Тропою Белого Круга. Подкидыш Древних (СИ) (fb2)


Настройки текста:



Илларионов Михаил Тропою Белого Круга. Подкидыш Древних

Глава 1

1764 год от Великого Раскола.

Единственный пассажир почтового бота нетерпеливо измерял шагами палубу, совсем не обращая внимания на неприятную холодную сырость, разлитую в воздухе. Густо заросшие кустарником берега реки были почти не различимы в утреннем тумане. Семь дней! Целую седмицу пришлось торчать на этом некрупном кораблике, лишь изредка вылезая из своей каюты. Но ничего не поделаешь — это хотя и недешёвый, зато самый быстрый и безопасный способ добраться до Шергета из самого Хорезли. Чтобы проделать путь протяжённостью в тысячу миль на корабле энгирской почтовой службы, Тессем Гернар, или просто Тес, искатель удачи в Диких Пустошах, отдал целых шестьдесят серебряных риалов. Это добрая треть денег, выданных ему на дорогу и обустройство на месте. В дальнейшем предстоит серьёзно экономить на всем. Впрочем, особого выбора не было. Разве что попробовать добраться до Шергета с попутным торговым караваном, однако в последние годы на дорогах стало неспокойно. Джинакские сеоты-кочевники по какой-то причине забираются далеко на запад и нападают даже на крупные торговые караваны. По слухам, недавно в окрестностях Даршата, что к югу от Хорезли, крупный отряд сеотов разграбил энгирский казначейский караван, перевозивший огромную сумму налоговых сборов в золотых империалах из Даршата в столицу. Перебиты все охранники, а это без малого сотня отлично вооружённых гвардейцев Энгира Хорезли, Владыки Загрифа I Мурмали, известного своей щепетильностью по отношению к боеготовности гвардии. Даже гвардейский маг, сопровождавший караван, ничего не смог сделать и сам сгинул в той бойне. Что же до участи остальных людей в погибшем караване… Говорят, многих тел недосчитались, а значит, выжившие скоро окажутся на рабских рынках в Джинако или даже в далёком Фархадате.

Тес встряхнул головой, прогоняя нехорошие мысли. Сквозь сплошную пелену тумана наконец проступила ровная линия причала с швартовными банками. Дробно застучали по палубе частые звуки шагов матросов, бегущих по местам. Оживлённый днём, Шергетский речной порт в это промозглое летнее утро ещё толком не проснулся. Не видно нигде носильщиков и береговых матросов, а праздношатающихся на Особом причале для приёма государственных военных кораблей и быть не должно. Почтовый бот хоть и небольшой, но имеет на вооружении шесть пушечных метателей, а в команду включён десяток дюжих гвардейцев. Перевозка государственных ценных грузов не терпит недоразумений, порой приключающихся на реке. Вот и сейчас на борту находится нечто такое, что охрана у входа в трюм всю дорогу бдительна и подобрана. Хмурые взгляды их командира в сторону единственного пассажира стали причиной того, что Тес предпочёл все эти дни отсиживаться в своей каюте. Если бы не щедрая взятка, сунутая в удачно подвернувшиеся жадные руки, Гернара совершенно точно не взяли бы пассажиром в этот рейс. Использовать особый документ с защищённой магией печатью, наделяющий предъявителя очень большими полномочиями, Тес посчитал неразумным. Слишком много усилий приложено для подготовки всей операции внедрения в Шергете нового агента Тайной Управы Акалькаты. Тайная Управа — служба, которую по старой памяти называют Себасуракша, или чаще Себа. Никто не знает откуда возникло такое странное название, но оно настолько крепко засело в народной памяти, что по-другому эту могущественную некогда службу никто и не называет.

Два портовых стража, увидев приближающийся бот, напряжённо подобрались, но тут же заметно расслабились, разглядев знакомый силуэт корабля и герб Загрифа I на его парусе. Тес от неожиданности вздрогнул, когда оглушительный рёв корабельной магической сирены вспорол сонную утреннюю тишину. Это капитан, стоящий на мостике рядом с рулевым, снял белую перчатку и кончиками пальцев коснулся управляющего амулета на левом запястье. Тонкий бронзовый браслет с четырьмя разноцветными круглыми камушками, утопленными в металл, отозвался на прикосновение двумя яркими оранжевыми вспышками света. Дежурный портовый служащий, разбуженный шумом, выскочил из дверей крепкого на вид бревенчатого дома, примыкающего одной стеной к длинному складскому ангару, и поспешил в сторону причала, растирая обеими руками заспанное лицо. С противоположной стороны к месту швартовки бегут береговые матросы. Тес пропустил момент, когда перекинутый трап гулко ударился о причал, снова погрузившись в свои мысли. Обдумывая предстоящие дела в городе, он вспоминал имена тех, с кем нужно встретиться в первую очередь. Перед мысленным взором вновь возникла карта местности, где Тес "найдёт" богатую добычу. Это руины древнего города Нарак'карра, лежащие в Диких Пустошах в шести дневных переходах от Шергета. На самом деле Тес прекрасно знает, что он там обнаружит. Список артефактов и амулетов древних магов, которые уже наверняка заложили в нужное место совсем другие люди, он выучил наизусть…

Тем временем командир корабельной гвардии о чём-то коротко переговорил с портовым служащим и махнул рукой в направлении пассажира. Чиновник, грузный, с одутловатым лицом, одетый в форменный костюм не первой свежести, уже поднимался по трапу, когда Тес, привычным движением поправив висящую на поясе саблю, вышел навстречу и заговорил первым:

— Долгих лет Энгиру и его верному подданному… мм…? — вопросительно приподнял бровь.

— Фали Дефур, портовая служба. Ты кто такой? На каком основании находишься на почтовом корабле Энгира? — не скрывая неприязни процедил толстяк в ответ, вытирая тыльной стороной ладони лоб. Подъем по качающемуся трапу дался ему нелегко.

— Тессем Гернар, вольный искатель, — Тес ловко выудил из заплечной сумки скрученный трубочкой лист и протянул его представителю власти, — вот разрешение пассажирского отдела почтовой службы Хорезли.

Фали Дефур выхватил бумагу и принялся придирчиво изучать подлинность гербов на полях, а затем приложил увесистый амулетный рубин к магической печати. После того, как внутри камня дважды мигнула яркая синяя искра, служащий кивнул сам себе и, небрежно оторвав нижнюю часть документа, протянул верхнюю Тесу.

— Все в порядке, можешь проходить, — всё с тем же раздражением, дескать, знаю, как ты получил это разрешение, отступил в сторону, освобождая проход. Конечно, вздумай Тес прорываться с боем, Фали не задержал бы его и на мгновение, но этого не потребовалось.

Так как формальности были благополучно улажены, Гернар, привычно закинув заплечную сумку на спину, быстрым шагом двинулся в сторону стражи, охраняющей выход с причала. Видевшие произошедшее на палубе стражники просто молча расступились, когда Тес, толкнув дверцу в створке ворот, вышел с причала на территорию порта и прошёл мимо будки внешней охраны. Предстоит встретиться с нужными людьми, но перед этим надо где-то обустроиться. Миновав многочисленные пропахшие рыбой и речной тиной амбары, он наконец вышел через внешние врата, на припортовую площадь.

Открывшееся зрелище выставляло город не в самом лучшем виде. Многочисленные деревянные лачуги и дешёвые трактиры обступили припортовую площадь, словно гнилые зубы. О кипучей ночной жизни напоминали только валяющиеся тут и там пьяные матросы да простые нищие горожане, сползающиеся сюда каждый вечер, чтобы напиться горькой в самых дешёвых портовых тавернах. Беспорядочно сваленный повсюду кучами мусор, стойкий смрад нечистот. Прошедший вечер ничем не отличался от бесконечной череды таких же. Ровная и аккуратная когда-то брусчатка местами отсутствовала, образуя многочисленные проплешины. Вряд ли площадь хоть раз подвергалась ремонту за те тридцать лет, что прошли от падения Империи Акалькат, южной провинцией которой и был когда-то энгират Хорезли.

Шергет по меркам энгирата Хорезли достаточно богатый, хоть и не особо крупный город на юго-западе страны. Относительная близость Диких Пустошей и относительная же их удалённость сделали его местоположение очень привлекательным для многочисленных искателей богатства или могущества в руинах древних городов. Благодаря наличию оживлённого речного сообщения, поставки продовольствия и ремесленных товаров оказались достаточно удобными и недорогими. В этих бедных на урожаи землях город искателей Пустошей может существовать только за счёт внешнего снабжения. В Шергете достаточно трактиров, таверн, постоялых дворов и гостиниц для удачливых и не очень искателей, отправляющихся в Пустоши и даже иногда возвращающихся оттуда. В последнее время найти что-либо ценное стало сложнее, но поток всевозможных авантюристов, уверенных, что вот им-то обязательно сказочно повезёт, пока не иссяк. Каждый из них мечтает, что обязательно вынесет из Пустошей если не какую-нибудь магическую вещицу древних хозяев этих мест, то уж драгоценности наверняка. Что любопытно, никто и никогда не находил библиотек древних магов. Да что библиотек? Не было найдено ни одной книги, дневника или рукописи. Хотя, как подобные нежные вещи могли сохраниться? Если верить легендам, почти девять тысяч лет прошло с окончания Великого Истребления — войны против демонов Некотана, пожравших жизни почти всех людей Эфеи, благословенного мира под лучами милостивого Спашта. Так обычно принято заканчивать повествование в легендах и сказаниях из тех седых времён.

— Куда благородный сударь изволит ехать? — выскочивший как чёртик из табакерки извозчик опытным взглядом сразу разглядел в идущем через площадь путнике своего клиента. Тес недолюбливал этих портовых бездельников, сидящих целыми днями в своей повозке и высматривающих того редкого простачка из только что прибывших, с которого можно будет содрать крупную сумму денег за поездку по незнакомому городу. Оглядев площадь и не найдя других повозок, Гернар всё же решил поторговаться. Придав своему виду напускной важности, он отрывисто бросил:

— Гостиница Серебряная Ссласса.

Хитро заблестевшие глазки извозчика многое сказали Тесу. Похоже, придётся расстаться с несколькими серебряными риалами. Однако, услышанный ответ заставил его неподдельно задохнуться от возмущения.

— Знаю такую, господин. Её держит старик Тефнер, — заискивающим голосом начал плутоватый кучер, — Очень долго ехать, да и район неспокойный, — брови искателя в удивлении пошли вверх. Ну как же так? Это Старый Город-то район неспокойный?

— Двадцать риалов, сиятельный господин! — заявил возница, воздев грязный заскорузлый палец вверх.

Кулак путника непроизвольно сжался и только усилием воли Тес удержался от того, чтобы впечатать его в эту наглую рожу.

— Да ты совсем оборзел, гадёныш?! У тебя что, телега золотом обита или с магическим движителем сама ездит, раздери тебя кильзоты?! Два риала и ни риалом больше, уришево отродье! — искатель почти сорвался на крик, отчего пьяница, мирно дремавший, прислонясь к бочке с дождевой водой у стены одной из лачуг местной бедноты, испуганно вздрогнул, шумно икнул и поспешно пополз за угол.

— Да что ж это… Как это, вы, милостивый господин, я… Дак расценки в городе вот такие, — извозчик, испуганно глядя то на кулак, то на свою повозку, поспешно закивал, — можно и уступить, конечно… За восемь, вот, риалов отвезу. Как есть, двух риалов совсем не хватит даже лошадь накормить.

— Два риала и едем прямо сейчас, — Тес положил руку на рукоять сабли.

— Ну два, так два, только вот пужать не надо, пуганые ужо, — проворчал извозчик и, не дожидаясь ответа, вскочил в жалобно скрипнувшую повозку, а когда искатель последовал за ним — тронул с места.

Проплывающие мимо под скрип колёс дома становились заметно лучше по мере продвижения к Старому Городу. Всё чаще попадались добротные каменные одно- и двухэтажные постройки. Брусчатая мостовая уже не имела того удручающего вида, каким путника встретила припортовая площадь. С вступлением утра в свои права на улицах города наметилось оживление. Горожане, спешащие по своим делам, редкие всадники, передвигающиеся по центральной части улиц и резкими выкриками, а то и кнутом разгоняющие со своего пути зазевавшихся прохожих. Чаще стали попадаться крытые повозки и франтоватые открытые экипажи с обитыми кожей пухлыми сиденьями, заполняя улицы упорядоченным движением. Всё, как и везде — меняются города, страны, не меняются люди. Тес наконец разглядел вывеску нужной гостиницы в дальнем конце улицы. Поправив на плече сумку, он вынул два серебряных кругляша из специального внутреннего кармашка дорожной куртки и, дождавшись, когда повозка остановится перед входом, рассчитался с извозчиком, а затем спрыгнул на мостовую и зашагал в сторону дверей.

***

В этот день в доме главного городского казначея, баронета Джамира Киршнера, поднялась необычная суета. Слуги спешно подготавливают главную обеденную залу к приёму важного гостя. Надо сказать, что дом представляет собой огромный роскошный двухэтажный особняк с высокими стрельчатыми окнами, раскинувший два длинных крыла от центральной башни на обширном участке земли в Старом Городе — лучшем районе Шергета, где живут самые достойные горожане, знатные или просто очень богатые. Ну и конечно же, удачливые искатели пустошей, прожигающие свой временный успех ради красивой жизни. Уже долгое время Киршнер вёл переписку с известным астивийским астрологом, самим Мастером Эхтеандро и, наконец, тот дал согласие посетить скромного баронета. Слухи, через слуг просочившиеся в город, моментально обросли самыми немыслимыми подробностями. Даже сам Глава города, барон Цихан Фицлор, старший сын виконта Арнора Фицлора, полноправного владельца Шергета, заинтересовался этим событием, о чем баронет Киршнер был надлежащим образом уведомлён официальным письмом. Отказать такому человеку не было никакой возможности, да и на самом деле — редкая удача даже для высокопоставленного городского чиновника устраивать приём в своём доме для столь важных гостей. Именно поэтому управляющая, леди Тарана, сейчас кричит, срываясь на визг, на трясущуюся от страха юную служанку. Та допустила оплошность и оступилась на широкой лестнице, украшенной роскошным кашиирским ковром. Всё бы ничего, но она уронила блюдо с жареными на углях птенцами сслассы в троквейском красном соусе. По правде говоря, мясо взрослой сслассы несъедобно. Эти изменённые после древней магической катастрофы степные цапли во множестве расплодились в Диких Пустошах. Очень опасные твари, встреча с которыми не предвещает путнику ничего хорошего. И всё же иногда удачливым искателям удаётся разорить гнездо сслассы и поместить тушки птенцов в магическую сумку, сохраняющую свежесть продуктов. Мясо птенцов сслассы считается особенно редким деликатесом и очень ценится среди знатоков, оно не успело ещё полностью переродиться в нечто чужеродное для человеческого желудка, но при этом эманации маны будоражат вкусовые ощущения богатых гурманов. Поэтому служанка, только что уронившая на пол блюдо стоимостью в десяток золотых империалов, с отрешённой тоской размышляет о побеге. Таких денег ей не заработать за всю свою жизнь.

Камая, а именно так зовут служанку, только жалобно всхлипывала и всё сильнее вжимала голову в плечи, уже совершенно не реагируя на нарастающий крик леди Тараны, когда неожиданно распахнулась парадная дверь, и на пороге показался солидного вида мужчина в дорогом на вид дорожном костюме с чёрной полупрозрачной тростью в руке. Венчало трость серебряное навершие в виде клыкастой головы гешига — ещё одного жуткого порождения Пустошей, изменённого степного хомяка. Блики от свисающей в лестничном зале серебряной люстры с магическими светильниками зловеще проблёскивали на изогнутых клыках чудовища, в то время как неизвестный поигрывал тростью, держа её посередине. Мужчина громко прокашлялся, и это заставило управляющую прервать разнос и обернуться.

— Господи Тезои наш всемогущий! Это же сам Мастер Эхтеандро!!! — кажется, леди Тарана готова упасть в обморок от ужаса. Прибытие знаменитого гостя ожидалось ещё не скоро, только к началу вечернего приёма. Слуги, несущие стол и показавшиеся в дверном проёме на втором этаже, услышав это, дёрнулись вместе со своей ношей из стороны в сторону и быстро двинулись дальше. Не узнать в вошедшем известнейшего столичного астролога невозможно. Его портрет красуется на последней странице в каждом номере ежеседмичной газеты "Акальката Сегодня" рядом с астрологическими прогнозами на ближайшее время. Газета — недавняя новинка. В Кате, столице бывшей Империи Акальката, маги Академии создали поистине невероятное магическое устройство, позволяющее очень дёшево печатать подобные газеты и с тех пор ажиотаж не утихает. При цене всего десяток медных сат газету охотно раскупают даже неграмотные и небогатые городские жители. Многим достаточно просто разглядывать картинки и делать вид, что они читают, когда выдаётся вечернее время отдыха.

Мастер мельком окинул взглядом открывшуюся картину, прищурившись, задержался на Камае и, внезапно смягчившись лицом, спокойным голосом спросил:

— Что здесь происходит? Я ещё из кареты услышал ваше возмущение, благородная леди. Неужели эта несчастная совершила нечто настолько ужасное, что потребовалось непременно докричаться до демонов Некотана, чтобы они явились сюда и уволокли её на самое морозное дно?

— Прошу меня извинить, Мастер Эхтеандро, я… то есть… да, я… совершенно не хотела нарушить ваше созерцание и связь со звёздами, — сбивчиво залепетала управляющая. Мужчина нахмурился, он не любит, когда сторонние люди начинают говорить его заезженными фразами. Это смутило леди Тарану ещё больше, — н-ничего такого… непр… особенного, обычная пре… предпраздничная суета. Да…

Однако рассыпанные тушки птенцов сслассы на заляпанном бурым соусом ковре и валяющееся рядом блюдо, а также вид побелевшей и трясущейся от страха и безысходности служанки сказали сами за себя.

— Двадцати золотых империалов будет достаточно, чтобы снять провинность с этой несчастной? — Мастер магическим зрением заметил в девушке нечто такое, что заставило его начать действовать. Опешившая от такого поворота леди Тарана только и смогла выдать:

— Да… Да, господин, это полностью покрывает все расходы. Только зачем вам такие траты из-за этой… — "растяпы" хотела сказать она, но начавшие работать с бешеной скоростью мозги опытной управляющей подсказали ей, что лучше прикусить язык.

Такой выход из ситуации самой Таране неожиданно показался выгодным. Из-за порчи продуктов с такой запредельной стоимостью могла пострадать и она сама. Если не в деньгах, то уж репутацией — точно.

— Просто мне стало её немного жаль, можете считать это моей маленькой прихотью, — Эхтеандро небрежно обернулся и выкрикнул, — Губеран! Подай сюда мой дорожный кофр.

Почти сразу на пороге появился худощавый высокий лакей с грубоватым вытянутым бледным лицом, одетый в дорожную ливрею, и протянул требуемое своему господину. Отсчитав сияющие в магическом свете золотые монеты в небольшой суконный мешочек, Эхтеандро протянул его подошедшей Таране:

— Думаю, это небольшое происшествие можно считать исчерпанным. А теперь я бы хотел поскорее разместиться в приготовленных для меня покоях, — при этих словах леди Тарана спохватилась и, приняв из рук Мастера кошель с золотыми, отдала приказ слуге, отвечающему за размещение высоких гостей.

— Леди, позаботьтесь чтобы ещё до начала приёма эта, как её… — Эхтеандро покрутил пальцами в воздухе, намекая, что неплохо бы узнать имя спасённой служанки.

— Младшая служанка Камая, — леди Тарана неодобрительно сверкнула глазами в сторону всё ещё не верящей в своё избавление девушки.

— Пусть эта Камая зайдёт ко мне за час до приёма, — кинул уже через плечо Мастер, направляясь за слугой осматривать место, где ему предстояло прожить достаточно долгое время.

***

Олли Итилиен, советник главы города Шергета по вопросам магических проявлений и использования магии, урождённый баронет Итилиен мундийского происхождения, дочитал донесение. По всему выходило, что катская Себа засылает в эту дыру с непонятными намерениями ключевого агента, возможно, нового главу местной резидентуры. Личность информаторам установить не удалось, зато имеется подробный список артефактов, с которыми он должен объявиться у скупщиков. А также карта с указанием места их закладки. Итилиен прикосновением к амулету, вмонтированному в крепкую дубовую столешницу, обтянутую зелёной кожей гешига, вызвал слугу и поручил тому пригласить к себе Элари и Хамада. Эти два вольных искателя время от времени выполняли для него за неплохое вознаграждение поручения из тех, что требуется сохранить в тайне. Встречался с ними Олли, конечно же, не в своём доме. Для этого уже давно было оборудовано место в одном неприметном домишке в нескольких кварталах отсюда, куда он сейчас и засобирался. Вопрос требует срочного решения. Напоследок, отложив донесение, Итилиен взял в руки последний конверт из доставленной сегодня корреспонденции. Внутри оказалось письмо от Главы города с настоятельным требованием присутствия его, советника Главы города по вопросам магии, на приёме в доме главного казначея города Джамира Киршнера по случаю приезда какого-то популярного столичного шарлатана. Олли всегда раздражала необходимость посещать подобные мероприятия в этом варварском городишке, общаться с напыщенными болванами, считающими себя белой костью, но понятия не имеющими ни о чести, ни о том, что из себя должен представлять настоящий аристократ. Однако служебный долг прежде всего.

Олли Итилиена часто начинало трясти в бессильной ярости от осознания, что ему, после выходки на приёме герцога Тиарана Гатилиена, когда на честной дуэли был убит герцогский сын Тамаль, пришлось бежать в настоящую ссылку в дикую страну, которая и страной-то стала недавно. Даже не послом в столицу, а простым резидентом Каменного Ордена в жалком городишке, чуть ли не на границе этих ужасных Диких Пустошей. Каменный Орден — могущественная организация, проводящая в жизнь зарубежные интересы Королевства Маашумунд, его благословенной Родины, — не отказал в помощи оказавшемуся в затруднительном положении аристократу. От Олли требовались лишь верная служба и беспрекословное исполнение приказов старших Братьев Ордена. Устроиться на удобное место советника при городском голове помогло подобострастное преклонение местных благородных, живущих в отдалённой глуши, перед представителями передовых стран. Приезд в Шергет в прошлом году маашумундского аристократа, пусть лишь баронета, но при этом мага-ученика Голубого круга первой ступени, взбудоражил шергетское светское болото. Глава города сразу же выразил желание иметь именно такого одарённого человека своим советником по всем вопросам, связанным с магией и всяческими её проявлениями. Протекция барона Цихана Фицлора оказалась весьма кстати и при решении вопроса с приобретением недурственного поместья с личным парком в центре Старого Города, всего в квартале от здания Городского Совета.

Отложив письмо, баронет Итилиен вышел из кабинета и, приказав подготовить неприметную карету, направился в сторону чёрного хода. Спустя небольшое время ворота хозяйственной постройки, встроенной в забор с обратной стороны поместья, распахнулись. Крытый экипаж, запряжённый лошадью, выкатился и моментально затерялся в дорожном потоке на улицах города. Выдав поручение и аванс Элари и Хамаду, Итилиену нужно ещё успеть вернуться в поместье и тщательно подготовиться к приёму. Представитель маашумундской знати должен быть безупречен в любой ситуации, несмотря ни на какие трудности. Иначе как он может считаться аристократом, лучшим представителем своего народа?

***

Просторный обеденный зал гостиницы Серебряная Ссласса встретил Тессема Гернара ароматами поджаренных колбасок и свежезаваренного накиля. Настоящий накиль готовят из зёрен накилевого дерева, растущего только в Омате в условиях повышенного манового фона. Высокая стоимость этого напитка оправдана феноменальной бодростью для простого человека и ускоренным восстановлением личных запасов маны для мага, которые дарует правильно заваренный накиль. Мельком окинув взглядом практически пустой зал, Тес, не задерживаясь, направился к стойке, за которой стоял худой юноша, на вид лет шестнадцати-семнадцати и со скучающим видом протирал тряпицей столешницу.

— Мне требуется недорогая комната на седмицу, пока я улажу дела. Да, завтрак накройте прямо сейчас, — сразу перешёл к делу Гернар, положив руку на стойку.

— Впервые в Шергете? — зачем-то уточнил парень, придирчиво оглядел Теса и, явно прикинув что-то в уме, раздражённым тоном заявил, — пять серебряных в сутки.

После чего, более не обращая на искателя внимания, развернулся и двинулся в сторону открытого дверного проёма, ведущего на кухню. Вероятно, посчитал, что отделался от неприятного ему посетителя. Такое отношение настолько изумило и возмутило Гернара, что, опомнившись, он окрикнул юношу, когда тот уже почти скрылся в соседнем помещении:

— Эй, малец! — от такого обращения работник гостиницы дёрнулся, но остановился, — Позови-ка ты мне управляющего!

— З-зачем, уп-правляющего? — неожиданно начав заикаться, как-то глупо переспросил парень, наконец-то развернувшись к Тесу лицом, — разм-местить вас могу и я.

— О скидке хочу договориться, пять риалов за комнату дорого даже для столичного гостиного салона, — Гернар, удовлетворившись явным испугом на лице юноши, заговорил уже более спокойным тоном. — Давай-давай, зови, или мне самому его поискать?

— Не нужно никого искать, что вам будет угодно? — откуда-то слева, из неприметной двери, вышел пухлый, невысокого роста, абсолютно лысый старичок в сером клетчатом костюме по последней маашумундской моде.

— Позвольте представиться, Иржек Тефнер, — продолжил старик, подходя к стойке, — владелец и бессменный управляющий этой, бесспорно, лучшей гостиницы во всём Шергете. Я внимательно вас слушаю.

Тес представился и, изложив свои претензии, ожидающе уставился на Тефнера.

— Что ж, — после небольшой паузы управляющий начал объясняться, — видимо произошло недоразумение. Ласек, — Иржек зло глянул на юнца — наверняка опять ленится, непутёвый мальчишка, и отпугивает клиента, лишь бы лишний раз не утруждаться, — мой внук, недавно начал работать с клиентами и пока путается в расценках. Обычная цена за уютную комнату с окном и нагретой каждый день водой в тазу стоит всего две серебрушки в сутки, — продолжил управляющий, опытным взглядом наблюдая за лицом Гернара, — за дополнительные же шестьдесят медных сат вы можете наслаждаться прекрасной кухней нашего заведения, ни в чём себя не ограничивая. Одно условие — пиво, вино и чего покрепче оплачивается отдельно. На какое время уважаемый Тессем желает стать нашим гостем?

— Пока одна седмица, — Тес успокоился, цена уже устраивает, но он из принципа решил ещё немного поторговаться, — готов заплатить сразу все десять риалов без питания. У меня просто не найдётся столько времени, чтобы возвращаться сюда каждый день к обеду.

Старик поморщился, но тут же вернулся к первоначальной сумме:

— Четырнадцать серебряных, — и всё же решив смягчить условия сделки, добавил — Однако вы, как наш гость, можете рассчитывать на завтрак и ужин без дополнительной оплаты.

Удовлетворённо кивнув скорее самому себе, Тес быстро отсчитал требуемую сумму и выложил её на стойку. За всё время этого спонтанного торга юноша, которого Тефнер назвал своим внуком, казалось, ни разу не пошевелился и только теперь, сноровисто пересчитав монеты, одним неуловимым движением сгрёб всю кучку в неизвестном направлении, словно и не было.

— Ласек, покажи нашему гостю его комнату, а я пока распоряжусь насчёт завтрака, — начал командовать Тефнер, и, уже обращаясь к Гернару, — Ваш завтрак будет накрыт вон на том столике у окна.

***

Тес машинально проверил, что ключ от комнаты на месте, упрятан в потайной кармашек дорожной куртки, дополнительно защищённый от воришек. Убирающая грязную посуду смазливая служанка смущённо улыбнулась, когда Гернар, озорно подмигнув, размашистым шагом направился к выходу. Предстояло встретиться с Гиптетом, скупщиком артефактов и амулетов древних магов, которые он затем отправляет в Хорезли. Хотя и самые интересные экземпляры по своим каналам уходят для нужд Себы, нужно лично убедиться, что всё в порядке, и по возращении из пустошей Гернара не ждёт какой-нибудь подвох.

Извозчик уже ждал у входа. За ним послали мальчишку лет десяти, наверное, очередного внука управляющего, ещё когда Тес завтракал. Один серебряный, обычная стоимость найма на целый день выгодно отличалась от запросов портового жулика. Объехав нескольких скупщиков магических предметов, Гернар наконец решил, что пора отправляться к Гиптету.

Лавка Гиптета — широкое двухэтажное строение в самом начале Ювелирной улицы в престижном Старом Городе, выделялось даже среди соседних небедных домов какой-то особой, утонченной роскошью. Каменные стены, отделанные полированным астивийским мрамором, были увенчаны крышей, выложенной магически обработанной черепицей. То и дело на поверхности кровли пробегали еле заметные сполохи, от которых создавалось впечатление ряби на воде. Над входом, висящая на кованых петлях и не издающая ни единого скрипа, слегка раскачивалась от ветра медная табличка, на которой светящиеся разноцветные изогнутые линии образовывали причудливый узор. Сразу видно, что здесь продают и покупают нечто, связанное с магией. Высокие стрельчатые окна прикрыты изящными коваными решётками. Видимое обычным взглядом марево напротив них — серьёзная защита от взлома, как обычного, так и с помощью магических инструментов. Когда Тес, пройдя мимо двух крепких охранников, распахнул входную дверь, в воздухе разнёсся очень мелодичный, приятный на слух звук, и сразу же из дверного проёма за широким прилавком вышел полноватый, при этом достаточно крепкий на вид, мужчина в годах. Характерные особенности лица выдавали в нём урождённого марая. Чёрный длинный пиджак и чёрные же расширяющиеся к низу штаны. Космы седых волос, смешавшиеся с такой же седой длинной и косматой бородой. Глубокие морщины, избороздившие лицо, подобны печати, заверяющей безмерную мудрость его носителя.

— Чем может помочь благословенному покупателю скромный господин Гиптет? — старик неспешно обошёл прилавок, выполненный из ценных пород дерева и вышел в торговый зал навстречу Гернару.

Быстро окинув помещение взглядом, Тес отметил отсутствие других посетителей, и всё же решил не начинать с условленной фразы, а сначала завести обычный разговор, чтобы присмотреться к своему будущему связному. Они прошлись вдоль роскошно отделанных витрин с магическими безделушками, обсуждая сезонное повышение цен на артефакты. Пыльные бури в пустошах в начале лета были не редкостью, резко сократив число желающих отправиться за добычей. Наконец, Гернар остановился напротив стойки с начинёнными различными боевыми плетениями метательными ножами и, внимательно посмотрев Гиптету в глаза, произнёс:

— Один мой знакомый просил показать эту вещицу разбирающемуся человеку, — Тес извлёк из кармана амулет, матовый, серебристого цвета восьмигранник, слегка вогнутый в центре, с оттиском в виде трёх пересекающихся кругов, — Глянете? Вдруг она чего-то да стоит?

Сохранив на лице невозмутимость, Гиптет остановился и, внимательно рассматривая посетителя, задумался. Внешне никаких перемен, но в воздухе зазвенело внезапно возникшее напряжение. Смертельное напряжение. Спустя долгие мгновения, когда от ощущения острой опасности у Теса по спине пробежал холодок, торговец неспешно взял в руки амулет и, после внимательного осмотра, протянул обратно.

— Молодой человек! Мне встречались такие поделки древних магов. Если не ошибаюсь, а я, конечно же, не могу ошибаться, это полезная, однако совершенно недорогая безделица. В знак моего к вам почтения, готов приобрести её прямо сейчас за десять серебряных риалов, — торговец достал из внутреннего кармана пиджака счётный амулет и, задумчиво повертев его в руке, сунул обратно, — Продолжайте поиски, мой друг, когда вашему знакомому однажды по-настоящему повезёт, я предложу вам лучшую цену во всём Шергете.

Всё совпало. Ключевая фраза и ответ прошли безукоризненно. Гиптет, молча кивнув на дверь за прилавком, не говоря больше ни слова направился в указанную сторону. Тес последовал за ним. Пока всё идёт как надо. Оказавшись в рабочем кабинете торговца, если судить по мебели и дорогой отделке, Гернар осмотрелся. Шикарный рабочий стол с аккуратно разложенными стопками бумаг и какими-то книгами. Письменный прибор, не имеющий ничего общего с обычными пером и чернильницей — над инкрустированной серебром подставкой парила полупрозрачная палочка, сужающаяся к концам. Тесу раньше уже приходилось встречаться с подобными древними амулетами — очень дорогая и редкая вещь. Вдоль стен разместились стеллажи с различными находками из пустошей. Уже совсем не те безделушки, что выставлены в торговом зале. Тем временем Гиптет подошёл к настенному зеркалу в полный рост. В последнее время орметские мастера заполонили рынок крупными ростовыми зеркалами, и позволить себе такую роскошь могли уже не только аристократы, но и простые люди хорошего достатка. Торговец, не говоря ни слова, снял зеркало со стены, затем развернул обратной стороной, на которой оказалось точно такое же зеркало. Прислонив его обратно к стене Гиптет просто… шагнул в стеклянную поверхность и исчез.

"Задери меня уриш! Артефакт близкого перехода!" — Тес, ошеломлённо уставившись на зеркало, осознал, что увидел чудо, о котором слышал лишь непроверенные слухи. Однако нельзя терять время. Гернар, взяв себя в руки, шагнул в зеркало следом за торговцем…

***

В доме главного городского казначея Джамира Киршнера приготовления к приёму уже подходили к концу и в основном сместились в хозяйственные пристройки. Там многочисленные слуги наводили окончательный лоск на упаковки с подарками для гостей, повара завершали оформление первой перемены блюд, лакеи встречали и провожали вглубь усадьбы прибывающих гостей, стремящихся перещеголять друг друга показной роскошью карет и нарядов, зачастую взятых напрокат на один вечер в салоне леди Наваи. В это время мастер Эхтеандро возлежал в кресле в своих покоях. Рядом успокаивающе потрескивал камин, растапливая излишнюю вечернюю прохладу. Астролог расслабленно потягивал великолепное орметское вино из бокала орметского же стекла, когда услышал осторожный стук в дверь, можно сказать, что снаружи поскреблись.

— Войди, — властным голосом негромко произнёс Эхтеандро, и, как ни странно, был услышан. С лёгким щелчком опустилась дверная ручка и дверь приоткрылась. Служанка — кажется, её зовут Камая или Камея, — да неважно — проскользнула внутрь и, быстро захлопнув за собой дверь, нашла взглядом единственного постояльца этих роскошных апартаментов. Испуганно ожидая продолжения, она в нерешительности замерла перед Эхтеандро.

— Не бойся, — Мастер небрежно махнул рукой в сторону противоположного кресла, — присаживайся, нам предстоит обсудить твоё замечательное будущее. Не переживай, — Эхтеандро заметил, что девушка не стронулась с места, — никакого урона для твоей девичьей чести в этом будущем не предвидится. Я разглядел в твоём тонком теле потрясающий магический дар. Скажи, сколько тебе лет?

— Семнадцать, господин, — смущённо пробормотала служанка, всё ещё не до конца понимая, что её ждёт. Девушка нерешительно присела на самый краешек сидения.

— Хм… Возраст подходящий. Ты пробовала проходить испытание в Начальной Школе Магии Шергета? Хотя, о чём это я? — Мастер Эхтеандро задумчиво почесал затылок.

— Откуда у меня такие деньги, милостивый господин! Десять золотых империалов за испытание! — Камая, сама того и не заметив, горестно запричитала, вскочила на ноги и начала нервно расхаживать из стороны в сторону, — мне просто неоткуда их взять. Мать больна и больше не может работать, а сестра ещё слишком мала, ей только исполнилось четыре годика. Сегодня вы спасли меня от чего-то страшного, даже не знаю, как вас теперь благодарить. Я… я не знаю… Ходят слухи, что слугу после такого ущерба могут даже тайно продать на джинакские рабские рынки, чтобы хоть как-то возвернуть деньги…

— Я тебя услышал, — мягко перебил служанку Эхтеандро и на короткое время задумался, — просто поверь мне, девочка, для тебя всё плохое уже позади. Сегодня во время приёма я выкуплю твой пожизненный договор слуги и публично расторгну его в присутствии других благородных, чтобы никто больше не смог оспорить твой статус вольного человека. Ты же отправишься в Школу Начальной Магии в Фархуде, что возглавляет мой друг. Не очень известная школа, однако там сильные учителя, они смогут правильно раскрыть твой талант. Утром у парадных ворот поместья тебя будет ждать экипаж. До школы четыре дня пути, всем необходимым тебя снабдит сопровождающий. Ученический контракт подпишешь уже в школе. Собираясь, учти, в Шергет ты вернёшься не скоро.

— Но как же мама, сестра? Как я буду помогать им деньгами!? Они же просто не выживут! — даже панический страх перед непонятным путешествием, наполнявший Камаю по мере того как она выслушивала слова Мастера, отступил при осознании, что она может больше никогда не увидеть своих родных и никак не сможет им помочь. Она остановилась, в напряжении теребя край своего передника.

— Об этом не беспокойся. Слушай меня внимательно. Сейчас ты поедешь домой, к родным, вместе с моим подручным, Губераном — ты его сегодня видела, — деловито начал давать указания Эхтеандро, — он запомнит, кто они и где живут, — астролог вдруг замолчал, задумавшись, потом быстро встал и подошёл к шкафу, выдвинул один из ящиков и достал небольшую продолговатую лакированную шкатулку, — отдашь Губерану этот амулет и передашь от меня на словах — пусть проверит способности твоей сестры. Мужчина вернулся в своё кресло и, неспешно отпив вина, продолжил:

— Если у неё всё так же впечатляюще как у тебя — они переедут в приличный дом в Искательской Слободке и будут ежеседмично получать пятьдесят риалов до пятнадцатилетия твоей сестры, после чего она также будет направлена в Фархуд. Если же похожего дара у неё не найдётся… что ж, я обещаю, голодать им не придётся. До тех пор, пока я не получу от своего друга замечаний на твоё недостаточное прилежание и старание в учёбе. Ещё вопросы есть?

— Всё так неожиданно! — Камая растерянно переступила с ноги на ногу, — даже не знаю о чём ещё спрашивать.

— В таком случае, Губеран уже ждёт тебя у входа. Отправляйся прямо сейчас, а я пока улажу формальности с твоими хозяевами. — Мастер отставил на невысокий столик бокал с недопитым вином и, хлопнув в ладоши, встал на ноги, всем своим видом показывая, что более не желает продолжать этот разговор, — ступай.

Девушка поспешно юркнула за дверь. Эхтеандро удовлетворённо хмыкнул и, с хрустом размяв затёкшую шею, направился к гардеробу в дальнем конце апартаментов. Пора готовиться к приёму и к самому главному — разговору, ради которого он и оказался в этом захолустье. Если всё пройдёт как надо, его ожидает трудная бессонная ночь.

***

— Зулим! — с самого первого дня похода в Дикие Пустоши Хамад постоянно был всем недоволен. Новое дело хоть и оплачено более чем щедро, целых пять золотых империалов, но раздражающее чувство неправильности не покидало искателя и охотника за головами.

— Зулим, уриша кусок! Сколько можно повторять! Мне не нравится! Сильно не нравится, когда ты снимаешь свои вонючие сапоги рядом с моей палаткой! — выглянув наружу, Хамад наткнулся взглядом на источник своего недовольства — Зулима, командира наёмников-сеотов, нанятых в этот поход.

— Зачем зря ругаешь, Хамад-гасы? — сеот как раз закончил наматывать портянку, натянул сапог и невозмутимо отправился к остальным наёмникам, сидящим у костра.

Небольшой отряд наёмников, всего три человека, включая главного, сопровождал компаньонов и названных братьев Элари и Хамада. Этот выход в Пустоши для опытных искателей не предвещал серьёзной опасности. Исхоженные другими искателями вдоль и поперёк места, вычищенные просто до скального основания от ловушек, опасных тварей и, конечно же, ценностей, оставшихся после Древних. Элари нанял сеотов из-за дешевизны, хотя и теперь считал глупой растратой наём дополнительных бойцов. Они вдвоём столько раз захватывали застигнутых врасплох магов, не говоря уж о простых искателях. И всё же Хамад настоял на усилении отряда. С недавних пор смутное беспокойство заставляло его проявлять порой излишнюю осторожность. Как воины сеоты, конечно, хороши, к опасностям Пустошей опять же привычны, но заказ поступил на искателя, ушедшего в Пустоши в одиночку. Предстояло проследить, кто объявится в определённом месте среди развалин древнего Нарак'карра. Пожелание заказчика прозвучало недвусмысленно — жертву требуется захватить живьём и незаметно доставить на небольшой хутор в трёх милях от Шергета. Нужное место охотники за головами нашли без всяких затруднений, карту им любезно предоставил тот же заказчик. Был соблазн самим отыскать запрятанные артефакты древних из списка, что они получили вместе с картой, но компаньоны не рискнули нарушить договор. Дождавшись искателя, охотники за головами внимательно запомнили его внешность, пока тот долго лазил по развалинам. Брать решили в дневном переходе от Шергета. Побоялись не довезти издалека под сонным зельем живым. Бывало уже.

— Касмар! Ты первый, Гидук тебя сменит. Потом я, — Зулим быстро распределил время ночного бдения, сплюнул под ноги и отправился в палатку наёмников.

Хамад наконец выбрался из своей палатки. Нацепил пояс с оружием, прошёл мимо потрескивающего костра и проверил сигнальный амулет. Ровно светится зелёная искорка в центре прозрачной пирамидки из хрусталя. Значит на полумилю вокруг никого кроме них нет. Карманные часы, с которыми Хамад никогда не расставался, показали, что сменять Элари на наблюдательном посту ещё рано и есть время спокойно перекусить.

Когда он наконец решил выдвигаться, сумерки уже сильно сгустились. Ещё не глубокая ночь, но окружающие изменённые деревья можно различить только по искривлённым чёрным силуэтам на фоне тёмно-синего неба. Взглянув наверх, он мысленно порадовался — взошли обе Сестры: Большая и Малая. Неяркий лунный свет не помешает. Не придётся всю ночь таращиться в амулет ночного зрения, от которого потом так сильно болят глаза. Путь по тропинке, ставший привычным за те три дня, что они ждут появления своей жертвы, занял четверть часа. Хамад дошёл до разросшегося кустарника, совершенно непроглядного снаружи. Сидящий на поваленном бревне Элари, услышав шорох за спиной, резко вскочил и развернулся на месте. И тут же расслабленно опустил сжимающую кинжал руку, узнав своего побратима. Молча кивнул и, оставив сумку с амулетами, устало отправился по тропинке в сторону лагеря.

Основное достоинство этого куста с точки зрения охотников за головами заключалось в том, что он вплотную примыкает к единственной в этих местах дороге. Очень неплохой дороге, построенной так, как умели Древние. Прошло много тысячелетий, а покрытие как новое. На ровной чуть шершавой поверхности не появилось ни единой трещинки. Хамад поморщился. В самом деле, какое ему дело до этой дороги? Единственное, что его волнует сейчас — когда, кильзоты его задери, этот уришев отросток объявится на горизонте. То, что возвращаться он будет именно здесь, сомнений не вызывает. Другого удобного пути из развалин Нарак'карра просто нет. Вряд ли он сунется на Чёрные Холмы. Хамад уже начал жалеть, что они не схватили такую лёгкую цель сразу. Теперь он должен следить за дорогой всю ночь. На всякий случай. А ведь этот гад наверняка уже устроил где-то привал и спокойно отсыпается. Предаваясь невесёлым мыслям, Хамад не сразу расслышал вдалеке чьи-то слегка шаркающие шаги, сопровождаемые невнятным бормотанием. До боли в глазах вглядевшись в темноту, он различил силуэт мужчины, тяжело идущего по тракту с маленьким ребёнком в перевязи, перекинутой через плечо. Хамад не сразу разглядел в мужчине нужного им искателя, для верности посмотрел через амулет ночного зрения. Что-то неожиданно на мгновение дрогнуло у него в душе. Безжалостный убийца, он сам не понял, почему промедлил. И только когда путник оказался совсем рядом, Хамад опомнился и с усилием сжал сигнальный амулет, поднимая в лагере тревогу.

***

Тес шагал по древнему тракту на пределе, сил почти не осталось. Мальчик, неведомо как очутившийся в древнем подземном храме, всё ещё без сознания, но жив, дышит. Уже хорошо! Даже если забыть где и в каком виде он обнаружил ребёнка, Гернар ни за что не оставил бы его в Пустошах на верную смерть. Место закладки артефактов оказалось разграбленным. Вряд ли предательство, по всем признакам просто кто-то из новичков случайно наткнулся на тщательно замаскированный тайник. Редкое совпадение, от которого сложно уберечься. Два дня искатель потратил, чтобы убедиться, что не ошибся, но успеха это не принесло. Словно сама судьба решила посмеяться над ним, неудачи следовали одна за одной. Возвращаясь из неудачного похода в Пустоши, на четвёртый день пути Тес, в поисках подходящего места для привала, не заметил притаившуюся сслассу. Почему он ещё жив, а ссласса мертва, объяснить себе потом Гернар так и не смог — невероятное везение. Сначала тварь убила коня, когда стремительно взмыла в воздух из-за придорожных кустов со свистящим клёкотом, от которого заболели уши. Мелкое, смертельно опасное изменённое животное метило во всадника своим тонким как игла острым клювом, светящимся тёмно-синим от напитавшей его маны. От неожиданности конь шарахнулся и заржав встал на дыбы, чем непроизвольно прикрыл своего наездника. Тес никак не успевал среагировать, его спасло горло коня, распоротое клювом сслассы. Тварь промелькнула ярким синим росчерком и тут же попыталась напасть снова. Искатель в последний момент успел выпрыгнуть из седла и отскочить от бьющегося в конвульсиях ездового животного. Ещё не до конца соображая, что происходит, Гернар заученным движением разрядил в сторону неожиданной опасности наручный амулет-метатель, снаряжённый артефактной стальной иглой. По продолжающим болеть ушам ударил оглушающий хлопок выстрела и почти сразу пронзительный визг, отчего в голове у Гернара нехорошо замутило. Амулет-игольник — очень дорогая и редкая, но, к сожалению, одноразовая вещь. Оружие последнего шанса. Теперь зарядить его сможет только маг. Ссласса, пришпиленная к земле артефактной иглой, забилась в агонии, и, только когда она затихла, искатель решился осторожно приблизиться. Потребовалось не менее десятка ударов саблей, чтобы перерубить тонкую шею мёртвой твари. Изменённая магией плоть с трудом поддаётся честной стали. Голова с продолжающим светиться клювом, предварительно завёрнутая в тряпицу, отправилась в заплечную сумку. Тес решил, что стоит наведаться к шергетским алхимикам с таким трофеем, глядишь сколько-то и заплатят. Пришлось потратить несколько часов на то, чтобы вынуть седельные сумки, изрядно помятые погибшим конём, отобрать из уцелевших те вещи и припасы, которые Тес сможет унести на себе, и снарядить заплечный мешок. Благо, до Шергета оставалось чуть больше одного дня пути.

Место для привала попалось на удивление удачное. Судя по следам на земле, здесь часто останавливались отряды искателей, неподалёку журчал ручей, а рощица "чистых" деревьев вокруг дала возможность не тратить на костёр дорогой алхимический уголь, столь необходимый всем, уходящим надолго в Пустоши. Когда Тес в ранних сумерках удобно расположился у костра, задумчиво глядя на поверхность воды в котелке, неожиданно кольнул в запястье амулет, реагирующий на близкие магические проявления. Направление этот амулет указать не мог. Гернар опасливо огляделся, стараясь не подавать вида, что насторожился. Не заметив ничего необычного, он неспешно встал и прошёлся сначала к ручью — амулет продолжал покалывать. Затем по широкой дуге Тес начал обходить костёр и успел пройти достаточное расстояние, когда наткнулся на неглубокое проседание земли. Он прошёл бы мимо, если бы не ровная квадратная форма провала в почве. Неправильность сразу привлекла внимание, и Тес, присев на корточки, осмотрел края провала. Обрывки корней и свежая жирная земля по краям. Внезапно со свистящим звуком квадратный пласт земли резко ухнул вниз и ушёл в сторону. Гернар от неожиданности стремительно откатился назад и замер, всматриваясь в темноту. Дождавшись, когда чуть успокоилось бешено колотящееся в груди сердце, искатель вынул из кармашка на поясе магический светильник и активировал его, привычно сжав между пальцами. Светящийся амулет в виде броши с булавкой удобно разместился на плече, оставив руки искателя свободными. Мертвенно бледный магический свет проявил в темноте провала лестницу, ведущую вглубь. Искатель ещё раз осторожно огляделся по сторонам и, не заметив ничего подозрительного, аккуратно начал спускаться вниз, держа руку на рукояти сабли. Наверху, на краю лестницы, остался активированный амулет, создавший искусную иллюзию идеально круглого пятна манового болота. Такие пятна, чуть светящиеся в темноте завораживающе красивым чуть мерцающим фиолетовым светом, нередки в Пустошах и часто необъяснимым образом могут появляться и исчезать в разных местах. Даже многочисленные твари Пустошей стараются не приближаться к этим смертельно опасным проявлениям древней магии, так что любопытства со стороны обычных разумных можно было не опасаться.

Лестница оказалась неожиданно длинной, Гернар спускался не менее получаса. Его изумила сохранность стен. На гладких, полированных каменных плитах, словно ещё вчера изготовленных искусными камнетёсами, причудливо играли отблески магического света. Словно и не прошли тысячелетия, будто само время застыло в этих древних стенах в момент наступления Великого Истребления. Ещё одна странность, отмеченная Гернаром — на этих тёмно-серых плитах не оказалось никаких рисунков, коими так любили украшать древние маги свои храмы. Наконец лестница закончилась, и Тес вошёл в коридор длиной в пару сотен шагов, окончившийся дверью из тёмного, почти чёрного, чуть шершавого на ощупь металла. Что это за металл — искатель вряд ли смог бы сказать, он никогда с таким не сталкивался. Широкая дверь была на треть приоткрыта, сдвинута вбок в стену. Амулет, реагирующий на применение магии, на этот раз никак себя не проявлял, и Тес, осторожно протиснувшись внутрь, огляделся. В неярком свете перед искателем предстала огромная квадратная комната, до противоположной стены было никак не меньше тридцати шагов. В центре расположился большой круглый диск из серебристого металла, незначительно выступающий над поверхностью пола. Тес предположил, что на этом месте когда-то был алтарь. В книгах, которые будущий искатель внимательно изучал ещё в Кате, собирая все доступные сведения о Диких Пустошах, встречались упоминания о похожих подземных храмах древних с круглой металлической плитой в центре святилища и установленным на ней алтарём, богато украшенным золотом и драгоценными камнями. Найдено таких храмов немного — достоверно известно о четырёх. Куда алтарь делся в этом храме — непонятно, может быть не успели установить. Святилище выглядело откровенно незаконченным. Ни красочных фресок с изображением святых ликов, ни священных текстов на древнем языке. Через всю левую стену протянулась одна сплошная ниша, разделённая полупрозрачными перегородками на ячейки одинаковой ширины. Большинство ячеек оказались пустыми, только в двух из них стояли в углублениях абсолютно одинаковые сужающиеся кверху предметы с закруглёнными краями. Внешне они напоминали необычные заплечные сумки, только ни лямок, ни швов или стыков на гладкой твёрдой поверхности искатель не увидел. Напротив, в правой стене, в точно таких же ячейках лежали две небольшие чёрные блестящие коробочки. Наконец, когда искатель обратил внимание на дальний конец зала, то лишился дара речи от изумления.

Вплотную к стене стояло без всяких сомнений чистое, неосквернённое жанаитами Ложе Святого Тица! Во всей Акалькате такое Ложе есть только в Главном храме Тезои, что в центре Каты, а в других странах их насчитывается менее десятка. По легенде, впервые древний артефакт был обнаружен в незапамятные времена самим Святым Тицем, великим магом и учёным, жившим около тысячи лет назад. Ему же удалось заново постигнуть утраченную предками тайну Ложа, способного излечить любую болезнь и даже, в редких случаях, вернуть молодость. Всё оказалось непросто. Для того, чтобы Ложе смогло выполнить своё предназначение, требовалось, чтобы маги, сменяя друг друга десятилетиями изо дня в день, вливали в артефакт свою ману. И только когда Ложе получит достаточное количество магической энергии, на его поверхности зажгутся зелёные символы древнего алфавита, означающие, что артефакт готов исцелить одного человека. Надо ли сомневаться, кем обычно оказывался этот человек?

Ещё не до конца придя в себя от восторга и изумления, Тес быстрым шагом, позабыв об осторожности, направился в сторону артефакта. Приблизившись, искатель не поверил своим глазам — на гладкой мягкой поверхности лежал ребёнок! Мальчик лет трёх или четырёх, полностью обнажённый, оказался живым — его грудь едва заметно вздымалась. Ребёнок спал или был без сознания. Вопрос, откуда в древнем простоявшем нетронутым храме взялся ребёнок, окончательно поставил искателя в тупик. Так и простояв с четверть часа с раскрытым ртом напротив Ложа, Тес всё же пришёл в себя, проверил пульс у мальчика и безуспешно попробовал его разбудить. Всё-таки без сознания. Тогда искатель снял свой походный плащ и, осторожно укутывая в него ребёнка, вынул того из Ложа, поверхность которого тут же медленно распрямилась, стирая очертания человека, и стала твёрдой как камень. Стало понятно, что сейчас Тес не сможет забрать с собой богатые находки, однако оставлять мальчика здесь нельзя. Ситуация не ахти, до Шергета далеко, больше дня пути, конь погиб, на руках непонятный ребёнок, неизвестно сколько пролежавший здесь без сознания. Следов истощения не видно, возможно и не долго, но надо спешить в город, чтобы успеть показать мальчика лекарю.

Поднявшись по лестнице наверх с ребёнком на руках, Гернар внимательно осмотрелся. Вокруг по-прежнему ни души. Уже подходя к костру, он оглянулся. Качественная иллюзия манового болота своим видом вызывала острое желание скорее бежать от этого места. Тес знал, что без подпитки маной амулет будет поддерживать иллюзию ещё не меньше седмицы — Себа на снаряжении своих людей не экономит. Искатель положил завёрнутого в плащ мальчика на траву и, отцепив от заплечной сумки походное одеяло, без всякой жалости отрезал кинжалом полосу шириной около локтя. Затем, перекинув через плечо получившуюся широкую ленту, крепко связал её концы узлом. Получилась перевязь, наискосок пересекающая грудь Гернара. Быстро закончив со сборами и затушив костёр, Тес закинул за спину сумку и осторожно переложил ребёнка в перевязь. Нужно выходить сразу, не теряя времени.

Он шел уже несколько часов в сильно сгустившихся сумерках, измождённый, почти не отдохнувший после дневного перехода с тяжёлым бессознательным мальчиком в перевязи. Успокаивало его только то, что местность вокруг пошла спокойная, можно не ожидать нападения какой-нибудь твари вроде кильзота или гешига. Или той же сслассы, будь она неладна.

***

Олли Итилиен прохаживался по салонному залу, что находился на втором этаже этого просто кричащего дешёвой роскошью огромного поместья. Роскошь он посчитал дешёвой не потому, что всё выглядит бедно. Нет, наоборот! Всё вокруг просто кричит о сказочном богатстве владельца этого, без малого, дворца. Золото повсюду, где оно вообще может разместиться, хрустальные люстры чудовищных размеров, свисающие из-под высоких потолков второго света, кажется, аж до самого пола. Причём это не простой хрусталь, чуть мутноватый с многочисленными изъянами, откуда-нибудь из дикой Месарии. Нет! Знающий человек легко разглядит на этих люстрах великолепный, практически безупречный хрусталь работы лучших орметских мастеров из Тарицианской гильдии, что идёт по весу золота один к одному. Бессмысленные и безвкусные завитушки повсюду, призванные изображать изысканные узоры, аляповатые, кричащие цвета драпировок из драгоценного кашиирского шёлка. Дикость и глупость растраты невероятного количества денег на создание всего этого и посчитал Олли дешёвой роскошью. Такой, которая по замыслу хозяев должна показать их богатство и могущество, а на деле, для людей искушённых открывает лишь недалёкую примитивность владельцев этого кладбища драгоценностей.

