Шрам (fb2)


Настройки текста:

















Ник Волхарин ШРАМ

Глава 1

Этот город мертв. Мертв уже много десятилетий. Дома, в которых некогда жили люди, занимаясь своими будничными, повседневными делами, теперь пусты. Окна, в которых когда-то горел свет, ныне напоминают пустые глазницы черепа, за которыми лишь мрак, непроглядный и пугающий. Этот город, на улицах которого прежде кипела жизнь, днем бурная, шумная, ночью сияющая тысячами огней, опасная и манящая, теперь в любое время суток остается молчалив, подобно склепу. Город мертв, ибо лишился главного, основного составляющего жизни — он лишился своей души. Душа города — люди населяющие его, такие разные и похожие друг на друга, поколениями возводившие, ломающие и перестраивающие эти стены, ныне покинули их, и вечный сон накрыл эти улицы, площади, дома и переулки. Теперь этот город одиноко стоит, разрушаемый ветрами и грозами — силами природы, стремящейся смести его со своего лика, уничтожить как болезненную опухоль. И когда-нибудь природа возьмет свое. Когда-нибудь, но пока еще город стоит, как напоминание потомкам мира сего о силе их предков, как монолит прошлого.

Лишь ступив в черту этой обители печальных воспоминаний, я ощутил как давят серые стены. Город навис надо мной на фоне тяжелых, свинцовых туч, застлавших небо до самого горизонта и предвещающих скорую грозу. Его молчаливое величие заставляет мое сердце содрогаться. Словно, войдя в этот город, я прикоснулся к некой тайне, настолько ужасной, что одна лишь попытка осознания ее способна свести с ума. Но, в отличие от большинства моих современников, мертвый город не пугает меня. Совсем наоборот, его мрачный облик восхищает меня, будоражит фантазию. Здесь я понимаю на сколько великими были наши предки и, не смотря на их сокрушительное падение, на их наивные амбиции и роковые ошибки, я приклоняюсь перед ними. Не перед тем, что они совершили, но перед тем к чему они стремились. Ими руководила жажда познаний, они задавали миллионы вопросов и пытались ответить на каждый из них. Не то, что сейчас. Человеческий род измельчал с тех дней, что мы зовем теперь днями крушения. И сейчас уже никто не стремится к познанию, лишь к выживанию, ради которого мы спрятались за массивными стенами совершенно иных городов, максимально не похожих на этот. В одном из таких городов я родился и вырос, и на протяжении двадцати с лишним лет своей жизни ни чем не выделялся среди всех прочих его жителей. Все изменилось очень быстро, почти мгновенно. Внутри меня проснулся иной человек, которому стало тесно в стенах родной обители. И конечно, у этого пробуждения была своя причина. Но обо всем по порядку.

Мой город называется «Филин», в честь разновидности ночных птиц, чей облик с детства знаком каждому его жителю. Эта желтоглазая птица, облаченная в черное с серыми прожилками оперение, красуется на гербе города, где ее изображают с расправленными крыльями и обнаженными когтями, в момент, когда она пикирует на добычу. Почему город назвали именно в честь нее доподлинно неизвестно, но одно из предположений гласит, что отцы основатели провели аналогию беспросветной ночи, в которой живут и охотятся филины, с разрухой и хаосом царящими за пределами города, которые наступили после заката и падения цивилизации предков. В пользу этой теории работает цитата одного из первых правителей города, который как-то сказал: «Филины просыпаются после заката. Ночной мрак им не чужд, они считают его домом. Так же как и нам не чужд этот опасный мир. Для нас и всего человечества теперь он тоже является домом». Слова красивые, но к нынешнему моменту уже утрачивающие свою актуальность.

Филин является единственным обитаемым городом на сотни километров вокруг, хотя по сравнению с городами предков он ничтожен и мал. Низенькие дома, не более пяти этажей, представляющие из себя одинаковые металлические коробки с окнами, плотно прилегают друг к другу. Выкрашенные в одинаковый серый цвет эти дома сливаются друг с другом, превращаясь в единую стену, тянущуюся вдоль узких, пыльных улиц, сеткой разрезающих город. У этих улиц нет названий, только номера. На первых, не жилых этажах зданий располагаются столовые, бары и разнообразные магазины. Их неоновые и голографические рекламы, в купе с тусклыми, низко висящими на узлах проводов фонарями, по ночам освещают Филина. Каждая следующая улица похожа на соседнюю, никаких отличий в архитектуре и строении. Весь город построен в едином стиле, призывающем к максимальной практичности, но никак ни к красоте. Только городская ратуша, расположенная в самом центре Филина, хоть как-то выделяется из общей массы. Это здание, вздымаясь на девять этажей вверх, имеет правильную цилиндрическую форму и по ночам освещается специальными прожекторами, благодаря чему его можно заметить из любой части города. Ратуша была возведена руками предков, задолго до краха их цивилизации, и, судя по картинкам в музее, почти в восемь раз превышала нынешнюю свою высоту. Основатели города укрылись здесь в «годы хаоса» и перестроили здание по своему, для служения одной единственной цели — защите от внешнего мира. Можно сказать, что так и было положено начало Филину. Если верить легендам и слухам, то под ратушей имеется эвакуационный тоннель, ведущий за стены города, а на его крыше стоит небольшой самолет, исправный и специально поддерживаемый в рабочем состоянии. Этим слухам нет подтверждений, впрочем, как и опровержений.

В ратуше заседает совет управляющий Филином. Он состоит из семи человек, каждый из которых занимается своими вопросами, а именно: внешняя и внутренняя обороны, медицина, образование, наука, производство и внешние отношения с другими городами. Каждого нового члена совета отбирают и утверждают в этой должности прочие, без какого либо участия горожан. Жители Филина вообще мало чего решают в своей жизни, но вряд ли можно сказать, что они этим не довольны. Законы устанавливает совет и он же волен их менять по своему усмотрению, но если ты не противишься им, живешь, трудишься и не выходишь за рамки дозволенного, то тебе ничего не грозит. В противном же случае ты становишься преступником, а для таких у нас существует всего две меры наказания. Первая — исправительные работы на благо города — грязный и тяжелый труд за мизерное вознаграждение. И вторая — высылка из города без возможности вернуться, и она применяется в самых тяжелых случаях. Потому в Филине нет тюрем, они попросту не нужны. Оказаться снаружи без оружия и защиты, это верная смерть, причем в большинстве случаев страшная и мучительная. Изгнанника клеймят, и уже ни один другой город, даже если он и сможет до него добраться, не примет такого человека.

Для защиты от враждебного внешнего мира Филин обнесен металлической стеной шириной в шестнадцать метров и высотой около тридцати. На этой стене установлено двенадцать основных и шесть резервных генераторов, благодаря которым над городом день и ночь стоит энергетический купол, защищающий его от любых внешних угроз. Этот купол не виден глазу, за исключением дождливых дней, когда приглядевшись можно заметить капли дождя испаряющиеся в воздухе, высоко над головой. На поддержание этого купола уходит большая часть энергии, получаемая городом от солнечных батарей, установленных на крыше всех домов Филина, и крупной подземной гидроэлектростанции, драматическая история проектирования и многолетнего строительства которой преподносится в городских школах как образец героизма и упорства, стоящего многим нашим праотцам жизни.

С южной и восточной сторон стены располагаются ворота, и только через них можно попасть в Филин. Не будь этой стены и купола, мы бы не продержались и полугода, но у данного вопроса имеется и обратная сторона. Стена не позволяют городу расширяться, а ее перестроение сулит смертельную опасность всему населению. По этой причине советом установлен контроль популяции и рождаемости. Согласно данному контролю, каждый год должно рождаться не больше определенного количества детей, и супружеским парам приходится вставать в очередь на получение разрешения за несколько лет до зачатия ребенка. Непредвиденные беременности (крайне редкий случай) никак не возбраняются, но должны быть немедленно пресечены химическим или хирургическим вмешательством.

Не знаю, как живут люди в других городах земли, но, по словам тех, кто их посещал — там ничуть не лучше, а то и хуже чем Филине. Жизнь здесь течет размеренно и спокойно. Пожалуй, даже вяло. Кажется что пыль, крупным слоем оседающая на дорогах и домах, так же покрывает и местных жителей, медлительных и невероятно скучных. Горожане кажутся такими же серыми, как и сам город. Облаченные в одинаковые одежды из синтетических и кожаных тканей, исключительно темных тонов, люди в Филине с детства приучены к тому, чтобы не выделяться из толпы, сливаться с общей массой. Один только взгляд на это угнетает, ведь за стенами города природа играет невероятным разнообразием красок, ярких и пестрых. С севера к стене прилегает густой, зеленый лес, а западная ее часть располагается всего в двухстах метрах от широкой и бурной реки. Но люди в городе словно отрезаны от всего этого. Под куполом Филина существует свой мир, серый и однообразный.

Более девяноста процентов жителей этого города никогда не выходили за его стены. Они поколениями живут и умирают, зная об окружающем их мире только из обучающих и развлекательных программ и кинофильмов. И я был таким же. Одним из ста пятидесяти тысяч человек, населяющих Филин, которые думают, что городская стена и есть предел их мира, а все что за ней существует как бы в иной реальности, и больше походит на сказку чем на реальность. Страшную сказку, в достоверности которой никто не хочет убеждаться.

Закончив в шестнадцать лет школу и получив обязательное всем жителям города общее образование, я мог выбирать свой дальнейший жизненный путь из четырех вариантов. Я мог пойти служить во внешнюю или внутреннюю охрану Филина, став хранителем порядка в городе, военным на стене, или, но на такое брали только лучших, оказаться в одной из групп внешней разведки и обороны. Второй вариант позволял мне стать общественным служащим и работать в баре, столовой, магазине, прачечной или, например, подметать наши пыльные улицы. Третьим вариантом, на который и пал мой выбор, было пойти работать в заводскую зону. Эта зона располагается на северо-востоке Филина. Полу-автоматизированные заводы не прекращают свою работу ни днем ни ночью, производя одежду, транспорт, продукты питания и вооружение. Массивные металлические конструкции сливаются друг с другом паутиной кабелей, бесконечных переходов, пристроек и надстроек, превращая всю заводскую зону в огромный лабиринт, который вечно пребывает в полумраке от копоти и дыма, никогда не прекращающего клубами валить из серых труб, вздымающихся вверх почти до самого купола. Здесь нет места где заканчивался один завод и начинается другой, вся эта зона является одним большим центром производства всего, что требуется городу. Она напоминает мне единый гигантский организм, без устали поглощающий и перерабатывающий все, что в него попадет. Подобно огромному механизму, вся заводская зона постоянно находится в движении, издавая звуки, в которых сливается воедино скрежет металла, скрип работающих установок и шипение раскаленного газа. Многие скажут, что работа здесь — адский труд, но из прочих, меня этот вариант устраивал более всего. Почему? Жизнь военного это вечные ограничения и запреты. Все делать по уставу, подчиняться и вести существование машины противоречило моему желанию личной свободы. Ни одна из профессий городского служащего меня не интересовала. Ну а последним вариантом было идти к частникам, коих в городе очень немного. Лишь незадолго до моего рождения совет Филина принял решение дать людям возможность вести свое дело, за что взимался невероятный налог и отнимались все, положенные честному труженику города, льготы на проживание. В итоге получалось, что лишь малый процент жителей Филина мог позволить себе независимое дело, и такие люди не брали на работу первых попавшихся выпускников. Но быть никем в Филине тоже невозможно. Безработицы тут нет, каждому найдется дело, а тунеядство вписано в число гражданских преступлений, к которым применяется первая мера наказания.

Для некоторых существовал и еще один вариант, но я в их число не входил. Этими «некоторыми» являлись дети, показавшие в школе высокую успеваемость и интеллект, проще говоря, это были лучшие из лучших. Таким предоставлялась возможность дальнейшего, специализированного обучения. Они становились инженерами, врачами или шли на самый верх, в администрацию, управляющую городом. Они получали больше привилегий и считались кем-то вроде элиты Филина, хотя не могу сказать, что жизнь их чем-то значительно отличалась от всех прочих.

Работа на заводе казалась трудной только по началу. Я быстро привык к физической нагрузке и, влившись в ритм этой адской машины, очень скоро стал ее частью. Как и любой работник города, я получил свою личную комнату, ближе к северной окраине, а так же положенные всем работягам — завтрак обед и ужин в любой городской столовой. Ну и по окончанию каждой смены, длившейся десять дней, я получал свои заслуженные восемьдесят монет. Монетой называется наша местная единица валюты. Насколько мне известно о монетах прошлого, наша валюта на них совершенно не похожа, а уж почему так называется я точно сказать не могу. Возможно в дань памяти ушедшей цивилизации, а может основателям не хотелось придумывать собственное название. Нашу монету нельзя подержать в руках, это электронная единица, лежащая на личном счету, который дается каждому зарегистрированному жителю Филина при рождении. По окончанию школы выпускник становиться полноправным гражданином и проходит операцию по вживлению чипа в верхнюю часть позвоночника. Это маленькое электронное устройство сращивается с нервной системой и становится частью организма, словно дополнительный орган. С помощью этого чипа гражданин может управлять своим личным счетом в любой момент времени из любого места города. Он же является и подтверждением личности, а так же может служить средством для передачи гражданам экстренных и особо важных сообщений, так как в пределах Филина, и на некотором расстоянии от него, чип находиться в постоянной связи с городской сетью. У этого устройства есть и множество более мелких функций, все из которых знают, пожалуй, только его создатели.

Восьмидесяти монет мне хватало на жизнь в простоте и достатке, а большего мне и не требовалось. Работа меня устраивала, а серые будни успешно скрашивало мое хобби. С раннего детства меня увлекали автомобили. Возможно, это было неизбежно, так как будучи сыном механика, я знал о них практически все. Отец воспитывал меня в одиночку после того как мать умерла на больничной койке, вместе с моей новорожденной сестрой, мне тогда еще не исполнилось и пяти лет. Он работал в автомастерской, и пока я не начал учиться в школе он частенько брал меня с собой. Я мог часами сидеть там и смотреть как перебирают, ремонтируют и обкатывают автомобили. Но меня не устраивало просто наблюдать, я хотел знать, хотел разбираться и понимать, и моим вопросам не было конца. По достижению школьного возраста времени на любимое занятие стало гораздо меньше, но от этого оно стало только еще более притягательным. Я не упускал ни единой свободной минутки позволяющей заглянуть на работу к отцу. Почему же тогда я не пошел по его стопам? Изначально именно так я и планировал. С самого детства я был уверен, что стану механиком, и только в таком будущем я себя видел. А передумать меня заставил именно отец, как это не странно. Как-то раз он сказал мне:

— Если у тебя есть любимое дело Клайд, никогда не превращай его в дело всей своей жизни. Пусть оно останется твоим увлечением, тем делом, на которое хочется потратить силы и время, только твоим делом. Ведь иначе оно превратиться в рутину, и все то наслаждение, что ты получал от него прежде, уйдет. Может не сразу, но, поверь мне, так будет.

Слова отца заставили меня задуматься, и в итоге я пришел к выводу, что он прав. Я решил для себя, что машины навсегда останутся моим хобби, главным увлечением, но не более того. Уже в пятнадцать лет я управлял автомобилем почти как профессионал со стажем. К семнадцати годам я собрал свой собственный. Конечно, если вы знаете как выглядели автомобили прошлого, то транспорт, который собирают в Филине, вам покажется невероятным уродством, гротескной пародией на них. В мастерской отца висело несколько очень древних, бумажных плакатов, с изображениями блестящих металлических зверей, чьи стремительные, сглаженные формы манили и притягивали взгляд.

— Это были настоящие произведения искусства — говорил мне отец, указывая на плакаты, и я был согласен с ним целиком и полностью.

Автомобили Филина не имеют ничего общего с понятием красота. Массивные, угловатые кузова на высокой подвеске, с большими, расставленными в стороны колесами, кажутся неповоротливыми и неуклюжими. Единственным преимуществом можно считать электродвигатели собственного производства, невероятно надежные, а главное самозарядные, и не требующие дополнительной подзарядки на протяжении всего своего срока службы, который составляет десять-пятнадцать лет. Их технология такова, что чем больше электроэнергии расходует двигатель, тем активнее он сам себя и заряжает. Названа эта система двигателем закольцованного энергообмена, и не менее семидесяти процентов всей своей прибыли от экспорта Филин получает именно с нее. О скорости конечно речи не идет, наши машины не превышают порог в две сотни километров в час, да и достигают его не многие. Причина тому проста — в пределах города никто не ездит быстрее восьмидесяти километров, а за его пределами куда важнее прочность и проходимость. Да и с материалами беда. Лепим наши машины из чего придется: технологии большинства сплавов утеряны, а из оставшихся город выбирает не те что легче а те что доступней.

В заводской зоне, раз в месяц, администрация разрешает устраивать гонки и вскоре после того как я попал туда на работу, я стал одним из лучших водителей в этих заездах. За одну выигранную гонку можно получить до трехсот монет. Но меня привлекали не деньги. Сам момент скорости, божественное ощущение того, что здесь и сейчас, в эту самую секунду, на трассе, я контролирую все — вот, что я искал в этих гонках и находил сполна. Это и было моей отдушиной в жизни, не дающей пасть в пучину уныния, рожденного серостью и однообразностью дней, которые многих заставляли искать утешения на дне бутылок и в пьяных драках городских баров.

В то время мне не требовалось от жизни чего-то большего, я был уверен, что нашел все то, чего хотел. Но это мнение оказалось ошибочным, мой душевный баланс был нарушен. Без предупреждения жизнь вовлекла меня в череду событий, странным образом вплетающихся друг в друга, переходящих одно в другое и вместе составляющих импровизированный спектакль, героем которого я неожиданно стал. И я отчетливо помню с чего все началось, я помню как поднялся занавес.

Глава 2

Шел сто девяносто пятый год от дня крушения старой цивилизации, сто двадцать третий от дня основания Филина и двадцать четвертый год от моего рождения. В то время в моей жизни было еще кое-что кроме гонок и работы. Нечто крайне важное, а именно — любовь. Воспетая поэтами и философами прошлого, любовь не предалась забвению подобно им, и даже в наш темный век продолжает будоражить и разбивать сердца.

Мою любовь звали Джулия. Высокая, рыжеволосая, зеленоглазая красавица, чей образ, движения и голос отпечатались в моем сердце с самого первого дня нашей встречи. Но прекрасная внешность являлась лишь второстепенным достоинством этой девушки. Она была именно из тех, кому после основного обучения предлагалось пойти дальше, постичь больше, что само по себе уже говорило о высоком уровне интеллекта. Джулия выбрала для себя будущее историка, и на этом поприще я не встречал ей равных. Она готова была без устали рассказывать о прошлом, о том, что было до крушения, о том, как жили наши предки, и что привело их к гибели. И если в школе меня совершенно не интересовали те немногочисленные уроки истории, что у нас были, то Джулию я готов был слушать часами. Она водила меня в городские архивы, где мы вместе смотрели древние записи и кинофильмы, уже в то время рождавшие во мне грусть и тоску от того, что эта великая цивилизация пала. Джулия была больна историей предков, их культурой и бытом, и это оказалось заразно. Мне и самому хотелось узнавать все больше и больше о том мире, на обломках которого мы теперь живем.

Пожалуй, очень многое можно вспомнить о том годе и трех месяцах, что мы с ней пробыли вместе, но моя история начинается с момента, когда наши отношения закончились. Если оглянуться на то время сейчас, то становится ясно, что наш с Джулией союз с самого начала был обречен на провал. Нет смысла вдаваться в детали, но могу сказать, что мы с ней люди из разных миров, и она осознала это раньше меня. Джулию всегда влекло неизведанное, новое, непознанное, она горела жаждой знаний, приключений, путешествий, что редкость в нашем мире. Она жила своими мечтами, что уносили ее каждый вечер, то в далекое прошлое, в гигантские, сверкающие города предков, то в будущее, где она, возможно, сможет как-то изменить и улучшить этот мир. Я же был человеком сегодняшнего дня. Я ничего не ждал от жизни, я не стремился стать особенным или открывать что-то новое. И, в конце концов, ей стало со мной просто скучно.

Я помню тот короткий разговор, который обоим нам был неприятен, но, к сожалению, необходим. Джулия позвала меня встретиться на гидропонной ферме, единственном зеленом уголке города, находящемся почти у самой стены, на северо-западной окраине Филина. Мы часто гуляли там вместе и даже нашли свое особенное место, на берегу небольшого озерца, под сенью раскидистой ивы. Там мы и встретились в тот, последний день наших отношений.

Что-то неладное в ней я ощутил еще за месяц до того. Она изменилась. Как-то незримо, но я чувствовал это в ее голосе, словах, поступках. Неясное ощущение тревоги не давало мне спать по ночам. Но я усердно гнал его от себя, не веря собственному чутью. И в тот день все мои опасения подтвердились.

Когда я пришел, Джулия уже сидела на траве, прислонившись спиной к стволу дерева, и глядя на безмятежную гладь кристально чистого озера. Ее пламенно-рыжие волнистые волосы ниспадали с плеч подобно огненному водопаду. Подходя, я немного замедлился, дав глазам насладиться красотой ее тела. Меня всегда удивляло, как такая красивая девушка могла выбрать такого обычного парня как я. От стандартной внешности филинца, меня отличал разве что высокий рост. Худое, вытянутое лицо, бледная кожа, темные прямые волосы и глубоко посаженные серые глаза, которые казалось, всегда находились в тени — вот то, что видел я в зеркале каждый день. Многие говорили, что у меня очень болезненный вид. Я с детства смирился с тем фактом, что мне не суждено пользоваться большой популярностью у противоположного пола. Девушки, конечно, были, но отношения с ними длились не долго, да и отношениями их назвать было сложно, так интрижки на несколько дней. И потому от того факта, что Джулия выбрала именно меня, я испытывал гордость. Но видимо, жизнь всегда все расставляет по своим местам.

С самых первых ее слов, с холодного приветствия и еще более холодного поцелуя, я ощутил напряжение, пронизывающие ее, звучащие в словах, различимое во взгляде, который Джулия усердно старалась отводить от меня. Что-то сжалось в моей груди, в горле застыл мерзкий ком. Я напрягся, тщетно пытаясь отогнать от себя все неприятные мысли, которые навалились на меня, нахлынули волной.

Начало разговора было вполне обычным. Мы поделились друг с другом информацией о прошедшем дне, в котором ни у кого не случилось ничего особенного. Все это выглядело так, словно она тянула время, собиралась с духом, чтобы сделать серьезный шаг. В конце концов я не выдержал этого, не вынес ожидания и задал решающий вопрос.

— Джул, что-то случилось? — спросил я и сразу же пожалел об этом. Уже тогда я знал ответ, и одновременно с этим не хотел его знать.

— Случилось… — тихо ответила она, после недолго паузы.

— Что же? Расскажи мне.

Она не смотрела на меня, внимательно изучая глазами ровную гладь озера. Я тоже не решался поднять на нее взгляда, словно был виновен в чем-то. Так и сидел, глядя на свои пальцы, в которых раскатывал сорванную травинку. Мы словно застыли, слушая щебетание птиц в ветвях деревьев и чьи-то веселые голоса, доносящиеся издали. Это молчание тяготило меня, секунды тянулись бесконечно долго, но я не хотел нарушать тишину, не хотел торопить Джулию, я понимал, что сейчас она ищет нужные слова.

— Ты ведь никогда не покидал стены Филина, верно Клайд? — спросила она, наконец, не переводя на меня взгляда.

— Верно — кивнул я, хотя вопрос был риторическим, ведь она знала на него ответ.

— Знаешь, там все совсем по-другому.

— Знаю. Ведь ты сама мне рассказывала об этом.

По курсу своего обучения, Джулии были положены вылазки за стену, с научной группой под присмотром военных. После этих выходов она была сама не своя еще несколько дней, могла рассказывать и думать только о внешнем мире.

— Рассказывать это одно — задумчиво произнесла она — А видеть — совсем другое.

Снова молчание. И снова она заговорила первой:

— Там есть ветер, Клайд. Это очень странно, и одновременно приятно — ощущать его на своей коже. Там сменяются времена года. Вот сейчас, например, там кончается лето. Скоро начнется осень, а это значит, что листья на деревьях будут желтеть и опадать, каждый день будет все холоднее, и небо станет пасмурным и дождливым. А потом наступит зима, и выпадет белый, белый снег.

Снова пауза. Ее слова запутали меня. Я совершенно не мог понять, к чему идет этот разговор, что пытается сказать мне Джулия. Но, набравшись терпения, я слушал и ждал разъяснений.

— Мы не видим всего этого здесь, в Филине. Живем в этой большой консервной банке, и нам плевать на все остальное. Но для чего мы здесь, Клайд? Ты знаешь для чего?

— Я… — я замялся, не зная, что ответить ей на подобный вопрос.

— Ты не думал об этом, верно? — она, наконец, взглянула на меня, и на губах у нее появилась грустная улыбка.

— Пожалуй, да.

— А я часто думаю об этом. Для чего мы здесь? Зачем существуем? Какая у нас цель? И, как и ты сейчас, я не нахожу ответа.

Снова молчание. На этот раз его нарушил я.

— Что ты пытаешься сказать мне, Джул?

— Ты никогда не ощущал, что ты не на своем месте? Что ты не тот, кем должен быть, кем можешь стать, не там где должен находиться, и занимаешься не тем, чем мог бы?

— Вряд ли — ответил я честно — Мне кажется, что именно сейчас я тот, кем должен быть и с тем человеком, с каким хочу быть.

Джулия снова улыбнулась и в этой улыбка была уже не просто грусть. Я увидел боль и сострадание на ее лице. Одна только ее мимика сказала мне больше, чем хотела сказать Джулия. Все, в чем я сомневался до этого момента, теперь мне стало очевидно. Что-то оборвалось внутри, в груди рванул фонтан боли.

— А вот я чувствую сейчас именно это — сказала она с тоской в голосе — Что-то не так в моей жизни. Что-то совсем не так.

— Джул, прошу, скажи, что с тобой произошло? — взмолился я уже не в состоянии ждать и гадать.

— У нас набирают группу, для поездки в Горизонт.

— Горизонт? — удивился я.

Так называется ближайший город, расположенный примерно в двух тысячах километрах на юго-восток от Филина. Тогда я знал не много об этом городе. Вроде он меньше чем Филин, но мы активно торгуем с ними. Из Горизонта нам поставляют разнообразные медикаменты, на что мы им завозим все то, что изготавливаем в заводской зоне, от кухонных агрегатов до автомобилей.

— Да — кивнула Джулия — у них богатые архивы, и мне, как одной из лучших учениц, предложили место в группе. Это большой шанс.

— Ты согласилась?

— Да — кивнула Джулия, не глядя на меня.

— И сколько продлиться эта поездка?

— От трех месяцев до года.

— То есть, мы с тобой очень долго не увидимся?

Где-то в глубине моего сознания заискрился тусклый лучик надежды, что все ее нынешнее состояние вызвано предстоящей, долгой разлукой со мной. Но уже следующие ее слова растоптали эту надежду.

— Я согласилась на эту поездку не только потому что это мой шанс как историка. Я хочу все начать с чистого листа, понимаешь? Я здесь не на своем месте, Клайд. Это гнетет меня. В моей жизни все не так, как должно быть.

— Ты хочешь… — слова отказывались срываться с губ. Сейчас, в момент, когда все окончательно прояснилось, боль в груди усилилась во сто крат. В глубине себя я выл и кричал, прикладывая все силы к тому, чтобы не потерять самообладание.

— Разве ты сам не видишь, что мы разные? — она взглянула мне в глаза, и я увидел серьезность, какой прежде никогда не замечал в ее взгляде. В этом своем решении Джулия была уверенна на все сто процентов.

— Но ведь… — мне было сложно подобрать нужные слова, я просто не знал, что ей ответить — разве нам было плохо вместе?

— Не в этом дело, пойми.

— Так в чем же?! — спросил я намного громче и резче, чем хотел.

— Дело в том, что у каждого человека есть свое место в жизни. Твое здесь. Ты любишь эту жизнь, ты создан для нее — в ее устах эти слова прозвучали одновременно приговором и оскорблением, хотя я понимал, что она имела в виду совсем другое.

— Я же ищу другой жизни. И никто из нас в этом не виноват. Просто мы такие, Клайд. Я надеюсь, ты поймешь это.

Я опустил взгляд, пытаясь сдержать ту бурю эмоций, что разрывали меня изнутри. Боль, обида, злоба, сплелись в разрушительный смерч, бушующий в моей душе. Я, как мог, старался не показать этого ей, но, кажется, Джулия видела меня насквозь.

— Ты хороший, Клайд — она прикоснулся рукой к моей щеке — Ты найдешь еще свою половинку и будешь счастлив. Но не со мной. Прости.

Джулия приблизилась, и ее губы слегка коснулись моей щеки. Затем она быстро поднялась и направилась прочь.

— Джул — окликнул ее я и понял, что мне нечего больше сказать. Я просто хотел задержать ее еще ненадолго, пусть еще хоть на мгновение, на одно короткое мгновение она останется в моей жизни.

Джулия остановилась и обернулась.

— Когда ты уезжаешь? — спросил я то, единственное, что пришло мне в голову.

— Через неделю.

— Может, я завтра…

— Нет — оборвала она резко — Пусть все останется так и закончиться здесь, пожалуйста. Ненужно делать еще больнее, чем сейчас.

— Значит, ты все окончательно решила?

— Да — она отвернулась — Увидимся, когда вернусь. Если ты, конечно, захочешь меня тогда видеть.

С этими словами Джулия направилась прочь, оставив меня одного, на берегу безмятежного озера, в нашем с ней особом месте. Я был потерян, разбит, раздавлен.

Пожалуй, бессмысленно объяснять, что тогда творилось в моей душе. Те, кто проходил подобное, смогут понять меня без слов, а тем, у кого ничего такого не случалось я не смогу этого объяснить, подобрав и тысячу слов.

Я словно пал в черную бездну, в которой пребывал последующие два с лишним месяца. Все то, что прежде интересовало или приносило удовольствие, теперь превратилось в рутину. Каждый день стал бременем, которое мне приходилось нести. Ни гонки, ни работа, ни алкоголь, ни что-то иное, в чем я старался найти спасение или забытье, не могло мне помочь. Казалось, что никто и ни что в этом мире не сможет мне помочь. Все стало серым и тусклым, пустым и бессмысленным.

Как странно, что всего один человек в нашей жизни может изменить все, разрушить тот мир, который каждый из нас усердно создает для себя. Друзья говорили, что все это пройдет, что время лечит. Но день ото дня мне не становилось легче. В груди словно образовалась черная дыра. Джулия ушла и забрала с собой нечто жизненно важное. Вырвала что-то из моей души и теперь в эту черную дыру затянуло все остальное. Я стал пустым. И только воспоминания и боль остались со мной. Иногда боль сменялась злостью. В эти моменты я ненавидел Джулию. Ненавидел за все то, что она сказала, за ее решение. Я вспоминал снова и снова ее слова о том, что я человек этого мира, что эта жизнь для меня. Ведь в ее глазах это было низостью. Она ставила меня ниже себя. Вознося свою персону чуть ли не до спасителя человечества, она равняла меня с обществом, которое было ей неприятно. Это ЕЙ дан иной путь! Это ОНА человек другого мира! Это у НЕЕ есть шанс на особую жизнь! А жизнь со мной, в этом городе, претила ей. И с этими мыслями я метался по комнате подобно загнанному зверю, готовый рычать и бросаться на стены.

Но затем злость отступала. Отступала и ненависть. И я понимал, что Джулия была права. Ведь пока я был с ней, я ничего не хотел, ни о чем не мечтал. Я просто жил, я существовал, как и большинство жителей Филина. Я был доволен тем, что у меня есть. А Джулии нужно было стремление, нужен был огонь в глазах, и я не мог ей дать этого. Лишь когда она ушла и жизнь перестала удовлетворять меня. Возможно, прошли бы годы, и я бы смог вернуться к своей нормальной жизни, но в тот момент я этого не хотел. Я больше не желал жить как прежде. Мне нужны были перемены, нечто кардинально новое, вот только что именно?

Решение пришло ко мне неожиданно и случайно, словно сама судьба направила мой путь в нужную сторону.

Глава 3

Ночами я не мог уснуть и ворочался до самого утра. То, засыпая, то пробуждаясь, находясь где-то межу сном и реальностью. И поскольку ночной сон стал теперь для меня редким благом, я взял привычку выходить из дома, когда не спиться и гулять по городу, просто идти куда глаза глядят. Кажется, во время этих ночных гуляний я обошел весь Филин, побывал в местах, где никогда не появлялся прежде. Но полностью погруженный в себя, я не замечал ничего и никого вокруг.

В одну из таких ночей ноги привели меня прямо к дверям бара, над которыми попеременно зеленым, синим и красным цветами мигала надпись — «Кожа да кости». Над надписью была установлена дешевая голограммная картинка, изображающая карикатурного скелета, неустанно повторяющего несколько однообразных движений, имитирующих танец. Странное название заведения не особо меня заинтересовало, но желание пропустить стаканчик чего-нибудь горячительного повлекло зайти внутрь. И поддавшись этому желанию, я распахнул двери и оказался в темном помещении с низким потолком, пропахшем табаком и дешевым алкоголем. В зале был слышен легкий гомон, а из колонок расположенных под потолком, доносилась спокойная, гитарная мелодия. Справа и с лева по залу в хаотичном порядке были расставлены круглые деревянные столы, прямо напротив входа находилась стойка бара, подсвеченная синими неоновыми лампами. Не став особо осматриваться, я направился прямиком к ней.

Упитанный, бородатый бармен, лет сорока на вид, завидел меня еще у входа, и я прочел в его взгляде нескрываемое равнодушие к своей персоне. Хотя, пожалуй, в моих глазах он увидел то же самое.

— Виски — сказал я, подойдя — самого дешевого.

Несколько секунд он стоял молча, изучая меня нахмуренным взором, затем быстро окинув глазами зал, он отвернулся в поисках бутылки. Этот жест я не оставил без внимания, и сев на высокий стул обернулся, чтобы осмотреть помещение внимательней. Народу было не очень много. Справа, в дальнем конце зала, я заметил отдельные комнатки с красными диванами вместо стульев и прямоугольными, вытянутыми столами. Вход в эти комнаты можно было задернуть специальными ширмами из плотного, черного материала. Большинство пустовало и две были задернуты, а в одной из открытых комнат я заметил небольшую компанию, двое из которой проявляли ко мне явный интерес, о чем-то переговариваясь и кидая взгляды в мою сторону. Из-за тусклого освящения я не мог разглядеть их лиц, правда и желания рассматривать их у меня не было. С левой стороны помещения располагалась небольшая пустующая сцена, перед которой находился свободный от столиков участок, специально для любителей потанцевать.

Когда я вернул свой взгляд к стойке, передо мной уже стоял стакан, на четверть заполненный коричневато-желтой прозрачной жидкостью.

— Две монеты — без каких либо эмоций в низком, хриплом голосе произнес бармен, и протянул мне плоский, прямоугольный предмет серого цвета.

Я положил ладонь на агрегат и тот дважды тускло сверкнул под моими пальцами, подтверждая денежный перевод. Я поднял руку и бармен, убрав считыватель обратно под стойку, отошел в сторону, облокотился о стену и, скрестив руки на груди, принял скучающий вид.

Несколько секунд я без интереса разглядывал стакан, в котором мне подали виски, затем резко поднял его и залил в себя горячительный напиток. Этот виски не просто так был самым дешевым. От благородного напитка предков в нем, пожалуй, присутствовало одно лишь название, а по вкусу же почти что чистый спирт. Меня это не удивило, так как натуральный напиток, как и большинство прочих продуктов, к нам доставляются откуда-то издалека, а посему цена у них заоблачная, и горожане среднего достатка, коих подавляющее большинство, могут позволить себе подобную роскошь лишь по особым дням.

Поставив на стол стакан, я выдохнул и снова оглянулся на людей в дальнем конце зала. Они продолжали посматривать в мою сторону. Зная, как некоторые ночные посетители подобных заведений любят помахать кулаками, я решил, что, пожалуй, не стоит здесь задерживаться, но все же посчитал нужным пропустить еще стаканчик перед уходом.

— Повтори — сказал я бармену, постучав пальцем по стакану.

Все с тем же механическим безразличием он нацедил в мой стакан еще виски, и после повторной процедуры оплаты, вернулся к своему безделью. А я, не став медлить, залил в горло содержимое стакана, и, дав себе несколько секунд отдышаться, поднялся с места.

Но развернувшись ко выходу, я заметил, как от того самого столика, за которым так мною интересовались, теперь к стойке движется человек. Он шел быстро, и в его решительности подойти именно ко мне сомнений не было. Однако я все же направился в сторону выхода, совершенно не желая наживать себе неприятности, в каком-то захолустном баре на окраине города.

— Эй… постой — окликнул меня незнакомец, не успел я сделать и трех шагов от стойки.

Остановившись, я уже с большей внимательностью взглянул на шедшего в мою сторону человека. На вид он был немногим старше меня, если не ровесник. Среднего роста и явно в хорошей физической форме, этот парень выглядел весьма внушительно, и у меня появилось предположение, что он либо солдат из охраны города, либо борец из боевых клубов, коих было немало в Филине. Поняв, что без проблем я вряд ли покину заведение, я все же остался на месте, ожидая развития событий и решив действовать по обстоятельствам.

Человек приблизился ко мне. Он был одет в черные штаны, и свободную, болотно-зеленого цвета рубашку, рукава которой закатал до локтей, обнажая татуировку на левой руке — змею, обвившую его запястье. Разглядев лицо незнакомца, я засомневался в его принадлежности к борцам. Уж слишком чистым и нетронутым он выглядел. Светло-русые волосы забраны в хвост, губы обрамляла ухоженная бородка, а в голубых глазах не читалось никакой агрессии.

— Привет — кивнул он — Я, кажется, тебя знаю.

— Не думаю — ответил я с уверенностью. Я точно знал, что прежде не встречался с этим человеком, по крайней мере в такой ситуации, которую стоило бы запомнить.

— Ты гонщик, верно?

После этих слов я насторожился. Его лицо мне однозначно не было знакомо, однако он видимо и вправду меня знал.

— Верно. Если ты говоришь о гонках в заводской зоне.

— О них самых — он ухмыльнулся — Значит, не ошибся. Ты сделал нашего водилу в прошлом году.

Я напрягся, подумав, что сейчас придется отвечать за одну из своих побед. Подобные ситуации уже случались прежде, когда обиженные своим поражением гонщики бросались на меня с кулаками, уверяя, что я жульничал и должен вернуть им деньги. Правда данная ситуация выглядела опаснее всех предыдущих.

Видимо он заметил мою реакцию, так как сразу же выставил руки ладонями вперед и улыбнулся.

— Никаких обид, парень. Это спорт, и только.

Я не знал, что на это ответить, и только кисло улыбнулся в ответ, перебирая в голове все возможные варианты развития сложившийся ситуации, стараясь поскорее найти выход из нее, распрощаться с незнакомцем, кем бы он ни был, и отправиться восвояси.

— Меня зовут Джим — сказал он добродушно, протягивая мне руку — Кличут Змеем, так что можешь сам выбирать, что нравится.

— Клайд — сухо ответил я, пожимая его руку.

— Присядем — он кивнул в сторону ближайшего столика.

Понимая, что это может не очень хорошо закончиться, я все же принял его приглашение, и сел за столик.

— Два пива — сказал он бармену, и, взглянув на меня, добавил все с той же улыбкой на лице — я угощаю.

Он явно был из болтливых людей, каким не трудно завязать общение с незнакомцами на улице. Вот только, что ему было нужно от меня? Я не знал, и надеялся, что он всего лишь хочет почесать языком и удовлетворить свое любопытство. Я был знаком с людьми, которым просто необходимо общение с кем бы то ни было, для них это как наркотик, особенно после пары-тройки кружек пива. В любом случае, обижать его отказом я не решился, не веря этому неожиданному дружелюбию.

— Ты отлично гоняешь — сказал он сев напротив меня и облокотившись на спинку стула — Давно за рулем?

— С детства. Отец учил.

— Семейное дело — заключил он — Это здорово. Так и зарабатываешь?

— Нет. Я работаю там же, на заводе.

— Аааа… — протянул Джим — Говорят, рабский труд.

— Не так уж плохо, как говорят. Работа как работа.

Невесть откуда появившаяся официантка, не старше лет семнадцати на вид, поставила перед нами две кружки светлого пива на стол.

— Спасибо Люси — подмигнул девушке Джим, и та, кивнув, с робкой улыбкой удалилась.

— Крис был неплохим водилой — возвращая взгляд ко мне, сказал Джим — но ты его уделал как младенца. Он еще долго потом остыть не мог. Все хотел вернуться, взять реванш. Был уверен, что у тебя просто машина лучше. Но, я то там был, и видел что все дело в мастерстве.

— Почему ты говоришь о нем в прошедшем времени? — спросил я, стараясь увести разговор от своей персоны и той злополучной гонки, которую даже не помнил.

— С ним приключилось несчастье — Джим отхлебнул из своей кружки — Недавно. Еще и месяца не прошло.

— Печально — сказал я, и последовал его примеру, пригубив холодного пива.

— Я заметил тебя сразу как ты вошел. Решил, что это просто удача, чтобы вот так вот среди ночи в наш бар забрел один из лучших гонщиков города. И это именно тогда, когда мы нуждаемся в водиле. Подумал, что это судьба, и решил подойти, спросить.

— Что спросить?

— Думал, вдруг ты захочешь заменить нам Криса — Джим лукаво улыбнулся и снова отпил из кружки — Правда, шансов маловато. Мне парни так и сказали, что это дохлая затея. Люди, как правило, сторонятся нашей профессии.

— И что же это за профессия такая?

Джим поставил свою кружку и, опершись локтями на стол, подался вперед.

— Мы, друг мой, охотники — сообщил он с гордостью в голосе — Слышал о таких?

Конечно, я слышал об охотниках. Никогда их не встречал, но слышал. Охотниками мы называем тех, кто выходит из города и убивает всех тех смертоносных существ, что обитают снаружи и являются причиной нашей жизни за прочными стенами. Это профессия нашего времени существует потому, что мир сейчас нуждается в ней больше, чем в какой-либо другой. Сорвиголовы, как о них говорят, люди не боящиеся встретиться лицом к лицу с тем смертоносным злом, что захватило мир, сразиться с ним и уничтожить. Они выполняют заказы городов и частных лиц. Они приносят образцы, они сопровождают перевозки из города в город, они устраивают рейды в города предков, и приносят оттуда информацию и ценные вещи. И все это сопряжено с риском большим во сто крат, чем любая другая работа. Джим был слишком мягок, сказав, что их дела сторонятся. Люди уважают охотников и одновременно бояться их. Бытует мнение, что все они поголовно сумасшедшие, ведь человек в здравом уме никогда бы не решился на такую работу. Охотник, в воображении обычных жителей, выглядит огромным воином, сам подобный чудовищам с которыми дерется, с безумным взглядом и невероятным оружием в руках. И потому я не мог поверить в то, что этот человек, сидящий напротив меня, улыбающийся и спокойно пьющий пиво, является охотником, убийцей чудовищ, героем и безумцем в одном лице.

— Охотники? — переспросил я, не веря своим ушам.

— Да, именно так. По взгляду вижу, ты о нас слышал.

— Слышал — кивнул я — Но… — я запнулся, передумав говорить ему о том, что он не слишком-то похож на охотника.

— Не веришь, да? — усмехнулся он — Ну что же, смотри.

Джим задрал рукав рубашки на правой руке до плеча, и показал мне татуировку на плече. Рисунок изображал крест — символ религии, широко распространенной в старой цивилизации. Даже сейчас еще можно найти ее приверженцев, для которых в Филине построена крупная церковь, но прихожан у нее с каждым новым поколением все меньше. Люди не только в Филине, но и во всем нынешнем мире, давно потеряли веру в богов, в науку, да и в самих себя, пожалуй, тоже.

— Это наш символ. Мы зовем себя «Грешниками» — Джим опустил рукав, и вновь облокотившись на спинку своего стула, взял со стола кружку пива.

— Название брат придумал — сказал он, отхлебнув пива и вернув кружку на стол — Он наш основатель. Занимается этим уже лет двадцать, наверное. Я в команду пришел, как школу окончил, так что уже десятый год в этом деле вместе с ним варюсь. И, знаешь, что тебе скажу — Джим снова улыбнулся — Про нас много врут. Не так уж все там и плохо, снаружи, как люди говорят.

Не знаю почему, но я поверил ему. Во мне вдруг пропали все сомнения в том, что Джим мне лжет. И причиной тому была, конечно, не показанная им татуировка с крестом, ведь такую можно наколоть себе где угодно в Филине. Дело было в его глазах, в его голосе, в его уверенности и простоте. Либо он слишком искусный лжец, а скорее уж даже одаренный актер, либо Джим говорил мне правду. Не сказал бы, что я отлично распознаю лож или хорошо разбираюсь в людях, но просто он вселил мне уверенность в своих словах.

Дальше разговор пошел в сторону его ремесла. И я уже забыл, о том, что поскорее хотел отвязаться от этого человека. Мне даже не пришлось задавать много вопросов. Джим сам с охотой рассказывал о том, чем занимается. Он рассказал, что сейчас в Филине действуют две группировки охотников, и этот бар принадлежит их команде — Грешникам. Вторые называют себя койотами. Работы хватает с достатком на всех, хотя группы все равно конкурирует между собой. Их команду организовал брат Джима, которого называют Пастырем за его фанатичный интерес к старой и ныне умирающей религии. Пастырь начинал в группе койотов и свою собрал лишь через несколько лет. Это и является основной причиной вражды двух команд. Брат Джима ушел из койотов из-за разногласий с их лидером, и теперь они враги, что создает некоторые проблемы в работе. Сейчас в команде Грешников только четыре человека, но, по словам Джима, больше и не требуется.

— Главное оборудование и профессионализм — сказал он — А не количество людей. Койоты стараются брать числом, но у них почти на каждом задании есть потери. Когда людей много, они мешаются друг другу. Большое количество человек не подготовить быстро и хорошо, и ими сложно управлять. А твари, с ними нельзя совершать ошибки, понимаешь? Мир снаружи ошибок не прощает.

— А как выглядят эти существа? — спросил я.

— Кто? Твари? На кого мы охотимся?

Я кивнул.

— Их много. И все разные. В нашей базе данных насчитывается больше двух сотен видов, и это далеко не все. Для каждой нужен свой подход, своя тактика. Это целое искусство. Но мой брат в этом деле мастер. Таких, пожалуй, больше нет нигде. Он сам добрую часть этой нашей базы и составил.

— И как погиб ваш водитель?

— Еще пива — крикнул Джим бармену и внимательно посмотрел на меня — Крису просто не повезло, вот и все. Такое случается и от этого никто не застрахован. В какой-то степени он сам виноват в том, что случилось.

— И все же — настоял я.

— Не думаю, что тебе что-нибудь скажет кодовое название страж.

Я кивнул снова.

— Отвратное существо. Обитает в сырых и темных помещениях. Оно слепое, и ориентируется только по слуху и запаху. Мы обследовали развалины, днях в двух пути отсюда. Крис отстал, и в этом его ошибка. А невезение в том, что его сканер отказал. Стражу достаточно секунды для прыжка, и если ты к этому не готов, то считай что труп. Вот так вот.

Люси поставила перед Джимом еще одну кружку пива, и только сейчас я обратил внимание на то, что за все время нашего разговора выпил меньше половины своего напитка.

— Конечно, не стоит, пожалуй, тебя пугать всем этим, если уж хочу пригласить на место Криса. Но вижу, что интерес твой чисто поверхностный, и на предложение мое ты намерен ответить отказом.

Как не странно, но Джим оказался совершенно не прав. Я был более чем заинтересован, чем удивлял даже сам себя. Пока он рассказывал мне о том, как у них все устроено, я успел подумать о его предложении, хотя во все происходящее мне верилось с трудом. Я охотник? Это казалось сном, или бредом. Вот уж о каком повороте событий я не думал вовсе. Охотники казались полу-вымышленными личностями, людьми не этого мира, которых вот так вот просто не встретить в баре, с которыми не выпить пива и так запросто одним из них не стать. Так уж люди их видели, как героев несравнимых с собой, или самоубийц, коими не стоит становиться. В любом случае эта профессия, казалось, создана не для обычных людей вроде меня.

— И что? — спросил я — Вы вот так вот просто возьмете меня к себе? Без подготовки, без какого либо опыта? Я же не служил в охране, и за стенами города ни разу не был.

— Ну, во-первых, боевая подготовка конечно желательна, но не необходима. Поверь, там, за стеной, при встрече с тем же самым стражем, каждый второй военный в штаны наложит. Нельзя быть готовым к тому, что тебя там ждет. Людей проверяет время. Либо это твое, либо нет, и поймешь ты это после первой же вылазки. Опыт придет со временем, и мир снаружи закалит тебя сам, получше любых военных.

Джим отхлебнул пива и продолжил:

— Ну а во-вторых, у нас нет выбора. Мой брат, конечно, будет не в восторге, принимая такого новичка как ты, но нам сейчас позарез как нужен толковый водитель. У нас задание висит и может со дня на день уйти к койотам. А нам нужны деньги, и работа не ждет. В общем, ты решай, а уж с остальным я сам разберусь.

— А если я, при виде какой-то из этих тварей, запаникую? Побегу, или глупость сделаю?

— Ну, тут уж приятель, тебе нужно самому понять, способен ты на это или нет. Я лишь предлагаю, обещаю, что будут большие деньги. Но все остальное на тебе. Ты идешь сам, и тебя никто за руку не тащит. Если погибнешь по глупости, значит, сам виноват. Если же будешь делать, как говорят, то останешься жив и невредим. Выбор все равно за тобой.

Джим снова отхлебнул пива.

Выбор за мной. Я чувствовал, что стою на распутье. Оставить это безумное предложение или принять его. Зачем мне это? Какой из меня, к черту, охотник? Ну а если не приму, то что? Так и буду дальше жить? Страдать бессонницей, и убиваться по воспоминаниям о Джулии? Я осознавал, что этот шанс представляется лишь раз в жизни. И разве не его я ждал? Разве не таких перемен я хотел? Если откажусь, не докажу ли я тем самым слова Джулии? Она сказала, что я создан для этой жизни, но она ошиблась. Эта жизнь мне нравилась только пока в ней была она. Джулия была основой, на которой стоял мой мир. И теперь он рухнул. Значит, пора что-то изменить. Меня пугала эта перспектива. Покинуть город, ехать с этими людьми, охотиться на то, чего учили бояться с самого детства. Но эта идея одновременно и завлекала меня, будоражила, сулила перемены, и осталось только сделать шаг. Но даже стоя перед подобным выбором, я чувствовал себя, словно в каком-то сне. И решение я принял как во сне, идя на поводу желаний а не здравого смысла.

— Я согласен — сказал я и одним глотком допил пиво из своей кружки.

Когда я опустил ее на стол, мне открылся полный недоверия взгляд Джима. Мы смотрели друг на друга с минуту, не меньше. Затем он серьезно спросил:

— Ты уверен, Клайд?

— Да — кивнул я — Кажется, ты был прав, это и вправду судьба.

И в следующую секунду он расхохотался.

— А ты отличный парень — сказал он сквозь смех — Видимо я не ошибся, решив подойти к тебе. Вот уж ребята удивятся, узнав, что я был прав.

Он поднялся с места.

— Ну что же, если ты точно решил, то пойдем, познакомлю тебя с командой и представлю брату.

Я поднялся со стула и последовал за Джимом.

Пока мы шли, я размышлял, о том, что делаю, и нужно ли мне это. Все было как в тумане. Так спонтанно и глупо я решился на откровенное самоубийство. Сомнения росли с каждой секундой, и я тщетно старался гнать их прочь.

Мы подошли к тому самому столу в отдельной комнатке, за которым сидел Джим, когда я вошел в бар.

— Ну вот — сказал Джим все с той же, свойственной ему улыбкой — знакомься. Это мой брат.

Он указал на человека, сидящего во главе стола. Лидер команды Грешников выглядел именно так, как люди представляют себе охотника. Одного роста с Джимом, он был вдвое шире брата, и совершенно не похож на него внешне. Пастырь был наголо брит, его лицо разрезали глубокие морщины, от подбородка по шее вниз под ворот рубашки уходил огромный шрам с неровными краями. От левого виска к рваному уху тянулись три шрама поменьше. Его образ был словно вытесан из камня, а от взгляда голубых глаз, единственного, что было у них общего с братом, бросало в дрожь. Казалось, эти глаза смотрят внутрь меня, внимательно изучая все мои мысли, страхи и желания.

— Это Хирург — указал Джим на мужчину, сидящего по правую руку от Пастыря.

Этот человек был настоящим гигантом. Ростом он превышал меня, как минимум на голову, хотя я и считался высоким по меркам Филина. У Хирурга были длинные, прямые и черные как смоль волосы, зачесанные назад, и доходящие почти до пояса. Пивная кружка в руке этого громилы превращалась в стакан, подобный тому, в котором обычно подавали виски. Он лишь искоса взглянул на меня и вернул свой взгляд к столу, от чего стало ясно, что моя персона его ничуть не интересует.

— И Стив — Джим указал на парня, примерно моего возраста, сидящего напротив Хирурга.

Стив оказался самым неприятным внешне из всех присутствующих за столом. Низкого роста, коротко стриженный, он напоминал некого грызуна, в пользу чего говорило вытянутое, узкое лицо, жиденькие усики над губами и кари глаза, так же пристально глядящие на меня. Но в его глазах я заметил лишь презрение. Он явно смотрел на меня свысока, словно уже раскусил меня, понял, что я ему не ровня, и теперь только насмехался.

— Это Клайд — сказал Джим все с той же простотой и дружелюбием, которые присутствовали в общении со мной — И он согласился стать нашим водилой.

— Ты издеваешься? — усмехнулся Стив, не сводя с меня глаз — Да он и дня не проживет за стеной.

— А ты откуда знаешь? — с вызовом в голосе обратился к нему Джим.

— Да ты взгляни на этого молокососа. Он же…

— Заткнись — тихо, но властно произнес Пастырь, все так же не отрывая от меня своего пристального взора.

Стив тут же умолк и на его лице я заметил нескрываемую обиду. Было ясно, что Пастырь здесь лидер не просто на словах. Холодный тон и низкий голос этого человека словно придавливали к земле. Он был вожаком по духу, и это чувствовалось с первого взгляда.

Пастырь тяжело поднялся и медленно двинулся в мою сторону.

— С чего ты взял, что способен стать охотником? — спросил он спокойно.

И правда, с чего? С чего я взял, что смогу стать одним из этих людей? Уверенность в собственном решении таяла, пропадала с каждым шагом, что приближал Пастыря ко мне. Но все же я не мог уже отступить. Хотя желание уйти и желание остаться разрывали меня на части, теперь уже я не мог поступиться гордостью и, развернувшись, сбежать. Но Пастырь откровенно пугал меня. Не знаю, в чем именно это выражалось. В движениях, голосе, взгляде. Во всем вместе, наверное. Его властность давила, его самоуверенность заставляла поверить, что кто-либо другой, по сравнению с ним, мал и слаб. И все же я решил отстаивать свой выбор, отлично понимая, что в данный момент начинается первая проверка, которая покажет им, что я за человек.

— Я не уверен, что способен. Я просто не знаю этого. И вам это неизвестно.

Пастырь подошел почти вплотную ко мне, и остановился. Мы встретились взглядами и, мне показалось, что он не слушает мои слова, они не важны для него. Он просто смотрит вглубь меня, изучает мою реакцию. Сердце заколотилось быстрее, и я прикладывал все силы, чтобы держать себя в руках и не показывать ему своих сомнений или страхов.

— Джим сказал, что вам нужен водитель — продолжил я — И нужен срочно. Я хороший водитель, и в этом уверен на все сто.

Я услышал смешок, который явно принадлежал Стиву, но не стал отводить взгляда от Пастыря. Только этот человек был сейчас важен, только его решение имело значение. Все остальные же, даже Джим, не могли никак влиять на его мнение. Все члены команды примут безоговорочно любое его решение.

— И ты подумал, что это дает тебе возможность стать одним из нас? — спросил Пастырь.

— Нет — ответил я честно — Но я не прочь попробовать.

— Попробовать — Пастырь криво усмехнулся. При этом его лицо и взгляд, не изменили своего выражения.

Пару секунд спустя он опустил глаза, и снял с правой руки черную перчатку, которую я только что заметил.

— Вот смотри, что сделала со мной жизнь охотника — сказал он и я увидел изуродованную шрамами ладонь, на которой не хватало мизинца и безыменного пальцев. Их просто не было, а вся рука выглядела так, словно ее пропустили через мясорубку.

— Если тебе повезет — продолжил он — То к моим годам станешь таким же. А в самом вероятном развитии событий нам придется передаваться все то, немногое, что от тебя останется, твоим родным, для кремации. Нравиться перспектива?

Уродства и вправду были ужасны. Я не представлял, какое существо способно сделать с человеком нечто подобное. Я ощутил, как мерзкий ком застыл в горле и инстинктивно сжал кулаки, стараясь держать свои эмоции под контролем.

— Не очень, если честно — ответил я и тут же добавил — Но свой выбор я сделал. И вы ничего ведь не теряете. Родных у меня все равно нет, так что с останками проблем не будет.

Я услышал, как Джим за моей спиной ухмыльнулся, но Пастырю эта глупая шутка, кажется, не пришлась по душе, и еще не закончив фразу, я уже жалел, что начал ее.

— Если ты окажешься тупым или трусливым — сказал Пастырь, надевая перчатку на изуродованную руку — то мы все можем поплатиться за это не только техникой или вооружением, но и своими жизнями тоже. Команда должна работать как единый механизм, в котором каждый человек это определенная деталь. И если одна деталь оказалась бракованной, выходит из строя и весь механизм. Ты понимаешь?

— Зачем пугать его, Джон? — вмешался Джим — Я нашел нам водителя, а ты хочешь его прогнать?

— Я хочу — спокойно ответил Пастырь, все так же, не сводя с меня глаз — Чтобы он знал, на что идет. И чтобы не зазнавался. Мне не нужны люди, считающие, что в нашем деле есть героизм или романтика. Такие долго не живут.

— Он нормальный парень. Поверь мне.

— Это мы узнаем достаточно скоро — он, наконец, отвернулся, и направился обратно к своему месту за столом.

— Ты принят — сообщил Пастырь, не оборачиваясь — Но не заблуждайся, ты не один из нас. Я просто покупаю твои услуги, и хорошо заплачу за них, если выживешь и не струхнешь.

Он подошел к своему месту, но не стал садиться. Вместо этого Пастырь поднял стакан с недопитым пивом, и одним махом осушив его, вновь повернулся ко мне.

— Выезжаем послезавтра, утром. Все остальное сообщит тебе Джим — он вернул стакан на место и двинулся прочь, но не в сторону выхода, а куда-то за стойку, в глубины служебных помещений бара.

— Вот и здорово — Джим похлопал меня по плечу — Не бери в голову. Мой брат суровый человек, но его можно понять. Таковым его сделала наша работа. И он настоящий знаток своего дела.

Я лишь кивнул в ответ. Я словно пребывал в состоянии аффекта после данной встречи, и никак не мог прийти в себя. Все, что сказал Пастырь, вновь и вновь прокручивалось в моей голове. Он согласился на мое участие, но мою уверенность в себе и собственном решение уничтожил начисто, поселив во сто крат больше сомнений, чем было до моего с ним знакомства. Наверное, мне было бы легче, если бы Пастырь сказал нет. Тогда бы все стало ясно, этот шанс был бы утерян, и я мог со спокойной душой вернуться домой, осознавая, что сделал для этого все, что было в моих силах. Теперь ситуация обернулась иначе. Меня взяли на дело, о котором я не имел ни малейшего представления. На меня возложена ответственность, груз которой давил и пугал.

— Садись — Джим указал на стул передо мной — Выпьем пивка? Или может чего покрепче?

Сам он сел рядом и жестом подозвал официантку. Я не слышал, что он заказал, и словно очнулся, когда передо мной поставили стакан с виски.

— Выпей — сказал Джим — Тебе не помешает. Теперь ты охотник, парень.

— Еще пока нет — язвительно заметил Стив.

— А ты молчал бы — огрызнулся в ответ Джим — Не дорос еще до критики, так что отвали от парня. Уверен, он себя неплохо проявит.

Стив умолк, а я пригубил виски. Даже не знаю, что раздражало меня больше, странная уверенность Джима в том, что я справлюсь с предстоящим делом, или явное презрение Стива, который видимо и сам не так давно стал членом группы. Пожалуй, и то и другое в равной степени не давало мне покоя.

На какое-то время я выпал из окружающего мира, полностью погрузившись в собственные размышления и сомнения. Джим, видимо поняв это, не стал меня трогать, и о чем-то завел разговор толи со Стивом, толи с Хирургом, толи с кем-то посторонним. Я не интересовался тем, что происходит вокруг, лишь мысленно поблагодарив его, за данную мне возможность побыть наедине с собой. Хотя никакой пользы, как и следовало ожидать, мне это не принесло. Да и что могли изменить мои размышления? Уже ничего. Выбор был сделан, и отступать поздно, сколько бы сомнений и страхов не роилось у меня в голове. За стеной я не был, и, следовательно, подготовиться к грядущему никак не способен. Оставалось лишь ждать и надеяться, что этот путь не приведет меня в могилу.

Вернулся к реальности я лишь в тот момент, когда осознал, что мой стакан опустел. Пить мне больше не хотелось, и я почувствовал усталость и легкую головную боль.

Я обернулся к Джиму, сидящему рядом, и весело беседующему все с той же молоденько официанткой, которая приносила нам пиво. За нашим столом больше никого не оказалось, а я даже не заметил как Стив и Хирург покинули его. Не зная, сколько времени я провел в своем подобие забытья, я решил не интересоваться этим, и лишь сказал:

— Я, пожалуй, пойду.

— Ага — кивнул Джим, обернувшись — Завтра к вечеру, приходи сюда-же. Ну, скажем… часам к семи. Я встречу тебя, и покажу нашу технику.

Я кивнул в ответ, решив не задавать больше никаких вопросов. Голова и без того гудела.

Я поднялся и, попрощавшись с Джимом, покинул бар.

Путь домой я помню смутно, а сон мой был коротким и неспокойным.

Так я встал на путь охотника, который и привел меня к тому, что есть сейчас. Но будь у меня выбор, я бы вряд ли изменил свое решение. Я, много чего хотел бы изменить в собственном прошлом, но только не тот день. Его можно считать отправной точкой моей истории. Так вот нелепо и спонтанно происходит большая часть перемен в нашей жизни, что позволяет сохранить интригу в этой игре под названием — судьба.

Глава 4

Проснулся я рано и сколько не пытался уснуть снова, мне это так и не удалось. Короткий сон не принес ни бодрости ни успокоения. Вчерашний день представлялся не реальным. Я записался в охотники? Эта мысль казалась дикой и невероятной. Но все же была правдой. Я старался отогнать появившиеся у меня идеи о том, что еще не поздно отказаться, или попросту не приходить на встречу. Собственная гордость и желание изменить свою жизнь оказались сильнее страхов мира за стенами Филина и его опасностей.

Весь день до вечера я провел, не покидая дома. Я вспоминал все то, чему учили на уроках истории, и что рассказывала мне Джулия о прошлом, о предках и о созданиях, живущих за пределами нашего города. Эти существа прежде звались «легионерами» и были созданы нами же, людьми. И создали их для войны конечно, для чего же еще. «Нет ничего более постоянного, чем желание людей обрести силу и власть над своим соседом» — говорила наша пожилая учительница истории. И я с ней согласен. Все началось еще с палки, которой один наш предок, спустившись с дерева, огрел другого и забрал все то, что тот имел и считал своим. Потом палка появилась и у прочих дикарей, и пришлось придумывать нечто новое. Так и стартовала гонка вооружений, промчавшаяся сквозь века и тысячелетия. Дубины и пращи, луки и мечи, пистоли, пистолеты, карабины, автоматические винтовки, ядерные бомбы и в итоге легионеры. Нет ничего более искусного и изощренного, чем наши способы показать свою силу и власть над другими. И как бы это ни было печально, война была и будет главным двигателем прогресса, а все существенные перемены в мире всегда будут достигаться кровью. Легионеры стали всего лишь еще одним звеном в этом бесконечной цепи жестокости и смерти, через которые одни люди показывают свое превосходство над другими.

Поиски нового вооружения, способного в очередной раз навалять соседу, завели наших предков в дебри генетики — передовой науки того времени. Люди стали играть с самой жизнью, стремясь обратить ее против своих врагов. И на свет появились легионеры. Так началась новая эпоха, которую наши историки нарекли эпохой генетических войн. На смену солдатам пришли чудовища, выращенные в лабораториях специально для войны и уничтожения. Эта была новая, устрашающая сила и мощь, с потенциалом невиданным ранее. Для каждой определенной ситуации можно было всего за несколько месяцев взрастить новую породу существ, наделенную особыми возможностями и бросить их в бой не страшась потерь. Оставался лишь вопрос, как управлять этими существами, как направлять их в нужную сторону, как подчинять себе? Наделять их разумом было опасно, воспитывать и дрессировать как собак слишком долго. И после нескольких лет проб и ошибок человечество нашло самый оптимальный вариант решения проблемы. Появились заклинатели. Заклинателями становились люди, которых с ранних лет воспитывали и изменяли, специально для управления войсками чудовищ. Для данной программы отбирались дети с высокими показателями интеллекта, и в военных лабораториях их превращали в оружие невероятной силы. Путем многолетних операций в их мозг вживлялись специальные чипы контроля — жестокая процедура, которую не переживали более половины отобранных детей. Но те, чей организм все же справлялся с подобными испытаниями, получали возможность контролировать войска легионеров, на подобии матки муравьев контролирующей свой улей. Заклинатели были связаны со своими подчиненным телепатически и по средствам мозговых импульсов могли отдавать приказы солдатам, становясь их разумом. В таком войске не могло быть дезертиров или изменников. Обученные тактике и стратегическому мышлению, заклинатели стали главнокомандующими армий нового поколения, которые, не покидая центра управления, вели легионеров в бой, и те сходились вновь и вновь в жестоких сражениях. Заклинатели были изолированы от общества, и даже людьми их назвать уже было сложно. Считалось, что они лишены чувств и эмоций, что они подобны машинам, и могут только воевать. Но данное утверждение оказалось ошибочным.

Наше оружие в итоге обернулось против нас самих. Пришел день, и один из заклинателей отказался подчиняться системе. Он выступил против своих. А после, объявил войну всему миру, в безумном желании изменить его. Его гнев был велик, а талант лидера помог привлечь на свою сторону других влиятельных людей — ученых, военных и даже прочих заклинателей. Он поднял восстание, которое сожгло старый мир дотла. Этого человека звали Виктор Риес, и ныне каждый в Филине знает его имя. Нас учат ненавидеть его, считать злом, но Джулия утверждала, что его появление было неизбежно. Она говорила, что в ходе человеческой истории неизбежно появлялись лидеры, желающие подчинить себе мир, перестроить его так, как хочется им. Это были гении и безумцы, во имя которых погибали десятки тысяч людей. Риес стал одним из них. Великий лидер, гениальный тактик, он смог сокрушить всех, кто противился его воле.

Неизвестно, что именно произошло в конце. Кто-то считает, что Риес потерял контроль, другие предполагают, что все случило точно по его плану. Земля наводнилась монстрами, сметающими все на своем пути. Эти существа были рождены лишь с одной единственной целью — уничтожать людей. В лабораториях Риеса были выращены новые породы легионеров. Их освободили от подчинения, им дали возможность репродукции, что позволяло с огромной скоростью пополнять свои ряды новыми особями.

Мир предков рухнул. Те, кто выжил, бежали из городов, и наступили годы хаоса. Риес же исчез и по ныне никто не знает, что именно с ним произошло. Хотя, пожалуй, в то время, людям просто не было нужды это выяснять.

Годы хаоса длились более полувека. Точные даты нам неизвестны, и нынешнее летоисчисление, ведущиеся от дня крушения цивилизации предков, может ошибаться на десять, двадцать, а то и пятьдесят лет. Мы стояли на грани вымирания, день за днем ведя войну за свое существование. Нельзя сказать, что мы в ней победили, но мы выжили и это главное. Мы смогли приспособиться, построив города, изолированные от внешнего мира. Филин стал одним из первых таких городов, а сейчас мы поддерживаем связь с десятками похожих, разбросанных по разным концам света. Была создана общая сеть, налажен импорт и экспорт. Можно сказать, что мы начали медленное возвращение к прежнему обществу. По кусочкам собирая технологии предков, мы совершенствуем свои средства борьбы против мира снаружи, ставшего теперь нам враждебным.

