КулЛиб электронная библиотека 

Ленивый любовник (Сборник) [Эрл Гарднер ] (fb2) читать онлайн


Настройки текста:



ЛЕНИВЫЙ ЛЮБОВНИК

Эрл Биггерс Китайский попугай 

 Глава 1 Жемчуг Филимора

Александр Иден шагнул из тумана улицы в отделанное мрамором здание, где фирма «Мик и Идеи» предлагала свои товары, и тотчас очутился среди сплошной роскоши. У стен стояли огромные стеклянные шкафы с серебром, платиной, золотом и драгоценными камнями. Сорок блестящих клерков стоя приветствовали его, каждый в безупречном костюме с гвоздикой в петлице.

Направляясь с свой кабинет, Иден приветливо раскланивался направо и налево. Он был невысоким мужчиной с седыми волосами, быстрым взглядом живых глаз и властными манерами, вполне соответствовавшими его положению. Представители клана Миков умерли, оставив Александра Идена единственным владельцем известнейшего ювелирного магазина на Западе.

В дверях приемной его ждала секретарша, очаровательная мисс Чейз. Он пожелал ей доброго утра и, получив в ответ ослепительную улыбку, невольно залюбовался девушкой. Несмотря на долгие годы работы с ювелирными изделиями, Иден не мог оставаться равнодушным к красоте. Юная особа была пепельной блондинкой с фиалковыми глазами, которые подчеркивало платье такого же цвета.

Наконец Александр Иден перевел взгляд на часы.

— Через десять минут я ожидаю своего старого друга, миссис Джордан из Гонолулу. Когда она появится, тут же проводите ее ко мне.

— Хорошо, мистер Иден.

Он прошел в свой кабинет и снял там пальто и шляпу. На широком блестящем столе лежала утренняя почта, удостоившаяся лишь беглого просмотра, так как мысли были заняты другим.

Иден бросил взгляд в окно и встал, глядя на фасад противоположного здания. День был не очень хорош. Туман, со вчерашнего вечера окутавший улицы Сан-Франциско, до сих пор не развеялся. Однако серую пелену Иден воспринимал как бы боковым зрением. Перед мысленным взором его встали картины далекого прошлого. Он увидел себя смуглым семнадцатилетним мальчишкой.

Сорок лет назад... Веселый и счастливый Гонолулу. В задней части банка гостиная Филиморов, где на полированном полу юный Алек Иден танцует с Салли Фили-мор. Мальчик часто спотыкается. Он еще не привык к новомодному тустепу, недавно завезенному на Гавайи. Но, возможно, смущает не только незнакомый танец. Конечно же, причина в том, что его руки обнимают самое дорогое сокровище островов.

Среди немногих любимцев судьбы Салли Филимор была одной из самых выдающихся. Помимо удивительной красоты, которой она обладала, девушка была наследницей огромного состояния. Успех Филимора достиг вершины. Его корабли бороздили моря и океаны, плантации сахарного тростника на тысячах акров приносили огромные урожаи. Вглядываясь в прошлое, Алек Иден снова видел белую шею девушки и, как символ ее богатства,— известное жемчужное ожерелье, которое Марк Филимор привез из Лондона и заставил задыхаться от изумления весь Гонолулу.

Была пленительная ночь, полная экзотики, веселого смеха и мягкой приглушенной музыки. Были голубые глаза Салли, смотревшие на него. Как давно это было! Теперь ему шестьдесят, он деловой человек. И снова эти жемчуга...

Сорок лет!

Затем Салли вышла замуж за Фреда Джордана и вскоре родила ему единственного ребенка, Виктора. Иден мрачно улыбнулся. Как неразумно было назвать таким именем своенравного, глупого мальчишку!

Он вернулся к столу и сел на свое место. Несомненно, это проделка Виктора, подумал Иден, вспомнив тот неожиданный телефонный звонок в его контору на Постстрит. Безусловно, именно Виктор скрывался за кулисами драмы с жемчугом Филимора!

Углубившись в почту, он отвлекся от своих мыслей, когда секретарша открыла дверь и объявила:

— Миссис Джордан!

Иден встал. Навстречу ему по китайскому ковру шла Салли Джордан. Как изменилась она за эти годы!

— Алек! Мой дорогой старый друг...

Он взял ее маленькие хрупкие руки.

— Салли! Я очень рад видеть тебя!

Придвинув кресло и усадив улыбающуюся гостью, Иден привычно занял свое место за столом. Он взял нож для разрезания бумаг и начал вертеть его в руках.

— Э... ты давно в городе?

— Две недели, кажется... Да, в понедельник было две недели.

— Ты не сдержала обещания, Салли. Ты не дала мне знать о своем приезде.

— Но у меня веселое путешествие,— запротестовала она.— Виктор так заботлив.

— Ах, да, Виктор. Надеюсь, у него все в порядке.

Иден посмотрел в окно.

— Туман расходится, не так ли? Будет хороший день...

— Дорогой Алек,— покачала она головой,— не надо ходить вокруг да около. Я уже сказала тебе по телефону. Я намерена продать жемчуг Филимора.

Он кивнул.

— А почему бы и не продать? Он тебе не подходит?

— Мне он ни к чему,— ответила она.— Эти превосходные жемчужины хороши для молодых. Однако не в этом причина. Я не рассталась бы с ними, Алек, если бы могла. Но выхода нет. Я... я разорена.

Он снова посмотрел в окно.

— Звучит абсурдно, да? — продолжала она.— Но все корабли Филимора, все его земли исчезли. Большой дом на берегу заложен. Видишь ли, Виктор сделал неудачные вложения...

— Я понимаю,— мягко сказал Иден.

— О, я знаю, о чем ты думаешь, Алек.' Виктор плохой, плохой мальчик. Глупый и неосторожный. А это плохо вдвойне. Но он все, что осталось у меня после смерти Фреда. И я привязана к нему.

— Все это так,— улыбнулся Иден.— Нет, я не думаю плохо о Викторе, Салли. Я... у меня самого есть сын.

— Прости, мне надо было вспомнить об этом раньше. Как Боб?

— Надеюсь, все в порядке. Возможно, он появится до твоего ухода, если случайно захочет рано позавтракать.

— Он участвует в твоем деле?

Иден пожал плечами.

— Не совсем. Коб три года учился в колледже. Один год он провел в южных морях, второй — в Европе, а третий — в клубе за картами. Карьера его мало беспокоит. Последнее, что я слышал: он собирается работать в газете. У него есть друзья среди репортеров.— Ювелир махнул рукой.— В общем, мне тоже приходится заботиться о сыне.

— Бедный Алек,— мягко сказала Салли.— Новое поколение так трудно понять. Но я пришла поговорить о своих собственных заботах. Я разорена. Это ожерелье — все, что у меня есть ценного.

— Но оно стоит дорого.

— Достаточно, чтобы помочь Виктору выкрутиться. Достаточно, чтобы мне прожить оставшиеся годы. Отец заплатил за него девяносто тысяч. В то время это было удачей, но сегодня...

— Ты не представляешь, Салли, что значит сегодня. Подобно всему остальному, жемчуг поднялся в цене по сравнению с прошлым веком. Теперь ожерелье стоит триста тысяч.

Она открыла рот от изумления.

— Не может быть! Ты уверен в этом? Ты ведь не видел ожерелья.

— Я думал, ты помнишь,— упрекнул он.— Я видел его. Как раз перед твоим приходом я вспоминал прошлое. Это было сорок лет назад, когда я приехал на острова к своему дяде. Мне было семнадцать лет, но я помню, как мы танцевали тустеп. Ожерелье было на тебе. Это одно из памятных событий моей жизни.

— И моей тоже,— кивнула она.— Теперь я вспомнила. Отец только что привез ожерелье из Лондона, и я впервые надела его. Сорок лет назад, подумать только, Алек, как давно это было.

Она помолчала.

— Так ты говоришь, оно стоит триста тысяч?

— Я не гарантирую, что тебе столько заплатят, но такова его цена. Нелегко найти покупателя на столь дорогую вещь. Тот, кого я имею в виду...

— О, так ты нашел кого-то...

— Ну да. Однако он отказывается платить больше двухсот двадцати тысяч. Конечно, если ты торопишься продать...

— Да, я тороплюсь,— сказала она.— А кто же этот Мидас?

— Мадден,— ответил Иден.— П. Д. Мадден.

— Он не с Уолл-стрит? Азартный игрок?

— Да. Ты знаешь его?

— Только по газетам. Он известный человек, но я не видела его.

— Это любопытно.— Иден нахмурился.— Мне показалось, что он знаком с тобой. Когда ты позвонила, я знал, что Мадден в городе, и пошел к нему в отель, зная о его намерении кое-что купить в подарок дочери. Меня он принял холодно. Но когда я упомянул о жемчугах Филимора, он радостно воскликнул: «Ожерелье Салли Филимор! Я возьму его».— «Триста тысяч»,— сказал я. «Двести двадцать и ни цента больше»,— ответил он.

Салли Джордан казалась удивленной.

— Но, Алек, он не мог знать меня. Я не понимаю... Однако я не хочу отказываться от этой сделки. Поговори с ним, пожалуйста, если он еще в городе.

Снова открылась дверь, и заглянула секретарша.

— Мистер Мадден из Нью-Йорка,— объявила она.

— Пусть заходит,— сказал Иден.— Мы хотим его видеть.

Он повернулся к Салли.

— Я попросил его приехать сюда. Мой тебе совет, не торопись, может быть, удастся поднять цену, хотя я в этом не уверен.. Он очень тяжелый человек, Салли. Газетные рассказы о нем едва ли правдивы...

Он замолчал, так как «тяжелый человек» вошел в кабинет. Это был сам великий П. Д. Мадден, герой тысячи битв на Уолл-стрит. Холодными голубыми глазами он осмотрел кабинет, и Салли показалось, будто в комнату проник холодный воздух Арктики.

— А, мистер Мадден,— сказал Иден, вставая.— Мы только что говорили о вас.

Мадден подошел к Идену. За ним шла высокая томная девушка, укутанная в меха, и симпатичный худощавый молодой человек в темно-синем костюме.

— Миссис Джордан, это мистер Мадден, о котором мы говорили,— представил их Иден.

— Миссис Джордан,— сказал Мадден и поклонился. В его голосе звучала сталь.— Я привез с собой свою дочь Эвелину и секретаря Мартина Торна.

— Очень рад.— Иден с любопытством осматривал группу.

— Присядьте, пожалуйста,— предложил ювелир, указывая на кресла.

Мадден вплотную подошел к столу.

— Не нужно никаких вступлений,— заявил он.— Мы пришли осмотреть жемчуг.

Иден был изумлен.

— Мой дорогой сэр, боюсь, я дал неверную информацию,— сказал Иден.— В настоящее время жемчуга нет в Сан-Франциско.

В свою очередь удивился Мадден.

— Но вы же пригласили меня сюда для переговоров с владелицей.

— Простите, но только это я и имел в виду.

— Видите ли, мистер Мадден, я не имела намерения продать ожерелье, когда выезжала из Гонолулу. Решение продать его я приняла, будучи здесь,— пояснила Салли Джордан.— Но я послала за ним.

Заговорила девушка. Она была удивительно красива, но холодна, как и ее отец.

— Я думала, что ожерелье здесь, иначе я бы не пришла,— заявила она.

— Пусть это тебя не беспокоит,— раздраженно сказал ее отец.— Миссис Джордан, так вы послали за ним?

— Да. Ночью его увезут из Гонолулу. И если все будет в порядке, через шесть дней оно окажется здесь.

— Это плохо,— заметил Мадден.— Ночью моя дочь уезжает в Денвер. Утром я уезжаю на юг. Через неделю мы встретимся с ней в Эльдорадо и вместе отправимся на Восток. Видите, как все нескладно.

— Я буду рад доставить вам ожерелье в любое место, куда вы укажете,— сказал Иден.

— Да, я скажу вам.

Мадден повернулся к Салли Джордан.

— Это то самое ожерелье, которое было на вас в отеле «Палас» в 1889 году?

— Да, то самое,—: ответила она, с удивлением посмотрев на финансиста.

— И даже лучше, чем тогда, готов держать пари,— улыбаясь, сказал Иден.— Знаете ли, мистер Мадден, старое поверье среди ювелиров гласит, что к красоте жемчуга добавляется красота той особы, которая его носила.

— Чепуха,— грубо сказал Мадден.— О, простите, я не сомневаюсь в красоте леди, но не верю в поверья. Я всего лишь деловой человек и беру эти бусы за цену, которую вам назвал.

Иден покачал головой.

— Ожерелье стоит триста тысяч, как я уже говорил.

— Это не для меня. Двести двадцать тысяч. Двадцать сейчас, остальные в течение месяца после получения ожерелья. Соглашайтесь, или я ухожу.

Он встал и посмотрел на ювелира. Иден хорошо знал правила сделок, но забыл обо всем, глядя на этого человека. Он беспомощно повернулся к своей подруге.

— Хорошо, Алек,— сказала Салли Джордан,— я согласна.

— Очень хорошо,— заключил Иден.— Могу поздравить вас с выгодной сделкой, мистер Мадден.

— Я всегда совершаю только выгодные сделки,— ответил Мадден.— Или вообще не покупаю.

Он достал чековую книжку.

— Двадцать тысяч вы получите сейчас.

Впервые тонким голосом заговорил секретарь.

— Вы сказали, что жемчуг будет здесь через шесть дней?

— Да, через шесть или около этого,— ответила Салли Джордан.

— Ага,— в голосе секретаря прозвучала недовольная нота,— и его привезет...

— И его доставит частный посыльный,— резко сказал Иден. Вмешательство Мартина Торна задело его. Бледное лицо секретаря, бледно-зеленые глаза и белые руки произвели на Идена неприятное впечатление.— Частный посыльный,— повторил он.

— Понятно,— сказал Торн.

Мадден подписал чек и положил его на стол перед ювелиром.

— Я думаю, шеф, это не страшно. Если мисс Эвелина вернется к зиме в Пасадену, она сможет там носить ожерелье. Поскольку шесть дней...

— Кто купил ожерелье? Вы или я? — прервал секретаря Мадден.— Я не могу позволить возить его взад и вперед по всей стране. В наше время, когда каждый человек — мошенник, это очень рискованно.

— Но, папа,— возразила девушка,— он прав, и я зимой хочу носить его...

Она замолчала, так как лицо Маддена побагровело и он вскинул голову. Репортеры называли это странной привычкой.

— Ожерелье доставьте мне в Нью-Йорк,— сказал он Идену, не обращая внимания на дочь и секретаря.— Я буду некоторое время на Юге. У меня ранчо в шестидесяти километрах от Эльдорадо. А как только вернусь в Нью-Йорк, дам телеграмму, и вы сможете выслать мне ожерелье. Примерно в течение месяца получите мой чек.

— Я полностью согласен с вами,— ответил Иден.— Если вы немного подождете, я принесу бланк договора. Дело есть дело.

— Конечно,— кивнул Мадден.

Ювелир вышел. Эвелина Мадден встала.

— Я подожду тебя внизу, папа. Я хочу осмотреть их нефрит.

Она повернулась к Салли Джордан.

— Вы знаете, в Сан-Франциско самый лучший нефрит.

— Возможно,— улыбнулась Салли Джордан. Она встала и взяла девушку за руку.

— У вас такая красивая шея, дорогая, что жемчуг’ Филимора нужен именно вам. Я это подумала сразу, как только вы вошли. Жемчуг нуждается в молодой хозяйке. Надеюсь, вы долгие годы будете носить его и будете счастливой.

— Благодарю вас,— ответила девушка и ушла.

Мадден взглянул на своего секретаря.

— Подождите меня в машине,— приказал он, затем подошел к Салли Джордан и мрачно поглядел на нее.

— Вы никогда не видели меня раньше? — спросил он.

— Простите, нет.

— Однако я вас видел. Это было давно и не вредно поговорить об этом. Мне хочется, чтобы вы знали, с каким большим удовлетворением я буду владеть этим жемчугом. Сегодня залечилась глубокая старая рана.

— Я не понимаю вас,— удивленно сказала она.

— Конечно, вы не понимаете. Но в свое время вы приехали на Острова с вашей семьей и остановились в отеле «Палас». А я... я был коридорным в том же отеле. Я часто видел вас. Я видел, как вы носили это известное ожерелье, и считал вас самой красивой в мире девушкой. Теперь мы оба...

— Теперь мы оба старые,— мягко сказала она.