В ожидании начала официальной части приёма Олли невесело подумал о том, что предстоит раскланиваться с неприятными ему людьми. Не забывать раздавать пышные комплименты располневшим жёнам представителей местной знати, от хороших отношений с которыми так зависит успешность деятельности Итилиена здесь, в этой Тезои забытой глуши. Если он рассчитывает выбиться на более приличное место службы, важно продолжать заводить и поддерживать полезные знакомства. В скучных разговорах ловить те крохи, даже крупицы информации, которые могут оказаться настолько важными, что его оценят наверху. В этот момент Олли непроизвольно, в такт своим мыслям, кинул взгляд наверх и раздражённо поморщился от вида довольно безвкусных фресок по мотивам восшествия Святейшего Тезои на Вселенский Престол.

Итилиен не сразу заметил, как в зал вошёл щеголеватый мужчина в тёмно-коричневом костюме. Достаточно дорогом на вид, самим фасоном дающем понять, что здесь приложил руку настоящий мастер своего дела. Широкий, с длинными острыми концами воротник белоснежной шёлковой сорочки по последней маашумундской моде выправлен поверх ворота пиджака. Узкое лицо вошедшего обрамляет густая копна длинных, почти до плеч, слегка вьющихся рыжих волос. Тонкие аккуратные усы в сочетании с узкой острой бородкой на гладковыбритом с боков подбородке, выдают в незнакомце человека, как минимум, долго прожившего в далёкой Астивии, что раскинулась на тысячи миль на юго-западе Спары, от Бабуасских гор на северо-востоке и вплоть до скалистого побережья Барьерного океана. Гость, показавшийся Итилиену смутно знакомым, вскользь оглядел помещение и, остановившись взглядом на советнике, некоторое время с любопытством, чуть прищурившись, рассматривал его. Затем, видимо, сделав для себя какие-то выводы, он решительно направился к начавшему уже нервничать от такого неприкрытого внимания Олли. Поравнявшись с ним возле холста известного в Хорезли художника, первым начал с приветствия:

— Долгих лет и здоровья Королю Маашумунда Картелиену Пятому! Позвольте представиться, Мастер Эхтеандро, дипломированный астролог, маг Зелёного круга седьмой ступени. — Эхтеандро изобразил почти незаметный полупоклон.

— Баронет Олли Итилиен, действительный советник Главы города Шергет по всем вопросам магии и магических проявлений. Голубой круг, первая ступень. — Холодно представился в ответ советник. Ему стало понятно, отчего лицо астролога показалось ему знакомым — оно часто мелькало в той газете, что периодически кладут слуги на его рабочий стол вместе с утренней корреспонденцией.

Итилиена всегда приводил в бешенство факт, что ему, при наличии магического дара как такового, не хватило способностей, чтобы шагнуть дальше Голубого круга. Столичные маги-лекари в один голос утверждали, что показатели его тонкого тела не позволяют использовать более сложные техники, необходимые для дальнейшего развития. Любая попытка продвинуться дальше в направлении магического могущества неизбежно обернётся для него сумасшествием. Осознание этого всегда рвало душу Итилиена. Теперь же его остро задело нахождение рядом более сильного мага, который при этом даже не достиг своего природного предела развития.

— Как я погляжу, вы догадались, что я родом из Маашумунда. Так сильно выделяюсь среди здешнего света? — презрительным тоном заметил Олли, стараясь сохранять видимость ледяного спокойствия, — Так значит это из-за вашего приезда мне пришлось, отменив все дела, посетить этот балаган?

— Если вы здесь оказались по долгу службы, прошу принять мои искренние соболезнования! — Эхтеандро будто не заметил издёвки в словах собеседника.

Итилиен, сохранив на лице холодную маску безразличия, задумался, что имеет ввиду наглый троквеец, говоря про службу. Нынешнюю официальную должность Олли? Или намекнул на то, что догадался, кому на самом деле служит советник?

Не дожидаясь ответа, Эхтеандро продолжил:

— Сказать по правде, эл Итилиен, никак не ожидал встретить в этих краях просвещённого человека из старого доброго Маашумунда. — Мастер Эхтеандро ехидно ухмыльнулся, прекрасно зная, что Астивия издавна враждует с Маашумундом, однако обе страны входят в Цивилизованное Содружество и на диких окраинах интересы подданных этих королевств временами совпадают.

— Сложно не узнать в вас троквейца, эл Эхтеандро, — Олли машинально поправил галстук-бабочку, обращение эл к благородному допустимо только от равного, — порой бывает приятно встретить культурно близкого человека. Но что занесло столь известного аристократа астрологической науки в эту Тезои забытую глушь?

Из дверей, ведущих в соседний зал, всё это время слышался невнятный многоголосый гул вперемешку с громкой музыкой, которую играла приглашённая по случаю приёма труппа музыкантов. И ведь довольно неплохо играют! Внезапно шум сменился взрывом хохота. Оба собеседника на мгновение отвлекись от разговора и обернулись посмотреть, что происходит. Ничего внятного не разобрав, астролог вернулся к беседе:

— Хотите верьте, хотите нет — именно неотложные дела. Вы, как коллега в магическом искусстве, конечно понимаете, что для того чтобы не стоять на месте, нужно непрерывно развиваться.

Эхтеандро однозначно понял, по какой причине энергичный и деятельный Итилиен, выглядящий лет на тридцать, остановился в смешном для его возраста Голубом круге, и астролог не упустил случая поддеть оппонента. Олли нешуточным усилием воли подавил начавшее захлёстывать с головой нарастающее бешенство и внимательно присмотрелся к астрологу. Что-то не давало ему покоя. Что-то неуловимо знакомое, настолько незаметное, что постоянно ускользало от внимания. В конце концов, он выкинул всякие сомнения из головы.

— Что ж, продолжайте развиваться, не смею вам мешать. Коллега… — саркастически усмехнулся Итилиен, — барон Цихан Фицлор, должно быть уже прибыл и мне необходимо перекинуться с ним парой слов до начала торжественной части приёма. Приятного вам времяпровождения.

Раскланявшись, Олли сразу направился в сторону главного гостиного зала, где в основном и собрались прибывшие гости. Только под конец приёма, когда приглашённые уже начали разбредаться по предоставленным им апартаментам, он наконец понял, что же такое особенное удалось приметить, общаясь с Мастером Эхтеандро. Разобравшись в своих наблюдениях, Олли недобро ухмыльнулся. В поисках малейшей возможности преодолеть своё телесное ограничение в магии, Итилиен очень далеко продвинулся в познании особенностей строения тонкого тела. И вот сейчас эти знания позволили ему увидеть и понять то, мимо чего прошло бы большинство его коллег, ничего не заметив. Олли разглядел в астрологе… зло? Да, пожалуй, зло. Не какое-то абстрактное, а вполне конкретное. Впрочем, зло, причиняющее вред в чужой стране, как бы уже и не совсем зло, пока оно не угрожает интересам Маашумунда. А уж он за этим злом присмотрит и, если надо, направит. И конечно передаст полученные сведения наверх. Олли непроизвольно кинул взгляд на потолок, на уже вызвавшую его недовольство фреску и вновь поморщился словно от зубной боли. Впрочем, жаловаться не на что. Уже это неожиданно обретённое знание полностью оправдало вечер, поначалу казавшийся потраченным впустую. Настроение Итилиена заметно пошло вверх, и он, притормозив лакея, разносящего астивийское игристое вино, подхватил с подноса один из бокалов и, мысленно порадовавшись своей наблюдательности, чуть пригубил прекрасный напиток, с удовольствием раскатывая по языку, дорогой даже на вкус, букет.

***

Эхтеандро пребывал не в лучшем расположении духа. Вроде бы результаты общения с не особо умным, на первый взгляд, резидентом Каменного Ордена, не вызвали каких-либо опасений, однако его не покидало смутное ощущение, что что-то пошло не так. Это портило настроение, впрочем, он не веселиться приехал. Предстояло важное дело, и Эхтеандро не собирался давать грызущим душу сомнениям помешать достижению очередной цели, к которой шёл долгие годы по трупам врагов, друзей и союзников.

Приём подошёл к концу. Завершились длинные, однообразные беседы с восторженными поклонниками. Впрочем, и поклонницами тоже. Чего уж греха таить, многие из них так или иначе давали понять, что не против разделить эту ночь с объектом своего обожания, эффектным мужчиной, одетым дорого, по последней моде, от которого так и пышет богатством и властью. В другой раз Эхтеандро, возможно, и воспользовался неизменным женским вниманием к своей персоне. К обоюдному удовольствию, как всегда. И всё же на сегодняшнюю ночь у него совершенно другие планы. Наконец ему удалось, оставшись незамеченным, покинуть основную массу гостей. Пройдя по длинному коридору и миновав пост охраны, Мастер Эхтеандро без стука распахнул дверь и вошёл в кабинет хозяина поместья. Тот, кинув взгляд на посетителя, задумчиво отставил бокал с вином и прикоснулся к серебряной запонке на левом рукаве сорочки, активировав амулет защиты от подслушивания. В опустившейся на комнату звенящей тишине Эхтеандро внимательно, чуть прищурившись, вгляделся в плетение, повисшее над рабочим столом казначея, перепроверяя качество поставленной защиты. Ажурное переплетение тончайших, отливающих красным, оранжевым и жёлтым цветами линий, видимых лишь в магическом зрении, выглядело безупречным. Не найдя изъянов в защите, он нарушил молчание:

— Обойдёмся без приветствий, Посредник, — и, не дожидаясь приглашения, направился в сторону одного из роскошных кресел для благородных посетителей.

— Мастер, — главный казначей почтительно склонил голову перед вошедшим, признавая старшинство в иерархии, — я уважаю решение Совета Ж'а, тем не менее вы не хуже меня знаете суть таинства. Хрраг'Тииль должен лично наложить на вас Печать Главы Круга. Все необходимые приготовления для ритуала вызова Хрраг'Тииля в нашу реальность уже сделаны, — Киршнер, прикрыв глаза, задумался, вероятно, прикидывая в уме, действительно ли всё готово и, кивнув себе, продолжил, — теперь требуется только ваше согласие.

Главный казначей, потирая подбородок, откинулся на спинку своего кресла.

— Я проделал долгий и непростой путь, добираясь сюда совсем не для того, чтобы в последний момент отказаться, — жёстко цедя слова, Мастер с невозмутимым видом уселся в кресло, возложив свою трость на колени, — я готов…

Киршнер, продолжая глядеть немигающим взглядом на собеседника, продолжил:

— Нам обоим известно, что нынешний Глава Круга, Мастер Жержек, не оправдал доверие Совета, после… той истории… вы знаете, о чём я говорю. Впрочем, и до этого было понятно, что старик уже не тянет, а значит подлежит замене. Вы наверняка уже догадались, но по правилам положено вас об этом уведомить — Жержек отказался добровольно уйти на покой, а значит вам предстоит Поединок в присутствии лика Хрраг'Тииля. Думаю, старик все эти месяцы тщательно готовился к Поединку, чтобы попытаться доказать Совету своё право и дальше быть Главой Круга.

— Бродяг для жертвоприношений наловили достаточно? — Эхтеандро пристально посмотрел на Киршнера, — Если до окончания поединка связь с демоном прервётся, наказание ожидает всех участников. И вы, господин Посредник, не хуже меня знаете какое.

— Не нужно напоминать об очевидных вещах, Мастер, — небрежно отмахнулся казначей, ничуть не смутившись, — Мастер Жержек не первый Глава Круга. Впрочем, вы тоже не будете последним. Всё однажды заканчивается, только Наследие Ж'а вечно.

— Тогда не будем оттягивать неизбежное. Тллаль'Ффаххар уже заждался в своих некотанских покоях душу старика. Приступим прямо сейчас, веди! — Эхтеандро решительно встал, и Киршнер, поочерёдно прикоснувшись к нескольким драгоценным камням, украшающим его пресс-папье, отозвавшимся на его прикосновения разноцветием вспышек, поднялся из кресла и направился к проходу во внутренние покои.

***

Долгий путь по запутанным подземным галереям завершился в потрясающем своими размерами зале, стены которого были выложены древней кирпичной кладкой. Здесь к претенденту на место нового Главы Круга и Посреднику присоединились служители культа невысокого ранга посвящения. В результате образовалась целая процессия. На голове каждого чёрная обтягивающая маска с прорезью для глаз. Только служители высокого круга посвящения могут позволить себе роскошь знать друг друга в лицо, но сейчас и они скрывают свои лики. Сегодня неофитам отведена роль рядовых резчиков. Каждый держит в правой руке факел. Можно обойтись магическими светильниками, однако таинство требует живого огня. Это нерушимое правило установлено многие тысячелетия назад самим Шиххиримом, Верховным демоном Некотана. Собравшиеся вошли в обширный зал древних, неведомо кем построенных катакомб. В тот же момент из полумрака противоположной стороны зала выступила группа из нескольких десятков человек с такими же ритуальными факелами в руках. Возглавлял шествие старик, лицо которого иссохло почти до очертаний черепа. Сейчас под обязательной маской этого не видно, и всё же Мастер Эхтеандро знает, как выглядит каждая чёрточка лица соперника. Тот, несмотря на кажущуюся дряхлость, весьма бодро прошагал в центр и остановился внутри одного из двух кругов десяти шагов в поперечнике, вырезанных в каменном полу на расстоянии примерно двадцати шагов друг от друга.

Эхтеандро, не останавливаясь, прошёл во второй из кругов, оставив сопровождавших позади, за рядом колонн, тянущихся вдоль стен. Только Посредник направился за ним в центр зала. Сейчас нужно просто действовать правильно и не допускать ошибок. Жержек стар и слаб, он может победить только за счёт хитрости и своего двухвекового опыта. Впрочем, если старику всё же удалось утаить что-либо из даров Некотана от Совета Ж'а и самому воспользоваться предоставленной демонами силой, можно ожидать всего что угодно. По периметру зала началось шевеление — это резчики, грубо подталкивая, выводят своих жертв на места жертвоприношения — округлые площадки между колонн, очерченные светящимися в магическом зрении узорами. Опоенные дурманящим зельем измученные люди не сопротивлялись и покорно вставали на колени под нажимом рук своих палачей. Поединок нельзя начать, не призвав демона. Когда шум наконец стих, Эхтеандро услышал, как Посредник — Джамир Киршнер, главный казначей Шергета, начал нараспев на демоническом языке:

— Т'атуг ххаким, Хрраг'Тииль! Сот'тог зегет, амар'ришаг, Таххаль Ж'а! Жергет махас, зууль'ххеет, а'ан каттаб! Хрраг'Тииль! Хрраг'Тииль…

Он продолжал выкрикивать, со всё нарастающим напряжением в голосе, формулу пробоя реальности, когда истошные крики, раздавшиеся со всех концов зала, возвестили о начале жертвоприношения. Но даже эти крики не смогли заглушить непрерывное бормотание нараспев ритуальных молитв из уст резчиков, сливающееся в ритмичное пульсирующее жужжание растревоженного пчелиного улья. Одновременно две сотни человек должны быть умерщвлены ритуальными ножами Кууль'Тек, дарованными Истинными Хозяевами, чтобы главный судья над живущими, Хрраг'Тииль, мог получить волю гибнущих смертных, необходимую для явления в реальности своего лика на достаточное время. Эхтеандро некстати бросил взгляд на свой Кууль'Тек, весьма необычный ритуальный нож. Узкая рукоять, переходящая через металлическое кольцо с небольшим бесцветным прозрачным шаром внутри, в круглый, как шило, клинок почти игольной толщины. Согласно древним заветам Шиххирима, вонзать Кууль'Тек следует в спину. Точно между третьим и четвёртым грудными позвонками. Можно и в другую часть позвоночника или напрямую в голову, но тогда жертвоприношение окажется слабее, о чём свидетельствует более тусклая вспышка Камня Хасс, как принято среди служителей Ж'а называть тот самый прозрачный шар в рукояти.

Когда затих последний крик приносимого в жертву бедолаги, на сводчатом потолке зала с тихим жужжанием проступил полупрозрачный демонический лик колоссальных размеров. Грубые, нечеловеческие черты лица, плохо различимые из-за проступающей плесени, покрывающей своды, исказила зловещая ухмылка.

— Хрраг'Тииль ххаким Т'атуг! — громоподобным рычащим голосом возвестил о своём явлении демон.

— Хрраг'Тииль! Позволь свершиться Поединку, стань свидетелем победы нового Главы Круга Ж'а в Шергете! — не дожидаясь ответа, да это и не требовалось, Эхтеандро продолжил. — Я, четвёртый любимый пасынок Хаттур'Манессека, осенённый им лично в обряде обретения Истинного Отца, по решению Совета Ж'а, оспариваю право второго любимого пасынка Тахаль'Муулюка, вести людское стадо в этом городе, именуемом Шергет, возлюбленное демонами Несущего Спасение Некотана.

Формула поединка произнесена. Согласно догматам, выдержанная пауза в сто ударов сердца истекла. Жержек всё также стоит неподвижно, скрестив на груди жилистые, изрезанные глубокими морщинами, словно трещинами, старческие руки. С самого начала ритуала он не произнёс ни единого слова. Жизни брошены на чаши весов — время начинать. И заканчивать…

— Да-аа-а! — оглушающе возвестил демон, подтвердив начало поединка. Под сводами зала разнёсся протяжный, исполненный тоски и тревоги дребезжащий вой, издаваемый амулетом в поднятой вверх правой руке Посредника. Звук стих только тогда, когда Киршнер, шагнув за линию безопасности за рядом колонн, резко опустил руку с зажатым в кулаке пульсирующим алым светом амулетом. В тот же момент волей демона образовалось защитное поле по периметру зала распространяя гулкое жужжание в перенапряжённом воздухе. Противники одновременно окутались дымчатым маревом защитных заклинаний и, обменявшись бросками заранее заготовленных атакующих плетений, резко отскочили в стороны.

Резчики жертв, прячущиеся в нишах, сквозь полупрозрачное непробиваемое защитное поле, сотворённое Хрраг'Тиилем, благоговейно во все глаза смотрели на открывающееся зрелище. Большинству из них впервые оказана честь принять личное участие в столь значимом ритуале и перейти на следующую ступень посвящения. Но это потом, а сейчас… Шш-шиихх! Мастер Эхтеандро, применив малоизвестное плетение снижения веса, оттолкнулся от пола и взмыл под потолок, увернувшись от сети кажущихся безобидными тончайших красных лучей, стремительно летящей в его сторону. Гд-ддах! Грохнуло за спиной. Даже не видя результат, Эхтеандро представил, что произошло. После того, как предыдущая такая сеть, пройдя сквозь его щит на волосок от плеча, превратила участок каменной колонны практически в песок, взметнув пыль по всему залу, он изо всех сил старался не попасть под действие этого плетения. Эхтеандро впал в смятении. Нет, он читал о подобном заклинании в одном старом манускрипте, но тогда посчитал вздорной выдумкой, ведь современной магической науке неизвестны плетения или энергии, не вступающие в контакт с классическим защитным куполом, но могущие повреждать материальные объекты. Поединок за право возглавить шергетский Круг Ордена Ж'а для Эхтеандро из лёгкой прогулки стремительно превращался в тяжёлый позиционный бой на выживание. Заготовки не сработали — атакующие плетения не смогли пробить защиту противника и Эхтеандро лихорадочно пытался сообразить на ходу, как закрыться от непрерывных атак и нанести неожиданный удар самому. Кувыркнувшись в воздухе, он оттолкнулся ногами от потолка и с перекатом, подняв клубы пыли, приземлился позади уже начавшего разворачиваться в его сторону Жержека. Ещё в воздухе Эхтеандро осенила идея. Он вспомнил рассказ своего жестокого Учителя о необычном применении плетения Глас Эзиафа, которое, обычно, вложенное в амулеты, применяют глашатаи на городских площадях для объявления горожанам воли властей. Быстро сформировав нужное плетение, он ударил ладонью правой руки в пол, вымощенный каменными плитами и резко выкрикнул: — Х-ха!

Плетение, давно перестроенное нужным образом, снова и снова через одинаково короткие промежутки времени начало формировать узкий звуковой луч внутри камня. Два удара сердца и вот уже снова нужно уходить от очередного летящего плетения со стороны Жержека. Внезапно, в один момент раскалившаяся поверхность камня и резко занывшие зубы засвидетельствовали о том, что Эхтеандро успел добиться нужного эффекта. Главное сделано! Прыжок с перекатом. За спиной грохнуло и что-то с тихим перестуком осыпалось…

Его противник не смотрел под ноги, следя взглядом за постоянно перемещающимся магом. Поэтому не заметил, как по каменным плитам с лёгким хрустом в его сторону внезапно пролегла тонкая трещина. Спустя мгновение треснувшие плиты, одна за одной, стали с оглушительным грохотом лопаться на части тем сильнее, чем ближе к Жержеку. Вздыбливающиеся обломки, осколки камня со свистом разлетались во все стороны, не причиняя, впрочем, никакого вреда противникам, прикрытым защитными плетениями. Заметив неладное, Жержек уже собрался отскочить, но не успел. Плиту под его ногами разворотило, словно по ней ударил огромным молотом невидимый великан, и Жержека отшвырнуло назад, на острые обломки продолжающих лопаться у него за спиной плит. Полоса разрушения достигла одной из колонн, и та, затрещав, начала разваливаться, а затем обрушилась крупными каменными блоками на лежащего на спине мага. Щит выдержал и на этот раз, однако драгоценное время было упущено. Воспользовавшись заминкой противника, Эхтеандро успел сформировать сложное, но очень мощное Огненное Копьё, влив в него немалую часть своей маны, пока Жержек, толчками расширяя защитный купол, раскидывал засыпавшие его камни и поднимался на ноги. Ж-жахх! Росчерк тонкой ослепительно белой полосы концентрированного огня, на мгновение осветив полумрак древнего зала, стремительно вонзился в ослабленный уже щит Жержека и растёкся по его поверхности. Гда-дах! Оглушительно грохнуло. Повсюду с потолка посыпались мелкие камешки, всевозможная труха, взметнулась пыль. Эхтеандро, не теряя времени, метнулся в сторону оглушённого мага, на бегу отметив, что щит врага всё же не выдержал. Жержек стоит в центре полукольца из оплавленного камня и, схватившись за голову пытается прийти в себя. Судя по состоянию его одежды, в сознании маг смог остаться только благодаря очень недешёвому целительскому амулету. Не давая противнику окончательно опомниться, Эхтеандро, перескочив оплавленный камень, выхватил собственный ритуальный нож Кууль'Тек, с ходу всадил его снизу-вверх Жержеку под подбородок и отпустил руку. Камень Хасс в рукоятке ножа полыхнул ярким синим светом. Под потолком что-то одобрительно ухнул демон на своём демоническом языке. Судорожно всхлипнув и закатив глаза, побеждённый маг медленно осел на пол. Защитное поле, прикрывавшее периметр зала, медленно погасло, но Эхтеандро не сразу расслышал восторженные возгласы свидетелей Поединка. Бешено колотящееся сердце, болезненный стук в висках, обычный при магическом откате после применения чего-то мощного, опьяняющее чувство победы, когда казалось, что уже почти проиграл. Явный триумф в сочетании с чистым жертвоприношением. Идеально исполненное завершение Поединка. Такое случалось очень редко и, похоже, вызвало одобрение демона.

Мастер Эхтеандро устало вытер со лба смешанный с кровью пот тыльной стороной ладони, чем размазал налипшую пыль и грязь, но это его совершенно не волновало. Внутри ликование! Не спеша, победитель прошёл в центр зала и громко произнёс положенное догмами:

— Хрраг'Тииль ххакаль Т'атуг! Я, четвёртый любимый пасынок Хаттур'Манессека, доказал делом заявленное право!

— Ххакаль Т'атуг! — демон, медленно проговаривая каждое слово гулким утробным басом, спроецировал плетение наложения Печати Главы Круга, — Назначаю нового Ахх'ариш Утуг'бэши. — тонкий синий луч вонзился в затылок Эхтеандро и тот, задрожав, упал на колени от боли. На груди под кожей началось шевеление, словно забегали насекомые. Стиснув зубы, он терпел, не издав даже сдавленного стона. Всё это продолжалось каких-то несколько сотен ударов сердца, показавшихся вечностью.

— Тарикаш малекк, следуй Харра'Киш Тулукк ом кариш, — монотонно продолжил Хрраг'Тииль. Тем временем, синий луч погас. Эхтеандро с облегчением вздохнул и, растирая всё ещё горящую от боли грудь, поднялся на ноги, стараясь не выдать накатившую слабость в момент триумфа. На его груди сквозь истерзанную и уже совсем не белоснежную шёлковую сорочку светился круг из символов древнего, давно забытого языка. Надпись, медленно вращаясь, постепенно угасала. Новый Глава Круга повернулся к Посреднику и отдал первые приказы…

***

Захватывать свою жертву охотники за головами решили в удобном месте, через две мили дальше по древнему тракту, решив, что никуда этот странный искатель не денется. Рассказанное Хамадом убедило всех, что они легко справятся с беспомощным путником. Дольше всего спорили, как поступить с ребёнком. В конце концов, посовещавшись, Хамад с компаньоном решили ребёнка тоже передать заказчику, рассчитывая запросить дополнительную награду. Обустройство засады не заняло много времени, амулет оглушения готов, остаётся только ждать.

Ожидание затянулось на два часа, охотники за головами уже начали заметно нервничать, когда наконец Хамад через амулет ночного зрения разглядел силуэт мужчины с ребёнком. Дождавшись, когда искатель поравняется с залёгшими в высокой траве наёмниками, Хамад навёл трубку амулета оглушения на тяжело дышащего путника и с тихим щелчком вдавил медную бусинку, наполовину утопленную сбоку в латунный корпус амулета. Лёгкое головокружение удостоверило охотника за головами, что амулет сработал как положено. Однако дальше события стали стремительно развиваться совсем не так, как планировалось. Вместо того, чтобы осесть кулём на землю, искатель выхватил саблю и зачем-то хлопнул левой рукой по правому плечу. Уже выскочившие из засады наёмники кинулись было к нему, когда двое из них как-то неуклюже споткнулись, рухнули на дорогу, разбивая в кровь лица, да так и застыли изломанными куклами в неестественных позах. Зулим, их главарь, пошатнулся, но устоял на ногах и, выхватив изогнутый сеотский меч, нетвёрдой походкой устремился к искателю. Тот уже активировал амулет магического света и бросил его под ноги противника. Вспыхнувший на дороге свет разорвал ночную тьму, и Хамад, на время ослепший на один глаз, грязно выругавшись отбросил амулет ночного зрения, так некстати полыхнувший ярким светом. Раздался щелчок арбалета. Это Элари попытался подранить не в меру шуструю жертву. Похоже, не попал — арбалетный болт с глухим стуком вонзился во что-то далеко в темноте. Искатель в это время, левой рукой придерживая ребёнка в перевязи, ловко поднырнул под свистнувшим у него над головой сеотским мечом и мощным ударом наискось слева направо распорол Зулиму живот. Главарь наёмников пытался ударить противника в голову плашмя, чтобы оглушить, но недооценил его силы. Хамад ещё успел удивиться, откуда только прыть взялась у человека, которой только что еле переставлял ноги, и тут же спохватился. Элари, отбросив ставший бесполезным арбалет, выхватил свои меч и кинжал и устремился в сторону светлого пятна на дороге, где, тихо постанывая, свернувшись калачиком лежал в расплывающейся луже своей крови неудачливый наёмник. Искатель же, внимательно глядя по сторонам, неспешно отступал спиной вперёд в спасительную темноту. Хамад снял с пояса обтянутую кожей тяжёлую дубинку и тихо пополз в направлении тракта, чтобы незаметно выбраться за спиной противника, когда тот схватится с Элари. Выбравшись на дорогу и выпрямившись в полный рост, Хамад услышал зазвеневшие клинки. Элари знатный рубака, но в этот раз ему достался достойный соперник. Даже с висящим в привязи ребёнком он умудрялся одной саблей парировать удары и меча, и кинжала Элари. Ну, это ненадолго, — Хамад, хищно ухмыляясь, поудобнее перехватил свою дубинку и, стараясь не шуметь, направился в сторону стоящего к нему спиной искателя.

***

Тес всё также устало брёл по дороге. Неожиданно больно кольнул в запястье амулет, реагирующий на магию, и тут же в голове зашумело, а ноги начали подкашиваться. Не зря он увешан амулетами, как праздничный ширг украшениями в канун наступления весны. Амулет, подавляющий ментальную атаку, уже не раз спасший ему жизнь, и в этот раз не подвёл. Большая часть заряда, который должен был лишить Гернара сознания, оказалась поглощена раскалившимся под рубахой амулетом. Вспышка боли вывела искателя из полусонного состояния и заставила начать действовать. Он выхватил саблю, левой рукой ударил по вшитому в рукав рубахи собственному амулету ментальной атаки, одновременно раздавив находящуюся под ним капсулу с сильнодействующим алхимическим зельем бодрости. Внутри такой капсулы размещена игла, которая глубоко прокалывает кожу, чтобы зелье сразу попало в кровь. Эта связка амулета и капсулы с иглой — одно из гениальных изобретений умников из Себы ещё времён до падения Империи Акалькат. Тес ощутил жалящий укол, и сразу же словно жидкий огонь растёкся по венам, захотелось заорать от боли, но спустя пару ударов сердца эта боль начала стихать, сменяясь пьянящей бодростью, наливающей уставшие мышцы силой. Нахлынула эйфория, ощущение всемогущества, тьма вокруг слегка расступилась. Выскочившие непонятно откуда сеоты рухнули как подкошенные, только один устоял и сейчас приближается, выхватив свой кривой сеотский меч. Тес рванул с плеча магический светильник, и, прикрыв глаза, активировал и швырнул в сторону противника. В этот момент безжизненно висящий в перевязи мальчик пошевелился. Или Тесу показалось? Искатель заметил, что сеот движется как-то медлительно. Видимо, ещё не пришёл в себя после ментальной атаки, а может это на самого Теса так зелье подействовало. Размышлять некогда, свист меча, Тес, придерживая ребёнка, чтобы не выпал, резко пригнувшись уходит от атаки. Краем сознания он успел отметить, что клинок повёрнут плашмя — значит, убивать не хотят. И тут же обратным движением рассёк так удачно подставленный живот врага, прикрытый лишь лёгким кожаным доспехом. Есть! Длинная красная полоса расплывается, и противник, со сдавленным стоном схватившись за вываливающиеся внутренности, упал на дорогу. Тут же словно ветер всколыхнул правую штанину искателя. Жгучая боль, пришедшая следом, показала, что враги попали чем-то метательным. Некогда разбираться, нога не подломилась, значит, ничего серьёзного. Тес начал пятиться в спасительную тьму, когда отчётливо почувствовал, что мальчик в перевязи снова пошевелился.

— Тише, тише, все будет хорошо, — шёпотом попытался успокоить захныкавшего ребёнка искатель.

И тут же увидел несущегося на него нового противника. "Это уже не сеот, похож скорее на мундийца", — успел отметить для себя искатель, когда новый враг выбежал на свет. Неожиданно сильный мечник этот мундиец, — Тес лихорадочно размышлял, как ему закончить бой с опытным врагом, когда на шее болтается перевязь с плачущим ребёнком. И ведь не снимешь, враги не дают ни мгновения на передышку. Уходя от очередной атаки, искатель не успел отбить устремившийся к нему кинжал, и тут же дёрнулся от леденящего душу резкого детского крика. Глаза словно заволокла красная пелена от бешенства и осознания, что не уберёг. Тес, уже не уклоняясь, с новой силой рубанул противника. Окровавленный кинжал оказался выбит из руки мундийца неожиданно мощным ударом. Следующим ударом Тес отсёк руку, сжимающую меч, а затем и голову ненавистного врага. В этот момент искатель ощутил ослепляющий взрыв боли в левом плече, у него аж потемнело в глазах. Левая рука Теса онемела и безжизненно повисла плетью. Лихорадочно развернувшись, сверкая от ярости глазами, Тес разглядел нового врага, только уже с дубинкой. Похоже, целил в голову, а попал в плечо. Взмах саблей, свистящий гул несущейся навстречу дубинки, мощный удар, сушащий руку, — Гернар удержал, не выронил саблю. Снова заплакал мальчик, значит пока жив, уже неплохо! Искатель пнул врага в колено окованным сталью ботинком, услышал противный хруст, и когда раненый противник начал падать, потеряв равновесие, Тес с яростью обрушил саблю наискось на неприкрытое плечо противника, почти разделив его тело надвое.

***

В обеденном зале гостиницы Серебряная Ссласса, несмотря на большое количество посетителей, место для постояльца всегда найдётся. Тес сидел за небольшим столом, напротив — на высокой жёсткой подушке, подложенной на стул, восседал спасённый им из Пустошей мальчик. Ранение кинжалом оказалось не очень опасным, был риск истечь кровью, но Тес успел. Успел вовремя добить нападавших. Успел залить алхимическим клеем рану и туго перевязать распоротую руку мальчика. Найти лагерь неожиданных врагов не составило труда. Двое попавших первыми под ментальный удар сеотов оказались мертвы. Один при падении свернул себе шею, а второй умер по непонятной причине — наверное, сердце остановилось. Говорят, случается и такое. Пять лошадей, значительные припасы в седельных сумках, трофейное оружие и доспехи, даже немного денег в серебре. Всё это ещё больше подняло настроение Гернара, который уже начал ощущать болезненный откат действия алхимического зелья бодрости. На следующий день не то что встать, а и просто пошевелиться было непросто. Так что пришлось остаться переживать откат прямо на месте стоянки побеждённых врагов. Благо такой спешки больше нет, мальчик очнулся и теперь молча с интересом глазеет по сторонам. На все вопросы Гернара отвечает невнятным мычанием. Когда искатель попытался узнать хотя бы имя мальчика, указав на себя пальцем и назвав своё имя, в ответ получил уверенное:

— Тим.

Однако дальше разговор не клеился.

Левая рука так и не слушалась, она и сейчас не полностью восстановилась, даже после сеанса исцеления у городского лекаря, выудившего из кошеля Гернара едва ли не последние серебряные риалы.

Нужно решать, что делать с лошадьми и трофеями. Тес, как бывалый разведчик, понимал, что вот так торжественно входить в город с добычей не просто опасно, а глупо. Нападавшие вряд ли задумали похищение по собственной прихоти. А в том, что это была попытка похищения, Гернар не сомневался и сейчас. Значит люди, пославшие за ним целых пять бойцов, увидев искателя с лошадьми и вещами сгинувшего в Пустошах отряда сложат два и два и даже если они раньше не знали на кого охотятся, то теперь точно узнают. Поэтому искатель решил лошадей отпустить, а трофеи хорошо спрятать. Хотя будоражащие мысли о ждущей его добыче в святилище древних обесценили в его глазах новые трофеи. Подумав ещё, Тес всё же оставил себе пару найденных амулетов и пригоршню серебра.

Пока Тес с мальчиком, назвавшимся Тимом, наконец дошёл до города, малец начал понемногу учиться разговаривать. Странно, но он не владел ни катой, ни мундом. Хотя, чего странного, когда непонятно, как он вообще оказался в том древнем храме? О происхождении Тима искатель, конечно, умолчал, сказав, что нашёл раненного ограбленного беспризорника на подходе к Шергету, и просто пожалел. Тес решил оставить мальца при себе, стать ему отцом. Чем-то глубоко врезался ему в душу это странный ребёнок. Надежда когда-нибудь разгадать его тайну окончательно развеяла остававшиеся сомнения.

— Накиль! — требовательно заявил маленький Тим очнувшемуся от размышлений о недавнем прошлом Тесу.

— Куда тебе ещё? Ты уже выпил чашку, больше одной даже взрослому опасно, — Гернар сразу решил разговаривать с новоявленным пасынком как со взрослым — глядишь, быстрее научится говорить по-человечески.

Тим насупился, видимо по тону поняв отказ, но плакать или требовать дальше не стал. Гернар тем временем задумался как лучше организовать вывоз находок из древнего храма. В Шергете он человек пока новый и мало кого знает, а значит, придётся обращаться к Гиптету.

Глава 2

1776 год от Великого Раскола.

Взмах! Тренировочный деревянный меч с треском встретился с точно таким же в руках Наставника Рикаро. Рывком качнуться в сторону! Второй меч Наставника с тихим вибрирующим гулом пронёсся совсем рядом, почти коснувшись плеча. Если заденет, будет больно, очень больно. Резко присев, пытаюсь уколоть снизу. Кр-рак! Как и всегда, наставник легко парировал удар. Прошёл год с тех пор, как отец, посовещавшись с Рикаро, дал добро бить меня в полную силу. Только с наступлением осени, пару седмиц назад, мне впервые удалось завершить тренировку без единого перелома. Наставник Рикаро, настоящий Мастер Меча, в тот день старательно изображал крайнее недовольство своим учеником. Страшно представить какую прорву золота тратит отец на оплату его уроков, да ещё на услуги магов-целителей. Кланк-к! Да, задумался… в последний момент успеваю поймать на скрещённые мечи неожиданный удар. Выпадаю из ритма схватки. Если я не хочу вместо праздничного ужина по случаю моего шестнадцатилетия снова угодить в лечебницу к старику Халиму, нужно срочно выходить из боя. Уклонение. Отбить удар сбоку. Плохо, онемевшая рука сама выпустила деревянный меч. Кувырок назад. Всё! Пытаюсь отдышаться. Сквозь пульсирующий гул в ушах слышу звонкий хлопок в ладоши:

— Конец поединка! — это Наставник. Стоит, ухмыляется. Сейчас опять будет язвить. Кстати, когда он успел вернуть тренировочные мечи на стойку? — Эл Тим Гернар, перечислите допущенные ошибки.

Предстоящий долгий и неприятный разбор оказался бесцеремонно прерван. Шумно распахнулись двери тренировочного зала, и из раскрывшегося дверного проёма раздался зычный голос дворецкого:

— Барон Тессем Гернар желает немедленно видеть юного баронета в своём кабинете!

Не люблю, когда они к моему титулу добавляют вот это вот "юный". Ладно, нужно поторопиться, отец не любит долго ждать.

— Благодарю за тренировку, Наставник. — изображаю лёгкий полупоклон. Это необязательно между дворянами, но между воинами благородного происхождения приветствуется этикетом, — Прошу меня извинить, слово отца для меня всегда на первом месте.

Рикаро понимающе кивнул, но, уже направляясь к выходу из зала, желчно процедил через плечо:

— Что ж, продолжим завтра. Надеюсь вы будете внимательнее, юный баронет. Барон Гернар желает, чтобы вы научились побеждать, а не позорно побежать…

Ополоснувшись в купальне и высушив амулетом свою короткую шевелюру, я быстро оделся в привычный для официальных домашних встреч костюм-тройку и, не теряя больше времени, направился в противоположный конец нашей родовой усадьбы. Правда, род Гернар совсем молодой и начался с отца, которому за неизвестные мне заслуги сам Великий Энгир Акалькаты Лемир II Катский Бранигест пожаловал титул барона и вексель Банка Маашумунда на внушительную сумму в золоте. Но это уже давняя история. А сейчас я подхожу к кабинету, скрывающемуся за большими резными дверьми в конце длинного коридора. Когда я вошёл, отец сидел за своим, немалых размеров, рабочим столом. По обыкновению, одет он в один из своих привычных тёмно-коричневых галстучных костюмов с шёлковой сорочкой. Несмотря на приближающиеся вечерние торжества, барон предпочитает не изменять своим привычкам. На его широком и заметно округлом, с выдающимися скулами, лице сейчас сложно уловить какие-то эмоции. Опытный игрок в манхель, отец настолько привык не показывать свои чувства, что заслужил среди шергетского света негласное прозвище Мёртвая Рыба. Или чаще просто — Рыба.

— Сын! — начал барон Гернар суровым, басовитым, чуть сиплым голосом. Взглянул и зачем-то поправил лист бумаги с какими-то записями, лежащий перед ним на столе. — С завтрашнего дня ты будешь официально признан совершеннолетним, баронет Тим Гернар, и получишь все права взрослого мужчины рода Гернар. Все бумаги уже готовы и находятся в канцелярии уполномоченного энгирского верителя. Ты знаешь, что это означает для тебя? — барон вопросительно выгнул бровь дугой и внимательно присмотрелся к моему лицу, словно ища признаки этого знания. Не дождавшись ответа, барон Гернар сухо продолжил:

— Более я не смогу своим именем и волей покрывать разные твои шалости, которые теперь могут привести к дуэли. И хорошо, если только до первой крови. Среди значимых людей Шергета хватает прожжённых бретёров, — отец сурово нахмурился, продолжая пристально глядеть на меня.

— Да, отец. Я понимаю ответственность перед родом, — отвечаю ровным церемонным голосом — мой учитель этикета сейчас бы, наверное, поаплодировал. Семейный разговор между близкими родственниками с глазу на глаз вроде должен проходить без всех этих условностей, но, как говорил когда-то давно кашиирский мудрец Даман Лоо-Шуратх, блестящее мастерство требует каждодневной полировки. И отец неукоснительно следует этой древней мудрости, а значит, и мне приходится ежедневно в своём доме говорить не так, как хочется, а так, как положено в высоком обществе.

— Хм-м. Хорошо… Тогда я должен сделать… сказать… к демонам! Тим, ты уже совсем взрослый! Я решил, что ты достоин личного боевого оружия. — барон взволнованно тронул рисунок колокольчика, инкрустированный серебром, на правой стороне столешницы. В воздухе разнёсся тихий мелодичный перезвон и, спустя короткое время, двери кабинета раскрылись — на пороге показался всё тот же дворецкий с внушительных размеров кофром в руках. У меня сердце на мгновение притормозило свой размеренный ход. Моё! Моё первое! Оружие! Ещё мгновение назад по воле Наставника у меня был только детский тренировочный кинжал, да пара деревянных мечей.

Дворецкий установил кофр на небольшой столик у стены и, дождавшись утвердительного кивка барона, одним церемониальным движением поднял крышку. Я невольно замер, разглядывая содержимое. Простые на вид ножны из чёрного лакированного даршельдского кряженя, ремень из шкуры кильзота — дворянам, живущим рядом с Пустошами иное невместно. На ремне есть крепление и для второго меча. И самое главное — меч-красавец, уложенный в отдельное углубление на бархатной основе. Отличный даршельдский короткий палаш! Я, как во сне, подошёл и осторожно вынул клинок из кофра. Да!.. В подборе оружия для меня у Наставника наверняка было право решающего голоса. Меч идеально подобран по моей руке, великолепный баланс. После деревянного меча настоящий боевой просто порхает, сливаясь в призрачную тень. Неохотно вернув оружие на место, я обернулся к отцу.

— Я ещё не закончил, — увидев пляшущие в моих глазах бесовские огоньки радости, барон решил остудить мой пыл и уже строгим тоном продолжил:

— Завтра мы выходим в Пустоши. Я должен сам убедиться, что ты уже Гернар, а не просто сын барона Гернара, — глядя, как я с трудом пытаюсь скрыть охватившую меня радость, он только покачал головой. Уже несколько лет я пытаюсь уговорить отца взять меня с собой в очередную вылазку в Пустоши. Соседский сын Фахлар с гордостью показывал тушку уриша, принесённую оттуда. Хоть и выглядела тушка слишком засохшей, чтобы подтвердить рассказ о героическом бое парня с мерзкой тварью Пустошей, но он там побывал.

Конечно, отец не раз говорил, что я уже бывал в Диких Пустошах, рассказывал, что мы вместе отбивались от какой-то банды грабителей и победили. Даже утверждал, что уродливый шрам на правой руке остался после того памятного боя, когда, с его слов, я прикрыл его от удара опасного врага. Но я ничего такого не помню. Наверняка просто где-то сильно поранился по малолетству. Стараясь удержать в себе переполняющий через край восторг, пытаюсь изобразить сухой официальный тон:

— Отец. Барон Тессем Гернар. Я, баронет Тим Гернар безмерно рад что могу принести благо своему роду. — как же иногда тошно, что нужно постоянно следовать этому дурацкому этикету! Хотелось подскочить и обнять отца от радости, хотелось кричать что-то дурашливое, но нужно стоять ровно и сохранять скучающее выражение лица.

— Теперь, сын, второй подарок, — барон наконец коснулся листа бумаги, лежащего перед ним и, провернув на столешнице, резко, с шелестом, придвинул ко мне.

— Читай! — сейчас на его лице буквально светилось торжество.

Я вчитался в текст и с удивлением узнал, что принят на вступительное Испытание в Катскую Начальную Школу Магии.

— Но я же не маг! — моему удивлению нет предела.

— Помнишь, мы ездили к Магистру Хонеку прошлой весной? Помнишь, как он снимал показатели твоего тонкого тела университетским амулетом? Так вот, ты маг! Первый в роду Гернаров! По словам Магистра, ещё что-то нужно дополнительно проверить на вступительном Испытании, но определённо у тебя есть способности к магии. — тут голос отца предательски дрогнул, барон как-то невесело ухмыльнулся, задумавшись о чём-то своём. И тут же хлопнул ладонью по столу, словно разгоняя дурные мысли.

— Сначала в Пустоши! — барон посерьёзнел и придвинул к себе одну из многочисленных кожаных папок на столе, всем своим видом показывая, что аудиенция окончена.

***

Экипаж, плавно покачиваясь, наконец-то въехал в плотную застройку городских кварталов. Рисса ещё устало пыталась смотреть по сторонам, однако дальняя дорога вымотала её до предела. Хотелось уже добраться до человеческого уюта и хорошенько отдохнуть. Пятый день в походных условиях измучил девушку побольше, чем изнуряющие тренировки предельной концентрации. Рисса едет в гости к сестре Камае, лучшей выпускнице Школы Магии за прошедшие тридцать лет. Тень славы родной сестры неумолимо преследовала Риссу с самого первого дня обучения в Школе. Тогда, больше года назад, угрюмый Губеран высадил будущую магессу у ажурных кованых ворот, чуть светящихся от напитавшей их магии. Было заметно даже обычным зрением. Когда мамы не стало — те полгода до отправления в Школу — Губеран заменил ей родителей. Рисса и теперь часто вспоминает его с теплотой в душе. За этими мыслями она чуть не пропустила момент, когда экипаж подкатил к неброскому, но аккуратному особнячку в Искательской Слободке. Неплохой район на севере Шергета. Нет той вызывающей роскоши Старого Города, но и неприятных видов как в нищих районах тоже нет.

— Улица Героев-арбалетчиков, дом двадцать восемь, леди. — Кучер, ловко спрыгнув на брусчатку, услужливо протянул руку, — Желаете донести багаж самостоятельно?

Рисса неохотно кинула серебряный риал в протянутую жадную руку:

— Предпочту доверить это мастеру своего дела, — съязвив, девушка аккуратно переступила через порог экипажа и направилась в сторону входной двери. Недовольно покосившись на наблюдательный амулет, коими Городской Совет усеял в последнее время город, кучер сунул серебрушку в карман.

Когда Рисса коснулась бронзового кольца, по дому разнёсся разноголосый перезвон, слышимый даже с улицы. Долго ждать не пришлось. Уже спустя пару ударов сердца дверь распахнулась и возникший на пороге слуга вопросительно уставился на посетительницу.

— Леди Рисса Такмаль желает видеть свою сестру леди Камаю Такмаль, — девушка уже давно избавилась от присущей ей раньше стеснительности и сейчас властным голосом распоряжалась подневольным её родственнице человеком, — живо принимай багаж и позови кого-нибудь, чтобы проводил меня к сестре.

— Как будет угодно госпоже Риссе Такмаль. Прежде чем с радостью всё исполнить, могу я увидеть что-либо в подтверждение ваших слов? — слуга, натянув на своё лицо наигранную улыбку, в ожидании замер.

— Разумеется, — Рисса небрежно протянула лакею конверт с пригласительным письмом. Слуга придирчиво изучил содержимое и неохотно посторонился:

— Входите, Леди Рисса, — оглянувшись в сторону уже удаляющейся в глубине дома девушки, лакей сверкнул глазами в сторону извозчика и резко бросил — ставь всё сюда и убирайся! — и, не будь на полу безумно дорогого кашиирского ковра, он наверняка сплюнул бы на пол.

Привычный путь к бывшей комнате их покойной матушки Рисса раньше преодолела бы и с закрытыми глазами. Сейчас, после года изнурительных занятий в магической школе, она несколько растерялась, и только видимые в магическом зрении следы тонкого тела родной сестры не давали сбиться с пути. Знакомая с детства дверь с изображением распускающегося цветка хасслии распахнулась, не издав ни звука. Старшая сестра сидела в единственном кресле и смотрела на Риссу, не скрывая изумления. Год назад экипаж уносил в Школу навстречу магическим тайнам нескладную угловатую девочку. Теперь порог переступила расцветающая девушка в красивом форменном костюме, какие носят все ученики Школы. Камая даже сначала немножко растерялась, хотя, как опытный маг она привыкла очень быстро реагировать на неожиданности.

— Камая! — Рисса взвизгнув, наплевав на приличия, с порога бросилась к сестре. Их матушка уже давно, до самой кончины, пребывала в одном из лучших миров. Не узнавала родных и только телесной оболочкой продолжала цепляться за жизнь. Поэтому никого ближе Камаи для Риссы давно не существовало. Сестра часто, как только позволяла учёба, старалась навещать Риссу. Когда же закончила обучение в Школе, а затем и в Высшей Школе Магии Хорезли, окончательно перебралась обратно в Шергет. Она стала для тогда ещё ребёнка живым примером как нужно добиваться своего. Некогда младшая служанка на пожизненном договоре, из беспросветной нищеты она смогла стать сильной уважаемой магессой, по статусу сравнимой с дворянами.

— Рисса! — сестра вскочила из узкого вращающегося кресла, в котором до неожиданного вторжения в комнату сидела, разглядывая какой-то амулет через древний артефакт-увеличитель. — Я так рада, что Мастер Клазек тебя отпустил! Меня он никогда так легко не отпускал. Давай, присядь с дороги, расскажи, как у тебя дела? Как в Школе? Как доехала?

Камая спохватилась, хлопнув себя по коленке:

— Да что ж это я! Завалила тебя вопросами, — магесса потянула тонкий шёлковый шнур и тут же в комнату заглянула немолодая женщина.

— Рисса, это Микрала, моя экономка, — Камая кивнула в сторону вошедшей и уже обращаясь к ней, — Микрала, проследи чтобы моя сестра, леди Рисса, как можно скорее обустроилась в нашем доме и привела себя в порядок с дороги.

— Да, леди Камая, сейчас исполню. О горячей воде я распорядилась сразу, как увидела подъехавший экипаж, — экономка почтительно поклонилась и, выпрямившись, угодливо пригласила гостью следовать за собой:

— Пройдёмте за мной леди Рисса. Дорожные сумки уже в ваших комнатах.

Девушка, прожившая в этом доме много лет, конечно, знала его очень хорошо. Ещё только переехав сюда, когда старшая сестра неожиданно уехала учиться в Школу Магии в далёкий город, а их несчастную семью принял под свою опеку обычно угрюмый, но неизменно галантный Губеран, Рисса сразу облазила новый дом сверху донизу, изучив здесь каждый закуток. Когда Микрала подошла к двери и с приглушённым щелчком провернула ключ в замочной скважине, Рисса поняла, что в этот приезд она будет жить в комнатах, где встретила свои последние дни их покойная матушка. На невысказанный вопрос тут же ответила проницательная Микрала:

— Сожалею, леди Рисса, бывшая ваша комната сейчас непригодна для проживания. Спустя полгода после вашего отъезда на обучение, когда леди Камая получила в дар этот особняк, она решила освежить внутреннее убранство. Это крыло дома уже полностью обновлено, а в противоположном — работы ещё не закончены. Позвольте показать вам купальню, — экономка энергично направилась в сторону одной из дверей и, когда распахнула её, наружу вырвались душные клубы пара, — проходите, леди Рисса, сейчас я пришлю служанку, которая поможет вам с омовением. Через два часа леди Камая ожидает вас на приветственном ужине в Обеденном Зале.

***

Олли Итилиен привычно прошёл в свой кабинет. За долгие годы, что он застрял на этой опостылевшей должности, городской советник успел возненавидеть и город, и казавшийся раньше уютным кабинет, и, вероятно, весь окружающий мир. Дёрнули же его демоны Некотана проявить служебное рвение и доложить наверх об обнаруженном демонопоклоннике немалого ранга! Вместо заслуженного повышения Олли получил однозначное распоряжение продолжать наблюдать, выявлять сторонников и ждать дальнейших распоряжений. Да сколько ещё можно ждать этих распоряжений! Усевшись в рабочее кресло, Итилиен с досады громыхнул кулаком по столу. Если бы не тот злосчастный доклад, Олли уже наверняка был первым помощником посла Маашумунда в столице Хорезли, а не гнил заживо в дикой глуши уже второе десятилетие. Так! Нужно срочно приходить в себя. Итилиен привычно выполнил малый комплекс ментальных упражнений на концентрацию. Придя в себя, уже осмысленным взглядом оценил высоту стопки сегодняшней корреспонденции. Пара десятков писем и почтовая коробка. Вроде всего ничего, но времени отнимет не менее чем до обеда. Олли тяжело вздохнул и потянул на себя верхний пухлый конверт.

Поняв, что это очередное бессмысленное приглашение в салон леди Наваи на дегустацию игристых орметских вин в честь обновления набора даршельдских женских сапог с нанесённым магией тиснением, Итилиен успел опустить конверт в корзину для мусора, когда без стука распахнулась дверь кабинета. На пороге оказался Хамарис. Этот худой молодой человек с неприятной слащавостью в общении тоже работает на Каменный Орден. Отвечает за сбор слухов и новостей в городе среди простого люда. Обычно это невысокая должность, о существовании которой Олли вспоминал редко. Только если дочитывал очередной общий ежеседмичный доклад до конца и успевал увидеть имя и должность одного из исполнителей. Чтобы вот так врываться в кабинет — для этого должно было случиться нечто чрезвычайное.

— Господин советник! — Хамарис запыхавшись не сразу смог продолжить, жадно глотая воздух. Сразу видно, что он бежал, — У нас критическая ситуация! В городе отмечен резкий всплеск слухов о жанаитах!

Олли устало потёр глаза и в недоумении уставился на не в меру резвого подчинённого.

— И только из-за этого ты позволил себе вот так ворваться в мой кабинет? — голос советника предательски задрожал от возмущения, — Т-ты! Как тебя там, что себе вообще позволяешь? Ты забыл, что должен делать в таких случаях?! Пишешь доклад на моё имя и ждёшь дальнейших распоряжений! Всё!!!

Олли всё же сорвался на крик. Неподобающе, но в последнее время стало непросто себя контролировать. Как-то много всего навалилось.

— Но… но… это не как все… — Хамарис не успел закончить, рёв хозяина кабинета буквально вышвырнул его прочь:

— Вон!!! — Итилиен отдался эмоциям, — Прочь отсюда!!! И чтоб я больше тебя не видел!

Вид раскрасневшегося от страха и унижения подчинённого, испуганно захлопнувшего за собой дверь, принёс советнику некоторое облегчение. Нужно всё же пригласить его на вечерний доклад. Знать, что происходит, однозначно лучше, чем не знать. Промокнув платком взмокший лоб, Олли вызвал дежурного слугу и строго приказал никого не впускать в кабинет до конца дня. Позаботившись, чтобы его не отвлекали, советник наконец с внутренним трепетом вынул из почтовой коробки маленькую шкатулку. Долгая переписка с кашиирским магом и щедрые подарки в векселях родного Банка Маашумунда наконец принесли плоды. Сейчас Итилиен держит в руке амулет, который, по непроверенным слухам, может расширить границы тонкого тела и исправить в нём врождённое уродство, что по какой-то злой воле судьбы досталось Олли с рождения. Советник вложил в приобретение этого кусочка горного хрусталя с очень непростой магической начинкой слишком много денег и оказал слишком много всяческих скользких услуг. Временами на грани измены Родине. И теперь Итилиена пугала сама мысль, что амулет может не сработать и всё было сделано зря. Это станет, пожалуй, самым большим крушением всех надежд с момента, когда он узнал о своей магической неполноценности. Выполняя в точности письменные инструкции, он полосой плотной ткани притянул амулет к затылку и устало опустившись на колени в центре кабинета, начал выполнять большой комплекс упражнений на предельную концентрацию, погружаясь в состояние глубокого транса. Маг не забыл при этом перенаправлять ману крошечными дозированными порциями по тыльным энергетическим линиям своего тонкого тела. Всё строго по описанию из приложенной к амулету книжицы.