Так и появилась профессия — охотник. Ведь кто-то же должен выходить за стены. Кто-то должен приносить сведения из внешнего мира. Кто-то должен бросать вызов легионерам и находить средства борьбы с ними. И, может однажды, именно охотники спасут наш мир и проложат путь к его возрождению. А вот в тот день я стал одним из них. Но мне не верилось, что из меня когда-нибудь получится герой спасающий мир и сражающийся с полчищами чудовищ. Казалось эта жизнь не для меня и после первого же дела я уйду от них, или меня вышвырнут, если конечно вернусь домой живым. Я был уверен, что так оно и будет, что мне не стать настоящим охотником. Наверное, я просто не верил в себя. Возможно, Джулия поселила во мне эту неуверенность, а может я просто искал виновника собственной слабости. В любом случае, я начинал верить, что Джулия была права, я создан для обычной жизни, а не для великих и героических дел. Но мысль об этом приводила меня в ярость. И эти два противоречия сражались в моей голове, не давая мне ни минуты покоя.

В семь часов вечера я стоял у дверей бара «Кожа да кости». Ни страхи, ни сомнения не исчезли из моей головы. Но я хотел доказать себе и Джулии, пусть возможно она никогда и не узнает об этом, что я способен на большее. И это желание вело меня вперед, само распахивая двери на моем пути.

Джим уже был в баре. Он сидел за тем же столиком, что и в первую нашу встречу, только теперь он был там один.

— Клайд — улыбнулся он с характерным ему дружелюбием, завидев меня еще на подходе.

Мы обменялись рукопожатиями.

— А я боялся, что ты не придешь.

— Ну, ведь мы же договорились — сказал я с легким укором в голосе, а сам вспомнил недавние мысли на эту тему и ощутил укол стыда.

— Ты не обижайся — Джим хлопнул меня по плечу — Но просто человека сложно разглядеть сразу. Кто-то на виду, а кто-то темная лошадка. Слова и действия таких людей частенько расходятся.

— Понимаю — кивнул я.

— Но зато, Стив проиграл мне полтинник — Джим снова широко улыбнулся — Так что могу угостить тебя пивом. Присядешь?

— Сегодня не хочу. Спасибо.

— Ну, тогда к делу. Иди за мной.

Джим повел меня в сторону неприметной двери, расположенной за барной стойкой. Я шел за ним и думал, каков на самом деле этот человек. Он дружелюбен, много улыбается, шутит, открыт в общении, но все это лишь на первый взгляд. Каков на самом деле Джим, которого кличут Змеем? Стоит ли доверять ему? Скрывается ли нечто иное под маской улыбок и веселья? Мне с трудом верилось, что человек с подобной профессией может быть так лучезарен. Его брат, тот выглядел как бывалый, грубый и жесткий боец. Но Джим казался другим. Простым. Слишком простым, для охотников. Хотя, что я могу знать об охотниках, если увидел их впервые меньше суток назад. Может у него просто не было выбора? Может он, как и я, не создан для этого дела? Но, по его собственным словам можно было сделать вывод, что Джим доволен и даже горд своей профессией. С другой стороны, как знать, не лож ли это? Могу ли я быть откровенен с этим парнем, или стоит поостеречься и не верить добродушному настрою?

За время нашего пути я так и не успел прийти к какому-либо определенному решению на этот счет. За дверью оказалась лестница. Она вела далеко вниз, возможно к системе подземных коммуникаций и канализационных тоннелей. Мы спустились по ней лишь на один пролет, и вышли в пустой, пыльный коридор, который упирался в большую металлическую дверь. Джим приложил свою ладонь к сканеру, установленному на стене справа.

— Добро пожаловать в логово Грешников — произнес он громко и величественно.

Раздалось еле слышное гудение и массивная дверь с металлическим скрежетом начала медленно отодвигаться в сторону, уходя в стену и открывая взгляду просторное помещение, залитое синеватым светом тянущихся по потолку галогенных ламп.

Джим сделал несколько шагов за дверь и, разведя руки в стороны, повернулся ко мне.

— Заходи и чувствуй себя как дома — он весь сиял от радости, причина которой была мне не ясна.

Я шагнул в помещение и огляделся. Со всех сторон меня окружала разнообразная аппаратура, назначение многих агрегатов из которой было мне совершенно неизвестно. Мониторы и гало-проекторы, разбросанные по разным концам помещения, тянули друг к другу черные щупальца проводов и кабелей, от чего создавалось ощущение, что я попал в жилище некого техногенного паука, обвившего всю комнату своими сетями. На первый взгляд тут творился невероятный беспорядок, и даже хаос, разобрать, что есть что, в котором не представлялось возможным. Но стоило приглядеться внимательнее, и становилось ясно, что во всем этом электронном безумии присутствует своя система, и знающий ее человек сможет без труда найти то, что ему нужно. Не требовалось много времени, чтобы понять, что сложившееся мнение о нагромождении аппаратуры лишь иллюзия и каждый прибор, каждый проектор в этой комнате служит своей определенной цели и по-своему исключителен и незаменим.

В центре помещения располагался массивный прямоугольный стол, напоминающий металлический ящик, с гладкой, зеркальной поверхностью. Его назначение мне было хорошо известно. Этот стол представлял из себя универсальный голографический проектор карт, способный рассчитывать огромные масштабы местности в трехмерном формате, делать прогнозы сейсмической активности и погодных условий в заданной точке, с мельчайшей детализацией показывать перемещение живых объектов в реальном времени в той зоне, где установлены специальные датчики, и еще очень много всего другого, о чем я не имел понятия. «Похоже, что охотники и правда получают солидные деньги за свою работу, раз способны позволить себе подобное оборудование» — заключил я и, взглянув на Джима, который явно ожидал моей реакции, сказал лишь одно слово:

— Впечатляет.

По его лицу не сложно было определить, что моим заявлением он остался доволен. Экскурсия продолжилась.

— Туда — указал Джим на одну из трех неприметных дверей, ведущих из помещения — наша лаборатория и, по совместительству, медпункт. Но, кроме Хирурга, туда мало кто заходит.

— В ту сторону — Джим указал на следующую дверь — Наш арсенал. Если станешь членом команды, тебя занесут в базу данных, и ты получишь туда допуск. Не думаю, что сейчас имеет смысл показывать тебе наше вооружение. На это у нас завтра будет достаточно времени.

— А вот туда — он подошел к последней двери — мы с тобой сейчас и отправимся. Это наш гараж.

Я последовал за Джимом к указанной двери, с нетерпением ребенка, которого родители вели в магазин игрушек. «Если у них такое оборудование здесь, то что же за металлические монстры стоят в гараже?» — спрашивал я себя. Совершенно позабыв о своем страхе и сомнениях, еще недавно разрывающих разум на части, я следовал за Джимом в его мир, погружаясь туда с головой, и ожидая чудес, которые заставят меня удивляться.

Мы прошли по плохо освещенному коридору и скоро оказались в покрытом кромешным мраком помещении. Здесь пахло сыростью и машинным маслом.

— Подожди минутку — сказал Джим уверенно, уходя в темноту — Сейчас будет свет.

Я слышал, как удаляются его шаги, и старался определить по ним размеры помещения. Мне показалось оно не слишком большим. Секунд через десять, яркий свет ударил по глазам, заставив зажмуриться.

Когда я вновь обрел способность видеть, моему взору открылся длинный гараж, объем которого оказался куда больше моих представлений. В нем располагалось четыре машины, стоящие в ряд бок обок друг с другом. Первым ко мне стоял огромный тягач модели «Тарантул». Обшитый серой, неокрашенной броней, на которой местами виднелись следы глубоких царапин и коррозии, он напоминал металлическую коробку на четырех парах громадных колес.

— Этим мы пользуемся редко — сказал Джим подходя — Он для дальних поездок, и стоит без работы уже полгода, наверное. Самое интересное дальше.

Я двинулся вслед за Джимом вглубь помещения.

Прямо за тягачом стоял массивный грузовик. Хорошо знакомый мне и как автолюбителю и как работнику заводской зоны «Серый Странник» серии Е12, за десяток лет своего существования успел стать самым ходовым товаром на экспорт и, насколько мне было известно, отлично показывал себя за стеной. Однако вид конкретного этого грузовика, пожалуй, мог бы испугать неподготовленного человека. Шестиколесный монстр был полностью бронирован и выкрашен в серо-зеленый цвет. На всех четырех дверях, и на капоте спереди, светоотражающей краской были намалеваны кресты. Массивный бампер выступал вперед и был увенчан острыми шипами, на которых я заметил уже засохшие брызги и потеки жидкости красного цвета, совсем не походящей на краску. Окна обзора располагались только спереди, и стекла в них заменяла мелкая бронированная решетка. Задняя часть кузова была глухо закрыта, но я заметил небольшие выемки, явно являющиеся отрывающимися изнутри амбразурами. На крыше странника, подобно рогу, красовался пулемет, огромный калибр которого, на мой неопытный взгляд, мог, наверное, превратить в пыль то заведение, где мы недавно находились. Зрелище было пугающим, но не столь впечатляющим как я ожидал. Никаких чудес техники. Обычный грузовик, переоборудованный под боевую машину, и ничего более.

Следом стоял вполне типичного вида автомобиль, на котором перемещаются жители Филина по улицам своего города. Такие моделям даже не дают названий, только номера, однако по моему личному мнению, именно эти простенькие авто имеют самый большой потенциал для усовершенствования и свою гоночную машину я собрал как раз на базе такого вод городского трудяги. В машине Грешников я сходу заметил несколько модификаций: пружинные амортизаторы заменили пневматическими, а к двигателю был подсоединен дополнительный бак, в который заливалось горючее вещество, что позволяло машине выжать вдвое больше своей скорости в рывке с места. Подобная гибридизация допотопной технологии двигателя внутреннего сгорания с современным двигателем закольцованного энергообмена чем-то диковинным не являлась. Такое совмещение имело свои плюсы, но их перекрывал один жирный минус — топливо. А точнее цена на него. В нашем мире нефть, насколько мне известно, добывают всего в одном месте — городе Океания, который и был перестроен из нефтяной платформы предков, затерянной где-то в Атлантике. Литр очищенного топлива — полугодовая зарплата рабочего заводской зоны. И стоил бы еще дороже, однако необходимости в нем современный мир не испытывал. Большей частью всех этих нехитрых модификация могла похвастаться и моя машина и, пожалуй, я смог бы добавить еще кое-что от себя, что позволит увеличить характеристики авто. Похоже, что предыдущий водитель Грешников сделал ставку на деньги, которых здесь было вложено немало. Однако не всегда хорошо то что дорого, мне хватало и своей зарплаты чтобы собрать автомобиль, с которым мало кто сможет конкурировать в Филине. «Не удивительно, что он проиграл мне гонку» — ухмыльнулся я про себя, а потом вспомнил, что этот человек погиб и постарался снизить уровень критики.

Последний автомобиль был накрыт брезентом.

— На этом — Джим хлопнул ладонью по капоту серого странника — мы завтра и поедем.

В его голосе звучали нотки гордости.

— Наша основная лошадка. Пойдем, заглянешь внутрь?

Я кивнул и двинулся к машине. Джим открыл мне дверь водительского сидения.

Оказавшись внутри, я понял, что поспешил с выводами. Широкая приборная панель была напичкана электроникой и напоминала больше рубку самолета, чем кабину автомобиля. Одно из двух пассажирских сидений спереди было снято, и вместо него вмонтированы какие-то агрегаты, назначение которых мне оставалось неясным. Заднюю часть салона отделяла металлическая перегородка, в которой виднелось небольшое окошко, созданное скорее для тех, кто внутри, чем для водителя.

Джим сел по соседству и я не удержался от вопроса:

— Что все это? Для чего?

— Не пугайся — улыбнулся он — В первое время от тебя будет требоваться только вождение, а остальное оставь мне. Тут пульт управления выдвижными турелями, камеры разведывательных дронов и еще много всего, чем тебе пока не нужно забивать голову. Ну а уж если останешься, тогда и начнешь потихоньку разбираться со всей этой электроникой. Ничего сложного, поверь мне.

Я кивнул и все же не мог отвести взгляда от многочисленных кнопочек, переключателей, мониторов и встроенных проекторов.

— Заводи — радостно крикнул Джим.

— Что? — удивился я.

— Ну, ты ведь, наверное, хочешь прокатиться? И думаю, что стоит опробовать технику, до того как выйдем за стену.

Я быстро нашарил кнопку включения зажигания (благо она располагалась на том же месте, где должна была) и надавил на нее. Двигатель тут же загудел, и вся аппаратура замигала разноцветными лампочками, засветились мониторы, и кабина автомобиля разом превратилась в хаос.

Джим что-то набрал на одном из пультов и женский механический голос произнес:

— Приветствую, водитель. Доступ к управлению разрешен.

Вот уж точно пришло мне время удивляться. Чтобы у кого-то в Филине стояла аппаратура по блокировке машины! Хотя конечно обычным горожанам она попросту не требовалась, кражи были бессмысленным и ненужным занятием.

Джим набрал еще какую-то комбинацию клавиш и тот же голос сообщил:

— Открываются ворота гаража.

Позади машины послышался лязг, и в монитор заднего обзора, располагавшийся по центру кабины, я увидел, как расходятся в сторону массивные металлические створки дверей гаража.

— Гараж открыт — сказал механический голос через несколько секунд.

Я осторожно вывел автомобиль по длинному пандусу на дорогу, и повел его вперед. Управление оказался знакомым и вполне привычным. Хотя я раньше и не водил машины такого размера, я быстро и легко освоился, а масса свободного пространства, коего лишены городские автомобили, меня только радовала. Машина оказалась хорошо отлажена и находилась чуть ли не в идеальном состоянии. Несмотря на свой неуклюжий внешний вид, странник шел легко, быстро набирал скорость и отлично входил в повороты.

— Так что за дело нам завтра предстоит? — спросил я, ведя машину по городу.

— Ничего опасного — безразлично ответил Джим.

Он курил, откинув боковую решетку, и явно наслаждаясь поездкой.

— И все же? — настаивал я.

— Пусть это будет для тебя сюрпризом — он лукаво улыбнулся.

— А разве вам не нужно проинструктировать и подготовить меня перед выходом за стену?

— Дело простое и не требует от тебя ничего кроме управления машиной. Ну а если наткнемся на кого, то там уж никакой инструктаж не поможет. Ты главное делай все как скажут и никаких импровизаций.

Я не стал более расспрашивать Джима и погрузился в собственные мысли. Вновь подступил страх перед завтрашним днем. Оказавшись в родной для меня стихии, я совсем позабыл о том, что на этом самом автомобиле мне в скорости предстоит поездка за стену, из которой можно и не вернуться живым. Я постарался отогнать от себя эти мысли и вновь сосредоточиться на том, что люблю и умею делать. Но это оказалось не так-то просто. Почувствовав брешь в моем сознании, страх ринулся в нее, отдаваясь легкой дрожью в конечностях и заставляя сердце биться быстрее.

Сделав несколько кругов по городу, мы вернулись на прежнее место, и я аккуратно завел автомобиль в гараж.

— Ну как тебе? — спросил Джим, когда за нами закрылись створки.

— Да я бы на ней и гонку выиграл.

Он рассмеялся, и я ощутил в этом смехе одобрение и удовлетворение.

Мы покинули грузовик, и я не смог не потешить свое любопытство.

— А что там? — я указал на неизвестный объект, накрытый брезентом.

— Пойдем, покажу.

Джим проводил меня в ту сторону, и приподнял одну часть полотна. Моему взгляду открылся ржавый, частично разобранный кузов, в очертаниях которого я узнал те самые обтекаемые, стремительные формы, что так манили с плакатов отца. Я не поверил своим глазам. Это был автомобиль предков.

— Мой брат купил ее еще в молодости. Бешеные деньги выложил какому-то торговцу в Горизонте.

— Это же… — я подошел и коснулся холодного металла, словно не веря в его реальность, и ожидая, что он исчезнет, раствориться в воздухе подобно видению.

— По твоим глазам вижу, ты знаешь, что это такое — сказал Джим.

Я кивнул, не в силах оторвать взгляда от автомобиля. Я видел перед собой ожившую детскую мечту. Она стояла тут, в тени гаража, словно никому не нужная, накрытая брезентом и забытая, но она была, существовала, и я мог к ней прикоснуться.

— Она не на ходу. Брат искал хорошего механика, чтобы привести ее в порядочный вид. Но они заломили нереальную цену. Ну а потом как-то забылось. И вот теперь стоит, пылится.

— Я бы занялся ей бесплатно. Но потребуется очень много времени и вложений.

— Ну, это тебе лучше с братом обсудить. Если он тебя к нам примет, то может тебе и выдастся такой шанс.

Я неохотно убрал руку, и Джим вновь накрыл мою мечту брезентом. Покидая гараж, я все еще находился под впечатлением от увиденного. Кто бы мог подумать, что я найду эту красоту в таком месте? Теперь никакой страх не мог помешать мне стать одним из Грешников. Конечно, эти мысли были навеяны открывшимся мне чудом, но все же в тот момент я был уверен, что, во что бы то ни стало, займусь этой машиной. Пусть она будет не моей, все равно. Я не мог представить себе, что сказал бы отец, увидь он подобное. Нахлынула череда воспоминаний. Картинки в мастерской отца, которые и он, и я могли разглядывать часами. Его слова о том, что это настоящие произведения искусства.

Мои раздумья прервал голос Джима:

— Ну, вот и все, в общем. Экскурсия закончена.

Мы снова стояли в помещении, которое Джим назвал логовом Грешников.

В следующую секунду из двери, что вела в лабораторию, появился Хирург. Он прошел мимо нас так, словно и не заметил вовсе, даже никак не отреагировав на приветственный кивок Джима.

— Я ему не очень нравлюсь? — спросил я, когда высокая фигура скрылась за дверью, ведущей к бару.

— Нет — отмахнулся Джим — Он со всеми так общается. Весьма немногословен. Но если уж скажет чего, то по существу, будь уверен. Они с моим братом вместе организовали Грешников, а до того вместе были в койотах. Проще говоря, они самые старые члены команды.

— А Стив?

Джим усмехнулся:

— Не обращай на него особо внимания. Стив сам еще малец. Они с Крисом вместе пришли к нам, около года назад. До того вместе служили в охране. Так что сам понимаешь, как тяжело ему переживать гибель друга. А тут ты, который еще зеленей него самого, претендуешь на место Криса. Стив заносчивый, но в принципе неплохой парень. Проявишь себя, и он начнет тебя уважать, вот увидишь.

Я кивнул, а про себя подумал, что проявить себя, значение весьма абстрактное, и может оказаться, что в худшую сторону эти проявления будут выказываться куда более активно. Я совершенно не представлял, как поведу себя в экстремальной ситуации, и потому боялся самого себя, боялся собственной трусости, которая может нахлынуть и разом смести всю гордость и здравый смысл.

Джим предложил немного выпить в баре, мотивируя это тем, что алкоголь помогает набраться храбрости перед вылазкой за стену, но я отказался. В первую очередь потому, что не хотел пересекаться ни с кем из Грешников, а все они в полном составе снова расположились в баре за тем же столиком что и вчера. Я чувствовал, что буду чужим среди них, и не хотел ловить на себе презрительный взгляд Стива. Была и другая причина. Я ощутил усталость, и надеялся, что она поможет мне выспаться этой ночью.

— Приходи завтра в семь утра — сказал напоследок Джим — Проходи сразу в логово, тебя пропустят. И постарайся не опаздывать, брат чертовски педантичен в этих вопросах.

Кивнув, я попрощался с Джимом, и направился домой, вновь погруженный в невеселые мысли. Даже нахлынувший энтузиазм от увиденной мною мечты, таящейся в углу гаража Грешников, и словно ждавшей меня там все эти годы, куда-то испарился и его место снова заняли неуверенность и страх, с присутствием которых мне оставалось лишь смириться.

Глава 5

Вопреки моим ожиданиям, выспаться мне так и не удалось. Я проспал часа три-четыре, да и те больше походили на какую-то болезненную дрему, чем на здоровый сон. Вроде бы мне снова снилась Джулия, она что-то оживленно рассказывала, как раньше, и, проснувшись, я еще несколько секунд ощущал ее присутствие. Осознав же, что все это был только сон, я еле сдержался, чтобы не завыть от отчаяния. Я больше не мог выносить эти воспоминания, сны, вечную усталость и тупую боль в груди.

Оставшуюся часть ночи я пролежал в темноте. Сначала старался уснуть, а потом мысли, наслаиваясь друг на друга, унесли меня прочь. Странно, но в ночь перед первым, по-настоящему опасным путешествием в моей жизни, я думал не о нем, а о Джулии и о том, как хотелось бы вновь обнять ее, провести рукой по огненно-рыжим волосам, прильнуть к ее губам и больше никогда и никуда не отпускать. А потом пришла новая, странная мысль. А если я погибну там, за стеной, она будет скорбеть по мне? Задумается ли Джулия над тем, что может, совершила ошибку, или возможно станет винить себя в моей смерти? Но подобные мысли мне показались низкими, и потому я постарался переключить свой мозг на что-то более приятное.

Сон так и не вернулся, а усталость так и не ушла. Но, не смотря на все это, в шесть сорок утра я вновь вошел в двери бара «Кожа да кости». Внутри оказалось пусто и темно. Видимо заведение закрывалось на это время суток, а двери в Филине редко кто запирает.

Пройдя по коридорам, которыми меня вчера вел Джим, я обнаружил, что дверь в логово Грешников тоже открыта. В помещении уже собралась вся команда. Хирург с Пастырем что-то тихо обсуждали, стоя у гало-проектора в центре комнаты. Стив расположился на диванчике с кружкой кофе в руке, а чем занимался Джим до моего прихода, я так и не успел понять, так как он, завидев меня раньше, уже шел на встречу.

— Неважно выглядишь — сообщил он, пожимая мне руку. На его лице сияла все та же веселая улыбка, словно нам предстоял не выход за стену, а долгожданная поездка в парк развлечений.

— Бессонница — сказал я и тут же поспешил добавить — Это никак не отразиться на моем вождении.

— Поверь мне, когда вернемся, ты будешь спать как убитый.

Это вселяло надежду. «Вот только бы вернуться» — подумал я, но вслух ничего не сказал.

— Заканчиваем расчеты — Джим небрежно махнул рукой в сторону проектора — Иди сюда.

Он подвел меня к столу в углу комнаты, и взял с него небольшой пистолет для инъекций.

— Закатай ка рукав.

— Что это?

— Прививка. Хирург приготовил тебе специальный коктейль, чтобы вернувшись домой ты не помер на следующий день он аллергии, простуды или еще какого дерьма.

— Но разве такие вещи не индивидуальны?

— Конечно. Он мешал его, основываясь на твоей медкарте. Ну, так что, я колю?

Я закатал рукав до локтя на левой руке и вытянул ее вперед.

— Но я же не давал ему доступа к своей карте?

Джим, хихикнув над моими словами, прижал пистолет к руке и я почувствовал как несколько игл вошли в мою кожу и выпустили в кровь лекарства.

— Ну, вот и все — Джим отбросил пистолет в сторону — Если почувствуешь головокружение или слабость в ближайшие пару минут, значит дело плохо.

Взглянув на мое лицо, он широко улыбнулся и хлопнул меня по плечу.

— Да не волнуйся ты так. Хирург свое дело знает. На моей памяти он никогда не ошибался. А теперь, пойдем в гараж, пора выезжать.

Проходя по комнате, я обратил внимание на то, что все прочие члены группы даже не посмотрели в мою сторону, и ощутил укол гордости. Да, конечно я впервые выхожу за стену, и еще не заслужил уважения, но и смотреть на меня как на пустое место им совсем не обязательно.

Настроение немного поднялось, когда мы оказались в гараже, и я вновь бросил взгляд на брезент покрывающий машину моей мечты. Мы забрались в кабину серого странника, и Джим закурил, откинув боковую решетку.

Остальные члены группы появились очень скоро. Они тащили с собой какие-то массивные свертки и грузили их в кузов. Затем я услышал, как хлопнула задняя дверь, и через пару секунд кто-то с силой постучал по перегородке.

— Заводи — сказал Джим — Выезжаем.

Мы покинули гараж и Джим, опередив мой вопрос, сказал:

— Веди к южным воротам. Как выйдем за стену, езжай прямо, я скажу, когда нужно будет менять направление.

Вот и наступил тот самый момент. Я вел машину к воротам, ощущая с какой силой колотится мое сердце. Отступать было поздно и потому сомнения покинули мои мысли. Я больше не думал о том, правильно ли поступаю. Остался только страх. Он не был кричащим и бушующим как прежде. То был холодный страх. Назойливое чувство опасности, мерзкий ком, засевший в груди и нарушающий равномерность дыхания.

Скоро они показались впереди. Гигантские шлюзовые ворота, окруженные постоянной охраной — десятком солдат, над которыми возвышались две массивные гуманоидные фигуры без голов. Было сложно поверить, что внутри этих трехметровых бронированных колоссов сидят операторы, но именно так оно и было. Экзоскелеты «Геркулес 3», как и предыдущие две модели, разрабатываются Филином исключительно для военных нужд и, не смотря на вероятный большой спрос, не продаются ни своим, ни чужим. Прежде я никогда не видел эту модель так близко, детально удавалось рассмотреть лишь Геркулес 1, который выставлен в городском музее обороны, и уже заметно устарел. Геркулес 3 чуть меньше предшественников, но заметно маневреннее. На его правой руке был установлен шестиствольный пулемет, лента от которого тянулась за спину, исчезая под массивным горбом, в котором покоился не только патронташ, но и целый арсенал дополнительных орудий, для самых различных целей. Одного лишь взгляда на такого гиганта хватало, чтобы понять политику города по отношению к их продаже. Попав не в те руки, такая штука могла доставить много неприятностей.

Джим набрал что-то на пульте перед собой и громко сказал:

— Машина номер двенадцать два ноля десять. Собираемся вас покинуть.

— Принято — практически сразу же раздался в ответ хрипловатый голос оператора — Сбавьте скорость. Открываем ворота.

Я сбавил скорость до минимума и оставшиеся сто — сто двадцать метров мы преодолели словно ползком, медленно подкрадываясь к воротам, будто специально для того чтобы я успел ощутить весь ужас происходящего и проникнуться им. Словно таким образом судьба предоставила мне последний шанс открыть дверь и выскочив из машины бросится наутек. И я подумал о том, что еще могу пожалеть, что не воспользовался им.

Пока мы катились, огромные металлические створки начали с грохотом распахиваться, а за ними зиял черный зев шлюзовой камеры, похожий на пасть мифического чудовища, намеревающегося проглотить нашу машину. Подобная аналогия казалась мне настолько же пугающей, насколько и уместной.

Автомобиль вкатился в эту пасть, и ворота с лязгом и грохотом закрылись за нами. Несколько мгновений нас окружал мрак, а затем, под потолком зажглись красные лампочки, дав мне возможность оценить невероятные размеры помещения.

— Машина двенадцать два ноля десять — послышался голос оператора — Мы открываем внешние ворота.

— Принято — ответил Джим.

— Удачи вам там — это пожелание показалось мне скорее скорбным, чем приободряющим, хотя возможно тому виной мое собственное беспокойство.

Джим выглядел спокойным и умиротворенным. И, даже не имея возможности видеть остальных членов команды, я был полностью уверен, что они ведут себя так же непринужденно. Это добавляло мне немного смелости. Мысль о том, что эти люди уже не в первый раз покидают город, знают свое дело и умеют выживать в том враждебном мире, оказывала некий, успокоительный эффект.

Вновь раздался грохот, и створки ворот ведущих наружу начали медленно расходиться в стороны. Полоска яркого света сверху донизу прорезала стену, и, ослепив меня, стала быстро расширяться. Это было солнце. Восходящее солнце, на которое я впервые смотрел не сквозь защитный экран. Я ощутил на себе греющее прикосновение его лучей. Внутрь шлюза хлынул поток свежего воздуха, и вместе с ним ворвалось бесчисленное множество запахов. Это был совсем другой воздух. Свежий, дышащий прохладой. По коже побежали мурашки. Я зажмурился, пряча глаза от уколов солнечных лучей.

— Прости — услышал я голос Джим — совсем забыл.

Я повернулся в его сторону и открыл глаза, слезившиеся от яркого света. Я ощущал себя кротом, который выбравшись на поверхность из-под земли, неожиданно прозрел.

Джим набрал что-то на мониторе, и сверху вниз по внутренней части решетки, заменяющей нам лобовое стекло, пробежала тонкая, тускло светящаяся полоса, заполняя все ее квадратики темным слоем защитного поля, сильно снижающего проникновение света в кабину.

— Нужно было включить фильтры еще в городе — сказал Джим извиняющимся тоном — Я совсем забыл, что ты у нас впервые видишь настоящий солнечный свет.

— Не думал, что это будет так — сказал я, вытирая глаза от слез.

— Привыкнешь — усмехнулся Джим.

Внешние шлюзовые ворота окончательно распахнулись, и теперь мир снаружи Филина ожидал, когда мы начнем свой путь по его просторам. Я с детства привык воспринимать город, в котором вырос, не как часть мира, а как что-то отдельное, замкнутое и защищенное. Словно я жил в маленьком мирке, никак не относящемся к этой земле, наводненной чудовищами. И только теперь я понял — насколько иллюзорна и мнима эта граница. Мир за стеной, такой пугающий и враждебный, лежал передо мной. И я не увидел в нем ничего угрожающего. Раскатанная дорога вела от шлюза, а по обеим ее сторонам простиралось поле высокой, желтой травы. Я вспомнил, что Джулия мне говорила про смену сезонов, и как они меняют природу. Я видел перед собой огромный простор, уходящий к горизонту. Его нельзя было объять взглядом, и от этого кружилась голова. Горизонт. Я впервые видел его не на картинке. И он совершенно не походил на то, что показывали в фильмах. Его масштаб поражал и восхищал меня. Я никогда и подумать не мог, что увижу эту границу, в которой земля сталкивается с небом и то, словно купол покрывает весь этот необъятный мир. Небо. От первого, осторожного взгляда в эту голубую бездну, мне стало не по себе. Я ощутил, как дрожат мои руки.

Позади нас открылась створка маленького окошка, и послышался низкий голос Пастыря:

— Почему задержка?

И в этот момент я осознал, что не знаю, сколько уже сижу так, без движения, вглядываясь в открывшийся мне мир.

— Он впервые за стеной, Джон — обернулся Джим — Дай ему минутку опомниться.

Я ощутил, как щеки наливаются краской, и быстро отведя взгляд от неба, перевел его на приборную панель.

— Прошу прощения — быстро выпалил я, стараясь скрыть свое волнение и испуг.

Послушный моим движениям странник медленно покатился вперед. Окошко за спиной захлопнулось. Я услышал, как стали закрываться ворота Филина. Я покинул родной город и чувство одиночества и собственной ничтожности по сравнение с таким огромным миром, нахлынуло, смывая даже страх.

Ведя машину по широкой дороге, первые полчаса я старался сфокусировать свой взгляд на том, что находиться непосредственно перед капотом и не поднимать глаз к горизонту, чтобы голова вновь не закружилась от лежащего впереди простора. Потом, медленно я все же стал переводить взгляд все дальше, давая глазам охватывать все большее пространство.

Оказалось, что поле не такое уж и большое, как мне показалось сначала. С левой стороны, к дороге все ближе и ближе подкрадывалась полоса густого темного леса, состоящего в основном из пушистых высоких елей. Он немного пугал меня, как человека выросшего в черте города и наблюдавшего деревья лишь на гидропонной ферме. Там они стояли в достаточном отдалении друг от друга, и я вышагивал по проложенным дорожкам, чувствуя себя хозяином природы. Здесь же природа была хозяйкой, показывая всю свою силу и мощь в густоте и насыщенности лесной чащобы. Мне казалось, чтобы потеряться между этими деревья достаточно пройти вглубь всего пару десятков метров. Лес выглядел зловещим, мрачным. Солнечные лучи с трудом пробивались сквозь его полог и практически не касались царящей внизу тьмы, и среди массивных стволов мне чудились уродливые тени чудовищ, населяющих этот мир, следящих за нами и выжидающий удачного момента для смертоносной атаки.

Примерно через час пути, Джим спросил:

— Ты как? Свыкаешься?

— Понемногу — ответил я неуверенно.

— Ты хорошо держишься. С нами как-то послали молоденького паренька на охоту. Он тоже впервые покидал город. Таково было условие заказчика. Этот парень должен был взять какие-то там особые анализы из тел нескольких убитых тварей. Нам эту работу заказчик доверять побоялся. И хотя брат обычно против такого, он терпеть не может роль няньки, тогда он был вынужден согласиться. Деньги все решили. Как только мы вышли за стены, у парня началась паника. Разыгралась клаустрофобия. Он рыдал, трясся и умолял вернуться. Мерзкая картина. Хирург вкатил ему дозу транквилизатора, и тот уснул часов на пять, как младенец. Нам пришлось ждать, пока он проснется и возьмет свои чертовы анализы. Но когда этот юнец увидел труп твари… — Джим не громко рассмеялся — он наложил в штаны и свалился в обморок. А ведь то была просто гончая, обычная тварь, здесь их навалом в окрестностях Филина. До приезда в город, мы его больше не будили. Так и сдали, всего обделанного обратно заказчику. А анализы Хирург брал сам, и все сделал как надо. Так-то. Так что ты молодец. Правда.

Я лишь слегка улыбнулся в ответ, молясь всем богам, в которых не верил, за то чтобы не уготовили мне такой же судьбы, как пареньку из рассказа Джима. Уж лучше сдохнуть здесь и вернуться в Филин в гробу, чем в обделанных штанах и без сознания.

Вскоре по левую сторону от нас, на приличном расстоянии от дороги, я различил какие-то конструкции, явно не принадлежащие природе. От Джулии я был наслышан про города предков, и мог с уверенностью утверждать, что это не они. Однако развалины напоминали невысокие дома родного Филина. Они чернели вдалеке, четко выделяясь на фоне окружающего ландшафта, такие же чуждые этому миру, как механические протезы чужды человеческому телу.

— Что это? — спросил я Джима, махнув рукой в их сторону.

— Развалины — сказал он без интереса — Их будет много по пути. Провинциальные городки, заводы, фабрики и все тому подобное. Там уже все изучено сверху донизу и нечего искать. И там бывает опасно. Некоторые виды тварей любят затаиться в таких местах и ждать своих жертв. Потому все новые дороги стараются прокладывать так, чтобы оставлять всякие подобные постройки в стороне. Хотя, конечно же, удобнее и быстрее было бы пользоваться огромными шоссе, построенным задолго до крушения.

От мысли о пустом черном подвале, в глубине которого ожидает чудовище, меня передернуло. Для подобных походов я был явно еще не готов.

К первой остановке, состоявшейся примерно через три часа пути, я уже более-менее свыкся с окружением и без страха мог смотреть по сторонам. Но когда я остановил машину, и вся команда поспешила наружу, справить нужду или просто размяться, я подумал, не лучше ли будет остаться внутри?

— Держи — Джим протянул мне темные очки, с толстыми стеклами в массивной оправе. На их душках, у основания, я заметил несколько маленьких кнопок.

— Тактические очки — проговорил я, вспоминая слова Джулии о категорической необходимости данного гаджета в открытом мире.

— Они самые. Могут быть не очень удобными, но зато помогут против яркого солнца, пока не обвыкнешься.

— Тяжелые — констатировал я, поворачивая очки в руках.

— И дорогие. Но вещь полезная, как не крути, с очень широким функционалом.

— Каким?

— Ну, дальномер, к примеру, и система определение свой-чужой, ночной визир естественно и все прочее в таком духе. Сам разберешься со временем. Некоторые, их вообще за стеной не снимают. Но мне не очень нравится эти гири на носу таскать, однако всегда держу под рукой.

В качестве подтверждения своих слов Джим достал из внутреннего кармана куртки похожие очки, но чуть более компактные и стильные. Матовые черные дужки оплетали блестящие серебристо-зеленые прожилки. Одев их, Джим улыбнулся мне и на мгновение я увидел свое отражение в его очках. Оно показалось мне таким жалким, испуганным, скорченным — как раз таким, каким я себя и чувствовал.

— Ладно, пойдем разомнемся — с этими словами он покинул машину, оставив меня одного.

Я осторожно примерил очки. Они действительно оказались не очень удобными, тяжелыми, сильно давили на переносицу. И все же я пощелкал кнопками, поиграв с настройками и разными визуальными режимами, которые на самом деле были мне совершенно неинтересны. Я просто тянул время и полностью отдавал себе отчет в этом. Мне не хотелось выходить из машины. Долгая поездка требовала сделать хотя бы пару шагов по земле. Но вдруг именно то, что я нахожусь в надежной и защищенной кабине, как раз и мешает страху возобладать надо мной? Что если, покинув машину, я тут же не выдержу? Сломаюсь? Запаникую? Грохнусь в обморок? Я не доверял самому себе. Боялся, что не смогу контролировать реакцию организма. И все же я решился на этот шаг.

Оказалось, что все не так уж страшно. Я обошел грузовик кругом и, остановившись у водительской двери, неожиданно для себя осознал, что мне даже доставляет удовольствие данная прогулка. Страх все еще присутствовал во мне, но теперь он забился куда-то глубоко и лишь изредка напоминал о своем существовании. Мне нравились ласкающие прикосновения ветерка, нравилась прохлада и свежесть, наполняющая грудь. Кажется, в тот момент я начал понимать, о чем говорила Джулия. Почему выходы за пределы стены оставляли у нее столько впечатлений. Мне доставила удовольствие неожиданно проскочившая мысль о том, что возможно Джулия, в одну из своих вылазок, стояла на этом самом месте, любуясь миром, не скованным стенами города. Наверное, она и не думала, что я когда-нибудь буду стоять здесь, что я когда-нибудь смогу разделить ее чувства. И я почувствовал себя победителем. Я смог. Я вышел за стену. Я стоял там, вдали от Филина, который затерялся где-то позади. Это ощущение предало мне бодрости и подняло настроение. Я готов был ехать дальше, покорять новые вершины, готов был становиться охотником, и теперь почему-то был уверен, что определенно смогу им стать.

— Клайд — услышал я позади себя басистый голос.

Вздрогнув от неожиданности, я резко обернулся. За моей спиной стоял Пастырь. Сам факт того что он ко мне обратился, удивил меня. Я думал, что вся команда кроме Джима, предпочитает считать, словно машина едет сама, без водителя. Но Пастырь стоял совсем рядом, внимательно глядя на меня. Он был одет в серые камуфляжные штаны, высокие военные ботинки и коричневую, кожаную куртку. Я, кажется, только сейчас заметил, что вся команда Грешников была одета приблизительно одинаково, и только я один выделялся. На плече у Пастыря висела длинная винтовка, а в руках он держал пистолет.

— Ты умеешь стрелять? — спросил он.

— Проходил по школьной программе. И потом, пару раз бывал в тире с друзьями — мне вдруг стало как-то совестно перед этим человеком за то, что я так далек от оружия.

— Вот — он протянул мне пистолет — Он заряжен. Возьми на всякий случай. Может пригодиться.

— Спасибо — кивнул я, принимая у него оружие.

Он был намного массивнее тех, что мне приходилось держать в руках прежде. Я вдруг ощутил себя ребенком, которому дали проиграться смертоносную штуковину и совершенно не объяснили, как с ней обращаться. Чувство собственной беспомощности вдруг вызвало во мне невероятное раздражение, и даже гнев. Пастырь же, больше не обращая на меня никакого внимания, двинулся прочь.

— Пора отправляться — громко провозгласил он и первым забрался обратно в кузов.

Скоро дорогу уже с обеих сторон обступил лес, но спустя час, теперь с правой стороны от нас, он вновь начал редеть.

— Сворачивай на право — сказал вдруг Джим.

— Но там ведь не дороги — удивился я.

— Она нам больше не нужна. Сворачивай.

Я подчинился и повел машину через поле. Кочки и ямки почти не чувствовались но скорость теперь стала значительно ниже.

Спустя еще минут сорок Джим вдруг закричал:

— Стоп! Остановись!

Я резко дал по тормозам. Странник послушно затих. Я обернулся к Джиму, рассчитывая на разъяснение, но он пристально уставился на экран сканера местности перед собой, по зеленому фону которого медленно ползла жирная, красная точка.

— В чем дело?! — спросил Пастырь, открыв окошко в перегородке.

— Что-то большое слева — ответил Джим, не отводя глаз от приборов — Скорее всего разрушитель.

Я быстро взглянул в ту сторону, но, не смотря на то, что поле тянулось на сколько хватало зрения, я так и не заметил какого-либо движения.

— Вполне вероятно — сказал Пастырь без тени смятения — Включите гасители.

Джим быстро набрал очередную комбинацию, и я услышал слабое гудение, исходящие откуда-то из под капота.

Зависло молчание, нарушаемое лишь этим тихим гулом. Мой взгляд был прикован к монитору, по которому продолжала ползти красная точка. Страх во мне, ощутив пищу, ринулся из своего укромного уголка, и я как мог, старался с ним бороться. Тянулись секунды, невыразимо долгие секунды ожидания.

— Ну что там? — наконец спросил Пастырь.

— Вроде проходит мимо — тихо ответил Джим.

Я не заметил на их лицах испуга или сильной обеспокоенности, хотя сам готов был тут же вжать педаль газа в пол и умчаться подальше от этого места. Я и понятия не имел, кем может оказаться разрушитель, но мне кажется, что знай я это, положение бы только усугубилось.

Красная точка медленно уползла за пределы экрана.

— Наши дороги не должны пересечься — сообщил Джим опрокинувшись на спинку своего сиденья — Он ушел в другую сторону.

— Стоит переждать немного — сказал Пастырь — начинай движение через десять минут.

Я не сразу понял, что он обратился именно ко мне, но судя по тому, что окошко сразу же закрылось, ответа или подтверждения эта команда не требовала.

— Разрушитель, это тварь такая? — спросил я то, что уже и так понял.

— Ага — Джим кивнул, закуривая сигарету — Огромная тварь. Одна из самых больших. Опасный сукин сын. Наша пушка его, конечно, пробьет, но все же эта встреча категорически не желательна.

— Этот сканер позволяет нам засекать тварей?

— Да. Их мозги испускают особое излучение. У всех легионеров, независимо от вида, это излучение одинаковое. Оно позволяло с ними связываться, этим… ну их командирам в общем. Теперь ими некому командовать, но излучение они все равно испускают. Так уж устроен их мозг, что нам на руку.

Я некоторое время раздумывал, стоит ли задавать следующий вопрос. Не слишком ли много вопросов? С другой стороны, я тут впервые и это логично, задавать вопросы. Ведь я же ученик. Лучше быть любопытным, чем мертвым. Решив так, я спросил:

— А что такое гасители?

— Многие твари, в их числе и разрушители, могут ощущать тепловой объект за километры. Гасители соответственно гасят наше тепло, и большинство других видов излучения, и тварь соответственно не может нас заметить, если мы не в прямой видимости.

— А почему мы тогда постоянно с ними не ездим?

— Потому что гасители, чертовски быстро сажают генератор.

— Ясно — ответил я, проклиная себя за любопытство.

Я чувствовал себя невероятно назойливым, как тогда, в далеком детстве, когда в автомастерской отца я не отставал от него с бесконечными расспросами. Только ведь я больше не ребенок и до многого мог бы дойти своей головой. Хотя на первый взгляд Джима это совершенно не раздражало, мне казалось, что еще парочку вопросов, и в Филин я отправлюсь пешком.

— Можно ехать — сказал Джим, и я вновь повел грузовик вперед по полю.

Через час-полтора мы достигли небольшой бурной речушки. Возле нее был сделан следующий, уже более серьезный привал. Рассевшись на берегу, охотники достали ящик с сухими пайками, и каждый взял себе по одному.

Наверное еще никогда прежде я не чувствовал, что еда может быть такой вкусной. Только начав есть я осознал на сколько же сильно проголодался. А трапеза на свежем воздухе только разогревала аппетит.

Солнце к этому моменту окончательно скрылось за серыми тучами, затянувшими небо от края до края. Заметно похолодало. К концу нашего обеда начал накрапывать дождь. И это было еще одно из, и без того многочисленных открытий, совершенный мною в тот день. Конечно же, я знал, что такое дождь, но никогда прежде не ощущал как это, когда с неба капает вода. Капли были мелкими и холодными. Но я все равно подставлял лицо небу. Мне нравилось чувствовать эти капли на своей коже. В тот момент я ощущал некую близость с природой и точно решил для себя, что даже если не стану одним из Грешников, все равно найду способ еще раз выбраться за стены Филина.

Дальнейшие два часа мы двигались вдоль берега реки, против ее течения. Затем впереди показалась колоссальных размеров конструкция, возвышающаяся над водой.

— Нам нужно будет перебраться через этот мост — сказал Джим указывая вперед — Заезд увидишь слева. Двигайся медленно. Предки, конечно, строили на века, но ведь века то уже прошли.

Я не сразу осознал смысл сказанных Джимом слов. Этот мост был построен предками! Теми самыми великими и могущественными предками, что погубили наш мир. Данная мысль почему-то привела меня в странный восторг и нетерпение.

Подъехав ближе, я обнаружил, что мост является частью широченного шоссе, которое извиваясь подобно старой черной змее, тянулось до самого горизонта. Эта змея уже давно была мертва, но труп ее, местами насквозь проросший деревьями, кустами и травой, был все еще отчетливо различим среди окружающего его моря зелени. Массивные плиты и опоры моста уже заметно потрескались, а кое-где были видны отколовшиеся куски. И все равно он показался мне невероятно прочным.

Пока странник медленно полз к другому берегу реки, я старался успокоить новую волну дрожи в конечностях. На этот раз не страх был ее причиной, а восхищение и трепет от близости к этой частичке далекого прошлого, о котором так восторженно рассказывала мне Джулия.

— Направо — указал Джим, когда мы съехали с моста.

Вновь по бездорожью, мы стали постепенно удаляться от реки. Но не прошло и пятнадцати минут, как Джим твердо сказал:

— Тормози тут. Приехали.

Я остановил машину и в недоумении огляделся по сторонам. Холмистая местность покрытая травой и кустарником ничем не отличалась от всего того пейзажа, что я наблюдал на протяжении нашего пути. Что нам тут ловить? Но спорить, конечно, не стал и даже вопросов решил не задавать.

Грешники начали собираться, доставать из свертков свою аппаратуру, контейнеры, металлические пластины неясного назначения и многое, многое другое. Я же слонялся вокруг машины, все еще побаиваясь отходить от нее дальше чем на три-четыре метра. Никто и не пытался привлечь меня к работе, хотя я с радостью включился бы в общее дело. Так было бы гораздо лучше, чем тихо стоять в сторонке, наблюдая, как делают то, о чем я не имею ни малейшего представления.

— Ты останешься тут — наконец обратился ко мне Джим, когда их сборы были окончены. Будь вблизи машины, чтобы услышать, когда я с тобой свяжусь. И еще — он открыл дверь кабины и указал на приборы — поглядывай на радар. Если увидишь на нем отметку красного цвета, неважно каких размеров, тут же связывайся с нами и сообщай. Передатчик настроен на нашу волну, ты понял, где он находится?

Я кивнул в ответ.

— Отлично. До скорого — он улыбнулся и, похлопав меня по плечу, двинулся к остальным.

Я хотел задать еще уйму вопросов: «Куда вы идете?» «Сколько вас ждать?» «Что делать если не вернетесь?». Но ни один из них так и не был задан. Я просто стоял, облокотившись на кузов грузовичка, и следил, как команда Грешников постепенно скрывается из виду. Чем дальше удалялись четыре темные фигуры, тем больше накатывало одиночество. Я чувствовал себя брошенным. Необъятность окружающего мира начала вдруг невероятно давить на меня со всех сторон. Вновь оживали те страхи, что заставляли меня все эти годы держаться стен родного города.

Я снова сел за руль, ища спасения в привычной себе обстановке. Кабина странника создавала некую иллюзию защищенности, словно отгораживая меня от внешнего мира.

Небо было все таким же серым. Тяжелые тучи медленно и лениво ползли по нему клубами. Их тяжесть угнетала, придавливала к земле. Примерно через час по крыше машины забарабанил дождь. Сидя в одиночестве и глядя на эту серую картину, я вдруг почувствовал невероятную тоску. Что-то заныло в груди. Не так, как ноет рана от расставания с Джулией. Тут все было иначе. Нечто более абстрактное, зарытое так глубоко внутри, что я долго не мог осознать, и так до конца не разобрался, пожалуй, что именно это было. Сейчас, мне кажется — то была память. Не моя. Память предков, передавшаяся через поколения и ожившая при виде открытого мира, своей серостью и пустынностью напоминающего о том, что мы его потеряли. И сколько бы я не старался, эта тоска и безбрежная печаль не проходили. Я так и сидел в тишине, слушая звуки природы и думая о чем-то очень лиричном и совершенно неважном, вроде наших разговоров с Джулией о том, что могло бы быть, но чего никогда не было. И, казалось бы, зачем об этом говорить, раз все равно все уже не так? Но ведь фантазия жаждет пищи, и мы пускаемся в путь по нереальным мирам, в которых сами пишем историю. И возвращаясь от таких мыслей к реальности, обычно уже и не помним, в чем была их суть изначально. Важно лишь настроение, которое они в себе несли. Сидя в машине Грешников, я словно бы задремал, провалился куда-то в эту печаль, навеянную природой, и в какой-то момент как очнулся, осознав, что дождь прекратился, снаружи значительно стемнело, а команда так и не вернулась.

Взглянув на часы в своем коммуникаторе, я обнаружил, что уже почти семь вечера, а Джим и остальные ушли в начале пятого. Тревога и беспокойство вновь завладели рассудком. Я проклинал себя за то, что не осведомился у Джима, насколько именно они уходят, и что делать, если не вернуться. «Знать бы хоть, что у них за задание» — подумал я с досадой. Но делать было нечего. Я не решился нарушать радиомолчание, боясь, что это может сорвать их операцию. Оставалось только ждать и надеяться, что все под контролем.

Скоро я покинул машину и прошелся вокруг, разминая спину и с опаской оглядываясь по сторонам. Небо теперь сменило серый цвет на темно-темно синий, окрасив весь окружающий мир в него же. Тени сгущались и, не смотря на полнейшую тишину, я чувствовал в них некую опасность и напряжение.

Я вернулся в кабину, но и она теперь не выглядела безопасно. Двигатель был выключен, приборная панель не светилась, не считая маленького блюдца радара, питающегося, как и рация, от дополнительного генератора. Мрак снаружи смог беспрепятственно проникнуть внутрь. Наполнив машину тенями, он принес с собой липкий страх, который поселился в груди и начал давить на нее изнутри. Я достал из кармана пистолет, данный мне Пастырем, и крепко стиснул его рукоятку в ладони. Уверенности это не предало. Я чувствовал себя голым и абсолютно беспомощным против любых опасностей окружающего мира.

Снаружи очень скоро окончательно стемнело, и поднялся ветер. Значительно похолодало. Время ползло невероятно медленно и с каждой минутой уверенность в том, что за мной вернуться все таяла.

Около восьми часов вечера я услышал как где-то вдалеке, примерно в той же стороне куда ушли охотники прогремел взрыв. Точнее я так предположил. Раздался громкий хлопок, прокатившийся по округе. Я взглянул туда, но мрак стоял непроницаемой стеной. Секунд десять спустя хлопок повторился и за ним практически сразу раздался следующий. Потом все стихло. Я сидел в темноте и ждал, боясь даже предположить, что могут означать эти взрывы.

Минут через десять раздалась целая серия более тихих хлопков — выстрелы. Затем вновь тишина. Мне казалось, что стук моего сердца можно было услышать за километры отсюда, как и громкое, дрожащее дыхание. Я по-прежнему сжимал пистолет в правой руке и не шевелился, словно боялся пропустить нечто важное, хотя ничего и не происходило. Взгляд остановился на единственном светлом пятне — зеленоватом экране радара, но прибор молчал.

— Клайд — раздался вдруг шипящий голос в машине, и я подскочил как ужаленный.

— Клайд. Ты там? — это был голос Джима, слегка искаженный помехами рации.

Потратив пару секунд на восстановление дыхания, я бросился к микрофону и ответил:

— Слушаю.

Наверное, мой голос был таким, словно это я а не они выходил на охоту за чудовищами. Хотя, думаю, рация не передала всей полноты чувств, переполнявших меня в тот момент.

— Мы тут немного завозились. Ты там не заскучал?

— Все окей — ответил я, продолжая бороться с дрожью в голосе.

— Сейчас у тебя на радаре появится отметка. Это будем мы. Сможешь определить местоположение и приехать?

— Без проблем.

— Тогда заводи колымагу. И включи все прожектора.

— Принято — ответил я, усаживаясь за руль.

Не прошло и пяти секунд, как на мониторе появилась маленькая зеленая точка. Навигация была мне знакома, и я быстро определил, куда нужно двигаться. Как только заработал двигатель, и зажглись мощные прожектора на крыше, осветив мой путь, я ощутил прилив энергии и легкость в груди. Они живы и значит, скоро мы отправимся домой. Голос Джима звучал спокойно и устало, что навело меня на мысль об удачном завершении операции. Мне хотелось поскорее отправиться в обратный путь и оказаться за надежными стенами Филина, в котором никогда не гаснет свет и потому этот густой, холодный и зловещий мрак не может проникнуть внутрь.

Странник бодро мчался вперед, точка на радаре приближалась. Очень скоро я увидел несколько огней прямо по курсу, и спокойствие вернулось окончательно. Я больше не был один в этом пустынном краю. Если Грешники все это время были на том же месте, где и сейчас, то значит, нас разделяло чуть более четырех километров — сущая ерунда. Я, по сути, и не был один, так что оставалось лишь улыбнуться в лицо своим прежним страхам.

Когда я подъехал, команда окружала красными сигнальными факелами разрытую в земле яму. Я остановил машину в относительной близости к ней, и стал вглядываться внутрь, но глубина ямы не позволяла мне увидеть содержимое.

Не успел я остановиться, как возле окна выросла фигура Пастыря.

— Разворачивай — сказал он, открыв дверь — И медленно сдавай задом. Я скажу, когда остановиться.

Я только кивнул в ответ. Дверь закрылась, и я принялся быстро выполнять указания.

— Стоп! — крикнул Пастырь, стукнув ладонью по кузову, когда до ямы оставалось меньше метра.

Машина остановилась, и тут же я заметил фигуры Джима и Стива, которые начали разматывать трос сзади и спускать его вниз. Спустя минут десять-пятнадцать, Пастырь вновь подошел к кабине.

— Отсчитай десять секунд и трогай на полном ходу.

Начав отсчет, я заметил как тени Стива и Джима отбегают в стороны.

— Восемь, девять — прошептал я последние числа вслух — десять.

Странник рванулся с места, и я сразу ощутил, как тяжело он пошел. Трос вытягивал что-то огромное из-под земли. Я давил на педаль газа, грузовик уверенно двигался вперед и вдруг резкий толчок сотряс машину. Странник дернулся, и тут же его потянуло назад. Я услышал, как загремел и заходил во все стороны стальной трос. Что-то, что я тянул из ямы, теперь стремилось вернуться обратно, и вернуться вместе со мной. Усердно борясь с приступами страха и паники, я надавил на педаль газа, стараясь выжать из машины все, на что она способна.

— Еще живой! — услышал я крик Джима сзади.

— Прикончите его! — заорал в ответ Пастырь.

Колеса буксовали, швыряясь комьями мокрой земли, но все же мне удалось начать медленное движение вперед. Затем резкий рывок оттащил меня на несколько метров назад, и снова, буксуя, странник ринулся прочь от ямы, таща за собой на тросе нечто, изо всех сил борющееся за свою жизнь. Но, не проехав и десяти метров, его вновь потянуло назад, и я услышал, как заскрежетал металл в задней части кузова. Я не отпускал ногу с педали газа, боясь даже представить, что за сила может тащить трехтонный грузовик за собой.

Затем раздались три громких выстрела, и машина ринулась вперед гораздо легче.

— Стой! — услышал я голос Джима из рации, но видимо пережитый стресс притупил реакцию, и мне потребовалось не меньше пяти секунд, чтобы остановить грузовик. Все стихло. Я ощутил, как ноют кисти рук. Сам того не осознавая я с такой силой вцепился в руль, что побелели костяшки пальцев. Я несколько раз глубоко вдохнул, успокаивая сердцебиение, и убрав, наконец, руки с руля, размял ладони.

— Молодец! — снова сказал в рацию Змей — Можешь выйти и полюбоваться на нашу добычу. Если нервишки крепкие конечно.

В последнем я был не уверен, но любопытство побороло страх, и я отправился смотреть на то, что вытащил из ямы с таким трудом. Картина и правда оказалась устрашающей. Позади грузовика лежал гигантских размеров червь. Сначала я принял это существо за груду камней, так как его шкура была серого цвета и шершавой на вид. Держась от твари на расстоянии не менее пяти-шести метров, я с интересом и неким первобытным ужасом разглядывал чудовище. Шкура червя состояла из массивных пластин, усыпанных мелкими и крупными (до десяти-двенадцати сантиметров в длину) шипами. В некоторых местах пластины были проломлены и расколоты, и из них текла густая красно-бурая кровь, собираясь в огромные вязкие лужи. Длина этой твари составляла не менее двадцати метров, при трех-четырех метрах в обхвате. Передняя часть чудовища, за которую цеплялись два огромных крюка троса, представляла собой одну круглую пасть, увенчанную острыми клыками и напоминающую мясорубку. Из этой пасти на землю вывалилось не менее десяти длинных щупалец или языков, каждый из которых заканчивался острым костяным крюком. Ни глаз, ни ушей, ни ноздрей я у этого создания не увидел. Чем дольше я разглядывал чудовище, тем сильнее чувствовался подступивший к горлу ком тошноты.

— Ты как? — спросил Джим подходя.

Остальные охотники направились к монстру и стали в буквальном смысле слова разбирать его на части, орудуя циркулярными пилами и лазерными резаками.

— Нормально — ответил я, продолжая разглядывать существо.

— Знакомься — Джим был все так же весел, как и всегда — Это мегачервь.

«Не очень-то оригинальное название» — подумал я с иронией — «С другой стороны, как еще назвать такую гадину».

— Этот еще не слишком большой — продолжал Джим с интонацией экскурсовода.

— Что они делают? — спросил я, кивнув в сторону группы.

— Ищут яйца.

— Яйца?

— Ага — кивнул Джим — Таков был заказ. За каждое яйцо червя по четыре штуки.

«Четыре тысячи монет!» — пронеслись цифры в моей голове — «Ни чего себе цена!».

— И сколько их обычно бывает?

— От двух до шести.

— Это же уйма денег! — воскликнул я и Джим рассмеялся.

— Да парень — он похлопал меня по плечу — Это тебе не на заводе пахать.

Скоро я стал ощущать невыразимую вонь, исходящую от внутренностей червя. С каждым мгновением эта вонь, напоминавшая смесь запаха тухлых яиц и кошачьего туалета, все усиливалась, и, ощущая, что с минуты на минуту мой желудок будет готов выплеснуть свое содержимое, я поспешил удалиться в кабину грузовика.

Процедура разбора червя на части заняла примерно час. Потом в кабину залез Джим и произнес с облегчением:

— Ну, вот и все. Теперь двигаем домой.

Как же я рад был услышать эти слова.

— Яйца нашли?

— Да. Четыре, но одно сильно повреждено — Джим закурил — все равно двенадцать штук уже считай у нас в кармане. Плюс, может, сможем продать шкуру этого ублюдка, это еще десятка, если не больше. В общем, можно сказать, что все прошло успешно.

Мы двинулись в обратный путь. Сначала я думал, что придется вести машину при свете прожекторов, но Джим попросил их выключить и показал мне очередную примочку грузовичка. Лобовое стекло оказалось оборудовано прибором ночного видения, и мрак на обратном пути нам помехой не был.

Первые пару часов пути прошли под рассказ Джима о том, как они охотились на мегачервя. Как расставили сейсмические обманки и взрывчатку, как долго ждали его появления и выманивали его на себя. Потом монстр все же нарвался на одну из ловушек, от взрыва которой и появилась та яма. Для верности они пустили в него еще пару пуль, из бронебойной винтовки Пастыря. Но этот экземпляр оказался живучим, что позволило и мне тоже поучаствовать в схватке с самым настоящим легионером.

Затем Джим заснул, и дальше я вел машину в тишине, продолжая в своих мыслях снова и снова проигрывать события сегодняшнего дня. Энергия и энтузиазм Джима заразили меня, и я чувствовал себя солдатом, возвращающимся домой после нелегкого сражения, в котором, однако, нам удалось одержать верх.

Останавливались мы лишь раз, да и то минут на десять. Но за это время я успел полюбоваться звездным небом. В Филине очень сильное световое загрязнение, и звезды можно увидеть только из обсерватории, а там я был всего раза три-четыре. Теперь же передо мной открылась картина, от которой захватывало дух. На сине-черном полотне небосвода сияли тысячи ярких точек. Каждая из них была по-своему прекрасна. Я не нашел ни одного созвездия, но все равно, казалось, был способен стоять так вечно, вглядываясь в темноту вселенной.

За час до прибытия на горизонте показался Филин. Жирная яркая точка, видеть которую я был несказанно рад. Чем ближе мы подъезжали, тем больше деталей своего родного города я мог различить. Сначала показалась центральная башня, потом стена, усыпанная прожекторами, подобно короне инкрустированной бриллиантами. Еще никогда я не смотрел на Филин со стороны.

Сам себе удивляясь, я вдруг осознал, что уже очень давно у меня не было такого хорошего настроения. Я ощущал некую легкость внутри. Словно вдруг стало проще и свободней дышать. Что-то изменилось, но за грудой новых событий я не мог точно определить, что именно.

В шлюзовой камере нас тщательно осмотрели, осветили разнообразными приборами, и только потом пропустили, и мы, наконец, оказались дома.

— Заходи завтра вечерком в бар — сообщил Джим, когда я остановил машину в гараже — Будем делить выручку. Тебе причитается половина стандартной доли. Ты ведь пока еще не в команде.

— А сколько стандартная доля? — спросил я, хотя деньги меня абсолютно не интересовали. Я бы не обиделся и вообще ничего не получив с этой вылазки.

— Десять процентов от общего. А остальное идет на нужды команды.

Покинув гараж, мы попрощались, и я отправился на заслуженный отдых.

Лишь вернувшись в свою квартирку, я ощутил, как же сильно устал. Не став принимать душ, о котором так мечтал минут за десять до того, я разделся и завалился на кровать. Я лежал в полной темноте, глядя в потолок, но взгляд мой пронзал его насквозь и я видел звезды. Они были там, сияли в черном небе, теперь я это точно знал. Филин лишь песчинка в таком огромном мире. Я открыл для себя это, и больше уже никогда не смогу жить как прежде.

А потом я уснул, как и обещал Джим. Погрузился в крепкий и здоровый сон, в котором не было места ни снам, ни боли, ни воспоминаниям.

Глава 6

Я проспал десять с лишним часов и проснулся в самом наилучшем расположении духа, голодный как стая волков. Принял душ и сев завтракать, снова мысленно вернулся во вчерашний день. Я прокручивал пережитые события вновь и вновь в своей голове. Впечатления переполняли меня, и хотелось поскорее поделиться ими с кем-нибудь. Проблема состояла лишь в том, что никого рядом не было. С тех пор как ушла Джулия, я стал меньше общаться с друзьями, прежде составлявшими важную часть моей жизни. Каждый из них напоминал мне какой-то момент из прерванных отношений. Они старались помочь, хотели поговорить, приободрить, а вот мне совершенно не хотелось никого видеть, и уж тем более изливать душу. Мы с Джулией разделили все на двоих, а точнее будет сказать, что это я так думал. Она то, пожалуй, без труда обходится без меня, а вот я поделил с ней все что у меня было, и своим уходом она перечеркнула всю мою прошлую жизнь. Странно, но я обнаружил, что теперь эта мысль уже не причиняет такой боли. Нет, я, конечно, не перестал вот так в одночасье любить Джулию, просто в то утро мне почему-то было легче думать о прошлом, я начал воспринимать его как пройденный этап. Глупо, наверное, ведь если меня не примут в команду Грешников, а я уже точно решил, что хочу стать одним из них, то придется вернуться к тому, что у меня было. Только возвращаться мне не к чему. Проще всего начинать новую жизнь, когда ничего не осталось от старой, проблема лишь в том, что не было никаких гарантий, что эта новая жизнь меня примет.

Весь оставшийся день я томился ожиданием и не находил себе места. Несколько часов слонялся по дому, потом решил немного прогуляться. Но и на улицах города я не нашел душевного успокоения. Жители Филина, как обычно угрюмые, спешили куда-то, работали и плели сети повседневной рутины. Я же казался призраком среди них, бродящим в толпе без цели и дела.

Но все же время неумолимо идет вперед, хоть иногда и кажется, что оно стоит на месте. Наступал вечер и я, перекусив в одной из городских столовых, двинулся к уже знакомому бару.

Оказавшись внутри, я обнаружил, что за столиком, где обычно собирается команда охотников, сидел только один Пастырь. Перед ним стояла полупустая кружка с пивом, а в зубах тлела сигарета. Лидер Грешников явно пребывал в некой задумчивости, на что указывал его отрешенный взгляд. Немного помявшись в нерешительности, я все же направился к столику, не уверенный, что стоит прерывать его размышления.

— Можно? — спросил я.

Мне казалось, что Пастырь не заметил, как я подошел, но он только кивнул в ответ, словно ждал этого вопроса. При этом ни взгляд, ни поза его не изменились.

Я сел в противоположном конце стола, всем телом ощущая некую неловкость и волнение. Пожалуй, стоило сесть за другой столик и дождаться Джима, но теперь уже было поздно уходить. Вопреки моим ожиданиям, молчание оказалось не долгим.

— Ты рано — сообщил Пастырь. Он затушил сигарету, продолжая с прежней задумчивостью буравить какую-то точку стола.

— Джим сказал, приходить вечером. Но не уточнил во сколько.

— В этом весь Джим — Пастырь отпил пива из кружки и вернул ее на стол — Никакой пунктуальности.

Я промолчал, не зная, что можно на это ответить.

— Но в твоем приходе есть свой плюс — он, наконец, оторвал взгляд от стола, и перевел его на меня — Расскажи мне, как тебе вчерашний выезд?

Лучше бы он продолжал смотреть в стол. Взгляд голубых глаз Пастыря был настолько внимательным, что я чувствовал себе голым и беззащитным перед ним. Казалось, что он видит все мои секреты и тайны, что он смотрит вглубь меня, и видит то, о чем я и сам не догадываюсь.

— Было интересно — ответил я, понимая, что несу какой-то бред.

— Интересно? — усмехнулся Пастырь.

— Ну… — я запнулся — все было не так, как я представлял.

— А как ты представлял?

— Я думал там только монстры, сражаться с которыми удел безумцев. Что там нет ничего кроме смерти и обломков прошлого и что человеку там не выжить. Но… все не так.

— Ты говоришь так, как скажет любой житель Филина — Пастырь снова закурил — Этому нас учат. Там смерть, там зло. И все мы живем в страхе. У некоторых этот страх так велик, что выходя за стену они впадают в панику, им кажется, что все вокруг для них смертельно опасно. А хочешь, я расскажу тебе правду о мире снаружи?

— Конечно — ответил я без колебаний.

Пастырь ненадолго задумался, опустив свой взгляд. Затем уголки его рта приподнялись в еле заметной ухмылке.

— Так вот слушай — начал он, вновь подняв глаза — Когда наши предки потеряли этот мир, когда они бежали из своих городов в поисках спасения и убежища, твари заполонили землю и их были тысячи. Посмотри любой исторический фильм о годах хаоса. Люди боролись за выживание каждый свой день. Легионеры были на каждом шагу, и нам пришлось выстроить стены, чтобы отгородиться от них. Но прошли годы, и все изменилось — Пастырь затушил сигарету и тут же достал следующую — На западе, в океане есть огромный остров, на котором обосновался некий культ. Живут они там по законам глубокой древности, не пользуясь никакими технологиями вообще. Про них много разных слухов ходит, некоторые из которых откровенно пугают. Но главное не в этом. Главное то, что у них там нет ни одного легионера. Они смогли вывести их с острова и жить без страха. И это не единственный подобный пример. Где-то, далеко на севере есть город, люди в котором живут безо всяких стен. Их не пугают твари, они смогли приспособиться к ним. Не знаю как, но смогли. Но даже если не брать в учет все эти слухи, могу по собственному опыту сказать, что с каждым годом работы все меньше. Мы вместе были за стеной, и много мы там встретили врагов? К чему я говорю все это, как считаешь?

— К тому, что эти твари вырождаются? — спросил я, боясь ошибиться.