 — Да, и это тоже. Я обожал вас, но я... я был коридорным... вы смотрели сквозь меня, вы никогда меня не замечали. Для вас я был мебелью. Это... это глубокая рана. Я поклялся, что встану на ноги и женюсь на вас. Теперь мы можем улыбнуться этому. Но сегодня я купил ваше ожерелье. Ваш жемчуг будет на шее моей дочери. Моя рана излечена. Но это еще не все.

Она пристально посмотрела на него, потом покачала головой.

— Странный вы человек,— заметила она.

— Таков я есть,— сказал он.— И я сделаю то, что хотел. Иначе триумф не будет полным.

Вошел Иден.

— Подпишите это, мистер Мадден, если вы согласны. Благодарю вас.

— Вы получите телеграмму,— сказал Мадден,— и тогда вышлете его в Нью-Йорк. Помните, только туда и никуда больше. До свидания.

Он повернулся к Салли Джордан и протянул ей руку. Она с улыбкой пожала ее.

— До свидания. До сегодняшнего дня я вас не знала. Теперь увидела.

— И что вы увидели?

— Вы очень тщеславный человек, но довольно приятный.

— Благодарю вас, я запомню это. До свидания.

Он ушел. Иден опустился в кресло.

— Ну, вот и все. Он выглядит счастливым. Я слышал, что он всегда побеждает.

— Да, видимо, он всегда побеждает,— сказала Салли Джордан.

— Кстати, Салли, я не хотел задавать этот вопрос при секретаре. Но мне ты можешь сказать. Кто привезет ожерелье?

— Чарли.

— Чарли?

— Сержант Чарли Чан, детектив из полиции Гонолулу. Когда-то очень давно он был первоклассным боем в нашем большом доме на берегу.

— Чан. Китаец?

— Да. Чарли ушел от нас в полицию. И там он тоже на прекрасном счету. Он всегда мечтал посмотреть континент, и я устроила ему это. Я бы нигде не нашла лучшего посыльного. Могу доверить ему самое дорогое на свете, саму жизнь, а не только драгоценности.

— Ты сказала, он выедет ночью?

— Да, на «Президенте Пирсе» и прибудет в следующий четверг.

Открылась дверь, и вошел красивый молодой человек. У него было худощавое загорелое лицо, превосходные манеры и задумчивая улыбка, которая взволновала мисс Чейз.

— О, прости, папа, я не знал, что ты занят.

— Боб! — воскликнула Салли Джордан.— Негодяй ты эдакий! Я так хотела увидеть тебя. Как дела?

— Превосходно. А как вы, миссис Джордан?

— Спасибо, хорошо. Кстати, ты слишком долго завтракал и упустил очень хорошенькую девушку.

— Нет, не упустил, если вы имеете в виду Эвелину Мадден. Я видел ее внизу. Она разговаривала с одним из наших великолепных герцогов, которые продают драгоценности. Так что я ее видел.

— Очаровательная девушка,—-сказала Салли Джордан.

— Но холодна, как айсберг,— добавил Боб.— Б-рр. От нее так и тянет холодом. Однако я полагаю, что здесь кого-то надули. На лестнице я столкнулся с П. Д.

— Ерунда. А ты хоть улыбаешься ей?

— Иногда. Ничего особенного, просто деловая улыбка. Но послушайте, уж не хотите ли вы проинструктировать меня насчет женитьбы?

— Тебе это необходимо. Все молодые люди нуждаются в этом.

— Зачем?

— В качестве стимула. Надо же тебя пришпорить.

Боб Иден засмеялся.

— Послушайте, дорогая, когда туман уходит за Ворота и я еду по .Фаррел-стрит, меня не надо пришпоривать. Кроме того, девушки хороши, когда их можно бросить.

— Ты испорчен,— сказала она.— Девушки все хорошие, просто молодые люди глупы. Алек, я пойду.

— Значит, увидимся в следующий четверг,— сказал Иден-старший.—Жаль, что не получили больше.

— И это очень много,— ответила она.— Я счастлива.

Глаза ее блеснули.

— Твой дорогой отец до сих пор помогает мне.

Она быстро вышла.

Иден повернулся к сыну.

— Я полагаю, ты еще не занят в газете?

— Пока нет.

Боб закурил сигару.

— Конечно, все редакторы против меня. Но я с ними повоюю.

— Ну, ну, борись. Я хочу, чтобы следующие две или три недели ты был свободен. Для тебя есть небольшая работа.

— Хорошо, папа. А какого рода работа? Что я должен делать?

— Во-первых, в следующий четверг ты должен встретить «Президента Пирса».

— Звучит многообещающе. Очевидно, какая-нибудь молодая женщина под вуалью...

— Нет. Это будет китаец.

— Что?

— Китайский детектив из Гонолулу привезет пакет с жемчугом стоимостью в четверть миллиона долларов.

— Ясно,— кивнул Боб.— А дальше?

— Кто может сказать, что будет дальше? — задумчиво произнес Александр Иден.— Возможно, это будет только начало.

 Глава 2 Детектив с Гавайских островов

В следующий четверг к шести вечера Александр Иден направился в отель «Стюарт». Февральский дождь весь день поливал город, и сумерки наступили очень рано. Подойдя к отелю, он постоял у дверей, оглядывая туманную Грири-стрит, где время от времени мелькали прохожие с зонтиками. Сан-Франциско не оказывает сильного влияния на возраст человека, но, поднимаясь в лифте к Салли Джордан, Александр Иден чувствовал себя мальчишкой.

Она ждала его в гостиной, веселая как девочка, в мягком сером платье.

«Глядя на нее, не скажешь, что уже почти шестьдесят»,— подумал Иден.

— Заходи, Алек,— улыбаясь, пригласила Салли.— Ты помнишь Виктора?

Вперед выступил мужчина, и Иден с интересом посмотрел на него. Он давно не видел Виктора, но знал, что тому сейчас тридцать пять лет. Последняя их встреча состоялась на заре «головокружительной карьеры». Виктор был одутловат, глаза смотрели устало. Одет он был превосходно. Очевидно, его портной рассчитывал, что судьба не окончательно отвернулась от Филиморов.

— Входите, входите,— весело сказал Виктор.

У него тоже было хорошее настроение от предвкушения получения крупной суммы денег.

— Насколько я понимаю, сегодня мы получим ожерелье. Для моего возраста это слишком тяжелая ноша. Боб поехал в порт встречать «Президента Пирса»,— сказал Иден, сев.— Я поручил ему сопровождать твоего китайского друга.

— Очень хорошо,— воскликнула Салли Джордан.

— Хотите коктейль? — предложил Виктор.

— Нет, спасибо,— ответил Иден. Он неожиданно встал и прошелся по комнате.

Миссис Джордан с интересом посмотрела на него.'

— Что-нибудь случилось? — спросила она.

— Да, кое-что произошло,— ответил он.— Что-то странное.

— И это имеет отношение к ожерелью? — встревожился Виктор.

— Да,— ответил Иден.

Он повернулся к миссис Джордан.

— Ты помнишь, Салли, о чем нам говорил Мадден? Его последние слова: «В Нью-Йорк и никуда больше»?

— Помню.

— Ну, так он изменил решение,— нахмурился ювелир.— Это так не похоже на Маддена. Утром он позвонил мне со своего ранчо и просил прислать ожерелье туда.

— На ранчо? — изумленно спросила Салли.

— Да. Естественно, я был удивлен. Но его инструкции были очень определенны, а ты знаешь людей такого сорта. Я не стал спорить с ним. Выслушал и согласился. Но после звонка невольно задумался. То, что он говорил тогда в твоем присутствии, ты помнишь. И я спросил себя, действительно ли Мадден звонил мне? Голос очень похож, но, несмотря на это, я не вполне уверен.

— Правильно,— кивнула Салли Джордан.

— Поэтому я позвонил ему. Надо сказать, что с большим трудом удалось узнать его номер: Эльдорадо 76.

Я попросил пригласить П. Д. Маддена и поговорил с ним. О, это действительно был Мадден.

— И что он сказал?

— Он похвалил меня за осторожность, но был еще более настойчив, чем раньше. Сказал, что по некоторым причинам считает опасным посылать жемчуг в Нью-Йорк. Не объяснил, что имеет в виду, но прибавил, что считает пустыню идеальным местом для завершения подобной сделки. По его мнению, вряд ли кто явится в пустыню, чтобы украсть ожерелье стоимостью в четверть миллиона долларов. Конечно, он всего не говорил по телефону, но именно так я понял.

— Он совершенно прав,— сказал Виктор.

— Да, он прав. Я сам провел немало времени в пустыне. Несмотря на привлекательность, описанную в романах, пустыня осталась самым заброшенным местом в Штатах. Там никто не запирает дверей и вообще не думает о ворах. Спросите среднего ранчеро о полиции, он с удивлением взглянет на вас, а потом пробормочет что-то насчет шерифа, который находится в нескольких сотнях километров. Но тем не менее...

Иден встал и с озабоченным видом прошелся по комнате.

— И все же мне не нравится это. Боюсь, что кто-то нечестно играет. Уехать в океан песка, где только терновник по соседству! Если я пошлю туда Боба в ожерельем, он может попасть в ловушку. Маддена может не оказаться на ранчо. В это время он может быть на Востоке, уехать на Запад или лежать в пустыне с пулей в затылке...

Виктор насмешливо улыбнулся.

— Какое у вас богатое воображение!

— Возможно,— согласился Йден, посмотрев на часы.— Где же Боб? Он уже должен быть здесь. Если вы не возражаете, я позвоню.

Позвонив в порт, он вернулся еще более встревоженным.

— «Президент Пирс» пришвартовался сорок пять минут назад, а оттуда полчаса езды.

— В это время очень большое движение,— напомнил Виктор.

— Да, ты прав,— согласился Иден.— Ну, Салли, я обрисовал тебе положение. Что ты думаешь?

— А- что она должна думать? — прервал его Виктор.— Мадден купил ожерелье и хочет, чтобы его доставили в пустыню. Надо сделать так, как он желает. Мы отправим ему ожерелье и будем ждать чек.

— А ты что думаешь? — обратился Иден к Салли.

— Что ж, Алек, я полагаю, Виктор прав.

Она с гордостью посмотрела на сына. Иден тоже посмотрел на него, но совершенно с другим выражением.

— Ну, хорошо,— согласился он.— Тогда не надо терять время. Мадден очень торопится, хочет поскорее отправиться в Нью-Йорк. В одиннадцать вечера я пошлю Боба с ожерельем, но категорически отказываюсь посылать его одного.

— Я с ним поеду,— предложил Виктор.

— Нет,— покачал головой Иден.— Я предпочитаю полицейского из Гонолулу. Как думаешь, Салли, сможешь ли ты уговорить его поехать с Бобом?

— Я уверена в этом,— кивнула она.-— Чарли сделает это для меня.

— Отлично! Но где же их черти носят? Я начинаю беспокоиться...

Его прервал телефонный звонок. Салли Джордан взяла трубку.

— О! Хэлло, Чарли! Приходите сюда. Мы на четвертом этаже, номер 492. Вы один?

Она положила трубку.

— Чарли сказал, что он один.

— Один,— повторил Иден.— Я не понимаю, где...

Он опустился в кресло.

Минуту спустя он рассматривал маленького толстого человека. Детектив с Гавайских островов вошел в комнату и тепло поздоровался с хозяйкой и ее сыном. Он был в обычном европейском костюме. Маленькие глазКи, как две пуговки, на его круглом лице цвета слоновой кости внимательно смотрели на Идена.

— Алек,— сказала Салли Джордан,— это мой старый друг Чарли Чан. Чарли, это мистер Иден.

Чан низко поклонился.

— Огромная честь выпала мне по прибытии на континент. Во-первых, я встретился с миссис Салли, во-вторых, познакомился с мистером Иденом.

— Здравствуйте,— сказал Иден, вставая.

— Как путешествие, Чарли? — спросил Виктор.

Чан пожал плечами.

— Во время путешествия по Тихому океану я страдал от качки. Может быть, океан и симпатичен, но я этого не заметил.

— Прошу прощения, что перебиваю,— сказал Иден. — Но мой сын... Он должен был встретить вас.

— Простите,— серьезно ответил Чан.— Должно быть, это моя вина. Наверное, по глупости я не заметил его, но в порту я не видел никого.

— Не понимаю,— сказал Иден.

— Я некоторое время задержался на сходнях,— продолжал Чан.— Никто не рискнул под дождем подойти к пароходу. Я взял такси и поспешил сюда.

— Ожерелье у вас? — спросил Виктор.

— Какой может быть вопрос,— ответил Чан.— Я уже снял комнату в этом отеле и достал его из пояса, который носил на себе.

Он вытащил ожерелье и положил на стол.

— Ну вот, жемчуг Филимора закончил свое путешествие,— усмехнулся он.— Теперь гора свалилась с моих плеч.

Ювелир подошел к столу и взял в руки ожерелье.

— Прекрасно,— пробормотал он.— Прекрасно. Знаешь, Салли, я бы никогда не продал его Маддену. Они настолько совершенны... не помню, видел ли я что-либо подобное.

Некоторое время он рассматривал жемчуг, потом положил на стол.

— Но Боб, где же все-таки Боб?

— О, придет он,— сказал Виктор, взяв ожерелье.— Может быть, он занят другим делом.

— Это моя вина,— повторил Чан,— моя слепота...

— Возможно,— сказал Иден.— Но теперь, Салли, я хочу сказать еще кое-что по поводу этого ожерелья. Раньше я не хотел тебя беспокоить. В четыре часа мне снова позвонил Мадден. На этот раз его голос показался мне подозрительным. Он спросил, на каком пароходе прибывает ожерелье. Я ответил. Затем он пожелал узнать имя посыльного. Я удивился и спросил, почему я должен сообщать это. Но он объяснил, что только чувство какой-то опасности вынуждает его задавать подобные вопросы. Он опасается, как бы чего не случилось. Он хотел чем-либо помочь и настаивал. Наконец, я сказал ему: «Хорошо, мистер Мадден, положите трубку, а минут через 10 я вам позвоню и сообщу». Наступила пауза, потом я услышал щелчок. Он повесил трубку. Но я не стал звонить в пустыню. Вместо этого я выяснил, откуда мне звонили. Оказалось, что звонили из табачного магазина на углу Саттер и Кирни-стрит.

Иден замолчал. Он заметил; что Чарли Чан с большим интересом смотрит на него.

— Теперь вас не удивляет, почему я беспокоюсь за Боба? — продолжал ювелир.— Мне совсем не нравятся подобные вещи в таком деле...

В дверь постучали. Иден открыл ее. В дверях стоял его сын и улыбался. Как часто бывает в таких случаях, беспокойство отца сменилось гневом.

— Какой ты, к чертовой матери, деловой человек?! — воскликнул он.

— Но, папа, не надо комплиментов,— засмеялся Боб Иден.— Я не гожусь для твоей работы.

— Не сомневаюсь. Чем же ты занимался, вместо того чтобы встретить мистера Чана?

— Один момент, папа.

Боб Иден стал снимать плащ.

— Хелло, Виктор. Миссис Джордан, А это, я полагаю, мистер Чан?

— Так жаль, что мы не встретились в порту,— пробормотал Чарли.— Я уверен, что это по моей вине и...

— Чепуха! — воскликнул ювелир.— Это, как обычно, его вина. Боже мой, когда, наконец, у тебя появится чувство ответственности?

— Подожди, папа, чувство ответственности такая штука, которая не всегда нужна.

— Боже мой, что ты говоришь? Почему ты не встретил мистера Чана?

— Ну, я не мог...

— Не мог? Ты не мог!

— Точно. Это длинная история. И я расскажу ее, если ты не будешь перебивать меня ссылками на мой плохой характер. Я немного устал и сяду, если позволите.

Он закурил сигарету.

— Когда я вышел в пять часов из клуба, чтобы ехать в порт, не было ни одного такси, кроме какой-то старой развалины, доживавшей свой век. Шофер какой-то странный парень, не внушающий доверия. На щеке у него шрам, ухо — как цветная капуста. С большим энтузиазмом он предложил подождать меня. Я оказался в порту, когда «Президент Пирс» уже подходил к причалу. Вскоре я заметил, что возле меня стоит худой парень в пальто с поднятым воротником и в темных очках. Я почувствовал, что он не сводит с меня глаз, и пошел под навес. Он за мной. Я вышел на улицу, он последовал за мной. Ну, и пришлось походить с ним. А что мне оставалось делать? Надо было принять быстрое решение. Ожерелья у меня не было, оно у мистера Чана. Зачем было наводить их на него? Я стоял и смотрел на толпу, которая спускалась с парохода. Потом я увидел человека, на которого подумал, что он мистер Чан, но подходить не стал. Я вернулся к машине и расплатился с шофером. «Вы ожидали кого-то с парохода?» — спросил он. «Да,— ответил я,— хотел встретить китайскую, императрицу, но мне сказали, что она умерла». Он мрачно посмотрел на меня. Тотчас подошел парень в очках, и я ушел, чтобы найти себе другое такси. Ухо — Цветная капуста ехал за мной до Сент-Френсиса. Я вошел в отель и черным ходом вышел на Пост-стрит. Когда я подходил к клубу, то у дверей уже стояли мои приятели. Я удрал от них через кухню клуба и пришел сюда. Наверное, они еще ждут меня там, как любимого брата.