Когда Олли, глубоко выдохнув, завершил упражнения, наступил вечер. Тени заметно удлинились, а Спашт окрасился в бордовые тона, погружаясь за горизонт. В таком освещении рабочий кабинет приобрёл налёт некой загадочности. Уже вставая, Итилиен уловил нужный настрой и снова, закрыв глаза, попытался достичь требуемого состояния, чтобы достучаться до амулета. В этот раз он почувствовал еле заметное изменение в своих ощущениях. Словно картинка окружающего мира сместилась на мгновение в сторону и тут же скачком вернулась обратно. Больно кольнуло, словно игла вонзилась в затылок. И тут же прошло, оставив в голове неприятное тянущее ощущение, которое, впрочем, тоже быстро рассеялось. С удивлением Олли начал осознавать, что видит происходящее вокруг сквозь закрытые веки. Только как-то необычно — окружающие предметы видятся размытыми и будто светящимися изнутри. Это новое ощущение настолько выбило его из колеи, что, растеряв концентрацию, Итилиен вскочил на ноги и бросился в сторону своего рабочего стола. Отшвырнув стоящий на пути стул, выхватил из верхнего ящика дорогой служебный амулет, определяющий параметры тонкого тела и судорожно, трясущейся от волнения рукой прижал его к своему лбу. Мучительно долго потекли мгновения в тревожном ожидании момента, когда слегка дёрнется маленький треугольный камень. Ощутив лёгкий толчок в руку, Олли нетерпеливо поднёс к глазам лежащий в раскрытой ладони амулет и с затаённым страхом уставился в его центр.

Невероятно! Не может быть! Он смотрит снова и снова, не веря своим глазам. Там, где раньше рядом с синей искрой тускло мерцал голубой огонёк, сейчас уверенно полыхает яркая голубая точка, а рядом еле заметно мигает крохотная зелёная искорка. Зелёный круг! Он наконец-то прорвался в недостижимый Зелёный круг! Водопад чувств обрушился на мага, от волнения закружилась голова и зашумело в ушах. Бушующая в душе радость на миг затмила разум. Внезапно захотелось поделиться своим счастьем хоть с кем-то. Советник, грузно поднявшись с пола и доковыляв до своего стола, с размаху впечатал ладонь в амулет, вызывая к себе дежурного слугу.

— Что желает Господин? — вошедший юноша в форменной ливрее церемонно поклонился и, выпрямившись, замер неподвижно в ожидании приказа. Хоть он и выглядит слегка неказисто, но явно вышколен на славу. Итилиен привык ревностно следить за тем, чтобы прислуга хотя бы манерами соответствовала принятым у него на родине нормам.

— Мальчик, как тебя зовут? — поморщившись, Олли, стараясь не терять достоинства, устало направился к своему креслу. Эйфория от обретения новой силы начала проходить, и в душу советника вернулась привычная желчность. Итилиен вновь попытался удержать в себе внутреннее состояния восторга, так быстро покидающее зачерствевшую душу немолодого уже интригана.

— Младший слуга Закир, господин, — слуга снова чуть поклонился, прижав сжатый кулак к груди, а выпрямившись принялся преданно пожирать своего господина глазами.

— Значит младший слуга… Закир… Возьми два орметских бокала вон с той полки и плесни троквейского огненного, тысяча семьсот шестьдесят четвёртого, — задумавшись о своём, Итилиен, пожевав губами, добавил, — это особенный год. Да… именно шестьдесят четвёртого, — очнувшись от своих мыслей и увидев, что слуга замешкался, Итилиен вдруг проорал:

— Быстро! — юноша вздрогнул от неожиданности, но, взяв себя в руки, поспешил исполнить приказ.

— Будет немедленно сделано, господин, — слуга сноровисто достал бокалы с полки и, тронув амулет на манжете рубахи, что-то в него прошептал. Не прошло и минуты, как дверь приоткрылась, и другой слуга осторожно протянул запылённую бутылку.

— И не смей пролить ни капли! — выкрикнул маг в спину чуть склонившемуся над бокалами Закиру.

Когда молодой слуга наконец замер перед советником, держа в руке небольшой серебряный поднос с двумя бокалами с драгоценным напитком, мысли Итилиена стали приходить в порядок. Он уже начал жалеть о допущенной минутной слабости, однако природное упрямство породистого мундийского аристократа не позволило ему отказаться от задуманного.

— А ты расторопный малый! Как давно в поместье? Бери второй, не бойся, — хриплым, подсевшим голосом пробормотал Олли и привычным движением подхватил бокал прежде, чем уселся в одно из гостевых кресел. Слуга, не растерявшись, взял второй бокал и почтительно встал напротив, разместив поднос на приземистом столике для напитков.

— Вторую неделю, господин. С тех пор, как пошли нехорошие слухи с кашиирской границы, в моём родном Хафисе стало неспокойно. Люди побежали кто куда. Мне вот повезло наняться к такому милостивому господину как вы, — слуга продолжил тянуться и всем своим видом показывать преданность и, возможно, толику раболепия.

Напряжённость с Кашииром, непростые события в Месарии, несущие угрозу Акалькате, бесчинствующие сеоты-кочевники. Все эти известия за прошедшие несколько недель пролились словно бальзам на душу стареющего мага. Давно он ждал, когда прорастут всходы той непростой работы, что десятилетиями ведёт Каменный Орден с величайшего момента обрушения ненавистной Империи Акальката.

— Тогда, — советник никогда не нарушил бы неписанный закон маашумундской знати не делить вина с чернью, но такой желанный и недоступный раньше переход в Зелёный круг слишком ошеломил его. Как если бы безногий калека вдруг снова обрёл способность ходить, или слепой прозрел. Так что теперь маг просто наплевал на все писаные и неписаные законы, — вкусим же этот благородного огненного напитка. Сегодня произошло великое чудо!

Итилиен слегка качнул своим бокалом в направлении замершего в ступоре слуги и, не дожидаясь реакции, выпил содержимое до дна, жадно двигая кадыком, после чего по старинной акалькатской традиции, не свойственной родному Маашумунду, с размаху хлопнул опустевший сосуд об пол. Звон разбитого хрусталя вывел юного слугу из оцепенения и тот сначала захлопал глазами от неожиданности всего происходящего, а затем также быстро осушил свой бокал. После чего осторожно пристроил его на краешек столика для напитков и тут же снова вытянулся, подтянув живот. Возможно он и хотел бы знать какое чудо произошло, но спросить не рискнул.

— Иди, младший слуга Закир, — Олли расслабленно откинулся в одном из кресел, уже не помня, как в нём очутился, — хотя, стой! Подойди.

Юноша, уже покидающий кабинет, напрягся и остановился на пороге.

Закир нерешительно шагнул обратно в комнату и тут же замер на пороге. Хозяин кабинета встал, прошёлся к своему столу и обратно. Когда он наконец принял решение и остановился посреди кабинета, юноша уже не знал куда деваться от страха.

— Счёту и письму обучен? — пристально глядя прямо в глаза слуги спросил Олли.

— Д-да, г… г-господин, — слуга начал заикаться, не зная, чего теперь ожидать от своего непредсказуемого хозяина, — читаю и пишу на кате и мунде, владею простым и долговым купеческим счётом.

Олли взял со стола один из конвертов и, вытащив письмо, протянул исписанный лист слуге:

— Читай! Вслух! Так быстро, как умеешь!

— Ч-частота на-нападений диких сеотов на северных границах, к-как и требуется, нарастает, отмечены случаи использования в набегах неупокоенной нежити. Это создаё… Ох…! — слуга дёрнулся и мелко задрожал, когда игла амулета вонзилась ему под подбородок.

— Достаточно, младший слуга Закир, ты мне подходишь, — Олли дождался, когда амулетная игла сверкнёт красным в магическом зрении и, удовлетворённо кивнув, выдернул амулет из тела начавшего задыхаться от судорог юноши, — Это Игла Преданности, вряд ли ты когда-либо слышал о подобном. Теперь даже мысль о том, чтобы навредить мне доставит тебе мучительные страдания.

— Впрочем, уже доставляет, — глядя на осевшего на пол слугу, скрюченного спазмами боли, Итилиен продолжал, — Это первый урок в твоей новой жизни. Поверь мальчик, я не сделаю тебе ничего плохого. Если не будешь желать мне зла, всё у тебя будет хорошо. Нужно просто привыкнуть, потерпи.

Когда через четверть часа Закир неуверенно встал с пола, продолжая временами вздрагивать от пронзающей боли, Итилиен уже удобно разместился за своим рабочим столом.

— Ну что, смирился с тем, что теперь я твой полновластный хозяин? — дождавшись неуверенного кивка, маг достал из стопки чистый лист бумаги и начал писать приказ.

— Я решил оказать тебе большую честь — назначить новым личным секретарём, — Олли и в самом деле размышлял о том, кого взять на эту должность. После давно ожидаемой, но в то же время неожиданной смерти старика Лидиса, советник уже вторую неделю чувствовал, как его захлёстывает поток навязчивой рутины.

— Это очень важная и ответственная должность. Без абсолютной преданности здесь никак. Подойди! Приложи большой палец сюда… а теперь сюда… Да, молодец. Хорошо.

Ошеломлённый юноша покорно исполнял распоряжения, боясь даже подумать, к чему это всё ведёт. После каждого касания бумаги большим пальцем, Олли сохраняющим амулетом закреплял следы тонкого тела. Теперь многие запретные помещения в доме будут доступны новоиспечённому личному секретарю. Достаточно будет коснуться тем же большим пальцем сигнальной пластины на двери. Но это не сейчас, а лишь после того, как Итилиен лично перенесёт сохранённые отпечатки в управляющий магической защитой амулет.

— Итак, маль… гхм… Закир. Теперь ты подчиняешься только мне. Передашь моё распоряжение, — Олли протянул слуге исписанный лист, — дворецкому. С этого момента твоё ежеседмичное жалование увеличено до двадцати пяти серебряных риалов.

Юноша судорожно сглотнул — ещё вчера он, как младший слуга, мог рассчитывать лишь на жалкие пятьдесят медяков.

***

Очередное собрание Городского Совета Шергета началось необычно. Редко можно было увидеть в этом пышном Зале Решений одновременно всех членов Совета. Выстроенные прямоугольником четыре массивных лакированных стола сейчас накрыты торжественно алыми скатертями. Отодвинутые от столов не менее массивные стулья с пухлыми бордовыми бархатными сиденьями и высокими стрельчатыми спинками из чёрной матовой древесины буобо, что за огромные деньги привозят купцы из далёкой заморской Кхасы, выстроились вдоль столов словно солдаты на построении. На столах расставлены хрустальные графины с освежающим сантиновым соком, рядом — пустые фужеры. Перед каждым членом Совета выложены стопки чистой бумаги и магические письменные принадлежности. Сами участники собрания стоят рядом со своими стульями, ожидая появления Главы города виконта Цихана Фицлора, ставшего полноправным владельцем Шергета после трагической гибели на пиру в энгирском дворце его отца, виконта Арнора Фицлора. Случилось это больше четырёх лет назад. Унаследовав титул виконта, Цихан Фицлор принял решение и дальше возглавлять Шергет, не перекладывая бремя власти на кого-то ещё. Цихан слишком хорошо знал, сколько золота может потеряться в руках грамотного управляющего на пути к предающемуся столичным увеселениям владельцу целого города.

Мастер Эхтеандро неторопливо окинул взглядом зал, всматриваясь в лица присутствующих. Вот слева от кресла Главы города стоит баронет Олли Итилиен, бессменный советник по вопросам магии. Обычно кислое выражение его одутловатого лица на этот раз смазалось с трудом скрываемой радостью. Интересно, что на этот раз удалось провернуть хитрому как лис, прячущемуся за маской туповатого чинуши, мундийцу? Дальше — несколько человек, которых Эхтеандро раньше никогда не видел. Только однотипные таблички, обозначающие должности, имена и титулы на столах. А вот главный казначей, Джамир Киршнер. Мастер старается даже в мыслях не называть его Посредником. Кто знает, как далеко шагнула наука ментальной магии в области прочтения мыслей. Следом по-военному вытянулся надоевший всем остальным членам Совета старик Гешер Гистрат, глава городской обороны и начальник городской стражи. Его постоянные напоминания о том, что стража вынуждена носить протёртые до дыр доспехи уже стали предметом остроумных шуток среди простых горожан. Эхтеандро догадывается кто приложил к этому руку. Витольд Маулс, советник по черни. Когда десять лет назад тогда ещё барон Цихан Фицлор создал эту должность, все члены Совета просто решили, что он начал сходить с ума. Ну какая разница благородным, о чём там думает чернь? Даже обычных сил городской стражи всегда достаточно, чтобы загнать любой бунт обратно в грязь, из которой он возник. Однако время показало правоту и дальновидность городского головы. Место советника по черни занял человек, хорошо понимающий, что он должен делать. Сейчас Маулсу по силам за короткий срок создать или уничтожить репутацию любого человека в Шергете. Как среди черни, так и среди дворян. Это огромная власть, и непонятно, как виконту Фицлору на протяжении уже десятилетия удаётся сохранять контроль над таким опасным человеком. Когда взгляд Эхтеандро остановился на Манхару Тежэ, тучном мужчине, советнике по городским запасам, шумно распахнулись двери зала. Взгляды всех присутствующих устремились на вошедшего.

— Глава города Шергет виконт Цихан Фицлор! — громко провозгласил церемониальный лакей. Тяжёлая, напряжённая тишина опустилась на Зал Решений. Первые люди города, часто позволяющие себе разные вольности, теперь замерли в тревожном ожидании.

Виконт Фицлор, размеренно, громко стуча каблуками по блестящему мраморному полу, неспешно прошёл к своему месту и грузно уселся за стол, со скрежетом придвинув своё массивное кресло. В отличие от стульев остальных участников собрания кресло виконта выделялось большей высотой спинки и наличием подлокотников. Мрачное выражение лица городского головы не оставляло сомнений — случилось нечто слишком серьёзное, возможно, даже опасное, раз потребовалось отрывать от своих личных дел столько уважаемых людей. Слуги-писари с личными письменными принадлежностями в руках замерли в ожидании перед подставками с книгами городской хроники.

— Итак благородные элы, объявляю чрезвычайное собрание Городского Совета открытым, — виконт на этот раз не стал утруждать себя длинными перечислениями присутствующих с упоминанием всех титулов и городских наград. Еле слышный шорох письменных палочек по бумаге — это слуги-писари сразу начали вносить произносимые слова в хроники.

— Вы все наверняка задаётесь вопросом для чего понадобилось столь жёстко потребовать вашего личного присутствия. Причина есть, и она достаточно веская и неприятная. Вчера я получил доклад из Хорезли. Дошедшие с границы слухи подтвердились, крупный самаль сеотов-кочевников численностью не менее десяти тысяч воинов полностью разграбил и выжег приграничный город Хафис и сейчас движется в нашу сторону. Немногие, кому удалось спастись в той бойне, говорят о каких-то невероятных вещах. Трясущиеся от страха или просто отчаявшиеся беженцы сообщают, будто кочевников сопровождают могущественные маги и настоящая армия нежити. Немыслимо! — не в силах более сдерживать себя, виконт грохнул кулаком по столу. Никто из присутствующих не вздрогнул, все заворожённо продолжали смотреть на Главу города.

— Из столицы пришло подтверждение, что по расчётам тамошних стратегов ждать нам подхода сеотов не менее двух недель, — виконт закашлялся и, налив себе в фужер сантинового сока, жадно отхлебнул. В это время по залу разнёсся взволнованный гул приглушённых голосов.

— Молчать! Я не закончил, — виконт Фицлор, с раскрасневшимся от злости лицом, резко встал и, упёршись руками в стол, тяжёлым свинцовым взглядом окинул собравшихся.

— У меня на руках письменный приказ Энгира Хорезли, Владыки Загрифа I Мурмали, — печатая каждое слово, чтобы серьёзность сложившейся ситуации дошла даже до самых праздных членов Совета, виконт продолжил, сверля взглядом присутствующих, — Доставлен Чрезвычайным Курьером из столицы только вчера утром.

Виконт дождался, когда суть этого сообщения дойдёт до каждого присутствующего. Чрезвычайный Курьер — это очень серьёзно. На эту роль может назначить очень авторитетного дворянина только энгир и только в крайне опасной ситуации. Если нет времени на длительные согласования и требуется прямая и безотлагательная проекция энгирской власти.

— В соответствии с требованием Чрезвычайного Курьера зачитываю вам текст приказа. Всем членам Городского Совета Шергета, а также всем аристократам, проживающим и имеющим владения в Шергете, приказано удержать и сохранить город. Неисполнение приказа будет расценено как государственная измена с лишением всех титулов, владений и имущества. Проявившие слабость или трусость будут публично казнены сдиранием кожи с провинившихся и всех членов их семей. Сбежавшими в другие страны займётся катская Себа. Все члены Городского Совета обязаны безотлагательно сделать всё от них зависящее, чтобы довести до остальных аристократов Шергета содержания настоящего приказа.

Вот тут замерли все. Неприятным холодком повеяло от прозвучавшего народного названия некогда страшной службы. Почему-то ни у кого не возникло даже малейших сомнений, что убеги ты даже в далёкий никому не нужный Таласс, через год, десять, пятьдесят, не до тебя, так до твоих потомков неминуемо дотянется неотвратимая рука Каты. Если до этих слов отдельные представители городской знати прикидывали в уме скорость передвижения личных экипажей в направлении столицы и возможности вывоза самого ценного, то после объявления приказа в зале повисла гробовая тишина. Никто даже не решился задать вопрос — какое отношение имеет уже вроде почившая Себа к независимому Хорезли. Внимательно осмотрев собравшихся и не дождавшись возражений, виконт продолжил:

— Владыка Загриф I Мурмали в дополнение к двум тысячам семнадцатого армейского легиона, расквартированного в Шергете, обещает прислать подкрепление из числа своей гвардии. Девять сотен.

— Но они же не успеют подойти! — Эхтеандро не успел отметить кто это выкрикнул.

— Забегая вперёд, скажу, сегодня вечером все присутствующие благородные элы приглашены на торжественное открытие первой причальной мачты воздушных кораблей. Именно этим путём и будет прибывать подкрепление, — виконт Цихан сказал это таким самодовольным тоном, словно не его доверенные люди десятилетиями затягивали начало строительства Воздушного Порта, пытаясь выгадать побольше золота для своего руководителя. Шергет не бедный город и давно мог позволить себе Воздушный Порт. Всё упёрлось в то, что свободные деньги города — это деньги виконта, а значит у города их уже нет. И Цихан дождался своего, получив оплату строительства столь необходимого Воздушного Порта из казны энгира. Увидев, что собравшиеся не торопятся с вопросами и внимательно смотрят на него, Цихан обратился к начальнику городской стражи:

— Эл Гистрат, сколько городская стража сможет выставить бойцов на оборону города?

— Почти всех, около четырёхсот человек, стража всегда готова, но нас мало, эл Фицлор! — хрипло ответил, утирая пот со лба, начальник стражи, — у нас не хватает снаряжения. Нужны целые стальные доспехи, мечи, метатели, арбалеты, всё, что есть. Заряды нужны, их почти не осталось. Сейчас на одного стражника зарядов на полдня серьёзного боя не хватит.

Гистрат кашлянул в кулак и продолжил:

— Предлагаю уже сегодня начать набор рекрутов в городское ополчение. Столько, на сколько хватит оружия. Все кузни, оружейные и магические амулетные лавки, прочие торговцы должны сдать всё пригодное для снаряжения новобранцев. Все маги города, у кого не хватит ума сбежать, должны быть поставлены в строй. Сведения о количестве сеотов нужно держать в тайне столько, сколько возможно, — при этих словах Глава города многозначительно посмотрел на советника по черни Маулса. Тот еле заметно кивнул в ответ.

— Броню и припасы вы получите из городского запасника в течение ближайших суток. Приказ на призыв в ополчение всех мужчин, способных держать оружие заберёте у моего секретаря после собрания, — виконт Фицлор старался сохранять голос спокойным, говоря уверенно, отвешивая слова словно гири на весы грядущего сражения. И всё же было видно, что приближение врагов выбивало владельца города из колеи, — У него же получите письменный приказ о предоставлении частей личных дружин городских аристократов для формирования сводного отряда. Также под ваше командование переводится резервный семнадцатый армейский легион. Это ещё две тысячи бойцов. Сбор и совместные учения начинайте немедленно. По нашим расчётам должно набраться не менее восьми тысяч воинов и пяти десятков магов. — Наконец, глядя в лицо начальника стражи, виконт задал, возможно, самый главный вопрос:

— Как у нас обстоят дела с городскими запасами провизии и топлива?

Взгляды присутствующих скрестились на советнике по городским запасам Манхару Тежэ. Заплывший жиром, едва передвигающийся самостоятельно, Тежэ с видимым усилием встал и, отдышавшись, уже раскрыл рот, чтобы ответить, но был прерван.

— Похоже нет у нас припасов! Поглядите на человека, который ими занимался! Судя по виду советника Тежэ, припасов не осталось… — Олли, советник по магии, не упустил случая уязвить коллегу.

— Тихо! Послушаем советника, — Глава города прервал зарождающийся спор громким ударом ладонью по столу.

— Запасов нам хватит, — Тежэ, тяжело дыша, перелистывал листы бумаги, — на неделю. У нас недостаточно холодильных амулетов, чтобы сохранить нужное количество продовольствия. Для знатных, понятно, хватит на долгие месяцы, но так нам город не удержать. Даже на речное сообщение я бы не рассчитывал. Если у врага есть серьёзные маги — река станет непроходимой. Если изъять продовольствие из всех окрестных деревень и хуторов, вырыть холодильные ямы и решить вопрос с холодильными амулетами, то протянем две недели осады.

— Значит у нас остался выбор погибнуть героями, обороняя Шергет, или… — Глава города окинул хмурым взглядом присутствующих, — или сдохнуть совсем некрасиво.

***

Вот уже второй день я вынужден трястись в повозке с припасами. Не особо почётно для первого выезда в Пустоши. Надо же было подвернуться тому злосчастному камню под ногу моему коню, Грому! Неспешная езда внезапно сменилась коротким полётом и болезненным ударом спиной о камни. Хорошо ещё ничего себе не сломал, однако ушибся достаточно сильно — в седло вернуться не смог. Третий день движемся по Диким Пустошам в направлении, известном только моему отцу. Из нападений тварей Пустошей запомнилась только атака одинокого кильзота, вероятно, изгнанного из стаи. Этот вид хищников Пустоши после изменения внешне остался похож на своего прародителя, степного волка, только стал в пару раз крупней, в районе лопаток у него образовался значительных размеров горб, а белая, как снег, шерсть стала сверхпрочной, словно стальная проволока. Кроме размеров, о том, что эта тварь относится к изменённым, говорили ещё глаза. Два уголька, светящиеся неестественным фиолетовым светом в маленьких широко расставленных глазницах. Кильзот, как и прочие изменённые твари, пропитан магией и непросто поддаётся воздействию волшебства. Даже короткая стычка с такой тварью внушила мне глубочайшее уважение к этим порождениям древней Катастрофы, о которых раньше я только слышал или читал. Внезапное нападение дряхлого, как потом выяснилось, кильзота едва не привело к жертвам среди бойцов передового дозора. Стремительно налетевшая тварь напугала лошадей так, что один из воинов не удержался в седле и рухнул на землю, сломав руку. Остальные двое разведчиков, быстро оценив ситуацию, успели разрядить свои арбалеты почти в упор. Только внедрённые в арбалетные болты боевые плетения позволили ранить кильзота, пробив его шкуру на спине. Раненая тварь не смогла допрыгнуть до командира разведчиков, и, неуклюже покатившись по земле, сшибла с ног его коня. Добивали кильзота подоспевшие бойцы основного отряда. Чётко сработал маг Альтан, давний друг отца, часто сопровождающий его в таких походах. Понимая, что магией напрямую навредить твари очень сложно, он каким-то невероятным образом быстро сотворил и очень точно метнул плетение Силовой сети, мгновенно обездвижившее всё ещё пытавшегося нападать раненого кильзота. Вбухав изрядную долю своего личного запаса маны в плетение, он смог удержать хищника неподвижным всё то время, пока двое бойцов мечами с вложенным заклинанием Рассечение с трудом перерубали ему шею. Когда горячка боя улеглась, стали разбираться с потерями. На удивление отряд легко отделался. Сломанная рука одного из разведчиков, синяки и ушибы у командира передового дозора, да сломанные ноги его коня, которого пришлось добить. Альтан, конечно, всех кого смог подлечил как умел, но всё же целительское направление никогда не было его сильной стороной.

Из водоворота воспоминаний меня выдернуло новое, необычное ощущение. Лёжа в повозке, я внезапно ощутил, будто пересёк тонкую невидимую грань, словно мягко погрузился в тёплую воду. Будь я в Шергете, возможно и не придал бы этому значения, но здесь, в Пустошах, как учит отец, случайностей не бывает. Я вскинул руку, привлекая внимание и, на всякий случай вскрикнул. Не прошло и нескольких ударов сердца, как у борта повозки появился Ташир, старшина стражи отца, барона Гернара.

— Что тревожит юного баронета? — Ташир Кафаль, в доспехах, весь увешанный оружием, притормозил коня и внимательно вгляделся в моё лицо.

— Баронета Гернара насторожило необычное ощущение, будто мы пересекли некую незримую черту, немолодой глава стражи Ташир, — я намеренно попытался задеть упоминанием возраста старого вояку, но по неизменно каменному выражению его лица понял, что такие мелочи его уже давно не волнуют. Вместо того, чтобы возмутиться, Ташир осадил коня и, выхватив связной амулет начал отдавать приказы. Спустя мгновения караван рассыпался по обочинам и начал образовывать островки обороны из скученных повозок. В этот выход отец взял почти все доступные силы — почти полсотни баронской дружины и мага. Слуги и возничие не в счёт — эти сами попрячутся кто где при первой же опасности.

— Магическая опасность, — донеслись до меня слова очередного приказа старшины стражи, поднёсшего амулет связи к губам, — Всем внимание! Магическая опасность! Рассредоточиться! Десятникам организовать оборону. Альтан, осмотрись. — Это Ташир обратился уже к подъехавшему из хвоста каравана магу.

Тревожно прядающая ушами лошадь Ташира нервно переступила ногами, когда, поравнявшись, конь Альтана уверенно выдвинулся вперёд. В какой-то момент маг, придержав скакуна, надолго погрузился в задумчивое сосредоточение. Наконец, кивнув своим мыслям, Альтан, всё также сохраняя молчание, спешился и, аккуратно переступая, направился в сторону небольшой проплешины, свободной от привычной для этих мест ширах-травы. Голая земля, усеянная мелкими камнями, виднеющаяся в двухстах шагах впереди, слева от дороги, не сразу привлекает к себе внимание. Ташир запоздало спросил вдогонку:

— Ну что там, маг? Что почуял? — возможно за резкостью слов, опытный воин попытался скрыть охватившее его беспокойство.

Не обращая внимания на вопрос, маг осторожно продвигался вперёд, ориентируясь на видимые только ему признаки опасности. Часто останавливаясь, словно к чему-то прислушиваясь, он не раз сделал шаг в сторону или даже назад, чтобы с нового направления продолжить движение к источнику магического излучения. Когда Альтан подошёл к довольно крупному невзрачному камню на краю проплешины, острое, словно кричащее изнутри, ощущение тревоги разом накрыло весь отряд. Только непререкаемый авторитет барона Гернара и опыт подобных походов в эти Тезои проклятые места удержали воинов на месте. Маг остановился напротив камня и, вынув из поясной сумки какой-то сложный амулет, состоящий из серебристых трубочек и блестящих стёкол, принялся прилаживать его на походном столике рядом с камнем, привлёкшем его внимание. Прошло несколько часов, прежде чем разглядывающий нечто, доступное только ему маг наложил на камень какое-то плетение, от чего тот резко пожелтел и с чавкающим звуком расплылся лужей неприятного вида слизи. Альтан наконец расслабленно опустил плечи, вытер лоб тыльной стороной ладони, и качающейся походкой подошёл к напряжённо ожидающему на краю незримой черты барону, так и не слезшему с коня. Остановившись рядом, маг принялся неторопливо объяснять увиденное Гернару:

— Эл Гернар, здесь была установлена очень хитрая ловушка Древних. Заготовки таких ловушек временами находят в Пустошах. Только очень опытный маг может правильно установить такую ловушку и не отправиться к праотцам. Если бы не невероятное магическое чутьё вашего сына… Я смог разглядеть сигнальные линии ловушки лишь на пределе моего Истинного зрения. Ещё полсотни шагов и вряд ли кому-то из отряда удалось бы уйти живым.

Отец сначала нахмурился, но затем одобрительно глянул в мою сторону и, хлестнув коня, направился в противоположную сторону спонтанно возникшего лагеря. Случившееся явно его не расстроило, скорее взбодрило. Зычные команды десятников пронеслись над лагерем, и люди, обретя уверенность, начали исполнять поручения, отбросив навалившийся было страх. Соблазнительный запах жареного мяса со стороны костров окончательно выкинул тревогу из голов простых участников экспедиции. Ташир тем временем проверил дозоры и направил небольшой отряд разведчиков осмотреться на местности вокруг лагеря. Уже укладываясь спать, я ещё прокручивал в голове момент избавления каравана от ловушки, когда незаметно для себя провалился в сон — даже лежачее путешествие в телеге оказалось ужасно утомительным.

На следующий день я наконец-то смог снова сесть в седло и к месту, о котором отцу сообщил один из его многочисленных информаторов, мы подъехали верхом в почти полном составе. Что сказать? Следы боя с изменёнными тварями, частично раскопанный подвал древнего дома. Обычная картина в Пустошах. Возможно здесь ждёт какое-нибудь сокровище, но скорее всего очередная пустышка с битой посудой из непонятного насквозь прогнившего материала. Отец подал знак рукой и отряд остановился. Воины начали спешиваться и оцеплять место вокруг находки. Маг принялся проверять найденный вход своими магическими инструментами и заклинаниями. Потратив около получаса на активацию различных амулетов и внимательно изучив результаты их работы, он наконец заявил, что вход магически безопасен.

Первыми пошли бойцы отцовской гвардии. Лучшие воины, привычные к бою с магическим врагом. Крепкие мужики, увешанные амулетами, принялись сгребать песок, покрывший крышку входа в подвал. Когда тяжёлая металлическая плита с противным скрежетом была сдвинута по направляющим в сторону, открылся зияющий провал. Пахнуло затхлостью. Барон отдал приказ спускаться в подвал и сам решительно направился следом. Альтан не отставал, стараясь держаться рядом с Гернаром и готовый отразить неожиданную магическую атаку. Я следовал за ними, положив руку на рукоять своего нового меча. Впрочем, все эти меры предосторожности не пригодились. Не было затаившихся тварей Пустошей. Да и ни одной магической ловушки в этом древнем подвале нам не встретилось. Всего четыре комнаты по сторонам от соединяющего их коридора — наверное эти развалины когда-то были домом обычного зажиточного горожанина. Или небольшой лавкой ремесленника. Если какие-то способы защиты своего имущества хозяин и применял, то были они столь незначительны, что за тысячелетия от них не осталось и следа. Несколько плохо сохранившихся скелетов в комнатах лежали в неровных кучах полусгнивших обломков. Всё, что осталось от предметов обстановки и различной утвари. Видимо, в момент Катастрофы эти люди пытались укрыться здесь, используя подвал как убежище. И уже никогда не смогли подняться обратно на поверхность, так и оставшись немым напоминанием о тех грозных временах. Бойцы нашего отряда подавленно переглядывались, осматривая очередную комнату с останками древних свидетелей Катастрофы. Только в последней комнате нам посчастливилось наткнуться на сейф. Самый настоящий сейф работы древних мастеров. Очень хороший знак — возможно, укрывшиеся обитатели этого убежища именно здесь хранили что-то ценное. Альтан насторожился и, выйдя вперёд, замер, ощупывая сейф своими магическими способами.

— Сейф неопасен, — слова, произнесённые магом, стали сигналом к действию. Люди барона тут же деловито приступили к вскрытию хранилища.

Провозились они около часа, за это время я успел хорошо осмотреться и переговорить с отцом на тему моего грядущего отъезда в Кату на Испытание в Начальной Школе Магии. Бойцы наконец грузно отвалили в сторону тяжёлую дверцу сейфа высотой в человеческий рост. Когда та, взметнув клубы пыли, с лязгом ударилась о пол, взгляды всех присутствующих устремились внутрь.

Аккуратные серебристые коробочки заполнили почти всё внутреннее пространство. Каждая сделана из металла, который алхимики называют люцилий. Секрет его создания утерян со времён Катастрофы. Дождавшись кивка Альтана, барон Гернар взял в руки одну из верхних коробочек — а внутри их не меньше сотни — и привычно откинул плоскую крышку. Отцу наверняка уже доводилось держать в руках подобные вещи. Внутри в отдельных ячейках оказались оранжевые шарики с матовой поверхностью, опоясанные тонкими чёрными полосками. Три ряда по шесть штук — целых восемнадцать древних накопителей магической энергии! И это только в первом открытом кофре. Если в остальных такое же содержимое, это станет одной из самых крупных находок в Диких Пустошах за последние несколько лет! Я судорожно сглотнул. Такие накопители очень ценятся магами и встречаются не то чтобы часто. Редко удаётся найти больше двух-трёх штук в одном месте. Видимо и в древние времена такие накопители имели немалую цену. Сейчас за один такой оранжевый шарик, если он не испорчен, можно выручить не меньше трёх золотых — стоимость отличного коня.

Закончив осмотр находок и убедившись, что в остальных кофрах такие же накопители, отец распорядился паковать всё в походные ящики и направился наружу. Мне он поручил проследить чтобы всё было сделано как надо. Что ж, я присмотрю, чтобы ни один накопитель случайно не упал в чей-нибудь карман. Не думаю, что всё это займёт много времени. Хочется и самому поскорее выбраться из этой затхлой духоты.

Глава 3

Вот уже второй день наш отряд двигался по Пустошам в направлении Шергета. Барон объявил привал, и обслуга принялась споро ставить шатры и палатки. Десятники привычно распределили бойцов в охранение. Лёгкий ветерок донёс до меня запах костра и каких-то пряностей. Неожиданно прискакал один из бойцов, отправленных в разведку. Соскочив с лошади он быстрым шагом, почти бегом бросился к барону. Слушая его торопливый рассказ, отец потемнел лицом и заметно нахмурился. Приблизившись, я успел услышать обрывок фразы:

— …не меньше сотни и боевой маг. Сожалею, господин, нас наверняка заметили. Всё произошло настолько неожиданно. В этих местах сейчас вообще никого не должно было быть… — Увидев меня, разведчик сразу осёкся. Было заметно, что он нервничает и судорожно мнёт рукой свою небольшую сумку, висящую на ремне.

— А! Тим, вот и ты! Присоединяйся. — Отец решил не скрывать от меня реальное положение дел, — Разведка напоролась на крупный отряд сеотов-кочевников. Сотня с небольшим на тапчанах. У них есть маг и они движутся в нашу сторону. Повезло ещё, что с нами в этот раз эл Альтан. На лошадях нам от тапчанов не уйти, придётся принять бой. Сын! Я рассчитываю, что ты уже стал мужчиной, — в этот момент что-то на лице старого барона дрогнуло, но кроме меня никто ничего на заметил.

Не теряя больше времени, Гернар через амулет связи вызвал главу стражи, мага и всех десятников в свой шатёр и сам направился туда же, знаком показав мне чтобы я следовал за ним. Внутри, дождавшись, когда все соберутся, барон коротко пересказал донесение разведки и, развернув на походном столе карту, обратился к главе стражи:

— Ташир, у нас есть от силы десять часов, прежде чем сеоты нас настигнут. Даже если мы бросим обоз и будем уходить на лошадях.

— Значит придётся воевать, выбора у нас нет, — Ташир раздражённо поморщился, — Здесь оставаться нельзя, нас просто затопчут.

— Лучше занять оборону в удобном месте и дать бой на наших условиях. Есть предложения где это лучше сделать? — задав вопрос Гернар задумчиво провёл рукой по карте, словно стараясь наощупь найти такое место.

— Господин, если бы не сеотский маг, я предложил бы вот этот распадок в часе езды отсюда, — Ташир ткнул пальцем в карту, отчего та с шуршанием немного сдвинулась, — отбиваться от сеотов на боевых тапчанах на открытой местности — откровенное самоубийство. Нам нужна какая-нибудь рощица, чтобы затруднить им манёвр, а возможно и организовать засаду. — задумчиво, чуть охрипшим голосом пробормотал глава стражи, будто разговаривая сам с собой, не переставая при этом внимательно разглядывать карту.

— Есть такая рощица неподалёку, — барон уверенно указал место, обозначенное жёлтым треугольником, — ехать туда недалеко, от силы пару часов. Правда, есть два нехороших момента. Во-первых, двигаться придётся навстречу сеотам. Если не успеем, рискуем нарваться на них неподготовленными. А во-вторых, это не совсем "чистые" деревья. Там целая роща жилохвосток.

— Жилохвосток? Целая роща жилохвосток?! — вскричал Ташир и принялся нервно расхаживать по шатру, — Да если мы туда сунемся, сеотам будет просто некого убивать! Нас всех сожрут ещё до их появления!

— Барон прав. Место идеальное. Жилохвосток я возьму на себя. У меня есть чем их на время успокоить. Нужно только заманить как можно больше степняков вглубь. — спокойным и уверенным голосом заявил Альтан. Маг, обычно молчаливый и постоянно погруженный в свои мысли, вступив в разговор, несколько удивил остальных и вызвал явное одобрение на лице Гернара.

— Тогда не теряем время. Объявляйте по лагерю срочный сбор. Выдвигаемся сразу по готовности. Подробности обсудим в пути. — Короткими рублеными фразами барон завершил совет командиров и быстрым шагом покинул шатёр. Через короткое время послышались громкие отрывистые команды, лагерь пришёл в движение.

Богатый опыт походов в Пустоши позволил отряду свернуть лагерь и начать движение за какие-то полчаса. Среди бойцов барона, да и среди обслуги новичков нет, все сплошь битые испытаниями Диких Пустошей, проверенные в деле неожиданными опасностями суровые люди. Без лишней суеты сложили палатки, шатры и прочее и заняли каждый своё место в обозе. Кто конный, а кто и в телеге. Уже полтора часа мы насколько возможно быстро передвигаемся в сторону рощи жилохвосток. Когда по лагерю отряда прошёл слух о цели нашего путешествия, начался ропот, однако уверенность людей в Альтане, ранее никогда не подводившем барона, успокоила людей. Впереди показалась и сама роща. С виду обычные деревья, только листья чуть светятся от напитавшей их маны. Так сразу и не скажешь, что эта роща несёт смертельную угрозу. Выглядит она безобидно и приглашающе безопасно. Только неопытный путник в Пустошах может решиться заехать в такой лесок, обманутый ожиданием безмятежного ночлега. Уже через несколько десятков минут разум его помутится испарениями изменённого леса. Когда он впадёт в ступор, отовсюду из земли пробьются тонкие жилы изменённых корней, безошибочно впиваясь в сосуды бедолаги. Эти жилы не просто выкачивают кровь одурманенного человека, взамен они закачивают изменённый магией древесный сок, отчего жертва постепенно превращается в зародыш новой жилохвостки. Говорят, по-другому они не размножаются, а значит каждая жилохвостка — это чья-то загубленная душа.

Когда мы приблизились к роще достаточно близко, Альтан направил своего коня вперёд, дав знак остальным остановиться. Подскакав на расстояние в сотню шагов, маг произвёл какие-то действия. Какие именно — мне отсюда рассмотреть не удалось, хотя и было очень любопытно. Вдруг ощутимо зашумело в голове, появилось ощущение что на неё положили мокрую тряпку. Впрочем, это состояние быстро прошло и, почти одновременно Альтан приглашающе махнул рукой, всем своим видом показывая, что роща безвредна. Однако, лишь когда он первым проехал между деревьев, остальные члены отряда стронулись с места. Боязнь непонятного, но безусловно опасного зла прочно укоренилась в душах жителей граничащих с Пустошами мест.

Обустройство засады много времени не заняло. Опытные воины быстро замаскировали свои позиции, подготовили оружие и замерли в тревожном ожидании. Разведчики, преследуемые сеотами, получили через амулет связи секретный сигнал с указанием направления на основной отряд. Сейчас они движутся по дуге в нашем направлении, заманивая кочевников в приготовленную к их встрече рощу жилохвосток. Осязаемо давит особое ощущение сжатой пружины перед боем. Раньше мне в серьёзных битвах участия принимать не доводилось. Всё, что нужно, уже сделано и теперь остаётся только ждать и не сплоховать, когда придёт время вступить в бой. Рядом замерли в каком-то особом спокойном напряжении бойцы. На их лицах весёлая злость выглядит как хищный оскал. Барон как всегда среди своих людей, за спины не прячется. Маг с выражением безмятежности на лице, с закрытыми глазами сидит на походном раскладном стульчике совершенно неподвижно. Непосвящённому человеку показалось бы, что просто нежится под лучами послеполуденного Спашта. Я же постоянно ощущаю с его стороны то накатывающие волны тепла, то словно прикосновение паутинки, а то и возникает ощущение, что прилетели незримые брызги воды. Видимо это мой ещё нераскрытый магический дар даёт о себе знать. Как жаль, что я ещё не владею видением тонких энергий, или Истинным зрением, как его принято называть. Читал про это в книгах по теории магии под наставничеством учителя естественно-магических наук.

Ещё до того, как издали послышался еле различимый топот копыт, я успел отметить, что Альтан как-то подобрался, сосредоточился. Когда сквозь просветы между жилохвостками стали различимы клубы пыли на горизонте, маг встал в полный рост и, разведя руки в стороны и запрокинув голову назад, сотворил какое-то плетение. Чуть заметная, едва светящаяся голубым светом в воздухе пелена образовала подобие постоянно расширяющейся стены. Эта всё увеличивающаяся, висящая в воздухе плёнка голубого марева начала принимать форму выгнутой наружу подковы и двинулась навстречу врагам. Пары десятков ударов сердца хватило, чтобы защита охватила полукольцом выступающую в сторону приближающихся сеотов часть рощи. Наконец слегка потускнела, остановила своё расширение. Альтан ещё раз придирчиво осмотрел результат и удовлетворённо кивнул. О том, какого напряжения ему стоило это заклинание, свидетельствуют блестящие бисеринки пота, выступившие на его висках.

Разведчики, изо всех сил подгоняя лошадей, сблизились с защитной пеленой и, не останавливаясь, проскочили сквозь неё, сразу устремившись вглубь рощи. Стоило последнему из разведчиков миновать защитный полог, как маг сделал незримое движение рукой и едва светящаяся стена защиты, чуть полыхнув, словно растаяла в воздухе, сделавшись невидимой. То, что защита не только никуда не делась, но и набрала свою полную силу, я почувствовал очень отчётливо. Ощущение такое, будто в холодную ненастную ночь сидишь перед жарким костром. Так сильно "тянет" магией со стороны защитной стены. Меня очень удивило, что в момент перехода защиты в боевой режим, я, несмотря на громкий перестук копыт, конское ржание и шум ветра в ушах, отчётливо расслышал тихий звон как от разбитого стекла. Показалось? Всё же напряжение перед моим первым настоящим боем нешуточное. Постарался очистить разум от роящихся в голове лишних мыслей и сосредоточился на врагах и на своём оружии как продолжении руки, как учил Наставник Рикаро. Ладонь непроизвольно покрепче сжала рукоять меча. Не в силах оторвать взгляд от накатывающей лавины сеотов, я принялся старательно процеживать предательски подступивший липкий страх в тусклую пока, слабо разгорающуюся, словно уголь под кузнечным горном, ярость. Этому меня тоже учил Рикаро, всегда повторяя, что не бывает людей, не испытывающих страха, только храбрые умеют с ним совладать, а трусы влипают в него как муха в… мёд. Говорил он, что бывают ещё бесстрашные дураки, но они долго не живут.

Приближающиеся кочевники на тапчанах завораживали слаженностью и стремительностью атаки. Виделось в этом что-то первобытное, животное, дикое и в то же время неуловимо привлекательное. Нечто подобное я уже ощущал, когда с отцом побывал на представлении джинакской труппы таласских чернокожих рабов-артистов. На весенней Большой Ярмарке они устроили свои племенные пляски под ритмичный, пробирающий до мурашек, перестук таласских кожаных тамтамов. Сами тапчаны — удивительные и смертоносные порождения Пустошей. Неприхотливы, обладают просто поразительной способностью двигаться навьюченными, со всадником на спине весь световой день без остановок. И ещё ухитряются при этом постоянно жевать жёсткую напитанную маной изменённую траву джинакских и фархадатских степей. Тапчан для кочевников стал необходимым условием выживания, а затем и относительного процветания в тех скудных на пищу местах, все ещё не до конца очищенных от следов древней магии. Крупное, приземистое животное со сплюснутым телом, шестью мощными лапами, широкой головой с двумя маленькими глазами по сторонам черепа и длинными, словно крокодильими, челюстями с крупными зубами, словно специально созданными для того, чтобы перемалывать жёсткую, изменённую древней магией степную траву. Грудь тапчана прикрывает крепкая костяная пластина, делающая его неуязвимым для стрел и арбалетных болтов. Да и не каждая огненная стрела способна пробить эту напитанную маной пластину, что светится голубым светом даже сквозь толстую шкуру.

С раздражением отметил, что вновь потерял концентрацию и допустил в голову посторонние мысли. В это же время, когда первая линия сеотов уже почти достигла защитного полога, со стороны одного из кочевников в нашу сторону резко протянулась чёрная дымчатая извилистая полоса. Мгновением позже она упёрлась в невидимую стену, и точка соприкосновения вспухла ослепительно яркой вспышкой, отчего ранее невидимый полог подёрнулся рябью и заколыхался словно ткань на ветру. Гд-дах! Почти сразу по ушам ударил оглушительный грохот и затихающий треск. Вздрогнув от неожиданности, я ощутил налетевшую плотную волну воздуха вперемешку с пылью и грязью. Непроизвольно покосился на Альтана, успел отметить недовольство, мелькнувшее на его лице. Защита не устояла после первого же удара вражеского мага и начала рассыпаться на части. Не успев опомниться, я услышал протяжный рёв баронского рожка и последовавшие за ним частые щелчки арбалетов и свист болтов со стороны наших воинов. Трое сеотов, уже пройдя незримую стену, посыпались со своих тапчанов безвольными куклами. Потерявшие всадников животные начали беспорядочно метаться, внося ещё большую смуту в разворачивающееся сражение. В нашу сторону тоже полетели стрелы и слева я услышал пару вскриков, захлебнувшихся невнятным бульканьем. Смерть редко бывает красивой — обычно кровь и грязь, но это удел воина. Первый десяток сеотов, преследуя разведчиков, ворвался в то место, где наши воины подготовили засаду. Жаль, мало, но надо начинать действовать. Вторя моим мыслям, снова протяжно протрубил баронский рожок. В тот же момент воины, скидывая маскировку, бросились на врагов.

Я совершенно упустил из вида Альтана, а зря. Маг не терял времени даром и после падения защитной стены успел многое. Вот он с видимым напряжением свёл ладони вместе, после чего отрывисто выкрикнул заклинание и двое кочевников, нёсшихся на него, словно наткнулись на невидимую стену. Они дёрнулись всем телом, после чего их головы, отделившись от тел, покатились под ноги их тапчанов. Что-то я засмотрелся, а между тем ко мне приближается сеот, и он точно меня видит. Привычно перешёл в состояние Пустота Боя, которому меня учил Наставник и уже не отвлекаясь на глупые мысли просто увернулся от взмаха кривого сеотского меча, который должен был разрубить меня пополам. Ещё не завершив уход из-под удара, я выхватываю меч и наношу секущий удар в направлении врага. Мой первый настоящий удар по моему первому противнику. Удачно! Отсёк руку чуть выше локтя. Резко возопившее чувство опасности заставило буквально распластаться на земле и откатиться вправо. Вовремя! Со стороны вражеского мага к Альтану ручьём пролилась узкая полоса нестерпимо жаркого пламени. Кричащий от боли раненый мной сеот занялся огнём и покатился по траве. Я машинально сбил огонь с подпалённых волос и выпрямился с мечом наизготовку. А вот и ещё один кочевник. Выбитый из седла матёрый воин, с хищной ухмылкой приближается ко мне, покачивая в правой руке своим изогнутым мечом. Боковым зрением успел отметить как огненный ручей упёрся в подобие половинки мыльного пузыря, окружающее Альтана. Только поверхность пузыря разбита на сегменты. Пламя полыхнуло ярко, но защиту мага преодолеть не смогло.

Да что со мной такое! Опять задумался, отвлёкся. Наставник Рикаро наверняка бы уже отправил меня в лечебницу сращивать переломанные кости. В последний момент успел увернуться от резкого взмаха кривого сеотского меча. Да и то не очень удачно — чуть не упал, еле удержал равновесие. Ухмыляющийся сеот и не подумал давать мне передышку — атаковал на обратном ходе меча. Тут уже мне помогли те долгие, изнуряющие тренировки с Наставником. Вывернув кисть, я скользящим движением отклонил удар и не останавливая движение меча перечеркнул незащищённое горло врага. Выронив оружие, сеот с выражением крайнего изумления на лице схватился за рассечённую шею и медленно опустился на колени. Я же бросился дальше в гущу боя. Состояние Пустоты Боя, которого мне наконец удалось достичь, в реальном сражении вызвало очень необычное ощущение. В бою с Наставником в этом состоянии всё было привычно, даже, наверное, скучно. Здесь же возникло чувство, будто я поднялся над схваткой и наблюдаю бой сверху. Появилось ощущение поля боя как целостного действия. Все сеоты уже втянулись в рощу и успели оправиться от неожиданности, столкнувшись с более многочисленными противниками. С десяток врагов лежат убитые или тяжелораненые. Вот неподалёку от меня бьётся в конвульсиях утыканный арбалетными болтами тапчан, погребая своего наездника. Чуть дальше просвистел арбалетный болт и тут же ахнул оглушительным взрывом, разворотив бок ещё одного тапчана. Его наезднику пришлось ещё хуже. Это Ташир разрядил один из жутко дорогих амулетных болтов для арбалета. Видать дело совсем дрянь, раз в ход пошли такие аргументы. Быстрый взгляд в противоположную сторону, буквально на долю секунды, мне достаточно. Здесь Альтан связан поединком с вражеским магом и лишь успевает отбивать его атаки короткими резкими проявлениями малого магического щита. Перед выставленной вперёд ладонью защита вспыхивает неярким голубым сиянием на мгновение. Коротко, выверено, только чтобы поглотить или отразить очередной магический удар. Всё происходит очень быстро, поражает скорость создания плетений обоими магами. Никогда раньше такого не видел! Разноцветные отсветы отражённых и развеянных плетений бликуют причудливыми сполохами на стволах безмолвно застывших жилохвосток. Засмотрелся! Еле успеваю отскочить в сторону от вражеского тапчана. Взметнувшиеся комья земли ещё висят в воздухе, когда я подрубаю ему мечом заднюю ногу и перехватив удар, срубаю руку наездника. Время словно замедлило свой размеренный ход, и я вижу, как отдельные капли крови колышущимися шариками медленно пролетают перед глазами. Вынужденно откатываюсь в сторону, чтобы не быть погребённым под завалившимся на бок тапчаном и утыкаюсь во что-то тёплое и липкое. Не в силах заставить себя посмотреть во что, вскакиваю и бегу дальше. Война наощупь очень неприятна, но думать о высоком некогда.

Отец вместе с Таширом собрал наибольшую часть выживших воинов в некое подобие строя и готовится отразить очередной накат крупной группы сеотов. Как-то не очень много людей у нас осталось. От силы десятка три. Если сейчас ничего не сделать, то мы точно проиграем этот бой — сеотов ещё не менее шести десятков. Пробиваясь к основным силам, наткнулся на врага, бойко рубящегося сразу с двумя нашими воинами. Влетаю в бой, слишком долго оббегать, да и нашим людям явно требуется помощь. Один уже ранен в руку и только вяло отбивает удары противника. Надолго его не хватит. Не останавливаясь, сходу метнул нож, целя в мощный торс врага. Отбил! Вот это реакция! Отталкиваю раненого бойца, чтобы не мешался, и отточенным тренировками движением срубаю кисть сеота, сжимающую оружие. Второй воин не растерялся и тут же снёс голову ошеломлённому степняку.

— Вперёд к остальным! Исполнять! Быстро! — команды словно сами собой сорвались с языка. Бойцы подхватились и побежали следом за мной. В этот момент рядом сверкнула вспышка, следом оглушительно грохнуло по ушам. Всё завертелось перед глазами. Привкус земли на губах. Короткий полёт — и я ударился спиной о землю. Поднимаясь на ноги, сквозь сильный звон в ушах расслышал второй взрыв, уже дальше. Немного качнуло, но тут уже начало проясняться в слезящихся от дыма глазах. Оглянувшись, я увидел, что тот боец, что был ранен, лежит разорванный пополам и уже не движется. Второй воин со стонами только пытается подняться с земли. Подскакиваю к нему и помогаю встать, чтобы вместе доковылять до позиции нашего поредевшего воинства. Уже подойдя и встав в строй, успел отметить, что Альтан проиграл магический поединок. Он лежал на спине и не подавал признаков жизни. Вражеский маг, ухмыляясь, глядя в нашу сторону, совершал какие-то действия и совершенно не обращал внимания на поверженного противника. Мага прикрывала четвёрка спешившихся сеотов. Внезапно Альтан пошевелился и в тот же момент сквозь землю плотной стеной быстро начали прорастать тонкие жилы изменённых корней жилохвосток, охватывая готовых к атаке сеотов плотным кольцом. Сеотский маг заметно забеспокоился и, развеяв уже почти готовое плетение, быстро сформировал и бросил в сторону стены светящихся фиолетовым и чуть извивающихся жил Огненный шар. Сгусток огня врезался в переплетение корней жилохвосток и просто рассыпался бессильными искрами. В том месте, куда он попал, жилы ярко засияли синим цветом и принялись расти гораздо быстрее.

Я успел разглядеть полнейшую растерянность на лице вражеского мага прежде, чем вырастающее из земли кольцо корней жилохвосток полностью скрыло его из вида. В этот момент барон протрубил отход, попутно приказав двоим дюжим воинам выносить Альтана. Маг оказался жив, но неспособен передвигаться самостоятельно. Жаль, что мы не смогли забрать тела наших погибших воинов. Это читалось на лицах выживших бойцов, но все понимали — останься мы здесь ещё ненадолго, и незавидная участь сеотов постигла бы и нас. Я обернулся, чтобы ещё раз убедиться, что враги не вырвались из ловушки. А надо было бежать. Толстые ослепительные жгуты молний, медленно, как бы с ленцой, извивались на поверхности стены корней жилохвосток. Часть уже сорвалась и перекидывается между отдельными "деревьями". Молниевый шторм! Это на кого же мы нарвались! Из курса теории магии я помню, что Молниевый шторм относится к Золотой книге. Немногим магистрам магии удаётся освоить это сложное и чрезвычайно энергозатратное плетение.