— И да, и нет — Пастырь отпил пива из кружки и продолжил — Я не просто так стал охотником. Я верю в бога. Я верю в то, что мы были созданы им, как и весь окружающий мир. Но наши предки не боги. Пусть они и создали этих чудовищ, пусть заполонили ими мир, они все равно не способный творить так, как творит истинный создатель. И теперь все возвращается на круги своя. Природа сейчас на нашей стороне. Она старается избавиться от этих существ, ведь они ей чужды. И если мы перестанем бояться, если мы перестанем вдалбливать детям всю эту чушь про мир полный опасностей и населенный монстрами, а наоборот, научим их бороться, то уверен, не пройдет и полсотни лет, как мы вернем себе землю. Время прятаться давно прошло.

Пастырь замолчал. Это была впечатляющая речь. Но больше меня удивило насколько его слова и убеждения были похожи на то, что говорила мне Джулия. Я словно ощутил невидимую длань судьбы, будто специально сводящую меня с подобными людьми. Так или иначе, но в этих словах был смысл, было над чем подумать. Ведь и правда, покинув Филин я осознал, что там, за стеной, все совершенно не так, как говорят.

— Наверное, ты будешь рад услышать, что прошел проверку — сказал Пастырь.

— Проверку? — удивился я — Но ведь, я ничего не сделал.

— Ты ничего и не мог сделать. Но главное, что выйдя за стену, ты не потерял самоконтроль. Более того, ты, как и все мы, заболел тем миром, снаружи. Заразился им, как наркотиком. Я вижу это по твоим глазам. Ты хочешь побывать там снова, верно? Теперь ты понял, как все обстоит на самом деле, а я понял, что в тебе есть потенциал, который можно развить.

Не знаю, когда еще в жизни я мог услышать слова, настолько ласкающие мою гордость. Я старался не подавать вида, но, кажется, Пастырь все уже понял.

— Так… значит… я могу вступить в команду? — осторожно спросил я, все еще не веря в правдивость этого разговора.

— Еще один выезд — ответил он — Экзамен так сказать. Ну а пока, давай ка я с тобой расплачусь.

Пастырь достал из кожаного чехла, закрепленного у него на поясе, компактный коммуникатор в прочном стальном корпусе — вещь очень полезную деловым людям, и достаточно дорогую для того, чтобы его наличие считалось признаком состоятельности. Мне почему-то вспомнилось, как Джулия говорила, что в мире предков подобные устройства были у каждого, даже у детей, и меня тогда это очень удивило. Она объясняла это тем, что предки могли путешествовать по всей планете, и с помощью подобных гаджетов оставались на связи с родными и близкими даже разделенные тысячами километров. Такие расстояния непостижимы воображению филинцев. В замкнутом и изолированном городе, в постоянном контакте с общей сетью, нет никакой нужды в портативном устройстве связи, и если вдруг потребуется поговорить с кем-то находясь прямо на улице, за сравнительно скромную плату можно воспользоваться общественным терминалом. Такие серые кабинки, внутри которых установлено не слишком удобное кресло, экран и контроллер в виде шара, встречаются на каждом перекрестке города. Они пользуются большой популярностью у немногочисленных приезжих, предоставляя кроме услуг связи, возможность просмотреть запутанную карту Филина, найти нужное место по адресу или названию и проложить до него маршрут, который в распечатанном виде будет выдан на руки.

Быстро пробежавшись по сенсорному монитору пальцами, Пастырь поднял на меня глаза.

— Твоя доля — сообщил он, и тут же на мой чип пришло сообщение, со скоростью электрического импульса по каналам нейронной связи переправленное в мозг. Баланс моего счета был пополнен на шесть сотен монет, и теперь составляет шестьсот сорок три монеты.

— Закажи себе чего-нибудь и расслабься — посоветовал Пастырь, ухмыльнувшись тому удивлению и недоверию, которое, должно быть, с легкостью читалась на моем лице.

— Пока что, все для тебя складывается вполне неплохо — заключил он, откинулся на спинку дивана и снова углубился в свои размышления.

Я понял, что разговор окончен. Видимо, брат Джима был из той породы людей, которые не любят болтать попусту. Он не станет поддерживать обычную застольную беседу обо всем на свете и ни о чем конкретном. Он говорит только то, что нужно и только когда это стоит сказать. Данная черта вызывала несомненное уважение, но при этом значительно усложняла возможность общения и налаживания контакта. Хотя, конечно, это были не его проблемы.

Я заказал себе пива, и вскоре после того как его принесли, появился Джим, как всегда сияющий радостью.

— Ты уже тут?! — он пожал мне руку — Как настроение после вчерашнего?

— Лучше некуда — ответил я и улыбнулся в ответ.

— Аааа… значит, уже получил свою долю? — он сел за стол, и, не дожидаясь ответа, громко потребовал у официантки пива.

Я в очередной раз для себя отметил, как же все-таки отличаются друг от друга эти два брата. Казалось, что природа специально создала их такими разными, чтобы они дополняли друг друга, тем самым делая невероятно эффективной командой.

— Ну, как заказчик? — обратился Джим к брату — Доволен?

— Как всегда — кивнул Пастырь, продолжая смотреть в одну точку.

Похоже, что такой стиль общения у Пастыря был применим ко всем окружающим, и никто не мог удостоиться большего, даже родной брат. Но Джим, видимо, уже к этому привык, потому как очень быстро переключил свое внимание на симпатичную официантку, принесшую ему кружку пива.

Скоро подошел Хирург, и практически сразу за ним появился Стив. Так же как и мне, с коммуникатора, Пастырь перевел им деньги, после чего все кроме Джима покинули стол, а я задумался над смыслом свершившегося на моих глазах действа. На первый взгляд в нем не было никакого смысла. Пастырь мог бы перевести долю каждого удаленно, из любой части города, нам не требовалось встречаться для этого. Но он дождался, пока все члены его команды прибудут лично и сядут за общий стол, и только тогда отдавал им деньги. И вся команда воспринимала это как должное, а значит, так происходило всегда. Логичного объяснения не было, и я решил, что это скорее традиция, чем какая-то необходимость. Традиция, одна из многих, что делают Грешников сплоченной и крепкой командой. Стороннему наблюдателю не удастся понять ее смысла. И я как раз был тем самым наблюдателем, которому никто не собирался ничего объяснять. Сам спрашивать я тоже не стал. Решил, что если я смогу стать частью этой команды, то со временем сам все пойму, а если нет, то и не зачем мне этого знать.

— Брат что-нибудь сказал? — спросил Змей, когда мы остались вдвоем.

— Сказал, что я прошел проверку — я понял, что как бы не старался, не могу убрать нотки гордости из своего голоса.

— Значит ты с нами теперь?

— Ну, я видимо теперь на правах стажера — я ухмыльнулся — В общем, еще одно задание, и я в команде.

— Ну, вот и славно. За это стоит выпить — Джим поднял свою кружку над столом, звякнул ей об мою и одним глотком осушил.

— Еще! — рявкнул он, с грохотом поставив кружку на стол.

— А ты тоже думаешь, что твари вымирают? — спросил я, желая продолжить разговор на заинтересовавшую меня тему.

— Аааа… брат и тебе мозги прополоскал — Джим улыбнулся шире обычного — Не знаю, и если честно не особо над этим задумываюсь. Да и тебе не советую. Брат, он философ, понимаешь? Для него наша работа больше чем просто деньги. Для него это смысл жизни. Он уверен, что мир нужно и можно изменить общими силами. Ну а я? Я пойду за ним, куда он скажет, но собственных выводов не делаю.

— Неужели тебе не интересно?

— Что конкретно?

— Прав ли твой брат?

— Прав или нет, это ничего не изменит. Всеми этими размышлениями Джон пошел в отца, которого мне всегда было сложно понять — Джим принял из рук официантки новую кружку пива и тут же пригубил напиток — Старик заставлял нас читать молитвы перед сном и перед едой, заставлял заучивать строки из библии. Это такая, очень древняя священная книга. Каждые семь дней мы были обязаны посещать церковь на северной окраине города, где он вел службу. На протяжении часа люди слушали, сидя в душном помещении, как отец распинается о боге и его замысле, о том, что мир за стеной принадлежит темным силам, но истинный свет обязательно сумеет рассеять тьму, и бла, бла, бла… — Джим изобразил на лице весьма правдоподобную сонливость.

— И ради чего все это? — продолжил он, после очередного глотка — Зачем? Пустое сотрясение воздуха, которое ничего не меняет. Так же, как и философия брата, по сути, чистая риторика. Нет никакого смысла в подобного рода рассуждениях и знаниях, ведь они не несут никакой практической ценности. Вымирают твари или нет, на наш век их еще хватит, поверь мне. Причем одна из них с большой долей вероятности когда-нибудь меня прикончит. Как и брата и Стива и Хирурга и даже тебя Клайд, если станешь охотником. Такова наша доля. И им, тварям, плевать на все наши рассуждения о вымирании, о том, что людям пора отвоевывать себе планету обратно, о боге и всей прочей ерунде. Твари знают свое дело и не засоряют мозги бессмысленными размышлениями.

— Но мы же люди — возразил я — Нам свойственно думать, воображать и предполагать.

— Да я и не спорю. Просто не всем это дано. Есть люди вроде Джона, которые как будто созданы для того, чтобы задаваться абстрактными вопросами и искать на них свои собственные ответы. А есть люди вроде меня, которым больше нравится размышлять о вещах материальных, жить здесь и сейчас, в реальном мире, понимаешь? Не подумай, я не отрицаю ни единого слова сказанного братом. Как не отрицал ни единого слова, из проповедей отца. Возможно, бог и правда есть где-то там, высоко над нами. Возможно, и твари действительно скоро станут историей. Я просто не распаляюсь на слепую веру и абстрактные рассуждения, ведь в жизни есть столько всего прекрасного — он махнул рукой в сторону лавирующей между столиков юной девушки, разносящей напитки и еду посетителям — И мне хочется насладиться каждым ее моментом, прежде чем отправляться на встречу с создателем.

После этого разговора мы некоторое время сидели в молчании. Точнее в молчании сидел я, а Джим полностью переключил свое внимание на стеснительную официантку, которую усадил себе на колени и теперь шептал девушке на ушко что-то такое, от чего ее пухлые щечки зарделись и участилось дыхание.

Я же продолжал размышлять обо всем, что говорил мне Пастырь, а до него и Джулия. Я не мог абстрагироваться от этого, как Джим. Подобные идеи заражали мой мозг, заставляли искать ответы. Возможно, похожие чувства двигали нашими предками, когда те углублялись в недра науки, и порождали на свет чудовищ.

— Какое следующие задание? — спросил я, наконец, устав от размышлений о том, о чем знаю слишком мало.

— Не знаю — Джим безразлично пожал плечами, отпустив, наконец, застенчивую красавицу продолжать свою работу — Поиском дел и клиентов занимается брат. Сначала отдохнем пару дней, ну а потом он примется за поиски заказа.

— И сколько это будет продолжаться?

— Как повезет. Может день, а может и пару месяцев. Такое бывало, что мы и полгода без работы сидели.

Про себя я подумал, что полгода без работы не так уж и страшно для охотников, учитывая какие деньги они зарабатывают, и еще то, что каждое следующее задание может оказаться последним. Но мне вот совершенно не хотелось ждать столько времени. И еще я вспомнил то, о чем мне стоило подумать еще до первой вылазки — завтра мой последний выходной. Воспоминания о работе, о своих обязанностях в обществе, ударили по мне так неожиданно и подло, что я оказался совершенно беззащитен. Последние дни я словно жил в ином мире, но вот пришло время возвращаться в свой. И там не будет Джима, охотников, не будет звездного неба и опасности, что подстерегает на каждом шагу. Там будет копоть и вонь, жар и шум, и люди, которые теперь мне кажутся такими далекими, словно я с ними никогда и не был знаком. Мне не хотелось возвращаться к прошлому. Хотелось отрубить его, резко и решительно, но это, к сожалению, было не возможно. Я буквально ощущал, как с каждой минутой настроение мое падает, и я вновь возвращаюсь в ту пучину отчаяния и депрессии, от которой, казалось, уже убежал.

Очень скоро я попрощался с Джимом и отправился домой. И потянулись серые дни. Я вновь ощутил одиночество, настолько сильно давящее, что хотелось бежать без оглядки и больше никогда уже не возвращаться. Естественно я не стал никому говорить о том, где был, и кем собираюсь стать. Я вообще старался ни с кем не разговаривать без надобности. Все вокруг считали, что моя депрессия и страдания по Джулии продолжаются, и никто этому уже не удивлялся.

Прошла рабочая неделя, за ней неделя выходных. Я часами гулял по Филину, но не решался заглянуть в бар. Не хотел навязываться. Я отлично понимал, что команда Грешников не просто люди, которые работают друг с другом. Они — семья. Они — друзья. И чтобы стать одним из них и иметь возможность сидеть за одним столом не чувствуя себя чужим, нужно заслужить уважение.

Зато, в одной из своих прогулок я забрел туда, где не бывал уже очень много лет. Старая мастерская отца. Он умер за четыре года до моего знакомства с Джимом, и с тех самых пор я старался избегать этого места. Теперь же меня как магнитом притянуло сюда. И разом нахлынувшая волна воспоминаний позволила осознать, что правду говорят о времени, которое лечит раны. По началу, когда боль утраты сильна, тебе кажется, что она не пройдет никогда. Ничто не сможет спасти тебя и излечить. Потом, постепенно, все уходит в туман, все смывает круговорот событий, и память перестает передавать ощущения. И тогда, чем-то вновь вызванное к жизни воспоминание о давно прошедших днях и навсегда покинувших нас людях, приносит с собой лишь привкус печали, тоски по утраченному, но не боли. Душа человека, как и тело, умеет залечивать свои раны.

Я некоторое время стоял, облокотившись спиной о стену, и глядя на десяток, утопленных в здание боксов, часть из которых была закрыта металлическими створками. В нескольких распахнутых боксах сновали люди, облаченные в серые с красными полосками комбинезоны, выполняя свою привычную работу. Наблюдая за ними, я вспомнил, как в далеком светлом детстве наблюдал за действиями отца, сидя краю широкого верстака, готовый в любую минуту спрыгнуть на пол и поднести ему нужный инструмент. Я вдруг ощутил, как сильно мне не хватает этого человека. Отец всегда был для меня кумиром. В детстве мне казалось, что у него есть ответы на все возможные вопросы. Бесконечная жизненная мудрость в купе с невероятной добротой делали его не просто прекрасным родителем, но и замечательным человеком, которому симпатизировали все окружающие. И теперь мне вдруг очень захотелось узнать его мнение на все происходящее в моей жизни. Уверен, он бы нашел что сказать. Сам того не контролируя, я вдруг представил как вхожу в его мастерскую, где он продолжает трудиться, смахивая пот со лба и то и дело вытирая руки о почерневшую тряпку, свисающую из нагрудного кармана его комбинезона. Он поднимает на меня глаза, и в них я вижу понимание и осознание всех тех вопросов, которые мне хочется ему задать. Он ничего не говорит, лишь продолжает смотреть на меня и мягко улыбаться. И я чувствую его одобрение. Он верит в выбранный мною жизненный путь, и он верит в меня, как верил всегда. И это чувство заставляет меня самого улыбнуться. А затем, какой-то посторонний звук вдруг грубо возвратил меня в реальность. Образ отца растаял в моем воображении, и я снова стоял один на улице. Но некое тепло в груди осталось еще на некоторое время, заставляя на какой-то короткий миг поверить, что отец все еще где-то рядом, что смерть не окончательно забрала его у меня и если очень захотеть, все еще можно спросить у него совета.

Неделя выходных, показавшаяся мне невероятно длинной, все же подошла к концу, чему я был искренне рад. Безделье обостряло чувство одиночества, одиночество ворошило воспоминания, воспоминания приносили боль и бессонницу. Работа же не позволяла мыслям взять верх надо мной, заглушая их своим размеренным ритмом.

Джим связался со мной вечером третьего рабочего дня. Я уже собирался ложиться спать, когда пришел звонок на мой домашний терминал. Громко зазвучали гудки, и на экране высветилась надпись: «Звонок по сети. Абонент Джим 269». Я тут же нажал кнопку принятия вызова.

— Клайд? — на экране появилось лицо Джима.

Я был несказанно рад вновь увидеть его довольную улыбку, ведь это означало, что Грешники не забыли обо мне, и я все еще могу стать одним из них.

— Как дела? — спросил я, стараясь скрыть свою радость.

— Весьма неплохо, а твои? Давно не заглядывал.

— Ну… — протянул я, стараясь придумать, что на это ответить — Я же пока еще работаю на заводе.

— Ах, ну да… — он почему-то рассмеялся, но меня это уже не удивляло — А мы тут нашли заказчика. Если выполним работу, получим двадцать пять тысяч. Ты еще не передумал с нами кататься?

— Не дождетесь — отшутился я, про себя подумав о том, что такие деньги предполагают риск куда больший, чем на прошлой вылазке.

— Ну, вот и отлично. Тогда мы ждем тебя послезавтра утром. И рассчитывай на долгую поездку.

— Долгую? — удивился я — На сколько?

— Дня два-три. Как пойдет. Возьми с собой теплые вещи, сейчас там, снаружи, холодно, особенно ночью.

— Хорошо. А что у нас за дело?

— Будем ловить гарпию.

— Кого? — переспросил я.

— Ну, это тварь такая, летающая. Нужно будет притащить ее живой, так что впереди нас ждет одно веселье.

— Да уж — протянул я, боясь даже представить, как поведу машину с живой тварью внутри — Ладно, я все понял.

— Ну, тогда до встречи.

Джим отключился прежде, чем я успел попрощаться с ним. Я остался сидеть перед погасшим монитором, абсолютно потерянный и совершенно не знающий как поступать дальше. Два моих мира столкнулись, и теперь придется раз и навсегда решить, по какой дороге идти. И вроде бы я уже решил, что хочу стать охотником, но все же с прошлым оказалось не так-то просто распрощаться.

Той ночью мне так и не удалось уснуть. Я лежал до утра, пытаясь решить для себя как лучше всего поступить. И перебрав десятки вариантов, пришел к одному единственному выводу, который мне показался подходящим.

Утром я отправился на работу, в последний раз. Я был уверен, что больше уже никогда не вернусь в заводскую зону. Даже если не стану охотником, все равно не вернусь. Найду что-то другое, начну все с начала. Все здесь стало мне чужим, я чувствовал это, как и то, что уже никогда не смогу жить такой жизнью. Но никто не узнал о моем решении. Я отработал тот день, как работал годы до того. Я не дал никому повода подозревать, что что-то во мне изменилось. Это и было лучшим решением из всех, что я смог найти — уйти, не попрощавшись, однажды просто закрыть дверь и больше никогда не открывать ее снова. И как ни странно, идя вечером домой, я ощущал свободу, переполняющую и пьянящую. Мне было приятно осознавать, что все кончено и это я так решил. Я вновь становился хозяином собственной жизни.

Глава 7

На этот раз мы покинули город через восточные ворота, и вел я внушительных размеров тягач тарантул, с длинным прицепом. Ранее у меня не было опыта в управлении подобным транспортом, но все оказалось не так страшно как поначалу представлялось. Машина, конечно, слушалась хуже, чем странник, ее массивность значительно сказывалась на маневренности и скорости, но уже спустя пару часов я привык к управлению и чувствовал себя за рулем вполне комфортно.

Без происшествий мы проехали весь день, делая кратковременные остановки каждые три-четыре часа. И только когда сумерки окончательно сменились густым мраком, Пастырь скомандовал привал на ночлег. Моя спина ныла, и болели ладони. Похоже, что прежде я никогда еще не проводил столько времени за рулем. Выходит отец был прав — даже самое любимое дело может перестать приносить удовольствие, когда уделяешь ему слишком много времени.

Команда стала разбивать лагерь. Джим расставил вокруг машины двенадцать небольших металлических столбиков, затем вынесли мобильный генератор и, когда Пастырь включил его, между столбиками забегали электрические разряды — это была наша ограда, периметр, защищающая от непрошеных, ночных гостей. На случай если она не справится, что мне казалось очень маловероятным, с четырех сторон от машины Пастырь установил автоматические пулеметные турели, настроенные так, чтобы открыть огонь по всему живому, что прорвется к машинам. Но, не смотря на все эти меры предосторожности, Грешники все равно распределили график дежурств. Все кроме меня должны были дежурить по два часа и, покидая пост, будить следующего. Я тоже хотел участвовать, но Пастырь сказал, что мне, как водителю, очень важно выспаться, и с этим нельзя было спорить, ведь пока я за рулем ничто не мешает всей остальной команде дремать.

Ночевали мы в прицепе, который оказался разделенным на два сектора. Тот, что находился дальше от кабины, был пуст и предназначался для перевозки пойманных и убитых тварей. Второй сектор был жилой. Тут располагалась миниатюрная кухонька, мониторы, с которых можно было наблюдать за всем, что происходит снаружи, и шесть кроватей, откидывающихся от стены, на которых мы и расположились.

Первый час сон отказывался приходить ко мне. Лежа под теплым одеялом, я смотрел на мониторы, в темноту ночи. От мира, который с детства я был приучен бояться, сейчас меня отделяли хлипкие стены прицепа да ограда, которая уже не казалась такой надежной, когда наш лагерь погрузился в сон. В какой-то момент мне показалось, что на одном из мониторов промелькнула тень. Первым дежурил Хирург, и он, расположившись в креслице, казавшемся маленьким под этим мощным человеком, пристально смотрел на экраны. Он сидел так все время своего дежурства, и когда я заметил движение на одном из мониторов, Хирург даже не шелохнулся. В темноте я не мог разобрать спит он или нет, но проверять не стал. Спустя пару минут, на другом мониторе я четко увидел яркую вспышку и снаружи послышался еле различимый электрический треск. Теперь уже не оставалось никаких сомнений в том, что там, в ночи, что-то есть, и оно желает проникнуть за периметр. Оно, это существо, знает, что мы здесь, и исполненное злобы, генетически запрограммированное ненавидеть людей, стремится исполнить свое предназначение. Во мне словно струна натянулась. Я весь замер, в ушах грохотали частые удары сердца. Но Хирург все так же не менял своей позы.

Тянулись минуты, но больше ничего не происходило. Напряжение стало понемногу спадать, и волной накатывала усталость. Не смотря на переполняющие меня страхи, я все же начал проваливаться в сон. В полудреме, я еще видел, как пост Хирурга занял Стив, а после все заполонила темнота, которая заслонила меня от всех ужасов, обитающих в ночи.

Меня разбудил Джим.

— Завтрак! — провозгласил он с улыбкой, когда я открыл глаза.

Я чувствовал, что проспал бы еще часа четыре, но, конечно, не мог позволить себе такую роскошь, а посему быстро поднялся, отгоняя сон, и отправился на завтрак.

Грешники свернули свой лагерь за десять минут, и мы снова отправились в путь. Солнце еще только начинало показываться на горизонте, и внешний мир предстал передо мной в очередном своем обличие, восхитившем красотой. Над землей висел густой туман. Воздух был сырым, холодным и невероятно свежим. После каждого вздоха изо рта вырывалось облачко пара, и я старался вдыхать полной грудью, словно опьяненный этой свежестью. С каждой минутой серость утра отступала, и мир наполнялся светом. Я наблюдал рассвет прямо перед собой. В огненно-красном ореоле восходил колоссальный диск солнца. Мы словно ехали в него, оставляя ночной мрак позади. Я ощущал, будто стал свидетелем некого волшебства, таинства, лицезреть которое достойны лишь избранные. Пожалуй, нет таких слов, которыми можно было бы с точностью описать мои ощущения. Двадцать четыре с лишним года прожив в большой консервной банке, я чувствовал себя ребенком, для которого все еще в новинку, который только начинает познавать мир. Солнце восходило так уже миллионы лет, но для меня тогда оно восходило впервые, и я не мог оторвать взгляда от того, к чему земля давно уже привыкла.

Когда перевалило за полдень, чуть справа впереди показались странной формы скалы. Пепельно-черные, они резко контрастировали с окружающим нас миром, окрашенным преимущественно в серые и желтые цвета. Эти скалы напоминали мне обломанные клыки, торчащие из земли в странном подобие оскала.

— Почти приехали — сообщил Джим, указывая на эти самые причудливые скалы — Вези нас туда.

— Мы будем ловить гарпию в этих горах? — спросил я, и Джим неожиданно громко рассмеялся в ответ.

— В чем дело? — спросил я, не сумев скрыть обиду в голосе.

— Прости Клайд — он хлопнул меня по плечу — Это ведь совсем не горы. Это же город.

— Город? — до меня не сразу дошел смысл сказанных им слов — В смысле город предков?

— Да, именно их. В таких местах проще всего найти гнездо гарпий. Правда водиться там и множество прочей мерзости, с которой лучше бы нам не встречаться.

Я все еще не мог поверить в услышанное. Мы направлялись в город предков. В место, о котором я так много слышал прежде. Джулия восхищалась городами предков. Она так много говорила о том, какое это непередаваемое ощущение, когда соприкасаешься с тем миром, в котором существовали наши праотцы. Ведь для них этот мир был обыденной повседневностью. Пройти там, где когда-то проходили тысячи людей, взглянуть на места где они жили, работали, влюблялись, грустили и умирали — кажется, для нее не было большего счастья, чем просто находиться там. Я слушал ее с упоением, сам понимая, что вряд ли когда-нибудь там побываю. И вот теперь, я, в составе команды охотников направлялся в эти чернеющие на горизонте скалы, в которых теперь начал различать очертания высоких зданий города, некогда переполненного жизнью, а ныне мертвого и опустевшего.

Скоро мы выехали на шоссе, как две капли воды похожее на то, по которому мы перебирались через реку в прошлый раз. Мы приближались к городу, и казалось, что эти высоченные здания продолжали расти у меня на глазах. Я и подумать не мог, что эти города настолько колоссальны. Дома тянулись вверх на десятки этажей, и это с учетом того, что природа уже потрудилась, разрушая их ветрами и грозами.

Сначала показались развалины пригорода — чернеющие камни, некогда бывшие стенами и крышами домов, а теперь ничем уже и не намекающие на свое прежнее предназначение. Шоссе вело сквозь них, и впереди нависали строения намного более прочные и массивные, одним своим видом дающие понять насколько тщеславны, горды собой и амбициозны были их создатели. Скоро они заслонили солнце, и мы въехали в тень мертвого города. Все вокруг казалось настолько огромным, что я чувствовал себя букашкой, медленно ползущей в пыли.

Следы борьбы природы и цивилизации были заметны на каждом шагу. Сквозь металл и бетон проросли деревья. То, что прежде было широкими улицами, разрезающими город, теперь превратилось в леса и болота. На нашем пути встречались бесформенные куски изъеденного коррозией металла. В некоторых еще смутно угадывались формы автомобилей, которые прежде мчались по этим самым улицам, управляемые людьми, возможно такими же как и я. Мы привыкли считать наших предков этакими полубогами, существами безумными и совершенно отличными от нас. Но ведь это не так. Мало кто, пожалуй, произнося это слово — предки — представляет себе обычного человека, так же как и мы в Филине, спешащего по своим делам, совершенно не заинтересованного в уничтожении мира или его покорении, а просто старающегося прожить свою жизнь так, как ему бы того хотелось.

Мы продолжали медленно ползти, все дальше углубляясь в недра города, название которого, наверное, умерло вместе с его жителями. Наш путь преграждали завалы, деревья и болота, и мне то и дело приходилось менять направление. Я совершенно не представлял, куда именно нужно двигаться, но поскольку никто из Грешников не дал мне никаких инструкций на это счет, я просто продолжал движение, с восхищением и трепетом разглядывая представший предо мной памятник умершей культуры.

Тень от высоких зданий приглушала не только солнечный свет. Казалось, что и звуки сюда не проникают. Мы словно ехали по дну каньона. Стены обступивших нас строений, обильно поросшие мхом, сдавливали. Как будто город сжимал в тесках мой разум. Здесь все было совершенно не таким, как на просторах за стенами Филина. Там дышалось легко и свободно, но в этом городе я чувствовал себя неуютно и беспокойно.

Наконец Пастырь, находящийся со Стивом и Хирургом в прицепе, скомандовал по рации остановиться.

Грешники покинули машину, и я последовал их примеру.

— Стив — голос Пастыря звучал тихо, не шепотом, но близко к тому — Ты сегодня останешься у машины.

— Почему? — искренне удивился тот, так же не превышая некого звукового барьера.

— Я хочу, чтобы с нами пошел Клайд.

— Но ведь он водитель, а не я — запротестовал Стив — Это его работа, сидеть в машине. И как он поможет вам, если ни черта не умеет?

— Это не обсуждается! — грубо отрезал Пастырь.

— Отлично! — Стив метнул взгляд полный злости в мою сторону, и я поспешил отвести глаза, чувствуя всю неловкость ситуации.

Я отлично мог понять чувства Стива. Сейчас его променяли на какого-то паренька, который и пушки то в руках держать не умеет. И не смотря на то, насколько сильно меня обрадовала мысль, что я отправлюсь на охоту вместе с командой, а не буду снова ютиться в машине, я все же был согласен со Стивом. Ведь и правда, чем я могу помочь на охоте, не имея никаких подходящих навыков, и даже не представляя, чем может оказаться эта гарпия.

— Ты готов? — спросил Пастырь, подходя и протягивая тот же самый пистолет, который он вручил мне во время прошлой вылазки.

— Это и будет экзамен? — спросил я, принимая оружие из его рук.

— Ты все правильно понял. Двигайся вровень с нами. Не спеши и не отставай. Ни шагу в сторону без приказа. Ничего не трогай и никуда не заходи первым. Слушайся во всем меня, и будь готов ко всему. Понятно?

— Да — подтвердил я, стараясь вложить в голос как можно больше решительности.

— Хорошо. Иди, возьми снаряжение — он указал на Хирурга и Джима, которые копались в грузовом отсеке, находящемся под жилой частью прицепа.

— Вот, держи — Джим протянул мне массивный рюкзак — Тут веревка, паек на сутки, осветительные шашки ну и много другой полезной ерунды. И тактические очки не забудь, здесь они очень пригодятся.

Я водрузил рюкзак себе на плечи, и Джим помог подогнать лямки. Весило вверенное мне снаряжение порядочно и ощутимо тянуло назад.

Когда все приготовления были закончены, Пастырь обратился к команде.

— Двинемся вон к тому зданию — он указал на высотку, расположенную дальше по улице — Оно вполне подходит. Действуем четко по плану, и как всегда ожидаем всего самого наихудшего.

Глядя на выбранное Пастырем здание, я никак не мог понять, чем это оно отличается от всех прочих, окружающих нас, но, будучи даже не знаком с планом, о котором он упомянул, как я мог вообще о чем-то рассуждать. Мне оставалось только идти туда же куда и все, и стараться не совершить ошибки. Странно, но я не ощущал страха, который так сильно давил на меня во время первой вылазки. Была тревога, волнение и интерес, но не страх, и, осознав это, я подумал, что возможно не так уж и безнадежен, как сам считаю.

Мы двинулись за Пастырем к указанному зданию. Стив, проводив нас взглядом, залез в кабину тарантула и показательно громко хлопнул дверью. Мне вдруг стало смешно от его ребяческого отношения к такой опасной работе, как охота на тварей. В голове вертелся вопрос, как вообще Стив попал в команду, и чего же он на самом деле стоит?

— Как мы будем ловить эту тварь? — обратился я к Джиму, вдруг решив, что неплохо бы и мне быть посвященным в разработанный план.

— Мы заберемся на крышу и поставим маячок. Такую специальную хренотень, которая привлечет гарпию. Дальше будем ждать. Вот только тут есть небольшая проблемка. Скорее всего, она приведет с собой подружек, и нам придется разобраться с ними.

— А вы уже делали такое раньше?

— Конкретно гарпий еще ловить не доводилось. Но схема с большинством тварей схожа. Поверь, гарпия далеко не самая опасная тварь. Все будет как надо.

Мы медленно продвигались по улице, тщательно обходя заболоченные участки, но держась на достаточном расстоянии он стен домов. Стараясь смотреть себе под ноги, я все же не упускал случая продолжить изучение этого величественного места. Я понял, что именно, кроме заброшенности и разрушений, напоминает мне о том, что этот город умер. Он был абсолютно безлик. Когда идешь по Филину, взгляд то и дело утыкается в вывески и голограммы, но это ничто по сравнению с сияющими улицами городов наших предков. На оставшихся от прошлого изображениях и фотографиях было отчетливо видно, как пестрили эти города рекламами, информационными таблоидами и различными украшениями. Но время стерло все это, обезличив здания, сделав их похожими друг на друга, устранив последние напоминания о том, что некогда здесь жили тысячи людей.

В неспешном темпе мы подошли к нужному строению, и даже вблизи я так и не понял, чем оно примечательнее остальных. Такое же серое, поросшее разнообразной растительностью и безликое, как и все прочие. Стены его кое-где обвалились, обнажая ребра этажей. В некоторых местах виднелись глубокие трещины, идущие от земли до самого верха.

Пастырь поднял кулак и мы остановились метрах в трех от чернеющего зева, бывшего дверным проемом, ведущим вглубь здания. Самих дверей и даже намека на них тут не было, а чуть в глубине виднелось деревце, проросшее сквозь пол, и тянущее свои ветви к выходу.

Хирург снял с пояса небольшой прибор, чем-то отдаленно напоминающий пистолет, и пройдя к самому входу навел его на проем. Несколько секунд мы все стояли в молчании, явно чего-то ожидая. Затем он обернулся и произнес:

— Карта готова.

Кажется, я впервые услышал его голос — низкий, хрипящий бас, очень подходящий его внешности.

— И где ближайший путь наверх? — спросил Пастырь.

— Впереди, но там завал — ответил Хирург, глядя на маленький монитор своего прибора — нужно будет обойти с левой стороны.

— Веди.

Хирург кивнул, и медленно двинулся вперед, постоянно посматривая на прибор, который продолжать держать перед собой.

Я думал, что внутри здания окажется темно, но ошибся. Огромное количество трещин и провалов в потолке и стенах, позволяло солнечным лучам проникнуть внутрь. Мы шли по абсолютно пустым помещениям. Никаких предметов быта и утвари, видимо за прошедшие годы сгнившей и обратившейся в прах который еле слышно скрипел у нас под ногами. Здание было наполнено и массой других звуков, эхом отражающихся от стен. Где-то капала вода, что-то то и дело скрипело, хрустело и осыпалось. Мне казалось, что не смотря на свой вид, этот дом продолжает жить собственной, чуждой нам, жизнью.

Вскоре мы добрались до лестницы, и начался наш подъем наверх. Он был не таким легким, как могло показаться на первый взгляд. Путь наш то и дело преграждали обвалы, приходилось перелезать, перепрыгивать и даже проползать очередные препятствия. А в один момент лестница и вовсе пропала, и виднелась этажом выше.

— Сколько нам еще осталось? — спросил Джим и я всецело поддерживал этот вопрос.

Мои легкие горели, а мышцы ног ныли от неожиданной нагрузки, которой прежде не знал мой организм.

— Мы находимся на сорок шестом — ответил Хирург с безразличием — А крыша располагается на сорок девятом. Но тут не пройти, придется двигать в другой конец здания, и закончить подъем там.

— Так и сделаем — согласился Пастырь, и мы снова двинулись в путь.

Похоже, что мои спутники совершенно не знали усталости. После подъема, который, кажется, выжал из меня все соки, они сохраняли бодрость, и я не слышал даже сбитого дыхания. Мне же оставалось держаться из последних сил, теша себя мыслью, что осталось всего только три этажа.

Мы двинулись по длинному коридору, как я предполагал, проходящему через все здание. Но не прошли и десяти метров, как в ушах раздался резкий звуковой сигнал и тут же Джим остановил меня, схватив за плечо.

— Ни шагу дальше — приказал он тихо.

Не сразу я понял, что звук этот транслировали мне в уши очки, синхронизированные с портативным сканером на поясе Пастыря. Прибор подал сигнал об опасности только нам, и никто другой в здании его не услышал.

— Кто и где? — обернулся Джим к брату.

— Гремлин — ответил тот — в комнате справа.

Я замер, боясь даже вздохнуть. Поднимаясь по этой бесконечной лестнице, я совсем и забыл, что кроме препятствий, в этом здании могут быть еще и твари, жаждущие нами поживиться.

Пастырь кивнул Джиму и тот достал пистолет:

— Смотри, как сейчас будет круто — сказал он мне, улыбнувшись, и рванулся вперед.

В два прыжка он пронесся мимо проема, ведущего в комнату справа, и тут же оттуда раздалось шипение, а за ним свист, и в стену напротив вонзилось не меньше десятка тонких, длинных игл. Но Джим к этому моменту уже прижался к стене с другой стороны, и через секунду развернулся, направив дуло пистолета вглубь комнаты. Прогремела два оглушительных выстрела и из комнаты послышался скрежет и хрипение, переходящие в отвратное, гортанное бульканье.

— Готов — сообщил Джим и первым вошел в комнату.

Я последовал за ним.

На полу, в трухе и пыли лежало существо, размером с крупную кошку. Внешне оно напоминало смесь ящерицы и ежа, с ног до головы усыпанное тонкими иглами. У твари были длинные, когтистые лапы и узкая, короткая пасть, с тремя рядами мелких и очень острых на вид зубов. Существо корчилось на полу, продолжая булькать и выблевывать на пол мерзкую зеленоватую жижу вперемешку с бурой кровью. На красных чешуйках отвратительной гадины, в районе груди виднелись два пулевых отверстия.

— Знакомься — сказал Джим, стоя над существом, корчившемся в предсмертной агонии — Это гремлин. Он любит засесть за углом, и поджидать. А когда пойдешь мимо, пустит в след свою иголку. Невероятно ядовиты.

После этих слов Джим направил пистолет на тварь и выстрелил. Голова гремлина разлетелась на куски, оставив на полу красно-зеленое пятно.

— А есть противоядие? — спросил я.

— Есть — кивнул Хирург — Но на то чтобы его вколоть у тебя будет около двадцати секунд. Потом яд распространиться по телу. Спустя минуту ты будешь полностью обездвижен, спустя три — потеряешь сознание. А через пять-шесть минут — умрешь.

Интонация абсолютного безразличия, с которой Хирург сообщил эту информацию, напугала меня гораздо больше, чем сам ее смысл.

— Продолжаем движение — распорядился Пастырь — И смотрим в оба. Где одна тварь там и десять.

Подобное заявление меня совершенно не обрадовало. Глядя на усыпанного иглами и смертельно ядовитого монстра, я прекрасно понимал, почему среди простых людей профессия охотник считается уделом самоубийц и безумцев. Вновь промелькнула мысль о том, чтобы послать это дело к черту. Ведь еще пару шагов, и такая иголка могла прилететь в меня. Ощущение того, что смерть прошла где-то совсем близко, вызвало дрожь и мурашки на коже. Прежде страх был бесформенным и абстрактным, но теперь он обрел форму. Вот чего стоит бояться, вот почему нужно держаться надежных городов. Устыдившись собственной трусости, я тут же отогнал от себя эти мысли и двинулся за остальными, стараясь вышвырнуть из головы образ мерзкого гремлина.

Оставшийся подъем занял еще минут двадцать, и к счастью тварей нам больше не встретилось.

Сорок девятый этаж не был крышей здания. Точнее сказать раньше он не был крышей. Теперь же мы стояли под открытым небом, с четырех сторон окруженные обломками, оставшимися от прежних стен. Тут было холодно и очень ветрено.

Пастырь и Джим принялись устанавливать в центре какой-то прибор, видимо и являющийся тем самым маяком, который приманит гарпию. Я тем временем осторожно подошел к краю и взглянул вниз. От открывшегося вида у меня закружилась голова, и я тут же отпрянул. Прежде я никогда не бывал на такой высоте. Внизу все казалось невероятно маленьким, и даже наш тягач был похож на детскую игрушку.

Смотреть вниз желания больше не возникало, и я, отойдя от края, стал оглядываться по сторонам. Кругом виднелись такие же проваленные крыши соседних зданий, многие из которых были выше нашего. Отсюда стало видно, что мы проникли в город совсем недалеко. Он черной тучей стелился вдаль, насколько хватало глаз. Меня поражала одна только мысль о том, сколько же он мог вмещать в себя народу, сколько столетий он ширился и поднимался к небесам.

Джим подошел ко мне и сообщил:

— Мы установили маяк. Теперь осталось ждать.

— И сколько ждать?

— А вот этого тебе уже никто точно не скажет. Может пять минут, а может и до завтра.

— А может такое быть, что эта штуковина не сработает?

— Может — кивнул Джим — но я бы на это не рассчитывал — он вновь широко улыбнулся.

Ожидание затянулось почти на два часа. Мы сидели, облокотившись на единственный сохранившейся кусок несущей стены здания, скрываясь от ледяного ветра, свистящего у нас над головой. Никто ни о чем не говорил, и казалось, что каждый углубился в собственные мысли.

Я снова вспомнил Джулию. Забиралась ли она так высоко, во время своих походов? Я не мог вспомнить, говорила ли она мне о чем-то подобном. Мне вдруг захотелось, чтобы она была здесь, со мной рядом. Чтобы мы вместе сидели тут, глядя на серое, осеннее небо, слушая завывания ветра, и грея друг друга телами. И снова я ощутил болезненный укол в груди. Как странно и быстро все поменялось. Еще три месяца назад мы с ней были вместе, в Филине, за прочными стенами города, и я был счастлив. У меня была работа, девушка, друзья. И вот я здесь. С едва знакомыми людьми, тоскую по ушедшим дням в том месте, где бродят лишь чудовища и призраки далекого прошлого.

— Есть! — провозгласил Хирург, поднимаясь.

Все последовали за ним.

— Двигаются с запада. Три особи.

— Только три — усмехнулся Джим — Я думал, будет больше.

— Они будут здесь через пять минут, может раньше — закончил Хирург.

— Готовимся — скомандовал Пастырь, снимая с плеча длинное ружье, которое он нес всю дорогу от грузовика. Такое же ружье было и у его брата.

— Лучше пригнись — посоветовал Джим.

Я последовал его совету, пригнувшись за обломком стены, и с интересом наблюдая за тем, что будет происходить.

— Помните — крикнул Пастырь, когда вся команда рассредоточилась по разным краям крыши — Одна из них нужна нам живой.

— Вижу их — отозвался Джим.

Я выглянул из своего укрытия, и взглянул туда же, куда направил свое оружие Джим. На фоне серого неба я смог отчетливо разглядеть три точки, быстро увеличивающиеся в размерах.

Вспомнив, что на мне тактические очки, я быстро нашел в настройках приближение и ужаснулся. Летящие к нам гарпии предстали предо мной во всей своей красе. Скрюченная гуманоидная фигура, словно тело изуродованного тяжелой церебральной болезнью ребенка лет четырех от роду, пальцы ног и рук были необычайно длинными, и каждый заканчивался изогнутым когтем. Огромная, круглая голова, на короткой, толстой шее, маленькие глазки, две узкие щелки вместо носа и огромная пасть, с кривыми длинными клыками, выступающими вперед. Это уродливое существо несли по воздуху гигантские кожистые крылья, а за ними виднелся длинный хвост, постоянно находящийся в движении и, по-видимому, служа балансиром для маневрирования в полете.

Уродство гарпий поразило меня. Неужели человек в состоянии создать такое существо? Само их существование казалось настолько противным всему живущему на земле, что в голове всплывали картинки, которые я видел в музее, изображающие адских демонов из древних религий. Предки, не нашедшие на земле настоящих чудовищ, которых так любили описывать в своих фантазиях, пугая друг друга, решили сами создать их, изуродовав само понятие — жизнь. Только такое объяснение приходило мне на ум, при виде этих отвратительных тварей.

Гарпии приближались и уже через пару минут, чтобы разглядеть их больше не требовалось приближение.

— Я беру ту, что справа — сообщил Джим.

— После того как устраним крайних, подпустим последнюю поближе, и ты ее заарканишь — последние слова Пастыря предназначались Хирургу, который держал в руках массивную винтовку, со странным, прямоугольным стволом.

— По моей команде — провозгласил командир.

Гарпии были уже совсем близко. Напряжение висело в воздухе. Я вдруг ощутил, что могу не выдержать этого ожидания. Я будто балансировал на краю обрыва, еле сдерживая крик. Наверное, это и хотел увидеть Пастырь. Сломаюсь ли я или выдержу, смогу ли, вступив в схватку с тварью, сохранить самообладание. И я старался держаться, понимая, что должен следовать выбранному пути, во что бы то ни стало.

— Начали! — крикнул Пастырь.

Через секунду, почти одновременно раздались два выстрела. Тварь справа завертелась в воздухе, издав душераздирающий визг, и камнем полетела вниз — Джим пробил ей крыло. Тварь слева сразила пуля в голову, и, падая вслед за первой, она была уже мертва.

— Последняя твоя — крикнул Пастырь Хирургу — Не подведи.

Тот высунулся из своего укрытия, и вскинул винтовку.

Тварь, видимо осознав неожиданную гибель сородичей, словно взбесилась. Пронзительно визжа, она стала пикировать на нас, извиваясь в воздухе, словно бумажный змей. Раздался электрический треск, из винтовки Хирурга с огромной скоростью вырвался миниатюрная шаровая молния, и, плюясь во все стороны короткими разрядами, унеслась прочь, не поразив Гарпию.

— Твою мать — выругался Хирург.

— Всем прижаться к полу! — заорал Пастырь, и я припал к грязному бетону.

Гарпия со свистом и визгом пронеслась над нами, попытавшись схватить когтистой лапой Джима, но тот в последнюю секунду откатился в стону, и когти проскрежетали по полу.

— Она пойдет на второй заход — сказал Пастырь поднимаясь — Ты готов?

— Теперь не уйдет — ответил Хирург, его лицо и голос оставались такими же спокойными, как и всегда.

Гарпия сделала круг в воздухе и снова спикировала на нас. Я вжался в пол с такой силой, словно хотел слиться с ним, став одним целым с бетоном и тем самым спастись.

Хирург снова выстелил из своего ружья, и в этот раз молния настигла цель, Гарпия дернулась и рухнула на крышу, прокатившись еще метра три по бетону, практически к самым ногам своего обидчика.

— Готова — выдохнул Джим.

— Похоже, крыло сломала — сообщил Хирург, без тени страха подходя к лежащей перед нами туше.

— Это не важно — отозвался Пастырь — Нам сказали доставить гарпию живой, но не невредимой.

Все Грешники собрались вокруг поверженного монстра, и я, не желая выдавать своего страха, стоял среди них. Гарпию била мелкая дрожь, из пасти текла слюна, а маленькие, желтые глазки, бешено метались в глазницах. Хирург достал из своего рюкзака инъекционный пистолет, и вколол ей три дозы какого-то препарата, после чего они, вместе с Пастырем, принялись связывать ее толстенными тросами.

— А что это за пушка такая? — спросил я Джима, указывая на винтовку Хирурга, отставленную в сторону.

— Это электро-станер. Непомерно дорогая, но весьма полезная штуковина.

— А тварь не очнется? — задал я тут же второй, более волнующий меня вопрос.

— После станера и инъекций, которые вкатил Хирург? — Джим ухмыльнулся — Будет спать как убитая. Ты не волнуйся, мы свое дело знаем.

Я ощутил, как запылали щеки. И правда, что я суюсь со своими вопросами, когда эти парни охотятся на тварей уже больше десятка лет.

Транспортировать гарпию вниз оказалось нелегким занятием. Связав тварь, ее начали спускать на тросе с крыши. Но конечно длины троса не хватало, чтобы опустить существо вниз за один раз. Приходилось спускаться, перехватывать неподвижное тело и ждать, пока оставшийся наверху отвяжет трос и догонит остальных, чтобы повторить операцию. На все это ушло около трех часов и, оказавшись у входа в здание, я настолько устал, что хотелось лечь прямо здесь, расслабиться и дать мышцам отдых. А ведь еще предстояло вести машину. Прежде я думал, что нахожусь в хорошей физической форме. Пожалуй, по меркам Филина так оно и было, но по сравнению с профессиональными охотниками, я оказался еще тем слабаком.

Пастырь и Хирург тащили гарпию за собой по улице, а мы с Джимом шли следом, когда в ушах раздался голос Стива:

— Парни, у нас проблема.

— В чем дело? — тут же отозвался Пастырь.

— К нам двигается Минотавр.

— Хреново — вставил Джим, явно обеспокоившись.

— Сколько у нас времени?

— Минут пять, может меньше. Он появится у вас за спиной.

— Распаковывай фейерверк, и будь готов прикончить гада — приказал Пастырь — Джим, беги вперед и помоги ему. Клайд, давай сюда, хватай вот этот трос и тащи вместе с нами — быстрее управимся.

Джим рванулся вперед и я, не смотря на усталость и замешательство, быстро среагировав, подхватил кусок троса и вместе с Пастырем и Хирургом потащил гарпию к машине. Уже не стараясь обходить заболоченные и опасные участки пути, мы практически бежали, и очень скоро я покрылся потом. Мышцы ныли, воздух обжигал легкие и болели ладони, но я не позволял себе остановиться, так же как и размышлять о том, насколько опасным и страшным может оказаться минотавр.

Впереди Джим и Стив собирали перед тягачом какую-то установку, похожую на массивный металлический ящик, с несколькими торчащими вверх соплами.

Вскоре сзади раздался гремящий рев, от которого все мои внутренности сжались и перехватило дыхание. Я обернулся, стараясь не останавливаться, и увидел, что же такое представляет из себя минотавр. Мега-червь, гремлин, гарпии — все это казалось уже не таким страшным по сравнению с тварью, которая сейчас преследовала нас. Ростом минотавр был не менее трех метров. Массивные нижние конечности, похожие на звериные лапы, кончались двумя толстыми пальцами, а те переходили в кривые когти, которые при беге врезались в землю. Торс и верхние лапы напоминали человеческое тело. Голова же, чем-то отдаленно напоминающая львиную, была увенчана двумя огромными рогами (или бивнями) выступающими вперед. Хрипя как разъяренный бык, существо неслось на нас быстро сокращая расстояние.

При виде этой картины я похолодел от ужаса. Не знаю какая сила удерживала меня от того, чтобы не броситься бежать куда глаза глядят. Я вцепился в трос и продолжал тащить, стиснув зубы с такой силой, что заболела челюсть, и стараясь больше оглядываться.

Секунда, две, три… Тарантул был уже совсем близко, но хрипение твари казалось, раздавалось еще ближе, прямо за нашими спинами. Я слышал грохот шагов минотавра, слышал как гигантские когти ломают камни и взрывают землю.

— Не успеете! — заорал Джим — В сторону! Мы дадим залп! В сторону!

Пастырь схватил меня за плечо и потащил за собой вправо, к стене здания. Мы упали на землю, и тут же раздался грохот и треск. Из установки, которую Стив и Джим раскладывали перед нами, со свистом вырвались с десяток ракет и, промчавшись мимо нас, оставляя за собой дымные полосы, поразили минотавра, который оказался всего метрах в пяти позади. Меня оглушил грохот взрывов вперемешку с ревом чудовища. Его отбросило назад, и в сторону отлетала огромная, когтистая рука-лапа. Затем все затихло.

Еще некоторое время я лежал, не шевелясь, не слыша ничего кроме стука собственного сердца и глядя на дымящуюся массу, в которой еще можно было различить черты свирепого существа, преследовавшего нас. «Я жив! Я жив! Я жив!» — только одна эта мысль стучала в висках, вторя частым ударам сердца.

— Ты как? — спросил уже поднявшийся на ноги Пастырь, протягивая мне руку.

Я принял его помощь и поднялся. Голова слегка кружилась, в нос ударила вонь горелого мяса. Я и сам не знал ответа на его вопрос.

— Я жив, и, кажется сейчас это главное.

— Ты начинаешь понимать — кивнул он — Вот что такое профессия охотник. Теперь, поиграв со смертью наперегонки, ты поймешь, что такое жить по-настоящему. Можешь считать это посвящением.

— Вот это было круто — сообщил Джим, подходя — Никогда еще не приходилось собирать эту штуковину так быстро. Думал, не успеем.

Глядя сейчас на Джима, на его довольную ухмылку победителя, с которой он говорил о том, что секунда промедления могла стоить нам жизни, я вдруг понял, кто он на самом деле. Его веселость не напыщенность, и вряд ли он что-то прячет за ней. Нет, Джим Змей, это настоящей охотник, даже более настоящий чем его брат. Он безумен, для него это игра, в которой смерть всего лишь проигрыш. Ему нравится его работа, даже больше чем нравится, он живет ею. И если Пастырь делает свое дело потому, что считает это нужным, стремиться победить тварей, искоренить их и вернуть себе планету, то Джим делает это потому, что получает удовольствие. Ему не нужны идеалы, он ничем не оправдывает своей страсти к этой работе. Он просто продолжает играть, и пока что, ему удавалось выходить победителем. Стоит ли уважать такого человека, бояться или ненавидеть? Не знаю. Не смотря на это, неожиданно открывшееся мне откровение, я осознал, что оно ничего не меняет. Мне нравился Джим. Если это означает, что я и сам превращаюсь в безумца, ну и пусть. В таком деле нельзя оставаться нормальным. Честно говоря, нормальный человек вряд ли сунется в подобное место. А вот я здесь, и, наверное, это что-то значит. Так кто я такой, чтобы судить Джима в его любви к своей работе? Каждый сам выбирает свой путь, и, похоже, что я свой выбрал.

— Посмотрим, что там можно прихватить? — обратился Пастырь к Джиму.

— Думаешь, после фейерверка, там что-нибудь осталось?

— Осмотреть лишним не будет.

Братья двинулись к останкам минотавра, а Хирург и Стив потащили гарпию к грузовику, и я последовал за ними.

Дойдя до машины, я сел, облокотившись спиной о колесо, откинул голову назад и закрыл глаза. Я чувствовал себя очень странно, как-то отрешенно. Словно все случившееся произошло не со мной. Не было никаких мыслей и желаний. Я дышал, я чувствовал и слышал, и казалось, что в тот момент мне не хотелось ничего другого. Я словно, сам того не понимая, наслаждался тем что живу.

Не знаю сколько я просидел так, в какой-то момент, похоже, даже задремал. Никто не мешал мне, пока я сам не открыл глаза. Команда собирала снаряжение, и готовилась к отъезду. Мои мышцы болели, но, все же, пересилив себя, я поднялся и направился к остальным, чтобы принять участие в деле. Расслабляться было рано, мы все еще находились в городе, населенном огромным количеством кровожадных и смертельно опасных существ.

Путь обратно казался невероятно длинным, но прошел без происшествий. К тому времени как мы остановились на ночлег, я уже с трудом удерживал отяжелевшие веки. Потому в этот раз ночевка за стенами Филина меня совершенно не пугала. Я ее не запомнил. Даже ужинать не стал, а просто лег на узкую и неудобную койку, и сразу же забылся сном.

К середине следующего дня мы добрались до Филина. В этот раз процедура досмотра в шлюзе заняла около часа.

Оказавшись на улицах родного города, я вдруг ощутил некую чуждость. Словно я не был здесь очень давно. Как же сильно этот город был не похож на того мертвого гиганта, чьи останки служат теперь обиталищем ужасных чудовищ. Маленькие улицы, маленькие домики, серые люди, все такое практичное, точное и ничего лишнего. Посмотрев на это можно понять, насколько мы отличаемся от наших предков. Нет больше в людях величественности, нет амбиций, нет стремлений все познать, постичь и подчинить. Мы словно уменьшились в размерах, поменяв амбиции на страх, великие идеи и стремления на желание прожить как можно тише, спокойнее и зауряднее. Пастырь прав, нам нужно отбить землю, пока еще не поздно, пока еще есть люди вроде Джулии, внутри которых горит огонь познаний, и он сильнее страха. Если вымрут такие люди, следом вымрет и все человечество.

Я остановил тарантул в гараже и, попрощавшись с остальными, отправился домой. Мне очень хотелось поскорее принять душ, затем наесться до отвала и, забравшись под одеяло проспать часов двадцать. Все эти простые бытовые мелочи становятся намного более ценными, когда ты их лишаешься, хотя бы и ненадолго.

На выходе из бара меня догнал Джим.

— Клайд — окликнул он, и я остановился — Завтра приходи за своей долей.

— Угу — промычал я в ответ, собираясь продолжить свой путь, но, кажется, это было не все, что он хотел сказать.

— Брат просил передать, что ты прошел экзамен, и принят в команду. Если сам еще хочешь, конечно — он хитро улыбался, ожидая моего ответа.

Мне вдруг захотелось рассмеяться. Хочу ли я быть охотником? После всего пережитого, после того как чуть не погиб от лап гиганта-минотавра? Неужели им пришло в голову задавать такой вопрос?

— Ну конечно хочу — ответил я искренне и понял, что не могу сдержать улыбки.

— Я знал, что ты такой же, как и мы — ответил Джим — И я рад этому. До завтра.

Я кивнул в ответ и отправился домой. «Вот и свершилось» — думал я. Свершилось то, чего, как мне казалось еще совсем недавно, не произойдет никогда. Я стал охотником. Хорошее настроение грозило взорвать меня изнутри. «Чего это я так радуюсь тому, что принят в организацию потенциальных смертников?» — спросил я самого себя но не нашел ответа. Не очень то и хотелось его искать. Лишь одно имело значение — я добился того, чего хотел. Я изменил свою жизнь, в корне поменял все, и теперь уже ничто не будет таким как раньше. Гордость опьяняла. Я стал одним из Грешников. Теперь я охотник.

Глава 8

С того дня как меня приняли в команду Грешников, время словно ускорило свой ход. Дни пролетали незаметно, но при этом жизнь казалось, стала намного ярче. Я не чувствовал ни капли сожаления о том, что оставил позади. Ни прежняя работа, ни люди с которыми раньше тесно общался, ни что из этого не тяготило меня. Лишь воспоминания о Джулии временами всплывали в моей голове, и им сопутствовала тупая боль и горечь, все большее напоминающая скорее легкую печаль чем тяжесть утраты. Ее образ терялся, становился похож на что-то искусственное и мертвое, и вызывал все меньше эмоций. Я освобождался от бремени потерянной любви, и был полностью доволен своей жизнью.

Оставив работу в заводской зоне, я вскоре лишился и предоставленного городом жилья, но проблемы это не составило. На деньги от заданий я смог позволить себе арендовать апартаменты одновременно ближе к центру города и к бару «Кожа да кости». Мое новое место проживания находилось на втором этаже, с широким балконом, выходящим к фасаду одного из многочисленных клубов Филина, которые предлагали разнообразные вечерние программы, от показа кинофильмов и шумных вечеринок до исторических выставок и лекций видных городских ученых. Меня это только радовало. По вечерам я любил стоять там, глядя на людей внизу, и ощущая некое единение с городской жизнью, и одновременно чувствуя свое отличие от большинства. И первое и второе ощущение доставляли мне удовольствие.

Став одним из Грешников, я стал много времени проводить с командой, и соответственно начал, понемногу вливаясь в коллектив, узнавать каждого члена нашей группы лучше. Стив относился ко мне все так же холодно, но скоро перестал отпускать язвительные замечания и старался просто держаться в стороне, ограничиваясь чисто деловым общением. Впрочем, это было весьма взаимно. В свободное время его не часто можно было увидеть среди нас, и казалось, что остальные поддерживают с ним не многим более теплые отношения. Хирург и Пастырь же наоборот практически все свое время проводили в логове или в баре, и даже жили они, как и Джим, в другом крыле того же здания. Первый часто пропадал в медицинском блоке и я ни разу не видел, чтобы он вел длительный диалог с кем-либо кроме Пастыря. Как сказал Джим, эти двое вместе были в рядах койотов, где и познакомились, вместе оттуда ушли и собрали Грешников, и Пастырь единственный, кому Хирург доверяет, однако вряд ли и ему известно о прошлом этого человека многим больше того, что он переселенец из Горизонта.

Наш лидер же вел довольно активную деловую жизнь. Он постоянно находился в поиске новой работы, следил за всеми новостями о тварях, их нападениях и происшествиях за пределами стен города, часто вел деловые переговоры с людьми среди которых я замечал и военных и городскую элиту и приезжих из других городов и даже наших конкурентов. Под конкурентами я подразумеваю команду койотов, а именно их лидера, Роланда по кличке Серый Койот, который всегда приходил в одиночку и общался только с Пастырем. Это был высокий, худой мужчина преклонного возраста. Его вытянутое лицо с тонкими бледными губами и длинным острым носом разрезали глубокие морщины. Над левым глазом красовался широкий шрам и веко под ним было всегда полузакрыто. Пепельные волосы были аккуратно зачесаны назад, а осанка, движения и манеры выдавали прошлое военного, решительный характер и холодную, педантичную натуру. Он, конечно, был не частым посетителям в нашем заведении, но порой получалось так, что и мы и они претендовали на один и тот же заказ, и тогда приходилось встречаться и искать выходы из положения. Такие ситуации случались редко, так как обычно либо заказчик напрямую обращался к одной из команд, либо работы хватало на всех.

Джим, как и Пастырь и Хирург, и я теперь, не имел другой жизни, кроме своей команды, потому видимо он так и проникся ко мне. Нам обоим было нужно общение и мы нашли в друг в друге много общих тем и интересов. В отличие от остальных членов команды, с которыми меня связывала работа, Джима я достаточно скоро смог назвать другом. Он не любил впустую тратить свое свободное время и был склонен к безумному веселью. Казалось, что он проживает свой каждый день как последний, ни о чем не жалея и ничего не пугаясь. И я очень быстро поймал его волну. Порой до самого утра мы вместе бродили по городским клубам и барам, в поисках мимолетных друзей, горячей и поддельной любви случайных красавиц, ну и конечно искусственного удовольствия даруемого алкоголем и специальными препаратами. Мы проваливались в это с головой, и я впервые в жизни чувствовал, что живу так как хочу и ни чем себе не отказываю. Я перестал думать о будущем, перестал жалеть о прошлом, живя лишь тем, что хочется сегодня, а достаток в деньгах делал возможным практически все.

Но весьма скоро я осознал, что истинный охотник по-настоящему живет лишь то время, которое он проводит за стенами. Открытый мир и правда был наркотиком, его опасности и тайны манили к себе. Страх, восторг, нетерпение — чистые, неподдельные эмоции, которые можно было ощутить только там, в дали от серой и нудной городской жизни. В городе мы были словно в клетке. Все казалось таким пустым. И от задания к заданию мы старались занять себя чем-то, чтобы пролетел еще один день, а за ним еще один, и только там, снаружи, время не хотелось ускорять.

Мир за стенами тоже менялся, снова и снова преподнося мне сюрпризы, первым из которых был снег. Я видел его на записях, но в живую все оказалось совершенно иначе, как и со всем другим, пожалуй. Крупные белые хлопья замерзшей воды кружились в воздухе гонимые ветром и укрывали землю слепящим покрывалом. Этим зрелищем хотелось наслаждаться бесконечно, как и звездным небом и рассветом и гремящей грозой. Пейзажи и явления природы рождали во мне нечто первобытное. Я чувствовал близость к чему-то родному. Снег навевал мне странное ощущение, которое сложно описать. Как будто ты силишься вспомнить что-то из очень далекого прошлого, и не можешь, но знаешь, что в тебе есть эти воспоминания. Так словно я уже видел все это, когда-то очень давно, может в какой-то иной жизни. От этого становилось и грустно и одновременно так спокойно. Каждый выход за стену чем-то напоминал мне встречу с близким другом, которого не видел уже очень много лет, но никогда не переставал помнить. Хотелось лишь слегка улыбнуться и мысленно сказать миру: «Я тебя знаю. Мы не чужие с тобой. Прости, что меня не было ТАК долго. Но вот я теперь здесь, и ты здесь, и это значит что все только начинается».

Наступившая зима принесла с собой не только снег но и ужасный холод, который так же стал для меня открытием. После первой же зимней вылазки я три дня провалялся с температурой, рвущем горло кашлем и отвратительным насморком. Ослабленный иммунитет жителей города, изнеженных постоянным комфортом контролируемого климата, давал о себе знать, и не помогли даже инъекции Хирурга, которые он делал нам перед каждым выходом.

Я постепенно постигал ремесло охотника, узнавая о населяющих мир, смертоносных существах и способах борьбы с ними. Все оказалось именно так, как говорил мне Джим еще в самом начале нашего с ним знакомства. Нужно было просто следовать определенным правилам, не допускать ошибок и быть всегда готовым к неожиданностям. Особый подход был найден практически ко всем тварям и у всех оказывались слабые места. Видимо сами не будучи идеальными наши предки не могли создать идеальных существ, а может они специально сделали легионеров уязвимыми, чтобы в случае если собственное оружие обернется против них самих, как в общем то и случилось в итоге, был шанс бороться и побеждать. Каждый из легионеров действовал по определенной системе и не мог импровизировать, так как по сути создавался лишь как биологическая машина, выполняющая определенные задачи. Арахнид — огромная паукообразная тварь — редко уходит далеко от своего логова, очень опасен в ближнем бою, но медлителен, очень глуп и совершенно беззащитен на открытом пространстве. Страж — слепое существо с длинным, подвижным хвостом, напоминающее смесь ящера и человека — всегда нападает из укрытия и теряя эффект неожиданности, в открытом бою больше чем с одним противником не представляет особой опасности. Мега-червь с трудом меняет направление движения и потому легко ловится на минные ловушки. Гремлин очень ядовит, но весьма слаб и один точный выстрел уничтожит тварь. Бронированный крокодило-подобный берсеркер может разорвать человека на части мощными лапами, но не умеет делать засады, атакует всегда в лоб и легко обнаруживается на расстоянии. Этот список можно продолжать очень долго. Есть лишь пара видов тварей, встреча с которыми не рекомендуется в принципе, и найти подход к которым очень сложно, но благо и шанс встретиться с такими существами весьма не велик.

Но не только твари представляют опасность за стенами городов. Не стоило забывать о том, что там, снаружи, мы, вопреки ощущениям, были не одиноки. Большинство жителей городов никогда не покидают их надежные стены, а просторы нашего мира так велики, что встретить других таких же безумцев как и мы шанс не большой, но когда такие встречи все же происходят, они далеко не всегда заканчиваются хорошо.

Впервые я узнал об этом, проработав с Грешниками месяца три или чуть больше. Зима была в самом разгаре. Мы возвращались в город после шести дней изнурительной охоты на лукса. Эта тварь, размером с крупную лошадь, имела какие-то уникальные органы, позволяющие ей испускать мощный электромагнитный импульс. Именно эти органы и требовал заказчик. Сам лукс оказался не большой проблемой для нас, так как вся техника была надежно экранирована. Но вот найти гадину стало не самой простой задачкой. В течение трех дней мы колесили по снежной пустоши, обыскивая места в которых тварь замечали в последние пару месяцев. Никто не ожидал такой затяжной прогулки. Знали бы, однозначно не пожалели выгнать из гаража тарантул, а не серого странника, лишенного комфортабельных условий для долгих поездок, особенно в холодное время года. Мы уже повернули назад к Филину, когда поступила новая информация о встрече с луксом, что в итоге и навело нас на монстра. Не представляю, как мы смогли бы работать, не имея общей сети, в которую, в режиме реального времени, вносилась информация со всего мира. На уроках истории в школе нам рассказывали, что где-то далеко на востоке есть город Феникс. Его жители первыми смогли построить спутники по технологиям предков и запустить их на орбиту земли, благодаря чему была воссоздана всемирная информационная сеть. После этого города смогли установить постоянное сообщение между собой и делиться данными. А при наличии денег можно было подключиться к спутнику и наблюдать видео с орбиты с незначительной задержкой, что заметно облегчало поиск нужных мест и тварей. Но появилось все это лишь около ста лет назад, а ведь охотники работали и до того, и в то время, наверное, уровень смертности среди них был во много раз выше.

Мы возвращались домой усталые, замерзшие, но довольные тем, что все же выполнили свою работу. День был в самом разгаре, но не смотря на ясную погоду и отличную видимость, я все же вел машину осторожно. Лежащий на земле снег делал окружающую местность настолько однообразной, что сбиться с курса было не сложно, не смотря на все навигационное оборудование.

До Филина оставалось часов шесть-семь дороги, когда радар показал, что навстречу нам движется крупный транспорт. Джим, по обыкновению составляющий мне компанию в кабине, пощелкал по приборам и задумчиво произнес:

— Опознавательных маяков нет. Они не из наших.

— А откуда тогда? Из Горизонта? — спросил я.

— Вряд ли. Их опознаватели у нас тоже определяются. А на этих вообще никаких маяков.

— Это плохо?

— Возможно.

Джим хлопнул ладонью по окошку, связывающему кабину и салон, и когда оно открылось сказал:

— У нас тут транспорт без опознавателей.

— Крупный? — услышал я голос Пастыря.

— Ага — ответил Джим глядя на радар — Побольше нас. Как думаешь, кочевники?

— Похоже на то — ответил Пастырь — Останавливай машину, нужно быть готовыми к теплой встрече.