Он помолчал.

— Вот поэтому-то, папа, я не встретил мистера Чана.

Иден улыбнулся.

— Клянусь Юпитером, ты умнее, чем я думал. Ты был совершенно прав. Послушай, Салли, эго мне уже совсем не нравится. Ожерелье все время было у тебя в Гонолулу. А здесь уже знают о его прибытии и собираются украсть. Послушай моего совета и не отправляй его в пустыню.

— Почему? — возразил Виктор.— Пустыня — хорошее место. Конечно, ранчо не замок, но и здесь в городе достаточно опасностей.

— Алек, нам нужны деньги,— сказала Салли Джордан.— Если мистер Мадден просит прислать жемчуг в Эльдорадо, пусть будет как он хочет. Это его дело. Пусть он сам о нем заботится. Конечно, я хочу поскорее избавиться от него.

Иден вздохнул.

— Хорошо. Будет сделано по-твоему. Боб отправится в одиннадцать, как мы наметили. Но он один не поедет.

Иден посмотрел на Чарли Чана, который стоял у окна и смотрел на улицу.

— Чарли! — сказала Салли Джордан.

— Да, миссис Салли?

Он, улыбаясь, поглядел на нее.

— Вы сказали, что гора свалилась у вас с плеч?

— Да, теперь плечи свободны,— ответил Чан.— Всю жизнь я мечтал посмотреть на континент. Теперь этот момент настал. Я беззаботен и счастлив, не то что на пароходе. Все время этот жемчуг давил мне на желудок. Теперь все в порядке.

Салли Джордан покачала головой.

— Простите, Чарли,— сказала она.— Но я хотела бы еще раз взвалить на ваши плечи эту тяжесть.

Китайцу объяснили ситуацию.

— Я поеду,— просто ответил Чан.

— Спасибо, Чарли,— поблагодарила миссис Джордан.

— В молодости я был боем в особняке Филимора,— сказал Чарли.— И пока мое сердце помнит об этом, я все для вас сделаю.

Он заметил, как глаза Салли наполнились слезами.

— Жизнь была бы очень мрачной штукой, если бы на свете не существовало верности.

Очень красочно, подумал Александр Иден и перешел к практической стороне дела.

— Все ваши издержки, конечно, будут оплачены, а отпуск продлен на несколько дней. Жемчуг лучше хранить в поясе, как вы делали раньше. Кроме того, никто, слава богу, не знает о вашей связи с этим делом.

— Я буду осторожен,— сказал Чан и взял со стола жемчуг.— Не беспокойтесь, миссис Салли. Мы с этим молодым человеком сделаем все, что нужно. Пока я на страже, все будет хорошо.

— Я надеюсь на вас.

— Значит, решено,— сказал Иден.— Мистер Чан, вы с моим сыном отправитесь на пароме в Ричмонд, оттуда до Берстоу поедете на поезде. В Берстоу пересядете на Поезд до Эльдорадо. На ранчо Маддена вы попадете завтра вечером. Если он там и действительно приказал...

— Почему вы так беспокоитесь? — заметил Виктор.— Если он там, этого достаточно.

— Конечно, мы не хотим неоправданного риска,— продолжал Иден.— Но вы решите, что делать, когда прибудете туда. Если Мадден на ранчо, передайте ему жемчуг и возьмите расписку. Мы ждем вас здесь в половине одиннадцатого. Пока вы свободны.

— Хорошо,— ответил Чан.— Я пойду приму ванну. В десять тридцать я буду ждать вас в главном холле отеля с жемчугом на желудке. До свидания.

Он кивнул и ушел.

— Я тридцать пять лет занимаюсь ювелирным делом,— сказал Иден,— но никогда еще у меня не было такого посыльного.

— Милый Чарли, он будет охранять ожерелье до конца,— сказала Салли.

Боб Иден засмеялся.

— Надеюсь, до этого не дойдет,— заметил он.— Я слишком люблю жизнь.

— Оставайтесь обедать,— предложила Салли Джордан.

— Спасибо, в другой раз,— ответил Иден.— Мы с Бобом поедем домой. Ему нужно уложить вещи, а я не хочу оставлять его одного.

— Последнее,— сказал Виктор.— Не будьте слишком щепетильными, когда попадете на ранчо. Если Маддену грозит опасность, это не ваше дело. Передайте ему ожерелье, получите расписку, и все.

Иден покачал головой.

— Не нравится мне это, Салли. Мне это совсем не нравится.

— Не беспокойся,— улыбнулась она.— Я вполне доверяю Чарли и Бобу.

— Такая популярность должна быть заслужена,— сказал Боб.— Я обещаю, что сделаю все для этого. Надеюсь, парень в пальто не решится пойти в пустыню. Ибо я не уверен, что сумею с ним справиться. 

 Глава 3 Чан у Ки Лима

Час спустя Чарли Чан спускался в лифте в вестибюль своего отеля. Тяжелое чувство ответственности вновь навалилось на него, когда он нацепил пояс с жемчугом, единственным сокровищем, оставшимся от богатства Филимора. Быстро осмотрев холл, он вышел на Грири-стрит.

Дождь прекратился. Маленький, широколицый, он стоял на тротуаре и с удивлением осматривал улицу, как будто попал на Марс. По улице шли толпы. Люди спешили в театры и кино. Мчались автомобили, непрерывно издавая гудки.

Чарли Чан был поражен открывшейся перед ним картиной. Толпы народа, машины, яркая реклама— все удивляло его. Ему говорили, что его ждет, но увиденное превзошло все ожидания. Он зашел в кафе и заказал себе поесть. Высокие стулья и само кафе были обычными, но для Чарли даже посещение Итальянского банка было бы приключением, не говоря уже о кафе «Лувр» Билли Логана. Он взял себе три чашки горячего чая.

Молодой человек, по виду клерк, обедал рядом с Чаном. После некоторых колебаний Чан решил обратиться к нему.

— Простите, пожалуйста, что мешаю вам, но я впервые в вашем городе и за три свободных часа хочу осмотреть достопримечательности. Будьте добры сообщить мне, что следует осмотреть.

— Ну... я не знаю,— ответил молодой человек.— Как-то не думал об этом. Сан-Франциско не то, что надо осматривать.

— Может быть, Барвари Коаст? — предположил Чан.

Молодой человек усмехнулся.

— Найдите что-нибудь поинтереснее. Талия, Элко, Мидуэй — говорят, там теперь интересно. Да, сэр, всякие старомодные дансинги, похожие на гаражи, дешевые магазины. Однако...

Он засмеялся.

— В Чайнтауне — китайской части города — канун Нового года... Да, впрочем, вы сами должны это знать...

Чан кивнул.

— Да, сегодня двадцатое февраля.

Он снова вышел на улицу, с интересом оглядываясь по сторонам. Он подумал о сонном Гонолулу, где в шесть вечера все расходятся по домам и сидят там. Как он отличается от этого континентального города! Шофер автобуса тоже заговорил с ним о Чайнтауне.

— Посмотрите опиекурильни и всякие притоны,— сказал шофер, но, увидев, с кем говорит, замолчал и больше не проронил ни слова.

В начале девятого детектив с Островов прошел по Юнион-сквер, пересек темную Порт-стрит и вышел на Грант-авеню. Какой-то бездельник, заметив его, направился было к нему, но Чан ускорил шаги. Через некоторое время он увидел магазины восточной части города.. По витринам он понял, что в этой части города живут люди его расы. Здесь начинался Чайнтаун. Чувствовалось приближение карнавала. Фасады домов были разукрашены цветными фонариками. По улицам ходили молодые китайцы в европейских костюмах. Старые носили национальную одежду.

Пройдя еще немного по Вашингтон-стрит, Чан повернул на перпендикулярную ей улицу и вскоре обратил внимание на выделяющееся четырехэтажное здание, безвкусно разукрашенное и освещенное. Большие буквы над дверью извещали, что здесь находится «Общество семьи Чан». Чарли немного постоял, гордясь тем, что он тоже принадлежит к Чанам.

Через минуту он двинулся дальше по безлюдной Уэверли-стрит. Маленький китайчонок пробежал мимо с «Чайниз Дейли Таймс». Чан на ходу купил у него газету и пошел дальше, разглядывая Номера домов.

Вскоре он нашел нужный дом, поднялся по темной лестнице, у одной из дверей немного подождал, а затем громко постучал. Дверь тут же открылась. В ярко освещенной комнате стоял старый китаец с редкой седой бородкой в широкой разукрашенной куртке из сатина.

Первый момент они молча смотрели друг на друга, потом Чан улыбнулся.

— Добрый вечер, славный Чан Ки Лим,— сказал он на кантонском наречии.— Ты не узнаешь своего бесценного кузена с Островов?

Глаза Ки Лима блеснули.

— Не узнал,— ответил он.— Ты пришел в этой дьявольской иностранной одежде, и я не узнал тебя. Тысяча приветствий. Соблаговоли зайти в мой презренный дом.

Улыбаясь, маленький детектив вошел. Комнату можно было назвать какой угодно, но не презренной. В ней были роскошные гобелены на шелку Ганг-чиу, мебель из тикового дерева, а также свежие цветы, среди которых преобладали китайские лилии. На камине стояла статуэтка Будды.

— Садись, пожалуйста, в это никудышное кресло,— предложил Ки Лим.— Ты прибыл неожиданно, как августовский дождь.

Он хлопнул в ладоши, и вошла женщина.

— Это моя жена Чан Со,— объявил хозяин и добавил, обращаясь к жене: — Принеси рисовые лепешки и мое вино.

Затем уселся напротив Чарли Чана за стол, на котором стоял цветущий миндаль, и сказал:

— Нового ничего нет, а у тебя?

Чан пожал плечами.

— У меня тоже нет. Без новостей лучше. Я приехал по делу.

Глаза Ки Лима сузились.

— Да, я слышал о твоем деле,— заметил он.

Детектив неловко поерзал в кресле.

— Ты не одобряешь?

— Не одобряю не то слово,— ответил Ки Лим.— Но я не совсем понимаю. Что общего у этой дьявольской полиции с китайцами?

Чарли улыбнулся.

— Временами я сам себя не понимаю, мой бесценный кузен,— ответил он.

Красные занавески в углу комнаты раздвинулись, и вошла девушка. У нее были темные блестящие глаза и хорошенькое кукольное личико. Одета она была в шелковые шаровары и национальную куртку. Однако прическа и походка выдавали желание быть похожей на американку. Девушка внесла поднос с новогодними деликатесами.

— Моя дочь Роза,— объявил Ки Лим.— А это мой известный кузен с Гавайских островов.

Он повернулся к Чарли Чану.

— Она слишком подражает американкам и такая же наглая, как дочери глупых белых людей.

Девушка засмеялась.

— А почему бы нет? Я родилась здесь. Я ходила в американскую школу, а теперь работаю с американцами.

— Она забыла а классическом девичестве,— сказал Ки Лим.— Весь день сидит на центральной телефонной станции и болтает.

— Разве это так ужасно? — улыбаясь, спросила девушка, глядя на Чана.

— Очень интересная работа,— заметил Чарли.

— Я довольна своей работой,— прибавила Роза по-английски и вышла. Вскоре она вернулась с кувшином вина, поставила на стол два бокала, а сама уселась в углу комнаты, искоса поглядывая на своего родственника.

Около часа Чан разговаривал с Ки Лимом о своем детстве в Китае. Потом он кивнул на камин.

— Эти часы говорят правду? — спросил он.

— Дьявольские иностранные часы. А раз так, значит, они лгут.

Чарли Чан посмотрел на свои часы.

— К сожалению, я должен идти. Мое дело зовет меня этой ночью в пустыню на Юге. Осмелюсь ли я просить своего кузена откладывать до моего возвращения письма моей жены, которые могут приходить по этому адресу? Через несколько дней я вернусь.

— Даже в пустыне есть телефоны,— сказала девушка.

— Вот как?

Чарли посмотрел на нее с неожиданным интересом.

— Несомненно. День или два назад я соединяла кого-то с ранчо в Эльдорадо. Боюсь, имя я не запомнила.

— Видимо, ранчо Маддена,— с надеждой подсказал Чарли.

—- Да, это самое ранчо,— кивнула она.— Это был необычный разговор.

— И звонили из Чайнтауна?

— Вот именно. Звонил мужчина из магазина Вонг Чанга на Джексон-стрит. Он разговаривал с родственником Лу Вонгом, сторожем на ранчо Маддена, Эльдорадо 76.

Чан притворился равнодушным, но на самом деле это его озаботило. Теперь он был сотрудником дьявольской, полиции.

— Возможно, вы слышали, о чем они разговаривали?

— Лу Вонг должен приехать в Сан-Франциско. Здесь его ожидает хорошее положение, много денег и...

— Ша! — прикрикнул Ки Лим.— Не надо болтать о секретах, которые ты узнаешь благодаря дьявольской профессии. Даже для члена семьи Чанов.

— Ты прав, мудрый кузен,— сказал Чарли. Он повернулся к девушке.— Маленький цветочек, мы еще встретимся. Даже в пустыне есть телефоны, а я там буду. А теперь, к сожалению, я должен идти.

Ки Лим проводил его до двери. Он стоял на пороге и кивал Чану.

— До свидания, мой великолепный кузен. В долгом путешествий, какое тебе предстоит, помни мой совет: ходи медленно.

— До свидания,— ответил Чарли.— Наилучшие мои пожелания тебе к Новому году.

Неожиданно он поймал себя на том, что говорит по-английски...

— Еще увидимся.

Чарли Чан торопливо сбежал по лестнице. На улице, помня наставления своего кузена, он пошел медленно. Немного, очень немного удалось узнать от Розы. Лу Вонга хочет видеть в Сан-Франциско его брат — торговец. Зачем?

На углу Джексон-стрит он узнал у старого китайца, как пройти в магазин Вонг Чанга.

Витрины с чашками, кувшинами и бутылками были ярко освещены. Очевидно, по случаю праздника магазин не торговал, но решетка перед дверью была поднята. Чан постучал, но никто не ответил.

Он перешел улицу и занял наблюдательную позицию в темном подъезде дома. Рано или поздно на его стук выйдут. Где-то неподалеку играл китайский оркестр.

Минут через десять дверь магазина Вонг Чанга открылась, и вышел мужчина. Некоторое время он постоял, осторожно оглядывая улицу, и Чан хорошо его рассмотрел. Мужчина был худой, в пальто, застегнутом на все пуговицы. Шляпу он надвинул на глаза и в довершение всего носил темные очки. На лице Чарли появилось веселое выражение.

Худой мужчина быстро пошел по улице, а Чарли на расстоянии последовал за ним. Они прошли Грант-авеню, потом Черные Очки повернул направо. Когда они достигли дешевого отеля Килларни на Грант-авеню, мужчина вошел в него.

Поглядев на часы, Чарли решил бросить эту игру в преследование и направился на Юнион-сквер. Он был обеспокоен.

«Слишком много одинаковых людей,— думал он.— Мы движемся в ловушку. Но с открытыми глазами. Только с открытыми глазами».

Вернувшись в крохотную комнату отеля, Чан уложил свои вещи в чемодан. Спустившись вниз, он расплатился по счету и уселся с чемоданом в холле.

Ровно в половине одиннадцатого Боб Иден вошел в отель и кивнул Чану. За молодым человеком Чарли проследовал к большому лимузину.

— Садитесь, мистер Чан,— сказал Боб и взял у детектива его чемодан. В глубине машины Чарли Чан увидел Александра Идена.

— Скажи Майклу, чтобы ехал медленно,— сказал Иден-старший.— Я хочу поговорить.

Боб передал приказ шоферу, присоединился к ним, и машина поехала по Грири-стрит.

— Мистер Чан,— начал ювелир,—я очень беспокоюсь.

— У вас есть основания? — спросил Чан.

— Несомненно,— ответил Иден.— Вы еще были у себя в каюте, когда мне позвонили из автомата.

Он сообщил Чану детали.'

— Вечером я консультировался с Элом Дрейкоттом, главой детективного агентства «Гиел Детектив Эдженси», с которым я связан. Я попросил его выследить, если возможно, того человека, который увязался за Бобом в порту. Позже он сообщил мне, что с трудом нашел этого человека в...

