобы считаться кладезем знаний, место это называлось Сердцем Демона. Весьма пафосно, но внешне подходило на все сто процентов.

Хаджар, уже видевший несколько чудес природы, внов не смог сдержать возглас удивления. Они стояли на гребне бархана и смотрели вперед.

Позади, за спинами, простиралась пустыня. Волны барханов захлестывали друг друга. Укутанные светом звезды и луны, они слегка мерцали и создавали иллюзию будто под ногами лежат несметные горы сокровищ.

Впереди же виднелись все те же барханы. Вот только они не светились и не мерцали. Будто поглощая тот небольшой свет, что могла предоставить ночь, они были черными. В небе же, довольно часто, сверкали молнии. Красные, будто кровь, они змеились по небосводу, оставляя за собой неприятный запах гари.

Будто сжигали что-то в вышине.

– Надо ж…

Мальчишку, собиравшегося протянуть руку, чтобы взять немного черного песка, остановил Рамухан. Сделал он это пинком ноги. Парнишку подняло, крутануло несколько раз и отшвырнуло от границы. Четкое разделение песка служило индикатором того, где заканчивается Море Песка и начинается Сердце Демона.

– Жить надоело? – прорычал Рамухан, нависая над подростком.

Никто, даже Салиф, не собирался останавливать главу отряда.

– Я ничего такого не сделал! – утирая сопли, цедил сквозь зубы мальчик.

– Ты чуть не оставил Салифа без помощника! – не унимался Рамухан. – или ты предлагаешь нам таскать вещи старика и помогать ему справлять нужду?

От указания на не самые лестные обязанности, щеки мальчика покрылись краснотой. Вовсе не от стыда, а от бессильного гнева.

– Рамухан, – Тилис, спустившись с верблюда, подошла к непосредственному начальнику. – не думаю, что мальчик тебя понимает. Как, возможно, и другие.

Она смерила Хаджара очередным, полным презрения и злобы, взглядом.

– Показываю, – Рамухан сдернул с головы мальчика тюрбан и швырнул его в сторону черного песка.

Как только ткань пересекла границу, разделявшую одну местность от другой, то небо прочертила очередная красная молния. За доли мгновения спустившись с высот, она превратила тюрбан в горстку пепла.

Но куда больше Хаджара поразил тот факт, что песок, в который она ударила, даже не оплавился. Напротив, будто голодные зверь, он распахнул “пасть” и поглотил молнию, став немного, но чернее.

– Что за отрыжка демона? – на балиумском выругался Глен.

Хаджар не мог его в этом винить. Сам он, мысленно, только выругался едва ли не на всех языках, на которых знал ругательства. А после нескольких лет общения с Неро, знал их даже больше, чем порой мог вспомнить.

– Встаем лагерем у подножия бархана, – скомандовал Рамухан. – Салиф ты со мной, остальные можете отдыхать. К утру я сделаю нам проход и мы приступим к заданию. Надеюсь, все готовы к тому, что нас ждет по ту сторону завесы.

– Завесы, – как-то заторможенно повторил Эйнен.

Хаджар взглядом спросил у товарища, что тот имел ввиду. Эйнен, тоже взглядом, ответил что “не сейчас”.

Следуя приказу главы, отряд разбил лагерь у подножия. Мальчишка, который, помимо помощи старику, выполнял функции оруженосца, поваренка и кострового, развел огонь, повесил котелок и уже начал кашеварить.

В прямом смысле.

Причем кашу, которую он делал, отказались бы есть даже рядовые из Лунной Армии. А бывали времена, когда приходилось затягивать пояса потуже и питатьс разве что не вареной травой.

Охотники уходили налегке и потому много провианта не брали.

Когда все расположились на спальниках или покрывалах и приступили к “ужину”, Хаджар прошептал Эйнену.

– Ты что-то знаешь о завесах?

Островитянин подул на ложку, попробовал кашу, скривился, но проглотил. Гурманом он оказался еще тем.

– Только то, что они не возникают самостоятельно.

– Что ты имеешь ввиду?

Эйнен покосился на товарища.

– То и имею, – ответил он. – Завесы кто-то накладывает. Обычно на сокровищницы или тайные библиотеки. И чтобы войти, нужно либо разбирать в искусстве Печатей и взломать завесу, либо обладать ключом.

Хаджар посмотрел на вершину бархана. Оттуда веяло сильными возмущения в потоках Реки Мира. Невооруженному взгляду были видны разноцветные вспышки, а порой слышна ругань Рамухана. Видимо не все так просто проходило со взломом.

– Погоди, – внезапно осенило Хаджара. – но чтобы накрыть завесой такую площадь.

– Именно, – кивнул Эйнен. – не знаю кто это сделал, но завеса закрывает чудовищную территорию. И то, что Рамухан её взламывает говорит о том…

– Что у него есть специальные артефакты, – кивнул Хаджар. – как и всех, кто уже оказался внутри. Вряд ли можно сломать подобную защиту собственными силами.

– Ну или этот человек должен стоять как минимум на ступень выше Рыцаря Духа, – подтвердил Эйнен.

Какое-то время они вместе смотрели на вершину бархана. Почему-то им казалось, что в очередной раз их хотят обмануть.

Демоновы интриги!

– О чем воркуем?

Между Эйненом и Хаджаром уселась Тилис. Её губы улыбались, а вот глаза метали острые кинжалы.

– Неужели о том, как бы подло перерезать нас ночью?

Это была новая теория Тилис о том, как именно Хаджар убил Серу. Она верила, что та, по глупости, доверилась Северянину, а тот предательски убил её, чтобы похитить пропуск в Подземный Город.

– Тилис, – устало вздохнул Хаджар. – я уже говорил, что не повинен в смерти твоей сестры. Я любил её. Практически, как собственную сестру.

Ведьма дернулась и посмотрела Хаджару в глаза. Зеленые глаза пылали раскаленные изумрудами.

– А поклястся в этом на крови сможешь?

Хаджар промолчал.

– М?! Ну. Сможешь, нет?!

Она сама не заметила, как перешла на крик. Отряд затих. Все взгляды были обращены к ним двоим. Тилис что-то еще кричала, а Хаджар только смотрел в огонь.

– Тилис! – поднялась на ноги Кариса, когда жезл Тилис уже запылал яркой, белой энергией.

Пару секунд ведьмы играли в гляделки, пока Тилис не поднялась и не пошла обратно.

– Так я и думала, – обронила она. – клянусь, Северянин, пусть это будет последним, что сделаю, но я тебя убью.

Хаджар же продолжал смотреть в костер. Как когда-то давно он не смог поклястся, что является человеком, так и сейчас не мог сказать, что не виноват в смерти Серы. Он попросту не верил в это…

Вглядываясь в костер, Хаджар вспомнил те дни, когда они сидели втроем и о чем-то болтали. На следующий день их ждала битва.

Почти, как сейчас…

Совсем не как сейчас…

Коснувшись кошелька с браслетами, Хаджар вздохнул и, вылив кашу на песок, завернулся в плед и погрузился в глубокую медитацию. В последнее время только в ней он мог унять бешенный бег мыслей и немного отдохнуть.

Глава 356

После пятичасовой медитации Хаджар открыл глаза и огляделся. Отряд спал. Дозорных не выставляли. Тех заклинаний, которыми Кариса окружила их лагерь, было достаточно, чтобы не беспокоиться о внезапном нападении.

Все так же, в пледу, Хаджар встал и поднялся на вершину бархана. Рамухан и Салиф уже закончили со своей работой. В итоге в воздухе, даже не используя взгляд “сквозь Реку Мира” была видна слегка мерцающая арка. Из неё дул ветер.

Чужой и злой.

Он обещал опасность.

Хаджар встречал его буквально с десяткой радостью. Его сердце истосковалось по приключениям, а руки просились в сечу.

– У меня к тебе один вопрос, Северянин, – прозвучало рядом.

Из тени вышел Эйнен. Сделал он это так же просто, как простые люди перешагивают через порог их родного дома. Раньше это нервирвало Хаджара, теперь же он даже научился заранее предчувствовать появление товарища.

– Какой?

Островитянин уселся рядом. Он протянул ладонь и на неё, с радостным мяуканьем, соскочила Азрея. В последнее время она души не чаяла в лысом любителе философии и загадок.

– Что ты хочешь найти в библиотеке Города Магов?

Не сказать, что Хаджар был шокирован этим вопросом. Более того – он его ждал. Эйнен никогда не был глупым или наивным. А уж в прозорливости ему могла позавидовать даже Нээн.

– С самого начала, стоило только тебе услышать историю от Рахаима, – продолжил Эйнен. – как ты всеми силами стараешься присоединиться к всеобщей лихорадке поиска. Уверен, что даже если бы Парис не предлагал награды, ты бы все равно отправился в это путешествие.

Хаджар посмотрел на островитянина, а затем опять на мерцающую арку. Рядом с ним, на песке, лежал меч Горного Ветра. В несколько раз более тяжелый, чем обычный, он продавливал в песке свои очертания.

– Я думаю, там есть сведения о Богах и Седьмом Небе, – ответил Хаджар.

Эйнен вздохнул и покачал головой.

– Нельзя смертным искать божественного, друг мой. Ни в одной истории это не доводило до добра.

– Не могу сказать, что ищу добра, – честно признался Хаджар. – скорее – простой справедливости.

– Справедливость и боги, – губы Эйнена слегка дрогнули. Этого было достаточно, чтобы определить “усмешку”. - не уверен, что в этом мире подобные слова могут находиться в одном предложении. Да и если существуют миры иные – в них тоже. Порой мне кажется, что справедливость и вовсе придумали люди, чтобы найти оправдание жестокости богов.

– А еще они придумали, – ладонь Хаджара легла на меч. – чтобы эту справедливость отстаивать.

Эйнен приоткрыл свои нечеловеческие, фиолетовые глаза.

– Хорошо сказано, Северянин, – его ладонь коснулась шеста-копья. – очень хорошо.

– А ты что ищешь в ней?

– Ничего конкретного, – ответил Эйнен. – это новое, для меня, испытание, в котором я либо умру, либо стану сильнее. Оставаться же слабым – и есть смерть. Так что у меня попросту нет выбора.

– Ты мог найти себе испытания и в Подземном Городе.

– Мог, – согласился островитянин и почесал Азрею за ухом. Та замурлыкала и начала тереться о руку. – но мой друг идет в Город Магов. А значит и я иду туда же, чтобы прикрыть ему спину.

Больше они ничего не говорили. Посидели еще немного, затем спустились вниз к отряду. До самого утра Хаджар вслушивался в громовые раскаты. Что удивительно, бархан будто закрывал его от бушевавшей в небе Сердца Демона бури. Ни единой вспышкой не накрыло их лагерь.

Утром же, еще до того начало подниматься солнце, Рамухан всех разбудил и построил.

– Все знают свои задачи, – говорил он сидя в седле могучего верблюда. – надеюсь, мы сможем вернуться сюда в том же составе, что встречаем сегодня рассвет.

Судя по виду Тилис, она надеялась на обратное. Ну или как минимум на то, что состав сократиться на одного, конкретного, Северянина.

– Отправляемся, – скомандовал Рамухан.

Одновременно с этим Кариса выхватила длинный, узкий красный талисман. Зажав его между указательным и безымянным пальцами, она что-то прошептала. Талисман вспыхнул ярким пламенем. Оно закружилось вокруг ладони Кариса. Та опять в него что-то прошептало и огненный шар взлетел у неё над головой.

Постепенно из него начали проступать крылья, затем появилось туловище и вскоре, сделав пару кругов над головами Охотников, в сторону Подземного Города улетела огненная ласточка.

Теперь понятно каким образом Парис получал новости от охотников.

– Красиво, – выдохнул Хаджар, когда Кариса с ним поровнялась.

Ведьма посмотрела на Северянина, но не сказала ничего, кроме:

– Варвар.

Для остальных, даже для Глена, это действо выглядело настолько же буднично, как отправка письма почтовым голубем.

Поднявшись на бархан, отряд двинулся сквозь завесу. Стоило только пересечь границу между Морем и Сердцем, как сразу начало ощущаться давление местной атмосферы.

Хаджару показалось, будто ему на плечи опустили десяток бревен, который он таскал в пору офицерства у Догара, да будут предки к нему благосклонны.

Верблюды откровенно нервничали. Даже мелкий и хилый, на котором и ехал Хаджар, норовил выдернуть уздцы. Благо, что сил Хаджара хватало, на то чтобы усмирить скотину.

Чего нельзя было сказать о Салифе и мальчишке, которым приходилось помогать. Делал это Глен, на чьем лице отразилась легкая тень страха.

А бояться было чего.

Черный песок, будь он проклят, будто живой слегка облизывал копыта верблюдов. Ласкал их с нежностью опытного любовника. А стоило только замешкаться и что-то на него обронить, как он поглощал его так же легко, как недавно молнию.

Наверное эти объяснялась девственная чистота окружающего пространства.

Низкое, тяжелое небо давило ничуть не хуже атмосферы. Рассекавшие его красные молнии порой казались глазами какого-то монстра. Он пристально вглядывался на землю, ища жертву, в которую мог бы впиться клыками.

Ощущение, что в спину смотрит голодный хищник, буквально сверлило разум раздражающим зудом.

Продвижение отряда резко замедлилось. Все чаще Салиф и Глен беседовали с Рамуханом, а до Хаджара доносились отголоски их разговора. Они двигались на север. В место, откуда пришло последнее донесение прошлого отряда Охотников.

Путь предстоял не самый длинный, примерно три дня – не больше. Но это не означало, что по дороге им можно было расслабиться. Подтверждение этому пришло буквально на второй час пути.

– Опасность! – взревел Рамухан.

Он вскинул перед собой жезл, что-то прошептал и отряд накрыл сероватый купол. На его вершине светился кружащийся вокруг своей оси иероглиф. Кариса, сидя на верблюде, открыла талмуд. Со страниц слетели две огненных тени. Их длинные балахоны касались черного песка и тот, испугавшись, расступался в стороны.

Отряд стоял на гребне бархана, а прямо под ними развернулась битва существ, названия которых Хаджар не знал.

Огромная, рыжая птица, оглашая окрестности пронзительным “Кья” билась с гигантской змеей. Но даже этих слов “огромная” и “гигантская” не хватило бы, чтобы описать их размеры.

Когти птицы были так велики, что ими можно было растерзать крепостные стены. Размах крыльев мог накрыть тенью весь Курхадан. Змея же могла оплести кольцами дворец Лидуса, полностью закрыв его своим телом.

Перья птицы, опадая, превращались в огненные столпы.

Чешуя змеи отливала сталью, а её мистический узор излучал гипнотическую, завораживающую энергию.

Каждый из монстров находился на высоких ступенях Королевской стадии. А значит, соответствовал по силе Рыцарю Духа.

– Не люблю змей, – Хаджар выхватил клинок и оттолкнулся от седла. – птица моя.

Эйнен и Хаджар бросились к монстрам. Глен, переводя взгляд с монстров на колдунов, выругался и помчался следом.

Глава 357

Размазавшись тенью шести воронов, Хаджар буквально за доли мгновения преодолел расстояние, разделявшее караван и сражавшихся гигантов. То и дело ему приходилось отскакивать в сторону от падающих с неба огненных столпов-перьев.

И чем ближе Хаджар подбирался к монстрам, тем явственней он ощущал давление их силы на себе. Огромные твари закрывали собой небо и горизонт. На их фоне простой человек выглядел как ведомая ветром песчинка, не более. Но после сражения с тенью Дракона, размеры больше не пугали Хаджара.

Напротив. В его сердце лишь ярче разгоралось пламя азарта.

Шесть воронов внезапно замерли, формируя фигуру человека. Его кафтан развевался на ветру и ярко сверкал клинок классического меча. Сверху на человека стремительно опускалось окутанное пламенем перо. Его жар был так силен, что воздух вокруг походил на потревоженное шелковое полотно. Он расходился волнами и слегка вибрировал.

Черный песок расступался в стороны, стремясь поскорее поглотить огненный столп. Человек же стоял с прямой спиной. Он неотрывно смотрел на перо и в момент, когда то уже почти коснулось макушки тюрбана, человек сделал взмах мечом.

Хаджар, выкрикнув:

– Весенний Ветер!

Вложил в этот удар больше половины запаса энергии. Присоединив к Горному Ветру внутренний “черный клинок”, он направил удар прямо в центр пера. Сорвавшийся с клинка длинный, синий полумесяц, заключил в себе силуэт дракона и несколько черных молний.

Ударив о перо, он легко рассек его на множество частей. Те огненным дождем опали на песок, с жадностью их поглотивший.

Лишь немного ослабленный, серп вонзился в левое крыло ничего не подозревающей, огненной птицы. Та, издав очередное пронзительное “Кья!”, взмахнула крыльями, поднимая не просто воздушные вихри, а пламенные вихри.

Опаляя с шипением скользнувшую в сторону змею, они рассеялись по черному песку. Тот едва не вытягивался песчаными щупальцами, чтобы ухватить кусочек тепла и жара.

– Разделяй и властвуй, – улыбнулся Хаджар пронесшемуся мимо Эйнену.

Островитянин, на ходу “провалившийся” в тень, выскочил позади капюшона гигантского аспида. Из его шеста вылетело стальное жало копья. Пара взмахов и вот уже знакомая техника “Скалистого берега” всей своей мощью обрушивается на голову монстра.

Две твари, недавно еще сражавшиеся друг с другом, теперь были озадачены собственными противниками.

Увы, у Хаджара больше не оставалось времени понаблюдать за поединком товарища. К тому же тому на подмогу спешил Глен. Видимо он, в свою очередь, не особенно любил огненных птиц.

Сам же крылатый монстр завис в десятке метров над Хаджаром. Каждый взмах его крыльев поднимал огненных вихри. Едва приближаясь к Хаджару, они распадались огненными лоскутами, которые тут же пожирал черный песок.

Позади кипела битва двух практикующих со змеем, но здесь царило относительное спокойствие.

Хаджар всматривался в оранжевые глаза птицы, пытаясь понять, что такого знакомого он увидел в этой твари. И только когда монстр, распахнув крылья, поднялся в небо, Хаджар понял, что его отвлекло.

Паря над Хаджаром, птицы яростно размахивала крыльями. С каждым таким взмахом с них опадали перья. Но в отличии от предыдущих, они не просто падали огненными столпами, а оборачивались миниатюрными копиями хозяина.

– Поджаренный воробей, – улыбнулся Хаджар, узнавая в них копии ударов техники “Опаленного Сокола”.

Кто бы мог подумать, что спустя столько лет, он встретит животное, благодаря которому у Балиума и Лидуса имелась техника меча.

Опаленный сокол, словно поняв, что его узнали, замахал крыльями еще яростнее. В итоге сотни его копий устремились к Хаджару. Любой бы на его месте использовал защитную технику, попытался бы уклониться от потока или ушел в глухую оборону.

Но не Хаджар.

Он собирался в очередной раз узнать границы своей силы. К тому же его не покидало чувство, что за гранью Владующего Мечом лежит следующий, еще более высокий уровень. И именно за ним, за его образом, теперь так страстно охотился Хаджар.

Его меч летел по воздуху со скоростью, недоступной большинству фехтовальщиков находящихся на стадии Небесных Солдат.

Там, где человеческий взгляд мог увидеть два взмаха, Хаджар делал четыре. И благодаря его пониманию Духа Меча, с каждого такого взмаха срывался призрачный силуэт клинка Горного Ветра.

Словно два свирепствующих горных потока, шлейф огненных соколов ударил о ленту из призрачных клинков. Они секли и рвали друг друга. На черный песок опадали осколки призрачной стали и лоскуты огненных перьев.

Отправив в полет еще с десяток клинков, Хаджар внезапно вернул меч в ножны. Присев, он занес ладонь над рукоятью и представил, как сорвавшийся с ветки лист падает на крыло Опаленному Соколу.

– Падающий Лист! – выкрикнул он, одновременно с этим выхватывая клинок из ножен.

Еще недавно этот удар сорвался бы с лезвия, представ в образе едва различимого дракона. Но эти два месяца постоянных сражений не прошли для Хаджара даром. Пусть он и не встречал опасных противников в Яме, но его понимание ступени Владения (большинству казавшейся последней в Пути Меча) углубилось и укрепилось.

Как некогда Травес, теперь и он сам мог использовать весь потенциал четвертой стойки “Меча Легкого Бриза”.

По небу, заставляя всех окружающих на долю мгновения застыть, прокатился мощный громовой раскат, внутри которого легко угадывался рев Хозяина Небес. Черный дракон с чешуй, окутанной миниатюрными молниями, сорвался в крутом пике. Его тело вытянулось, нет, не стрелой – опасным клинком.

Сокол, задрав голову, встретил клинок-дракон очередным “Кья!”. Но на этот раз пронзительный крик будто бы вытянулся по горизонтали, а затем и вовсе обернулся огромным, ревущим, пылающим огненным торнадо.

Удар Падающего Листа, попавший в воронку пламени и мощи, продержался недолго. Потоки огня сорвался с дракона чешуйки и молнии, обнажая его тело – острый меч. А тот, едва успев оставить неглубокий порез на крыле, оплавился и исчез в потоке пламени.

Хаджар, уже собиравшийся ринуться в лобовую атаку, никак не подозревал, что Сокол еще не закончил.

Птица, скосив глаза на ранившую её букашку, развернулся пасть, а вместе с ней огненное торнадо обернулось исполинской лентой. Та взвилась и хлестнула не ожидавшего подобного Хаджара.

Натренированное тело и разум, закаленные в тысячах боях, среагировали молниеносно. Уже давно Хаджара было довольно сложно застать в расплох и данный случай не стал исключением.

Стойка “Спокойного ветра”, обернувшаяся мощным потоком нисходящего ветра не остановила, но замедлила огненную ленту, шириной с городской проспект. Выигранного времени хватило, чтобы пропитать клинок едва ли не четвертью от запаса энергии.

Атака Сокол натолкнулась на сияющий синим меч Горного Ветра. Сила удара была такова, что Хаджара оторвало от земли и, пронеся по воздуху с десяток метров, обрушило на черный песок. Тот, почувствовав добычу, лизнул грудь Хаджара, по которой текли струйки крови. Прямо на солнечном сплетении чернел ожог, а снизу – длинная рваная рана.

Вскочив на ноги, Хаджар краем глаза увидел, как в отдалении стоят Эйнен и Глен. Тяжело дышавшие, они опирались друг на друга, а за их спинами неподвижно валялся труп огромной змеи.

– Еще и выделываются, – прорычал Хаджар. – их двое, а я один.

Рана на крыле Сокола была не велика, но все же кровоточила. Что удивительно, кровью для огненной птицы служила раскаленная лава. Падая на песок, она заставляла его шипеть и превращаться в стекло, чтобы мгновением позже быть поглощенным самим собой.

Жуткое место.

Но не такое жуткое, как раззадоренный Хаджар.

Мысленно он погрузился в глубины своей души, сознания, Ядра – называйте как захотите. Там, в кромешной тьме, на диске синего света, спал миниатюрный дракон. И стоило только Хаджару мысленно его позвать, как вспыхнула татуировка на его груди.

На плечи лег порванный до лоскутов плащ из черного тумана и точно такой же начал срываться с клинка Горного Ветра. Зов Крови Хаджар мог использовать всего несколько секунд, но и этого было достаточно, чтобы расправить с монстром.

В том месте, где еще недавно стоял Хаджар, образовался метровая воронка. Затем послышался громкий хлопок. Позади Хаджара оставался шлейф из черного тумана, а сам он за доли мгновения переместился на спину огненной птице.

Та, будучи намного сильнее простого смертного, успела различить движения Хаджара, тогда как для невольных зрителей схватки он выглядел размазавшейся в пространстве черной полосой, позади которой оставались остаточные изображения его движений.

Но пусть Опаленный Сокол и увидел рывок противника, но уже не успевал ничего предпринять.

Когда, стоящий на спине птицы Хаджар уже занес клинок для добивающего удара, по небу прокатилась волна пугающего рева. Жители Подземного Города, оцепенев на мгновение, непонимающе заозирались по сторонам.

А вот Хаджар, успевший вонзить клинок в череп птицы и пронзить её сине-черным полумесяцом удара меча, узнал этот рев. Как узнал его и Эйнен.

Они переглянулись и одними только губами прошептали:

– Дракон.

Глава 358

Рев, прокатившийся по далеким облакам, был намного живее, животнее и яростнее того, что издала жалкая копия стойки Падающего Листа.

Хаджар, с плеч которого исчез черный плащ, падал на землю стоя на спине убитого им противника. Опаленный сокол, с чьих перьев слетели последний искры пламени, превратился в “простую”, но очень большую птицу. С грохотом он сверзился на черный песок. Из его клюва-пасти вытекала застывающая лава, которую потихоньку пожирал песок.

В обычной обстановке Хаджар не побрезговал тут же начать вырезать Ядро монстра, но теперь…

С криком:

– Выставляйте защиту! – хаджар ринулся к отряду.

Следом бежал побледневший Эйнен, буквально тащивший на себе Глена. Только сейчас Хаджар заметил, что бывший глава их барака сильно припадает на правую ногу. Крови не было, значит змея переломала ему кости. Для сильного практикующего не такая уж серьезная травма, но, Вечерние звезды, как не вовремя!

– Что за паника? – насупился Рамухан. – или вы так отлыниваете от сбора Ядер? Ваша добыча вы и…

Видимо вид Хаджара, в глазах которого помимо проснувшегося дракона показался еще и едва ли не животный страх перед более сильным хищником, привел колдуна в чувства.

Нет, Хаджар не боялся дракона в том смысле, которое обычно вкладывают в слово “страх”, но все же…

– Ставьте лучшие щиты! – кричал Хаджар, заваливая своего верблюда на бок. – а еще лучше – притворитесь мертвыми.

Никто из горожан Подземного Города не понимал, что происходит. Они лишь видели как только что одолевшие могучих монстров три чужеземца, покрываясь испариной, падают в черный песок, прикрываясь телами собственных верблюдов.

– Быстрее, задери вас демоны! – вопил Хаджар. – Быстрее или все мы покойники, заде…

Остаток фразы заглушил второй раскат безумного рева. Теперь уже побледнел и Салиф. Видимо в его уникальной памяти щелкнули какие-то рычажки и он понял, что к чему.

– Делайте, что говорит варвар, – прохрипел он, самостоятельно выскальзывая из седла.

Вскоре уже весь отряд лежал на песке, укрываясь телами верблюдов. Благо те, хоть и нервничали, но от паники их удерживала выпущенная на волю энергия Рамухана, Тилис и Карисы. Их суммарная сила оказалась крепче, нежели ужас перед Хозяином Небес.

Над головами мерцали едва азметные иероглифы. Хаджар уже видел подобные в исполнении Серы. Они создавали неплохую маскировку.

Оставалось надеяться, что тварь летела не по их души и не станет вглядываться. Что-то подсказывало Хаджару, что чары, пусть и сильной ведьмы, не могли устоять перед взором Хозяина Неба.

Слегка отодвинувшись от туши верблюда, Хаджар смотрел на небо. Там, среди черных облаков, он видел лишь красные всполохи частых молний. Но вот с каждым таким всполохом из тьмы все явственней проступал силуэт.

Силуэт, которой довольно часто приходил к Хаджару в его ночных кошмарах. Это и стало причиной, по которой все свободное время он проводил в глубоких медитациях.

После битвы с драконом за караван Рахаима, его тело не пострадало, но душа… На её поверхности остался глубокий шрам. Шрам, которой еще предстояло залечить. Ведь не каждый раз сталкиваешься с противником, который смотрит на тебя так же, как ты на муравья. Или даже и вовсе – не замечает, будто микроба.

Два огромных, кожистых крыла, разметали в стороны облака. Накрывая и без того черный песок тенью, по небу летел огромный дракон.

Хаджар облегченно выдохнул.

Тварь, в данный момент парившая в небе, пусть и принадлежала той же породе (прости, Учитель – тому же племени) что и та, что уничтожила караван Рахаима, но была явно меньше.

Вместо четырех крыльев на её спине покоились лишь два. Цвет был не такой насыщенный, да и ощущения она вызвала не столь панические. Да, безусловно, сила монстра находилась далеко за гранью понимания отряда Охотников, но тем не менее, этот дракон был слабее того самого.

– Великая Черепаха, – выдохнул лежащий рядом Эйнен. – его хвост… посмотри на его хвост…

Хаджар пригляделся и мысленно выругался. Как он сразу не заметил, что у дракона отсутствовал хвост. Вместо него качался кровоточащий обрезок. Срез, столь ровный и гладкий, не мог оставить не один зуб или коготь. И от того Хаджару стало еще хуже.

Он, внезапно, понял, что Хозяин Небес не летел на охоту, не парил, оглядывая собственные владения. Боги и демоны – он спасался бегством!

Рев, которым он оглашал окрестности, был вовсе не охотничьим зовом, а кличем об опасности. Дракон звал на помощь своего более старшего товарища или, может, родственника. Вот только помощь так и не приходила.

Метавшийся в облаках, раненный дракон, бежал от опасности и, видят боги, Хаджар не очень хотел выяснять, что за существо было способно на подобное.

Увы, у него не оказалось выбора.

В отряда никто не смог сдержать возгласа удивления и восхищения, когда прямо на пути дракона из песка вырос огромный столп. Такой большой, что легко мог сойти за гору. Внезапно этот столп задрожал, задвигался и, будто рулон ткани, начал разворачиваться. Постепенно из получившейся песчаной завесы проступали очертания распахнувшегося рот исполинского лица.

Из беззубого, песчаного провала, на встречу устремился поток золотой энергии, сформировавшей в итоге столь же огромный посох. Он ударил по дракону, пытавшемуся хоть как-то защититься. Но посох легко пробил сферу белой энергии, окутавшей тело Хозяина Небес.

Переламывая тому крылья, он низверг монстра с небес на землю. Очередной рев, полный жалобы и ужаса, прокатился по небесам, а затем все стихло. Видимо это был финал сражения, потому как на трепыхающемся монстре Хаджар увидел многочисленные раны и синяки. Местами хрустальную кожу пробили кости, торчащие на манер панциря.

Окровавленные, обломленные, они выглядели жутко.

– Песок, – внезапно прошептала Кариса.

Хаджар посмотрел вниз и едва не вскочил на ноги от удивления. Недавно черный песок стремительно желтел, становясь таким “родным и привычным”, что даже дух захватывало.

Тоже самое происходило и с небом. Черные облака постепенно окрашивались белым и золотым. Они расступились в стороны, унося красные молнии и обнажая бескрайнюю лазурь. Солнце, так редко показывающее свой лик в Сердце Демона, нежно обласкало бескрайние просторы. Оно стало последним, что увидел агонизирующий дракон.

И тут отряд накрыла волна невероятной мощи. Такой, что они уже не по своей воле лежали на песке. Попросту не были в силах подняться. Каждый вдох давался им с трудом.

Салиф и мальчишка и вовсе начали задыхаться.

Дрожащей рукой Рамухан вытащил из кармана красную полоску талисмана. Он швырнул её в сторону слуг и та, разделившись в воздухе надвое, спеленала их на манер мумий. Замотанные, они явно задышали свободнее, но все же – с трудом.

– Не может быть, – шептал Хаджар. – не может быть.

Он уже чувствовал подобную силу на своей шкуре. Но было это так давно, что казалось будто во сне или даже в иной жизни.

С трудом, используя волю и упрямство, он, опираясь на меч, смог подняться и обернуться.

Над песком, в прямом смысле этого слова, летел старик.

В правой руке он держал посох-шест с круглым, золотым набалдашником. Второй конец слегка касался песка, высекая золотые искры. Именно они окрашивали пустыни в привычные оттенки желтого и, поднимаясь к небу, разгоняли черные тучи.

Золотой, с красным, кафтан слегка развевался на ветру. Простой тюрбан укрывал седину на голове. Бронзовая кожа не могла скрыть глубоких морщин. Спокойный взгляд старца степенно взирал на раскинувшиеся перед ним просторы.

Впереди него летела оранжевая сфера, за которой бежал гепард. Одного взгляда на зверя хватало, чтобы не смотря на всю его простоту, определить в твари монстра столь сильного, что недавние птица со змеей казались на его фоне домашними зверюшками.

– Не люблю я Сердце Демона, – голос старца звучал обычно, в нем не было раскатов силы или эха времен. – если бы этот дракон не смалодушничал, ни за что бы сюда не пришел.

Но стоило Хаджару взглянуть в глаза старцу, как он содрогнулся. На него смотрела вечность. Или две. Это было сродни ощущению, когда он вгляделся в глаза мальчика-колдуна из племени бедуинов. Вот только здесь, помимо времени, плескался целый океан силы.

– Бессмертный, – с придыханием произнес Рамухан.

Старик повернул к нему голову. Ничего не произошло. Ни всплеска в потоках Реки Мира, ни внешних проявлений силы, но взгляд колдуна остекленел. Тоже самое произошло и с остальными.

– Не беспокойся, юноша, – улыбнулся старик, глядя на Хаджара. – с ними не произошло ничего страшного. Я лишь стер из их памяти последние несколько минут. Что сделаю и с тобой.

Хаджар резко вскинул левую руку. Выпрямив ладонь, он выставил её наискосок. Указательным пальцем правой, он провел по безымянному левой, а затем ударил сжатым кулаком в ладонь.

Низко склонившись, он произнес фразу. Никогда он не думал, что эти знания пригодятся ему так скоро.

– Видевший славу Дома Ярости Клинка приветствует Вас, о мудрейший!

Видят боги, в первые, как минимум за последнюю за тысячу лет, кто-то смог по-настоящему удивить старика.

Глава 359

– Рассказать тебе о стране Бессмертных? – засмеялась тень Бессмертного.

Шел уже шестой месяц тренировок Хаджара в подземной усыпальнице. Беспокойство о судьбе Неро, которого в данный момент душил страшный яд секты Черных Врат никуда не исчезло. Но Безумный Генерал верил в то, что тень действительно изменила ток времени.

Та сила, которую он ощущал в этом месте, могла бы свести с ума любого. Оставалось радоваться, что по-мнению большинства, Хаджар и так был сумасшедшим.

– Да, наставник, – поклонился Хаджар. – расскажите мне.

– Если бы не твое усердие, я бы решил, что ты увиливаешь от тренировок, – тень искоса взглянула на истесанный камень, на котором Хаджар отрабатывал удары. – давай обмен – мое наследие, в обмен на мои же знания.

Хаджар в который раз отрицательно покачал головой.

– При всем уважении, достопочтенный…

– Мудрейший, – перебила тень и, вздохнув, уселась напротив Хаджара. Они сидели на небольшом холме, покрытом травой и смотрели на дворец неописуемой красоты. – да, я знаю, что ты пришел сюда за цветком. Глупое решение, которое я безмерно уважаю. Скажи мне, маленький воин, будешь ты жалеть о своем решении, если твой друг умрет?

– Я здесь специально, чтобы спасти его.

– Нет-нет, я не имею ввиду от яда. А через год, два, десять, сто. Если он встретит опасность, которую не сможет преодолеть. Когда он умрет, будешь ли ты жалеть о своем решении?

Неро? Умрет? Не справиться с опасностью? Это казалось Хаджару несусветной глупостью. Какая бы опасность не угрожала его другу, у того всегда будет надежное плечо, на которое он сможет рассчитывать. Любого врага они с Хаджаром встретят вместе. Пусть хоть им будет целый мир!

– В стране Бессмертных принято обращаться “мудрейший”, - тень закинула в рот травинку и вытянулась, лежа на спине. – что значат честь или сила для тех, кто живет всегда? Время для нас не имеет занчение, а честь и сила значимы только для тех, кто ждет своей смерти.

– Но и вас можно убить, – заметил Хаджар.

– Это верно, – несколько грустно улыбнулась тень. – именно поэтому и в стране Бессмертных есть преступники, которых презирают и герои, которых восхваляют. Есть существа исполненные чести, есть те, кто о ней позабыл.

Хаджар не стал акцентировать внимания на слове “существа”. Вместо этого он весь обратился в слух.

– И все же, ценят Бессмертные знания, ибо знания – сила. А что, по-твоему, является вершиной знаний? Мудрость. Ибо знания без мудрости, это как меч без ножен – он ранит и врагов, и тебя самого.

И после этого потянулся длинный рассказ тени о его стране. Он рассказывал, что те, кто родился в стране Бессмертных по сравнению с практикующими остальных стран – небо и земля. Он говорил, что те рождаются и будучи младенцами, уже находятся на стадии Небесных Солдат.

Хаджар слушал это с легкой, мысленной улыбкой. Младенец истинный адепт? Да их днем с огнем не сыщешь, а здесь – младенец.

Рассказал о городах невиданных размером и заставляющей замирать сердце красоты. О том, как там живут существа (опять это слово), учатся, воюют, мирятся, любят, дружат, ссорятся, плетут интриги и заговоры, празднуют, умирают в битвах.

По его словам получалось, что эта страна почти ничем не отличалась от других. Разве что её воины могли взмахом руки срезать горы. В это, Хаджар, тоже не верил.

– Я жил в Доме Ярости Клинка, – продолжила Тень. – начал с простого слуги, затем стал учеником внешнего круга, затем простым учеником. Увы, до звания ученика ближнего круга и до знаний, которые открылись бы мне за этой гранью, мне было никогда не дойти.

– Дом? – переспросил Хаджар.

– Да, – кивнула тень. – это что-то вроде секты, если говорить понятным тебе языком.

– А в чем отличие?

Тень Бессмертного мечника задумалась, а потом засмеялась. Легко и заливисто.

– Наверное – ни в чем. Но так уж повелось, что наши секты называются Домами.

Внезапно Тень встала на ноги и сделал непонятный Хаджару жест.

– Если ты когда-нибудь окажешься на моей родине – в моем Доме, подойди к Стелле Яростного Клинка и поприветствуй её следующими словами: “Видевший славу Дома Ярости Клинка приветствует тебя!”. Тогда, наверное, праотцы станут благосклонны ко мне и отпустят на круг перерождения. А если встретишь в своих путешествиях Бессмертного, вместо тебя скажи “Вас, о, мудрейший”. И тогда шансов, что эта встреча закончится для тебя благоприятно будет немного больше…


Старик внимательно посмотрел на Хаджара.

– Ты даже не истинный адепт, – произнес, наконец, он. – как мог ты, ничтожный, видеть кого-то, кто мог бы позволить тебе использовать приветствие Дома Ярости Клинка.

На Хаджара обрушилась такая сила, что едва сердце не остановилось. Видят боги, будь оно “просто человеческим”, Хаджар бы непременно умер прямо на месте. И, что самое жуткое, старик не использовал энергии. Он просто “слегка” возмутился. И от этой поверхностной эмоции Хаджар едва не погиб.

– Не спеши гневаться, мудрейший, – говорил Хаджар не разгибая спины. – сперва выслушай мою историю.

Видимо, становясь Бессмертным, приобретаешь по дороге истинно божественное терпение. Старик выслушал историю Хаджара от начал и до конца. Ни разу не перебив, а иногда даже уточняя какие-то детали.

Начиная с отравления Неро в битве у павильона Черных Врат и заканчивая тем, когда Хаджар покинул усыпальницу Бессмертного.

– Мой Дом Золотого Неба никогда не был в хороших отношениях с Домом Ярости Клинка, – вздохнул старик. – но оставить после себя наследие… видимо этот молодой человек обладал достойным талантом. Я скорблю вместе с тобой о его гибели.

Старик повернулся к восходящему солнцу, отложил в сторону шест и… опустился на колени. Он, под неверящий взор Хаджара, трижды поклонился светилу, касаясь песка собственным лбом.

Бессмертный, способный без особого труда низвергнуть дракона, кланялся… Хаджару казалось, что все чудеса, виденные им прежде, меркли по сравнению с этим.

Поднявшись, Старик взмахом руки вернул шест обратно в руки. От этого, кажущегося простым, оружия тоже тянуло могучей энергией.

Внезапно Хаджара осенило.

– Вы сказали – гибели. Но он и так был мертв. Меня обучала лишь тень.

– Все верно, – кивнул старик. – но если он тебя обучал, значит остановил на тебе свой выбор наследника. И после того, как ты отказался взять наследие, он не смог бы передать его никому иному. Так что с твоим уходом усыпальница оказалась разрушена, наследие уничтожена, а тень вернулась к своему хозяину на суд праотцов.

Во взгляде старика отразился легкий укор.

– Но тогда, получается…

– Все верно, – кивнул Бессмертный. – ты оставил дело всей жизни твоего Наставника без внимания. Видят Вечерние Звезды, суд его праотцов будет суров.

Хаджар вспомнил о просьбе тени поклонится Стелле в его Доме.

– А если я поклонюсь Стелле от его имени…

– Тогда, твои достижения будут связаны с его именем и праотцы будут довольны, – кивнул старик.

Сердце Хаджара пропустило удар. Оказывается, все это годы он носил на себе клеймо бесчестия. Тень, которая могла легко развеять его, предпочла сама исчезнуть, но отдать цветок и поделиться кусочком знаний. Тем самым она спасла его брата – Неро и помогла Хаджару выстоять в боях, что последовали после.

И, оказывается, что тому, кто столь тепло и, едва ли, не родственно отнесся к нему, Хаджар ответил повернутой спиной.

Видят боги – этот поступок, пусть и совершенный по незнанию, был апогеем бесчестия!

Хаджар, не раздумывая более ни мгновения, вонзил перед собой клинок в песок. Опустившись на колени, он трижды ему поклонился. Затем, проведя ладонью по лезвию, он призвал собственные силы и произнес:

– Клянусь, что однажды поклонюсь Стелле в Доме Ярости клинка и мой Наставник сможет спать спокойно.

Кровь на ладонь Хаджара вспыхнула синим светом, а потом втянулась обратно в закрывшуюся рану. На ладони остался едва заметный шрам, который не исчезнет, пока Хаджар не выполнит своей клятвы. А если он этого не сделает, то его душа будет развеяна и он исчезнет в недрах Реки Мира.

– Достойный поступок, – кивнул старик Бессмертный. – значит, мой соотечественник не ошибся в своем выборе. И пусть сейчас ты ничтожнее песка под нашими ногами, но я верю, что однажды мы встретимся еще раз. Так что позволь сказать тебе мое имя – Харлим.

Вот так вот просто. Бессмертный по имени “Харлим” и ничего более.

– А теперь, с твоего позволения, я вернусь к своим делам. Твои друзья очнутся примерно через два часа. Постарайся не показывать, что ты знаешь чего-то, о чем не помнят они.

С этими словами старик уже собрался было уходить (ну или улетать), как Хаджар опять низко поклонился.

– Я понимаю, что прошу много, но позволите ли вы взглянуть на ваш трофей?

– Мой трофей?

– Тело дракона?

– А, ты про него. Мне от этого труса не нужно ничего, кроме его первого клыка и Ядра. Остальное, можешь забирать себе. Считай это моим даром.

Хаджар оценил взглядом тушу и тут же отказался. Ему требовалось лишь внимательно исследовать тушу, надеясь, что когда нейросеть закончит перезагрузку, то сможет опираться на новые данные и Хаджар, наконец, узнает, какие изменения с ним проделал Травес.

– Раз уж нам придется еще немного времени пробыть вместе, – начал Старик, пока в тело дракона вгрызался его гепард. – то не расскажешь, куда и зачем вы держите путь в этом, забытом Вечерними Звездами, клятом месте?

Глава 360

Из тюрбана Хаджара выскочила Азрея. Она потянулась, соскользнула на плечо, лизнула щетинистую щеку и побежала по песку. Догнав гепарда, выдирающего когтями Ядро из туши монстра, она протяжно мяукнула.

Пятнистый отвлекся от своего занятия и посмотрел вниз. У подножия горы, в роли которой выступала туша дракона, на желтом песке стоял маленький, белый комочек шерсти.

Гепард фыркнул и вернулся к своему занятия, но Азрея оказалась настойчива. Она снова мяукнула. На этот раз не столько протяжно, сколько резко и даже, наверное, опасное.

Гепард, вновь оторвавшись от своих дел, еще раз посмотрел на котенку и, Хаджар мог поклястся, закатил глаза. После этого довольный котенок белой молнией взмыл по плоти павшего дракона и присоединился к процессу.

Вряд ли маленькому созданию будет полезно прикасаться к крови подобного создания. Хаджар уже собирался подняться с песка, чтобы вернуть пушистую спутницу, но его остановил Харлим.

Старик, куривший длинную, спиральную трубку, улыбнулся краями губ и произнес:

– Оставь её. Несмотря на то, что она зверь, ей виднее, как ей жить. Зверям вообще всегда виднее.

Хаджар посмотрел на бессмертного, затем снова на дракона и вернулся на место. Они сидели на гребне небольшого бархана и смотрели на то, как солнце боролось за каждую пядь пространства. Оно воевало против черных облаков и искрящихся в них молниях.