Я остановил странника и услышал голос Стива за спиной:

— Что они забыли тут? За Филином ведь ничего нет. Я думал, они шастают в основном на юге.

Ему никто не ответил. Из салона позади, слышалось, как расчехляют и заряжают оружие.

Джим достал из кобуры свой пистолет, проверил обойму и снял с предохранителя. Я последовал его примеру и спросил:

— Нас ждет бой?

— Такой вариант весьма вероятен — безразлично ответил Джим.

— Кто такие кочевники?

— Преступники в основном. Мы выкидываем их из Филина и многие другие города поступают так же. Большинство быстро погибают, остальные сбиваются в группы. Опасные и больные на всю голову ублюдки, проще говоря.

— Но откуда они могут взять транспорт и оружие?

— Горизонт — сообщил Джим, и из его уст название этого города прозвучало как ругательство.

— Они что, торгуют даже с изгнанниками? — удивился я.

Конечно, ближайший к нам город имел весьма дурную репутацию, и был известен своими преступными группировками и высоким уровнем смертности среди населения и приезжих, но мне все равно с трудом верилось, что они будут продавать технику или оружие тем, кого остальные отвергли.

— Они торгуют со всеми подряд. А еще кочевники совершают нападения на рейды и торговые колонны. Ну и охотниками тоже не брезгуют. Так что будь готов.

Слова Джима заставили меня забеспокоиться. Одно дело вести бой с тварями, а совсем другое с людьми. Охотясь на тварь ты знаешь чего ждать. Люде же непредсказуемы и порой их свирепость и кровожадность даст фору любому легионеру. В конце концов именно люди создали легионеров, именно они вложили в них ненависть, а те были лишь куклами, безмолвным оружием, так кто тогда из нас опаснее?

Скоро в поле зрения появилась жирная, черная точка, отчетливая видная на фоне белого ландшафта, и стала медленно увеличиваться в размерах.

— Будут здесь через пару минут — сообщил Джим назад — Явно нас уже заметили.

— Ты их просветил? — спросил Стив.

— Пока еще далековато.

— Откатись чуть в сторону — приказал Пастырь — И встань к ним боком.

Я выполнил его распоряжение и теперь мог наблюдать за приближающейся к нам машиной только в боковое окно. Очень скоро я смог разобрать, что именно к нам движется. Явно их транспорт претерпел значительные изменения, так как я с трудом узнал в нем очертания все того же серого странника, в совсем старом кузове Е5, только теперь он больше походил на железное чудовище. Вручную обшитый тяжелой броней, он обзавелся конусовидным наростом на крыше, из которой торчал ствол крупнокалиберного пулемета.

— Внутри четверо — сообщил Джим.

— Значит, у нас будет небольшое численное преимущество — отозвался Пастырь — Это уже неплохо. Так… Клайд, ты оставайся за рулем, Хирург — давай к пушке, остальные наружу.

Джим покинул машину, и я остался один, продолжая наблюдать за приближением монструозной машины. Их пулемет уже смотрел в нашу сторону, и я тогда почему-то был точно уверен в том, что просто так все это не обойдется. Скоро Джим появился спереди, присел справой стороны от капота, примостив на него свою винтовку, и прильнул к оптическому прицелу. Стив и Пастырь расположились у задней части кузова.

Грузовик остановился метрах в двадцати от нас, и из него вышли двое. Первый, что держался чуть впереди, был среднего роста и плотного телосложения, шедший за ним был выше на две головы и сильно больше в плечах. В остальном же они были идентичны. Оба в бронежилетах и с короткими винтовками в руках, облаченные в серую, поношенную форму военного образца. Их головы закрывали капюшоны, из-под которых виднелись массивные очки, а нос, рот и подбородок скрывались под серыми, утепленными повязками. Тот, что шел первым, оставил винтовку болтаться на ремне и, подняв руки, начал медленно приближаться. Второй остался у машины, держа оружие наготове, но не направляя его на нас.

Навстречу им вышел Пастырь, держа в руках массивный дробовик — одна из двух его любимых пушек, которую он ласково называл «Счастливчик». Они начали медленно сближаться. Я чувствовал, как растет напряжение, и рука машинально крепче сжала пистолет, указательный палец лег на спусковой крючок.

Они встретились практически ровно между нашими машинами. Я видел, как ведется оживленный диалог, но не слышал ни слова. Пастырь не изменил позы, и было видно, что отвечал он короткими фразами, в то время как другой говорил много и активно жестикулировал. Диалог продлился не больше трех минут, и потому что я видел, в нем не проскользнуло никакого намека на агрессию. Видимо придя к какому то соглашению, они начали расходиться, а точнее говоря пятится назад, не упуская друг друга из виду.

Казалось, что все обошлось, и скоро мы спокойно поедем дальше, когда, пройдя примерно пол пути до своей машины, первый сделал резкий жест пальцами, и второй молниеносно среагировав, ринулся в сторону, схватив в руки винтовку и пустив точную очередь по нашей машине. Пули забарабанили по броне, но конечно не пробили ее. Хотя, похоже, не в этом была цель его стрельбы, так как наш противник с невероятной скоростью начал сближение. Первый тоже схватился за винтовку, но Стив, находившейся за спиной Пастыря под прикрытием грузовика, оказался быстрее и произвел один точный выстрел в голову кочевника. Того отбросило на снег и брызги крови окрасили белое покрывало земли в алый цвет. Пастырь ринулся обратно к машине, в то время как у меня над головой прогремел выстрел из пушки, и надстроенная на их крыше пулеметная башня вспучилась и плюнула во все стороны огнем, так и не сделав не единого выстрела.

Второй противник продолжал сближение, делая короткие очереди и постоянно меняя траекторию бега, из-за чего Джим, ведущий ответный огонь не мог поразить цель, и пули лишь вспахивали снег. Движения и скорость нападавшего поражали меня своей быстротой и резкостью. Когда нас разделяло метра три, он прыгнул и в следующее мгновения оказался у нас на капоте. Я не мог поверить своим глазам. Быстрым и точным ударом ноги он выбил винтовку из рук Джима и тот рухнул спиной на снег. Я увидел как наш враг вскидывает оружие, намереваясь сделать решающий выстрел и оборвать жизнь моего друга. Раньше чем я успел что-то осознать, я сделал единственное, что мог — вжал педаль газа, и странник рванулся вперед. Потеряв равновесие, стоявший передо мной человек рухнул на лобовой щиток. Я тут же надавил на тормоз, машина дернулась и он слетел на землю.

Из-за другой машины кто-то начал активно вести огонь в нашу сторону. Пули стучали по обшивке грузовика. Стив вел ответный огонь короткими очередями. Но в тот момент я думал лишь об ублюдке впереди, и снова вжав педаль газа был готов прокатится по нему, в последний момент заметив как тень человека быстро метнулась в сторону. «Как он это делает? Кто он такой, черт возьми?» Я снова остановил машину.

Прогремел второй выстрел из пушки и в камере заднего обзора я увидел как вспучилась и загорелась кабина грузовика. Ответная стрельба прекратилась. Я стал пристально всматриваться в окно, ища врага, но тот оказался проворнее. Дверь кабины с моей стороны резко распахнулась, я ощутил как в плечо впились сильные пальцы и боль прокатилась по телу, в глазах потемнело. В следующий момент меня резким движением вышвырнули из машины, и я покатился по снегу, отчетливо услышав звук захлопывающейся двери.

Наш грузовик ринулся вперед, промчался по дуге. Затем в кабине прогремело два выстрела, и машина медленно остановилась. Я пошевелился и ощутил, как острая боль пронзила левое плечо.

— Клайд! — Джим бежал в мою сторону — Ты как?

— Жить буду — процедил я сквозь зубы, переворачиваясь на спину и морщась от боли.

Джим кивнул, и, вскинув оружие двинулся дальше. Я посмотрел в сторону грузовика. Спереди его обходил Стив. Сзади Джим распахнул дверь и сразу пустил внутрь короткую очередь. Затем, убедившись, что сопротивления нет, он скрылся в машине.

Со стороны нашего странника бежал Хирург. Бросив оценивающий взгляд в мою сторону, он не стал останавливаться. Пересилив боль, я сел и увидел, как Хирург опустился возле Пастыря, который прижимал обе руки к правому бедру, и снег под ним стал красным от крови.

Вскоре Джим снова появился из машины и подбежал к брату. Я медленно поднялся, стараясь не шевелить левой рукой.

— Какого хрена ты делал?! — услышал я голос Стива.

Подняв голову, я обнаружил, что он стоит рядом и лицо его перекосило от гнева.

— Ты же нас открыл, придурок!

— Пошел к черту — огрызнулся я, не имея никакого желания объяснять ему смысл моих действий.

— Как он у тебя машину отнял? Ты, мать твою, совсем немощный?!

— Заткнитесь, оба! — рявкнул Хирург прежде, чем я успел хоть что-то ответить Стиву.

Он и Джим вели Пастыря к машине, а тот закинув руки им на плечи прыгал на левой ноге. Его правая штанина с внешней стороны пропиталась кровью до самого сапога.

Я двинулся за ними пытаясь привести мысли в порядок и выстроить цепь произошедших событий. Я действительно видел парня, который смог одним прыжком оказаться на капоте нашей машины и был настолько силен, что сумел вышвырнуть меня из кабины как мешок с дерьмом? Или мне все это почудилось? Ведь такое просто невозможно. Но, как тогда объяснить все произошедшее.

Хирург завел Пастыря в кузов, а я спросил у оставшегося снаружи Джима:

— Как он?

— Бывало и хуже. Это просто царапина для него.

— Этого бы не случилось, если бы не ты — прорычал Стив, стоявший рядом.

— Может, ты наконец умолкнешь? — обернулся я в его сторону. В тот момент меня особо раздражало его лицо, перекошенное, крысиное, с этим уродливым пушком под носом.

— А может, ты наконец освободишь нас от своего присутствия?! — парировал он.

Но я не успел ответить, так как в следующую секунду Джим схватил Стива за шиворот и с глухим ударом прижал к машине.

— Еще слово, и я обещаю что вобью тебе нос в череп! — рявкнул он и кажется эти его действия одинаково удивили как Стива так и меня.

Ни разу прежде я не видел Джима в таком гневе. Один раз он начистил морду зарвавшемуся вояке в клубе, но и тогда не прекращал улыбаться, словно просто играл. Сейчас же я видел в его глазах настоящую злобу, и охотно верил в то, что он может в любой момент исполнить свою угрозу. Стив видимо тоже это видел, так как в его взгляде я прочитал недоумение и страх.

— Джим — окликнул я друга, не зная чем продолжить фразу и чувствуя внутренний дискомфорт и легкий стыд за то, что за меня заступились, да еще таким вот образом.

— Успокоился? — спросил Джим уже тише.

Стив только отвел глаза и поднял ладони вверх. Джим отпустил его и обернулся ко мне.

— Я еще не поблагодарил тебя, Клайд — сказал он и, кажется, это стало вторым поступком Джима за пару минут, который ввел меня в ступор.

— Ты мне жизнь спас, дружище — продолжил он — Я твой должник.

— Ну… мы же команда — проговорил я в ответ.

— Лучшая команда — он положил руку мне на плечо — Давай-ка взглянем на этого урода.

Мы обошли машину и, открыв дверь со стороны водителя Джим вытащил мертвое тело. В его затылке зияли две дыры от пуль, а лицо превратилось в фарш. Зрелище было отвратительным, но я не ощутил ни приступа тошноты, ни испуга. И лишь один вопрос вертелся у меня в голове.

— Ты видел, что он творил, Джим? — спросил я, не отводя глаз от мертвеца — Кто такой этот сукин сын.

— Модификант, видимо — ответил тот, переворачивая ногой неподвижное тело.

— Модификант? — переспросил я, не понимая о чем речь.

— Мы уже встречались с похожим выродком, пару лет назад. Тот по-моему был даже круче.

— Я не понимаю, как такое возможно?

— Генетика — услышал я голос Хирурга.

Он опустился на корточки и оттирал снегом руки от крови.

— Еще один подарок от предков — говорил он так, словно вел лекцию — Считается, что они могли чуть ли не одним уколом перекодировать ДНК любого существа. Никакого хирургического вмешательства в их медицине вообще не было. С помощью этих технологий они могли поменять например цвет волос, кожи, глаз, а могли и дальше пойти. Еще до легионеров, они активно модифицировали людей. Сильнее, быстрее, умнее, и все такое — он поднялся и поманил меня рукой — иди сюда, я осмотрю плечо.

Я прошел к кабине и сел в дверях, сняв куртку и свитер. Хирург беглым взглядом оглядел заметно посиневшее и опухшее плечо и заключил:

— Трещина в кости. Пока дам тебе обезболивающее, а будем дома, вколю регенератор. Поболит с неделю.

Он скрылся в кузове и скоро вернулся, держа в руках пистолет для инъекций, и ампулу с прозрачной жидкостью.

— Но откуда такие люди берутся сейчас? — спросил я, продолжая интересующую меня тему.

— Говорят, что где-то в Горизонте есть лаборатории, которые занимаются подобными технологиями. Они продают инъекции модификаторов.

«Опять Горизонт» — подумал я — «Что за мерзкий город!».

— И что, можно вот так просто приехать в Горизонт, заплатить и получить супер-силу?

— Это не так сказочно, как тебе кажется — ответил Хирург заряжая ампулу в пистолет.

Он откинул мою голову, прислонил пистолет к шее и я почувствовал легкий укол.

— Эта технология плохо изучена — продолжил он, убирая пистолет — Лишь тень того, что было у предков. Мы сами не знаем, чем пользуемся. А этот парень скорее всего жил бы не долго и возможно весьма мучительно. То, что давало ему такую силу одновременно и разрушало его организм.

— Хватит болтать — раздался из кузова голос Пастыря — Что там с кочевниками?

— Все мертвы — отозвался Джим — В машине ничего полезного не нашел.

— Тогда спалите ее к черту и поехали.

Джим и Стив принялись выполнять поставленную задачу, а я прошел к кабине и обнаружил, что сиденье, руль и приборная панель заляпаны кровью. В стене за спиной водителя образовались две рваные дыры. Хирург стрелял из кузова, видимо зная кто его соперник и не открыв переговорного окошка. Отличный выстрел, учитывая, что он был сделан вслепую. Выругавшись про себя я вытащил из под сиденья тряпку и, обваляв ее в снегу, постарался оттереть кровь на сколько это было возможно. После укола боль утихла практически сразу, но рука слушалась плохо.

Вытирая кровь я вдруг задумался о том чем занимаюсь. Здесь, на этом самом месте только что умер человек, а я не чувствую ничего. Ни отвращения, ни жалости, вообще ничего. Убираю его кровь так, словно это обычная грязь. Да, он бы мог убить меня и убил бы при возможности, но ведь все-таки это был человек, а не легионер. Неужели я так очерствел всего за несколько месяцев этой работы. Но развивать эту тему мне не хотелось. Я просто вытер кровь, выкинул тряпку и, почистив руки в снегу, стал дожидаться остальных.

Джим и Стив закинули тела убитых кочевников в грузовик, установили несколько зажигательных зарядов и скоро машина полыхнула. Беспощадное пламя принялось неистово и жадно пожирать все, что находилось внутри.

Так как вести я не мог, за руль сел Джим, а я расположился рядом.

— Тупые уроды — ухмыльнулся он, когда мы отъезжали — Не знали с кем связались.

А ведь они могли бы сказать то же самое, окажись в победителях. Но мы продолжили путь, а они навсегда остались там, на снежных просторах, и их тела сгорают в машине. И мы будем жить дальше. Забудем об этом, превратим в забавную историю, которая поразит слушателей, восхитит девушек, обрастет несуществующими подробностями и в итоге либо сгинет без следа, либо станет байкой для посиделок в баре. И дело не в том, что мы злые или жестокие, не в том, что мы хладнокровные убийцы, а в том, что просто не имеет смысла задумываться об этом, не имеет смысла корить себя или обвинять в чем-либо. Такое случилось не впервые и случится еще не раз. Лишь одно имеет значение — мы живы а они нет. Как там говорилось в прошлом? «Се ля ви».

Глава 9

Та зима, казалось, длилась бесконечно долго, но как-то незаметно оборвалась. Помню, как в очередной раз покинув город, я обнаружил что белое покрывало, сковавшее мир на четыре с лишним месяца, вдруг исчезло. Остались только жалкие кучки талого снега, которые, то тут то там бросались в глаза на фоне черной земли. Это было так неожиданно, словно я и не думал, что весна когда-нибудь наступит. Было еще холодно, и солнце, обманчиво яркое, ничуть не грело, но все же настроение мое в тот день, почему-то было очень радужным и оптимистичным. И, может мне конечно показалось, но точно такой же подъем я заметил во всех членах нашей команды.

Спустя еще несколько вылазок, я поменял свое мнение об этом времени года. Джулия очень любила весну, и рассказывала о ней, как о каком-то особом, волшебном времени возрождения. Для нее это многое значило и символизировало. Я же не проникся ее чувствами. Грязь, холод и абсолютная серость — вот что я видел в весне. Да, конечно, с каждым днем становилось все теплее, но по мне, так зима с ее лютым морозом, пургой и метелью, была намного красочнее и приятнее глазу. И лишь тот факт, что за весной последует лето, время расцвета, которое я так ждал, заставлял меня чуть лучше взглянуть на этот период.

Но еще до наступления лета случилось одно событие, о котором мне почему-то захотелось вспомнить. И в принципе-то это событие ничего не изменило, а лишь утвердило в моей жизни. И можно было бы упомянуть о нем лишь вскользь, и пары слов хватило бы, чтоб описать случившееся. Но все же, почему-то, я считаю нужным рассказать о нем подробно.

Все начиналось как обычно. Мы с Джимом направлялись в бар, надеясь скоротать еще один вечер внутри стен родного города. За прошедшие пол года, что мы знакомы, мы обошли чуть ли не все достойные и недостойные заведения Филина, и особенно отметили для себя три места. Одним из них был бар, в котором Джим учил меня старинной игре, под названием бильярд. Вторым ночной клуб, в котором раз в неделю устраивали показательные бои без правил, а временами очень привлекательные девушки исполняли виртуозные танцы, попутно полностью лишаясь одежды — и даже не могу сказать, которое из этих представлений собирало большую публику. Ну а третье место было моим любимым. Клуб под названием — «Звериный оскал». Это было крупное и достаточное людное заведение, что однако не составляло проблем. Клуб представлял собой один огромный зал, большую часть которого занимал танцпол и в ночное время находились сотни желающих потрясти конечностями под ненавязчивую электронную музыку. Вдоль одной из стен клуба тянулась длинная стойка бара, за которой всегда толпились люди. На первый взгляд не такое уж это и хорошее место. Но меня в нем радовали не танцы или толпы народу. С двух сторон зала располагались ниши, а в них стояли небольшие столики, окруженные удобными кожаными диванами. Музыка там звучала лишь фоном, а тусклый синеватый свет ламп давал глазам отдых. Клуб предлагал своим посетителям огромный выбор крепких напитков и расслабляющих препаратов, и можно было, расположившись на одном из тех диванчиков, полностью отдаваться наслаждениям, эйфории и самопознанию.

Именно в этот клуб мы отправились тем вечером. Еще один забавный поворот судьбы, приведший меня в нужное место в нужное время.

Все начиналось как обычно. Пробившись сквозь толпу танцующих, мы заказали себе выпить и отыскали свободный стол. Затем нам принесли еще, и Джим уже приметил двух девушек, с которыми планировал провести ночь. В тот вечер я не был настроен на подобные забавы и потому не принимал участия в их обольщении. Стакан мой опустел, и я направился к стойке за добавкой. И там я повстречал ее. Хотя, если сказать точнее, она повстречала меня. Я был уже у бара, когда кто-то одернул меня за рукав. Я обернулся и увидел… Джулию.

Как-то не сразу ко мне пришло осознание случившегося, так неожиданно произошла эта встреча. Она стояла предо мной, облаченная в длинное черное платье. Ее рыжие волосы стали сильно короче и теперь овалом обрамляли лицо, но в остальном она ничуть не изменилась с момента нашего последнего свидания, около девяти месяцев назад.

— Клайд? — удивленно произнесла она и улыбнулась, убедившись, что не ошиблась — Это правда ты. Я думала, что обозналась.

Еще раньше чем я успел ответить она обвила мою шею руками, прижавшись к груди, совсем как прежде, словно и не было этих месяцев разлуки, и не виделись мы только пару дней. Я тоже обнял ее, но как-то неестественно, машинально, и, похоже, она это почувствовал, так как быстро подалась назад.

Я так и не знал, что сказать. Да что там, я даже не знал что думать. Вот она, та самая девушка, из-за которой все так поменялось в моей жизни. Вот она, та, что причинила мне столько боли, та, которую я так любил… и на этом моменте мои мысли упирались в стену. Любовь. Как-то иначе раньше это слово и образ Джулии воспринимались у меня в голове. Я сам не мог понять, что ощущал в ту минуту.

— Ты как? — спросила она не став ничего от меня ждать — Я искала тебя, но ты как сквозь землю провалился.

— Может, отойдем, туда где тише? — предложил я и указал в сторону столиков.

Джулия кивнула и мы направились искать место.

Устроившись на одном из диванчиков, совсем недалеко от места, за которым остался Джим, я не дал ей снова задать свой вопрос, сказав:

— Не знал, что ты вернулась. Как поездка?

Она улыбнулась в ответ и опустила взгляд. Я знал эту улыбку, означающую разочарование. Значит что-то пошло не так.

— Я вернулась еще в начале весны — ответила Джулия спустя пару секунд — И лучше бы вообще не уезжала.

— А в чем дело? — удивился я, совершенно не ожидая от нее подобных слов.

Джулия всегда возвращалась из своих экспедиций с багажом эмоций, который выливались на меня водопадом последующие несколько дней. Но никогда я не слышал от нее разочарования на эту тему. Только не на эту тему.

— Горизонт… — сказала она, и немного помолчав, словно подбирая слова, продолжила — такой отвратительный город.

«Видимо так и есть» — подумалось мне — «Раз все об этом говорят».

— Там столько грязи. Я думала раньше, что Филин скучен и пуст. Но побывав в Горизонте поняла, насколько сильно люблю наш город. У них там нет даже нормальной власти, представляешь? Все делят группировки, так называемые клубы, и многие из них постоянно враждуют друг с другом. Там каждый носит оружие, и никто не может чувствовать себя в безопасности. Это ужасно, так жить.

— А как же архивы? Вы же за этим ездили, верно?

— Да, но оказалось, что не такие уж они и крупные, как мы думали. Конечно, попадалось кое-что интересное, но понимаешь, когда каждую ночь ты слышишь выстрелы за окном, а каждый день, куда бы не пошла, ловишь на себе взгляды местных, не упускающие тебя из виду, становится уже не до архивов. Сложно было сосредоточиться на работе. Знаешь Клайд, я поняла, что дома всегда лучше.

— Да, наверное — лишь кивнул я, думая в ту минуту совершенно о другом.

Я все никак не мог разобраться в себе, понять, что чувствую и чем хочу закончить эту встречу. Мне одновременно хотелось и не хотелось рассказать ей обо всем, что со мной произошло, и я просто не понимал, как эти противоречия уживаются в моей голове, и чем они вызваны.

— Ну а ты то как, Клайд? — спросила она, воспользовавшись паузой — После возвращения я хотела повидать тебя, но оказалось, что ты больше не работаешь в заводской зоне.

— Да — кивнул я — Я немного сменил род деятельности.

— И чем занимаешься? Живешь теперь тоже в другом месте? — в ее глазах я заметил так знакомые мне огоньки интереса. Боже, насколько же хорошо я знал эту девушку.

— Нужно было сменить обстановку — уклонился я от первого ее вопроса, сам не понимая почему — Хотелось чего-то нового.

Лишь взглянув в ее глаза я понял — она отлично осознает, что все это из-за нее. Но я не понимал почему уклоняюсь и не говорю ей, что стал теперь охотником, что уже множество раз побывал снаружи, ведь именно ради нее я все это затеял. А может и нет. Может она была лишь катализатором к действию, но решение стать охотником я принял только потому, что хотел совсем иной жизни? На этом я окончательно запутался и знал, что она видит мое смятение, ведь и Джулия знала меня не хуже.

— И ты оборвал все свои связи, исчез и никто не может тебя найти. Многие волнуются о тебе, Клайд.

— Ну, если увидишь их, передай, что со мной все в порядке — улыбнулся я в ответ.

— А сам ты, как я понимаю, этого делать не собираешься? — она и правда была заинтересована, что отчасти мне очень льстило, ведь заинтриговать саму Джулию, могли только те, кто умер уже сотни лет назад.

— Ты сказала, что нужно двигаться дальше, помнишь? — спросил я и тут же пожалел, что поднял эту тему — Ну вот и я это понял.

— Ну, так и куда же ты сейчас движешься?

Я вздохнул и, решившись, ответил прямо:

— Я стал охотником.

А вот такого ее взгляда я не видел никогда прежде. Кажется, она попросту не поверила моим словам, но просто не стала переспрашивать. Вместо этого он удивленно смотрела мне в глаза, пытаясь понять, какую игру я затеял. И я решил развеять ее сомнения.

— Вот, смотри — я оголил левое плечо и показал ей татуировку в виде креста — Команда называется Грешниками.

Вот теперь кажется поверила. Похоже, ей была знакома группа Пастыря, что неудивительно, ведь ученые часто пользуются услугами охотников, особенно историки и биологи. А в Филине таких команд всего две.

— Но… как? — спросила она удивленно.

— Это долгая история. Им нужен был водитель, я оказался под рукой.

— Но ты же никогда не бывал за стеной прежде, Клайд? Ты никогда и не хотел там побывать.

— Все меняется с течением времени.

Она уставилась в стол, похоже, пытаясь осознать услышанное. Да, именно такой реакции я и ожидал. Я удивил ее, я сделал то, чего она никак не могла предвидеть, а значит, что ее мнение обо мне было ошибочным. Но только вот не чувствовал я торжества. Более того, я ощутил некий дискомфорт от затянувшегося молчания. Не так я представлял себе эту встречу тогда, когда еще помнил о Джулии и желал увидеть ее вновь. Совсем не те эмоции и ощущения, что были прежде. Все не так, как должно бы быть. И вроде не так уж много времени прошло. Но я остро ощущал перемены в себе.

— И давно ты с ними? — спросила Джулия, снова подняв глаза, радость и интерес в которых сменила холодная серьезность.

— Уже полгода.

— И никто об этом не знает? Ты никому не сказал?

— Никому.

— Но, Клайд, как же наши друзья? Ты просто бросил всех — в ее голосе появилось что-то, что вдруг начало меня раздражать. Так неприятно, поучительно и осуждающе прозвучали ее слова, что я ощутил себя нашкодившим мальчишкой.

— Так было проще — постарался объяснить я — Не думаю, что без меня кому-то стало хуже. Мне же сейчас намного лучше чем было.

— Неужели тебе нравится эта работа?

— Более чем — не колеблясь ответил я — Сейчас, побывав за стеной, я понимаю, что вряд ли уже сменю ее когда-нибудь.

— Это же ребячество, Клайд! — вдруг сказала она, и эти слова поразили меня словно нож. Я даже не нашел, что ответить, дав ей продолжить.

— Охотники самоубийцы. Люди без смысла жизни, жестокие и хладнокровные.

— С чего ты это взяла?

— Мы работали с ними много раз, я знаю о чем говорю. Ты не такой.

И это ее утверждение вдруг взорвалось во мне бурей эмоций. «Ребячество?!» — вскричало мое сознание — «Да какое право она имеет появиться сейчас, после всего, что сделала, и говорить мне что-то, чем я занимаюсь, лишь ребячество?!» Но я постарался сдержать все эти мысли при себе.

— Может, ты просто плохо меня знаешь? Может ты ошибалась?

— Нет, Клайд, это ты ошибаешься. Я не знаю, чего ты сейчас себе придумал, но ты не охотник.

— Ну, здесь факты против тебя — усмехнулся я, еще надеясь завершить разговор миром, хотя все труднее становилось сдерживать нарастающий гнев.

Видимо это и было причиной моего нежелания рассказывать ей о своем новом занятии. Я и правда великолепно знал Джулию, и словно подсознательно предвидел эту реакцию. Я предвидел ее осуждения и хотел избежать ссоры. И вот теперь корил себя в том, что рассказал ей правду, ведь может в ее глазах это действительно выглядело ребячеством? Я был никем и всего за полгода стал охотником, так бывает далеко не с каждым. А может быть ее реакция вызвана лишь обидой? Она то считала, что я такой же как и прочие жители города, и лишь она особенна, достойная жить в другом мире. И вот теперь я тоже попал в этот мир, и ей никак не хотелось с этим мириться.

— Я знаю тебя — продолжала Джулия, как всегда уверенная в том, что говорит — Я думала о тебе все это время. О нас.

— Да? И что же ты надумала?

— Не уверена, что стоит говорить об этом сейчас. Скажу лишь, что я правда рада тебя видеть. Я ждала этой встречи, и очень волновалась о тебе. А теперь уже по-настоящему боюсь. Охота — работа для тех, кому нечего терять.

— А по твоему мне есть что?

— Клайд, то что случилось… — она запнулась на секунду и быстро продолжила — наша разлука это не конец жизни и не повод все гробить.

И это было последней каплей. Может она и права в чем-то, но мне уже было плевать. Алкоголь и забытые обиды не позволили больше трезво мыслить, выпустив, как дикого зверя, на свободу гнев.

— Вот значит как! — рявкнул я в ответ — Ты все сводишь к себе и своей персоне. Так было всегда.

Она хотела ответить, попытаться успокоить меня, но я прервал ее, не дав ничего сказать:

— Знаешь что? Ты права. Все изменилось из-за тебя. Но теперь уже это неважно. И я могу лишь сказать тебе спасибо. Спасибо за то, что указала мне нужное направление! Спасибо, что заставила что-то поменять, показала насколько пуста и глупа жизнь в этом городе! Ты была права, у каждого свой путь, и ты помогла мне найти его. Вот только больше мне от тебя ничего не нужно, милая.

— Клайд, прошу, не говори так — на ее глаза навернулись слезы.

— Почему нет? Ты ведь хочешь правды? Так вот она, правда. Я не тот, кем ты меня считала. Но и ты не та, кем считал тебя я.

Она плакала, но ее слезы только разжигали во мне еще большую злобу. Злобу на все, что между нами было. Я ненавидел ее в тот момент. Все ушло. Ушла любовь, ушли страдания, но гнев, он никогда не покидал меня, и сейчас у меня появился шанс сказать в лицо все то, что я думал, и что так долго терзало мне душу.

— Ты думала, что вернешься, а я тебя жду? Все тот же, все там же? Так ты хотела?!

— Я просто хотела вернуться и все — почти шепотом говорила она сквозь слезы — вернуться домой. И надеялась, что тут меня ждут, понимаешь? Мне было это нужно. Я не знала, что будет, когда я вернусь, я просто хотела вернуться. И хотела снова увидеть тебя.

Не могу сказать, что эти слова не тронули меня. Но все же гнев был сильнее жалости и сострадания. Гнев был сильнее всего. Я сидел напротив Джулии, глядя на ее слезы, и борясь со своим внутренним зверем, которого уже не возможно было загнать обратно в клетку.

— Ну вот ты и увидела — сказал я — Что теперь? Что будем делать дальше? Вернемся к тому, что было, словно ничего и не случилось? Может ты так и сможешь, но я нет. Ты не знаешь, как было больно тогда — последние слова словно сами сорвались с губ против моей воли. Я не хотел чтобы она меня жалела, не хотел чтобы знала, что я чувствовал после ее ухода. Хотя кого я обманывал? Конечно, она все прекрасно знала и без слов.

— Прошу, Клайд, пожалуйста, прости меня за все. Я не хотела причинять тебе боль. Я просто, словно в тюрьму попала. Я должна была освободиться, подумать, переосмыслить свою жизнь.

— Ну вот и я тоже, подумал и переосмыслил свою жизнь. Что тебе не нравится?

— Клайд, охота — не игра. Нужна подготовка, нужны умения. Я не знаю как ты выживал все это время, но все может измениться, понимаешь? — она уже не плакала, она рыдала, и я никогда не видел Джулию такой прежде.

— Хватит говорить так, будто ты все знаешь и можешь судить обо всем!

— Я не хочу, чтобы ты погиб!

— Если я и погибну там, за стеной, то это будет мой выбор. Мой, понимаешь?! И если ты винишь себя в том, кем я стал, то можешь быть спокойна. Ты ни в чем не виновата. Я тот кто я есть, и мне по нраву такая жизнь. Я нашел в ней самого себя, понял наконец на что способен и чего стою.

— Я не хочу потерять тебя! Ты что, не можешь этого понять?! — закричала она сквозь слезы и закрыла ладонями лицо.

И все вдруг оборвалось. На смену буре пришел штиль. Я выплеснул все и стало так спокойно. Вот для чего нужна была эта встреча. Сказать все, что хотелось сказать, все что накипело в груди и освободить душу. И гнев ушел. Я сидел рядом с ней, понимая, что больше всего на свете хочу уйти, оставить ее и больше никогда не видеть. Злости и обиды уже не было, просто говорить нам было не о чем.

— Кажется, ты уже потеряла — сказал я спокойно — а я потерял тебя. У нас был шанс, Джул. Мы его упустили.

Она подняла на меня глаза, покрасневшие от слез.

— Мы ведь имеем право на ошибку.

— А ошибки не было. Но только я не сразу это понял. А ты поняла. Ты была права, Джул. Во всем. Мы и правда разные, и теперь наши пути разошлись.

Я старался не сталкиваться с ней взглядами, не хотел смотреть ей в глаза.

— Что тебя так изменило?

— Не знаю — искренне ответил я — Может ничего. Может я всегда был таким, просто нужно было снять скорлупу?

И на этом разговор был окончен. Зависло молчание. Я сидел, глядя в зал, на танцующих людей, которым было глубоко плевать на все наши душевные терзания. А она вытирала слезы и… может тоже раздумывала о том, как закончить этот разговор. В итоге я просто сказал то, что нужно было сказать:

— Я тоже рад видеть тебя, Джул, но кажется мы сейчас не готовы о чем-либо говорить. Прости, что все так получилось — я поднялся.

— Удачи тебе, Клайд — сказала она, не поднимая на меня глаз.

— И тебе.

Я пошел прочь, как когда-то уходила она. А в груди вдруг что-то заныло и стало так мерзко, так противно от всего это разговора. Мне было стыдно за свой гнев, за то, что выплеснул все это на нее. И было ощущение грязи и отвращения, не к ней или себе, а к самой ситуации. И зачем мы только встретились, зачем вскрыли лишь недавно зажившую рану? Было так противно осознавать, что она плакала и я был тому причиной. А ведь меньше года назад я так ее боготворил, я столько бы отдал за эту встречу. Нас столько связывало, нам так хорошо было вместе, сколько планов и надежде. И как грязно в итоге это закончилось. К горлу подступил ком тошноты, и я не сворачивая прошел в туалет.

Плеснув на лицо холодную воду, я оперся руками о раковину и стал всматриваться в собственное отражение в зеркале. Я пытался понять, насколько сильно изменился, но не видел перемен в отражении. На меня смотрел все тот же Клайд, которого я видел и год назад. Но что-то ведь изменилось, и неужели только внутри? Ощущение отвращения и грязи не покидало и неожиданно нахлынуло острое желание напиться вдрызг, как напивался когда она ушла, так чтобы не помнить ничего о сегодняшнем дне.

За спиной моего отражения появилось обеспокоенное и заметное захмелевшее лицо Джима.

— Ты куда пропал, приятель? — спросил он, когда я обернулся — Выглядишь дерьмово.

Я ухмыльнулся в ответ:

— Да, тут встретил старого друга.

— Я видел как ты болтал с той рыженькой. Решил не мешать — он внимательно оглядел меня, слегка покачнулся и очень серьезно спросил — Ты в порядке, дружище?

— Да. Просто… — я запнулся, не зная чем продолжить фразу. Мне не хотелось ни с кем говорить о произошедшем.

— Понимаю — кивнул Джим, словно услышал все несказанное мной — Мы с тобой люди удачи, дружище. Сегодня плохо, завтра будет хорошо. Пойдем, я познакомлю тебя с девчонками, и они быстро заставят забыть обо всем.

— Я бы лучше просто напился.

— Так в чем проблем? Пошлем их к черту и напьемся! — на его лице вновь просияла свойственная Джиму улыбка, слегка отдающая нотками неадекватности и безумия — Ты только знай братишка, если что, я всегда с тобой. Мы же команда, черт возьми.

Он обнял меня за плечи и повел к столу. А я весь этот недолгий путь размышлял о том какой же он особенный человек. Ведь я точно знал, что он все понял, он знал кто такая Джулия по моим рассказам и, несомненно, догадался кто была «та рыженькая». Но он не стал ни о чем спрашивать, и не захотел лезть ко мне в душу. Он просто сделал то лучшее, что мог — напоил меня до беспамятства.

И последняя мысль, которую я запомнил в своей голове в тот вечер, была о том, что Джулия ошибалась на счет охотников. Да, может всем другим они и кажутся жестокими безумцами, которым не о чем жалеть и нечего терять, но я увидел их жизнь изнутри. Они такие же как и все прочие, просто не всем хотят это показывать. Ведь разве может простой человек сражаться с тварями и побеждать? Кто же поверит в них, если они будут такими же как и все? Нет, нужно поддерживать статус сверхчеловека, которому не знакомы ни любовь, ни жалость, ни страх.

Еще несколько дней после того вечера ощущение тоски и грязи не отпускало меня, и лишь новая вылазка за стену вернула меня в строй.

Как я и сказал, не таким уж и важным было это событие. Но оно показало, что хоть Джулия и стала причиной таких немыслимых перемен в моей жизни, выбор я сделал верный. Она осталась в прошлом, а охота стала настоящим, но я был все тем же самым Клайдом. Я доказывал не ей, я доказывал сам себе, и доказал, что способен на большее. И как бы это ни было печально, порою нам нужен подобный пинок, чтобы в поисках спасения от боли, найти ту дорогу, которая расширит горизонты возможного, покажет кто ты есть на самом деле и изменит жизнь навсегда.

Глава 10

Весна плавно перетекла в лето. Пришла жара и раскаленный воздух временами становился таким плотным, что казался почти осязаемым. Время от времени погода дарила нам дождь, а пару раз мы попадали в настоящую бурю. Не стану скрывать, что это проявление гнева природы поначалу пугало меня даже больше чем твари. Но даже самый сильный дождь держался недолго, и уже спустя пару часов жара возвращалась, заставляя нас потеть и страдать от жажды. В самый разгар зимы, когда тело немело от холода, мне казалось, что летом работать будет проще. Но к середине лета я уже не был в этом так уверен. Духота сжимала легкие, а палящие лучи солнца слепили глаза и обжигали кожу.

Зато природа и правда расцвела всеми возможными цветами. Лес превратился в зеленую стену, поля загорелись множеством красок и благоухали тысячами запахов. Полчища разнообразных насекомых ползали, прыгали, летали, кусались и жалили. Эти маленькие существа, различных форм и расцветок, удивляли меня своим количеством и видом. Глядя на некоторых из них мне более верилось в то, что это скорее создания предков, сродни легионерам, чем творения природы. Настолько неестественными они были, настолько отличными от прочих и более привычных мне форм жизни.

Но как в холод так и в жару, знойным днем и под проливным дождем, Грешники успешно продолжали делать свою работу. Редко нам что-то давалось легко, каждая новая вылазка сулила особые трудности и угрозы, и есть очень многое, о чем я мог бы рассказать. Были и изнурительные преследования и жестокие сражения и проваленные миссии, ранения и нежелательные встречи. Несмотря на всю свою красоту, мир снаружи города все еще был нам враждебен, скрывая миллионы ловушек и опасностей. Каждая история нашла бы своих слушателей, но рассказывать их стоит скорее за кружкой пива в баре, или у костра под бесконечно глубоким звездным небом. Главное во всем пережитом в любом случае было то, что мы оставались живы, мы продолжали охотиться, а новые шрамы и угрозы только делали группу сильнее.

К концу лета мне стукнуло двадцать пять лет. В этом дне не было ничего особенного. В Филине никто не отмечает дни рождения, как это было принято у предков. Вот и я за прожитые четверть века ни разу не придал этому дню какого-то значения. Но у команды Грешников существовали собственные традиции. За время проведенное в группе, я успел отпраздновать дни рождения всех ее членов, за исключением Хирурга, родившегося в начале осени. Небольшие уютные посиделки, в которых участвовали только мы пятеро, еще раз напоминали мне о том, что Грешники нечто большее, чем просто команда. Однако я ни разу не предположил, что и обо мне они не забудут. Сам то я забыл.

В тот день Джим позвал меня в логово, сказал, что есть работа. Когда я пришел, на месте был только он и Пастырь. Они провели меня в гараж, и там случилось то, чего я никак не мог ожидать.

Машина предков, та самая, что стояла в тени в глубинах нашего гаража, оказалась первым, что бросилось мне в глаза. Она не сменила своего местоположения, но укрывавший ее все это время брезент куда-то исчез, и чудесное творение из ушедших времен теперь стояло на виду, маня мой взгляд.

Пастырь и Джим прошли прямиком к ней и обернулись.

— Брат сказал мне, что тебе давно хотелось заняться ей — сказал Пастырь.

Это было несомненно так, с самого первого моего появления здесь. Но за все это время я так и не нашел удачного момента чтобы спросить у Пастыря разрешения на эту работу. И не то чтобы таких моментов не подворачивалось, но меня почему-то смущал этот вопрос, и, учитывая, что общение с нашим лидером у меня было чаще всего деловое, к слову это никак не приходилось.

— Да — кивнул я, не зная, что еще к этому добавить.

— Я купил ее уже очень давно, и все никак не нашел времени на то чтобы придать ей должный вид — он провел рукой по крыше машины — Не думаю, что когда-нибудь займусь этим. Такая красавица не должна пылиться в гараже, и мне кажется, что ты сможешь использовать ее по назначению. Так что приступай. Она теперь твоя забота, целиком и полностью.

И на этом моменте я лишился дара речи. Мне совершенно не верилось в то, что все происходящее не сон.

— Нам подумалось, что это будет хорошим подарком тебе от всей команды — сказал Джим, явно с удовольствием наблюдающий за моей реакцией.

— Подарком? — выдохнул я.

— Говорил же, ему понравится — сказал он брату — Только бы в обморок не свалился.

— Но… — протянул я, не зная, что сказать, как реагировать и все еще не веря в правдоподобность происходящего.

— Ты прекрасный водитель, Клайд — сказал Пастырь подходя ближе — Мне уже не раз представлялся случай в этом убедиться. Ты стал отличным членом нашей команды, а эта машина пусть будет символом того, что теперь ты стал еще и членом нашей семьи. Поздравляю — он протянул мне руку.

Этот короткий монолог был настолько важен для меня, что передать весь спектр вспыхнувших во мне эмоций будет просто невозможно. Преисполненный гордостью, уважением, восторгом и удивлением, я крепко пожал его руку.

— Спасибо — поблагодарил его я настолько искренне, насколько вообще был на это способен. Других слов у меня просто не нашлось.

Пастырь кивнул и покинул гараж.

— Ты думал, мы не знаем день твоего рождения? — усмехнулся Джим.

— Вообще-то именно так я и думал — ответил я, не сводя глаз с машины и все еще оставаясь под впечатлением от слов Пастыря — Спасибо тебе.

— За эту груду металлолома? — он рассмеялся — Видимо мне вас с братом никогда не понять в любви к подобным железякам.

— Это не просто железяка, друг мой — я подошел к своему подарку и осторожно провел рукой по холодному металлу, словно убеждаясь, что он не мираж — Это произведение искусства.

— Хорошо, что мне таких произведений не дарят.

— Вот когда я ее починю, ты по-другому заговоришь.

— Ну, поживем увидим. А пока позволь оторвать тебя от созерцания столь прелестного куска металла, и пойти выпить. День рождения не каждый день бывает, а тут тебе работы еще надолго хватит.

Я улыбнулся и кивнул, хоть и не желал оставлять эту красавицу ни на минуту. Хотелось сейчас же приступить к делу, осмотреть, узнать в каком она состоянии внутри и сколько предстоит работы. Но я, конечно, оторвался и отправился праздновать самый счастливый день своего рождения.

Уже на следующий день я приступил к работе над автомобилем своей мечты. И работы оказалось очень много. Половина деталей попросту отсутствовала, другая сгнила или пришла в окончательную негодность. В итоге получалось, что мне нужно было собрать ее практически с нуля. Вначале пришлось получить доступ к городским архивам, где я не без труда смог найти чертежи транспорта предков. Практически все детали нужно было заказывать специально, что ударяло по финансам даже с учетом заработка охотника, и приходилось копить. Но это все казалось мелочами, ведь работа доставляла мне удовольствие, и каждый день я хоть на один винтик но приближался к конечному результату.

За стенами Филина лето кончилось так же плавно как и началось. Наступила осень, и жаркие, солнечные дни сменились серостью и бесконечными дождями. Но, несмотря на это, я отметил, что осень, из всех сезонов года, мне оказалась ближе и приятнее всего.

Между вылазками за стену я много времени проводил в гараже, и Джим разбавлял мою работу своей болтовней. Поначалу он не особо интересовался тем, что я делаю, но скоро начал задавать вопросы и предлагать помощь. Меня радовало тот факт, что я смог заинтересовать его, а так же, что хотя бы здесь я могу его чему-нибудь обучить и тем самым выплатить долг за те знания, которые получил от него во время наших вылазок. Это так же напоминало мне о том, что есть дело, в котором я действительно хорош, и именно поэтому я у них в команде.

Я закончил работу только к середине зимы, когда за стенами города мир в очередной раз погрузился в сон, укрывшись белым, снежным одеялом. Она была прекрасна. Блестящая и сглаженная, словно обтесанная ветром, она была именно такой, какой я видел ее сестер на плакатах в автомастерской отца. Вытянутый кузов был окрашен в блестящий металлический цвет. Около трети машины занимал капот, а под ним скрывался двигатель закольцованного энергообмена, не серийный, сделанный по моему заказу, мощностью в пять сотен лошадиных сил. Конечно, такой мотор проживет значительно меньше, чем его еле ползающие собратья, зато какая это будет жизнь! Я отказался от всей лишней электроники, от компьютеров и экранов вместо стекол, стремясь сделать ее максимально близкой к своим прародителям, и возложил на эту красавицу только одну задачу — стать быстрее всего, что движется по просторам нашего мира. Мощная, легкая, почти идеальных, с точки зрение аэродинамики, форм, она обещала оправдать мои надежды.

Однако, мне все же пришлось сделать несколько модификаций, с учетом нынешних реалий, а в главной степени полного отсутствия дорог. Потребовалось сильно поднять подвеску, поставить более широкие колеса, и заменить передний бампер на массивную металлическую пластину с креплением для лебедки.

Первые дни после окончания работ мы с Джимом часами колесили по Филину. Оказалось, что управлять такой машиной было значительно сложнее, чем нашими плавными, послушными и медлительными черепахами. Мне не сразу удалось привыкнуть к тому, как резко она рвется вперед, словно стремясь порвать удерживающий ее поводок и унестись вдаль на полной своей мощности. Мне хотелось ощутить на что она по-настоящему способна, но улицы нашего города были совершенно не приспособлены для этой цели.

Очень скоро я столкнулся с досадной проблемой. Пока я занимался ее ремонтом, полностью погруженный в любимое дело, я даже и не подумал о том, какой цели она станет служить. Оказалось, что какого-либо подходящего применения для такой машины в условиях нашего мира просто не было. Для выхода в рейды она не годилась из-за своей небольшой вместительности и не большого, но все же существующего риска поломки нестандартного двигателя. Тем более, что подобный автомобиль сильно уступал нашим местным машинам в плане надежности и безопасности. Ну а для поездок по городу такой автомобиль был просто ни к чему, как если бы гепарда поселили жить в аквариум — чистое издевательство над прекрасным. И в итоге получалось, что я собирал ее лишь для того, чтобы поставить в гараже и любоваться красотой, в которую было вложено столько сил, времени и денег. Конечно, я не разочаровался в ней, нет. Скорее я все более разочаровывался в своем времени, лишившим меня стольких возможностей. Но изменить я ничего не мог, и оставалось лишь смириться с тем, что подобной красоте придется пылиться в гараже, и возможно никогда не получить возможность показать себя в полной силе. И все же я был не прав. Такая возможность представилась достаточно скоро.

Закончилась зима, растаял снег и природа вновь начала свое ежегодное перерождение. Ранним утром меня разбудил звонок от Джима.

— Собирайся — сказал он, как только я включил связь — Через час жду тебя в гараже.

— Нашли дело? — удивленно спросил я. Обычно о работе мы узнавали заранее, и у нас оставалось как минимум пару дней на подготовку. Пастырь даже как-то сказал, что принципиально не берется за срочные дела, так как спешка в деле охотника может быть губительной, и это было еще одним принципом, позволяющим нам оставаться в живых, тогда как Койоты постоянно теряли людей.

— Да — кивнул Джим — расскажу все на месте. Жду через час — и отключился.

Приведя себя в порядок и собравшись, я направился в логово, по дороге размышляя о причинах такой спешки. Большая оплата? Не сложная работа? Что могло заставить Пастыря поступиться принципами?

Джим уже ждал меня в гараже.

— Что за спешка? — спросил я, желая поскорее узнать чего ждать от сегодняшнего дня.

— Работа срочная — ответил Джим — Едем только мы.

— Только мы? — вот уж действительно было странно. Грешники никогда не покидали города в неполном составе.

— Что за работа?

— Вчера вечером город покинул караван, и направился на юг. Наш заказчик хочет, чтобы мы доставили на него небольшой, но ценный груз, который он не успел им передать вовремя.

— Курьерская работа? — этот день становился все более странным — Я думал, мы таким не занимаемся.

— Обычно нет — улыбнулся Джим — Но ты ведь хотел обкатать свою красотку? А теперь, если вопросы кончились, то топай в машину. Нужно еще груз забрать, а караван с каждым часом все дальше.

Теперь все встало на свои места. И я готов был расцеловать Джима за подаренную им возможность. Он взял эту работу исключительно ради меня, зная, насколько это может быть важно. И все же я не мог не спросить:

— А как же остальные? Пастырь не против?

— Он дал согласие, не волнуйся.

Мы забрались в машину и покинули гараж.

— Ну что же, посмотрим, правда ли она так хороша, как ты мне расписывал — подначивал Джим, закуривая сигарету.

— Даже лучше — заверил я.

— Надеюсь, она не развалиться где-нибудь на полпути.

— И не мечтай.

Мы забрали груз у заказчика, которым оказался сморщенные старичок, скрипучим голосом наставляющий нас о том, насколько важна его посылка и насколько осторожными нам следует с ней быть. Посылкой были две массивные коробки, которые нам пришлось старательно закрепить на заднем сиденье автомобиля, под пристальным взглядом старика. Явно, увидев наш транспорт, он не пришел в восторг, и может даже хотел бы отказаться, но попросту побоялся с нами спорить.

Закончив всю эту нудную процедуру, мы двинулись к южным воротам города, и только тогда я понял насколько сильно волнуюсь. Наверное, так же чувствует себя отец, когда его чадо участвует в каком-либо соревновании. Смесь гордости и опасения за то, что надежды и вложенные силы не найдут оправдания. И конечно отец не станет меньше любить своего ребенка в случае его поражения, но все же хочет гордиться им, хочет чтобы на глазах у других именно его сынок или дочурка показали, что они достойны уважения, ведь тогда и он сможет чувствовать себя победителем. В моем же случае это было еще более актуально, ведь я сам собрал эту машину, только я в ответе за то, как она себя покажет. Я был уверен и в себе и в ней, но все же не настолько чтобы не чувствовать волнения, застывшего комом в груди и отдающего легкой дрожью в конечностях.

Охранники возле ворот с интересом разглядывали нашу машину, а один даже осведомился, где такую можно купить, на что Джим ответил в привычной ему, насмешливой манере, что сначала ему стоило бы научится водить.

И вот мы оказались за стеной. Больше преград не было. Перед нами лежал целый мир.

— Готов? — спросил я Джима, ощущая прилив сил и некого азарта.

— Ну давай посмотрим, на что она способна — Джим прикурил сигарету и откинулся в своем кресле.

— Держись крепче.

Я начал разгон, не торопясь вжимать педаль газа. Хотелось насладиться этим моментом, как можно дольше не достигая предела возможностей. Машина двигалась вперед плавно, постепенно набирая скорость. Я даже не заметил, как мы преодолели ту черту, выше которой я не разгонялся никогда прежде.

— Ого — расхохотался Джим, когда стрелка спидометра достигла отметки в двести пятьдесят километров в час — А это и правда круто!

Похоже, ничто не могло испугать этого человека. На пике переполнявших меня эмоций, продолжая разгон, кажется я и сам смеялся вместе с ним.

Мы мчались как стрела, пронзая воздух, и я слышал как он свистит за окном. Чем больше была скорость, тем меньше сомнений и страхов у меня оставалось. Все было как в те времена, когда я занимался гонками, но только в сотню раз лучше и сильнее. Чувство свободы, непреодолимо влекущей к себе, заставляющей гнать быстрее и еще быстрее, словно в попытке убежать от всех сдерживающих нас границ, законов и рамок. Никогда еще я не чувствовал себя настолько свободным. Машина превратилась в послушного зверя, с которым я будто бы слился воедино. Я чувствовал ее, слышал как она пела, довольная тем, что получила свой шанс и больше не обязана сдерживаться. И я был не обязан. Все что осталось позади во времени и пространстве, сгинуло забрав с собой переживания, стремления, надежды и мечты. Не осталось ничего лишнего, лишь голые эмоции кричащие в унисон рычанию мотора. Существовала лишь дорога, скорость и проносящийся мимо, пустынный мир. Какие-то моменты нашей жизни хочется пережить снова, иные не переживать никогда, но этот момент был из тех, в которых хотелось остаться навечно.

— Как ты ее назовешь? — спросил Джим.

— Назову? Я об это не думал.

— А зря. Такой машине нужно имя. Она ведь особенная.

— Я что-нибудь придумаю — пообещал я, а сам продолжал слышать эти слова «она ведь особенная». Действительно особенная, уникальная, а значит Джим прав и она заслуживает имени.

Мы нагнали караван через три с небольшим часа. Медленно ползущая по дороге, длинная колонна, состоящая из невероятных размеров грузовиков, утыканных, словно ежи, пушками, огнеметами и пулеметными турелями, смотрящими во все стороны вокруг себя. Я видел такие колонны прежде. Их путь длится неделями. Двигаясь через весь мир от одного поселения к другому, караваны занимаются продажей и закупками, оставаясь единственным сохранившимся в нашем мире способом торговых сообщений между городами.

Подтвердив по рации нашу задачу, мы обогнали колонну, и Джим отправился сдавать работу. Пришедшие за грузом, двое парней, примерно моего возраста, одетые в серый камуфляж, так же как и охранники в Филине, с интересом уставились на нашу машину.

— И не боитесь вы вот так вот за стеной кататься? — спросил один, достав коробку с заднего сидения.

— За этой малышкой, ни одному легионеру в мире не угнаться — сказал я с гордостью.

— А что у нее под капотом? — поинтересовался другой.

Я ответил. Перечислил с десяток модификаций двигателя и чем он отличается от стандартных моделей, установленных в машины Филина. И парень сник. По-видимому он думал, что разбирается в машинах, или очень хотел так думать. А мой ответ явно разуверил его в этом.

— Ух ты — только и сказал он, стараясь не потерять лицо — Круто.

— Давай-ка, возвращайся к мамочке, дружок — съязвил Джим, садясь на свое место — А то она волнуется наверно.

Последнее, что я услышал, перед тем как снова тронуться с места, было слово «самоубийцы», многозначительно высказанное начинающим «автолюбителем». Не знаю по какой причине, но я воспринял его как комплимент.

Мы отправились в обратный путь.

— Шторми! — провозгласил я гордо.

— Что?

— Машина. Ее зовут Шторми.

Не знаю, почему я выбрал именно это имя. Оно просто всплыло в моем сознании, должно быть услышанное когда-то давно, и показалось очень подходящим. Было в нем что-то бунтарское, дикое и необузданное.

— Шторми — Джим просмаковал это имя с задумчивостью, словно пытался распробовать деликатес.

— Почему бы и нет — наконец улыбнулся он — По-моему, ей подходит.

«Подходит» — мысленно согласился я, ощущая как плавно идет машина, словно благодаря меня за данное ей имя. Ведь теперь она стала чем-то большим, чем просто набором деталей. Получила имя, а с ним и характер и личность.

— Не думал, что мы окажемся в Филине еще до заката — сказал Джим, когда на горизонте появился и начал быстро приближаться наш родной город.

— А ты не верил, когда я говорил, что этой малышке нет равных по скорости.

— Знаешь, Клайд, тяжело признавать свои ошибки. Но теперь и я хочу такую — он расхохотался — Та еще получилась поездочка.

И правда, «поездочка» получилась более чем просто запоминающейся. Возможно, тот вояка был и прав, когда назвал нас с Джимом самоубийцами. Без нормального снаряжения, на не обкатанной машине, практически ничем не защищенные мы отправились в путь, на каждом повороте которого нам могли встретиться существа жаждущие отобрать наши жизни, и это все лишь ради того, чтобы ощутить, что значит настоящая скорость. Звучит и правда как самоубийство. Если хотите, считайте меня психом, возможно таковым я и стал за те полтора года, но мне кажется, что оно того стоило.

Все то время, проведенное с Грешниками, было удивительным временем в моей жизни. Я стал частью их команды, а затем и частью семьи. А это и правда была семья, в которой каждый в ответе за каждого и связывала их далеко не только работа. Не знаю на сколько странно это прозвучит, но я был счастлив в то время. И никакие опасности и угрозы открытого мира не могли препятствовать этому счастью. Те полтора года стали важной частью меня. Они изменили меня, показали на что я действительно способен, сделали меня тем, кто я есть. И выходя за стену в очередной раз, мне казалось, что всегда все так и было. Что вся моя прежняя жизнь была только прелюдией, а отныне я на своем месте. И абсолютно перестало волновать все то, что к этому привило. Я решил, для самого себя, что какая бы причина не толкнула меня на путь охотника, она была лишь поводом и ничем большим. Ведь далеко не каждый, окажись в ровно такой же ситуации, стал бы поступать как я. Из этого исходило, что я сам выбрал свой путь, а прочие причины были лишь катализаторами, удачно подвернувшимися возможностями. И мне казалось, что теперь так будет всегда. Типичные мысли для счастливого человека, который не собирается что-то менять и даже не желает думать о том, что когда-нибудь что-то может поменяться. Но ведь ни что не длится вечно, верно?

Глава 11

Только я успел привыкнуть к новой жизни, где абсолютно все мне было прежде незнакомым, чуждым и пугающим, только я успел проникнуться ею, полюбить и принять, найти в ней свое место, как она преподнесла мне кошмарный сюрприз. Словно сама судьба злорадствовала, взирая на меня с кровожадной, садисткой ухмылкой и нетерпеливо ожидая моих последующих действий.

Это случилось где-то в конце весны, когда о недавних снегах уже ничто не напоминало, дни были теплыми и солнечными, а природа пробудилась и цвела, готовясь вновь удивлять меня летним безумием форм и расцветок.

Мы покинули Филин в полном своем составе и устремились на восток. Нам предстояло найти существо, которое не имело одного определенного названия. В справочниках по легионерам его именовали мимиком, в сети обзывали серой мерзостью или имитатором. Были и другие, менее звучные названия. Все потому, что эта тварь, грубо говоря, не имеет одной конкретной формы. В спокойном состоянии это просто вязкая лужа, мутно-серого цвета. И в такой своей форме она может пребывать годами, питаясь любой органикой — насекомыми, червями, растениями. И лишь при приближении более крупных форм жизни приходит в активность и начинает действовать. Эта слизь может уплотняться, принимая любые формы и с невероятной стремительностью атаковать свою жертву. Мимик имеет не высокий ранг опасности для охотников готовых ко встрече с подобным существом. Для всех прочих же эта встреча сулит верную смерть, а затем медленное растворение в мерзкой слизи, за счет которого тварь получит дополнительную массу и увеличится в размерах. Есть записи о том, что встречали серые лужи размером с настоящие озера, объемом в десятки тонн — настолько долго и удачно питалось существо. Я еще не встречался с этой гадиной, но Джим заверил, что предстоящая работа не должна нам доставить проблем. Грешники уже не раз сталкивались с мимиками и те легко устраняются огнем, а заказчик требовал лишь часть существа, точнее две пробирки по пятнадцать миллилитров каждая, так что все остальное можно было без труда уничтожить еще на подходе. Главной проблемой оставалось найти эту тварь. Мы двигались в сторону города предков, но Пастырь надеялся, что мы встретим чудовище раньше, и не придется обшаривать подвалы одного из самых опасных мест на земле. И хоть мне и хотелось вновь взглянуть на полуразрушенные шпили древнего города, тянущиеся к небу в своей многолетней предсмертной агонии, я все же понимал, что без надобности соваться в древний город не стоит.

День пролетел незаметно и без особых проблем. Мы обследовали две точки, какие-то старые руины небольших поселений прошлого, в которых встречали мимиков прежде, но так ничего и не обнаружили. Закат еще во всю пылал на горизонте когда мы остановились возле серых развалин — нашего обычного места стоянки на этом пути. Тут у нас был и секретный тайник с оружием и припасами, и удачное место для разбивки лагеря. И хотя, двинься мы дальше, могли бы проехать еще пару часов, Пастырь скомандовал остановку, не желая менять устоявшихся порядков. Мы принялись готовиться к ночлегу. На завтра было намечено обследовать еще два места, и если в них ничего не будет обнаружено, следующей остановкой станет город предков.

Команда проделала стандартную процедуру по установке периметра, затем поужинали, распределили время часовых и легли спать. Все это проделывалась Грешниками уже сотню раз, все было отточено и слажено, и никто ни о чем не беспокоился.

Ночлег в открытом мире, стал для меня делом обычным, и уже не вызывал прежнего страха. За стенами Филина я порой засыпал лучше и крепче чем в собственной постели. Как водитель, я всегда дежурил либо первым, либо, но реже, последним, чтобы иметь возможность выспаться и быть бодрым садясь за руль. Та ночь выдалась тихой и во время моего дежурства ни одна тварь, рыщущая в темноте, не подкрадывалась к нашей ограде и не пыталась достать прячущихся за ней людей. Меня сменил Хирург и лишь донеся голову до подушки, я мгновенно уснул. Ни что не предвещало беды, ни что не указывало на то, что эта ночь может стать отличной от всех прежних. Но она стала таковой. Мы никак не могли предвидеть грядущих событий и потому не были к ним готовы.

Все случилось под утро, когда ночная тьма начала понемногу рассеиваться, отступая перед грядущим днем. Меня разбудил вой тревоги — резкий, пронзительный звук, хлопнувший по ушам и мгновенно вырвавший из сна. Прежде я слышал этот звук только на тестировании основных систем машины, в гараже. Сработать ее могла заставить только угроза высшей категории, а таковой на моей памяти еще не случалось.

Я мгновенно вскочил, еще не приведя в порядок мысли и совершенно не понимая, что происходит. Я стал быстро озираться. Дежурство должен был нести Пастырь, последнее перед подъемом. И раньше, чем я успел взглянуть в его сторону, он уже оказался рядом со мной. Схватив меня за локоть, он рывком вырвал из постели и прокричал практически на ухо:

— За руль, немедленно! Нам нужно срочно убираться отсюда!

С этими словами он швырнул меня в сторону кабины, и я, умудрившись устоять на ногах, ринулся по тому же направлению, не оглядываясь. Мозг еще не успел включить все свои системы, так неожиданно и бесцеремонно вырванный из сна, и я никак не мог выстроить логическую цепочку всего происходящего вокруг. Ревела сирена тревоги, надрываясь пищал сканер возле мониторов, позади слышались голоса остальных, из которых я смог разобрать только некоторые слова «Атака…», «…никогда прежде…», «…невероятно много…», «…нужно срочно…». Я даже не мог определить кому именно принадлежат эти слова, но понял, что ситуация критическая.

Выбравшись в кабину, я щелкнул переключателем, выводя системы управления в ходовой режим. Загорелись мониторы и лампочки датчиков, включился сканер и я на секунду обомлел от ужаса. Все поле сканера было покрыто красными отметками, обозначающими легионеров. Их было так много, что весь экран стал кроваво-красным. Это означало, что вокруг, в радиусе километра, в данный момент находятся не меньше сотни тварей. Еще ужаснее было то, что монитор, справа от экрана сканера, выводящий класс, название и основные характеристики обнаруженного поблизости легионера, беспрерывно пополнял список. Нас окружила не одна стая каких-то определенных существ. Тут было по меньшей мере с десяток различных видов, отличных друг от друга поведением, умственными способностями и даже местами обитания. Это было похоже на сон, в котором отсутствует рационализм и логика. Такого просто не могло случиться. Различные виды легионеров никогда не передвигаются и не нападают вместе. Более того, большинство видов вообще ведут одинокий, или парный образ жизни. То, что я видел на мониторах, противоречило всему, что я узнал о тварях за последние полтора года.

Включившийся, как всегда с небольшим запозданием, обзорный экран засиял ослепительными, электрическими вспышками. Это был наш периметр и, судя по тому, что я видел, он держался на пределе и должен был вот-вот обрушиться. Значит сканер не глючил, и через несколько мгновений возле нашей машины окажутся сотни различных, смертоносных существ. Хруст ломающегося периметра не был слышен за воем сирены, но я мог себе представить, как этот электрический треск превращается в постоянный, протяжный и оглушительный гул.

— Клайд! — проорал сзади Пастырь — Какого хрена ты там возишься?! Заводи мотор, у нас лишь один шанс спастись!

Эти слова вырвали меня из оцепенения и, старясь не осмысливать все то, что творилось вокруг, я запустил мотор. Затем щелкнул тумблером, включив прожекторы, но их свет растворился в ярко-синем беспрерывном мерцании.

Раньше, чем я успел спросить, куда и как мне ехать, в кабине оказался Джим:

— Дело плохо, дружище — сообщил он, вглядываясь в сияющий обзорный экран.

— Что за чертовщина твориться?! — спросил я, но прежде чем Джим ответил, раздался крик Стива:

— Прорыв, на пять часов!

Тут же заработал пулемет на крыше. Затем машину качнуло, и металл бронированной обшивки заскрежетал.

— Как только периметр впереди прорвется, Хирург шарахнет туда нашей «особой», а затем ты давишь на газ, все ясно?! — Джим прокричал мне эти слова практически на ухо.

Наша «особая» — это пушка с коротким, широким дулом и собственным генератором в комплекте, которую мы взяли вместо оплаты, примерно за пол года до того, и установили на тарантул, так как странник не потянул бы второго орудия, а снимать с него пулемет было не лучшей идеей. Я не особо воодушевился таким приобретением, особенно узнав цену снарядов, но Джим заверил меня, что им уже приходилось наблюдать такое оружие в действии ранее, и в его эффективности не стоит сомневаться. «Плазменное вооружение» — говорил Джим — «Было передовым у предков, на момент катастрофы. У нас нет никакой возможности его воссоздать, но время от времени все еще обнаруживаются старые хранилища. Получить такую штуку — истинная удача».

Синие сияние вдруг погасло — периметр пал, и уже через мгновение машин качнуло, ярко-красная вспышка озарило все впереди, затем раздался грохот, и электроника просто взбесилась. Обзорный экран пошел помехами и отключился, сирена замолкла, все мониторы погасли, а радиосвязь зашлась шипением. По-видимому, электродвигатель и генератор сдохли одновременно, погрузив кабину во мрак. Взрывной волны не было, однако температура в кабине резко подскочила градусов на пять-семь.

Я нашарил под рулем небольшой рычаг и, дернув за него, запустил аналоговые системы тягача, позволяющие ему работать без электроники, на маленьком бензиновом двигателе, которого должно было хватить часа на два постоянного хода. Один выстрел и нас отбросило в дизельный век. Ни сканеров, ни радаров, ни датчиков. Только старая добрая механика. Как только двигатель, с характерным рычанием, запустился, я надавил на газ.

Фары не работали, но и без них все вокруг отлично просматривалось, потому как снаружи машины бушевал пожар. То тут то там языки пугающего белого пламени сжирали тела легионеров. Несколько останков дотлевало прямо у нас на капоте. В нос бил отвратительный запах горелого мяса и дыма.

Машина ревела как зверь, продираясь через весь этот ад. Едкий дым щипал глаза и горло, и я заходился кашлем, рвущим легкие. Кожу обжигал жар.

— Атака справа! — закричал Стив.

Но раньше, чем кто-либо успел среагировать, автомобиль сотряс невероятно мощный удар в правый борт, от чего нас развернуло на девяносто градусов. Я начал выкручивать руль, стараясь не дать машине завалиться на бок, и мне это удалось. Тарантул накренился, но затем снова встал на все колеса.