— Видимо, в отеле Килларни на Грант-авеню,— высказал предположение Чан.

— Боже мой! — воскликнул Иден.— Вы его тоже нашли? Это изумительно!

— Счастливый случай,— скромно сказал Чан.— Простите, что перебил вас, продолжайте.

— Ну, Дрейкотт обнаружил этого типа и сообщил, что его зовут Щаки Фил Майкдорф. Это один из братьев Майкдорф, ловкий жулик, который приехал сюда из Нью-Йорка для поправки здоровья. Парень болеет малярией, но, с другой стороны, он в хорошей форме и, кажется, очень интересуется нашим маленьким делом. Но, мистер Чан, как вы-то нашли его?

Чан пожал плечами.

— Удачный розыск. Это часто случается с людьми, которым везет. Вечером я попал в гости...

И Чан рассказал Идену о событиях этого вечера.

— Так что найти его не составило большого труда,— закончил он./

— Я еще больше начинаю беспокоиться,— сказал Иден.— Но зачем они отзывают этого сторожа с ранчо Маддена? Говорю вам, мне не нравится это...

— Ерунда, папа,— запротестовал Боб.— Это очень интересно.

— Ну нет. Мне не нравится внимание этих братьев. А кстати, где второй из них? Они не похожи на современных грабителей, действующих в основном с пистолетами в руках. Их приемы старомодны, но они умные люди, хотя и хорошо известны полиции, которая неоднократно боролась с ними. Я позвонил Салли Джордан и рассказал ей. Но каков ее сынок! Ему не терпится получить деньги, и он заставляет ее спешить. И мне ничего не остается, как отправить ожерелье. Если бы это была не Салли, я бросил бы это дело. Но Салли Джордан — мой старый друг. Как вы сказали, без верности ничего хорошего не было бы на свете. Но поверьте мне, что я с большой неохотой посылаю вас.

— Не беспокойся, папа. Я уверен, что будет очень весело. Я всю жизнь мечтал быть замешанным в какое-нибудь волнующее убийство. Как зритель, конечно.

— О чем ты говоришь?

— А разве мистер Чан не детектив? Детектив в отпуске. Если ты читал детективные романы, то должен знать, что у детективов самая тяжелая работа бывает во время отпуска. Он похож на почтальона, которому предстоит

большая дорога. К тому же для нашей фирмы выгодно иметь дело с Мадденом. Ты же знаешь, что он один из известнейших финансистов Америки. Десять против одного, что когда мы с мистером Чаном приедем на ранчо, то найдем Маддена на ковре убитым.

— Такими вещами не шутят,— сказал Иден.— Мистер Чан, вы человек выдающихся способностей. Не можете ли вы что-либо предложить?

— Лесть мягко звучит для моих ушей,— ответил он.— У меня есть одно смиренное предложение.

— Ради бога, скажите какое! — воскликнул Иден.

— Молиться за наше будущее,— сказал Чан.— Мы с юным мистером Иденом рука об руку, как братья, отправимся на ранчо в пустыню. Что скажет наблюдатель? Ага, они привезли жемчуг. Если же приедет один, значит, жемчуга нет!

— Правильно,— согласился Иден.

— Тогда зачем ехать рядом?— продолжал Чарли Чан.— Если мы будем вдвоем, то они решат, что мы объединились для надежной охраны. Я предлагаю, чтобы мистер Иден прибыл на ранчо один. На все вопросы он ответит отрицательно. Поскольку на сцене появилось слишком много темных фигур, он прислан своим почтенным отцом, чтобы убедиться, все ли в порядке. Потом он дает отцу телеграмму, и ожерелье будет прислано.

— Хорошая идея,— согласился Иден.— Тем временем...

— А тем временем на ранчо появится старый китаец в поношенной одежде в поисках работы. «Крыса пустыни», как у вас говорят. Кто заподозрит, что жемчуг Филимора у него на животе?

— Великолепно,— с энтузиазмом воскликнул Боб.

— Возможно,— согласился Чан.— Если все в порядке, вы тотчас передаете Маддену ожерелье. Но и в этом случае остальные ничего не должны знать.

— Прекрасно,— сказал Боб.— Мы разделимся, когда сядем в поезд. Если вы в чем-нибудь сомневаетесь, то присматривайте за мной. Завтра в час с четвертью мы приедем в Барстоу. В половине четвертого отходит поезд на Эльдорадо, который прибывает туда в шесть вечера. Мы поедем этим поездом. Один из моих друзей дал мне письмо к парню по имени Уилл Холли. Это редактор маленькой газеты в Эльдорадо. Я приглашу его пообедать со мной, а потом поеду к Маддену. Вы отправитесь другим путем. Если за нами будут следить, то никто не увидит нас вместе. Как вы считаете?

— Я согласен,— ответил Чан.

Машина остановилась возле здания переправы.

— Ваши билеты у меня,— сказал Александр Иден, доставая два конверта.— У вас нижние места в одном вагоне, но в разных его концах. Здесь, мистер Чан, вы найдете немного денег на расходы. Я считаю ваш план превосходным, но, ради бога, будьте осторожны. Боб, мальчик мой, к тебе это тоже относится.

— Не беспокойся, папа,— ответил Боб.— Ты всегда забываешь, что я давно вырос. К тому же со мной хороший человек.

— Желаю вам удачи, мистер Чан. И заранее тысячу раз благодарю вас.

— Не говорите об этом,— улыбнулся Чан.— Счастливой прогулка почтальона бывает только на праздник. Я выполню поручение. До свидания.

Он последовал за Бобом Иденом на паром, и вскоре черная вода гавани разделила их. Дождь прекратился, в небе сияли звезды, холодный ветер дул в проем Золотых Ворот.

Чан стоял у перил, а сверкающее огнями здание порта отступало. Когда горы скрыли часть берега, ему вспомнился крошечный остров, на котором был маленький дом, Панчбоул-хилл, где жена и дети ждали его возвращения.

Из темноты показался Боб Иден. Он протянул руку в сторону берега, указывая на Грант-стрит.

— В Чайнтауне большой праздник.

— Конечно, большой,— согласился Чан.— Ведь завтра первый день Нового четыре тысячи восемьсот шестьдесят девятого года.

— Великий боже! — улыбнулся Боб.— Как много лет пролетело. Желаю вам счастливого Нового года.

— Вам тоже,— ответил Чан.

Паром медленно рассекал черную воду. С острова Алькатрасу, где находилась тюрьма, прожектор заливал безжалостным светом прибрежную полосу. Ветер стал холоднее.

— Пойду в помещение,— сказал Боб.— До свидания.

— Так будет лучше,— ответил Чан.— Когда прибудете на ранчо Маддена, ожидайте крысу пустыни.

Стоя в одиночестве, детектив продолжал смотреть на освещенную линию города.

— А крыса пустыни не любит ловушек,— пробормотал он про себя.

 Глава 4 Кафе «Оазис»

Над Эльдорадо сгущались сумерки, когда в пятницу Боб Иден сошел с поезда. Путешествие из Сан-Франциско прошло без происшествий. Однако в Барстоу произошла неприятная вещь: потерялся Чарли Чан.

Последний раз Боб видел его во время ленча. Потом он пошел побродить по городу, а когда в три часа вернулся, маленького китайца нигде не было. Поезд на Эльдорадо отправлялся в три, и Боб поехал один. Теперь он единственный пассажир, сошедший в этом не обещающем ничего хорошего месте.

Размышляя о судьбе жемчуга на животе детектива, Боб чувствовал тревогу. Не случилось ли что-нибудь неожиданное с Чаном? Он мог кого-то встретить. Или узнал что-то. Не стала ли кое-кому известна миссия Чарли Чана? Говорят, каждый человек знает себе цену, и, может быть, низкооплачиваемый детектив поддался соблазну? Но нет. Боб Иден вспомнил взгляд Чана, когда тот обещал Салли Джордан охранять этот жемчуг. Но если Шаки Фил Майкдорф уехал из Сан-Франциско...

Решительно отбросив сомнения, Боб подхватил свой чемодан и по узкому проходу вышел на улицу. Февраль в этом году выдался холодный. Вечерний ветер из пустыни тоже был холодным. Тополя вздымали к небу обнаженные ветви. Обойдя большую кучу желтых листьев, Боб пошел по единственному в городе тротуару.

На фоне голых коричневых гор город представал почти целиком. Фасады домов цепочкой тянулись по улице. Банк, кинотеатр, магазин, почта, бюро новостей и отель, который назывался «На краю пустыни». Возле него стояли две черные машины. В одной из них сидели ранчеро и с любопытством смотрели на проходящего Боба.

Над столом дежурного горела яркая лампа. Старик читал лос-анджелесскую газету.

— Добрый вечер,— поздоровался Боб.

— Добрый вечер,— ответил старик.

— Могу ли я оставить чемодан в вашей камере хранения? — спросил Боб.

— У нас ее нет,— ответил старик.— Бросьте сюда или оставьте в своей комнате. Полагаю, его никто не возьмет. Если нет ничего ценного.

— Ценного нет, и комната мне не нужна,— сказал Боб.

— Ну и хорошо,— ответил старик— Народа здесь мало.

— Я хочу сходить в редакцию «Эльдорадо Таймс»,— сообщил Боб.

— За углом направо,— пробормотал старик и снова уткнулся в газету.

Боб вышел на улицу и свернул за угол. Пройдя мимо нескольких зданий, он подошел к небольшому желтому дому, в окне которого виднелась надпись: «Эльдорадо Таймс. Прием объявлений». Света в доме не было. Подойдя к двери, Боб увидел записку: «Вернусь через час. Бог знает зачем. Уилл Холли».

Улыбаясь, Боб Иден вернулся в отель «На краю пустыни».

— Как насчет обеда? — спросил он.

— Едой здесь не обслуживают,— ответил старик.— Каждый заботится о себе сам.

— Но здесь же должен быть ресторан?

— Безусловно,— сказал старик, не поворачивая головы.— Современный. Кафе «Оазис». Возле банка.

Поблагодарив, Иден отправился в указанном направлении. Вскоре он увидел сомнительное заведение с грязными окнами, вошел и взгромоздился на высокий стул. Напротив стойки на стене находилось зеркало. Справа от него сидел какой-то парень в комбинезоне и свитере с недельной щетиной на худом лице, слева — девушка в бриджах цвета хаки.

Юноша, похожий на шейха из кинофильма, подал ему грязное меню и посоветовал выбрать «Особый оазисный» бифштекс и лук, французское жаркое, хлеб, масло и кофе. «Всего восемьдесят центов».

Приняв заказ, шейх вяло удалился.

Ожидая «Особый», Боб пытался в мутном зеркале разглядеть девушку, из-под шляпки которой выбивались волосы цвета спелой пшеницы. «Не так уж плохо, даже в тумане»,— подумал он.

Принесли обед в огромной деревянной тарелке. Очевидно, в «Оазисе» не доверяли людям. Иден взял тусклый нож, сдвинул в сторону лук и принялся резать мясо. Первое впечатление не всегда верно, но в данном случае оно оправдалось. Мясо скользило во все стороны, но никак не поддавалось ножу.

— Как насчет стального ножа? — спросил Боб.

— У нас их только три и все заняты.

Напрягая мышцы, Боб продолжал единоборство с мясом. Вдруг нож со скрежетом скользнул по тарелке, кусок мяса, к его ужасу, взвился в воздух, шлепнулся на колени девушки, а потом упал на пол.

Иден повернул голову и увидел смеющиеся голубые глаза.

— О, простите, пожалуйста,— извинился он.— Я думал, что это мясо, а оказалось — болонка.

— А у меня нет вашей болонки,— воскликнула соседка и, посмотрев на свои бриджи, грустно добавила: — Вообще-то женщины должны быть женственными.

— Бога ради, простите,— простонал Боб и повернулся к подошедшему шейху.— Принесите что-нибудь съедобное, меньше похожее на железо.

— Как насчет жаркого?

— Насчет жаркого? Ладно, тащите. Только бы мне не пришлось так сражаться второй раз. И захватите для девушки салфетку.

Что? Салфетку? У нас их нет. Я принесу для нее полотенце.

— О, нет, пожалуйста, не надо! — испуганно отшатнулась девушка.— У меня уже все в порядке.

Шейх удалился.

— Конечно же, не стоит иметь дело с их полотенцем,— сказал Боб.— Но...

— Чепуха,— улыбнулась девушка.— Это не ваша вина. Нужна большая практика, чтобы поесть в этом «Оазисе».

Иден смотрел на нее со все возрастающим интересом.

— А у вас большая практика? — спросил он.

— О, да. Из-за работы я вынуждена часто приходить сюда.

— Из-за вашей... э... работы?

— Да. Поскольку ваше мясо дало нам возможность познакомиться, могу сказать, что работаю в кино.

— А я видел вас в фильмах?

Она пожала плечами.

— Не видели и никогда не увидите. Я не актриса. Моя работа интереснее. Я выбираю места для съемок.

Идену принесли жаркое и столь же тупой нож.

— Вот как? Думаю, это интересно.

— Да. Я путешествую в поисках подходящего места, пытаюсь найти что-то новое, чтобы старая добрая публика могла увидеть Алжир, Аравию, южные моря.

— Ого! Действительно интересно.

— Да. Особенно, когда это любишь.

— Видимо, вы здесь родились?

— О, нет. Я приехала с отцом к доктору Уайткомб несколько лет назад. Это в восьми километрах отсюда, за ранчо Маддена. Когда отец покинул меня, я нашла работу и... но послушайте, я рассказываю историю своей жизни.

— А почему бы и нет? — спросил Иден.— Женщины и дети всегда доверяют мне. Я отношусь к ним по-отцовски. Кстати, здесь ужасный кофе.

— Да,— согласилась девушка.— А что вы делаете в пустыне?

Он достал бумажник.

— Теперь, если вы разрешите, я заплачу за ваш обед...

— Нет, нет,— запротестовала она.

— Но после того, как мой кусок мяса упал на вас...

— Забудьте об этом. Мне хорошо платят. А если вы скажете еще слово, то я заплачу за ваш обед.

Расплатившись по счету, Боб последовал за девушкой на улицу. Наступил вечер, движение почти прекратилось. На листе железа была наклеена афиша, освещенная скудным светом.

— Куда дальше? — спросил Боб.— В кино?

— Конечно нет. Я уже десять лет его смотрю. Расскажите все-таки, что вы здесь делаете? Мне ведь тоже люди доверяют. Странно, что вы не принадлежите к ним.

— Боюсь, что сейчас не смогу вам рассказать. Это очень запутанная история. Расскажу позже. А сейчас я хочу повидать редактора «Эльдорадо Таймс». У меня к нему письмо.

— К Уиллу Холли?

— Да. Вы его знаете?

— Его все знают. Пойдемте. Теперь он должен быть у себя.

Они повернули к редакции. Бобу Идену было приятно иметь спутницей эту стройную гибкую девушку, притом такую скромную, самостоятельную, знающую жизнь. «Восхитительны города в пустыне»,— подумал он.

В редакции горел свет. Через окно виднелась фигура за пишущей машинкой. Когда они вошли, Уилл Холли встал. Это был высокий худой мужчина лет тридцати пяти, с задумчивыми глазами и преждевременной сединой.

— Хелло, Паула,— сказал он.

— Хелло, Уилл. Видишь, кого я нашла!

— Ты всегда найдешь,— мягко улыбнулся Холли.— Насколько я знаю, ты в Эльдорадо способна найти что угодно и кого угодно. Мой мальчик, я не знаю, кто вы, но бегите отсюда, пока пустыня не засосала вас.

— У меня письмо к вам, мистер Холли,— сказал Боб, доставая из кармана конверт.— От вашего друга Гарри Фледгейта.

— От Гарри Фледгейта,— повторил Холли и быстро прочел письмо.— Голос из прошлого. Когда-то мы мальчишками работали в нью-йоркском «Сан», Вот это была газета!

Он немного помолчал.

— Гарри пишет, что вы здесь по какому-то делу?

— Да,— ответил Иден.— Об этом я вам расскажу позже. А пока мне нужно нанять машину для поездки на ранчо Маддена.

— Вы хотите увидеть самого П. Д.?

— Да. И чем скорее, тем лучше. Надеюсь, он там?

Холли кивнул.

— Да, должен быть там, однако я не видел его. По слухам, он приехал на машине из Барстоу. Эта молодая женщина может рассказать вам о нем больше, чем я. Кстати, вы где-нибудь встретились или разговорились под луной?’

— Видите ли,— улыбнулся Иден,— мисс... э... на нее упал мой кусок мяса в «Оазисе». Я был в ужасе, но она отнеслась к этому спокойно. Однако имена и...