– Значит, – продолжил Харлим. – ищете Город Магов.

– Вы слышали о нем?

– Конечно, – кивнул старик. – как ты уже мог заметить, я, некогда, жил в этих местах. Правда было это так давно, что твоего королевства…

Видя, что старик специально делает вид, что не может вспомнить названия, Хаджар подсказал:

– Лидус.

– Точно, Лидус, – искорки веселья плескались в вечных глазах. Уже на стадии Рыцаря Духа адепт приобретал абсолютную память, а уж бессмертный… – так вот Лидуса еще даже не существовало. Но уже тогда о Городе Магов ходили легенды. Кажется, незадолго до моего рождения две красные кометы прочертили небо и тысячи искателей приключений отправились на поиски.

Взгляд Харлима устремился куда-то в прошлое. Ароматный, душистый дым кружился над его седой головой. Интересно, а мог ли он менять облик или на веки вечные застыл в образе старика.

– Никто не вернулся, – закончил Харлим.

– Скоро кометы снова сойдутся на небосклоне, – заметил Хаджар. Он тоже закурил. Не просил табака Харлима, хоть его и распирало любопытство, что мог курить бессмертный. Впрочем, старик и не предлагал. – не испытываете любопытства?

– Любопытства? – удивленно переспросил Харлим, а затем рассмеялся. – прости, юноша, я забыл, что ты не принадлежишь моей стране. Любопытство… Город Магов не может предоставить мне ничего, что помогло бы мне на пути понятия Законов.

Теперь уже пришел черед Хаджара переспрашивать:

– Законов?

Харлим только улыбнулся и покачал головой.

– Некоторые знания должны быть ко времени. Рано тебе еще думать о Законах.

Некоторое время они сидели молча. Хаджар внимательно следил за Азреей и тем, как рьяно она терзала миниатюрными коготками такого огромного дракона. Делала она это даже не задумываясь. Рядом, тоже наблюдая за котенком, лежал могучий гепард. Та сила, которую он излучал, лежала за гранью понимания Хаджара.

Видят боги, этот зверь был куда сильнее, нежели мать Азреи.

– А как же эликсир богов? – решился нарушить тишину Хаджар.

– А я не тороплюсь им стать, – тут же ответил Харлим. – да и не верю я в то, что в этом мире хоть что-то можно получить даром. За все надо платить, юноша. И чем ценнее желаемое, тем дороже цена.

Удивительным образом эти слова погрузили Хаджара в прошлое. Словно наяву он увидел перед собой королевский дворец Лидуса и стоявшего перед ним окровавленного Примуса.

Десятилетиями он желал только одного – отомстить убийце своих родителей. И, демоны, цена, которую он заплатил, была выше той, что он был бы готов отдать за подобное желание.

– У тебя трещины на сердце, юноша, – голос Харлима почему-то звучал словно из-под толщи воды. – постарайся скрепить их, иначе, когда-нибудь оступишься на Пути Развития. А поиск Города Магов лучше начать с оазиса Каменных Деревьев.

Хаджар вынырнул из воспоминаний. Он повернулся, чтобы поблагодарить старца, но того там не оказалось. На месте Харлима лежал небольшой, простой кожаный мешочек.

Желтый песок потихоньку чернел, а солнце скрывалось за плотными тучами. У подножия бархана песок жадно поглощал тушу дракона. Та все глубже и глубже погружалась в его недра. Хаджар с отвращением смотрел на то, как песчаные жгуты срывали целые куски плоти с костей, а затем перемалывали и их.

Азрея, чья мордочка из белой окрасилось в бордовый цвет, недовольно фыркнула и засеменила в сторону Хаджара.

Добравшись до “двуногого транспорта”, она потерлась о его ноги, а затем взмыла на плечо, а оттуда уже в тюрбан.

Через пять минут ничего в округе не напоминало о недавнем присутствии бессмертного. Ни титанического лица посередине пустыни, но тела дракона, но солнца, ни желтого песка.

Все то же нелюдимое, жутковатое Сердце Демона с его красными молниями и черными землей и небом.

Лишь небольшой кожаный мешочек.

Хаджар поднял его и развязал тесемки. Внутри, как он и предполагал, лежали сушеные листья табака, свернутые в несколько тугих пачек. От их запаха у Хаджара слегка закружилась голова, а в груди неприятно сперло. Видимо, помимо душистости, эта дрянь была покрепче всего, что доводилось курить Хаджару.

Убрав подарок за пояс, он поднялся и посмотрел на ладонь. Тонкий шрам свидетельствовал о принесенной клятве.

Сжав кулак, Хаджар направился к отряду. Все это время остальные Охотники оставались все в тех же позах, в которых их накрыло силой Харлима. Почему-то Хаджар сомневался, что старик применял хоть какую-то технику. Скорее он просто… пожелал, чтобы так случилось и так оно и произошло.

Власть, не поддающаяся разуму, но пугающая воображение.

Улегшись рядом со своим верблюдом, Хаджар стал ждать. Спустя полчаса народ пришел в себя. Так же резко, как впал в оцепенение.

– Что за шутки, чужаки?! – тут же зарычала вскочившая на ноги Тилис. – грома испугались?!

Видимо старик не стал убирать воспоминания о реве дракона.

– Объяснись, Северянин, – глаза Рамухана опасно сверкали.

– Не стоит зря бросаться обвинениями, – вместо Хаджара слово взял Эйнен. – если бы вы пережили то, что пережили мы с Хаджаром, то тоже бы стали бояться грома. Видят Вечерние Звезды, даже вам я не желаю встречи с Хозяином Небес.

Произнесенные островитянином слова пусть не сразу, но подействовали. ХАджар же с удивлением смотрел на то, что песок, мгновенно сожравший дракона, еле-еле втягивал в себя туши Опаленного Сокола и змеи. Было ли это связано с местными аномалиями или тоже являлось результатом действий бессмертного – кто его знает.

- “А я не тороплюсь им стать”, - вспомнил Хаджар.

Что имел ввиду Харлим? Что Бессмертный может стать богом или это как-то связано с религией его страны. Может просто такая же фигура речи, как Вечерние Звезды или Великая Черепаха?

– Если не поторопитесь, Сердце Демона отнимет вашу добычу, – пробухтел Рамухан, недовольно отряхивавший карту от песчаной пыли.

Первым к трупам рванул Глен. На ходу обнажая разделочный кинжал, он буквально излучал жадность и ажиотаж. Его можно было понять – Ядро зверя Короля, к тому же столь необычного, это добыча не “на каждый день”.

– Я тут вспомнил…

– Не до твоих воспоминаний, Северянин, – отмахнулся Рахаим, подозвавший Салифа. – уже на вспоминался.

– Не забывайся, Рамухан, – рядом с Хаджаром встала Кариса. – мы все здесь на равных порах. И тот факт, что мы негласно позволили тебе командовать, не ставит тебя выше кого-либо.

Буквально секунду они играли в глядели, пока Рамухан не повернулся обратно к Хаджару.

– Что? – процедил он.

– Я вспомнил планы, которыми делился Рахаим. Учитель Санкеша и шейха Курхадана. Он планировал начать поиск с оазиса Каменных Деревьев.

Салиф вздрогнул.

– Парис говорил, что это один из самых опасных регионов Сердца Демона…

Рамухан задумался и кивнул Хадажару.

– Твоя добыча пропадает, Северянин.

Поняв, что его больше не будут слушать, Хаджар развернулся и отправился к умерщвленной птице. По дороге к нему присоединился Эйнен. Видимо добычу ядра он всецело доверял Глену.

– Что за демоновщина, варвар? – прошептал ему на ухо Эйнен.

Глава 361

– О чем ты? – интонация Хаджара подчеркивала его максимальное непонимание.

– Не делай вид, что не понимаешь меня, – Эйнен обернулся, убедился в том, что на них никто не обращает внимания. Глен уже возвращался (ковылял, сильно прихрамывая) с ядром к отряду, а остальные сгрудились над картой. Даже Тилис – и та была все целостно поглощена обсуждением плана. – одной из особенностей моего Наследия является то, что в мой разум очень сложно залезть. А я чувствую, что кто-то это сделал. Настолько тонко и искусно, что кровь предка не справилась.

Хаджар забрался на спину гигантского сокола и, достав из-за пояса потрепанный нож-кинжал, принялся за разделку. Эйнен стоял рядом. Некоторые обычаи были схожи у всех народов. Например то, что разделкой добычи занимается тот, кому эта добыча принадлежала.

Первого своего зверя Хаджар разделал в четыре года. Тогда, на королевской охоте, он камнем зашиб зайца. Отец был горд. Королева сетовала на испорченный охотничий костюм, а Хаджар едва не битый час стоял над не дышащем пушистиком.

Душевная травма, сказал бы кто-то и был бы не прав. Такой эпизод присутствовал в жизни каждого, кто шел по Пути Развития.

– Здесь был бессмертный, – Хаджар не видел никакого смысла во лжи единственному человеку, из ныне живущих, которого он мог бы назвать своим другом. Теперь мог бы…

– Бессмертный, – повторил Эйнен. Он покачнулся и оперся на шест-копье. – Великая Черепаха, это звучит настолько абсурдно, что просто не может не быть правдой.

– Почему?

– Потому что если бы ты захотел соврать, придумал бы что-то, во что можно поверить. А теперь, мой северный друг – рассказывай.

Повернувшись спиной к отряду, занимаясь разделкой туши, Хаджар пересказывал Эйнену последние два часа. Островитянин слушал молча. Только по ходу рассказа все больше и больше бледнел. В конце же он грязно выругался.

Сперва Хаджар не понял причину такого “красноречия”, так что его сильно удивил тот факт, что Эйнен сетовал на потерю двух часов из совей жизни.

– Этот Харлим попросту украл кусочек мой жизни! – шипел островитянин.

– Два часа.

– Не важно! Жизнью Эйнена, с острова Радужного Моста управляет только Эйнен, с острова Радужного Моста!

Подобное жизненное кредо внушало уважение.

Ядро Опаленного Сокола оказалось небольшим камнем рыжего цвета. Размером не больше фаланги указательного пальца, оно отправилось в тот же мешочек, где лежал Камень Энергии и слезы феи. Что делать с последними, Хаджар даже не представлял. Но, если ему повезет и он доберется до Империи, обязательно выяснит.

Спрыгнув обратно на песок, Хаджар не успел посокрушаться над тем, что ценные жилы и перья пропадут, как песок тут же начал с жадностью пожирать тело Соколо.

Вот и разгадка. Видимо, пустыня не особо питалась существами, внутри которых находились Ядра. Может именно поэтому огромные песчаные валы еще не перетерли кости Охотникам.

– Если оазис посоветовал бессмертный, то, – Эйнен вздохнул и посмотрел на черное небо. – слышит Великая Черепаха – мы найдем там свою смерть.

– Откуда такие упаднические настроения? – Хаджар, вытерев меч Горного Ветра о перья исчезающей в песке туши, отправился обратно к отряду.

Следом за ним шел и островитянин. Он все так же смотрел куда-то в черную высь. Фиолетовые глаза были слегка приоткрыты.

– Потому что это либо извращенная ловушка, либо глупый юмор, либо, что еще хуже – правда. И, честно, Северянин, я надеюсь на первые два варианта. Потому что иначе мы рискуем столкнуться с огромным количеством искателей приключений и самим Санкешем.

– Кто-то еще недавно говорил, что отправился в это путешествие потому, что отправился его друг.

– Но это не значит, что я желаю другу всяческих успехов в его мероприятии. Видит Великая Черепаха, я хочу добраться до Империи, а не сгинуть во благо чужих идей.

Хаджар посмотрел на идущего рядом лысого.

– Почему же ты все еще здесь?

– Как ты правильно сказал, – губы Эйнена слегка дрогнули. – потому что туда отправляется мой друг.

Да, иногда логика Эйнена казалось Хаджару такой же несгибаемой, как и его шест.

Добравшись до верблюдов, они разделились. Эйнен отошел к Глену, дабы обсудить как именно они будут делить это Ядро. Выяснилось, что все, что каслось змей, требовалось островитянину для развития какой-то своей техники.

Так что балиумец быстро сторговался на две имперских монеты и обещание того, что при следующем столкновении уже сам Глен, при любых раскладах, будет платить за Ядро, которое и оставит себе.

Почесав и успокоив верблюда (хоть неизвестно, кого надо было успокаивать больше – учитывая перспективу очередного перехода верхом) Хаджар взобрался на седло.

– Наверное, я сошел с ума, – издалека начал Рамухан, когда все вернулись в седла и отряд вновь встал на изготовку. – но я опять решил довериться чутью Северянина.

– Которое только что нас сильно подвело, – не преминула вставить Тилис.

Рамухан, специально сделав паузу, чтобы дать народу проникнуться моментом, продолжил.

– Мы отправляемся в оазис Каменных Деревьев. Путь не близкий. Займет не меньше недели, но, надеюсь, это путешествие окажется полезным для нашей общей цели.

“Общей”… Хаджар сильно сомневался в том, что хотя бы трех, из восьми присутствующих (не считая верблюдов), объединяли общие цели.

Кариса опять отправила в полет огненного почтового воробья и Охотники отправились куда-то на северо запад.

Путь, который должен был занять неделю, растянулся на все полторы.

По пути им еще не раз встречались разные звери и монстры. Один раз по небу даже пролетела тень, сильно напоминавшая Хозяина Небес. Стоит ли говорить, что первыми на землю рухнули даже не Эйнен с Хаджаром, а Рамухан с Тилис, которые эту тень и заметили.

К счастью, тень их миновала. Был ли это родственник почившего дракона или нечто иное – демон его знает. Радовало, что не пришлось выяснять на собственной шкуре.

Еще примерно трижды практикующим – Хаджару, Эйнену и Глену приходилось скрещивать клинки с чьими-то клыками, рогами и когтями. Один раз Хаджар переоценил свои возможности и полез на монстра Короля высочайшей стадии.

В итоге на его груди теперь алела еще недавно белая повязка. Очередной шрам, но на этот раз обидно полученный по собственной глупости. Тем не менее, тварь, похожая на помесь жука, носорога и тефтель, отправилась на поля вечной охоты. Ну или куда там принято верить, отправляются звери Моря Песка после смерти.

Оазис Каменных Деревьев показался только на одиннадцатый день после встречи с Бессмертным. Учитывая, что верблюда Париса спокойно преодолевали за десять часов растояние в две – две с половиной тысячи километров – дистанция просто ужасающая.

Сам же оазис, а вернее – контраст перехода к нему от черной пустыни, поражал воображение. В очередной раз Хаджар осознал, как много еще чудес скрывается на просторах этого бескрайнего мира.

За ближайшим гребнем бархана скрывался маленький осколок рая. Ущелье, заполненное журчанием ручьев и шумом падающей воды. Легкого, бирюзового цвета она будоражила воображение обещанием столь вожделенной прохлады. Тела Охотников, за время перехода, покрылись коркой пыли и застывшего пота.

Раскидистые деревья накрывали зеленые луга тенью, а их шелест будил далекие воспоминания о годах, прожитых в Лидусе.

– Чую родной ветер, – полной грудью вдохнул Глен.

Для него-то здесь был и впрямь – уголок родины. Горы, водопады и леса – что еще нужно Балиумцу от жизни. Разве что немного снега и крепкой браги. Горцы…

Что же до гор, до Хаджар скорее бы назвал оазис Каменными Пальцами, нежели Деревьями. Но это уже не ему решать.

Десятки, сотни скальных пик пронзали бесконечные ручьи и озера, чтобы вытянуться к небу. Кстати здесь оно приняло привычный, лазурный оттенок. Оазис находился под воронкой из черных облаков, в центре которой пробивалось солнце, а лазурь рассекали привычные белые кучевые.

– Спускаемся, – скомандовал Рамухан.

Глава 362

Остановиться решено было недалеко от края водопада на котором стояла древняя, деревянная арка. На её поперечной балке, смыкаю. щей две колонны и находящейся под “крышей”, красовались неизвестные иероглифы.

Раухман сперва было порывался присоединиться к Тилис и Карисе, но затем махнул рукой. Его обязанности главы отряда (которым он сам себя и назначил) обязывали заниматься планированием и лагерем, а не бросаться на переписывание первых попавшихся неизвестных символов.

– Этим знакам не меньше полумиллиона лет, – с придыханием произнесла восхищенная Кариса.

Стало сразу поняться что в ближайшее время ведьма будет не дозваться. Они были заняты исследованием деревянной арки. Мальчика при Салифе уже вовсю кашеварил, старик что-то слегка мычал (всегда так делал, когда копался в бездонной памяти) Эйнен с Гленом распрягали верблюдов. Те весьма странно смотрелись на фоне оазиса, но таким Хаджара уже было не удивить.

– Северянин, – Рамухан подошел к Хаджару и уселся рядом с ним на траву.

– Слушаю тебя?

Хаджар, срубив ветку дерева мечом, теперь сдирал с неё влажные волокна. Воткнув в землю палочку, он сплетал вокруг широкополую шляпу. Рамухан смотрел н это с легким удивлением и примерно таким же презрением. Видимо работа руками в Подземном Городе считалась не почетной. Для неё ведь имелись в наличии слуги.

– Что еще ты слышал от старика-Рахаима?

Хаджар зацепился за оговорки и покосился на колдуна. Тот попытался было спрятать взгляд, но не успел. Не оставалось никаких сомнений в том, что он…

– Ты знал Рахаима, – не спрашивал, а констатировал Хаджар.

– Его много кто знал, – кивнул колдун. – он один из немногих, кто работал честно. Никогда никого не обманывал… ну, не больше, чем того требовали обычаи нашего, пустынного, народа. Но каждого, кто платил честной монетой, он в целости и сохранности, по мере возможностей, доводил до Империи.

– И как же это связано с вами?

Хаджар специально выделил последнее слово, давая понять, что имеет ввиду весь Подземный Город.

– Не думаешь же ты, варвар, что Подземный Город не имеет своих людей в Империи? – Рамухан даже хмыкнул и самодовольно почесал упитанный живот. – Иначе бы мы уже давно закостенели и исчезли.

Ну, это хотя бы объясняло откуда у Подземного Города знания и артефакты, которые не могли добыть отряда Охотников. Они, банально, торговали с Дарнасом. Весьма умно.

– К тому же, – продолжил Рамухан. – сложно не знать бывшего султана Жемчужины Песков.

Хаджар едва было не порезался ножом. Про Жемчужину Песков слышал даже он. Причем услышал он про этот город еще в первую неделю своего путешествия по приграничным к Морю Песка территориям.

Народ говорил, что Жемчужиной назывался самый крупный город в Море. Окруженный огромными барханами, он вмещал семь миллионов жителей и считался столицей пустыни.

А если город считался столицей то, нетрудно догадаться, что почти полгода Хаджар путешествовал в караване бывшего Короля Моря Песка.

Вот откуда знакомство Рахаима с шейхом Курхадана и Санкешем. И вот почему его так все уважали.

– Если бы не предательство Санкеша, Рахаиму с сыном не пришлось бы бежать из города. Внучку его жаль. Маленькую Серу. Я видел её однажды. Жизнерадостная. Похожая на цветок, проросший сквозь пески…

Вот теперь Хаджар порезался. Мысли в голове проносились вскачь. Сбивались друг о друга, неслись дальше, падали на резких поворотах, бились о стенки черепной коробки, вызывая приступы резкой боли.

Вынырнув из омута догадок, Хаджар зацепился за единственное, неподлежащие сомнению знанию – Сера не была человеком. Она была ключом к библиотеке Города Магов.

– Рахаим всю жизнь бредил Городом Магов, – Рамухан, на манер Хаджара, закинул в рот травинку. Пожевал, скривился и выплюнул. – в Жемчужине были собраны тысячи книг и свитков на эту тему. Жаль, что он погиб…

Хаджар уже открыл было рот, но почти так же быстро его закрыл.

Боги и демоны! Он чуть было не попался на самую детскую из уловок. Проклятье! Как же ненавидел он интриги и как же чесалась рука схватиться за рукоять клинка. Увы, Рамухана надежно оберегал синий обруч демонова заклятия. Как, собственно, и Хаджара от Тилис.

Спасибо королеве-матери, да будут к ней благосклонны праотцы, а перерождение счастливым. Если бы не её уроки дворцовых интриг, Хаджар бы увяз в даилоге, в котором выложил бы, сам того не зная, все, что из него захотели бы выудить.

– Что ты от меня хочешь, колдун? – едва не прорычал Хаджар.

С Рамухана мгом слетела вся та напускная легкость. Из голоса исчезли добродушие и мягкость. Он понял, что приемом “честность за честность” и нотками “сентиментальности” не сможет ничего выудить из собеседника.

– А ты не так прост, варвар, – сухо произнес начальник охраны всего Подземного Города.

И об этом не стоило забывать. На такие должности кого попало не берут. И кто попало на них не удерживается. Это ведь все равно как глава генерального штаба при Королевском дворе. А за одно только правление Примуса таких сменилось не меньше пяти. И ни один из них не ушел из жизни по старости или собственному желанию.

Хаджар закончил сплетать шляпу и, коснувшись ладонью поверхности, высвободил силу. Чуть больше, чем требовалось. Волокна деревья тут же высохли, придавая изделию законченный вид, но вот траву вокруг посекло. В итоге Хаджар и Рамухан оказались в центре аккуратно покошенной лужайки.

– Я собираюсь помедетировать, – сказал Хаджар, сдерживая свой нрав. – если тебе нечего добавить, оставь меня.

– Не думай, Северянин, что я отношусь к тебе лучше, чем Тилис, – взглядом Рамухана можно было гнуть гвозди. – Сера была дорога всем нам.

– Проваливай, – произнес Хаджар и почувствовал легкий укол боли от обруча.

Рамухан поднялся и отправился в сторону варившего кашу и гревшего уши мальчишки. По дороге он остановился и, не оборачиваясь, произнес:

– Вижу Южный Ветер все же нашел своего принца… себе же на беду. На твоей совести уже два достойных жители Подземного Города, так что и не надейся, что сможешь добавить в список третьего.

Так значит, все же, Рамухан значил первого Учителя Хаджара.

Проклятье…

Проклятье! Он явно выманивал Хаджара на торг, но видят боги, Хаджар скорее скорпиона живьем съест, чем станет торговаться с Рамуханом или Тилис. Себе дороже.

Нацепив шляпу на голову, Хаджар отправился в сторону зарослей джунглей. Там он собирался найти место, где сможет помедитировать пару часов. В том, что в округе было безопасно он, пусть и сомневался, но не сильно. Крупные угрозы засекли бы заклятья Карисы, а с мелкими он справится и без чужой помощи.

Примерно через двадцать минут рубки сквозь заросли и лианы, Хаджар натолкнулся на ветвистое дерево неизвестной ему породы.

Усевшись у его корней, он погрузился в глубокую медитацию. Внутри Реки Мира он чувствовал, как изнуренное тело постепенно отдыхает и восстанавливается. Близость к настоящей, прохладной воде, только усиливала это ощущение.

Последние месяцы, после активных боев в Яме и покупки на аукционе разнообразных пилюль и эликсиров, Хаджар почувствовал свою готовность к рывку на финальную стадию ступени Трансформации. Он ощущал, что постепенно понимает и осознает суть Новой Души.

Если быть честным, то это не столько он осознавал, сколько текст медитации “Пути Среди облаков”, оставленной ему драконом Травесом, становился понятным. Изначально определение “приобретение своей истинной, но от того – новой души” казалось Хаджару несусветной белибердой, но теперь…

Хаджар нырнул еще глубже. Туда, куда из меридиан и врат его тела стекалась энергия Мира. Туда, где спал маленький дракончик и кружил в невесомости черный клинок.

Это были недра его души. Место, где постепенно формировалось Ядро Силы. Не такое как у монстров – не физическое, эфемерное, но от того не менее сильное.

Хаджар уже прист…

Резкий выход из глубокой медитации всегда сопровождался секундной потерей ориентации. Именно этим она и была опасна. Потому что в эту секунду даже истинный адепт был не опаснее младенца.

Хаджар не думал, что кто-то сможет подойти к нему незамеченным, пусть он даже и находился в глубоком трансе. Что же, уже второй раз за этот месяц самоуверенность его подвела.

Правильно говорят – на чужих уроках никто не учится.

Холодная сталь лизнула его горло, а чьи-то руки попытались вытащить клинок Горного Ветра из ножен. Поняв, что не получится, просто срезали ножны с пояса.

Пример Эйнена ничем не научил Хаджара.

– Не двигайся, иначе убью, – прошептали над ухом.

Хаджар сперва подумал, что это ему после медитации показалось. Тот факт, что перед ним стоял песчаный волк утверждал об обратном – не показалось.

– Шакх?

Глава 363

– Тихо, Северянин, – шипел Шакх.

За эти месяцы он сильно изменился. Отрастил волосы и вплел в них звенящие, стальные листья – обломки кинжалов и мечей. Все лицо пересекал свежий, жирный шрам. Скулы четко выделялись над острой, козлиной бородкой. Взгляд потяжелел и налился силой.

Его пустынные волки стали четче, больше, а в их зверином рычании ощущалась ярость и мощь.

Минул всего сезон, а Хаджар с трудом узнавал того глупого, веселого мальчишку, который точил на него зуб. Теперь, вместо зуба, его горло ласкал длинный кинжал.

Хаджар был уверен, что Шакх не будет мешкать и легко использует оружие.

– Поднимайся.

Все так же оставайся за спиной и удерживая кинжал в опасной близости от шеи, Шакх поднял Хаджара на ноги и потянул его в сторону зарослей. Джунгли не были привычной для Хаджара территорией. Будь это простой лес, он бы еще нашел возможность “уйти”, но здесь…

– Я не один, – сказал Хаджар, идя сквозь заросли длинных лиан. Те, змеями свисая с неизвестных деревьев, резали лицо и руки. – меня скоро хватятся.

– Вряд ли, – даже голос у Шакха звучал иначе. Более… сухо. – я следил за вами с самого вашего появления в оазисе. Тебе не особо рады в твоем отряде. Хотя… что еще ожидать от предателя.

Хаджар едва было не споткнулся о корень. Вовремя поняв, что это помесь питона и гусеницы, он откинул его в сторону ногой. Очередное обвинение в предательстве немного его позабавило, а потом заставило задуматься.

– Где лысый с островов? – спросил Шакх чуть сильнее надавив кинжалом на шею.

Струйка горячей крови побежала по лезвию. Её капли, срывающиеся на траву, разносили легкое эхо. Что же, может Шакх и изменился за эти месяцы, но некоторые навыки приобретаются только с опытом.

– Занят делами по лагерю, – ответил Хаджар, косясь в сторону оставшейся позади крови. Сколько потребуется времени Эйнену, чтобы заметить его отсутствие и пойти по следу?

– Это хорошо. Значит, его я убью вторым.

– Если уж собираешься убивать, зачем тянуть время?

– Не знаю, – Шакх едва ли не смеялся. – может я хочу продлить удовольствие?

– С этим тебе надо к знахарям. У них есть такие снадобья…

Очередной рывок кинжала и вновь кровь летит на землю. Да, определенно, что-то приобретается только с годами опыта.

– Молчи и шагай, предатель.

Они медленно продвигались сквозь густые заросли, пока не уперлись в скопление валунов. Хаджар остановился у камней. Холодные, слегка влажные, они лежали насыпью прямо посреди широкой поляны на самой границе с очередным озером.

Даже не зная этого, в подобном пейзаже легко угадывался морок. Наложенный впопыхах, не особо продуманный и весьма дешевый. Талисман, сделавший подобное возможным, стоил меньше четверти имперской монеты и был весьма популярен у бедуинов. Вот только камни куда естественней смотрелись в пустыне, нежели по центру оазиса.

Не используя взгляда сквозь Реку Мира, Хаджар коснулся ладонью поверхности камня. Вместо шершавой поверхности, она встретила лишь слегка плотный воздух.

Улыбнувшись своей догадку, Хаджар шагнул вперед. Он прошел сквозь пелену и оказался на границе лагеря. Ирония богов или глупость Рамухана, но они остановились всего в четверти часа пути от другой группы искателей.

Неудивительно, что Шакх так легко на него вышел. Отсюда открывался просто потрясающий вид на тот спуск, по которому совсем недавно они шли в оазиса. Все это время за ними следили как за шкодящими мальчишками.

– Знакомые лица, – ухмыльнулся Хаджар.

У костра сидели люди, с которыми он пережил несколько опасных приключений. Вот только среди них не было ни одного, кто остался бы таким же, как и три месяца назад.

С Хадара, бывшего начальника разведки каравана, слетела вся напускная надменность. Он выглядел слегка потерянным. Нервно крутил в пальцах свой шарф и теребил в пальцах ожерелье из когтей Пустынного Ворона. Его Ворона…

Из всего отряда разведки, помимо самого начальника, у костра находился лишь Сулар. Молчун, говорящий лишь со своим исполинским соколом. Тот, правда, вряд ли в ближайшее время сможет летать.

Птица сидела на бревне и чистила перевязанное, сломанное крыло.

Еще несколько телохранителей каравана, чьих имен Хаджар не помнил.

– Сядь, – гаркнул Шакх, ударяя Хаджара под колени.

Ноги того подогнулись и он рухнул на теплую землю. Что же, подобное обращение он мог стерпеть, но то, что походя Шакх отвесил Хаджару пощечину…

Глаза Хаджара сверкнули, трава вокруг него, будто под сенью огромной косы, слетела с земли и закружилась опасным вихрем. Шакх не успел среагировать, как не успели и другие, как травинки, сложившиеся острием меча, рванула к его груди.

За пару сантиметров до плоти пустынника, травяной меч наткнулся на сияющую стену золотой энергии.

– Успокойся, Северянин, – прозвучал кашляющий, хрипящий шепот. – тебе здесь не желают зла.

– Говори за себя, дядя, – сплюнул Шакх.

Теперь он был готов. Вокруг бродили уже не два, а сразу три пустынных волка. В пасти каждого, вместо языка, торчало по кинжалу. Еще два Шакх держал в руках. Да, он явно сильно изменился. В глазах не было ни страха, ни желания покрасоваться, только холодный расчет. Почти как у настоящих Пустынных Волков.

– Согласен с Шакхом, – просипел Хадар. – надо прикончить этих предателей. Только так мы сможем почтить память Рахаима.

– Идиоты! – выкрикнул Шакар, а потом зашелся мокрым кашлем.

– Дядя!

Шакх, до этого закрывающий Хаджару обзор, бросился к дяде. Только теперь можно было различить человека, лежавшего по ту сторону костра.

Боги и демоны, что сделали эти месяцы с Небесным Солдатом, который некогда был способен взмахом сабли отбросить Хаджара на десяток шагов. Теперь он выглядел ослабшим настолько, что даже речь давалась ему с трудом.

Он лежал на самодельных носилках. Шакх помог принять ему полусидячее положение. Шакар прикрывал рот ладонью, но сквозь пальцы, с каждым кашлем, толчками била грязная кровь. Именно – грязная. Красная, но с черными, словно маслянистыми разводами.

Прикрытый пледом, он машинально пытался скрыть от “чужого человека” обрубки левых руки и ноги. Желтые бинты обмотали некогда широкую и могучую грудь, теперь больше похожую на обтянутый кожей скелет.

– Все в порядке, Шакх, – прошептал Шакар, укладываясь обратно на подушки. – все в порядке… пусть Северянин подойдет ближе.

Шакх посмотрел на Хаджара с такой ненавистью, что окажись рядом весы, её можно было бы взвесить. Шакх мотнул головой в сторону дяди и отошел. Хаджар, пару раз глубоко вздохнув, успокоил внутреннего дракона и подошел к бывшему главе охраны.

– Наклонись, – попросил Шакар.

Теперь Хаджар заметил еще и то, что у адепта отсутствовал левый глаз. Вместо него зияла черная, опаленная глазница. Правый же, пусть и наличествовал, выглядел неживым. Почти белым.

– Так я и думал, – кивнул адепт. – метки нет. Хаджар не предавал договора.

– Он мог это сделать тысячью других способ…

– Шакх, – прервал племянника дядя. – успокойся. Я понимаю твое желание выместить на ком-то злобу, но Северянин это не тот, на ком стоит это делать.

Хаджар почувствовал легкое дуновение ветерка и заметил, как позади Шакха сгустилась темнота. Как он и думал, Эйнена ждать пришлось не долго.

– А теперь скажи мне, мальчик, – прошипел островитянин, прижимая к горлу Шакха его же кинжал, ловко выхваченный из ножен. – приятно, когда к горлу прикладывают кинжал.

Хадар, Сулар и остальные охранники вскочили на ноги, но Эйнен лишь сильнее прижал кинжал к горлу Шакха. На землю упали первые капли крови.

– Еще шаг и…

Внезапно фигура Шакха обернулась песком и растворилась в воздухе, чтобы мгновением позже сформироваться уже за спиной островитянина. Ситуация перевернулась с ног на голову и теперь уже юноша держал кинжал у горла Эйнена.

– Можешь сам ответить на свой вопрос, лысый.

Еще до того, как Шакх успел что-то сделать, Хаджар размазался тенью шести воронов. Он схватил меч Горного Ветра. Тот выпал из рук Шакха, когда тот провернул свой трюк с песком. Стоя позади Шакха, он держал лезвие над головой последнего.

Над поляной повисла тишина.

– Знакомая ситуация, правда? – с легкой ноткой насмешки, спросил Шакх.

– Не хватает только Ильмены, – кивнул Эйнен.

Первым оружие опустил Шакх.

– На тебе тоже не мет метки, – с глубоким разочарованием выдохнул он. – чертов Санкеш…

– Что произошло с вами? – спросил Хаджар.

Глава 364

– Расскажи им, племянник, – прохрипел Шакар.

Он вновь откинулся на подушки. Удивительно, но Хадар тоже сел обратно. Бывший глава разведки за все время почти ни слова не сказал. Для него это было весьма необычно. Раньше ему сложно было удержать язык за зубами и не лезть в спор при каждой удобной, и не очень, возможности.

Шакх жестом предложил сесть. Эйнен с Хаджаром переглянулись и приняли приглашение.

Когда все расселись у костра, им была предложена весьма скудная, но пища. Пусть времена у караванщиков настали тяжелые, но законы гостеприимства чтились все так же свято.

– Ильмена… – прошептал Шакх. – мы нашли её тело в одной из повозок. Демонова дочь Санкеша даже не утруждалась её сокрытием. Просто держала в собственном дилижансе. То есть – в дилижансе Ильмены.

– Неудивительно, – кивнул Хаджар. – она никогда никому не разрешала туда заходить.

Один из караванщиков поднялся, достал из тюков бурдюк. Слегка покачав его и проверив наличие содержимого, охранник пустил бурдюк по кругу. Каждый, сперва немного пролив терпкого вина на землю, сделал глоток.

Когда алкоголь дошел до Шакара, ему помогли сделать необходимые, для ритуала памяти и дани чести, действия.

– Мы, если честно, – продолжил рассказ Шакх. – ты не и поняли, что произошло. Какой-то странный черных дух, непонятно откуда взявшийся, бился в небе драконом. От эха их битвы погибли не только разбойники и люди Санкеша, но и большая часть пассажиров каравана.

На этот раз в глазах Шакха все же отобразилась тень страха. Пусть он явно изменился за эти тре месяца, но где-то в глубине души еще помнил те времена, когда мог позволить себе быть беззаботным. Теперь же, судя по всему, на его плечах лежала заботы об остатке каравана Рахаима.

Хаджар, после услышанных слов, лишь на пару секунд поник. В конце концов, не используй он тело феи и не призови дух демона, явившегося в облике Черного Генерала, погибли бы не “многие”, а “все”.

Да, звучит цинично, но таков этот мир. Здесь нельзя помочь всем и каждому. Лишь тем, кто и сам готов биться за собственную жизнь. Причем – с самого рождения биться.

– Старина Зурх, – вздохнул Шакх. – я и подумать не мог, что он скрывает личность Рыцаря Духа.

Эйнен с Хаджаром переглянулись. Они всегда подозревали, что “отец” Серы на деле не тот, кем пытался показаться. Но чтобы путешествовать полгода бок о бок с Рыцарем и не знать об этом…

Хотя, теперь становилось логичным его присутствие рядом с “ключом” к библиотеке. Тот вовсе не являлся отцом маленькой Серы, а служил её телохранителем. Ну или ключником – кому как больше нравится.

– После смерти Рахаима, он рассказал нам об истинной цели путешествия…

И тут начался длинный рассказ. Какую-то его часть Хаджар буквально недавно узнал от Рамухана. Например то, что в целом неприметный, если не считать странных техник, старик-караванщик некогда являлся султаном Моря Песка. Насколько в принципе этим регионом было возможно управлять.

Сера же служила чем-то вроде талисмана Жемчужины Песков. Она всегда была при дворе. Испокон веков. Сопровождала юных принцев, когда те были совсем детьми. Потом приглядывала уже за их потомством и так по кругу. Веками. Тысячалетями.

Пока ей не пришлось ухаживать за Рахаимом. Тому не повезло родиться в эпоху перемен. Его родителей убили. Сперва отца и мать, затем дядю и тете, а потом и бабушек с дедушками. И только благодаря своему наставнику, тот смог расплести клубок заговоров и найти группу дворян, устроивших эту резню.

В итоге юный Рахаим остался совсем один и единственным “родственником” для него осталась Сера. Она заменяла ему сперва мать, затем подругу, а потом и дочь. Она всегда была рядом…

Зурх тогда еще был молод, когда Рахаим начал собирать со всего Моря Песка толмуды, книги и свитки. Он что-то в них искал, попутно открыв школу “Пути Песка”. В ней он обучал всех, кто желал приобщиться к открытым султаном тайнам. Абсолютно бесплатно. Единственным условием было, по кончанию обучения, принести в библиотеку пять книг, которых там еще не было.

Так, за сотни лет, его библиотека выросла из небольшой комнаты, до отдельного дворца. Именно его в начале прошлого года сжег и сравнял с землей Санкеш, захвативший Жемчужину.

Благо, на тот момент Рахаим уже два века как отрекся от престола и принял роль простого караванщика. Зурх, оставшийся верен своему наставнику, все это время его сопровождал. Как и Сера…

Оказывается, два века они искали вход в Город Магов, потому как лишь там Рахаим мог найти способ сделать Серу живой. Зурх не знал, зачем это было нужно бессмертному “ключу” и “султану”. Он просто следовал указаниям Учителя и не задавал лишних вопросов.

Служил телохранителем, а на людях изображал отца. Глупая шутка судьбы – девочка была так похожа на его погибшую, под алебардой Санкеша, дочь.

– Он хотел немедленно отправиться в погоню за дочерью Санкеша, но… – Шакх уныло копался палочкой в костре, поправляя поленья. Демоны, так легко сжигать древесину для пустынника… Для него на глазах пропадало целое состояние, а Шакх относился к этому так же небрежно, как любой северный житель. – контракт сковывал нас. Мы отправились дальше к Империи, а через месяц натолкнулись на патруль Санкеша. Уже через час этот монстр прибыл и сам. За Зурхом. Дядя сражался с ним бок о бок, но Санкеш…

Шакх покачал головой, переломил палочку и бросил её в огонь.

– Помнишь того рыцаря, Хаджар, с которым мы дрались в битве за Курхадан?

Хаджар кивнул. Это сложно было забыть. Мощь разбойника превосходила все разумные границы.

– На фоне Санкеша он кажется ничтожеством, – страх в глазах Шакха сменился едва ли не ужасом. Демоны и боги, он боялся Санкеша даже больше, чем дракона! Впрочем, его можно было понять. Дракон, это все равно ка стихийное бедствие, а вот Санкеш… – мы ничего не могли поделать. На какое-то время Зурх остался один на один с Санкешом. Дядю оттеснили и только это спасло его от смерти. Техника, которую применил этот монстр, я не забуду никогда. Тот ужас… та сила… Даже если бы там оказался тот черный дух, я не уверен, что он смог бы одолеть Короля Пустыни.

Как известно – у страха глаза велики, но почему-то Хаджар не сомневался, что так оно и было. Может дух, призванный феей и смог бы на некоторое время сковать Санкеша боем, но не более.

– И как же вы оказались здесь? В оазисе Каменных Деревьев? – спросил Эйнен, прислонившийся щекой к шесту.

– А куда нам было еще идти? – огрызнулся Шакх. – после битвы с Санкешем. Да какой там битвы – после этого побоища, от каравана остались лишь те, кого вы сейчас видите перед собой. От Зурха нам соаталась карта, на которой было обозначено это место. И письмо Рахаима.

– Письмо? – Хаджар отвлекся от созерцания огня. – кому?

И вновь тишина. Было видно, что на этот вопрос Шакх не горит желанием отвечать.

– Покажи им… – прохрипел Шакар.

– При всем уважении, Шакар, – в Хадаре, наконец, проснулся прежний спорщик. – мы не можем до конца быть уверенными, что эти двое не предателя. К тому же – они так и не сказали, куда подевались после боя и где пропадали все это время.

– Дядя, я согласен с Хадаром. Мы не должны показывать им письма.

Единственный, белый глаз Шакара скользнул по фигурам Эйнена с Хаджаром.

– Посмотрите на синие обручи на их руках. Такие вешают в Подземном Городе тем, кто пришел к ним без приглашения.

Тут по лагерю прошлась волна полных недоверия выкриков.

– Подземный Город?

– Это просто сказки…

– Шакар бредит.

– В Город Магов я еще с трудом поверю, но в Подземный…

И только Хаджар с Эйненом сохраняли молчание. Когда крики унялись, Эйнен обратился к Шакару.

– Откуда тебе это известно?

Все, без исключения, не веря своим ушам переводили взгляды с островитянина на Шакара.

– От Рахаима, – ответил, наконец, бывший глава охраны каравана. – он торговал исследованиям с их ученым. Палус или Панис…

– Парис, – тихо произнес Хаджар.

– Да, верно. Вечерние Звезды лишают меня памяти…

Хаджар погрузился в собственные мысли. Получается, Парис изначально был в курсе о существовании Рахаима и его каравана. И просто быть не может, что он не знал, что два его “лучших бойца” служили там охранниками. И, к тому же, торговля исследованиями дело не быстрое. Основанное на доверии, такое предприятие строится десятилетиями, если не веками.

Проклятые интриги…

Хаджар крепче сжал рукоять клинка. Он, вздохнув, поведал окружающим историю о последних месяцах. О том, как они сидели в тюрьме-ванной, потом как бились в яме и как заключили сделку с Парисом. Их рассказ занял куда как меньше времени.

– Получается, – а теперь уже в Шакхе проснулся прежний, надменный юноша. – вы у них вместо рабов?

– Если тебе так будет удобнее, – отмахнулся Хаджар. – но сейчас не об этом. Скоро нас хватятся и начнут поиск. И, видят Вечерние Звезды, что-то мне подсказывает – эти клятые обручи сильно облягчат им эту задачу.

– Надо решать, – поддержал Эйнен. – что мы будем делать дальше.

– Мы? – насмешливо переспросил включившийся в разговор Хадар. – мы и справлялись без вас до, справимся и после. Можете идти на все четыре стороны и забыть, что знали нас.

– Именно, – кивнул Шакх. – мы вам не доверяем. Раб не может быть предан двум целям и двум хозяевам.

Эйнен вскочил на ноги и поднял шест-копье.

– Повтори, мальчик, – сквозь зубы прорычал он. – повтори, если помнишь имена всех предков.

Шакх тоже поднялся. В из рукавов его кафтана выскользнули клинки, а вокруг, из-под земли, поднялись песчаные волки.

Еще до того, как Хаджар присоединился к зарождающейся драке, прозвучал кашель Шакара.

– Северянин прав, нам надо решать что делать дальше, – с трудом произнес он. – Что вам делать дальше, ибо мое время подходит к концу. Свет Вечерних Звезд указывает мне путь дальше…

– Дядя, – выдохнул Шакх, разом растерявший весь боевой настрой. – что ты говоришь.

– Мой час пришел, племянник… Мой час пришел…

Глава 365

– Подойди ближе, Шакх, – Шакар уже едва говорил. Серые губы почти не шевелились, а рука дрожала. – подойди… чтобы я мог увидеть… твои глаза.

Хаджар и Эйнен, не сговариваясь, убрали оружие. Они бы перестали себя уважать, если бы не позволили Шакху проводить в последний путь своего родственника. Человека, с которым мальчик (хотя, теперь, наверное – молодой мужчина) породнился больше, чем с родным отцом.

Шакх, на не двигающихся ногах, подошел к дяде. Он нагнулся к нему, едва не прижимаясь ухом ко рту умирающего.

Хаджар не считал нужным вслушиваться в их разговор. К тому же, это было бы не самым красивым поступком.

Без страха повернувшись спиной к Сулару и Хадару, он взглядом попросил Эйнена подойти ближе.