На крыше снова заработал пулемет.

— Увози нас отсюда! — крикнул Джим и спешно покинул кабину.

Даже не стараясь понять в какую именно сторону еду, я вдавил педаль газа, стремясь как можно быстрее покинуть этот раскаленный ад.

Позади раздался лязг металла и выстрелы зазвучали уже внутри машины. Значит, какая-то тварь все же сумела добраться до нас. Ужас приковал меня к сиденью, приклеил мои руки к рулю. «Мы должны выбраться» — звучала мысль в моей голове — «Мы не умрем здесь. Мы выберемся. Мы не можем здесь умереть!».

Грохот выстрелов оглушал. Однако я все же услышал, как кто-то закричал у меня за спиной, неистово и дико. Это был человеческий крик, но ничего людского в нем уже не осталось. Лишь оголенные эмоции: страх, паника и боль. А еще, возможно мне только показалось, но этому крику вторило гневное рычание.

По крыше прокатилась волна ударов, и прямо передо мной, на капот приземлилась мерзкая тварь, внешность которой была мне хорошо знакома. Этот вид легионеров встречается, пожалуй, чаще других за стеной, и зовется гончими. Тварь напоминала лысую собаку, с очень длинными и подвижными лапами, широкой пастью, увенчанную несколькими рядами торчащих в стороны кривых клыков и шестью глазами, дающими ей практически полный, круговой обзор. Тварь развернулась, и наши взгляды встретились. Тут же чудовище ринулось вперед, намереваясь разорвать меня в клочья, и встретилось с преградой в виде стальной решетки, и куда менее прочного, тонкого стекла отключенного обзорного экрана, треснувшего под натиском гончей. Тварь начала неистовствовать от того, что не может достать свою жертву. Цепкие пальцы на лапах принялись раскачивать решетку, а когти на них пробивали экран насквозь. Я слышал, как с лязгом и скрежетом моя единственная защита постепенно продавливается внутрь. Меньше чем в полуметре от моего лица беспрерывно клацали огромные челюсти существа, и слюна из пасти струями текла на стекло, откуда сквозь проделанные в нем трещины капала на руль. Машину нещадно качало на пересеченной местности, однако это нисколько не мешало монстру прорывать внутрь, крепко ухватившись цепкими лапами за решетку.

Не прекращая движения, правой рукой я быстро нашарил пистолет под сидением, достал его и прижал к стеклу, прямо напротив клацающих челюстей твари, после чего произвел три выстрела в гончую. В ушах зазвенело, вспышка от выстрела заплясала яркими кругами у меня в глазах, а салон наполнился едким запахом пороха.

Бурая кровь из пасти существа попала мне на руку и частично залила приборную панель. Выпустив из рук пистолет, я снова схватил руль, продолжая вести машину в неизвестность.

Тварь на капоте обмякла и замерла, но левой лапой так и осталась крепко держаться за решетку, что удерживало ее мертвое тело от падения с машины. Кровь гончей оказалась невероятно смердящей и то и дело рвотные позывы подкатывали к горлу. Пылающий, раскаленный ад снаружи сменился серой предрассветной дымкой, сотканной из лениво вползающих в мир лучей солнца и тумана. Возможности разобрать дорогу не было никакой. Я не знал куда еду и что впереди. Я просто продолжала движение, пока адреналин бесновался в крови, заставляя сердцеяростно колотиться и затуманивая мышление.

Я не скоро осознал, что выстрелы позади давно стихли, и теперь я слышу только рев мотора, и мерные стуки когтей убитого мной легионера о металл.

— Эй! — позвал я остальных — Там кто-нибудь есть?!

Ответа не последовало.

— Джим?! — повторил я свою попытку.

И снова тишина.

Я не стал останавливаться, чтобы проверить, что там позади. Но уже тогда ком тревоги поселился в моей груди, не давая дышать.

Через минут десять в кабине появился Хирург.

— Продолжай вести — сказал он.

— Там все в порядке? — спросил я.

— Вопросы потом. Вези нас домой, как можно быстрее.

— На аналоге мы до Филина не доберемся.

— Восстановить системы сможешь?

— Смотря, какие повреждения.

— Хорошо. Вези сколько сможешь, а потом будем решать.

Он убрался обратно, не дожидаясь моего ответа.

Тарантул заглох, когда солнце уже взошло и нагревало землю. Мы остановились и двигатель замолчал. Я огляделся. Вокруг, куда не посмотри, простиралось море высокой, зеленой травы, слегка покачивающейся от легкого ветерка. Мы потеряли шоссе, и я с трудом мог определить, в каком направлении нужно двигаться, чтобы попасть в Филин.

Я покинул кабину и прошел в жилой отсек. Открывшаяся мне картина ужасала. В правом борту зияла огромная, рваная дыра, покореженный металл вокруг нее был вогнут внутрь. Кровь заливала пол, приборы, стол за которым мы ужинали прошлым вечером и кровати на которых мы совсем недавно мирно спали. На полу лежали тела двух гончих и половина туловища стража.

На кроватях лежали двое, возле одного сидел Хирург, второе тело было накрыто одеялом с головой, и на белой ткани виднелись свежие кровавые разводы.

Я подошел ближе к Хирургу и заглянул ему через плечо. От увиденного холод пробежал по всему моему телу. На кровати лежал Джим. Его глаза были закрыты, лицо в крови, но он был жив, я видел как вздымается грудь. Он дышал тяжело, но он дышал.

— Что с ним? — спросил я.

Хирург поднял шприц с какой-то прозрачной жидкостью, щелкнул по нему пальцами, а затем взяв руку Джима ввел ему в вену все содержимое. Затем он поднялся и повернулся ко мне.

— Серьезная травма ноги. Разрыв связок, несколько переломов. Жить будет, но здесь я могу только облегчить его страдания. Нужно быстрее доставить его в больницу.

— Пастырь? Стив? — спросил я и услышал как дрожит собственный голос.

— Стива забрали первым — Хирург указал на дыру в борту — Пастырь мертв. Я не смог его спасти.

Я вновь взглянул на рваную дыру в металле и различил на ее краях следы крови. В одном месте висел клочок камуфляжного костюма, в другом я заметил несколько волос. И сразу же мне вспомнился тот жуткий крик, который я слышал в кабине. Вот чей это был крик. Стив кричал, когда тварь тащила его наружу, чтобы разорвать в клочья. Это был крик обреченного человека, отчаянно цепляющегося за жизнь.

Мои ноги подкосились, в глазах на мгновение потемнело, и я оказался на полу, жадно глотая ртом воздух. «Погибли» — звучала мысль в голове, которую я все никак не мог осознать — «Погибли. Пастырь мертв».

Затем я почувствовал резкий укол в шею, и словно очнувшись от сна, увидел стоящего над собой Хирурга. Он держал в руке пистолет для инъекций.

— Стимулятор — объяснил он невозмутимо — Сейчас не время размякать. Джиму нужно в больницу, так что осмотри системы и сделай что-нибудь, чтобы мы могли вернуться в город.

Я лишь кивнул в ответ и он подал мне руку.

Выйдя наружу, я дал себе минуту, чтобы привести в порядок мысли и отдышаться. Мир снаружи являл собой абсолютною умиротворение. Ветер шумел в траве и там же стрекотали насекомые. Эти звуки и общая картина окружающего нас, бескрайнего поля, способствовала успокоению. Хирург был прав, не время размякать, мы все еще находились в опасной зоне безо всякой защиты. «Время скорбеть придет, а сейчас ты должен как можно быстрее починить машину и двигать отсюда» — сказал я себе.

Двигатель частично вышел из строя, и по-хорошему требовал полной замены, что в таких условиях осуществить не представлялось возможным, даже если бы у нас был второй. Однако, примерно за полчаса, мне удалось подключить к нему наш запасной генератор, который должен был дать достаточно мощности на обратный путь, работая только на ход, без включения дополнительных систем. Но связь и навигацию все же пришлось запустить, чтобы знать в какую сторону двигаться и подать сигнал о помощи в город заблаговременно до прибытия. Потратив еще минут десять на то, чтобы снять мерзкую, зловонную тварь с капота, я вернулся за руль и сообщил Хирургу, что мы готовы продолжать путь.

Всю обратную дорогу я думал о погибшем Пастыре. «Что теперь будет? Как такое вообще могло произойти? Что за легион тварей атаковал нас?». Мысли путались, и я просто не мог поверить в то, что больше никогда не увижу нашего командира. «А может и с Грешниками теперь покончено? Может все кончено?» — думал я с ужасом. Мы столько раз покидали город и возвращались живыми и невредимыми. Столько раз мы оказывались в опасности и все же находили способ выбраться из нее. Как же случилось все это? Мозг просто отказывался воспринимать все эти события как реальность. Казалось, что все это кошмарный сон, приснившийся мне после ночного дежурства. На самом деле они все там, и Стив и Джим и Пастырь. Там, сзади, и все как обычно. Наше задание продолжается, и ничего не случилось. Такое просто не могло произойти. Пастырь столько пережил, столько всего прошел, он ведь не мог просто так погибнуть.

И лишь когда на горизонте появилась тень Филина я начал осознавать, что все это было не сном. Атака была, и я как никогда прежде был близко к смерти этой ночью. Пастырь погиб, Стив погиб, Джим ранен. Ночной кошмар не может быть и вполовину так ужасен как все произошедшее. Мы потеряли двоих.

Силуэт Филина рос на глазах, и вместе с ним росло мое осознание ужасных событий, и боль в груди усиливалась. Черный мрак застлал то будущее, которое еще вчера мне виделось ясным. Черный мрак перевернул мою жизнь. Я потерялся, абсолютно лишился возможности видеть впереди хоть что-либо кроме этого мрака. Невероятно сильно хотелось закричать, чтобы высвободить всю ту боль, что рвалась изнутри. А еще хотелось задать вопрос кому-то, кто знает все ответы. Вопрос — «Почему так случилось? Могли ли мы этого избежать?». Но не было никого, кто мог бы ответить. Чувство безграничного одиночества и полнейшей беспомощности давило на меня, и я вдруг ощутил себя таким маленьким, таким слабым, что стало страшно, больно, захотелось сильно зажмурится, сжаться и никогда больше не открывать глаза, никогда больше не видеть этого мира, наполненного ожившими ночными кошмарами.

Хирург, еще на подъезде к городу сообщил по рации, что у нас раненый, и как только мы въехали в ворота Филина, нас встретили медицинский фургон и группа по дезинфекции. Наш транспорт конфисковали. Джима, меня и Хирурга подвергли экстренному осмотру и, убедившись, что мы не подхватили никакой заразы, и ничего не провозим в себе, отпустили. Джима тут же увезли в больницу, и Хирург поехал с ним. Я тоже собирался, но он остановил меня и сказал:

— Отправляйся домой, Клайд. Сейчас ты ничем не поможешь.

— Я просто хочу быть с ним — начал протестовать я.

— В данный момент ты ему не нужен. Придешь завтра. Он не умрет, гарантирую.

С этими словами Хирург захлопнул передо мной дверь машины. В груди защемило от обиды и тоски. Я действительно ничем не могпомочь другу. «Но если не ему, то кому вообще я теперь нужен в этом мире?».

Я так и остался стоять у ворот, глядя как удаляется по серой улице медицинский фургон. Солдаты у ворот смотрели на меня с сочувствием, и когда я обернулся к ним, каждый отвел глаза. Они старались выразить понимание, но что они могли понять? Что они знали, сидя за прочными стенами города? Они не теряли друзей там, в ночи, они не теряли семью. Они не могли знать, как тяжело мне было.

А затем я вдруг поймал себя на мысли, что обвиняю их. Но эти парни, несущие свою службу и день за днем охраняющие наш город не виноваты в том, что случилось с Грешниками. Мне просто нужно было обвинить кого-то в случившемся, этого требовала злоба, во сто крат усиленная осознанием собственной беспомощности. Сложно винить слепую случайность или ненавидеть звериные инстинкты. Намного проще знать, что в твоих бедах виновен кто-то конкретный. Но мне не хотелось обвинять тех, кто никак не мог быть к этому причастен. Потому я быстро отвернулся и двинулся прочь, старясь не поднимать глаз, чтобы ни с кем не встречаться взглядом.

Я не сразу определился с тем, куда именно собираюсь пойти. Когда задумался об этом, сначала решил заглянуть в логово и напиться в баре. Но быстро отбросил эту идею. Мне было бы слишком тяжело оказаться там, где еще вчера мы готовились к предстоящей работе вместе. Потому я решил, что просто пойду домой. А по дороге куплю себе пару бутылок чего-нибудь крепкого и напьюсь так, как никогда еще не напивался прежде.

И пока я шел домой я ощущал такую пустоту внутри, словно разом пропали все мысли, воспоминания и желания. Я шел как тень, по оживленному Филину, и весь путь до дома не замечал, что меня окружают десятки людей. В тот момент я был по-настоящему одинок. Один единственный человек на огромной, пустынной планете. Я был один, и шел по опустевшему городу. И шел я из неоткуда в никуда.

Глава 12

Меня разбудил вызов по сети, стрелою боли отозвавшийся в голове.

— Слушаю — ответил я на вызов и сразу понял, что до конца еще не протрезвел.

— Клайд — узнал я грубый бас Хирурга — Джим пришел в себя.

— Как он? — тут же спросил я, разом вспомнив все ужасные события недавнего времени и морщась от нестерпимой боли в голове.

— Приемлемо. Можешь заглянуть к нему, если хочешь.

— Конечно, я приду.

— Хорошо. Но я тебя не встречу. Провел здесь ночь, и отправляюсь спать. До связи.

После этих слов он отключился, не дожидаясь ответа. Что еще можно было ждать от диалога с Хирургом? Однако я услышал все, что было нужно, и даже больше. «Если он провел с Джимом ночь, то сколько же я спал?» — спросил я себя. Оказалось, что я провел в забытье больше суток. Последнее, что запомнил, как вернулся домой и тут же, не раздеваясь, сел на стул и открыл одну из трех бутылок травяной настойки, очень популярной в Филине из-за своей дешевизны и убойного градуса. Пил прямо из горла. Алкоголь очень скоро принес мне душевный покой, который я так искал, и за который теперь приходилось расплачиваться мучительной головной болью и тошнотой.

Еще час после звонка Хирурга я провел в постели, пытаясь привести мысли в порядок и справится с похмельем. Ощущение нереальности всего происходящего только усилилось. Джим в больнице, Стив и Пастырь мертвы. Мне не хотелось думать об этом, не хотелось вспоминать ужасные события вчерашнего утра.

В итоге, я все же нашел в себе силы подняться, кое-как привести себя в порядок, и отправится в больницу.

Меня радовала мысль, что Джим жив и что я смогу его скоро увидеть. Но я совершенно не знал, что сказать ему при встрече. Как он отреагировал на все случившееся? Ведь Джим потерял больше всех остальных, он потерял брата. Я просто не мог представить себе, что именно он скажет. Джим, вечный шутник и весельчак, неужели и в этот раз он станет отшучиваться? Но если нет, то как воспримет все произошедшее? Я почему-то чувствовал себя виноватым перед ним, хоть и понимал, что никак не мог спасти Пастыря. Я шел к нему, в надежде увидеть друга, но всю дорогу размышлял о нашем предстоящем разговоре и понимал, что просто не знаю как смогу общаться с Джимом. Как мне показать, что сочувствую и скорблю вместе с ним? Мне казалось, что все мои чувства, насколько искренними они бы ни были на самом деле, покажутся ему фарсом, лишь пародией на истинную боль утраты. И думая обо всем этом, я с каждым шагом был все менее уверен в том, что вообще должен навестить его, и могу оказать хоть какую-то поддержку в сложившейся ситуации.

В Филине всего одна больница, но занимает она далеко не одно здание, а целый район, по размерам не сильно уступающий заводской зоне, где не только лечат, принимают роды и кремируют тела умерших, но и производят все научные изыскания, связанные с медициной, биологией и химией. Привычную серость Филина здесь сменяла белизна обитых пластиком стен. В нос бил запах антисептических препаратов, которыми неустанно обрабатывают помещения и улицы небольшие автоматизированные роботы-пауки, снующие под ногами и пользующие по стенам.

Проходя обязательную для всех посетителей антисептическую обработку в специальной камере два на два метра, где следовало стоять неподвижно в течение трех-пяти минут, я вспомнил, как приходил в медицинскую зону навещать отца. В этих стенах он пробыл не долго, около двух недель. Когда врачи установили, что опухоль у него в мозгу неоперабельная, он принял решение уйти из жизни. В подобных случаях законы Филина разрешали эвтаназию. Мне было нелегко примириться с этим его решением, но иного варианта не было и, зная, что финал все равно наступит скоро, мне не хотелось, чтобы он страдал остаток жизни. В тот день мы сидели с ним в палате целый день, вспоминали маму и мое детство, говорили о машинах и современном мире. И я на какой-то момент даже забыл, что это последний наш разговор. Вспомнил, лишь когда пришло время прощаться, и не смог сдержать слез. Он плакал тоже. А потом я ушел, держа в руках сверток с его вещами, и больше никогда не возвращался в медицинский блок. До этого дня.

Воспоминания о смерти отца еще более усугубили мое и без того тяжелое душевное состояние. Но подавить эти воспоминания я не смог. Идя по узким аллейкам, где неторопливо прогуливались посетители, врачи и пациенты, я то и дело натыкался на знакомые места, лавочки, фонтанчики и клумбы. И я был рад (насколько это слово вообще применимо в данной ситуации) наконец добраться до нужного корпуса, в котором, как сообщил дежурный на входе, расположили Джима.

Миловидная медсестра проводила меня к нужной палате и попросила не мучить пациента долгими разговорами.

— Он все еще под действием лекарств — сказала она, останавливаясь у двери в палату Джима — И ему необходим сон и покой, после операции.

— Операции? — переспросил я.

— Да. А вам не сообщили? — она удивленно захлопала ресницами.

Похмелье все еще напоминало о себе, и я никак не мог собрать мысли в некий единый, последовательный ряд.

— Что именно мне не сообщили?

— Нууу… — она потупила взгляд — У него было серьезное заражение и ногу пришлось ампутировать.

На миг у меня закружилась голова, и я собрал всю волю в кулак, чтобы не опереться рукой о стену или не осесть на пол. «Ампутировали» — это слово, подобно эху, вновь и вновь повторялось в моей голове. «Этого просто не может быть» — я зажмурился, прижав пальцы к глазам — «Все это нереально. Нереально!!!».

— С вами все в порядке? — спросила медсестра, как мне показалось без особой искренности в голосе.

Я лишь кивнул в ответ, открыл глаза и глубоко вдохнул, стараясь привести свое состояние в норму.

Явно не желая больше ни о чем со мной разговаривать, девушка лишь заключила:

— В общем, постарайтесь не волновать его.

Она спешно удалилась, оставив меня стоять у закрытой двери, глядя в ее чистейшую белизну и осознавая, что я просто не могу сделать этот шаг. Я не мог пересилить себя и войти внутрь. Я не хотел встречаться с тем, что увижу там. Мне было слишком больно и слишком тяжело. И я стоял, дрожа и сжимая кулаки в приступе молчаливого гнева и тихой паники.

Затем я отвернулся и быстрым шагом прошел в туалет, где мой желудок вывернуло наизнанку сразу, как только склонился над надраенным до блеска, белым унитазом. Все тело продолжало трясти. Рвотный позыв повторился снова и затем еще раз.

Когда желудок наконец опустел, я прошел к умывальнику, и несколько минут повторял одно и то же движение, опуская ладони под струю холодной воды, а затем выплескивая их содержимое себе в лицо.

Дрожь постепенно улеглась, и мне стало немного лучше. Физически конечно, а в душе я ощущал себя половой тряпкой. Однако на большее в реалиях всего происходящего, надеяться было глупо. Я выдохнул, вытер лицо и руки салфетками и вновь направился к палате Джима. Но больше я не собирался стоять в раздумьях, и просто выкинул все сомнения из головы, смыл их в унитаз вместе с содержимым своего желудка. Джим был и оставался моим другом, он потерял брата, он потерял ногу и мне плевать, насколько тяжела будет эта встреча, я должен увидеть его и быть рядом, должен сделать все, что в моих силах, чтобы ему стало лучше.

С этими мыслями я подошел к его палате и без колебаний открыл перед собой дверь. Внутри царил полумрак. Одиночная палата в больнице представляла собой квадратное помещение, лишь с одним окном, выходящим в коридор за дверью. На противоположной от двери стене находился проектор, который должен был скрашивать больному время лечения, транслируя различные городские передачи или просто демонстрируя видеоряд умиротворяющих пейзажей. Кровать располагалась слева от входа.

Когда я зашел, освящение было погашено, как и проектор, и свет проникал в комнату только сквозь плотное и мутное стекло единственного окна, пропускающее минимум света, но все же не дающее воцариться в комнате кромешному мраку. Дверь за мной закрылась и наступила тишина. Все больничные звуки стихли, и теперь я слышал только свое дыхание.

Дав глазам немного привыкнуть к полумраку, я начал потихоньку различать очертания комнаты. Возле кровати Джима стоял стул, и я медленно прошел к нему, думая, что он уснул и, не желая будить. Но я ошибся.

— Привет, Клайд — услышал я тихий голос, наполненный болезненной усталостью.

Этот голос напугал меня, так как совершенно не походил на голос моего друга. Возможно, не назови он меня по имени, я бы и не поверил, что на кровати передо мной лежит Джим, и пошел бы искать медсестру, которая перепутала палаты.

— Джим? — спросил я — Я разбудил тебя?

Я сел на стул, вглядываясь в полумрак, и пытаясь различить его лицо.

— Я не спал — ответил он — Просто попросил врачей не включать мне свет.

Снова ком боли зашевелился у меня в груди.

— Как ты, дружище? — спросил я с надеждой и осознал, что мой голос звучит так же нездорово и болезненно.

— А ты как думаешь? — он шевельнулся на постели, но я так и не смог понять куда направлен его взор, на меня или в стену.

— Мне отрезали ногу, Клайд. Эти ублюдки отрезали мне ногу — в этих словах не было ни капли эмоций, лишь сухая констатация факта.

Я вновь ощутил дрожь в собственном теле. Этот голос, ЭТИ слова. Боль сдавила дыхание. Я не знал, что ответить.

— Джон погиб — тихо сказал он.

— Мне жаль — выдохнул я и, протянув руку, положил ее на плечо Джиму.

— Я… — я запнулся, не зная что еще сказать и просто добавил — Прости.

Джим зашевелился, и теперь я точно знал, что он повернулся на бок, лицом к стене, убрав плечо из под моей руки.

— Зачем ты пришел, Клайд?

Этого вопроса я никак не ожидал, и он поставил меня в тупик.

— Я хотел увидеть тебя. Хотел знать, что ты в порядке.

— Но я не хрена не в порядке! Ты хотел увидеть меня таким?

— Разве это имеет значение? Мы же команда, помнишь? Как семья.

— Моя семья умерла — выдохнул он — И команды больше нет.

— Но ведь мы еще живы, верно?

— Живы — подтвердил он сухо и даже с неким отвращением в голосе.

Теплая полоса обожгла мою левую щеку и я ощутил соленый привкус на губах.

— Чем я могу помочь тебе, дружище?

В ответ Джим усмехнулся. Но это была не обычная его усмешка, не веселый и заразительный смех Джима. Нет. Это была усмешка полная иронии и боли.

— А ты можешь вернуть время назад, Клайд?

Вторая слеза обожгла мне правую щеку, за ней последовала еще одна. Я не мог остановить эти слезы. Через них наружу рвалась моя боль, мое отчаяние, мое осознание собственной беспомощности, все то, что накопилось во мне с того самого проклятого утра.

— Не могу, Джим. Прости. Хочу этого больше всего на свете, но не могу.

— Никто не может — и снова никаких эмоций. Словно он уже с этим смирился.

— Джим — начал я неуверенно, не зная, что именно хочу сказать — Все, что случилось…

— Этого просто не должно было произойти — перебил он меня холодно — Их было слишком много.

Я слышал, как задрожал его голос, как он напрягся.

— Мы ничего не могли сделать. Я ничего не мог сделать. Как они там оказались? Почему их было так много?

— Я не знаю — я опустил взгляд в темноту — Но уверен, что когда ты встанешь на ноги, мы сможем в этом разобраться.

— А нужно ли в чем-то разбираться? Нужно ли вообще что-то делать теперь? Чтобы мы не делали, итог всегда один.

Я промолчал. Не было таких слов, которые могли бы сейчас вернуть Джиму бодрость духа и помочь пережить тяжелую утрату.

— Зачем ты пришел? — повторил он свой недавний вопрос, после затяжного молчания.

— Потому что все, что я могу сейчас для тебя сделать, это быть рядом.

— Но я хочу побыть один, Клайд. Оставь меня, ладно?

Я хотел что-то ответить ему, но так и не нашел нужных слов. И осознав, что совершенно ничем не могу быть ему сейчас полезен, я поднялся и пошел к двери.

— Я навещу тебя завтра — сказал я, не оборачиваясь.

— Как хочешь — ответил Джим тихо.

Я вытер ладонями щеки и спешно покинул палату.

Яркий свет больничного коридора ударил мне по глазам, и я зажмурился. Затем отошел в сторону, отворачиваясь от света, и прислонившись спиной к стене, закрыл лицо руками. Во всем теле чувствовалась слабость и нахлынула невообразимая усталость. Этот недолгий и тяжелый разговор растоптал во мне все остатки надежды на то, что все это еще может кончиться хорошо. Конечно, Пастырь погиб и Стив, но я все равно не верил во все случившееся до конца. Не мог осознать весь масштаб трагедии. А теперь, после встречи с Джимом, этот масштаб навалился на меня всем своим весом и растоптал окончательно. Не хотелось больше ни кричать, ни плакать, ни злится. Вообще ничего не хотелось. Я надеялся увидеть Джима таким как прежде. Подавленным — да, скорбящим — да, но не сломленным. Я никогда не думал, что этот человек может сломаться. Тот самый бесстрашный Джим, играющий со смертью наперегонки, и всегда ускользающий от нее смеясь и шутя ей в лицо. Но старушка с косой существует уже слишком давно в нашем мире, слишком давно она знакома с людьми, и знает подход к любой душе, может сломить любую волю. Вечных победителей нет и быть не может. И если даже Джим был сломлен и подавлен всем случившимся то что же мог поделать я? Мне больше не хотелось за что-то бороться, искать возможности помочь. Прошлого не вернуть, а это, как оказалось, единственное, что могло бы быть действительно полезно. Оставалось только ждать. Время умеет залечивать раны. Не все и не всегда, но может оно поможет Джиму. Мне хотелось в это верить, но не верилось. Настолько пустым и мертвым был его голос, словно из него выкачали все то жизнелюбие, всю ту беззаботность, которая была присуща ему еще пару дней назад. И эта перемена ударила по мне сильней чем боль утраты. Конечно, я не винил его за это, ведь он потерял семью, в довесок он потерял ногу, любой, даже самый боевой дух будет сломлен этим. Но все же… все же.

И я просто отправился домой. Джим хотел в одиночестве скорбеть о случившемся. Я надеялся, что смогу поддержать его потому что и сам нуждался в поддержке. Мы могли бы вместе справиться с горем, найти в себе силы пережить потерю. Но он выбрал одиночество, значит и мне придется бороться со своей болью одному.

На следующий день я вновь навестил друга. В этот раз, в его палате горел свет, и я смог увидеть лицо Джима. Оно было точно таким же как и его голос — усталым и лишенным всяческих эмоций. Он позволил мне посидеть рядом, но попросил ни о чем не спрашивать и ничего не говорить. И я сидел с ним два или три часа, в абсолютном молчании, а затем так же молча ушел. Так случилось и на следующий день и днем позже.

Поговорив с врачами я узнал, что Хирург заказал ему механический протез с нейронным подключением. Вроде как этот протез должен был возвращать человеку все ощущения и действовать как самая настоящая конечность, никак не стесняя движения. Я и не думал прежде, что у Грешников скоплено такое количество денег. Но протез этот будут производить на заказ, что займет какое-то время, и когда Джима выпишут, ему придется довольствоваться стандартным, механическим протезом, тяжелым и непослушным. Но меня волновало больше не физическое а душевное состояние друга. Я надеялся, что в какой-то день зайду к нему в палату и он улыбнется мне в ответ. Пусть не так как прежде. Пусть устало и измученно, но в этой улыбке я увижу тень грядущего выздоровления. И мы наконец-то сможем поговорить с ним. Поговорить о прошлом и о будущем. И в итоге он вернется, возглавит Грешников, и мы продолжим дело его брата. Пусть не сразу, пусть на это уйдут месяцы или даже годы, плевать, главное, чтобы я знал что это не слепая мечта а реальность, к которой мы вместе стремимся. Я навещал его постоянно, но перемен не было, и эта моя надежда медленно умирала.

Хирурга я видел не часто. Время от времени я приходил в логово и пропускал пару кружек пива в баре. И Хирург появлялся там, но мы обменивались лишь сухими приветствиями. Так же я ни разу не видел, чтобы он навестил Джима в больнице.

Первые дни после трагедии я обшаривал сеть в поисках случаев, похожих на произошедшее той ночью. Я искал объяснение такой неожиданной атаке, но ничего не находил. Легионеры не передвигаются, не живут и не охотятся разными видами. Таких прецедентов в прошлом просто не происходило. Но я не мог поверить в то, что эта была невероятная случайность. Не могло совпасть так, что сотни чудовищ, совершенно разных типов, с совершенно разными повадками и особенностями, в одну и ту же ночь оказались возле нашего лагеря, и напали, не обращая внимания друг на друга. Но ни в открытых архивах, ни в сети не было ничего, хоть отдаленно напоминающего наш случай и, в конце концов я бросил поиски, решив, что когда-нибудь обязательно разберусь в этом, даже если Джим в итоге не оправится, и Грешники прекратят свое существование. Когда-нибудь в будущем, но не сейчас. И без того слишком больно было вспоминать о той кошмарной бойне.

Еще на несколько дней я нашел себе занятие в гараже, починив машину, которую нам вернули в том же состоянии, в котором она находилась, когда мы в спешке прибыли в Филин. На ее починку ушло не так много времени как хотелось бы, и в итоге я снова не знал, чем себя занять.

Дни тянулись медленно и были наполнены серой безысходностью и полнейшей бессмысленностью. И мне стало казаться, что все вернулось на круги своя, что я снова оказался в том времени, когда еще не повстречал Грешников, когда меня бросила Джулия. Все было абсолютно так же — пусто, уныло и бессмысленно. И главное, не было никакой уверенности в том, что это когда-либо закончится.

Но все изменилось. Перемены пришли неожиданно и быстро. Так же быстро и неожиданно, как случилась трагедия, унесшая жизни Стива и Пастыря. Видимо все перемены в жизни происходят именно так. Однажды утром, в начале дня, который не должен стать каким-то особенным, в твою дверь позвонят, и кто бы там не оказался, ты не можешь быть уверен, что это не судьба, насытившись пустотой твоей повседневности, заявилась в чужом обличие, дабы увлечь тебя в очередное приключение, которое в сотый раз перевернет твою жизнь с ног на голову.

Глава 13

В мою дверь позвонил невысокий, круглолицый человек с заметно редеющей шевелюрой светлых волос. Он был одет в строгий серый костюм и носил круглые очки со светочувствительными линзами. Я видел его прежде в баре «Кожа да кости», но не знал имени, только то, что он наш постоянный клиент.

Я открыл дверь и человек улыбнулся:

— Доброе утро. Вас зовут Клайд, я не ошибся? — он говорил очень быстро, но на удивление четко произнося слова.

— Все верно — кивнул я.

— Прошу прощения за такой спонтанный визит. Надеюсь, я вас не разбудил? Меня зовут Патрик.

— Очень приятно — кивнул я и пожал протянутую им руку.

— У меня есть к вам деловое предложение, могли бы мы его обсудить?

Никак не ожидая подобного визита, я не нашелся что ответить, и лишь кивнув, жестом пригласил Патрика войти.

Он зашел в мою квартиру, неся собой массивный черный кейс. С улыбкой оглядев кошмарный беспорядок и, словно бы оставшись доволен увиденным, он прошел к столу захламленному одноразовыми контейнерами из под разогреваемых обедов и пустыми бутылками, и сел на стул, положив свою ношу на колени.

— Чай, кофе или выпьете что-нибудь? — осведомился я, вспоминая нормы гостеприимства.

— Нет, нет, спасибо. Не утруждайтесь.

Я тоже прошел к столу и сел напротив Патрика, всем своим видом демонстрируя готовность слушать. Мне было жутко интересно — что же за предложение он хочет сделать? И Патрик не заставил себя ждать:

— В первую очередь, я хотел бы принести свои соболезнования по поводу случившегося месяц назад происшествия, и потери ваших товарищей. Господин Джон был очень хорошим человеком, а так же настоящим мастером своего дела. Это большая утрата как для близких ему людей, так и для всего города.

Я вновь кивнул, про себя подумав, что совершенно не заметил, как прошел этот месяц. Казалось, что прошло не более пары недель.

— И так, не будем же тянуть. Вы меня знаете, верно? Мы с вами виделись мельком.

— Да — ответил я, решив, что постоянные кивки не сложат обо мне хорошего впечатления. С другой стороны, стоило ли волноваться об этом, после того как впустил Патрика в свое жилище, во всей красе продемонстрировал собственную неряшливость и нечистоплотность, подчеркнутую недельной щетиной на лице. Какое первое впечатление я мог о себе создать? Очевидно не лучшее, и отлично это понимая, я не особенно рассчитывал на какие-то деловые отношения, чтобы там Патрик от меня не хотел.

— Я работаю с Грешниками уже лет шесть или семь. Я сотрудник научного центра Филина. Если быть точным, я занимаю должность старшего научного сотрудник в отделе изучения легионеров. Потому, как вы понимаете, люди вроде вас нам просто необходимы. Некоторые мои коллеги предпочитают пользоваться услугами наших военных. Им не нужно платить. Но, как по мне, профессионалы сделают все качественнее и лучше. Солдаты очень медленны, осторожны и все равно постоянно теряют людей. Вы же работаете быстро и еще ни разу меня не подводили. А так как человек я не скупой, готов за качественную работу хорошо платить — он снова расплылся в улыбке.

Такого количества слов за такой короткий срок я не слышал наверное ни разу в жизни. Этот Патрик был явным любителей поболтать.

— Я не понимаю, к чему вы ведете. Грешников сейчас нет. Наш командир погиб, а тот, кто унаследует его должность в данный момент находится в больнице.

— Я знаю, знаю. Но вот какое дело. Мне срочно нужно добыть кое-что. Я говорю срочно, и это значит, что услуги военных отменяются. Мой запрос о вылазке и сборе специальной группы будет обрабатываться только неделю, в лучшем случае. А потом еще столько же на сбор, снаряжение и подготовку группы. И еще месяц до того как я получу желаемое, если вообще получу. Такой расклад меня не устраивает. Мне нужны услуги охотников.

У меня сложилось впечатление, что Патрик не услышал сказанных мной слов. И я повторил более твердо:

— Грешники сейчас не работают. Может вам стоит обратиться к койотам?

— Никак не могу — покачал головой он — Видите ли, Койоты знают, что я ваш заказчик. А вы давние конкуренты. Они просто из принципа не примутся за мой заказ. А если и возьмут его, то значительно завысят цену. Я не готов переплачивать людям только за то, что не пользовался раньше их услугами.

— Но других вариантов у вас нет — заключил я.

— Почему же? — он удивленно поднял брови — Есть же вы. Я говорил с вашим коллегой, господином Хирургом. Но он не заинтересовался моим предложением.

Мне от чего-то подумалось, что Хирург вообще не стал с ним разговаривать. Услышал этот словесный поток и, оборвав его одним единственным «нет», развернулся и пошел прочь. Вполне в его стиле.

— И я надеялся — продолжал Патрик — что вы не откажете мне.

— Я все еще нахожусь в составе команды Грешников, и принимаюсь за те заказы, которые берут они.

— Все верно — закивал Патрик — Ваша преданность группе похвальна. Но только вы сами сказали, что фактически, Грешников сейчас нет. И, насколько я понимаю, неизвестно когда вы снова начнете работу. Всем нужно что-то кушать, верно? — он снова заулыбался — Что же вам сидеть без дела, если есть подходящая работа?

— Вряд ли у меня достанет опыта, чтобы работать самому — сказал я уверенно. Однако сам себе признался в том, что предложение Патрика меня заинтересовало. Ведь я мог снова оказаться в строю. Конечно, это глупо, ведь нет ни команды, ни оборудования, но сама идея была хороша. Мне очень сильно хотелось вновь побывать за стенами Филина, в котором я чувствовал себя как в тюрьме. Случившееся с Грешниками ни сколько не отвратило меня от открытого мира. Конечно, вспоминая кроваво-красный экран сканера, отображающего десятки различных тварей и пронзительный вой тревоги, я ощущал, как по коже пробегала дрожь. Но я старался просто не думать об этом. Чтобы это ни был за феномен, стоящий жизни двум членам нашей группы, я отчего-то был уверен, что не столкнусь с ним больше. И жажда вновь оказаться на охоте затмевала всякий страх.

Но, конечно же, это была лишь пустая фантазия. Здравый смысл просто не позволял мне принять такое предложение. Я все таки охотник, а не самоубийца, пусть для многих в Филине эти слова практически синонимы.

— Работа не сложная — уверял меня Патрик — Просто сделать ее нужно срочно.

— Послушайте — сказал я, собираясь закончить этот разговор и не травить себе душу несбыточными мечтами — У меня нет ни оборудования, ни оружия, ни транспорта. Но даже будь все это, я не могу пойти за стену в одиночку. Какой бы просто не была ваша работа, я не смогу выполнить ее один, уверяю. Простите, что не оправдал ваших надежд, но боюсь, мне придется отказать вам.

— Но, молодой человек — Патрик явно не собирался отступать — Я смогу найти вам людей и транспорт и оружие.

— Так если у вас все это есть, зачем вам я? Пошлите своих людей.

— Проблема в том, что у них нет должного опыта. Не важно как давно вы в группе охотников, вы уже имеете опыт, знаете что и как правильно делать. Те двое, которых я могу вам предоставить хороши, и будут вам полезны, обещаю, но только если ими командовать, понимаете? У них нет ваших знаний.

И вот, возражения иссякли. Я хотел что-то ответить, но не нашел подходящих слов. И увидев мое замешательство, Патрик понял, что выбрал верную тактику, и перешел в окончательное нападение.

— Клайд, для вас это отличная возможность и заработать и не терять сноровку. Грешники никуда не денутся, верно? Но если вы будете сидеть без дела, то можете потерять много клиентов. И я бы не стал предлагать работу абы кому. Я посмотрел ваше личное дело. Вы в команде уже более полутора лет. Вы их водитель, до того участвовали на гонках. За время работы с Грешниками у вас не было ни одного серьезного ранения. Это и многое другое говорит мне о том, что вы прекрасный кандидат и справитесь с поставленной задачей. К тому же, насколько я знаю, вы уже охотились на данный вид легионера, вполне успешно.

— И кто же это? — спросил я, понимая, что оборона прорвана. Теперь уже было не важно, что он скажет. И я и Патрик знали, что сделка практически совершена. И даже внутренний голос, кричащий: «Какого хрена ты удумал, придурок?», не мог уже ничего изменить.

Засияв от радости, Патрик открыл свой чемодан, извлек оттуда портативный проектор, положил его на стол и включил. Устройство, представляющее из себя маленькую коробочку черного цвета, с синеватой подцветкой по контуру, замигало, затем пустило в воздух сноп белого света и перед нами завертелись объемные буквы — какое-то меню. Если не вглядываться то могло показаться, что написанное легко прочесть, но чуть присмотревшись становилось понятно, что текст состоит не из привычных букв, а из странных, неразборчивых символов. Я знал, что не смогу прочитать написанного, то была особая защита. Только обладатель устройства, и допущенные им люди, могли различать эти надписи, для них это был стандартный интерфейс устройства. Не уверен точно, как эта защита действует, но насколько я знаю, проектор работает напрямую с глазными нервами, посылая определенные световые сигналы или что-то вроде того.

Патрик сосредоточено вглядывался в надписи и медленно водил пальцем в воздухе, еле касаясь этих символов — и они послушно сменяли друг друга.

— Скажите номер своего чипа, пожалуйста — попросил он.

Я продиктовал ему номер. Он четко повторил его, добавив слово «пользователь», а затем попросив устройство дать мне доступ четвертого порядка. Через несколько секунд надписи в воздухе расплылись, превратились в помехи, создав неприятное ощущение в глазах, как будто я смотрел на все через мутную воду. Но это быстро прошло, и неясные символы преобразовались в привычные мне слова.

— А теперь — вновь обратился Патрик к своему устройству — Особь ноль ноль три двенадцать. Общие данные.

Над столом появилось объемное изображение уже знакомой мне твари. В сети охотников его именуют грендалем. Двухметровое существо гуманоидного телосложения. Только голова этой твари совсем не похожа на человеческую. Вытянутая вперед, огромная пасть, увенчанная острыми клыками, чем-то напоминает акулью. Сама по себе эта тварь не сильно опасна, если не вступать с ней в рукопашную схватку. Но проблема в том, что у грендалей очень высокий социальный уровень. Они сбиваются в группы, которые могут насчитывать и сотню особей. Такая группа может быть опасна даже для бывалых охотников.

— От военных — быстро начал Патрик — всего двое суток назад, мы получили сообщение о встрече с такими существами. Они повстречали двоих, но прежде чем успели расстрелять их, особи скрылись в руинах. Это небольшое старое поселение, к югу от Филина, примерно в сотне километров. Мы предполагаем, что существа обосновались там и, похоже, что их там совсем немного. Это небывалая удача, так как нам хотелось бы получить мозг грендаля.

— Мозг? — удивился я.

— Да, да, мозг — закивал Патрик — Я выдам вам соответствующие оборудование, а вам нужно лишь принести мне неповрежденную голову такого вот существа. Они весьма умны, и представляют для нас большой интерес. Ну, так что Клайд, беретесь?

Я откинулся на спинку стула и задумался. Эта работа будет не так уж и проста, как Патрик говорил. Грендалей может оказаться гораздо больше двух. Но даже и двое, на своей территории могут представлять серьезную опасность. Мы охотились на такое существо лишь однажды. Тогда нам попалась стая из восьми особей, пятерых из которых Хирург зажарил заживо, еще двоих уложил Джим, по одному меткому выстрелу из крупного калибра в голову каждому. Последнего мы притащили в Филин живым и получили за тварь неплохую сумму. Тогда эта работа сложной не показалась, но в этот раз Хирурга и Джима не будет рядом. Никого из Грешников не будет рядом. Я не имел достаточного опыта, для такой работы. И неизвестно чем снарядит меня Патрик. Будет ли это подходящим оружием. Все же он не охотник и не знает, что именно мне нужно. Да, черт возьми, я и сам не знал, что мне может понадобиться на этом задании. Идти туда безумие, полнейший абсурд. И эти люди, «не имеющие должного опыта» по словам Патрика, как я мог доверить им прикрывать свою спину? «Да кем я вообще себя возомнил?» — усмирял мой энтузиазм голос логики и разума — «Я охотник только в команде. Без Грешников я ноль, и нужно смириться с этим. Пусть ищет кого-то другого, эта работа не по мне. Я просто не справлюсь».

Все эти мысли вереницей пронеслись у меня в голове и, дав себе минуту на размышления, я пришел к единственному верному решению:

— Согласен.

Глава 14

Всю оставшуюся часть того дня я провел как на суде. На суде в котором я сам исполнял роль судьи, прокурора, адвоката и подсудимого. И, наверное, готов был бы исполнить роль палача — настолько сильно я винил себя за принятое решение.

После моего согласия Патрик спешно удалился, не оставив никаких контактов, и лишь назначив мне место встречи в одном из ангаров заводской зоны, послезавтра. И с того момента как он ушел, словно некое колдовство, заставившее меня принять это решение, спало и я осознал на что подписался. Не зря наверное люди считают охотников конченными психопатами. Вот и я видимо, побыв охотником полтора года, совершенно лишился рассудка.

Но сколько бы я не раздумывал и не корил себя за данное согласие, отступать было поздно, и потому весь последующий день я морально готовился к тому, что ждет меня за стенами города. Я прочел о гренадалях все, что смог найти в сети, но не открыл для себя ничего нового. В ближний бой не вступать, уничтожать с безопасного расстояния. Анатомия близка к человеческой. Высокоразвитый социум грендалей позволяет им не только охотиться и передвигаться вместе, но и выстраивать достаточно сложную, многоходовую тактику нападения. Единственное, на что мне оставалось надеяться, это на то, что Патрик выделит действительно полезных людей и подходящее оборудование.

И вот, назначенным днем, в одиннадцать часов ровно, я подошел к воротам ангара номер девятнадцать ноль четыре, и наткнулся на человека в форме городской охраны, стоявшего у входной двери и невозмутимо взирающего на меня.

— Мне назначена здесь встреча — сказал я, как-то не очень уверено.

— Номер чипа — грубо потребовал он.

Я продиктовал номер и он, сверившись с потрепанным наручным компьютером кивнул и, обернувшись, быстро набрал на небольшой черной панели кодового замка длинную комбинацию цифр, после чего послышался лязг и массивная металлическая дверь стала медленно отворяться:

— Вас ждут — сказал он тем же тоном.

Я прошел внутрь и оказался в громадном ангаре. В таких помещениях приводилась в порядок вся городская техника, совершались последние доводки собранных машин и ожидали отправки на переработку списанные по тем или иным причинам модели. Но в отличие от тех ангаров, в которых бывал я, еще в те времена, когда работал в заводской зоне, этот оказался на удивление пустым. Вместо рядов разнообразной техники, беспорядочно снующих в разные стороны механиков, операторов и водителей, коих я ожидал тут увидеть, я обнаружил лишь огромное пустое помещение, в центре которого стояло нечто похожее на груду металлолома. Я не сразу признал в этой груде машину. Даже по меркам автопромышленности Филина этот монстр был весьма уродлив. Серая, бесформенная махина, на восьми больших колесах, с крыши которой взирало короткое, широкое дуло ракетной пусковой установки. Приглядевшись, я определил модель — «Стальной Медведь», производства прошлого десятилетия. Списанные несколько лет назад военные бронемашины, предназначенные для охраны экспедиций и караванов, ныне были заменены на более маневренные и быстрые модели, и продолжали производиться лишь небольшими партиями на экспорт другим городам.

— Клайд — услышал я голос Патрика.

Он уже шел ко мне из небольшого технического домика, расположенного у дальней стены ангара.

— Вы во время — заговорил он, усердно сотрясая мне руку — Пунктуальность это очень ценная черта.

— Такое большое помещение — я обвел глазами ангар — И такое пустое.

— Это сейчас пустое. Этот ангар часто сдается в пользование научным экспедициям. Чего только тут не было. Однажды здесь даже стоял самолет. Настоящий самолет, представляете? Вы когда-нибудь их видели?

— Только на картинках — ответил я честно. Небо в нашем мире целиком и полностью принадлежит легионерам, причем стало таковым еще до крушения. Первым что отнял Риес у людей, было именно небо, для контроля над которым он вывел особую породу тварей. И речь идет конечно не о гарпиях. Архангелы, похожие на исполинских скатов, парят в поднебесье, гонимые потоками ветра. Они никогда не спускаются на землю, и чаще всего пребывают в верхних слоях атмосферы, питаясь солнечными лучами. Но стоит чему-то больше птицы, подняться выше полсотни метров, как архангелы с невероятной для их размеров стремительностью, спускаются из облаков, неся неминуемую смерть на своих крыльях. В сети говориться, что архангелы являются самыми совершенными легионерами и чуть ли не самыми совершенными организмами на планете. Однако сам я их, как и самолеты, никогда не видел, если не считать черных точек, с трудно различимыми очертаниями острых крыльев, парящих где-то очень очень высоко в небе.

— А мне вот посчастливилось — простодушно хвастался Патрик тем, что видел самолет — Уж не знаю откуда его притащили, но поговаривали, что его даже смогут заставить летать. Но потом, однажды, он просто исчез, и никто мне не сказал куда. Да я и не интересовался, если честно.

Он посмотрел на меня, улыбнулся и быстро продолжил говорить, видимо растолковав мой взгляд как знак к тому, что пора переходить к делу:

— Ну что же, вот и ваш транспорт.

Патрик указал на стального медведя.

— Это? — удивленно спросил я, хотя определенные подозрения на счет нее у меня появились сразу.

— Именно — закивал он — Вас устраивает?

Я двинулся к машине, и мой заказчик быстро зашагал следом.

— Но он же медленный.

— Зато надежный.

— Но вы говорили, что работу нужно выполнить быстро?

— Не настолько быстро, чтобы жертвовать ради этого вашей безопасностью, и грузом, который вы мне доставите. Такими вещами пренебрегать нельзя, верно? А лишние пару часов я готов подождать.

«Пару часов» — ухмыльнулся я про себя — «Скорее уж пару суток». Хотя, конечно, все было не так плохо. Медведь и правда был очень надежным и даже слишком защищенным. Любой легионер, встретивший нам на пути, будет весьма долго выковыривать нас изнутри, даже если сможет остановить. Но вот только, для того чтобы выполнить поставленную задачу нам придется покинуть машину, и гарантий на возвращение в нее никто дать не может.

Патрик опередил меня и, подойдя к медведю, дважды постучал по броне. Через несколько секунд раздался лязг — это открылся верхний люк, и на крышу выбрался широкоплечий, светловолосый парень, явно старше меня, но лет на пять, не больше. Его выправка, короткая стрижка и военная форма говорили сами за себя — этот человек принадлежал к силам обороны. Среднего роста, голубоглазый, он явно был из тех, кому не сложно найти себе девушку чтобы скоротать вечерок.

— Знакомьтесь — сказал Патрик и указал на меня — Это Клайд. А это Ален, ваш стрелок.

Ален прошел по броне, ступил на широкое колесо, ловко спрыгнул с него вниз и подал мне руку. У него, как и ожидалось, было очень крепкое рукопожатие, а голубые глаза с интересом и без тени смущения изучали меня.

— Ален недавно окончил службу в оборонительных силах — продолжал тараторить Патрик — Он отлично управляется с высокоточными винтовками и уже не раз покидал город.

— А ты значит водитель? — спросил Ален глухим басом.

— И не только — снова встрял Патрик, не дав мне ответить — За стеной он будет вашим гидом и возглавит операцию. Клайд охотник со стажем. Я говорил тебе про него.

— Верно — кивнул Ален, продолжая изучать меня так, словно пытался тщательно отыскать что-то в моей внешности и никак не мог обнаружить оного — Но я представлял себе охотника… ммм… — он замолчал, подыскивая нужное слово — Слегка иначе.

— Как же? — спросил я, понимая, что видимо моя внешность его разочаровала.

— Сам не знаю. Я мало общался с охотниками — он прекратил меня изучать, и достал из нагрудного кармана пачку сигарет — Ну, там, со шрамами, с безумными глазами.

Мне все более становилось ясно, что друзьями с этим парнем нам не стать.

— Отсутствие шрамов и психологических травм делает мне плохую репутацию? — спросил я с вызовом, которого сам от себя не ожидал.

Он прикурил сигарету и медленно поднял на меня глаза.

— Нет. Скорее говорит о недостатке опыта или о большом количестве везения — прямолинейность Алена была достойна уважения. Но пока что только она одна.

— А может наоборот? — парировал я — Может, я просто хорошо работаю?

Мне сразу вспомнилась наша последняя вылазка с Грешниками, и легким уколом в сердце боль утраты вновь заявила о себе.

— Может и так — согласился Ален — Увидим.

После этих слов он отвернулся, и медленно пошел куда-то в сторону, всем своим видом показывая, что его этот разговор более не интересует.

«Веселая будет прогулка» — подумал я, в очередной раз пожалев о том, что согласился на эту авантюру. «Если и второй человек Патрика военный, то может еще и откажусь, пока не поздно». И подумав об этом, я спросил:

— Вы говорили, будет двое?

— Да — закивал Патрик — Она немного опаздывает.

— Она? — переспросил я, не веря своим ушам.

— Да. Она ваш врач. Хочу заметить очень талантлива в своем деле. Специализируется на оказании быстрой помощи в полевых условиях. Вот-вот должна подойти. Может, вы пока хотите осмотреть машину? Все снаряжение уже погружено — Патрик вновь заулыбался, кажется, невероятно довольный всем происходящим.

Я кивнул и стал взбираться на броню, размышляя о том, что мне предстоит терпеть нападки этого вояки с одной стороны и истерику с другой. Не то чтобы я не верил в женскую стойкость и право находится за стеной, ведь у меня был достойный пример — Джулия, настолько одержимая миром предков, что никакие опасности мира за стенами города не способны угасить ее пыл. Но таких не много. В городской охране девушек практически нет, в рядах охотников вообще нет. Они, как правило, ученые и привыкли, если и выходить за стены, то только под присмотром группы вооруженных до зубов военных. А в нашем случае, вряд ли она сможет чувствовать себя в безопасности.

Я забрался внутрь броневика и подивился его просторности. Снаружи казалось, что в самой машине будет не протолкнуться, но это мнение оказалось ошибочным. Кабина была рассчитана на трех человек. Кресло водителя располагалось впереди прочих, возле руля и приборов управления двигательными системами. Место командира находилось справа от входа, рядом с пультами аппарата связи. Последним в кабине было кресло стрелка, установленное слева, немного выше других и окруженное со всех сторон пультами систем наведения. Плюс этой машины был в том, что все эти функции мог выполнять один человек с места водителя, но конечно не так эффективно, как всей группой в полном составе.

Всю остальную часть медведя занимал просторный салон, в котором с комфортом могло разместиться шесть человек, устроившихся на лавках по бокам. Без комфорта здесь можно было набить человек пятнадцать, или даже двадцать. В этом отсеке, как правило, размещалась боевая группа, которая могла быстро оказаться снаружи, откинув заднюю рампу — второй из трех способов покинуть машину. Третьим способом являлся маленький лючок в полу. В данный момент часть заднего отсека была заставлена ящиками с оружием, снаряжением и небольшим количеством провизии. Осматривая эти ящики, я мысленно благодарил Патрика, оставшегося снаружи. Вооружение здесь хватило бы на хорошую боевую группу, намеревающуюся вести ожесточенный бой. Два ящика с гранатами четырех различных типов, четыре штурмовые винтовки с ящиком патронов повышенной пробиваемости, два крупнокалиберных пулемета с двумя коробами к каждому, мины-ловушки трех различных типов, огнемет с двумя баллонами и в стороне стояла длинная снайперская винтовка крупного калибра. К этому агрегату я приближаться не стал, так как в отличие от всех прочих экземпляров, винтовка выглядела далеко не новой, на ней красовались какие-то засечки и несколько корректурных простеньких рисунков, изображающих сцену боевых действий. По всему этому я решил, что винтовка принадлежит Алену.

Наличие дополнительных технических средств так же не вызывало никаких нареканий. Тут были и тактические очки, по виду совсем новенькие, только с производства, и наручные компьютеры, военного образца, которыми Грешники, впрочем, никогда не пользовались, и портативные сканеры легионеров, и еще какие-то мелочи, на осмотр которых у меня уже не хватило терпения. Я так же нашел все для установки временного лагеря. Ящик с медикаментами тоже должен был весьма удовлетворить нашего доктора, насколько я мог об этом судить. Из всего увиденного я сделал вывод, что Патрик очень хочет, чтобы мы вернулись целыми и с его невредимым грузом. Хотя, конечно, он больше волновался за груз, в чем я почему-то был безоговорочно уверен.

— Ну как вам, Клайд? — спросил Патрик, засунув голову внутрь через люк в крыше.

— Всего в достатке — ответил я, не зная что еще добавить.

— Вооружение нам любезно предоставили военные. Как и сам транспорт.

«И Алена в придачу» — подумал я про себя — «Чтоб жизнь медом не казалась».

Пройдя в кабину, я начал проверку систем. Как оказалось, вся аппаратура, установленная в машине, была новой и абсолютно чистой. Видимо военные, отдавая свой транспорт, позаботились о том, чтобы подчистить все компьютерные системы, убрав любые следы своего пребывания.

После включения генератора вокруг меня начали всплывать голографические экраны, и приятным сюрпризом оказалось наличие у медведя полного кругового обзора. Я запустил, одну за другой, программы стандартной проверки всех систем и их отладки. Компьютеры начали с жужжанием настраивать орудийные системы, связь, двигательные системы и многое другое, выводя на экран нынешние характеристики автомобиля и уровень их соответствия нормам, коими по умолчанию являлись машины, только что выпущенные с производства. После нескольких минут на моем экране был показан результат, согласно которому, все системы функционировали нормально и находились в желтой зоне исправности. И это было нормой для такой машины, ведь желтая зона означала, что система уже вводилась в длительную эксплуатацию, но пока еще не требовала замены. Так же я узнал, что у нас есть шесть разрывных зарядов к главной пушке, и по три ленты к каждому из четырех пулеметов, расположенных по бокам, о существовании которых я и не ведал прежде, так как в спящем режиме эти пулеметы покоились в своих гнездах под броней. Прочитав все это и подтвердив свое ознакомление компьютеру, я остался вполне доволен выданным транспортом. Настроение постепенно поднималось, как и надежда на то, что я в состоянии выполнить эту работу и без проблем вернуться назад.

Когда все приготовления были окончены, я решил выйти, и пока еще есть время, размяться перед долгой поездкой.

Выбравшись наверх, я обнаружил, что Патрик ведет оживленный диалог с какой-то девушкой. И хотя я не слышал о чем именно они говорят, по всему было похоже, что Патрик за что-то ее серьезно отчитывает.

Когда я спрыгнул с брони, он обернулся и широко улыбнувшись мне, взял ее под руку и повел в мою сторону. Ростом эта девушка была даже ниже него, черные как вороново крыло волосы завиваясь крупными кудрями, и в длине достигали середины спины. Несмотря на низкий рост, она была наделена изящной фигурой, все достоинства которой подчеркивал походный наряд, состоящий из высоких черных ботинок, серых штанов с карманами, коротенькой куртки цвета хаки и светло-зеленой маячки под ней, на плече болталась небольшая сумка.

Еще на подходе Патрик заговорил:

— Клайд, познакомься, это Лилит. Ваш доктор. Так же она будет отвечать за груз, после того, как вы его добудете, конечно.

Лилит. Я не слышал такого имени прежде. Конечно Филин не такой уж большой, чтобы имена повторялись. К тому же, по закону, в год одно имя может занять только один ребенок. Это давало возможность не пользоваться фамилиями или вторыми именами, как это было у предков. Родители, получившие разрешение на ребенка, могли сразу занять какое-то определенное имя, или два, если пол малыша еще не был известен. И когда ребенок рождался, ему присваивалось имя, за которым шел год его рождения, и именно в таком порядке все это заносилось в городское реестр. Если имя не было выбрано изначально, то при рождении родителям приходилось выбирать из того, что еще не занято на данный год. Но, как правило, с таким серьезным контролем рождаемости как в Филине, проблем с именами не возникало. Однако все равно, имя Лилит звучало как-то незнакомо и чуждо. И пусть я не встречал прежде других Клайдов или Джулий, эти имена не казались мне чужими. А у этой девушки имя звучало весьма экзотично. Не отрицаю, что возможно только для меня одного.

— Приятно познакомится, — сказала она, протянув мне свою ручку, облаченную в потертую кожаную перчатку без пальцев.

Из-под копны черных волос выглядывало аккуратненькое личико детские черты которого, явно вводили окружающих в заблуждение о ее возрасте. Большие зеленые глаза девушки, обрамленные контуром длинных черных ресниц, оживленно и с интересом изучали меня и всю окружающую обстановку.

— Ну, вот все и в сборе — прокомментировал Патрик, когда я пожал руку Лилит.

Откуда-то из-за машины появился Ален.

— Мы готовы ехать? — спросил он.

— Как скажет Клайд — Патрик поднял на меня глаза — Он теперь у вас главный.

Вместо гордости, которую, наверное, хотел вызвать у меня Патрик этими словами, я почувствовал дискомфорт от того, что взгляды всех присутствующих устремились на меня.

— Да — сказал я, желая как можно быстрее закончить этот фарс — Можем отправляться.

— Вот и славненько — хлопнул в ладоши Патрик — Удачи вам и до скорой встречи.

— Лилит — девушка протянула руку Алену.

— Чудно — буркнул он, пожал ее руку и быстро забрался наверх.

И тут, к моему удивлению, Патрик обнял девушку за плечи и, поцеловав в щеку, сказал:

— Удачи тебе дорогая. Будь осторожна.

Взбираясь по броне, я подумал, что возможно они родственники или старые друзья. Но если так, то либо Патрик совсем чокнулся, что отправляет ее за стену, тем более в составе такой вот группы, либо она уже бывала в подобных вылазках прежде. Мне почему-то казалось, что первый вариант вернее.

Оказавшись возле верхнего люка медведя, я обернулся, собираясь подать даме руку, как истинный джентльмен. Но как оказалось, помощь ей совсем не требовалась, ведь дама уже стояла рядом со мной.

Следом за ней я запрыгнул в люк, и задраил его за собой.

Мы покинули ангар и направились в сторону южных ворот Филина. По городу мне приходилось тащиться с черепашьей скоростью, так как маленькие улочки не предназначались для таких видов транспорта. Броневик слушался плохо, был очень грузным и неповоротливым, и мне далеко не сразу удалось найти с ним общий язык.

Лилит и Ален сидели в салоне всю дорогу по Филину. Но как только мы покинули город, выехав на просторы открытого мира, где я смог наконец дать себе волю выжимать из машины всю ее мощь, в кабине появилась Лилит.

— Я не помешаю тебе, если посижу здесь? — спросила она, с интересом глядя на обзорные экраны.

— Нет, — ответил я, и она тут же устроилась в командирском кресле.

Некоторое время мы ехали молча. Глядя на окружающий мир через экраны мониторов я снова вспомнил о грешниках. Снова грусть и тоска начали давить мне на грудь. Я вдруг почувствовал себя виноватым перед ними. «Пастырь погиб, Джим лежит в больнице, что же я тут делаю? Продолжаю жить так, словно мне не команда была важна, а только одна лишь охота». Но эти тяжелые мысли оборвал голос Лилит.

— Давно ты уже охотник? — спросила она.

— Полтора года — ответил я машинально, а затем подумал, что наверное она рассчитывала услышать цифру позначительнее.

— По-моему, это здорово. Быть тут, за стеной.

— Здорово? — переспросил я.

— Нууу… — она явно смутилась — Не считай меня легкомысленной. Я прежде бывала за стеной и в полной мере понимаю, насколько здесь опасно. Но, меня почему-то тянет в этот мир. Не знаю, как объяснить.

Ей и ненужно было объяснять. Я понимал Лилит, и не был удивлен ее словами. Ведь сам чувствовал тоже. С самой первой своей вылазки и по сей день это чувство не покидало меня. Именно оно, неодолимое притяжение мира не стесненного стенами города, являлось причиной моего присутствия там, а отнюдь не деньги предложенные Патриком.

— А много раз ты бывала за стеной? — спросил я, желая продолжить этот разговор.

— Всего дважды. С военными. Я же полевой врач — ее взгляд не отрывался от обзорных экранов.

— И как же ты тогда оказалась здесь?

— Патрик предложил.

— Ты с ним давно знакома? — мне стала интересна эта девушка, хотелось узнать ее лучше, и я очень надеялся, что не переборщу со своим любопытством.

Но, похоже, я зря волновался, и Лилит была совсем не против общения.

— Патрик мой дядя. После смерти родителей он заботился обо мне так, словно я его собственная дочь. Он и помог мне получить именно такую профессию.

— То есть тебе еще до первой вылазки хотелось побывать снаружи?

— Ну да — кивнула Лилит беззаботно — Было страшновато конечно. Да нет, даже очень страшно, когда вышла впервые. Но это быстро прошло.

— А почему тебя так тянуло сюда?

— Мои родители вместе служили на караване. В одном из рейдов они погибли.

«Ну вот, доигрался» — подумал я про себя — «Надавил на больное. Молодец, что сказать!»

— Но я помню как в детстве — продолжала Лилит — они привозили мне фотографии снаружи. Много рассказывали о том, как здорово путешествовать по этому миру, и обещали взять с собой, когда подрасту. И пока они путешествовали, месяцами не бывая дома, я сидела на попечении бабушки, няни и Патрика. Но каждый раз перед сном представляла, как мои мама и папа мчаться по бескрайнему, открытому миру навстречу приключениям, стрелою проносясь сквозь времена года и города предков, как сражаются с чудовищами и разгадывают тайны прошлого. И эти грезы остались со мной, не смотря на то, что детство закончилось. Их не загубило даже известие о том, что караван разбит и мои родители уже не вернуться домой. Я все равно продолжала представлять перед сном, что они все еще едут, куда-то далеко, навстречу новым приключениям и невероятным открытиям. Для меня они не умерли, они просто покинули Филин навсегда. Может быть, где то в глубине души, я надеюсь встретить их здесь. Глупо, да?

— Совсем нет — покачал я головой — Этот мир, он удивительный. И порой мне кажется, что здесь возможно все. Здесь нет, и не может быть чего-то глупого. Только не здесь.

Я не собирался говорить этого. Слова сами сорвались с губ. Но как бы наивно они не прозвучали, я не пожалел, что сказал их. Ведь так оно и было.

— И ты тоже всегда хотел здесь побывать?

— Нет. Но выйдя за стену однажды, уже не смог жить как раньше.

— Можем мы с тобой ненормальные? Ведь должны же бояться всего этого.

— Может и должны — пожал плечами я, и ничего не добавил. И без слов было ясно, что желание оказаться здесь во сто крат сильнее любых страхов.

Мне пришла в голову мысль, что этот мир, окружающий нас, действует на некоторых людей как болезнь. Подобно вирусу он распространяется от одного к другому. Лилит заразилась им от родителей, я от Джулии и Джима. Возможно, планета надеется вернуть нас обратно? После многих лет затворничества и отрешенности от нее, мы все же возвращаемся домой. И нас не пугают опасности, мы готовы противостоять им, снова и снова, чтобы хоть на миг, на короткое но прекрасное мгновение, вновь оказаться в объятия природы. Нам чужды эти города, консервные банки, в которых мы прячемся от чудовищ, сами не понимая того, как сильно нас тянет домой. В наш истинный дом. Земля ждет, когда мы вернемся. Она простила нас за все, что мы с ней сотворили. А может и не обижалась никогда. Ведь какими бы ни были наши предки великими, они все равно так и остались детьми, играющими с отцовским пистолетом, и найдя предохранитель причинившими вред самим себе. Но от этого мы не стали менее любимы. И возможно планета верит, что когда-нибудь мы повзрослеем и поймем, как правильно использовать дарованные нам силы. Может Пастырь был прав, и все это один единый механизм возрождения. Легионеров становится все меньше, а людей выходящих за стены своих городов все больше. Все возвращается на круги своя. Мне вдруг так сильно захотелось верить в это. Верить в то, что несмотря ни на что, в итоге мы вернемся сюда, и будем строить города без стен, перемещаться между ними без страха, и лишь на страницах истории и в пыльных музеях останутся упоминания о том безумном времени, когда по нашей планете бродили чудовища. Но так же останутся и упоминания о людях, бросивших им вызов и, не смотря на смертельные опасности, сражавшихся за то, чтобы вернуть себе этот мир. И если так будет, то все принесенные жертвы, все испытания выпавшие на долю охотников не будут напрасны.

— Ты мечтатель, да? — спросила вдруг Лилит.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, сейчас у тебя был очень задумчивый взгляд. Словно ты мечтал о чем-то.

— Ну… Может немного — ухмыльнулся я.

— Это странно для охотника.

— Почему?

— Ну потому, что охотников всегда представляют такими грубыми, жесткими, маниакально бесстрашными. Но ты не такой.

— Ты уже вторая за сегодня, кто говорит, что я не похож на настоящего охотника — отметил я.

— Прости. Я не хотела обидеть.

— Я не обиделся — это было правдой.

— Да? — она перегнулась через сиденье, и наши лица оказались очень близко друг к другу. Настолько близко, что я смог различить легкий, сладковатый аромат ее духов. Игривый взгляд зеленых глаз приковал меня к себе. Благо мы были за городом, на броневике который просто не способен перевернуться и эти факты позволяли мне не следить за дорогой.

— Тогда скажи мне, почему ты стал охотником? — она улыбалась так, словно делала что-то запретное и наслаждалась тем, что кто-то может застать ее за этим. В зеленых глазах мелькали огоньки истинного, живого интереса.

Я отвернулся, вспомнив о Джулии.

— Просто потому что мне нужно было что-то менять в жизни.

— Только поэтому? — удивилась Лилит.