— Понимаю,— сказал Холли.— Мисс Паула Вендел, разрешите представить вам мистера Боба Идена. И давайте-ка забросим этикет подальше.

— Спасибо, старина. Это самое лучшее,— сказал Боб.— Теперь, поскольку мы знакомы, мисс Вендел, могу я попросить вас рассказать, что вы знаете о Маддене?

— Не такое уж счастье знать великого Маддена,— ответила девушка.— Несколько лет назад наша компания снимала фильм возле ранчо Маддена. В ранчо великолепное большое патио, На следующий день мы специально сочиняли сценарий для этого патио. Я написала Маддену в Сан-Франциско письмо с просьбой разрешить съемки на ранчо. Он ответил, что будет рад этому. Его письмо действительно было добрым.

Девушка присела на край письменного стола.

— А два дня назад, когда я проезжала вечером мимо ранчо Маддена, случилось нечто странное. Вы хотите услышать об этом?

— Очень хочу,— заверил ее Боб.

— Ворота были открыты, и я въехала во двор. Свет фар упал на двери сарая, и я увидела на их фоне согбенного старика с белой бородой, по виду типичного золотоискателя. Меня удивило выражение его лица. Он стоял в свете фар, как испуганный кролик, потом метнулся в сторону. Я постучала. Долго стояла тишина, потом бледный мужчина открыл дверь. Он сказал, что его зовут Торн и он является секретарем мистера Маддена. Даю вам слово — Уилл уже слышал это,— что Торн весь дрожал. Я сказала ему, что у меня есть дело к Маддену, но он был очень груб, заявил, что я никоим образом не смогу видеть великого П. Д. Предложил наведаться через неделю и закрыл дверь перед моим носом.

— Значит, вы не видели Маддена,— медленно проговорил Боб.— А что-нибудь еще вы можете рассказать?

— Очень немного. Я возвращалась в город, и по дороге мои фары снова осветили фигуру старого золотоискателя. Но когда я подъехала ближе, он скрылся. Я не стала искать его и прибавила газ. Моя любовь к пустыне не проявляется в ночное время.

Боб достал сигарету.

— Благодарю вас,— сказал он.— Мистер Холли, я должен немедленно ехать к Маддену. Если вы укажете мне гараж...

— Это совершенно лишнее,— ответил Холли.— Старый неудачник Гораций Грили случайно оставил мне на время свою машину, и я отвезу вас.

— О, мне неудобно отрывать вас от работы.

— Не шутите, молодой человек. Вы разобьете мое сердце. Моя работа! За один день я могу навечно обеспечить свою газету материалами, а вы говорите...

— Простите,— ответил Иден.— Но я видел вашу записку на двери.

— Это дешевый цинизм. Но иногда...

Они вместе вышли из дома, и Холли запер дверь. На улице было тихо. Редактор махнул рукой в сторону сонного города.

— Вы, вероятно, находите, что мы живем здесь, как в ссылке? Так оно и есть. Днем здесь жарко, и не задумываешься об этом. А ночью холодно, и разные мысли приходят в голову. Но мы любим эту громадную пустыню.

— Все не так плохо,— мягко заметила девушка.

— О, конечно, здесь совсем неплохо,— согласился Холли.— Здесь есть радио, есть кино. Иногда в киножурналах я снова вижу Пятую авеню. Машины, львы у дверей библиотеки, женщины в мехах. Но я никогда не видел Парк-роуд.

Они медленно шли по песку.

— Если ты меня любишь, Паула,— почти нежно сказал он, то найдешь ему место на пленке. Магазины, толпа, почта. Я хочу увидетЬ все это, пока мои глаза не ослепли.

— Мне тоже это нравится,— согласилась девушка.— Но все хотят видеть только пустыню.

— Я знаю,— кивнул Холли.

Они остановились.

— Мистер Иден,— сказала девушка,— здесь я вас покидаю и отправляюсь спать в отель «На краю пустыни».

— Но я ведь увижу вас? — быстро спросил Боб.— Я должен вас увидеть.

— Увидите. Завтра я поеду на ранчо Маддена. У меня есть письмо к нему, и я постараюсь поговорить с ним, если он там.

— Если он там,--- задумчиво повторил Боб.— Доброй ночи. Но пока вы не ушли, скажите, что не сердитесь на меня из-за мяса?

— Нет,— улыбнулась она.

— Благодарю вас, я очень рад.

— До свидания.

Уилл Холли подвел Боба к машине.

— Садитесь.

— Одну минуту,— попросил Иден.— Я должен забрать свой чемодан.

Он вошел в отель и скоро вернулся.

— Машина к вашим услугам,— объявил Холли.— Садитесь, молодой человек.

Иден сел, и они помчались по Мейн-стрит.

— Как мило с вашей стороны,— сказал Боб,— что вы решили подвезти меня.

— Пустяки,— ответил Холли.— Знаете, о чем я думаю? Старый П. Д. никогда не дает интервью, а теперь я попробую уговорить его. Известные люди часто разочаровывают. Но я еще приколю перо к шляпе. На Парк-роуд снова услышат обо мне.

— Я сделаю все, чтобы помочь вам,— пообещал Боб Иден.

Желтый свет Эльдорадо остался далеко позади.

— Да,— сказал Холли,— надеюсь, что мне повезет больше, чем в последний раз.

— О, значит, вы уже были у Маддена?

— Только один раз, двенадцать лет назад. Когда я был репортером в Нью-Йорке, я попал в игорный дом на Сорок четвертой. Это место не пользовалось хорошей репутацией, но там бывал сам П. Д. Мадден! Говорят, что после Уолл-стрит он обязательно отправляется играть.

 — И вы хотели взять у него интервью?

— Да. Я был дураком со слабыми нервами. Он только что объединил несколько железных дорог, и я решил спросить его об этом. Подошел к нему и сказал, что я из газеты. И это все, что я успел сказать. «Убирайтесь к черту! — рявкнул он.— Вы же знаете, что я никогда не даю интервью».

Холли засмеялся.

— Такова была моя первая встреча с Мадденом. Ничего не обещающая. Но то, что не вышло тогда, я попытаюсь закончить сегодня.

Они быстро ехали по дороге, которая вилась среди песков и гор. При свете луны пески казались платиновыми. Кругом простиралась необозримая таинственная пустыня.

 Глава 5 Ранчо Маддена

Уилл Холли сбавил ход. Дорога шла среди кустарников. Вдали виднелись несколько пальм, а между ними окна.

— Ранчо Альфальфа,— пояснил Уилл.

— Боже мой, неужели есть человек с таким именем? — удивился Боб.

— Здесь никто не живет,— ответил редактор.— А местечко неплохое. Яблоки, лимоны, груши...

— А как насчет воды?

— Здесь потому и пустыня, что люди не позаботились о воде, хотя не так уж трудно было проложить сотню метров труб: Ну, Маддену-то повезло, у него возле ранчо подземная река.

Проехали еще одно ранчо.

— Не говорите только, что и здесь никто не живет,— сказал Боб.

— И здесь никто не живет. Мы пишем об этом. Прочитайте мои статьи в номере за прошлую неделю.

Машину тряхнуло, но Холли твердо держал рулевое колесо. Боб немного замерз и поднял воротник пальто.

— Знаете,— сказал он,— я не понимаю одну старую песню. Парень обещает кому-то любовь, «пока песок пустыни не остынет».

— О, это нехорошее обещание. Это говорил убийца или человек, никогда не бывавший в пустыне. Но скажите, каково ваше первое впечатление? Как вы теперь относитесь к Калифорнии?

— Золотые Ворота хороши,— ответил Боб.— А здесь я действительно впервые. Когда мне рассказывали о здешних местах, я не верил.

— Надеюсь, вы не слишком разочарованы. Кстати, как долго вы намерены пробыть у нас?

— Не знаю,— ответил Иден и немного помолчал.

Его друг в Сан-Франциско говорил, что Холли можно доверять. Нужды в этом Боб не чувствовал, однако внешность редактора располагала к откровенности.

— Холли, я могу рассказать вам, зачем приехал сюда. Но я полагаюсь на вашу осторожность. Это не интервью.

— Не волнуйтесь,— успокоил его Холли.— Если надо, я умею хранить секреты. Но поступайте, как считаете нужным.

— Я предпочитаю поделиться с вами,— сказал Иден и поведал об ожерелье Филимора и о Маддене.— Это очень беспокоит меня,— закончил он.

Странно, очень странно,— задумчиво #сказал Холли.

— Но это еще не все,— продолжал Боб. Пропустив связь Чарли Чана с этим делом, он рассказал о телефонных звонках, о Jly Вонге, которого вызвали с ранчо Маддена в Сан-Франциско.— Что вы думаете обо всем этом?

— Думаю, что мое интервью не состоится,— сказал Холли.

— Вы не верите, что Мадден на ранчо?

— Конечно. Вспомните рассказ Паулы. Почему она не видела его? Он ведь должен был слышать шум и выйти посмотреть, в чем дело. Почему же он не вышел? Потому что его там не было. Я рад, что вы не рискнули ехать туда один. Особенно, если вы везете ожерелье.

— Это верно. А как насчет Jly Вонга? Я полагаю, вы знаете его?

— Да. В среду утром я видел его на станции. Посмотрите наш «Эльдорадо Таймс». Там вы найдете заметку:

«Наш гражданин Лy Вонг в среду выехал по делам в Сан-Франциско».

— В среду. А что за парень этот Лy?

— Китаец. Их здесь много. Последние пять лет был сторожем на ранчо Маддена и жил там. Я его мало знаю. Он ни с кем не разговаривал, кроме попугая.

— Попугая? Какого попугая?

— Это единственный его товарищ на ранчо. Маленькая серая австралийская птичка, которую какой-то морской капитан подарил Маддену несколько лет назад. Мадден привез сюда попугая — его зовут Тони — в качестве компаньона для старого сторожа. До этого Тони находился в баре австралийского корабля, и, когда прибыл сюда, его лексикон был довольно красочен. Но эти австралийские попугаи очень умны. Вы знаете, общаясь с Jly Вонгом, попугай научился говорить по-китайски.

— Изумительно,— пробормотал Боб.

— Это не столько изумительно, сколько занятно,— заметил Холли.— Птицы этой породы повторяют все, что слышат. Тони болтает на двух языках. Настоящий лингвист. Ранчеро называют его китайским попугаем.

Автомобиль проехал мимо ряда деревьев.

— Вот мы и у Маддена,— сказал Холли.— Кстати, у вас есть пистолет?

— Нет,— ответил Боб.— Я не взял его. Я думал, что Чарли...

— Что?

— Ничего. Я безоружен.

— Я тоже. Действуйте осторожно. Кстати, если хотите, можете открыть ворота. И мы доставим машину во двор.

Боб Иден вышел из машины и открыл ворота, а когда Холли въехал, снова закрыл их.

Ранчо было одноэтажным зданием в староиспанском стиле. По фасаду шла длинная низкая веранда. Уилл и Боб поднялись на крыльцо и подошли к массивной двери. Иден громко постучал. Ждать пришлось довольно долго, наконец дверь приоткрылась, и показалось бледное лицо.

— Кто вы? Что вам нужно? — спросил мужчина раздраженным голосом.

— Мне нужно видеть мистера Маддена,— ответил Боб.— П. Д. Маддена.

— Кто вы такой?

— Не ваше дело. Это я объясню мистеру Маддену. Он здесь?

Дверь приоткрылась немного больше.

— Он здесь, но никого не хочет видеть.

— Меня он захочет видеть, мистер Торн,— сказал резко Боб.— Вы ведь Торн, я знаю это. Сообщите мистеру Маддену, что его ждет посыльный из Сан-Франциско с Пост-стрит.

.Дверь распахнулась, и вышел Торн.

— О, простите меня. Входите, мы ждали вас. Входите, джентльмены.

Лицо его вытянулось, когда он увидел Холли.

— Простите меня, одну минуту.

Секретарь удалился, а Боб и Уилл остались в гостиной. Стены комнаты были обиты дубовыми резными панелями, на столах стояли лампы и лежали газеты, в том числе последний выпуск воскресной нью-йоркской газеты. В углу находился огромный камин, возле которого лежали дрова. В другом углу стоял проигрыватель и слышалась танцевальная музыка.

— Милый домик,— сказал Боб.— А говорили, что у него нет оружия.

Он кивнул в сторону камина.

— Мадден коллекционирует оружие,— пояснил Холли.— Лу Вонг однажды показывал его мне. Оно заряжено. Если вы вернетесь отсюда...— с сомнением произнес он.— А знаете, ведь этот скользкий парень не сказал, что идет за Мадденом.

— Я знаю,— ответил Иден. Он задумчиво осматривался. Его сильно беспокоил вопрос: где Чарли Чан?

Они стояли и ждали. В углу медленно и отчетливо пробили часы. В камине шипели дрова. Металлические звуки джаза заполняли комнату.

Внезапно дверь распахнулась. В ее проеме, подобно гранитной статуе, стоял мужчина в сером костюме, тот самый, которого Боб видел на лестнице возле кабинета своего отца. Это был великий финансист Мадден. Сам П. Д. Мадден.

Боб сразу почувствовал облегчение. Будто гора свалилась с плеч, как говорил Чарли Чан. Но вскоре наступило разочарование. Боб был молод и жаждал волнующих событий, а здесь на его глазах рухнула тайна пустыни. Мадден был жив и невредим, а все их страхи оказались беспочвенными. Осталось только дождаться Чарли Чана, вручить Маддену ожерелье и вернуться домой. Он заметил, что Уилл Холли улыбается.

— Добрый вечер, джентльмены,— сказал Мадден.—

Я очень рад вас видеть. Мартин,— обратился он к секретарю, следовавшему за ним,— выключите музыку. Ее, джентльмены, исполнял оркестр в отеле Денвера. Кто говорит, что день прошел бесполезно?

Торн выключил музыку.

— Теперь,— продолжал Мадден,— скажите, кто из вас прибыл с Пост-стрит?

— Я,— выступил вперед Боб,— Боб Иден. Александр Иден — мой отец. А это мой друг, ваш сосед, мистер Уилл Холли из «Эльдорадо Таймс», Он был столь любезен, что подвез меня сюда.

— Ах, да!

Манеры Маддена были дружественны. Он пожал им руки.

— Присаживайтесь к огню. Торн, сигары, пожалуйста.

Он своими руками придвинул кресло к камину.

— Я только на минуту,— сказал Холли. Я полагаю, что у мистера Идена есть к вам дело, и не стану мешать. Но прежде, чем я уйду, мистер Мадден...

— Да? — резко сказал Мадден, откусывая кончик сигары.

— Думаю, что вы не помните меня, мистер Мадден,— продолжал Холли.

Мадден поднес зажженную спичку к сигаре.

— Я никогда не забываю лица людей. Вас я где-то видел. Это было в Эльдорадо?

Холли покачал головой.

— Нет, это было двенадцать лет назад в Нью-Йорке, в игорном доме неподалеку от Дельмонико. Зимой...

— Одну минуту,— прервал его миллионер.— Люди говорят, что я очень постарел, но это не так. Вы пришли взять у меня интервью, а я вас выгнал.

— Превосходно,— засмеялся Холли.

— О, у старика неплохая память, не так ли? Я кое-что помню. Я часто бывал в этом месте, пока не обнаружил нечестную игру. А почему вы не предупредили меня?

Холли пожал плечами.

— Вы не любили, когда вмешиваются в ваши дела. Но, мистер Мадден, надеюсь, теперь я могу рассчитывать на интервью...

— Я никогда не даю интервью! — рявкнул миллионер.

— Очень жаль,— сказал Холли.— Мой старый друг работает в Нью-Йорке в бюро новостей, и для него было бы торжеством, если бы я сообщил ему что-либо о вас. Например, вашу точку зрения на финансы. Первое интервью с П. Д. Мадденом.

— Невозможно,— ответил Мадден.

— Очень жаль, мистер Мадден,— сказал Боб Иден.— Холли очень добр ко мне, и я надеялся, что вы позволите ему... 

— Ну,— сказал он значительно мягче,— вам пришлось из-за меня изрядно побеспокоиться, мистер Иден, и я не хочу оставаться перед вами в долгу.

Он повернулся к Холли.

— Послушайте, я согласен немного сказать вам. Несколько слов о перспективах на этот год.

— Это будет исключительно любезно с вашей стороны, мистер Мадден.

— Хорошо. Я продиктую что-нибудь Торну. Надеюсь, завтра в полдень вы сможете приехать сюда?

— Конечно,— ответил Холли, вставая.— Вы не представляете, как это много значит для меня, сэр. Однако я должен поторопиться в город.

Он пожал финансисту руку.