– Мне кажется, они чего-то не договаривают, – сказал он товарищу.

Островитянин кивнул.

– Это безусловно так. Посмотри на их шрамы, Северянин, они явно оставлены не так давно, как им хотелось бы нас убедить.

– Думаешь, они ищут вход в библиотеку магов?

– Скорее всего, – вновь кивнул Эйнен. – не удивлюсь, если наш отряд не первый, кого они встретили на своем пути. Может охотятся сами, может не повезло натолкнуться, но я им не доверяю. Ты чего ухмыляешься…

– Тому, что ты сказал “наш отряд”, - уточнил Хаджар. – доверяешь подземникам?

– Больше чем этим. Парис, хотя бы, не скрывает того, что хочет нас использовать.

С этим было трудно спорить.

– Кстати, как ты думаешь, нас все еще сковывают обязательства договора?

Хаджар оглянулся. На поляне он не видел никого из пассажиров каравана. Столь популярный среди простого люда каравана Рахаима был полностью уничтожен.

– Вряд ли, – покачал головой Хаджар. – кого нам вести в Империю теперь? Самих себя?

– Справедливо, – кивнул Эйнен. – просто хотел, чтобы ты подтвердил мои предположения.

Шакх с дядей все еще о чем-то шептались. Были видны тяжелые слезы, катящиеся по шраму молодого человека. Его кинжалы одиноко лежали на сырой земле.

– Рамухан может спохватиться, – заметил Хаджар, привязывая срезанные ножны обратно к поясу.

– Может…

По виду Эйнена было понятно, что островитянин вновь не горит особым желанием к продолжению разговора. Тяжелый у него характер. Нелюдимый. Возможно, именно поэтому они и сдружились. Два человека, которым лучше по одиночке, нежели с кем-то.

– Дядя… дядя! – вскрикнул Шакх, но было поздно.

Рука Шакара ослабла и повисла плетью. Единственный глаз остекленел. Караванщик, не переживший этого пути, отправился в свое последнее путешествие. Свет Вечерних Звезд выстлал перед ним серебрянную дорогу, ведущую к дому предков.

Шакх, вытерев слезы, взмахнул рукой. Из земли вырвались песчаные ленты. Они обернули тело Шакара золотистым саваном, подняли его над носилками, заменившими смертный одр, и, мгновением позже, скрыли под землей. Таков был обычай в городе Шакха. Своих умерших они хоронили в земле.

Поднявшись, Шакх закрепил за спиной ножны с саблей дяди.

– Вот письмо Рахаима, – он протянул свиток Хаджару.

– Я сочувствую твоей утрате, – Хаджар действительно говорил то, что думал.

Он и вправду сочувствовал Шакху. На личном опыте он знал как это не просто терять любимых, родных людей.

Приняв свиток, он кивнул Эйнену. Тот подошел и вместе они начали читать содержимое. Не сказать, что им открылось какое-то новое знание. Здесь рассказывала все та же история. Только немного подробнее говорилось о детстве Рахаима. И куда как больше о его изысканиях на тему Города Магов.

Говорилось, что живой ключ служил чем-то вроде карты. Стоило Серу подвести к воротам в Город, как она мгновенно превратится в услужливого гида, швейцара и отмычку от всех дверей.

Её Маги оставили своим наследникам, дабы те могли восстановить былую славу города. Увы, за миллионы лет эти самые наследники так и не появились, а вот Сера, застыв в состоянии десятилетней девочки, бродила по Морю Песка, выполняя свою миссию.

Что же, во всяком случае её никогда не терзал вопрос о смысле жизни… ну или существования. Философский вопрос.

– Великая Черепаха, – прошептал Эйнен. – давно уже не видел такого.

– Чего именно? – спросил Хаджар. – простое письмо. Немного личное и чрезвычайно лиричное.

– Это вовсе не письмо, мой друг варвар, – Эйнен едва шевелил губами, стараясь, чтобы никто его не услышал. – это карта.

– Карта?

– Именно. Посмотри на то, как написаны некоторые иероглифы.

Хаджар пригляделся. Волнистые линии, сплошные завитки, размашистый почерк и широкие пропуски между словами. Типичная вязь иероглифов для зяыка Пустыни.

Разве что некоторые линии были слишком длинные, а какие-то наоборот, резко обрывались. Да и бывало такое, что одно и то же слово повторялось в нескольких строчках подряд.

– Если правильно его сложить, то эти линии соединятся в карту, – Эйнен, делая вид, будто пытается разобрать почерк, водил пальцем по письму. – не видел подобного с самого детства.

– А сам откуда…

– Пираты, – перебил островитянин. – отец иногда торговал с ними. Они всегда присылали подобные письма-карты, чтобы обозначить место встречи. Даже если служителям закона удавалось перехватить, то в итоге особой пользы им это не приносило.

– А учитывая, – продолжил мысль Хаджар. – с какой жадностью Рахаим охотился за знаниями, легко предположить, что он был знаком с этим трюком.

– Как и все его ученики, – кивнул Эйнен. – это письмо предназначено его школе Пути Песка.

Хаджар оторвал взгляд от загадки Рахаима и еще раз оглядел поляну. Сколько из этих людей могли бы принадлежать этой школе? Как минимум песчаные волки Шакха наводили на некие опасения. Как и сокол Сулара или навыки Хадара…

Демоновы загадки и интриги. Совсем не то, в чем был силен Хаджар.

– Закончили? – поторопил Шакх, протягивая руку, чтобы забрать письмо. – не думаю, что вы увидели там что-то новое для себя.

Хаджар, дождавшись едва заметного кивка Эйнена, вернул свиток обратно.

– Надо расходиться, – сказал он. – с каждой секундой мы рискуем быть раскрытыми.

– Раскрытыми, – фыркнул Хадар. – кто сказал, что наше “мы” включает вас двоих. И, к тому же, даже если ваши компаньоны, – бывший глава разведки намеренно произнес это слово с издевкой. – нас раскроют, то пускай. Мне не терпится проверить силу мифических колдунов Подземного Города.

– Поверь мне, – голос Эйнена звучал тихо, но сурово. – это не то, чего ты хочешь. Если, конечно, не торопишься в след за Шакаром, да будут праотцы к нему милостивы.

– Хватит, – Шакх не дал Хадару продолжить перепалку. – я тоже им не доверяю, но дядя прав – на них нет меток предателей. Так что, как минимум, контракт они не нарушали и зла против нас не замышляли. Мы расстались на долгое время и это развело наши дороги в разные стороны, но сейчас мы вновь объединены одной целью.

Хаджар, в который раз, засомневался в этих словах. Он слышал про общую цель и от Рахаима, и от Париса, Рамухана, Глена теперь, вот, Шакха. Но еще ни разу их цели не совпадали.

Все, чего желал Хаджар, спасти маленькую девочку от безумного монстра Санкеша. И если ему улыбнется удача по пути узнать что-то о Седьмом небе и Богах – против он не будет.

– Все мы заняты поисками Города Магов, – продолжил Шакх. – так что, предлагаю, на время заключить мир.

Молодой воин протянул руку. Хаджар смерил его взглядом и схватился за запястье.

– Мы и не были в ссоре, – сказал он, отвечая на жест. – теперь, давайте, разработаем план.

План они обсуждали недолго. Четверть часа, не больше. Сойдясь на том, что устраивало всех присутствующих, Хаджар и Эйнен отправились обратно в лагерь. По пути они договаривались о легенде, которой будут придерживаться в случае, если их начнут распрашивать на предмет отсутствия.

Удивительно, но никто из жителей Подземного Города даже не заметил их отсутствия. Видимо, после тяжелого пути сквозь Сердце Демона, иллюзорная безмятежность оазиса ослабила их бдительность.

– Жаль не удалось скопировать письмо, – вздохнул Хаджар, когда они с Эйненом уселись у костра и принялись за приготовленную мальчишкой кашу.

– Я не Салиф, но на память не жалуюсь, – произнес Эйнен.

Видят боги, островитянин не уставал удивлять своего друга.

Хаджар уже хотел было попросить начертить карту, но передумал. Он, в се же, отправлялся в джунгли, чтобы попробовать вырываться на следующую стадию Трансформации. И именно этим он сейчас и собирался заняться.

Обстоятельства буквально кричали о том, что ему необходимо стать сильнее.

Глава 366

Хаджар сходу нырнул в черноту своего подсознания. Там его уже ждали меч, расплывчатое марево пробужденного духа и миниатюрный дракончик, свернувшийся клубочком в тусклом свете.

Походя коснувшись чешуи своего нового, внутреннего спутника, Хаджар подошел к мареву. Клубящиеся потоки белесого дыма, в которых лишь изредка проглядывались мистичные очертания. Вот как, на самом деле, выглядела его сила, дающая возможность сражаться наравне с Небесными Солдатами начальных стадий.

Ничего пафосного или будоражущего сознание.

Усевшись в позу лотоса, Хаджар мысленно потянулся к этому мареву. Когда практикующий лишь идет к новой стадии или новой ступени, ему всегда требуются подручные средства. Будь то редкие ингредиенты, алхимические зелья и пилюли или, если практикующий сошел с ума, Ядра монстров.

Хаджар уже мог целую книгу написать о боли и опасности, сопровождающих повышение силы последним способом.

В моменты, когда практикующий находился на “грани становления” эти элементы, безусловно, все еще могли помочь, но уже не играли той первостепенной роли.

Хаджар видел путь, лежащий перед ним. Тяжелый и тернистый, он вел его к цели столь далекой, что большинство о ней никогда и не задумывались. И именно поэтому ему требовалось куда больше силы, нежели другим.

Что такое Новое Душа – лишь более четкие очертания твоей собственной силы. То, как ты сформируешь свою “душу” определит, каким Небесным Солдатом ты станешь. Если, разумеется, хватит сил, на прорыв к ступени истинного адепта.

Марево пробужденного духа сопротивлялось манипуляциям Хаджара. Оно не собиралось уплотнятся, впитывая в себя те знания и опыт, что успел приобрести Хаджар за годы странствий и путешествий. Истинная суть любого человека стремилась к комфорту и постоянству, а Хаджар, в данный момент, буквально совершал насилие сам над собой.

Он заставлял свое подсознание, свое “я” меняться, согласно его собственным предпочтения и стремлениям. И эта битва, воли и сути, была куда как страшнее и опаснее, нежели любое реальное сражение.

Сжав зубы, Хаджар направил поток воли на марево, заставляя его сгущаться и уплотняться. То ответило яростным сопротивлением. Жгуты, цвета стали и неба, ринулись к Хаджару. Они оплетали его, стягивая плотными путами.

В этом мире не было ни времени, ни воздуха, но тем не менее Хаджар ощущал, как с каждой секундой ему становится сложнее дышать. Марево давило его, заставляя отступить и принять поражение.

Оно нашептывало, что нет ничего проще, чем сделать шаг назад. Остаться сильным практикующим, способным сражаться со слабыми адептами. Достижение, о котором многие народы пели бы песни и слагали легенды.

На эти нашептывания, Хаджар отвечал лишь новым потоком воли. Та продолжала перемалывать и терзать марево, отчего Хаджар ощущал приглушенную, но все же боль.

Глупое занятие, сказал бы кто-то другой. В этой борьбе был лишь один страдающий – Хаджар. Но такой человек навсегда бы остался на ступени практикующего, так и не открыв перед собой новых горизонтов.

Поражение в такой битве означало вечную стагнацию, пребывание в замершем состоянии.

Путь развития не терпел оступившихся. Лишь тех, кто шаг за шагом, мог идти вперед несмотря ни на какие опасности и угрозы.

Марево усилило сопротивление. Жгуты, опутывавшие Хаджара, начали принимать очертания эластичных мечей. Они резали его плоть, заставляя проливаться в бескрайней черноте пространства алую кровь, выглядящую сорвавшимися с небосклона падающими звездами.

В реальном мире, вокруг сидящего в позе лотоса Хаджара, кружились вихри энергии. В лагере поднялась суматоха.

– Кариса, прикрой этого идиота, – скомандовал Рамухан. – сейчас из-за него сюда пол джунглей сбежится. Тилис – поставь морок.

Тилис, кивнув начальнику, принялась нашептывать заклинание. Её посох мерно сиял, а вокруг лагеря поднималась стена мерцающего воздуха. Её морок получился куда крепче и сильнее, нежели у отряда Шакха. Снаружи поляна теперь выглядела болотом, кишащим змеями и мерзкими жабами.

Кариса же, подойдя к Хаджару, наткнулась на предупреждающий взгляд Эйнена.

– Обруч, – напомнила она. – защищает не только нас от чужаков, но и наоборот.

Островитянин покосился на синюю полоску у него на руке и отошел в сторону.

– Если c ним что-то произойдет, я буду знать, кого винить, – произнес Эйнен, слегка выдвигая из шеста наконечник копья.

Кариса только закатила глаза.

– Не в моих интересах – она достала из толмуда длинный красный амулет и, зажав между указательным и безымянными пальцами, что-то прошептала.

Вихрь уже её собственной энергии поднял полы кафтана, а затем из одного амулета начали вылетать десятки так же. Они закружили алый хоровод вокруг Хаджара, постепенно превращаясь в стену красного цвета, не позволяющего энергии пройти вовне.

– Вам я доверяю больше, чем им, – продолжила Кариса, после того, как убедилась в надежности барьера. Куполом накрыв Хаджара, он скрыл от внешнего мира попытка практикующего пройти на следующую стадию.

– С чего бы?

– Потому что на вас есть обручи, а на них нет.

С этими словами ведьма вернулась к костру, а Эйнен заметил, как пристально за происходящем следил мальчишка Салифа. Однажды, в детстве, островитянин провалился в логово ядовитых змей. Там он ощущал себя в большей безопасности, чем в последние месяцы.

Посмотрев на алый купол, одними только губами он прошептал:

– Удачи.

В это время, находившийся в глубочайшей медитации Хаджар никак не мог услышать пожелания друга, но на мгновение дышать ему стало проще. Как если бы частичка чужой силы слегка ослабила жгуты, позволив продолжить неравную схватку.

Использовав свои самые потаенные резервы, Хаджар второй раз сформировал бесцветную волну воли. Она, вновь накрыв марево, заставила сжаться его на пару секунд, но только чтобы затем оно ответило десятикратным сопротивлением.

Марево буквально отбросило Хаджара в сторону. Тот, пролетев неисчисляемое расстояние внутри бесконечной пустоты, прокатился по “земле”. Жгуты оставили на его теле глубокие порезы. Кровь, текущая из них, на деле была энергией его же собственной души.

Такой вот парадокс – пытаясь пройти дальше, он убивал сам себя, заставляя волю биться с подсознанием.

– Ну ладно, – утерев с губ алую влагу, Хаджар поднялся.

Выпрямившись, он вытянул перед собой руку. Окружающая его чернота начала потихоньку дрожать. По пространству заходили волны, как на потревоженной озерной глади.

Собирая воедино все оставшиеся силы, волю и знания, Хаджар формировал перед собой меч. Он не был похож ни на Лунный Стебель, ни на Горный Ветер. Скорее на тот, старый, потрепанный, деревянный, которым он в детстве лупил по самодельному манекену в собственных палатах.

Именно тогда в нем зародилось жгучее желание, непреодолимая потребность отправится куда-то вперед. Дальше. К горизонту. И именно за этим он пришел сюда – в черноту своего подсознания, чтобы заставить самого себя делать то, что он желал. А не каждый, будь он практикующим или простым крестьянином, был способен на это.

Меч, сформировавшийся перед Хаджаром, пусть и был деревянным, но источал вокруг себя ужасающую ауру. Такое впечатление, будто в нем заточили целую армию солдат. Слышался бой барабанов, лязг метала, ударяющего о щиты, вой лошадей и крики людей. Они рвались в бой, стремились к сражению, дабы пробиться, прорваться наружу – к мечте.

Марево выстрелило очередными жгутами. Только на этот раз они не тянулись к Хаджару. Они формировали точно такой же меч, но на этот раз бой барабанов сменился плачем жен по умершим мужьям. Вой лошадей – на вой матерей, не дождавшихся детей к отчему дому. Крики людей больше не были наполнены страстью, лишь агонией смерти.

С громким

– Ха! – Хаджар направил клинок на марево.

То ответило собственной атаки.

Два меча скрестились посреди черноты пространства. Хаджар чувствовал как на его плечи ложится ответственность за всех тех, кого он едва ли не за руку привел к отчему дому.

Она давила на него монолитной скалой, заставляя подгибаться колени и опускаться плечи. Деревянный меч слабел под натиском своей копии, сделанной из праха.

И в момент, когда древесина затрещала, глаза Хаджара вспыхнули яркой лазурью.

– Нет, – прорычал он, сжимая кулаки до белых костяшек. – они сами выбрали свой путь. Так же, как выбрал его я.

Медленно он поднимался, выпрямляя спину и разгибая ноги. Его деревянный меч креп и наливался мощью. С каждым выдохом он становился все чище. Древесина облетела, обнажая острую сталь с нарисованными на ней черными драконами.

– Я вижу свой путь, – каждое слово – будто удар молота по наковальни. – Я знаю, кто я. Я – Хаджар Дархан. Пустынный ветер, приходящий с Севера. И кто бы не стоял на моем пути. Горы и реки, моря и океаны, империи и легионы, боги или демоны – я дойду до своей цели. Потому что это то, как я живу.

С пронзающим выпадом ладони, человек буквально слился со стальным мечом-драконом. Вместе они вонзились в белое марево и затерялись в нем. Вихрь энергии ярился и бушевал внутри черного мира.

Открыв глаза, маленький дракончик лениво потянулся и, схватив черный клинок, ринулся в белый вихрь.

Глава 367

– Проклятье, – выругалась Кариса.

Усевшись напротив красного купола, она открыла талмуд и начала на распев что-то зачитывать. С каждым её словом со страниц слетали все новые алые амулеты. Они крепились к тем местам купола, где зияли длинные порезы. Сквозь них прорывалась энергия цвета стали. Принимая очертания клинок, она рассекала встреченные на пути препятствия.

Под ногами стелились длинные листья, срубленные с деревьев. Куски коры, щепки, а трава уже давно была скошена едва ли не до песка и земли.

– Что за демоновощина у вас происходит? – подошел Рамухан.

Как-будто специально, очередной поток энергии, прорезав купол, ударил прямо в колдуна. Тот лениво отмахнулся от него жезлом. Расколотый призрачный клинок опал мерцающей пылью, исчезнувшей еще до того, как та успела коснуться земли.

– Варвар переходит на следующую стадию, – пояснила Кариса и вернулась к своему занятию.

Без устали она командовала талисманами и те, раз за разом, прикреплялись к куполу лишь за тем, чтобы где-то рядом с ними вновь зазияла очередная прореха.

– Разве для практикующих характерны такие вихри силы? – спросил глава охраны Подземного Города.

– Нет, – просто ответил Эйнен. – не характерны.

Происходящим заинтересовалась и Тилис. Поднявшись, она подошла ближе. Её вихрь встретил так же, как и Рамухана – ударом прозрачного клинка.

– Вечерние Звезды, – выдохнул Салиф. – подобное я видел лишь когда один из учеников Мудреца переходил на ступень истинного адепта.

На поляне повисла тишина. Все, даже мальчишка, наблюдали за тем, как Кариса боролась с вихрем энергии, вызванным простым развитем практикующего. Вот только сила его даже превосходила ту, с которой прорываются на уровень Небесного Солдата.

Хаджар же потерялся в безвременье. Перед ним пролетали сцены прошлого. Он видел, как еще там, в далеком мире, похожем на забытый сон, над ним подшучивали дети из приюта.

Видел, как в больнице на вершине холма, люди приходили к нему лишь как к молчаливому слушателю. За исключением лишь одного паренька, недавно вышедшего из комы, чьего имени он так и не запомнил.

Он увидел лица Южного Ветра и Мастера. Услышал песни его матери и смех отца. Он снова смог заглянуть в глаза сестре, прокатиться на плечах дяди Примуса… А в следующей момент он уже пытался удержать на руках умирающую мать, а Примус стоял над ними и сжимал все еще бьющееся сердце.

Осколками сломанного калейдоскопа эти сцены кружились вокруг него, пока Хаджар, сжав зубы, не рубил их клинком. В ярости он крушил вокруг себя собственное прошлое, позволяя старой душе сбросить ставшую тесной шкуру, чтобы как змее – влезть в новую, более удобную.

Он не знал, сколько времени прошло в этой борьбе. Осколки прошлого резали его еще глубже, чем жгуты марева. Просто потому, что они резали не “плоть”, а сразу – душу.

В какой-то момент, нанеся очередной удар, Хаджар упал. Падал он недолго. Достаточно, чтобы сердце ударило десять раз.

Вопреки всем ожиданиям каких-то глубинных изменений, он вновь оказался во тьме. Среди всепоглощающей черноты, он увидел все те же объекты. Свернувшийся клубком дракончик, зависший в невесомости клинок и… марево. Вот только теперь оно уже не было таким бесформенным.

Нет, пока еще сложно было сказать какой образ оно примет, но линии проглядывались все четче. Хаджару даже почти удавалось разглядеть мистичные образы, таящиеся в нем.

А еще, оно стало плотнее. То пространство, которое оно занимало раньше, теперь пустовало.

Хаджар вынырнул из глубокой медитации и очутился в Реке Мира. Мысленно черпая из неё силу, он подпитывал свою “Новую Душу”, на деле оказавшейся новой кожей для старой оболочки.

Старая давно уже ему не подходила. Она мешала, стесняла движения и мысли. Заставляли смотреть вещи по-старому. Держать клинок так, как он делал когда был несмышленым ребенком. Теперь же, взрослый воин, прошедший сотни сражений; мужчина, видевший то, что не испытывали многие старики – ему требовался новый… новый Хаджар.

Не созданный его прошлым, родителями или страной. А выкованный им самим. В горниле опасностей, которые он прошел сам. В жерновах судьбы, которую выбрал сам. Под сенью ошибок, допущенных не кем-то, а им самим. Закаленного успехами, тревогами и переживание, через которые он прошел, смело переставляя ноги через все преграды и трудности.

Во внешнем мире вихрь силы унялся и когда очередной амулет занял свое место на алом куполе, прорех уже больше не появлялось.

Кариса, утерев пот, отодвинулась в сторону. Она прислонилась спиной к обтесанному призрачными клинками дереву и, закрыв талмуд, с трудом повесила его обратно на пояс.

– Откуда только взялся этот варвар, – с придыханием говорила она. – демоны, никогда с подобным не сталкивалась.

Рамухан и Тилис уже собирались что-то ответить, как внезапно прямо из центра алого купола в небо взмыл стол энергии цвета стали. Вытянувшись гигантским клинком, она рассекла купол на две половины.

Опав шелковыми полотнами, он высвободил на волю человека. Тот стоял с прямой спиной и смотрел перед сбой свободным, ничем не замутненным взглядом синих глаз. В его руке покоился меч. С виду простой, он был настолько тяжел, что каждое его движение создавала маленькие вихри силы, рассекающей траву, превращая её в зеленое месиво.

– Варвар, – фыркнула Тилис и вернулась к своей медитации у костра.

– В следующий раз, – Рамухан, убрав жезл, тоже отправился обратно. – постарайся заниматься своим развитием в более спокойных местах.

Хаджар огляделся, но так и не смог подобрать нужного аргумента для своего следующего предложения:

– Пойду воздухом подышать, – только и сказал он, делая шаг за пределы лагеря.

Это, казавшееся простым движение, заставило Тилис вздрогнуть. Только трое из всех присутствующих поняли, что именно только что сделал Хаджар. Буднично, не прилагая ни малейших усилий, он перешагнул через пелену. Да, больше защитную, нежели атакующую, но даже на такую не хватило бы сил у большинства практикующих, стоящих на грани становления истинным адептом.

Ни Кариса, ни Тилис, ни Рамухан никак это не прокоментировали, но на будущее сделали себе пометку о силе их спутника. Двое, нехотя, поблагодарили богов за то, что этот монстр на их стороне, а третья поклялась усерднее тренироваться. Еще недавно она была уверена в своих силах, но теперь…

Хаджар не знал о мыслях, роящихся в головах его соратников. Он лишь чувствовал острую необходимость проверить свои новое силы и, что важнее – миро ощущение.

Идя по джунглям, он чувствовал, что лучше начал… чувствовать окружающий мир. Он начал ощущать не просто присуствие энергии в каждом дереве, каждом камне, но и то, как эта энергия текла. Местами она была ревущим потоком, пронзающим могучие стволы, чтобы затем исчезнуть в земле. А иногда – спокойной, будто кристаллизованной, находящейся внутри валунов и камней.

Застыв, Хаджар прикрыл глаза. Он провел рукой над Горным Ветром. Только теперь он смог ощутить разницу между простым мечом и артефактным. Она заключалась вовсе не в остроте лезвия и в том, какой крепости или мощью оно обладало. Разница была в энергии, находящейся внутри.

Увы, Хаджару не с чем было сравнивать. Он ощущал как внутри Горного Ветра льется поток энергии. Прямой и простой, как клинок, он бился о стенки внутри клинка создавая легкий диссонанс. Теперь Хаджар понимал, почему иногда его удары выходили слабее, нежели он рассчитывал.

Хаджарвытащил меч из ножен. Усилием воли он направил свою энергию внутрь клинка. Мгновением позже, он избавился от диссонанса и сделал легкий взмах. Удар, слетевший с кромки лезвия, предстал в образе видимого невооруженного глазу синего серпа. Пролетев восемьдесят шагов, он рассек дерево и растворился в воздухе.

Ели верить рассказам Южного Ветра, то Владеющий был способен нанести удар на расстоянии в пятьдесят шагов. Что же, Хаджар не знал как именно, но сердце Травеса явно давало свои плоды. Что, впрочем, нисколько не умаляло его собственных тяжелых тренировок и таланта к клинку.

Увы и ах, лишь этим талант и ограничивался.

Вернув меч в ножны, Хаджар отправился обратно в лагерь.

Глава 368

Оазис Курхадан, по сравнению с оазисом Каменных Деревьев не просто мерк, а выглядел маленьким садом по сравнению с лесом. Уже неделю отряд Охотников Подземного Города путешествовал по этой местности, но не встретил ни единой живой души.

Изредка они наталкивались на следы стоянок других групп искателей. Порой на места сражений. Срубленные деревья, огромные ямы и овраги, выжженная земля и витающие в воздухе возмущения в потоках Реки Мира.

Сидя на очередном привале, Рамухан, Салиф и Глен обсуждали план дальнейших действий.

– Возможно нам стоит вернуться в Сердце, – сетовал Глен. – здесь мы не найдем ничего, кроме трупов. Может мы и вовсе единственные, кто здесь остался.

– А какой резон возвращаться в черную пустыню, – пожал плечами Рамухан. – там мы тоже будем тыкаться слепыми котятами.

– Все решат небесные кометы, – Салиф, пусть и скрывал это, но сильно устал от путешествия. Спасало присутствие мальчишки, который уже едва не на собственной спине носил старика.

В чем-то старый слуга был прав. Оставалось всего полтора месяца до того, как небо пересекут две алые кометы. В том месте, где скрестятся их хвосты и будет находиться вход в Город Магов.

Более того, по большинству легенд следовало, что именно тогда он и откроется. Что, впрочем, не останавливало огромное количество искателей от участия в авантюре. И, скорее всего, именно поэтому Санкешу потребовался ключ от библиотеки – маленькая Сера. Она, видимо, могла помочь обыграть легенды и открыть вход до пересечения комет.

– В очередной раз из-за варвара мы оказываемся в дурацком положении, – прокомментировала Тилис.

Хаджару захотелось было пошутить на тему ведьмы и его участия в её положении, но он вовремя поймал себя за язык. Ни к чему было устраивать лишние перепалки. А ведьме лишь дай повод – она тут же сцепиться с ним в поединке острых слов и ремарок.

– Возможно я смогу помочь, – Эйнен, за эту неделю лишь единожды что-то сказавший, неожиданно присоединился к разговору.

– И что ты хочешь предложить, островитянин? – спросил надменно Рамухан.

За эту неделю Эйнен умудрился не только вспомнить письмо Рахаима, но и расшифровать его. Карта, которая принадлежала бывшему султану пустыни, указывала не столько путь ко входу в город, сколько область, где тот находился.

Несколько иронично, что Бессмертный, принадлежащий кровью именно к этим местам, но не желающий ввязываться в гонку за наследием прошлого, отправил их действительно правильной дорогой.

Область же, отмеченная Рахаимом, охватывала несколько сотен квадратных километров и лежала примерно в четырех днях пути к юго-востоку.

– Я хотел сохранить это в секрете, – Эйнен уселся рядом с колдуном и достал из кармана лоскут ткани. – но однажды мне досталось письмо, зашифрованное особым способом. Он сразу показался мне знакомым – так делают на моей родине.

Держа перед собой лоскут, Эйнен начертил на земле карту, где обозначил отряд и область, отмеченную стариком Рахаимом.

Спустя несколько секунд тишины, скептически засмеялся тот, от кого Хаджар ожидал услышать подобное в последнюю очередь.

– То есть ты действительно хочешь, чтобы мы поверили, – Глен качал саблей над отмеченной областью и порой посматривал на окружающих. – что у тебя по совершенно поразительной случайности оказалась карта этого региона. Причем вспомнить о ней ты решил именно в тот самый момент, когда мы решили сойти с маршрута. Маршрута ведущего как раз в отмеченную область.

Глен воткнул саблю в центр овала, где, по мнению Рахаима, находился вход в затерянный Город.

Что же, во всяком случае в сообразительности балиумцу сложно было отказать.

– Глен дело говорит, – кивнула Кариса. – из всех присутствующих, кроме Хаджара, я знаю тебя, Эйнен, лучше всех. Скажи мне – откуда у тебя письмо?

– Отдал старый знакомый, – пожал плечами островитянин. – он не знал, что в нем спрятана карта. Не знает, пожалуй, до сих пор.

Жители Подземного Города переглянулись.

– Только не говорите, что ведетесь на это, – выругался Глен. – я с рождения чую дерьмо за милю и, видят боги, слова лысого им буквально провоняли.

– Не будем вдаваться в подробности, почему ты с рождения его чуешь, – не удержался Хаджар.

– А ты давай – поинтересуйся, – прорычал Глен, перехватывая саблю. – узнаешь.

– Хватит, – пресек едва было не начавшийся поединок Рамухан. – мне тоже с трудом верится в эту карту.

Хаджар с Эйненом переглянулись. Если им не удастся убедить отряд в подлинности карты, то предстоящее путешествие сильно усложнится. К тому же, она ведь действительно была подлинной. Во всяком случае – по мнению Рахаима. А на все Море Песка не нашлось бы человека, который знал о Городе Магов больше, чем почивший старик.

– Все мы можем чувствовать ложь, – заметил Хаджар. – но никто не умеет распознавать её лучше, чем Реки Мира.

Эйнен кивнул и достал кинжал.

– Клянусь, – произнес он, делая на ладони порез. – что эта карта настоящая, доставшаяся мне от знакомого и что, рассказывая о ней, я не замышляю ничего злого против собравшихся здесь людей.

Кровь на коже Эйнена вспыхнула, а затем порез затянулся, оставляя небольшой шрам. Он мог исчезнуть как со временем, так и с их приходом в отмеченную область.

Так или иначе, Река Мира приняла клятву Эйнена. Она не обратила его душу в столп пламени, сжегший бы островитянина изнутри.

– Проклятье, – вновь выругался Глен. – поверьте мне на слово – мы еще пожалеем, если послушаем эту парочку.

– А какой у нас выход, Глен? – спросил Рамухан. Эти двое успели спеться за прошедшие месяцы. – бесцельно блуждать по Сердцу Демона в ожидании комет? Так делают еще тысячи других искателей. Ты можешь ручаться, что мы не натолкнемся на кого-то, с кем не справимся. Если не на самого Санкеша.

– А ты можешь ручаться, что эта карта не приведет нас прямо к нему? Может Эйнен и Хаджар его верные псы. Не забывай, что они служили под началом Рахаима. Ты сам сказал, что он жизнь положил на поиски города. Не находишь это совпадение уж слишком… чудесным?

Рамухан хотел было что-то ответить, но замолчал. Все так же в тишине он посмотрел на Эйнена. Тот, устало вздохнув, второй раз провел кинжалом по руке.

– Клянусь, что не служу Санкешу и не являюсь чьим-либо шпионом.

И вновь островитянин не обернулся огненным столпом.

– Мы можем придераться к его словам хоть целую вечность, – Хаджар решил, что пришло время слегка надавить. – или уже взять себя в руки и отправиться дальше.

Они сидели под сенями джунглей. Те смыкали кроны так плотно, что порой окружающий мир погружался в едкий полумрак. В такой обстановке у многих путешественников сдавали нервы. И подобный намек Хаджара на малодушие окружающих сделал свое дело.

Рамухан поднялся и дал сигнал собираться.

– Если там мы не обнаружим ничего, кроме деревьев и трупов – то до конца похода у вас обоих не будет больше права на слово.

Что ж – весьма справедливо. Ни Хаджар, ни Эйнен не стали спорить с выдвинутым условием.

Выстроившись шеренгой с Гленом в виде авангарда, отряд двинулся дальше вглубь оазиса. Верблюдов они вели за собой и те, порой, сильно нервничали, когда над их головами по ветвям проползала огромная змея. Или в вышине пел охотничью песню какой-нибудь крылатый монстр, чья тень накрывала собой огромные территории.

Отряд прошел еще примерно два дня, когда внезапно джунгли закончились. Вернее, они расступились в стороны, обнажая какие-то развалины, погруженные в золотой песок.

– Кажется, мы идем верной дорогой, – улыбнулся Хаджар.

Он хотел добавить язвительную ремарку в сторону Глена, но вместо этого схватился за рукоять Горного Ветра. Его обостренные чувства подсказали ему о присутствии противника. Противника такой силы, что даже после прохождения на новую ступень силы, Хаджар сомневался, смог бы он его одолеть или нет.

– Верной, – прозвучал смутно знакомый голос.

Дул ветер. Закручивая песок в небольшие вихри, он не позволял взгляду свободно рассекать пространство. Неудивительно, что они сразу не заметили фигуру, стоящую на одном из небольших барханов.

Женщина среднего роста. Тело скрывал легкий, стальной нагрудник. Рваная юбка кафтана развевалась на ветру. Острые черты лица подчеркивала татуировка от левого, до правого уха.

Вокруг воительницы, оставляя за собой размытые следы, кружили три фиолетовые сферы. У пояса она держала широкий палаш в ножнах.

– Король Пустыни приглашает тебя, Хаджар Дархан, на переговоры, – произнесла дочь Санкеша. – Через час, в десяти киллометрах к северу отсюда. Приходи один.

Последние слова донес лишь ветер, сама же убийца Рахаима и Ильмены растворилась среди песков.

Глава 369

После короткого спора, Хаджар собрался в путь. Он заранее взял с Эйнена обещание не прятаться рядом в тенях. Что-то ему подсказывало, что Санкешу не составит труда обнаружить присутствие островитянина.

Азрею он так же оставил в лагере. Котенок, вопреки ожиданиям, не сопротивлялся. Она, лениво потянувшись, принюхалась к Тилис, фыркнула и запрыгнула на колени к Карисе.

Ритуально, сам для себя, проверив крепко ли прикручены ножны к поясу, Хаджар отправился в путь. По дороге он рассматривал развалины.

Древние каменные постройки, почти полностью спрятанные в песчаных барханах, не поражали своей монументальностью или изящностью. Здесь с одинаковым успехом мог стоять какой-то приграничный город, крепость или форт.

Единственным, что привлекало внимание, являлось сильное отличие построек от архитектуры современной пустыни. Но, опять же, кто знает сколько сотен тысяч лет они лежали на этой забытой богами земле, позволяя пескам медленно погружать себя в вечное забвение.

– Удивлена, что ты решился.

Из песка, копирую манеру Эйнена, появилась дочь Санкеша. Вот только в отличии от островитянина, Хаджар заранее почувствовал её приближение. А может подобная наблюдательность была связана с переходом на новую стадию развития. Пока еще не выдалось возможность определить границы своих новых возможностей.

– А ты стал сильнее с нашей последней встречи, – сказала девушка. От фиолетовых сфер, кружащих вокруг её фигуры, веяло неестественной силой. Какой-то артефакт – не иначе. – и глупее.

– Смелость часто путают с глупостью, – пожал плечами Хаджар.

– И наоборот, – согласилась воительница. – мой отец души в тебе не чает. Дня не проходит, чтобы он не обсудил со мной куда поставить твою голову в нашем дворце в Жемчужине Песков.

– Во дворце Рахаима, – поправил Хаджар.

С легкой ноткой самодовольства он заметил, как сузились глаза девушки. Она положила ладонь на рукоять палаша, но так и не обнажила клинка.

– Если ты так будешь разговаривать с ним, то точно не доживешь до сегодняшнего заката.

– Не понимаю, от чего ты так беспокоишься о моей безопасности.

Внезапно губы воительницы расплылись в хищной усмешке.

– Маленькая Сера столько о тебе говорит. Будет обидно, если она собственными глазами не увидит, как отец заживо сдерет с тебя кожу и оставит гнить на солнце.

Теперь уже рука Хаджара непроизвольно потянулась к Горному Ветру, но разум вовремя взял контроль над телом. В этой злорадной фразе он услышал важную информацию. В данный момент Сера не была с Санкешем…

– Не гнить, а вялиться, – поправил Хаджар.

Дальнейший путь они проделали в тишине. Примерно через пятнадцать минут пути он увидел высокие белые шатры. Среди них сновали солдаты, облаченные в доспехи с солнечной эмблемой. Раньше Хаджар бы недоумевал как они выдерживают зной, нося на себе киллограмы стали, но теперь ощущал ток энергии в нагрудниках.

Санкеш оказался достаточно состоятельным и дальновидным генералом, чтобы озаботиться артефактной броней даже для рядовых солдат. Хотя, скорее всего, именно рядовых – “пушечное мясо” он не взял бы с собой в подобное предприятие.

Идя по лагерю, Хаджар ловил на себя косые взгляды. В своем простеньком кафтане, старых башмаках и потертом тюрбане, он резко контрастировал на фоне явно военного укрепления. И, чего греха таить, иногда он ощущал легкую нотку ностальгии.

Еще не прошло и трех лет с тех пор, как он командовал точно таким же, но своим лагерем.

Не теряя времени даром, Хаджар считал количество шатров и стоек с оружием. По его скромным прикидкам (опять ощутилась острая нехватка помощи нейросети) в лагере находилось не меньше шести сотен воинов. Каждый обладал аурой от высшей стадии Формирования, до переходной грани от Трансформации к истинному адепту.

Эти шесть сотен солдат, в действительности, являлись весьма сильной боевой группировкой. С ними одними Хаджар бы за неделю захватил весь Балиум. А учитывая, что местами он слышал эхо ауры нескольких Небесных Солдат, то и быстрее.

Но вскоре всего его расчеты прекратились.

По сравнению с хозяином лагеря, все остальное меркло как тлеющий уголь перед лицом лесного пожара.

Санкеш полностью соответствовал своей славе. Он сидел за крепким, дубовым (что для местных равнялось роскоши золоты и бриллиантов) столом. Его загорелые руки, каждая из них, была толщиной с бедро Хаджара, не являющегося таким уж внешне хлипким.

Из брони Король Пустыни носил лишь золотые наручи, поножи из того же металла и кольчужную юбку. Его шлем в виде крыльев лежал рядом с ним. Длинные, черные волосы лежали на плечах, больше похожих на сорвавшиеся со скалы валуны.

Рядом, приставленная к столу, красовалась его алебарда. Одного взгляда на это оружие хватало, чтобы определить её титанический вес.

Подперев квадратную челюсть кулаком кувалдой, Санкеш безразлично разглядывал возню в лагере.

– Отец, – воительница рухнула на правое колено и спрятала взгляд в песках. – я выполнила твой приказ. Это Хаджар Дархан с которым ты изъявил желание поговорить.

Хаджар не знал, как у пустынников принято строить общение между отцами и дочерями, но подозревал что не настолько раболепно и официально.

– Ты можешь идти, Арликша, – кивнул Санкеш.

Что же, теперь Хаджар знал, как звали убийцу Ильмены и Рахаима.

Арликша, все так же не поднимая взгляда, пропятилась спиной не меньше десяти метров. Только после этого она развернулась и исчезла среди шатров.

Никакой охраны вокруг Санкеша не стояло. Это сразу бросалось в глаза, так как было несвойственно даже Хаджару. Порядок требовал, чтобы глава армии везде ходил с личными телохранителями.

– Они там, – Санкеш буднично указал большим пальцем себе за спину. – плохо переносят жару, а мою эмблему им религия запрещает носить.

Хаджар посмотрел на огромный, расшитый золотом, янтарем и алмазными нитями шатер. У его входа лежала шкура Пустынного Льва. Твари столь свирепой, что её часто упоминали в детских страшилках.

Теперь понятно откуда на руках Рыцаря Духа блестели шрамы, которые не могло заживить его могучее тело.

– Северяне, – опять вздохнул Санкеш. Он выглядел скучающим гигантом, которому нет дела до возни муравьев. – порой я скучаю по их зимам. Ваши, в Лидусе, по сравнению с их снежными месяцами выглядят почти так же жарко, как наш полдень.

Хаджар слышал о северных регионах Империи. Странах, лежащих за Туманными Горами. Говорят, там было так холодно, что вода превращалась в снег, а пролитая кровь – в лед. Люди были там так суровы, что о их души можно было сломать меч. Край нелюдимый и мертвый. Те, кто там выживали, мало походили на людей и больше – на зверей.

Это, если, конечно, верить рассказам Южного Ветра и людской молве.

– Садись, Северянин, – это прозвище Санкеш произнес с нескрываемой усмешкой.

Хаджара на пришлось просить дважды.

Следуя законам гостеприимства, которые по отношению к нему проявил и Король Пустыни, Хаджар снял с пояса меч и ножны. Он приставил их к столу, а сам сел рядом.

– Я тут немного поспрашивал о тебе, Хаджар Дархан, – в почти черных глазах Санкеша плескалось все то же безразличие. С тем же успехом вместо Хаджара здесь мог стоять камень – Королю Пустыни были бы так же плевать. – Безумный Генерал Лидуса, ныне считающийся мертвым. Мятежник, преступник, цареубийца, которого убила дочь Примуса. Красивая, но такая нелогичная сказка. Скажи мне – она ведь твоя сестра?

Хаджар промолчал. Несмотря на гору мышц (в прямом смысле слова – Санкеш, наверняка, стоя был не ниже двух с половиной метров), этот монстр обладал интеллектом. Хотя, как иначе, учитывая его статус Рыцаря Духа.

– Возможно, когда я стану богом, то наведаюсь в твое государство. Мне интересно, какого это – взять силой сестру дракона.

Если бы Хаджара можно было вывести из себя столь простой подначкой, он бы уже давно знакомился с праотцами в их доме.

– Боюсь, не все боги могут похвастаться сильной потенцией. Помните мне история о боге вина, который так и не смог похвастаться перед богиней плодородия. Как бы та не старалась…

Что же, одно можно сказать точно. Хаджару удалось привлечь внимание Санкеша. Безразличие в черных глазах сменилось гневом. Почти таким же, какой человек чувствует, когда его неожиданно кусает комар. Не больно, но чувствительно.

Они почти одновременно схватились за оружие. От взрыва двух аур соседние шатры обернулись клочьями изрезанной ткани.

Глава 370

Хаджар, высвободив свой максимум силы, все рано ощущал на себе давление столь могущественной ауры, что ему было сложно дышать. Санкеш, еще недавно выглядевший простым человеком, обернулся диким монстром. Он излучал почти столь же звериную ауру, что некогда мать Азреи.

Самим естеством Санкеша было стремление подчинять и уничтожать. Для него не существовало ни договоров, ни компромиссов. Его огромный коготь-клык, его алебарда, вот единственный закон, которым он руководствовался.

Это был не человек – зверь в шкуре бронзового великана. Егос ила океаном обрушилась на Хаджара. Яростная и непоколебимая, она прижимала его к земле. Давила монолитной скалой. Её раскаты громом били по хлипкой защите Хаджара, который еще даже не достиг стадии истинного адепта.

Элитные воины Санкеша разбегались от места где бушевали две, почти звериные, ауры. Вернее – одна, будто бескрайнее небо, пыталась задавить маленькую, похожую на островок, вспышку силы.

Их, “простых” практикующих, подобное давление уничтожило бы на месте. Не просто остановило сердце, а обернуло костяным прахом. Размолотой горсткой окровавленной плоти и поломанного скелета.

Хаджар чувствовал себя отважным муравьем под стопой жесткого ребенка. Ребенка со звериным оскалом. Он давил вниз, стараясь размазать сопротивляющуюся букашку.