Мои размышления прервал оглушительный треск и какой-то резкий запах, после чего всё тело свело сильнейшей судорогой. Зубы стиснулись до невозможности, а перенапряжённые мышцы кажется вот-вот начнут ломать кости. Перед тем как сознание нырнуло в черноту спасительного небытия, я с удивлением увидел в воздухе, прямо перед глазами, какую-то надпись на непонятном языке…

***

Очнулся я, уже привычно для этого похода трясясь в тыловой телеге. Очень неприятно, что чуть ли не половину всего путешествия в Дикие Пустоши пришлось преодолеть таким незавидным образом. Всё тело пронизывала ноющая тупая боль, пошевелить ни руками, ни ногами не удавалось. Ещё не успев до конца сообразить, что произошло, я снова обратил внимание на надпись, висящую перед глазами на фоне утреннего неба. Настоящую надпись на непонятном языке — стройные ряды неизвестных мне символов. Стоило сконцентрировать своё внимание на этой надписи, как в голове словно ниоткуда всплыло знание-понимание:

— "Тяжёлая электротравма, критическое повреждение нервных каналов и узлов, тяжёлое поражение головного мозга. Производится экстренная расконсервация и восстановление функциональности нейросети. Сохранение жизни носителя нейросети — высший приоритет системы".

— "Что за уришевы бредни?" — от удивления мысли в голове понеслись вскачь. Слова незнакомые и в то же время есть смутное ощущение, что где-то я их уже слышал. Впрочем, в этот момент надпись растаяла в воздухе и на её месте проступила другая. Уже догадавшись что нужно сделать снова сконцентрировался на новой надписи. Опять пришло понимание:

— "Проверка целостности структур расконсервированной нейросети завершена. Подтверждена 100 % целостность. Проверка допустимости разворачивания нейросети в мозге носителя в полном объёме завершена. Вероятность успеха 82 %. Требуется подтверждение носителя. Противоречие с высшим приоритетом. Отказ. Невозможно сохранить жизнь носителя без разворачивания нейросети." — кажется я умираю. Или схожу с ума. Скорее всего и то и другое одновременно. Мне мерещатся надписи, глядя на которые в голове всплывает всякий малопонятный бред. Всё же выжить под ударами Молниевого шторма и раньше редко кому удавалось, видимо, и мне не судьба. Стало как-то грустно и в тоже время спокойно. Смерть в бою — это не позорная смерть, это правильная смерть мужчины благородного рода. От печальных размышлений оторвала следующая надпись. С обречённым любопытством я снова сконцентрировал на ней внимание:

— "Рассчитан оптимальный план развёртывания нейросети с целью минимизировать вред не до конца развитому мозгу носителя. Развёртывание ядровой системы нейросети — сразу. Развёртывание периферийной подсистемы нейросети — сразу. Развёртывание медицинской подсистемы нейросети — сразу. Развёртывание комплекса подсистем управления реальностью — поэтапно, начать сразу. Развёртывание предустановленного модуля искусственного интеллекта Советник-ИС — после достижения 80 % функциональности нейросети." — вот вроде и понимаю, что это всё слова, но большая часть для меня начисто лишена смысла. Очень странное сумасшествие. Хотя учитель теории магии, рассказывая о случаях помешательства у магов, не рассчитавших свои силы в освоении новой магии, как-то обмолвился, что настоящий сумасшедший никогда не сможет понять, что он сошёл с ума. Для него все его дикие мысли и поступки будут казаться абсолютно нормальными. Даже странную реакцию окружающих он всегда сможет как-то себе объяснить. Мои мысли прервала очередная надпись. Привычно сконцентрировался и получил очередную порцию знания одновременно со вспышкой дичайшей боли в голове и позвоночнике:

— "Начинаю развёртывание первоочередных систем и подсистем нейросети в мозге и нервной системе носителя. Ввиду отсутствия доступа к медицинскому или реанимационному комплексу, носитель может испытывать неконтролируемые болевые эффекты. Рекомендация: погружение носителя в сон. Отказ. Развёртывание ядровой системы и медицинской подсистемы нейросети в настоящих условиях возможно только при сохранении носителя в сознании для автокомпенсации побочных эффектов. Установленное время развёртывания — пять часов планетарного времени по системе Спашт-Эфея. Прерывание процедуры не предусмотрено." — сквозь кровавую пелену боли до меня дошёл кошмарный смысл этой мысли-знания. Пять! Пять часов этой пытки! Хочется начать вырывать эту боль с мясом из тела руками, но невозможность хоть чуть-чуть пошевелиться только делает истязание ещё более изуверским.

Как я перенёс эти самые страшные пять часов в моей жизни — и вспоминать не хочется. Думаю, теперь Наставник Рикаро вряд ли сможет ещё хоть чем-то меня удивить. За это время окружающая обстановка успела смениться. Когда зрение чуть прояснилось, я заметил крыши домов. Отряд успел въехать в черту города.

— Враг будет разбит! Победа будет за нами! — назойливый голос глашатая заставил неприязненно поморщиться, тут бы свои мысли собрать в кучу — задача почти невыполнимая. Лёжа в телеге, не в силах пошевелиться, я наблюдал, как унылые скособоченные домики постепенно сменяются респектабельными, маленькими, но добротными особнячками старших городских служащих, зажиточных клерков и прочей братии, зарабатывающей достаточно золота, чтобы позволить себе такую простецкую роскошь. Они уже расписали, какой диван купят в лавке мастера Леврета через пару месяцев, и даже успели переговорить с самим мастером. Пробежавший мимо пацан с охапкой газет в руках противным голоском прокричал:

— Война! Война! Успей узнать первым! Война на пороге! Всего три медяка! — Я уже хотел приказать купить мне выпуск этой газеты, но вспомнил, что не в силах не то, что вымолвить слово — вздохнуть-то тяжко.

Когда наконец острая боль бесследно развеялась, перед глазами вновь возникла надпись. Обессиленно и безразлично ткнувшись в неё мысленным взглядом получил очередную порцию знания:

— "Критически важные системы и подсистемы нейросети успешно развёрнуты. Диагностировано тяжёлое повреждение мозга носителя нейросети в результате обширной электротравмы. Для устранения обнаруженных повреждений активирована установленная медицинская подсистема." — само отсутствие ужасающей боли уже ощущалось как приятная прохлада гостиной нашего родового поместья, напичканного охлаждающими амулетами, после удушающей жары, обычно стоящей летом в Шергете. И тут я почувствовал, что неприятные ощущения, которые я испытывал, когда только очнулся, начали постепенно снижаться. Новая надпись:

— "Функциональность развёрнутой нейросети — 12 %. Функциональность развёрнутых подсистем управления реальностью — 9 %. Расчётное время вывода нейросети на стопроцентную функциональность — два планетарных года по системе Спашт-Эфея." — только успел осознать это, как появилась следующая надпись:

— "Носитель нейросети! Вас приветствует генетически наследуемая нейросеть династии А'Дэм. Просьба выбрать основной способ коммуникации с нейросетью: текст-визуальный, визуально-голосовой или смешанный." — в голове возникло ощущение ожидания-вопроса. Смысл малопонятен, но вроде терять мне нечего, а любопытство никуда не делось даже на смертном одре. Отчётливо думаю, говорить всё равно не могу:

— "Смешанный."

— "Принято. Приоритет для повседневных коммуникаций по общим вопросам установлен визуально-голосовой. По специальным вопросам — визуально-голосовой и текст-визуальный в зависимости от степени важности." — и тут же почти без перехода в голове вновь прошелестел бесплотный голос:

— "Результаты действия медицинской подсистемы — устранено 27 % повреждений нервной системы и головного мозга. Осуществляю переход к стандартной процедуре постэвакуации. Приступаю к незапланированной преждевременной развёртке изначальной личности, сохранённой в момент восстановления целостности нейросети." — тут я резко напрягся. Это что же, сейчас у меня, в моей голове какой-то голос будет развёртывать какую-то личность?

— "Для полноценной развёртки личности требуется погружение носителя в глубокий сон." — смысл фразы до меня дойти успел. Вот лучше бы в сон погрузили, когда больно делали, а не когда личность какую-то непонятную мне тут развёртывать собрались. Впрочем, обдумать эту мысль я уже не успел и в самом деле заснул.

***

Когда я пришёл в себя, то не сразу сообразил где нахожусь. Какие-то задрапированные каменные стены, пышный балдахин над огромной кроватью, на которой я лежу, странные светящиеся шарики на вбитых в стены металлических подставках, свечи в канделябрах, расставленные везде, где только можно. Непонимающим взглядом я обводил всё это великолепие, пока молнией не пронзила мой разум мысль: "А ведь мне всё это знакомо. Меня зовут Тим Гернар, я баронет, сын барона Тессема Гернара. Это моя комната в нашем родовом поместье. Магические светильники самые обыкновенные и ничего удивительного в них нет, а свечи в комнатах благородных необходимы на случай проникновения наёмных убийц с амулетом подавления магии. Даже если им удастся погасить магические светильники, свечи дадут достаточно света".

Не понимая, почему я баронет Тим Гернар и почему меня это удивляет, повернул голову влево, затем вправо. Ничего не изменилось. Я всё ещё непонятно где. Я осознаю, что я в своей комнате и в то же время не понимаю почему эта комната моя. Ещё пару минут назад я осматривал необычную полированную каменную плиту с выдавленным на ней отпечатком ладони — и вот я здесь. Попытался приподнять голову. Адская головная боль уронила её обратно на влажную от пота подушку. Вместе с болью хлынули воспоминания…

… Проплывающая внизу заснеженная тундра с чахлыми, обвисшими под снежными шапками хвойными деревьями, лениво раскинувшиеся вдали приземистые горы. Всё это окрасилось в загадочные сумеречные розово-оранжевые тона. На потемневшем небе уже видны звёзды и половинка луны. Я бы разглядывал всё это, не отрываясь от иллюминатора вертолёта, если бы не свинцовая усталость, вызвавшая полное безразличие к происходящему вокруг. Семичасовой перелёт из Москвы в Магадан, потом ещё три часа на военном транспортнике до Кепервеема. И теперь на вертолёте в базовый лагерь экспедиции. Вылетели мы вечером и по моим внутренним часам сейчас около восьми утра по Москве, хотя здесь уже наступил вечер и солнце скрылось за горизонтом, но его лучи ещё освещают окружающие бескрайние земли, придавая им дополнительной загадочности. Только красивейшее полярное сияние, сочно раскинувшееся в морозном небе, что-то всколыхнуло внутри меня. И какой чёрт дёрнул меня согласиться на эту поездку?! Хотя нет, я точно знаю, как его зовут. Герман Петрович Раховский, профессор, доктор физико-математических наук, будь он неладен. Пять лет мы совместно работаем над одним общим проектом, можно сказать, копаем новое перспективное направление.

Как это нередко бывает, два исследования на стыке наук приводят к неожиданным открытиям. Герман Петрович долгое время исследовал редкие квантовые состояния элементарных частиц. Я же, возглавляя отдел информационных технологий в том же полувоенном закрытом НИИ, как-то на совместном ведомственном мероприятии разговорился с этим уважаемым заведующим лабораторией на тему общности принципов обработки информации с организацией мироздания с точки зрения квантовой физики, что было и есть моё хобби. Слово за слово, и мы в течение года совместно вышли на обнаружение необычной псевдошумовой волновой активности достаточно крупных сгустков вещества или энергии. Новое явление после презентации большому начальству почти сразу засекретили, и начались бесконечные командировки по всевозможным городам и весям нашей необъятной Родины. Продолжается это уже пять лет без видимых результатов. Хотя нет, один результат есть — от меня ушла жена. Не выдержала того, что я стал бывать дома настолько редко, что каждый раз по возвращении приходилось как бы знакомиться заново. К счастью, дети уже выросли и с удовольствием погрузились в свои игры во взрослую жизнь, им наши дрязги уже оказались не особо интересны. И вот новая командировка на заинтересовавший Контору объект. От нас требуется проверить его своими приборами. Мало кто в нашем НИИ вообще способен понять, как они работают. А может просто учиться не хотят. Мои размышления прервал ощутимый толчок в тот момент, когда вертолёт коснулся земли и угнездился на своём посадочном месте. Может быть у вертолётчиков оно называется как-то по-другому, но мне всё равно, я привык всему давать свои именования.

В свете полевых аэродромных прожекторов я увидел бегущую в нашу сторону человеческую фигуру. Кажется, это кто-то из военных или конторских, по крайней мере он определённо придерживает фуражку рукой, чтобы не унесло порывистым ветром, что гоняет причудливые волны свежевыпавшего снега по ещё недавно расчищенной полосе. Чтобы хоть как-то вернуть ясность мысли, я отхлебнул из припасённой ещё в Москве фляги уже остывший круто заваренный кофе и неторопливо встал из по-военному жёсткого сиденья.

Инстинктивно пригибаясь под продолжающими раскручиваться сверху винтами, быстрым шагом, точно также придерживая рукой свою шапку, я подошел навстречу армейскому майору — звание автоматически считалось мной по погонам.

— Добро пожаловать на Чукотку. — В сгустившейся темноте видно только то, что затапливают светом аэродромные прожекторы. Ветер метёт снежную пелену, затрудняя обзор. Словно полчища белых мух вьются вокруг и постоянные неприятные уколы тысяч ледяных игл, впивающихся в щёки, отдаляют мысли о неодолимом желании улечься спать, — У нас сегодня погодные условия не очень, зато в штабе вас уже заждались. А где Герман Петрович?

Ну конечно же! Нас никто не представил, а этот вояка уже знает, что я не Герман, а Тимофей Андреевич Филиппов. Наверняка наши личные дела оказались здесь задолго до того, как мы дали согласие на эту чёртову командировку.

— Герман Петрович в отличие от меня умеет замечательно спать в полёте. Даже в таких метеоусловиях. Может быть пройдём в тепло? — от пронизывающего холода меня уже начало ощутимо трясти. По прогнозам синоптиков, сейчас должно быть не выше минус пятидесяти.

— У меня приказ привести в штаб базового лагеря вас обоих, так что или ожидаем здесь, или идём в вертолёт и ждём там, пока Герман Петрович будет готов проследовать с нами. — Последние слова я не очень чётко расслышал сквозь затухающий свист и вой вертолётного двигателя и шелест винтов над головой, но, думаю, моё воображение правильно дорисовало остаток фразы.

***

Штаб встретил нас банным жаром. Именно так мне показалось, когда я перешагнул порог внутреннего контура утеплённого походного модуля. Внутри, миновав небольшой коридор, мы очутились в просторной комнате с обширным столом посередине. Вся поверхность стола представляла собой сплошной сенсорный экран, на котором разместилось множество открытых окон с текстами, кусками карт, фотографиями и потоковыми видеоизображениями. Нельзя сказать, что я такого ещё не видел, но впечатление от такой дикой глуши в сочетании с современными технологиями получилось сногсшибательным. Я даже на мгновение опешил, но быстро пришёл в себя. Герман, никогда не утруждавший себя излишними манерами, просто скинул с себя массивный бушлат на пол и глубоким басом привлёк внимание столпившихся вокруг стола-экрана людей:

— Господа офицеры, есть здесь кто-нибудь, кто объяснит, за каким лешим нас с коллегой потащили в эту задницу мира?

Майор, проводивший нас в штаб, быстрым шагом подошёл к одному из офицеров и, вытянувшись, отчеканил:

— Разрешите доложить товарищ полковник!

— Разрешаю.

— Докладываю, приказ сопроводить двух гражданских лиц в расположение штаба выполнен.

Полковник хмуро окинул нас внимательным взглядом и неспешно подошёл.

— Полковник Нерадов. Пройдите за мной, вас уже ждут, — и не ожидая нашей реакции, развернувшись, направился в сторону шлюз-двери в дальнем конце зала. Привычные к подобному приёму, помотавшись по разным гарнизонам, мы Германом просто пошли следом за ним.

Внутри небольшой комнатки, куда нас пригласили войти, за широким непритязательным столом мы увидели убелённого сединами, но всё ещё молодцевато подтянутого генерала. Первая мысль, мелькнувшая тогда у меня в голове: "Это что же нужно учудить, чтобы в здешнюю глушь сослали целого генерала?!"

— Проходите, присаживайтесь, Герман Петрович, — кивок моему спутнику в сторону одного из кресел по углам кабинета, — Тимофей Андреевич, — снова кивок уже мне. Полковник, можете быть свободны. Вас вызовут.

— Уровень доступа к информации по теме "Поток" и полномочия, — Герман, после того как офицер покинул помещение, непринуждённо откинулся в кресле и привычно задал вопрос, без ответа на который продолжать разговор он не имел права. Мы делали это уже столько раз, что очередное расшаркивание с местным военным начальством не вызвало ни малейшего всплеска интереса.

— Уровень доступа к информации по теме "Поток" — семнадцать. Полномочия по коду Нева, — генерал точно так же откинулся в своём кресле и заметно расслабился.

— Я вас слушаю, генерал, — Герман заинтересованно посмотрел в сторону пожилого офицера.

— Нашей части вверена охрана исследований объекта, найденного работниками одной из местных старательских артелей. Все поисковики уже изолированы и проинструктированы как положено. Подробности узнаете на месте. Одно могу сказать, объект демонтировать невозможно. Наши инструменты не смогли нарушить целостность постамента, а взрывные работы вести не решились, опасаясь за целостность объекта.

— Когда и как мы сможем увидеть этот ваш "объект"? — в голосе Германа чувствовалась усмешка. Мы столько раз приезжали на многообещающее место только за тем, чтобы наткнуться на бессмысленную пустышку.

— Переночуете в штабе, а утром вездеходом отправитесь на точку 17/74, - генерал прикоснулся к сенсорной панели, встроенной в его рабочий стол и громко произнёс:

— Пригласите полковника Нерадова.

Не прошло и минуты, как офицер снова стоял на пороге генеральского кабинета.

— Разместите гражданских и поставьте на довольствие. В восемь утра они отбывают с вездеходом сержанта Диряева.

***

— На редкость мало вводных, — задумчиво пробормотал Герман, размещаясь на откидной койке в двухместной комнате штабного модуля.

— Завтра поглядим, давай спать, — после позднего ужина в штабной столовой, чего-то другого и не хочется. Полусуточный перелёт с пересадками сам по себе не сахар, — прокатимся и посмотрим, чем ещё военные решили нас удивить. За долгие годы командировок чего только мы не обмерили нашими приборами. Нигде не нашлось ни одного намёка на открытые нами псевдошумовые квантовые процессы. Уже проваливаясь в долгожданный сон, я вдруг подумал, что всё это напоминает гонку за чем-то неуловимым, близким и ускользающим в последний момент.

Пробуждение, лёгкая разминка и быстрый завтрак промелькнули привычно незаметно. Затем погрузка в вездеход под придирчивые замечания Германа. Ему доставляет какое-то особенное садистское удовольствие руководить этим процессом. Поездка не оставила в памяти особых воспоминаний — накатался я по медвежьим углам нашей необъятной страны. Только когда мы прибыли и разгрузились, началось нечто необычное. Я в чертовщину не верю, но тут был готов засомневаться. Сначала у нас впервые за всё время командировок сломался георадар. Ну сломался и ладно, всё равно от него толку в наших исследованиях мало. Потом, при первичной отладке аппаратуры, пошли мощные в рамках нашей с Германом теории наводки, сбивающие настройку приборов. Основной исследовательский комплекс был уже установлен, поэтому мы спокойно отложили вопрос до утра. Ужинать ножом из банки с тушёнкой неизвестно какого года выпуска давно стало нашим фирменным стилем. Когда же наш основной приборный комплекс выдал зашкаливающий псевдошумовой квантовый комплекс сигналов, я забеспокоился. Ещё ни разу такого не встречалось, чтобы мы приехали на место замеров и сразу чёткий лабораторный сигнал. Как в установке, генерирующей заданные параметры материи-энергии.

— Петрович, а у нас засечка! — мой голос слегка дрожал от волнения, — уровень не меньше двух сотен.

— Проверь осевую калибровку, — Герман, не отрываясь от планшета, столь же потрясённо проверял какие-то другие параметры, выдаваемые оборудованием.

— Калибровка в норме, мы же вместе калибровали на институтском генераторе аномалий.

— У меня регистрируется аномальное зашумление с ритмичной пульсацией несущего поля.

— Нарастание частоты пульсаций, — Я от волнения чувствовал, как капли пота начинают стекать со лба, падая куда-то вниз, возможно, на дорогой научный планшет.

— Резкий спад. Фон в норме, — Герман выглядел разочарованным.

— Подтверждаю, спад псевдошумовой активности до околонулевого уровня.

Герман раздосадовано сплюнул под ноги и в развалку отправился в сторону полевой кухни. Он так всегда, когда что-то не выходит, предпочитает перекусить. Как он говорит, проблему нужно заесть пока она не заела тебя.

Пока партнёр по исследованиям отлучился, я решил осмотреть "Объект" ещё пристальнее. Мы, когда ещё только приехали, успели увидеть, что объектом интереса руководства страны на этот раз стала необычная плита из редкого чёрного с серебряными прожилками гранитоподобного материала. От подобных изделий наших предков эту плиту отличала идеально отполированная поверхность и выдавленный, словно выплавленный в центре отпечаток человеческой ладони. Глубина отпечатка не менее двух сантиметров, а качество исполнения заставило бы позавидовать и современных мастеров. Подойдя поближе, я отметил, что на поверхности камня нет ни малейших следов пыли, хотя раньше исследуемые объекты военные старались не трогать.

Я ещё раз кинул взгляд на закреплённый на рукаве портативный прибор и, отметив полную тишину показателей, спокойно приблизился к плите. Отпечаток руки в центре был настолько реалистичен, что выглядел, как если бы человек-невидимка слегка погрузил ладонь в спокойную воду. Не знаю, что меня толкнуло на это, но я положил свою правую ладонь поверх отпечатка и плотно прижал руку. Сначала ничего не произошло и я уже решил убрать ладонь, когда внезапно понял, что не могу этого сделать. Всё движение вокруг меня будто замерло. Я не мог пошевелиться! Забавный сержант Диряев, наш водитель вездехода, как-то неуклюже замер над приоткрытым рюкзаком с припасами. Рядом Герман точно также застыл, оцепенев, держа в руках парящую алюминиевую кружку с крепким чаем. Пар завис над кружкой неподвижно, словно статичная голограмма, что ввело меня в ещё большее замешательство. Ошеломлённо пытаясь понять, что произошло, я не сразу сообразил, что в голове шумит какой-то голос. Слова, произносимые этим шелестящим монотонным голосом, оказались незнакомы и непонятны. Некоторое время, не в силах пошевелиться, я ещё пытался разобрать смысл произносимого, чтобы хоть как-то оградить себя от девятого вала начинающей захлёстывать паники. Бесполезно, абсолютно ничего не понятно. Дальше воспоминания оборвались.

Глава 4

Наёмный экипаж нёс Риссу по городу в салон Леди Наваи. Хотя и чувствовалось в воздухе напряжение, как перед сильной грозой, но никто и ничто не посмеет омрачить её радость, ни один жалкий кочевник не посмеет отобрать у неё праздник. Первое в жизни официальное приглашение на настоящий бал, который завтра устраивает Глава города Цихан Фицлор в Бальном зале Городского совета. Сердце замирало от мыслей о том, как будет прекрасно появиться на этом балу и быть неоднократно приглашённой на танец прекрасными юношами-аристократами. Звание младшей ученицы мага уже сейчас даёт Риссе привилегию считать себя почти равной благородным от рождения, а когда она успешно окончит Начальную школу магии и получит заветный заверенный магической печатью диплом, её права будут уравнены с правами аристократов хорезлийским законом "О первородном праве Одарённых". И плевать, что бал объявлен для сбора средств с благородных семейств города на отражение набега каких-то жалких дикарей. Юной девушке в голову просто не могла прийти мысль, что столь большому городу с такой серьёзной защитой что-то может угрожать. Хотя время от времени тень беспокойства нет-нет, да и промелькивала в ее мозгу, когда на глаза попадалась очередная группа доходяг, сооружающая какие-то нагромождения поперёк широкой улицы. Оборванцами умело командовал какой-то военный офицер. Важный, с пышными усами, в красивой сверкающей кирасе. Сразу видно, надёжный мужчина. Или вот ещё неприятный момент пришлось пережить, когда экипаж Риссы был вынужден простоять целых десять минут без движения, пропуская, казалось, бесконечный караван телег, набитых зерном и ещё какими-то продуктами. И всё же все эти мелочи не могли омрачить радостный трепет предвкушения в груди Риссы, подъезжающей к заветному салону, о котором она так много слышала раньше. И так долго мечтала туда попасть. Наконец экипаж остановился у входа в трёхэтажный роскошный особняк. Светло-голубые стены с многочисленными белыми квадратами по углам венчала сияющая под лучами Спашта бронзовая кровля. За широкими окнами были видны многочисленные стойки с развешанными одеждами.

Мягко толкнув от себя дверь, Рисса переступила порог под звук мелодичного перезвона над головой. Запахи модных духов, которые она успела научиться различать за первый год учёбы вместе с более состоятельными ученицами, разлились в воздухе притягательным флёром недосягаемой ранее роскоши. Залитый светом предполуденного Спашта главный смотровой зал был почти пуст. Посетителей не было, и только скучающая помощница Леди Наваи осторожно окинула взглядом вошедшую. Видимо, по своей внутренней шкале оценив посетительницу малозначительной, она лениво встала и, не оборачиваясь к Риссе, спросила сонным голосом:

— Вам что-нибудь подсказать? В Свете предстоящего бала самые роскошные платья уже раскупили, но, судя по вашему виду, вы вряд ли смогли бы себе их позволить. Поэтому пройдите за мной в зал номер три. Девушка, не оглядываясь сразу направилась в сторону левой двери в дальней стене. Пройдя в не менее просторное помещение, Рисса огляделась и не заметила особых различий. Похожие одежды висят на точно таких же стойках. Может только не везде трубки для подвешивания плечиков сделаны из серебристого осветилия, как в главном зале, а только лишь из простого лакированного дерева. Количество нарядов настолько велико, что, наверное, нужно прожить в этом салоне целую жизнь, чтобы безошибочно указать, где висит подходящее одеяние. Тем не менее девушка справилась и привела Риссу к стойке с нужными размерами, где оставалось просто выбрать фасон.

Выбор платья затянулся необычно долго даже для Риссы, которая успела привыкнуть к неспешным примеркам во время редких выходов из Школы в город ещё во время обучения. Тогда более обеспеченные подружки брали её с собой за компанию в модный салон, чтобы было перед кем покрутиться в недоступных нарядах, которые можно было хотя бы примерить. Сегодня же выбор платья для грядущего бала стоял очень остро, и Рисса, не жалея сил, потратила несколько часов, чтобы подобрать этот комплект, который сейчас упаковывают сноровистые помощницы хозяйки салона. Отсчитав запрошенные двенадцать золотых империалов и десять серебрушек, Рисса подхватила объёмистый свёрток с купленными обновками и направилась к выходу. Шумно распахнулась и тут же хлопнула входная дверь.

— Покупайте билеты военного займа! Городской совет продаёт билеты военного займа! Очень выгодно! — вбежавший неброско одетый юноша с горящими глазами принялся размахивать разноцветными листами бумаги перед лицом опешившей девушки.

Опомнившись, Рисса презрительно скривила лицо, обошла вошедшего и, толкнув ногой входную дверь, вышла наружу. Осенний воздух, по-своему прекрасный, вызвал у девушки в памяти воспоминания о том, как она вместе с сестрой ездила на Урожайную Ярмарку. Воспоминания о том, как весело выступали бродячие артисты… Рисса выбросила все эти мысли из головы. Нужно сосредоточиться. Сегодня состоится самый первый в её жизни бал. Настоящий бал с благородными мужчинами. На таком балу нельзя быть рассеянной мечтательницей.

— Госпоже требуется экипаж? — Рисса не заметила, когда перед ней остановилась добротная повозка с сидящим на облучке кучером с залихватски заломленной по последней моде кожаной шапкой на голове. — Всего серебрушка, и я отвезу прекрасную леди куда бы она ни пожелала!

Будущая магесса некоторое время смотрела с непониманием на невесть откуда взявшегося нахала, прежде чем сообразила, что экипаж и впрямь будет очень кстати.

Обратный путь занял неожиданно длительное время. Рисса даже под конец заволновалась, что не успеет как следует подготовиться к вечерним торжествам. Конечно, до начала остаётся ещё несколько часов, но сделать предстоит так много, что просто голова идёт кругом. Пока экипаж пробирался по таким привычным и в то же время преобразившимся улицам, девушке особенно запомнился один энгирский глашатай. Он просто стоял на перекрёстке двух широких проспектов и, как заведённый, постоянно выкрикивал одно и то же. Вроде ничего необычного, но какая-то неведомая тоска и тревожное ожидание чего-то плохого начали заполнять её душу.

— Вольные граждане славного Шергета! Не покидайте город! Городу ничего не угрожает! Не бросайте нажитое имущество! Вашим жизням ничего не грозит! Армии нашего Энгира уже прибывают в город! Покой и порядок будет сохранён!..

В какой-то момент Рисса поймала себя на мысли, что нужно не к балу готовиться, а срочно возвращаться в Школу, пока выезды из города не перекрыты теми самыми красавчиками офицерами в полированных доспехах. Привычно подавив внутри себя мимолётную слабость, девушка тренированно вернула хоровод мыслей на круг размышлений о том, что ещё предстоит сделать, чтобы как можно ярче блистать на балу. Размышления о приятном, предвкушение предстоящего торжества разгладили тронувшие прекрасное молодое девичье лицо складки тревожной задумчивости. Рисса постаралась больше не обращать внимания на пугающие признаки надвигающихся невзгод…

— Леди Рисса, ваша купальня готова и ожидает вас. — с порога девушка услышала голос Микралы, экономки в доме сестры Камаи.

— Хорошо, Микрала, распорядись, чтобы мои покупки были должным образом подготовлены к тому моменту, когда я буду готова облачаться, — Рисса повелительно глянула в сторону пузатого свёртка и, не оборачиваясь, направилась в сторону купальни. В середине пути за ней безмолвно пристроились две служанки. Риссе хотелось вскрыть свой тайник, чтобы достать нежданно найденное на чердаке и надёжно перепрятанное ещё в детстве драгоценное колье, однако присутствие посторонних нарушило эти планы. Жаль! А как хотелось надеть на бал старинное украшение, притягивающее взгляд какой-то необычностью и красотой правильных форм. Придётся отложить всё до момента окончания бала. Тогда-то уж никто не сможет помешать, а сейчас нужно просто быть собой и готовиться к торжествам.

***

С детства я всегда быстро соображал, но та ситуация, которую я пытаюсь осознать сейчас, с трудом поддаётся осмыслению. Ещё несколько минут назад я был серьёзным учёным, работавшим в перспективном направлении, а сейчас, оказывается, я успел прожить пусть небольшую, но новую жизнь как сын барона непонятно где. Хотя нет, понятно где, память услужливо тут же выдала, что в Шергете, пограничном с Дикими Пустошами городке. Я просто разрываюсь между своими двумя личностями. Одна моя часть трепещет от мыслей о вертолёте, другая не может отойти от шока, переваривая знания о магии.

Одно я понял точно — о том, что со мной произошло, не должна узнать ни одна живая душа. От мысли о раскрытии отчётливо запахло кострами демоноборцев из Саитезоитского Ордена. Нет! Ни в коем случае нельзя допустить чтобы хоть кто-то догадался что со мной произошло. Да какой бред! Какие демоноборцы!? Я только сегодня на Чукотке исследовал квантовые проявления древнего артефакта и теперь оказался непонятно где и когда, и неясно зачем. Мысли просто смешались в голове, мозг перегрузился, и я снова отключился.

Новое пробуждение прошло ненамного легче, хотя я начал принимать ситуацию такой, какая она есть. Баронский сын? Ну так не простолюдин же. Ещё в школе на уроках истории мне рассказывали, что бароны и их сыновья жили не в пример лучше простых обитателей тех же земель. Будем считать, что здесь мне повезло. Откуда я здесь взялся? Много вопросов к барону. Опасных для меня вопросов. Необходимо придумать как осторожно расспросить его, чтобы не вызвать ненужных мне подозрений. Честно говоря, я совершенно не помню, что произошло после того как всё вокруг меня замерло тогда на Чукотке. Чем больше размышляю, тем больше понимаю, что самое важное — не показать окружающим, что я стал каким-то другим. А значит нужно максимально использовать мою память о том, как я рос баронетом, избегать привычного мне по прошлой жизни поведения, привычек, жестов и слов, не свойственных этому миру и обществу. М-да-а, непростая задачка. Вечно жить в постоянном напряжении не просто сложно, наверное, невозможно. Всегда есть риск в чём-то проколоться. Как же сложно в состоянии раздвоения души думать о таких сложных вещах!

Мои тягостные размышления оказались прерваны ощущением, будто что-то щёлкнуло в голове.

— "Развёртка сохранённой личности успешно завершена. Для оптимизации использования ресурсов сохранённая копия личности удалена. В целях социальной адаптации носителя нейросети решено сохранить спонтанно сформировавшуюся вторичную личность. Нейросеть полностью исправна и готова к использованию." — снова бесплотный голос прошелестел в голове и ненадолго смолк.

Вот ведь! Ещё эта нейросеть непонятная! Откуда она взялась в моей голове? Или это уже баронет где-то подцепил? Хотя нет, баронет — это же тоже я. Интересно, это уже можно назвать раздвоением личности? Нужно срочно привыкать думать о себе как о Тиме Гернаре. Впрочем, это должно быть не особо сложно, ведь я и так уже много лет являюсь этим самым баронетом. Опять запутался. И вообще, какая-то железяка в голове решает за меня что у меня там в голове сохранить, а что удалить. Неуютное ощущение.

— "Подключение к планетарной информационной сети недоступно. Активные узлы связи не обнаружены", — сообщил голос. Какая ещё планетарная сеть? Наверное, что-то вроде Интернета? Как-то не вяжется местное общество с информационными технологиями такой сложности, да и не слышал баронет до моего пробуждения ни о чём подобном. Может это связано с магией Древних? Легенды, воспевающие их могущество, порой содержат абсолютно невероятные небылицы. Обязательно постараюсь осторожно поискать в книгах в библиотеке барона. Стоп! Если есть возможность к чему-то подключиться, значит есть сигнал, который можно засечь?

— "Модуль внешней связи нейросети работает в стандартном режиме. Если Носитель опасается за свою безопасность, возможно переключение в скрытный режим", — сразу получил ответ на свой невысказанный вопрос.

— "Переключить модуль внешней связи в скрытный режим", — запоздало сообразив, раздражённо добавил я, — "Так ты читаешь все мои мысли?"

— "Нейросеть является неотъемлемой частью мозга Носителя и не может быть изолирована от основного потока сознания Носителя", — голос прошелестел в голове с нотками укоризны. Или это мне так показалось? Ладно, дальше моей головы мои мысли уйти не смогут. Или смогут?

— "Нейросеть, запрещаю передачу любой информации вовне без моего сознательного подтверждения".

— "Принято. Запрет на передачу информации на внешние каналы связи без согласования с Носителем."

Что-то ещё тревожит из этого неожиданного внутреннего диалога. Ага! Точно!

— "Нейросеть, ты упомянула основной поток сознания. А что, есть ещё неосновной поток? Это подсознание? Что-то ещё?"

— "То, что Носитель называет подсознанием — это общая фоновая часть всех потоков сознания. Параметры мозга Носителя позволяют развить до 6 дополнительных к основному потоков сознания. В настоящее время функция обучения Носителя работе с дополнительными потоками сознания недоступна. Требуется не менее 32 % функциональности развёрнутой нейросети."

В этот момент тихонько скрипнув приоткрылась входная дверь. Я приподнял голову, стараясь рассмотреть кого там принесла нелёгкая. Никаких признаков головной боли, отлично.

— "Результаты действия медицинской подсистемы — устранены 100 % повреждений нервной системы и головного мозга", — тут же откликнулся всё тот же бесплотный голос в ответ на мои попытки прислушаться к своим ощущениям. Заглянувший слуга, увидев, что я очнулся и внимательно смотрю на него, тут же проворно ретировался, аккуратно прикрыв за собой дверь. Кажется, сейчас у меня будут посетители.

Ждать долго не пришлось. Сначала я услышал снаружи приглушённые голоса. Затем всё та же дверь с шумом распахнулась и в комнату вихрем влетел барон Гернар:

— …не смей мне возражать! Я хочу видеть своего сына! — окончание фразы, обращённой к невидимому мне человеку, вероятно, лекарю, прозвучало довольно жёстко, с угрозой. Барон остановился в центре комнаты и принялся пристально меня рассматривать. Я уже уселся на кровати, не чувствуя ни малейших признаков немощи или недомогания.

— Господин Гернар! Баронет только очнулся после такого ранения, от которого мало кому удавалось остаться в живых! Да и те редкие выжившие оставались калеками, неспособными ходить… — резко осёкся, догадавшись, что начал говорить нечто неуместное, вошедший следом маг-целитель. Как не узнать старика Халима? Именно он мастерски сращивал мои многочисленные переломы и залечивал ушибы после изнурительных тренировок с Наставником Рикаро. Вынырнувшие из глубин памяти воспоминания об этом ужасе заставили меня по-новому, с уважением оценить Тима Гернара. А малец-то не прост!.. Тьфу ты! Это же я и есть тот малец.

— Отец, со мной всё в порядке, — в подтверждение своих слов я бодро соскочил с кровати на пол. А нет, не всё в порядке. У меня резко потемнело в глазах и заметно повело в сторону. С трудом удержавшись на ногах, я выпрямился и оглядел себя. Ожидая увидеть на себе что-то вроде пижамы, я с удивлением отметил, что пока был без сознания, меня переодели в чёрные брюки и белоснежную рубашку из очень дорогих на вид тканей. Надо же! Думали, что я буду помирать, а всё равно принарядили. Или решили два раза не переодевать?

Не дожидаясь ответа барона, целитель Халим буквально подбежал ко мне и, судя по его движениям, принялся формировать какие-то заклинания. Жаль, я пока не умею их видеть Истинным зрением. Только чувствую, что творятся какие-то магические манипуляции. То повеет лёгким холодком, то по всему телу снизу-вверх пробежит волна лёгкой щекотки, то словно невесомая паутинка ляжет на лицо и тут же рассеется.

— "Обнаружено несанкционированное сканирование организма Носителя. Анализ опасности. Уровень предельно низкий. Прервать процесс?" — нейросеть выдала тревожное сообщение.

— "Ни в коем случае! Сканирование не прерывать. Обо всех изменениях сообщать немедленно", — ещё не хватало сейчас развеять лекарские плетения Халима. И так полностью скрыть все странности вряд ли удастся.

— Поразительно! Этого просто не может быть! Я же сам видел в каком состоянии был баронет! — взволнованный целитель при этих словах так забавно размахивал руками и топорщил седые пышные усы, что я едва смог удержаться и не рассмеяться. Стоявший до этого молча барон, стряхнул оцепенение и неспешно подошёл ко мне. Ухватив меня своими крепкими руками за плечи, развернул к себе и внимательно осмотрел, словно ища следы возможных увечий.

— Я рад, сын, что ты смог выкарабкаться, — обычно скупой на проявления чувств Тес Гернар, неожиданно для всех вдруг обнял меня так, что казалось затрещали рёбра. Пару раз от души хлопнув по спине он наконец разжал свою мёртвую хватку, и я смог вздохнуть полной грудью, — Халим, полный целительский осмотр отложим на потом. И не возражай! — тут же строго пресёк неуверенную попытку лекаря-мага что-то сказать. И уже обращаясь ко мне:

— Тим, жду тебя в своём кабинете через час. Положение в городе изменилось, нам нужно многое обговорить. — После этих слов он просто молча развернулся и, кивнув Халиму, покинул мою комнату. Старик целитель тут же последовал за ним.

Снова оставшись в своей комнате один, я выдохнул с облегчением. Первый опыт общения нового меня с представителями этого мира оказался достаточно удачен. Разве только неожиданное излечение от тяжёлого ранения, которое раньше считалось если не смертельным, то делающим человека калекой, может вызвать какие-то подозрения. И то вряд ли — мне кажется, в этом мире люди больше склонны верить в чудеса, чем на старушке Земле. Хотя и там я иногда поражался случаям беспримерной доверчивости многих соотечественников на грани глупости. А часто и за гранью. Впрочем, я отвлёкся, у меня немногим менее часа на то, чтобы привести себя в порядок прежде чем предстать перед отцом в его кабинете. Вызов туда — всегда официальное посещение, даже несмотря на то, что мы одна семья. Из уроков аристократического этикета, усвоенных моим вторым я, однозначно выходит, что нынешний мой наряд, хотя и достаточно приличен, но неподобающ для такого мероприятия. Значит нужно переодеться в один из моих многочисленных пиджачных костюмов с забавно выглядящим широким подобием галстука по местной моде.

Приготовления много времени не отняли, привычный к подобным вещам в ипостаси баронета, я, не задумываясь, привёл свой внешний вид к тому, как должен выглядеть дворянин, выходящий в свет. Мельком кинув взгляд на массивные напольные часы в корпусе из лакированного даршельдского кряженя, с красивыми перламутровыми разводами на пузатых боках, отметил, что у меня есть ещё с десяток минут на размышления. Отлично! С момента пробуждения было не так много времени, чтобы обдумать своё положение и что с этим дальше делать. Итак, отец явно собирается сообщить что-то очень важное, иначе зачем нужен этот официальный вызов в кабинет. Отец?! Да, отец, надо к этому привыкать. Насколько я понял, я прожил в этом мире как Тим Гернар не меньше двенадцати лет. И это был такой же я, как и тот, из другого мира. То, что мир совершенно другой, мне стало ясно из моих воспоминаний баронета. Чуть другое светило, с непривычным названием Спашт. Чуть другой оттенок полуденного неба. Неуловимо другой, вроде всё такое же, а сравни с земным — и чувствуется ускользающая разница. Ну и наконец две луны! Или Сёстры как их здесь принято называть. Малая и Большая. Привычный вид для баронета и завораживающее зрелище для меня.

Что за дурацкая привычка отвлекаться на посторонние мысли! Вроде в прошлой жизни я этим особо не страдал. Или это уже приобретённое мной здесь? Ладно, отец хочет сообщить что-то важное. Из воспоминаний до ранения я не припоминал, чтобы в Шергете происходило что-либо выходящее за рамки обычного. Тут пока можно только гадать, проще дождаться объяснений. Как себя вести я уже разобрался — тут нет ничего проще. Нужно просто продолжать быть Тимом Гернаром и следить за тем, чтобы не ляпнуть лишнего. И всё же интересно, моя личность поглотила личность баронета как более опытная, или здесь как у профессионального актёра, который долгое время играл одну роль? Ещё эта непонятная нейросеть. Эта новая мысль вызвала непривычное чувство — нечто вроде внимательного ожидания. А попробую я вот так:

— "Статус и назначение нейросети", — богатый опыт работы с институтскими системами искусственного интеллекта оказался весьма кстати. Чётко сформулированная в голове мысль немедленно вызвала развёрнутый ответ.

— "Функциональность развёрнутой нейросети — 20 %. Функциональность развёрнутых подсистем управления реальностью — 9 %. Расчётное время вывода нейросети на стопроцентную функциональность — два планетарных года по системе Спашт-Эфея. Назначение нейросети — помощь Носителю в обработке крупных массивов информации и естественной коммуникации с внешними устройствами. Также нейросеть предназначена для поддержки действий Носителя по управлению реальностью." — Всё тот же бесплотный голос сразу откликнулся на мой вопрос.

— "Нейросеть, как к тебе лучше обращаться?"

— "Вопрос некорректен. Предлагаемые ответы: Носитель может дать нейросети имя на своё усмотрение. Носитель может выбрать способ коммуникации. В настоящее время выбран смешанный способ коммуникации." — Похоже я переоценил эту штуку. Искусственным интеллектом здесь и не пахнет, наши институтские системы при правильной настройке и подключении могли сутками поддерживать непринуждённые беседы одновременно с тысячами пользователей так, что те и не подозревали, что общаются не с живым человеком. Впрочем, встроить в мозг то, что у нас занимало целые кабинеты — это просто подвиг инженерной мысли. И всё же откуда она взялась эта нейросеть?

— "Биологически наследуемая нейросеть класса А внедрена в генетический код Носителя." — в неожиданном ответе мне почудился оттенок укора. Вроде как, разве можно не знать таких прописных истин? Хорошо, идём дальше:

— "Какие функции нейросети сейчас доступны Носителю?"

— "Информация недоступна", — ладно, попробую перестроить вопрос:

— "Что я могу сейчас делать с помощью нейросети?"

— "Вопрос некорректен. Носитель является проявлением разума и самостоятельно определяет варианты использования нейросети."

Чувствуя, что начинаю внутренне закипать, я усилием воли подавил растущее раздражение и попробовал снова переформулировать вопрос:

— "Чем мне может оказаться полезной установленная нейросеть?"

— "Вопрос некорректен." — Мне на мгновение почудилось лёгкое наведённое ощущение недоверия. Хорошо, отложим на потом. Новый взгляд на часы подтвердил правильность такого решения. До официальной встречи с бароном остаётся не больше трёх минут. Я придирчиво осмотрел своё отражение в слегка мутноватом ростовом зеркале и, не найдя видимых изъянов, направился к двери. Я не знал, что меня ждёт в кабинете отца, но даже радость от неожиданного излечения единственного сына, пусть и приёмного, не смогла полностью разгладить обеспокоенность на его лице, а значит, ожидаются серьёзные неприятности. Тут мой опыт из прошлой жизни органично слился с опытом молодого баронета, знающего отца сколько себя помнит.

***

Мастер Эхтеандро пребывал в приподнятом настроении. Скоро Хрраг'Тииль сможет получить богатый урожай душ. Это деяние пока ещё Мастера, а скоро и Магистра Эхтеандро войдёт в историю Ж'а как один из самых значительных ритуалов жертвоприношения, достойный занесения в Священные Скрижали Ж'а. Тысячи лет никому не удавалось принести в жертву Хрраг'Тиилю целый город. Не деревушку или мелкий посёлок, а город, в котором живут многие десятки тысяч человек. Это станет первой весточкой приближающейся Большой Жатвы.

Впрочем, отвлекаться на пустые мысли не время. Ещё Первый Служитель Тулукк говорил, что только свершённое деяние становится истинным. Эхтеандро напряжённо претворял в жизнь план, который он готовил долгие двенадцать лет с тех пор как ему удалось возглавить Шергетский Круг Ж'а. Грядущее масштабное нападение кочевников стало той последней бусиной на Цепи Судьбы, что определит движение из прошлого в будущее. Завтра здешние напыщенные аристократы устроят представление для самих себя и чуточку для простолюдинов. Зачем? Наверное, чтобы хоть как-то унять тот животный страх, что охватил "лучших" представителей города, когда виконт Фицлор объявил новость о бессмысленности побега. Главе Круга Ж'а это только на руку. Липкий пронизывающий страх питает его истинных хозяев. Служению им Эхтеандро посвятил всю свою разумную жизнь с тех пор как его беспризорником подобрал на улице слепой старик Тинар. Обезумевший от своих личных потерь бродяга настолько убедительно рассказал мальчику Эхти о том, как люди должны праведно служить Хрраг'Тиилю, что подросток проникся и успел принять участие во многих кровавых ритуалах, прежде чем осознал из проповедей всё того же слепого старика Тинара, что добро и зло по сути есть одно и то же. Две стороны одного хлеба, что продаётся по утрам в недоступной ему булочной. Снизу почерневший, а сверху светлый. Никогда булочник не перевернёт свою выпечку, чтобы не отпугнуть покупателей. И в жизни происходит точно так же. У каждой светлой идеи есть своя подгоревшая корочка снизу. Также и у самой чёрной идеи есть своя столь же светлая сторона.

Мастер Эхтеандро снова встряхнул головой, отгоняя несвоевременные мысли. Сейчас нужно сосредоточиться на подготовке. Целый город ожидает жертвоприношения. Отряды младших послушников уже начали занимать свои места в подвалах заброшенных домов, на свалках, в разных местах сосредоточения человеческого блуда. Служители более высоких рангов будут присоединяться позже, до каждого донесено время и место. Мастер Эхтеандро с видимым удовольствием относился к порокам, поражающим человеческое общество. Всё учение Хрраг'Тииля говорит о естественности этих пороков, людей изменить невозможно. Только их души имеют значение для Хрраг'Тииля — Истинного Спасителя. Именно так это священное имя переводится с древнейшего из языков, ставшего мёртвым ещё до возникновения королевств и империй. Как ныне существующих, так и давно исчезнувших.

Вручив очередному посыльному магически запечатанный конверт, готовый сжечь своё содержимое, если его открыть неправильно, Эхтеандро небрежным жестом отправил того за дверь и осторожно откинулся на спинку своего рабочего кресла. Слишком долго сегодня пришлось работать с документами, отчего сильно затекла спина. Основные распоряжения розданы, теперь можно немного расслабиться и привести хаотичный хоровод мыслей в порядок. Ещё раз убедившись, что ни одна деталь тщательно подготовленных планов не забыта, Эхтеандро вернулся к давно беспокоящему его вопросу. Имя этого вопроса — Олли Итилиен, простоватый на вид советник главы Шергета, родом из Маашумунда. Ранние догадки Мастера о том, что советник совсем не так прост, как пытается казаться, неоднократно косвенно подтверждались. Итилиен много раз незаметно прикрывал некоторые неприглядные дела Эхтеандро, которые могли вылезти наружу. Как бы невзначай в разговорах делал предупреждения, оказавшиеся впоследствии нелишними, чтобы сохранить в тайне от городских властей истинные планы Главы Круга Ж'а. Несмотря на неоценимую помощь неожиданного "союзника", Эхтеандро не покидало грызущее изнутри ощущение, что он стал просто инструментом в чужой игре. Важным, полезным инструментом, но всё же именно инструментом. Давно вызревавшая мысль о том, что от Олли Итилиена нужно избавиться именно сегодня, полностью сформировалась. Более удачный момент может больше и не представиться. Нападение на город. Полномасштабное жертвоприношение. От чего трагически погиб рядовой агент Каменного Ордена? Да кто будет разбираться? Погиб и погиб.

Привыкший делать самые неоднозначные дела чужими руками, Мастер встал из кресла, подошёл к неприметной царапине на стене, наложил отпирающее заклинание и, дождавшись, когда целый кусок стены провернулся вокруг своей оси, вынул из открывшегося ящичка шкатулку с использованными амулетами подчинения. Эхтеандро вернулся за свой рабочий стол и задумчиво высыпал одинаковые жёлтые полупрозрачные шарики с чуть мутноватыми красными разводами внутри на столешницу, затянутую по здешней моде аккуратно выделанной кожей гешига. Шарики раскатились на поверхности стола и замерли, образовав причудливый узор. Прошло не меньше получаса с того момента как Мастер начал рассматривать их Истинным зрением, прежде чем он уверенно отделил три похожие друг на друга от остальных и отодвинул их на дальний конец стола. Исполнители выбраны, осталось в нужный момент отдать приказ. Аккуратно пересыпав остальные амулеты обратно в шкатулку, Эхтеандро устало поднялся из-за своего рабочего стола и вернул всё на место. Все приготовления сделаны, необходимые распоряжения отданы, самое время предаться приятному отдыху. Только сегодня посыльный принёс бутылку замечательного астивийского красного вина урожая 1741 года.

***

Разговор с отцом не сказать, чтобы прошёл обыденно. Были новости, тревожные, неприятные, даже по-настоящему опасные. Оказывается, тот отряд кочевников, с которым нам пришлось схлестнуться в роще жилохвосток, был лишь одним из передовых дозоров крупного самаля сеотов-кочевников. Самаль — это что-то вроде рода, только у кочевников понимается шире. Обычно это крупное собрание многих родов под командованием сильного вождя. Самаль может насчитывать до нескольких десятков и даже сотен тысяч человек. Можно даже сказать, что городу в какой-то степени повезло. В сторону Шергета движется не самый крупный самаль численностью около десятка тысяч воинов. Если бы не сеотские маги, один из которых почти прикончил Альтана, исход схватки был бы предрешён. Однако просочившиеся слухи о полном истреблении приграничного Хафиса, который был укреплён не в пример лучше Шергета, и личные впечатления от схватки с теми, кого пренебрежительно принято называть дикарями, придавали всем этим новостям тревожный окрас. Мне в какой-то момент даже стало не по себе.

— Я обсудил сложившуюся обстановку с бароном Гешером Гистратом. Его виконт Фицлор поставил во главе обороны города. Нам с тобой и нашим людям выделено патрулирование улиц города во время осады, — видимо ожидая мои возражения, отец тут же повысил голос;

— Не спеши спорить! Это не менее важный участок боя.

— Но отец! А как же честная схватка?! Мы будем сидеть в тылу пока другие будут убивать врагов? — Не уследил, да. Та моя вторая часть, что выросла баронетом, успела отреагировать раньше, чем я осознал, о чём говорит барон. Согласен, не менее важная. Да и нечего лезть на рожон раньше времени. Хотя, признаю, вышло правдоподобно для малолетнего баронета.

— Гистрат по секрету сказал мне, что ждёт неприятностей внутри Шергета. Простая лобовая атака укреплённого города даже целым самалем кочевников обречена на провал. Чуть позже я распределю людей по отрядам. Ты будешь командовать пока четвёркой воинов. Не спорь, больше тебе доверить не могу. Утром курьер принёс пакет энгирских особых амулетов связи. Этот твой, держи, — барон протянул мне невзрачную чёрную пластинку из какого-то камня, висящую на тонкой серебристой цепочке.

— Не переживай, не порвётся, — отец предвосхитил мои мысли, — цепочка из укреплённого алхимического серебра. Теперь второй важный вопрос. Ты достаточно восстановился после ранения?

— Чувствую себя так превосходно как никогда прежде, отец.

Барон ещё раз пристально осмотрел меня, словно был способен оценить моё самочувствие простым взглядом.

— В таком случае я передаю тебе официальное приглашение на бал, устроенный виконтом Фицлором для сбора средств в казну города, чтобы расплатиться за дополнительные припасы на случай долгой осады. — Закончив говорить, барон придвинул в мою сторону простоватый на вид лист бумаги с едва светящимся магическим оттиском в правом верхнем углу. Та моя часть, что до сих пор юный восторженный баронет, восхитилась качеством отменной даршельдской бумаги, другая же мысленно покривилась от вида обычной писчей, если не обёрточной.


— Бал состоится уже завтра. Надеюсь будешь достаточно благоразумным, чтобы не ввязываться во всякие авантюры вроде дуэлей.

— Да, отец, — я привычно изобразил едва заметный полупоклон, — Есть ли ещё что-то, такое, что мне нужно услышать сегодня?

— Нет. Ступай. — Барон потянул к себе одну из массивных папок, лежащих на его столе и всем своим видом показал, что аудиенция окончена.

Замечательно. У меня снова появилось время, чтобы ещё немного разобраться в себе. Когда я вернулся в свою комнату, слуги уже принялись гасить дневные коридорные магические светильники. Остались лишь те, что необходимы для охраны дома, чтобы вовремя увидеть нарушителей, если таковые объявятся. Осознав, что страшно хочется есть, я вызвал слугу и потребовал сервировать обильный ужин прямо в своей комнате. Хоть это было и против заведённых бароном правил, меня оправдывало то, что я недавно очнулся.

Съел я раза в три больше привычного, прежде чем усилием воли остановил себя. Терзающий голод вроде прошёл, появилась возможность более связно мыслить. Когда слуга унёс остатки ужина, я удобно разлёгся на обширной кровати, размером даже большей, чем была у меня в московской квартире. Эта неожиданная и забавная мысль привела меня в приподнятое расположение духа.

— "Нейросеть, а который сейчас час?" — вопрос для проверки возможностей непонятного устройства, оказавшегося в моей голове, пришёл спонтанно.

— "Носитель всегда может узнать настоящее планетарное время просто обратив вектор внимания на значок часов в поле зрения Носителя", — и почему я сразу не обратил внимание на неприметный символ бесконечности, а именно лежащую на боку "восьмёрку"? Она всё время с момента моего пробуждения после Чукотки маячила где-то на границе моего восприятия. Пристально вгляделся в этот символ. Тут же ко мне пришло знание-понимание, что сейчас двадцать три часа четыре минуты по местному планетарному времени системы Спашт-Эфея. Забавно, не более. Нужно ложиться спать, завтра меня ждёт бал. Подобное мероприятие я посещал два года назад. Тогда пришлось провести несколько неприятных часов в окружении малолетних отпрысков остальных приглашённых гостей. Пусть угощения были ничуть не хуже, чем на столах взрослых, но смертельная скука от попыток общения с младшими баронетами и баронами запомнилась слишком хорошо. Я соскочил с кровати и привычно переоделся в ночную пижаму. Обилие новостей и неожиданностей, затопившее меня сегодня с головой, сделало своё дело. Я даже не успел заметить, как проснулся от слепящего света Спашта, затопившего комнату свозь высокое стрельчатое окно родового особняка.