— Ну, все в порядке,— сказал он Бобу.— До завтра.

В сопровождении Торна Холли вышел.

Едва за ними закрылась дверь, Мадден неожиданно вскочил. Его манеры изменились, будто электрический ток прошел по его телу.

— Теперь, мистер Иден, о главном. Вы, конечно, привезли ожерелье.

Иден почувствовал себя дураком. В этой ярко освещенной комнате все страхи казались никчемными.

— Видите ли, дело в том, что...— пробормотал Боб.

Стеклянная дверь открылась, и кто-то вошел. Иден не обернулся. Неожиданно вошедший встал между ним и камином. Иден увидел полного китайца в поношенных брюках, бархатных шлепанцах и куртке из кантонского крепа, держащего в руках несколько поленьев. Подложив дрова в камин, он повернулся и бросил на Боба острый взгляд. Маленькие черные, как пуговки, глазки имели желтый оттенок. Это были глаза Чарли Чана.

Маленький слуга бесшумно вышел.

— Где жемчуг? — быстро спросил Мадден.

— Что там насчет жемчуга? — поинтересовался вошедший Мартин Торн.

— Я не привез его,— ответил Боб.

— Что? Не привезли?

— Нет.

Большое красное лицо Маддена побагровело.

— Ради бога, в чем дело?! — воскликнул он.— Это мое ожерелье, я купил его. И я хочу его иметь.

На языке Боба вертелись слова: «Позовите вашего слугу», но что-то во взгляде Чарли Чана остановило его. Нет, он ни слова не должен говорить о маленьком детективе.

— Ваша последняя инструкция моему отцу гласила, что ожерелье должно быть доставлено в Нью-Йорк и только туда,— напомнил он Маддену.

— Ну и что же? Могу я изменить решение или нет?

— Тем не менее, мой отец стал беспокоиться. Кроме того, произошли некоторые события...

— Какие?

Иден замолчал, думая о том, стоит ли говорить об этом человеку, который с таким раздражением смотрит на него. Ему это может показаться глупым. Или сказать?

— Достаточно того, мистер Мадден,' что мой отец отказался прислать сюда ожерелье, так как опасался ловушки.

— Ваш отец дурак! — закричал Мадден.

Боб Иден встал. Лицо его покраснело.

— Очень хорошо. Если вы хотите...

— Нет, нет. Извините меня, я погорячился. Садитесь.

Боб снова сел.

— Так, значит, ваш отец прислал вас на разведку?

—- Да. Он опасался, что с вами могло что-то случиться.

— Как видите, ничего не произошло,— сказал Мадден.— Все в порядке. Что же вы предлагаете?

— Утром я позвоню отцу по телефону и скажу, чтобы он прислал сюда жемчуг. Если мне можно будет здесь остаться до тех пор...

— Медленно, слишком медленно. Это мне не нравится. Я должен спешить. Рано утром я хотел ехать в Пасадену, а оттуда в Нью-Йорк.

— Так, значит, вы не собираетесь дать интервью Холли?

Глаза Маддена сузились.

— Ну и что же? Разве это так важно?

Он быстро встал.

— Раз вы не привезли жемчуга, то ничего не получите. Конечно, можете здесь остаться. Утром пораньше позвоните отцу. Предупреждаю вас, что я не могу медлить.

— Согласен,— ответил Иден.— А теперь, если вы не возражаете, у меня был трудный день и...

Мадден подошел к двери и позвал слугу. Вошел Чарли Чан.

— А Ким,— приказал Мадден.— Отведите этого джентльмена в спальню в левое крыло и возьмите его чемодан.'

— Холосо, босс,— ответил А Ким и взял чемодан.

— Доброй ночи,— сказал Мадден.— Если вам что-либо понадобится, этот парень все сделает. Он здесь недавно, но во всем хорошо разбирается. Вы можете входить в свою комнату через патио. Надеюсь, вам будет удобно.

— Надеюсь. Спасибо. Доброй ночи.

Боб Иден направился через патио вслед за китайцем. Холодный свет луны освещал пустыню. Дул ветер. Войдя в комнату, Боб обрадовался, увидев растопленный камин.

— Почтительно прошу прощения. Это моя работа,— сказал Чан.

Иден покосился на закрытую дверь.

— Что с вами случилось? Я потерял вас в Барстоу.

— Поглубже обдумав дело, я решил не дожидаться поезда,— сказал Чарли.— Я выехал из Барстоу на автомобиле, принадлежащем одному из моих соотечественников. Гораздо лучше приехать сюда теплым днем. Никто не следил за мной. Здесь я повар А Ким. Какое счастье, что в молодости я обучился этому искусству.

— Вы молодец,— улыбнулся Боб.

— Всю жизнь я запоминал слова, учился говорить на хорошем английском языке. А теперь мне приходится его коверкать, чтобы не вызывать подозрений. Для меня это не очень приятная ситуация.

— Ну, это ненадолго,— заметил Иден.— Видимо, здесь все благополучно.

Чан пожал плечами, но не ответил.

— Все в порядке, не так ли? — с возрастающим интересом спросил Иден.

— По-моему, здесь не все так хорошо, как хотелось бы,— ответил Чан.

Боб с недоумением посмотрел на Чана.

— Вы что-нибудь обнаружили?

— Ничего особенного я не нашел.

— Ну, тогда...

— Простите меня,— перебил его Чан.— Может быть, вам известно, что китайцы очень восприимчивые люди. Они не всегда могут передать словами, в чем неправильность той или иной ситуации, но сердцем они это чувствуют...

— О, простите меня,— сказал Иден,— но мы не можем полагаться на инстинкт. Надо отдать Маддену жемчуг и взять с него расписку. Он здесь, и все ясно. Я сейчас же отдам ему ожерелье.

— Нет, нет,— запротестовал Чан.

Вид у него был страдающий.

— Если вы позволите...

— Но послушайте, Чарли... если вы разрешите так называть себя...

— О, это большая честь для меня..

— Не надо делать глупостей только из-за того, что мы находимся в пустыне, далеко от дома. Вы говорите, китайцы восприимчивые люди. Я охотно этому верю. Но Джорданы торопятся передать ожерелье, и мой отец не смог их ни в чем убедить. Нам нужно было выяснить, здесь ли Мадден. Так он здесь. Пожалуйста, пойдите к нему и скажите, что я хочу с ним поговорить здесь, в спальне. Вы будете ждать за дверью, а когда я вас позову, войдете.

— Это будет ужасная ошибка,— настаивал Чан.

— Почему? Вы можете указать какую-нибудь причину?

— Нет. Это трудно выразить словами. Но...

— Тогда мне очень жаль, но у меня есть собственное мнение. Я беру ответственность на себя. Теперь, я думаю, вам лучше идти...

Чан нерешительно вышел. Боб закурил сигарету, присел возле огня и задумался. Кругом громадная молчаливая пустыня. В доме тишина. О чем говорит Чарли? Вздор. Китайцы любят многое драматизировать. Чан тоже хочет сыграть роль. Но для американца это не годится. Боб Иден не должен идти по этому пути.

Он посмотрел на часы. Прошло десять минут после ухода Чарли. Еще десять минут, и он передаст Маддену ожерелье. Он поднялся и вышел в патио. Темно. А где-то горит свет, мчатся машины, ходят люди. Здесь же так тихо...

И тут ночную тишину взорвал ужасный крик. Боб замер. Снова крик, потом страстный, задыхающийся голос:

— Помогите! Помогите! Убивают!

Затем вопль:

— Помогите! Уберите пистолет! Помогите! Помогите!

Боб Иден побежал по двору. Он увидел, что Торн и Чарли выбежали с другой стороны.

Снова послышался крик. Теперь Боб в полосе света разглядел метрах в трех маленького австралийского попугая, кивающего головой.

— Проклятая птица! — прорычал подошедший Мадден.— Простите, мистер Иден, я забыл вас предупредить о нем. Это Тони. У него было дикое прошлое, как вы только что убедились.

Попугай подлетел совсем близко.

-— Один бокал, джентльмены, пожалуйста! — пронзительно крикнул он.

Мадден засмеялся.

— Это с тех пор, когда он жил в баре,— пояснил он.

— Один бокал, пожалуйста!

— Хорошо, Тони,— продолжал Мадден.— Но мы сейчас не собираемся пить. Успокойся. Надеюсь, вы не очень испугались, мистер Иден. В баре раза два кого-то убили, и Тони видел это. Мартин,— повернулся он к секретарю,— возьмите попугая и заприте в сарай.

Торн бросился выполнять приказание. Бобу показалось, что лицо его бледнее обычного. Когда же он взял попугая, Боб заметил, что руки у него дрожат.

— Сюда, Тони,— сказал Торн.— Прекрасно, Тони. Пойдем со мной.

Он осторожно отстегнул цепочку с ноги птицы.

— Вы хотели видеть меня, не так ли? — спросил Мадден Боба.

Он проводил его в свою спальню и закрыл дверь.

— В чем дело? Вы все-таки привезли ожерелье?

Открылась дверь, и в комнату скользнул китаец.

— Какого черта вам здесь надо?! — закричал Мадден.

— У вас все в порядке, босс?

— Конечно. Вон отсюда!

— Это холосо,—сказал Чарли Чан в роли А'Кима и бросил многозначительный взгляд на Боба Идена.— Прекрасный день, если позволите.

Он ушел, оставив дверь открытой, но не стал ожидать возле нее.

— Так что вы хотели? — настойчиво спросил Мадден.

Боб Иден на мгновение задумался.

— Я хотел повидать вас наедине. Скажите, вы доверяете своему секретарю?

— Вы надоели мне! — рявкнул Мадден.— Можно подумать, что вы привезли сюда весь Английский банк. Конечно, я доверяю Торну. Он у меня уже пятнадцать лет.

— Я только хотел быть уверенным,— ответил Боб.— Утром я позвоню отцу. Спокойной нота.

Он вышел в патио. Навстречу ему торопливо шел Торн.

— Спокойной ночи, мистер Торн,— сказал Боб.

— О... э... спокойной ночи, мистер Иден,— ответил секретарь и легкой походкой прошел мимо.

Вернувшись в свою комнату, Боб начал раздеваться. Он был изумлен и раздосадован. Было ли это происшествие таким простым, как казалось? Возможно, его слух просто не привык к крикам попугая. Но действительно ли Тони в баре слышал такой крик?

 Глава 6 Счастливый Новый год Тони

Забыв о своем обещании рано утром позвонить отцу, Боб проснулся поздно. Было уже девять часов, и великолепный рассвет в пустыне, о котором он знал только по книгам, прошел без него.

Оглядев комнату, он увидел на стене карту Калифорнии, и это напомнило ему недавние события. «Оазис», где кусок жесткого мяса помог ему познакомиться с очаровательной девушкой, и путешествие по пустыне с Уиллом Холли. Комната ранчо, музыка денверского оркестра, Мадден, требующий жемчуг, Чан в бархатных шлепанцах и ужасный крик попугая.

Однако при свете яркого солнца беспокойство покинуло его. Он склонялся к тому, что вел себя довольно глупо, слушая советы маленького детектива с Островов. Чан — житель Востока и к тому же полицейский. Такое сочетание говорит само за себя. Иден же представитель фирмы «Мик и Иден» и должен поступать самостоятельно.

Открылась дверь, и появился А Ким, то есть Чарли Чан.

— Доблое утло, босс,— возопил он.— Вы очень ленивый. Завтлак ждет вас.

Произнеся эту фразу, Чарли вошел в комнату и закрыл за собой дверь.

— Как мне трудно изъясняться таким языком,— сказал он.— Китайцы без достоинства — все равно что голые. Я думаю, что вы хорошо выспались, раз так долго спали.

Иден кивнул.

— По сравнению со мной, Рип Ван Винкль[1] страдал бессонницей.

— Это хорошо. Покорнейше хочу предупредить вас, что великий Мадден, нетерпеливо бегает по ковру в гостиной.

Иден засмеялся.

— Да? Ничего, мы остановим его.

Чан подошел к окну.

— Пустыня напоминает вечность, когда смотришь из окна. Ни конца, ни края. Бесчисленное множество гектаров песка.

— Да, пустыня велика,— согласился Боб.— Но послушайте, мы должны поговорить, пока есть возможность. Ночью вы неожиданно изменили наши планы.

— Да.

—- Почему?

Чан изумленно посмотрел на него.

— Для этого была причина. Вы же сами слышали крик попугая: «Убивают. Помогите. Уберите пистолет».

Иден кивнул.

— Слышал. Но это может ничего не значить.

Чарли Чан пожал плечами.

— Вы понимаете, что попугай не может ничего придумать? Он лишь повторяет то, что слышал.

— Конечно,— согласился Иден.— Несомненно, Тони повторяет то, что слышал в Австралии или на корабле. Случайно я знаю, что он действительно раньше находился там. И, глядя на это солнечное утро, мне хочется сказать вам, Чарли, что ночью мы вели себя как дураки.

  Чан чуть помолчал.

— Если я могу снова сказать, несколько слов, то отдам похвалу вашему терпению. У молодости, простите меня, слишком горячая голова. Примите, пожалуйста, мой совет и подождите.

— Подождать? Но чего ждать?

— Подождите, пока я не поговорю с Тони. Тони очень умная птица. Он говорит по-китайски. Я побеседую с ним.

— Вы думаете, Тони что-нибудь скажет вам?

— Тони .может пролить свет на то, что здесь происходило,— ответил Чан.

— Трудно поверить, будто здесь было что-то нехорошее.

Чан покачал головой.

— Не очень счастливая для меня позиция,— заметил он.— Я должен убедить вас.

— Но послушайте, Чарли,— запротестовал Боб.— Я обещал утром позвонить отцу. А Маддена нелегко обмануть.

— Хоо мали мали.

— Не сомневаюсь, что вы правы,— сказал Иден,— но я не понимаю по-китайски.

— Вы совершаете естественную ошибку,— пояснил Чан.— Простите меня, что поправляю вас. Это не по-китайски. Так говорят гавайцы. Хоо мали мали — безвредный обман. Это не так страшно, как говорил мой кузен, капитан китайской баскетбольной команды.

— Легче сказать, чем сделать,— заметил Иден.

— Но вы умный мальчик и можете сделать это. Нужно всего несколько часов, пока я поговорю с умным Тони.

Иден задумался. Утром Паулы Вендел не будет. А уехать, не повидав ее, ему не хотелось.

— Вот что я сделаю,— сказал Иден.— Я подожду до двух часов. Но если к этому времени ничего не изменится, мы вручим Маддену ожерелье. Понятно?

— Возможно,— кивнул Чан.

— Вы считаете, что можно будет кое-что выяснить?

— Не совсем так. Я имею в виду, что, возможно, мы вручим этот жемчуг.

Иден посмотрел в упрямые глаза Чана.

— Однако,— прибавил Чан,— примите мою горячую благодарность. Вы поступили хорошо. Теперь пойдите и съешьте завтрак, который я приготовил.

— Скажите Маддену, что я скоро приду.

Чан сделал гримасу.

— С вашего позволения, я немного изменю текст поручения,— ответил он и ушел.

На высоком насесте в патио, напротив окна Боба, сидел Тони и тоже завтракал. Боб увидел, как Чан подошел к попугаю.

— Хоо ла ма,— закричал детектив.

Тони удивленно посмотрел на него, склонив голову набок.

— Хоо ла ма,— ответил он резким голосом.

Чан подошел поближе и начал говорить по-китайски. Когда он замолчал, птица ответила такой же скороговоркой. 

Неожиданно в патио появился Торн. Его бледное лицо исказилось от злобы.

— Эй! — крикнул он громко.— Какого черта ты здесь делаешь?

— Плостите, босс,— ответил китаец.— Тони плекласная птица. Я хочу взять его на кухню и поколмить.

— Убирайся отсюда,— приказал Торн.— Нечего тебе делать возле птицы.

Чан ушел, а Торн долго смотрел ему вслед злым и подозрительным взглядом. Боб Иден задумался. Что же все-таки замышляет Чарли?

Он торопливо направился в ванную, затем привел в порядок свой туалет. Когда, наконец, явился к завтраку, то ожидая, что Мадден будет очень сердит.

— Простите, что я опоздал, но воздух пустыни...

— Я знаю,— сказал Мадден.— Хорошо, не будем терять время. Я уже заказал разговор с вашим отцом.

— Хорошая идея,— без энтузиазма ответил Боб.—* Я полагаю, вы звонили ему в контору?

— Естественно.

Внезапно Боб вспомнил, что в субботнее утро, если в Сан-Франциско не будет дождя, Александр Иден отправится играть в гольф в Берлингейм и там останется ночевать. Вернется в воскресенье вечером.