Образ Джулии стоял перед моими глазами, но потом… вдруг… ее лицо стало преображаться, кари глаза окрасились в насыщенный зеленый цвет, а ражие волосы вдруг завились в колечки и потемнели. И вот, вместо Джулии я видел перед собой лицо Лилит. Она была рядом, совсем близко. Но я не смотрел на нее. Я представлял себе ее лицо, таким, каким оно было только что, несколько секунд назад. Таким оно навсегда отпечаталось в моей памяти. Ответ на вопрос не трудно было отыскать:

— Да, только поэтому.

— Ты забавный — усмехнулась она и откинулась обратно на свое место.

Тепло ее дыхания и запах ее духов исчезли. Но я продолжал чувствовать их. Я продолжал видеть ее лицо. Это тепло и этот образ словно поселились где-то в глубине меня и заняли то место, о существовании которого я уже давно позабыл.

В тот миг я еще не мог понять, что именно произошло. Ощущение было подобно легкому порыву ветерка, внезапно пронесшемуся мимо. Лишь позже я пойму, насколько важным были те мгновения, а тогда я ощутил лишь некий душевный подъем, которому, в общем-то, не придал особого значение.

Мы добрались до заданной точки примерно за три часа. К этому моменту Лилит задремала, удобно устроившись в достаточно просторном для ее габаритов командирском кресле. А то, чем всю дорогу занимался Ален, для меня так и осталось загадкой, так как он ни разу не показался в кабине.

Я сбавил ход и внимательно изучал картинку на экранах. Окружающий пейзаж снова заставил меня сомневаться в удачном завершении операции. Со всех сторон нас окружало болото, с редкими островками, на которых торчали одинокие деревца и жиденькие кустики.

Примерно через час этакого вальяжного ползания на броневика по бескрайнему болоту, на мониторе появилась крупная тепловая отметка. Компьютер определил ее как горячий источник. «Подходящее место для гнезда грендалей» — подумал я, и направил медведь в ту сторону.

Скоро впереди показались невысокие развалины овитые плющом. О том, что это развалины неких строений прошлого можно было догадаться лишь по угловатым формам, несвойственным природе. В остальном же это были просто груды камней, торчащие из болота и постепенно в нем утопающие. Я остановился метрах в трехстах от них и стал изучать показания приборов. Тепловая отметка располагалась прямо под строениями. Датчик обнаружения легионеров сильно сбоил, то показывая одного монстра, через секунду трех, и все никак не мог классифицировать их, а затем и вовсе демонстрировал пустое поле. Причин такому могло быть несколько, начиная с банальной поломки электроники, и заканчивая внешними факторами, которые мешали улавливать сигнал. С такой проблемой мне уже приходилось иметь дело прежде и сильного беспокойства она не вызвала. Грешники никогда не полагались только на показания приборов, однако без сканера, все же, наша задача сильно усложнялась.

В кабину заглянул Ален.

— Мы приехали? — осведомился он буднично.

От звука его голоса Лилит зашевелилась в кресле и, открыв глаза, стала быстро и с интересом озираться по сторонам, напомнив мне этим некого маленького зверька, высунувшегося из своей норки.

— Да — кивнул я, разглядывая развалины — Прибыли. Датчики не показывают никой активности, но прямо под теми развалинами находится мощный источник тепла. Я думаю…

— Выходим — перебил меня Ален и быстро покинул кабину.

Не смотря на то, что я никак не напрашивался на пост командира данной группы, я все же не смог оставаться равнодушным к подобному отношению. Задетая гордость начала осторожно перебирать нотки гнева где-то в глубине моего сознания.

— Выходим? — спросила Лилит, после чего сладко зевнула и потянулась.

— Мы с Аленом — сказал я решительно — Ты остаешься здесь.

— Эй — она устремила на меня полный серьезности взгляд — Я вообще-то тоже член экспедиции и, между прочим, должна буду взять образец.

— Вот когда убьем чудовище, тогда и будешь брать свой образец — я поднялся.

— Слушай — она тоже быстро встала — Я тебе не девчушка какая-нибудь, которую нужно оберегать. Я могу за себя постоять и уже бывала в экспедициях.

— Дело не в этом — сказал я настолько мягко, насколько мог — Просто кому-то в любом случае нужно будет остаться в машине, понимаешь? Кто-то должен будет следить за камерами и быть нашими глазами и ушами. Я уже знаком с подобной местностью, Ален меткий стрелок, как мне сказал Патрик, а никого больше у нас нет. Вот я и принял решение оставить здесь тебя. Я не прав?

Несколько секунд она молчала, внимательно глядя мне в глаза. Я совершенно не хотел продолжать этот идиотский спор, но мог выдать еще парочку веских аргументов, если того потребовала бы ситуация. К счастью она того не потребовала.

— Ты прав — смягчилась девушка — Буду вашими глазами и ушами.

— Спасибо — поблагодарил я Лилит за послушание и она добродушно улыбнувшись, плюхнулась в кресло водителя.

Я провел ей быструю экскурсию по приборной панели, и она всем своим видом продемонстрировала, что все отлично усвоила.

Когда я вышел из кабины, Ален уже ждал, стоя прямо под шлюзом и держа в руках свою винтовку.

— Ты не особо торопился — язвительно заметил он.

— Спешка нам ни к чему — парировал я — Мы же хотим живыми остаться.

— Как скажешь — отвел взгляд он — Ты же у нас спец.

Я оставил это замечание без внимания и, пройдя к ящикам с амуницией, стал снаряжаться на операцию. Мне следовало бы быть спокойным и максимально сосредоточенным на деле, но слова Алена, его презрительный тон, не давали мне покоя. Где-то внутри клокотала злоба, которую я старательно пытался подавить, зная, что раздоры во время работы смерти подобны. Благо мне было на ком потренироваться, ведь в первые полгода моей работы Стив занимался практически тем же, чем сейчас Ален. Некоторым людям просто необходимо подобное самоутверждение. Правда Стив знал границы, и отлично понимал когда, что, и в какой ситуации дозволено говорить. Плюс там был Пастырь и Джим, которые всегда могли прибить его авторитетом к полу. Как же мне их не хватало.

Снарядившись, я синхронизировал тактические очки с системами броневика. Хорошо, что Лилит не знала, что благодаря этой синхронизации с наручного портативного компьютера я мог делать все то, на что оставил ее. И все же я не обманывал ее, ведь живой человек за приборами и ракетной установкой намного лучше, чем удаленный контроль, потому моя совесть была чиста.

Как только я поднялся и двинулся к Алену, тот потянулся к люку и открыл его. Следом за воякой я выбрался наружу, поднялся в полный рост на броне и огляделся. Грязно-зеленое болото было покрыто густым слоем тумана и испарений, которые в купе с серым, затянутым тучами небом, окутывали мир неприятной, осязаемой, влажной и холодной вязкостью. Тут стоял спертый запах гниения. Вокруг царила гробовая тишина, прерываемая лишь периодическим утробным бульканьем и еле слышными, редкими всплесками. Тучи мелких насекомых бесшумно роились над туманом. Я сразу же натянул на лицо тряпичную маску и накинул капюшон на голову.

— Лилит, как слышишь меня? — произнес я, проверяя связь.

— Слышу тебя отлично — раздался ее бодрый голос, звучащий как-то неестественно радостно на фоне окружающего нас унылого пейзажа.

— Хорошо. Мы начинаем движение к развалинам.

— Удачи.

Ален уже спустился, и я последовал его примеру. Мои ноги по щиколотку ушли в вязкую жижу, и создалось ощущение, что если остаться на месте, то медленное погружение продолжится.

Мы начали осторожное продвижение по мерзкому болоту, словно кошки, пробуя свой каждый следующий шаг, прежде чем его совершить.

— Следи внимательно — решил напомнить я Лилит, когда мы отошли от броневика на приличное расстояние.

— Не волнуйся, вижу вас очень четко. Вокруг все тихо.

— Эти грендали хитрые твари. А мы сейчас как раз у них дома.

— Интересно, кто дает им такие странные имена?

Я не стал отвечать на этот вопрос, сочтя его риторическим.

До развалин мы дошли в тишине, в которой наши хлюпающие шаги, как бы осторожно мы их не делали, казались слишком громкими, словно громом прокатываясь по болоту. Пока мы шли, ни одно живое существо не попалось на пути, не считая насекомых конечно. Но я был абсолютно уверен в том, что грендали рядом. Я представлял как мерзкое создание ожидает нас там, за черными камнями. Каждый всплеск заставлял меня оборачиваться, оставаться напряженным и готовым быстро среагировать на внезапную атаку. Но как бы внимательно я не вглядывался в окружающее нас болото, глазу не за что было зацепиться. Вокруг царило мертвое спокойствие. Наверное, так выглядели кладбища предков, ведь те, в отличие от Филинцев, хоронили а не сжигали мертвых. Я как-то видел фотографии и рисунки, изображающие подобные места. Мрачные надгробия, кресты и памятники, стоявшие рядами друг за другом, и больше ничего. Мертвая земля. «Какая жуткая традиция» — подумалось мне тогда — «Закапывать усопших в земле, оставлять их на съедение червям, но при этом посещать это место, отдавая мертвым некие почести». Это болото создавало похожее впечатление. Словно вокруг не было ничего живого, а все живое, что сюда попадало, навсегда оставалось гнить в этой мутной жиже.

Вблизи развалины стали чуть больше походить на то, чем являлись когда-то очень давно. Можно было различить отдельные дома, хотя остались от них лишь лабиринты полуразрушенных стен, овитые плющом и покрытые мхом. Они выглядели еще более зловеще от того, что здесь от земли поднимался пар. Температура резко возрастала и тепловизор скоро стал бесполезен. Хуже расклада и придумать было сложно.

— Здесь нужно быть особенно осторожными — сказал я, когда мы ступили в этот лабиринт — Грендали способны делать засады.

Ален, шедший впереди, резко обернулся.

— Слушай — сказал он с вызовом — Мне плевать кто ты и что там сказал этот старик. Ты мне тут не начальник, не стоит себя обманывать.

От подобной наглости я лишился дара речи.

— Доходчиво объяснил? — в его взгляде читалась открытая агрессия, этот вояка готов был начать драку немедленно, скажи я ему что-то наперекор.

— Отлично — постарался я изобразить безразличие — И что же ты намерен делать?

— Выполнять мою работу. А свою работу я знаю. Ты мне тут на хер не сдался, водитель. Можешь возвращаться к девчонке, я думаю вы найдете чем себя занять.

— Да ты у нас герой одиночка — сорвался я, оставаться спокойным больше не хватало сил — Может, поделишься своим планом, чтобы я мог спокойно вернуться в машину и ни о чем не волноваться?

— Что из моих слов тебе нужно разъяснить еще раз?! — я понимал, что злю его, но уже не мог остановиться.

— Нет, нет, мне все предельно ясно. Ясно, что ты не понимаешь где находишься и что делаешь. И еще мне ясно, что домой придется тебя возвращать по кусочкам.

— Это что же, угроза, дружище? — я заметил, как его палец лег на спусковой крючок винтовки, которую он нес в руках.

Черт, да этот парень был полным психом. Я не сомневался, что он способен пристрелить меня тут безо всяких угрызений совести. И насколько бы сильно он меня не бесил, он все-таки был профессиональным военным, вряд ли у меня большие шансы победить его в открытом бою. Это проблема вытеснила из головы все мысли о легионерах, которые могут скрываться за каждым углом. Теперь моим врагом оказался тот, кто должен был быть союзником. «Спасибо Патрику за прекрасного помощника» — подумал я и в очередной раз проклял себя за то, что взялся за это дело. Нужно было быстро что-то решать. Идти на попятную, пока не поздно.

— Слушай, Ален — попытался я успокоить вояку — Разве ты не…

— Эй парни! — раздался голос Лилит в наушниках — Я вижу одного! Мерзкая тварь ползет по болоту в вашу сторону!

Я тут же переключился на новую проблему, и стал быстро перебирать на очках камеры броневика, пока не нашел ту, которая была устремлена на грендаля. На картинках в справочнике эта тварь выглядела отвратно, но в движении он оказался намного ужаснее. Грендаль напоминал огромную, лысую гориллу с белой, как у слизня кожей и акульей головой, начинающейся прямо из плеч. Все его тело покрывала тина и водоросли, по-видимому существо вылезло прямиком из болота. «Ну конечно» — вспомнил я то, что должен был учесть еще в самом начале — «Большинство легионеров схожи с амфибиями, они способны дышать как на суше, так и под водой. И грендали не исключение». Это могло объяснить и странные показания сканера. Если твари нашли себе жилище внизу, то болото вероятно искажало сигнал. Я выругался на себя за то, что так поздно об этом вспомнил. Но на самобичевание времени не было, существо медленно, приседая, двигалось по болоту в нашу сторону, помогая себе отталкиваться длинными передними конечностями, на которых можно было различить прямые черные когти.

— Не мешайся мне под ногами — рявкнул Ален — А то пристрелю.

Он оттолкнул меня в сторону и, отбежав к ближайшему укрытию, присел на самом углу и вскинул винтовку.

Что-то было не так, я чувствовал. Слишком просто. Так просто не бывает. Я продолжал следить за тварью через камеру броневика. Грендаль двигался неспешно, и направлял примерно в нашу сторону. Но почему так медленно и так открыто. Ведь он точно знал, что мы здесь. Не мог не знать. Это была ловушка.

— Вижу его — сказал Ален — Сейчас прикончу.

Раздался рев, и из-за разрушенной стены на Алена рванулась друга тварь. Я был готов к этому и тут же открыл огонь. Чудовище взвыло, рухнуло в болото, но затем извернувшись как змея вскочило и, махнув метра на три в воздух, скрылось за развалинами.

— Твою же мать! — прохрипел Ален.

Он сидел, прижавшись к стене и прерывисто дыша смотрел на то место, где только что находился грендаль. Я отчетливо видел, как моя очередь попала в цель, тварь была ранена, но этих пуль не хватило, чтобы убить ее. А вот чтобы разозлить, пожалуй, хватило.

— Тварь бежит в вашу сторону! — кричала Лилит в наушниках.

— Пристрели его! — заорал я Алену — Я прикрою!

Тот без лишних слов вновь вскинул винтовку.

— Боже — голос Лилит дрожал — Как же быстро он двигается.

Я больше не смотрел на камеру. Теперь этот грендаль проблема Алена. Я прислонился спиной к стене, обезопасив себя от внезапного нападения сзади, и внимательно вглядывался в развалины.

Раздался громкий выстрел. Винтовка Алена стреляла с грохотом настоящей танковой пушки.

— Готов! — воскликнул тот.

— Еще шевелится — возразила Лилит — Пытается уползти.

Ален выругался и вновь вскинул винтовку.

— Живучая тварь!

— Голову не задень — напомнила Лилит.

— Заткнись! Я знаю! — рявкнул Ален.

Между развалинами мелькнула тень и я выпустил туда короткую очередь но, кажется, ни в кого не попал. Грендали еще были здесь, продолжали вести на нас охоту, и мы явно сильно уступали им в скорости и реакции.

Снова раздался громоподобный выстрел.

— Теперь точно готов.

— Теперь да — подтвердила Лилит — Возвращайтесь скорее.

Ален поднялся, но я схватил его за плечо:

— Нельзя — сообщил я настолько уверенно, насколько мог — Они все еще следят за нами.

Ален застыл и даже не собираясь спорить. Хоть сейчас он понял, что я прав.

— Побежим и нам конец — проговорил я, отчаянно пытаясь найти выход из ситуации — Их там много и они готовы напасть.

Я совершил ошибку и вполне вероятно, что смертельную. Я не учел всего того, что узнал о грендалях на досуге. Я не подготовил тактику, и теперь мы оказались в ловушке. Эти твари прекрасно работают в команде, в отличие от нас. Я отчаянно силился вспомнить, хоть что-то, что даст нам шанс выжить.

— Что будем делать? — спросил Ален, не переставая оглядываться по сторонам.

— Я могу подогнать машину к вам — сообщила Лилит.

— Есть вероятность, что как только ты тронешься с места, эти твари сразу перейдут в нападение. Мы не выстоим тут сразу против трех или четырех особей.

— Значит, побежим ей на встречу? — впервые, с момента нашего знакомства, я услышал в голосе Алена неуверенность.

— Да. Это единственный вариант. Но нам нужна фора, хоть небольшая — я снял с пояса гранату — Это отвлечет их.

— Тогда на тебе левая сторона, на мне правая — он тоже зажал в руке гранату, положив большой палец на кнопку пуска.

— Срабатывают через три секунды — решил напомнить он.

— Лилит — обратился я к девушке — По моей команде веди броневик к нам. Так быстро как можешь.

— Поняла.

Мы с Аленом встали спина к спине. Мое сердце колотилось с такой скоростью, что звенело в ушах. Я старался не сбить дыхание и унять дрожь. Мысли о том, что это конец, что через несколько мгновений огромная тварь разорвет мое тело на части, просто невозможно было отогнать. Наверное, никогда еще я не ощущал так четко, что очень хочу жить и чертовски боюсь умирать.

— Давай, на счет три — голос Алена был твердым, но я отчего-то был точно уверен в том, что и ему тоже страшно. Иначе просто не могло быть.

— Один! — начал отсчет я, зажав кнопку пуска на своей гранате.

— Два! — мне показалось или что-то шевельнулось между развалин.

Медлить было больше нельзя и, набрав полную грудь воздуха, я выкрикнул:

— Три!!!

Я швырнул гранату куда-то за руины, насколько хватило сил и ринулся бежать, краем глаза заметив как Ален сделал тоже самое.

Я несся вперед, видя стального медведя, но на бегу не понимая, движется он или нет. Ален бежал слева. Все на чем я мог быть сосредоточен, это на правильной постановке ног. Главной целью было не упасть в этом болоте, и я старался прыгать с кочки на кочку не теряя скорости. Позади раздался взрыв, точнее два, прозвучавшие практически одновременно и потому слившиеся воедино. На нас посыпалась каменная крошка и комья земли. Что-то очень больно ударилось мне в спину, но я все же сумел удержаться и не сбить темп бега. Через секунду после взрыва, сквозь звон в ушах я различил неистовый, звериный рев. Рев полный ненависти, боли и лютой злобы. Рев, от которого свело все мои внутренности, но страх лишь предал сил ногам.

Я не знал, бегут эти твари за нами или нет, я не думал об этом. Все мое сознание сжалось и сосредоточилось вокруг одной единственной очень простой мысли: «Бежать! Бежать быстрее! Бежать к машине! Бежать от смерти!».

Теперь я видел, как приближался броневик, он был уже совсем рядом, когда Лилит закричала в наушниках:

— Клайд! Ален упал!

И только тогда я обнаружил, что вояки нет рядом. Я обернулся на бегу, старясь не сбавлять шага. Ален лежал на спине, всего в пяти-шести метрах позади. Он вскидывал винтовку, но к моему ужасу тварь оказалась уже над ним. Одним мощным ударом грендаль выбил из его рук оружие и оно отлетело в сторону уже несколькими частями. Второй удар был нанесен стремительно, когти полоснули по груди Алена. Не было времени решать, выбирать или что-то обдумывать. Я дал себе упасть спиной назад и, вскинув винтовку, выпустил очередь по чудовищу. Грендаль отпрыгнул в сторону, и я увидел, как две другие твари появились из-за руин.

— Не вставай! — закричала Лилит.

Оглянувшись и увидев выбрасывающего из под себя комья грязи медведя совсем рядом, я понял, что меня ждет. Лилит не собиралась останавливаться, и мне оставалось лишь надеяться, что она знает что делает. Я вжался в вязкую жижу, успев заметить напоследок, как стремительно ринулась на меня ближайшая тварь. Затем я зажмурился, и несколько тонн бронированной стали пронеслись надо мной. Раздался короткий визг и одновременно с ним мерзкий хруст.

Открыв глаза, я обнаружил, что лежу под броневиком, который прекратил движение.

— Клайд! — закричала в наушники Лилит — Клайд! Ты жив, Клайд?!

— Жив — только на такой ответ хватило сил.

Всего в полуметре от меня, под колесами машины судорожно дергался раздавленный грендаль. Раздавленный, но к моему удивлению все еще живой. Он хрипел и тянул ко мне свою когтистую лапу.

Сверху заработали боковые турели медведя.

Я вытащил пистолет и, подавшись назад, выстрелил чудовищу в голову. Тварь задергалась, забилась в своей звериной истерике, неистово клацая челюстями. Мне пришлось выстрелить еще трижды, прежде чем монстр издох. А ведь этому грендалю не хватило всего мгновения, чтобы вонзить в меня свои когти. Всего одно мгновение решило, кто из нас с ним сегодня умрет.

Пулеметные очереди стихли, и я вновь подключился к камерам броневика. Видимо одной из двух тварей удалось уйти. Останки первой лежали недалеко от тела Алена. Пулемет успел разобрать ее на части до того, как она подобралась к нашему снайперу. Ален был еще жив и даже находился в сознании, пытаясь шевелить руками и ползти.

— Отлично сработано — похвалил я Лилит.

— Ага — отозвалась та.

Похоже, она была в шоке и испугана не меньше моего. Однако сделала все правильно и быстро, за что стоит отдать ей должное. Возможно, будь на ее месте кто-то другой, мы с Аленом уже были бы мертвы.

— Ален ранен — произнесла она.

— Я вижу. Оставайся на месте. Тут у тебя больше обзора. Я за ним, а ты прикрывай.

— Надеюсь, они больше не появятся.

— Я тоже.

Я дал себе пару секунд сосредоточится, и затем, выбравшись из под бронемашины, бросился к Алену.

Он лежал на спине, неотрывно глядя в небо и часто дыша. Правую руку он прижимал к груди. Его куртка и бронежилет под ней были распороты тремя длинными полосами из которых обильно текла кровь. Левая рука словно застыла в согнутом состоянии и двигались лишь пальцы, непрерывно сжимая и разжимая кулак.

Я не знал, видит ли меня Ален, осознает ли, что сейчас происходит вокруг, но я не стал обращаться к нему, а просто подхватил руками за подмышки, и потащил к медведю. Солдат оказался тяжелей, чем я думал. Тащить его тело по болоту было невероятно сложно, и мы двигались очень медленно, пока он, видимо все же придя в себя, не начал перебирать ногами, хоть немного облегчая мне задачу.

Дважды, пока мы не оказались возле машины, пулемет выпускал короткую очередь по развалинам. Я не знал, делает это Лилит профилактики ради, или грендали все еще планируют поживиться нашей плотью. Я не стал отвлекаться и смотреть в ту сторону, полностью доверившись внимательности нашего доктора.

— Открывай нам рампу — скомандовал я — Мне не затащить его через люк.

Как только мы оказались внутри, и рампа броневика закрылась за нами, я рухнул на пол, давая мышцам и нервам отдых.

Тут же появившаяся в салоне Лилит опустилась рядом с телом Алена, который потерял сознание сразу, как только я втащил его внутрь, словно намеренно не давал себе отключиться, пока мы не окажемся в безопасности. Может, так оно и было. Я многое слышал о подготовке специальных подразделений военных, которые работают за стеной. Ален был как раз из таких, сомневаться не приходилось, а они крутые ребята.

— Ты не ранен? — спросила Лилит холодным врачебным тоном, быстро окинув меня взглядом и не переставая работать с ранами Алена.

Сразу бросалось в глаза ее перемена. В голосе больше не звучала паника или страх. Когда дело доходило до ее работы, похоже, Лилит превращалась в отличного, хладнокровного специалиста.

— Да — выдохнул я, и больше не смог ничего добавить.

Некоторое время, пока Лилит работала, я лежал глядя в потолок и приводя в порядок свое состояние. Не было никаких мыслей. Я просто лежал, смотрел в потолок и радовался тому, что выжил.

— Помоги мне положить его на койку — попросила Лилит.

Ее голос вернул меня в мир живых и заставил подняться на ноги, что стоило моему телу не малых усилий.

Мы положили тело Алена на кушетку, и пока Лилит закрепляла его ремнями, я прошел к нашим запасам и потратил бутылку воды на то чтобы умыться и утолить нахлынувшую жажду. Затем повернулся к девушке.

— Как он?

— Рана серьезная. Здесь я сделала все, что могла. Чем быстрее доставим его в город, тем больше у него шансов выжить.

— Значит нужно поспешить — заключил я.

— Мы еще не достали образец — напомнила Лилит.

— Да, я знаю. Ты уже присмотрела себе кого-то?

— Подойдет только тот, которого подстрелил Ален.

Я кивнул и направился в кабину. Хотелось как можно скорей завершить эту работу.

Я подвел медведя как можно ближе к убитому грендалю и, остановив его так, чтобы можно было быстро втащить тело внутрь, оставил Лилит следить за камерами. Но ни за то время пока я ехал, ни пока я втаскивал тело монстра, его сородичи так и не напомнили о себе.

Лилит сразу принялась за работу, а я вновь сел в водительское кресло, с облегчением осознавая, что задача выполнена с минимальными потерями для сложившейся ситуации. Взгляд уцепился за монитор, на котором виднелись злосчастные руины, чуть не ставшие моей могилой. Сейчас они выражали то же мертвое спокойствие, что и до нападения грендалей. Обманчивое спокойствие. Ведь твари все еще были там. Я знал это, и решение не заставило себя ждать. Я навел прицел главного орудия в сторону руин и, выпустив подряд четыре ракеты, превратил в пыль эти останки домов. Возможно, грендалям удалось выжить, но теперь им придется искать новое убежище, а если повезло, то все твари убиты. В любом случае, на душе у меня стало спокойнее, и я повел медведя домой.

Дорога к Филину прошла без происшествий. Где-то в середине пути, на радаре появился лукс, решительно идущий нам наперерез. Но два ракетных залпа заставили тварь передумать и сменить курс.

Лилит практически весь обратный путь провозилась с телом грендаля. Обезглавленного и выпотрошенного монстра, мы скинули уже на подъезде к городу. В Филине мы оказались когда ночные сумерки едва принялись укутывать небосвод. И я был радо тому, что большая часть любезно предоставленного нашим заказчиком снаряжения так и не пригодилась.

В ангаре нас уже ждал Патрик и бригада врачей. Лилит помогла им водрузить тело Алена на носилки, попутно засыпая их информаций о характере его ранений и использованных ею препаратах.

Патрик, сияющий от счастья, долго тряс мою руку, рассыпаясь в благодарностях и не переставая восхищаться тому, как быстро и хорошо мы сработали. Я стоически вытерпел это испытание, мечтая как можно скорее оказаться дома, посетить душ и наконец-то поесть. В итоге Патрик перевел деньги на мой счет и отпустил восвояси.

Выйдя за ворота ангара, я услышал позади себя голос Лилит:

— Уйдешь не попрощавшись? — спросила она с шутливым осуждением.

Я обернулся и встретился с ее взглядом.

— Прости — искренне раскаялся я — Просто очень устал.

Она подошла вплотную и понимающе кивнула.

— Тот еще был денек, да?

— Я так и не поблагодарил тебя, за спасение своей жизни — сказал я, вспоминая все случившееся.

— Как считаешь, получилась бы из меня охотница?

— Уверен, что да — ответил я без капли лести.

— Мне понравилось с тобой работать. Ты отлично знаешь свое дело, Клайд.

— Будь оно так, все ушли бы целыми.

— Ну, может просто Алену нужно было с самого начала не выпендриваться, а тебя слушать?

— В любом случае, я надеюсь, с ним все будет в порядке.

— Да, я тоже.

Эти слова она произнесла как-то отрешенно, словно думала сейчас совсем о другом. Ее глаза внимательно изучали мое лицо. Зависло неловкое молчание. Я не знал, что сказать и не мог оторвать от нее взгляда, а она словно решалась на что-то. Затем быстрым движением поднявшись на мыски, Лилит поцеловала меня в губы. Снова я ощутил ее приятный аромат. Но раньше, чем я успел что-то понять, ответить на поцелуй и обнять ее, девушка отстранилась. В ее глазах плясали озорные огоньки, а губы расплылись в игривой улыбке.

— Надеюсь, еще увидимся, Клайд — подмигнула она, и прежде чем я успел ответить, развернулась и быстро зашагала прочь.

Я смотрел ей вслед, пока Лилит не скрылась за дверьми ангара, но она не обернулась. Тепло ее губ и запах ее духов остались со мной, я ощущал их, словно она все еще была рядом. Они прогнали все пережитые тревоги, принесли покой и уверенность в том, что мне еще есть чего ждать от будущего. Глядя ей в след я поймал себя на том, что улыбаюсь. Улыбаюсь так же, как когда-то улыбался Джим. Улыбаюсь назло всему этому миру и всем его кошмарам. Улыбаюсь потому, что счастлив. И появилась отчетливая уверенность в том, что и Джим однажды вновь улыбнется так. Улыбкой человека, который принял этот мир таким, какой он есть и смог называть его домом. Безумно? Конечно. Но я ведь охотник, мне положено.

Глава 15

На следующий день я отправился проведать Джима. Охота на грендалей, знакомство с Лилит и ее поцелуй, сам факт выхода за ворота Филина — все это словно вернуло меня к жизни, я ощущал прилив сил и надежды на будущее. И мне хотелось как можно скорее поделиться этим с другом. От чего-то я был полностью уверен в том, что именно теперь найду подходящие слова и смогу вселить в Джима ту же уверенность в завтрашнем дне, которую обрел сам.

Но, к моему удивлению, Джима в больнице не оказалось. Медсестра сообщила мне, что тот был выписан за пару дней до моего прихода. Мне показалось, что это слишком рано. Навестив Джима в последний раз, дней пять назад, я видел все того же больного и сломленного человека, который не хотел ни о чем разговаривать и нисколько не интересовался окружавшим его миром. Однако медсестра пояснила, что все это проблемы душевного характера, а физическое здоровье у Джима в норме, и ничего большего врачи сделать не могут, пока не поступит протез, заказанный Хирургом и, следовательно, держать его на стационарном лечении смысла нет.

Когда я возмутился, что никто не поставил меня в известность, она все так же холодно и тактично поинтересовалась, кем я ему являюсь. Ответ был ясен — «никем». Доктора не станут сообщать мне о состоянии Джима, ведь я ему не родственник. А кроме них было некому держать меня в курсе. С Хирургом я общался еще меньше чем с Джимом в последнее время, а сам Змей все тот же пленник собственного горя и мог даже не подумать обо мне. Но я знал, где его искать.

Лишь войдя в бар «Кожа да кости», я тут же увидел Джима. Он сидел в одиночестве, на том самом месте, где я познакомился с Грешниками впервые, полтора года назад. Сидел, держа в руке кружку пива и глядя куда-то в пустоту.

— Как самочувствие? — спросил я, подходя и протягивая ему руку.

Джим взглянул на меня так, словно совершенно не был удивлен моему появлению и более того, это появление его абсолютно не интересовало. Он пожал мне руку и вновь опустив взгляд, одним глотком осушил свою кружку и рявкнул в сторону стойки:

— Еще!

— Вижу, идешь на поправку — ухмыльнулся я, садясь напротив и показав жестом официантке, что мне тоже стоит налить.

Джим окинул меня взглядом, от которого вдруг стало не по себе. Вся уверенность и хорошее настроение, с коими я шел на эту встречу, вдруг начали быстро таять. Я ощутил дискомфорт и растерянность. Не мог отделаться от чувства, что что-то неправильно, что-то не так и я не в курсе, что именно.

— Представляешь, пришел тебя навестить, а в палате старикан какой-то кашляет — попытался сгладить я неловкость момента веселым тоном — Оказалось, тебя уже два дня как выписали, а я и не знал.

— Нуууу… — протянул Джим — Ты же был занят, я все понимаю.

Эти слова укололи меня холодным обвинением.

— Что ты имеешь в виду?

— Твою вчерашнюю вылазку конечно. Думал, я не узнаю? — его взгляд продолжал сверлить меня ледяным холодом.

Я и правда думал, что Джим не знает об этом, и хотел сам ему все рассказать. Правда, с такими связями как у Грешников, есть вероятность, что он узнал обо всем еще до того, как я покинул город. Я почувствовал себя виноватым.

— Нет, Джим. Я не собирался ничего от тебя скрывать — меня вдруг пронзило неприятное чувство того, что я оправдываюсь, как нашкодивший ребенок — Просто предложили работу, и я согласился. Простое дельце, на один день.

— Конечно, что без дела просиживать — Джим принял из рук официантки кружку с пивом и сразу же сделал глоток.

По его виду и витающему вокруг запаху я сделал вывод, что эта кружка явно не вторая, и скорее всего уже даже не четвертая.

— Ты в чем-то обвиняешь меня? — решил я вывести этот разговор напрямую, а не играть в иронические недомолвки.

— Нет, Клайд, что ты? Я же сказал, что все понимаю.

— Тогда к чему этот тон?

— О, прости, если обидел — Джим как-то ехидно усмехнулся — Мне можно это простить, правда? Я ведь тут раненый.

Я кивнул, и тяжело вздохнув, тоже сделал глоток горького пива. Снова все мои планы и надежды рассыпались прахом. Джим не вернулся к своему первоначальному состоянию. Он вышел из меланхолического анабиоза, да, но теперь все могло стать только хуже. Мне вдруг захотелось уйти, покинуть это место ничего не говоря, и сделать вид, что всего этого просто не происходило. Сейчас я думаю, что возможно было бы лучше, сделай я именно так. Но я остался. Конечно, остался, ведь Джим был моим другом, попавшим в беду, переживающим потерю самого близкого человека. Я старался понять его, сочувствовать ему и найти способ помочь.

— Как ты? — спросил я, надеясь перевести разговор на другую тему — Готов вернуться в строй?

— В строй? — Джим вновь поднял на меня глаза, а затем рассмеялся.

Это был злобный смех, скорее насмешка над моими словами. Этот смех сквозил иронией и болью.

— В какой строй, Клайд? — спросил он не прекращая смеяться.

— Ты же охотник — напомнил я, пытаясь сделать вид, что не замечаю всего этого.

Он перестал смеяться и несколько секунд смотрел мне в глаза, а затем вновь припал к хмельному напитку.

— Охотник — утвердил он, отставив уже на треть опустевшую кружку и смачно рыгнув откинулся назад.

— Про это я и говорю.

— Может ты не заметил, но Джон погиб. Его убили там, снаружи. Ты это помнишь?

— Конечно, помню. Но…

— Что «но»?! — сорвался он на крик так неожиданно, что я вздрогнул и подался назад — Какие «но» тут могут быть?!

— Успокойся — я попытался сделать голос как можно мягче.

— Не нужно успокаивать меня, Клайд. Не нужно говорить мне, что я должен делать, ясно? Ты не дорос еще до этого. И никогда не дорастешь, до того чтобы мне указывать.

Резким, но неуклюжим рывком он стянул со стола кружку, пролив немного себе на рубашку, и припал к ней с такой жадностью, словно не пробовал пива вечность.

Я поднялся. Мне не хотелось продолжать это разговор, но еще больше мне не хотелось видеть Джима таким.

— Поговорим в другой раз.

— Нет уж, сядь Клайд. Поговорим сейчас.

— Ты пьян.

— Да, и что? — он смотрел на меня снизу вверх, и в его глазах читалась ненависть, она исказила все его лицо, превратив знакомые мне черты в маску гнева.

— Сейчас у нас не получится конструктивного диалога. Я не хочу с тобой ругаться.

— Все получится, дружище. Ты просто сядь обратно.

— Послушай…

— Сядь, мать твою, на место! — зарычал Джим, с размаху ударив кулаком по столу.

Немногие посетители заведения и его работники, уже кидавшие на нас подозрительные и опасливые взгляды ранее, теперь затихли и уставились в нашу сторону.

Я кивнул и сел на место, не зная, чего ожидать от Джима дальше, но не желая выводить его из себя.

— Вот так — кивнул он, снова оскалившись усмешкой — Хороший мальчик. А теперь давай, скажи мне все, что ты хотел.

— Сейчас мне нечего тебе сказать, Джим.

— Хорошо — кивнул он — Тогда я скажу, ты не против?

— Говори.

— Ты скотина, Клайд. Скотина и предатель.

Эти слова прозвучали с таким холодным спокойствием и уверенностью, что меня пронзило ими, как ножом. Это были не слова пьяного человека, нашедшего для себя виноватого во всех бедах. Нет, Джим сказал это так, словно давно собирался. Словно это была кульминация нашего разговора, и именно за тем, чтобы сказать мне это он и сидел тут, накачиваясь пивом и ожидая моего появления.

— Отлично, разобрались. Теперь я могу идти? — мне было плевать на его обвинения и оскорбления, в тот момент мне просто хотелось уйти и постараться забыть об этом вечере.

— Ты потащился за стену, так, словно ничего не случилось — продолжал Джим, не обратив никакого внимания на мои слова — Словно ты у нас великий охотник, а мы были лишь дополнением к тебе.

— Ты знаешь, что это не так. Я просто принял работу. Сделал то, чему ты и твой брат меня обучили.

— Именно! — вновь вскипел он — Мы тебя обучили! Ты был никем! Мы приняли тебя. Мы сделали тебя частью команды. Частью семьи…

Запнувшись после этого слова, «семья», он несколько секунд молчал, испепеляя меня взглядом полным ненависти и боли. А затем продолжил уже заметно тише:

— Я считал тебя частью своей семьи. А ты предал нас. Кинул, как только нашлось что-то лучше!

— Как ты смеешь?! — теперь уже я повысил голос, больше не желая слушать эти оскорбления — С тех пор как Пастырь погиб, не было ни дня, ни одной гребаной минуты, которую я провел бы не думая обо всем случившемся. Я приходил к тебе, постоянно, ты хоть помнишь это? Я пытался тебе помочь, Джим. Но ты даже не говорил со мной.

— Да у меня брат погиб, черт тебя дери! — размахнувшись, Джим швырнул кружку с недопитым пивом об стену. Она разлетелась на сотни осколков. Я заметил как за столиком, недалеко от нашего, трое посетителей встали и быстро направились к выходу. Официантки и бармен видимо решили не вмешиваться в это дело, так как их тоже не было видно в зале.

— Но как ты можешь меня понять, Клайд?! Это ведь был не твой брат! И не твоя семья, так?!

Я вновь почувствовал острую жалость к Джиму, прорывающуюся сквозь гнев. Он все еще страдал от утраты, ему все еще было больно так же, как в первый день после трагедии. Брат значил для него много больше, чем я мог себе вообразить. А он не знал, что именно там случилось, и почему, из-за кого погиб Пастырь. Так неожиданно все, чем он жил стало пеплом, и он не мог найти виноватого в этом.

— Ты прав, Джим — сказал я тихо — Я не могу понять, что ты чувствуешь. Но я пытался. Я пытался быть рядом. Хотел поддержать тебя, помочь вернуться.

— К чему вернуться?

— К своей жизни.

— Моя жизнь была здесь — он тяжело вздохнул — Мой брат создал эту жизнь. Теперь ее нет.

— Но ты можешь продолжить его дело.

— Тебе только это важно? Чтобы продолжалась охота?

Такого обвинения в свой адрес я не ожидал. Тем более от охотника со стажем.

— Грешники и моя семья тоже. Да, я с вами недавно, но для меня эти месяцы как целая жизнь. Вы изменили все, изменили меня. Именно здесь, с тобой и твоим братом, я словно заново родился.

— Но ты предал нас, Клайд. Тебя не тронула моя потеря и моя боль. Ты продолжил заниматься тем, чем хотел. Тем, чему я тебя научил.

— Если в этом проблема, Джим, то прости меня! Прости, во имя всего на свете! Извини за то, что я взялся за эту работу! — я почти выкрикивал эти извинения, больше не желая слышать подобных обвинений — Может и стоило посоветоваться с тобой. Но я не думал, что это станет проблемой.

— Вот именно, Клайд. Ты даже не думал об этом.

— Это же просто работа, черт возьми. Мы же охотники, разве нет?

— В первую очередь, мы команда. Мы работаем вместе и только так.

Я вздохнул. Да, наверное, он был прав, хотя конечно все это можно было сказать иначе.

— Прости, Джим. Я взялся за эту работу потому что хотел верить, что со смертью Пастыря все не закончится — мне хотелось объяснить ему все, что я чувствовал, в надежде уладить недопонимание. Я думал, он поймет.

— Вы подарили мне эту жизнь, и я стал ее частью. Я никто без охоты и без вас тоже. Именно поэтому я пришел сюда. Я не собирался бросать вас.

— Конечно, ведь ты правильно сказал. Ты без нас никто.

Я не знал, что еще добавить. Как пробить эту стену обиды и злобы, как достучаться до друга и объяснить ему, что я тоже чувствую эту боль, что мне хотелось забыться, и сделать это я мог только там, за стеной.

— Это было ошибкой, я признаю. Я виноват.

— И ты думаешь, эти твои слова что-то изменят? — голос Джима оставался все таким же холодным и беспристрастным.

— А что изменит?

— Хочешь знать? — Джим некоторое время смотрел на меня, и я чувствовал, как ярость внутри него набирает силу для какого-то важного решения.

Затем, одним быстрым движением, он достал из кобуры пистолет и направил его мне в лицо. Он был пьян, но рука не качалась, она была твердой, разве что подрагивала немного.

— Вот, что поможет, Клайд.

Я смотрел в черное дуло своей смерти и от чего-то не чувствовал страха. Я не был уверен в том, что Джим сделает это, как и не был уверен в обратном. Но мне вдруг стало плевать на свою жизнь. Конечно, умирать я не хотел, тем более так, но и страха перед смерть не испытывал. Может это был шок или жизнь охотника подготовила меня к такому повороту. В тот момент я чувствовал лишь горький привкус обиды. Он обвинил меня во всем произошедшем, он хочет убить меня и думает, что ему от этого станет лучше. Моя жертва искупит смерть Пастыря. Конечно, он поймет, что это не так, но будет уже поздно. Будет ли он жалеть о содеянном? Почему-то я не сомневался, что будет. Но не сразу, только когда боль пройдет. А сейчас я враг, он так решил и все мои слова теперь не способны что-то изменить.

— Значит, казнишь меня? — я услышал эти слова так словно они были сказаны не мной а неким посторонним обладателем весьма безжизненного голоса.

— Заткнись, Клайд, замолчи или я действительно сделаю это — его голос дрожал.

Я больше не стал ничего говорить, а лишь перевел взгляд с дула пистолета на глаза Джима. Он смотрел на меня не отрываясь. Смотрел с ненавистью и… страхом? Да, это был страх. Страх перед тем, что он собрался сделать.

— Ты спас мне жизнь, Клайд — проговорил он — Я помню это. И возвращаю долг.

Джим убрал пистолет и вновь откинулся назад.

— Никаких долгов. Мы были командой, и каждый стоял друг за друга — ответил я с горечью.

— Были — он кивнул — Но команды больше нет. Теперь ты сам по себе. Так что уходи.

— Неужели ты хочешь закончить все так?

— Вали отсюда, Клайд! — выкрикнул Джим, не глядя на меня — Проваливай к черту, пока я не передумал и не пустил пулю тебе в лоб!

Я поднялся, поняв, что нам больше не о чем говорить. Джим все решил, и я не стану больше пытаться переубедить его. Я сказал все что хотел, и больше нечего было добавить. Да и сил на споры не осталось. Я чувствовал себя настолько уставшим, словно только что вернулся с охоты.

— Мне жаль твоего брата.

— Не смей говорить о нем! — заорал Джим, но я не стал его слушать, а просто двинулся прочь. — Никогда, ты слышишь меня Клайд, никогда сюда не возвращайся!

Я шел к двери по полностью опустевшему заведению. Шел медленно, так будто иду на казнь. Я просто не мог заставить себя идти быстрее, и этот путь словно растянулся на целую вечность.

— Ты больше не один из нас! Ты никогда не был одним из нас! — голос Джима хрипел за спиной и я слышал только его и больше ничего.

— Если ты появишься здесь еще хоть раз, я клянусь, что убью тебя!

Никто кроме Джима не провожал меня взглядом, никто кроме него не видел как я покидаю этот бар.

— Я размажу твои мозги по стенке! Вали к черту! Ты…

Голос Джима резко оборвался. Дверь за моей спиной закрылась.

Глава 16

Я не мог сказать точно сколько времени прошло с моего последнего посещения бара «Кожа да кости» и последней встречи с Джимом. Может две недели или три, а может и одна не минула. Дни тянулись серой чередой и казались мне бесконечно длинными. Я был занят ничем. Это занятие отнимало все мое время. И мне не хотелось заниматься чем-то другим. Я лежал и смотрел в потолок часами. Затем поднимался, готовил себе еду, без удовольствия поглощал ее и возвращался к своему занятию. Время от времени я выходил на улицу, пару раз даже заглядывал в какой-нибудь бар, но не задерживался там на долго, и уже скоро возвращался домой. Меланхолия и абсолютное равнодушие к собственной жизни заразили меня. Целыми днями я размышлял о чем-то, проигрывал вновь и вновь события последних дней, месяцев, лет, но к какому-то выводу и итогу не приходил. Я пытался строить некие планы на будущее, но они казались настолько иллюзорными и фантастическими, что я быстро бросал это занятие. Я не собирался опускать руки, нет, просто где-то в глубине души верил в то, что вся сложившаяся ситуация разрешиться сама собой, так как не видел возможности решить ее собственными силами. Так и жил изо дня в день, ожидая, когда душевые силы вернуться, и я смогу трезво взглянуть на вещи. Но моей меланхолии не было видно конца, пока она неожиданно не оборвалась всего одним звонком. Мне позвонила Лилит.

— Привет Клайд, как поживаешь? — спросила она.

Не могу сказать, что я был удивлен ее звонком, я от чего-то был точно уверен, что мы с ней снова встретимся. И все же я не ожидал этой встречи в тот момент. Не знаю, когда я ожидал бы ее, но только не в тот момент. Однако врасплох она меня не застала, и отвлекать было не от чего. Я мог и хотел пообщаться.

— Привет — я оставил без ответа ее вопрос, так как правду говорить не хотелось ровно как и лгать.

— Должна признаться, что звонка я ждала от тебя. Все думала, когда же ты пригласишь меня куда-нибудь. Скажи честно, ты собирался?

Эта девушка умела поставить человека в неудобное положение. Я почувствовал себя виноватым в том, что не собирался разыскивать ее. Даже не знаю почему, но такие мысли меня не посещали. Может, все было бы иначе, сложись наш разговор с Джимом по-другому. Но в свете последних событий, мысли о том, чтобы связаться с Лилит не закрадывались в мой разум.

— Эм… ты не оставила мне своего номера — все, что я смог ответить на ее вопрос.

— Но ты и не спрашивал.

— Наверное, забыл — боже, как глупо это прозвучало.

— Ты ведь тоже не оставил своих контактов. Как думаешь, откуда у меня твой номер?

— От дяди?

— Верно. Ты мог бы поступить так же — в ее словах не было ни капли обвинения, голос звучал игриво.

— Да, не подумал об этом, прости.

— Послушай, я позвонила, потому что хотела с тобой увидеться. Но, знай, что я не имею привычки навязываться и люблю честность. Мне кажется, изначальная честность в общении людей позволяет избежать множества проблем, согласен?

— Да, пожалуй — ответил я, слабо понимая, к чему она ведет.

— Так вот, давай договоримся сразу, что ты ответишь мне честно на следующий заданный вопрос — ее решительность не позволяла отказаться, даже если бы мне того хотелось.

— Спрашивай.

— Пообещай, что ответишь честно. Это важно.

— Обещаю.

Я вдруг отметил, что от звука ее голоса вновь начинаю чувствовать некий прилив сил. Я был рад, что она позвонила.

— И так, вопрос — она выждала несколько секунд, словно мы были участниками некого шоу — Ты хочешь увидеться со мной? Я не зря позвонила?

— Это два вопроса — заметил я.

Лилит вовлекла меня в свою игру, и мне хотелось участвовать в ней.

— Ты можешь ответить на любой из них.

— Да, я очень хочу увидеться с тобой. Нет, ты не зря позвонила. Прости, что не сделал этого сам. Не скажу, что на то были причины. Просто… — я вздохнул — выдались не самые легкие дни.

— Ну что же, поверю тебе, так уж и быть.

— Постараюсь не разочаровать.

— Ну, так что? Раз, ты, по собственным словам, ОЧЕНЬ хочешь увидеться, то я жду.

— Чего именно? — не понял я.

Она рассмеялась.

— Приглашения Клайд, приглашения.

— Аааа… ооо… эмм… ну тогда…

— Нет, стой, не так — прервала меня Лилит — Ты сейчас соберись с мыслями и позвони мне, идет?

— Но мы же уже разговариваем?

— Я все сказала — она продолжала свою игру и кажется, увлекалась ей все больше — Теперь я отключаюсь.

И она действительно прервала связь, оставив меня в недоумении, со странным ощущением того, что меня обыграли. Да, Лилит однозначно знала чего стоит и как заинтересовать собой. Ну что же, я был готов играть по ее правилам. Мне это нравилось.

Я выждал где-то минут пятнадцать, за это время точно решив, что скажу и, пообещав себе, что следующий раунд будет за мной, и произвел обратный вызов. Лилит подошла не сразу. Игра продолжалась.

— Алло — услышал я ее голос.

— Привет — сказал я.

— Кто это? — она отлично играла удивление.

«Вот значит как» — подумал я — «Ну что же, этим тебе не поставить меня в тупик».

— Это Клайд, помнишь меня?

— Аааа, Клайд. Конечно, помню — наверное, родись она в другое время, могла бы стать актрисой — Привет. Не ожидала, что ты позвонишь. Прости, что не узнала.

— Ничего. Надеюсь, я не помешал?

— Нет, что ты. Как дела?

Повторения этого вопроса я не ожидал, но теряться не стал:

— Ничего, о чем стоило бы рассказывать. Весьма скучно.

— Не верю.

— Почему?

— Ну, ты же охотник. У вас всегда происходит что-то интересное. Сражения с чудовищами, гонки со смертью и все такое…

— А ты думаешь, что я каждый день только и делаю, что охочусь на какое-нибудь очередное чудовище?

— А разве нет?

— Не совсем.

— Как интересно. Чем же еще заняты твои дни?

— С удовольствием расскажу тебе об этом, но при встрече.

— Ой… Клайд, это что, приглашение?

— Ну да. Если ты хочешь, конечно.

— Хочу. А когда состоится эта встреча?

— Ну… скажем завтра.

— Завтра?

— Да, завтра.

— А почему не сегодня?

Она все еще обыгрывала меня.

— Как скажешь, давай сегодня.

— Нет, если у тебя есть другие, безотлагательные дела, то можно и завтра.

— Дела подождут, встретимся сегодня — я сделал тон своего голоса как можно более решительным и утвердительным.

— Отлично. Где?

— А где бы тебе хотелось?

— Ну, уж нет. Ты пригласил, ты и назначай место.

Я дал себе пару секунд на размышление. Нелегко было выбрать место, совершенно не зная эту девушку.

— Хорошо. Ты бывала когда-нибудь в парке возле гидропонной фермы?

— Да.

— Там и встретимся. У северного входа.

— Идет. Ты сказал, что мы встретимся там через два часа, или мне показалось?

— Не показалось, именно так я и сказал — похоже, меня эта игра забавляла не меньше чем Лилит.

— Ну что же, тогда до встречи, Клайд.

— До встречи.

Что-то в этом разговоре воодушевило меня. Блуждая по бесконечным лабиринтам темной пещеры меланхолии и скуки, я вдруг ощутил дуновение свежего ветерка, легкое, еле заметное, но все же различимое в спертом воздухе моего подземелья. И я пошел на него, в надежде, что скоро уже увижу солнечный свет.

Я был на месте за полчаса до намеченного времени, сам не понимая как так получилось. Я не мог позволить себе опоздать, потому все делал в спешке и в итоге через полтора часа после нашего с Лилит разговора уже стоял возле массивных ворот, за которыми начинался парк. Я не был тут с того самого дня, как расстался с Джулией. Не то чтобы мне это место навевало печальные воспоминания, хотя поначалу так оно и было, просто я не видел смысла посещать этот парк в одиночестве.

Здесь пахло свежестью, и когда-то давно, до моего первого выезда за стену, я думал, что именно так пахнет природа. Я думал, что именно здесь, в этом месте, можно прикоснуться к миру снаружи. Но все это оказалось лишь подобием реального мира. Теперь, глядя в глубину парка и улавливая его запах, я отчетливо различал всю его искусственность. Все здесь было не настоящим. Местные растения и очень немногочисленные виды животных были такими же как и люди их выращивающие — жителями запертого города, никогда не видевшими реальной природы и даже на солнце смотрящие через, пусть и невидимый, но фильтр силового поля. Нет, здесь не было ничего от запахов и цветов реального мира. Все здесь было похоже на фотоснимок, лишь дающий визуальное представление о том, что на нем изображено, но никак не являющийся оным.

Так я стоял и смотрел в глубину этого парка, когда Лилит похлопала меня по плечу. Я обернулся и встретился с ее улыбкой.

— Снова замечтался? — спросила она.

— В какой-то мере.

В этот раз она выглядела иначе. Одетая в простое белое платье она казалось совсем не той девушкой, с которой я в последний раз покидал город. В ней была… женственность. Настоящая женственность, резко контрастирующая с тем ее образом, который врезался в мою память. Глядя на эту девушку никак нельзя было даже вообразить, что он способна покинуть город, отправится на охоту за чудовищами, водить бронетехнику или стрелять. Весь ее образ отрицал само понятие оружия, грубого, холодного и ассоциирующегося с жестокостью и болью. Эта перемена удивила меня. Уж не знаю, на что я рассчитывал. Что она прибудет на свидания с кобурой за поясом, в военных штанах и с рюкзаком за плечами? Конечно, нет. Я, наверное, просто не задумывался об этом. Думая о Лилит я представлял ее именно такой, какой увидел впервые и не предполагая, что может настоящая Лилит совсем иная, женственная и хрупкая. Но я быстро справился со своим удивлением, четко решив, что меня привлекает этот образ и этот контраст.

— Почему ты выбрал парк? — спросила она.

— Я часто бывал здесь прежде, и мне нравится это место — я чуть не сказал о том, что на самом деле этот парк был первым местом, пришедшим мне в голову — Но если ты против, можем пойти в любое другое место. Город большой.

— Но скучный — кивнула Лилит — Я не против прогулки по парку.

Она взяла меня под руку, и мы двинулись за ворота, вглубь зеленого подобия жизни.

— Не против, если сначала я спрошу тебя о работе? — поинтересовалась Лилит.

— О работе? — удивился я.

— Да, мой дядя просил переговорить с тобой на счет совместной работы в будущем.

— Ах вот в чем причина нашей встречи — воскликнул я с беззлобным укором.

— Нет, нет — запротестовала Лилит — Просто, когда я узнавала у него твои контакты, он заодно попросил переговорить с тобой и на этот счет. Он бы сам связался с тобой через пару дней, просто тут подвернулся удачный случай. Если не хочешь говорить об этом, то и не нужно…

— Не беспокойся — оборвал я череду ее оправданий.

Я от чего-то был точно уверен в том, что Лилит не подсадная утка, подброшенная мне Патриком для вербовки. Вот уж не знаю откуда у меня взялась такая уверенность, ведь если разобраться, то подобный вывод напрашивался сам собой. Но глядя в ее зеленые глаза просто невозможно было поверить в то, что за ними скрывается ложь.

— Я хотела обсудить это сразу, чтобы в дальнейшем подобные разговоры не портили нам свидание — закончила она, переведя дух.

Свидание. Почему-то мне вдруг стало тепло на душе от этого слова. Я поймал себя на мысли, что впервые нахожусь на свидание. С Джулией мои отношения закрутились как-то сами собой, и никаких конкретных свиданий не было, просто обычные встречи. А все что было кроме Джулии я не считал отношениями вовсе.

— Хорошо — кивнул я — Давай обсудим.

— В общем, он предлагает продолжить сотрудничество. Сказал, что знает, что у тебя произошло с прошлой командой и может дать некоторую поддержку, если ты намерен этим заниматься в будущем.

Складывалось ощущение, что Лилит хочет как можно быстрее отделаться от данного разговора, настолько быстро и сухо она отчеканила эти слова. Но эти же слова поразили меня, словно удар молнии и застали врасплох. Патрик знал обо всем случившемся, и это логично, с его-то связями, но все равно я не ожидал подобного. Неприятные воспоминания нахлынули волной, затапливая радость встречи с Лилит.

— Так что именно он предлагает? — нахмурившись, спросил я.

— Это все, что он сказал мне. Остальное обещал рассказать тебе лично, если свяжешься с ним в ближайшее время.

Так свежи еще были воспоминания о последнем разговоре с Джимом. Но задумавшись об этом, я вдруг понял, что меня это больше не сдерживает. Совсем наоборот, теперь, когда все точки расставлены, я готов был взяться за новую работу без каких-либо сомнений и терзаний. Я не чувствовал себя виноватым в чем-то, обиженным не чувствовал тоже, просто смирился с тем, что больше не работаю на Грешников. Если вообще когда-нибудь еще будет такая команда как Грешники.

— Так что мне сказать дяде? — спросила Лилит, и я понял, что уйдя в свои мысли так ничего и не ответил.

— Я свяжусь с ним сегодня же — сказал я решительно.

— Отлично — в ее голосе было отчетливо различимо облегчение. Похоже, что этот разговор и правда был навязан ей Патриком, и она искренне обрадовалась тому, что так быстро от него отделалась.

— А куда мы направляемся? — Лилит настолько резко сменила тему, что не оставила мне шанса подстроиться под этот переход.

— Просто гуляем — ответил я, оглядываясь по сторонам в поисках ответа — Там, чуть дальше, есть прудик, весьма живописный.

— Тогда рассказывай — вновь поставила меня в тупик Лилит.

— Что рассказывать?

— Что ни-будь. Как ты провел эти две недели, например?

— Скучно.

— Почему? Неужели охотнику нечем занять себя в обычной жизни?

Я вспомнил о наших с Джимом похождения по клубам и барам Филина. Да, нам было чем заняться. Но все изменилось.

— Я думаю, что как и большинству людей, в одиночестве мне нечем себя развлечь.

— Почему бы тогда не встретиться с друзьями?

— Потому что у меня не так-то много друзей. А недавно их стало еще меньше — я пожалел, что сказал об этом, мне ни в коем случае не хотелось вызывать у нее жалость к себе.

— Ты это о своей команде? Прости, если поднимаю неприятную тему.

— О команде — подтвердил я — Но тебе не зачем извинятся. В этом нет ничего, о чем я не мог бы рассказать. Вот только рассказывать особо нечего.

— Всегда есть о чем рассказать — возразила Лилит — Грустное, веселое, доброе или злое, но всегда есть что-то. Вопрос только в желании делиться этими историями.

А ведь она была права. И мне хотелось поделиться. Хотелось снять груз с души.

— Я не самый хороший рассказчик. Если что интересно, можешь спросить, я отвечу.

— Каких тем можно касаться?

— Любых.

— И ты на все ответишь? — озорной интерес зазвучал в ее голосе — Любая тема?

Я кивнул.

— Но, пожалуйста, если ты не захочешь говорить о чем-то, я пойму. Только не нужно лжи, хорошо?

— Считаешь меня лжецом?

— Нет, не подумай. Просто многие люди боятся сказать, что не хотят сейчас обсуждать что-то, но и правду говорить не желают, вот они и врут. Это не значит, что они лжецы, просто они сглаживают углы разговора, стараясь не обидеть собеседника. Но по мне так лучше услышать отказ чем ложь, понимаешь?

— Да, понимаю. Обещаю, что не буду тебе лгать.

— Верю.

Лилит задумчиво улыбнулась, а затем начала задавать вопросы. Их было много, разных, странных, даже немного личных, но ничего такого, что могло бы меня задеть. И на все ее вопросы я дал ответ, ни в чем не солгав, как и обещал. Я рассказал чем занимался до охоты, рассказал как стал охотником, рассказал про своих родителей и про свое увлечение гонками, рассказал про Грешников и про то как все закончилось. Я поведал Лилит большую часть своей жизни, но ее интерес не иссякал.

— Почему тебе хочется знать об этом? — спросил я, поймав момент между ее вопросами.

— Я хочу знать, что ты за человек, вот и все. Мне интересно кто ты, чем ты дышишь, о чем мечтаешь.

— И какое же мнение у тебя складывается обо мне?

Она посмотрела мне в глаза как-то слишком серьезно.

— Я скажу тебе это, но только в следующий раз.

— Хочешь обдумать полученную информацию?

— Может так, а может ответ уже есть — ее лицо вновь приняло хитрое выражение — А таким вот образом я гарантирую себе второе свидание.

— Вот значит как.

— Именно так. Так что, Клайд, если тебе и правда хочется узнать ответ на этот вопрос, тебе придется увидеться со мной еще раз.

— А может, я уже и так все знаю? — парировал я.

— Это как?

— Ну раз ты рассчитываешь на второе свидание, значит я не оставил о себе плохого впечатления.

Лилит не нашлась, что ответить и в ее взгляде я прочитал, что в нашей игре я только что заработал одно очко. Но эта игра продолжалась.

Мы гуляли до самого вечера. Постепенно наш разговор переключился с вопросов о моей жизни на различные абстрактные темы. Мы обсуждали Филин и его жителей, обсуждали другие города, в которых никогда не бывали и могли основывать свое мнение только на слухах и домыслах. Временами мы смеялись и шутили, а затем наш разговор уходил куда-то в сторону великих философских вопросов и лирических тем. Я и не помню, чтобы за последнее время говорил с кем-то так долго. Оказалось, что мы много чего можем обсудить, нам многое интересно и многого мы не знаем, но хотели бы узнать. Не было момента когда наш разговор заходил в тупик и не находилось чем его продолжить.

К концу того дня я чувствовал себя с Лилит настолько легко и расковано, словно знал ее целую вечность. И этот вечер был лучшим, что случилось со мной за долгое время. От того стало немного грустно, когда он подошел к концу.

Я проводил Лилит до дома, когда ночной мрак уже окутал небеса и Филин зажег свои неоновые огни.

— Спасибо тебе — сказал я, когда мы остановились у дверей ее дома.

— За что? — удивилась она.

— За этот день — я хотел объяснить, что имею в виду, но в последнюю минуту передумал. Мне казалось, что она понимает о чем я говорю и мне не нужно ничего разъяснять.

— Это же ты меня пригласил, Клайд — улыбнулась она в ответ — Ну а если так понравилось, то может пригласишь и на второе свидание?

— Может быть — нарочито загадочно ответил я.

Мне хотелось этого. Хотелось пригласить ее прямо сейчас, назначить встречу на завтра, но я сдержался. В нашей игре были особые правила. Ожидание, надежда, но не уверенность, вот что рождает интерес в самом начале, и эти ощущения хотелось немного продлить.

— Ну что же… тогда я отправлюсь домой и буду ждать от тебя звонка — сказала она, словно раскусив мой план.

— Доброй ночи — кивнул я.

Некоторое время мы так и стояли, глядя друг на друга. Она изучала мое лицо, словно стараясь найти в нем что-то, затем вновь улыбнулась.

— Доброй ночи, Клайд — после этих слов она развернулась, и через пару секунд скрылась за дверью.

Я направился домой длинной дорогой. Мне не хотелось запираться в четырех стенах. Только не этим вечером. Я шел по улицам Филина и размышлял о проведенном дне, о Лилит, и от этих мыслей мне становилось как-то невероятно спокойно и легко. Я не думал ни о чем конкретном, просто вспоминал ее лицо, голос, обрывки нашего разговора, и ощущение некой душевной свободы дарило мне покой и умиротворение.

Тем же вечером я набрал Патрику.

— Добрый день, Клайд — поприветствовал он с уже знакомым мне радушием и оживлением.

— Добрый — отозвался я — Лилит сказала, что у вас есть ко мне разговор.

— О да, да — бодро подтвердил он — Как прошла ваша встреча?

— Хорошо — ответил я, хотя этим словом нельзя было выразить и десятой доли переполняющих меня эмоций.

— Прекрасно — Патрик явно понял, что я не собираюсь распространяться на эту тему — Что же… скажи мне, сынок, ты собираешься продолжать свое дело?

— Возможно. Но, я так понимаю, вы уже в курсе моих дел с Грешниками.

— Конечно — похоже, что он постарался сделать тон своего голоса сочувственным, но я явственно слышал в нем нотки нетерпения и желания скорее перейти к главному вопросу.

Я не ждал от Патрика сочувствия и не нуждался в нем, но мысленно поблагодарил его за эту попытку.

— Без команды я не могу продолжать. А к койотам я не подамся — прервал я повисшее на линии, неловкое молчание — Других же команд в городе нет.

— Пока нет — тут же подхватил Патрик — Но новую команду можно создать.

Меня эти слова не удивили. Более того, еще только собираясь звонить Патрику, я уже знал, о чем пойдет наш разговор.

— На это нужны немалые средства и опыт — посчитал я нужным сказать то, что без сомнения и так ему было известно.

— У меня есть необходимые средства. А у тебя есть опыт. И я готов поделиться своими средствами, если ты поделишься опытом.

— Так вы хотите создать новую команду охотников?

— Нет. Я хочу, чтобы ты создал новую команду охотников, Клайд. Создал и возглавил.

А вот такого я уже не ожидал. Думал, он предложит мне место в новой группе, которую создает лишь для собственных целей. Но возглавить полноценную команду охотников? Мне? Человеку, который сам стал охотником лишь полтора года назад? Безумие. Я ведь просто водитель. Конечно, в грешниках я был на ровне с остальными, ходил в бой а не отсиживался за рулем, но все же… все же я не чувствовал себя настоящим охотником. А уж тем более капитаном команды.

— Боюсь, что моего опыта для этого будет недостаточно.

— Мне кажется, ты слишком суров к себе. Лилит подробно рассказала мне обо всем, что произошло во время вашей вылазки, и я остался вполне доволен услышанным.

— Но это была только одна вылазка. Перед нами стояла далеко не самая сложная задача, и все равно один из нас получил серьезное ранение.

— Ален сам виноват в случившемся. Это, кстати, его собственные слова.

Вот уж в чем я сомневался, так это в том, что Ален признал свою ошибку. Скорее уж верилось в то, что Патрик идет на любые ухищрения, лишь бы я согласился. Не могу сказать, что у него это плохо получалось.

— Послушай, Клайд — затараторил Патрик, почувствовав мое смятение — Может поначалу будет сложно, но я верю, что ты справишься. В любом случае, мне не найти более опытного охотника, а тебе не найти новую команду. Так почему бы нам с тобой не объединиться?

— А зачем вам команда охотников?

— Я занимаюсь научными разработками для нашего города — начал Патрик так, словно бы только и ждал этого вопроса — Большинство из них связано с легионерами и их миром. Сам понимаешь, что из этого вытекает. Использовать военные ресурсы слишком дорого. Я пользовался услугами вашей бывшей команды, но ее больше нет. Вложившись в создание новой команды я решу сразу две проблемы, уменьшу свои затраты в дальнейшем и буду иметь под боком опытных людей. Ты сможешь заниматься любой работой, никак не ограничиваясь только моими заказами. В твоем распоряжении будет полноценная группа охотников, с той лишь разницей, что мои задания будут всегда стоять в начале очереди и, конечно же, плата за них будет гораздо ниже обычного. Что скажешь?

Уговоры Патрика не сработали. Не сработали по той причине, что я с самого начала разговора был согласен. Тогда еще не знал, на что соглашаюсь, но узнав не смог переменить своего решения. Все мои отпирательства и возражения звучали лишь для того, чтобы их опровергал Патрик, придавая мне тем самым уверенности и раскрывая свои планы и идеи на счет меня. Но возражений больше не осталось, а решение я уже принял. Вернуться за стену было главным моим желанием. Если я вернусь туда как капитан собственный команды… что же, пусть будет так.

— Согласен, — ответил я, выдержав определенную паузу.

— Великолепно, — ликовал Патрик. — Значит, нам нужно обсудить детали. Но это лучше при встрече. С меня снаряжение и группа.

— Только снаряжение, — отрезал я. — Пока без группы.

— Но как же? — удивился он — Ты же не собираешься выходить за стену в одиночку?

Патрик был прав. За стеной нужно, чтобы кто-то прикрывал твою спину. Но я не хотел чужих людей. Лучше никого позади, чем человек, которому ты не можешь доверять. И дело не в моем опыте работы с Аленом. Просто мне не хотелось незнакомой команды. Я вспоминал Грешников и думал о том, что даже не будь я теперь с ними, мне будет очень сложно прижиться в новой группе, а уж стать их командиром и подавно. Людей я хотел подобрать сам.

При мысли о будущем мне вдруг пришла в голову идея, которая засела там подобно занозе. Идея, достаточно туманно связанная с предстоящими делами, однако настолько интригующая, что я не мог больше думать о чем-то другом.

— Конечно, я буду не один — ответил я Патрику — Но я постараюсь сам уладить данный вопрос.

— Ты уверен?

— Да.

— Как скажешь, Клайд. Я тебе доверяю.

— Спасибо — искренне поблагодарил я Патрика за доверие и за то, что он не стал настаивать на своем.