***

Как ни старалась Рисса, сборы пролетели в сумасшедшем темпе. Порой казалось, что она просто ничего не успеет сделать. Теряя ощущение времени, она настолько сосредоточенно накладывала макияж или подбирала украшения из запасов своей сестры, что тревожные мысли сами собой рассеивались из её головы. И всё же час отправления настал. Запыхавшийся слуга сообщил девушке, что экипаж прибыл и ожидает у входа. Последний взмах припудренной кисточкой — и всё готово. Рисса в глубине души возблагодарила мастера Дунгера, специалиста по тренировке предельной концентрации. Если бы не его изнурительные уроки на грани издевательства, сейчас она наверняка ничего бы не успела.

Экипаж неожиданно быстро донёс двух молодых и блистающих своей врождённой и, наверное, какой-то первобытной красотой, сестёр до парадного входа здания Городского Совета. Многочисленные зеваки и простые горожане заполонили площадь перед величественным зданием, в стенах которого решаются судьбы горожан на десятилетия вперёд. Выручили специально выстроенные в две шеренги городские стражники в необычно опрятных кирасах. Только их присутствие сделало возможным проезд самых важных гостей прямо к парадным ступеням. Впрочем, сейчас эти мелочи совершенно не интересовали двух молодых особ, прильнувших к чуть мутноватым окошкам, закрытым дорогим астивийским стеклом. Впечатлённые основательностью подготовки к торжествам, они не сразу сообразили, что уже пора выходить. Пышные декорации, расписанные лучшими городскими художниками, снующие тут и там элегантно одетые лакеи. Разместившийся у входа личный оркестр виконта Фицлора играл что-то залихватски бравурное. Не особо разбирающаяся в военных маршах Рисса даже почувствовала некую одухотворённость, заслушавшись и словно растворившись в суровой торжественности происходящего.

— Рисса, ты чего встала, пойдём! — Камая чуть подтолкнула под локоток замершую с выражением восхищения на лице сестру.

— Я… что?.. — девушка встрепенулась, возвращаясь к реальности и ошарашенно смотря по сторонам, — Я ещё никогда не была на таких крупных приёмах.

— Пойдём быстрее внутрь, на нас уже другие гости косятся, — чуть понизив голос, старшая сестра увлекла Риссу за собой в проём широко распахнутых парадных дверей Городского Совета.

Очутившись в небольшом богато отделанном зале, в обычное время выполняющем роль приёмного зала ожидания для благородных посетителей Совета, девушки увидели церемониального лакея с массивной книгой на стоящей перед ним стойке. Книга оказалась списком приглашённых гостей, в котором лакей делал пометки пером сслассы, аккуратно обмакивая его в золотую чернильницу. Подняв взгляд на подошедших девушек, седовласый гладковыбритый слуга тут же натянул маску приветливого подобострастия на изборождённое глубокими морщинами лицо.

— Позвольте узнать ваши имена, благородные леди, — интонации в голосе опытного лакея словно сочатся мёдом и патокой.

— Камая и Рисса Такмаль, — холодно процедила Камая.

— Мы получили именные приглашения от виконта Цихана Фицлора, — зачем-то торопливо добавила Рисса и, поймав недовольный взгляд сестры, тут же осторожно примолкла. Лакей же, неторопливо перелистнув несколько страниц, сделал какие-то записи напротив их имён и вынул из стоящего рядом сундучка два одинаковых тонких золотых браслета. Вручив украшения каждой из девушек, он принялся объяснять:

— Возьмите эти браслеты, леди Камая и леди Рисса. По решению устроителя бала, виконта Фицлора, каждая благородная леди во время торжества будет носить на левой руке такой магически снаряжённый браслет. Это по сути простые амулеты, слушающие тонкое тело. Каждый раз, когда носительница такого браслета испытывает радость или счастье, амулет это запоминает. В конце бала личный советник Главы города по вопросам магии Олли Итилиен выберет самую счастливую гостью.

— А для чего это всё? — снова не удержалась Рисса.

— Личное распоряжение виконта Цихана Фицлора, — неопределённо ответил слуга, — у вас ещё остались вопросы ко мне?

— Я же тебя учила никогда не разговаривать со слугами как с равными, — недобро прошипела старшая сестра, склонившись к уху Риссы, когда они уже миновали проход в следующий зал, — не хватало ещё если кто-то из благородных услышит. Поднимут на смех и опозорят.

— Но ты же сама была… — Рисса, не успев договорить, охнула, ощутив резкую боль в запястье от стиснувшей его ладони сестры.

— Никогда, дура! Запомни, НИ-КО-ГДА не говори вслух о моём далёком прошлом! Это же наша РЕ-ПУ-ТА-ЦИ-Я! — лицо Камаи исказилось от нахлынувшей злости, наверное, даже ярости, — Я с тобой уже говорила об этом. Никто и ни при каких обстоятельствах не должен об этом знать. Ты ещё толком не выходила в свет и не представляешь, какой здесь клубок лезитийских змей. Когда вернёмся домой, мы ещё поговорим об этом.

Проходящий мимо лакей, разносящий хрустальные бокалы, наполненные вином, несомненно отличным, протянул поднос с напитками девушкам, предлагая сделать выбор. Всё ещё раскрасневшаяся от злости Камая не задумываясь взяла первый попавшийся бокал и тут же отвернулась. Рисса неторопливо сняла с подноса, мастерски удерживаемого слугой на одной руке, фужер с напитком для себя, и задумчиво посмотрела, как играют причудливые блики от многочисленных магических светильников и настоящих свечей, переливаясь в пузырьках на тонких стеклянных стенках. От восторженного настроения не осталось и следа, накатывающее уныние начало затапливать душу девушки словно море, жадно пожирающее корабль, получивший пробоину. Конечно, в море Рисса никогда в жизни не бывала, да и про корабли слышала только от подруг из Школы, но сейчас ей показалось, что она тонет, захлёбываясь солёными волнами, толчками прибывающими в трюм. Такие же солёные слёзы в этот момент затапливали её глаза.

Не осознавая, она так и брела, глядя вперёд и не видя ничего, погрузившись в свои вязкие мысли, одновременно жалея и злясь на себя. Рисса вернулась в реальность только когда неожиданно уткнулась в спину какому-то молодому дворянчику невысокого полёта. Китель, на котором уже расплывалось мокрое пятно от плеснувшего из бокала вина в момент столкновения, выглядит хотя и богато, но как-то по-военному скучно.

— Ты смотри, только очнулся мальчонка, а на него уже красивые барышни кидаются! — пожилой эл в строгом пиджачном костюме, стоящий рядом, не упустил случая прокомментировать произошедший конфуз своему собеседнику, который и пострадал от невнимательности Риссы. От девушки не укрылась лёгкая беззлобная усмешка и смешинки в глазах бывалого аристократа.

— Я приношу вам свои извинения, эл, простите, мне неизвестно ваше имя, — Рисса лихорадочно искала выход из сложившегося положения, — совсем замечталась о своём и не видела, куда иду.

Незнакомый юноша обернулся и пристально посмотрел Риссе в глаза. В его взгляде мелькнуло раздражение бесцеремонностью поведения гостьи приёма, злость, вероятно от того, что он был оторван от интересной ему беседы, но всё это быстро растворилось в сияющей улыбке, озарившей его лицо.

— Прекрасная эла, я был бы счастлив, если такие блистательные юные особы почаще вот так сами наталкивались на меня, — на мгновение показалось, что неприятное происшествие совершенно не обеспокоило юношу. Вынув из внутреннего кармана какой-то амулет, он активировал его, отчего пятно на одежде просто взметнулось в воздух белёсым облачком и рассеялось, не оставив после себя ни малейшего следа на белой ткани, — Позвольте представиться, баронет Тим Гернар, а это мой отец, барон Тессем Гернар, известнейший во всём Шергете мм… коллекционер наследия Древних.

Новый знакомый картинно раскланялся перед замершей в прострации Риссой и, подхватив её под локоток, увлёк за собой в сторону.

— Я так и не узнал твоего прекрасного имени, — Тим, остановившись возле мраморной колонны, чуть наклонился вперёд, навстречу девушке и прошептал, — на самом деле ты так неожиданно вторглась в мой китель, что я даже на мгновение растерялся, ощущая, как твоя грусть течёт по моей спине.

— Я Рисса… Рисса Такмаль, — девушка засмущалась от неожиданного перехода на "ты", — ученица второго курса Начальной Школы Магии в Фархуде.

— Надо же, а я тоже маг, только ещё не учусь, — юноша почему-то ухмыльнулся своей фразе, будто нашёл в ней что-то смешное, — Слушай, Рисса, а позволь пригласить тебя на танец.

В этот момент оркестр заиграл что-то волнительно медленное, предполагая, что высокие гости будут предаваться напиткам и возвышенным размышлениям.

— Правила простые. Сейчас покажу, — Тим аккуратно вынул полупустой бокал из руки Риссы и поставил на пол, после чего ловко подхватил её своей левой рукой за спину, а правой за левую руку, — Самое главное в этом танце считать до трёх. Считай. Раз-два-три. Раз-два-три. Легко?

— Легко! — Рисса ощутила, как начала таять от непривычного букета ощущений, когда её обнимает почти незнакомый мужчина и уверенно ведёт в столь же незнакомом танце.

Уверенность, с которой юный мальчик, ненамного старше её самой, показывает Риссе приёмы нового танца, вызвали у неё удивление. Только массивная колонна, прикрывающая их от взоров прочих гостей, спасла Риссу от сильнейшего смущения. И всё же ритм музыки, плавные, но в тоже время быстрые движения, завораживающее вращение танцевальных движений и очаровательный партнёр полностью поглотили внимание девушки. Безумная, безотчётная радость захлестнула её изнутри, готовая выплеснуться наружу весёлым смехом или какой-нибудь дурашливой выходкой. Когда танец внезапно прервался, Рисса с изумлением отметила, что музыка смолкла. Отовсюду слышался гомон разноголосицы, а гости стягивались в противоположную сторону главного бального зала.

— Внимание всем! — голос виконта Цихана Фицлора, усиленный амулетом, заполнил необъятное пространство зала и, оттолкнувшись от стен, донёсся до каждого.

— Я, виконт Цихан Фицлор, полноправный владелец и глава этого славного города по праву рождения и наследования, объявляю торжества открытыми! — притихшие гости приёма замерли в ожидании продолжения, — Вы все знаете, что над Шергетом нависла серьёзная угроза, — виконт некоторое время помолчал, — в наших силах сделать всё, чтобы сохранить город под властью Энгира и не допустить захватчиков на нашу землю. Во славу Энгира!

Зал потонул в криках: "Во славу!" Когда возбуждение в зале стихло, виконт продолжил:

— Сегодняшний бал — особенный! Сегодня мы собираем все доступные силы в кулак. Кулак, который не просто пригрозит наглым захватчикам из-за неприступных стен, но ударит по наглой степняцкой морде тех, кого сюда не звали! Каждый должен понимать, если он не отдаст сегодня для общего блага столько, сколько может, завтра немытый кочевник заберёт у него всё!

Владелец города говорил ещё долго и сказал много ярких и правильных слов, но суть сказанного можно было свести к простому требованию раскошелиться во благо выживания всех присутствующих. Разгорячившись от собственных словесных оборотов, градоначальник аж раскраснелся и под конец своего выступления распахнул ворот, чтобы обрести вновь способность дышать полной грудью.

Когда Цихан Фицлор уже развернулся, чтобы покинуть центральный подиум, грянул оркестр. Музыканты едва успели опередить грянувшие овации зала, отчего те вышли несколько смазанными. Зазвучала торжественная музыка, отчасти напоминающая гимн Хорезли, и в то же время близкая душе каждого, кто прожил достаточно продолжительное время рядом с Дикими Пустошами. Гимн Свободных Искателей. Шансов остаться безучастным не осталось ни у кого. Не теряя времени, по залу побежали работники Городского совета со стопками специальных бланков векселей Банка Маашумунда для сбора денежных пожертвований на войну. Если кто-то и осмеливался проигнорировать такого чиновника, неизбежно наталкивался на стену осуждающего отчуждения от окружающих. Нависшая над городом угроза, как со стороны кочевников, так и со стороны столицы, заставляла собравшихся благородных гостей по-иному посмотреть на свои решения и действия.

— Пойдём, эла Рисса, проверим, чем здесь кормят, — новый кавалер в это время уверенно увлёк Риссу за собой, словно и не думая о возражениях с её стороны. Девушка, сама не понимая почему, покорно пошла за ним в сторону столов, роскошно сервированных редчайшими деликатесами. Она не ощущала чувства голода, захваченная новыми впечатлениями от знакомства с таким интересным человеком. Впрочем, любопытство пересилило все сомнения и Рисса уже целенаправленно устремилась за баронетом Тимом Гернаром в ожидании — чем ещё он её удивит.

— Эл Тим, а что это? — изумлённая девушка показала на чуть светящиеся фиолетовым полупрозрачные шарики размером чуть меньше куриного яйца. Эти шарики были уложены в специальные углубления в пластинах из кашиирского фарфора по девять штук в ряд. Каждый равномерно, в своём ритме, пульсирует приятным фиолетовым светом. Неярко, но завораживающе. Вместе они создают волшебное впечатление, переливаясь мягкими тонами неестественного свечения.

— Это Ка'Хар. Или Пища Богов, в переводе с сулукского. Их привозят из далёкого Каццоль-Су, что за Последним Океаном. Очень мало кто отваживается направить свой корабль к тем опасным берегам. Поэтому такое угощение стоит невероятно дорого. Даже в Каццоль-Су за него просят безумную цену в золоте. Каждый такой шар магически освящается одним из служителей их веры Каццоль-Каццоль. Только после наложения нужных плетений в необходимом порядке, который держится в строжайшем секрете, получаются настоящие Ка'Хар, — юный баронет, как показалось Риссе, настолько увлёкся описанием, что потерял счёт времени. В конце концов её любопытство пересилило, и она осторожно взяла мягкий на ощупь, чуть тёплый и в то же время увесистый шарик в руку.

Рассмотрев необычное лакомство со всех сторон, Рисса решилась попробовать его на вкус. Осторожно попыталась надкусить. К её удивлению ничего не вышло.

— Его нужно проглатывать целиком. Только попав внутрь, Ка'Хар раскрывается, даря незабываемый букет ощущений. Так написано в одной книге в отцовской библиотеке, — смущённо добавил Тим.

Рисса с сомнением ещё раз осмотрела чуть пульсирующий неземным светом шарик в своей руке и всё же решилась. Стеснительно отвернувшись от юноши, она аккуратно положила деликатес в рот и, приложив усилие, ощутила, как шарик скользнул вглубь.

— В той же книге было описано, что маг, попробовавший Ка'Хар, может получить небывалый прилив маны. Это смогло бы заменить магические накопители, если бы не дороговизна и непредсказуемость. Далеко не каждый маг получает в довесок к приятным ощущениям ману. Пока никому не удалось определить, поможет ли тот или иной Ка'Хар напитаться магической энергией. Мне кажется, только поэтому эти шарики оказались сегодня на праздничном столе, а не в оружейном арсенале города. Кстати, тот Ка'Хар, который ты только что съела, стоит не меньше двух десятков золотых.

От такого известия Рисса непроизвольно закашлялась. Два десятка золотых! Столько она потратила за прошедший год. Впрочем, и в салоне леди Наваи она оставила немногим меньше, но оно того стоило. От размышлений о деньгах Риссу отвлекло растущее изнутри чувство, будто её тонкое тело распирает от накопившейся маны. В какой-то момент ощущение переполненности энергией стало настолько невыносимо, что захотелось сотворить какое-нибудь манозатратное плетение только чтобы выплеснуть лишнее. К окончанию первого года обучения в Школе Рисса успела изучить всего три плетения и ни одно из них здесь применять нельзя. Пока она размышляла, чувство переполненности сменилось разлившимся по всему телу блаженством. Каждая частичка её тела словно кричала о том, как ей хорошо. Будущая магесса, сама того не ожидая, с восторгом погрузилась в водоворот новых нахлынувших ощущений и не сразу расслышала голос своего спутника.

— Ну как оно? Я ведь ещё не пробовал, только читал об этом, — голос донёсся словно сквозь пелену, — Расскажи, что ты чувствуешь.

— Кажется, я сейчас упаду, — девушка и в самом деле стояла, пошатываясь и неуверенно глядя по сторонам, — этот прилив маны оказался настолько необычным! В какой-то момент я чувствовала, что на меня обрушился водопад и в то же время меня распирало от нахлынувшей маны. Это волшебно и пугающе одновременно.

— Давай тогда где-нибудь присядем и побеседуем, пока ты придёшь в себя, — баронет Тим, учтиво придерживая Риссу под руку, повёл её в направлении дальней стены зала, где слуги разместили удобные бархатные кресла, расставленные вокруг приземистых столиков, накрытых богатыми угощениями.

***

Олли Итилиен с непривычным беспокойством ожидал вызова в Городской Совет. Вся эта ситуация с кочевниками с одной стороны наполняла его сердце радостью, а с другой стороны, нарастающее тревожное чувство в груди не давало нормально спать. Даже обретённый недавно прорыв в освоении магии уже не вызывал тех радостных чувств, что в первый день будоражили разум маашумундского дворянина. За долгие годы привыкший служить короне Маашумунда на далёких дикарских землях, Олли Итилиен отнёс неприятные ощущения к последствиям недавно перенесённой простудной болезни, от которой не помогали никакие заклинания из достаточно обширного списка известных агенту Каменного Ордена. Самое время вернуться к чистоте и ясности мыслей. В последнее время пристальное внимание шергетских служб начало раздражать советника. Приходится тщательнее продумывать, как проворачивать те или иные дела, чтобы на доверенного советника Главы города не пала липкая тень подозрений. Решение покинуть Шергет в самом начале осады пришло в голову Олли сразу после того, как он услышал доклад об истинном положении дел с кочевниками. Итилиен — подданный короля Маашумунда и приказ энгира о бессрочной казни за трусость на него не распространяется. Да и не трусость это, если подумать, а разумная предосторожность потомственного маашумундского аристократа. Олли никогда не боялся взглянуть смерти в лицо, но зачем умирать за этих недолюдей?

Хотя Империя Акалькат уже давно распалась, Итилиен до сих пор в глубине души воспринимал жителей этого жалкого осколка некогда устрашающего Колосса как ужасных, недостойных настоящей цивилизации, неполноценных дикарей. План побега уже был продуман. Очень удачно открытая недавно причальная башня приняла уже пятый транспорт с гвардейцами энгира, и сейчас массивная туша воздушного корабля зависла над обречённым городом, прикованная надёжными цепями к месту стоянки. Советник осторожно через своих людей выяснил, что команда постоянно находится на борту и имеет приказ ни в коем случае не покидать корабль в ожидании загрузки ящиков с засекреченными документами. Всё говорит о том, что в столице Хорезли не питают особых надежд на удачный исход предстоящей осады.

Олли выглянул в широкое окно, затянутое еле заметной плёнкой магической защиты. Словно марево покрыло поверхность стекла, отчего казалось, будто на улице летняя изнуряющая жара. Итилиен вдруг подумал, что не узнаёт привычный вид из окна. Ухоженные раньше улочки богатого квартала Старого Города были теперь перегорожены спешно возведёнными баррикадами на случай прорыва врагов внутрь охраняемых границ Шергета. Небольшая группа солдат у нагромождения обломков, призванного сдержать натиск противника хоть ещё ненамного, стояла расслабленно, наслаждаясь возможностью просто ничего не делать вместо ежедневных изнурительных учений, которыми глава обороны города Гешер Гистрат уже вконец загонял их товарищей по несчастью, постоянно выстраивая их то в ряды, то в колонны и заставляя делать бессмысленные на первый взгляд манёвры.

Итилиен, наслаждаясь редким моментом тишины и покоя, задумался, о чём он ещё не успел позаботиться. Точно! Недавно обретённый личный секретарь показал себя с самой лучшей стороны. Исполнительный и сообразительный, опять же преданность гарантирована амулетом. Жалко бросать такое приобретение на растерзание кочевникам. Пожалуй, стоило забрать его с собой. Олли прошёл к своему рабочему столу и быстро размашисто черкнул новую запись в раскрытом дневнике. Главные ценности уже переправлены через клерков Банка Маашумунда в отделение в столице Хорезли, а больше и беспокоиться не о чём. И не о ком. Все что от него зависело, Итилиен уже сделал или запланировал, лучше и не придумать. Это вызвало в душе Советника какое-то тянущее ощущение неприятной пустоты и тревожного ожидания. Чтобы хоть как-то отвлечься от недобрых предчувствий, Олли Итилиен, как всегда в подобных ситуациях, принялся за выполнение малого комплекса упражнений на предельную концентрацию. Очистить разум от тревожащих мыслей, когда всё уже решено, не менее важно. Порой излишние тревоги и опасения способны сделать невыполнимым даже самый продуманный план.

После окончания ментальной тренировки Советник неожиданно для себя вспомнил нечто важное. Он резко вскочил на ноги, быстрым шагом прошёл в дальний конец кабинета и осторожно взял в руки статуэтку, стоявшую на отдельном постаменте. Невзрачная серебристая фигурка из неизвестного металла безусловно относилась к творениям древних мастеров. Несмотря на довольно простые формы, чувствовалось, что повторить такое в нынешнее время вряд ли кто-либо способен. Гротескная фигурка девушки в странном обтягивающем костюме выглядит как живая. Мастеру удалось даже невообразимым способом передать образ её лица, прикрытого прозрачной пластиной. И всё это в металле. Когда Итилиен в первый раз увидел это невероятное произведение искусства в простой лавке, торгующей дешёвыми находками не самых удачливых искателей, он просто не поверил своим глазам. Несмотря на врождённую скупость, Олли даже не стал торговаться. Скупой уроженец Маашумунда сразу заплатил запрошенные торговцем десять серебрушек, только бы не спугнуть удачу.

Долгие вечера он посвятил изучению статуэтки, но никаких, даже слабых следов магии не обнаружил. Просто металл, хоть и неизвестный самым искусным алхимикам. Отбросив лишние сейчас мысли, Олли аккуратно обернул статуэтку вынутым из нагрудного кармана шёлковым платком и бережно уложил её в свою дорожную сумку, уже наполненную разными необходимыми для побега вещами. За окном громыхнул залп фейерверка. Городской праздник, возможно последний в истории Шергета, начинался. Фигуры расставлены, пешки обречены, самое время делать первый ход.

***

Привычный вид города перепахали неуклюжие нагромождения баррикад, перечеркнувшие основные тракты. Тут и там на крышах мелькают пёстрые фигурки арбалетчиков, пока ещё заметные в предзакатном небе. Тягостное предчувствие неминуемой беды ощутимо давит на эти видавшие всякое улицы, заставляя неуютно ёжиться, несмотря на приятное осеннее тепло, привычное для юга бывшей империи. Предстоящий бал несёт любопытное ожидание для одной части меня и предчувствие смертельной скуки для другой.

Лёгкая качка кареты с гербами рода Гернар на бортах скрадывается дорогими магическими упорами, превращая привычную тряску на городской брусчатке в плавное покачивание. Того и гляди заснёшь. Несмотря на девятый вал информации, которую нужно срочно осмыслить, ничего с собой поделать не могу. Неумолимо тянет в сон. Возможно это какой-то защитный механизм мозга от перегрузки. Внезапная остановка вырвала меня из приятной полудрёмы. Уличный патруль, остановивший нашу карету, споро проверив у кучера лежащие в специальном ящичке дорожные документы, поспешил раствориться в тенях вечерней улицы. В следующий раз, когда я проснулся, мы подъехали к центральному входу здания Городского Совета. Нельзя сказать, что я никогда не видел это исполинское сооружение из дикого камня. И всё же его вид внушает какое-то особое восхищение.

Проход от кареты в сторону главного входа любезно расчищен от любопытных горожан, толпящихся тысячами за широкими спинами городской стражи. Сам я, судя по родословной из прошлой жизни, произошёл из такой же рабоче-крестьянской семьи, однако возможность свободно пройти по живому коридору из энгирской охраны к месту торжеств сейчас меня только успокоила. Вот интересно, а что осталось там, на Земле? Моё хладное тело? Как я сюда перенёсся? В виде бесплотного духа или целиком? Почему тогда я стал ребёнком и на время потерял не то что память, а саму личность? Столько вопросов, на которые у меня нет ответов. Хотя… Нейросеть что-то упоминала о постэвакуации. Эвакуация… Всё равно слишком мало информации, чтобы предположить что-то дельное. Из размышлений меня бесцеремонно вырвал подобострастный голос:

— …Баронет Гернар, позвольте принять вашу ношу, — услужливый лакей, кажется, сейчас размажется тонким слоем по брусчатке, лишь бы угодить. Всё, что я держу сейчас в руках — это ножны с моим личным оружием. Прежде чем успел среагировать, моё второе я выдаёт:

— Воин никогда не передаст своё оружие в руки недостойного! — Так! Надо что-то с этим делать. Молодой баронет, то есть я, успел выдать моим голосом свои мысли ещё до того, как я решу, как поступить правильно. Наверное, я сам в том возрасте был таким же идиотом, но от этого не легче. Мы с отцом прибыли на бал с опозданием. Для кого это мероприятие — развлечение, для нас же возможность сверить ориентиры и наладить взаимодействие с теми, кому город ещё дорог. С теми, кто тоже хочет пережить предстоящую заварушку. Зачем это мне? Сложно сказать. Наверное, что-то глубинное. Что-то, что заставляет мужчину стоять на своей земле и не уступить её чужакам. Умереть, но не отдать. Видимо за те двенадцать лет, что в Шергете рос и мужал баронет Тим Гернар, в моей и его голове успело сформироваться это чувство своего родного места. Понятно, что битый и учёный жизнью, первый я, умирать за что-то чужое не согласен и возможны варианты, но сильное чувство, порождаемое вторым моим я, отбросить невозможно, и оно тоже влияет на мои решения.

В бальном зале мы с отцом разошлись в разные стороны, уговорившись встретиться через десяток минут у правой центральной колонны. Бесцельно побродив по залу и не встретив никого из знакомых мне дворян, я отправился в сторону той самой колонны и дождался появления барона, безразлично разглядывая веселящихся аристократов. Что-то неправильное чувствуется в этом празднике накануне войны. Лучшие представители города словно пытаются поплотнее утрамбовать свои головы в песок, подобно земным страусам, вместо того, чтобы подобраться, вспомнить, что их далёкие предки когда-то смогли делом доказать своё право направлять остальных. Право защищать и собирать за это дань. Впрочем, дань собирать они не забывают. Глядя на располневших от бесцельной праздности, довольно жалких людей, считающих, что они лучше по праву рождения, стало как-то гадливо. Конечно, не все присутствующие такие. Тут и там взгляд натыкается то на подтянутого бравого старшего офицера энгирской гвардии, непременно аристократа, или на кого-нибудь из армейских магов, правое ухо которого просто усыпано наградными амулетными кристаллами-серьгами. Такие украшения за выслугу просто так не раздают. Предаваясь этим грустным размышлениям, я не сразу заметил возвращение отца. Мы отошли в сторону, чтобы не прерывать разговор слишком часто при виде очередного приближающегося нетвёрдой походкой пухлого дворянина или услужливого лакея, разносящего подогревающие настроение напитки или лёгкие закуски.

— Я перекинулся парой слов с Астаром Виланом, заместителем Гистрата. Нашей дружине в помощь решено выделить армейского мага из числа прибывших сегодня гвардейцев энгира. Очень непростого. Астар уверил меня, что магистр Тзон Ксафар хорош. Этот маг, принял участие в разработке новейших боевых плетений в Катской Академии Магии ещё до распада Акалькаты. Уже интересно, чего же они такого ждут в своём штабе, что выделили на внутреннее патрулирование города столь могущественного мага? — отец задумчиво почесал затылок. Обычно скупой на внешние проявления, битый жизнью, временами чёрствый как сухарь, он редко выдавал свою озадаченность подобными незамысловатыми жестами.

— Может они ожидают Прорыв? Как в Шергете обстоит с жанаитами? — я неосторожно высказал первое пришедшее в голову объяснение, опираясь на память баронета и отточенную годами научной работы логику Тимофея Филиппова. И тут же прикусил язык. Не хватало ещё накликать беду.

— Какой ещё Прорыв?! Их не было больше тысячи лет, да и то, что рассказывается о Прорывах в летописях, больше похоже на сказки. — Видимо, отец тоже допускает такой вариант, но опасливо старается о нём не думать.

— Я давно хотел спросить… — договорить не успел, ощутив чувствительный толчок в спину. Холод разлился по спине. Первая мысль — покушение! На балу в самом центре Шергета обычно не ждёшь ничего опасного, поэтому столь резкое вторжение всколыхнуло мысли о наёмных убийцах, изощрённых ядах и подковёрных интригах. Эти невесёлые мысли успели промелькнуть прежде, чем я развернулся и уткнулся взглядом в лицо весьма миловидной девушки. Молодую, едва оформившуюся грудь нежно облегает нарядное бальное платье. Гладкая без изъянов шея, чуть загорелая бархатистая кожа лица, правильные очертания которого притягивают взгляд, и глаза… В эти глаза я неожиданно для себя провалился, словно в бездонный омут, не в силах вдохнуть. Пронзительный взгляд напрочь вытеснил все глупости о покушении из головы. Не узнаю себя. Уже давно поставив на себе клеймо холостяка, битый жизнью сорокапятилетний мужик, пусть и в прошлой жизни, я вдруг понял, что не в силах отвести взор. Наверное, это на меня повлияли юношеские гормоны молодого тела баронета. Очнувшись от секундного замешательства, сразу же принял прекрасное создание в оборот. За спиной что-то по-доброму насмешливо хмыкнул отец, но я не разобрал что именно — всё моё внимание поглощено новой собеседницей, застенчиво пытающейся извиняться.

Завязав непринуждённый разговор, я увлёк девушку за собой. Внезапно мне в голову пришла безумная идея научить её вальсу. Музыка в зале звучит вполне подходящая, только из воспоминаний баронета ничего подобного этому красивому танцу выудить не удалось. Плохо, что сам я вальс танцевал ещё в юности и с трудом на ходу пытался вспомнить, как же там нужно двигаться.

— "Носителю предоставлен избирательный доступ к мышечной памяти." — прошелестел в голове голос нейросети и тут же я ощутил точное знание что и как нужно делать, словно ещё вчера отрабатывал движения. Ух ты! Здорово! А что ещё я могу вспомнить такого из своего прошлого с помощью засевшего в голове устройства? Наспех прикинув, понял, что в общем-то ничего особо полезного на данный момент.

— "Да и не время сейчас", — ещё успел подумать, уводя за собой Риссу, именно так представилась девушка, и всё больше погружаясь в волнующий водоворот танца, раскрываясь сам и раскрывая свою спутницу всё сильнее и сильнее. Когда музыка стихла, наступила неловкая пауза. Рисса всё ещё прижималась ко мне, смотрела снизу-вверх прямо в глаза, собираясь что-то сказать, но не успела. Мощный голос, усиленный амулетом, принадлежал виконту Фицлору, устроителю бала. Он что-то рассказывал, временами прерываемый бурным одобрением слушателей. Я его слушаю и не слышу, продолжая неотрывно смотреть в водоворот прекрасных глаз моей спутницы. Наконец, назойливый оратор ушел, и я веду девушку в сторону столов с угощениями для гостей. Мой выбор пал на столы с магически изменёнными деликатесами, выдающие себя разноцветьем манового света, лучащегося как от новогодней ёлки. Мы что-то пробуем, оживлённо обсуждаем, а я, как в тумане, поглощён обаянием неожиданной новой знакомой, и просто плыву по течению. Не припомню, чтобы в прошлой моей жизни случалось подобное помутнение сознания. Настал момент расставаться, мне не хочется отпускать девушку, но я понимаю, что надо. Осознаю, что это неправильно и нужно везти её в нашу усадьбу, но ничего с собой поделать не могу. Позже, разбирая эту ситуацию, я буду постоянно корить себя за ту минутную нерешительность. Не так должен был поступить баронет, встретивший очаровательную красавицу, вскружив ей голову и потеряв в тот же момент свою.

Глава 5

Рисса по дороге домой настолько погрузилась в яркие воспоминания о прекрасно проведённом вечере, что совершенно не смотрела по сторонам. Этот галантный, немного простоватый баронет неожиданно оказался интересным собеседником, приятным в общении, весёлым и жизнерадостным. Время летело незаметно, от былого уныния не осталось и следа, Рисса просто доверилась своему спутнику и не думала ни о чём, ведь ей было хорошо. Девушка постаралась восстановить перед внутренним взглядом облик Тима. Занятия по абстрактному плетению заклинаний оказались неожиданно к месту. Правильные черты лица, гладкая кожа, чуть пробивающийся на верхней губе пушок, который Тим видимо даже ещё не пробовал сбривать. Нос, глаза, губы — всё в общем обычное, но в своей обычности настолько идеально сочетается! И глаза, конечно же, голубые глаза, в которых она утонула в первые секунды неожиданного знакомства. Маленькая точка родинки на правой скуле придавала образу какую-то особенную волнующую законченность. Сухой щелчок отпирающего механизма дверцы кареты вырвал девушку из волнительного оцепенения и вернул к настоящему.

— Госпожа, мы прибыли, — нанятый баронетом Тимом Гернаром кучер замер в полупоклоне, направив отставленную в сторону левую руку по направлению к входной двери, правую же он прижал к груди. Этот простолюдин оказался на удивление воспитан. Мысль о том, что ей самой была уготована судьба служанки, если бы не невероятное везение её старшей сестры, почему-то так и не посетила её возбуждённый отлично прошедшим балом разум. Уверенно шагая в сторону входа в дом, Рисса не прекращала думать о Тиме. Этот загадочный юноша настолько поразил её своей необычностью, что теперь она просто не могла выкинуть его из головы. Среди учащихся с ней в Школе юношей хватает смазливых, деятельных и, что самое главное, родовитых. И всё же до сегодняшнего вечера Рисса ни разу не испытывала такой простой, чистой, всепоглощающей радости от общения. А этот волшебный танец!.. Рисса никогда не слышала ни о чём подобном. Нужно завтра обязательно разыскать этого баронета и напроситься на обучение этой манере танцевать. Девушка, конечно, запомнила основные движения, но сама мысль о том, как она отрабатывает их вместе с Тимом, так кружит голову! Уткнувшись в дверь, Рисса с трудом вспомнила за своими размышлениями, что она приехала домой и нужно дать о себе знать. Обеспокоенно подумалось: "А не влюбилась ли я?", — девушка тревожно наморщила лобик и всё же коснулась бронзового кольца для вызова слуги.

Переодеваясь в домашнюю пижаму, Рисса вновь вспомнила о том колье работы древних мастеров, что она припрятала в личном тайнике в подвале огромного дома ещё будучи ребёнком. Навязчивая мысль о том, как было бы здорово покрасоваться перед новым знакомым этим причудливом украшением на шее, вытеснила из её сознания все прочие. Рисса накинула на плечи широкополый плащ — в коридорах дома ощутимо прохладно. С мечтательным выражением на лице она направилась в сторону лестницы в подвал. Кажется, даже не притворила за собой дверь в комнату, но сейчас это её совершенно не заботит. Вот и заветные ступеньки. Аккуратно, стараясь не шуметь, девушка спустилась по лестнице и упёрлась в дверь, которой здесь раньше не было. С ужасом представляя, что придется вскрывать запертую дверь, она осторожно толкнула вперёд неожиданное препятствие. Невзрачная деревянная дверь, тихонько скрипнув, отворилась наружу, открывая проход дальше. Пройти пару десятков шагов прямо, потом свернуть направо, ещё пара шагов. Рисса в детстве ходила здесь в кромешной темноте и помнила весь путь, разве что шаги у неё стали шире. Оказавшись на месте, в маленькой заброшенной и безнадёжно запылённой комнатке, она увлечённо принялась вынимать из древней кладки памятный кирпич, чтобы добраться до своего тайника. Провозилась Рисса достаточно долго, постоянно ругая себя за неуклюжесть. Заветный кирпич, наконец извлечённый из стены, отложен в сторону. Можно достать украшение, о котором долгими вечерами Рисса вспоминала, когда размышляла, что надеть на очередной праздник, устраиваемый в Школе для учащихся. Девушка протянула руку вглубь тайника и с облегчением нащупала заветную драгоценность. Одно неосторожное движение — и дальний кирпич сдвинулся. Невообразимым образом он провалился вперёд и не выпал только потому, что застрял своей более широкой частью в неровностях кладки. В открывшейся щели Рисса увидела обширный зал, освещённый многочисленными факелами и магическими светильниками. Множество людей в одинаковых чёрных масках заполонило почти всё пространство этого зала.

Девушка ещё толком не поняла, что же ей довелось увидеть, когда в дальнем конце зала один из одетых в маску, бормоча что-то неслышное отсюда, медленно вонзил что-то вроде шила в спину другому, обнажённому, неподвижно лежащему на широкой скамье человеку. Понимая, что увидела нечто опасно лишнее, Рисса, прижимая руку к раскрытому от ошеломления рту, попыталась вернуть кирпич на место. В этот момент дальний кирпич, не удержавшись, выпал наружу и, громко ударяясь о неровности покатой стены, покатился вниз. Риссе показалось, что взоры всех сотен человек, стоящих внизу, впились в её лицо. Она опрометью метнулась в сторону выхода, забыв про кирпич, и колье, которое она выронила из руки от неожиданности увиденного. Даже дверь за собой не притворила. Только очутившись в своей комнате, Рисса наконец выдохнула с облегчением и повалилась без сил на кровать.

***

Резкий, грубый стук в дверь вырвал Риссу из состояния полусна. Понимание, что она спит на не расстеленной кровати в одежде вызвало у девушки замешательство, но настойчивый стук, повторившийся вновь вернул её к реальности. Неуверенным шагом она подошла к двери и, отодвинув защитный механизм влево, приоткрыла дверь. За порогом стояла одна из служанок. Непонятно, почему она так нагло стучалась в дверь гостьи своей госпожи.

— Я уже сплю. Убрать можешь завтра, — Рисса решила строгим голосом надавить на потревожившую её служанку.

— Госпожа, позвольте войти, Леди Камая приказала мне провести обработку комнаты специальным амулетом. Если вы не впустите меня, я буду наказана, — виновато потупившая взгляд в пол девушка немногим старше её самой вызвала у неё чувство жалости. Распахнув дверь, она впустила служанку в комнату. Рисса отошла в дальний угол, наблюдая за её действиями. Увлечённая мыслями о молодом баронете, она даже не заметила лёгкий укол, когда рука служанки случайно коснулась её руки. Онемение от места укола распространилось по всему телу так быстро, что Рисса не заметила, как потеряла сознание.

С трудом разлепляя глаза, Рисса попыталась понять где находится и как здесь оказалась. Глаза слезятся, отчего оглядеться было трудно. Стало понятно, что комната, в которой она очутилась, выложена грубо отёсанным камнем. Девушка лежала на жёстком ложе. Перед ней сидел неизвестный ей пожилой мужчина, почти старик.

— Я смотрю, твоя сестра пришла в себя, Камая. Обожаю делать это когда жертва в сознании, — незнакомец заговорил глубоким бархатистым голосом, обращаясь к кому-то за спиной Риссы. Камая — какое знакомое имя. Как трудно думать… Камая, сестра, точно! Это Камая, её родная сестра!

— Приступайте, Мастер, — знакомый и родной с детства голос прозвучал настолько чужеродно холодно, что Риссе стало не по себе.

— Непременно, моя Ссласса, непременно, — зачем-то назвавший сестру сслассой неизвестный достал откуда-то из-за спины замысловатый обруч, выполненный из чёрного металла и грубо разместил его на голове Риссы. Девушка, опомнившись, попробовала сопротивляться, но поняла, что не может двинуться. Её руки и ноги были прикованы к жёсткому ложу, на котором она очнулась.

— Осталось поместить этот прекрасный Камень Души в его ложе — и всё будет хорошо. Нужно просто немного потерпеть, — убаюкивающий голос вызывающего панический страх мужчины не смог отвлечь от страшных слов про Камень Души. Именно в такие редкие артефакты Древних демонопоклонники вытягивают души людей, чтобы продать затем демонам в обмен на тайные заклинания или амулеты. Что происходит с такой душой Риссе даже страшно было представить. Её зрачки в ужасе расширились, безуспешно она задёргалась в своих оковах, не в силах помешать мерзкому ритуалу.

Мастер Эхтеандро, а это именно он только что общался с прикованной к ложу девушкой, кинув подозрительный взгляд в сторону слегка раскачивающейся в прострации сестры пленницы, поправил на голове Риссы редчайший амулет — Венец Х'Аргала. Его доставили в Шергет по личной просьбе Эхтеандро только сегодня. Один из двух неинициированных Камней Души, заботливо хранимые долгие годы, наконец найдёт себе применение. Эхтеандро аккуратно, до лёгкого щелчка вставил продолговатый, прозрачный как стекло камень в паз амулета и тут же отошёл. Даже бывалый демонопоклонник с опаской относился к такой сложной демонической магии.

Камень Души, заняв своё место, засветился чуть заметным оранжевым мерцающим светом, и дёргавшаяся в оковах девушка вдруг резко обмякла. Когда свечение Камня плавно сместилось в сторону красного цвета, тело жертвы начало заметно подрагивать, и даже когда камень потух, сделавшись из прозрачного почти непроницаемым, будто внутри стекла клубится чёрный дым, тело девушки продолжало слегка вздрагивать.

— Ну всё, всё, девочка. Всё уже закончилось, — Эхтеандро не обращая внимания на Камаю, исступлённо глядящую прямо перед собой, снял с головы жертвы амулет и вынул Камень Души. Оставаясь внешне невозмутимым, он ликовал внутри. Имея его ранг, заполучить Камень Души потенциально сильного мага — невероятная удача. Сестра жертвы надёжно посвящена в учение Ж'а и даже не попыталась помешать древнему ритуалу. Тело жертвы наконец стихло и перестало вздрагивать. Нужно будет поместить его в Чрево Н'Алькула, чтобы позже сотворить какое-нибудь демоническое существо.

Лёгкая тень сожаления от произошедшего всё же настигла Эхтеандро. У него на юную магессу были совершенно другие планы, да и результаты в Школе она показала весьма впечатляющие. И всё же… Всё же слишком многое она увидела, ещё не пройдя подготовку разума чтобы принять Ж'а. С другой стороны, неожиданно сама собой отпала необходимость похищения какого-нибудь другого сильного мага для создания мощного Камня Души, без которого очень сложно довести предстоящий масштабный ритуал до успешного завершения.

***

Было раннее осеннее утро, когда светило ещё не взошло, но горизонт, сменив черноту ночного неба, уже успел окраситься в оранжево голубые тона, затопив всё вокруг живыми красками. Уже достаточно рассвело, чтобы видеть всё поле предстоящего боя. На крыше городской пожарной башни завывал пронизывающий студёный ветер, и всё же открывшийся вид окупал все неудобства. Развёрнутые боевые порядки сеотов завораживали и удивляли своей слаженностью. Барон Гистрат решил вывести основные силы на Передовой Рубеж. Так принято называть сеть укреплений и подготовленных позиций, на которых удобно встречать как пеших, так и конных противников. Правда, против наездников тапчанов эти позиции пока никто не проверял, да и не ожидалось раньше появления в этих краях целого самаля сеотов. Рвы с вкопанными кольями, насыпные валы, заклинательные площадки для боевых магов — всё это было устроено давно. Потребовалось лишь слегка подновить укрепления. Прошедшей седмицы на это хватило с лихвой. Как таковых городских стен у Шергета давно нет. Всё было разобрано до последнего камня, лишь полоса голой земли, на которой до сих пор ничего не растёт, осталась немым напоминанием о великом прошлом. Это обязательное требование Союза Государств, сокрушившего Империю Акальката десятилетия назад, что и привело к её распаду. Любой город в каждом осколке империи не должен иметь защитных стен. Таково одно из условий Договора о Льюзеттском Мире, что был подписан в небольшом патриархальном городке Льюзетт на самой границе Даршельда и Месарии. Только Ката, преемница павшей Империи, получила от победителей милостивое дозволение сохранить в своих главных городах надёжную защиту.

С вершины башни было отлично видно неспешное передвижение войск на будущем поле боя. Многие из тех далёких фигурок в поблёскивающих на солнце доспехах ещё седмицу назад были извозчиками, земледельцами, мелкими служащими и простыми продавцами в многочисленных лавках богатого города. Они даже не помышляли, что уже завтра могут встать на защиту своих родных мест. Мест, где они выживали, ненавидя свой образ жизни, своих жадных родственников, только и ждущих их смерти, чтобы прибрать к рукам скудное имущество. Сейчас, когда зубчатое колесо жизни провернулось ещё на одно деление, оглушительно лязгнув механическим затвором, каждый житель Шергета прочувствовал, что теперь вопрос поставлен даже не о существовании города. Сейчас решается, кто ещё поживёт, а кому пришло время умирать, расчищая победителям путь к благоденствию. Конечно, обучить за неделю воинскому ремеслу невозможно. Отряды, собранные наспех из рекрутированных горожан, сильно выделяются на фоне слаженных армейских. И всё же лучше уж так, чем бесполезно погибнуть от меча захватчика, трясясь от страха в подвале своего дома.

Вдали, почти у горизонта, раскинулся бесчисленный палаточный лагерь сеотов, отчасти укрытый дымом от многочисленных костров. Ещё вчера вечером всё это напоминало продолжение ночного неба. Костры и факелы образовали подобия созвездий и звёздных скоплений, скрадывая границу неба и земли. Я принял под своё командование четверых бойцов из отцовской дружины лишь четверть часа назад. Непривычно отдавать команды здоровым опытным воинам, когда сам ещё по сути подросток. Хоть подросток лишь внешне, поначалу я даже слегка растерялся. Руководство отделом в моём НИИ сильно отличалось от того, с чем я столкнулся теперь. Завибрировала пластина армейского связного амулета. Это не первая перекличка. Привычно сжал пластину в руке. Вновь мягко погасли сторонние звуки. Кто-то из штабных офицеров монотонным голосом скороговоркой объявил:

— Враг перешёл в движение. Силам в городе приказано повысить бдительность и участить патрули.

Одновременно с этими словами над полем боя разнёсся протяжный вой офицерских рожков, возвестив о начале схватки. Шергетские отряды встали как вкопанные, выставив вперёд длинные пики. Ряды защитников города накрыли огромные магические купола защиты. Очень вовремя — со стороны стремительно накатывающей лавины кочевников просыпался град стрел, сгорающих в пелене защиты. Каждое попадание стрелы вызывало красивый радужный сполох на тускло светящейся фиолетовым дымке. Когда первый залп обрушился на защитные купола, всё поле окрасилось завораживающими переливами. Особо выделяются шеренги энгирских гвардейцев, их Гистрат разместил на флангах. Очевидно, чтобы упрочить оборону против манёвренных атак сеотских штурмовых полутысяч. Я замер в напряжении. Несмотря на то, что никто из воинов ещё не упал, сражённый стрелой кочевника, затмившие горизонт скопления врагов подавляют своим количеством. Внезапно заговорил армейский амулет связи. Засмотревшись, я совсем забыл, что всё ещё сжимаю его в руке:

— Городским патрулям приказано начать прочёсывание по списку номер один.

Список номер один — это перечень государственных учреждений в радиусе действия отряда. В нашем списке значится Почтовая служба и Казначейство. Тихо ругнувшись, направляю своих бойцов в сторону Почтовой службы. Интуиция подсказывает, что именно там нужно ждать неприятностей.

— Патруль пятьдесят один, — это отозвались наши соседи, — Множественные сигналы о проникновении в здание Торговой Службы! Неизвестные заняли весь первый этаж. Вступаю в бой.

— Патруль восемьдесят четыре. Проникновение в Порт. Вижу противника. Начинаю бой, — совсем молодой голос, чувствуется волнение, почти мальчишка, как он успел стать командиром? Решительно отметаю несвоевременные глупые вопросы, сам тоже не старше.

— Патруль тридцать. Нарушение периметра в Казначействе. Противник перехвачен. Вступаю в бой.

Армейский амулет связи просто захлёбывается сообщениями. Разыгравшееся воображение даже подкинуло картинку вспыхивающих на карте города тут и там тревожных пульсирующих точек. До Почты добрались быстро. Выбитые двери главного входа, почерневший от копоти пол. Так и есть, Почта тоже подверглась нападению.

— Внимание, отряд! Вооружённое проникновение на Почту. Приказ — обнаружить врага и захватить. При невозможности — уничтожить. Исполнять! — мой голос прозвучал достаточно твёрдо и убедительно. Бегло окинул взглядом вход и снова выругался. На закопчённом полу видны постепенно тускнеющие ровные линии, магические фигуры и непонятные знаки.

— Патруль четырнадцать. Проникновение в здание Почты, есть следы ритуала демонопоклонников. Начинаю осмотр. Противника пока не видно. Сопротивления нет, — мой голос звучит почти ровно, надеюсь, не выдал волнения. Опираясь на знания баронета, примерно представляю себе последствия такого ритуала. Порядок общения через армейские амулеты связи установлен уже давно и привычен, но мне, человеку из другого мира и другого времени, необычно слышать столь простые и лаконичные сообщения военных. Вместо долгих расшаркиваний и всевозможных рыцарских канонов. Возможно относительно недавняя большая война, отгремевшая в этом мире, так повлияла на развитие военной связи?

— Патруль два. Удачи в осмотре Почты, — только дослушав сообщение из амулета, резко оборачиваюсь на шум слева-спереди. Протяжный скрежет сменился грохотом, с которым вылетела обветшавшая дверь. Следом из пролома вывалилась какая-то облезлая тварь и с размаху врезалась в стену. В облике монстра с трудом угадываются человеческие черты. Возможно, кто-то из служащих не успел покинуть здание и попал под действие ритуала проклятых Тезои демонопоклонников. Стоп, какой ещё Тезои? Понятно, местная религия. Сложно контролировать своё сознание, когда память наводнена свежими живыми воспоминаниями, именами и понятиями, которые имеют исключительную важность для твоего второго я. Так, тварь. Похоже это простой безмозглый рыкча. Память баронета тут же, в ответ на моё недоумение, выдала значение этого слова. Рыкча — результат демонических ритуалов. Эти твари получаются очень мощными и быстрыми. При неожиданном нападении могут быть очень опасны, несмотря на то, что разумом тут и не пахнет. Правда, не получая пищи в виде человеческой плоти, дохнут очень быстро. Сутки — другие, не более.

— Илар, Тахир, убейте тварь. Зурам и Хархат, прикрывайте. Арбалеты на изготовку, зарядить болты на нежить. Без приказа не стрелять, — команды срываются с языка легко, занятия с многочисленными учителями и наставниками не прошли даром. Неожиданно вспомнился маг Альтан. Сам он сейчас в столице, как сказал отец, он так и не оправился от сильнейшего магического истощения во время того памятного боя в роще жилохвосток. По возращении в Шергет маг сразу же отбыл на лечение в Хорезли.

Бойцы разделились на двойки, более рослые Илар и Тахир молча двинулись вперёд, навстречу опомнившемуся от неожиданного для него столкновения со стеной рыкче. Оба бойца коснулись левого предплечья, включая ручной магический щит. Отец не экономит на снаряжении своих бойцов, но такая роскошь, как ручная защита Древних, досталась лишь моему отряду. Вдоль предплечья каждого из воинов замерцала выгнутая наружу тусклая фиолетовая плёнка, едва освещая призрачным неестественным светом полумрак пустынного коридора. Увидев свет, рыкча проревел нечто невразумительное, разбрасывая в разные стороны малоприятные брызги какой-то дряни. Растерявшись от неожиданности, я как-то пропустил момент атаки, а потом уже было не до размышлений. Молнией метнувшаяся тварь, ещё секунду назад озиравшаяся в дальнем конце коридора, оказалась возле передовой двойки бойцов и сходу попыталась полоснуть когтистой лапой по вовремя подставленному магическому щиту Илара. И когда только успел? Наверное, не думает так много как я, когда не следует. Приняв удар на магическую защиту, Илар отлетел назад и с силой приложился спиной о деревянный пол. Тахир же, не теряя времени рубанул в открывшийся бок рыкчу, уже почти проскочившего мимо. Тварь успела прикрыться длинной узловатой рукой. Меч воина рассёк мягкие ткани, тут же обнажившие кость, из которой высек сноп искр.

— Арбалеты, огонь! Огонь! — от стремительности происходящей схватки я и не заметил, как перешёл на несвойственные этому миру команды, отчего бойцы замешкались, пытаясь понять, чего я от них хочу, — Залп!

Запоздалая команда, время упущено. Тварь уверенно перекатилась по полу, уклонившись от чиркнувших призрачным зеленоватым светом по полу болтов. Вместо того, чтобы вырвать внушительные куски из тела мечущейся твари, болты бездарно звякнули в дальнем конце коридора, отскочив от пола, а затем и от стен. Всех спас Илар — успел вскочить на ноги и одним умелым росчерком меча снёс бугристую голову порождения демонопоклонников.

— Что ваш элство, затрухал на первый раз? — здоровяк Илар подошёл с беззлобной ухмылкой, неряшливо отряхиваясь, — небось в ваших имениях таких ужастей и не водится? Ничего, справимся.

— Отставить разговоры! — жёстко и громко, чтобы слышали остальные я осадил воина, отчего его лицо сначала вытянулось в недоумении, но всё же, подойдя поближе, негромко добавил, так, чтобы слышал только отличившийся боец, — Молодец, Илар, только болтай поменьше.

Дальнейший путь через пустынные коридоры, обычно заполненные служащими и посетителями, не вызвал особых проблем. Все встреченные помещения оказались пусты. Там, где дверь оказывалась заперта, мы просто её вышибали. Приказ Барона Гистрата. Прошли первый этаж, постоянно поглядываю на кусок куцей карты, выданной вместе со снаряжением. Вниз или вверх? Стоя перед открывшимися после очередного поворота лестничными пролётами, я крепко задумался. С одной стороны, сверху ещё целых три этажа, но что там может быть? Может ещё один рыкча? Куда могли подеваться нападающие? Может направиться в подвал? Как поступить? Весь мой накопленный опыт оказался сейчас бесполезен. Не доводилось мне раньше отлавливать таинственных демонопоклонников в тёмных коридорах внеземной Почты. Поколебавшись, решил начать с подвала. Может быть это и неправильное решение, однако именно оно показалось мне сейчас наиболее разумным.

— Спускаемся вниз. — так же быстро отдал приказ, воины осторожно направились по достаточно крутой лестнице, не забывая внимательно смотреть под ноги. Остановившись перед мощной двустворчатой дверью во внутренние помещения подвала, без сожаления применил Таран. Амулет именно для таких случаев. Его действие не затрагивает живые существа или нежить, при этом простые вещи вроде дверей мощным магическим ударом вышибает с лёгкостью. За распахнутыми створками открылось внутреннее помещение подвала. Неестественно мерцает магический светильник поста охраны. Мёртвый охранник безжизненно свисает через стойку. Кажется, что он тянется за своим мечом, лежащим в луже успевшей загустеть крови. Чуть дальше, глядя в потолок остекленевшими глазами, раскинул в стороны руки респектабельно выглядевший при жизни горожанин. Кровь из его разорванного в клочья горла окрасила некогда белоснежную рубашку в бурый цвет.

— Патруль четырнадцать, — сжимая пальцами амулет связи и стараясь сохранять спокойствие, оповестил остальных, — ритуал подтверждён, упокоили свежего рыкчу. В подвале Почты есть погибшие. Нарушители пока не обнаружены.

Хотел добавить "Конец связи", но решил, что странностей от меня сегодня уже хватает. Воины моего отряда, не теряя времени зря, начали осторожно осматривать соседние комнаты. Приглушённое невнятное рычание, металлический лязг, глухой разрыв алхимической бомбы, донеслись справа. В этот раз отличился Тахир. Ещё один рыкча попытался рвануть навстречу непрошенным гостям. Быстрый и точный бросок бомбы упокоил тварь сразу, разметав ошмётки по стенам.