Вошел Торн, сдержанный и торжественный. В глазах его затаилась злость. Они уселись за стол и принялись за завтрак, приготовленный А Кимом. Завтрак был хорош. Чарли Чан явно не забыл дни молодости, проведенные в доме Филиморов.

— Надеюсь, Тони вас не очень испугал ночью? — спросил Мадден.

— Ну, сначала я здорово испугался.

Мадден кивнул.

— Тони, в общем-то, невинная птица, но прошлое красноречиво говорит за себя.

— Похож на некоторых людей,— заметил Иден.

Мадден проницательно посмотрел на него.

— Этого попугая мне подарил капитан австралийского судна. Я привез его сюда для компании своему сторожу Лy Вонгу.

— А я думал, этого парня зовут А Ким,— наивно заметил Боб.

— Да, его так зовут, но это не Вонг. Лy Вонга неожиданно вызвали в Сан-Франциско. А этот китаец случайно вчера подвернулся под руку. Он побудет здесь до возвращения Лy.

— Вам везет,— сказал Иден.— Такие хорошие повара, как А Ким,— большая редкость.

—- О, да,— согласился Мадден.— Когда я переезжаю на Запад, то забираю весь штат.

— А ваше постоянное местожительство в Пасадене?

— Да. У меня дом на Оранж-Гроув-авеню. Здесь я обычно провожу уикенд, когда меня мучит астма. Здесь тихо и никто не беспокоит.

Миллионер отодвинулся от стола и посмотрел на часы.

— С минуты на минуту надо ждать звонка из Сан-Франциско.

Иден взглянул на телефон в углу комнаты.

— Вы заказали разговор с моим отцом или просто с конторой?

— Только с конторой,— ответил Мадден.— Я подумал, что если его не окажется на месте, то можно будет передать ему нашу просьбу.

— Шеф, а как насчет интервью для Холли? — спросил Торн.

— О, черт! — воскликнул Мадден.— И зачем только это нужно?

— Я могу принести сюда машинку,— предложил Торн.

— Нет. Мы пойдем в вашу комнату. А вы, мистер Иден, пожалуйста, послушайте, если зазвонит телефон.

Торн и Мадден вышли. Бесшумно вошел А Ким и принялся убирать со стола. Иден закурил сигарету ц уселся в кресло перед камином, который при ярком свете солнца казался ненужным.

Минут через двадцать раздался звонок. Иден подошел к телефону, но, прежде чем он успел взять трубку, вошел Мадден. Идену так и не удалось поговорить без свидетелей, и он тяжко вздохнул. Послышался голос секретарши.

— Хелло,— сказал он!— Это Боб Иден из ранчо Маддена в пустыне. Надеюсь, у вас ясное солнечное утро.

— А почему вы решили, что здесь солнечное утро? — спросила девушка.

Сердце Идена упало.

— Не говорите так,— ответил он.— Вы разобьете мое сердце.

— Почему?

— Почему! Потому что вы очень красивы при свете солнца, а ваши волосы...

Мадден положил тяжелую руку ему на плечо.

— Нечего болтать о пустяках. Говорите о деле.

— Простите, пожалуйста,— сказал Иден.— Мисс Чейз, мой отец у себя?

— Нет. Сегодня же суббота. Он играет в гольф.

— Ах да, конечно. Значит, сегодня прекрасный день. Тогда передайте ему, чтобы он позвонил сюда, когда вернется. Эльдорадо 76.

— Где он? — спросил Мадден.

— Играет в гольф,— ответил Боб.

— Где? В каком клубе?

Боб вздохнул.

— Я полагаю, он в Берлингейме?

И тогда превосходная молодая женщина сказала:

— Нет. Сегодня он уехал с друзьями в другое место. Он не сказал куда.

— Большое спасибо,— ответил Иден.— Тогда оставьте ему записку на столе.

Он положил трубку.

— Очень плохо,— весело заметил он.— Он уехал играть в -гольф неизвестно куда.

Мадден нахмурился.

— Старый простофиля. Почему он не думает о деле...

— Послушайте, мистер Мадден,— начал Боб.

— Гольф, гольф, гольф,— продолжал бушевать Мадден.— Это портит людей больше, чем виски. Играй-я в гольф, не знаю, кем бы я был. Если бы ваш отец имел чувство...

— Я достаточно слушал это,— сказал Боб, вставая.

Манеры Маддена резко изменились.

— Прошу прощения,— извинился он.— Но вы должны понять мое раздражение. Я хочу, чтобы ожерелье сегодня же было у меня.

— День только начался,— ответил Иден,— Еще многое может случиться.

— Надеюсь на это,— хмуро сказал Мадден.— Я не могу терять времени.

Он сердито кивнул и вышел. Боб задумчиво посмотрел ему вслед. Его удивило, что Мадден, владелец нескольких миллионов, придавал такое большое значение ожерелью. Отец Боба много лет занимался продажей драгоценностей. Не мог же он ошибиться в истинной ценности жемчуга? Но может быть, все же его ценность значительно большая и Мадден спешит, боясь, что ювелир узнает о своей ошибке? Правда, договор заключен, но и в этом случае Мадден может опасаться, что сделка не состоится.

Боб вышел в патио. Прохлада утра сменилась жарой. Солнце пекло нещадно. В маленьком песчаном дворике ранчо текла своя жизнь. Боб с интересом осмотрел кустарник и огромную цистерну, наполненную водой, которая стояла в углу патио. Затем он подошел к Тони, уныло качавшемуся на насесте.

— Хоо ла ма,— сказал Боб.

Тони поднял голову.

— Сунг каи ят бо,— проговорил он.

— Да, очень жаль,— шутливо заметил Боб.

— Здорово он прыгнул,— сказал Тони.

— Возможно, но я слышал другое,— сказал Боб и двинулся дальше. Его интересовало, чем занимается Чан. Очевидно, детектив считал, что лучше послушаться Торна. И неудивительно: из окна Торна попугай был хорошо виден.

Вернувшись в гостиную, Боб взял книгу. Около двенадцати дня он услышал знакомое пофыркивание машины Холли. Он поспешил во двор, желая встретить Уилла. Редактор был весел и улыбался.

— Хелло,— сказал Боб.— Мадден заперся с Торном. Составляют вам интервью. Садитесь. И помните, что я не привез жемчуг. Мое дело с Мадденом еще не закончено.

Холли с неожиданным интересом посмотрел на него.

— Понимаю. Но вчера вечером я думал, что все в порядке. Вы имеете в виду...

— Расскажу позже,— перебил его Иден.— После полудня я буду в городе.

Он повысил голос.

— Я рад, что вы приехали. Я думал, что рассказы о пустыне были преувеличены.

Холли улыбнулся.

— Веселее. У меня есть кое-что для вас, настоящая сокровищница ума и мудрости.

Он протянул газету.

— Это номер «Эльдорадо Таймс» за эту неделю. Здесь все новости. Прочтите об отъезде Jly Вонга в Сан-Франциско.

Иден взял газету, состоявшую из восьми страничек новостей и объявлений.

— Кажется, благотворительный ужин в прошлый вторник прошел успешно,— сказал он.— Дамы изрядно потрудились.

— Да,— ответил Холли.— Взгляните на третью страницу. Там прочтете,, что появились койоты.

— Хорошо, что Генри Граттен привез для мистера Микки цыплят из Лос-Анджелеса.

Холли встал и подошел поближе к Бобу.

— Когда-то я работал в «Нью-Йорк Сан»,— сказал он,— а теперь вот приходится редактировать такую газету.

Он прошелся по комнате.

— Кстати, Мадден показывал вам коллекцию оружия?

— Нет.

— Она довольно интересная. Но все оружие в пыли. Очевидно, Лу боится к нему притрагиваться. Любой экспонат — это целая история. Здесь на карточках под каждым видом оружия есть пояснения. Вот: «Подарено Тилом Тейлором П. Д. Маддену». Тейлор был одним из лучших шерифов Орегоны. А вот посмотрите сюда: «Подарено Биллом Тилманом», Этот револьвер, мой мальчик, видел отчаянные схватки времен гражданской войны.

— А почему вот здесь зарубки?

— По числу убитых. Вот этим пистолетом пользовался Билл из Нью-Мексико. Но звезда всей коллекции...

Уилл Холли обвел взглядом стену.

— Его здесь нет.

— Исчез? — спросил Иден.

— Кажется. Это один из первых кольтов 45 калибра, он был подарен Маддену Вильямом Хартом, который здесь снимался во многих фильмах.

Он осмотрел пустое место на стене.

— Кольт висел здесь.

Иден предупредительно кашлянул.

— Одну минуту,— тихо сказал он.— Пистолет пропал. И карточки тоже нет. Видите, вот следы от кнопок.

— Все это очень интересно,— с удивлением заметил Холли.

Иден указал пальцем на стену.

— Видите, на том месте, где была карточка, нет пыли. Что это означает? Пистолет снят совсем недавно.

— Мальчик мой, о чем ты говоришь?

— Ш-ш,— предупредил Иден.

Открылась дверь, и вошел Мадден в сопровождении Торна. Некоторое время миллионер стоял в дверях и смотрел на них.

— Доброе утро, мистер Холли,— сказал он.— Я принес вам интервью. Вы пошлете его в Нью-Йорк?

— Да, утром я звонил своему другу. Он хочет опубликовать его.

— Ничего удивительного. Полагаю, и вас упомянут при этом. Пусть утешатся те парни из Нью-Йорка, которым я всегда отказывал. Надеюсь, что вы ничего не измените в тексте?

— Ни слова,— улыбнулся Холли.— Теперь я должен спешить в город. Благодарю вас, мистер Мадден.

— Пустяки. Рад помочь вам.

Иден проводил Холли во двор. Неподалеку от дома редактор остановился.

— Вы, кажется, взволнованы отсутствием пистолета. В чем дело?

— О, ничего, я думаю. С другой стороны...

— Что?

— Ну, Уилл, мне кажется, на этом ранчо может произойти нечто странное.

Холли изобразил шутливое изумление.

— Это немыслимо. Однако не держите меня в неведении.

— Я все расскажу вам. Это длинная история, но Мадден не должен видеть, что мы разговариваем. Я скоро приеду к вам.

Холли сел в машину.

— Хорошо,— сказал он.— Я могу подождать. Позднее увидимся.

Бобу было грустно видеть отъезд Холли. Редактор привнес на ранчо душевную теплоту, в которой Иден уже нуждался. Но через несколько минут от грусти не осталось и следа, так как подъехала двухместная машина, в которой сидела девушка из «Оазиса» — Паула Вендел.

Он открыл ей ворота и весело помахал рукой.

— Хелло! — крикнул он.— Я стал уже бояться, что вы не приедете.

— Я проспала,— объяснила девушка.— Я всегда просыпаю в этой пустыне. Вы заметили, какой здесь воздух? Говорят, что он опьяняет.

— Вы завтракали?

— Конечно, в «Оазисе».

— Бедный ребенок. Такой кофе...

— Я не обратила внимания. Уилл Холли сказал, что Мадден здесь. 

— Мадден? Да, а вы хотите это видеть? Заходите.

В гостиной был один Торн. Он подозрительно осмотрел девушку. Немногие мужчины могли бы так смотреть на нее, но Торн был исключением.

— Торн,— сказал Иден,— эта молодая женщина хочет видеть Маддена.

— У меня есть к нему письмо,— объяснила девушка,— с просьбой разрешить съемку на ранчо. Вы должны помнить меня. В среду ночью я была здесь.

— Я помню,— кисло сказал Торн,— и очень сожалею, но мистер Мадден не сможет вас принять. Он просил передать вам, что передумал и не может разрешить съемки.

— Я поверю, если услышу это от самого мистера Маддена,— заявила девушка, и глаза ее сверкнули стальным блеском.

— Повторяю вам, он не сможет вас принять,— настаивал Торн.

Девушка села.

— Скажите мистеру Маддену, что его ранчо очаровательно,— сказала она,— сообщите ему, что я уселась в гостиной и буду сидеть до тех пор, пока он не выйдет поговорить со мной.

Торн помялся в нерешительности, потом вышел.

— Я говорил, что у вас все получится,— засмеялся Иден.

— У меня есть цель,— сказала девушка,— и я долгое время работала секретарем.

— Что все это значит?! — рявкнул Мадден, входя в гостиную.

— Мистер Мадден,— сказала девушка, вставая и улыбаясь,— я была уверена, что вы выйдете ко мне. У меня есть к вам письмо из Сан-Франциско. Неужели вы отменили свое решение?

— Да, да, конечно. Мне очень жаль, мисс Вендел, но с тех пор, как я дал разрешение, возникли неотложные дела и...

Он посмотрел на Идена.

— Короче говоря, сейчас это создает для меня неудобство.

Улыбка сошла с лица девушки.

— Очень хорошо,— сказала она.— Но это означает, что компания останется мной недовольна. Ведь ценится только успех. Я говорила, что все будет в порядке, потому что, как дура, поверила в слово П. Д. Маддена. Я думала, что Мадден никогда не нарушает свое слово.

Миллионер смутился.

— Ну... э... конечно, я всегда верен своему слову. Когда вы хотите привезти сюда своих людей?

— В понедельник.

— Я не против съемок, но только если вы отложите их на несколько дней.

Он снова посмотрел на Идена.

— К четвергу наше дело будет закончено?

— Безусловно,— подтвердил Иден.

— Отлично,— продолжал Мадден.

Он взглянул на девушку подобрее.

— Соглашайтесь на четверг, и это место в вашем распоряжении.

— Спасибо, мистер Мадден,— ответила девушка.— Я знала, что вы не откажете мне.

Недовольно посмотрев на своего хозяина, Торн вышел из комнаты.

— Вы молодец,— сказал Мадден девушке,— сейчас время ленча. Вы останетесь?

— Ну, я думаю, мистер Мадден...

— Конечно, она останется,— вмешался Иден.— Она питается в кафе, именуемом «Оазис», и если здесь не поест, то многое потеряет.

Девушка засмеялась.

— Вы так добры ко мне.

— Почему бы нет? —, сказал Мадден.— Значит, решено. А Ким,— приказал он вошедшему китайцу,— еще один прибор для ленча. Через десять минут, мисс Вендел.

Он вышел. Девушка взглянула на Боба.

— Ну, вот и все. Я знала, что все будет в порядке, если он увидит меня.

— Естественно,— сказал Иден.— В этом мире все было бы в порядке, если бы мужчины могли видеть вас.

— Похоже на комплимент,— улыбнулась девушка.

— Считайте так,— ответил Боб.— Что в этом плохого? Должен же я поддерживать светский разговор.

— Ах, значит, это только светский разговор?

— Пожалуйста, не придирайтесь к словам. Могу сказать вам, что я думаю. Я пытаюсь быть бизнесменом, а это трудно.

— Значит, в действительности вы не бизнесмен?

— Нет. Вы же знаете, что я случайно приехал по делу.

— Да.

— Полагаю, здесь не служится того, что с мясом в «Оазисе». Я не привык к этому. Пока я только маленький мальчик для своего отца. Но я не буду удивлен, если вы вдохновите меня на новую жизнь.

— Тогда я буду считать, что не напрасно прожила свою.

Она кивнула на стену.

— Что это здесь за арсенал?

— О, старый Мадден коллекционирует оружие. Это его хобби. Идите сюда, я просвещу вас.

Вскоре вернулись Мадден и Торн. А Ким сервировал стол. За ленчем Торн хранил молчание, а Мадден под влиянием блестящих глаз девушки говорил много и долго. Когда они допили кофе, Боб Иден неожиданно заметил, что большие часы возле окна показывают без пяти два. Два часа! К этому времени они решили вручить ожерелье. Что делать? Лицо китайца, который возился у стола, ничего не говорило Бобу.

Мадден рассказывал о своей жизненной борьбе в юности. В это время дверь открылась, и на пороге встал китаец. Он стоял молча, но миллионер прервал свой рассказ.

— Ну, в чем дело? — спросил Мадден.

— Смелть,— пронзительным голосом сказал А Ким.

— О чем ты говоришь? — спросил Мадден.

Торн выпучил глаза.

— О бедная маленькая Тони,— ответил А Ким.

— Что случилось с Тони?

— Бедная маленькая Тони ладуется Новому году на том свете.

Мадден выскочил из-за стола и поспешил в патио. На каменном крыльце лежало бездыханное тело маленького китайского попугая. Миллионер склонился над птицей.

— Бедняга Тони умер,— проговорил он.

Взгляд Идена не отрывался от лица Торна. Впервые с момента их встречи ему показалось, что на бледном лице секретаря появилось некое подобие улыбки.