— И будет еще одно условие — поспешил сказать я, желая как можно скорее воплотить свою новорожденную идею в жизнь.

— Какая?

Я рассказал Патрику, что и когда мне потребуется и он согласился не став задавать лишних вопросов. Мы договорились о скорой встрече и попрощались.

Отключив связь, я некоторое время посидел в задумчивости. Стоило ли делать то, что я запланировал? Многие на моем месте подумали бы дважды, а то и трижды, и в итоге отказались бы от задуманного, многие осудили бы меня, но принятое решение я так и не изменил.

Я набрал номер Лилит и через несколько секунд услышал ее голос.

— Привет, Клайд. Думала, ты будешь мучить меня дольше.

— Я не собирался тебя мучить. Просто нужно было кое-то решить.

— Что же?

— Расскажу чуть позже. А сначала хотелось бы перейти к главному вопросу, если ты не против.

— Не против — я услышал в ее голосе знакомые мне нотки заинтересованности — Что за главный вопрос?

Я не смог сдержать улыбки при мысли о том, что мне удалось ее заинтриговать.

— У меня появились идея на счет второго свидания.

Глава 17

— Ты умеешь быть оригинальным, Клайд — весело сообщила Лилит, когда мы выехали за городские ворота — Как думаешь, я первая девушка в Филине, которую позвали на такое свидание?

Я не ответил, но очень вероятно, что именно так оно и было. Поди поищи еще одного такого же сумасшедшего как я. Я убеждался в этом с каждой минутой удалявшей нас от родного города. И, похоже, Патрик был со мной согласен. Он старался доверять мне, но было заметно, как сильно он нервничал, когда провожал нас. Я не только увозил в неизвестность оборудование стоившее ему не малых денег (для этой поездки он арендовал последнюю модель быстроходного военного танка — «Снежная Пума», чем меня очень удивил и порадовал), но и забирал с собой его племянницу, почти дочку. Странно было, что он вообще отпустил нас. Но снабдил лучшими средствами защиты и снаряжения, хоть я и сказал, что хочу покинуть Филин всего на несколько часов и не собираюсь удаляться от города дальше чем на пару-тройку километров. Я очень надеялся, что смогу оправдать его доверие. Я и сам немного нервничал, чувствуя себя ответственным за Лилит. А вот она, похоже, не волновалась вовсе. Она согласилась на данную авантюру сразу же и без вопросов. Беззаботная и невероятно счастливая, Лилит и правда относилась к этому как к свиданию оригинальному и интересному, но абсолютно безопасному. И этим мы с ней нарушали один из главнейших законов Грешников — «относись серьезно к своей работе».

— Жаль, что меня зовут не Бони — сообщила Лилит когда мы выехали за ворота Филина.

— Что? — удивился я — Тебе нравится это имя?

Я не встречал никого с именем Бони. Она казалось каким-то… странным. Хотя, ничуть не более странным, чем Лилит.

— Нет, не в этом дело. Ты что не знаешь о Бони и Клайде?

— Эмм… нет, не припомню ничего такого. А кто они такие?

— Герои далекого прошлого.

— Герои? В смысле вымышленные?

— Точно не знаю. Но читала я о них в исторических архивах, не в художественном разделе, так что похоже они жили на самом деле. Во времена предков, еще до генетических войн.

— И чем они занимались, что стали так знамениты?

— Боролись с какой-то системой. Помогали людям. Путешествовали и грабили злодеев, раздавая деньги бедным. Как-то так. И они всегда были только вдвоем. Прикрывали друг другу спину. Возлюбленные, посвятившие себя жизни полной риска и опасностей.

— Звучит слишком романтично, чтобы быть правдой.

— Может ты и прав — протянула Лилит мечтательно — Но мне хотелось бы верить, что такие люди жили на самом деле, когда-то очень давно. Два человека, против всего зла этого мира. Вот прям как мы с тобой сейчас. Только меня зовут не Бони.

— А думаешь, Лилит и Клайд не звучит? — спросил я.

— Может быть — задумчиво ответила она, похоже, прокручивая наши имена в голове — Но нужно к этому привыкнуть.

После сорока минут езды вокруг города я все же нашел подходящее место. Небольшой холмик, с которого открывался великолепный вид на Филин расположенный всего в километре с небольшим от нас.

— Ну что же, вот мы и на месте — сообщил я Лилит и в очередной раз проверил сканер.

Аппаратура молчала, уверяя, что вокруг нет нас ни единого легионера, и я ей верил, но все равно чувствовал тревогу.

— Можно выходить? — спросила Лилит с нетерпением.

Я привел наш маленький бронированный танк в боевое положение, установил сигнал тревоги на моментальное оповещение при обнаружении легионера в радиусе пяти километров, и сделал вообще все то, что мог, для обеспечения нашей максимальной безопасности.

— Да, теперь можно выходить — сообщил я и открыл боковую дверь.

Прохладный вечерний ветер заставлял поежиться, но ощущение было приятное. На небе полыхал оранжево-красный закат. Диск солнца лишь на четверть выглядывал из-за горизонта. С востока надвигалась черная пелена ночи, и свет заметно проигрывал ей. Филин, ощетинившись к небу бессчетным количеством игловидных антенн, лежал ровно между этим противостоянием, прямо перед нами. Огромный, металлический город, окруженный стеной, он казался диковинным зверем, настолько старым и уставшим, что уже не способен на передвижение и обречен лежать на земле, придавленный собственным весом и наблюдающий за вечными сменами дня и ночи, зимы и лета. Недвижимый, но все еще живой. Оттуда, снаружи, я чувствовал его жизнь лучше, чем когда находился внутри этих стен. Город дышал. Я будто слышал это дыхание. Неравномерные вздохи десятков тысяч запертых в нем жителей, блуждающих по серым лабиринтам его улиц и наполняющих город жизнью. А мы с Лилит вырвались из этого потока, и смогли взирать на него снаружи.

— Он выглядит таким одиноким — сказала Лилит, глядя на наш родной город — Словно кто-то бросил его здесь. Серая клякса, неуместная и ненужная.

— Он оберегает нас — возразил я, защищая честь Филин, однако в общем впечатлении был с ней согласен.

— Да, конечно. И спасибо ему за это. Но… — она замолчала, и я понял все, что не было сказано. Я был согласен с этими непроизнесенными словами.

Отсюда, снаружи, было отчетливо видно насколько этот город чужд общему пейзажу. Становилось ясно, что он лишь временная мера безопасности. Но придет время, легионеры исчезнут, а люди останутся. Мы вновь расселимся по планете, и надобность в надежных стенах Филина отпадет. Казалось, что город, обладая неким мистическим самосознанием, понимает свою учесть и принимает ее. И мне становилось жалко это уродливое, металлическое существо, без возражений выполняющее возложенный на него долг.

Расстелив покрывало на земле, мы с Лилит расположились на нем, сев спиной к машине и лицом к городу, и молча смотрели, как тьма наступающей ночи пожирает остатки дневного света. Мы молчали не потому, что нам не о чем было поговорить, а потому что в ту минуту не нужны были слова. Мне кажется, что думали мы тогда об одном и том же, заворожено глядя на то, как Филин зажигает свои ночные светила. Стена покрылась вереницей ярких огней прожекторов, словно искрящаяся драгоценными камнями корона опустилась на город. А в центре засияла башня — единственное строение, возвышающееся над стеной — она устремила в небо лучи прожекторов. Видно было как свет частично рассеивается по куполу, делая его видимым, слегка мерцающие ореолом, нимбом нависшим на Филином.

Звездное покрывало накрыло небо у нас над головой. Солнечный свет угас, и осталось лишь слабое свечение, растянувшееся по кромке горизонта на западе. Заметно похолодало, но нас согревал слабоалкогольный горячий напиток, привезенный из города в большом походном термосе.

— Это сказочно красиво — сказала Лилит заворожено — Он похож на одну из этих маленьких звезд — он взмахнула рукой в сторону неба.

— Значит, теперь он уже не кажется тебе таким скучным?

— Похоже, что все зависит от стороны, с которой ты смотришь. И, наверное, я уже никогда не смогу воспринимать его так, как прежде. Спасибо тебе, Клайд, что показал мне все это.

— Ну, сегодня моя очередь дарить тебе приятный вечер.

— Без сомнения, это самый прекрасный и романтический вечер в моей жизни.

Снова молчание. Мне хотелось сказать что-то, но я не находил нужных слов. Те минуты словно были наполнены неким волшебством, пронизывающим меня, Лилит и город, связывающим нас в единое целое, уберегающим от всех кошмаров, обитающих во тьме. Но в то же время эта магия казалась такой зыбкой, ранимой и тонкой, что каждое неверное слово могло разрушить ее, порвать эти тонкие нити. И я молчал, наслаждаясь каждой секундой, каждым мигом, который хотелось превратить в вечность.

— У меня нет слов — печально улыбнулась Лилит — Нет слов, чтобы описать все свои ощущения. Такое со мной впервые. Отец всегда говорил, что я много болтаю и что в любой ситуации я найду что сказать. И он был прав до этого момента. Сейчас я не могу найти слова, которые способны передать весь смысл чувств и эмоций, страхов и надежд, которые я испытываю.

— Слова, лишь скудный способ выражения эмоций — сказал я осторожно — И мне кажется, что сейчас они нам не нужны.

Она взглянула на меня. Впервые за этот магический вечер наши взгляды встретились. И я понял все, что она так и не смогла произнести. Нежные, тонкие пальцы коснулись моей руки, и по телу пробежала приятная дрожь. Я сжал ее руку. Наши лица оказались ближе, губы встретились. Вначале осторожно, опасливо, но только в начале. Тепло ее поцелуя, ласковые но крепкие объятия, я закрыл глаза и, погрузившись в это с головой, исчез, растворился во вселенной, где были только мы вдвоем, я и Лилит. Я перестал существовать на несколько кратких мгновений и на бесконечно долгую вечность. Эмоции разорвали мое тело на части, им стало тесно в столь жалкой, земной оболочке. Они рванулись наружу и заискрились вокруг нас миллиардами незримых огней. Этот вихрь уносил нас прочь из привычного мира, туда, где никто и ни что не способно было разделить нас. И когда я вновь открыл глаза, все вокруг стало иным, а может это я стал другим вернувшись из далекой вселенной наших чувств. Зыбкая магия, окружавшая нас, теперь обрела форму, незримую, но явственно ощущаемую нами обоими.

Мы смотрели друг другу в глаза. Затем был еще поцелуй, и снова наслаждение сладостным послевкусием, и опять. А потом Лилит мягко улыбнулась и прижалась ко мне, и мы снова вернули свои взгляды к городу, наблюдающему за нами, оберегающему даже вне своих стен.

Скоро я ощутил, как Лилит задрожала.

— Холодно? — спросил я ласково, крепче прижимая ее к себе и желая отдать все свое тепло.

— Немного.

— Можем отправляться домой.

— Я хочу остаться — она подняла на меня глаза — Давай останемся здесь до утра. Пусть это будет наша ночь. Нас никто не потревожит.

Я молча согласился. От чего-то я был полностью уверен в том, что и правда никто и ни что этой ночью не потревожит нас.

Скоро согревающий нас напиток закончился. Лилит поднялась, не выпуская мою руку, и потянула меня к машине. Так же, без слов, я подчинился.

Дверь бронированной пумы закралась за нами, отрезая от ночного мрака и взгляда Филина. Он не должен был стать свидетелем всего дальнейшего. Это только наша ночь и ничья больше.

Постельное белье было брошено на пол, она легла на спину и потянула меня вниз. Снова поцелуй. Но уже не осторожный. Осторожность превратилась в страсть, и эта страсть наполнила тело жаром. Эмоции вспыхнули пламенем, и только им было позволено существовать рядом с нами, искрится между нами, подобно электричеству пробегать по телам. Все прочее было отвергнуто, выселено в ночь и оставлено там до утра.

Я сдернул с нее майку и прильнул губами к груди. Затем моя рубашка отправилась туда же. Ее пальчики ловко расстегнули ремень у меня на штанах, нетерпеливо сорвали кобуру с пистолетом, и та полетела в сторону, с грохотом врезавшись в стену. Следом мы избавились от всей прочей одежды. И между нами не осталось ничего, плоть касалась плоти, и возбуждение достигло неописуемых высот. Мы обнажили не только тела, мы обнажили свою звериную природу. Вновь вернувшись в первобытный мир, далекий от технологий, моральных ценностей и этических правил, мы набросились друг на друга с жадностью животных, в которых нет и не может быть ничего человеческого.

Жаркий акт сопровождался криками и стонами, частым дыханием, переходящим в хрипящий звериный рык. После недолгой передышки последовал еще один, еще более страстный и яростный.

Запертые в маленькой бронированной коробке, окруженной бескрайними просторами открытого мира, который населяют жуткие, кровожадные существа, мы не чувствовали страха. Мы утратили ощущение времени. Мы забыли о существовании кого-либо еще на этой планете. Осталось только наслаждение, и мы отдались ему без остатка. Граница между реальностью и фантазией стала вдруг незначительной. Мы не заметили эту границу, когда уснули в объятиях друг друга.

Ни одна тварь, бродящая по земле в поисках добычи, не приблизилась к нашему убежищу, и не потревожила нас. Лишь на рассвете, когда серые сумерки уже рассеяли лучи восходящего солнца, сигнал тревоги разбудил нас.

Я быстро поднялся и бросился к мониторам. Рефлексы, наработанные в команде Грешников, давали о себе знать. Еще не проснувшись окончательно, я уже сидел за рулем, готовый тут же сорвать машину с места. Но в этом не было никакой необходимости. Компьютер сообщал, что на границе зоны покрываемой нашим сканером, бродит стая гончих. Сканер обнаружил пять особей. Не проблема для такого мощного танка, как наш, волноваться было не о чем.

Я выключил визжащую сирену тревоги и повернулся к Лилит. Она сидела на полу, завернувшись в одеяло, и сонно терла глаза.

— Прости — сказал я — Ложная тревога.

Для верности я вновь взглянул на монитор. Гончие явно не догадывались о нашем существовании и продолжали свой путь, приближаясь к границе зоны сканера.

— Ложная? — заспанно переспросила она.

— Да — кивнул я.

Она зевнула, прикрывая рот ладошкой. Глядя на нее я почувствовал прилив нежности. Воспоминания о проведенной ночи наполняли мою грудь теплом, которое так и норовило вырваться наружу потоком эмоций и чувств.

Я подошел, сел рядом и поцеловал Лилит в губы. Затем спросил:

— Готова возвращаться?

— Уже? — спросила она с разочарованием.

— Думаю пора. Следующая тревога может быть серьезней. Не стоит больше рисковать. Мы и так провели здесь целую ночь.

— Но это ведь была прекрасная ночь.

Я улыбнулся, полностью с ней согласный, а затем вновь прильнул к ее губам.

Одевшись, я налил себе горячего чая из термоса, и пока Лилит приводила себя в порядок, покинул машину, предварительно удостоверившись, что гончие удалились.

Моим глазам предстал Филин, искрящийся в лучах восходящего солнца. Глядя на город я стоял там, на вершине холма, ничем на защищенный, но чувствовал себя куда комфортнее, чем внутри его надежных стен. Конечно, появление любого легионера поблизости быстро смыло бы это ощущение, но сканер утверждал, что мы здесь одни. И мне нравилось это одиночество. Оно дарило ощущение свободы. Ничто не преграждало взгляд, не сдерживало, не ограничивало. Казалось, что сам воздух здесь пропитан этой пьянящей свободой.

Лилит тихо подошла и прижалась ко мне. Я обнял ее в ответ.

— Дядя наверное волнуется — сказал она.

— Значит, он будет рад узнать, что с тобой все в порядке.

— Он заботился обо мне как о собственной дочери. И то, что он позволил тебе увезти меня в ночь, за стену, говорит о многом. Он доверяет тебе.

— Это приятно слышать. Но он знает меня совсем недавно.

— Да, но в тебе есть что-то, что вселяет уверенность. Я это сразу почувствовала. Наверное, и он тоже. Иначе бы не стал делать такие предложения.

Я снова вспомнил о предстоящих делах. Я все еще не верил в то, что возглавлю команду охотников. Это казалось нереальным. Таким же нереальным, как и когда-то вступление в команду Грешников и выход за стену. Похоже, что в моей жизни все развивается и меняется слишком быстро. Я надеялся, что справлюсь с поставленной задачей, и оправдаю их веру в себя. Наверное, сам я верил в собственные силы и возможности намного меньше, чем Лилит и Патрик. И я не знал радоваться этому или тревожится.

— Надеюсь, что он не ошибается в своем выборе — поделился я с Лилит своими опасениями.

— Не ошибается. Мы оба не ошибаемся.

Это было чертовски приятно слышать. Но я не любил такие слова. Они возлагали ответственность, нужно было оправдывать их действиями, а я все еще не был уверен в том, что смогу. Потому я ничего не ответил, а только сильней прижал ее к себе.

— А меня ты возьмешь в свою новую команду? — спросила Лилит после недолгого молчания.

— А ты хочешь в ней быть?

Оба этих вопроса были неуместны, ведь я с самого начала был уверен, что Лилит станет членом моей команды. Я знал, что она захочет этого, и я знал, что не откажу, ведь и сам хочу чтобы она была рядом. Единственное, что мешало, это воспоминания о трагедии постигшей Грешников. Я не хотел потерять Лилит, я боялся даже подумать о том, что подобное произойдет и с нами. Но как я мог быть уверен в том, что такого не случится, если даже Грешники не сумели объяснить события той жуткой ночи.

— Конечно, хочу — ответила она без раздумий.

Конечно, она хотела. Ведь она была такой же как я, как Джим и Джулия. Ее невозможно было запереть за стенами Филина, бессмысленно было и пытаться. Да и не хотелось запирать. Ради чего? Ради безопасности? А стоит эта безопасность того, чтобы посадить ее на цепь, лишить той самой свободы, которой упиваюсь я каждый раз, когда покидаю город.

— Тогда, я тебя беру — ответил я, намеренно выдержав паузу и изобразив глубокую задумчивость.

— Ну вот, нас уже двое — сообщила она беззаботно.

Она восприняла мое согласие так легко, будто с самого начала все знала. Стоит ли удивляться, ведь если я думал об этом, то думала и она. Возможно, уже даже обсудила все с Патриком, а данный вопрос прозвучал лишь потому, что он должен был быть задан, не смотря на заранее всем известный ответ.

— И как же ты назовешь нашу команду?

— Не знаю. Я не думал об этом. Еще слишком многое нужно сделать, чтобы стать командой. Думаю, название далеко не самое важное для начала.

— Не согласна. Название будет отражать характер, нести смысл, воодушевлять. Название подобно имени. Очень важно выбрать его, ведь потом уже не сменить.

— Хорошо. Тогда ты и придумаешь нам название — эта идея мне понравилась, потому как я был уверен, что богатая фантазия Лилит и ее энтузиазм в данном вопросе помогут придумать что-нибудь запоминающиеся.

— Я? — удивилась она — Но ведь ты же главный.

— Ну и что? Ты первый член команды, ты тоже имеешь право придумать ей название.

— А если тебе не понравится?

— Придумаешь что-нибудь еще. Я в тебя верю — я улыбнулся ей и одним глотком осушил стакан уже почти остывшего чая.

— Пора ехать — сказал я, повернувшись к танку — В ближайшие дни у нас будет очень много дел.

Когда мы возвращались в город, меня не покидало ощущение того, что я возвращаюсь в совершенно новую жизнь. Что-то изменилось во мне той ночью. Что-то едва уловимое. Как и прежде, будущее представлялось туманным. Я не знал с чего мы начнем, как будем собирать команду, кто войдет в нее, долго ли просуществует эта группа и стану ли я хорошим ее лидером. Но теперь, в этом незримом будущем появилась надежда. Новорожденная надежда, готовая либо тут же погибнуть, либо развиться, созреть и превратится в уверенность. И эту надежду дарило мне не предложение Патрика, и не мысли о том, что я смогу продолжать охоту. Этой надеждой стала Лилит. Она была рядом. Она развеивала мое одиночество. Она дарила уверенность. И осознавая это, я хотел благодарить ее снова и снова. «Спасибо за то, что ты рядом. Спасибо за то, что мы встретились. Спасибо за то, что есть».

Глава 18

На все приготовления потребовалось достаточно много времени, как я и ожидал. Первым пунктом в моем списке необходимого конечно же стоял транспорт. Будучи водителем, я лучше всего разбирался именно в том, какая машина нам нужна. Все функции просто не вмещались в один автомобиль, и мы с Патриком остановились на двух типах транспорта. Первый — это тягач. После многих часов поисков и последующих доработок мы получили восемнадцати колесного монстра на базе военного тягача «Холод 30/1». Почти двадцать метров в длину, полностью упакованный в пятимиллиметровую броневую сталь, оснащенный двумя боковыми пулеметами и крупнокалиберной, полуавтоматической турелью на крыше он внушал мне доверие. Медлительный как черепаха этот здоровяк должен был исполнять функции маленькой крепости на колесах. Внутри находилось все необходимое для долговременного пребывания вне города. При желании весь кузов легко отбрасывался, а под капотом был спрятан дополнительный топливный двигатель, который помогал сбросившему основной вес грузовику развить скорость свыше ста пятидесяти километров в час на прямом участке. Задняя часть прицепа была выделана под гараж, в который легко помещалась наша вторая машина, предназначенная для быстрых операций и погонь. Выбирая этот автомобиль, я много вспоминал о машине, которую оставил в гараже Грешников, о моей Шторми. Конечно же, я уже не мог вернуться за своим подарком, и остались только воспоминания о той безумной поездке с Джимом и о долгих часах, проведенных в гараже за починкой моей красавицы, с которой меня так несправедливо разлучили. Естественно, приобрести что-то подобное не представлялось возможным, и потому я ограничился лишь покупкой дополнительных запчастей, чтобы усовершенствовать свой старый, гоночный автомобиль, последние два года пылящийся в гараже за ненадобностью. Многие детали из него я покупал за сумасшедшие деньги, порой даже залезая в непомерные долги, еще в те годы, когда гонки позволяли мне чувствовать себя счастливым. Теперь эта машина вновь послужила мне уже в новом своем амплуа, для которого потребовалось существенно ее перебрать. Пришлось значительно переделать кузов, укрепив и бронировав его на столько, насколько это было возможно, чтобы не сильно потерять в скорости. Увеличение салона так же значительно снижало возможности машины, так что два дополнительных места сзади, позволяющих машине перевозить четырех человек вместо двух, не отличались хоть какой-нибудь комфортабельностью. В выборе между защищенностью и маневренностью я сделал ставку на второе. Мне нужна была быстрая машина, ведь защищенная у нас уже имелась. По той же причине я ограничился минимум необходимой для выездов электроникой и полностью отказался от навесного вооружения. На выходе все равно получился автомобиль не удовлетворяющий меня своими характеристиками. Правда, все прочее, что мы могли приобрести, меня устраивало еще меньше, так что я решил остановиться на этом.

На счет снаряжения и электроники я не волновался, так как в прошлый мой выезд Патрик предоставил все необходимое и даже много больше. Я, конечно, составил список оружия и аппаратуры самой первой необходимости, и некоторых редких вещей, о которых мог не слышать человек без опыта охотника, но в общем и целом положился на его выбор. Тому была и другая причина — мне не хотелось налегать на финансы Патрика. Понятно, что создание нашей команды ему выгодно и она, если все пойдет хорошо, за ближайший год отобьет все вложения. Однако мне все равно не хотелось залезать в его карман слишком глубоко.

Еще одной важной частью подготовки стала наша база. Но тут оказалось, что Патрик уже позаботился обо всем. Целый сектор трехэтажного здания в южной части города оказалось почти полностью в нашем распоряжении. Весь первый этаж занял огромный гараж. Половину второго этажа мы превратили в штаб, оборудовав всей необходимой электроникой и даже тактическим столом. Вторую половину выделили под склад оборудования и арсенал. Весь третий этаж Патрик предложил мне использовать в качестве жилых помещений. Для одного меня этого было непомерно много, более чем втрое превышая квартиру, в которой я жил. Но Лилит быстро убедила меня в том, что мы найдем, чем занять пустое пространство, и в подтверждении своих слов сама перебралась туда жить уже на второй неделе подготовки. Вот так вот незаметно и просто, оказалось, что мы уже живем под одной крышей.

В общем и целом у нас ушло чуть больше трех недель на подготовку. И все эти дни я нарочно избегал темы набора группы. А, казалось бы, это и есть самое важное — какие люди будут окружать тебя и прикрывать спину. Что толку от превосходного вооружения и аппаратуры, если некому управлять всем этим. Но мне не хотелось даже думать о наборе команды. Я отказывался признаваться в том, что боялся набирать людей. Боялся, что не справлюсь с командованием, что подведу их. Но больше всего боялся, что они не станут такими как Грешники. Мне хотелось быть в той команде. Там где есть Хирург, Пастырь и, конечно же, Джим — друг, которому я смогу доверить свою жизнь без колебаний. Пусть там будет и Стив, к которому я смог привыкнуть и даже сдружиться на столько, насколько это было возможно для нас обоих. Мы были настоящей командой. Мы были настоящей семьей. Думая о создании новой команды я чувствовал укол совести, словно я предаю свою истинную семью, порочу их память тем, что окружаю себя другими людьми.

К Лилит это конечно не относилось. Все те дни она была рядом, вникала во все вместе со мной, помогала, советовала и отвлекала тогда, когда это было нужно. С ней все становилось проще. Я не чувствовал груза ответственности и вины. Она словно разделяла этот груз со мной. Мне хотелось показать Лилит ту семью, что для меня была навсегда потеряна. И она быстро поняла это. Поняла по тем скудным фразам, коими я обрывал все разговоры на эту тему. Поняла и решила действовать самостоятельно. И я бы увидел эту деятельность, не будь настолько сильно увлечен работой. Можно было легко это заметить когда даже Патрик, в первые дни часто спрашивающий меня о будущих членах группы, в какой-то момент просто перестал интересоваться данной темой вовсе. Но я так ничего и не заметил, до самого последнего дня.

В тот день я с самого утра копался в гараже, проводя последние калибровки оборудования в тягаче. И, как ни странно, Лилит в этот день со мной не было. Сначала меня это удивило, так как все три недели она не отходила ни на шаг. Но занявшись работой, я быстро отвлекся от этих мыслей.

— Клайд — услышал я мужской голос за своей спиной.

Я оглянулся и с удивлением уставился на Алена. Он стоял от меня всего в метре, а я настолько увлекся работой, что не слышал, как он вошел в гараж. Я смотрел на него и от чего-то отказывался поверить в то, что вижу именного его. Я то думал, что уже никогда больше не встречусь с этим воякой.

Он протянул мне руку:

— Рад видеть.

Я пожал ее молча. Отнюдь не потому, что не был рад его видеть. Хотя я не был. Но я вообще не испытывал никаких эмоций к данному субъекту и даже думать про него забыл. Потому появление Алена в моем гараже оказалось настолько неожиданным, что я никак не мог побороть свое недоумение.

— А ты я вижу мне не рад — сообщил он глядя мне в глаза.

В его взгляде не были ни вызова, ни злобы. Они, как ни странно, выражали некую покорность и даже дружелюбие. Я почувствовал себя неловко за такое странное и холодное приветствие.

— Нет, нет — поспешил возразить я — Просто не ожидал тебя тут увидеть.

— Я хотел прийти раньше, но мне сказали, что команду будут набирать сегодня.

Слова застряли у меня в горле. Сразу с десяток вопросов завертелось в голове. «Кто сказал? Почему сегодня? Зачем ты хотел прийти раньше? Ты что, хочешь быть в моей команде? Ты что, СЕРЬЕЗНО, хочешь быть в моей команде, после прошлого выезда? Кто и сколько заплатил тебя за это? И главное, зачем тебе это нужно?». Я постарался не показывать своего удивления и выбрать один из этих вопросов.

— Кто тебе это сказал?

— Мне солгали? — ответил Ален вопросом на вопрос.

— Не уверен. Возможно, просто я что-то пропустил — нашелся я, надеясь, что не выгляжу идиотом — Тут было много работы.

— Патрик — сообщил Ален, и видимо решив, что мне потребуются разъяснения продолжил — Он сказал, что сегодня я могу прийти и вступить в команду.

И вот тут я не нашелся, что ответить. Хотелось ли мне видеть Алена в нашей команде? Нет, конечно. Человек, отказывающийся подчиняться моим указаниям, мне уж точно за стеной не пригодится. В прошлый раз это закончилось его же ранением. «На что он рассчитывает? Может он хочет сам возглавить группу?» — пронеслась мысль в моей голове. Бредовая мысль, но иных идей у меня не было.

— Хочешь быть в моей команде? — уточнил я, скорее для себя самого, и за одно напомнив, что это моя группа, и я слишком много сил вложил в нее, чтобы уступить каком-то наглому вояке.

— Мы с тобой в тот раз не очень хорошо начали — сказал он вместо ответа — И я понимаю твое удивление сейчас.

«Черт» — подумал я — «Значит, удивление скрыть мне так и не удалось. Хреновый из меня актер».

— Если ты позволишь, я все тебе объясню.

— Что именно? — удивился я.

— То, что думаю, ты должен знать, перед тем как примешь решение.

— Ну, хорошо — я облокотился на колесо тягача, скрестив на груди руки — Давай попробуем.

— Видишь ли, я уже сталкивался с охотниками прежде. И встреча была не из приятных.

Ален прошел к моему верстаку с инструментами, уперся в него обеими руками, и опустил взгляд. Впервые за все время нашего недолгого знакомства Ален не смотрел мне в глаза, и это могло сказать о многом. Например, о том, что история, которую он собирается поведать, имеет для него большое значение.

— Я служил в группе внешней разведки. Проще говоря, мы, как и охотники, работали за стеной. Однако в наши обязанности входило не столько убийство тварей, сколько задачи более тривиальные. Вот и в тот день, в конце прошлого лета, мы получили вполне конкретный приказ. Один из маяков перестал передавать данные. Ты ведь знаешь, что все пространство вокруг Филина километров на тридцать утыкано разнообразной скрытой аппаратурой?

— Знаю — кивнул я, вспоминая как много раз натыкался на подобное оборудование с Грешниками. Благодаря этим приборам город собирал всю необходимую информацию о ситуации во внешнем мире, от погодных условий до передвижения легионеров за стеной.

— Так вот нас направили осмотреть этот маяк, на северо-востоке. Пошла почти вся группа, пятнадцать человек, плюс два техника-инженера. А вернулось лишь пятеро, включая меня. Простая, казалась бы задача, превратилась в настоящий кошмар.

— На вас напал легионер?

— Два голема.

Я сочувственно вздохнул. Да, големы могли оказаться той еще проблемой. Кроме того, что это один из немногих видов тварей, которых не видит сканер, броня этих паукообразных чудовищ самый настоящий камень. В прямом смысле камень. Они носят на себе этот панцирь, но самое страшное то, что они способны впадать в этакий режим ожидания, прикидываясь самыми обычными камнями. Большими такими, бесформенными каменными глыбами лежат себе, и в таком состоянии не излучают волны следовательно не улавливаются сканером. В том-то и состоит опасность, что когда тварь приходит в движение и обнаруживается прибором, бывает уже слишком поздно. Охотники умеют отличать такие засады, но големы встречаются не слишком часто, и все прочие о подобном могут просто не знать.

— Я не поверил глазам, когда все началось — продолжал Ален — Два камня, каждый размером почти с наш броневик, просто встали и пошли на нас. А ведь все было чисто. Проверили трижды, расставили патрули. Но к такому были не готовы. Я тогда даже не знал, как они называются. Выбрались мы только чудом. Хотя какое там чудо, ведь столько парней полегло. Но знаешь что самое забавное — Ален наконец обернулся ко мне, и наши взгляды встретились.

— Там были охотники — он ухмыльнулся — Неподалеку. Всего километрах в десяти. Большая группа, человек двадцать.

— Койоты — проговорил я.

— Мне плевать как они себя называют. Для меня они навсегда останутся тем, кто не пришел нам на помощь. Мы спрятались в броневике, но не могли уехать. Сначала одна, а затем и обе эти мрази забрались прямо к нам на крышу. Облепили броневик, погнули пушку, и отчаянно рвались внутрь. И мы на всех частотах звали на помощь. Но охотники не откликнулись. Просто промчались мимо. Один из парней был серьезно ранен, ему требовалась госпитализация. Он умер у меня на руках, пока мы решали, как быть. В конечном итоге разработали план, который требовал покинуть машину и согнать тварей с машины. И это стоило жизни еще двоим. А ведь эти ребята могли бы жить, сверни охотники к нам. Им даже выходить не пришлось бы. Лишь пальнуть пару раз из большого калибра, и мы свободны.

— Мне жаль, что так вышло.

— Мне тоже. Те парни были мне как братья, с некоторыми из них я служил почти десять лет. А потом раз — Ален щелкнул пальцами — И их не стало. И где же были охотники, которые должны истреблять тварей за стеной? Я задал этот вопрос начальству и знаешь какой ответ получил? Заказ на големов уже им направлен. А без заказа они не могли нам помочь, так? Этих тварей убили уже на следующий день. Но только за деньги. А за наши жизни им никто не заплатил, вот нас и бросили.

— Это была другая группа — сказал я, понимая как неуместно это звучит, но желая защитить честь своей профессии.

— Да мне плевать, Клайд.

— Грешники бы так не поступил.

— Возможно. Но мне откуда это знать? Я много слышал о том, что охотники черствеют за стеной, что они машины а не люди. И в тот день я в этом убедился.

Воцарилась тишина. Я смотрел на Алена, и думал, что мы не такие уж и разные. Наши истории похожи. Даже слишком похожи. Он тоже потерял друзей, потерял семью, и тоже страшно хотел обвинить в этом кого-то. Однако в его случае было кого винить, хотя бы отчасти. Его история и правда многое прояснила.

— Я вот что тебе скажу — вновь заговорил Ален — Я не мастер речей. Еще, я плохо разбираюсь в людях. Я стрелок. И вот в этом я действительно очень хорош. Однако на службе оставаться не мог. Мне даже предлагали повысить звание, но я отказался. И в итоге добился досрочного расторжения контракта. Через психическую нестабильность, представляешь? Якобы после той трагедии я получил серьезную психологическую травму и не в состоянии продолжать нести службу. Мне даже пособие выплачивают. Но я, конечно же, не могу вечно сидеть без дела. В итоге, когда отболело, пришлось задуматься о поиске работы. Это и привело меня к Патрику, а от него соответственно к нашему с тобой прошлому делу. Я ошибся на твой счет, и я признаю это. Ты, можно сказать, спас мне жизнь. И в первую очередь я хотел бы поблагодарить тебя за это.

После этих слов он слегка кивнул головой и, выдержав короткую паузу продолжил:

— Теперь, отвечая на твой вопрос — да, я хочу быть в твоей команде. Обещаю, что не доставлю проблем. Я человек военный, и знаю что такое устав и правила, что такое старший по званию и что такое приказы.

— У нас все немного не так — перебил его я, желая внести ясность — Команда это не просто группа людей, которые вместе работают. Между службой в обороне и охотой есть существенная разница. С командой ты будешь вместе практически жить. Тут все строится на доверии, понимаешь? Без доверия мы не сможем работать.

— Нельзя просто взять и начать доверять друг другу — заговорил Ален, когда я дал понять, что сказал все, что хотел — Доверие вырабатывается со временем. А вначале это всегда риск. Я доверяю тебе ровно настолько, чтобы пойти работать под твоим руководством. Как думаешь, это достаточный риск для меня? И пойдешь ли ты на такой же риск, взяв меня в свою группу? Если нет, я пойму. Если да, то первое же дело покажет, правильно ли мы с тобой поступили.

Как ни странно его слова мне показались вполне здравыми. Мне ведь и правда ничего не мешает выкинуть его из группы, как только появятся проблемы. Однако голос логики не советовал мне торопиться. Да, Ален убеждал меня в том, что проблем не возникнет, но недолгий опыт совместно работы указывал на обратное. Пусть у него и были причины, относится ко мне как к дерьму, все же устраивать сцены в поле это верх непрофессионализма. И еще эта, упомянутая им, психическая нестабильность. Что если это не просто повод убраться со службы, что если она действительное имеет место быть. В такое я бы с легкостью поверил. И если вдруг возникнут проблемы, мы разойдемся во мнениях, что мне делать тогда? Не выкину же я его из машины, оставив одного за стеной. А если вдруг ему взбредет в голову выкинуть меня, смогу ли я противостоять этому? Да он может одним своевольным решением сорвать всю операцию. В лучшем случае просто сорвать. В худшем стать причиной нашей смерти. А ведь я отвечаю не только за себя. Лилит тоже в группе, и уже только этим я подверг ее опасности. «Зачем Патрик сделал это?» — негодовал я — «Проверка? Он хочет проверить меня на лидерские качества? Или он просто не понимает, чем это грозит?».

— Я не могу дать ответ прямо сейчас — сказал я, не желая растягивать свое молчание, но и решиться на ответ без серьезных раздумий тоже не готовый.

— Я понимаю — кивнул Ален — Сколько мне ждать?

— До вечера — сказал я уверенно — Я свяжусь с тобой вечером. А если нет… — продолжать я не стал, потому как нам обоим тут все было ясно.

— Понял — кивнул Ален — Я, правда, был рад увидеть тебя, Клайд.

Он пожал мне руку и удалился. А я постоял немного в задумчивости и пошел наверх, чтобы приготовить себе кофе. Разговор оказался очень коротким но, кажется, Ален и не собирался его растягивать. По всему было видно, что он человек дела, а не слова. Он и так поведал мне свою печальную историю, чем, похоже, хотел продемонстрировать свое доверие. Я не сомневался в ее правдивости, и видел, как тяжело Алену давались слова, так что могу сказать, что оценил по достоинству этот шаг, который, однако, никак не помогал мне решить основную дилемму — стоит ли принимать его в группу. Мысли продолжали ходить по кругу. Мозг приводил одни и те же доводы за и против и, размышляя над этим, я не приходил к какому-то решению, просто не мог вынести окончательный вердикт.

Лилит появилась через пару часов. И я сразу же перешел к волнующей меня теме.

— Сегодня заходил Ален.

— Да? — спросила она без удивления.

— Это была твоя идея, позвать его в команду? — я хотел, чтобы эти слова прозвучали как можно мягче и без обвинения.

— Нет. Это была его идея — ответила она спокойно — Дядя сказал, что он хотел с тобой встретиться. А когда узнал, что ты набираешь группу, захотел войти в нее. Патрик собирался сам сообщить тебе об этом, но я решила, что вам лучше встретится лично.

— Зачем?

— Ну а разве, услышь ты это от Патрика, ты бы согласился? Я думаю, что нет. А так, у вас выдался шанс поговорить наедине, и он, возможно, смог изменить твое мнение о себе. Я решила просто дать ему этот шанс.

Я промолчал, не зная, что сказать. Лилит, похоже, уже очень хорошо меня изучила. Я не злился на нее, нет. Она была права. Каждый заслуживает шанса объясниться.

— Надеюсь, ты на меня не сердишься? Это был неприятным разговор?

— Нет и… нет — ответил я — Все в порядке.

— Хорошо. Я переживала на это счет.

— Все прошло нормально — успокоил я Лилит, поцелуем стараясь подтвердить свои слова.

— Так он в команде?

— Пока нет. Я сказал, что свяжусь с ним вечером. Но… — я немного помолчал, пытаясь подобрать нужные слова — Я не знаю, Лил. Ты же помнишь, что было в прошлый раз?

— Не так уж плохо было. Да, поначалу он вел себя как… военный. Но он и есть военный. Ален это человек, который признает силу и опыт. И признает их, когда видит на практике. Ты смог показать, что у тебя есть и то и другое.

— С чего ты взяла?

— Да с того, что он пришел. Он сам поросился в твою команду. Мне кажется, тут все ясно.

Я снова промолчал, размышляя над ее словами.

— Может проблема в тебе, милый? — спросила она, обнимая меня — Я не хотела начинать этот разговор, но когда-нибудь все равно придется.

— О чем ты?

— О том, что ты до сих пор один из них.

Я сразу понял о ком говорит Лилит. Грешники. Я не ожидал этого. Ее слова укололи меня в сердце, но я быстро подавил эту боль и обиду, понимая, что она не хотела укорить или оскорбить. Она хотела поговорить об этом. И правда, этот разговор должен состоятся.

— Я знаю, как ты относился к ним — она говорила осторожно, слова были похожи на аккуратные шажки по тонкому льду, каждый из которых грозил риском провалиться в ледяную воду — Но, ведь, это больше не так. Мне жаль говорить это, милый. Мне, правда, жаль.

— Продолжай — сказал я, желая услышать все, что она об этом думает.

— Ну… там ведь все закончилось. Как бы там ни было, все кончилось. Ты больше не один из них. Теперь у тебя собственная команда. Твоя собственная группа охотников. Я знаю, что это нелегко, научится доверять новым людям. Принять их. Но это не значит, что не нужно пытаться. Ален или кто-то другой, что бы изменилось, если ты подсознательно отказываешься принимать кого-либо в свою команду?

— Я принял тебя — напомнил я.

— Да, но со мной все иначе. Мы оба понимали это с самого начала. И я была бы рада быть твоей Бони. Чтобы только мы с тобой мчались в закат, двое против всего мира. Но ты и сам знаешь, что так нельзя. Тебе нужна команда. А людей, которым доверяешь в этом мире так мало, что ты не сможешь набрать группу, если не поверишь, что кто-то еще сможет оказаться достойным человеком, кроме тех, кто уже был с тобой. Ведь и ты сам когда-то был таким. Просто человек, которому нужно поменять свою жизнь. И вот ты здесь. Тебе дали шанс. И ты можешь дать этот шанс другим. Я говорю не только про Алена, я говорю про всех прочих, которые могут быть рядом. Может кто-то разочарует тебя. Но кто-то может стать настоящим другом, опорой и поддержкой. Разве не так все начинается?

— Ты права. Но это проще сказать, чем сделать.

— Я понимаю, милый. И дядя понимает. Грешники были для тебя больше чем просто командой, я знаю. Мы решили дать тебе время. Но потом с дядей связался Ален, и это стало хорошей возможностью показать тебе, что есть и другие люди, которые тоже могу быть достойными звания друга. Не сразу, но со временем.

— У нас с Аленом все с самого начала пошло не так — возразил я.

— Правда ли не так? Не всякая дружба начинается взаимопониманием. Иногда нужно пройти испытание, чтобы понять кто этот человек, стоящий рядом. Мне кажется, Ален это понял, потому и пришел.

— Значит, ты считаешь, что стоит дать ему шанс?

— Это только твое решение. Оно и должно быть только твоим. Я приму любое твое решение. И как друг, и как девушка, и как член твоей команды. Я лишь хочу, чтобы вначале ты дал шанс самому себе. Шанс все начать сначала и отпустить все то, что держит тебя в прошлом.

— Ты поможешь мне в этом? — с надеждой спросил я — Ты уже помогаешь, но… я хочу сказать, что…

Она прервала мои слова долгим поцелуем.

— Так или иначе, в команде или без, я все равно буду твоей Бони.

— Двое против всего мира? — спросил я улыбнувшись.

— Двое против всего мира — кивнула Лилит.

Больше мы не поднимали эту тему. Я закончил последние проверки. Затем перепроверил все еще раз, и в итоге окончательно убедился в том, что наши приготовления закончены. Моя команда готова к своему первому делу. Вот только команды самой то и нет.

Подумав об этом, я позвонил Патрику и попросил его связать меня с Аленом.

Скоро раздался его басистый голос:

— На связи.

— Это Клайд.

— Рад слышать — его интонация, словно вообще никогда не менялась.

— Прости, что заставил ждать. Ты был прав сегодня утром, и я готов начать наше знакомство заново.

— Это может означать, что я принят?

— Да. Жду тебя завтра. В то же время.

— Понял, Клайд. Спасибо.

После этого разговора я вдруг почувствовал себя легче. Словно именно этот разговор стал шагом к команде. Ни подготовка, ни разговор с Лилит, а мой звонок Алену, мое решение пойти на этот риск и принять его в команду, вот что окончательно поставило точку на грешниках и открыло дверь в завтрашний день, в который я войду уже в качестве главы собственной команды.

Позже, лежа в темноте в своей постели и обнимая Лилит, я думал о том, что нам предстоит и вдруг вспомнил кое-что, о чем пора бы уже было озаботиться.

— Лил? — окликнул я тихо, проверяя не спит ли она.

— Мм…??? — отозвалась Лилит, поднимая на меня глаза.

— Ты придумала нам название?

— Вообще да — неуверенно заговорила она — Но все никак не находила удобного момента сказать тебе.

— Момент настал — произнес я торжественно.

— Ну что же… — Лилит села на кровати.

Одеяло сползло с ее прекрасной груди, и я не смог удержаться от соблазна прикоснуться к манящим формам. Она задержала мою руку на себе, одновременно и останавливая ее от дальнейших действий и оставляя там, где она уже оказалась.

— Ты точно готов меня слушать? — спросила Лилит с улыбкой.

— Точно — кивнул я — Прости.

— Я долго размышляла над тем как именно нас назвать — она задумчиво гладила мою руку, устремив свой взгляд куда-то в темноту. Свет уличных фонарей, через окно вползающий во мрак нашей комнаты, окрашивал кожу моей прекрасной любовницы в синевато-белый цвет.

— Мне хотелось что-нибудь со смыслом — продолжала она, тщательно подбирая слова для выражения своих мыслей — Не просто название, а идею, понимаешь?

Я молча кивнул. Иного я и не ждал. В этом была вся Лилит, в идее, в том, чтобы во всем пытаться разглядеть тайный, сокровенный смысл. Весь мир был для нее загадкой, которую она разгадывала каждый день и каждый миг своего существования, наполняя слова, вещи и события собственным смыслом. И это было прекрасно. Замечательная черта, присущая только мечтательным людям, которых осталось так мало в нашем сером городе.

— Я подумала о том, что все мы так или иначе являемся частями Филина — продолжила Лилит — И если рассматривать город как птицу, в честь которой он назван, то, скажем, стены это его оперение, его крылья это наши машины, его глазами и ушами можно считать наши сканеры, камеры и радары, а клювом — военных, которые стерегут наш покой. Любая сфера деятельности в городе является частью общего организма. Но кем же тогда являются в этом организме охотники?

Она замолчала так резко, что я не сразу понял, что этот вопрос адресован мне, а не является частью ее размышлений.

— Эмм… — протянул я, пытаясь одновременно и думать сам и стараться отследить ход ее мыслей.

Но Лилит не стала меня долго томить:

— Мы когти, Клайд. Когти, которыми филин впивается в свою жертву и уносит ее сквозь ночной мрак в свое гнездо. Вот кто такие охотники. Острые когти Филина.

— Значит когти? Так ты хочешь нас назвать? — уточнил я, задумавшись — Когти. Когти…

Я повторил это слово еще несколько раз, словно пытаясь распробовать его, прочувствовать каждую букву и то, как они звучат все вместе. Лилит терпеливо ждала вердикта.

— Знаешь что? А мне нравится.

— Правда? — в ее голосе я услышал облегчение.

— Да. Это отличное название. И главное, что ты придала ему особый смысл. Я согласен с твоими мыслями. Мы ведь и вправду похожи на когти хищной птицы, нацеленные на жертву. Вот только…

— Что? — переспросила Лилит с тревогой.

Я ухмыльнулся своим невеселым мыслям.

— Вот только наша добыча часто оказывается куда опаснее нас самих — у меня не получилась скрыть грусть в голосе.

Лилит опустилась, и наши губы слились в поцелуе. Затем, одним быстрым и настойчивым движением она перекинула через меня ногу и очутилась сверху. В последующие секунды все печальные и философские мысли покинули мою голову. На их место пришла животная страсть, которую мы разделили на двоих.

Позже, абсолютно обессиленный и невероятно счастливый, я лежал на спине, глядя в ночную тьму, и чувствовал как полученное наслаждение, словно заряд тока, медленно покидает мое тело, и на его место приходит приятная дрема, вот вот грозящая накинуть на меня покрывало сна. И в эти мгновения я снова вспомнил про идею Лилит. Когти. Мне действительно понравилось это название. Было ощущение, что это слово мне знакомо, словно оно только и ждало, когда я его произнесу, чтобы раз и навсегда закрепится в качестве нашего названия. Когти, которые выпускает филин, пикируя на свою добычу в ночи. Бесшумная смерть, настигающая внезапно. Нет никакой иной аналогии, которая могла бы так точно связать охотников с родным городом и описать их деятельность за его стенами. Мы — когти хищной птицы. Мы — главное оружие, которым располагает Филин.

Глава 19

Первым делом новой команды охотников, которую я возглавил, стала поимка берсеркера. Мне очень повезло, что ни Ален ни Лилит ни Патрик не были хорошо знакомы с базами охотников и мало что знали об этом существе. Знай они с мое, точно стали бы уверять что для первой охоты эта работа явно не подходит. Дело в том, что берсеркер имел репутацию опасной и жестокой твари, к которой лучше вообще не приближаться на расстояние видимости, не то что ловить живьем. Но именно этого и требовал заказчик, поймать берсеркера и привезти в Филин живым. Какого же черта я взялся за эту работу? На то было две причины. Первая — я не видел смысла набивать опыт на легкой и малооплачиваемой работе, так как опыта там никакого и не получить. Любой выход за стену, так или иначе, сопряжен со смертельным риском, так почему же не заглянуть опасности прямо в пасть? Мы новая команда и мы должны были громко заявить о себе, а не плестись в хвосте у Койотов. Поимка живого берсеркера, для знающих людей, станет убедительным аргументом для поддержания сотрудничества с нами. Когтям нужна репутация, и эта тварь могла ее обеспечить. Второй причиной стал тот факт, что у меня уже был готов план, и теоретически я знал, как ловить берсеркера. Еще в самом начале моего пути в качестве охотника, когда я изучал различных тварей, обитающих за стеной, в сети я много читал о разнообразных хитрых приемах и тактиках, которые придумывали охотники по всему миру. Складывая все эти истории воедино, я, в качестве «экзаменационной работы», как шутливо называл это Джим, описал несколько собственных тактик по поимке тех или иных легионеров. Среди прочих была и идея поимки берсеркера. Работы принимал Пастырь. Он не разъяснял, в чем именно я ошибся, а просто говорил, что это не сработает, а вот этому требуется серьезная доработка, а вот тут учтены не все возможные факторы и слишком многое зависит от случая. Но план по поимке берсеркера ему приглянулся. Я был удивлен и несказанно горд собой, когда Пастырь сообщил: «Неплохая идея. Простая и действенная. Может сработать. Конечно, при наличие опытного снайпера». И так сложилось, что снайпер у меня в команде как раз был более чем опытный. И потому, наткнувшись на это предложение, я без колебаний принял его и с гордостью объявил своей команде первый сбор в штабе.

Мне показалось, что сама судьба указывает нам путь. Так удачно подвернулось дело, как раз после того как я принял в команду Алена. Пастырь всегда говорил, что высшие силы влияют на нашу жизнь, ежечасно подталкивая нас или давая нам знаки. Он считал, что эти вмешательства мы не замечаем просто потому, что списываем их на случайности и совпадения. И когда я сталкиваюсь с подобными совпадениями, я начинаю задумываться над этими словами. Не то чтобы я верил в некие высшие силы, но иногда и правда кажется, что все не могло бы сложиться так само по себе.

В нашем штабе с комфортом могли разместиться пятнадцать человек, и потому он выглядел невероятно пустым, когда мы втроем собрались возле огромного тактического стола. Я поделился этой мыслью с Лилит, и она, поцеловав меня в щеку, сказала:

— Всему свое время.

В этом я был с ней согласен. Я не был готов вести большую группу, хотя Патрик считал, что еще пара человек нам не помешает. Я соглашался с ним, но не намерен был ждать, когда эти люди постучаться к нам в дверь. Все приготовления были завершены, и я хотел начать охоту немедленно. С того момента, как я принял заказ на берсеркера, и начал продумывать план по поимке одного из самых опасных легионеров, мной овладевало такое невероятное воодушевление, что я готов быть сею же секунду ринуться в бой, поймать эту тварь голыми руками и притащить в город на собственном хребте. Оглядывая пустое помещение штаба, я представлял себе, как оно заполняется людьми. Не какими-то конкретными. Это были силуэты, сидящие в полумраке, и я, стоя в центре, видел только их взгляды, устремленные на меня. «Так будет» — сказал я себе — «Так обязательно будет, когда-нибудь. Но не сейчас. Еще рано. Всему свое время».

Вначале я показал Алену и Лилит характеристики берсеркера и дал время на ознакомление с краткими записями об их поведении. Затем перешел к своему плану, старясь как можно более подробно обрисовать все детали.

— Убить его было бы проще — заявил Ален, внимательно выслушав мой план.

— Да, но мы должны доставить его живьем. В том-то и смысл.

— Что делать мне? — спросила Лилит.

— Ты должна рассчитать дозу транквилизатора и состряпать коктейль.

— Это ясно, к утру будет готово. Что мне делать во время операции?

— Страховать нас — мне не хотелось, чтобы Лилит подумала, что я намеренно держу ее в тылу — В твоем распоряжении будут дроны. Станешь моим штурманом, и если что пойдет не так, сможешь дать нам время на побег.

Лилит не возражала, и я был этому несказанно рад.

— Ну что, вопросы есть?

— Нет — покачал головой Ален — План простой, это хорошо. Главное, чтобы не было никаких сюрпризов.

— Будет громко — кивнула Лилит — Могут набежать другие.

— И скорее всего набегут. Наша задача сделать все это не только точно, но и быстро. Но если вдруг что, отступаем по первому моему слову — сказав это, я внимательно посмотрел на них обоих, надеясь, что они оценили всю серьезность моих слов — Наша жизнь дороже любых денег и репутации.

— Конечно — согласилась Лилит. Ален лишь утвердительно кивнул.

— Хорошо. Тогда приступаем к подготовке, выезд утром — заключил я, вполне довольный быстро закончившимся брифингом. Правда, это скорее указывало на нашу неопытность, чем на что-то иное. Мы еще не были командой, и потому никто ни с кем не спорил. Отсутствие опыта не давало возможности предложить какую-то альтернативу, внести коррективы в мой план или указать на его недочеты. Лилит и Ален просто поверили мне, поверили в то, что это сработает. Оставалось поверить и мне. Но поверить в самого себя куда сложнее, чем поверить в кого-то другого. И я смирился с тем, что пока не будет выполнена или провалена эта работа, меня не отпустит тяжелое, тревожное чувство в груди — груз той ответственности, которую на меня возложили Лилит, Ален и Патрик, да и я сам. Быть лидером тяжело. Быть неопытным лидером страшно. Мне оставалось лишь надеяться, что моя команда не заметит этого страха.

Мы покинули город на рассвете и уже спустя два с половиной часа были на месте. Перед нами лежала равнина, озаренная лучами летнего солнца. Ветра не было и зеленая, густая трава словно застыла. В первые мгновения, после того как я остановил холод, казалось, что весь мир замер в молчании. Даже по бездонному голубому небу не ползло ни единого облачка. Но затем я стал различать стрекот и жужжание бесчисленных насекомых, населяющих эту равнину безмятежности. Вокруг нас кипела жизнь, и не знаю почему, меня это успокаивало.

Где-то там, впереди, за этим морем зелени должна течь бурная речушка. Видно ее не было, но топографическая карта местности, развернутая на одном из экранов по правую руку от меня, навряд ли стала бы лгать. На ее серо-синем фоне заметно выделялась неподвижная красная точка.

— Вот и наш дружочек — сказала Лилит, внимательно всматриваясь в показания приборов.

— Хорошо, что погода безветренная. Он заметит нас, только когда будем совсем близко.

— Пошел готовить винтовку — сказал Ален поднимаясь и удалился вглубь машины.

— Пускай дронов — обернулся я Лилит.

Она пересела за кресло в самом дальнем углу командой рубки, углубленное в полусферу из вогнутых экранов. Через пару минут раздались четыре глухих хлопка где-то в основании крыши и монитор перед ней разделился на четыре секции, в каждой из которых можно было наблюдать видеосъемку с камеры одного из четырех дронов.

— Ну, давай-ка на него поглядим — она взяла прямое управление над одним из дронов и повела его к реке.

Я встал с водительского кресла и, подойдя к Лилит, положил руки ей на плечи, тут же ощутив как она напряжена. Волнуется, это ясно, но не подает виду. Моя воительница в очередной раз позволила гордиться ей. Очень захотелось опуститься к ее белоснежной шее, отодвинуть в сторону пряди черных волос и поцеловать гладкую нежную кожу. Но я не поддался такому соблазну. Сейчас не время для ласки. В данный момент мы не любовники, мы команда и следует сосредоточиться на предстоящем деле. Потому я быстро отогнал эти мысли и стал вглядываться в ее монитор.

Лилит подвела дрона к реке и стала медленно опускать аппарат к воде. Затем развернув камеру, направила ее на крутой заросший склон берега. Практически сразу в глаза бросилась черная дыра, диаметром не менее трех метров. Этакий огромный зев, неестественно чернеющий на фоне окружающего торжества зелени и резко контрастирующий с яркими солнечными лучами, играющими на воде.

— Вот и его нора — сообщила Лилит с неким благоговением в голосе.

Я понимал, почему эти слова прозвучали так загадочно. Глядя на логово монстра, я словно всей кожей чувствовал его зловещую ауру. Мозг сам дорисовывал царящий там запах гнили и тяжелое, хрипящее дыхание дремлющего внутри чудовище. Казалось, что царящая внутри этого логова тьма осязаема, она как густая преграда отталкивает солнечные лучи, не позволяя заглянуть внутрь.

— Будем заводить туда дрона? — спросила Лилит.

— Нет. Это его разбудит. Нам и так ясно, что он там, и теперь мы знаем где именно. Пусть висит тут и смотрит на логово.

— Хорошо.

— Пошел собираться.

Я развернулся и уже собрался уходить, когда Лилит вдруг взяла меня за руку и крепко сжала мои пальцы в своей ладони.

— Стой — она поднялась и прижалась ко мне, крепко обняв.

— Лил — выдохнул я, чувствуя как таю в ее объятиях, и вся суровость и решительность действовать профессионально улетучиваются.

— Будь очень осторожен, хорошо? — она подняла на меня свои выразительные глаза, в которых читалась чистая и искренняя любовь.

— Ты что, Лил? Забыла, с кем говоришь? — я улыбнулся, стараясь разрядить ситуацию — Ему за мной никогда не угнаться. Еще никому это не удавалось.

— И все же, мой гонщик, будь осторожен. Не подпускай его близко. Не играй с ним. И главное, вернись ко мне живой и невредимый.

— Вернусь. Обещаю.

Она поднялась на мыски и поцеловала меня в губы. И я ответил. Конечно ответил. Лилит было плевать на выдуманные мною правила субординации, плевать на все. Она любила и отдавалась этому полностью, в любой момент своей жизни, будь она там, в Филине, или здесь, на бескрайних просторах открытого мира. Как я мог противостоять этой любви? Как мог не ответить на ее поцелуй? Конечно никак.

— Люблю тебя — сказал я, когда она вновь опустилась.

— И я тебя — она улыбнулась в ответ и сделала шаг назад, возвращаясь к приборам.

Я вышел из рубки преисполненный душевных сил и лишенный сомнений. «У нас все получится» — сказал я себе и как ни странно поверил в это.

Спустя пятнадцать минут мы с Аленом покинули тягач. Я вел машину, а он внимательно оглядывался по сторонам, зажав коленями свою винтовку.

— Там — указал он на небольшой холмик.

— Не далековато будет? — с сомнением поинтересовался я.

— В самый раз.

— Как скажешь.

Я остановила машину у холма. Ален вылез и, перекинув ремень винтовки через голову, оставил ее висеть дулом вниз за спиной.

— Удачи Клайд.

— Не промахивайся — ухмыльнулся я.

— Будь уверен — он хлопнул дверью и начал стремительное восхождение на холм. Несколько мгновений я смотрел ему в спину, думая о том, что доверил этому незнакомцу не только успех нашей операции, но и собственную жизнь. Затем вжал педаль газа и направил машину в сторону реки.

— Ну что, пора будить нашу спящую красавицу — сказал я.

— Только давай обойдемся без поцелуя — отозвался в моем ухе голос Лилит и я улыбнулся тому, что она поддержала мою шутку.

— Позицию занял — сообщил, с присущей ему военной чеканкой Ален — К стрельбе готов.

— Отлично — я прибавил скорости.

Впереди показался берег, и я не удержался от того, чтобы затормозить с заносом всего в полуметре от края.

— Выпендрежник — прокомментировала Лилит.

— Как там принцесса?

— Пока молчит.

— Вот ведь соня — я повел машину вдоль берега к тому месту, где располагалась нора.

Само логово я не видел и, ориентируясь по висящему над водой дрону, постарался затормозить прямо над норой твари.

— Ну как там? — снова обратился я к Лилит, глядя как оседают вокруг машины клубы пыли.

— Погоди секунду — она молчала недолго — Нет, все еще неподвижен. Видимо, крепко спит.

— Сейчас разбудим.

Я достал из-под сиденья коробку с ручной ракетницей. Зарядил патрон и, высунув руку из окна, направил дуло вверх и выстрелил. Ракета со свистом ушла в небо и через пару секунд разорвалась с громким хлопком. Не дожидаясь эффекта, я повторил все действия. Я чувствовал себя неким древним воителем, вызывающим кровожадного огнедышащего дракона на смертельный поединок. И мой дракон наконец отозвался.

— Он зашевелился, Клайд. Он двигается.

— Ну наконец-то — сердце забилось быстрее. Я отбросил ракетницу на соседнее сиденье и приготовился мчаться прочь. Только это от меня и требовалось, ведь в этом плане я приманка. Я должен был держать берсеркера на расстоянии, но при этом постоянно маячить у него перед глазами, пока Ален не накачает монстра транквилизатором. Берсеркеры не слишком умны, но ярости в них намерено. Видя свою жертву, они бросаются в атаку бездумно, во всем полагаясь на свою прочную чешую, острые когти и клыки. На том я и намеревался сыграть, отвлекая монстра от реальной угрозы в лице Алена и его винтовки.

Раздался рев, от которого по коже пробежали мурашки. Рев разъяренного животного. Нет, не просто разъяренно, взбешенного, озлобленного. Я никогда еще не чувствовал такой лютой ненависти и ярости. На мгновение, всего на одно мгновение, меня охватила паника и страх. Мне захотелось тут же ринуться прочь, бежать, послав к чертям этот безумный план. Что вообще человек способен противопоставить такой необузданной ярости и злобе? Но я быстро взял себя в руки, лишь сильнее сжав руль.

Рев раздался снова, и мне подумалось: «Хорошо, что Лилит не слышит этого».

— Он вылезает, Клайд. Пора тебе валить оттуда.

— Еще нет — я сдал назад метров пять и остановился.

Тварь не заставила себя долго ждать. Берсеркер показался из норы, поразив меня своими размерами, не сильно уступающими моей машине. Его красные глаза пылали яростью. Массивное крокодилье тело, увенчанное тремя рядами толстых шипов-пластин на спине, было посажено на толстые лапы с подвижными и ловкими обезьяньими кистями. Каждый палец заканчивался длинным изогнутым когтем. Черная чешуя монстра словно отталкивала свет.

Выбравшись из логова, зверь обернулся и, обнаружив меня, вновь издал свой оглушительный, преисполненный ярости рев, демонстрируя мне два ряда острых акульих зубов.

— Вот теперь пора — сказал я и, рванув машину вперед, резко вывернул руль влево.

Искренне надеясь, что автомобиль собственной сборки не подведет и оправдает все возложенные на него надежды, я несся через поле, поднимая за собой клубы пыли.

— Он бежит за тобой — голос Лилит заметно дрожал, и чувствовалось как она пытается сохранить самообладание — Прибавь газу.

Взглянув в зеркало заднего вида, заменившее мне обзорную камеру, что еще более облегчило машину, я увидел как продираясь сквозь клубы пыли и комья летящей из под колес сухой земли вперемешку с травой, за мной несся разъяренный монстр, то и дело щелкая своими массивными крокодильими челюстями. Да уж, эта картина добавляла адреналина и я, последовав совету Лилит, прибавил газу.

— Разверни его ко мне боком — раздался голос Алена.

Не став комментировать эту просьбу, я еще немного ускорился, постаравшись оторваться от берсеркера, а затем стал уводить машину влево под большим углом, чтобы не сильно сократить наш разрыв с чудовищем и не перевернуться.

— Какой же огромный этот сукин сын — вновь прозвучал голос Алена.

— Ты стрелять собираешься?! — Лилит похоже тоже отметила размеры берсеркера и впечатлилась ими.

— Не паникуй, выстрелю — спокойный голос Алена не предавал мне ни капли уверенности.

Машину нещадно трясло на бесчисленных кочках и ямах и мне приходилось сжимать руль до боли в пальцах, чтобы не потерять управление. Одно неверное движение, одна ошибка и машина, покорная законам физики рванется в сторону, что на такой скорости с большой вероятностью приведет к перевороту. Но даже если и нет, то зверь позади меня не отставал. Берсеркер не устанет еще очень долго, намного дольше чем я. Достаточно совсем немного замедлиться и я окажусь в его лапах. Когти этой твари вскроют машину как консервную банку, и я стану ужином для этого монстра.

Раздался выстрел. Берсеркер взревел за моей спиной. В отражении я увидел, как он пропал в клубах пыли за спиной. Но всего на пару секунд, а затем появился снова, продолжая погоню.

— Попал — прокомментировал Ален то, что и так было понятно — Заряжаю дротик.

Радоваться было рано. Первый выстрел, произведенный особым разрывным патроном, должен был сбить несколько чешуек с брони берсеркера, обнажив уязвимую плоть. Второй выстрел будет намного сложнее. Алену предстоит попасть в то ж самое место на теле мчащегося на полном ходу чудовища. Только так дротик сможет впрыснуть в кровь легионера приготовленный Лилит транквилизатор. И не смотря на то, что ему в этом будет помогать встроенная в винтовку электроника, которая должна была запомнить куда угодил первый патрон и навести второй туда же, задача все равно не простая и далеко не каждый опытный снайпер сможет с ней справиться.

Наша с берсеркером гонка продолжалась. Зверь не отставал и казалось даже наоборот, после попадания пули стал еще более яростным. За ревом чудовища я услышал второй выстрел.

— Дерьмо, промазал — выругался Ален — Клайд, вы бежите слишком быстро.

— Если он будет ехать медленнее, его разорвут! — я никогда еще не слышат, чтобы Лилит так кричала.

— Спокойно — скомандовал я — Лил, не время для эмоций. Алан, что ты предлагаешь?

— Зона попадания больше не в поле моей видимости. Вы ко мне почти спиной.

— Значит нужно развернуться? Затем проехать обратно и снова развернуться, чтобы ты смог попасть?

— Все верно. И, Клайд, я больше не промахнусь.

— Верю.

— Это сумасшествие какое-то! — кажется, Лилит находилась на пределе своего самообладания.

— Лил, ты сможешь ослепить его дроном? — обратился я к девушке, на ходу придумывая как мне выполнить маневр.

— На них только слабые пулеметы, они ему нипочем. И вряд ли мне удастся попасть в глаза.

— Просто разбей дрона ему об голову. Это его не ранит, но остановит, даст мне пару секунд на разворот.

На мгновение замешкавшись, она произнесла:

— Поняла. Сейчас сделаю.

Скоро впереди над полем показался дрон. Он вошел в крутое пике, развернулся и ринулся вперед, прямо на нас. Заработал пулемет. Со свистом и треском он промчался всего в полуметре над машиной и влетел прямо в распахнутую пасть берсеркера.

Убедившись, что тварь замешкалась, я крутанул руль, рванул ручной тормоз, уводя машину в управляемый занос. Автомобиль развернуло, и я тут же ринулся вперед. Промчался всего в метре от твари и погоня продолжилась.

— Есть! — не смог удержаться от восклицания я.

— Второй сделаем так же?

— Да.

— Скажи когда.

Дроны Лилит вели нас с обеих сторон. Машина неслась вперед через поле преследуемая гигантским зверем. И на такое вот сомнительное развлечение я променял спокойную жизнь в Филине, гонки и стабильную работу. Да, видимо я действительно настоящий псих. Такой, каким был Джим. Он и Грешники сделали меня таким.

— Можешь разворачиваться Клайд. Дистанции хватит — сообщил Ален.

— Понял. Лил, ты готова?

— Сейчас накормлю его! — Лилит, увидев что наша импровизация сработала, видимо тоже заразилась боевым азартом, что было несомненно лучше паники.