***

Наир Житек устало окинул взглядом гладкую поверхность огромного амулета, на которой видны все передвижения войск, как своих, так и противника. Именно это дорогостоящее устройство только вчера было доставлено из Хорезли последним воздушным кораблём. Здешние амулетные маги едва успели настроить непослушный амулет к началу боёв. Наир, раздражённо разглядывая картину разворачивающегося сражения, уже проклинал себя за то, что согласился на эту авантюру. Тройное месячное жалование, ха! Мёртвым деньги ни к чему! Можно наивно обманывать себя, что всё хорошо и победа будет за нами, но то, как откатились и побежали передовые отряды, схлестнувшись с кочевниками, вызвало у Житека состояние, близкое к панике. Опытный штабной офицер никогда ещё не сталкивался с такой ужасающей нестойкостью войск. Понятно, что это отребье нахватали на улицах буквально седмицу назад и как смогли натаскали шагать в ногу. Но чтобы вот так?

Внезапно значительная часть амулета окрасилась ярко оранжевым. Сморгнув от неожиданности, Наир разогнул захрустевшую затёкшую спину и выглянул в широкое окно командного зала штаба обороны Шергета. Над рядами защитников города разлилось оранжевое марево, едва касаясь наконечников поднятых вверх пик. Офицер попытался вспомнить, что же это за магия. Не отрывая взгляда от окна, Наиль нашарил на столе амулет связи и, привычно сжав его в руке, ошарашенно произнёс:

— Неопознанная магическая активность. Всем включить личную защиту.

— Отставить! — глухой, чуть надтреснувший, но весьма массивный голос Гистрата за прошедшую седмицу успели запомнить все, — Защиту беречь. Продолжайте сдерживать врага.

Одновременно оранжевое марево рассыпалось на ослепительно яркие точки. Эти сгустки энергии неподвижно зависли на пару мгновений в воздухе, а затем с резким ускорением метнулись навстречу сеотам и подобно сотням крошечных Спаштов обрушились на ошеломлённых кочевников. Попадая в тапчанов, сияющие точки просто отскакивали и катились по земле, подпрыгивая на неровностях и быстро угасая. Кочевников же просто прошивало насквозь, оставляя дыру размером не меньше пары кулаков, вываливая из седла уже безжизненные тела. Не сказать, что потери врага оказались внушительными, но опытный глаз офицера отметил замешательство, стремительно нарастающее в рядах противника. Воспрянув духом, воины Шергета наконец вспомнили о своих поясных арбалетах и почти одновременно разрядили их в спины отступающих врагов. Ещё многие упавшие из сёдел кочевники не вернутся к своим стойбищам — об этом почему-то подумалось с несвойственным Наиру злорадством. Обширнейший холм, на вершине которого разместился Шергет, оказался идеальным местом для обороны. Летящие в спину арбалетные болты дополнили картину разгрома. Многие упавшие под ноги своим тапчанам враги пытались схватиться за оружие, растаптываемые своими ездовыми ублюдками из Пустошей. Рядом слышится голос Дахара, также присланного из столицы на эту войну офицера Штаба Хорезли.

— Заходите слева. Пятая, шестая, седьмая группы — манёвр "Охват". Прижимайте к передовым отрядам.

Спохватившись, Наир снова оценил обстановку на поверхности амулета и, не дожидаясь приказа сверху, начал отдавать свои приказы:

— Центральные отряды, правое крыло, замедлить наступление, выровнять строй, — отметив на амулете, что всё выполняется в точности, офицер Житек внутренне успокоился и погрузился в привычное чувство боя.

Наконец сделали ход вражеские маги. На мгновение показалось, что над полем боя прокатился стремительный поток горячего воздуха, похожее марево разлилось колышущейся волной над обороняющимися. Уже через мгновение несколько защитных куполов, прикрывающих отряды Шергета, просто погасли, остальные же потускнели. Многочисленные воины, оставшиеся без магического прикрытия, принялись включать свои личные амулеты защиты от магии, что внесло ещё больше сумятицы в ряды распадающейся обороны.

Кочевники, подгоняемые гортанными выкриками своих вождей, лица которых непонятно зачем расписаны в разные цвета причудливыми рисунками, развернулись и даже смогли вновь сбиться в подобие организованного порядка. Они снова навалились на фланги в попытке прорвать брешь, чтобы закружить свой знаменитый круговорот с постоянным осыпанием стрелами.

В подходящий момент в бой вступили маги, отправленные на защиту Шергета энгиром. Ещё вчера они начали какие-то приготовления на одной из заклинательных площадок. Со стороны развернувшегося сражения донеслись приглушённые учащающиеся хлопки. Наир кинул быстрый взгляд в сторону окна, стараясь надолго не отвлекаться от схемы боя на поверхности амулета. Широкий веер светящихся ярко алым тончайших полупрозрачных пластин стремительно промелькнул в направлении крупного отряда сеотов, готового обрушиться на левый фланг обороны. Даже отсюда офицер расслышал сквозь шум боя последовавшие хлёсткие шлепки и хруст, когда магические пластины начали пронзать навылет наездников тапчанов. Следом донеслись предсмертные крики кочевников и отчаянный скулящий вой их ездовых животных. Магия оказалась столь сильна, что даже устойчивые к ней тапчаны покатились, ломая ноги, обрушиваясь на своих наездников и внося ещё больший хаос среди дрогнувших сеотов.

Суматоха первых часов боя сменилась напряжённой рутиной работы штаба. Отовсюду слышались голоса офицеров, произносящих, а порой и выкрикивающих приказы, не забывая подкрепить их отборной бранью — когда кажется, что простых слов недостаточно. В командном зале повис тяжёлый запах пота, густо перемешанный с ярким ароматом свежего накиля. Слуги, расставив чашечки с бодрящим напитком перед офицерами, безмолвно удалились за дверь, и дежурный маг сразу же восстановил запирающее заклинание. Слишком много новых кочевников напирает на место погибших. Волны врагов продолжали накатывать одна за другой, Наир потерял им счёт. Поле боя усеяли тела людей, тапчанов и лошадей. Многолетний опыт подсказывал офицеру, что скоро всё стихнет до утра, а на ночь противник запросит перемирие для работы похоронных команд. Когда уже совсем стемнело, Наир с удовлетворением профессионала отметил, как окончательно откатываются вражеские порядки в сторону своих бесчисленных шатров, однако отсутствие приказа о перемирии его удивило. Неужели они решили бросить своих погибших на поле боя? Даже если они дикари и не чтят павших воинов, почему не расчистят проходы для новых атак на рассвете?

Объяснение этой странности не заставило себя долго ждать. Ослепительно яркое Всепожирающее Пламя, плетение из Золотой Книги накрыло тысячи тел, лежащие повсюду непроницаемой стеной беснующегося огня. Магическое пламя жадно пожирало не только тела, одежда и доспехи просто испарялись от немыслимого жара. Казалось, сама земля плавится и течёт. Значит, враги каким-то образом связались с Гистратом и переговоры всё же провели. Особенность этого заклинания в том, что на его сотворение требуется не менее получаса. Маг всё это время очень уязвим. Если бы вражеский маг попытался сотворить такое заклинание днём над войсками Шергета, то уже через несколько мгновений был бы поражён довольно простым плетением. Наир не маг и особых подробностей не знает, но точно слышал, что сотворение такого заклинания легко обнаружить и прервать, вызвав откат на заклинателя Всепожирающего Пламени, от чего весь магический огонь выплеснется вокруг через его тело. Офицеру на мгновение стало интересно, что выторговал Гистрат в обмен на беспрепятственное применение такого плетения, но мимолётное любопытство быстро развеялось под давлением внезапно навалившейся на сознание запредельной тяжести усталости. Наир с трудом удержал себя от того, чтобы не заснуть прямо на боевом посту, некоторое время просто бессмысленно глядя куда-то перед собой, пока сквозь вату полусна не расслышал:

— Приказ по штабу! Конец боевой вахты, всем офицерам штаба сдать посты смене.

***

Олли Итилиен в сопровождении пятёрки охранников и услужливого личного секретаря Закира, согнувшегося под тяжестью внушительной дорожной сумки, направлялся в сторону своей цели. А именно — в сторону квартала, где находилась торжественно открытая Причальная Башня воздушных кораблей. Высаживаться из экипажа рядом с самой башней Олли не решился, опасаясь быть замеченным раньше времени экипажем красавца-корабля "Энгир Загриф Великий". У капитана может быть инструкция отчалить при виде любых подозрительных передвижений. Советник просто не мог позволить себе упустить настолько простой и быстрый способ скрыться из обречённого города.

Сегодня утром посыльный Каменного Ордена передал предупреждение, сам не подозревая о его содержании. Суть предупреждения прозвучала однозначно. Живых здесь не останется. Решение бежать, принятое по наитию, оказалось верным и сейчас никак нельзя допустить его срыв. Нужно всего лишь обманом подняться на борт воздушного корабля, а там магия советника станет тем самым главным аргументом, что способен разрешить любой неразрешимый спор. Промелькнувшие в просветах между домами сполохи применяемой боевой магии на мгновение насторожили было Итилиена, но времени отвлекаться на постороннее нет, поэтому он просто выкинул это из головы. Сейчас во всём городе неспокойно. До цели осталось пройти всего лишь пять кварталов, отвлекаться сейчас — значит обречь побег на провал.

Из неприметного переулка прямо перед носом идущих быстрым шагом, почти бегущих спутников Олли Итилиена вынырнул военный патруль. Советник сразу узнал их. Приметные красные повязки на рукавах напомнили Итилиену о почти таких же у гвардейцев королевской стражи Маашумунда. Только памятные повязки на Родине украшали чёрные треугольники в белом круге, обозначавшие триединство справедливой власти короля, просвещённого покровительства церкви Святого Тезои и милостивого суда благородных над простолюдинами…

— Кто такие и куда торопимся? — старший патруля, по манере держать себя, наверняка офицер, возможно даже из бастардов. Приглядевшись к внешнему виду советника, он несколько неуверенно добавил, — Эл?

— Дело государственной важности, — Олли сознательно надавил на последнее слово, — Приказываю освободить дорогу.

— Вы так и не представились, эл, — командир патруля сделал вид, что не услышал последних слов и всё так же подозрительно в упор смотрел на Итилиена.

— Советник главы Шергета, надеюсь теперь представлений достаточно? — у Олли от раздражения дёрнулась щека, отчего он ещё больше завёлся. Его лицо раскраснелось, полусумрак раннего вечера не смог укрыть этого от бдительного офицера.

— Боюсь, "советник", вам придётся пройти со мной для тщательного разбирательства. Именем виконта, приказываю вам и вашим людям сложить оружие, — и уже обращаясь к своим подчинённым стражникам, — Проследите, чтобы никто не сбежал. Много лихого люда повылазило.

Закипая от бешенства, Итилиен резко вскинул левую руку и сунул под нос вздрогнувшему от неожиданности командиру патруля именное кольцо советника на указательном пальце:

— Вот этого доказательства тебе достаточно, чтобы убраться с моей дороги? — последние слова Олли уже прорычал.

Он вдруг заметил, что остальные стражники, среагировав на резкое движение выхватили свои метатели. Краем глаза Итилиен отметил, что и его охрана держит стражников под прицелом своих арбалетов. Понимая, что его частая раздражительность только что едва не привела к бою с городской стражей, советник замер неподвижно. Схватки он не боялся — если придётся, он просто размажет по брусчатке весь патруль своими боевыми плетениями, но тогда весь план побега полетит кильзотам под хвост. Командир патруля внимательно рассмотрел кольцо, инкрустированное тремя достаточно крупными бриллиантами, внутри которых по очереди и одновременно вспыхивают искорки синего и красного цветов. Такие кольца получают все члены Городского Совета, и городской страже эти амулеты хорошо знакомы. Офицер изменился в лице и дал знак своим людям опустить оружие:

— Всё в порядке. Прошу меня извинить, господин советник. В городе очень неспокойно, происходят постоянные нападения на стражу, вот и стараемся. Не смею вас больше задерживать, — он попытался изобразить чуть виноватую улыбку. Увидев, что угроза миновала, охранники Итилиена следом за стражниками опустили арбалеты. Все заметно расслабились.

Олли хотел было потребовать от наглого офицера назвать своё имя, чтобы потом разобраться с ним, но вовремя вспомнил, что в Шергет уже не вернётся, а оскорбивший его патрульный вряд ли доживёт до конца седмицы. Раздражение и злость, переполнявшие советника ещё мгновение назад, сменились лёгким злорадством.

— Тогда прочь с дороги! Я спешу, — и, обернувшись к своим людям, — Живо за мной, не отставать. Особенно ты!

Последнее замечание было адресовано Закиру, личному секретарю Итилиена. Чуть дрожащий от пережитого страха слуга с большим трудом попытался заново взвалить на спину тяжёлую дорожную сумку советника. Ухмыляющиеся от такой картины стражники, бросая на Закира насмешливые взгляды, решили всё же поскорее ретироваться. Кто его знает, этого высокородного, что ему в голову взбредёт. Не стал скандалить и ладно. Закиру наконец удалось разместить свой неподъёмный груз на спине. Так быстро, насколько способен, слуга бросился вдогонку за своим господином.

Олли Итилиен вместе со своими людьми сумел подобраться к Причальной Башне достаточно близко. Теперь требуется проявить исключительную осторожность. Нужно скрываться в сгустившихся тенях домов, чтобы раньше времени не насторожить команду воздушного корабля. Можно было бы попробовать воспользоваться своей властью и просто потребовать принять его на борт, да только советник сомневался, что капитан так просто выполнит его требование. Наверняка последуют запросы к Гистрату или, того хуже, к виконту Фицлору, что вызовет множество неудобных вопросов и дальнейшие разбирательства. Причём на борт корабля его так и не допустят. За размышлениями о том, как лучше подняться наверх, Итилиен принялся разглядывать башню и прилепившийся к её вершине огромный вытянутый корпус корабля, внушительно нависающий над целым кварталом. Саму Причальную Башню советник тщательно осмотрел ещё в день торжественного открытия. Даже не поленился, в отличие от многих других членов Городского Совета, подняться на самый верх, на причальную площадку. Неожиданно он вспомнил, какой пронизывающе холодный ветер дул в тот день на высоте, и невольно поёжился от этих мыслей. Высокая, наверное, самая высокая башня во всём Шергете, мало чем отличается от множества таких же Причальных Башен в других городах мира, где доводилось бывать Олли Итилиену, разве что размерами и высотой. Воздушные корабли появились больше сотни лет назад и уже давно из диковинки превратились в нечто пусть необычное, но вполне привычное. Однако не перестаёт восхищать какая-то особенная неземная красота этих небесных исполинов.

Военно-транспортный воздушный корабль "Энгир Загриф Великий" — самый крупный из имеющихся у энгира Хорезли. Именно на нём прибыли в город последние три сотни энгирских гвардейцев. Сужающийся к концам веретенообразный сплюснутый корпус более сотни шагов в длину, с пузатыми лакированными бортами из чёрного касманного дерева, еле заметно покачивается в воздухе, удерживаемый десятком магических движителей, создающих подъёмную силу. Мерцающее оранжевое с синими прожилками свечение внутри кольцеобразного корпуса каждого движителя притягивает взгляд и завораживает. Кольца движителей расположены по пять с каждой стороны корабля и соединены с бортами мощными металлическими осями, заходящими внутрь корпуса через втулки из такого же серебристого металла. Большая часть ходовых огней, опоясавших корабль, погашена. Только цепочка сигнальных огней ритмично мигает в разных частях корпуса и на внешних концах движителей. Через множество небольших иллюминаторов пробивается ровный, чуть желтоватый свет. Носовая часть выделяется обширным выпуклым круглым окном рубки размером в два человеческих роста. Это окно составлено из множества стеклянных сегментов в решётчатой раме, напоминающей паутину. В рубке тоже горит свет, но находящихся внутри людей отсюда, с земли, не видно. С причальной площадкой корабль связали три широких крытых трапа, тихонько поскрипывающих одновременно с покачиванием корабля в потоках воздуха.

Рассматривая корабль, Олли неожиданно вспомнил, что именно открытие необычных свойств касманного дерева столичными магами и алхимиками Империи Акальката привело к появлению воздушных кораблей. Оказалось, что касманная древесина, если её хорошо вымочить в красном лекашийском растворе и после этого наложить заклинание укрепления металла, не рассыплется в зловонный порошок, как это обычно происходит с любой другой древесиной, а станет значительно легче и прочнее одновременно. Растёт касманное дерево только в суровых заснеженных предгорьях Строма, бывшего в те времена частью Империи Акальката, да на самом севере Каты. Раньше эта древесина считалась бесполезной, да и возить её было невыгодно. Теперь же, после открытия новых необычных свойств, касманное дерево заняло важнейшее место в торговле Империи с остальным миром, принеся немало золотых в имперскую казну. Прекращение поставок более сорока лет назад стало одной из главных причин создания Союза Государств и развязывания Великой Карательной Войны. Итилиен с удовольствием подумал, что заносчивых имперцев всё же удалось научить покорности, хотя и ушли на это долгие семь лет. Немыслимое число лучших представителей благородных семей Союза Государств сложили свои головы в тех ужасающих по кровопролитию битвах. Простолюдинов особо и не считали, но города и деревни после войны заметно опустели. Был голод, была нужда, многие богатые благородные семьи оказались на грани разорения. Только двадцать лет назад странам, вошедшим в распущенный к тому моменту Союз Государств, удалось кое-как оправиться.

Итилиен вернулся мыслями к плану проникновения на борт корабля. Увиденное на месте его обрадовало — изначальный план менять не придётся. Советник пару раз глубоко вдохнул-выдохнул, набираясь решительности и, оглянувшись на своих спутников, уверенно подал им сигнал к выдвижению.

***

Эхтеандро мягко окунул руки в ледяную воду и резко, с усилием растёр заспанное лицо. Ускорившиеся события последних дней и непрерывная подготовка свершения финальной части многолетнего плана вытянули из него все силы. Даже утреннее пробуждение уже не даёт привычного избавления от вчерашних тревог и сомнений. Эхтеандро прислушался к своим ощущениям, после чего полностью погрузил голову в бочонок с охлаждённой заклинанием водой. Мгновениями позже он резко выпрямился, отфыркиваясь и разбрасывая вокруг брызги с длинных волос, хлестнувших по обнажённой спине. Так уже лучше. Предстоящая цепочка ритуалов очень важна для всего плана. Если сорвётся хотя бы один, всё может пойти прахом — неизвестно, сколько ещё смогут продержаться защитники обречённого города.

— Мастер, фанатики Гидюлькара готовы и уже натёрлись Порошком Возвышенности, — Камая сразу встала с дивана при появлении Эхтеандро в гостевом зале неприметного дома на улице Героев-арбалетчиков. Чернота ночи за окном только готовится расцвести тусклыми красками осеннего утра. Глава шергетского круга жанаитов, обычно галантный и обаятельный, просто подошёл к ростовому зеркалу, чтобы убедиться, что ничего не упустил, приводя себя в порядок.

— Хорошо, Камая, пусть заносят амулеты, — Эхтеандро продолжил внимательно наблюдать за ней, выискивая признаки душевного разлада. Заключение разума родной сестры в Камень Души — серьёзное испытание для неокрепшего последователя пути Ж'а.

Спустя несколько мгновений после того, как Камая, повинуясь приказу, тронула лежащую перед ней чёрную продолговатую пластину, в зал начали шумно входить слуги, занося громоздкие кованые треножники и причудливые стойки с закреплёнными на них амулетами. Наверняка ждали прямо за дверью, выстроившись в ряд в коридоре. Эхтеандро кинул мимолётный взгляд на часы. До начала меньше пяти минут.

— Камая, передай этим немытым гидюлькаровцам, чтобы приступали к захватам, сейчас самое время, — Мастер, шепнув наставления на ушко своей любимой ученице, шаркающей походкой, выдающей в моложавом мужчине глубокого старика, добрался наконец до кресла и с особым наслаждением растянулся в нём, заняв удобную позу.

Долгое ожидание Главы круга вознаградил момент, когда слуги установили все нужные амулеты в назначенных местах и поспешно, в страхе покинули зал. Чернь что-то чувствует, понимает, что в доме скоро произойдёт нечто жуткое. Какое-то время они посомневаются и всё же решатся сообщить об этом городским дознавателям. Только будет поздно. Цепь ритуалов станет неостановимой и сам Тах'халь Ширахх, демон поглощения душ, почтит этот проклятый Тезои городишко своим величием. Эхтеандро выпрямился, чуть размял плечи и приступил к ритуалу. В отличие от младших рангов, ему уже давно не требуются все эти глупости в виде свечей, чтобы установить первую, изначально зыбкую связь с Некотаном, миром демонов. Мастер рывком распахнул ворот сорочки, отчего пуговицы с цокотом разбежались по полу. Демонопоклонник решительно приложил руку к окружности памятной татуировки на груди. Лёгкое мысленное касание ажурного круга со вписанными в него демоническими знаками вызвало привычное тёплое ответное чувство. Эхтеандро едва удержался от того, чтобы не закричать, когда упал на колени от пылающей пьянящей боли в груди. Татуировка заметно вспухла под трясущейся рукой и начала своё неспешное вращение, просвечивая сквозь скрюченные пальцы пульсирующим фиолетовым сиянием. Всё! Начало положено…

— Камая, начинай, — хриплым, натужным голосом выдавил из себя Мастер, глядя прямо перед собой и в никуда одновременно.

— Слушаюсь, Мастер, — слова доносятся до Эхтеандро гулко и отдалённо, как под водой. Нужно продолжать удерживать осознанную непрерывную связь с демоническим отчимом до конца ритуала. Если сейчас поддаться человеческой слабости и попытаться разорвать контакт, демон уже не отпустит и будет медленно вытягивать душу через открытый канал, доводя до окончательного безумия.

Не проронив больше ни слова, стройная женщина, в свои неполные тридцать лет выглядящая едва на двадцать, подошла к центральному амулету. Перед её глазами возвышается полупрозрачная каменная чаша с выступающими из краёв десятью длинными металлическими шипами и дымчатым туманом, покрывающим дно. Мастер однажды сказал, что этот древний артефакт имеет не менее древнее название Даш'хар Таккар, что означает Выбор Достойного. Несмотря на своё многолетнее обучение, Камая пока не способна так виртуозно выстраивать амулетные схемы, как это удаётся её Учителю и Господину — Мастеру Эхтеандро, однако правильно пробудить к жизни наследие гениальных предков она в состоянии. Заученным слитным движением Камая быстро коснулась обнажённым запястьем каждого шипа так, что к центру чаши устремились десять маленьких капелек крови. Девушка машинально кинула взгляд на запястье — ни малейшего следа ранения. Крошечные шарики крови, увлекаемые магическими силами артефакта, наконец достигли дна, нырнув в стелящийся белёсый туман, отчего тот сначала почернел, а затем резко вскипел бурыми всплесками дымчатых гейзеров. Камае едва удалось удержать себя, чтобы не отшатнуться. Связь с артефактом разрывать нельзя, какие бы страдания или страхи он ни вызывал. Эту прописную истину вбивали тогда ещё начинающим магам в Школе на поздних годах обучения, когда лучших из них допустили к Истинному Знанию Магии Некотана. Камая неожиданно для себя улыбнулась, вспомнив тот момент, когда она узнала, что допущена к этим особенным знаниям. Неясная тревога, поселившаяся было в душе девушки пару дней назад, сама собой отступила и рассеялась, как утренний туман под лучами милостивого Спашта.

Артефакт внезапно потерял чёткость, словно размазался между окружающей реальностью и миром демонов, полупрозрачной короной взмыл над своим постаментом и завис, медленно вращаясь. По сторонам потянулись нити магического плетения. Камая уже давно привыкла смотреть одновременно истинным и обычным зрением. Часть нитей, соприкасаясь с окружающими амулетами, тут же рассыпалась едва заметными искорками, другие цеплялись за тот или иной артефакт и через них тут же начиналась мощная накачка маны. Это было заметно по нарастающей пульсации свечения нити. Взгляд Камаи упал на странный артефакт, напоминающий пару бычьих рогов, обтянутых красной бугристой кожей. Стоило оранжевой с проблесками синевы нити коснуться его, как неровная поверхность пошла волнами и начала вздыматься и опускаться. Артефакт будто задышал, жадно напиваясь маной. Расставленные вокруг амулеты пробуждались к жизни один за другим. Засветился белёсо-жёлтым светом ажурный куб, составленный из тончайшей серебряной проволоки. Невзрачный серый шар выпустил во все стороны искрящиеся на концах радужные волоски. С виду обычная стальная пластина взмыла в воздух и раскрутилась до такой скорости, что размылась в воздухе мерцающим пятном. Камая настолько увлеклась творящимся чародейством, что едва не упустила момент, когда Господин встал на ноги и устало хлопнул в ладоши. С сожалением отпустив очарование момента, она подобралась и начала отчитываться:

— Мастер, всё исполнено в точности как вы приказали, — Камая усилием воли подавила желание опуститься на колени перед своим главным учителем. В Школе её наставляли, что это полезное желание временами нужно подавлять, если оно может помешать ритуалу, — Все амулеты отозвались, значит младшие последователи провели свои ритуалы как положено.

— Отлично, Камая, — Эхтеандро ещё раз пристально изучил тонкое тело ученицы, — Ты справилась и заслуживаешь награды. Завтра состоится твоё Испытание Разума.

Камая, услышав о предстоящем испытании, сначала слегка растерялась. Она не ожидала настолько опасного экзамена и в какой-то момент даже засомневалась, но жажда роста могущества победила. Это испытание открывает путь к следующей ступени Ж'а. Неизвестно, когда ещё появится такая возможность, эту она решила не упускать.

— Мастер, я принимаю ваш выбор с радостью и любовью, как учит Ж'а, — за окном издалека донеслись гулкие раскаты взрывов от применяемой боевой магии. Бой за обречённый город постепенно набирает обороты.

***

Главный склад в подвале Почты выглядит зловеще безжизненным. Многочисленные стеллажи, полки и особые шкафы для сортировки писем значительно опустели. В Шергет уже седмицу не поступает почта для простых горожан. Только пару раз в порт заходил военный почтовый бот, доставляя корреспонденцию благородным и для нужд властей города. После того как бот едва не потопили сеотские маги на обратном пути из Шергета, в столице решили до окончания боёв корабли сюда не направлять. Об этом я случайно узнал вчера, когда командиров городских военных патрулей собрали в здании городской стражи чтобы донести до всех последние приказы. Там барон Гернар и услышал о нападении вражеских магов на почтовый бот, а от отца эту новость узнал уже я.

Осмотр склада ничего не дал. Ни живых, ни нежити, ни следов, оставленных напавшими на Почту. Разочарованно выдохнув, я задвинул свой меч обратно в ножны. Оказывается, в какой-то момент я его наполовину вынул, да так и ходил, стиснув рукоять. Сказалось общее напряжение. Доложил через амулет обстановку и отдал приказ на дальнейший осмотр здания.

— Поднимаемся наверх, в подвале больше никого, — бойцы, услышав мои слова заметно оживились. Неуютная атмосфера почтового подвала, как оказалось, давила не только на меня. Возле ведущей наверх лестницы вид трупов вернул было тягостное ощущение в груди, но близость свежего воздуха взамен затхлости подвала и яркий свет полуденного Спашта манят наружу, чтобы развеять навалившуюся жуть.

Полный осмотр всей Почты тоже почти ничего не дал. Демонопоклонники как сквозь землю провалились. Только на втором этаже, напротив кабинета главы Почты, удалось обнаружить следы проведённого демонического ритуала. Остатки погасших свечей и факелов, а также тело какого-то бродяги в лохмотьях. Аккуратная дырка в спине на неизменном месте и застывшая на лице маска ужаса подтвердили, что это и есть жертва, послужившая "топливом" ритуала. Вызвал городских служащих для описи и уборки трупов и, дождавшись их, отправился со своим маленьким отрядом по назначенному мне маршруту патрулирования. Где-то за пределами города кипит сражение. Даже отсюда слышны многочисленные крики, где-то торжествующие, а где-то воинственные, чаще предсмертные. Доносится лязг честной стали и раскаты грозной магии. Конечно, я сейчас не там, не в центре сражения, но осознание того, что война идёт где-то совсем рядом, ты даже слышишь её отголоски, снова нагоняет тревожное чувство.

Рутинное патрулирование привело к тому, что уже ближе к вечеру, монотонно шагая чуть позади своих бойцов, я решил снова попробовать что-нибудь сделать со своей нейросетью. Любопытство, конечно, да и верный способ справиться со скукой. Не сбавляя шаг, я отчётливо подумал-обратился:

— "Нейросеть!" — в ответ опять почти осязаемое, направленное на меня ожидающее внимание. Что ж, вот и появилось время расспросить загадочное устройство, засевшее в моей голове о некоторых давно назревших вопросах, — "Для чего предназначены подсистемы управления реальностью?"

— "Подсистемы управления реальностью позволяют Носителю нейросети управлять реальностью в пределах его возможностей и запасов истинной энергии, как личной, так и черпаемой из внешних накопителей. Ответ неточен из-за адаптации к знаниям и языку Носителя", — тьфу ты! Попробую по-другому, — "Расшифруй, что включает в себя управление реальностью".

— "Существует неограниченное количество видов управления реальностью", — шелестящий в голове голос кажется издевается, но я, как человек, знакомый с машинным мышлением не понаслышке, понимаю, нужно потрудиться, чтобы задать правильный вопрос.

— "Сгруппируй по основным типам управления реальностью".

— "Можно сгруппировать по объектам и видам управления. Объекты управления: материя во всех её состояниях, все виды энергии, исключая истинную, пространство, мерность пространства с ограничениями, все информационные и псевдоинформационные слои реальности. Виды управления: информация отсутствует", — у меня появилась смутная догадка, что это всё может быть как-то связано с местной магией. А если так:

— "Мне уже доступно управление реальностью"?

— "Подсистемы управления реальностью развёрнуты на 10 %. Носитель может управлять реальностью с ограничениями. Список ограничений: информация отсутствует".

— "Как мне это делать"?

— "Для управления реальностью Носитель должен обладать всей полнотой знаний и умений", — жаль… Попробовать всё равно стоило. Ладно, вернёмся к языкам.

— "На каком языке были сообщения во время первичной настройки нейросети? Почему я их понимал?" — кажется, я сейчас ощутил резкое недоумение, исходящее со стороны нейросети. После некоторой задержки с ответом, услышал:

— "Это изначальный язык Носителя. Заложен генетически на уровне нейросети."

— "Почему тогда я не могу читать на этом языке, но понимаю смысл? Как он называется?"

— "Это изначальный язык Носителя. Название неизвестно."

— "Сейчас я общаюсь с тобой на русском и, иногда на каттуре, почему ответы адаптируются на эти языки, а не выдаются на первичном?"

— "Слабая связь имеющихся знаний Носителя с первичным языком. Требуется адаптация знаний." — И сразу же в ответ на невысказанный мной следующий вопрос:

— "Адаптация с помощью нейросети невозможна", — в шелесте бесплотного голоса почувствовалась тень разочарования. Или это мне показалось?

— "При развёртывании нейросети упоминалась династия А'Дэм. Расскажи о ней подробнее", — продолжаю допрашивать туповатую железяку.

— "Генетически наследуемая нейросеть принадлежит династии А'Дэм. Подробнее: информация отсутствует". И снова ощутимое внимание-ожидание.

Вот я и упёрся в тупик. Поломав голову, так и не придумал о чём ещё можно спросить нейросеть. Что в остатке? Я в теле подростка в чуждом мне мире. В моей голове непонятная нейросеть, как я уже догадался, что-то вроде встроенного в мозги компьютера с совершенно непонятным мне функционалом. Из полезного пока доступна только возможность детально восстанавливать хорошо забытую мышечную память и навыки. Пока мне не пришло в голову, какие ещё навыки из прошлой жизни было бы полезно восстановить, а баронет вроде ещё ничего не успел забыть из того, что в него, то есть в меня, вколачивали наставники. Наставник Рикаро вколачивал напрямую, деревянным мечом. Очень больно. Такие навыки трудно забыть. Ещё у меня есть иконка часов на рабочем столе, если это можно так назвать. Вспомнив про часы, потянулся мысленным взглядом в сторону значка бесконечности в правом верхнем углу поля зрения. Ага, уже без малого семь часов вечера, скоро моё дежурство завершится. После бурного начала на Почте, остаток дня показался мне пресным и скучным. Редкие горожане испуганно передвигаются по городу только из крайней нужды. Большинство из тех, кого не загребли в ополчение, стараются сидеть по домам и без необходимости на улицу нос не высовывают.

Да, ещё есть некое управление реальностью. Только мне вообще непонятно как к этому подступиться и на какие внутренние "кнопки" нажимать. Если моя догадка о связи этой возможности с местной магией верна, то, возможно что-то прояснится, когда я смогу приступить к изучению магии в Катской Школе, но до этого момента пройдёт не меньше полугода. Вступительные Испытания традиционно проводятся в конце весны и неизвестно ещё, как я пройду это Испытание — говорят, далеко не каждому это удаётся. Впрочем, как раз здесь у меня особых сомнений и нет.

Впереди показалось здание городской стражи, массивное, приземистое строение из грубо отёсанного камня, всем своим видом призванное демонстрировать право властей наводить порядок в городе. Наверное, в каждом городе во всех мирах подобные места устроены так, чтобы вызывать у горожан подавленность, желание поскорее пройти мимо и никогда сюда не попадать, для чего достаточно не нарушать установленные законы. После того как я вместе со своими бойцами отметился у дежурного офицера об окончании патрулирования, мои воины, весело балагуря, направились в казарму. Я же, не найдя взглядом ни одного экипажа, направился в родовое поместье как есть, пешком, идти недалеко. Решено, завтра на службу приеду на своём скакуне.

Глава 6

Когда я вошёл в свою комнату, уже знал, что отец ещё не вернулся со службы. Вероятно, остался на совещании старших офицеров в штабе, он с утра что-то такое говорил, но я пропустил мимо ушей, подогреваемый горячкой предстоящих боёв. Чувствуется, в этом моём теле вовсю играют юношеские гормоны. Здравый смысл, привычный по прошлой жизни, спит беспробудным сном. Купальня и переодевание в домашний парадный костюм, дворцовый этикет, мать его. Завершив обязательную программу, я подошёл к зеркалу. После пробуждения в этом теле у меня толком не было времени себя рассмотреть. Конечно я подходил к зеркалу, когда наряжался в парадный китель на бал, но тогда в голове были совсем другие мысли и я смотрел не туда и не на то. Сейчас же, приглядевшись, я обнаружил, что поразительно похож на себя того, прежнего, только в юности. О чём это может говорить? Да ни о чём. Баронет, когда рос, тоже заглядывал в зеркало, а значит это всё может быть простым ошибочным узнаванием. Кстати, начинаю ловить себя на мысли, что личность баронета то ли подавилась моей, то ли как-то начала в неё встраиваться на правах "младшего партнёра". Призывно заурчавший живот отвлёк от размышлений о высоком, и я направился в обеденный зал, где слуги всегда готовы сервировать ужин хозяевам усадьбы.

Место во главе длинного обеденного стола, где всегда, сколько я себя помню баронетом, завтракает, обедает и ужинает мой отец, барон Гернар, сейчас пустует. В другой раз я бы обязательно дождался отца, но сегодняшний день выпил все мои силы. Стоило мне разместиться на своём привычном месте, как слуги начали приносить первую перемену блюд. Как баронет я даже не обратил внимания на суетящихся слуг, расставляющих передо мной на столешнице вычурные тарелки с различными закусками. В то же время, как командированный на Чукотку кандидат наук, я всё ещё не могу привыкнуть ко всему этому, несмотря на то, что уже несколько дней всё глубже увязаю в окружающем мире, будто неосторожный караванщик в зыбких песках. Свою необычность нужно тщательно скрывать, а значит, принимаю всё как должное. Пользоваться привилегиями аристократа, пусть и мелкого, вкусно кушать пока есть возможность, даже если за городом идёт война, и не смущаться завистливым взглядам — точно такие же я ловил, будучи главой отдела. Меняются миры, но люди неизменны везде и всегда. Людская зависть всегда ядовитой ржавчиной пожирает любое человеческое общение, а значит и нет смысла стесняться своего "высокого" положения.

Барон Гернар вернулся в поместье только поздним вечером и сразу же затребовал меня в свой кабинет. Переодеваться мне не потребовалось, поэтому явился без промедления. Отец выглядел каким-то особенно усталым. Мешки под глазами, хмурое выражение лица не предвещало ничего хорошего. После долгого молчания барон заговорил, продолжая пристально смотреть на меня, сидящего в роскошном кресле напротив его стола. Почему его голос показался старческим, до сих пор не могу понять. Барон ещё не стар, ему сорок семь лет, да и выглядит заметно моложе своего возраста. Всегда бодр и подтянут.

— Тим, — отец ненадолго замолчал, задумчиво посмотрев в окно. За тускло мерцающей плёнкой магической защиты, накинутой поверх стекла, сгустилась ночная тьма. Даже отсветы парковых магических светильников не могут полностью развеять опустившийся на город мрак. Собравшись с мыслями, барон продолжил:

— Только что на штабном совете барон Гистрат подводил итоги сегодняшнего дня. Я считаю, что ты тоже должен это знать. То, что творилось в городе — сам видел. В Порту и Казначействе удалось застать нападавших. Это оказались малограмотные сеоты из горожан, на жанаитов непохожи, во время схватки кричали что-то про величие Гидюлькара.

— А кто такой этот Гидюлькар? — я не удержался от вопроса и тут же осёкся. Отец очень не любит, когда его не дослушивают до конца.

— Не перебивай, сын. Я сам скажу, когда можно будет спрашивать, — барон выразительно со строгостью во взгляде, но беззлобно посмотрел на меня, — кто это такой и чем велик не знаю. И в штабе никто не знает. Дело передали городским дознавателям, да только они и так всякими делами завалены по самую макушку. Вряд ли смогут накопать что-то серьёзное. Живым из нападавших не сдался никто. Один из них, теряя сознание, активировал какой-то амулет, когда ему в бою отрубили руку. Взрывом разнесло в клочья и его и троих бойцов патруля, оказавшихся рядом. Это в Порту. Рубились жёстко, не сказать, что умело, но с каким-то огнём в глазах. Жанаиты-демонопоклонники провели ритуалы в семи точках города и везде успели уйти, — отец ненадолго прервался и жадно отпил сантинового сока, плеснув себе половину бокала. Я продолжал молча ждать продолжения.

— Налей себе чего-нибудь, — я в ответ отрицательно качнул головой.

— Хорошо, тогда продолжу. Свидетелей не нашлось, если кто что и видел, будут держать язык за зубами. Простолюдины отчаянно боятся жанаитов. Больше всего рыкч после ритуала появилось тоже в Порту. Один из патрулей, пришедших на подмогу, был растерзан пятёркой рыкч, выскочивших из старого рыбного склада. Наверное, при жизни эти рыкчи были рыбаками, ночевали рядом с вчерашним уловом. Там их и зацепило жанаитским ритуалом. Не понятно, для чего демонопоклонники устроили всю эту суматоху. Сразу видно, готовились серьёзно, а результат слабый, — отец снова замолчал, задумчиво потирая подбородок, — Думаю, это только начало. Завтра я добавлю к твоему патрулю мага-ученика. Мальчишка не особо силён, но большего выделить не могу. Лучше так, чем с одними амулетами. Теперь спрашивай.

— А сколько вообще в городе жанаитов? Почему с ними никто не борется? — слушая барона я погрузился в собственные размышления и не сразу сообразил, что нужно спрашивать, поэтому задал первый вопрос, который пришёл в голову.

— Никто не знает сколько их. До сегодняшнего дня считалось, что в Шергете их почти нет. Долго они не вылезали на поверхность со своими грязными ритуалами. Я давно знаю, что жанаиты обосновались в городе всерьёз и даже имеют сильную поддержку среди шергетской знати, но так они себя здесь никогда не проявляли, — отец задумчиво кивнул собственным мыслям.

— А как же Себа? Почему Себа не занимается этим делом? — по выражению лица барона я понял, что задал какой-то неправильный вопрос. Что-то в нём сильно не понравилось отцу.

— Сын, ты же знаешь, что Себа прекратила своё существование после подписания Льюзеттского Мира. Тайные Управы расформированы везде кроме Каты, — барон посмотрел на меня так, словно я сказал что-то неприличное, — Ты же не веришь всяким глупым слухам?

Яркая вспышка за окном на мгновение затопила кабинет ослепительным светом. Гд-да-дах. Я не успел ответить, за окном оглушительно громыхнуло. Если бы не магическая защита, сейчас бы наверняка взрывом вышибло стёкла, звонко задрожавшие в рамах. Пол ощутимо качнуло, а с потолка посыпалась штукатурка вперемешку с пылью. Отец, не обращая внимания на упавший и скатившийся на пол графин с сантиновым соком, быстро что-то нажал под столом, переводя магическую защиту дома в запредельный режим. Магические светильники в кабинете резко потускнели, их свет сместился в красную часть спектра. Защитная пелена, тускло мерцавшая за окном мгновением раньше, внезапно налилась ярким синим светом, за которым уже невозможно разобрать происходящее снаружи. Увидев неправильность, я пригляделся и различил на поверхности защиты чуть более яркую крупноячеистую сеть прожилок, пылающих ярко голубым. Эта сеть образовала множество одинаковых шестиугольников, мягко пульсирующих снизу-вверх. В наступившей тишине отчётливо слышно негромкое жужжание как от электрического трансформатора.

— Быстро за мной, в подвал, — барон был уже на ногах, увлекая меня за собой. Когда мы выбежали из кабинета, громыхнуло снова, но уже более приглушённо. С потолка больше ничего не сыпалось. Я вдруг сообразил, что подвал нашей немалой усадьбы всегда был для меня закрыт. На лестнице уже ждёт четвёрка бойцов баронской дружины, возглавляемая неизменным сотником Таширом Кафалем.

Лестничные пролёты промелькнули как в тумане. Барон вынул из внутреннего кармана амулет на цепочке, прикреплённой к лацкану пиджака. Тонкий чёрный стержень точно вошёл в отверстие сбоку массивной поблёскивающей тусклым серебром двери в подвал. Спустя пару мгновений дверь бесшумно дрогнула и чуть приоткрылась. В этот момент мне показалось, что по двери пробежала едва заметная красно-оранжевая паутинка и тут же растаяла.

— К этому я и собирался перейти, когда ты принялся спрашивать всякие глупости, — чуть ворчливо пробормотал отец, когда мы уже спускались вниз, оставив за спиной надёжно запертую магией стальную дверь, — надо же! Два Молота Юдды подряд в один дом! Никогда не поверю в такие совпадения.

Снаружи снова громыхнуло, уже совсем тихо.

— Три Молота Юдды! — несмотря на общую тревожность, мне кажется ситуация даже начала веселить барона, — Это три профессора магии или высший маг! Откуда это у сеотов?!

Когда за нами захлопнулась точно такая же, как и наверху, стальная дверь, я окинул взглядом обстановку зала, в котором мы очутились. Никогда раньше мне не доводилось побывать в этом подвале, несмотря на то, что прожил баронетом в этом доме почти всю свою разумную жизнь. Отец и сам нечасто спускался сюда, когда же это случалось, он мог задержаться здесь и на несколько дней. Осматриваясь по сторонам, я пришёл в полное изумление. Словно попал в рубку космического корабля. Размещённые по стенам многочисленные экраны транслируют потоковое видео отовсюду вокруг поместья. Есть даже виды соседних улиц. Несмотря на ночную тьму, картинка ясная, детали прекрасно различимы. Кое где в воздухе висят голографические виртуальные экраны, транслирующие всевозможные параметры в виде графиков и условных схем. Чужеродно среди всего этого царства высоких технологий выглядит обитаемый островок в центре зала, составленный из тяжеловесной мебели родом из того мира, что остался наверху, за пределами подвала. Отойдя от первоначального ошеломления, я пригляделся и понял, что всё это великолепие создаётся амулетами. Очень редкими и дорогими амулетами Древних магов. О некоторых мне доводилось читать, изучая теорию магии с наставником, о других я даже и не подозревал.

— Проходи, присаживайся, сын, — отец указал в сторону ближайшего кожаного кресла, — рано или поздно я собирался показать тебе это место, сердце всего дома. Враги решили, что лучше рано. Пусть.

Когда мы разместились друг напротив друга, а охрана отправилась в соседнюю комнату, барон после недолгого раздумья решил продолжить:

— На штабном совете обсуждали многое, в том числе и результаты боёв за пределами города. Потери с нашей стороны серьёзные, больше семисот человек. Большинство погибших — слабо обученные ополченцы. В войсках очень мало магов, едва хватает на поддержание магической защиты отрядов, энгирские маги вроде и сильны, но слишком редко вступают в бой. Говорилось вроде всё по делу, но я почувствовал какую-то гнильцу в происходящем и мне это сильно не понравилось. После того как я в лоб задал вопрос барону Гистрату, почему военно-транспортный воздушный корабль бездарно висит в центре Шергета, вместо того, чтобы хоть разок пройтись над полем боя и осыпать наступающих врагов из бортовых пушечных метателей, сам виконт Фицлор резко высказался, чтобы я прекратил нести чушь.

— Но корабль в самом деле мог бы сильно помочь в обороне, — я не удержался от того, чтобы вставить своё слово, хотел было озвучить ещё кое-какие мысли, посетившие меня, но решил, что это будет слишком для шестнадцатилетнего баронета.

— Я о том и говорю, но не это главное, я почувствовал, что далеко не все в штабе работают на победу, а кое-что мне и раньше доносили помощники. Атака на наш дом сеотскими магами, — барон на время замер, обдумывая только что подоспевшую мысль, — а сеотскими ли вообще? Если бы не артефактная защита поместья, построенная на амулетах Древних, от дома бы даже щепки целой не осталось. Молот Юдды — это не шутка, во времена Войны Истребления этим заклинанием разносили на куски ходячие крепости Союза Государств. Профессор магии, сотворивший Молот Юдды, будет восстанавливаться не меньше седмицы, оставаясь беспомощным как младенец.

Я с опаской посмотрел в сторону амулетных экранов внешнего наблюдения. Потребовалось время, прежде чем я узнал в мешанине поваленных деревьев, беспорядочно рассыпанных камней и искорёженной кованой ограды наш некогда великолепный парк. Через дорогу занимаются пламенем знакомые очертания полуразрушенного особняка баронета Стагжека, нашего соседа. Амулет с безжалостной чёткостью показал обезображенные обуглившиеся тела парковых слуг и охранников. Чем ближе к эпицентру, тем мельче раскрошены осколки скульптур и каменных построек. От тех, кто при первом ударе был рядом с домом, вряд ли хоть что-то осталось.

Барон тем временем встал из кресла и подошёл к одному из артефактов на ажурной стойке. За его широкой спиной я не смог разглядеть что именно он сделал. На амулетном экране среди обломков ограды из земли медленно выдвинулись аккуратные серебристые столбики, на вершинах которых тут же нечасто замерцали зелёным горизонтальные круглые пластины, установленные на тонких стержнях.

— Не думаю, что кто-то ещё сегодня заявится в гости, но осторожность не помешает, — отец повернулся ко мне и не спеша возвратился в своё кресло, — Чуть не забыл, сегодня мне очень не понравилось, как переглянулись виконт Фицлор и Витольд Маулс. Ладно, забудь… Это всё потом, неизвестно какая нечисть вылезет на патрулировании завтра, иди спать. Ташир всё здесь покажет.

Неожиданно мне вспомнилась та очаровательная девчушка, как же её звать? Точно, Рисса! Нужно обязательно наведаться, как в городе станет поспокойнее. Вспомнить бы ещё адрес, я же диктовал его кучеру…

— "Улица Героев-арбалетчиков, дом двадцать восемь", — нейросеть неожиданно напомнила о себе.

***

Олли Итилиен едва успел скомандовать выдвижение к Причальной Башне, как почувствовал тёплый толчок в спину. С удивлением он оглянулся назад и успел заметить, как безвольно падают на землю его спутники. Согнувшийся под тяжестью сумки Закир неуклюже ударился носом о мостовую, отчего по булыжнику потёк неровный ручеёк бестолковой крови. Охранники просто молча осели. Опытному магу хватило одного удара сердца, чтобы опомниться и начать действовать. Избавился от действия плетения Ошеломление и осмотрелся, это заняло лишь мгновение. Если бы не выстраданный переход в Зелёный Круг, лежать Олли сейчас рядом со своими попутчиками на холодных камнях. Беглый взгляд по сторонам. Две тени приближаются со спины, ещё один нагло идёт спереди, на рукаве повязка городской стражи. Короткий всплеск маны, вложенный в недоступное ещё недавно плетение и сзади возникает плотный раскручивающийся вихрь песка, мелкой каменной крошки и мусора. Лёгкое мысленное усилие и послушный вихрь с оглушительным хлопком стремительно срывается в сторону нападающих. Два коротких вскрика слились в один и тут же оборвались. Глухие звуки падающих тел — эти уже не встанут. Веретено Н'Жемму без серьёзной магической защиты пережить непросто. Остаётся тот, что спереди. Олли сформировал Огненное Шило. Накачка маной — и тончайший пылающий луч срывается с вытянутой в сторону противника руки. Яркая вспышка разорвала вечерний полумрак, причудливо подсветив фасады окружающих домов. Олли, уверенный, что о враге можно уже не беспокоиться, спокойно повернулся к своим бессознательным спутникам и принялся перебирать в уме заклинания, способные быстро привести их в чувство.

Ясность разума? Нет! Нечего тут пока прояснять. Взрыв бодрости? Олли попробовал применить на ближайшем к нему охраннике. Забавно раскинувший руки наёмник сильно дёрнулся, от чего, кажется, до крови разодрал щёку о мостовую. Итилиену в принципе безразлично здоровье этого детины, продающего своё безделье в обмен на риск, но положение сложилось такое, что разбрасываться личными бойцами не время и не место. Попробовать Тень Кукольника? Но это уже из тёмных разделов магии, на грани демонической. Да и что она сейчас даст? Поднимет он пару-тройку охранников, будет управлять ими напрямую на пределе своих возможностей, да только и сможет ими ходить из стороны в сторону. В сознание спутники не вернутся. Вспоминая и отбрасывая один за другим глупые или неуместные варианты, Олли так увлёкся, что совсем потерял связь с реальностью. Даже пронзившую тело чуть ниже левой лопатки острую боль советник воспринял лишь как досадную помеху, от которой на всякий случай "отмахнулся" резким выбросом защитного купола во все стороны, да наложением на себя заклинания Укрепление тела. За спиной послышался неясный всхлип и следом сочный шлепок человеческого тела о стену. Внезапная догадка посетила разум Итилиена. Когда он ещё был простым учеником захолустной магической школы в далёком Маашумунде, применение раздела боевой магии, порождающей всевозможные молнии по давней традиции тренировали на тушах забитых к ужину барашков, а если повезёт, то и молодых бычков. Правильно сформированное плетение вызывало движения в мёртвом теле, будто оно ещё может ожить. Это одновременно и пугало и забавляло молодых учеников, на старших годах обучения находились весельчаки-виртуозы, умудрявшиеся заставить пройтись тушу будущего студенческого ужина под радостные и завистливые выкрики собратьев по магическому искусству. Или ремеслу. Кому на что хватит способностей.

Решение родилось в голове Олли мгновенно. Куда делась зудящая невыносимая боль в спине? Почему так трудно поднять руки? Не важно, не сейчас. Простейший ученический Укол Молнии, которым можно разве встряхнуть зазевавшегося сокурсника шутки ради. Извилистый сине-голубой шнур молнии с громким щелчком на мгновение соединил руку советника и тело ближайшего охранника, чтобы тут же пропасть, оставив в глазах бурую, медленно проясняющуюся полосу. Точно также неспешно поднимался с брусчатки ошеломлённый охранник. Больше не обращая внимания на кряхтящего и ощупывающего себя наёмника внимания, Итилиен принялся бросать такие же молнии в остальных своих спутников. На последнем заклинании он почувствовал, что линия горизонта начала заваливаться влево, а непослушные руки уже неспособны подняться, чтобы смягчить неизбежное падение на грубые камни мощёной улицы. Аккуратные ряды булыжников стремительно качнулись навстречу и слепяще звонкий удар головой о мостовую окончательно погасил сознание советника.

***

Олли Итилиен приходил в себя очень тяжело, не раз всплывая на гребне волны очередного бреда, чтобы снова погрузиться в мутную пучину беспамятства. Нельзя сказать, что советника порадовал вид успевших стать родными стен. Здесь он просыпался больше десяти лет, но именно сегодня Олли желал оказаться на борту воздушного корабля, ведомого под его неусыпным руководством в сторону столицы этого странного энгирата, который местные жители называют Хорезли. Если рассудить здраво, что Хорезли, что Юрген или Джинако — это степь, разницы нет, да и люди везде похожи друг на друга своими мелочными интересами. Установить свою власть над клочком земли, на котором ничего путного вырасти не сможет до несбыточного возвращения Тезои, наплевав на энгирские грамоты соседа? Раз плюнуть. Что уж говорить о простолюдинах, вечно грызущихся из-за таких мелочей, о которые обычный аристократ побрезгует вытереть ноги в ненастную погоду.

Итилиен страдальчески поморщился. Не помог даже сохранившийся со времён магической школы простенький амулет — студенты прозвали его утренней примочкой. Отчаянно жгло в спине под лопаткой; что же вчера стряслось? Отматывая события неудачного вечера в состоянии предельной концентрации, которым так любят наказывать начинающих магов жестокие преподаватели, Олли попытался вспомнить случившееся. Ему в голову пришло страшное осознание. План побега сорвался, советник остался в обречённом городе. Если ничего не удастся сделать, он разделит судьбу остальных горожан. Нужно срочно искать пути вырваться из захлопнутой ловушки. Мысль о том, чтобы уходить через Дикие Пустоши Олли отбросил сразу как самоубийственную. Можно углубиться в Пустоши на сотню лиг и вернуться, но пройти насквозь до границы с Кашииром?.. Таких случаев история не сохранила. Ни один искатель, пытавшийся пересечь Пустоши, больше так и не объявился в мире живых. Словно где-то в самом сердце этих проклятых земель есть незримая черта, перейти которую простому смертному не суждено.

С трудом унимая дрожь, Итилиен потянул прикроватный шнур вызова слуг. Сил на использование магии в теле не хватает. Краешком сознания Олли зацепился за привычное ощущение присутствия сложного магического контура защиты дома, близкое и в то же время бесконечно далёкое чувство. Это как пытаться дотянуться до стакана воды на прикроватном столике безнадёжно отлёжанной рукой после беспробудного сна. Запыхавшийся Закир объявился на пороге, едва Олли отпустил шнур; советник даже не успел толком собраться с мыслями.

— Закир, почему я здесь, а не на борту воздушного корабля? — сухо, едва ворочая непослушным языком советник произнес этот глупый вопрос и одновременно начал вспоминать последние мгновения перед падением в беспамятство. Глупая ошибка начинающего мага! Сколько раз во время обучения наставники повторяли: даже к бездыханному телу врага нельзя беспечно повернуться спиной. Сначала нужно его испепелить, развеять, заморозить, сделать что-то ещё. Воображение настоящего мага ограничено только широтой полёта его мысли. Сотворить что-то впервые может только способный представить себе никогда не виденное, неслыханное и непрочувствованное. Олли поразился, как скачут мысли в раскалывающейся голове. Тошнотворная беспомощность вдруг сменилась жаждой действовать.

— Рассказывай, слуга! Напавшие выжили? Их допросили? — Итилиен уставился на оробевшего от такого напора юношу.

— Г-господин! Я не виноват! Я! Я… — взвизгнул Закир, — выжил один. Тот, которого господин пощадил, охранники его скрутили, — при этих словах голос слуги отчего-то задрожал, — На допросе он молчал, а к концу его хватил удар, отчего и помер.

— И что? Ничего узнать не удалось?! — под конец советник просто взревел, словно позабыв о своей немощи.

— На телах найдены личные жетоны стражников барона Гернара, — слуга, в страхе ожидая наказания, трясущейся рукой выудил из кармана неряшливую связку железных цепочек с треугольными жетонами.