Ни один мускул не дрогнул на лице Санкеша. Лишь его черные глаза окончательно потеряли человеческий блеск. В то время как по лицу Хаджара текли струйки крови, а сам он дрожал осиновым листом, Король Пустыни все так же спокойно восседал на стуле.

Дубовый стол начал трещать от эха двух аур. На нем появлялись глубокие трещины. Древесные щепки стрелами разлетались вокруг. Воины отодвинулись еще дальше – никому не хотелось ненароком получить смертельную занозу в глазницу.

– Отец! – прозвучал крик Арликши. – успокойся, отец.

Санкеш повернулся к дочери, стоящей на одном колене. Она находилась в эпицентре этого “сражения”, но чувствовала себя свободно. Как будто её совсем не касалась чудовищная аура её отца.

– Твоя правда, дочь, – кивнул Король Пустыни. – законы гостеприимства сегодня на твоей стороне, дракон.

Давление исчезло и Хаджар, будто недавний утопающий, жадно задышал. Вытерев кровь с лица, он тяжело оперся на спинку стула. Санкеш же, убрав ладонь от алебарды, все так же лениво взирал на лагерь.

Видят боги, если бы не Арликша, он бы продержался еще не дольше минуты. Может, используя Зов – полторы. Все же, перед лицом сильного Рыцаря Духа его талант к мечу не стоил практически ничего.

“Практически” потому, что если бы не Владение мечом, он бы умер в то же мгновение, что Санкеш выпустил силу.

– Дракон, – фыркнул Санкеш. – меня зовут Палачом Городов, ужасом Пустыни, демоном Песков. А такого как ты – драконом… Мир не справедлив, не так ли, Хаджар Дархан?

Хаджар не мог поверить своим ушам. Неужели подобное к нему отношение было основано на простой… зависти. Или уязвленного самолюбия? Проклятье, Вечерние Звезды! Санкеш был меньше всего похож на человека, которого интересовало чье-либо мнение помимо его собственного.

– А знаешь, у нас ведь похожие судьбы, – продолжил Санкеш. – оба – ты и я, мы были рабами, изгнанными из собственного государства.

Хаджар слышал от пассажиров каравана слухи о прошлом Санкеша. Говорили, что еще в раннем детстве его продали в качестве раба на “настоящий Север”. В Дарнас. Там он рос и креп, пока не стал воином, а затем и полководцем. Он даже сражался в войне за трон племени и… выиграл. Раб из пустыни стал одним из конунгов Севера.

Неслыханная история, которую рассказывали даже в самом Дарнасе.

– Мы оба вернулись на родину и силой взяли то, что принадлежит нам по праву.

А вот здесь Хаджар не был уверен, что Жемчужина Песков принадлежала Санкешу. Да, он был учеником Рахаима, но не сыном.

– Вижу, ты со мной не согласен.

– Я… ничего…не… забирал, – речь все еще давалось Хаджару с трудом.

Но солжет тот, кто скажет, что в его глазах появился страх. Нет, они все так же сияли, излучая несгибаемую волю. Санкеш, дракон, демон или бог – Хаджар не повернется спиной ни к кому, даже если против него выступит сам Яшмовый Император. Ибо повернув однажды, он уже больше никогда не сможет поднять меча.

Таков был его путь.

Этот блеск. Эта воля. Они не могли крыться от Санкеша. На мгновение Королю Пустыни показалось, что перед ним сидит вовсе не маленький человечек. Не холеный юноша, не разменявший еще и первого века. Не юный воин, только начавший идти по своему пути, но уже вставший на уровень Владеющего мечом.

Самому Санкешу, в чем он бы никогда не признался, потребовалось почти полтора века и становление Небесным Солдатом, чтобы познать Владение алебардой. А сколько было этому мальчишке? Два с половиной? Без двух лет три десятка? Вечерние Звезды, да это все равно что говорить с младенцем!

И все же, на краткий миг, но Санкеш увидел в глубине синих глаз танцующего, разъяренного дракона.

Видение, впрочем, исчезло почти так же быстро, как и появилось. Но вот только Санкеш был уверен, что этот образ – дракона внутри человека, он не забудет никогда. И это будет еще один факт, в котором он никогда не признается.

Даже когда он сдерет кожу с этого муравья, даже когда выдерет из истории мира любое воспоминание о нем, даже когда станет богом и сожжет до тла родину наглеца, он не забудет этого взгляда.

– Что ты хочешь от меня, Санкеш? – спросил Хаджар.

Он слегка отошел от недавнего давление. Все же это было не прямое столкновение, а лишь краткий обмен “оплеухами”.

– Почему ты решил, что я обязательно от тебя чего-то хочу?

– Иначе бы мы здесь не сидели.

Улыбка Санкеша больше походила на звериный оскал. И это учитывая, что подобное Хаджар часто слышал о собственной.

– А может я действительно просто решил взглянуть на “дядю Хаджара”, - Санкеш был рад увидеть тому, как поник его собеседник. – Арликша рассказала, как ты привязался к Ключу. Серьезно, Хаджар Дархан? Разве это к лицу дракону обращать внимание на жалкое создание древней цивилизации.

– Слышу презрение в твоем голосе, – Хаджар старался мысленно отстранится от образа плененной Серы. – хотя ты и сам ищешь вход в их город.

– Видят Вечерние Боги, я бы и не вспомнил про Город Магов, если бы не их эликсир. По моему мнению, дракон, если они вымерли, то были слишком слабы, чтобы биться за жизнь. А слабым нет места под этим солнцем!

Последнюю фразу Санкеш произнес с небывалым ожесточением. Хаджар слышал, что таков был девиз армии Санкеша – “Слабым смерть, сильным – почет”. Впрочем, Королю Пустыни авторство фразы не принадлежало. Её, в разных трактовках, испокон веков употребляли в империи Дарнас.

– И все же, – стоял на своем Хаджар.

Санкеш снова смерил взглядом собеседника. Он бы не стал тем, кем он являлся сегодня, если бы будто зверь (которым его многие и считали) рвал всех подряд. Нет, содрать шкуру с Лидусца он успеет всегда. Но это принесет ему куда больше удовольствия, если он сперва использует мальчишку в своих целях.

– Присоединяйся ко мне, Хаджар Дархан, – глаза Санкеша сверкнули, и он протянул свою руку. Хаджару потребовалось бы обе ладони, чтобы обхватить его запястье. – что ты забыл с этими червями. Они не стоят твоего внимания. Со мной же ты познаешь новые горизонты силы. Уже через месяц ты станешь Небесным Солдатом. Будешь командовать настоящей армией. И, когда я стану богом, ты встанешь рядом вместе с моими генералами.

– Для чего?

– Для того чтобы перекроить этот мир! – Санкеш сжал кулак. От блеска его глаз в самих потоках Реки Мира появилось легкое возмущение. – Слабым – смерть! Таков будет наш новый закон! Тот, кто не может выдержать борьбы за жизнь, не имеет права ходить под солнцем!

Неужели все было так просто? Неужели перед ним действительно сидел маньяк в короне Короля? Хаджар бился с разными противниками. Генералами, ведомыми корыстью, сектантами, ищущими силы, королями, жаждущими власти, но вот такое…

Впервые в жизни он сталкивался с тем, кто искал разрушения ради…разрушения. Потому как если Санкеш будет мерить по себе, то всегда найдет кого-то слабее, чтобы убить его в своих, кажущихся ему, благородных целях.

– Прости, Король Пустыни, у нас разные цели.

Санкеш сощурился.

– Ты отказываешь мне, Дархан? Или это из-за обруча на твоей руке? Мои ученые снимут его быстрее, чем ты вспомнишь имя червя, посмевшего повесить ошейник на дракона!

Признаться, подобное предложение все же задело гнилые струны в душе Хаджара. Искушение избавиться от обруча раньше срока была велико. Но не больше чем…

– Нет, – покачал головой Хаджар. – из-за чести?

– Честь? – фыркнул Санкеш. – не смеши меня, дракон. Нет в этом мире такого понятия как “честь”. Или доблесть. Или отвага. Есть только сильные и слабые! Уж ты-то должен это знать! Мы должны это знать! Те, кто были рабами! Кто сам пробил себе путь наверх!

Хаджар вгляделся в черные глаза. Что крылось за этой звериной маской и горой мышц? Хаджар внезапно понял, что какой бы силой не обладал Санкеш – он никогда его не испугается. Просто потому, что перед ним все еще сидел человек, чьей судьбой управляли другие.

Может Король Пустыни и не носил рабского ошейника на своей шее, но сохранил в душе.

– В этом наше отличие, Санкеш, – голос Хаджара был спокоен, а взгляд тверд. – даже в рабском ошейнике, но я не был рабом.

Та ярость, вспыхнувшая в глазах Короля Пустыни – ею можно было сжигать целые города.

– Ольгерд! – раздался звериный рев. – вызови этого червя на поединок! Я думал, что говорю с драконом, но вижу перед собой лишь слизня!

По законам гостеприимства Санкеш не мог сам лишить жизни Хаджара, но мог предложить это сделать другому. Через поединок.

Из шатра вышел человек той породы, с которой еще никогда не сталкивался Хаджар. Это был настоящий Северянин.

Глава 371

Из шатра Санкеша, никоим образом на задетого недавней “схваткой” двух аур, вышел высокий, плечистый мужчина. Двух метров ростом, он был облачен в кольчужные доспехи, подшитые мехами неизвестных Хаджару животных.

Прикрывшись ладонью от палящего солнца, он слегка покачивал длинной саблей. В левой руке сжимал круглый деревянный щит с железной сердцевиной.

Несмотря на кажущуюся простоту, и одно и другое являлось артефактами уровня Земли. Хуже, чем меч Горного Ветра или алебарда Санкеша, но тем не менее.

Грудь некоего Ольгерда пересекали широкие, уродливые шрамы. На светлой коже эти красные и розовые полосы выглядели отталкивающими в чем-то жуткими.

Суровое лицо, так же украшенное шрамами и морщинами, прикрывала густая растительность золотых волос. Не таких, как у блондинов в Лидусе, а скорее цвета ржи.

Борода и волосы были заплетены в косички, на конце каждой из которых качались металлические шарики-клипсы. Изрисованные рунами, они не хранили в себе энергии, но явно обладали каким-то сакральным смыслом.

От воина исходила аура Небесного Солдата начальной стадии. Вот только была она намного… крепче и целостнее, нежели у тех, с которыми Хаджару приходилось сражаться прежде. Теперь подобные детали стали намного очевидней.

Встретившись взглядом с Санкешем, Ольгерд ударил кулаком о щит.

– Конунг Черный Медведь, – произнес он на грубом, рычащем языке, очень похожем на помесь Лидуского со… звериным. – Приветствую тебя.

Король Пустыни ответил скудным кивком головы в сторону оскорбившего его червяка.

– Хаджар Дархан, – на этот раз воин с севера империи говорил на пустынном. С очень сильным акцентом. – вызывать тебя поединок честь. Оскорбить хозяина. Нет честь.

– Не ломай язык, Ольгерд, – произнес Хаджар на языке блондина. Благо его он скудно, но помнил. – я умею говорить на языке снежных гор.

Вроде, все правильно сказал. Да восславят предки Южного Ветра и будет его перерождение простым.

Ольгерд оказался слегка удивлен тому, что смуглый, невысокого роста и хилой конституции юноша знает язык и обороты его народа. Впрочем, удивлен был не только он – Санкеш тоже смерил взглядом Хаджара.

– Ты оскорбил радушного хозяина, приютившего тебя в доме. Этим ты нарушил законы гостеприимства и обесчестил себя. Примешь ли ты мой вызов на поединок, дабы кровью смыть свой позор.

У разных народов ритуальная фраза вызова на поединок звучала по-разному, но смысл сохранялся один и тот же. Хаджар не стал утруждать себя попытками оправдаться или воззванием к разуму Ольгерда.

Воин получил приказ своего военачальника и, даже если не согласен, выполнит его. Будь это иначе, Хаджар бы перестал уважать этого свирепого мужа. А, видят Вечерние Звезды, у него не было причин не уважать человека, отправившегося за своим предводителем на другой край мира.

Вместо ответа Хаджар попросту обнажил меч Горного Ветра.

Ольгерд кивнул и, выставив перед собой саблю, больше похожую на огромный тесак, ударил рукоятью о щит. Тут же зрители вокруг сформировали круг диаметром не меньше сотни метров. Никому не хотелось попасть под случайное эхо от их стычки.

Один только Санкеш уселся неподалеку за свой дубовый стол и вновь подпер челюсть кулаком.

Ольгерд, обходя противника по кругу, разминал плечи и шею. Те хрустели не хуже мельничных жерновов. Хаджар, в своей обычной манере, абсолютно неподвижно продолжал стоять в центре круга.

Одним движением сдернув тюрбан, он намотал его на рукава кафтана, закрепив их так, чтобы не стесняли движения. Разметавшиеся по плечам, заново отросшие черные волосы слегка качались на ветру. Мелодично бренчали фенечки, подаренные шаманом племени бедуинов.

Хаджар почувствовал атаку Ольгерда еще до того, как тот успел что-то сделать. Хаджар буквально увидел движение поток энергии в теле Северянина. То, как они проникали из его Ядра, находящегося в районе солнечного сплетения, ниже – к узлам и меридианам. То, как они струились к ногам и рукам, усиливая их. Как мчалась энергия к мечу и щиту.

Северянин, оглашая окрестности звериным ревом, бросился в атаку. Словно разъяренный медведь он накинулся на противника. Его движения были стремительны и быстры. За собой он оставлял размытый след.

Мощный удар сабли обрушился на Хаджара. У многих от этого зрелища перехватило дух. Удар Небесного Солдата такой силы мог переломить хребет молодому ЖуткоВолку.

Хаджар же, заложив меч за спину так, чтобы жало лишь слегка выглядывало над его темечком, сделал… легкий полушаг в сторону. Словно в замедленной съемке он наблюдал за тем как сабля-тесак Ольгерда обрушивается в рубящем ударе всего в паре миллиметров от его носа.

Толпа разочарованно выдохнула. Подобная удача была редка, но имела место быть.

Северянин, все с тем же рыком, развернул корпус и еще до того, как улеглись поднятые им волны песка, нанес широкий секущий удар. Хаджар вновь заранее почувствовал направление. На этот раз он не стал делать даже шага. Попросту наклонился назад, пропуская удар над головой, а затем, выпрямившись, сделал неуловимое движение клинком.

Такое плавное, что было похоже на плывущий по реке лист, но в то же время достаточно быстрое, чтобы оставить после себя размытую, волнистую полосу.

Ольгерд, почувствовав опасность, тут же разорвал дистанцию. Но было слишком поздно. На песок упали первые капли крови, а вместе с ними и отрезанные косички бороды. Последнее сперва привело северянина в гнев, который тут же сменился ледяным спокойствием.

– Прости, воин, – Ольгерд ударил рукоятью меча о щит.

Хаджар ответил кивком. Он, наверное, мог воспользоваться наглостью недооценившего его противника и нанести удар не по поверхности кожи, а прямо в горло. Но сегодня он пришел сюда с двумя целями – узнать силу противника и… свою собственную.

На этот раз Ольгерд больше не бросался медведем. Он словно изменился внешне. Принял низкую стойкую. Широко, но плавно переставлял шаги. Слегка щерился и то и дело поводил носом по ветру.

Хаджар уже видел подобное. Однажды, в горах Балиума, он видел, как охотился Трехвостый Снежный Барс. Выглядел он при этом почти так же. В следуюищй миг уже сам Хаджар понял свою ошибку. Он понадеялся на свое новое чутье и не был готов к тому, что Ольгерд, каким-то образом, скрыл потоки энергии от чужого “взгляда”.

Кромка его лезвия покрылась коркой льда и удар, нанесенный им на расстоянии, обернулся пятью ледяными клыками. Хаджар слишком поздно на них среагировал. Двигаясь плавно, но быстро, он успел рассечь три из них. Они, разлетаясь снежной пылью, таяли еще в воздухе. Четвертый царапнул левое плечо, а вот пятый впился в бедро.

Если бы не техника укрепления плоти, подобный удар попросту оторвал бы ногу Хаджару. А так он лишь застрял в мышцах.

С рыком Хаджар вырвал окровавленный лед из ноги и отбросил его на снег. Теперь уже пришел его черед бить кулаком о сердце, а Ольгерду – кивать.

Вокруг противников взмыли торнадо энергии цвета стали, неба и снега.

Началась настоящая схватка.

Глава 372

Северянин, качнув саблей-тесаком, резко нагнулся и воткнул её в землю. Волны ледяной энергии вонзились в землю. Еще недавний песок постепенно превращался в ледяную корку. Из неё острыми пиками выстреливали копии сабли Ольгерда. Разве что сделанные из кристально-прозрачного льда и размером с молоде дерево.

В отличии от подобных приемов Изумрудного Волка, сабли не расходились волнами, позволяя предугадать следующее место удара. Они попросту выскальзывали из ледяной корки, которой Ольгерд покрыл весь круг.

Каждый раз, когда появлялась очередная сабля-тесак, Хаджар лишь в последнее мгновение успевал уйти от смертельного столкновения. Благодаря одной лишь реакции, он уворачивался, скользя по льду на своих потертых башмаках.

Северянин что-то грозно рыкнул и… вытащил саблю изо льда. Хаджар едва не споткнулся и не натолкнулся на очередной рывок ледяного клинка. И именно факт поразил его до глубины души.

Еще никогда он не видел такую технику. Технику, способную функционировать без непосредственного участия практикующего или адепта.

Ольгерд же, усмехнувшись, слегка потряс плечами. Вдохнув полной грудью, он смахнул с длинных волос мокрые снежинки, оставленные призванным снегом и льдом.

Вновь ударив саблей о щит, он принял низкую стойку. На этот раз его движения были не просто быстры, а молниеносны. Он вовсе не бежал, не летел, отталкиваясь от земли, он буквально скользил по льду.

Переместившись за доли мгновения к противнику, он нанес размашистый рубящий удар. Хаджар выставил над головой жесткий блок. От силы удара его ноги едва не по щиколотку погрузились в треснувший лед.

Улыбка на лице северянина стала шире и Хаджар понял, что допустил ошибку. Буквально на пределе своих возможностей, оборачиваясь тенью шести воронов, он оттолкнулся от груди противника. Летя спиной надо льдом, он чувствовал как в том месте, где только что стоял, поднимается очередной ледяной тесак.

Хаджар был быстр.

Но недостаточно.

Левую ногу словно в ледяной озеро опустили. Боль была не сильной, но вот когда Хаджар приземлился и попробовал пошевелить раненной ступней, то добился желаемого результата только с третьего раза. Рана, оставленная тесаком, не кровоточила как та, что была нанесена клыком. Вот только если последняя выглядела так же, как от арбалетного болта, то вот от ледяной техники…

На ступне, чуть ниже щиколотки, красовался длинный порез. Его ровные края, покрытые ледяной коркой, будто загибались внутрь.

Техника усиления плоти работала на полную катушку, отбирая столь необходимые крупицы энергии. Но Хаджар чувствовал, что если стоит хоть на мгновение остановить процесс регенерации – вся его нога превратиться в безжизненное ледяное изваяние.

Прихрамывая, он постепенно возвращал себе контроль над раненной ступней. Кто бы мог подумать, что техники могучего северянина будут так похожи на связанные с ядом. Разве что – ледяным.

Ольгерд же не собирался тратить полученного преимущества. Он вновь ринулся в атаку. На этот раз Хаджар был готов к любым неожиданностям. Вокруг все еще хаотично выстреливали ледяные тесаки, а Хаджару приходилось отбивать атаки северянина.

Тот скользил по льду, поражая своими ловкостью и скорость. При всей его внешней титанической конституции, он оказался бойцом проворным и хитрым. Сосредотачиваясь на быстрых атаках, он часто разрывал дистанцию, позволяя тесакам занять внимание противника.

– Проклятье! – выругался Хаджар.

Увидев небольшую “прореху” в темпе ледяных тесаков, он отскочил, едва не спотыкаясь, в сторону. Вернув меч в ножны, он занес руку над рукоятью.

– Крепчающий ветер! – вливая в технику едва ли не треть от запаса сил, Хаджар сделал резкий выпад.

Энергия стадии Новой Души слилась со знаниями о Пути Духа Меча. Теперь, когда Хаджар мог намного лучше ощущать потоки энергии, то и внешний вид первой стойки сильно изменился. Если некогда Травес вызывал поток режущего ветра, способного перетереть камень, то то, что последовала за взмахом Горного Ветра больше напоминало вал цунами.

Ревущая волна синего, с отблесками стали, ветра пронеслась по ледяной пустоши. Она смела и расколола ледяные тесаки. Буквально разорвала ледяной покров, оставляя на нем глубокие трещины и прорехи, сквозь которые начал освободившийся из холодной темницы песок.

Ольгерд и бровью не повел. Он выставил перед собой щит и произнес:

– Шатун!

В ту же секунду вспыхнули руны на железной сердцевине щита. Гул волны ветра перекрыл рев разбуженного посреди зимы медведя. Огромная бурая пасть с ледяными глазами и клыками, вырвалась из щита северянина. Она вцепилась в волну ветра и, прижимая к земле, принялась трепать и терзать её.

Хаджар не стал удерживать технику. Он добился того, чего хотел – прорубил себе сквозь лед путь к Ольгерду. Увы, тропа получилась тонкой и видимой невооруженному глазу.

Закаленный в сотнях сражениях северянин легко определил откуда нанесут следующий удар. И даже несмотря на то, что Хаджар умудрился размазаться даже не тенью шести, а семи воронов, все равно послышался вовсе не человеческий стон, а на песок упали искры, а не кровь.

Меч Горного Ветра, со всей своей тяжестью и силой ударил о щит Ольгерда. Тот пошатнулся, сделал три шага назад, а затем занял глухую оборону. Хаджар, двигаясь так быстро, что оборачивался для зрителей тенями птиц, наносил удары под всевозможными углами и с самых неожиданных направлений. Но каждый раз вместо плоти натыкался на сталь щита или сабли-тесака.

– Не играй с едой, Ольгерд, – легко перекрывая шум битвы прозвучал голос Санкеша.

– Да, мой конунг, – ответил северянин.

Отбив еще несколько убаров, он внезапно сделал резкое движение щитом вперед. Хаджар, только-только приземлившийся из очередного рывка на правую ногу, не успел полностью зафиксировать положение на земле. К тому же – теперь вокруг снова был лед. Так что ему пришлось принять удар на собственное плечо.

Будуто пылинку его отшвырнуло в сторону. Пролетев не меньше четырех метров, он успел сгруппироваться и взять тело под контроль. В итоге жало тесака, выстрелившего изо льда, послужило прекрасной платформой для его ступни.

Со стороны это выглядело, безусловно, изящно и завораживающе. Как человек, крутясь юлой в воздухе, приземляется на кончик ледяного лезвия. Но никто, кроме Хаджара, не знал, какой ценой обошлась подобная красота. И, видят Вечерние Звезды, лучше бы он обошелся без неё.

Северянин же, трижды ударив рукоятью о щит, произнес:

– Буран! – а затем он не только вонзил оружие в лед под ногами, но и ударил по нему щитом. В тот же миг огромные трещины зазмеились по ледяной пустоши. Развеялся снегом тесак, на котором стоял Хаджар.

Лед трещал, осыпаясь хороводом снежинок. Они, стягиваясь тугими лентами, стремились обратно к Ольгерду. Но не исчезали, а закручивались огромным торнадо. Постепенно оно из воронки превращалось в сферу. Та росла с каждым вздохом, пока вновь не накрыла собой весь круг.

Хаджар, стоя посреди возникшей из ниоткуда метели, с трудом мог видеть дальше собственного локтя.

Воины армии Санкеша, уже однажды видевшие эте технику, ожидали услышать жуткий вопль умирающего и то, как возвышается над агонизирующем телом Ольегрд. Так что все они были сильно удивлены, когда крика не послышалось.

Вместо него лишь железный звон.

Непонятно как оказавшийся за спиной противника, Ольгерд вновь нанес свой фирменный размашистый рубящий удар. И, безусловно, за свои два века жизни на Севере, он прошел сквозь сотни битв. Но вот Хаджар, не разменявший и третьего десятка, успел пережить тысячи схваток. И каждая из них была за его собственную жизнь.

Можно было с уверенностью утверждать, что его инстинкты давно уже превосходили возраст Хаджара и его ступень развития.

Даже не оборачиваясь, он, занеся клинок за спину, удерживал в таком положение давление Ольгерда. Разворачиваясь на пятках, Хаджар собирался провести быстрый, режущий контрудар, но Горный Ветер рассек вовсе не плоть Ольгерда, а снежную скульптуру.

Северянин вновь исчез.

Хаджар остался один на один с воющим ветром и бураном. Снег кружился вокруг, закрывая обзор. Все звуки исчезли. Только свист ветра и стук собственного сердца.

Глаза только мешали.

Хаджар закрыл их и взялся за рукоять меча обеими руками.

Глава 373

Битва затягивалась. Она шла уже третью минуту, что для противостояния адепта и практикующего было чем-то невероятным. Обычно такие битвы заканчивались на первых секундах. А сейчас происходящее выглядело как сражение между двумя(!) адептами.

Увы, сквозь сферу бурана, большинство зрителей не были способны разглядеть сражения. Только некоторые, достаточно сильные, продолжили следить за битвой.

Закрыв глаза, Хаджар вовсе не лишил себя зрения. Просто избавился от всех внешних помех. Слух, осязание, чувство равновесия и прочие ощущения заменяли ему зрение.

Буран прекрасно скрывал все, что происходило вокруг. Пожалуй, стоит поблагодарить Эйнена за все их спарринги. Если бы не постоянная необходимость сражаться с человеком, который, в буквальном смысле, может провалиться под землю, Хаджару пришлось бы тяжело.

Состояние, похожее на легкую медитацию, позволяло Хаджару избавиться от лишних мыслей и с молниеносной скоростью реагировать на изменения в окружающей обстановке.

Внезапно во тьме, где-то сверху слева вспыхнула падающая звезда.

Ольгерд, укрываясь среди снегов подобно своему тотему – Снежному Барсу, был уверен в том, что противник не сможет обнаружить его присутствия. Более того – этого не могли многие Небесные Солдаты средней стадии. И как бы ни был талантлив этот юноша, но небеса не обманешь.

Буран позволял Ольгерду двигаться быстрее, чем многим адептам, сфокусировавшимся на Пути Скорости. Так что он был полностью уверен в своем следующем ударе. Выныривая из снежного пространства, он нанес быстрый колющий выпад.

Какого же было его удивление, когда юноша-воин легко ушел в сторону, а его меч змеей прошипел сквозь снег и впился в плечо Ольгерду. Тот зарычал скорее от досады, нежели от боли. Вновь разорвав дистанцию, он скрылся в снегах.

Хаджар же только покачал головой. Судя по ощущениям, удар пришелся в район ключицы, хотя целил в горло. Он прекрасно понимал, что эффект неожиданность был полностью утерян и теперь Ольгерд станет в десять раз осторожнее.

Все произошло так, как и предсказывал Хаджар. Следующий десяток ударов они обменивались все в той же манере. Северянин нападал яростным наскоком охотящейся кошки, а Хаджар отражал удар за ударом, но не был способен контратаковать.

Когда же во тьме вспыхнули сразу две вспышки, Хаджар счел что Ольгерд собирается выполнить обманный прием. Отбив ту, что была ярче всего, он неожиданно ощутил то чувство скованности, но на этот раз в многострадальном левом боку.

Отшатнувшись, Хаджар открыл глаза и увидел перед собой не одного, а сразу двух Ольгердов! Они, одинаковые, абсолютно идентичные, стояли перед ним готовые нанести удар.

– Что за…

Не успел Хаджар договорить ругательства, как оба Ольгерда рванули в атаку. На левом боку Хаджара расползалось ледяное пятно. Оно сковывало движения и, в прямом смысле, морозило кровь. Вновь выручала старая, доставшаяся еще в Лунной армии, техника усиления плоти…

Хаджар отбил удар одного противника, и поднырнул под выпад второго.

… если бы не она – осколки льда разорвали бы его сердце.

Ольгерд… Ольгерды продолжили наседать. Они теснили Хаджара, заставляя его сдавать позиции. На теле появлялось вс больше ледяных царапин, которые делали Хаджара медленнее, а его удары – слабее.

Выставив очередной блок, Хаджар сперва не понял чем дело. Меч Горного Ветра всегда был тяжелее обычных, но не настолько, чтобы стало трудно его удержать. А теперь Хаджар вдруг понял, что ему может не хватит сил поддерживать технику усиления плоти, удерживать клинок и сражаться.

Он поднял взгляд и увидел как на режущей кромке расползается точно такое же ледяное пятно, как и на его теле.

Клинки, которые держали Ольгерды, теперь излучали холод, а на их плоскости сверкали ледяные руны.

Выставив перед собой щиты, они начали теснить Хаджара, пытаясь зажать его между двух огней.

В этот момент попытка проверить свои силы едва не стала смертельной. Хаджар, мысленно возвав к черному клинку, вложил его в реальный. К шоку Ольгерда, ледяную корку разбили лоскуты черного тумана, срывающиеся с меча противника.

Хаджар же, оставляя всего-лишь четверть запаса энергии, использовал стойку весеннего ветра.

Меньше года назад слова Травеса о единстве потока энергии меча и ветра казались ему непонятной нелепицей. Теперь же он лучше понимал суть третьей стойки. Она позволяла соединять несколько потов энергии. А учитывая то, что для Хаджара теперь не составляло труда даже в капле воды найти отблеск Духа Меча, он мог использовать любые потоки энергии.

Теперь стойка Весеннего Ветра была так же иллюзорна и изменчива как и тот, в чью честь её назвали.

– Весенний Ветер, – произнес Хаджар, одновременно с этим делая три секущих взмаха.

Первый, используя кружащий вокруг снег, выстрелил вперед белым драконом. Второй, вобрав в себя ветер, создал дракона синего. Третий же, используя собственную силу Хаджара, его волю и знания Пути Духа Меча, воплотился в черном драконе.

Они, кружась вокруг друг друга, всей мощью и яростью обрушились на противников. Те, хором призвав морду бурого медведя, удерживали бушующих драконов на своих щитах. Хаджар же давил изо всех сил. Он чувствовал, как энергия утекает буквально сквозь его пальцы, но все равно давил. Это был его последний шанс…

– Ты славно бился, мальчик.

… последний шанс выманить настоящего Ольгерда!

Тот, выходя из снега за спиной, занес тесак над головой Хаджара. Он обрушил его с силой, с которой гром пытается расколоть небо. И тот вонзился прямо в темечко Хаджара. Вонзился и, не встретив сопротивления, прошел дальше.

Хаджар же, вынырнув из тени семи воронов, обратился к спящему внутри дракончику. Вместе с ним и черным клинком, он представил как на грудь настоящего Ольгерда, не успевшего прийти в себя от потрясения, опускается осенний лист.

Используя остаток энергии, позволяя льду ворваться в собственное тело, Хаджар проревел:

– Падающий лист! – и ударил снизу вверх.

Исчезли три дракона, обернулись снежной пылью поддельные Ольгерды.

Зрители вокруг смотрели на то, как внутри снежной сферы расцветает очаг бури синего и черного цветов. А затем, слившись воедино, они, разрывая оковы снежного плена, выстрелили наружу, на миг принимая форму клинка, внутри которого прятался спящий дракон.

А потом все исчезло. Клинок растворился в воздухе, снег растаял на песке. Остались лишь двое.

Хаджар опирался на меч. Ему было тяжело дышать. Раны, недавно скованные льдом, теперь обильно кровоточили.

– Словно бился… – одними губами прошептал стоящий напротив Ольгерд.

Он приложил ладонь к ране на груди. Такой глубокой и страшной, что сквозь неё проглядывалась рассеченная грудная клетка и разрезанное надвое сердце. Уже умирая, северянин повернулся к Санкешу и отсалютовал ему.

Король Пустыни стоял впереди. Хаджар ожидал, что тот как-то отрегаирует. Кивнет, прикроет глаза, хоть как-то оценит поступок своего подчиненного. Но тот лишь сплюнул:

– Слабак, – и схватился за секиру.

Хвала богам, Ольгерд умер раньше, чем слово успело сорваться с уст маньяка Санкеша.

– К демонам законы гостеприимства, я сам тебя прикончу.

Позади Санкеша огромным покрывалом разлеталась в стороны его монструозная аура. Хаджар не сомневался, что пришел и его черед встретить порог предков. Может в своем самом лучшем состоянии он бы и понадеялся на бегство, но сейчас…

– Отец! – перед Санкешем вновь опустилась его дочь.

– Конунг! – встали еще восемь могучих северян.

Хаджар мысленно выругался. Каждый из стоящих был куда сильнее Ольгерда. А их предводитель, седовласый старец, на котором места живого от шрамов видно не было… Проклятье, он и сам излучал ауру лишь немногим слабее, чем у Санкеша.

Король Пустыни выглядел разъяренным зверем, перед которым внезапно поставили решетку. С громким рыком он вонзил алебарду в землю, от чего в небо выстрелил огромный песчаный столп.

– Убирайся, червь. Скули и вой. Ибо я, Солнцеликий, приду за тобой.

Глава 374

Спотыкаясь о банальный песок, Хаджар ковылял в сторону лагеря. Используя меч вместо костыля, поливая барханы кровью, он шел вперед. В какой-то момент меч, используемый вместо костыля, подогнулся и Хаджар едва не полетел вниз.

Но вместо резкого падения, он оперся на вовремя подставленное плечо.

– Из тебя явно выбили всю дурь, – произнес Эйнен, вынырнувший из тени.

– С чего ты взял? – кровавой улыбкой оскалился Хаджар.

– Ты сильно полегчал.

Островитянин помог Хаджару добраться до лагеря. Казалось бы его не было от силы несколько часов, но Рамухан и компания успели переместиться далеко на восток. Если бы не верблюды, оставленные на месте предыдущей дислокации, Хаджар с Эйненом и за день бы туда не добрались.

А так потребовалось всего два с половиной часа бешенной скачки, чтобы доставить почти бессознательное тело Хаджара на новое место. Эйнен, первым спрыгнувшим на ровный травяной покров, стянул Хаджара со спины верблюда.

– Вечерние Звезды! – процедил сквозь зубы Рамухан. – настилки ему, живо! Салиф, пусть мальчишка делает лекарство.

Обращаясь уже к самому мальчику, колдун рыкнул:

– даже не думай намешать туда того, чего не должно быть. Иначе о смерти молиться будешь.

Мальчишка сглотнул и кивнул. Прожив всю сознательную жизнь в Подземном Городе (не повезло родится сыном слуги) он прекрасно знал на что были способны разгневанные колдуны и ведьмы.

Хаджара уложили на носилки. Рядом весело трещали поленья в костре. Это немного напоминало о вечерах, когда они втроем – Неро, Сера и Хаджар жарили мясо вдали от военного лагеря. Нээн практически никогда к ним не присоединялась.

Еще тогда Хаджару стоило понять, что…

– Что с ним, – как сквозь пелену донесся обеспокоенный голос Карисы.

Хаджар уже не видел, что происходило вокруг. Только наблюдал за тем, как плясало размытое оранжевое пятно.

– Идиот, вот что с ним, – прорычал Рамухан. – мало того, что нам пришлось потратить лучшие амулеты сокрытия, так еще и себя из строя вывел и…

– Примерно шесть сотен крепких практикующих, – пробормотал, перебивая, Хаджар. – Дочь Санкеша очень непонятна… может Солдат, может Рыцарь… Личная гвардия Санкеша. Девять, нет, теперь… восемь человек. Семь… Солдат. Один… Рыцарь. Сильные.

– А что с маленькой Серой? – спросил Эйнен.

Тилис, услышав знакомое имя, дернулась как от удара кнута, но промолчала.

– Она…не с ними, – прохрипел Хаджар. – где-то рядом… не знаю… где. Прячут… И, скорее всего, она… может… чувствовать вход. Ключ… Компас…

– Теперь понятно, откуда Санкеш знает куда идти, – кивнул островитянин. – а сейчас спи, друг мой. Оставь остальное нам. Набирайся сил и пусть Великая Черепаха укроет тебя своим панцирем.

Эйнен опустил ладонь на лоб Хаджара и того унесло куда-то вдаль. На миг ему действительно показалось, что сверху, непроницаемым куполом, опустился панцирь огромной черепахи. Та, размером с целый горный хребет, укрыла его от всех бед и несчастий.

Совсем как мать когда-то…

Хаджар открыл глаза.

Рядом трещал костер. Сухие поленья сосны и осины, сложенные пирамидкой, то и дело выстреливали маленькими искорками-угольками. Они приятно и совсем не больно жалили. Над низкой травой стелился густой, предрассветный туман. Шелестела осока. Светила полная луна. Она щедро проливала свет на широкое озеро, на берегу которого и сидел Хаджар.

Он смотрел на то, как качалась на ветру маленькая елочка.

Хаджару нравились елки. Они напоминали ему о том старом сне, в котором их ставили на праздник со смешным названием. Новый Год. Этот праздник всегда ему нравился.

– Она скоро подойдет, – прозвучало рядом.

У костра уселся еще один человек. Он забил трубку и предложил мешочек с табаком Хаджару. Тот, благодарно кивнув, принял и забил свою. Почему-то эта была та, которую ему оставила маленькая Эйне.

Удивительно… Когда-то она была старше его, а теперь вот, навсегда, останется маленькой…

– Хорошо здесь, – Неро затянулся и выпустил к небу вереницу дымных колечек. Они всегда получались у него лучше. – спокойно… душевно. Иногда мне хочется здесь остаться.

– Ну так останься, – ответил Хаджар, потуже запахиваясь в тугой плед.

Неро повернулся и улыбнулся. Той самый улыбкой, обычно не предвещающей ничего, кроме очередных неприятностей. Неприятностей, которые они сами же и находили себе на пятые точки.

– Ты знаешь, что я не могу, брат, – ответил Неро… Эрен… – мне… нам. Да, нам. Нам пора дальше.

Хаджар кивнул.

Сегодня была та ночь, когда души Неро и Серы должны были покинуть дом предков и отправиться на перерождение. В зависимости от того, как встретили их праотцы и как прошел их суд, и будет построена их следующая жизнь.

– Мне это сниться? – спросил Хаджар. – Или я действительно… действительно, – следующие слова дались с трудом. – Действительно говорю с тобой?

Неро вновь улыбнулся и выдохнул колечки дыма.

– Не знаю, братец, не знаю. А есть ли разница?

Хаджар глубоко затянулся. Пряный, душистый дым проник в легкие заставив его слегка закашляться. Ядреная вещь.

Неро засмеялся и толкнул Хаджар плечом. Такой привычный жест. Жест, по которому Хаджар порой так сильно тосковал, что непроизвольно тянулся рукой к рукаву кафтана.

– Я так и не успел с тобой попрощаться, – вздохнул Хаджар. – не смог проводить тебя… в последний путь. С почестями предать тело огню. Не смог… не смог… спасти тебя, брат.

Улыбка спала с лица Неро. Отложив в сторону трубку, он вгляделся в мерцание пламени. То танцевало, принимая самые причудливые из форм.

– Но ты выполнил свое обещание, Хаджар. Ты взял нас с собой в свое путешествие.

В руках Хаджара сам собой оказался кожаный мешочек. Тот самый. В нем лежали два обручальных браслета.

– Но мы должны были…

Теплая, мозолистая ладонь легла ему на плечо.

– Не надо, брат, – покачал головой Неро. – это был мой выбор и я ни секунды о нем не жалею. Видят боги, не жалею что пошел в армию, не жалею что подружился с тобой. Не жалею, что боги наградили меня таким братом. И я не жалею, что я нашел свою смерть рядом с тобой. Как всегда – плечом к плечу. Так что сделай мне одолжение, хватит уже считать себя центром мира. Люди гибнут каждый день вне зависимости от твоих на то желаний. Живи, дружище, и дай прикурить всем тем, кто окажется на твоем пути. И не забудь, что мы собирались узнать действительно ли у этого мира нет края. Так что, если я не ошибаюсь, тебя ждет очень долгое путешествие.

Неро поднялся, отряхнул штаны и пошел к озеру.

– А я буду присматривать за тобой, – он остановился. Будто хотел обернуться. Но не стал. Только быстро что-то смахнул с лица. Наверное, села назойливая мошка. – и если увижу как ты хандришь – нашлю жуткий кошмар. А теперь – мне пора.

– Нам, – прозвучал еще один голос.

Из тумана вышла Сера. Она была столь же красивой, как и в последний день их встречи.

– Позаботься о моей сестре, Хаджар. Она упрямая… Вечерние Звезды, как же она упряма! Но сердце у неё хорошее. Сбереги её, друг мой.

Они обнялись и пошли в сторону озера.

Хаджар хотел вскочить. Но ноги не слушались его. Он хотел закричать, но не было сил разжать губы. Он мог лишь сидеть и смотреть, как самые близкие люди под светом этой клятой луны уходят дальше. Как они исчезают в тумане…

– Н… – губы Хаджара дрожали. – Н… н… не…

Его руки буквально вибрировали. Они тянулись к мечу, стоящему около полена. Внезапно синие глаза вспыхнули такой яростью, что на миг они затмили свет луны.

– Нет! – взревел Хаджар.

Он вскочил на ноги, схватил меч и рванул к озеру. Стелящийся под ногами туман ожил и сформировал стену. Хаджар ударил о неё кулаком и отлетел на десяток шагов назад.

Это нисколько его не остановило. Обнажив клинок, он обрушил на стену свои самые могучие удары. Черный порванный плащ лег ему на плечи, с Горного Ветра срывались лоскуты тьмы, но ничто из этого не было способно пробить стену из тумана.

Сколько часов, дней, а может и лет прошло в этой бессмысленной схватке. Давно уже исчезли две фигуры. Светила безжалостная луна. Хаджар же, со слепой яростью, продолжал биться о неприступную стену.

– Хочешь, я могу их вернуть, – прозвучало над плечом.

Хаджар, заранее зная, кого он увидит, повернулся на звук. В метре от него порхала маленькая фея. Первый представитель мужского пола, которого встретил Хаджар. Миниатюрный, не больше указательного пальца, посланник богов излучал ауру, перед которой мерк Санкеш.

– Глупый сон, – прорычал Хаджар и вернулся к своему занятию – он продолжил бить клинком о стену.

– Сон ли? – не унималась фея. – подумай, Северный Ветер, сон ли? Одно твое слово и ошибка Магистрата будет исправлена. Ты… проснешься в тот самый день, когда Примус принес меч на твой день рождения. Только на этот раз он любя обнимет тебя и твою мать. Ты счастливо поприветствуешь своего брата и… свою тетю. Одно лишь твое слово, Безумный Генерал.

Во время речи феи, Хаджар будто наяву видел эти сцены. Как идет пир. Как они веселятся. Как планируют с Эреном очередной розыгрыш. Они устраивали их каждый год. Буквально с момента рождения. У них даже кроватки в младенчестве стояли рядом…

Удар по стене…

– Подумай, Хаджар.

Еще один.

– Просто представь.

Меч завис перед очередным ударом. Ударом, который он так и не нанес. Хаджар повернулся к посланнику богов. Существу, служащему голос Седьмого Неба.

– И какова цена?

Фея… фей улыбнулся и развел миниатюрными ручками.

– Откажись от своего пути. Прямо сейчас, громко произнеси, что отказываешься от своего пути. И тогда я сотру твою память об этой жизни, о всех несчастьях и бедах, о горестях и лишениях. Ты начнешь с чистого листа. Тебе нужно лишь отказаться от Города Магов. Отказаться от…

Внезапно фея замолчала. Вернее – попросту не могла ничего произнести. Так крепко её… его держала рука Хаджара.

– Что ты себе позволяешь, смертный?! – пищало существо. – я посланник Седьмого Неба! Я слуга богов! Я видел рождение и смерть звезд, когда твой народ еще бегал обезьянами среди веток!

– Закрой рот! – прозвучал дикий, необузданный рев.

И фея замолчала. Впервые в жизни древнее создание замолчало. От страха.

На него смотрели два синих глаза. И та ярость, что плескалась в них, могла затопить весь этот мир. Дотянуться до самых дальних звезды и затмить сияние дневного светила.

Хаджар повернулся к озеру. Там, в обнимку, стояли Неро с Серой.

Улыбнувшись, Неро кивнул и исчез. Хаджар ответил тем же и повернулся к фее.

Где-то в глубине души он знал, что это, возможно, был их последний разговор.

– Это мой мир, отродье Седьмого Неба, – прорычал Хаджар. Каким-то образом он чувствовал, что в пределах этого пространства способен на все. Что сейчас он находился внутри собственной души. – и я мог бы убить тебя одним желанием, но не стану. Нет. Не стану! Сегодня ты будешь жить! Чтобы вернуться обратно к своим хозяевам.