Снова, ведя огонь по цели, дрон промчался над машиной, и теперь берсеркер встретил его лбом. Я повторил свой разворот, но на этот раз монстр дал нам меньше времени. Когда я помчался мимо него обратно, берсеркер махнул лапой и острые когти с лязгом прошлись по заднему крылу машину. От мощи удара автомобиль занесло, и мне с трудом удалось удержать его от того, чтоб перевернуться. Однако драгоценные секунды были потеряны. Берсеркер развернулся и присел для прыжка, который должен был смять крышу у меня над головой и, без сомнения, лишить меня жизни.

В это мгновение еще один дрон разлетелся об голову монстра, и несколько его обломков лязгнули о кузов машины. Это сбило концентрацию твари, и я тут же вдавил педаль в пол. Берсеркер зарычал, но его рев оборвался, когда Лилит разбила об него последнего дрона.

— Клайд! Клайд! Ты там?! — закричала она в рацию.

— Здесь! И живой! — я тоже кричал, так как эмоции и адреналин превысили все допустимые границы — Обожаю тебя, милая!

— Я больше вас не вижу! Разбила всех дронов!

— Больше и не надо — проговорил Ален и следом за его словами раздался выстрел.

— Ну что там?!

— Попал — сообщил он — Сказал же, что не промахнусь.

Зверь все еще мчался за мной.

— Сколько мне еще от него убегать?

— Должно подействовать быстро — заверила Лилит.

— Что-то незаметно.

Продолжалась наша безумная погоня по полю, которое еще полчаса назад было символом безмятежности и спокойствия, а ныне превратилось в поле боя человека с рукотворным чудовищем. Но зверь стал отставать. Постепенно он замедлял свой бег и скоро пропал в клубах пыли за моей спиной.

— Действует! Действует! — ликовала Лилит так, словно до конца не была уверена, в то, что ее коктейль сработает. Теперь она наблюдала за битвой, пересев за камеры тягача.

— Что с ним?

— Ублюдок остановился — сообщил Ален — И весьма удивлен происходящим.

Я быстро сбавил скорость и развернул машину.

Берсеркер стоял посреди поля. Клубы пыли вокруг него еще не до конца рассеялись. Зверь покачивался, мотал головой и рычал. Из его опущенной к земле вытянутой пасти тянулась длинная слюна до самой земли. Он попытался сделать шаг и завалился на левый бок. Яростный рык превратился в утробные хрипы и постепенно сошел на нет.

— Кажется, заснул — проговорил Ален.

Поле снова стало погружаться в тишину. Только теперь я уже не различал в ней стрекота насекомых. По-видимому, все живые существа поспешили зарыться, улететь, уплыть и убежать как можно дальше от всего происходящего. И я хорошо понимал их.

Мне захотелось покинуть душную кабину машины. Не став противиться этому желанию, я открыл дверь и вывалился на траву, словно мешок с дерьмом. Планировал выйти, но ноги подкосились и, упав на землю, я даже не попытался подняться. Лишь перекатился на спину и устремил свой взор в безоблачное голубое небо, такое спокойное, такое безмолвное и такое безразличное ко всему, что происходит на этой земле.

— Клайд, ты в порядке? — спросил обеспокоенный голос Лилит.

— Ага. Просто дух перевожу.

— Работа еще не закончена — напомнил Ален.

— Знаю. Как там обстановка?

— Все спокойно — отозвалась Лилит — Сканер молчит.

— Отлично. Тогда дайте мне пару минут.

— Я пока подкачу машину?

— Давай.

Бездонное голубое небо приковывало мой взгляд и не хотелось отводить его. Не хотелось смотреть ни на что другое. Нет ничего более спокойного и умиротворенного, чем это небо. И если я отведу взор, меня снова вернет в безумный водоворот событий земного мира, который подхватит меня и унесет прочь. Но в тот момент, глядя в это небо я вдруг словно попал в центр смерча, где царит тишина и покой. И мне хотелось продлить это состояние как можно дольше, дать себе перевести дух и успокоить колотящееся сердце.

Скоро в мою безмятежность стал вторгаться отдаленный, тихий рокот приближающегося тягача. Магия момента стала развеиваться и я, не дожидаясь пока она исчезнет окончательно, поднялся сначала на локтях. Тряхнул головой, отгоняя головокружение, и стал медленно подниматься на ноги. Все тело трясло, но уже не так сильно как в первые минуты. Сердце тоже вернулось в свой привычный ритм и дыхание нормализовалось.

Обернувшись на свою машину, я осмотрел то место, куда нанес удар берсеркер. Заднее крыло от колеса до бампера было смято и по нему тянулись две рваные полосы от острых когтей. «Еще чуть-чуть, и это когти рвали бы мою плоть» — подумалось мне тогда. Но эта мысль не вызвала страха. Я принял ее спокойно. Я уже почти два года играл со смертью и, похоже, что к этому, как и ко всему остальному в нашем мире, можно привыкнуть.

Лилит подвела холод прямо к телу монстра. Туда же подъехал и я. Бока берсеркера вздымались, и было слышно тяжелое рычащее дыхание. Из окровавленной, видимо порезанной осколками дронов пасти, текла вязкая слюна, собираясь внушительной лужей под его головой. Несмотря на свое состояние, зверь все еще выглядел очень опасным. Гигантские лапы с длинными когтями покачивались в такт тяжелому дыханию.

— Ну и мерзкая же тварь — сказал Ален подходя.

— Согласен. Отличный выстрел.

— Отличный план — криво улыбнулся он, и я кивнул в знак признательности.

Из машины появилась Лилит и тут же бросилась мне в объятия.

— Ты спасла мне жизнь, Лил — прошептал я ей на ухо.

— А как же иначе? — прижавшись к моей груди, она прятала от Алена слезы, которые катились по ее щекам — Я ведь твоя Бони.

— Вдвоем против всего мира?

— Вдвоем против всего мира — ответила она и обняла меня крепче.

Ален не стал мешать этому, и скрылся в тягаче. А когда появился снова, я нежно отстранил от себя Лилит:

— Нужно погрузить его в кузов, пока не проснулся.

— Угу — кивнула она, быстро вытирая рукавом своей куртки мокрые от слез щеки.

Заковав лапы берсеркера в тяжелые кандалы, и надев на его пасть намордник из того же прочнейшего сплава, мы привязали его длинный хвост тросами к телу и так затащили в грузовой отсек холода, несколько раз тщательно проверив надежно ли все закреплено и полностью ли обездвижен монстр.

— Теперь едем? — спросила Лилит.

— Не сразу — ответил я — Хочу заглянуть в его нору.

— Зачем? — удивилась она.

— Есть одно предположение.

Вместе с Аленом мы спустились по крутому склону берега и заглянули в черный зев норы берсеркера. Воняло здесь намного хуже, чем мне представлялось, когда смотрел на это место через камеру дрона. Несло не просто гнилым мясом, но и испражнениями вперемешку с запахом земли и каким-то еще, незнакомым но тошнотворным кисловатым смрадом.

Надев свои тактические очки и включив инфракрасные визеры, мы натянули пластиковые маски, чтобы хоть как-то избавиться от этой удушающей вони, и двинулись вперед. Нора была широкой, но не очень глубокой. Скоро мы дошли до ее конца, где она значительно расширялась. Здесь весь пол был усеян костями животных и рыб, хрустящими у нас под ногами.

— Смотри — Ален указал куда-то в сторону, где лежали куски какой-то пожеванной электроники. Рядом валялись части оружия и обрывки одежды.

— Похоже, он кем-то знатно поужинал.

— Судя по состоянию довольно давно. Сколько же он тут живет?

— Кто знает. Может годы. Гляди туда.

Я указал Алену на то, что и рассчитывал найти в этой норе. В самом дальнем углу, заботливо прикрытые натасканной снаружи травой и водорослями, лежали круглые черные яйца, каждое размером с футбольный мяч.

— Ни черта себе. Это что, его кладка?

— Ага. Вот почему он так долго просыпался. Точнее она. Эта мамаша насиживала тут деток. Сколько их там? Пять?

— Ну уж нет — Ален направил на яйца винтовку, но я положив руку на дуло быстро отвел оружие в сторону.

— Это золотая жила. Найти яйца легионеров очень сложно, а уж тем более таких как берсеркер. За них нам заплатят даже больше чем за саму тварь. Это успех.

— Ты хочешь взять их с собой?

— Конечно.

— А если вылупятся в пути?

— Не вылупятся — заверил я Алена, однако не был в этом абсолютно уверен. Я даже не был уверен в том, что они не вылупятся у нас в руках прямо сейчас. Но риск того стоил.

— Значит, несем в машину?

— Да, несем — и как бы показывая пример Алену, я подошел к кладке, осторожно поднял одно из яиц, которое оказалось невероятно тяжелым, и на вытянутых руках понес его к выходу.

Ален, не говоря ни слова, сделал то же самое. Самым сложным оказалось подняться с яйцами по крутому склону, но мы справились и уже через пол часа все шесть шаров, внутри которых росли кровожадные монстры, находились у нас в машине. На всякий случай мы заперли их в клетке, предназначенной для легионеров небольшого размера.

— Теперь-то все? — уточнила Лилит.

— Да — кивнул я с улыбкой — Теперь пора возвращаться домой.

С наслаждением плюхнувшись в свое кресло, я повел тягач в сторону родного Филина. После всего пережитого, в душе царила абсолютная пустота. Я не мог порадоваться тому, что наша миссия прошла успешно, как бы не пытался. Я чувствовал себя выжатым и невероятно уставшим. Однако я понимал, что скоро придет наше время триумфа. Мы возвращаемся в город с живым берсеркером, и с шестью еще не рожденными монстрами в придачу. Как вам такое? Не думаю, что каждой только что образовавшейся команде это под силу. Но мы смогли. А ведь действовали только втроем. Конечно, много факторов сыграло нам на руку. Появись вблизи еще хоть одна большая тварь, привлеченная звуками битвы, и все могло закончиться гораздо печальнее. Но мне не хотелось об этом думать. Все сложилась так, как сложилось. Возможно сама судьба, те высшие силы о которых говорил Пастырь, благоволили нам в тот день, тем самым дав знак, что я собрал правильную команду. И если это так, то я разглядел этот знак, я смог прочитать и понять его. Я знал, что впереди еще много работы и понимал, что не все будет проходить гладко. Однако я так же понимал, что именно тот день несет особое значение для всех нас. Именно тогда когти впервые заявили о себе.

Глава 20

Даже с учетом того, что Патрик забрал себе сорок процентов от нашего вознаграждения за поимку берсеркера, и тридцать процентов ушло на нужды команды, доставшееся каждому из нас десять процентов от общей суммы оказались весьма внушительной цифрой. А скоро к ним прибавилось еще почти столько же, когда потомство берсеркера нашло своего покупателя, простояв на аукционе всего два дня.

— Прибыльное это дело, быть охотником — ухмыльнулся Ален, когда я перевел ему на счет честно заработанную долю.

Мы втроем собрались в жилой части нашего штаба, отмечая свое первое задание и свой первый же успех в очень уютной и теплой атмосфере за ужином, заказанным в небольшом ресторанчике по соседству и бутылкой весьма недурственного виски, подаренного Патриком как раз по этому случаю. Мы с Лилит расположились на диване, а Ален устроился в широком кресле. Этот вояка уже не казался мне чужаком, наоборот, теперь я был абсолютно уверен, что мы сможем стать с ним хорошими друзьями. И дело тут было не только в том, что за спиной уже два выезда за стену, которые без сомнения сплотили нас. Стоило узнать его лучше и оказалось, что этот суровый тип не такой уж и суровый, каким кажется на первый взгляд. С легкостью поддерживая любой разговор, он временами чертовски уморительно шутил и, как оказалось, знал множество забавных баек, армейского характера и не только. В его обществе мне было хорошо и спокойно, и задумавшись об этом, я мысленно поблагодарил Лилит и Патрика за то, что они дали нам этот шанс.

Наблюдая за тем, как меняется лицо Алена при виде его доли, я вспомнил себя самого, получившего свой первый гонорар. Как все было похоже. Удивление, недоверие постепенно переходящее в восторг и осознание, что если ты готов рисковать своей жизнью, то тебе за это хорошо заплатят. Ни в заводской зоне, ни в охране города столько не получал никто, нам то с Аленом это было очень хорошо известно. Но я уже убедился в том, что ему, как и мне, эти деньги послужат лишь приятным бонусом к тому, что поистине ценно. Несравнимое ощущение абсолютной свободы, которое мы испытываем там за стеной, вот что действительно важно для любого охотника. Иначе и быть не может. Те, кто занимаются охотой только ради денег, долго не живут. Я не могу логически объяснить этого, но поверьте, оно действительно так. Нужно установить особую связь с открытым миром. Немногим это удается, но тем кто смог уже никогда не вернуться к прежней жизни. Им будет тесно в стенах родного города, и никакие богатства не удержат его от нового путешествия в полный опасностей открытый мир. Таковы мы все, и я и Лилит и Ален тоже, такими были Пастырь и Стив, и Джим был таким.

Воспоминания о друге вновь сдавили грудь. Даже сейчас, после того как он наставил на меня пистолет и вышвырнул из команды, после того как я собрал и возглавил собственную группу, меня все же волновали вопросы: Где он? Чем занят? Вернется ли когда-нибудь к охоте? И сможем ли мы когда-нибудь возобновить столь дорогую для меня дружбу? Я перестал скорбеть о погибших грешниках достаточно скоро. Они, как и я, выбрали себе такой финал очень давно, когда вступили на этот путь. Но Джим… тут совсем другое дело. Джим был жив, продолжал дышать, однако почему-то воспоминания о нем приносили с собой ту же скорбь, что и память об умерших. Чувствуя, как эта скорбь завладевает мной, я быстро попытался отогнать тяжелые мысли и не портить себе этот прекрасный вечер. Что бы там ни было в прошлом, и какой бы груз не лежал на душе, это был явно не тот момент, когда стоило вспоминать о нем. То был день нашего триумфа, и следовало насладиться им в полной мере.

— За нас! — я поднял свой бокал в воздух.

— За нас — поддержала Лилит с воодушевлением и три бокала громко звякнули, ударившись друг об друга над столом.

— И когда следующий заказ? — спросил Ален, отпив виски.

— Пока не знаю — пожал я плечами.

— А что, тебе не терпится снова пострелять по движущимся мишеням? — ухмыльнулась Лилит.

— Просто не знаю чем себя занять — ответил Ален — Служба занимала почти все свободное время, а теперь, его стало так много, что даже при всех этих деньгах не знаю что делать.

Я понимающе кивнул. Похоже, что это профессиональная проблема всех охотников. Пока мы живем только в городе, кажется, что он целый мир, разнообразный и интересный. Но стоит выйти за стену и, вернувшись, не знаешь чем себя занять, ведь Филину просто не чего предложить, хоть сколько ни будь равноценного все тем эмоциям, что мы переживаем в открытом мире.

К счастью для Алена, следующий заказ поступил достаточно скоро и был он уже персонально нашим, а не открытым, как поимка берсеркера, а это означало, что мы взяли хороший старт, и следовало продолжать в том же духе. Впрочем, новое дело оказалось намного проще первого и не отняло у нас много времени.

Через день после него произошла еще одна неожиданная встреча, определившая ход всех дальнейших событий. В то утро я копался в гараже, меняя в нашей скоростной машине тормозные колодки и пришедший в негодность воздушный фильтр. Я как раз держал испорченную деталь в руках, когда за моей спиной кто-то трижды, аккуратно но настойчиво постучал по металлу. Работая в гараже, я всегда распахивал двери на улицу. Мне нравилось заниматься машиной под звуки оживленной городской жизни, а что кто-то посторонний может зайти без спроса ни сколько не волновало, ведь в Филине любопытство и воровство развиты одинаково плохо.

Обернувшись, я увидел высокого, худого мужчину, с седыми волосами, аккуратно зачесанными назад, и рассекающим левую бровь старым шрамом. Его лицо мне сразу показалось знакомым, но потребовалось несколько мгновений, чтобы мозг нашарил в памяти соответствие и выдал мне результат, от которого по телу пробежал холодок.

— Добрый день Клайд, можно мне зайти? — спросил глава Койотов.

Это был он, тот самый суровый мужчина, который иногда навещал Пастыря в баре и разговаривал исключительно с ним одним. «Что он делает здесь? Зачем пришел?» Логичная мысль, что он явился к главе новой команды охотников мне в голову не пришла, возможно потому, что я все еще не чувствовал себя настоящим лидером.

— Я не помешал? — уточнил он, заметив мое замешательство.

— Нет, ни сколько — поспешил ответить я, быстро отложив в сторону грязную деталь.

— Понимаю, ты наверное не ждал гостей и мне не хотелось бы отнимать у тебя много времени.

— Все в порядке — учтиво улыбнулся я — Времени у меня достаточно. Пожалуйста, проходите.

Я указал на широкое кресло, стоящее чуть в стороне, в котором часто любила сидеть Лилит, наблюдая за моей работой, и добавил:

— Можем подняться наверх. Я сделаю чаю, или…

— Нет, нет, не стоит — перебил он меня, вальяжно помахав в воздухе рукой, и направился к креслу — Думаю, тут мне будет очень удобно.

Проходя по гаражу, он с интересом озирался по сторонам, словно оценивая обстановку в мастерской, как будто что-то понимал в этом. Хотя может и понимал, кто знает. Меня не волновало его любопытство, ведь скрывать было нечего. Гораздо важнее мне было понять, зачем этот человек явился в мою скромную обитель и к чему стоит готовиться? Я не многое знал о лидере Койотов, но не смотря на всю его учтивость и вежливость, ощущал нутром некую опасность и был напряжен как струна, конечно же, стараясь не показывать этого.

Мужчина медленно опустился в кресло и закинул ногу на ногу. Я присел на край открытого капота, держась за него обеими руками и надеясь, что выгляжу настолько же непринужденно, насколько и пытаюсь показать.

— Мы с тобой уже встречались, Клайд, ты помнишь?

— В баре «Кожа да кости» — кивнул я — Вы приходили к Пастырю.

— Да, все верно — странная, задумчивая, едва заметная улыбка блуждала на его лице. Говорил он медленно и спокойно. Даже слишком спокойно, как пригретый солнцем ленивый кот, а его серые глаза тем временем внимательно и с интересом изучали меня. Но смотрел он не так как Пастырь. Взгляд Джона был пытливым, внимательным, тяжелым, но не надменным. Этот же человек смотрел на меня как на диковинную зверушку. Присутствовал интерес, да, но не уважение. Он не считал меня себе ровней, и это было сразу понятно.

— Меня зовут Роланд, однако в профессиональных кругах я более известен как Серый Койот.

— Очень приятно. Меня зовут Клайд.

— И никакой клички?

— Нет.

— Печально — он не сводил с меня глаз и не менял ни выражение лица, ни позы, словно застыл в таком положении, превратился в говорящую статую.

— Да не сложилось как-то.

— Это неправильно. Я считаю, что у каждого уважающего себя человека должно быть второе имя. Разве имя «Клайд» хоть как-то характеризует тебя? Или имя «Роланд» что-то сказало тебе обо мне? Но вот кличка, дело совсем иное. Первое имя мы получаем от родителей и идем с ним по жизни, хотим того или нет. Но откуда им знать, кем мы станем, и чем будем заниматься? Да и что вообще означает слово «Клайд»?

Мне не очень понравилось, как он произнес мое имя второй раз, словно сплюнул его с языка.

— Это просто имя и все, как я думаю. Но мне оно нравится.

— Не спорю, может и так. Но что оно говорит мне о тебе? Ничего. А вот кличка скажет многое. Ее дают тебе за заслуги, за действия и сложившийся характер. Она куда важнее имени.

— Не хочу показаться невеждой — начал я, быстро устав от его рассуждений, от которых так и пасло болезненным самолюбием — но чем я обязан вашему визиту?

Он ухмыльнулся, не сводя с меня взгляда, интерес в которой заметно таял, уступая место ледяной решительности. Некоторое время он смотрел на меня. Просто смотрел и все. Не очень долго, может секунд десять или пятнадцать, но мне эта игра в гляделки совершенно не понравилась. Взгляд этого Серого Койота казался еще более неприятным из-за того, что левый глаз был наполовину прикрыт веком. Не могу сказать, как это влияло, но находиться под таким пристальным взором было весьма не комфортно. И все же я выдержал, не проронил ни слова и не отвел глаза. Мне не хотелось ни о чем говорить с этим человеком, а лишь поскорее выпроводить его и продолжить заниматься своими делами, однако я дождался, когда он все же заговорит первый, это показалось мне важным.

— Видишь ли, Клайд, я не мог не заметить, что ты возглавил собственную команду охотников. И это всего после года работы в нашей сфере. Неслыханный успех.

— Полтора года — уточнил я — Уже почти два.

— И ты считаешь, что это что-то меняет? Думаешь, ты готов к тому, чтобы стать командиром?

— Я не стремился к этому — перебил его я, уже не заботясь о соблюдений каких-либо норм приличия, так как этот человек своей надменность смахнул в сторону их все — Но так получилось, да. Есть какая-то проблема? Или вы просто зашли поздравить меня с успехами?

— Когти — протянул он, устремив задумчивый взгляд куда-то в пустоту и кажется не обратив никакого внимания на мои слова — когти… когти. Какое странное название. Почему ты назвал свою команду именно так?

— А почему вы называетесь Койотами? — задал я встречный вопрос, не желая ничего ему объяснять.

— Оооо… это очень глубокое название — оживился он, словно только и ждал, когда я об этом спрошу — Ты знаешь, кто такие койоты?

— Звери такие. Как волки, только меньше. И не водятся в наших краях.

— Мои знания были такими же когда-то — медленно кивнул он и, сложив руки ладонями вместе, уперся указательными пальцами в подбородок, приняв позу этакого архаичного мыслителя — Но когда мне было лет двенадцать или около того, в наш город прибыл караван с далекого запада. Они проделали громадный путь, перебравшись через океан, и привезли с собой множество удивительных диковин. Правда самым удивительным для нас конечно были их рассказы о тех далеких краях где другие не только фауна и климат, но и даже разновидности легионеров. Их город находится в самом центре города предков, можешь себе это представить? Они воздвигли свою крепость из домов и улиц гигантского мертвого города. Путники показывали нам рисунки и снимки, и поверь мне, это действительно впечатляет. Но более всего в тот день меня впечатлили звери, которых эти путешественники привезли вместе с собой. Всего две особи. Самец и самка. То были койоты, и я помню, как часами стоял напротив их клетки, вглядываясь в звериные глаза. Было в них что-то, что заставляло мое сердце биться быстрее. Некое, мистическое вдохновение. Столько ума было в этих глазах. Не просто ума, а великой мудрости, недоступной людям. Мудрости самой природы, от которой веяло дикими, необузданными ветрами. Я смотрел в их глаза, стараясь постичь хотя бы часть той мудрости. Мне не нужно было ничего другого. Облик этих прекрасных зверей навсегда отпечатался в моей душе, и я пронес его с собой через года, храня в памяти как талисман, как свой собственный символ. Многое уже забылось. Мне не удается вспомнить лица ни одного из тех путников, ровно как и их голосов. Да что там, я плохо помню лицо даже собственной матери и ее голос. Но образ койотов и их протяжный, тоскливый вой всплывают в моей памяти намного четче воспоминаний даже о вчерашнем дне. А ведь с тех пор минуло уже сорок лет. И я ни разу больше не встречал ни одного живого койота. Однако прочитал о них все, что только смог найти в архивах. И знаешь, что я скажу тебе, Клайд? Койоты не просто родственники собак и волков, они больше чем даже просто звери. Они живое воплощение свободы. Даже сидя в клетках остаются этим воплощением. Недаром в легендах очень древних народов койотам была отведена роль творцов мироздания. Столетиями они наблюдают за нами с усмешкой, потому что знают, что людям со всех их наукой и прогрессом никогда не достичь истинного понимания вселенной. А им же эти знания даны от рождения, и потому койоты намного умнее нас.

Рассказ Роланда оставил у меня очень разностороннее впечатление. С одной стороны он поражал своей примитивной философией, выстроенной вокруг одного единственного зверя, с биологической точки зрения ничем не превосходящего всех прочих. С другой стороны между строк читалась мысль более глубокая. Стремление к свободе и познанию природы, не такому, каким баловались наши предки, а более мистическому и духовному, мне было вполне понятно. И в этом смысле койот для Роланда выступал по сути лишь символом этого самого стремления. Таким же, каким для Пастыря была вера. И невольно проскользнула мысль — «А каков мой символ?». Но в голову ничего не пришло. Возможно, я его еще не обрел, а может быть просто не всем нужен посредник в своем стремлении к пониманию мира.

Я не знал, что сказать, когда Роланд замолчал и потому некоторое время мы провели в тишине. Затем он расцепил руки и откинул голову на спинку кресла.

— Ты знаешь, что Пастырь и Хирург когда-то тоже были койотами?

— Да, знаю.

— Я многому их научил. Когда мы встретились, Джон даже пистолет в руках держать не умел. Но время шло, и неловкий юноша превратился в бесстрашного война, которому я мог без страха доверить собственную жизнь. Он и Хирург были моими лучшими бойцами, и по сей день я жалею о том, что наши дороги разошлись. Особенно теперь, когда Пастыря не стало. Однако все в мире гармонично. Произошедшая с Грешниками трагедия вернула все к первоначальному знаменателю.

— К какому же?

— К единственному. Ко мне.

— Как это понимать? — в моем голосе прозвучало раздражение, которое я не собирался скрывать. Он заговорил о Грешниках, затронул тему их смерти и это заставляло гнев клокотать в груди.

— Видишь ли, когда-то в Филине была лишь одна единственная команда охотников. Моя команда. Койоты. Я приложил неимоверные усилия, чтобы было именно так а не иначе. И долгие годы так оно и было. Но потом Джон Пастырь решил отколоться от нас, уйти и организовать собственное дело. Не скажу, что я поддерживал его затею. Но и противиться не стал. Я всегда уважал его, и даже более того, Пастырь был моим другом. И вот на свет появились Грешники. Команда Пастыря всегда была другой, отличной от нас. Возможно это и послужило в итоге причиной такого печального финала.

— Пастырь создал не просто команду — проговорил я твердо — Он создал семью. Крепкую и сплоченную. Каждый в ней был профессионалом. А то, что случилось… оно никак не зависело от нас. К подобному не готов никто.

— За стеной нужно быть готовым ко всему Клайд.

— Молитесь, чтобы вам не довелось столкнуться с тем же, что погубило Грешников.

Роланд подался вперед и очень неприятно улыбнулся:

— Нам это не грозит, юноша. Будь уверен.

Его самоуверенность лишила меня дара речи и просто не позволила парировать это заявление, даже если бы я и знал как. Воспользовавшись моим замешательством, Роланд продолжил:

— Я пришел сюда не для того, чтобы спорить о том, кто лучший охотник в Филине.

— Тогда за чем вы пришли? — спросил я, не сводя с него глаз.

— Чтобы предложить тебе работу.

— Что?

— Я предлагаю тебе и твоим людям место в своей команде.

— Что? — повторил я, не веря своим ушам.

— Ты станешь офицером с самого начала. Я ведь ценю полученный тобою от Грешников опыт. Условия у меня более чем хорошие.

Он говорил серьезно. Не шутил, не насмехался и не сошел с ума, хотя вначале мне именно так и показалось. Этот человек действительно предлагал мне место в своей команде.

— Кажется, вы забыли — наконец обрел я возможность говорить — Но у меня уже есть команда. Моя команда. Когти.

— Брось ты это ребячество, Клайд — Роланд резко оттолкнулся обеими руками от подлокотников кресла и поднялся, вытянувшись в полный рост — Не сегодня так завтра вы погибните. Ваши успехи лишь неимоверная удача, с которой не стоит играть. Никто из вас не обладает необходимым багажом знаний и опыта, чтобы самостоятельно заниматься этой опасной работой. Это уже не говоря о том, что вас всего трое.

— Как великодушно с вашей стороны — сказал я, стараясь чтобы саркастический тон в моем голосе звучал как можно явственней — Вы так заботитесь обо мне и моих людях. И все же я вынужден отказать. А теперь, при всем уважении, не могли бы вы свалить к черту из моего гаража.

— Как грубо, Клайд — Роланд покачал головой и несколько раз цокнул языком — Я думал, ты воспитанный юноша. Что, Пастырь не обучил тебя вести деловые переговоры?

— Вы, кажется, обознались Роланд, я вам не Пастырь, не ваш старый друг и не коллега. Никаких дел с вами иметь не собираюсь, так что проваливайте.

В глазах Роланд я видел лютый холод. Он смотрел на меня с той же злобой, которая клокотала и в моей груди. Только если мой гнев был подобен пламени, его злость являла собой ледяную стужу.

— Что же, видимо делового разговора не вышло — заключил он — Тогда нам стоит поговорит на чистоту, без фальшивых улыбок.

— Давно пора — согласился я, чувствуя как заболели пальцы и понял, что уже довольное продолжительное время с силой сжимаю край капота своей машины.

— Неужели ты думаешь, что я позволю тебе, Клайд, какому-то недоучке-водителю, стать моим конкурентом? Я позволял это Пастырю лишь из уважения к нему. Но теперь его не стало, и Койоты снова будут единственной командой Филина. Хочешь стать охотником? Иди к нам.

— И сдохнуть, как большинство ваших людей?

— Не тебе, поганому выскочке, учить меня работать. Я уже был охотником, когда ты еще из матери не вылез.

— Однако ума тебе годы не прибавили, как видно. Филин большой город, заказов хватит и на десять команд. Какой смысл в этом соперничестве, и желании быть единственными?

— Тебе не понять, что такое репутация. И я тебе не папочка, чтобы обучать новым словам. Скажу доходчиво. Закрывай свою жалкую лавочку Клайд. Нет никаких Когтей. Все это фантазии мальчишки, не знающего ничего о реальной жизни.

Я еле сдержался, чтобы не плюнуть ему в лицо или не разбить челюсть одним точным ударом с правой.

— Убирайся отсюда, пока я лично тебя не вышвырнул на улицу. И мне плевать, сколько твоих людей там ждет.

— Ты дурак Клайд. И это погубит не только тебя, но и твою подружку. Об этом ты не думал?

Я оттолкнулся от машины и сделал два шага в его сторону. Он не шелохнулся, ни единый мускул на лице старика не дрогнул, лишь взгляд стал еще свирепее.

— Клянусь тебе Роланд, что еще хоть слово, и тебе придется собирать зубы с пола.

Еще никогда, НИКОГДА в жизни я не был так зол. Я готов был бросится на него, повалить на пол размозжить голову разводным ключом. Ничего подобное мне не доводилось переживать прежде.

Роланд отвернулся и пошел к выходу. Но, конечно же, он не покинул гараж молча.

— Я предупреждаю тебя Клайд — он обернулся, стоя в дверях — Если ты еще хоть раз выйдешь на дело со своей убогой командой, то закончишь так же, как и Грешники. Ты не знаешь сил, с которыми соперничаешь, не знаешь моих возможностей. Но тебе стоит понять, что ничего не происходит случайно. Всему есть причина и объяснение. Подумай над этим. Возможно, тебе стоит пересмотреть некоторые события недавнего прошлого. И надеюсь, ты сделаешь из этого правильные выводы.

С этими словами он резко развернулся и быстрым шагом удалился. А я стоял, словно вросший в пол, глядя на оживленную улицу, начинающуюся всего в каких-то десяти метрах от ворот моего гаража. Там сновали люди, проезжал транспорт, а я смотрел и не видел ничего этого. Мой мозг, снова и снова прокручивал в голове последние слова Роланда. «Что он хотел сказать?» Я понял его посыл, но не мог поверить в это. Он весьма неоднозначно намекал на то, что во всем случившемся с Грешниками не было никакой случайности. Более того, он можно сказать прямым текстом заявил, что имеет к этому непосредственное отношение. «Но как такое возможно?» — недоумевал я — «Может просто блеф?» Конечно, самым логичным было бы предположить, что Роланд только пугал меня, новичка охотника, по его мнению. Тем более, что для него не секрет мои отношения с Лилит, и это тоже могло сыграть ему на руку. Одну семью я потерял и не стану жертвовать второй, если он угрожает этим. Да, логичный поступок. Но мне почему-то не верилось, что его слова только блеф. Нет, я смотрел в его глаза и видел в них нечто иное. Я видел в них угрозу. Реальную, не напущенную. И это пугало. Действительно пугало.

В тот день я уже не мог ничем заниматься. Бросил работу в гараже и большую часть времени провел в раздумьях. И, конечно же, Лилит обратила на это внимание. Она несколько раз за день поднимала тему моего странного, отрешенного и задумчивого настроения, однако я пытался либо отшутиться, либо изобразить удивление и непонимание. Я не собирался рассказывать ей правду и был рад, что Лилит в то утро нежилась в постели и не застала нашего разговора с Роландом. Пока я не решу, что с этим делать и как понимать слова Серого Койота, мне не хотелось пугать свою команду. Но как я мог что-то решить в данной ситуации? Размышления вновь и вновь упирались в недостаток информации, и это напоминало хождение по кругу.

Понимая, что никаких новых результатов мои размышления не дадут, я пришел к единственному верному выводу — мне нужна помощь со стороны. Вот только чья? Сначала я всерьез подумывал о том, чтобы обратиться к Патрику. В конце концов он влиятельный человек, именно он финансировал нашу группу и он просто обязан знать, если нам угрожают. Но с другой стороны, я спрашивал себя — «Что он сможет сделать?». Койоты еще более влиятельны. Они в городе уже давно, у них железобетонная репутация и серьезные связи. А от того, что я рассказал бы Патрику о нашем разговоре с Роландом, пользы могло оказаться не больше чем от ябедничества родителям на школьного хулигана, с учетом того, что этот самый хулиган, сынок директора школы. Да, примерно так и выходило. Более того, возможно и Патрик, человек по своей натуре не самый смелый, предложил бы и вовсе прикрыть наше дело, не желая рисковать жизнью племянницы.

Был и второй вариант. С одной стороны самый верный, а с другой… да, притворить его в жизнь было нелегко. Однако ситуация складывалась так, что похоже иного выбора у меня не оставалось. Я должен был вновь наведаться в бар «Кожа-да-Кости».

Глава 21

Решение это было нелегким, вымученным плодом бессонной ночи. Обратиться к Грешникам, значило признать свою несостоятельность, свой страх перед Койотами. «Но если Роланд действительно причастен к тому массовому нападению легионеров, каким-то немыслимым образом, то разве Джим не должен знать этого?» — убеждал я себя. «А если не причастен, и все это пустой блеф, то кто обвинит меня в том, что я забочусь о собственной группе? В конце концов я должен знать своего врага, а кто как не Хирург сможет рассказать мне о Сером Койоте?». Я надеялся, что он успокоит меня и скажет, что все это лишь лай, цель которого отпугнуть противника, но никак не вступить с ним в схватку, и если я не поведусь, то пройду своего рода проверку в рядах охотников и смогу с покойно продолжить работу. Правда, как убедить Хирурга рассказать мне хоть что-то я не знал. Этот здоровяк и без того был немногословен, а теперь я для них стал предателем бросившим группу. Или может только для Джима? Ведь в действительности я не знал, как ко мне теперь относится этот угрюмый тип. Мы с ним не виделись с тех самых пор, как я навещал Джима в больнице.

Так или иначе, все мои размышления и сомнения ничего не меняли. Я должен был попытаться узнать хоть что-то о Койотах и их лидере. И потому на следующий же день после разговора с Роландом, рано утром я стоял у дверей клуба Кожа-да-Кости. Может, следовало прийти позже, но мне все равно не довелось поспать этой ночью. Да и Лилит, если повезет, не заметит моего отсутствия и не придется ей ничего объяснять. Оставалось лишь надеяться, что Джим и Хирург просыпаются так же рано, как и прежде. У меня ведь это привычка сохранилась.

В баре, как и всегда по утрам, было пусто. Ни бармена за стойкой, ни официантов, ни посетителей. Порадовавшись этому, я быстро прошел через погруженный в полумрак зал к двери, ведущий в логово Грешников и подумал, что это бессмысленно. Джим без сомнений вычеркнул меня из базы и дверь не откроется. И все же я попробовал, приложив ладонь к сканеру, скорее из отчаяния, чем всерьез надеясь на успех. Представьте же себе мое удивление, когда дверь действительно открылась. Что это могло значить? Что Джим все еще надеялся на мое возвращение? Или что он настолько увлекся своей траурной алко эстафетой, что совершенно забросил все прочие дела? Во второе мне как-то больше верилось. «Но как же Хирург?» — размышлял я, никак не решаясь зайти — «Почему он не взял дела в свои руки, если Джим совсем раскис?». Все ответы ждали меня там, внутри, но глядя на дверной проем и коридор за ним, ведущий в глубины логова, некогда бывшего мне почти что домом, я никак не мог сделать этот шаг.

Сколько времени уже прошло с тех пор, как я последний раз переступал этот порог? Не так уж много на самом деле. Даже полугода не прошло еще. И все же казалось, что бывал я здесь когда-то в другой жизни. И отчасти так это было правдой. Я приходил сюда после смерти Пастыря, занимался машинами в гараже, но воспоминаний о тех серых пустых днях почти не осталось. И теперь мне казалось, что последний раз я входил в эти двери, в то утро, перед выездом на последнее задание Грешников. И все еще были живы, и Стив и Пастырь. Будущее виделось ясным и светлым, как бы странно это не звучало для охотника. Теперь все изменилось. Так резко, неожиданно и несправедливо. И глядя в этот темный проем, как и глядя в собственное будущее, я не мог даже представить, что ждет впереди. Однако я все же сделал этот шаг, не стал отступать, и дверь за спиной закрылась, навсегда отрезая прошлое от будущего.

Быстро пройдя по, до боли знакомому коридору, я оказался штабе. И здесь все было почти так же как и раньше. Почти, и все же кое-что изменилось. Все мониторы были выключены, и помещение освещала одна единственная люминесцентная лампа под потолком, другие три видимо перегорели. Однако и этого света мне хватало, чтобы различить неимоверное количество пустых бутылок из под виски, остатки недоеденных закусок на тарелках из бара, несколько пивных кружек оттуда же, горы окурков и еще явные следы буйного помешательства, во врем которого кто-то, скорее всего Джим конечно, разбивал бутылки о стены, крушил и швырял все то, что попадалось под руку и в порывах бессмысленной и неконтролируемой злобы избивал аппаратуру, стены и мебель. Весьма печальная картина запустения дополнялась бьющим в нос резким запахом табака и спиртного.

Да уж, такого я точно не ожидал. Медленно проходя по комнате и слыша, как под подошвами ботинок хрустят осколки стекла, я не мог поверить в то, что вижу. «Неужели Джим натворил все это? Конечно он, кто же еще? Но где Хирург? Почему не остановил его? Что, черт возьми происходит?». Но размышления на эту темы были прерваны знакомым мне, хоть и охрипшим голосом Джима, раздавшимся из-за спины:

— Какого черта ты тут делаешь, Клайд?

Я резко обернулся и увидел своего друга, стоявшего в дверях, ведущих в медицинский отсек. Правда, не сразу я понял, что это он. Потребовалось несколько секунд, ведь перед собой я видел уставшего, раздавленного жизнью человека, с черными мешками под глазами, растрепанными и спутанными волосами, которые прежде он всегда заботливо собирал в хвост, в помятой и грязной серой майке, походных штанах и всего одном развязанном ботинке на левой ноге. На месте правой ноги из под штанины блестел хромированный металлический протез, во всем имитирующий человеческую стопу. Он, кажется, постарел лет на пять, но это был Джим, без сомнения. Точно Джим. «Боже, что же с ним стало!».

— Джим — вот и все, что выдавить из себя я, поражаясь тому, что вижу перед собой.

— Что ты здесь делаешь, Клайд? — повторил свой вопрос Джим, его слегка качнуло и, удерживая равновесие, он оперся рукой о стену. Голубые глаза буравили меня исподлобья, и я с облегчением отметил, что в данный момент они не затуманены алкоголем. По всему заметно, что вчера он пил и сейчас это напоминало о себе не слабым похмельем. Однако алкоголь уже не мешал ему мыслить. И у меня появилась надежда на вменяемый диалог.

— Я пришел по делу, Джим — сказал я уверенно, надеясь, что смогу донести до него, что это действительно так.

— Погоди-ка, погоди — Джим опустил голову и несколько раз мотнул ей, как будто пытаясь этим поставить мысли на место.

Затем снова поднял на меня глаза и не весло ухмыльнулся:

— Ты действительно здесь, или я до глюков допился?

— Я действительно здесь. Мне нужно поговорить с вами.

— Но разве я не сказал тебе больше ни когда не появляться здесь?

— Джим, послушай…

— Разве я не обещал убить тебя, если ты тут появишься снова?

— Это не шутки Джим. У меня действительно важное дело к вам.

— Так и я не шутил.

— Что же ты тогда не лишил меня доступа в логово? — спросил я, понимая, что возможно зря провоцирую его.

— Черт, забыл наверное — ответил он безразлично — Тут было столько дел знаешь ли…

Выпрямившись и убрав руку от стены, он медленно двинулся по комнате, давя ногами стекло на полу.

Я молча наблюдал, как он, заметно прихрамывая, прошел к столу, на котором стояла пластиковая бутылка на четверть наполненная водой. Джим прильнул к ней губами, запрокинул голову и пил, громко и жадно глотая воду, пока полностью не осушил сосуд. Затем небрежным жестом отбросил бутылку катиться по столу и снова повернулся ко мне.

— Ты прости дружище, у меня тут небольшой беспорядок — проговорил он с сарказмом — Я не ждал гостей. Может, зайдешь как-нибудь в другой раз? Не то что бы я был не рад тебя видеть, но…

Он развел руками, и неприятно, хрипло засмеялся. Не так, как он смеялся прежде. Совсем не так.

— А убивать уже передумал? — ухмыльнулся я, сам не зная, чего хочу добиться этим. Видеть Джима в таком состоянии было чертовски неприятно, даже больно. И это лишило меня моральной уверенности и шаткого душевного равновесия.

— Ну, если ты пришел за этим, то пожалуйста — он медленно огляделся по сторонам — Сейчас, только пистолет свой найду. Где же я его…

— Джим, где Хирург? — спросил я, прерывая весь этот бессмысленный фарс.

— Ну, тут его нет — безразлично ответил он.

— Это я заметил. Так где он?

— А на что он тебе?

— Мне нужно задать ему пару вопросов о Койотах — сказал я прямо.

— Оооо… О Койотах — лицо Джима исказила гримаса наигранной важности — Как интересно.

— Послушай, Джим — начал я, надеясь вразумить старого друга — Это действительно очень серьезно.

— Ну, если так, то может я смогу помочь? Или со мной ты говорить не желаешь?

— Я бы поговорил с тобой, будь ты чуть более вменяем.

— Нет, нет, я в порядке. Честно Клайд — он издевался и ерничал, всем своим видом и интонацией показывая напущенную заинтересованность — Давай, выкладывай, что там у тебя, дружище.

Он отодвинул стул из-за тактического стола, развернул его в обратную сторону, и, оседлав, сложил руки на спинке.

— Готов слушать — кивнул он — Может присядешь?

Что мне оставалось? Уйти? Свалить к черту из этого места и не видеть во что превратился мой лучший друг, не слышать его издевательского тона? Или остаться и попытаться вразумить его, а если не получится, то хотя бы узнать где отыскать Хирурга, который возможно будет более сговорчивым и определенно более сознательным. В конечном счете я выбрал второй вариант.

— Роланд, Серый Койот, приходил ко мне вчера утром — я подошел к столу и оперся на него обеими руками, оказавшись напротив Джима — Он дал понять, что не нуждается в конкурентах. Угрожал.

— Ах вот в чем дело — перебил Джим — Ты испугался злого дядю и прибежал за помощью?

— Все не так просто…

— Конечно не просто. А ты как думал? Состряпаешь свою команду из черт знает кого, и айда убивать чудовищ? Не в сказке живем, Клайд.

— Да послушай же ты, черт возьми! — не выдержал я — Он говорил про смерть Пастыря. Он знает, про то нападение и…

— Конечно знает — голос Джима изменился, как и его взгляд, стал более серьезным после упоминания о брате — Мы ничего не держали в секрете.

— Я говорю тебе о том, что Роланд возможно к этому причастен.

— Причастен? Как?

— Я не знаю. Но он намекал на это.

— Ах намекал — снова этот сарказм — Ну тогда все ясно.

— Ты не хочешь слушать…

— Потому что все твои слова пустой звук для меня Клайд, еще не понял?! — Джим резко встал со стула и отшвырнул его в сторону.

Я тоже выпрямился, стараясь быть готовым ко всему.

— Ты пришел сюда, сразу как появились проблемы. Действительно думал, что я помогу?! Думал втянуть в свою разборку с Койотами при помощи этой идиотской басни про Роланда и его причастность к… — Джим запнулся, но быстро продолжил — Ты меня за дурака держишь, Клайд?

— Я не собирался ни во что тебя втягивать, Джим. Я пришел поговорить с Хирургом. Он работал с Койотами, он может рассказать мне что-то про Роланда.

— Хирурга здесь нет, так что катись и ищи его в другом месте.

— Где, Джим?! Где мне его искать?! Скажи это и я сразу уйду.

— Да не знаю я где! — срывающимся голосом проорал Джим — Он здесь не появлялся, ясно?! Сделал мне ногу и пропал. Может, свалил в свой сраный Горизонт, или еще куда. Может, как и ты собрал свою команду или к Койотам вернулся. А может, вышел за стену и пустил пулю себе в лоб. Я не знаю! Он не лучше тебя, Клайд. Все вы… — он отвернулся — дерьмо редкостное. Не знаю, как не разглядел этого прежде.

Я этого не ожидал. «Как же так? Куда мог уйти Хирург? Как мог бросить Джима?». Это не укладывалось в голове. Даже не смотря на все это беспробудное пьянство, Хирург бы не поступил так. Скорее он бы вытащил Джима из этого омута. Но он ушел, оставив его одного, на произвол судьбы. Зато теперь стало ясно, почему здесь такой бардак. Джим остался один, блуждать по коридорам вымершего штаба. Брат погиб, я и Хирург ушли. Остался только он один. Человек, которому некуда идти. Запертый в плену воспоминаний и призраков. Что еще ему оставалось как не пить? Конечно, он мог все резко изменить. Начать собирать новую команду, продать штаб и начать новую жизнь или связаться со мной. Но мне ли не знать, как сложно было сделать первое. Второе не позволяла сделать память о брате и Грешниках. А для третьего Джим был слишком горд, наверное. Вот ничего и не менялось, словно один и тот же день растянулся на бесконечно долгое время. От этих мыслей защемило в груди.

— Прости — проговорил я — Я не знал.

— Откуда же тебе было знать Клайд? — он вновь повернулся ко мне, и в глазах его блестела обида и злоба — Ты же был слишком занят своей новой командой и новой подружкой. Тебе не нужно было этого знать, до сегодняшнего дня, когда появились проблемы.

Я хотел сказать, что он сам выгнал меня, но не стал. Я чувствовал вину, тяжелым грузом упавшую на мои плечи. Я не должен был бросать Джима. Даже после его угроз и обвинений. Я должен был остаться с ним. Что же я наделал?!

— Зато теперь ты все знаешь — продолжал он — Так что здесь, как видишь, тебе ловить нечего. Уходи Клайд, разбирайся сам со своими проблемами. Или мне все же стоит исполнить свое обещание и пустить тебе пулю в лоб?

Это Джиму а не мне нужна была помощь. Ему нужен кто-то близкий рядом. Кто-то, кто выдержал бы его скорбь, кто смог бы указать путь назад, к свету. И все может сложилось бы иначе. Но, конечно, он никогда в этом не признается. Ему проще гнать всех прочь, огрызаться, словно лютому волку. Но, как и волки, Джим стайный зверь. Ему сложно быть одному. И каким бы сильным он не был в команде, без нее он слаб. Я видел это в его глазах. Его душа болела, словно оголенный нерв.

— Пойдем отсюда — сказал я вдруг — Пошли отсюда к черту Джим.

— И куда же? Приглашаешь меня в свою новую, успешную команду? — он издал неприятный, хриплый смешок.

— Пойдем куда угодно. Но тебе не стоит больше оставаться здесь. Здесь все мертво.

— Для тебя может и так Клайд. Но я здесь живу. Здесь мой дом.

— Больше нет. Мне тоже сложно было принять это, Джим, но Грешников больше нет. Оглянись. Теперь это склеп.

— Лучше замолчи Клайд. Заткнись и проваливай в свою новую, прекрасную жизнь.

— Но ты же еще жив, Джим. Не хорони себе вместе с ними!

— Я сказал, проваливай, Клайд! — закричал Джим.

— Очнись же, мать твою! — закричал я в ответ, не в состоянии больше держать все это внутри — Они умерли Джим! Их больше нет! Они мертвы!

Обуреваемый неконтролируемой злобой Джим закричал, скорее даже взвыл как раненый зверь, и бросился через стол на меня. Я не ожидал этого, не успел среагировать. Он кинулся на меня и повалил на пол.

— Я убью тебя Клайд — зарычал он, брызжа слюной мне в лицо — Убью!

Он размахнулся и нанес удар, который угодил мне в левую скулу и был достаточно сильным, чтобы в глазах заплясали разноцветные круги. Однако я смог схватить его руку прежде, чем получил второй. Попытался скинуть его с себя, но Джим крепко вцепился левой рукой в ворот моей куртки, и мы покатились по полу давя стекла.

Сумев рывком высвободить правую руку, Джим вцепился мне в горло и принялся душить. Однако, в этот раз я оказался сверху, и упершись ногами в пол стал подниматься, отстраняясь от него. Затем сжал пальцами его запястье, и сумел развести руки Джима в стороны. Тогда он, зарычав от злобы, извернулся, согнул в колене правую ногу и, резко распрямив ее, ударил мне в живот. Удар был настолько сильным, что меня бросило назад. Я упал спиной на стол, перекатился через него и, рухнув на пол, свернулся в позе эмбриона. Все внутренности пронзило длинными иглами боли, проходящими насквозь через мое тело. Он врезал мне своим механическим протезом, что заметно усугубило эффект от, и без того не слабого удара.

— Я убью тебя Клайд! — ревел он.

Я слышал, как он поднимается, как движется ко мне, тяжело стуча своим протезом об пол, но не мог разогнуться, настолько сильна была боль.

Джим схватил меня за плечи и резко дернул вверх. Я оказался на коленях, Джим за моей спиной и его руки сцепились на моей шее в удушающем захвате. Его лицо оказалось возле моего левого уха. В нос ударил тошнотворный запах перегара.

— Убью тебя, суку — хрипел он, сдавливая мою шею.

Пересиливая боль, я уперся сначала правой ногой в пол, затем левой. Потом резко выпрямил их, подавшись корпусом назад, и мы с грохотом врезались в стойку с мониторами за спиной Джима. Но, не смотря на мощный удар, он не расцепил своей хватки. Я начинал задыхаться, в глазах темнело. Тогда я подался всем телом вперед и мы, в очередной раз рухнув на многострадальный тактический стол, перекатились через него и снова оказались на полу, разбрасывая в стороны стулья.

Лишь на мгновение почувствовав, как ослабла хватка Джима, я тут же предпринял попытку высвободиться из его захвата, и как только мне это удалось, быстро пополз в сторону. В ладони и колени впивались осколки стекла, легкие и горло рвал сухой кашель, но все это меркло по сравнению с сильнейшим очагом боли внутри живота.

Лежа спиной на полу, Джим схватил меня за правую щиколотку, и потянул обратно к себе. Развернувшись, я врезал ему другой ногой куда смог достать. Первый удар попал в грудь, и оказался не достаточно сильным. Но второй угодил в лицо и расквасил Джиму нос. Он отпустил меня, и я быстро отполз к стене, опершись на которую начал подниматься на ноги, все еще продолжая кашлять и стараясь отдышаться.

В Джима словно вселился демон. Он, не смотря на разбитый нос, из которого хлестала кровь, быстро вскочил и снова ринулся на меня. Обернувшись, я только и успел увидеть его занесенный кулак. Удар пришелся мне в нижнюю губу и рот тут же наполнился соленым привкусом крови. Я пошатнулся назад и больно ударился копчиком о край металлической тумбочки, мирно стоящей у стены. Однако это не помешало мне закрыть лицо руками, защищаясь от следующего удара, после которого я резко подался вперед, всем корпусом врезавшись в Джима и сбив его с ног.

С грохотом он повалился на спину, но кажется, долго лежать не планировал. Он словно вообще не испытывал боли. Как будто все его тело, а не только ногу, заменили механикой.

— Хватит Джим — прохрипел я, сплевывая кровь и чувствуя, как слова дерут горло.

Но он не хотел ничего слышать. Поднялся и, схватив один из опрокинутых в ходе нашей потасовки стульев, мощным ударом разнес его об стену. В руках у него осталась только одна стальная ножка, с которой он и ринулся на меня.

Я увернулся от первого удара, который снес с тумбочки несколько кружек, со звоном разлетевшихся на осколки, добавившие остроты полу. От следующего удара я ушел сделав шаг назад, и ножка со свистом разрезала воздух всего в каких-то паре сантиметров от моего лица. Затем, не дожидаясь очередного удара, я бросился вправо. Схватил с дивана одну из еще целых пустых бутылок из-под виски и с разворота нанес ей удар. Я не знал куда попаду, бил наотмашь. Бутылка разлетелась Джиму об голову. Похоже, что осколки рассекли ему левое ухо. Возможно и щеку, но этого я не видел. Джим взвыл и, выпустив из рук свое оружие, зажал сильно кровоточащую рану, согнувшись на полу.

«Что же мы творим?» — словно очнулся я — «Что мы устроили?». И я тут же бросился к другу, но тот лишь с силой оттолкнул меня. Затем попытался снова ударить, но промахнулся.

— Хватит Джим! — попытался я воззвать к его благоразумию — Прекрати это!

— Иди к черту — почти шепотом ответил он поднимаясь.

Левой рукой он зажимал ухо, из которого сочилась темная кровь, правая была сжата в кулаке.

— Пожалуйста, хватит!

Неожиданной нахлынувшая волна боли, заставила меня прижать руки к животу и, сделав шаг в сторону, присесть на край стола. Удар механического протеза Джима, похоже, еще долго будет напоминать о себе. Мы оба были измотаны недолгой, но бурной потасовкой, однако в любой момент могли продолжить ее, достаточно было лишь одной искры. Так и стояли: я, чуть опершись на стол и прижав левую руку к животу, Джим слегка покачиваясь, и зажимая ладонью кровоточащую рану. Оба были готовы к драке, но никто не стал нападать. Некоторое время слышалось лишь наше сбивчивое, хриплое дыхание. Этого короткого перерыва хватило, чтобы клокочущая внутри Джима неконтролируемая ярость слегка поутихла, и он произнес:

— Лучше уходи Клайд. Иначе я действительно возьму пистолет и застрелю тебя.

— Я лишь хочу помочь тебе, Джим.

— Иди ты к черту со своей помощью!

Он развернулся и двинулся в сторону арсенала, по дороге опираясь на стены и мебель и оставляя на них кровавые отпечатки.

— Я просто хочу, чтобы все было как раньше. Чтобы ты вернулся.

— Как раньше — он издал несколько хриплых смешков и приложил окровавленную руку к замку считывателю. Дверь перед ним открылась.

Скрывшись в арсенале от моего взгляда, Джим загремел чем-то. Я явственно услышал звук заряжаемого оружия, но никак не отреагировал на это. Лишь молча сидел, вытирая кровь с подбородка, сочащуюся из разбитой губы, и стараясь дышать коротко и часто, так как любой глубокий вдох усиливал боль. Со стороны могло показаться, словно я вообще перестал обращать на Джима внимание, а просто сидел и ждал, когда боль в животе начнет хоть немного ослабевать. Однако все было как раз наоборот. Боль была лишь назойливой помехой мыслям, которые я безуспешно пытался собрать в кучу, и выстроить в нужные слова, чтобы наконец достучаться до друга.

Когда Джим вновь появился в дверном проеме, левой рукой он продолжал зажимать рану, кровь из нее и из разбитого носа залила всю его майку и продолжала хлестать. В правой руке он зажимал пистолет.

— Мы ведь уже проходили это, помнишь? — сообщил я с удивительным, даже для самого себя, безразличием — Ты не станешь стрелять.

— Уверен? — он вновь наставил на меня оружие.

Конечно, я не был уверен в этом. Более того, я мог поспорить, что несколько минут назад, он действительно собирался задушить меня. Но сейчас состояние аффекта спало и это давало мне шанс.

— Делай что хочешь.

— Почему? — его рука дрожала — Почему ты не уходишь Клайд? Ты что не дорожишь своей гребаной жизнью?

— Я дорожу тобой, Джим.

— Если это так… если действительно так, то уходи.

— И что дальше? Останешься здесь? Будешь продолжать пить, пока однажды не захлебнешься собственной блевотиной?

— Да хоть бы и так. Все лучше…

— Чем что?! — выкрикнул я, не выдержав его непроходимой тупости, и тут же поплатился за это болью, прокатившейся по всем внутренним органам.

— Чем… все это… — он обвел взглядом комнату.

— Я все еще жив Джим. Их нет, но я жив. Ты хоть когда-то помнил об этом? Или я для тебя умер вместе с остальными, там, за стеной?!

— Я не знаю, Клайд — он прислонился плечом к стене, но продолжал направлять пистолет в мою сторону — Чего ты от меня хочешь?

— Что бы ты проснулся наконец и увидел, во что превратил свою жизнь.

— И что тогда? Возьмемся за руки и вприпрыжку убежим в закат?

Вместо ответа я сплюнул кровь, набравшуюся во рту. Затем осмотрел свои ладони, изрезанные осколками стекла. Один из них все еще блестел в ране на правой руке. Но я не чувствовал боли ни от этих порезов, ни от разбитой губы. Кажется, вся боль сконцентрировалась в районе живота, спрессовавшись в единый пульсирующий пучок.

— Время скорбеть по умершим прошло — изрек я, наконец четко сформировавшуюся в голове мысль — Все дальнейшее, что ты станешь делать со своей жизнью, уже не будет иметь к скорби никакого отношения, и ей не оправдается.

— Ты так легко об этом говоришь. Но кем был ты, когда мы встретились? Ты помнишь? Лишь пустой оболочкой, с комком боли в груди, на все готовый лишь бы она утихла. Что, забыл, каково тебе было тогда?

— Я помню. И помню, как встретил тебя. Ты и твой брат, и все вы, Грешники, вытащили меня из этого омута. Но я готов был принять помощь, готов был изменить свою жизнь. А ты готов?

Джим опустил пистолет и съехал по стене на пол, так словно силы окончательно покинули его тело. Казалось, что тяжелый груз придавил Джима к полу. Непосильный для человек груз. Для одного человека. Но для нескольких это могла быть весьма приемлемая ноша. И все же я не бросился к нему на помощь. Ведь, вопреки всему, Джим все еще хотел нести ее один. А я не собирался навязывать дружбу.

— Я возвращаюсь домой Джим — сказал я, распрямляясь в попытке побороть этот сгусток боли внутри — Ты пойдешь со мной?

— Мой дом здесь — произнес он глядя в пол, на который одна за другой падали капли крови с его лица.

Моя попытка оказалось не очень удачной, и резкая боль заставила снова согнуться, но она была достаточно терпимой, чтобы я мог идти. Что и собирался сделать незамедлительно — уйти отсюда.

— Как скажешь. Ты знаешь, где меня искать.

После этих слов я развернулся и, ссутулившись как старик, двинулся прочь, оставляя его одного. На счет разбитого носа и порезов я не волновался, ведь даже без Хирурга в аптечке запасов медикаментов хватит на год вперед, а оказывать себе первую помощь по настоянию Пастыря умели все Грешники. Что касается моральной стороны вопроса, то мне просто больше не в чем было его убеждать. Я сказал все что хотел, я дал ему понять, что никогда не забуду нашей дружбы и готов возобновить ее. Теперь ему решать, что делать дальше. Но точно я был уверен в одном — сегодняшняя наша встреча заставит его трезво взглянуть на вещи. Я разглядел это в его глазах. Осознание действительности, и двух дорог стелящихся перед ним. Найти в себе силы подняться или окончательно пасть — вот и весь выбор. Но этот выбор он должен был сделать сам, и ни я, ни Хирург не могли ему в этом помочь.

Покидая логово Грешников, я лишь мысленно пожелал ему удачи. «Я верю в тебя Джим. И всегда буду верить».

Глава 22

У Лилит было много вопросов в тот день. Обрабатывая пропитанной антисептиком ваткой ссадину на моей слегка распухшей губе, она не унималась:

— Вы что, подрались прямо на улице?

Я не сказал ей, с кем сцепился. Мне не хотелось никому об этом говорит, даже своей Бони. И глядя в ее испуганные и удивленные глаза я ответил на все ее вопросы примерно так: «случайно встретился с одним старым знакомым», «прошлые обиды, нечего тут рассказывать», «просто кое-что не поделили, ничего серьезного, правда».

Но Лилит хотела знать больше. Конечно, хотела, ведь это моя Лилит, за то я ее и полюбил. Однако, не смотря на эту любовь, я не собирался ничего ей рассказывать. Свою совесть успокаивал тем, что расскажу все позже, когда придет время. Вот только когда оно придет, и придет ли вообще я не знал.

— Не волнуйся — попросил я, остановив ее руку, и нежно поцеловав белые пальчики — Со мной все хорошо.

Я заключил ее руку в свои ладони, заботливо перебинтованные Лилит за несколько минут до того.

— Куда ты вообще ходил? — продолжала любопытствовать она.

— Да так, гулял. Встал рано, ты еще спала. Вот и решил пройтись немного по городу, купить что-нибудь на завтрак.

— Ты просто гулял и наткнулся на старого знакомого, о котором не хочешь говорить? И у вас вышла ссора, переросшая в драку, о который ты тоже не хочешь говорить?

— Да и не о чем здесь говорить. Серьезно, Лил, оно того не стоит.

Я смотрел ей в глаза и знал, что полностью и с треском провалился в своей лжи. Она понимала, что я что-то скрываю. Возможно, даже поняла, что это как-то связано с Грешниками.

— Только не нужно врать мне, Клайд — сказала она серьезно, мягко но настойчиво высвободив свою руку из моих пальцев.

— Да я не…

— Не нужно. Если ты не хочешь чего-то рассказывать, то и не надо. Только не ври.

— Хорошо — сдался я, чувствуя себя действительно виноватым — Прости. Мне правда не хочется об этом разговаривать сейчас.

— Просто будь осторожней, ладно? — вот и все, что она на это ответила.

— Ну, это не так-то просто — усмехнулся я, заключая ее в свои объятия и мысленно благодаря — Ведь мы охотники. Постоянно рискуем жизнью.

— Но это там, за стеной. А теперь оказывается, что и в собственном городе не безопасно.

«А когда тут было безопасно?» — подумал я, вспоминая чего навидался пока шлялся ночами по улицам Филина, в попытке алкоголем или чем-то еще, хоть чем-нибудь, заглушить боль от разбитого сердца. То время теперь казалось таким далеким, словно совершенно нереальным. И все поступки там совершал не я, а какой-то другой Клайд, который все делал неправильно и глупо. Все, кроме одного единственного решения стать охотником. И вот появился я, правильный Клайд. Странные ощущения.

— Это единичный случай — заверил я Лилит, поглаживая ее шелковистые волосы — Такого больше не повториться. Да и что вообще со мной может случиться, когда рядом такой прекрасный врач как ты?

Она лишь невесело ухмыльнулась в ответ на эти слова и еще крепче прижалась ко мне.

Последующие несколько дней прошли в тяжелый думах. Большей частью они были конечно посвящены Койотам. О Джиме я практически не думал. Не знаю почему, но последняя встреча, не смотря на все произошедшее, не сняла, но основательно сдвинула камень у меня на душе. Мне стало легче думать о прошлом, я чувствовал как отпускаю его, как будто старая, ржавая и гремящая цепь вины, которой приковал меня Джим, да и я сам, ко всем недавним событиям, наконец порвалась. Я освободился от самобичевания. Не мог объяснить почему, но действительно становилось легче.

А вот что касается Койотов, так в этом плане все было как раз наоборот. Угрозы Роланда не давали покоя, его намеки терзали мое сознание, мешали спать по ночам, и я прикладывал все усилия к тому, чтобы Лилит не заметила этой обеспокоенности. Единственная нить, которая могла меня вывести хоть на что-то, была оборвана. Что мне оставалось? Прогнуться или бороться. Но если я прогнусь, то никогда не прощу себе этого, ведь старик Роланд мог просто поймать меня на крючок и теперь потешался над моими страхами и тем, как легко избавился от единственного конкурента. С другой стороны, если в его угрозах есть хоть доля правды, то я никогда не прощу себе гибели Алена или Лилит, о чем было страшно даже помыслить. И я метался от одного решения к другому, уже давно осознав, что не смогу определить, пока не появится какая-то еще информация, пока что-нибудь не произойдет. Что-то, что сможет подсказать мне верное направление или подтолкнуть к нему. Я был бы рад любому знаку судьбу. Вот только ветра фатума утихли как назло, и в океане моей жизни царил полнейший штиль. Так и жил, в ожидание хоть каких-то событий, с ощущением неминуемо надвигающейся беды, в ожидании шторма, который грянет с небес, придя на смену этой молчаливой безмятежности.

Через несколько дней со мной связался Патрик, и сообщил, что есть работа для нас. Нужна была помощь одному его другу ученому. И что я должен был сказать? Отказаться? Если так, то пришлось бы объяснять почему. А я не мог, просто не мог рассказать ему про Койотов и Роланда. И я согласился, сделал вид, что рад наконец-то подвернувшемуся делу. На том и простились.

Разъясняя Лилит и Алену в штабе суть предстоящего дела, я собирался сказать про свои опасения, считал себя обязанным предупредить их. Сначала хотел начать с этого, затем этим закончить. Но я так и не сказал. Просто не смог себя заставить.

Эмоционально, пожалуй, тот выезд за стену был для меня самым сложным. Я вновь чувствовал себя новичком, которым впервые покидает Филин. Там, за стеной снова поджидали опасности. Но не те, к которым я уже привык. Нечто иное. Нечто неизвестное, совершенно неясное, а посему кажущееся невероятно огромным. Страх надвигающейся беды порождал невиданных чудовищ за каждым углом и в каждой тени. И в итоге… ничего не произошло.

Мы просто выполнили свою работу, и под покровом темноты вернулись в город. И никаких неожиданностей, никакой засады. Это предало некой уверенности. Ничего не изменилось, мы просто продолжали заниматься своей работой. Конечно, я был не настолько глуп, чтобы сразу же избавиться от всяческих опасений. Этим выходом мы бросили вызов Роланду, плюнули ему в лицо и он должен был начать действовать, если не блефовал конечно. И все же паранойя оставила меня. Я вспомнил кто я — охотник, человек живущий по-настоящему только там, за стеной. Я бы не смог жить иначе, не смог бы навсегда запереть себя в городе. Охота стала моей жизнью, так быстро и легко. Но так же быстро она ее не покинет. И никакие угрозы не поспособствуют этому.

Такие мысли успокоили меня, уняли страхи. Я был на стороже, готов отразить удар, но не бежать от него. А удар этот не заставил себя долго ждать.

В следующий раз мы вышли за стену, чтобы уничтожить гнездо арахнида в руинах старого завода предков. Что там был завод, уже ничего не напоминало, и об этом стало известно из архивов. В наши дни эти руины представляли из себя труднопроходимые заросли, в которых старые металлически конструкции слились воедино с природой, проросшей прямо сквозь них, породив причудливый и странный симбиоз. Заказчик, пожелавший остаться анонимом, что не редкость в наших делах, сообщил, что его научная группа столкнулась со старым арахнидом и целым выводком его молодняка и еле унесла оттуда ноги. Сказал, что без потерь не обошлось, однако ему все равно категорически необходимо обследовать эту зону. Я выставил цену, он спорить не стал. На том и сошлись, и уже следующим утром Когти покинули Филин.

Лето отсчитывало свои последние дни, и жара уже спала. Небо все чаще затягивали серые тучи, моросил дождь, предвестник скорого наступления осени и дул холодный, северный ветер. В тот день погода была именно такой, разве что без дождя. Солнце почти не показывалось из-за серой пелены туч, который гнал по небу порывистый ветер.

Мы прибыли на место через два часа. Я остановил машину на небольшом лысом холмике, с которого открывался прекрасный вид на зелено-желтые заросли, лежащие впереди. Ни единого намека на постройки предков отсюда заметно не было. Природа поглотила все, заволокла своей бурной растительностью.

— Нам туда — мрачно сказал я, вспомнив как изнурительно пробираться через подобные заросли. Конкретно здесь я ни разу не бывал, но в похожие места нам с Грешниками доводилось забираться не раз.

— Сканер молчит — нахмурилась Лилит.

— Арахниды гнездятся под землей, могут и не светиться на сканере. А еще в таких местах любят засесть гремлины и мимики, так что будь настороже — обрат