— Гернар… Да… Припоминаю этого выскочку, — задумчиво бормоча себе под нос, Итилиен неосознанно озвучил приходящие в голову мысли, — а что со мной? Почему так болит спина?

— Це… Целитель извлёк из в-вашей спины заряд метателя, г-господин, — дрожащим голосом ответил перепуганный Закир. Значит метатель… Олли раздражённо поморщился. Начинённый магией стеклянный шарик, с огромной скоростью вылетающий из дула метателя, обычно взрывается в теле жертвы мириадами мельчайших осколков, оставляя страшные раны. Магическая защита советника должна была отклонить такую угрозу, но отчего-то была пробита.

— Шарик остался цел? Метатель нашли? Что с моей спиной? Отвечай, тапчан безмозглый! — взбешённый крик Итилиена окончательно погрузил Закира в ступор, — Ну?!

— Ш-шарик целый. Д-да, целый. Вот же он, на столике в бл… в блюдце, г-господин. Ц-целитель приказал передать, что в-ваша спина заживёт уже к завтрашнему вечеру, — постепенно приходя в себя от пережитого страха, Закир говорит всё более внятно.

— А метатель? Я хочу видеть этот кильзотов метатель!

— Н-но… Господин! Мы так торопились спасти вашу драгоценную жизнь, что п-просто не додумались искать что-то ещё, — секретарь мелко затрясся, ожидая неминуемого наказания. Только немощность Олли спасла юношу от участи корчиться в муках возле кровати своего господина. Ярость, полыхнувшая в глазах советника, впрочем, быстро сменилась холодными искорками.

— Не важно, — Итилиен ледяным голосом продолжил допрашивать своего секретаря, — Расскажи, что происходит в городе. О чём пишут в газете.

— Г-город в осаде, господин, ходят слухи, демонопоклонники в-вчера пытались провести свои ритуалы, но гор-городская стража им помешала. И даже кого-то арестовала. Может и врут, господин, слухи непроверенные, — Закир в ответ на еле слышный стук в дверь выглянул наружу и тут же вернулся с небольшим подносом в руках. На подносе возвышался пузатый графин с пузырящейся жидкостью, источающей густой белый пар через узкое изящное горлышко. Закир аккуратно примостил поднос на прикроватном столике и принялся наполнять кружку светящейся ядовито-фиолетовым жидкостью.

— Вот ваш раствор Шайтуура, выпейте, господин, целитель сказал, обязательно поможет.

В другой раз эту алхимическую настойку на половых органах тапчана Итилиен выплеснул бы на пол, а кружку швырнул в Закира. Раньше советник старался избегать пробовать местные чудодейственные зелья, сейчас же заторможенность сознания сыграла с советником злую шутку. Олли в три шумных глотка опустошил небольшую глиняную кружку, которую почтительно передал ему в руки личный секретарь. Пролившаяся по губам жидкость закапала с подбородка на неприкрытую летней пижамой грудь. Неизвестно что больше вернуло советнику ясность разума, неожиданный холод или это непонятное пойло, но уже через пару мгновений Итилиен резво вскочил с постели, хватаясь за горло. Будто он только что выпил расплавленное железо — настолько обжигающий пожар разгорелся внутри. Впрочем, боль угасла также неожиданно и быстро, оставив вместо себя ощущение бодрости, даже настроение приподнялось.

— Закир! — громкий голос советника или звук собственного имени, а может болевые отголоски того заклинания подчинения заставили молодого слугу снова испуганно дёрнуться. Секретарь уставился на своего господина преданным немигающим взглядом, ожидая приказа, который нужно исполнить немедленно, не думая.

— Охранников сюда, быстро! И мага-менталиста, если найдёшь, тело ещё здесь? — Олли вдруг сообразил, что теперь в Шергете найти свободного мага почти невозможно, — Мага можешь не искать, я и сам справлюсь. Пойдёшь в Городской Совет и доложишь, что на члена Совета совершили нападение люди барона Гернара. Доказательства я им продемонстрирую.

— Д-да, да, господин! — слуга часто закивал и спиной вперёд попятился в сторону двери.

— Что ж, Мёртвая Рыба, — Итилиен задумчиво пожевал губами, — Поглядим куда ты теперь выплывешь.

***

Тонкие разноцветные линии густо покрыли стены и пол небольшой комнатки, освещённой лишь парой магических светильников. Больше седмицы потребовалось троим служителям Ж'а для нанесения магических печатей, необходимых для проведения ритуала. Эхтеандро придирчиво осмотрел очередное переплетение прямых и закручивающихся линий, образовавших сложный узор. Всё проверено уже не раз, однако такой опасный ритуал требует исключительной точности. Малейшая ошибка может сделать исход непредсказуемым. В комнату неслышно вошла Камая. Вместо обычного роскошного платья сегодня на ней особая длиннополая мантия служителя Ж'а. Угольно чёрная, расшитая по краям замысловатыми узорами. Эти узоры, вышитые серебряной нитью, сложились в изящную вязь на древнем языке демонов. Главные изречения Хрраг'Тииля, их можно наносить только на особое одеяние. Такую мантию Камае позволено надеть впервые. Раньше перед испытанием на очередную ступень посвящения допускалась одежда, расшитая простой красной нитью без каких-либо надписей, только священные знаки Ж'а.

Эхтеандро медленно окинул вошедшую взглядом. Предстоящее Испытание Разума смертельно опасно, нередко испытуемые сходят с ума или просто вспыхивают изнутри негасимым пламенем, сгорая дотла. Мастер знает, что Камая ещё не вполне готова к ритуалу и её шансы выжить невелики, но план требует провести Испытание именно сегодня, а больше никого подходящего во всём шергетском Круге Ж'а не нашлось. Отбросив лёгкое сожаление, Эхтеандро решительно подошёл к замершей женщине и положил руку на её плечо. Самое время начинать.

— Т'атуг ххаким, Хрраг'Тииль! Сот'тог зегет, амар'ришаг, Таххаль Ж'а! — Мастер нараспев начал читать первую ритуальную формулу Испытания, заходя ей за спину, — Если готова к Испытанию Разума, взойди на Священную Печать.

В ответ Камая медленно кивнула и сделала пять шагов, остановившись точно в центре комнаты. Её босые ступни встали на два сложных переплетения магических линий, отчего те засветились чуть ярче остальных. Всё, обратного пути нет, удовлетворённо подумал Эхтеандро — покинуть Священную Печать можно, только пройдя Испытание до конца. Последнее испытание перед обрядом обретения Истинного Отца, дающим настоящее могущество Ж'а вместо тех жалких крох, которыми довольствуются служители младших ступеней посвящения. Многие идут к этому десятилетиями, но неспособны и близко достичь того, что удалось Камае. Очень талантливая девочка… Будет жаль, если она не справится. Продолжая монотонно читать формулу начала Испытания, Эхтеандро подошёл к треножнику с установленным на нём стеклянным сосудом странной формы. Узкое длинное горлышко переходит в сплюснутый шар размером с голову. Из дна шара в разные стороны отходят пять тонких трубок, делая его похожим на коровье вымя. Мастер взял с установленного рядом стола небольшой серебряный ковшик и зачерпнул из крупной золотой чаши первую порцию жертвенной крови. Потемневшая, почти чёрная в тусклом свете, кровь одного излишне любопытного слуги была медленно влита в горлышко сосуда. Достигнув дна, жидкость ярко вспыхнула алым светом и просочилась через трубочки на пол, прямо на магические линии. Испуская дымок, сияющая кровь заструилась в точности по линиям, сначала в сторону стен, поднимаясь вверх и покрывая всё большую часть магических узоров. Затем устремилась вниз, напитывая собой магические линии от краёв по спирали к центру, в сторону замершей в напряжённом ожидании Камаи. Наконец, жертвенная кровь просочилась внутрь Священной Печати, отчего та ослепительно отозвалась, засияла разными цветами, оторвалась от пола и медленно поднялась на высоту в половину человеческого роста, увлекая женщину вверх.

Камая, до крови закусив губу, стояла в центре Печати, как на невесомой призрачной площадке, висящей в воздухе. Глаза магессы закрыты, её тело начала бить мелкая дрожь. Эхтеандро удовлетворённо кивнул, зачерпывая очередную порцию жертвенной крови — пока всё идёт как надо. Камая держится хорошо. Мастер с неприязнью вспомнил, что сам когда-то не смог сдержать крик от пронзившей всё тело ослепляющей боли, взорвавшейся в голове осколками надвигающегося безумия. Нечеловеческим усилием тогда удалось удержать слоящееся сознание в целости. Хрраг'Тииль щедро делится знанием тайной демонической магии с Испытуемым, но лишь достойный способен принять священный дар Лучезарного, не расплескав его вместе с остатками своего разума. Осторожно влив кровь в горлышко сосуда, Эхтеандро перевёл взгляд на Камаю. Что-то не так. Всё её тело бьётся в конвульсиях, спину выгнуло дугой, голова откинулась назад, из приоткрытого рта стекает струйка окровавленной пены. Мастер не в силах помочь — Испытание не терпит вмешательства, можно только сдерживать неконтролируемые выбросы демонической силы, грозящие разнести всё вокруг. Неожиданно Камая рывком выпрямилась и резко развела руки в стороны, начав медленно вращаться в воздухе. Ноги её оторвались от Печати, отчего магесса приподнялась ещё выше. Эхтеандро от удивления едва не забыл подлить очередной ковшик крови — много раз он бывал на Испытании, проходил его сам, но ничего подобного ни разу не случалось. Печать до самого конца ритуала неотрывно касалась ступней Испытуемого.

Тем временем мантия на теле женщины покрылась крупной сетью светящихся ломаных линий и вспыхнула белым призрачным пламенем. Полыхающими лоскутами вся одежда осыпалась вокруг магессы, быстро сгорая в прах, не оставив на её теле никаких ожогов. Камая уже развернулась к ошеломлённому Мастеру спиной, когда ярко красным засветился сквозь кожу её позвоночник. Широкий луч, видимый только в истинном зрении, устремился в потолок, толчками наливаясь демонической силой. Запоздало Эхтеандро попытался наложить сдерживающее заклинание, чтобы пресечь этот поток энергии, изливаемый в пространство. Щедро вливая ману в мощное защитное плетение, Мастер ощутил, что поток магической энергии хлынул от него сам, без его контроля, высасывая внутренний резерв досуха. У мага резко закружилась голова, внутренности обожгло нестерпимым жаром. Внезапно всё прекратилось, Эхтеандро почувствовал, что поток маны от него к плетению оборвался, оставив внутри сущие крохи. Сквозь кровавую пелену он разглядел лежащую на полу Камаю. Неуверенно переступая, покачиваясь, Эхтеандро приблизился к обнажённой магессе и, осторожно перевернув её на спину, нащупал пульс. Невероятно, но Камая оказалась жива, только без сознания. На месте магических линий на стенах и полу запеклись чёрные полосы сгоревшей жертвенной крови. Так и должно быть, всё говорит о том, что Камая успешно прошла Испытание, осталось перенести её в спальню, приказать слугам одеть и дождаться, когда она очнётся. Предстоит убедиться, что её не настигло демоническое безумие. Сверху послышался какой-то шум. Эхтеандро бросил быстрый взгляд на потолок — там, где минуту назад проходил луч демонической силы, зияет огромная дыра. Через неё виднеется точно такая же дыра в крыше. С улицы доносятся испуганные крики и частые гулкие взрывы. Отголоски выброса демонической энергии не пройдут для Шергета без последствий, но Мастеру на это наплевать.

***

Едва разлепил глаза. Долго не получалось заснуть, слишком много всего произошло вчера, мысли крутились в голове раз за разом возвращаясь к началу. Когда я уже четвёртый раз внимательно обдумал увиденное в подвале поместья, поймал себя на том, что ничего нового так и не придумал. Наверное, настойчивое желание погрузиться в сон пробудило нейросеть:

— "Режим сна активирован. Когда Носитель желает пробудиться?"

— "Как неожиданно! Давай в шесть утра".

— "Время пробуждения установлено на шесть часов утра. Приятных снов, Носитель".

— "Подож…", — это было последнее, что я успел подумать перед тем как заснуть. Так крепко и спокойно я не спал со времён лекций по мировой художественной культуре в университете.

Новый день встретил меня хмурым видом на поверхностях следящих амулетов. Серый моросящий дождь обещал сделать сегодняшнее патрулирование особенно неприятным. Потребовалось время, прежде чем я сообразил где нахожусь. Точно! Подвал. Вчерашнее нападение на поместье. Разговор с бароном.

— "Шесть часов утра с учётом местоположения Носителя по планетарному времени системы Спашт-Эфея. Здравое утро, Носитель", — шелестящий голос окончательно внёс сумятицу в мои мысли.

— "Объявляй время без этих ненужных подробностей", — задумчиво потирая ладонью лоб, я попробовал хоть так отмахнуться от назойливого голоса в голове.

— "Принято".

Видимо сознание окончательно загрузилось после сна. Я ощутил необычайную лёгкость во всём теле и ясность в мыслях. Пружинисто спрыгнув с кровати на пол, тут же приступил к утренней разминке от Наставника Рикаро.

Лёгкое касание бытовым амулетом — мокрые после душа волосы моментально высохли и слегка распушились. Покинув комнату, где пришлось ночевать, я вернулся в центральный зал подвала. С вечера здесь заметно прибавилось людей, тут и там снуют взъерошенные слуги, десятники дружины выстроились у входа. Несмотря на раннее утро, отец вместе с Таширом о чём-то тихо переговариваются в стороне от всех. Видимо, они так и не ложились спать. Подхожу ближе, на лице барона отпечаталась усталость. Мешки под глазами, всклокоченные волосы, тревожность во взгляде. Непривычно видеть его в таком состоянии.

— …я и говорю, разрушены все окрестные дома. Ваша, господин, усадьба единственная и уцелела из всего квартала, — успел расслышать окончание фразы, прежде чем Ташир заметил моё приближение. Так, стоит и мне разузнать подробнее что творится вокруг поместья. До отметки в здании городской стражи ещё час, да и на лошади ехать совсем ничего, время пока есть.

Едва поприветствовал отца, как ко мне подскочил слуга с завтраком на серебряном подносе. Особо не глядя, забрал изящное блюдце из кашиирского фарфора с хорошо прожаренной колбаской, завёрнутой в тончайшую лепёшку га-баз. Второй рукой я взял чашечку со свежим ароматным накилем.

— Доброе утро, эл Тим Гернар, — глава стражи неожиданно обратился ко мне по всем правилам этикета. Впервые, сколько помню себя баронетом.

Толком разговора у нас не вышло. Отец почти сразу отослал Ташира с каким-то поручением и начал делиться последними новостями. Барона постоянно отвлекали свежими сообщениями, а я старался поскорее доесть свой завтрак, чтобы не опоздать к началу патрулирования. Та моя часть, что всё ещё является баронетом, поражалась — насколько сильно это отличается от обычных завтраков в Обеденном зале, с соблюдением всех церемоний и строгим следованием порядку сервировки господского стола. Другая же моя часть привычно добивала походный перекус. Как многие сотни раз до этого во время долгих командировок по таким глухим уголкам необъятной страны, что и медведь почёл бы за ссылку.

Положение в усадьбе сложилось непростое. Накопители защиты разряжены почти досуха, барон посетовал, что теперь придётся потратить недели и немалое количество золота на услуги магов, чтобы восстановить заряд. Многие слуги и охранники погибли во время нападения, в основном те, что находились снаружи. Трое бойцов бесследно пропали при нападении на патруль ещё вчера вечером. Неподалёку от Причальной Башни обнаружилось тело командира патруля, убитого из метателя выстрелом в спину. Чуть дальше, за углом нашёлся труп ещё одного бойца с перерезанной глоткой. И всё, больше никаких следов. Под конец рассказа барон спохватился и приказал привести какого-то мага. Долго ждать не пришлось, спустя несколько минут возле нас стоял парнишка на пару лет старше меня, тот самый маг-ученик, которого отец обещал присоединить к моему отряду. Едва заметные порезы на щеках и подбородке, наверняка бриться начал совсем недавно. На всякий случай восстановил в памяти собственное отражение в зеркале. Лёгкое, почти незаметное ощущение присутствия нейросети, необычайно чёткая и ясная картинка перед внутренним взором. Нет, вроде мне пока сбривать нечего.

Выехали за ворота конюшни и тут же попали под моросящий дождь, от которого не спасает накидка городского стражника. Висящие в воздухе невесомые капли воды облепляют лицо леденящей маской, проникают под одежду, заставляя трястись от холода. Пронизывающий ветер довершает картину победы природы над самонадеянными человеками. Разрушения вокруг поместья напомнили мне виденные в детстве военные кинохроники. Пустые глазницы обгоревших домов, обвалившихся внутрь, серые от пыли стражники, неохотно разбирающие завалы, чуть дальше маг сотворил водное заклинание, чтобы унять неутихающий с ночи пожар. Мой спутник, маг-ученик, с любопытством блуждал взглядом по дымящимся руинам того, что ещё вчера было респектабельными особняками.

— Господин, а что здесь произошло? — маг попытался развеять неуютное ощущение разговором, зябко кутаясь в непромокаемый плащ, — По пути к вам я видел разрушения, но спросить оказалось не у кого.

— Молот Юдды. Трижды подряд, — стараясь сохранить на лице безразличное выражение я просто сказал правду.

— Молот Юдды? Три раза??? — маг недоверчиво вскинулся, — Но это невозможно!

— Как видишь, всё возможно, — я махнул рукой в сторону дымящихся развалин одного из лучших районов города. Среди обломков дорогой лепнины и мраморных изваяний то и дело мелькали блестящие шлемы городских стражников, кое-где на стенах развалин отражались сполохи поисковой магии. Чуть дальше я заметил парящую глыбу стены некогда богатого дома, плавно скользящую вверх и в сторону. На спасение лучших представителей города Совет бросил отборные силы.

Маг-ученик Шелль Тавжек оказался компанейским парнем, после недолгого представления мы вдвоём отправились за лошадьми. Конюшня, примыкающая к дому, уцелела под защитой магии, только лошади выглядели немного беспокойными. По дороге к зданию городской стражи разговорились, и я узнал, что Шелль вернулся в родной город на осенние каникулы после шестого полугодия учёбы в Начальной Школе Магии Хорезли. Учился маг-недоучка явно неважно, на все мои расспросы он рассказывал только о весёлых студенческих загулах по дешёвым столичным питейным заведениям, да о всевозможных жестоких шутках над товарищами. Порой такие затеи оканчивались тяжёлыми увечьями, но школьные целители обычно поднимали пострадавшего на ноги. Оказывается, в Школе не принято серьёзно наказывать шутников, по вине которых невнимательный ученик оказался на койке лечебницы. С первых дней будущих магов приучают постоянно быть осторожными и внимательными ко всему необычному, цепляться взглядом за мельчайшие неправильности вокруг, отмечать любую необычность поведения людей и животных. Как я ни старался, способов начать самостоятельную учёбу магии Шелль так и не раскрыл. Чаще отшучивался, а иногда и серьёзно заявлял, что я просто не пойму, а он ещё и сам толком не научился.

Когда наш маленький отряд отходил от здания городской стражи, из-за пределов города донёсся оглушительный грохот, сменившийся чередой еле слышных раскатов. Такие скорее ощущаешь нутром, чем слышишь. Где-то там идёт ожесточённое сражение. Я вдруг поймал себя на остром желании кинуться туда, в бой, чтобы не ползать по затхлым подвалам, а честной сталью множить число поверженных врагов. Вот ведь неуёмный баронет! Интересно, как ему там, под гнётом моей рассудительности?

Когда Спашт начал лениво заваливаться за линию горизонта, заливая белёсую колышущуюся степь яркими красно-оранжевыми пятнами света, сливающимися в целые озёра, я ощутил лёгкую тревожность. Слишком спокойно прошёл день. Ни одного нападения, ничего серьёзного. Только и удалось, что схватить мародёров, деловито нагружавших свою неказистую повозку ценным барахлом из брошенного хозяевами богатого дома.

— "Функциональность нейросети достигла 21 %. Носителю доступно картографирование. Загружаю посещённые Носителем места", — тьфу ты, напугала, предупреждать же надо!

— "Выдавать предупреждение перед каждым системным сообщением Носителю. Принято. Требуется подтверждение Носителя", — этот искусственный разум однажды меня добьёт.

— "Отмена предыдущей команды". - чувствую со стороны нейросети лёгкий укол осуждения. Неважно.

— "Нейросеть, покажи карту местности", — перед мысленным взором отчётливо возникла трёхмерная карта прилегающих районов Шергета. Одни дома на карте были показаны простыми кубиками, другие же выглядят вполне узнаваемо. Очень подробно отображены фасады приметных зданий, сзади же у большинства домов простая плоскость. Наверное, всё взято из памяти. Что я успел увидеть своими глазами, то и показано детально. По карте перемещаются треугольные зелёные отметки, явно мои спутники. Краем глаза заметил, что Шелль переполошился.

— Что стряслось? — спрашивая, подхожу к нему.

— Госпо… то есть, эл Тим. Я почувствовал проявления магии, но ничего и никого рядом не обнаружил, — маг выглядит растерянным, — Ещё ни разу не ощущал такое тонкое воздействие, — Шелль подозрительно покосился на меня. Понятно. Нужно осторожнее работать с нейросетью, похоже маги могут что-то чувствовать.

— Я… — Шелль не успел закончить, как впереди на брусчатке вспыхнуло яркое красное пятно. Идеальный круг, пять шагов в поперечнике, мокрой тряпкой распластался по неровностям булыжников. Идущие впереди Зурам и Хархат шагают внутрь круга, ещё шаг. Ничего не происходит, да и сами бойцы будто не замечают ничего необычного. Я замер в пяти шагах от круга рядом с застывшим магом. Оказалось, неожиданно время замедлило свой ход, люди вокруг словно погрузились в кисель, запоздало командую:

— Всем назад! Опасность! — бойцы неспешно оборачиваются, искреннее недоумение на лицах сделало их похожими на братьев-близнецов. Как же медленно…

— Шелль, магическую защиту до предела! Сейчас! Быстро! — уже кричу, срывая голос, оборачиваюсь к Шеллю, маг всё ещё непонимающе таращится на меня. Всё! Время потеряно. Поочерёдно активирую собственные амулеты защиты, которыми отец обвешал меня как новогоднюю ёлку. Едва заметная мутная пелена с желтоватыми прожилками окутала меня и толчком расширилась в радиусе до нескольких шагов. Воздух тут же наполнился гулким пульсирующим жужжанием. Мелкоячеистая пространственная сеть из многогранников, призрачно мерцая нитями тоньше волоса, стремительно бросилась навстречу границе пелены, образовав внутри нечто вроде кристаллической решётки. Во все стороны полыхнул мертвенно белый свет и тут же погас, чтобы вновь вспыхнуть чем-то вроде полярного сияния внутри сферы защиты. Шелль тоже почувствовал неладное и начал действовать. Настолько медленно… Дымчатый купол лениво раскрывается над отрядом, сейчас он напоминает большой зонт. Поздно. Кисель замедленного времени схлынул и события понеслись вскачь.

Красные от накрывшего их пятна булыжники мостовой скачком раскалились и тут же вскипели под ногами всё ещё уставившихся на меня бойцов. Краем сознания успел отметить чёрную пену на поверхности ослепительно белой бурлящей лавы. Две вспышки слились в одну, на месте воинов остались только скелеты, рассыпающиеся в прах. Волна удушающе жаркого воздуха развеяла эти призрачные силуэты. Что-то из несгоревших вещей с плеском попадало вниз. Мгновением позже кипящая мостовая яростно плеснула раскалёнными слепящими брызгами во все стороны. Первый удар обрушился на "кристаллическую решётку". Тонкие линии, едва заметные на фоне полыхающего безумия, озарили пелену защиты ярким сполохом, судорожно отдёрнулись ко мне и тут же погасли. Тёмные полосы в глазах на месте ослепительно полыхавших мгновение назад сплетений древней защиты, вот и всё, что осталось от массивного амулета. Увесистый изумруд выпал из золотой оправы и, крошась в воздухе, осыпал мелким прахом предательскую брусчатку. Мутная пелена защиты почернела, сгущаясь у тела. Отдельные раскалённые брызги почти долетели до меня, опадая вокруг дождём каменных градинок. Вскрикнул Илар, та часть его тела, что выступала за пределы моей защиты, обуглилась и начала съёживаться на глазах. Отрешённо наблюдаю падение тела мёртвого бойца. Наконец-то маг сделал хоть что-то полезное — тусклая голубая пелена накрыла остатки отряда, вокруг замельтешили разноцветные "снежинки". Приближаясь к человеку, эти магические "снежинки" тут же отклоняются и норовят погаснуть. Быстрый оценивающий взгляд по сторонам. Тахир трясёт обуглившейся рукой. Чуть ниже локтя ничего не осталось, только еле заметная дымка, клубящаяся над опалённой магией конечностью. Шелль скользнул взглядом по обрубку и тут же коснулся рукой Тахира, отчего тот обмяк и начал медленно оседать на мостовую.

***

В неприкрытое лицо щедро плеснуло невыносимым жаром, словно я закоченевший с мороза ввалился в парилку хорошо протопленной бани. Не удержавшись на ногах, я рухнул на колени, жадно хватая воздух ртом. Невыносимо жжёт грудь в том месте, где висел рассыпавшийся амулет, будто раскалённый гвоздь вбит. Помутневшим взглядом пытаюсь разглядеть мага. Шелль едва стоит на ногах, удерживает свой жалкий купол, иногда пробиваемый раскалёнными сгустками камня. По его щекам катятся прозрачные капли, не разобрать, слёзы или пот. Последний живой боец впадает в беспамятство и оседает на брусчатку поломанной куклой, неуклюже, уже не заботясь о потерянной руке. Грубо треснулся головой о камень мостовой и погрузился в спасительное забытьё.

— "Обнаружен лёгкий термический ожог верхних дыхательных путей. Активирую медицинскую подсистему", — нейросеть снова напомнила о себе. Очень кстати, стало заметно легче дышать.

Остывающая алая лужа расплавленного камня уже не вызывает опаски, Шелль с облегчением погасил защиту и в изнеможении присел на мостовую рядом со мной. В этот момент из лениво пузырящейся лавы вынырнул неровный шар размером с баскетбольный мяч. Вся его поверхность слабо шевелится, отращивая и тут же втягивая внутрь бугорки и ложноножки. Именно так описывают младших бесов книги по демонологии. Тварь взмыла в воздух, зависла на месте и мелко затряслась. Спустя пару мгновений резко устремилась в сторону ближайшего дома, издавая пульсирующие булькающие звуки. Этим домом оказалась гостиница "Серебряная ссласса". Смазанное пятно демона с размаху влепилось в нарядный фасад одной из лучших гостиниц Шергета и растеклось по его поверхности ровным мерцающим слоем. Необычно фиолетовое сияние фасада слегка потускнело и тут же выплеснулось наружу облаком мельчайших осколков, обнажая несущие брусья и балки перекрытий от штукатурки. Одна за другой посыпались на изящное некогда крыльцо бронзовые буквы, составлявшие название этого уважаемого заведения. Тут же полыхнула стена огня, отразилась от моего защитного купола и вдохнула новые силы в разгорающийся пожар. До моего слуха донеслись приглушённые крики постояльцев. Ещё один точно такой же бес вынырнул из остывающей лавы расплавленной мостовой — маг уже настороже и пытается поразить его разными заклинаниями. Уколы молнии, огненные сгустки, даже что-то непонятное в виде тускло светящейся голубым мелкоячеистой сети не причиняют очередному демонскому отродью никакого видимого вреда. Хватаюсь за метатель и делаю два прицельных выстрела в мелко трясущуюся тварь, медленно оборачивающуюся вокруг своей оси. Никакого эффекта! Попал оба раза, стеклянные заряды прошли сквозь демона и ничуть ему не навредили, оставив внутри полупрозрачного шара клубящиеся дымчатые полосы. Срочно нужно что-то сделать, перебираю в памяти амулеты, выданные отцом. Всё не то. Демон, тем временем, издавая неприятные пульсирующие звуки, срывается с места и резко устремляется над моей головой куда-то назад. Успеваю только обернуться и проследить полёт круглой твари. А в городские часы-то зачем?!

Построенная меньше года назад часовая башня с настоящими даршельдскими городскими часами обречённо приняла мутный демонический шар точно посредине циферблата. Пару секунд ничего не происходило, а затем башня брызнула обломками камня и металла во все стороны. Циферблат, грубо обламывая точёные стрелки, медленно вывалился из своего ложа и весомо обрушился на старинную площадь. Оглушительный грохот на пару мгновений лишил меня слуха, поэтому я расслышал уже только скрежет часового механизма по камням мостовой и знакомый булькающий звук очередного взмывающего над площадью демона. Краем глаза успел заметить череду сверкающих точек, протянувшуюся от мага в сторону некотанской твари. Те редкие заряды, что попали в бесформенный шар демона, вызвали только лёгкое колыхание оболочки. Существо потеряло скорость, зависло над городской площадью, заливая неровную брусчатку мертвенным светом, а затем рванулось в сторону мага. Повинуясь какому-то внутреннему чувству, что так будет правильно, разрядил в сторону демона последний древний амулет, назначение которого узнать раньше так и не удалось. Просто выброс вереницы крошечных радужных сфер. Когда первые стремительно промелькнувшие разноцветные шары прошили демона навылет, показалось, что мостовая содрогнулась. Тварь взвыла так, что осколками посыпались редкие, ещё целые, стёкла окрестных богатых домов. На этот раз порождение Некотана не долетело до цели и рассыпалось в воздухе прозрачными брызгами.

Из медленно остывающего пятна на мостовой больше ни один бес не показался. И я и Шелль всё это время напряжённо ждали очередного нападения. Мысли в голове путались, нужно срочно восстановить внутреннее состояние равновесия. Именно так учил Наставник Рикаро, когда показывал новую связку ударов, полностью обесценивающую всё то, что я с таким трудом усвоил. Опасливым взглядом скользнул по фасаду пылающей гостиницы. Тут я помочь никому ничем не смогу, сам едва держусь на ногах. От тягостных размышлений отвлекла череда оглушительных разрывов. Это не здесь, в соседних кварталах. Следом до меня донёсся едва слышный грохот со стороны Порта. Обернувшись, успеваю заметить боковым зрением, как что-то большое и сияющее взмывает вверх, полыхает и медленно рассыпается на части.

— Господин Тим Гернар, нужно уходить, — я не сразу понял, что наш маг-недоучка тряс меня за плечо.

— Да, Шелль, забираем Тахира и двигаемся в сторону Городской Стражи, — от перенесённого потрясения я совершенно забыл об амулете связи, о необходимости доложить о случившемся, о потерях, — подхватывай его за ноги и пошли, тут совсем рядом.

Тело Илара трогать не стали, стражники заберут и перенесут куда положено. Прихватили верёвкой Тахиру руки, чтобы не болтались, и потащили. До здания Городской Стражи отсюда недалеко, всего пару кварталов. Стараясь не обращать внимания на гулкие раскаты взрывов по всему городу, все перемазавшиеся в крови и оседающем пепле, мы вышли на площадь перед Городской Стражей и опустили бессознательное тело Тахира на одну из приготовленных деревянных лежанок. Вся площадь была устлана подобными пристанищами для покалеченных этой странной войной. На многих стонали или метались в беспамятстве люди, которые ещё седмицу назад жили обычной мирной жизнью. Липкая от крови брусчатка, впитавшая боль и страх, неохотно отпускает мои подошвы, а зря. Сегодня смерть уже прошла в полушаге, прихватив моих бойцов. Хлюпанье чужой крови под ногами сильнее меня уже не шокирует. Ни юного баронета, ни тем более старого прожжённого кандидата наук. Что-то перегорело внутри, когда я осознал, что мои люди погибли, а сам лишь чудом уцелел.

Передав Тахира целителям, я ощутил странную пустоту внутри. Отправились к дежурному офицеру — поставить отметку о завершении дежурства и подтвердить потери в отряде.

— Почему не сообщили сразу, через амулет? — усталый старичок протянул трясущуюся руку в мою сторону, отчего серебристые знаки различия колыхнулись на впалой старческой груди. Сотник стражи Халиб Дияр не привык лебезить перед знатными. Эту его особенность знает каждый горожанин, от мелкого воришки до самого виконта. Не из благородных, простой крестьянский сын, когда-то невероятно давно он пришёл в Шергет наниматься в Городскую Стражу. Халиб прошёл длинный путь от простого стражника до сотника, одно время даже командовал стражей Старого Города. К своим годам он мог если не занять место барона Гистрата, то уж точно стать его правой рукой. Выдающееся упорство, внимание к мелочам, незаурядный ум. Только безразличное отношение к титулам и обострённое чувство справедливости сослужили ему плохую службу.

— Да там такое творилось! — я зачем-то пытался оправдаться, хотя кто мне этот дед, — Нападение бесов неизвестного мне вида. Сам чудом не сгорел.

— Отчего же неизвестного, неуч? Мелкие бородавочники известны ещё со времён Великого Истребления. Хотя что толку, если б знал? Они ж неуязвимые, хотя и гибнут сразу, как напакостят, — пожилой офицер состроил брезгливую гримасу и захлопнул журнал. Я было хотел сказать, что одного мелкого бородавочника смог развоплотить своим амулетом, но вовремя прикусил язык. Раз сказано, что неуязвимые, пусть неуязвимыми и остаются. Сначала надо разузнать у отца, что это за амулет с такими чудодейственными спецэффектами.

***

Вернулись вместе с магом в родовое поместье только за полночь. Долгие разбирательства с городскими дознавателями насчёт погибшего отряда окончательно вымотали душу. Меняясь один за другим, эти въедливые дознаватели снова и снова участливо задавали одни и те же вопросы. В какой-то момент я не выдержал и послал очередного детектива местного пошиба с его вопросами к предыдущему, упирая на своё право баронета вообще с ними не разговаривать.

— Поймите, баронет эл Гернар, — сама вежливость, даже улыбнулся впервые с начала допроса, — Мы стараемся для вашей же безопасности. От ваших ответов зависит, продолжите вы патрулировать город или наконец покажете свою доблесть в схватке с настоящим врагом.

Недвусмысленный намёк. Внутри меня встрепенулся юный баронет. Вот она возможность наконец заняться настоящим делом! Но я подавил в себе эти несвоевременные желания, доставшиеся от второго я.

— Я понимаю, дознаватель, как вас там? Тердан? Вердин? — небрежно махнул рукой, — Впрочем, неважно. Всё, что мог рассказать, я уже рассказал. Если есть основания мне не верить, созывайте трибунал. Если нет — прекращайте этот бессмысленный балаган.

После чего просто встал из-за стола и молча направился в сторону выхода. Положение аристократа даёт в этом мире отличные преимущества.

— Старший дознаватель Шергета Лотек Шердан. Рекомендую завтра после дневного патрулирования явиться Службу Дознания. У нас ещё остались вопросы, требующие ваших объяснений, баронет Тим Гернар. Хорошего вечера, — мне показалось, или он как-то гадливо ухмыльнулся?

Не отвечая, я просто вышел из душного кабинета. Хлопать дверью не стал, оставил распахнутой. На улице сразу же наткнулся на скучающего Шелля. После духоты казённого кабинета морозная свежесть шергетской ночи подействовала опьяняюще, будто бы даже голова слегка закружилась.

— Что-то долго они с вами, эл Тим, я здесь уже больше двух часов уришей считаю, — по внешнему виду мага и не сказать, что совсем недавно он оказался в самом центре демонического нападения. Вроде и прошлась костлявая рядом, а весельчак Шелль уже снова готов выдавать свои шутки одну за другой.

— Никак не могли поверить слову баронета, вот ведь пыльные рыцари пера и чернильницы, — а про себя подумал — скорее дыбы и калёного железа. К счастью, благородным подобное обращение просто так не грозит. Нужно обвинение в преступлении против энгирики. В ответ на недоумение память услужливо выдала, что энгирикой в здешних краях принято называть некое подобие короны — половинку обруча, охватывающую голову властителя справа в районе виска. Венчает энгирику стилизованное украшение, для каждого энгирата своё. В Хорезли, как и в других, граничащих с Дикими Пустошами странах — это серебряное перо сслассы. Всплывший в памяти образ энгира непроизвольно заставил меня усмехнуться, вызвав ассоциации с американскими индейцами.

— А чем таким интересным вы, эл Тим Гернар, упокоили того бородавочника? — маг хитро прищурился, ожидая ответа.

— Которого? — стараясь изобразить на лице непонимание, направил излишне любопытного юношу в сторону конюшни.

— Того, последнего, — Шелль взмахнул руками, — который обратился водой и рассыпался мелкими брызгами. Кажется, сегодня вы спасли мне жизнь.

— Так он сам, откуда мне знать зачем он так сделал? Хватит болтать, отвязывай лошадей, едем в поместье. Надеюсь, нам оставили хоть что-то на ужин, — я легонько подтолкнул мага в сторону коновязи, стараясь поскорее завершить неудобный разговор. Шелль лишь хмыкнул в ответ.

Поместье встретило нас ярко пылающей в обычном зрении магической защитой. Тёмные, зияющие руины соседских домов вызывали гнетущую тоску и чувство затаившейся опасности. Редкие факелы и магические светильники городской стражи, кажется, только сгущали зловещий мрак вокруг нашего поместья, сияющего подобно Граду-на-холме посреди тотального опустошения. Случайный ветер время от времени доносил приглушённый женский плач, напоминая о погибших. Входная дверь, очерченная тонкой красной линией, беззвучно распахнулась передо мной, сменив красный цвет на зелёный. За порогом повисла звенящая тишина пустого дома. Путь к двери в подвал мы с Шеллем проделали в полном молчании. Даже гулкий стук каблуков по даршельдскому паркету, на который обычно не обращаешь внимания, слышался особенно пронзительно резким. Только в подвале ещё теплится жизнь, хотя того скопления людей, что было утром, уже нет. Отец устало развалился в кресле и задумчиво смотрел на "экраны" амулетов сквозь рубиновую линзу бокала с его любимым астивийским вином. В дальнем углу услужливо замер старший лакей. Отец редко держит его при себе, всегда старается отослать куда-нибудь с поручением, но только не сегодня. Даже наше с Шеллем появление, кажется, не отвлекло барона от своих мыслей. Я молча кивнул магу на дверь комнаты, которую ему выделили ещё утром на всё время найма. Тот, не раздумывая, поспешил закрыть эту дверь за собой — наверняка тоже изрядно утомился.

— Не рассказывай, я уже знаю, — эти слова прозвучали как-то безучастно, наверное, даже равнодушно, — Тувжек, подай ужин баронету и можешь идти спать, — барон качнул головой в сторону подобострастно подобравшегося лакея. Тот словно ждал этого приказа, моментально скрылся в конце коридора, оставив меня с отцом наедине.

— Отец, я ничего не успел сделать…

— Я знаю, — барон задумчиво вертел в руке какой-то амулет. Первый раз такой вижу, наверняка очень древний. Видно по искусной оправе алмаза, огранённого в идеальный шар. Сейчас так никто не делает.

— На бородавочника сработал этот амулет. Демон просто рассыпался водяной пылью, — усевшись за стол, я придвинул барону круглую бронзовую пластинку с овальным сапфиром в центре. Решил сразу прояснить для себя что это такое.

— "Грёзы Ирхеза"… Никогда не понимал, зачем нужна эта игрушка. Рад, что предчувствие меня не подвело. Такое сложное и бессмысленное плетение… — барон вернул амулет, — оставь себе, может ещё пригодиться.

— Что-то стряслось на Совете? — этот мой вопрос, кажется, заставил отца вынырнуть из глубин размышлений.

— Стряслось… Мм-м, да, стряслось… — отец медленно перевёл взгляд на меня, — Вчера трое наших дружинников напали на члена Городского Совета. Те самые, что бесследно пропали. Убили командира патруля и ещё одного стража и напали…

Отец надолго замолчал, всё так же задумчиво глядя вдаль сквозь бокал, затем будто мысленно встрепенулся:

— От обвинений я отобьюсь — ещё нужно доказать, что их не подкупили или не взяли под ментальный контроль мои враги… Мм-м, да… Под меня начали копать и наверняка попытаются достать через тебя. Кажется, у нас появился серьёзный недоброжелатель.

— Но как через меня?… — я осёкся, вспомнив подозрительно долгий допрос.

— Нас зацепить непросто. Подданные Великого Энгира Каты дворяне неподсудны здешним местечковым властям. Только в исключительных случаях. И даже тогда требуется разрешение нашего сюзерена — Лемира II, — отец устало откинулся на спинку кресла, — Нутром чую, интерес Службы Дознания к тебе возник неспроста и Каменный Орден наверняка тоже замешан.

— Отец, эти падальщики даже не смогли найти повода отправить запрос виконту на моё задержание. Только время потратили зря…

Барон хотел сказать что-то ещё, когда слуги внесли блюда с моим ужином и принялись деловито расставлять всё на столе. Аппетитные ароматы пробудили во мне зверский голод, ранее забытый за всеми тревогами и потрясениями этого долгого дня.

Глава 7

Подходит к концу уже вторая седмица осады города. Жанаиты, своими ритуалами устроившие в Шергете кровавую суматоху в первые дни войны, затаились. После того памятного нападения бородавочников больше они никак себя не проявили. Впрочем, их особо никто и не искал. Благородные семейства города как-то вяло отреагировали на произошедшее и если на ежедневном Городском Совете кто-то и поднимал вопрос о демонопоклонниках, то тема быстро оттеснялась на задний план за жаркими спорами о более насущных проблемах. Отец, рассказывая мне то, что становилось известно ему, конечно недоумевал отчего такое легкомысленное отношение к внутренней угрозе в городе. Но дальше рассуждений о недалёкости городских советников разговор не заходил. Бои за городом продолжились, но уже как-то вяло, словно сеоты чего-то выжидают. Ежедневное патрулирование превратилось в скучную рутину, ничего неожиданного больше не произошло. Вместе с другой четвёркой воинов и магом-учеником Шеллем я снова и снова обходил опустевшие улицы замершего в тревожном ожидании Шергета. Редко удавалось встретить хоть кого-то, кроме стражников и армейских. Горожане обречённо попрятались по своим жилищам и стараются без крайней нужды их не покидать. На улице установилась по-зимнему холодная промозглая погода, постоянно льют неприятные дожди. Вроде и не сильно, но мокро, мерзко и промозгло. В запасниках барона удалось найти поддоспешник со встроенным амулетом сухости и тепла. Оказывается, невероятно полезная вещь в такую пронизывающую сырость.

Наконец-то нашёл время съездить к запавшей мне в душу девушке, Риссе. Моему разочарованию не было предела. Дверь открыла служанка, от которой я и узнал, что "Госпожа Рисса изволила отбыть в Школу сразу после бала, в ту же ночь". Как же так? Мне она ничего об этом не говорила. Неужели я её чем-то так сильно обидел? Когда расставались, расстроенной она не выглядела.

В Службу Дознания решил не идти — им нужно, пусть сами за мной бегают. Впрочем, с их стороны тоже никакого интереса к моей персоне больше не проявлялось. За прошедшее время порадовала только нейросеть. Причём дважды. Первый раз, когда на следующий день уже с новыми бойцами патрулировал свой район, задался вопросом. Если маг-ученик смог что-то почувствовать, когда я начал изучать карту, отображаемую нейросетью перед мысленным взором, то что смогут ощутить и заметить более сильные и опытные маги? В ответ получил от нейросети пояснение, что сейчас она работает в обычном гражданском режиме, но, если потребуется, возможно перейти в скрытный военный режим. Конечно потребуется! Как результат, уменьшенный вариант мини-карты удобно разместился в правом верхнем углу мысленного взгляда, к чему за эти дни я уже вполне привык. И, по заверениям нейросети, никакого риска быть обнаруженным. На карте метками отображаются бойцы моего отряда — зелёными, прочие люди — синими. Как будут показаны враги — пока проверить не довелось. Насколько я успел понять, отображаются те, кого я успел увидеть сам. Когда человек выпадает из моего поля зрения, дальнейшая его траектория движения строится какой-то системой прогнозирования. Наверняка учитываются и мои собственные предположения о том куда он может идти.

Вторая "радость" от нейросети настигла меня четыре дня назад. Я тогда расслабленно потянулся в кресле, ожидая свой ужин, когда в голове словно что-то щёлкнуло. Опасливо потрогал шею — не переусердствовал ли с разминкой? Вроде всё в порядке. От ощупывания себя оторвал привычно шелестящий в голове бесплотный голос:

— "Функциональность развёрнутой нейросети — 22 %. Функциональность развёрнутых подсистем управления реальностью — 11 %. Расчётное время вывода нейросети на стопроцентную функциональность — два планетарных года по системе Спашт-Эфея. Носителю доступно управление внешними устройствами в ограниченном объёме. Список ограничений: информация недоступна", — голос нейросети как всегда застал меня в самый неожиданный момент. Слуги уже заканчивали сервировку, за внимательным прослушиванием сообщения нейросети я совершенно пропустил их появление. Нужно будет что-то с этим делать. Не хватало ещё вот так пропустить внезапное нападение или что-то в этом роде.

— "Какие внешние устройства мне доступны?" — задал вопрос без особой надежды что-либо выяснить. Очень уж незнающая нейросеть мне досталась.

— "Информации нет", — понятно, не очень-то и хотелось.

— "На каком расстоянии возможно обнаружение таких устройств?" — попробовал зайти с другого конца.

— "Расстояние индивидуально для каждого типа внешних устройств. От нескольких тысяч стандартных космических лиг до тактильного контакта Носителя. Некоторые типы устройств требуют вживления в тело Носителя", — это уже интереснее!

— "Обнаружить доступные для подключения внешние устройства!" — скомандовал нейросети, а сам замер в томительном ожидании.

— "Активных внешних устройств не обнаружено", — прошло не меньше четверти часа прежде чем пришёл ответ. Еда на тарелках передо мной успела заметно остыть, а я только пошевелился. Разочарованно пожав плечами, решил добиться от барона разрешения тщательно порыться в его хранилище редких артефактов древних магов.

С тех пор я подолгу не вылезал из четырёх комнат Хранилища, как его назвал отец. Жаль, что в пятую комнату, которую он называет Особым Хранилищем, я доступ так и не получил. Что только не перепробовал в попытках определить в амулетах Древних хоть какое внешнее устройство. И прикасался, и на шею себе надевал, и ко лбу прикладывал, так, на всякий случай. Бесполезно. Ответ на мой запрос неизменный:

— "Активных внешних устройств не обнаружено".

Видимо те Древние маги, что создали их, оказались недостаточно древними. Или в самих артефактах что-то сломалось. Ну ничего, я ещё не всё перебрал, время есть. Кстати о времени — дневное патрулирование уже клонится к своему долгожданному окончанию. Приказав возвращаться по назначенному маршруту, я первым последовал выбранным путём. Шелль, кажется, дуется на меня за то, что я целыми днями молча пропускаю его многочисленные шуточки мимо ушей, не обращая внимания на дружное ржание бойцов. Те тоже в последнее время недоверчиво косятся в мою сторону. Ну не объяснять же им, что я занят общением со своей нейросетью. В дурку в этом мире забирать не принято, но попасть под подозрение в одержимости демонами Некотана оказалось бы значительно хуже. Местная инквизиция, насколько мне известно, совсем не дремлет и с упоением протапливает подозрительными людьми атмосферу. В самом деле, лучше бы жанаитами занялись всерьёз.

От тягучих и столь же тягостных мыслей меня оторвали резкие звуки окружающего мира. Где-то за городом отчаянно заухали армейские пушечные метатели, прокатились отдалённые раскаты мощной магии. Даже ощущение её применения донеслось в виде лёгкого пощипывания на коже. Наученный первыми днями этой странной войны, тут же скомандовал:

— Опасность! Защитные амулеты к бою! Шелль, щиты! — сам активировал все свои амулеты — после всего пережитого ничто уже не кажется лишним. Так мы и стояли посреди улицы, окутанные разноцветными сполохами защитных плетений, пугая редких прохожих. Вопреки моим ожиданиям, ничего не произошло. Грохот боя за городом нарастал, но жанаиты на этот раз никак себя не проявляли. Почувствовав себя глупо, скомандовал отбой. Нужно будет не забыть взять у лекаря успокоительное зелье — что-то слишком резко стал на всё реагировать.

***

Мастер Эхтеандро, откинувшись в кресле, молча смотрел на вошедшую Камаю. Магесса уже вполне оправилась после Испытания Разума, в котором едва не погибла. А ведь могла тем самым выбросом силы Хрраг'Тииля уничтожить весь город. Вместе с самим Эхтеандро. Это в его планы точно не входило. Целую седмицу истерзанная ритуалом магесса пролежала в беспамятстве, прежде чем перепуганная служанка примчалась в кабинет Мастера с известием, что госпожа очнулась. Очень вовремя, план принесения города в жертву оказался на грани срыва из-за бессознательного состояния главной помощницы исполнителя ритуала.

— Как ты, Камая? Я переживал… — Эхтеандро постарался изобразить на лице участие. Кто она ему? Очередная фигура в большой игре, призом в которой является возросшее могущество. Ставка обычная — своя голова и бессмертная душа в придачу. Да только за годы взращивания этого талантливого цветка на невзрачной клумбе магической поросли, Мастер успел проникнуться к магессе какой-то особенной привязанностью и симпатией. Никогда не интересовавшийся даже своим многочисленным потомством безжалостный служитель Ж'а однажды поймал себя на том, что испытывает к Камае отцовскую любовь. Уже то, как он пытался сдержать поток демонической силы, граничило с безумием. Куда как проще было метнуть Сияние Спашта, чтобы сжечь Испытуемую прежде, чем её тело накроет Непроницаемой Оболочкой перед неминуемым выбросом энергии Некотана, но нет, ввязался в поединок чуть ли не с самой Бездной. Оправдывая свою минутную слабость важностью Камаи для исполнения плана, Эхтеандро понимал, что пошёл на немыслимый риск собственной гибели в страхе потерять любимую ученицу. С правильным исполнением завтрашнего ритуала, пусть и значительно труднее, он справился бы и сам.

— Уже всё хорошо, Мастер, — магесса осторожно опустилась в кресло напротив возлюбленного Учителя. Ещё в тот вечер, когда она испуганно впорхнула в его комнату в доме шергетского главного казначея, тогда ещё совсем юная девушка задохнулась от нахлынувших чувств. Никогда после этого Мастер не причинил ей ни зла, ни бесчестия, как и пообещал в тот памятный вечер. Тогда она стояла чуть живая, испуганно ловя каждое слово — ведь решалась её судьба, а вершителем был такой обаятельный и могущественный господин. Мастер. Память чуть омрачилась несуразным происшествием с младшей сестрой, Риссой.

— Тогда не будем откладывать. Завтра состоится то, ради чего ты появилась на свет и жила всё это время — величайшее подношение ничтожных на суд Хрраг'Тииля. Тебе предстоит стать моим дополнением, проводником моей силы, когда будет вершиться священнодействие, — Эхтеандро протянул Камае небольшой свёрток, — здесь Камень Души Риссы и жезл Тхель'Шеза. У тебя есть время до утра подготовить всё как положено. Теперь ты знаешь, что нужно сделать.

Передав свёрток магессе, Мастер внимательно посмотрел на её лицо — никаких признаков беспокойства. Камая осторожно развернула лоскут мягкой замши, внутри оказался маленький кожаный мешочек с Камнем Души и тонкий серебристый жезл, похожий на рукоятку меча. Взяв жезл в руку, магесса внимательно разглядела цепочку крошечных прозрачных кристаллов, наполовину утопленных в рукоять. Сейчас, когда сила Тхель'Шеза спит, в них не чувствуется никакой магии. Предстоит провести серьёзную подготовку, прежде чем можно будет безопасно вставить Камень Души в углубление на утолщённом конце жезла.

— Благодарю за оказанную честь, Мастер, — участвовать в ритуале Открытия Врат Некотана действительно большая честь для любого служителя Ж'а, а не обрётшей Истинного Отца Камае о таком не приходилось и мечтать. Магесса завернула драгоценное содержимое обратно и почтительно склонила голову перед своим Учителем.

— Ты хорошо показала себя на Испытании Разума, уже поэтому достойна. Я верю, что ты справишься и с этой мелочью, — Эхтеандро удовлетворённо кивнул магессе, — артефакт-увеличитель и всё остальное возьмёшь в моём кабинете. Дверь тебя впустит. Только не подходи к стеллажам в дальнем конце — для тебя это пока опасно.

— Займусь прямо сейчас, Мастер, — Камая поднялась из кресла, — с вашего дозволения я пойду?

Эхтеандро утвердительно кивнул в ответ на этот полувопрос-полуутверждение ученицы, после чего та быстро скрылась за дверью. Оставшись один, Мастер глянул в сторону широкого витражного окна. В чёрные лакированные рамы заключено множество стеклянных фрагментов, опоясанных тонкими прожилками бронзы. Очень красиво. И очень дорого. На улице уже заметно стемнело. Мерзкий холодный дождь, зарядивший ещё со вчерашнего вечера, заставил зябко поёжиться, отчего тёплое потрескивание огня в камине сделало небольшой гостевой зал ещё уютней. Эхтеандро с лёгким сожалением подумал о том, что уже завтра он сюда больше не вернётся. Всё самое ценное вывезено в Хорезли ещё до начала осады, остальное упаковано и ждёт своего часа. Многое придётся бросить, но это уже не важно. Всё уже не важно кроме Цели.

Мастер успел привыкнуть к своему поместью — ещё ни разу за всю свою жизнь он не оставался на одном месте так долго. Целых двенадцать лет Эхтеандро возглавляет шергетский Круг Ж'а. Предстоящий ритуал станет воистину триумфальным венцом его деяний в этом жалком городишке. Глава Круга вновь с мучительно-приятным мечтательным ощущением представил, как будет выступать на Совете Ж'а. Наверняка каждый Член Совета поддержит его прошение о прохождении Испытания на очередную, тринадцатую ступень посвящения. Тогда Эхтеандро войдёт в число высших служителей Ж'а. Конечно, есть ещё и четырнадцатая, и пятнадцатая, а по слухам их двадцать одна, но так высоко подняться ещё никому не удавалось. Его предшественник, старик Жержек, вообще застрял на двенадцатой ступени на долгие сто лет, утратил молодость, живость ума, а в результате и саму жизнь. Тринадцатая же ступень откроет Мастеру путь к истинному долголетию. Уже не та жалкая пара столетий, отмеренных Эхтеандро сейчас, а целых полтысячелетия. Хрраг'Тииль любит своих способных служителей и заботится о лучших из них.

Из сладкого мира грёз Мастера вырвали далёкие частые звуки взрывов где-то за городом. Видимо сеоты возобновили штурм. Вряд ли им удастся ворваться в Шергет до завтра, виконт на недавнем Городском Совете выглядел довольным, а доклад барона Гистрата звучал оптимистично, вот только потом это будет неважно. Если дикари даже сомнут оборону и начнут разграблять город, просто станут приятным довеском к грядущему жертвоприношению. Потянувшись до хруста в спине, Эхтеандро энергично встал на ноги и отправился в свой кабинет, предстоит ещё многое успеть.

***

Олли Итилиен проснулся в страшном похмелье. Целую седмицу как загнанная в угол крыса он метался, в поисках возможности сбежать из западни этого города, проклятого Тезои и всеми иными богами этого мира. О том, чтобы воспользоваться воздушным кораблём, можно смело забыть. После неудачной попытки проникнуть на борт, сорванной людьми паршивца Гернара, вокруг Причальной Башни выстроено оцепление и рядом постоянно дежурит боевой маг. Придумать разумную причину, по которой его пустили бы на борт в нарушение прямого запрета самого виконта, Олли так и не смог. Известных Итилиену контрабандистов разыскать тоже не удалось, наверняка сбежали ещё до начала осады. От ощущения неминуемой беды, растущего с каждым днём, мысль о том, чтобы прорываться через Пустоши уже перестала казаться советнику настолько безумной. Вчера утром мелькнула слабая надежда на спасение. Порт! Как он мог забыть о такой возможности?! Амулет, позволяющий дышать под водой, у Итилиена есть, можно попробовать уйти по дну реки незамеченным. Да, холодно, неприятно и долго, не более. Он всё же маг и может позаботиться хотя бы о том, чтобы не замёрзнуть насмерть в ледяной воде. Наспех собравшись, он даже скатался на личном экипаже разведать как лучше подобраться к реке, но его надежды рассыпались в прах, когда один из портовых стражников принялся рассказывать, что приближаться к воде опасно. Последнее нападение демонов на город не прошло бесследно и здесь.