– Ты…

Хаджар сжал руку сильнее и слова превратились в писк.

– Ты прилетишь туда и скажешь, что слышал поступь Хаджара Дархана. Слышал мой голос и видел мой меч. И не важно, когда это произойдет. Не важно, сколько моей крови прольется. Не важно, кто встанет на моем пути. Но я поднимусь, слышишь?! Поднимусь на это клятое Седьмое Небо! И пусть Яшмовый Император выставляет против меня свои армии. Пусть каждый из богов возьмет оружие и попытается меня остановить. Да даже если все звезды сольются воедино и упадут мне на плечи, но я доберусь до Императора! И я спрошу у него за все прегрешения и ошибки! За все слезы, чтобы были пролиты по его вине! За все крики, которым матери, отцы, дети, провожали не вернувшихся!

– Ты с ума сошел, смертный! Ты понимаешь о чем ты говоришь?! Это глупость! Справедливости нет в этом мире и даже если…

– …существуют другие миры, то и там её нет. Я уже слышал эту присказку от одной старой лесной знахарки. Но даже если это так, – Хаджар взял меч и вонзил его перед собой. – то это будет первый мир, где она появится! Так им и передай! Раструби по всему Седьмому Небу! Неважно, какие беды они обрушат на меня, я приду! Неважно сколько десятков, сотен, тысяч, миллионов лет пройдет – я приду! Скажи им – я иду. Хаджар Дархан идет за ними!

С этими словами, размахнувшись, Хаджар швырнул посланника богов в сторону неба.

Кто такой Санкеш перед ликом богов? Что такое Империя Дарнас по сравнению с Седьмым Небом? Лишь короткие вспышки в ночи.

Он перешагнет через них. Так же легко, как каждый день перешагивает через себя.

Вытащив меч, Хаджар посмотрел вперед. Взгляд его был ясен, а рука тверда.

Хаджар открыл глаза.

Он лежал на носилках. Перебинтованный, скулящий от жуткой боли.

– Лежи, варвар, – проскрипел Эйнен, толкущий в ступке какое-то лекарство. – хватит с тебя на сег…

Игнорируя боль, Хаджар, опираясь о клинок, поднялся на ноги.

Привлекая всеобщее внимание, он сказал:

– Я знаю, где вход в Город Магов.

Глава 375

– Да вы шутите! – Глен вскочил на ноги и в сердцах швырнул кинжал на землю. – И вот мы сейчас всерьез пойдем куда скажет этот варвар?!

– Ты и сам из варварских королевств, – спокойным тоном заметил Эйнен.

– Вот и не лезу в дела, о которых ни демона не знаю! – не унимался Глен. – Вы только посмотрите на него!

Хаджар подозревал, что выглядел сейчас не самым лучшим образом. После битвы с Ольгердом на нем сложно было отыскать живое место, на перебинтованные или не смазанное пахучим лекарством.

Он и стоял-то с трудом. Опирался на меч и, волей-неволей, искал поддержки в виду плеча друга.

– Северянин, – с места поднялся и Рамухан. – я еще могу проигнорировать твою выходку с драконом, ваши с Эйненом выверты с картой, но сейчас ты переходишь все границы!

– Даже идиот различит в этом ловушку! – Тилис схватилась за жезл и направила его на Хаджара. – ты уходишь в лагерь к человеку… существу, терроризирующему едва ли не полвека всю пустыни, возвращаешься живым и говоришь, что знаешь где вход в Город Магов! Я скорее поверю в то, что сами боги укажут мне путь, нежели тебе, варвар!

Салиф и мальчишка молчала следили за происходящем. Простым слугам не по рангу было ввязываться в спор. У них на это банально не хватило бы сил. Криса же пока тихонько листала талмуд. Видимо она решила занять нейтральную позицию.

Хаджар сперва хотел прямо на месте отсечь слишком длинный язык Глена. Благо для этого ему не требовалось даже обнажать Горный Ветер. Хватило бы призрачного ощущения присутствия Духа Меча в окружающем мире, чтобы воплотить клинок, дотянувшийся бы до стоящего в тридцати шагах Глена.

Видимо в детстве наставники и учителя не рассказали ему, что нельзя подходить к Владеющему ближе, чем на расстояние пятьдесят метров.

– Как хотите, – выдохнул Хаджар.

Развернувшись, он, хромая, отправился в сторону чащобы. Эйнен, лишь немного промедлив, подцепил шестом свернутый тюк и отправился следом.

– И куда это вы направились? – прорычал Рамухан.

В ту же секунду Хаджар вскрикнул от резкого приступа боли. Она волнами распространялась по телу исходя от синего обруча на его руке. С каждым шагом, что делал Хаджар, боль становилась все сильнее. Она сжимала сердце и легкие. Становилось труднее дышать.

Опершись на ствол странного дерева, Хаджар повернулся к колдуну. Тот стоял с широкой, самодовольной усмешкой. Почти такой же неприятной как у Санкеша. Разве что последний обладал поистине чудовищной, собственной силой. А не полагался на талисманы, созданные кем-то другим.

Проклятье, Хаджар не удивился бы узнай, что и алебарду Санкеш выковал себе сам.

– Значит не раб, да? – процедил Хаджар.

В его синих глазах появился недобрый блеск. Боль от этого только усилилась. Усмешка Рамухана стала от этого только отчетливее.

– Пока наши цели совпадают – да, – кивнул колдун. – а теперь, если не хочешь проверить пределы своего болевого порога, отвечай на вопрос. Откуда ты знаешь, где вход в Город Магов.

Хаджар сжал зубы. Волны боли накрывали его с головой. В черепной коробке будто тараном о виски били. Перед глазами все опять поплыло… Произойди эта стычка с Ольгердом хотя бы неделю назад и, бесспорно, Хаджар действительно рискнул бы найти предел выдержки перед болью.

– Я не знаю где вход, – ответил Хаджар.

– Ха! – воскликнул Глен. – я так и знал. Варвар совсем с ума сошел от солнца. Рамухан, при всем уважении, Парис отправил искать нас иголку в стоге сена. При этом вокруг стога еще и тигры, в лице Солнцеликого, ходят. Надо сворачиваться и уходить в…

– Но я знаю, что искать, – перебил Хаджар. Он вспомнил свой сон, в котором сидел около озера. Озера, которого не видел ни разу в жизни. Просто потому, что не так уж часто выдавалась свободная минутка просто посидеть у кромки воды. В таких водоемах армия мыла лошадей и прочий скот. Тишины тым никогда не наблюдалось. – нам нужно озеро, которое ночью будет покрывать туман.

– И что, вход в город магов спрятан в озере? – подключалась к разговору Кариса. – Прости, Хаджар, но даже по мне – это звучит глупо.

– Не знаю, демоны, не знаю. Может в воде. Может где-то рядом. Может вообще – в тумане. Понятия не имею. Лишь знаю, что нам нужно озеро.

– Этих озер вокруг столько, что нам и века не хватит, чтобы проверить все.

На этот раз Рамухан действительно сделал резонное замечание. Хаджар не сразу нашелся что ответить, а потом понял такую простую истину, что даже улыбнулся.

– Как только мы его увидим, – сказал он. – я сразу узнаю. Только искать надо ночью.

Видя в глазах окружающих недоверие (даже Эйнен, в его ничего не выражающей позе, и то умудрился подчеркнуть свое непонимание происходящего) Хаджар слегка приобнажил меч Горного Ветра. Он провел по его кромке ладонью и произнес:

– Клянусь, что верю, в то, что говорю.

Кровь вспыхнула, втянулась обратно в рану. Края рассеченной плоти стянулись, оставляя очередной тонкий, едва заметный шрам. Прошла секунда, две, три, а Хаджар так и не обернулся живым факелом.

– Демоны, – Глен с оттяжкой хлопнул себя по лицу. – говорила мне матушка – останься, сынок, в отчем доме. Не ходи за калитку, не ищи беды. Послушался, Вечерние Боги, матушку…

– Женщин всегда надо слушать в первую очередь, – кивнул Салиф, начавший собрать немногочисленные пожитки. – мужчины говорят о умных делах, женщины – о мудрых. А, видят Вечерние Звезды, мудрые всегда живет дольше умных.

– Вот увидите, – не унималась Тилис. Впрочем, и она приступила к сборам. – он приведет нас в ловушку. Все мы умрем в этом клятом оазисе.

Боль отступила и Хаджар, от облегчения, вновь покачнулся и едва не упал. Его подхватил подоспевший Эйнен.

– Я тебе верю, друг мой, – прошептал он. – но не понимаю, откуда ты узнал.

– Подсказал брат, – ответил Хаджар, чувствуя, как его вновь утягивает в пустоту.

– Я думал, он давно мертв.

Хаджар ничего не ответил. Даже после своей смерти Неро умудрился помочь и позаботиться о брате. Даже когда тот не смог спас…

Что-то невидимое, но довольно сильное толкнуло Хаджара в плечо. Тот непонимающе повернулся в сторону чащобы. Ответом его немому вопросу была тишина и шелест ветра в траве и кронах.

– Не забудь, – Эйнен кивнул в стороне лежащего на земле мешочка. Непонятно каким образом тот умудрился отвязаться от пояса. Из него едва не выпал один из обручальных браслетов.

- “Спасибо”, - одними губами прошептал Хаджар и, с трудом нагнувшись, привязал мешочек обратно.

– Пойдем, друг мой, – Эйнен потащил его обратно к верблюду. – по твоей милости нам теперь предстоит длинный путь.

Островитянин помог Хаджару взобраться на спину животному. Тот, мертвой хваткой вцепившись в горб верблюда, старался удержать сознание в этом мире.

– Видят боги, Эйнен, – Хаджар бормотал, то и дело мысленно проваливаясь за грань. – ты еще пожалеешь, что отправился вместе со мной.

– Все мы о чем-то жалеем, – пожал плечами Эйнен. Широкими ремнями он привязывал Хаджара к его же транспорту. – но главное не о чем мы жалеем, а чего желаем. Во всяком случае, так мне говорил отец. Да будут праотцы к нему милостивы, а перерождение счастливым.

Перед тем как тьма вновь забрала Хаджара, тот успел заметить легкий отпечаток скорби на лице товарища. Эйнен практически никогда не говорил о своем прошлом.

Все, что знал Хаджар – отец его товарища был довольно успешным работорговцем, а мать – танцовщицей. На этом – все. Только сейчас, после оговорки, стало понятно, почему редко когда говорит о них. Причина была такой же, как и у Хаджара…

Тьма оборвала поток мыслей Хаджара. Он провалился в неё, сорвавшись с края реальности.

Полет вновь оказался недолгим и закончился на уже знакомом заливном лугу. На высоком, синем небе плыли кучевые облака. Ветер создавал иллюзию того, что трава на самом деле заходящаяся волнами вода изумрудного цвета.

Хаджар, без бинтов, без боли, свободно дышащий и с мечом, прицепленным к поясу скрепляющему старые, простые одежды, стоял на невысоком холме.

– Ты справляешься быстрее, чем я думал, ученик.

Не медля, Хаджар опустился на колени и приложил лоб к холодной земле.

– Здравствуй, Учитель.

На мокром, от росы, камне сидел высокий, статный мужчина. Его шелковые одежды струились на ветру, длинные волосы в бесконечной погоне следовали за ними. Единственное, что выдавало в нем “нечеловека” – длинные рога на голове.

– И двух лет не прошло с нашей прошлой встречи, – продолжил Травес. – как ты вновь пришел ко мне.

Глава 376

– У меня накопилось столько вопросов к тебе, Учитель, – Хаджар не разгибал спины. С каждым днем, проведенном на пути развития, он проникался все большим уважением к древнему дракону. Какой волей надо обладать, чтобы пройти тот же путь, что и Травес? – Слышал ли ты что-нибудь о истинном пути развития? Какие ступени Духа Меча лежат после Владения? Может ли человек достичь истинного бессмертия? В чем заключается суть перерождения? Слышал ли ты о народе Магов, живших там, где сейчас Море Песка? Как я могу победить Рыцаря Духа? Слышал ли ты о богах и Седьмом Не…

– Замолчи, Хаджар, – тон Травеса прозвучал настолько жестока, что им можно было расколоть камень, на котором тот и сидел. – я понимаю, что с каждой нашей встречей количество беспокоящих тебя вопросов только удваивается. Но и ты должен понять – я даже не тень. Лишь капля сознания, оставленная мной, дабы ты смог узнать в чем заключается твоя часть нашей сделки.

Хаджар вздохнул и, выпрямившись, сел в позу лотоса. Все, что сказал Травес, он и сам прекрасно понимал. Именно поэтому почти никогда не задавал вопросов, озвученных всего мгновение назад. Просто сейчас, после стольких потрясений, он позволил себе на секунду понадеяться, что хоть где-то его будет ждать легкий путь.

Чертовы боги, видимо, слишком близко к сердцу приняли его фразы про “преграды” и “несчастья”.

– Что же до богов, – после этих слов Травеса, сердце Хаджар замерло и он обратился в слух. – не стоит их упоминать. Даже в мыслях, Ученик мой. Сейчас, когда мы находимся на стыке твоей и моей душ, они не смогут нас услышать и потому я позволю себе рассказать тебе маленький секрет. Каждый раз, когда ты всуе, во гневе или просто ради красоты их упоминаешь, то привлекаешь к себе внимание. Но и не только – ты отдаешь им крупицы своей силы. Крупицу своей веры.

– А когда так поступают мириады существ, – продолжил за Учителя Хаджар. – то сила их растет и не убывает.

– Именно так, – кивнул Травес. – в своем маленьком королевстве ты не видел их жрецов. Как не увидишь и в Дарнасе. Может тебе повезет услышать про них в организации, стоящей за, так называемом, “великом могуществом” Дарнаса, но вряд ли. Я же, однажды, видел одного из жрецов богов.

Хаджар не мог поверить в то, что видел. Вечерние Звезды и Великая Черепаха – в янтарных глазах Травеса промелькнул страх. Дракон, который будучи обычным постухом убил десяток солдат армии Королевства Драконов действительно кого-то боялся.

– Я видел их в стране Бессмертных, – продолжил Травес. – и их могущество, Хаджар… Оно иное. Оно не как наше. Они черпают его не от Духов или Реки Мира. Нет, это нечто совсем иное.

– Истинный путь развития, – кивнул Хаджар.

Он хотел сказать что-то еще, но замолчал. Травес, заливаясь в диком хохоте, едва не упал с камня. Правда, вовремя вспомнив кем, в глазах сидящего перед ним человека он является, быстро взял себя в руки. Ну или в лапы…

– Истинный путь развития, – повторил Хозяин Неба, последний дракон племени Лазурного Неба. – не более, чем шутка для тех, кто смотрим на мир свысока. Однажды ты узнаешь правду об этой истинности и еще посмеешься над своей наивностью. Нет, Хаджар Дархан, даже “истинный” путь тоже лишь часть Реки Мира. Но сила жрецов… она за гранью понимаю. Она исходит не от мира, а от богов.

– Но разве боги не часть этого мира?

Травес посмотрел на Хаджара и устало вздохнул.

– С каждым разом твои вопросы становятся все опаснее, ученик. Я живу на границе с твоей душой и, порой, вижу эхо твоего прошлого. Разве не встречался ты с Хельмером, Повелителем Ночным Кошмаров?

Хаджар вздрогнул. Это произошло очень давно. Когда они с Неро пытались пробраться в замок к генералу, пытавшемуся пробиться на уровень Небесного Солдата. Правда сделать он это пытался при помощи артефакта, принадлежащего существу, которого обычно считают страшилкой для маленьких детей.

Демон тогда пришел за своей добычей. Хаджар был слишком слаб, чтобы осознать хотя бы крупицу могущества демона. Сейчас же он понимал то… что ничего не понимал.

Та сила, которой обладал Хельмер, действительно находилась за гранью всего, что знал Хаджар.

– Боги и демоны, ученик, лишь две стороны одной медали. И не тебе и не мне пытаться разгадать их тайны.

Хаджара внезапно осенило. И как он раньше не догадался.

– Ты тоже встречался с Хельмером…

Травес кивнул.

– Он из тех, кого называют эмиссарами. Князь демонов часто отправляет своих самых верных подчиненных к смертным. С какой целью – не спрашивай. Не знаю. Знать не хочу! И тебе не советую задумываться об этом, ученик. В этом мире есть такие монстры, о существовании которых лучше не задумываться. Так твое сердце будет спокойнее и ты сможешь идти по пути развития не оглядываясь.

Первым позывом Хаджара было возразить, начать спорить. Как можно не замечать существования монстров, сила которых настолько велика, что даже дракон дрожит лишь от одного их упоминания. Как можно оставить неразрешенной тайну столь древнюю и глубокую, что о ней даже великие стараются не упоминать.

Но порыв, скорее юношеский, нежели бывалого воина, прошел.

– Этого я пообещать не могу, Учитель, – поклонился Хаджар.

– Я знаю.

Что же, в всяком случае частично, но Травес ответил на один из его вопросов. Хаджар понятия не имел, насколько будет успешным поход в Город Магов. Да, фея действительно боялась прихода Хаджара в эту древнюю постройку, но кто знает – почему.

Совсем другое дело упоминание о жрецах и то, что их можно найти в стране Бессмертных. Теперь у Хаджара, помимо принесенной клятвы, был еще один повод наведаться туда. Правда, сперва придется отыскать её и найти способ подняться на континент, неведомом каким образом парящий среди облаков.

– Но это все лирика, мой ученик, – отмахнулся Травес. – сегодня мы встретились с тобой, чтобы продолжить обучение. Твоя душа достаточно окрепла и закалилась Духом Меча, чтобы ты мог безопасно начать изучение пятой стойки техники “Меча Легкого Бриза”.

– Безопасно? – переспросил Хаджар.

Травес уже открыл было рот, чтобы что-то ответить, но лишь улыбнулся.

– Высокие Небеса! Порой я забываю, как мало ты знаешь о Пути Развития!

Хаджар нахмурился. Он и сам понимал, что его знания в сравнении со знаниями мальчишки-бродяги из столицы Империи это как день и ночь. Разумеется, мальчишка-бродяга знал и, возможно, умел больше.

Ему срочно требовалось найти подходящую школу или, быть может, секту. Без этого клятва отдать честь стеле Дома Ярости Клинка так и останется невыполненной, а сам Хаджар сгинет в пучине серости и забвения.

– Чем дальше ты идешь по пути развития, мой ученик, тем сложнее каждый твой новый шаг. И, порой, он не просто труден, но еще и опасен. Скажи мне, что будет, если дать маленькому ребенку тяжелый меч?

– Он убьеться, – сходу ответил Хаджар.

– Тоже произойдет, если ты начнешь изучение техники, недоступной твоему текущему уровню силы и, что важнее – пониманию вещей. Скажу сразу, ты не перестаешь удивлять меня своим упорством, усердием и талантом к пути меча. И именно поэтому ты уже сейчас сможешь изучить то, что иные смогли бы осилить только на средней стадии Небесного Солдата.

Тут Травес позволил себе ухмылку. В его исполнении, учитывая неестественно длинные клыки, выглядела она несколько устрашающе.

– И это я говорю о тех, в чьей груди бьется человеческое сердце, а не сердце последнего из племени Лазурного Неба.

Хаджар невольно потянулся к татуировке на груди.

– Что же, приступим, – дракон, в теле человека, поднялся и направился к тренировочной площадке.

Выглядела она так же, как и в прошлый раз. Широкий луг со стоящими на нем камнями. И если в прошлый раз они выстроились длинной вереницей, то теперь очертили ровный круг.

– Пришло твое время, узнать тайну пятой стойки, – еще одним изменением оказалось то, что теперь Травес держал в руках настоящий меч. – и тайна весьма проста. На самом деле в “Мече Легкого Бриза” нет ни пятой, ни шестой, ни седьмой стойки.

– В последнее время я не очень силен в загадках и…

– Не льсти себе, ученик, – перебил Травес. – ты никогда не был в них силен. Возвращаясь к тренировке – оставшиеся три стойки тебе предстоит найти самому. Я же могу лишь дать подсказку.

Травес принял расслабленную позу, а затем легко взмахнул мечом. Удар, сорвавшийся с лезвия, выглядел потоком режущего ветра. Таким же, как и у стойки “Крепчающего ветра”. Вот только ударил он не по прямой, а словно расходясь широким веером.

Всего одним ударом Травес смог сделать зарубки на каждом из окружавших их камне.

– Я покажу еще раз.

Оказалось, что показать пришлось еще не раз. И не два. И даже не десять.

Но с каждым разом Хаджар чувствовал, как его понимание происходящего крепчает. На сотый раз, Хаджар, наконец, смог заметить то, что все это время ускользало от его взгляда.

Удар Травеса был не только похож на “Крепчающий ветер”, он, банально, им и я являлся. С той лишь разницей, что помимо всего прочего, он так же был и стойкой “Спокойного Ветра”.

– Учитель, – Хаджар прервал очередной выпад Травеса. – пожалуйста, направь этот удар на меня.

Травес, вместо уговоров отказаться, широко улыбнулся.

– Наконец-то, – сказал он. – как говорил мой собственный Учитель – самые глубокие истины ищущий должен понять сам.

Истина, которую в этот момент понял Хаджар – по сравнению с Травесом Санкеш был маленьким, лающим щенком.

Будь это не иллюзорный, а реальный мир, после удара драконьего меча от Хаджара не осталось бы ровным счетом ничего. Даже души. Праотцы так и не дождались бы его на свой суд.

Глава 377

Иногда Хаджар сомневался в здравости собственного рассудка. Иначе как еще, кроме сумасшествия, можно было объяснить тот факт, что в данный момент он находился в глубокой медитации на границе своей и драконьей души, которая выглядела как бескрайнее поле зеленой травы.

Звучало это настолько нелепо, что расскажи такое Хаджару, лет двадцать назад, даже в сказке – он бы засмеялся рассказчику в лицо. И это учитывая, что двадцать лет назад ему было всего семь годиков.

Надо же – вот вроде иногда кажется, что даже события прошлого года остались где-то в веренице прошедших столетий. А когда, успокоив разум, смотришь на прошедшие в твоей жизни события, ощущаешь, что все они промелькнули с ненормальной скоростью.

Но все это, как говорил Травес, лирика и не более.

В данный момент Хаджар медитировал над пятой стойкой техники “Меча Легкого Бриза”. Двух сотен ударов Травеса по каменным куклам и одного, направленного на самого Хаджара, чтобы тот понял суть пятой стойки Травеса.

Именно так – именно стойки Травеса.

Еще с самого первого дня изучения техники, оставленной ему драконом, Хаджар понял, что что-то в ней было не так. Взять ту же технику “Опаленного Сокола”. С каждым новым уровнем изучения и углубления в неё адепта, единственные внешние изменения, которые происходили – увеличивалась сама птица.

Что же касалось трех (зак исключением Весеннего Ветра) стоек техники “Меча Лекого Бриза”, то они менялись в зависимости от того, что именно в них вкладывал Хаджар. Если вспомнить его первые удары “Крепчающего Ветра”, то они выглядели совсем не так, как сейчас. Никаких драконов или цунами режущего ветра они не создавал.

Почему так? Что же, до таких тайн Хаджар еще явно не дорос. В конце концов, чтобы понять подобное, нужно обладать знаниями и силой, которыми обладал и Травес в момент создания техники.

Что же касалось стоек, то здесь все намного проще. Насколько вообще могут быть простыми знания, для осознаниях которым “простым” людям необходимо взобраться минимум на среднюю стадию Небесного Солдата.

Пятая стойка, которую Травес называл “Южный Ветер”, на самом деле… так не называлась. Ну или называлась, но именно в исполнении Травеса. Потому как Хаджар собирался придумать ей другое название. Так же, как и совершенно иное применение.

Простая истина заключалась в том, что пятая, шестая и седьмая стойки “Меча Легкого Бриза” были “не более”, чем различные комбинации первых чтырех стоек. А их, по нехитрым подсчетам, было всего шестнадцать. И из этих шестнадцати нужно было выбрать лишь три.

Но даже так, у двух людей (если бы у техники было больше последователей чем два. А среди ныне живущих – лишь один Хаджар) выбравших одинаковую комбинацию, все равно не вышло бы одинаковых стоек. Ведь у каждого свой собственный внутренний дух, который вливается в меч и техники.

Хаджар продолжал медитировать над пятой стойкой. Он вспоминал свои прошлые бои. Не те лихорадочные мясорубки в рядах вражеских войск, а поединки с противниками, чья сила, те же самые двадцать лет назад, казалась немыслимой.

Он вспоминал и Шакара с Шакхом, и Ильмену с Наместником Империи, Примуса и Патриарха секты Черных Врат. Не обошел стороной внутреннего дракона и воина племени Бедуинов – Койота. Вспомнил увиденные заклинания Карисы, битвы в яме и, конечно же, Ольгерда.

Особенно Ольгерда.

Чего не хватало Хаджару во всех этих битвах. Ответ, казалось бы, лежал на поверхности – второго меча. Хаджар слышал от Мастера легенды об обоеруких мечниках. Тех, кто одинаково сильно и ловко может управляться мечом в левой и правой руках.

Да, безусловно, Хаджар обладал большим талантом на пути Духа Меча. Но вот тело у него (если не учитывать сердце дракона) оставалось весьма простым. Может чуть выше среднего, если учитывать широту Узлов и Мередиан, сквозь которые текла энергия Реки Мира.

Но вот владеть одинаково хорошо обеими руками Хаджар не мог. И дело было вовсе не в физиологии. Уже со стадии Трансформации смертной оболочки любой практикующий становился амбидекстером. Но одно дело ложку в другой руке держать, а другое – оружие.

Но если Хаджар не мог владеть двумя мечами, то как же нивелировать проблему? Ответ, опять же, лежал на поверхности. Вернее – в его последней битве.

Хаджар все никак не мог забыть, как Ольгерд использовал технику ледяной пустоши. Те, вылетающие изо льда сабли-тесаки, сильно сыграли ему на руки. Любого другого, менее опытного, нежели Хаджар, противника, они бы и вовсе лишили любой маневренности. Его уж там говорить про снежный буран и снежных клонов.

Одним словом, Хаджару не хватало такой же, как у северного воина, техники. Не ледяной конечно же, а такой, которая могла бы действовать и без его прямого участия.

Продолжая медитацию, Хаджар словно под микроскопом разглядывал стойки “Меча Легкого Бриза”. Он разбирал их потоки энергии, то, как сливался Дух Меча и энергия Реки Мира. Их взаимные вибрации, синхронизации и рассинхронизации. Работа оказалась безумно тонкой и напряженной.

Очень отдаленно она напоминала попытки Хаджара сломать защитную печать на потайном ящике Брома. Очень-очень-очень отдаленно, хотя бы просто потому, что тогда он ломал, а сейчас пытался слить воедино. Ну и все остальное тоже кардинально отличалось. По честному, ничего похоже не оставалось вовсе, но разуму Хаджара требовалось от чего-то отталкиваться.

Он не знал сколько времени провел в глубочайшей медитации. Не знал, сколько раз выходил из неё, брал в руки меч и пытался нанести удар. Иногда у него… не выходило ровным счетом ничего. Такие попытки уже считались прогрессом. Потому как в остальных случаях нанесенный удар вредил вовсе не камню, а самому Хаджару.

Доходило даже до того, что один раз он отсек себе руку. Опять же – если бы не иллюзорность мира, созданного швом между двух душ, то хаджар бы уже давно отправился к праотцам.

Порой Травес давал советы. Зачастую Хаджар мечтал, чтобы учитель этого не делал. Все же, чтобы быть Учителем, настоящим наставником на Пути Развития, мало обладать огромными силой и знаниями, надо еще и иметь талант к обучению других.

Увы, Травес к последнему оказался холоден. Всего его советы, за исключением парочки (видимо, по чистой случайности) скорее запутывали, нежели помогали.

– Оставь эти попытки, ученик, – после очередной неудачи советовал Травес. – твоих знаний и сил еще недостаточно, чтобы соединить технику внутренней энергии и знания о Духе Меча.

Что такое “техника внутренний энергии” Хаджар не знал. И, судя по уклончивым ответам Травеса, отчего-то отказавшегося вдаваться в подробности, это понятие не имело никакого отношения к “внутренним” и “внешним” техникам.

Но именно этот совет и стал тем, что столкнуло Хаджара с мертвой точки. Столь откровенное указание на его беспомощность, на фоне живости воспоминаний о стене тумана и Санкеше, привело Хаджара в бешенство. И именно эта ярость разожгла огонь озарения, вспыхнувший в разуме Хаджара.

Ему ведь и не требовалось сливать воедино энергию и знания о мече. Не требовалось хотя бы потому, что Дух Меча и так уже в ней присутствовал. Как и во всем, что окружало Хаджара. И если бы не ступень Владения мечом, он бы никогда этого не понял.

После сотен неудачных попыток, Хаджар вновь поднялся на ноги. В глазах Травеса плескался ничем не прикрытый скептицизм.

– Может я переоценил его талант, – себе под нос бормотал дракон. – даже самому бездарному из учеников школ меча в Дарнасе, потребовалось бы всего сто попыток, чтобы слить подобные, простейшие, стойки, а этому потре…

Он так и не смог договорить.

Вокруг Хаджара закружились потоки ветра. Они трепали полы его поношенных одежд и бренчали фенечками, вплетенными в длинные волосы.

Движение меча была плавнее движения крыла аиста. Плавнее плывущей по воздуху пушинки. Казалось, что Хаджар и вовсе старается мечом приласкать чье-то нежную щеку. Но в то же время, оно было быстрым и резким. Таким же, как если бы на самом деле ласка оказалась стремительным, смертоносным режущим ударом.

– Шелест в кроне!

Хаджар закончил выполнение пятой стойки. И, к удивлению Травеса, ни на одном из камней не появилось ни единого пореза. Но при этом дракон явно ощущал изменения в потоках энергии Реки Мира. Эти легкие, незаметные изменения, были недоступны для восприятия даже Повелителей, не то что Рыцарей Духа, но именно они помогли понять Травесу что что-то изменилось.

Но вот что именно – он не понимал. Это одновременно радовало его и… пугало.

– Учитель, – Хаджар, уставший, но счастливый, повернулся к Травесу. – прошу, попытайтесь меня ударить.

Не вставая с валуна, Травес направил волю Владеющего мечом на Хаджара. Перед ним, в воздухе, сформировался клинок из ветра. Он, быстрый и стремительный, направился прямо на Хаджара. Но, примерно на растоянии в двенадцать шагов от противника, застыл. Будучи не в силах двигаться дальше, он слегка вибрировал, а вокруг него материализовался силуэт черно-синего дракона, вцепившегося когтями в лезвие.

Хаджар, все так же улыбаясь, слегка повернул рукоятью меча. В ту же секунду дракон-удар разбил вражеский клинок и исчез.

– Весенний Ветер, Спокойный Ветер и Падающий Лист, – тут же понял Травес.

Хаджар кивнул.

– Зачем мне отбивать удар, если я уже его отбил? – спросил Хаджар.

Травес смотрел на ученика, продолжавшего тренировать свою собственную стойку.

Высокое Небо! Как же он был не прав! Кровавыми слезами умоются ученики школ меча Дарнаса… Хаджар Дарнас – за этим именем скрывался монстр, способный на жалкой стадии практикующего осознать такую стойку, которая смогла остановить волю Травеса.

Хаджар не видел, но одобрительная улыбка на лице Травеса стала хищной, звериной.

Глава 378

Хаджар ощущал, как проходит время, которое он мог находиться на границе душ. Удивительное – раньше он просто “просыпался”, по-первости полагая, что вокруг не более, чем сон.

– Ты становишься сильнее, мой ученик.

Они вновь сидели на вершине холма. Хаджар смотрел на Травеса, а тот – куда-то в высь. Странно, но в его голосе звучала легкая грусть.

– Это плохо? – спросил Хаджар.

Дракон ответил не сразу.

– Чем сильнее ты, тем ближе тот час, когда я назову цену своего сердца.

Хаджар вновь склонился в поклоне. Он коснулся лбом холодной земли и произнес:

– Какое бы задание вы мне не дали, Учитель, я выполню его. Ибо все, что я имею, что буду иметь – это лишь благодаря вашей жертве.

– Жертве, – хмыкнул Травес. – сотни тысяч лет я лежал в пещере не буду в силах даже пошевелиться. Ты помог мне сбежать, ученик. Из моей же клетки. А я за это назначил тебе цену… В этом поступке не было чести.

– Вы умерли ради этого, Учитель.

– Порой смерть, лучше жизни, – ветер подул сильнее, растрепав волосы и полы одежд дракона. – твое время пришло, ученик. Иди. Сражения ждут.

Хаджар не успел что-то ответить или спросить.

Травес смотрел на то, как следующий, более сильный порыв ветра превратил юношу в туман, а затем унес его куда-то к небесам. Травес остался на холме один. Он наслаждался ветром и запахом травы.

Сотни тысяч лет… Маленькая ложь, дабы не пугать Ученика. За те миллионы лет, что Травес лежал в пещере, он успевал сходить сума, возвращаться в трезвый разум и так десятки раз. Он придумывал целые миры внутри сознания, чтобы затем их разрушить. Он разговаривал сам с собой, порождая целый сомн разнообразных личностей.

Он раз за разом проживал свою жизнь, приходя к одному и тому же итогу.

Он уже и не жил. Был мертв. И за свободу наградил человека судьбой, которая приведет его к смерти. Ни один смертный, как бы гениален он не был, не справится с подобным…

– Не спеши хоронить его раньше времени, змей.

Небо, до этого синее и высокое, словно опустилось. Оно посерело, облака превратились в тучи. Ветер из приятного бриза обернулся леденящим. Прямо перед Травесом, хлопая крыльями, опустилась черная птица. Похожая одновременно на сокола и ворона, она чистила острые перья. Ни немного напоминали лезвия клинков.

– А ты осмелел, Враг, – прорычал Травес.

– Осмелел? – раздавшийся голос гремел набатным колоколом. – ты здесь лишь гость, не более. Уймись, змей. То, что я позволяю тебе учить его, не значит, что буду терпеть дерзости.

Глаза дракона сверкнули яростью. Он медленно поднималась и по мере движений его внешний вид изменялся. Зеленые одежды оборачивались броней вида столь устрашающего, что один взгляд простого смертного на неё привел бы к смерти последнего. Рога свивались в шлем. Ногти обращались в когти, а в руках появилась тяжелая алебарда.

– Убирайся, Враг! – губы Травеса не шевелились, но от его рева едва не раскололось небо.

Птица издала звук, больше всего похожий на каркающий смех.

– Жалкий Повелитель смеет приказывать мне?

Птица не сделала ровным счетом ничего. Лишь только вспыхнули её алые глаза-бусинки, как Травес согнулся под давлением невероятной силы. Его броня раскололась. Его рога обломались, а алебарда отлетела в сторону. Он, восставший против Императора Драконов, лежал расплоставшись на земле и не был способен даже пошевелиться.

Быть может, если бы он принял свою истинную форму, то смог бы спросить оковы чужой силы. Но…

– Давай, рычи, зверь. Рви когтями землю. Прими свой истинный облик, – подначивала птица.

Травес же так и остался лежать на земле. Он знал, что если использует слишком много силы, то вызванный диссонанс может причинить вред Хаджару. Этого он допустить не мог.

И вовсе не потому, что юноша еще не выполнил своей части сделки…

– Знай свое место, червь, – прокаркала черная птица.

Давление исчезло и Травес, тяжело дыша, смог подняться и вернуть к валуну. Смотря на птицу, он понимал, как огромен был этот мир. Оказавшись здесь – на границе его и Хаджара души, он не сразу заметил чужое присутствие.

Прошли годы от того момента, как черная искра обрела сознание. Потом еще годы до того, как она смогла освободиться от оков законов Неба и Земли. Травес, в те времена, не обращал на неё внимания.

Но все изменилось в тот момент, когда Хаджар прошел испытание Древа Жизни и принял его дар. Принял этот клятые черный меч… Тогда Травес не поверил. Его мама пугала в детстве этими старым, глупыми страшилками. И вот, только после смерти, Травес узнал, что страшилки были вовсе не глупыми.

Как же силен был Враг тогда, миллиарды лет назад, если даже сейчас, после своей смерти, не то что тень, а мириадная от мельчайшей крупицы его силы способна влиять на чужую душу.

– Почему ты не убьешь меня? – спросил Травес.

– Ты и так мертв

– Ты понял о чем я.

Птица вытащила клюв из-под крыла и посмотрела на собеседника.

– Ты уже достаточно окреп, чтобы избавиться от меня, – продолжил Травес. – и тогда Хаджару не придется выполнять свою часть нашей сделки. А ты сможешь напрямую влиять на него. Ковать то, что собирался выковать из мальчика.

– Мальчика, – повторила птица. – неужели ты, проникся к нему симпатией, свирепый Хозяин Неба.

Последние слова черных дух в облике неизвестного пернатого произнес с явной усмешкой.

– А ты нет? Он ведь кровь от крови твоей. Плоть от плоти.

– Плоть от плоти, – засмеялась птица. – по всему этому миру ходят тысячи таких же, как и он. Тех, в ком льется моя кровь и в ком спит мой дух.

– Но только в нем он проснулся.

– Пока – только в нем. Но даже сейчас, будучи мертвым, ты чувствуешь, как начинают дуть ветра перемен. Открывается Город Магов, Магистрат Седьмого совершает все больше ошибок, смертные воюют все больше, звери переселяются с места на места… даже твоих, змей, жалких сил должно хватать, чтобы почувствовать, что все это связано.

Травес ничего не ответил. Он действительно чувствовал, что что-то происходило во внешнем мире. Вряд ли среди живых кто-то, кроме Великих Бессмертных мог тоже заметить эти веяния. Так что в близости к Врагу и состоянии не жизни и не смерти находились и свои плюсы.

– А что до этого комка плоти, – было ясно, что птица имеет ввиду Хаджара. – как ты недавно выразился – ребенку нельзя давать настоящего оружия. Пусть он играет с стобой в своей песочнице. Вы стоите друг друга, жалкие ничтожества.

– Он умрет, пытаясь отдать мне долг.

– Значит слишком слаб! – птица лишь слегка повысила голос, а по небу засверкали черные молнии. – а если выполнит – станет сильнее. Может, в таком случае, я обращу на него свое внимание.

Травес наблюдал за тем, как пару раз сверкнувшие молнии, тут же исчезли.

– Тогда зачем ты так старательно сдерживаешь себя, Враг? Давай же, прими свой истинный облик, разорви оковы границы души и выйди в реальный мир.

Красные глаза-бусинки вновь сверкнули.

– Не подначивай, червь. Стоит мне это сделать и от твоего драгоценного куска плоти не останется и воспоминания.

– Так же, как и от тебя, Враг, – голос Травеса вновь стал походить на рычание. – и, возможно, Хаджар сочтет за честь умереть, заперев тебя еще на несколько миллиардов лет.

– Я проснусь в других.

– Пока ты бодрствуешь здесь, то остальные твои потомки не смогут пробудить твою тень. К тому же, именно этому роду ты подарил свой меч.

– У остальных тоже есть дары.

– Но не меч! – Травес вновь поднялся. Его волосы качались, то и дело принимая очертания чешую. – так что не делай вид, что тебе безразлична его судьба. Ты зависишь от него так же сильно, как он от моего сердца! И я повторю еще раз, Враг, и на этот раз – в последний. Убирайся! И не появляйся здесь!

Птица расправила крылья и закаркала, но все же сделала первый взмах, затем второй, а потом и вовсе скрылась где-то за облаками, вновь становясь похожей на далекую черную точку.

Травес уже собирался погрузиться в медитацию, из которой мог наблюдать за жизнью Хаджара (о небольших отрывках он соврал Ученику. Но то была благая ложь), как ветер донес до него.

– Твой час уже близок, змей.

И раскатистый смех. Горячий, словно недавно побывавшая в бою сталь.

Травес вновь посмотрел на небо. Тучи оборачивались облаками, исчезала серость, возвращая лазурь. Ветер стал прежним легким бризом. Видят Высокие Небеса, с каждым визитом в это место, с каждым новым шагом по пути развития Хаджар лишь приближался к смерти.

– Он никогда не будет твои рабом, Враг.

Птица ничего не ответила и Травес, наконец, погрузился в медитацию.

Глава 379

Хаджар открыл глаза. На душе было как-то неожиданно погано. Прежде, после посещения Учителя, он не ощущал подобных последствий. А сейчас возникало впечатление, будто его левая рука, за время “сна”, весьма успешно дралась с правой. Причем делали они это внутри своего “хозяина”.

Покачав головой, Хаджар скинул наваждение и посмотрел на небо. По звездам он определил их приблизительное местоположение, а уже по нему, сделав нехитрые рассчеты, понял, что спал он…

– Три дня здорового, крепкого сна, – прошептал Салиф, помогая Хаджару сесть. – лучшее, на мой взгляд, лекарство.

Ну да. Три дня. Не восемь…. Эх, как же, порой, не хватало нейросети.

Поблагодарив старика, Хаджар поднялся и с наслаждением потянулся. После трехдневного сна он чувствовал себя вполне отдохнувшим, но вот тело затекло. Мышцы, лишенные нагрузок, успели “облениться” и “расслабиться”.

– А где все? – спросил Хаджар.

Мерно трещал костер. По краям их стоянки мерцали иероглифы, возведшие очередную пелену. Но кроме него самого, старика и мальчишки слуги больше никого не было.

– Ушли искать твое озеро, – ответил Салиф, советую мальчику как лучше варить кашу.

– Ну да, конечно, – кивнул Хаджар. – именно что мое.

Вспомнив наставления Южного Ветра о том, что со старостью может спорить разве что еще большая старость, Хаджар огляделся еще раз. На этот раз – внимательнее. Впрочем, никаких разительных изменений в окружающей обстановке за ти дни не произошло.

Все тот же лес со странной, неизвестной Хаджару растительностью. Некая помесь пальм, берез и елок. Жутковато на вид, но вполне безобидно. Если, конечно, не спутать лиану или ветку с ядовитой змеей. Тогда веселого мало.

Неподалеку от костра лежал валун. Высотой сантиметров сорок и шириной в половину руки, он идеально подходил для задумки.

Подойдя, Хаджар присел на корточки, обхватил камень и, с рывка, вытянул его из земли. Целиком камень оказался примерно в два раза больше, но это даже лучше.

Двумя ударами меча Хаджар рассек валун на ровные половинки. Положив их на бок, он подкатился под них и, водрузив на спину, принялся отжиматься. Каждый из импровизированных снарядов весил не меньше четырех сотен килограмм. Подобный суммарный вес стал бы немалым испытанием для Небесного Солдата начальной стадии, но не для Хаджар.

Тот, пусть и обливаясь потом и едва не закусывая губу, к моменту возвращения отряда делал уже пятый подход. Каждый – по двадцать повторений.

– Рад, что тебе уже лучше, – Эйнен пожал товарищу руку и похлопал по плечу. – и, вижу, как и всегда, после столь глубоко сна ты вернулся чуть сильнее.

Последнюю фразу он произнес на языке островов. Причем на весьма редком диалекте, которому и обучал Хаджара последние месяцы. Их не очень радовал тот факт, что Кариса могла вникать в разговоры, не предназначенные для всех.

– У всех свои секрет, – подмигнул Хаджар.

– Секреты, – поправил Эйнен.

– Варвар, – кивнул Рамухан. – хорошо, что ты проснулся. Нам есть что обсудить.

Тилис, судя по выражению лица, в данный момент не поддерживала своего начальника. Впрочем, у него хватило силы воли, чтобы заставить себя промолчать.

После легкого ужина, собрались на совет. Как и всегда, он не включал в себя Салифа и мальчишку. Один служил не более, чем хранилищем информации, а второй это самое хранилище обслуживал. У них не было права голоса в “собрании”.

– Здесь и здесь, – Глен отметил на начертанной на земле карты два крестика.

– Озера? – спросил Хаджар.

– Именно, – кивнул балиумец. – они из всех, встреченных нами, больше всего подходят под твое описание.

Хаджар задумался. Он понятия не имел, какое именно озеро им необходимо найти. Более того – не знал и как отыскать там вход. Просто чувствовал, что увиденный им сон не был пустышкой

– Судя по вашим лицам, – Хаджар достал из кармана кафтана трубку. – не так все с ними просто.

– Именно, – Кариса, отобрав у Глена палку-указку, продолжила чертеж. – на подходе к восточному мы засекли как минимум шесть групп других искателей. Тилис своими заклинаниями поиска смогла это подтвердить.

– Пока не вижу особой проблемы.

– Проблема, варвар, – перебил Рамухан. – в том, что там, помимо всякой швали, есть и такие, в которых каждый участник – Небесный Солдат.