— Видите благородный эл, что они натворили? — стражник махнул рукой в сторону реки, — Несколько тварей, не тех что взрывались в городе, других. Перетопили всё что могло плавать, взорвали корабль с запасами огненной смеси, что не успели разгрузить, а теперь затаились на дне. Изредка выползают по ночам и воруют людей. Теперь даже последний болван не согласится охранять причал хоть ночью, хоть даже и днём. Вот вчерась отправили одного нашего за выпивкой, так говорит демоны вылезли и ограбили. Все деньги, понимаешь, говорит, отобрали, нечисть поганая. Мы ему, знамо, не поверили. И монеты отыскались в его карманах. Как отходили его табуретом по спине, сразу сознался, крысёныш. Да всё равно, жутко. А вот надысь…

— Заткнись, идиот! Я сам посмотрю, — Итилиен грубо оборвал бессмысленную болтовню перепуганного стражника и направился в сторону изрядно потрёпанного причала.

— Так ведь обещали магов прислать, когда осада кончится, может лучше обождать, ваш элство?

Отвечать, что он и сам неслабый маг, Олли не стал, молча отмахнувшись от назойливого стражника. В мутной, по осеннему серой воде всё ещё плавало множество горелых обломков вперемешку с набухшими и потемневшими от влаги многочисленными тюками. Река, несмотря на течение, почему-то не спешила уносить следы демонического нападения на Порт. Встав на краю причала, там, где тот ещё не полностью обвалился в реку, Итилиен перешёл на Истинное зрение, пытаясь разглядеть под толщей воды затаившихся демонов. Ничего. Ни следов плетений, ни призрачного свечения демонической силы…

Всё произошло неожиданно, когда советник уже решил вернуться в свой особняк за исследовательскими амулетами. Тихо плеснула вода, Олли и сам не понял, когда успел выставить защиту, раньше так быстро у него не получалось. В помутневшем сгустившемся воздухе прямо напротив его глаза увяз крючковатый зазубренный шип, весь обмазанный какой-то маслянистой дрянью. Наверняка яд. Не успел советник удивиться, как из воды почти неслышно, тихо плеснув, взметнулось тонкое щупальце и стремительно обвило, а точнее попыталось обвить его тело. Красная бугристая верёвка отвратительно выглядящего щупальца бессильно осыпалась кольцами вокруг Итилиена, не в силах продавить магическую защиту.

Олли наконец испугался по-настоящему и отшатнулся прочь. Только теперь он ощутил нестерпимое жжение между лопаток. Защита, поставленная только спереди, может, ещё по бокам, совершенно не прикрывала спину. Впрочем, чего уж там, поставить полноценный купол он бы и не успел. Видимо ядовитый кончик щупальца смог дотянуться до спины советника. Всепоглощающий страх захлестнул его с головой, заставив бежать так, как никогда не бегал, несмотря на волну болезненной немоты, разливающуюся по спине. В какой-то момент разум возобладал и Олли остановился. Вокруг возвышались обычные городские дома — он успел отбежать от Порта достаточно далеко. Не чувствуя онемевшую спину, Итилиен применил исцеляющий амулет, а затем и несложное плетение, выводящее яды. Сразу стало легче дышать, он сначала и не заметил, что начал задыхаться. Немота в спине медленно таяла, пропитывая сорочку и камзол какой-то отвратительной бурой жижей. Только теперь советник сообразил, что едва не погиб. Глупо, бездарно, самонадеянно. Не такой он видел свою смерть, даже гибель вместе с городом от неизвестно чего теперь не казалась такой неприятной по сравнению с бесславным концом от яда какой-то отвратительной демонической твари, затаившейся в местной речушке. В голове Итилиена промелькнула мысль, что же это за порождение Некотана, но поймать её не удалось. Пошатываясь, советник отправился искать свой экипаж.

Вернувшись в свой особняк, первым делом Олли наорал на дворецкого. Просто так, даже не выискивая за что, а потом просто заперся в подвале, где давно оборудовал зал для магических экспериментов. Не такой, как принято, аскетичный, а со всей возможной роскошью. Только наружная защита выполнена как положено — мощная, надёжная, с подпиткой из главных накопителей усадьбы. Водный гноитель! Олли наконец вспомнил как называлась та тварь, что едва не отправила его на Круг перерождения. А потом он напился… Почти до беспамятства напился бабуасским винным экстрактом. Невероятно дорогим — целый золотой империал за небольшую пыльную бутыль. Машинально применил на себя плетение, выводящее яды, протрезвел и снова напился. Сколько это продолжалось вспомнить ему пока не удалось. Обрывки воспоминаний сохранили то, как он в пьяном угаре разносил магией окружающую обстановку в мелкие щепки. Напиваясь после очередного исцеления заклинанием, он и не заметил, как забылся мертвецким сном. Магам обычно не свойственно много выпивать — терять контроль над собственными силами очень опасно, но сегодня будто надломился внутренний стержень и Олли просто выпустил наружу всю безнадёжность и отчаяние, которые старательно загонял вглубь себя.

Лёгкая щекотка от применённого плетения и похмелье отступило, оставив неприятную тяжесть в груди. Советник понял, что переусердствовал вчера с магией, почти дошёл до магического истощения. Испуганно вскочив с кровати, он судорожно, трясущимися руками нашарил на столе кристалл-накопитель и быстро восполнил внутренний резерв маны. Не до конца, но всё лучше, чем ничего. Собираясь в купальню Итилиен попытался поразмыслить, что же теперь делать. Взгляд упал на оторванную от рукава нашивку одного из стражников барона Гернара, которую советник приберёг для представления на Городском Совете в подкрепление своих обвинений. Гернар! Вот он — виновник этой нелепой полосы неудач, что преследует Итилиена уже вторую седмицу! Советник и раньше присматривался к этому катскому выскочке.

Возник ниоткуда, внезапно разбогател, да ещё и стал дворянином, бросая тень на истинную потомственную аристократию. Не раз Итилиена посещала мысль, что Гернар и есть тот самый неуловимый резидент Каты, только многочисленные проверки раз за разом ничего не давали. Олли даже сумел внедрить своего человека в число доверенных барона. Только и здесь пусто, за долгие годы агенту ни разу не удалось услышать хоть что-нибудь выходящее за пределы образа удачливого авантюриста. Никаких подозрительных связей, ни одной улики. Вскипевшая внутри злость выплеснулась наружу, и советник принял решение. Рука словно сама собой потянулась к амулету связи. Кодовая фраза, брошенная сухим, будто простуженным голосом. Всё. Ответный амулет рассыпался пылью, приказ отменить уже невозможно. Через три дня свершится правосудие, даже если барон и не тот, кого долгие годы пытался вычислить советник, неважно. Слишком надолго затянулась эта игра, пора кончать партию, а заодно и надоедливого паршивца вместе с его малолетним выкормышем. Осознав эту мысль, Итилиен почувствовал себя значительно лучше. Мысленно улыбнувшись себе, он натянул на лице привычную маску безразличия и отправился в обеденный зал. Магические упражнения и неуёмные возлияния вызвали у советника сильнейшее чувство голода.

***

Разочарованно отложил в сторону очередной артефакт. Опять никакого контакта, нейросеть и это замысловатое переплетение каменных нитей, хрупких на вид, но невероятно прочных, не признала за внешнее устройство. Дневное патрулирование уже давно закончилось, время сильно за полночь, а я всё никак не могу оторваться от разбора запасов отца. Доступ в особое хранилище он мне так и не дал, ну да ладно. Тут и простые артефакты ещё не одну неделю разбирать. Сейчас я, конечно, захвачен идеей найти среди наследия Древних магов хоть что-то, что отзовётся как внешнее устройство для моей нейросети. Для чего мне это? В первую очередь любопытство. То самое любопытство, которое привело меня в прошлой жизни на тропу науки. Тропа оказалась трудной, далеко не всегда сытной, бывали годы, когда приходилось работать чуть ли не за еду. Потом вроде бы и наладилось, да вот жизнь уже прошла, семья осталась позади, а я — наедине с наукой. Кто бы мог подумать, что всё обернётся именно так?! Жалею? Скорее был сначала ошарашен невероятностью произошедшего. Склонялся к мысли, что со мной что-то случилось: внезапный инсульт или кирпич на голову упал. Только бред умирающего мозга не может длиться неделями, да ещё и в таких подробностях. Во вторую же очередь, если удастся обнаружить такое внешнее устройство, то это однозначно укажет на связь моей нейросети с местной магией. Да и подтверждение моих магических способностей. Это какие перспективы открываются! Не хотелось бы забегать вперёд, но то, что я успел услышать от этого нечто в моей голове, открывает почти безграничные возможности работы с магией. В сравнении с простыми здешними магами, конечно.

Как же относиться к происходящему? С одной стороны, я успел привыкнуть к пусть и рваному графику командировок куда Родина пошлёт. Вроде постоянно в разъездах, а уже всё устоялось, всё понятно и привычно, даже в где-то комфортно. А вот с другой стороны, я боялся себе признаться, но чувствовал, что этот уютный мирок начал меня безвозвратно затягивать в свой водоворот без надежды вырваться наверх, глотнуть свежего воздуха. В тайне, в душе, боясь признаться даже самому себе, я, наверное, надеялся, что однажды произойдёт нечто новое, необычное, волнующее. Не ожидал, что настолько необычное, но теперь скорее рад, что очутился здесь, в мире Эфеи. Кем я был там? Пусть и занимал немалую должность, только мотаться по командировкам пришлось самому. Ни суть открытого явления, ни принципы работы приборов понять толком никто не мог, а потому приходилось бороздить просторы необъятной страны лично. Здесь же вроде бы тоже не сахар, да только я теперь аристократ, пусть и мелкий. Приличный уровень роскоши заметно компенсирует недостаток привычных по прошлой жизни удобств, а иногда в чём-то их и превосходит. Ещё здешняя магия, вроде бы и доступная мне, но пока совершенно непонятная, манит своими безграничными возможностями. Только пока неизвестными и неизведанными. Определённо нужно развиваться в магическом направлении. Только эту осаду пережить бы. Можно попытаться бежать, но я не представляю куда. Да и зачем? Пока серьёзной угрозы не ощущается. Да и поступать в магическую школу рано.

Очередной амулет, выполненный в виде хрустальной капли, отправился обратно, в богатый, бархатный внутри, футляр. Уже третий час сижу, сгорбившись над столом. Затёкшая спина некстати напомнила о себе. Разминая онемевшие плечи внезапно вспомнил — наблюдательные амулеты в главном зале! Как я мог пропустить настолько очевидное?! Быстро, насколько смог, перекидал рассыпанные по столу артефакты в обитый кожей короб и торопливо вернулся в главное помещение подвала нашего поместья. Для надёжности положил руку на ближайший наблюдательный амулет.

— "Нейросеть. Обнаружить доступные для подключения внешние устройства!" — несколько секунд тревожного ожидания и…

— "Активных внешних устройств не обнаружено" — прозвучало как приговор. Даже напряжённые плечи опустились от бессилия. Хотя… А если вот так?

— "Нейросеть. Обнаружить внешние устройства, которые возможно активировать." — теперь молчание затянулось на долгие минуты. Как же мне раньше эта мысль не пришла в голову?!

— "Обнаружены устройства: начальный детский обучающий планшет — шестнадцать единиц. Сильные повреждения управляющих плетений. Возможна активация только двух из шестнадцати устройств. Для активации требуется подтверждение Носителя", — одновременно два амулета в поле моего зрения едва заметно подсветились жёлтым сиянием. От волнения даже перехватило дыхание.

— "Конечно подтверждаю!" — как тут можно сомневаться?

— "Приступаю к процедуре активации устройства. Начало активации. Успешно. Контроль целостности устройства с точки зрения безопасности Носителя…" — снова долгая пауза, — "Отказ. Устройство небезопасно."

Одновременно один из амулетов, мерцавший до этого жёлтым, окрасился ярко красным. Неужели и здесь ничего.

— "Приступаю к процедуре активации устройства. Начало активации. Успешно. Контроль целостности устройства с точки зрения безопасности Носителя." — от волнения перехватило дыхание, но на этот раз долго ждать не пришлось, — "Безопасно. Устройство активировано. Подключение установлено."

Я нетерпеливо замер, ожидая продолжения. Впереди ярко мигнула зелёная искорка, от неё протянулась такая же зелёная нить в сторону второго, окрашенного жёлтым амулета, после чего тот мигнул тем же зелёным светом.

— "Все функции устройства "Детский планшет Малютка" доступны Носителю." — а дальше молчание.

— "Нейросеть. Перечисли доступные функции подключённого устройства."

— "Функции детских устройств известны всем подданным Империи и в памяти нейросетей, как наследуемых, так и имплантируемых, не хранятся. Рекомендую обратиться в представительство изготовителя устройства", — на этот раз мне показались издевательскими нотки в этом противно шелестящем в голове голосе. Где теперь искать это представительство? Глупо. Разочарованно потребовал первое, что пришло в голову.

— "Дай мне трансляцию с камер планшета".

— "Трансляция установлена. Пользовательские допуски достаточны", — одновременно перед мысленным взором возникло некое пространство, в котором объёмно отображается моё озадаченное лицо и уже ставшая привычной обстановка. Только на этот раз с непривычного ракурса.

— "Какова максимальная дистанция устойчивой связи между планшетом и Носителем?" — важный вопрос, который нужно выяснить сразу.

— "Дистанция ограничена системой Спашт-Эфея" — то, что здешнюю звёздную систему некоему компьютеру в моей голове привычнее называть система Спашт-Эфея, я уже догадался, тем более поражают возможности связи.

— "То есть, если я размещу это устройство на одной стороне планеты, а сам окажусь с противоположной стороны, связь с устройством будет устойчива?"

— "Подтверждаю. Связь будет непрерывна."

Здорово! Нужно обязательно договориться с отцом, чтобы отдал мне этот планшет. Наверняка не откажет. Но это потом. А сейчас…

— "Нейросеть. Мне нужны данные из внутренней памяти устройства."

— "Отказ. Устройство воплощено из хранилища непредусмотренным производителем способом", — мне в какой-то момент показалось, что нейросеть хотела сказать "варварским". Интонация на это намекала, — "Память устройства недоступна. Функции устройства заблокированы. Возможна только прямая трансляция кругового обзора Носителю."

Жаль. Надеялся покопаться в детских справочниках Древних магов, но и здесь ничего не получилось. Может в будущем удастся добраться до подобного устройства, только не тронутого кривыми руками современных магов. А пока ответы только продолжают множить вопросы.

— "Нейросеть. Сохранить подключение к устройству. Изображение выводить только в случае резких изменений", — виртуальное голографическое поле со мной в главной роли слегка потускнело и плавно переместилось куда-то влево, на границу периферического зрения. Для проверки я попробовал сосредоточиться на нём. Сработало! Изображение вновь вернулось в поле зрения, и я отчётливо увидел себя. Из любопытства попробовал мысленным усилием покрутить объёмную картинку в разные стороны. Получилось — да тут обзор во все стороны, включая верх и низ! Впрочем, уже поздно и неумолимо клонит в сон, да и завтрашнее патрулирование никто не отменял. Хотя внутри я ликовал! Подтвердились мои догадки. Похоже и в самом деле то, что мне неведомым образом досталось, нейросеть — это мощный инструмент для работы со здешней магией. А значит ещё повоюем. Разобраться бы только как…

***

Тзон Ксафар, Магистр Катской Академии Магии с самого раннего утра почувствовал неясное, даже скорее необъяснимое беспокойство. Он давно привык чувствовать и понимать каждое движение собственных мыслей. Внезапная тревога в душе — повод серьёзно проверить личную магическую защиту. Больше часа Тзон занимался именно этим, но, не найдя ничего, оказался ещё более озадачен. Предстоит напряжённый день. Барон Гистрат пригласил его заглянуть в штаб. Ему срочно потребовалась некая консультация, причём лично. Раздражения добавляет досадный провал выполнить то, ради чего он отправился на эту ненужную ему войну. Тзон не только движет вперёд магическую науку в родной Академии. Будучи Старшим Диксафарием Саитезоитского Ордена, он не раз участвовал в рейдах против проклятых Тезои демонопоклонников Ж'а. Но на этот раз интересы ещё более древней и совершенно неизвестной в мире организации также потребовали его присутствия в этом городке именно сейчас. Орден Ждущих. Насколько известно самому Тзону, этот орден был создан задолго до Катастрофы, в те времена, когда первые люди пришли на Эфею из родного мира Зелея. Тогда и было изречено пророчество, гласящее, что однажды явится Властитель Некотана, подчинит себе непокорных демонов стылого дна мира и обратит свет в ледяную тьму, а кровь в невесомый прах. С тех седых времён Орден всё ещё ждёт этого пришествия, чтобы остановить будущего Властителя прежде чем тот наберёт могущество. Впрочем, древние легенды мало волнуют Ксафара. Сразу две могущественные организации заинтересовались перспективным магом ещё семьдесят лет назад, не подозревая друг о друге. Сам же Тзон, в погоне за тайными знаниями не отказал ни тем, ни другим. И теперь, даже спустя столько десятилетий, Ксафару всё ещё удаётся хранить в тайне своё участие в делах столь грозных объединений могущественных и влиятельных магов. Впрочем, возможно это и не возбраняется. Тзону о том доподлинно не известно, а проверять он не спешил. Долгие годы продвигаясь в иерархии Ордена Ждущих, Тзон тщательно собирал все доступные знания, какие могла дать ему организация. В то же время он не особо верил в древнее пророчество. Так продолжалось до тех пор, пока однажды во время обязательного ночного служения у подножия Ока Пришествия он лично стал свидетелем того как Око, молчавшее тысячелетия, озарилось тревожным красным светом. Сразу же следом за сигналом на Священном Помосте отобразилась часть карты этих мест. Красным окрасилась значительная область, захватившая как здешние Дикие Пустоши, так и часть Энгирата Хорезли. Впрочем, северные провинции Кашиира также покрылись кровавым цветом. Тогда были отправлены две команды ликвидаторов. Сам Тзон был слишком занят самосовершенствованием, поэтому пропустил мимо ушей новость о том, что им никого найти не удалось. Пришедший повторный сигнал застал Ксафара в Хорезли ещё до начала осады Шергета. Посыльный Ордена вместе с требованием срочно проверить сигнал на месте принёс небольшой орденский амулет — Малое Око, способное вблизи указать на искомого врага. К радости Тзона, добраться в Шергет оказалось не просто, а очень просто. Достаточно было предложить свои услуги боевого мага в ранге Магистра командующему гвардейцев, которых отправляли в Шергет воздушным кораблём. Уже на месте амулет указал сначала в сторону Пустошей, но вскоре отметка переместилась в Старый Город. Маг успел обнаружить, что Враг находится в особняке барона Гернара, прежде чем отметка исчезла. Медлить было нельзя.

Тзон поморщился, вспоминая о той неприятной ночи. Сеоты уже осадили Шергет. Да и в самом городе было неспокойно, неожиданно проявили себя жанаиты. Что тоже требует внимания Тзона как Старшего Диксафария Саитезоитского Ордена. В результате Ксафар на свой страх и риск применил выдаваемый только старшим братьям Ордена амулет Очищения. На поверхности линзы, парящей в дымке магического тумана показались улицы Шергета с высоты птичьего полёта. Спутать невозможно. Ещё когда воздушный корабль подлетал к причальной башне, Тзон не мог оторваться от широкого окна, рассматривая проплывающие внизу кварталы. Дома, казавшиеся поначалу маленькими точками, вырастали до размеров кукольных домиков. Отточенная многолетними тренировками память опытного мага, словно холст уличного художника, сохраняла открывающиеся взору образы. И теперь Тзон не сомневался, что видит именно Шергет. По инструкции установив контакт с амулетом, Ксафар ощутил лёгкий звон в ушах. Так и должно быть. Незначительное мысленное усилие и кварталы сдвинулись в сторону, замелькали в нужном направлении, чтобы остановиться в точности над той самой крышей. Мощь амулета рвалась наружу, вызывая нетерпение в подрагивающих руках мага. Ещё одно мысленное усилие и дрожь, отдающая в стол, подтвердила, что удар нанесён. Что это за Очищение Тзон понял сразу. Молот Юдды невозможно спутать ни с чем. Мощный всплеск магии оказался замаскирован излучением. Если не знать заранее, не собрать Большой круг магов, то невозможно определить откуда пришёл удар, так задумано создавшими амулет древними братьями ордена. Амулет сработал как надо, только проклятая усадьба барона Гернара на удивление уцелела. В линзе амулета проклятая усадьба весело сияла налившейся до предела магической защитой в окружении пылающих развалин. Две повторных судорожных попытки воспользоваться амулетом ненавистное строение перенесло без всякого вреда, всё так же продолжая озарять светом из окон превратившиеся в руины соседние владения.

Жаль, тогда не удалось устранить Властителя Некотана сразу. Быстро и легко. Предстоит потрудиться, но брат Ордена Ждущих готов. За эти дни он успел собрать кое какие сведения о бароне Гернаре и его сыне. По всему выходит, что Враг — именно баронет Тим Гернар. Он уже видел юношу. Ничего особенного, обычный молодой аристократ. Способности к магии если и есть, ещё не раскрыты. По видимому состоянию тонкого тела разобрать ничего не удалось. Тзон, пришёл к выводу, что достаточно вовремя оказаться рядом и прихлопнуть его как назойливую муху. Нужно лишь постараться сделать всё так, чтобы потом энгирские дознаватели не слишком отвлекали от важных магических изысканий.

— "Главное вовремя оказаться рядом. Рано или поздно я подловлю этого малолетнего ублюдка. Уж я найду чем приложить его так, чтобы всё выглядело как простое стечение обстоятельств", — за этими приятными мыслями Тзон наконец закончил сборы и отправился в штаб обороны города.

***

В штабе ощущалась нервозность. Повода для паники не было, да и не сказать, чтобы офицеры нервничали, скорее усталость и застарелое ожидание подвоха будто повисло в воздухе. Прошедшие две седмицы кочевники особенно не налегали на защитников города. Это позволило наконец развернуть на позициях пушечные метатели. Армейские артиллеристы справились на отлично, сделали всё по науке. Расположили метатели с перекрытием секторов обстрела, подготовили насыпи, куда можно перетащить сложные инженерно-магические устройства в случае прорыва кочевниками первых линий обороны. Вот только припасов толком не осталось. Из-за ритуалов демонопоклонников почти все заряды к пушечным метателям ещё в начале первой седмицы осады озарили вечерний горизонт яркой вспышкой. Одно хорошо — мало кто пострадал. Жаль команду погибшего корабля, там не выжил никто.

В штабе, как и все прошедшие дни, офицеры склонялись над картами. Старшие не отрывали взгляда от огромного следящего амулета. Слышалось негромкое бормотание. В отличие от полевых командиров, штабным приказы выкрикивать не приходится.

Поначалу никто не обратил внимания на то, как вдруг остекленел взгляд одного из офицеров. Тот медленно выпрямился, как-то неловко встал, повёл по сторонам осоловевшим взглядом. Затем резко выхватил из подсумка алхимическую бомбу и метнул её в сторону барона Гистрата. Медленно в голове Ксафара начала оформляться мысль-вопрос как ему удалось пронести бомбу через тройной досмотр, но тут же была оттеснена острой необходимостью действовать. Не успевая осознать произошедшее, лишь повинуясь резко взвывшему чувству опасности, Тзон накрыл себя и окружающих простейшим куполом защиты. Спасти командующего маг уже никак не успевал. Аккуратный шарик бомбы с гулким рокотом, в повисшей тишине, прокатился по столу, мигая амулетным рубином на боку. Гистрат, с вытянувшимся от удивления лицом, только начал вставать, когда оглушительно громыхнул взрыв. Ослепительно сверкнуло, щепки раздробленной столешницы брызнули во все стороны и тут же были укрыты густыми клубами едкого дыма. Магическая защита налилась угрожающим лиловым цветом. Поставленный наспех Ксафаром щит смог лишь слегка приглушить грохот, но своё назначение выполнил, разделив помещение почти пополам. За мутноватой плёнкой защиты сквозь почти непроницаемые клубы чёрного дыма ослепительно полыхнуло пламя, часть стенных панелей обвалилась на пол. С потолка посыпалась штукатурка. Взрыв перегрузил накопители амулетов, эта мысль успела мелькнуть в голове Тзона, но как-то отстранённо, фоном. На кону выживание и не время разбираться с причинами и следствиями. Этим займутся другие люди и в более подходящее время. Пока же необходимо погасить последствия неожиданного нападения. Маг быстро снял защиту и бросил плетение Пятно льда, погасив не успевший толком разгореться пожар. Следом он кинулся в сторону предателя, и, прежде чем тот успел выхватить метатель, коснулся его лба — навёл временный паралич. Такое заклинание требует прямого контакта с телом жертвы. Только теперь Тзон позволил себе чуть расслабиться и оглядеть картину разрушений. Первым делом Гистрат. Очевидно, барон мёртв. Сложно остаться в живых, будучи разорванным пополам. Амулет личной защиты барона не выдержал столь близкого взрыва. Стоявший рядом с командующим офицер изломанной куклой лежит чуть поодаль у стены в растекающейся луже крови. Голова разбита о стену — тоже мёртв. Спасённые магом офицеры повскакивали со своих мест. Раздались первые крики выходящих из оцепенения людей. Кто-то попытался погасить начинающуюся панику, выкрикивая какие-то приказы, тонущие в нарастающем гвалте. Дежурный маг, который должен был предотвратить нападение, прозевал момент броска и теперь испуганно хлопает глазами. Совсем молодой, более опытные сейчас там, за городом пытаются сдержать натиск степняков.

Из-за окна донёсся гикающий призывный клич кочевников. Злые мяукающие крики, свистящий пронизывающий рёв тапчанов, похожий на искажённый крик новорождённых. Одного взгляда на амулетный стол хватило чтобы понять — оборона прорвана. Не получив очередной приказ дать залп, батарея пушечных метателей промолчала. От недостатка зарядов Гистрат вроде привычный к нужде в снабжении, всё же запретил батарее стрелять без приказа из штаба. Ополченцы не выдержали очередной натиск и побежали. Гвардейские части начали организованно отходить в городские кварталы. Завязались первые стычки в черте города. Тзон тихо выругался себе под нос. Только этого ещё не хватало! Откашливаясь заполонившим зал дымом, он поспешил к окну. Тем временем офицерам удалось восстановить видимость порядка в штабе, насколько возможно. Штаб, и так пребывающий на грани паники после гибели главнокомандующего, прорыв врагов в город никак не взбодрит. Впрочем, седобородый офицер, принявший командование удержал ситуацию под контролем. Вновь зазвучали приказы отступающим частям и силам городской стражи. Уцелевшие начали занимать ближайшие баррикады на главных улицах города. Стрелки с арбалетами тут и там замелькали на крышах и верхних этажах домов. Прорыв в город не станет лёгкой прогулкой для кочевников. К слову, за две недели боёв их осталось немногим больше половины, но и пяти тысяч для защитников города более чем много. Ксафар наконец собрался с мыслями и обратил взор на предателя. Беглого осмотра истинным зрением хватило, чтобы разглядеть активированное плетение подчинения разума. И здесь жанаиты! Это плетение из раздела демонической магии, пока оно не активно, обнаружить почти невозможно. Опытный демоноборец, Ксафар догадался, что в самое ближайшее время жанаиты сотворят нечто особенное. Такое, ради чего можно устроить даже взрыв в штабе. Только вот что?

Пока действует плетение подчинения, пытаться разговорить пленника бесполезно. Присев возле лежащего неподвижно парализованного офицера, маг приступил к кропотливой работе по снятию демонической магии. Хитросплетение магической вязи двоилось в глазах сильно запутывая и смущая переливами разноцветья плетения. Постепенно защита, казавшаяся непреодолимой начала сдаваться, открывая опытному магу контактные нити, которые можно нейтрализовать аккуратными порциями маны нужной стихии. Так прошло не менее получаса прежде чем вся защита разума подчинённого жанаитами вдруг ослепительно сверкнула в магическом зрении, заставив Ксафара схватиться от боли за голову. Пленник, до этого только невнятно мычавший, вдруг задёргался всем телом, преодолевая действие паралича. Его тело выгнуло дугой, голова дважды резко мотнулась из стороны в сторону, раздался неприятный хруст позвонков. Пленник обмяк на полу с неестественно вывернутой шеей. Маг разочарованно выдохнул — не успел. Он с таким уже сталкивался. Очень сильное заклинание подчинения. Жанаит, что накладывал его, наверняка немалого ранга, возможно глава здешнего круга. Тзон выпрямился и устало подошёл к окну, желая посмотреть на происходящее в городе своими глазами, чтобы хоть немного отвлечься.

Сеоты уже втянулись в городскую застройку. Тут и там вспыхивают стычки на улицах. На окраинах уже занялись пожары. Повсюду гремят взрывы алхимических бомб, видны вспышки боевой магии, улицы заволакивает белёсым дымом. Внезапно неясное, но очень знакомое ощущение заставило Ксафара перейти на истинное зрение.

— Тезои Всемогущий! — увиденное заставило его шумно выдохнуть. Не особо религиозный Ксафар не удержался и провёл прямой ладонью вдоль лица сверху вниз, как принято у истовых последователей Тезои. Рядом со зданием Городского Совета в небо бил настоящий фонтан демонической энергии. За всю свою жизнь маг никогда не видел настолько мощный и плотный поток. Чернильным пятном изливающаяся демоническая энергия разливалась в небе над обречённым городом. Тзон понял — его место демоноборца сейчас там. Шагнув к окну, он отключил магическую защиту, вскочил на подоконник, расправил руки наподобие крыльев и шагнул в распахнутый проём. Только бы успеть. Уже падая вниз, Тзон успел разглядеть марево открывающегося портала в Некотан. Опоздал… В небе над городом разлился Некотанский Зов. Трижды. Как в старых летописных историях некотанских Прорывов. Оглушительный трубный рёв разнёсся в тревожном воздухе, от чего заболели уши. Смолк и вновь повторился, погружая уцелевших горожан в пучину страха и безысходности. Когда стих третий Зов, погрузив ещё мгновения назад сражавшийся город в звенящую тишину, синяя плёнка портала, сначала едва различимая в воздухе, образовала чёткий круг. Размер портала поразил даже опытного демоноборца. Такой огромный! Не меньше трёх сотен шагов в поперечнике! Одновременно пронизывающий некотанский холод покатил во все стороны от разверзшейся Бездны. Казалось само время замерло вместе с обречённым городом…

— Кого же вы призвали, кильзотовы дети!? — зло выдохнул сквозь заледеневшие губы маг. Потоки воздуха бережно подхватили его почти у самой земли и понесли, всё также раскинувшего руки, подчиняясь стальной воле, в сторону разверзшегося прохода в чужеродный мир.

***

Утро не предвещало ничего плохого. Хорошего, впрочем, тоже. Очередное рутинное патрулирование, как и в прошедшие дни, пока удаётся хоть как-то скрасить попытками подступиться к тайнам моей нейросети. Вот и сегодня — необычная для этого времени года тёплая и ясная погода, моё настроение даже немного улучшилось. Шум сражения за городом сегодня необычно силён, ничто не напоминает предыдущие недели осады. Часто слышны залпы пушечных метателей, крики умирающих, перезвон мечей, ухающие разрывы магических снарядов. То и дело горизонт заливается цветистым заревом, это уже боевые заклятья доставляют смерть по назначению. В воздухе повисла атмосфера тревожности и какой-то обречённости. Стараюсь не зацикливаться на невесёлых мыслях о том, что же делать если вдруг кочевники прорвутся в город. И так понятно — сражаться. Бежать то некуда, а прятаться бесполезно. Да и глупо, наверно. Последний приказ по связному амулету поступил с полчаса назад. Мой отряд вызвали к зданию Городского Совета на соединение с другими отрядами. Чтобы успеть, пришлось идти быстрым шагом, временами срываясь на бег. Уже на подходе к площади Совета вновь ожил амулет связи. Взволнованный голос сообщил о прорыве сеотов в город.

— Всем отрядам занять оборону на баррикадах и в прилегающих зданиях! Командирам действовать по ситуации! — неизвестный мне офицер прокричал приказ, после чего амулет намертво смолк.

— Во дела! — Шелль тоже услышал приказ, — что будем делать, баронет? Как-то не планировал сегодня на доклад к Тезои рассказывать о том как пожил, зачем пожаловал…

— Что делать? Выполнять приказ! Идём на соединение с остальными, на площадь! Чем больше нас будет, тем дольше продержимся, — сухо прервал не к месту болтливого Шелля, а про себя подумал: "Накаркал!"

— Слышали, что сказал командир? Чего встали?! Бегом к площади!!! — голос мага предательски взвизгнул. Кажется, разволновался, так ведь и концентрацию не удержит.

— Спокойно, Шелль, паниковать будешь, когда я прикажу, — вроде удалось немного разрядить обстановку. По крайней мере маг нашёл в себе силы усмехнуться моей плосковатой шутке.

Добежали до площади быстро. Радости моей не было предела, когда увидел, кто собирает сводный отряд.

— Барон Гернар! Четырнадцатый отряд прибыл в ваше распоряжение, — стараясь говорить по-военному кратко, отдал как положено честь и замер в ожидании приказа. Вокруг взволнованные люди. Воины опытные, закалённые Пустошами. И всё же витающее в воздухе общее ощущение обречённости настолько осязаемо, кажется руку протяни — дотронешься.

На площади собралось около сотни бойцов, почти половина из дружины отца. Впрочем, остальные тоже не производят впечатления необученных крестьян. Добротные кожаные доспехи, почти у каждого один, а то и несколько амулетов личной защиты. Где-то это неприметная медная брошка, а где и ювелирного качества серьга в ухе. Как по мне, негоже такое носить мужчине, но в здешних краях так принято. Неважно, что это и как выглядит, главное от чего защитит. Вон у одного из бойцов на шее вообще затянут кожаный ошейник, украшенный едва светящейся бронзовой бляхой. И ничего, не смущается. С оружием проще, небольшие поясные арбалеты для ближнего боя, мечи, кинжалы и конечно же метатели, куда без них. Отец не поскупился. Правда, ручными метателями могут похвастаться далеко не все. Едва ли один из десяти, и только в моём отряде метатели есть у всех.

— …Четырнадцатый! — я очнулся от своих мыслей, отец неодобрительно глянул в мою сторону. Видимо рявкнул обращение уже не в первый раз. Увидев, что я его наконец услышал:

— …Бери свой отряд и занимай крышу вот того дома, — барон махнул в сторону неприлично богатого особняка, — Постой, четырнадцатый! Скажи своим, чтобы прихватили тот станковый метатель и ящик с припасами к нему. И ещё… На! Держи. Это универсальный ключ к магической охранной системе. Потом вернёшь. Мне ещё за него перед виконтом отчитываться.

Я рывком натянул на руку невесомую чёрную перчатку из кашиирского шёлка. Сохранность амулета в этот момент меня совершенно не беспокоила. Присутствие в перчатке магии я ощутил как лёгкое покалывание в подушечках пальцев. Надо же! Никогда бы не подумал, что кому-то придёт в голову выполнить универсальный ключ в виде перчатки. Чтобы открыть магическую защиту усадьбы достаточно приложить ладонь, обтянутую такой перчаткой к пластине вызова на воротах. К счастью, к нашей усадьбе этот ключ не подойдёт. Отец не подчиняется энгиру Хорезли и не обязан давать доступ в свой дом кому попало.

— Отряд, приказ ясен? Пошли, — бойцам дополнительных разъяснений не потребовалось — все дружно сгрудились за моей спиной, и уже через пару минут светящиеся красным глаза бронзовой головы кильзота над пластиной вызова сменили свой цвет на зелёный. Дом оказался пуст. Совершенно пуст. Судя по всему, хозяева давно здесь не появлялись, нет даже следов пребывания слуг. Толстый слой пыли покрыл мебель, в воздухе повисла душная затхлость. Не отвлекаясь на осмотр, взбежали по лестнице на второй этаж и принялись искать выход на крышу. Станковый метатель и ящик с припасами к нему заметно мешали. Я уже успел проклясть всё на свете, вынужденный подгонять бойцов, неуклюже ворочавших это нежданное усиление отряда по узким коридорам. Нужно спешить, интуиция не просто так подсказывает, буквально кричит, что времени в обрез. Наконец удалось найти неприметную дверь, за которой открылась нужная нам лестница.

Плоская крыша с невысокими бортиками по краям. Наверное, именно поэтому барон выбрал именно этот особняк для моего отряда. Бойцы удобно разместились напротив водосточных щелей, ставших готовыми бойницами. Станковый метатель как родной совместился с одной из них. Подозреваю так и было задумано изначально. Рядом ящик с припасами, оказавшимися эдаким подобием пулемётной ленты. Длинная верёвка, на которую подобно бусинам нанизаны стеклянные шары сантиметров десяти в диаметре. Неряшливые узлы, разделяющие заряды произвели неважнецкое впечатление от всей этой конструкции. Едва пульсирующие разноцветным сиянием в обычном зрении, эти заряды не вызывали ощущения какой-то особой опасности, но моё магическое чутьё подсказало, что в каждом заключена немалая разрушительная сила. Даржек, один из моих бойцов, приставленных к метателю, деловито заправил первый шар этих смертоносных бус в недра метателя, внимательно всё осмотрел напоследок и с глухим щелчком захлопнул тяжёлую стальную крышку. Довольно прихлопнув по ней рукой, он поудобней разместился рядом с метателем приготовившись направлять боеприпасы, чтобы не заклинило. Кажется, его совершенно не волнует, что будет происходить дальше. Только довольно щурясь лениво поглядывает по сторонам. Мне бы сейчас такое олимпийское спокойствие.

Дополнительных команд не потребовалось, каждый знает, что нужно делать. Отцу служат только опытные, проверенные Пустошами на прочность воины. Теперь осталось лишь ждать. Ждать появления врагов, чтобы превратить эту улицу в преддверие ада. Даже один боец с ручным метателем, имея достаточно зарядов, способен внести хаос в ряды атакующих. Слаженный отряд, вроде моего, способен сделать улицу непроходимой. Так мне рассказывал учитель тактики городских боёв. Впрочем, я быстро выкинул излишне бравурные мысли из головы, тем более, что скрежет когтей тапчанов по брусчатке уже отчётливо слышен. Вот передовой дозор показался из-за угла. Четвёрка молодых самоуверенных кочевников. Голые, смуглые почти до черноты торсы, расписанные ритуальными татуировками. Жадность победителей, словно лучащаяся из горделивых поз. Кажется, они уже не ждут сопротивления. На довольных лицах играют особые гадливые улыбки. Всем видом показывают глумливость и пренебрежение к побеждённым. Эмоции, захлестнувшие меня от этой картины подобны тем, что заставляют полумёртвого солдата встать и дать последний бой, но нужно ждать…

— Не стрелять, пропустить этих, ждём остальных, — едва шевеля губами прошептал Шеллю. Не дурак, дальше по цепочке передаст остальным.

Из-за угла выезжали всё новые и новые степняки. Радостные гортанные выкрики, в которых слышалось предвкушение жирной и беззащитной добычи. Ждём. Нужно чтобы как можно больше успело втянуться в простреливаемый сектор. Когда я уже был готов отдать приказ бить на поражение, от неожиданности увиденного даже прихватил себе рот рукой. На улицу, восседая на тапчане, въехал маг. Не просто маг, а очень сильный маг. От магии его защиты меня замутило. Такого не было даже когда я почувствовал магию в противостоянии Альтана с магом кочевников в той памятной роще жилохвосток. Здесь же я нутром ощутил мощь, могущество… Всемогущество! Так мне тогда со страху показалось. Маг сиял Силой!

Стараясь не выдать волнения, отвернулся и попытался собраться с мыслями. Куда там! Такое Чудо-Юдо мне попалось впервые. Первый шок прошёл и от выброса адреналина резко затряслись руки. Сосредоточился на том, чтобы унять эту предательскую дрожь. Думать, думать… Думать, мать его! Думать!!! Стрелять из метателя нельзя — настолько мощный маг наверняка защищён от любых видов простого оружия, пусть и магического. Алхимические бомбы туда же. Прикроется от взрыва, а потом перемешает всех нас с мелкими частицами здания. Думать!!! Бессильно ткнулся лбом в стену. Пытаясь выиграть время и не допустить фальстарта, злобно, почти в голос, прошептал Шеллю:

— Передай всем — не стрелять! Пусть ждут приказа, — и, поколебавшись, добавил, — мага видишь? Мысли есть?

— Вижу, как такое не разглядеть! Аж слепит, — Шелль, щурясь, повернул голову. Я из книг по теории магии знаю, что Истинное зрение не имеет ничего общего с глазами. Наверное, ослепительное сияние в магическом зрении рефлекторно заставляет мага жмуриться. Хотя это не поможет, — Что будем делать? Я ведь могу с ним и не справиться!

— Дурень!!! С ума сошёл! Справиться он собрался… Он же тебя прихлопнет и не заметит! И нас всех вместе с тобой. Отставить справляться с магом, — сам того от себя не ожидая, я перешёл на суконно-казённый язык родной армии из прошлой жизни. Увидев во взгляде Шелля непонимание, поправился, — Не вздумай на него нападать! Ждём…

Тем временем улица под нами буквально вскипела наводнившими её степняками. Сеотский маг скрылся за поворотом. Самое время вступать и нам.

— Шелль, — я дождался ответного кивка, — передай всем — на счёт раз всем стрельба на поражение.

Бойцы обречённо замерли, не шевелятся. Все понимают, что из этого боя своими ногами уже не уйти. Осталась одна радость — унести с собой как можно больше врагов. Хищный оскал на усталых лицах. Расслабленная решительность в движениях людей, идущих сегодня в последний раз до конца.

Чуть выждал.

— Три, два, РАЗ! ЗАЛП! — последние слова я уже не таясь выкрикнул во всё горло. Явно к моим странностям начали привыкать. Сухо защёлкали затворы метателей. Хруст срываемых пломб алхимических бомб, который не спутаешь ни с чем. До тошноты приторно сладкий запах горящих запалов. Первые хлёсткие шлепки попаданий в неприкрытые доспехами тела. Звонкий перекат брошенных бомб по мостовой. Отчаянные крики боли и отчаяния. Вот глухо ухнул станковый метатель, не дожидаясь попадания первого заряда ухнул вновь, смолкнув на мгновение, чтобы, сухо щёлкнув магическим механизмом, отправить в полёт очередной заряд. Теперь только сама смерть лично заставит его смолкнуть. Карусель уничтожения плавно стронулась, набирая обороты, подчиняясь собственному ритму. Пробирающий до костей свистящий клёкот раненых тапчанов. Взрывы! Из состояния созерцания разрушения меня вырвали именно взрывы. Резкие бьющие по ушам взрывы. Взгляд непроизвольно привлекло первое попадание заряда станкового метателя. Стеклянный шар стремительно мелькнув под ноги тапчанов, гулко громыхнув, брызнул сияющими осколками во все стороны. Мелкие частицы, ослепительно сияя разлетелись вокруг, прошивая кочевников навылет. Сразу с десяток захватчиков безвольно посыпались со своих тапчанов. Ещё не успели первые тела коснуться брусчатки, до моего слуха донёсся очередной гулкий разрыв. Страшная вещь этот станковый метатель в правильном месте.

Так! Стоп! Нельзя отвлекаться! Пытаясь перекрыть оглушающий шум прокричал:

— Перезарядка! Залп! — время словно притормозило свой обречённо размеренный ход, сердце оглушительно гремит в ушах, отмеряя мгновения боя, — Залп!!! Огонь, вашу мать, кильзотовы выкидыши! Огонь!!! Залп!!! Чтоб вам только алхимический порох жрать!!

Не знаю, подействовало ли моё внезапно открывшееся красноречие или просто бойцы и сами понимали, что от их расторопности сейчас зависят их же жизни, но цепочка взрывов, прокатившаяся по ошеломлённой обстрелом колонне кочевников, входивших в город победителями, превратила ровные ряды врагов в мятущуюся толпу. Когда вторая волна взрывов, сдобренная новым залпом из метателей, вспорола эту рыхлую людскую массу, среди захватчиков покатилась паника. Сначала убитых оказалось немного, что меня немало огорчило, но долго ждать не пришлось — ослеплённые страхом люди и животные заметались. Я было уже поднял руку, обтянутую чёрной перчаткой универсального ключа, чтобы скомандовать третий залп, когда произошло то, чего не ожидал никто. Даже паникующие кочевники на пару мгновений замерли на своих местах. Воздух прорезал натуральный пароходный гудок, не такой как здесь, а настоящий, как в моей прошлой жизни. Густой маслянистый, глубокий, трубный рёв, пробирающий до самой глубины души. Стихло. Пара секунд, шуршание осенних листьев по мостовой. Казалось само время остановилось, засмотревшись на замерших людей. Слух вновь резанул этот чёртов гудок, но уже тоном выше. Вновь тишина. Тревожное ожидание. Опять пароходный рык. Теперь на целую октаву ниже. Такой утробный сочный и продолжительный басовитый рёв. Боковым зрением успел отметить как побелело от ужаса лицо Шелля. Я пытался вспомнить из прочитанного баронетом что это может быть и чего теперь ожидать, когда отовсюду послышался сначала робкий, затем всё более многоголосый крик ужаса сеотов:

— Иллисакиль!!! — беспорядочно метавшиеся под обстрелом сеоты вдруг дружно кинулись назад, откуда пришли. Отовсюду из проёмов выбитых дверей выскакивали кочевники, желавшие поживиться хоть чем-то в разграбляемом городе, — Иллисакиль пришёл! — вновь прокатилось внизу. В этих воплях слышался неподдельный ужас и обречённость.

Я поначалу слегка растерялся, но скомандовал продолжать стрельбу. Только когда разглядел отрешённое побледневшее лицо Шелля, припавшего спиной к стенке, сообразил, что произошло нечто из ряда вон. На мой невысказанный вопрос он принялся устало, но в то же время лихорадочно бормотать:

— Зов Некотана! Сам Шиххирим пришёл за всеми нами, — Шелль казалось старался как можно сильнее забиться под каменный карниз импровизированной бойницы. Паника на улицах внизу продолжала нарастать.

— Да объясни ты что происходит! — смутные догадки уже начали приходить и в мою голову — Шиххирим имя редкое и встречалось в древних летописях, но связать пароходную сирену с этим, пропитанным ужасами давних времён, именем как-то пока не получалось, — Шелль… Шелль! — хлёстко влепил пощёчину, — Шелль!!! Да очнись же слассова задница! Что это за нечисть за нами пожаловала?!

Непонимание в глазах мага медленно сменилось разгорающейся искрой разума, Шелль отстранённо глянув на меня попытался отвернуться, на что вновь получил отрезвляющую пощёчину. Чёрную перчатку я так и не снял.

— Шиххирим — пожиратель душ. В древности города где он являл свой истинный образ прекращали своё существование, так сказано в старых легендах. И теперь я им верю. Всё как в древних свитках! И Некотанский Зов подобный вою тысячи кильзотов! И страх, сковавший друзей и врагов в единые цепи ужаса. Да я сейчас сам от ужаса готов… — Шелль вдруг, смутившись, поморщился, — Ну… Сам видишь…

Я хотел спросить что-то ещё, однако в этот момент вокруг заметно потемнело. Кинув взгляд за пределы крыши, я обомлел. В паре кварталов отсюда в воздухе наливалась густой синевой висящая прямо в воздухе невесомая плёнка. Казалось даже случайные дуновения ветерка колыхали эту неустойчивую поверхность. Мельком взглянул на Шелля — всё та же обречённость на лице, ничего нового. Перевёл взгляд на округлую плёнку. Захотелось выругаться в голос. По поверхности пробежала едва заметная рябь. Следом из призрачной поверхности медленно проступил невнятный силуэт. За ним по бокам ещё два. Не успел я удивиться как на улицы города шагнуло Существо. Нечто с телом собаки, вроде дога, только без головы, которую ему заменил упирающийся в мостовую расширяющийся раструбом луч. Ослепительный фиолетовый луч! Бьющийся и до того в панике Шелль схватился обеими руками за голову и покатился, пытаясь укрыться от слепящего в Истинном зрении сияния. Даже я, так и не научившийся пользоваться этим полезным навыком, почувствовал себя неуютно. Ну как сказать, неуютно. Казалось на мне заживо вспыхнула кожа. От желания немедленно начать срывать с себя одежду и попытаться найти воду, чтобы погасить жгучую боль в этой благостной стихии замутило в голове. Несмотря на мутнеющий взгляд я успел разглядеть как по бокам Шиххирима проступили два его подобия, разве что размерами раза в два поменьше. Потом, потеряв равновесие я неуклюже не удержался на ногах и повалился вниз.

Тем временим одно из выступивших следом за Шиххиримом существ направило свой луч на один из богатых домов. Конический луч, в отличие от Шиххирима был ярко красным. Когда обречённый дом был накрыт алым сиянием, установилось шаткое равновесие. На мгновения. Натужно заскрежетав, старинная постройка принялась подниматься в воздух кирпич за кирпичом. Раскручиваясь в безумном водовороте невозможного, то что было домом зависло в воздухе облаком какого-то строительного мусора и обломков. Тут и там можно было различить безвольные тела тех, кому не повезло оказаться в этот день внутри. Существо, похожее на Шиххирима, добившись такого результата, шумно "выдохнуло" протяжным воем, от которого дрогнуло самое основание души. Затем конус луча на доли секунды перемигнулся с красного на ярко синий и обратно и заметно потускнел. После чего обломки дома и тела стали медленно оседать вниз, с грохотом осыпаясь в бывший подвал.

Со стороны переулка, куда свернул сеотский маг, напугавший нас с Шеллем, сверкнула неуверенная вспышка. В сторону главного демона протянулась дымчатая ломаная полоса. Кажется, я такое уже видел. Точно! В роще жилохвосток! Подобное размытой в воздухе змее заклинание сначала размылось в воздухе, затем исчезло полностью. Нет, в роще было не так. Не успел я протереть глаза от щиплющей пыли как громыхнуло. Нет, не так. Громыхнуло!!! На шкуре демона, куда достала дымчатая полоса заклинания вздыбился объёмный взрыв, заставив прищуриться от слепящей вспышки. Ожидая с радостью продолжения атаки и с ужасом, что придётся потом с этим сверхмагом как-то разбираться, я замер в нетерпении, так и не поднявшись на ноги. Бойцы отряда растерянно побросав метатели, следом за Шеллем, испуганно забились под прикрытие парапета.

Последствия взрыва оказались неожиданными. Волны возмущения прокатились по полупрозрачному собачьему телу демона, не причинив ему вреда. Результатом атаки стал лишь поворот "головы", а точнее луча в сторону нападавшего. Я только успел заметить, что сеоты в переулке, по которым успел черкнуть этот луч попадали замертво. Больше с той стороны сопротивления не было. Там, где дымчатая лента сеотского заклинания коснулась демона уже почти развеялся густой дым, открыв невредимую ровную мерцающую поверхность. После того как луч головы Шиххирима прошёлся по тому месту, где засел сеотский маг, я ощутил заметное облегчение. Давление на кожу заметно ослабло. Наверняка с ним всё плохо. Внезапно бока и спина Шиххирима словно вскипели сияющими в лучах предполуденного Спашта стальными каплями. Эти "капли" рождались в теле демона и тут же как бы испарялись, отрываясь от тела "родителя". Я попытался рассмотреть одну из таких капель. Неожиданно на мои попытки напрячь взор откликнулась нейросеть.

— "Ведение удалённого объекта активировано", — ставший привычным шелестящий голос на мгновение отвлёк меня. Тут же перед внутренним взором появилась отчётливое изображение, — "Стабилизация и оптимизация отображения объекта выполняется непрерывно".

— Ух ты! — Поражённый новой открывшейся возможностью, я не сдержался и воскликнул вслух. И только потом присмотрелся к увиденному.

Какое-то насекомое, вроде стрекозы с длинным извивающимся в полёте скорпионьим хвостом. Тело отливает стальным блеском в лучах Спашта. Две пары крыльев размылись в невесомое марево. Пока я пытался разглядеть новую напасть, первые "стрекозы" тучей накрыли скопление сеотов. Мерзкое зрелище, не сразу разглядел что же там происходило. Каждая такая "стрекоза", подлетая к жертве обвивала шею своим сегментным "хвостом", вонзая заострённый наконечник в шею чуть ниже затылка, после чего человек падал замертво. "Стрекоза" же, мигнув глазами синим блеском, обмякала и больше не двигалась. Что-то мне это напомнило, но сейчас не время! Потом разберусь. Если выживу…

Спохватившись, я вскочил на ноги и прокричав приказ следовать за мной, бросился к выходу. Не все бойцы нашли в себе силы вскочить следом и последовать за мной. К чести Шелля, он быстро оправился от обуявшего его ужаса. Мимолётный взгляд назад подтвердил, что мой маг не отстаёт. Это несколько обнадёжило. Не помню, как проскочил все пролёты бесконечных лестниц необъятного особняка. Выскочив на улицу я, увидев зависших в воздухе "стрекоз", не раздумывая активировал личную защиту и тут же с перекатом ушёл в сторону, разрубив одну из них своим мечом. Даже задуматься не успел, слава Наставнику Рикаро. Удивительно! Разрубая стрекозу, я ожидал услышать металлический звон, но вместо этого ощутил будто разрубил вязкую плоть с каким-то чавкающим звуком. Где-то сзади-слева нестерпимо полыхнуло. Кажется, не только мы здесь сопротивляемся. Прочь мысли! Вот! Оно! Долгожданное состояние Пустоты Боя. Неожиданно тяжело далось именно сегодня, когда особенно нужно. Перекат завершился у стены соседнего дома.

Очередная стальная стрекоза-скорпион стремительно приближалась откуда-то сбоку, когда скупым взмахом меча я смахнул ей одну пару крыльев, отчего тварь пролетела мимо и неуклюже покатилась, смешно шлёпая оставшейся парой крыльев по брусчатке. Оглянулся и с облегчением заметил, что Шелль не отстал и успешно смахнул сразу десяток этих стрекоз каким-то объёмным заклинанием. Жёлтая вспышка, удушливый едкий дым следом и дробный перестук падающих безжизненных тушек.

— Держись ближе, — забыв о субординации Шелль кинул на меня короткий взгляд, убедился, что я жив и тут же отвернулся, творя очередное заклинание. В воздухе всё чаще мелькали эти кильзотовы стрекозы.

— Господин, Гернар! — встревоженный голос Шелля вырвал меня из внезапно накатившей задумчивости, — Что делать?! Долго я их сдержать не смогу!

— Бежим! — я махнул мечом в сторону ближайшего узкого переулка, — пока туда, дальше придумаю.

Не дожидаясь его реакции, я рванул что было сил под спасительное прикрытие стен. Оглянувшись назад, успел заметить, как смертельный луч прошёлся буквально в десятке метров от опешившего мага.

— Шелль! Шелль!! Не тормози! Бегом сюда! Быстро!!! — перспектива остаться совсем одному в таком положении меня откровенно напугала. Маг встрепенулся от моих истошных криков и неожиданно резво бросился в мою сторону. Тут же раздался оглушительный грохот, от которого я, уже привыкший к громким звукам, присел практически на корточки. Всё вокруг затопило на мгновение нестерпимым белым сиянием. Осторожно протерев слезящиеся глаза, я выглянул из-за угла дома за который мы с Шеллем успели забежать. Один из двоих спутников Шиххирима, такой же подобный собаке демон угрожающе накренился, неуверенно переступил ногами и, зияя внушительной дырой в боку, обречённо завалился на бок, обрушиваясь на городские постройки. Взметнувшиеся облака пыли с мелькающими тут и там обломками заволокли и так скудны обзор, доступный мне из переулка.

Нарастающий тревожный гул над головой заставил вскинуть голову. Я успел заметить в просвете между крыш тесно стоящих домов неспешно проплывающее блестящее пузо воздушного корабля. Решились наконец! Да неужели!?



Оглавление

  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7