Хаджар посмотрел на Эйнена, тот едва заметно отрицательно покачал головой. Что же. Благо Шакха и компанию они не засекли, иначе очередной “безумный” план Хаджара закончился бы полным провалом еще на стадии подготовки.

– А что с другим озером? – Хаджар указал на другой крестик.

Он находился к востоку от скопления искателей.

– Бесполезно, – покачала головой Тилис. Она, что было весьма неожиданно, внезапно решила присоединиться к разговору. – там присутствует такая аномалия, с которой и Санкеш бы не справился.

– Кстати о нашем любителе золота, – Глен специально сделал акцент на последнем слове, давая понять, что он не “презренный” металл имел ввиду. – он, со своим отрядом, движется именно к западному озеру. Уже не знаю, кто у него за следопыта, но парень свое дело знает.

– Почему обязательно парень, – возмутилась Тилис.

Её проигнорировали. Подобное возмущение было не более, чем поводом к очередной ссоре или потасовке. А сейчас, когда они буквально вплотную приблизились к цели, на такие выкрутасы отвлекаться никто не хотел.

– Аномалия, говоришь, – проборматал Хаджар.

Задумавшись, он, внезапно, отвязал от пояса мешочек с двумя браслетами. Сосредоточившись сам не зная на чем, Хаджар начал медленно водить мешочком над картой.

– Поисковый талисман? – спросила Кариса. – но я не чувствую энергии в нем и…

– И в любом случае, – продолжил за ведьму Рамухан. – у варвара не хватило бы на него денег. Как у тебя или меня. Так что хватит уже с этой ерун…

Договорить колдун не успел. Над вторым крестом из мешочка донесся едва заметный, но все же – слышимый звон.

– Нам туда, – кивнул Хаджар, привязывая мешочек обратно к поясу. – к тому же, очевидно, что где больше всего опасностей – там и вход.

– И на основании чего ты сделал такой вывод? – закатил глаза Глен. – бренчания своего кошелька?

На этот раз никто не поддержал балиумца.

– Демона и боги! – воскликнул Глен. – да вы опять что ли? Сколько можно?! Нет, я все понимаю. Дракон, озеро, Санкеш, но, проклятье, бреначние кошелька! Вы с ума посходили! Варвар не в своем уме, а вы потакаете!

– Нет, – покачала головой Кариса. – просто ждем твоих, не менее гениальных идей.

– Ну спасибо, – расплылся в насмешливом поклоне Глен. – давайте вы прислушаетесь к голосу разума. Моему голосу! Мы возвращаемся в Сердце Демона, смотрим где пересекутся кометы и, подождав, делаем в этом месте засаду. У нас будет достаточно времени, чтобы сделать там такую полосу препятствий, что и Солнцеликий загнется.

– Звучит неплохо, – согласился Рамухан. Глен, услышав солидарность в голосе командира отряда, облегченно выдохнул и победно фыркнул в сторону Хаджара. Увы, его счастье продолжалось недолго. – С одним небольшим нюансом, Глен – там находится эликсир, клятого, Бога! Санкеш, или кто другой, выйдет из Города Магов Богом! Ты вот знаешь на что они способны? Я – нет. Но подозреваю, что твоя полоса покажется ему не страшнее детской песочницы.

– Тогда просто уйдем обратно в Подземный Город, – едва не взмолился Глен. – мы же здесь все поляжем.

– Не знала, что на севере матери воспитывают трусов, – скривилась Тилис, а затем посмотрела на Хаджара. – хотя почему – знала. Трусов и предателей.

Несмотря на приложенные усилия, в отряде вновь начал разгораться пожар споров и ссор. И, что удивительно, на этот раз его остановил никто иной, как мальчишка Салифа.

– Я могу посмотреть, что там за аномалия.

С этими словами шум кричащих друг на друга практикующих стих. Все повернулись к пареньку. Тот храбрился, на манер меча сжимал в руках поварешку, но все же – сильно боялся.

– Еще одна гениальная идея, – взвыл Глен. – Демоново солнце поджарило вам всем мозги!

– Уймись, – отмахнулся Рамухан и ненадолго задумался. – а в словах мальчишки есть резон. Аномалия, которую засекла Тилис, она имеет один минус, который для нас с вами незначителен, но в случае с ребенком может и сыграть на руку.

– И что это за минус? – спросил Хаджар.

– Она очень плохо реагирует на смертных.

– Да, но этот шалопай не смертный, – Хаджар проигнорировал недовольство мальчика. – какая у него там стадия? Телесные Реки?

– Это поправимо, – Кариса открыла талмуд и показала очередной талисман. – я смогу, ненадолго, запечатать его мередианы и он будет неотличим от простого смертного.

Рамухан кивнул и обратился к мальчику.

– Ну что, готов?

– Готов, – кивнул юноша, самодовольно сверкая взглядом в сторону Хаджара и Эйнена.

Те лишь печально вздохнули. Мальчишку явно обрекали на смерть.

Глава 380

К озеру решили выдвинуться утром. Остатки ночи каждый провел в своих собственных заботах. Тилис и Кариса активно создавали талисманы. Выглядело это следующим образом.

Они доставали небольшие лоскуты красной ткани и бумаги. Затем, уложив перед собой, что-то шептали. На их указательных пальцах зажигались огоньки энергии и ими они чертили различные иероглифы и символы.

Хаджар ощущал, как с каждым новым словом и жестом, в, казалось бы, простых лоскутах зарождаются потоки энергии. Только вот, в отличии от всего прочего, что окружало Хаджара, они казались… замороженными.

Во всем, что только находилось под небом, присутствовала энергия. И она была подвижна. А вот в талисманах – словно замершая, погруженная в толщу льда.

Покачав головой от досады на собственный недостаток образования, Хаджар вернулся к тренировкам. После посещения границы его разум знал мельчайшей подробности о стойке “Шелест в кроне”, но вот тело – нет.

Так что, выбрав удобный участок, Хаджар начал отрабатывать удары. Без энергии, без использования знаний о духе меча, он просто десятки раз выполнял одни и те же взмахи. Для того, чтобы мышцы буквально “запомнили”, как и в какой последовательности им необходимо работать.

Рутинная работа, на которую ушли часы.

С первым лучами солнца отряд собрался и отправился в путь. Было решено идти пешком. Верблюдов вели под уздцы, а в авангарде, на этот раз, шел Эйнен. Он, используя длинный тесак, прорубал дорогу сквозь джунгли.

Пару раз пришлось задержаться. В первом случае на них напала Серая Пантера. Кошка, размером с лошадь, стадии Вожака и сильно напоминающая пантеру. Если бы не хитиновый панцирь – отличий почти и не нашлось бы.

С ней довольно быстро разобрался Глен. Хаджар даже и не думал вмешиваться. Уж с простым Вожаком балиумец явно мог справиться и один. К тому же он с такой жадностью вырезал Ядро из трупа твари, что вряд ли и сам хотел, чтобы кто-то еще мог претендовать на добычу.

А вот второй раз отряд едва не лишился своего козыря – мальчика. Тот таки умудрился спутать корень с ядовитой змеей. Благо, реакция Хаджара оказалась на высоте, а змей находился в пределах семидесяти шагов.

Хаджар успел взмахнуть рукой, посылая в полет очертания призрачного клинка. Тот прошелестел всего в паре миллиметров от ладони мальчишки. Срезанную голову змеи забрала с собой Кариса, поясняя это тем, что для какого-то зелья ей требовался яд.

Кроме неё в алхимии из отряда больше никто не разбирался, так что спорить не стали.

Примерно на третий час пути, они все же добрались до озера.

Теперь Хаджар не сомневался, что это именно то, что они искали. Оно выглядело почти так же, как и во сне. С той лишь небольшой разницей, что вместо хвойного леса здесь, по берегу, возвышались все те же джунгли. Ну и, еще, никакого костра и лежащего около него бревна.

– И что за аномалия? – спросил Хаджар.

– Смотри сам.

Тилис подняла с земли сухую ветку и бросила её в озеро. Та, пролетев несколько метров, так и не встретила перед собой никакого сопротивления. Во всяком случае, так было до тех пор, пока она не пересекла границу озера.

Стоило только ей оказаться над водой, как в воздухе, неожиданно, появилось песчаное облако. Из него выстрелило несколько лент, которые не просто рассекли ветку, а, на мгновение её обернув, оставили после себя… пустоту. То есть – воздух и не более.

Ветка попросту исчезла.

При этом Хаджар ощутил в облаке песка столь мощные потоки энергии, что сомневался выдержал бы их давление сам Травес.

– Вечерние Звезды, – выдохнул Хаджар.

Эйнен, услышав столь искреннее ругательство, покосился на друга, но ничего не сказал. Сам же Хаджар едва не забылся и не помянул “демонов и богов”, но после беседы с Учителем решил, что больше никогда не упомянет их без крайней надобности.

– Так, – начал командовать Рамухан. – все знают свои обязанности. За дело – времени у нас мало.

В то время пока Кариса обвешивали мальчишку талисманами, остальные тоже не прохлаждались. Хаджар, Эйнен и Глен встали треугольником с центром в виде самого отряда.

На их позициях Тилис разложила амулеты и талисманы, вновь поднявшие довольно могущественную пелену. Даже Салиф и тот оказался при деле. Он сидел с полузакрытыми глазами и рылся в своей бездонной памяти.

– Зря не рискуй, – наставлял паренька Рамухан. – нырнешь в озеро и посмотришь что там. Если ничего не найдешь – сразу обратно. И без глупостей.

– Понял, – кивнул мальчик.

Хаджар смотрел на то, как мальчишка, не питавший к нему особой симпатии, уходит на смерть. Несмотря на то, что чувство было взаимным, Хаджар все равно ощущал некую неправильность происходящего.

Не должен за взрослых воинов на риск отправляться мальчик, еще и четырнадцати весен не встретивший.

– Да прикроет его своим панцирем Великая Черепаха, – шептал Эйнен.

Выйдя за границы пелены, мальчик остановился. Он, наверное, хотел обернуться, но не стал. Вместо этого отвязал от пояса все ту же поварешку. Он, наверное, думал, что Хаджар не видит, как тайком за ним следит парнишка, а затем повторяет движения меча, используя для этого все ту же поварешку.

По мере приближения паренька к границе озера у остальных даже дыхание становилось тишине. Тилис и вовсе прикусила губу. Не то, чтобы она сильно волновалась за мальчика – скорее за исход их компании. Что такое для ведьмы или колдуна библиотека Города Магов? Огромное количество столь вожделенных знаний и умений.

Мальчик шел к озеру. Для Хаджара он выглядел почти так же, как та самая ветка, брошенная ведьмой.

Шаг за шагом, но никакого песчаного облака над озером не появлялось. И так до самой кромки берега.

Мальчик остановился в полушаге от воды. Он, сжимая поварешку до белых костяшек, нерешительно смотрел на водную гладь. А затем, резко выдохнув, сделал смелый шаг вперед.

В ту же секунду над озером сформировалось песчаное облако.

– Демоны! – взревел Глен и уже собирался броситься на выручку, как его остановил Рамухан.

– Всем оставаться на своих местах! – закричал колдун.

Мальчик, не способный услышать что происходило за пеленой, побледнел и едва не закричал. От страха он застыл на месте, и инстиктивно поднял перед собой поварешку.

Потянулись мгновения. Даже не секунды, а жалкие их доли. Но даже они показались столь длинными, что в их протяженность могли появиться и исчезнуть целые империи.

– Ай да сукин сын, – улыбнулся Салиф.

Мальчик открыл глаза, увидел что облако не спешит знакомить его с участью ветки и сделал шаг вперед. Робкий не смелый. Затем еще, еще и еще, а потом, нахально помахав рукой отряду, нырнул под воду.

И вот теперь уже мгновения сменились томительными секундами ожидания.

– А вам не кажется, что мы забыли проверить, что там под водой, – заметил Глен.

На этот раз рот ему затыкать не стали. Члены отряда переглянулись и едва ли не синхронно вздохнули. Они ведь действительно не подумали проверить, есть ли опасность внутри озера. И это сильные практикующие и ведьмы…

Да, облако над поверхность бездействовало, но мало ли какие монстры таились под водой.

– Во всяком случае, теперь мы знаем как обойти аномалию.

Хаджар посмотрел на Тилис и промолчал. Он был с ней не согласен… Вряд ли это аномалия – скорее ловушка. Но свои догадка пока решил оставить при себе.

– Надо решить кто пойдет следующим, – Рамухан уже повернулся к Хаджару, как со стороны озера прозвучал всплеск.

Мальчишка, все с той же наглой улыбкой, вынырнул из озера и, вальяжной походкой, отправился к берегу.

Вернувшись под покров пелены, он уселся на землю и вытянул ноги.

– Не томи, паренишка, – процедил Глен. – что там?

– Озеро, – самодовольно ответил мальчик, но, наткнувшись на предупреждающий взгляд Рамухана, осекся. – а еще там нет дна.

– В смысле? Как так – нет дна?

– Вот так, – развел руками парнишка. – то есть, дно там есть. Но это не дно, а, как-будто, провал. А под провалом – пустыня. Я даже горы видел, но плохо. Дно рябило.

– Пустыня, – повторил Рамухан. – под водой. Вместо дна?

Мальчик только кивнул.

– Что же, значит вход мы как минимум нашли.

Хаджар не стал спрашивать откуда у колдуна такая уверенность в своих словах, но сделал очередную зарубку в памяти.

– Дело за малым – понять, как нам пройти аномалию.

Впервые за многое время, в отряде не начали спорить, а замолчали. А решение появилось оттуда, откуда его уж точно не ждали.

– А в чем проблема? – спросил мальчик. – если вы смогли придумать как сделать смертного из меня, то и сами тоже, наверное, можете.

Кариса достала из тюка голову змеи и, посмотрев на неё, сказала:

– Наверное, я смогу сделать нужный яд.

– Мы что, травиться будем? – Глен едва не побледнел от услышанного.

– Не сильно, – ответила Кариса. – так, что на полчаса потеряем связь со своими источниками и с Рекой Мира.

– Иными словами, – Хаджар уселся на землю и начал перевязывать кафтан. – мы станем смертными.

Глава 381

Еще через три часа зелье Карисы было готово. В небольшом, местами выцветшем котелке, плескалось варева цвета морского дна. Мутное, песчано-зеленоватое. Пахло от него, кстати, весьма знакомо.

Хаджар даже дернулся в сторону, когда почувствовал витавшие в воздухе знакомые нотки. Поморщился и Эйнен. Один лишь Глен недоуменно переводил взгляд с одного практикующего, на другого.

– Примерно таким же смазывают шип в рабском ошейнике, – пояснил Хаджар.

– Очень примерно, – кивнула Кариса. – здесь совсем другие пропорции и другой состав.

– Но суть та же? – спросил Глен. – мы пьем рабское пойло?

– Ты можешь оставаться здесь, – жестко пресек Рамухан и первым зачерпнул пиалой содержимое котелка.

Но еще до того как первые капли упали ему на губы, запястье остановила тонкая, женская ладонь.

– Постой, Рамухан, – Тилис хищно, по-кошачьи прищурилась и оглядела окружающих. – я предлагаю принести клятву.

Трещали сверчки и какие-то иные любитель трелей под теплый вечер. Трещали поленья в костре. Народ молча и с небольшим удивлением смотрел на ведьму.

– Какую клятву? – Кариса слегка склонила голову на бок, а её рука едва заметно, но переместилась к талмуду.

Тилис опасно зыркнула в сторону соотечественницы и отвернулась. Да, не все было ладно в Подземном Городе. Как и в любой другой стране, у них тоже имелась своя подковерная возня, полная предательств, интриг и подкупов.

Может не так уж и неправа была фея, говоря о том, что ни в одним из миров не может существовать справедливости. Во всяком случае там, где есть люди…

– Ты предлагаешь выпить зелье, которое заблокирует все наши способности, – голос Тилис звучал ровно и не дрожал, но вот глаза горели совсем не добрым огнем. – К тому же мы отправимся в Город Магов и по пути явно столкнемся не только с опасностями, но и с различными искушениями. Я не хочу получить от тебя, Кариса, заклинание в спину только потому, что нам обеим приглянется какой-нибудь из свитков.

– Ну мы-то в этом участвовать не сможем, – хмыкнул Глен, указывая пальцем на себя и Хаджара с Эйненом.

– То есть ты полностью доверяешь варвару и островитянину? – Тилис вопросительно изогнула левую бровь. – и совсем не боишься, что вы можете найти редкие ресурсы для оружия или вашей практики?

Глен собирался что-то ответить, но осекся.

– Так я и думала, – кивнула Тилис. – так что предлагаю принести клятву на крови, что никто из нас не причинит вреда другому до тех пор, пока не закончится наша миссия.

Если не особо вникать, то слова ведьмы звучали весьма резонно. До этого момента они тоже шли в одной связке, но не так сильно зависели друг от друга. А если не считать дракона (воспоминания о котором стер Бессмертный), то и вовсе не попадали в ситуации, когда всем грозила бы опасность.

– Не ожидала от тебя такого, Тилис, – Кариса, выказывая уважение, отсалютовала ведьме на манер пустыни. – думаю, мы действительно должны принести такую клятву.

Хаджар с Эйненом переглянулись. Взгляд островитянина мог означать только одно: “ловушка”.

– Мне и самой не очень нравится это перспектива, – взгляд Тилис посуровел, а сама она показательно отвернулась в противоположную, от Хаджара, сторону. – но у нас нет выбора.

Выбора нет у неё… Даже без буквально параноидальной подозрительности Эйнена, Хаджар и сам чувствовал присутствие двойного дна в озвученом предложении. Но, тем не менее, складывалась одна из тех ситуаций, когда даже зная о наличии ловушки, ты все равно шагаешь прямо в расставленные сети. Просто потому, что другого выбора нет.

Первой кинжал взяла Кариса. Она провела им по ладони и произнесла:

– Клянусь, что до тех пор, пока мы не закончим нашу миссию, не причиню вреда никому из присутствующих.

Казалось бы простая и весьма пространная формулировка, на самом деле весьма сильно ограничивала возможности расставить ловушку. И, судя по тому с каким видом Кариса передавала клинок Тилис, она тоже не очень доверяла предложению о клятве.

Тилис же, фыркнув, схватила оружие с протянутой руки и полоснула по ладони. Она произнесла те же самые слова и, показательно, передала “эстафету” Хаджару. Тот лишь ненадолго замешкался, но, в скоре, тоже принес клятву с точно такой же формулировкой.

Вскоре все, кроме Салифа и парнишки, принесли свои клятвы. Двух слуг решили оставить в лагере. Кариса оставила им какой-то специальный талисман, управлявший пеленой. И еще один – с донесением Парису. Если отряд не вернется через пять дней, то следовало активировать его и отправить послание в Подземный Город.

– Ну, с молитвой к богам, – произнес популярную балиумскую присказку Глен и первым вышел из-под покрова.

Не то чтобы он был таким уж смельчаком, просто вытянул короткую палочку. В прямом смысле этого выражения.

Когда балиумец подошел к кромке озера, то над поверхностью вновь сформировалось песчаное облако. И, вызывая у всех не самую добрую усмешку, Глен, зажмурившись, с ходу нырнул под воду. Никаких песчаных лент за ним не последовало.

– Твой черед, – с ноткой ехидства произнесла Тилис, протягиваю пиалу с ядом.

Хаджар молча принял отраву и сходу опрокинул внутрь. В горло будто раскаленный прут пропихнули. Расплавленное железо протекло внутрь тела, вызвав такую бурю не самых приятных ощущений, что с трудом удалось сдержать рвотный позыв.

Спустя мгновение Хаджар почувствовал, как его меридианы и узлы словно закупориваются плотными пробками. Инстинктивно Хаджар попытался сломать эти печати, но тут же понял, что не сможет. Энергия попросту не желала двигаться в его теле.

– С помощью наследия, – прошептал Эйнен, проходя в сторону озера.

Хаджар сперва не понял, что островитянин имел ввиду, а затем мысленно потянулся к черному дракончику. Тот очнулся и выказал свою полную готовность к бою. При этом застывшая энергия в меридианах пришла в движение. Она ударила по платине в виде печатей на узлах и те затрещали.

Хаджар тут же отозвал свой Зов. Дракончик, недовольно фыркнув отсутствием битвы, вновь заснул.

Размотав тюрбан и отдав дрыхнущую Азрею на сохранение Салифу, Хаджар отправился следом за товарищем. Подойдя к краю берега, Хаджар посмотрел на песчаное облако. Он бы соврал, если сказал, что не ощущал в этот момент ни малейшего напряжения. Не страха, а именно напряжения.

Но за первым шагом последовал второй и, оказавшись по пояс в воде, Хаджар нырнул вниз. После духоты пустыни и дикой влажности джунглей, озерная прохлада подействовала лучше любого лекарства.

Проплыв примерно пятьдесят метров, Хаджар понял, почему мальчик не был способен четко сказать, что их ждало внутри озера.

Во-первых водоем меньше всего походил на озеро. Ни водорослей, ни рыб, никакой другой живности. Только абсолютно гладкие, будто выложенные белым мрамором, пологие склоны.

Дно же, сперва песчаное, впоследствии превратилось, как сперва показалось, в огромный круг желтого света. Остальные участники отряда выглядели черными точками, зависшими над этой исполинской сковородкой.

Подплыв поближе, Хаджар едва сдержал возглас удивления (который обернулся бы водой в легких). Дно действительно выглядело так, как и описал мальчик. Это была словно вторая поверхность озера. А за ней (или под ней), вместо неба, действительно раскинулась пустыня. С горами, как и сказал мальчик, и барханами.

Вид открывался такой, будто Хаджар находился не в озере, а застыл в небе. В метрах ста над поверхностью пустыни и в десяти над ближайшим барханом.

Хаджар посмотрел на Эйнена и тот жестами изобразил свое предложение упасть и проскользить по склону песчаной волны.

Кивнув, Хаджар первым “нырнул” или “спрыгнул” вниз, а может и наверх. Так или иначе, тишина озера сменилась свистом ветра, а подводный сумрак на полуденное пустынное солнце.

Сгруппировавшись, хаджар приземлился на самый край бархана и проскользил по нему, по конец сорвавшись в прыжке и уйдя перекатом. Прокатившись не меньше пяти метров, не в силах совладать с инерцией, Хаджар замер и разлегся на песке.

Он смотрел на то место из которого упал или вынырнул, но ничего кроме небесной лазури не видел. Остальные участники отряда, выныривавшие в пустыню, просто появлялись посреди пространства и так же скользили по бархану.

Через пять минут все они уже собрались у подножия.

Глава 382

– Проклятье, – Глен потер шею и посмотрел над собой. – вы когда-нибудь видели нечто подобное?

– Каждый день наблюдаем, – огрызнулась Тилис.

Кариса с укором посмотрела на ведьму, но не стала поучать. Вместо этого обратилась к балиумцу.

– Это угодья древней цивилизации, низвергнутой богами за нарушение законов Неба и Земли. Думаю, мы здесь увидим еще многое, что ты Глен, в жизни не встречал.

– Спасибо, свет моих глаз, – в привычной манере, Глен расплылся в поклоне перед Карисой.

– Надо идти, – Рамухан поднялся и осмотрелся.

– Вот только куда? – спросил Эйнен.

А этот вопрос действительно стоил того, чтобы над ним подумать. Вокруг наблюдался точно такой же пейзаж как и в большей части Моря Песка. Разве что местами из барханов поднимались коричневые скалы из неизвестного камня.

– К тому же, – напомнила Тилис. – мы все еще находимся под действием яда. Идти куда-то сейчас равносильно самоубийству.

– Тилис дело говорит, – кивнул Рамухан. – подождем пока спадет эффект, а за это время выработаем новый план. Не забывайте, у нас есть три дня до того, как кометы пересекутся в небе и сюда ринутся все искатели окрестности.

Хаджар и Эйнен переглянулись и взглядами договорились не срывать печатей. Не следовало пока горожанам Подземного знать о том, что в их рядах есть Наследники. А в том, что ведьмы и колдун знали о том, кто это такие, сомнения не возникало.

К тому же, Хаджар был уверен, что они выиграли весьма небольшую фору и в скором времени и Санкеш найдет вход. В том, что их было несколько, Хаджар не сомневался.

Примерно двадцать минут, оставшиеся до схода на нет эффекта зелья, действительно обсуждали план.

Процесс шел тяжело.

Никакой карты этого региона не имелось. Все легенды, рассказанные Салифом, имели только какие-то обрывочные сведения, которые скрывались за мишурой народного языка. Иносказаний. Приукрашивания и целого вороха метафор.

К тому моменту, как прошло действие яда, было принято решение двигаться к горам. Если повезет, там можно будет найти врата в город (как их открыть без Серы пока даже не думали), а если нет – то с такой высоты точно можно будет провести неплохую разведку местности.

– Я им не доверяю, – прошептал Эйнен, пока они шли в арьергарде отряда. Впереди, как обычно, двигался Глен.

Их скорость была настолько медленной, что практикующие изнывали скорее не от жары, а от скуки. А вот ведьмы и колдун явно перебарывали себя и зной. Видят Вечерние Звезды, что-то в этом истинном пути развития прогнило, если стоящий на грани становления истинным адептом не способен выдержать палящего солнца.

– Это мы уже выяснили, – кивнул Хаджар.

– Нет, другой мой, – покачал головой островитянин. Он шел во всем белом. Будто мумия. Заранее прихватил собой боевое одеяние своего народа. – я не доверяю им всем.

– В смысле?

– Мне кажется, ведьмы и колдун заодно. С ними и твой соотечественник.

Эйнен специально не называл имен. На какому языке не говори, а челове все равно сможет различить собственное имя в чужой речи.

– А мы им зачем?

– Не знаю, – вздохнул Эйнен и поудобнее перехватил шест-копье. – может для жертвоприношения, для пушечного мясо или еще какой пакости, но я им не доверяю.

Хаджар посмотрел на спины впереди идущих. С одной стороны островитянин, порой, даже собственному отражению не доверял. С другой – в его словах всегда присутствовало зерно истины. В большинстве случаев, каждый раз подозрения Эйнена тем или иным образом, но подтверждались.

В малую или большую сторону – не важно.

– Что предлагаешь? – спросил Хаджар.

Эйнен убедился в том, что на них никто не смотрит и протянул правую ладонь. Сперва Хаджар не понял к чему это, а потом пожалел, что не может выругаться и помянуть демонов и богов.

На коже островитянина не было ни единого шрама.

– Но я своими глазами видел, к ак ты приносил клятву!

– Старый трюк морских контрабандистов, – ответил Эйнен. На мгновение Хаджару даже показалось, что на лице его друга промелькнула самодовольная усмешка. Впрочем, для любого другого, его лица всегда оставалось каменным и не выражающим никаких эмоций. – немного клея и специальной горючей смеси.

Хаджар вспомнил, как Эйнен втихаря что-то постоянно смешивал и уходил в джунгли за ингредиентами.

– Только не говори, что оазис Каменных Пальцев выглядит так же, как растительность на твоей родине.

Эйнен ничего не ответил, а у Хаджара возникло желание хлопнуть себя по лицу. Теперь становилось понятным, почему Эйнен так легко чувствовал себя в оазисе. Он же словно на родине оказался.

– В случае чего, как минимум Глена я смогу нейтрализовать, – добавил островитянин. – с остальными сложнее.

Они оба посмотрели на мерцающие синие обручи на плечах. Им уже выпадали шансы убедится как быстро и весьма ощутимо эти “безделушки” пресекали любые попытки причинить вред горожанам Подземного.

– Давай решать проблемы по мере поступления, – ответил Хаджар. – Раз глен не проблема, то мы остаемся в ситуации двое против троих. Преимущество явно не нашей стороне.

– Выбравшие исключительно истинный путь развития сильны своими техниками, но слабы телом, – произнес Эйнен. – так что держи.

Он протянул небольшую склянку. Хаджару не нужно было уточнений, чтобы понять, что это такое.

– Это противоядие от недавного варева.

Ну ладно – нужно.

– Эффект сошел на нет.

– Но не от того, что я туда добавил, – и опять это ощущение усмешки на каменном лице. – не зря я всю жизнь водился с пиратами, работорговцами, контрабандистами, шулерами и ворами. Научился пару трюкам. Пиала, из которой все пили яд Карисы, была смазана специальным лекарством.

– Лекарством? – переспросил Хаджар.

– Да, – кивнул Эйнен и показал на обруч. – он бы не позволил мне использовать что-то травящее. Но и лекарства бывают разные. Чем дальше, тем больше нашим спутникам будет хочется пить. Вплоть до того, что их горло пересохнет так, что не смогу говорить.

Хаджара мысленно передернулся. Что это за лекарство такое, от которого наступает подобный сушняк.

– Это лекарство для промывания желудка, – будто прочитав мысли друга, пояснил Эйнен.

Сдержавшись и не засмеявшись, Хаджар по-новому посмотрел на своего товарища. Кто бы мог подумать, что в лысом недомонахе, склонном к философствованию и безмятежному созерцанию, спит подобный пройдоха.

– И, скажи мне, Хаджар, что случилось?

– В каком смысле?

Эйнен повернулся к собеседнику и сделал непонятный, направленный к небу, жест рукой.

– После того как ты проснулся, ты больше ни разу не вспоминал ни богов, ни демонов. А это, насколько я понял, твои любимые ругательства. И особой куртуазностью, пусть ты и принц, не отличаешься. Так скажи мне – в чем дело?

Раньше Хаджара шокировали бы такие длинные речи из уст молчаливого Эйнена, но теперь он к ним даже привык. На самом деле, лысый оказался человеком, весьма любящим поболтать. Если, конечно, находился подходящий повод.

– Я недавно узнал, что упоминание… этих существ делает их силь…

Договорить Хаджару не дал мощный взрыв энергии и крик Глена.

– Защита! – проревел балиумец, выставив перед собой пылающую золотым светом саблю.

Волны света, расходившиеся от клинка, создали перед Гленом полусферу из света. Вот только ему это все равно не помогло. О щит ударил столп песка, махом превращая защиту в порванное полотно. Глена подняло, протащила по воздуху десяток метров и силой ударило о землю. Из горла балиумца, вместе с хрипом, выстрелила струйка крови.

– Проклятье, – процедил Хаджар.

Балиумца явно на ближайшее время вывели из строя. С такими внутренними повреждениями, которое он получил – быстро не встают.

– Кариса! – выкрикнул Рамухан, выставляя перед собой сверкающий жезл.

Хаджар же, занеся ладонь над рукоятью клинка, наблюдал за тем, что слышал только в сказках пассажиров каравана Рахаима.

Прямо перед их отрядом оживал бархан. Он, в буквально смысле, поднимался. Песок двигался будто живой. Он местами уплотнялся и впитывал в себя свет, исходящий от солнца и неба. От этого он становился синим, а затем и вовсе начал походить на шелк и парчу, а не песок.

Через десять секунд перед отрядом, на ногах-копытах, раскинув в стороны руки в синих шелковых рукавах, стоял Песчаный Дух. Нечто, не подходящее ни под описание “зверя”, ни “человека”. Это был Дух.

Первый из своего рода, кого встречал на своем пути Хаджар.

В синем кафтане, с золотыми поножами, спрятанный порд капюшоном он, тем не менее, не имел ни лица ни тела. Во всяком случае не таких, как у прочих созданий.

Вместо этого его плоть полностью состояла из неустанно двигающегося и осыпающегося песка.

– Tar li’sah’oni burags baram!

Произнес голос, похожий на рокот песчаной бури.

– Чего он сказал? – спросил Эйнен.

– А я знаю, – пожал плечами Хаджар и, оттолкнувшись от песка, бросился в атаку.

Глава 383

Вряд ли создание, имевшее дружелюбные намерения, стало бы пытаться отправить одного из встреченных им созданий к праотцам. Состояние Глена наглядно показывало враждебность Духа. А вести переговоры с неведомой тварью, которая буквально походя смогла едва ли не прикончить сильного практикующего – это не в духе Хаджара. Такой вот каламбур.

Размазавшись тенью семи воронов, Хаджар переместился за спину созданию. За это время из песчаного исполина размером в сотню метров, оно успело уплотнится до гиганта ростом в два с половиной метра. Вот только это нисколько не сделало его слабее.

Скорее напротив.

Сила, исходившая от создания ранее, напоминала ауру адепта, стоящего на грани становления Рыцарем Духа. Теперь же она именно им и была – очень слабым рыцарем.

Еще в рывке Хаджар использовал пятую стойку техники “меча Легкого Бриза”.

– Шелест в кроне! – произнес он, чувствуя, как растрачивает едва ли не четверть от запаса энергии.

Остановившись за спиной твари, Хаджар сделал мощный, рубящий удар мечом. От силы и скорости позади его клинка оставался след тумана. Черного тумана. Удар, вобравший в себя часть энергии и знания о Духе Меча, оказался такой силы, что без желания самого Хаджара, с кромки лезвия сорвался синий серп.

Сливаясь с самим клинком, он усилил выпад. Атака, заставившая даже тех, кому она не предназначалась, задержать дыхание, тем не менее не смогла даже задеть Духа.

Более того – тварь даже не повернулась.

Меч Хаджара попросту увяз в поднявшийся из земли стене песка. Такой же, как в свое время использовал Шакх. Только вот у Духа она была настолько плотной и крепкой, что удар Хаджара не просто увяз в ней, а послед секундного сопротивления, частично возвратился к самому хозяину меча.

Почувствовав неладное, Хаджар развернулся на пятках. Во время маневра, он наблюдал за тем, как от стены отделятся песчаный серп и, срезав часть волос, уносится к десяти метровому бархану и… рассекает его на две половину. Что же, можно было радоваться, что Хаджар действительно стал сильнее.

Правда радость была не долгой. Стена задрожала и мгновенно превратилась в скорпионьие жало, ударившее прямо в грудь Хаджару. Скорость его была такова, что оно размазалось в воздухе коричневой молнией. Если бы не “Шелест в кроне”, то в теле Хаджара явно добавилась бы не предусмотренная природой дырка.

На пути жала в воздухе сформировался дракон-меч. Он ударил по жалу, но не смог не то что отбить его, а даже замедлить. Лишь отклонить в сторону, изменив траекторию таким образом, что оно ударила в многострадальный бархан.

В правую его половину, если быть точным.

Ударило и, не заметив, сопротивления, пробило дыру диаметром в метр и пронеслось дальше, пока не исчезло на расстоянии в две сотни шагов.

– Отступай! – прокричала Кариса.

Хаджара не надо было просить дважды. Вновь обернувшись тенью воронов, он, по пути посылая в духа синие серпы ударов, поспешил обратно. Все его удары Дух попросту игнорировал. Они впивались в его одежды и резали его песчаную плоть. И если в первом случае оказывались способны оставить на странной ткани небольшое порезы, то во втором попросту исчезали внутри песка.

Кариса же, произнеся что-то на незнакомом Хаджару языке, сделала несколько пассов руками над своим летающим талмудом. В тот же миг со страниц слетела та самая пара теней в огненных балахонах.

Пролетая над песком, они оставляли за собой полоски стекла. Настолько горячие, что способны плавить песок, она начали кружить вокруг Духа. Тому явно это не понравилось, потому как в руках твари появилось по песчаной сабле, которыми он старательно отбивался от тварей.

Кариса, с каждым пропущенным ударом по свои теням, бледнела. В какой-то момент у неё из носа потекла кровь.

– Тилис, ледяную клетку! – выкрикнул Рамухан.

Сам он вонзил жезл в песок и начал что-то нараспев читать. Сама же Тилис водила своим жезлом по воздуху. Камень в навершии волшебного оружия сиял энергией. Она использовала его точно так же, как и при создании талисманов. За каждым её движением в пространстве оставалась полоса энергии.

Постепенно они сливались в некие иероглифы, которые, в свою очередь, образовывали длинную вязь. Под конец Тилис что-то громко выкрикнула и Хаджар ощутил исходящую от неё волну энергии. Неправильную и чуждую. Истинную, если так можно выразиться.

Иероглифы вспыхнули и над головой Духа появилось белое облако из которого на тварь упала огромная клетка, сделанная из белого, плотного льда. Оказавшись взаперти, тварь, тем не менее, оказалась в безопасности от заклинания Карисы.

Огненные тени отшатнулись ото льда и принялись кружить вокруг клети.

– Шторм Агниса! – на языке пустыни прокричал Рамухан.

Из навершия его жезла в небо ударила желтая молния. Изогнувшись дугой, она, ветвясь и разделяясь, обрушилась на Духа. Хаджар мог поклястся, что услышал крик твари, когда желтые молнии начали пронзать его тело. Они сплавляли песок, оставляя после себя стеклянные шрамы на теле Духа.

– Убери свою клетку, Тилис! – закричала Кариса. – я не могу использовать Тени Пламени!

– Отстань, мы справим…

Но Тилис ошибалась. Они с Рамуханом не справились. Дух, закинув голову, протяжно закричал. Песок вокруг начал ходить волнами, а затем в небо ударил огромный, широкий столп. Он закрутился в торнадо, раскалывая и дробя ледяную клетку.

Тилис вскрикнула и рухнула на колени. По кромкам её губ потекли кровавые струйки. Рамухан успел отменить свою технику-заклинание и песчаное торнадо не задело его.

– Он исчез! – выкрикнул Эйнен, все это время держащий руку над своей тенью.

Хаджар всмотрелся-вчувствовался в песчаное торнадо, все еще крутившееся на том месте, где стояла тварь.

– Проклятье…

Размазавшись тенью семи воронов, Хаджар в последний момент успел подставить меч под обрушившиеся песчаные сабли. От удара вокруг распосртранилась волна энергии, поднявшая метровые песчаные волны.

За спиной Хаджара сидела сжавшаяся в комок Тилис. Она успела почувствовать приближение Духа, сформировавшегося прямо в воздухе, но на защиту не хватало времени.

– Зач…

– Заткнись! – проревел Хаджар.

Не от злобы, а просто потому, что даже такое противостояние с тварью требовало от него максимальной концентрации.

Дух навис над ним, давя на сабли всем своим весом. Хаджар же вглядывался в пространство под капюшоном. Там не было лица, но при этом внутри что-то мерцало. Какое-то шестое чувство подсказывало Хаджару, что именно в этом мерцании и находиться слабое место Духа.

С громким, совсем не человеческим рыком, Хаджар довернул корпус и ударил плечом в грудь твари. В это движение он вложил не только энергию, но и знания о Духе Меча. Получившийся удар выглядел так, словно из плеча Хаджара выстрелил длинный, острый клинок.

Он пробил насквозь закричавшего Духа и отбросил его на пару метров назад.

Схватив Тилис за руку, Хаджар вновь рванул обратно. Только он это сделал, как на том месте, где сидела ведьма, вновь поднялось огромное песчаное торнадо. Попади в него даже сильный Небесный Солдат – ему бы пришлось очень несладко.

Остановившись рядом с Эйненом, Хаджар опустил Тилис на песок.

К ним уже подоспела Кариса и Рамухан. Теперь все пятеро стояло рядом, прикрывая собой Глена, корчащегося на песке.

– Какого… Великая Черепаха! – закричал Хаджар. – мы только мешаем друг другу!

– Надо действовать сообща, – кивнул Эйнен. – иначе мы покойники.

Руки духа внезапно начали расти и удлиняться. Стоя в тридцати метрах от отряда, он, тем не менее, смог обрушить на них град ударов сабель. Это было настолько неожиданно, что почти никто не успел среагировать.

Один только Эйнен закрутил над головой свой шест.

– Каменная Обезьяна! – выкрикнул он.

Тени выстрелили из-под ног островитянина. Они коснулись его шеста и разлетелись черными брызгами, которые тут же сформировали две обезьянье лапы. Именно на них и приходились удары выросших песчаных сабель.

– Долго… не… удержу… – сквозь зубы процедил Эйнен.

– Слушаем меня! – рыкнул Хаджар. За время путешествия он еще не растратил свои генеральские навыки, так что даже Рамухан проникся и приосанился. – огонь и молнии вредят этой тваре, чего не скажешь о моем мече. Так что поступаем вот как…

Когда Хаджар уже собирался озвучить свой план, град ударов Духа вдруг остановился. Тот замер, а затем прикоснулся к соседнему бархану.

– Высокое Небо, – выдохнул Хаджар.

Теперь перед ними стоял уже не одна, а две песчаные твари.

Глава 384

Еще до того, как оба Духа успели атаковать, Хаджар взмахнул клинком. Он представил, к ак темный меч внутри его души присоединяется к реальному. В тот же миг с Горного Ветра начали слетать лоскуты черного тумана.

Вытянув из ядра четверть запаса, хаджар представил как на грудь одной из песчаных, закутанных в синий шелк тварей опускается два осенних листа.

– Падающий лист!

Взмахи Хаджара были настолько быстры, что рука и меч превратились в размазанные полосы. С клинка сорвались два призрачных, сине-черных дракона. Внутри каждого из них блестел еле видимый глазу клинок – копия Горного Ветра.

– Тилис! – выкрикнул Хаджар.

Но ведьме не нужно было говорить, что делать. После предыдущего провала, каждый задвинул свою гордость на второй план. Перед лицом гибели они думали о том, как выжить, а не о том, как бы выставить себя центром вселенной.

Тилис провела жезлом по воздуху, выписывая небольшой, но яркий узор. Она выкрикнула что-то на неизвестном языке и из иероглифа вылетел буран. Не такой, как у Ольгерда, а более… жестокий и холодный.

Он окутал двух драконов-мечей, оставаясь на них ледяной броней.

Еще до того, как буран превратился в ледяную броню, за дело взялись Кариса и Рамухан. Первая вновь призвала огненные тени. Только на этот раз их было в три раза больше, да и сами они вместо балахонов носили легкую, кожанную броню. То, что раньше выглядело тенями, теперь предстало в образе размытых человеческих силуэтов.

Рамухан же, направив жезл в небо, буквально впал в транс. Его глаза закатились, а из белков выстреливали искры. Он вновь призвал Шторм Агниса. Недавнее облако обернулось грозовой тучей, а ударившие из неё молнии сплелись в огромное копье.

– Танец Обезьяны!

Эйнен впервые использовал эту технику. Обычно все его атаки дальнего боя ограничивались “скалистым берегом”, так что произошедшее стало для Хаджара немалым сюрпризом.

Одна из теней буквально выскользнула из-под его ног. Она росла, уплотнялась, приобретая очертания человеко-подобной обезьяны. В руках-лапах она держала копию шеста, сжимаемого островитянином.

Техника Эйнена двигалась не просто быстро, а ужасающе стремительно. Она успела не просто догнать, но и опередить. Тень остановилось аккурат под молнией и… буквально поймала её, присоединив к шесту, создав наконечник копья из молний.

Эйнен побледнел, а у Рамухана из ушей пошла кровь.

– Вместе! – рявкнул Хаджар.

Он дернул запястьем и драконы, распахнув пасти, ринулись в атаку. Они впились в одного из духов. Ледяная броня соскользнула на их клыки, а из глоток выстрелили призрачные клинки.

Дух заверещал, издавая звук, похожий на песчаный шепот, доносящийся из разбитых песчаных часов. В этот же момент подоспела и обезьяна Эйнена. Она, запрыгнув на драконов, вонзила копье молний в голову твари.

С рыком, тень сделала рубящий удар, рассекая “череп” на две части. Оплавленный песок, обернувшийся стеклом, пытался слиться воедино, но не успевал. И в эту прореху, прямо к сверкающему камешку, все еще спрятанному под песчаной завесой, полетели огненные воины Карисы.

Шестеро, они буквально влились внутрь Духа. Тот кричал, пытаясь порвать на себе шелковые одежды и собственное песчаное тело. Вот только вместо этого он лишь откалывал все новые и новые стеклянные части, а заклинание Карисы уже вплотную подобралось к камню.

Огненные воины наносили по нему мощные удары, от которых по округе распространялось огненное эхо, оплавлявшее песок. В конце концов песчаная броня “сердца духа” оплавилась, обернувшись стеклом.

– Сейчас, – прошептал Хаджар и, разрывая связь с техникой, размазался тенью семи воронов. Оказавшись над светящимся камнем, он сделал очередной взмах мечом.

– Весенний ветер!

Удар, сорвавшийся с клинка, обернулся стальным лучом, насквозь пробившим стеклянную преграду. Он глубоко вошел в землю, на мгновение пробуривая лунку глубиной в несколько метров. Мгновением позже она скрылась под засыпавшем её песком – останками погибшего Духа.

Поймав на лету выпавший из песка сверкающий камешек, Хаджар оттолкнулся от земли и, вновь обернувшись тенью птиц, вернулся обратно. Сделал он это как раз вовремя. Второй (или первый, тут легко запутаться) Дух, взревев, нанес мощный удар песчаными саблями.

Он легко, будто и не заметив вовсе, рассек стоявший в десяти метрах перед ним бархан. Тот, высотой с крепостную башню, развалился на несколько частей.

Проклятье.

Попади такой удар, пусть даже краем, по Хаджару и все – можно не беспокоится о возвращении в Подземный Город. Разве что в дом праотцов.

Убрав теплый, от бушевавшей внутри энергии, камешек за пазуху, Хаджар посмотрел на отряд. Хуже всех выглядела Кариса. Она растратила большую часть своих сил и теперь держалась на ногах только за счет плеча Эйнена.

Островитянин, утирая выступивший пот, тяжело дышал и тоже опирался, правда на свой собственный шест. Про Глена и вовсе упоминать не стоило – он таки потерял сознание и теперь слегка хрипел, машинально сплевывая кровь.

Рамухан и Тилис выглядели получше, но у каждого из них текла кровь по лицу – признак крайнего истощения и напряжения. Да и сам Хаджар оставил всего-лишь десятую часть от запаса энергии. Даже используя Зов, он все равно не смог бы в одичночку составить конкуренцию твари, стоящей на уровне Рыцаря Духа.

Совместная атака пятерых, сильнейших практикующих, еле-еле смогла свалить одну тварь. Да и то, им на руку сыграл эффект неожиданности. Вторая же, учитывая её защитную стойку, явно была готова к нападению.

Развевались полы её синего шелка. Весь силуэт держался лишь на одной этой ткани. Казалось – пропади она и Дух вновь примет образ простого бархана.

– Если у вас есть какие-то козыри в рукаве, самое время использовать, – просипел Хаджар.

Они с Эйненом переглянулись и молча пришли к выводу, что еще не пришло время демонстрировать возможности своих Наследий.

Пока горожане Подземного размышляли, стоит ли им расставаться со своими, непосильным трудом нажитыми, артефактами, Дух не расслаблялся. Напротив, тварь заревела и пески вокруг неё пришли в движение. Их них начали появляться песчаные ленты. Извиваясь, они сплетались вокруг Духа, пока у того, в место двух, не появилось шесть рук. И в каждой – по огромной сабле.

– Твою мать, – Хаджар машинально перевел с родного, уже почти забытого языка другого мира, такое родное ругательство.

На душе стало чуть лучше, но ненадолго. Вплоть до того момента, пока монстр вновь не увеличил свой возросший набор конечностей. Удлинившись до невероятных размеров, шесть рук посыпали на головы отряду град ударов.

– Спокойный Ветер! – выкрикнул Хаджар.

Для этой стойки он использовал весь остаток энергии. Песчаные сабли Духа зависли в воздушной пелене, но Хаджар чувствовал, что дольше нескольких секунд не удержит.

– Он сейчас пробьется!

– Вечерние Звезды, – выдохнул Рамухан, доставая из кармана нефритовую печать.

Иероглифы на ней были нанесены черной и белой краской, а узор оказался столь сложным, что от одного взгляда едва не закружилась голова.

Что-то прошептав над печатью, колдун швырнул её под ноги Духу. И то, что последовало далее, превзошло все ожидания Хаджара.

Из центра расколовшегося нефрита выстрелила желтая молния. Вот только она была толищной со ствол молодого дерева, а плотностью с каменную стену. Создавалось такое впечатление, что её можно было взять руками и положить на плечо. Вот только, учитвыая силу, заключенную в ней, плечо должно было принадлежать как минимум кому-то, стоящему за пределами возможностей Рыцаря Духа.

Песчаная тварь даже вскрикнуть не успела, как чудовищной силы молния рассекла её на две половины. Не создавая никакого эха, не расплескивая силу по округе, она концентрированно ударила в одну точку. И удар оказался такой силы, что никакого камня-Ядра на песок не упало. Он попросту испарился. Как и сам Песчаный Дух.

– Что это было? – ошарашено спросил Хаджар.

– Печать Мудреца, – пояснил Рамухан. – Парис дал нам две таких и одну мы только что использовали. Вечерние Звезды, теперь для встречи с Санкешем у нас осталось всего одно заклинание Повелителя.

Повелителя? Значит Мудрец, хозяин и наставник для Подземного Города, находился на стадии, превосходящей Рыцаря Духа? Впрочем, если память не изменяла Хаджару, о чем-то подобном упоминал и Южный Ветер.

На какой-то время над пустыней повисла тишина.

Глава 385

– А лучше было умереть? – процедила Кариса. – эти печати он дал всем нам. Так что не делай вид, будто использовал собственную!

Рамухан, не ответив, отвернулся в сторону. Лукавый колдун! Оказывается, у него была и личная, персональная печать от Мудреца. Видимо правду в детстве говорила королева-мать. В мире боевых искусств за драгоценные ресурсы люди, порой, могут совершать не просто подлые, но и глупые поступки.

– Потом разберемся, – отмахнулся Хаджар. – Эйнен, займешься этими? Я пойду посмотрю как дела у Глена.

– Хорошо, – кивнул островитянин.

Он бережно опустил Карису на песок. Из кармана Эйнена тут же показались разнообразные миниатюрные глиняные склянки. Глядя на это, Хаджар начал сомневаться в том, что слова его матери касались всех, без исключения.

Пока Эйнен занимался Карисой, Тилис и Рамуханом, которому совсем не нравилось чувствовать себя обязанным “чужаку”, Хаджар отошел к Глену. Тот лежал на спине и слегка дрожал. На груди, от левого бедра до правого плеча, зияла широкая рана. Рваные края, глубиной почти в сантиметр, она чудом не коснулась стенки желудка и не задела сердца.

Увы, правое легкое, судя по дыханию, не просто пришло в негодность, а оказалось разорвано в клочья. Отсюда и кровь изо рта.

Усевшись рядом, Хаджар взял запястье Глена и, прикрыв глаза, начал вслушиваться в ритм сердца, но что важнее – в токи энергии. Раньше, когда основам науки врачевания его обучал Доргар, он не особо понимал все эти заумные речи, про “ток силы и энергии”, но теперь все стало отчетливым и, в каком-то роде, даже простым.

Для взора, направленного сквозь Реку Мира, тело Глена выглядело, как ужасающей сложности сплетение токов энергии. Тончайшие нити создавали хитроумный, сложный узор, разбираться в котором Хаджар бы не рискнул. Попытайся он вникнуть в узор такой сложности и просто растворился бы в нем разумом.

Вместо этого, Хаджар выделил для себя самые крупные нити, похожие скорее на реки. В них он определил меридианы. Большая часть выглядела вполне нормально, но вот в районе груди несколько оказалось порванными. Энергия из них не поступала дальше по телу, отчего вся система потихоньку тускнела и становилась не такой… живой.

Чувствовалось присуствие смерти. Если что-то не сделать, то в ближайшее время Глен умрет. Не то чтобы Хаджар так уж воспылал товарищескими чувствами к балиумцу, но только что он стал свидетелем, что даже их пятерых может не хватить, чтобы выжить в этом регионе.

Вспомнив лекции офицера Лунной Армии, Хаджар вновь пожалел, что нейросеть все еще находится в перезагрузке. В её памяти находилось просто огромное количество свитков и книг из библиотеки, предоставленной Империей. Ну и всего, что удалось сохранить в битве с Черными Вратами.

Да, все эти знания для внешнего мира оставались низкосортными, не стоящими внимания, но Хаджар был бы рад и таким.

Напрягая извилины, Хаджар на ощупь опрокинул в рот склянку с зельем. Поморщившись от жуткого вкуса, он почувствовал как намного быстрее энергия из Реки Мира вливалась в его собственное тело.

Наркотик Быстрой Реки, так называлось это зелье и, в свое время, обошлось Хаджару в четверть имперской монеты. Спасибо аукционному дому Подземного Города…

– Если выживешь, будешь должен, – проворчал Хаджар.

Используя собственную энергию, он буквально “прикоснулся” к порванным меридианам в теле Глена. Установив контакт, он тут же почувствовал резкий диссонанс в токах их силы.

Энергия Хаджара была словно ветер – свободная и необузданная, в то время как у балиумца – спокойная и яркая. Горячая.

Поборов инстинктивное желание отшатнуться, Хаджар начал действовать по инструкции. Он представил, как берет в руки иголку. В ту же секунду внутри его разума появилась синяя спица, созданная из отделившейся от Ядра энергии.

Ею Хаджар, используя смесь собственной и энергии Глена, начал постепенно “сшивать” порванные меридианы. Они не поддавались, рвались, все время стремились расползаться в разные стороны, но понемногу, миллиметр за миллиметром, возвращались в свое исходное состояние.

Для Хаджара столь тонкая работа оказалась настоящей пыткой. Понятия не имея сколько времени прошло во внешнем мире, он продолжал свою работу.

– Я и не думала, что твой друг обладает талантом не только на пути Духа Меча, – голос Кариса скрипел, а сама она, дрожа под пледом, пила отвар.

Эйнен опять посмотрел на товарища. Тот, уже четвертый час, сидел рядом с Гленом, держа между пальцев запястье раненного. От Хаджара явно исходили волны энергии и, порой, по ране Глена пробегали синие искры.

Её края постепенно стягивались, а дыхание выравнивалось. К тому же уже почти как тридцать минут, балиумец не истекал кровью, пусть и оставался очень бледным.

– Почему ты дашь лекарство и ему? – весьма требовательно спросила Тилис.

– Не имеет смысла, – пожал плечами Эйнен. Впрочем, вряд ли кто-то из горожан смог отличить его неподвижную позу от “пожал плечами.”

Над пустыней уже засияли звезды. Совсем не такие, как во внешнем мире. Более яркие, разноцветные. Как если бы торговец высыпал на прилавок все свои драгоценные камни и направил на них свет факела.

– Что значит – не имеет?

– То и значит. Если Хаджар не справится и не восстановит меридианы, то никакое лекарство не поможет Глену. Во всяком случае из тех, что есть у меня.

Эйнен весьма демонстративно, особенно в его собственном понимании, повернулся к Рамухану. Именно у колдуна до сих пор хранился мешок, выданный им Парисом. Кто знает, какие еще артефакты, талисманы и эликсиры выделил глава отдела Исследователей. И, опять же – кто знает, сколько из этого Рамухан решил утаить и оставить себе.

– Подождем, – ответил на не озвученный вопрос колдун и спокойно продолжил пить приготовленный Эйненом отвар.

В это время Хаджар отчаянно бился с нежелающими вставать на место меридианами. Наконец, с очередным швом, они, все же, соединились. Со стороны работа выглядела очень грубо. Невооруженным глазом были видны жуткие швы, которые, наверняка, отразятся на скорости выздоровления Глена. Но, когда выбор стоит между жизнью и смертью, то такие нюансы действительно становится лишь нюансами.

Закончив с меридианами, Хаджар взялся за Узлы – врата, через которые и поступала энергия из Реки Мира. За время, которое меридианы не могли нормально обеспечивать ток энергии по телу балиумца, эти самые узлы не то чтобы закупорились, а потемнели и начали потихоньку кристаллизовать накопленную в них энергию.

Подобный феномен наводил Хаджара на определенные мысли, которыми бы он обязательно воспользовался, имей он пару сотен тысяч практикующих подобного уровня, что и Глен. А еще – если бы он не имел чести и желал стать сильнее любыми способами. Совсем как Патриарх секты Черных Врат.

Представив как игла меняется на небольшой молоток, Хаджар начал медленно и методично дробить кристалики энергии, прочищая узлы. Эта работа заняла куда меньше времени и уже совсем скоро подошла к концу.

Открыв глаза, Хаджар посмотрел на дело рук своих. Рана Глена закрылась, превратившись в жуткий, уродливый шрам. Пульс почти выровнялся, а дыхание успокоилось. Застывшая алая корка на губах и щеках говорила о том, что кровь больше не поднималась по трахее.

Легкое, наверняка, все еще находилось в тяжелом состоянии, но с этим справлялась техника усиления плоти.

– Помоги, – попросил оказавшийся рядом Эйнен.

Вместе они слегка приподняли голову Глену и влили ему в рот специальный отвар.

– Сколько ему потребуется? – спросил подошедший Рамухан.

– Утром сможет встать на ноги, – овтетил Хаджар. – но вот биться… вряд ли в ближайшее время он сможет помочь нам в битве.

– Значит испытает удачу в ловушках.

Колдун произнес это с такой уверенностью, будто ни секунды не сомневался, что их действительно ждут разнообразные капканы и ловушки.

– Не думаю, что у тебя есть возможность принимать такие решения.

После слова Хаджара лицо Рамухана слегка побагровело, а в глазах сверкнул недобрый огонек.

– Не думаю, что у вас есть возможность, – колдун сделал акцент на последнем слове. – с этим что-то сделать.

И он показательно кивнул в сторону синих обручей на их руках. Вот и очередное опровержение фразе “вы для нас не рабы”. Может так оно и было… пока оставалось удобным. Но не даром говорят – хочешь узнать, как хозяин относится к своей собаке, начни их обоих морить голодом.

Больше ничего не сказав, Рамухан вернулся к костру.

Хаджар же достал из кармана камень, доставшийся им после битвы с Духом. Может остальные забыли о нем, а может просто не заметили, но никто не напомнил Хаджару о, вроде как, общей добычи.

– Что это? – спросил Эйнен.

– Я собирался задать тебе тот же вопрос.

Глава 386

Эйнен взял камень и, положив на ладонь, застыл. Примерно с минуту он медитировал, вглядываясь в “находку” через Реку Мира. Хотя, учитывая что он практически всегда держал глаза закрытыми, то сложно было сказать, чем именно он там занимается.

– Дай, пожалуйста, Камень Энергии, – неожиданно попросил островитянин.

Хаджар развязал тесемки кошелька, где помимо подарка Серы лежала колбочка со слезами феи. Он положил артефакт на свободную ладонь Эйнена. Тот еще примерно с полминуты просидел не двигаясь, а затем положил оба камня на песок.

– Не находишь ничего общего? – спросил он.

Хаджар задумался, а затем, едва не хлопнув себя по лбу, вгляделся через Реку. Как он и подозревал, с такого ракурса камни выглядели практически одинаково. С той лишь разницей, что камень, отданный Серой, содержал в себе энергии в десять, а то и больше раз, нежели добытый у Духа Пустыни.

Это говорило о двух вещах. Для начала теперь Хаджар знал где можно добыть столь необходимый в будущем ресурс. Если Ядра формировались внутри зверей, то вот Камни Энергии – у духов. В принципе, логично.

Подобному, наверняка, учат молодняк в Империи, а вот для остального мира такие знания являются чем-то уникальным. Хотя, к чему в Лидусе знать о камнях энергии и где их добыть, если для этого нужно забороть тварь уровня Рыцаря Духа.

Второе – не все так просто оказалось с подарком Серы.

– Если подумать, – продолжил Эйнен. – то такой камень должен возникать в духах намного выше уровня Повелителя.

– Выше повелителя, – повторил Хаджар и покачал головой. – я даже не знаю, как называется ступень, находящаяся за этим уровнем. И не очень хочу представлять, какой силой будет обладать существо, достигшее её.

– Очень сомневаюсь, что маленькая Сера отдала тебе его… просто так.

– Подарок – это не “просто так”, - возразил Хаджар.

– Ты понял о чем я, варвар.

Когда Эйнен употреблял необидное “варвар”, становилось понятно, что островитянин сильно раздражен. Впрочем, его можно было понять. Сложившаяся ситуация не просто напрягала, а пугала.

Они провалилась сквозь дно озера в непонятный регион. Даже задумываться не хотелось, что хуже – прошли ли они сквозь портал или оказались в мире, внутри мира. Или это была такая невероятных размеров пещера. В последнее, разумеется, хотелось верить больше всего, но вот конкретно верилось – меньше всего.

Не прошло и нескольких часов, как они сразились с двумя монстрами, которые могли бы сравнять с землей половину Лидуса или Балиума. Их силы на это вполне бы хватило.

А вот теперь выясняется, что Сера, еще за несколько месяцев до нападения на караван Рахаима, отдала Хаджару Камень Энергии огромной силы. Неудивительно, что глава аукционного дома Подземного Города не смог назвать цены. Вряд ли он вообще был способен определить, насколько это ценный ресурс.

– Может она отдала тебе ключ от Города Магов? – с легкой надеждой в голосе, спросил Эйнен.

Хаджар ненадолго задумался. А как было бы просто, окажись это правдой.

– Вряд ли, – вздохнул Хаджар. – учитывая все, что мы узнали – ключ она сама. Не человек, не живое существо, а созданный магами голем.

– Странно, почему они не сделали её достаточно сильной, чтобы совладать с Санкешем.

– О мотивах вымершей цивилизации можем поразмышлять и позже, – слегка ухмыльнулся Хаджар.

В одном он был согласен с Солнцеликим. Если Город Магов вымер, значит заслужил подобную участь. Будь они действительно настолько уникальны и всемогущи, как про них рассказывали легенды, то сейчас бы сонм мародеров не искал вход в их обитель.

– Как ты выразился, мой друг – давай решать проблемы по мере поступления, – Эйнен свернул плед и положил себе под голову. Обняв шест, он задышал ровнее. – На данный момент остановимся на том, что в наших руках есть некий артефакт, связанный с Городом Магов.

В скором времени островитянин заснул. На их уровне силы сон требовался крайне редко, а в большинстве случаев его вполне комфортно заменяла глубокая медитация. Но вот когда случались подобные ситуации, то инстинктивно тянуло в сон.

Наверное, от этого избавлялись лишь после перехода к уровню Небесного Содата, а может и Рыцаря. Впрочем, Хаджар слышал легенды, что Повелители способны месяцами обходятся без еды и воды и пребывать в уединении на протяжении десятилетий.

Хаджар размял ноющую шею и кинул быстрый взгляд на Карису и Тилис. Ни к одной из них он не испытывал полового влечения, но, все же, тот факт, что в последний раз постель ему грели не меньше…

Вечерние Звезды! Даже озвучивать этот срок не хотелось! Какое там десятилетие.

Пародируя интонацию Неро, хаджар пообещал себе, что как только выберется из пустыни, первом делом наведается в бордель. Для успокоения души, нервов и определенных естественных половых признаков.

Улыбнувшись подобному выходу нервов, Хаджар собирался последовать примеру товарища, но, укладываясь на песок, неудобно повернулся и ему в грудь уперлось кольцо Патриарха секты Черных Врат.

Вытянув из-под кафтана кожаный ремешок, на который и было повешено с виду простое колечко, Хаджар огляделся. Вроде никто за ним не следил. Да и вряд ли кто-то, кроме Эйнена, смог бы определить в кольце артефакт. Уж слишком редкое для местности. В самой столице Империи не у каждого могло иметься пространственное кольцо, а здесь всего-лишь Море Песка.

Задумавшись, Хаджар опять хмыкнул.

Всего-лишь…

Еще несколько лет назад родина Серы казалась ему чем-то огромным, где находились сильные адепты и смертельные опасности. Теперь же он едва ли не с высока смотрел на этот регион. Хотя, чего скрывать – заслужил. Кто бы мог подумать, что пройдет на так много времени, а Хаджар сможет сражаться на равных пусть и со слабыми, но Небесными Солдатами.

Встреться он сейчас с Патриархом, хозяином кольца, и ему бы не потребовалось никакой нейросети, чтобы одолеть маньяка. Возможно, он бы и вовсе справился всего за несколько ударов.

Используя Зов – хватило бы всего трех.

Специально подбадривая себя подобными мыслями, Хаджар вновь взглянул на кольцо. Река Мира омыла его глаза и взору предстал сложнейший узор из нитей энергии. Полтора года назад при одном лишь беглом взгляде на него, у Хаджара начинала ужасно болеть голова и он едва не терял рассудок.

Теперь же, пусть ему и казалось, будто разгорается мигрень, он мог выдержать давление узора на разум. А после своеобразной тренировки с Гленом, который выглядел в сотни раз сложнее кольца, Хаджар решился на авантюру.

И пусть говорили, что практически невозможно перепривязать к себе такой артефакт, не будучи хотя бы Небесным Солдатом, но Хаджар привык доказывать, что все невозможное, это всегда – “надо лишь сильно постараться”.

Он вновь представил, как держит в руках иголку. На этот раз спица энергии сформировалась куда быстрее. Под действием наркотика (после которого наверняка проявятся не самые приятные побочные действия, но – плевать) узлы работали словно насосы.

Хаджар, прикусив в реальности губу от усердия, начал постепенно менять узор. Он без труда выделил в нем формирование, отвечающее за привязку к Патриарху. Внешне оно очень сильно напоминало эмблему Черных Врат и, видимо, именно благодаря нему никто другой не мог “открыть” кольцо.

Сперва работа шла весьма споро и Хаджар даже успел обрадоваться и расслабиться, но с очередным движением “иглы” он вдруг ощутил резкий укол в районе виска.

Ему не требовалось открывать глаза, чтобы понять, что он только что сплюнул кровью.

Клятое кольцо начало сопротивляться! Узор будто ощерился острыми клинками, которые, стоило только “приблизиться” к печати, резали сознание Хаджара.

Стало ясно, что попытка перепривязать кольцо может стать смертельно опасной, но Хаджар чувствовал, что этот артефакт может не только облегчить поход к Городу Магов, но и спасти, в какой-то момент, жизнь.

– Хаджар Дархан не отступит перед каким-то кольцом.

Подбодрив себя таким образом, Хаджар принялся за дело.

Глава 387

Печать сопротивлялась с таким напором, будто это был не оставшийся после неизвестного артефактора конструкт, а боящийся за свою жизнь адепт. В реальности Хаджар, нахмурив брови, то и дело сплевывал кровь. Здесь, в мире энергий, он неистово бился о щит, выставленный печатью.

Копия Горного Ветра, сменившая в его руках иголку-спицу, мелькала с невероятной скоростью. Удар за ударом обрушивались на энергетический щит. Тот дрожал, иногда трещал, но чем сильнее Хаджар старался, чем больше усилий он прикладывал, тем жестче отвечала печать.

Из щита выстреливали острые лезвия, полосовавшие телесную душу Хаджара. Кажется, именно так пребывание в этом состоянии называла тень Бессмертного мечника.

И все же, Хаджар не отступал. Его глаза, с каждой новой раной, разгорались все ярче. В их недрах бушевал разъяренный дракон и, кто знает, от чего щит гнулся больше – от безумный ярости или от ударов мечом.

– Я победил тебя при жизни, – рычал Хаджар, рассекая эмблему Черных Врат. – не проиграю и в посмертии!

Мысленно представив, как просыпается миниатюрный черный дракончик в недрах его души, Хаджар вновь призвал черный клинок. Он соединил два меча в один и, используя внутри сознания Зов, нанес печати мощный удар.

Взмах меча оставлял, внутри мира энергий, ясно различимый шлейф-след, внутри которого плясали черные молнии. От подобного удара щит над печатью прогнулся и едва не треснул, но вскоре, с удвоенной силой, выстрелил длинными клинками.

Они располосовали Хаджара, отбросив его в глубины бесконечного потока Реки Мира.

В реальности Хаджар дрогнул, согнулся в три погибели и буквально вытошнил на песок вязкой, темной кровью. На несколько секунд он замер в этом положении, а затем, утерев губы, вновь сел в позу лотоса. Благо, после жуткой схватки с Духами пустыни члены отряда слишком вымотались, чтобы обращать внимание на Хаджара.

Вынырнув из потоков Реки Мира, Хаджар вновь завис над печатью. Та, словно издеваясь, слегка мерцала, подмигивая неудачливому взломщику. В этот момент Хаджар понял, что наскоком, голой силой этот конструкт не взять.

Кто бы не создавал кольцо, предусмотрел попытку варварского взлома. В итоге, щит, формирующийся над сплетением нитей энергии, частично пропускал сквозь себя удары, но большую часть не просто поглощал, а использовал, чтобы нанести удар ответный.

Хаджару, чтобы преодолеть подобную защиту, требовалось нечто, что минует её, не нанеся вреда щиту, а ударив прямо в печать.

В руке все еще лежал Горный Ветер. Вернее – его мысленная копия. Она выглядела почти так же, как и реальный, разве что созданная из оплывающего синего тумана энергии.

Успокоив ярость и азарт битвы, Хаджар уселся напротив щита и начал размышлять. Что может ударить насквозь, не нанеся урон щиту, но сломав печать? Ответ, на самом деле, лежал на поверхности – стойка Падающего Листа, в исполнении Травеса, как раз оказалась способна на подобное.

Вот только еще никогда прежде Хаджар не использовал стойки внутри мира энергий. Ведь что такое стойка? Не более, чем особый способ манипулирования энергией внутри тела. Оружие служило лишь формирующим проводником. Как форма для выпечки или заливания стали.

Тень Бессмертного мечника, чья реальная сила находилась далеко за пределами понимания Хаджара, однажды продемонстрировал эту теорию на практике. Он не вытянул вперед пальца, не вздохнул, не взял меча, палки или даже травинки. Но при этом на противоположной стене пещеры, до которой лежало примерно полтора километра, появилась глубокая расщелина.

Хаджар не был даже способен заметить технику, не то что различить, что имено нанесло удар. Сама же тень утверждала, что окажись в её руках подходящий, сильный меч, и этот удар смог бы пробить пещеру насквозь.

Тогда Хаджар не поверил.

Сейчас… Сейчас он сомневался, что в этом мире вообще существовало понятие – невозможно.

А значит, если стойку возможно выполнить в реальности, то и здесь тоже.

Размяв шею, Хаджар повернулся в противоположную от печати сторону и, выполнив все нужные манипуляции с мечом, энергией и “телом”, сделал короткий секущий взмах, представляя при этом как где-то в пространстве падает осенний лист.

Еле заметный, тусклый, призрачный клинок пронесся примерно двадцать шагов, пока не истаял в воздухе. От вида столь слабого удара Хаджар на мгновение занастальгировал по прошлым временам. Когда-то подобное было для него верхом могущества. И не раз выручало в самых разных битвах.

Единственное, что поразило Хаджара – то количество энергии, которое пришлось потратить. В реальности такой удар оказался бы в десять раз мощнее, но и потребовал бы в несколько раз меньше сил. Теперь же Хаджар остался едва ли не без половины от запаса энергии.

Щит над печатью будто почувствовал скорую погибель и даже как-то посмурнел. Исчезло сияние, а сам он затаился внутри хитросплетения нитей энергии. Будто и не было его вовсе. Примитивная ловушка, направленная против совсем уж отчаянных взломщиков. Хотя, даже Хаджар едва было не искусился впечатлением, что сила внутри печати все же вычерпана и защита пропала.

Занеся меч над головой, Хаджар уже почти обрушил всю ярость и мощь на барьер, как внезапно замер. Он посмотрел на копию Горного Ветра в его руках. В душу закрались подозрения. Только что он использовал стойку “Падающего листа” и стал свидетелем того, как удар все же пришелся именно что по прямой.

Да, естественно, он так его и направлял, но кто знает, получится ли изменить траекторию, учитывая что в этом состоянии он, кажется, стал в десять раз слабее. Не стоило забывать, что наносить удар с любого угла при помощи этой стойки, Хаджар научился лишь недавно.

Опустив меч, Хаджар посмотрел на печать. Та, будто снова ощутив нерешительность неприятеля, вновь замерцала и выставила на показ щит.

Кто бы не создал этот конструкт, был не лишен чувства юмора. Извращенного и надменного, но все же.

Вновь задумавшись, Хаджар пытался найти способ не то чтобы усилить себя в мире энергии, а хотя вернуться к состоянию реальности. Ненадолго. Только на тот срок, что был необходим для нанесения удара. А это – доли мгновения.

Как мог усилить себя Хаджар? Конечно, будь у него пара лет для тренировок и десятки готовых к спаррингам Небесных Солдат, вопрос стоял бы только во времени. Он бы, наверное, даже обошелся без особых ресурсов. Их не требовалось, чтобы забраться на грань становления истинным адептом.

Но, времени у Хаджара не имелось от слова “совсем”.

Оставались разнообразные алхимические снадобья и пилюли. Но и таких не водилось в наличии. Вернее они, конечно же, были… В Подземном Городе… И стоило каких-то совершенно безумных денег.

Единственным, что оставалось – оружие. Но где Хаджару взять оружие, достаточно могущественное, чтобы повлиять из реальности на мир энергии. Может, на подобное были способны артефакты уровня Императорский. Но, если верить слухам, за такой и в самом Дарнасе – империи, грызлись не на шутку.

И тут, будто отвечая на неозвученный вопросы, от Горного Ветра отделился черный клинок. Он, полученный в недрах горы в Лидусе, от Древа Жизни, всегда был рядом, но до недавнего времени оставался незамеченным.

Отделившись от клинка, он поплыл в сторону внутреннего сознания Хаджара. Все дальше и дальше от Реки Мира… пока не был пойман. Впервые Хаджар не просто использовал меч для мысленного копирования стойки, нет, он действительно взял его в руку.

Пусть воображаемому – в руку телесной души, но все же. Каких ощущений он ожидал от этого? Может внезапного просветления, может чего-то удивительного или даже пугающего, но нет.

В его руках лежал самый обыкновенный меч. Мало чем отличающийся от мириада таких же. Разве что сделанный из черного тумана и находящийся где-то в глубине души, а не в реальности.

Растворив копию Горного Ветра, Хаджар переложил черный клинок в правую руку. Именно его он использовал для стойки “Падающего листа”. И в момент, когда энергия хлынула внутрь оружия, только в этот момент Хаджар ощутил что-то.

Что-то дикое и необузданное. Мрачное и жестокое. Нечто закаленное в тысячах, нет… сотнях тысяч схваток. Как если бы он держал в руках не меч, а древко косы самой Смерти. Вот только в данном случае, древко не поддерживало саму косу, а было готово с ней сразиться. Словно клинку было без разницы кто или что перед ним – он бы с радостью бросился в битву. Даже зная, что не уцелеет в ней.

Хаджар широко улыбнулся.

Такой меч вполне ему подходил.

Жаль лишь, что он был почти “воображаемым”.

Как и рассчитывал Хаджар, удар пронесся позади щита, рассекая печать на две равные половинки. Конструкт померк и обвис порванными нитями, и в ту же секунду, хаджар ощутил, как его куда-то засасывает.

Глава 388

Сознанием Хаджар оказался в небольшом пространстве. Чуть больше двух квадратных метров. Причем, в отличии от Реки Мира или собственного подсознания, Хаджар не ощущал здесь наличия своего тела. Лишь голый разум, который взирал на плавающее в пространстве предметы.

Некоторые из них узнавались сразу. Например две горки золотых балиумских монет. Раньше они бы воспринимались несметным богатством, а теперь… Теперь Хаджар с жадностью пожирал глазами девять имперских монет. Каждая из них стоило не меньше пяти тысяч простых золотых.

Так что, при грубой оценки материальной составляющей, Патриарх не особо и шиковал при жизни. Даже если удастся перевести все золото в имперскую валюту, то при самом удачно курсе здесь лежало всего одиннадцать монет. Ну или – “целых”, учитывая и без того “дырявые” карманы Хаджара.

Следующим, что легко обосновалось, оказались две склянки. Одна, сделанная из неизвестного, сверхтвердого стекла, содержала внутри вещество, от которого Хаджар инстинктивно отшатнулся.

В мутном вареве, бьющем о стенки, будто пытаясь вырваться, легко опознавался яд, от которого едва не погиб Неро. Учитывая слова Патриарха о том, что одной капли хватит для отравления целого города, здесь его… Ну, на какую-нибудь небольшую провинцию южного Лидуса хватило бы точно.

Рядом, в соседней склянке, находилась точно такая же субстанция, но зеленоватого оттенка. Всего три капли. Противоядие. То, ради которого в свое время Хаджар отказался от наследия тени Бессмертного. О чем, кстати, еще ни разу не пожалел.

А вот следующие два предмета заставили Хаджара задуматься.

В отдалении друг от друга парили красная пилюля и даже с виду невероятно древний свиток. Из пилюли размером с вишню сочилась энергия, один вид которой даже у видавшего виды Хаджара вызывал рвотный позыв.

Складывалось впечатление, будто в неё, в небольшой шарик, влили столько боли, крови и отчаянья, что хватило бы на несколько поколений. Хаджар буквально слышал крики умирающих. Их обращенные мольбы. Мольбы, ко всем, кому только можно. К богам, демонам, духам, миру, кому угодно. Лишь бы пришли. Хоть бы помогли.

Но никто не приходил.

И это отчаяние, потеря даже самой маленькой крупицы надежды, оно сочилось из пилюли. Оно взывало ощущение силы, возможность подчинить все эти вопли, но Хаджар даже не прикасаясь к этой мерзости, ощущал цену, которую пришлось бы заплатить за подобную силу.

Не даром в своем время Рыцарь Духа – Крыло Ворона. С которым перед своей смертю беседовал Патриарх, столь скептически был настроен к таким исследованиям.

Теперь Хаджар понимал почему.

Да, наверное тот, кто съест подобное, действительно сможет запросто скакнуть на начальную ступень Рыцаря Духа. Вот только вряд ли он сможет сохранить после этого здравый рассудок, да и, к тому же, никогда не будет способен пройти дальше.

Красная пилюля давала ужасную силу, но и она же её и ограничивала, оставляя адепта до конца своих дней на уровне слабого Рыцаря. Много кто из варваских королевств да и, пожалуй, самой империи, согласился бы на подобное. Ведь шанс стать Рыцарем, даже за тысячу лет, был крайне низок.

А сколько рождалось гениев в богатых кланах и семьях, которые уже к тридцати добирались до этой грани? Грани Рыцаря… не так уж и мало, если сравнить с общим количеством.

А зависть и бессилие тех, кто смотрит за чужими успехами – не лучшие советники.

И, все же, Хаджар поборол порыв уничтожить пилюлю. Нет, даже перед лицом неминуемой гибели он не стал бы её использовать, потому как лучше смерть, чем потеря души. Но, быть может, он сможет найти ей какое-нибудь применение. Помимо продажи, разумеется. Хаджар не собирался выпускать в мир полоумого демона, жаждущего чужой крови.

Что же до свитка, то это было единственным, что действительно заинтересовало Хаджара.

Старый, потрепанный, сделанный не из бумаги или папируса, а какой-то ткани. Серебристой и слегка мерцающей. Впрочем, трудно сказать насколько великолепна она была когда-то, потому как сейчас вся покрылась зелеными пятнами. Местами нити развязались и обвисли.

Хаджар не знал, как ему забрать из кольца что-либо, но стоило ему только подумать об этом, как он ощутил в своей руке холодную ткань.

Открыв глаза, он действительно увидел, что правая рука сжимала свиток. В реальности он выглядел точно так же, как и внутри кольца. И, видят Вечерние Звезды, что-то внутри Хаджара не просто хотело, а жаждало его развернуть.

Редко когда Хаджар не оказывался способен устоять перед искушением. И, к счастью или нет, это был один из тех самых моментов.

Дрожащей рукой Хаджар развернул свиток. Внутри, на нитях, уже давно выцветшей и облетевшей краской, был написан портрет мужчины. В черных доспехах, но с синим поясом, он держал в руках черный меч, делая им резкий рубящий взмах.

Хаджар смотрел на изображение лишь одно мгновение, а затем резко свернул свиток. Как совсем недавно что-то внутри него возжелало его развернуть, так, только что, инстинкты завопили об опасности.

Сцепив зубы от резкой боли в районе груди, хаджар приложил к ней ладонь. А когда отодвинул, то увидел, что вся она была покрыта кровью.

На груди Хаджара, от пупка до солнечного сплетения, алела полоса. Как если бы кто-то невидимый ударил мечом, задев плоть лишь кончиком клинка. И это всего за долю секунды взгляда на рисунок, который, будто долотом, оказался высечен в памяти Хаджара. Без труда тот мог вызвать его в сознании, но даже так чувствовал, что дольше нескольких минут “разглядывать” не сможет.

Тот уровень Духа Меча, что был сосредоточен в запечатленном движении мечника был не просто невероятен, а оставлял за собой любые, самые сильные техники, на которые только была способна Тень Бессмертного.

– Откуда у Патриарха… подобное? – прошептал Хаджар, пытаясь понять, как вернуть свиток обратно в кольцо.

Сперва он положил кольцо на серебристую ткань, потом наоборот, затем произнес:

– Вернись, – и, даже. – встройся обратно.

Но ничего из этого не произвело эффекта. Хаджар, все еще придерживая ладонь на ране (скорее от шока, нежели из-за боли), мысленно обратился к кольцу. Тут же он вновь оказался в небольшом пространстве, где парило остальное богатство Патриарха. И вот теперь, только подумав о возвращении свитка обратно, Хаджар тут же “увидел” его перед собой, а в реальности руки машинально держали лишь воздух.

Вынырнув из пространства кольца, Хаджар посмотрел на разрушенный конструкт нитей энергии. Ну, не только – ломать не строить, но и еще – чинить.

Представив все ту же иголку-спицу, Хаджар принялся сшивать печать обратно. Только на этот раз, используя собственную энергию, он вышивал совсем другой герб.

На такую же тонкую и красивую работу как прежде у него не хватало ни сил, ни энергии, поэтому получилось очень грубо. Швы были видна невооруженным взглядом и из них явно просачивалась энергия. Да и щит получился на порядок слабее предыдущего. Но даже так – никто, кроме Хаджара, с первой попытки не сможет получить доступ к кольцу. Разве что только… со второй. Но и это уже неплохо.

Вновь открыв глаза, Хаджар негромко вздохнул. Пусть и простое, но довольно изящное золотое кольцо, теперь выглядело ржавым и помятым. Зато теперь его можно было смело нацепить на палец. В таком уж точно никто не заподозрит пространственный артефакт.

– Не думал, что справишься.

– Проклятье! – едва не подпрыгнул Хаджар.

Клятый островитянин… из-за его вечно закрытых глаз сложно было определить, когда он спал, когда медитировал, а когда внимательно за кем-то следил.

– Это хорошо, что ты смог его вскрыть, – едва не зевнул Эйнен. – может пригодится.

– Я подумал о том же, – кивнул Хаджар. – спи, давай. Неизвестно с какими тварями нам придется сражаться зав…

Договаривать Хаджар не стал. Судя по ровному и чуть громкому дыханию, Эйнен вновь заснул еще на половине фразы.

– Чтобы тебя водоросли в море любили….

– Варвар.

– Проклятье! – вновь едва не подпрыгнул Хаджар.

Клятый островитянин, все же, не спал… Иногда он терпеть не мог своего друга.

Глава 389

С утра все проснулись от громкого крика:

– Не трогай меня, тварь песчаная!

Глен, резко вскочивший на ноги, взмахнул саблей. С её лезвия сорвалась золотая лента. Она рассекла пустоту и исчезла внутри соседнего бархана. Сразу после этого балиумец схватился за грудь и начал задыхаться.

Подлетевший к нему Эйнен насильно запрокинул Глену голову и влил в неё остатки отвара. Балиумец закашлялся, но спустя полминуты снова смог нормально дышать.

– Постарайся в ближайшее время не перетруждаться.

Эйнен похлопал Глена по плечу и вернулся к своим немногочисленным пожиткам. Шесту, пледу и свертку из пледа.

– Что с этим… – балиумец неопределенно покачал рукой в воздухе.

– Духом, – подсказала Кариса.

– Да, вот с ним, – кивнул Глен.

– Мы их уничтожили, – Рамухан произнес это таким тоном, будто исключительно он, в одиночку, развеял песчаных монстров.

Балиумец пару раз хлопнул ресницами, потер грудь, сморщился, обнаружив шрам, а затем облегченно выдохнул. А уже через мгновение вновь хватился за саблю и заозирался по сторонам.

– Их? – спросил он. – там была только одна. Вылезла из песка со своей саблей и…

– Ты много чего пропустил, – перебил Хаджар и повернулся к колдуну. – куда теперь, Рамухан?

Кариса и Тилис уже собрались и взвалили на плечи небольшие сумки. В них лежали специальные снадобья, несколько артефактов и скудный запас провианта. В Город Магов собирались налегке.

– Пойдем дальше к горам, – после недолгих раздумий, ответил Рамухан. – другого выбора нет. После битвы мы потеряли много времен и, скорее всего, лишилсь форы. Если Санкеш еще и не нашел входа, то уже максимально близок к этому.

– Нам следует поторопиться, – добавила Кариса.

Ведьма, подавая остальным пример, первой пошла к горам на востоке пустыни. Вскоре отряд уже вытянулся вереницей, следуя за подчиненной Париса. Та, в свою очередь, держала открытым талмуд. Светились руны и иероглифы на его страницах, а вперед парили две огненных тени в балахонах.

Выступая в роли разведчиков, под чутким руководством ведьмы, они особенно тщательно проверяли ближайшие барханы. Буквально обрушивая на них шквал миниатюрных огненных шаров, заставляли участников экспедиции замереть, в ожидании очередной схватки.

Но, то ли судьба была благосклонны, то ли где-то в пустыни появился Санкеш. Может Духи, охраняющие Город Магов, почуяв в Солнцеликом более серьезную угрозу, направились именно к нему.

– Рамухан сказал, что это ты меня подлатал, – подошел Глен, до этого о чем-то беседовавший с колдуном.

Эйнен слегка скосился “взглядом”. Кроме Хаджара этого никто не заметил, да и заметь – не нашли бы особых отличий от обычного, каменного лица островитянина.

– Не стоит благодарности.

– И все же, – взгляд балиумца был серьезен как никогда. – я знаю, мы начали не с той ноги. Но и ты меня пойми – у меня не было особого выбора. Такова традиция и не мне её нарушать.

Хаджар промолчал. Он очень сильно сомневался, что именно об этом последние три часа пути Рамухан беседовал с Гленом. Да и к тому же, если обман новеньких и был традицией, то вот Эйнена на стене распяли исключительно по собственному желанию.

– Говорю же – забудь. Я помог тебе не из теплых чувств, а чтобы сохранить силу отряда. Так что, если подумать, помог я больше себе, нежели тебе. Ты мне ничего не должен и давай так это и оставим.

Некоторое время Глен шел рядом молча. Нещадно палящее солнце почти никак не влияло на практикующих, а вот горожане подземного, идущие впереди, спасались только благодаря своим амулетам. Да и скорость их шага была настолько низкой, что Хаджар уже забыл, когда в последний раз он позволял себе легкие прогулки.

Потому что именно на прогулку происходящее и было похоже. На смертельно опасную прогулку по гребням барханов, которые в любой момент могли ожить и отправить тебя к праотцам.

– Понимаю, – нарушил тишину Глен. – и все же… слышал я о тебе, Безумный Генерал и о том, что сделал для моей родины…

Взгляд балиумца помутнел. Будто он смотрел не перед собой, а куда-то дальше. Намного дальше. В собственное прошло.

– С балиумом у меня сложные отношения, – продолжил он. – много зла мы сделали друг другу, – Глен закатал левый рукав, показывая шрам от ожога. Такие в Балиуме ставили каторжанам. – но, все же, родину не выбирают. К тому же у меня там остались старики и братья. Так что хотя бы за это – спасибо.

И, не дожидаясь ответа, ускорил шаг и ушел вперед.

– Ты ему веришь? – поравнявшись с другом, спросил Эйнен.

Хаджар посмотрел в спину Глену.

– Ни на секунду.

Больше друзья ни о чем не говорили. Пустыня, на удивление, пока не преподносила новых злоключений. Хаджар, решив использовать время с пользой, вновь представил картину, запечатленную на древнем свитке.

Почему-то ему казалось, что он уже где-то встречал изображенного там мечника. Он ощущал с ним некое смутное родство. Но вряд ли среди предков королевского рода Лидуса мог найтись подобный монстр.

Сложно было представить силу, которой обладал мечник при жизни. Если простое изображение его удара могло убить настолько сильного практикующего как Хаджар, то на что был способен этот некто в реальности?

Хотя, несмотря на все это, Хаджар шестым чувством ощущал, что портрет изображает мертвеца. И, учитывая возраст свитка, почил этот некто еще в те времена, когда на месте Моря Песка плескалось море. А может рос лес. Или здесь вообще раскинулись огромные горные, заснеженные хребты, а в небе парили орлы.

В общем, произошло это так давно, что даже приблизительный срок не хотелось озвучивать. А если предположи…

Вскинутый в небо кулак Карисы прервал размышления Хаджара.

Отряд остановился на вершине бархана и дальнейший пейзаж был виден только ведьмы.

– Осторожно, – прошептала она. – мы не одни.

Пригибаясь, члены отряда сгрудились на гребне песчаной волны. Там, у подножья, в метрах трехстах, арсположилась шла довольно большая группа практикующих и адептов. Но, что насторожило Хаджара, некоторые из них, закутанные в плащи, держали в руках резные посохи. В их навершиях сверкали слегка мерцающие камни.

– А я думал, что колдуны и ведьмы только в Подземном Городе обитают, – заметил Хаджар.

– Да, – сквозь зубы, с явной злобой, ответил Рамухан. – только вот не все соглашаются с политикой Мудреца.

– Не всем хочется жить под землей, – пояснила Кариса. – многие уходят на поверхность и… не возвращаются. Выбирают жизнь мирскую, среди чужаков. Со временем таких изгоняют из списков горожан.

– А некоторые там умирают, – с той же злобой, что и Рамухан, процедила Тилис.

Всего вражеский (а каким еще он может быть) отряд насчитывал не меньше полусотни участников. У них даже тенты стояли и какие-то палатки. Судя по всему, в этой пустыне они находились явно не первый день.

– И что мы будем дел…

И опять Хаджару не дали договорить.

Земля под ногами задрожала. Раздался гул. Низкий и раскатистый. Похожий на гром, но доносящийся из-под земли. Со стороны лагеря начали доносится крики. Люди разбегались от центра, где вспенивалась пустыня. Недавно ровная поверхность поднималась огромным горбом из которого вытянулась огромная рука. Такая, что одним махом легко задавила шесть тентов и примерно столько же практикующих.

А за рукой последовало и туловище. Закованное в броню, настолько большое, что могло бы легко сравняться в высоте с горами на востоке. То, что Хаджар принял за звезды, на деле оказалось красными глазами монструозного голема.

Над песками появилась лишь верхняя половина его тела, а тень от монстра уже накрыла отряд Подземного Города.

Хаджар слегка приоткрыл рот. Каждый раз мир вновь доказывал, что все еще может удивить своими чудесами. А затем голем открыл пасть, издавая рев, легко давший бы фору взорвавшемуся вулкану.

Одним махом он смел, раздавил, превратил в кровавое месиво, половину вражеского отряда. В панике люди разбегались прочь, но их ловили оживающие барханы, принимавшие облик тех самых Духов. Ловили, чтобы мгновением позже, рассечь песчаными саблями.

На золотой песок полились алые реки крови.

Глава 390

– Пять… семь… двенадцать, – по мере того, как Кариса считала появлявшихся из барханов Духов, лица отряда смурнели.

Не трудно было представить, что могли с ними сделать твари в таком количестве. Да чего уж там – двух было вполне достаточно, чтобы поставить искателей из Подземного Города лицом к порогу дома праотцов.

В то время пока самые малодушные пытались сбежать, где их поджидали песчаные сабли, большая часть все же отважилась дать бой голему. Несмотря на огромные физическую силу и рост, он не излучал какой-либо сильной ауры. Так что неудивительно, что именно на него набросились практикующие, адепты и ведьмы с колдунами.

Вот только цель они, все же, явно выбрали неправильную.

Все еще находясь по пояс в песках. Голем как от назойливых букашек отмахнулся от практикующих. Из изломанные тела, пролетев не меньше полусотни метров, упали среди резни, устроенной духами. На лицах, кроме маски ужаса и неверия, больше ничего не отображалось.

Адепты, поняв, что несмотря на отсутствие ауры, силы твари не занимать, начали использовать свои лучшие защитные техники.

– Проклятье, – выругался Глен. – сколько их там? Пятеро?

– Шестеро, – поправил Рамухан, указывая на затаившегося среди теней еще одного Небесного Солдата.

Двое, соединив усилия, создали над собой нечто наподобие пирамиды. Наверняка коренные жители Моря Песков. По преданиям, когда-то очень давно, такие строили правители Жемчужины Песков, дабы их там и хоронили.

Навершие пирамиды выглядело острым и опасным. Хаджар засомневался, что тот же Глен смог бы без вреда для себя пробиться сквозь подобную защиту.

Голем же попросту накрыл ладонью и технику и адептов. Ни вскрика, ни стона не донеслось из-под исполинской длани. Когда же, медленно, с гулом он её поднимал, то во осыпающихся песчаных очертаниях его ладони быстро исчезали два алых пятна.

Стоявшие позади колдуны и ведьмы отдавали приказы адептам, но те уже не слушали. Они беспорядочно посылали в голема свои лучшие боевые техники. Тот же, лишь иногда морщась, просто прикрылся от них предплечьем.

Грузные, медленные движение гиганта, создавали столь мощные потоки ветра, что взлетавший песок превращался в терку. Те практикующие, что не успели отбежать (и найти свою смерть под саблями Духов), оказались, в буквальном смысле, стерты в порошок.

Прикрываясь левой рукой, гигант сжал правую в кулак и нанес удар. Все такой же медленный, он обладал столь огромной площадью поражения, что даже самым быстрым из адептов не удалось уйти.

Погрузив кулак примерно по локоть в песок, голем победно загоготал. Выглядело это довольно жутко.

Позади уже поджимали Духи, почти уничтожившие ничего против них не способных, брали колдунов в кольцо. Несколько из них, воткнув посохи в песок, что-то пели. Энергия так и бурлила, пока вокруг поднимались металлические стены. Созданные прямо из воздуха и спрессованного песка, они служили хилым, временным щитом.

Каждый удар песчаной сабли оставлял на них глубокие трещины и разрезы. И все же, этого было достаточно, чтобы выиграть другим заклинателям время.

Семеро, закутанных в балахоны, скрестили посохи навершиями в сторону гиганта. Хором выкрикнув связку слов на свистящем языке, они едва не погибли от собственного же заклинания.

Совокупная мощь сразу семерых ведьм и колдунов оказалась настолько велика, что её эхо дотянулось даже до бархана, на котором лежали Хаджар и остальные. Секущие полосы ветра едва не срезали гребень и были остановлены взмахом руки Хаджара.

Он призвал совсем легкие, незаметные глазу лезвия, которые отразили эхо и направили его вниз – под склон.

И если таковым было одно лишь эхо, то настоящий удар семерых колдунов поражал воображение. С диким ревом и воем из их наверший ударило торнадо белого ветра. Оно, уплотняясь и сжимаясь, приобрело форму копья таких размеров, что вполне могло бы пронзить голема.

Выстрелив на скорости, на которой и Хаджар бы не успел не то, что увернуться, а хотя бы попытаться выставить блок, оно ввинтилось прямо в центр массы голема. Удар о бронь гиганта поднял вихри ужасающей силы. На этот раз уже Эйнена пришлось выставить перед отрядом защиту из теней.

Засасывающая сила вихря была такова, что на какой-то момент поднялась настоящая песчаная буря. Она скрыла от взора отряда и колдунов, и духов, и самого голема.

Каждый взялся за рукоять оружия. Здоровая настороженность никогда не повредит.

– Как думаете, они его повалили? – не поворачивая головы, спросил Глен.

Ответ не заставил себя долго ждать. Когда в заклинании закончилась вложенная в него энергия, буря постепенно унялась, а затем и вовсе осыпалась песчаным дождем.

То, что предстало взглядам искателей, стало лучшим напоминанием в насколько опасном месте они оказались.

Перед ними лежала все та же пустынная равнина. Ни единого упоминания о сражении, развернувшемся здесь всего мгновение назад. Разве что по центру возвышался ненормально высокий бархан, у подножия которого и разбили отряд столь неудачливые колдуны.

Ни гиганта, который словно испарился, ни Духов, ни, что самое жуткое – ни единого тела или кровавого следа. Ни верблюдов, ни вещей, ни сломанных шатров или палаток. Даже металлические стены, возведенные могучими заклятиями – и те исчезли под золотом голодных песков.

– Хочешь – проверь, – оскалилась Тилис. – может даже помародерствовать успеешь. Как это, у варваров, и принято. Обирать умерших.

– Если бы я убил их сам, то обязательно бы воспользовался твоим советом. Как это, в пустыне, и принято.

– Да кого бы ты…

– Хватит! – гаркнул Рамухан, пресекая очередную перепалку.

На какой-то момент на гребне бархана повисла тишина. Каждый, невольно, представлял себя на месте тех, кому не посчастливилось угодить то ли в ловушку, то ли в логово голема. Так или иначе, ни у кого не возникло ложной идее о том, что они-то бы справились.

Нет, с подобным монстром, которого поддерживало больше десятка Духов, не сладил бы и Солнцеликий со своими головорезами.

– Предлагаю сделать крюк, – задумчиво протянул Эйнен.

– Да!

– Конечно!

– Буквально снял с языка.

С умным видом покивав словам островитянина, спустя минуту отряд искателей уже находился в десятке метров в противоположной стороны от равнины. Еще через полчаса и примерно четыре километра расстояния, народ убрал руки с оружия. И лишь спустя пять часов, Кариса закрыла талмуд и положила обратно зажатый между пальцами талисман.

– Мне кажется, я знаю, зачем Сера дала тебе этот камень, – в своем обыкновении Эйнен вынырнул из тени.

– Тоже догадался?

Все это время Хаджар задумчиво крутил почерневшее кольцо на пальце. Туда он убрал свои немногочисленные пожитки в виде подарка маленькой Серы, слез феи и двух имперских монет.

Мешочек с браслетами решил оставить на поясе. Может это было глупо, но почему-то роднее и понятнее. Как-то он пока не привык, что по одному его желанию вещи пропадали в никуда и из ниоткуда же и появлялись.

Слишком это казалось ненатуральным.

– Думаю, если бы Глен не наступил на Духа, – Эйнен слегка усмехнулся. – то и он бы нас не тронул.

Хаджар собирался что-то ответить, но потом понял, что, видимо, пустыня не особо расположена к тому, чтобы давать ему закончить фразы.

Идущий впереди Рамухан вскинул в небо кулак и что-то резко выкрикнул. В принципе, в такой ситуации не особо было важно, что именно. Все и так были напряжены до состояния натянутых на Ронг’Жа струн.

Тилис и Кариса, не сгорвариваясь, тут же метнули перед Рамуханом свои заклинания. Кариса, как всегда, использовала огненные тени в балахонах, а вот Тилис обрушила на клубящийся, оживший песок, водяной шквал, отдаленно напоминающий молот.

Прозвучал рев, смешанный с шипением и прямо перед отрядом из песка вынырнула огромная, белая змея. Одна только её голова была размером со взрослого мужчину, а глазницы и пасть излучали голубой свет.

– Прикрой меня, – прошептал Эйнен и нырнул в свою же тень.

Хаджар выругался и вытащил меч из ножен.

Глава 391

Вынырнув перед змеей, Эйнен повернул узор-орнамент на шесте и тут же из его навершия, сопровождаемый стальным визгом, вылетел наконечник копья. Одетый во все белое, островитянин заложил шесть-копье за спину и встал боком к змее. Та, тут же найдя противника, полностью вылезла из песков.

Огромное, белое тело извивалось и свивалось кольцами вокруг Эйнена. Источая голубоватый свет, голова змеи прижалась к земле и зашипела на Эйнена, обнажая кривые клыки. В длину тварь была явно больше полусотни метров. А шириной такой, что могла бы спокойно проглотить лошадь.

От её шипения белые лоскуты, в которые и составляли национальный, боевой наряд Эйнена, начали развеваться, словно на ветру.

Змеиный выпад был быстрым и стремительным. Таким, что белая голова размазалась едва заметной чертой. Не выпуская добычи из колец, она пронеслась всего в паре сантиметров от груди успевшего увернуться Эйнена.

Островитянин, игнорируя рассеченные одежды, нанес стремительный укол шестом-копьем. Сконцентрированный в одной точке, он, в отличии от меча, практически не вызывал эха. В этом заключалась одновременно и сила и слабость.

Удары Хаджара били по площади. Да, они рассеивали часть энергии, но при этом вынуждали и защиту делать шире.

Эйнен же предпочитал удары проникающие. Направленные всего в одну точку, они содержали в себе в разы больше силы, но и защититься от них было намного проще. Именно поэтому островитянин всегда осыпал врага именно шквалом молниеносных уколов.

– Скалистый берег! – выкрикнул на родном языке Эйнен.

Подпрыгнув, он завис в воздухе. Из-за его спины на змея обрушился град острых камней. Проливным дождем они ласкали белую чешую. Искры сыпали на песок, выплавляя в нем маленькие лужицы стекла. На самом деле, никаких камней не существовало. Ими выглядели сотни резких ударов шеста-копья.

Змей изогнулся и, не будучи способным пробиться сквозь заградительный шквал, взмахнул хвостом. Огромный, размером со стенобитный таран, он хлестко выстрелил в спину Эйнену, но островитянин уже был готов.

Оборвав атаку, он вновь завел шест за спину и провалился в тень. Этого было достаточно, чтобы хвост змеи ударил по ней же самой, что только сильнее раззадорила зверя.

Никто из отряда пока не вмешивался. Не потому, что были уверены в способностях островитянина справится с тварью начальных Королевских стадий (хотя и не без этого), а потому, что не были уверены в том, что это не ловушка.

Эйнен бился в одиночку, выманивая потенциальную засаду, с которой и вступили бы в бой остальные участники.

Хаджар, не убирая меч в ножны, внимательно следил не только за поединком, но и за окружавшей их обстановкой.

Островитянин вынырнул из тени. Он закрутил вокруг себя шест и с каждым взмахом тени вокруг поднимались и сгущались, пока не сформировали верхнюю половину туловища огромной, трехметровой обезьяны.

Ударив лапами себя в грудь, она распахнула полную клыков пасть и, с очередным выпадом шеста-копья, устремилась к змее. Та попыталась увернуться, но куда громоздкой твари сравняться со скоростью с техникой, пусть и странного, но копья.

Клыки, которыми обернулись выпады Эйнены, впились в то же самое место, куда только что пришелся удар Скалистого Берега. Обломанные чешуйки брони не выстоили перед теневой обезьяной.

Змея, запрокинув голову, зашипела и начала бешенно извиваться. На песок полилась густая, пахучая, зеленая кровь. Распахнув пасть, псчаный змей выдохнул облако голубого света. Вытягиваясь лентой, оно обвивало Эйнена. И если от искр песок плавился, то сейчас он будто бы… таял.

Тот яд, что содержался в дыхании, оказался едва ли не так же силен, как созданная Черными Вратами пакость.

Хаджар уже собирался было присоединиться к бою, но вот облако застыло, а затем рассеялось, будучи рассеченным на мелкие хлопья. Преимущество оружия Эйнена над обычным копьем заключалось в маленьком древке и длинном лезвии. Это позволяло ему не только колоть и резать, но и рубить.

Что он, кажется, и собирался продемонстрировать.

Приняв незнакомую для Хаджара стойку, Эйнен начал концентрировать вокруг себя потоки энергии. Выглядело это так, как если бы вокруг его ног, поднимаясь все выше и выше, закружился бы вихрь силы цвета штормового моря. Затем, схватившись за основание древка, Эйнен сделал ужасающий своей силой рубящий, прямой удар.

Одновременно с этим вихрь силы устремился от его ног к груди, а затем и к рукам. Слившись с шестом-копьем, энергия направилась дальше. Уширяясь, уплотняясь и увеличиваясь в размерах, она приняла форму точной копи оружия островитянина. Только мерцающего, наполненного энергией и размерами не меньше чем в пять метров.

И эта громадина ударила по незащищенному чешуей телу змеи. Фонтан зеленой крови выстрелил в небо, а тварь зашипела в предсмертной агонии. Она, извернувшись, из последних сил выстрелила в отчаянном выпаде, но вместо вражеской плоти вновь пронзила лишь пустоту.

Эйнен, вынырнув из тени, буквально взбежал по телу змеи и, оттолкнувшись, взмыл в небо. Оказавшись прямо над головой зверя, он вытянул перед собой шест-копье и, произнеся:

– Штормовой скалистый берег, – направил удар, который даже Хаджара заставил содрогнуться.

От оригинального “скалистого берега” эта версия отличалась частотой ударов и их скорость. Выпадов было такое количество и такой скорости, что выглядели не просто кусками скал, а черными полосами.

Краткого мгновения хватило, чтобы зверь, которого застали врасплох, распрощался не только с жизнью, но и с головой. Эйнен превратил её в непонятное, жуткое месиво из плоти, чешуи, песка и крови.

Приземлившись в том же месте, откуда и начал бой, островитянин вновь резко заложил оружие за спину. С лезвия слетела зеленая кровь, описывая вокруг Эйнена жирный полумесяц.

– Значит, не для одного меня сны проходят с пользой, – прошептал другу Хаджар.

Островитянин на это никак не отреагировал. Внов повернув орнамент, он спрятал лезвие наконечника обратно в тайный паз и, достав кинжал, отправился за Ядром монстра. Почему-то Эйнену были сильно необходимы Ядра именно змей.

Сам он не говорил почему, а Хаджару хватало ума и такта не расспрашивать.

Пока товарищ был занят работой, Хаджар подошел к Рамухану. Опять же, им с Эйненом, порой, не требовалось слова, чтобы понять намерения друг друга. То, почему островитянин так горел желанием в одиночку разобраться со змеей, вовсе не объяснялось его потребностью в ядрах.

Вот так запросто выставлять себя в роли приманки для, пусть даже потенциальной, но засады – дураков мало. Да и скорость, с которой Эйнен расправился с тварью, тоже не на все сто процентов зависела от силы островитянина, которая, безусловно, сильно возросла с момента их последнего спарринга.

В то же время, на оба этих вопроса существовал простой ответ – камень, подаренный Серой.

– Рамухан, – Хаджар подошел к колдуну.

Тот выглядел несколько странно. Его жезл, вернее камень в навершии, мерно светился, а сам Рамухан смотрел сквозь него на все приближающиеся горы. Глен, увидев как Хаджар подходит к их “предводителю”, лишь закатил глаза и помахал рукой, показывая, что на этот раз он даже говорить ничего не будет.

– У тебя опять какая-то оригинальная идея, варвар? – не отрываясь от своего занятия, спросил колдун.

– Именно так, – кивнул Хаджар. – я хочу пойти в авангарде.

Только теперь Рамухан отвлекся от созерцания скал. Смерив Хаджара оценивающим взглядом, он отрицательно покачал головой.

– Вы с Эйненом наши сильнейшие бойцы ближнего боя. Если на нас нападут с тыла, то вы сможете выиграть нам ощутимую фору. Разбивать порядок не имеет смысла.

– Имеет, – стоял на своем Хаджар. – я не могу сказать тебе почему, так как связан клятвой, но если я пойду впереди, то мы доберемся до гор без всяких проишествий.

Глен лишь усерднее замахал рукой, всем своим видом демонстрируя несогласие с происходящем. Благо, делал он это молча.

В том, что следовало двигаться именно к горам, уже почти никто не сомневался. Во-первых в округ, на многие километры, кроме песков ничего больше не выделялось. Лишь стоящие, словно по центру, коричневые скалы.

А недавнее событие с гигантом и Духом сильно подорвало уверенность отряда в своих силах. Они были готовы схватится даже за такую призрачную надежду.

– У тебя больше секретов, чем в бороде старца, – вздохнул Рамухан.

Хаджар не особо разбирался в местных фразеологизмах, но, наверное, это означало – “очень много”.

– Дело твое. Но Эйнен остается в арьегарде. Глен не в том состоянии, чтобы защитить нас от удара с тыла.

– Я согласен.

Все, даже Хаджар, подпрыгнули, когда рядом с ними, из тени, появился островитянин. Измазанный в пахучей, зеленой крови, он сжимал в руке небольшой, излучающий силу, бирюзовый камень – Ядро.

– Вечерние Звезды! – вскрикнула Тилис, в чей руке опасно светился жезл. – а по-человечески ты ходить умеешь?!

Глава 392

Следующие два дня отряд действительно шел так, словно был не в опаснейшем, полном смертельных ловушек регионе, а на прогулке по песчаному парку. Единственной их проблемой были жар, жажды и нытье Глена. У балиумца начал ныть шрам, и он как-то сразу позабыл о своей благодарности по отношению к Хаджару.

Какими он словами только не вспоминал, без перехода на личности, лекарские способности неких абстрактных врачевателей. Только дураку оставалось не ясным, что он имеет ввиду имено Хаджара, но на пустом месте в словесную перепалку никто не лез.

Нервы были на пределе. С каждым часом горы все приближались. И чем ближе к ним подходили члены отряда искателей, тем отчетливее видели, что на самом деле это не отдельные скальные пики, как было в оазисе Каменных Пальцев, а настоящая горная система. Причем – вряд ли созданная природой.

Несколько действительно высоких точек служили на подобие колонн-щитов. Они служили соединениями между горными шлейфами, а по центру находилась зона, полностью сокрытая плотным, голубым туманом.

Причем сколько бы Рамухан не вглядывался в неё сквозь призму своего “волшебного камня”, но через заслон пробиться не мог. Тоже самое касалось поисковых заклинаний Тилис и Карисы.

Несколько раз они посылали их на разведку, но каждый раз ответ был один и тот же – связь терялась, а сами ведьмы получали пусть и не едва ощутимый, но ответный удар. Когда после очередной попытки Кариса сказала, что отдача стала сильнее, попытки пресекли. Не хватало еще чтобы перед самой финишной чертой кто-то умер по собственной дурости.

Так что к скалам подходили в слепую.

Уровень нервозности в отряде рос с каждым часом. Единственными, более менее спокойными, оставались Хаджар с Эйненом. За это время они убедились в действенности подаренного маленькой Серой камня.

– Ты думаешь…

– Нет! – перебил Хаджар, но было поздно.

Не успел Эйнен задать вопрос, как пустыня вновь решила, что договаривать предложения – удел жалких смертных и не достойно идущих по пути развития. Прямо перед отрядом из песка вытянулась огромная, уходящая куда-то в небо, каменная стена, украшенная орнаментом безумной сложности и красоты.

Народ бросился в рассыпную, но вскоре еще три таких же стены сомкнулись, образовывая квадрат. И пусть крыши так и не появилось, но высота стен могла легко поспорить с самым высоким из горных пиков. А те и вовсе терялись где-то среди редких облаков.

– Ну просил же, – вздохнул Хаджар.

Эйнен на это лишь “пожал плечами”.

– Проклятье, проклятье, – Глен, дрожащими руками, судорожно пытался вытащить саблю из ножен, но у него не получалось.

Кариса, Тилис и Рамухан уже начали напитывать силой свои заклинания, как прозвучал вполне себе обычный, слегка хриплый голос.

– Я бы, на вашем месте, этого не делал. Ваши подобия заклинаний не смог разрушить этих чар, лишь отразятся от их стен. Надеюсь ваших знаний об истинном пути развития хватит, чтобы понять, что в таком случае произойдет.

Да чего там колдун и ведьмы, даже Хаджар, учитывая его скудные догадки о происходящем, мог легко представить последствия. Заклинания, которые будут до бесконечности отражаться между четырех стен в довольно-таки узком пространстве расправятся с ними даже быстрее, чем Духи.

– Кто ты? – спросил Рамухан.

Ответом ему служила тишина, ну еще и стук зубов Глена. Все же сильно его подкосил недавний эпизод с ранением. Самое страшное для практикующего или адепта вовсе не рана тела, а души. Если тело заживет, то вот душа… С такими шрамами на своем “я” безумно тяжело вернуть уверенность в собственных силах. А без неё дальнейшее развитие практически невозможно.

Кто, в здравом уме, сунет голову в пасть льву, не имея уверенности, что вытащит её обратно. А именно так и выглядел путь развития.

– Кто ты?! – с нажимом повторил колдун.

И вновь тишина, а затем неожиданно.

– Почему ты молчишь, имеющий Имя?

Хаджар поперхнулся и заозирался по сторонам.

– Вы, достопочтенный, ко мне? – спросил он.

– К тебе, Пустынный ветер, приходящий с Севера. Хорошее Имя. Заслуженное. Древнее. Почти как эти пески. В мое время его давали тем, кто оберчен на вечные скитания. Красивое имя. Печальное.

Речь незнакомца, кем бы он ни был, была весьма своеобразная. Отрывочная и обрывистая.

– Конечно, – хлопнул кулаком о ладонь Рамухан. – вот, что Парис имел ввиду, когда говорил, что без варваров мы не справимся.

Хаджар с Эйненом переглянулись. Что-то они не помнили таких выражений во время всеобщего совета. Но может потому он и был всеобщим, что основные вопросы успели решить заранее, а затем показали весьма неплохо сыгранный спектакль.

А может все совсем не так и просто в друзьях разыгралась паранойя.

– Что ты ищешь в этих землях, Дархан?

Хаджар уже собирался сорвать, но вовремя поймал себя за язык. Внутренее, шестое чувство подсказывало, что стоит ему солгать и прозойдет что-то необратимое. Например – его… их всех убьют. Почему-то Хаджар ни секунды не сомневался, что голос обладал достаточной мощью, чтобы просто пожелать и их шестерых не станет.

Отвечать следовало честно. Но…

– Я пришел сюда за информацией о богах и чтобы спасти маленькую девочку, – ответил Хаджар, произнеся фразу на диалекте, которому его обучил Эйнен.

Горожане Подземного повернулись к нему. В их глазах читалось явное подозрение, а Глен, словно по-волшебству, неожиданно справился с дрожью и таки обнажил саблю.

– И что для тебя важнее, Дархан?

– Спасти девочку, – ни секунды не раздумывая, выпалил Хаджар.

И ничего не произошло. Страшной кары за ложь не последовало. Хаджар говорил от самого сердца. Ни один проклятый бог не стоил слез маленького ребенка. И не важно, что этот ребенок, скорее всего, видел как рождались звезды, света которых уже даже нет на небосклоне.

– Благородно. Справедливо. Очень глупо. Ты глупец, Дархан. Как и все, кто носит твое имя. И раз ты глуп, то, скорее всего, никогда не увидишь Священной Обители Мудрости. Но даже так, я дам тебе испытание. Которое давал раньше и, надеюсь, придет время, больше не дам никогда.

Рамухан и остальные хмурились, пытаясь переварить сказанное. Хаджар же, после общения с Древом Жизни, одна фраза которого могла свести с ума неподготовленного человека, чувствовал себя свободнее.

– Я готов к испытанию, – уже на языке пустыни произнес Хаджар.

– Эй, погоди…

Договорить Рамухану не дал все тот же голос. Став безжизненной и суше, он продекламировал:

– Раньше их называли слугами земли. Кто они?

На лицах всех, в том числе и Хаджара, отпечаталось выражение крайнего удивления. Испытание, которое, скорее всего, вело в Город Магов оказалось… простыми загадками? Неужели все было так просто?

С другой стороны, вполне логично, что для того, чтобы войти в дом знаний, нужно было продемонстрировать в первую очередь ум, а не силу.

– Черви, – неожиданно сказал Глен. – это черви.

– Слуги земли – простые черви? – усмехнулась Тилис. – не говори глупостей, варвар.

– В том-то и дело, что варвар! Все детство провел в поле. Червь – первый слуга земли! Он как навредить может, так и спасти.

– Помол…

В который раз, не дав договорить, пустыня подкинула очередную проблему.

Прошло всего пару секунд от того, как голос загадал загадку, а стены начали двигаться. Рывком они сократились пространство примерно на десять сантиметров.

– Проклятье, – прошипел Глен. – Хаджар, поверь мне – черви, это слуги земли.

Пожалев о том, что у него нет нейросети, Хаджа вздохнул и выпалил:

– Черви.

– Правильный ответ, – народ облегченно выдохнул, а Эйнен даже похлопал балиумца по плечу. – Следующий вопрос – есть такая дань, которую платят все, без исключения. Как называется эта дань?

Хаджар, услышав вопрос, вздрогнул. Кому, как не ему знать, что именно заплатит однажды каждый и он сам.

– Смерть, – сходу ответил Хаджар.

Стены не двинулись, а голос, видят Вечерние Звезды, хмыкнул.

– Последний вопрос, Северный Ветер. Что человек не хочет, но также не хочет это терять?

Вот теперь пришлось задуматься, а стены, в отличии от прошлого раза, начали двигаться без всякого промедления.

– Проклятье, проклятье, – запричитал Глен. – чего не хочет…

– Но и терять не хочет, – Кариса нервно стучала ногтями по зубам. Выглядела она совсем не так могущественно и надменно как раньше.

Все же, правы мудрецы – перед лицом смерти все равны. И короли, и слуги.

Черви… слуги. Какая-то мысль билась о стенки сознания Хаджара. Голос узнал его Имя и начал испытание. Испатыние, которое каким-то образом относилось именно к нему – к Хаджару.

– Может работа? – предложила Тилис. – работать слуги обычно не хотят, но боятся потерять.

Слуги и работа… Хаджар, несмотря ни на что, за всю эту жизнь не проработал ни дня. Он родился принцем и служил генералом, но не работал. Да и в прошлой – тоже.

А второй вопрос – вопрос про дань. Первым голос словно указывал на что-то, вторым напоминал, а третьим… подсказывал?

Стены сужались все быстрее. Хаджар и остальные стояли вплотную друг к другу, но их уже поджимало со всех сторон. Еще немного и у кого-то треснули бы кости.

– Жизнь, – на ухо прошептал Эйнен. – жить тяжело, мой друг, иногда мы от этого устаем, но все мы боимся умереть.

Иногда Эйнен действительно говорил нечто настолько мудрое, что становилось странным, откуда все это втаком молодом человеке.

– Жизнь, – повторил за другом Хаджар.

В тот же миг стены исчезли.

Глава 393

Они исчезли едва ли не быстрее, чем появились. Мгновение и каменные монументы, подпирающие далекий небесный свод, исчезли в песках.

– Меня глаза подводят? – проворчал Глен, протирая упомянутый орган.

Еще недавно отряд находился на довольно ощутимом расстоянии от горной гряды. Их разделяло не меньше полудня пути. Теперь же скалы возвышались всего в нескольких сотнях метрах перед ними.

– П-п-п-осмотрите, – заикаясь, Тилис указала на место, до этого скрытое туманом.

Среди густого полумрака, обеспеченно тенями от высоких горных пиков, на широком плато, возвышалась цитадель. Внешне не особо отличающая от тех, что Хаджар видел в Лидусе или Балиуме. Массивные белокаменные стены, множество башен и куполов с синими крышами.

Весь ансамбль пересекали многочисленные лестницы. Безо всяких парапетов, они вились со внешней стороны башни и, учитывая расстояние до песков, падение было бы долгим.

– И никаких летающих городов, – хмыкнул Рамухан. – вот вам и слава ма…

– А где вы думаете, вы находитесь? – видимо у древней цивилизации так было принято – перебивать на полуслове.

Только теперь члены отряда смогли увидеть от кого исходил голос, едва не ставший последний, что они слышали в своих жизнях. На уступе, в метрах двадцати на ними, стояла одинокая фигура.

Развевался на ветру старый, порванный, коричневый плащ. Из-под накинутого на голову капюшона выглядывала нижняя часть лица. Острый подбородок, тонкие губы и абсолютно неживая, гранитная кожа.

В вытянутой руке, существо, явно не принадлежащее к роду человеческому, сжимало посох. Простая, вырезанная из столь же простого ясеня палка. Вот только не нужно было обладать знаниями и умениями профессионального артефактора, чтобы ощутить мощь исходящую от оружия.

Его уровень находился далеко за грань Императорского. Неудивительно что на лицах ведьм и колдуна явно читалось едва ли не платоническое вожделение.

– Мой повелитель, – Арликша, припав на левое колено, стояла позади своего отца.

Санкеш с презрением катал головой, как можно было сперва подумать, кожаный меч. И только после нескольких секунд внимательного изучения становилось понятно, что под его стопой находился вовсе не мяч, а чья-то голова.

Еще через несколько мгновений замечались скатанные в кровавом месиве, некогда золотые волосы. Посеревшие щеки со все еще различимыми синими рунами-татуировками и марка абсолютного ужаса на лице.

– В живых осталось всего десять человек, считая вас, меня и трех ваших телохранителей.

Санкеш, пнув голову ниже по склону бархана, вытер окровавленные руки о собственную, покрытую ранами грудь. Вытащив воткнутую в песок алебарду, он сплюнул и прорычал:

– Слабаки. Им все равно нет места в мире нового порядка. Моего порядка.

Развернувшись, Солнцеликий направился дальше – в сторону видневшихся на востоке высоких скал. Позади него по пескам медленно текли алые ручьи. Недавняя песчаная равнина выглядела как поле, по которому пришелся массивный артилерийский залп.

Обугленные котлованы, целые кусты обращенного в стекло песка, ледяные и огненные лужи. Бульканье кислотных болот и зримые даже невооруженному глазу помехи в потоках энергии, выражавшихся в легком дребезжанье воздуха.

Огромное количество изломанных, порванных, рассеченных человеческих тел лежало на земле. Позади них, огромным холмом, возвышалось разбитое тело гигантского голема. Он, постепенно, исчезал – превращался в темный песок, который постепенно уносил все дальше и дальше северный ветер.

С недавних пор Санкешу перестал нравится северный ветер…

– Конунг! – отсалютовав на Северный манер, рядом с Солнцеликим зашагал начальник его охраны.

Суровый воин из северных земель империи. Всего на поголовы ниже самого Санкеша, он поражал широтой плеч и величиной кулаков-кувалд. Оружие он никакого не носил. Если, разумеется, не принимать во внимание кастетов в форме волчьих голов. Сделанные из метала, отдаленно напоминающего серебра, они до сих пор были покрыты песком и серым веществом, похожим на клей.

Оно заменяло голему кровь.

– Что, Рагар?

Рагар молча вытащил из-за спины, как сперва могло показаться, тюк. При более внимательном осмотре в тюке обнаруживалась маленькая девочка, замотанные в какие-то тканевые тряпки. На её некогда красивом лице красовались темные и фиолетовые гематомы. Левая рука была изогнута под неестественным углом. Правая нога едва волочилась по песку.

– Опять пыталась сбежать? – спросил Санкеш.

Вместо ответа Рагар пнул девочку и та упала на песок. Но ни стона боли, ни возгласа гнева. Она была абсолютно спокойна.

– Мы уже близко Ключ, – прорычал Солнцеликий, вздергивая ребенка за длинные волосы. – чувствуешь ли ты дыхание родины.

– Только смрад твоей души, – поморщилась девочка, отодвигаясь от лица Санкеша.

Солнеликий, засмеяшвись на медвежий манер, швырнул девочку обратно в песок.

– Осталось совсем немного. – выдохнул он и, ударив себя обеими руками в грудь, пошел дальше.

Рагар схватил ребенка за волос и потащил следом. Отряд, насчитывавший больше полутысячи человек, сократился до десятерых.

– Да, немного, – прошептала девочка, пытаясь ногтями расцарапать ледяную кожу северянина. – Он тебя убьет. Дракон сожрет солнце и погрузит мир во тьму.

Глава 394

– И как мы это поднимем?

Глен, до хруста в шейных позвонках, запрокинул голову и смотрел на находящийся в пятидесяти метрах над ними огромный каменный засов. Две стальных петли, на которых он покоился, спокойно можно было использовать в качестве материала для литья пушек как минимум на три армии.

– Может сломаем? – предложила Тилис и уже даже занесла жезл.

– Не смей! – рявкнул Рамухан. – видят Вечерние Звезды, я не удивлюсь, если здесь та же самая система, что и в той ловушке.

– Согласна с Рамуханом, – кивнула Кариса. Ведьма, подойдя вплотную к створкам, внимательно изучала резьбу. – заклинание наверняка отразится обратно в нас.

– И что нам делать? – не унимался балиумец. – вы как хотите, а я, еще немного, и поверну назад. Задницей чувствую – Солнцеликий уже близко. А у меня, как-то, нет желания знакомится с разъяренным маньяком. Это, вот, по части Хаджара.

– О чувствах совей задницы будешь в борделях рассказывать, – огрызнулась Кариса. – а сейчас заткнись и помолчи.

Глен, грязно выругавшись, показал в спину ведьмы неприличный жест, означающий любовь в очень постыдной позе и, отвернувшись, начал вглядываться на запад. Именно там, как ему казалось, спешил к библиотеке Города Магов Санкеш – палач городов, плач матерей, Солнеликий и еще десяток других прозвищ.

Хаджар, убрав меч в ножны, по примеру Карисы, тоже подошел поближе и начал разглядывать врата. Он, даже, не таясь достал подарок маленькой Серы и опробовал приложить его к створкам.

Как и ожидалось – произошло ровным счетом ничего.

– Думаю, он только отгонял Духов и големов, – себе под нос говорила ведьма. Так, будто рассказывала о погоде, а не всем своим показывала, что тайна – вовсе не тайна. – своеобразный пропуск для местных стражей.

Хаджар едва не оступился на ровном месте, а Эйнен, от удивления, даже слегка приоткрыл глаза. Блеск его фиолетовых глаз свидетельствовал о крайнем шоке островитянина.

– Ты знала?

Вместо ответа Кариса резко повернулась. На её лице, на мгновение, показалась гримаса из смеси отвращения и надменности.

– Не считай всех, вокруг себя, глупее, варвар. Это далеко не так, – наставническим тоном процедила ведьма и вернулась к изучению резьбы. – или ты думаешь, я отнесла твои вещи в барак предварительно их не изучив? Или что глава аукционного дома не докладывает начальникам отделов.

Хаджар покосился на Рамухана, тот лишь ядовито улыбнулся.

Проклятье.

Колдун тоже знал.

Внезапно Хаджара осенило и он схватился за висящий на ремне кошелек. В синих глазах вспыхнул огонек ярости и проснулся свернувшийся кольцами дракон.

– Даже не думай, варвар, – Кариса кивнула на синий обруч на руке Хаджара. – не думаю, что сейчас подходяще время, чтобы корчится на песке от боли.

Только спустя серии из пяти глубоких вдохов и выдохов Хаджар смог унять свой нрав. Разумом он понимал, что Кариса выполняла свой долг. Да и простые меры предосторожности велели ей осмотреть личные вещи будущих подчиненных. Но вот душой Хаджар не терпел, когда к обручальным браслетам его семьи прикасался кто-то чужой.

Даже Эйнен, понимая это, никогда не позволял себе в спарринге коснуться кожаного мешочка.

– В одном я согласна с Гленом, – не обращая внимания на гнев Хаджара, проложила ведьма. – если не Санкеш, то кто-то другой, не менее сильный, уже близко. До пересечения комет осталась всего пара часов. И, видят Вечерние Звезды, уверена их увидим и мы с вами.

Хаджар посмотрел на небо. Если они правильно поняли намек голема (а его трудно было понять иначе), то отряд вовсе не провалился сквозь озерное дна. Наооборот. Они взлетели.

Вот только от некогда великолепного, величественного города не осталось ничего, кроме песков и прячущихся в них стражей. Ну и в центре, как оплот сила, сосредоточие мудрости, возвышалась сокрытая от взора Библиотека. Ведь, как уже правильно заметили, маги ценили вовсе не силу, а знания.

И именно это отпечаталось на Подземном Городе и том, что физически ведьмы и колдуны не так уж и далеко ушли от простых смертных. Но вот сила, основанная на мудрости и знаниях, превосходила способности большинства, стоящих на том уже уровне пути развития, адептов и практикующих.

– Мудрость, – повторил Хаджар.

Чем, в конце концов, Великая Черепаха не шутит. Может им и повезет.

Приложив ладонь к створкам, Хаджар произнес:

– Откройся.

Ничего н произошло. Глен, стоявший рядом и слышавший отданный приказ, язвительно хмыкнул.

– Ну да, конеч…

Ну и, уже никого не удивляя, перебивая балиумца, раздался оглушительный скрип. Народ инстинктивно пригнулся и прикрыл уши руками. Массивные петли, ведомые неизвестным механизмом, въезжали внутрь створок. Задрожал и закачался теряющий точку опоры засов.

Кариса и остальные успели отпрыгнуть назад, а вот Тилис зазевалась, любуясь тем, как движется резьба по поверхности монументальных врат.

– берегись! – выкрикнул Хаджар.

Превращаясь в тень семи воронов, он прыгнул к ведьме и в последний момент успел оттянуть её в сторону.

Огромный засов, упал всего в метре от их ног. Воздушная и песчаная волны накрыли Хаджара и Тилис, и, когда те вынырнули из-под песка, Хаджару руку подал Эйнен, а вот ведьме пришлось подниматься самостоятельно.

– Это ничего между нами не меняет, – гневно сверкнули разноцветные глаза и девушка первой, запрыгнув на упавший засов, направилась в сторону высеченной в камнях лестницы.

Та, извиваясь недавно поверженной островитянином змеей, пересекала всю горную гряду, теряясь где-то среди перевалов и горных переходов.

– Не убирай камень, Северянин, – отправилась следом Кариса.

Рамухан пошел третим, оставляя чужаков за створками. Было видно, насколько ведьмам и колдуну не терпелось оказаться в библиотеке.

– Демон, – выругался Глен. – не могу поверить, что это сработало. Проклятье, не могу поверить, что вообще здесь оказался. Сперва Подземный Город, теперь Город Магов. Я как-будто герой какой-то детской баллады.

– Будет о чем детям рассказать, – Эйнен, вновь хлопнув балиумца по плечу, тоже взобрался на засов и отправился к лестнице.

Хаджар шел последним. Не потому, что боялся или должен был занять позицию в арьергарде. Просто, отчего-то, слишком быстро билось его сердце, а что-то, находящееся внутри, звало и манило его внутрь. И, несмотря на то, что зов шел из глубин душ, он был, словно… чуждым ему.

Когда же из недр скал до него донесся глухой, женский шепот:

– Дархааан, – Хаджар понял, что ему не кажется.

Положив ладонь на рукоять меча, он смело запрыгнул на огромной засов и пошел следом за остальными. Развалины почившей цивилизации не заставят его повернуть. Ничто и никогда не заставит его остановить шага или замедлить меча. Не было ни в этом, ни в любом другим мире чего-то такого, что остановило бы Хаджара Дархана.

На пути к своей цели, он не остановится ни перед какой угрозой.

Подбадривая себя подобными мыслями, Хаджар раз за разом переставлял ноги по высоким ступеням. Местами те уже давно обвалились, на некоторых участках и вовсе приходилось прижиматься спиной к стене – настолько узкая сохранилась полоска камня. Где-то он, в се же, овбалилась. Такие обвалы первым пересекал Эйнен, а затем протягивал шест ведьмам и колдуну.

Их сил не хватало, чтобы перепрыгнуть пятиметровые пропасти. Последними всегда шли Глен с Хаджаром. Для них такие прыжки не составляли особого труда.

Медленно они поднимались все выше и выше.

Недавно казавшиеся огромными створки ворот уже потерялись из виду. Стали маленькой точкой, мерцающие в глубине темного, скалистого провала. В какой-то момент они прошли сквозь облака, поднявшись так высоко, что все тем же чародеям(как их называл голем) вновь пришлось нацепить на лица повязки с талисманами.

Их организм не выдерживал нагрузки, перепада температур и разряженного воздуха. Для практикующих же, кроме слегка замедлившихся движений, не было никаких последствий. Их тела могли выдержать и большее, а легкие и вовсе смогли бы обходится без кислорода не меньше пятнадцати минут.

Подъем, занявший не меньше нескольких часов, закончился на плато. И, вид, открывшийся Хаджару, вновь напомнил о том, что этот мир способен удивить даже самого опытного путешественника.

Впереди, на скалах и обрывах, связанных каменными лестницами и мостами, возвышались давно заброшенные павильоны и каменные шатры.

Выполненные в том же купольном, овальном стиле, что и все постройки в Море Песка, они поражали не только тонкостью работы, изысканными орнаментами и янтарем на куполах, но и тем, почему желтый янтарь издали выглядел синим.

А шпилях башен библиотеки танцевали синие искры силы. Даже спустя миллионы, если не больше, лет, это место все еще жило. Энергия, обвивая и струясь по орнаменту, срывалась с куполов и уходила в небо, исчезая там в разрядах синих молний.

– Теперь понятно, почему големы все еще действуют, – с восхищением прошептал Рамухан и, без помощи Эйнена, перепрыгнул зияющую пропасть, разделявшую плато от обвалившегося каменного моста.

Следом за ним последовали и остальные. Синие облака, лежавшие в паре метрах под мостом, Хаджар перепрыгивал последним. Он не успел додумать – “ так же, как и маленькая Сера”, как облака под ним закрутились, взвились высоким столпом и, приземлился Хаджар вовсе не на древний камень, а на… облако.

Собственно, вокруг него, ничего кроме облаков и не было.

Только голос, произнесший:

– Здравствуй, потом Врага.

Глава 395

Хаджар машинально выхватил меч и заозирался по сторонам, но все так же – он находился в сплошном белом, облачном пространстве. Белые облака под ногами, белые облака заменяли стены и горизонт, белые облака вместо неба. Причем не “на” небе, а именно – “вместо” неба.

За свою весьма короткую, не насчитывающую и тех десятков лет, жизнь, Хаджар успел побывать во многих иллюзорных и, даже, не существующих местах. И в какой-то момент поймал себя на том, что научился отличать от их реальности.

Не сразу, постепенно, не осязанием или другими чувствами, а, скорее, душой. И именно поэтому то место, где он находился, пугало его настолько, насколько вообще возможно испугать Хаджара Дархана.

Кре