— Тони был стар,— продолжал Мадден,— очень стар. Неизбежная смерть, как сказал А Ким.

Он выпрямился и посмотрел на ничего не выражающее лицо китайца.

— Я ожидал этого. А Ким, возьми его и похорони где-нибудь.

— Холосо,— ответил А Ким.

В большой гостиной часы пробили два. А Ким, он же Чарли Чан, медленно шел с птицей в руках и бормотал что-то по-китайски. Неожиданно он обернулся и сказал:

— Хоо мали мали.

Боб Иден теперь знал, что так говорят на Гавайских островах.

 Глава 7 Почтальон еще в пути

Трое мужчин и девушка вернулись в гостиную, но Мадден уже не был столь разговорчив.

— Бедный Тони,— сказал миллионер, когда они сели.— Это похоже на потерю старого друга. Пять лет он прожил у меня.

Он замолчал, глядя в пространство.

Девушка встала.

— Мне пора возвращаться в город,— сказала она.— Я очень благодарна вам, мистер Мадден, за приглашение к ленчу. Значит, в четверг можно приезжать?

— Да, если не произойдет ничего непредвиденного. Где я смогу найти вас в этом случае?

— В отеле «На краю пустыни». И помните, я верю в слово П. Д. Маддена.

Боб Иден тоже встал.

— Думаю, что мне стоит прогуляться в город,— сказал он.— Если вы не возражаете, я буду рад проехаться с вами.

— С удовольствием подвезу вас,— улыбнулась девушка.— Но не уверена, что смогу доставить назад.

— О, я на это и не рассчитываю. Обратно вернусь пешком.

— Вам незачем идти пешком,— сказал Мадден.— А Ким умеет водить машину. Замечательный парень этот А Ким.

Он на мгновение задумался.

— Моя кладовая опустела. Вечером я посылаю его в город за продуктами, и он захватит вас.

Китаец вошел в комнату.

— А Ким, вечером на обратном пути вы захватите мистера Идена.

— Холосо, я привезу его,— ответил А Ким.

— Я буду ждать вас у отеля в любое удобное для вас время,— сказал Боб.

— В пять часов,— нехотя сказал китаец.

— Прекрасно. В пять я буду вас ждать.

Боб вошел в свою комнату, взял кепку и вернулся в гостиную.

— Если позвонит ваш отец, я скажу ему от вашего имени, что дело нужно закончить побыстрее,— сказал Мадден.

Сердце Боба упало. Он забыл об этом. Вдруг отец неожиданно вернется в контору? И если он не переговорит с Бобом, то сильно встревожится.

— Хорошо,— ответил Боб.— Если отец будет настаивать на разговоре со мной, скажите, чтобы позвонил сюда в шесть часов.

Когда он вышел во двор, девушка уже включила мотор. Боб открыл ей ворота и сел рядом с ней в машину, которая двинулась по направлению в город.

Боб впервые увидел пустыню. «Неограниченные пески», как сказал Чарли Чан. Яркое синее небо, горы со снежными вершинами.

— Ну, что вы думаете обо всем этом? — спросила девушка.

Иден пожал плечами.

— Все выжжено солнцем. Деревья и кусты голые.

Она засмеялась.

— Пустыню можно полюбить,— сказала девушка,— но с первого взгляда она никому Не нравится. Помню, как я впервые приехала сюда с бедным папой. Маленькая девочка из окрестностей Филадельфии изумленно смотрела на дикую природу. После цивилизованного мира я была разочарована.

— Бедное дитя,— сказал Иден.— Но теперь вы любите этот край?

— Да. Эту жуткую солнечную пустыню можно полюбить. Со временем вы тоже будете по-другому смотреть на нее. А весной, после дождей, пустыню не узнать. Она похожа на огромный ковер из цветов. А деревья! В это время года звезды над пустыней бледные, а воздух удивительно свежий. Здесь хорошо отдыхать.

— Не сомневаюсь, что это лучшее место для отдыха,— согласился Иден.— Но я не очень устал.

— Кто знает. Может быть, прежде, чем мы простимся, я смогу пригласить вас на очень древний Праздник Любви Пустыни,— сказала девушка.— Требования к участникам совершенно определенные. Они должны иметь восприимчивую душу и открытые глаза на красоту. Можете не сомневаться, что это будет избранная группа людей. Не какие-нибудь подонки.

Перед ними возник яркий плакат: «Стой! Покупаете ли вы участок в Дейт-Сити?» В нескольких шагах стоял оборванный молодой человек и махал им рукой. Девушка предупредительно остановила машину.

— Здравствуйте, люди,— сказал он,— Не упустите удобного случая. Разрешите, я покажу вам Дейт-Сити, будущую столицу пустыни?

Боб посмотрел на мрачный пейзаж.

— Неинтересно,— заметил он.

— Да. Но подумайте о том, что будет здесь через несколько лет. Вы можете себе представить, какие здесь будут улицы?

— Могу,— ответил Боб.— Здесь будет то же, что и сегодня.

— Слепец! — упрекнул его молодой человек.— Слепец! Здесь уже не будет пустыни. Смотрите!

Он указал на маленькую свинцовую трубу, из которой, наподобие фонтана, брызгала струйка воды.

— Что это? Это вода, мой мальчик, вода! Эликсир жизни, который оживит пустыню. Я вижу здесь большой город с небоскребами. Сегодня землю можно купить за два доллара.'

— Я не дам и доллара,— сказал Боб.

— Я обращаюсь к молодой леди,— продолжал продавец земли.— Если кольцо на левой руке леди что-то означает, то скоро будет свадьба.

Изумленный Боб заметил на руке девушки кольцо с изумрудом.

— Да, мисс, у вас есть предвидение. Полагаю, что вы двое сегодня купите участок для вашего будущего потомства. Разве это дорого, мисс?

— Возможно, вы правы насчет будущего города,— заметила девушка.— Но в одном вы ошибаетесь: этот джентльмен не мой жених.

— О!

Молодой человек покачал головой.

— Я посторонний,— сказал Боб.

Продавец земли решил предпринять новую атаку.

— Очень хорошо, что вы посторонний. Вы ничего не понимаете. Вы не можете себе представить, что этот город будет лучше вашего Лос-Анджелеса.

— Я не из Лос-Анджелеса,— мягко сказал Боб.

— О!

Молодой человек бросил на Боба быстрый взгляд.

— Так вы из Сан-Франциско.

Он повернулся к девушке.

— Так он не ваш жених, леди? Тогда примите мои сердечные поздравления.

Иден рассмеялся.

— Очень жаль.

— Мне тоже,— продолжал продавец.— Жаль вас, когда я вижу, мимо чего вы проходите. Однако наступит время, вы увидите здесь город и вспомните меня. Советую вам запомнить, что я бываю здесь по субботам и воскресеньям. А в Эльдорадо у нас есть контора. Но, конечно, если вы из Сан-Франциско, то вам здесь делать нечего. Рад знакомству с вами.

Они поехали дальше, оставив возле фонтанчика его печальную, но полную надежд фигуру.

— Бедняга,— заметила девушка.— Пионерам всегда трудно.

Некоторое время Боб молчал.

— Я не так наблюдателен, как этот парень,— наконец сказал он.

— Что вы имеете в виду?

— Это кольцо. Я не замечал его раньше. Значит, вы помолвлены?

— А разве этого не может быть?

— Не говорите только, что вы выходите замуж за какого-нибудь тщеславного киноактера.

— Мы не столь коротко знакомы, чтобы обсуждать эти дела.

— Да, конечно. Но опишите мне этого счастливчика. Кто он? Что ему нравится?

— Ему нравлюсь я.

— Естественно,— раздраженно сказал Боб.

— Вы сердитесь?

— Нет, не сержусь,— нахмурился Боб.— Но ужасно, ужасно задет. Я полагаю, вы не хотите говорить и об этом.

— Ну, в некоторых случаях избегаю.

— Как хотите, это ваше право,— согласился Боб.— Леди, я провел на этой земле двадцать четыре часа.

И можете мне поверить, что это действительно жестокая земля.

Они выехали на дорогу, идущую между гор, и перед въездом в Эльдорадо проехали мимо маленькой железнодорожной станции. Когда они приближались к отелю, Иден спросил:

— Когда я снова увижу вас?

— Наверное, в четверг.

— Ерунда. К тому времени я, видимо, уеду. Я должен вас видеть раньше.

— Завтра утром я буду недалеко от вас. Если хотите, я за вами заеду.

— Это хорошо, но до утра слишком долго ждать. Я буду всю ночь думать о вас. А вы еще, чего доброго, проспите.

— Не просплю,— улыбнулась девушка.— До свидания.

— До свидания,— ответил Боб.— Спасибо, что подвезли.

Он перешел улицу и зашел в здание вокзала, где имелось почтовое отделение. Маленькая кабина была занята сотрудником Уилла Холли.

— Хелло,— сказал он.— Я передаю интервью, а вам что надо?

— Я хочу послать телеграмму,— ответил Иден.

— Видите ли, мистер Холли не любит, когда его прерывают.

— Скажите ему, что мистер Иден хочет передать послание.

Нахмурясь, Боб начал сочинять текст. Как дать отцу понять ситуацию? Наконец он написал:


«Покупатель здесь, но некоторые обстоятельства вынуждают нас немного подождать. Хоо мали мали. Миссис Джордан переведет. Когда я буду говорить с тобой по телефону, обещай выслать ценную бандероль. Всю мою личную корреспонденцию отправляй Уиллу Холли, „Эльдорадо Таймс“. Город прекрасный, полный соблазнов для будущего бизнесмена, вроде твоего любящего сына.

Боб».


Он приказал послать телеграмму отцу в контору и копию домой. Пока Боб расплачивался, появился Холли, и они вместе отправились на Мейн-стрит.

— Пойдем ко мне,— предложил Холли.— Там никого нет.

Придя в «Эльдорадо Таймс», они уселись возле стола редактора.

— Мой друг из Нью-Йорка прямо-таки ухватился за интервью Маддена,— сказал Холли.— Хорошо, что Мадден дал его мне. Как-никак, имя Уилла Холли снова появится в большой прессе. Но послушайте, утром на ранчо я был удивлен вашими' намеками. Ведь прошлой ночью, кажется, все было в порядке. Вы тогда не говорили, с собой у вас ожерелье или нет, но я сделал вывод...

— Подождите,— перебил его Боб.

— Так оно в Сан-Франциско?

— Нет. Оно у моего союзника.

— У кого?

— Холли, Гарри Фледгейт говорил, что вам можно доверять, поэтому я расскажу все.

— Это ваше дело.

— Чувствую, что нам понадобится ваша помощь,— заметил Иден, оглядывая пустой кабинет. Он рассказал Холли обо всех событиях и объяснил, кем на самом деле является А Ким.

Холли усмехнулся.

— Изумительно. Но продолжайте. Полагаю, что-то неблагополучно, хотя вы и нашли Маддена на ранчо. Что же случилось?

— Во-первых, Чарли подозревает, будто на ранчо что-то нехорошее. Он чувствует это. Вы знаете, ведь китайцы очень восприимчивая раса.

Холли засмеялся.

— И вы верите в это? О, простите меня. Я полагаю, у вас есть основания.

— Я согласен, это звучит смешно. Я сам смеялся над Чаном и собирался отдать Маддену жемчуг. Но неожиданно ночью я услышал ужасный крик, вопль о помощи.

— Что? И кто же кричал?

— Ваш друг. Китайский попугай Тони.

— А, конечно,— сказал Холли.— Я забыл про него. Ну, это может ничего не означать.

— Но попугай ничего не может придумать, он только повторяет. Возможно, я поступаю как дурак, но не решаюсь отдать ожерелье.

Боб рассказал, как отложил передачу жемчуга до двух часов дня, ожидая, пока Чарли поговорит с Тони, поведал о смерти попугая.

— Вот и все,— закончил он.

— И вы просите моего совета? — спросил Холли.— Надеюсь, что смогу его дать.

— Давайте.

Холли улыбнулся.

— Не думайте, что я верю в мелодраму на ранчо Маддена. Небо знает, сколько здесь было драм. Но, мой мальчик, вы позволяете паникующему китайцу втягивать себя в неприятное дело. Слабые нервы...

— У Чарли совершенно здоровые нервы,— запротестовал Боб.

— Не сомневаюсь. Но он житель Востока и детектив. В ранчо Маддена нет ничего необычного. Правда, Тони напугал вас своим ночным криком, но он всегда что-то кричал.

— Вы слышали, как он кричал?

— Я слышал его крики, когда жил у доктора Уайткомб. Тогда Тони только что привезли. Правда, криков об убийствах или призывов на помощь не было. Однако Тони немало прожил среди насилия и преступлений, так что здесь нечему удивляться. Сочетание пустыни и восточного...

— Внезапно умертвило Тони?

— Как сказал Мадден, Тони был стар. Даже попугаи не живет вечно. Это совпадение. Боюсь, ваш отец не будет доволен вами. К тому же Мадден горяч и нетерпелив. Представьте себе, как вы будете объяснять ему эту задержку...

— А как насчет пропавшего пистолета?

Холли пожал плечами.

— Если будете присматриваться, то всюду найдете странности. Пистолет исчез, ну и что? Мадден мог сам убрать его.

Боб Иден откинулся на спинку кресла.

— Полагаю, вы правы,— сказал он.— Чем больше я об этом думаю при дневном свете, тем больше кажусь себе глупцом.

Из окна Боб увидел машину, остановившуюся у магазина, и выбежал на улицу.

— А Ким! — позвал он.

Маленький китаец молча подошел, и они зашли в кабинет редактора.

— Чарли,— сказал Боб,— это мой друг, мистер Уилл Холли. Уилл, позвольте представить вам сержанта детективного бюро гонолульской полиции мистера Чарли Чана.

Глаза китайца сузились при упоминании его имени.

— Здравствуйте,— холодно сказал он.

— Все в порядке,— сказал Боб.— Мистеру Холли можно во всем доверять. Я все ему рассказал.

— Я нахожусь на странной земле,— сказал Чан.— Возможно, я приехал из языческой страны, где не принято так сразу доверять людям. Надеюсь, мистер Холли простит меня.

— Не беспокойтесь,— уверил его Холли.— Я дал слово и никому ничего не скажу.

Чан не ответил. Видимо, он вспомнил других белых людей, которые тоже давали слово.

— Дело в том, Чарли,— начал Иден,— что мы обсудили создавшееся положение. Мистер Холли все мне объяснил, и д не нахожу ничего странного на этом ранчо. Когда мы возвратимся туда, то отдадим это ожерелье и поедем домой.

Лицо Чарли вытянулось.

— Веселее, Чарли,— кивнул Боб.— Вы сами должны согласиться, что мы действовали словно пара старух.

На лице Чана появилось выражение оскорбленного достоинства.

  — Одну минуту. Насчет старух все чушь. Несколько часов назад попугай прямо с насеста отправился в вечность. Умер, как Цезарь.

— Что вы хотите сказать? — спросил Боб.— Он умер от старости. Не спорьте, Чарли...

— Кто спорит? — возразил Чан.— Меня самого не радует такое времяпрепровождение. Как старуха, я думаю о фактах.

Он взял со стола Холли лист белой бумаги и, достав из кармана конверт, высыпал на бумагу его содержимое.

— Исследуйте это,— предложил он.— То, что вы видите, составляло пищу Тони. Скажите мне, что это такое?

— Конопляные семена,— ответил Боб.— Обычный птичий корм.

— Да, это семена конопли,— согласился Чан.— Но вот другое — прекрасный сероватый порошок.

— Боже мой! — воскликнул Холли.

— Да,— продолжал Чан.— Для того чтобы найти его, я обшарил все места, где бывал Тони. Мудрый человек уже понял, что это такое?

— Мышьяк,— сказал Холли.

— Действительно, это мышьяк. Многие ранчеро держат мышьяк против крыс. И против попугаев тоже.

Иден и Холли изумленно переглянулись.

— Бедный Тони долго болел, прежде чем отправился в свое далекое путешествие,— продолжал Чан.— Он был очень молчаливый и очень больной. Я нападал на следы многих убийств, но убийство попугая я встретил впервые здесь, на континенте. За свою жизнь я слышал много удивительного о континенте.

— Они отравили его! — воскликнул Боб.— Но почему?

— А почему бы и нет? — пожал плечами Чан.— Очень правдивая молва гласит: «Мертвые люди много не говорят». Можно добавить, что мертвые попугаи тоже. Тони разговаривал по-китайски, как и я. Но нам с ним так и не удалось побеседовать.

Боб схватился за голову.

— У меня от этого кружится голова. Что все это значит?

— Подумайте сами,— ответил Чан.— Как я уже говорил, попугай ничего не может придумать. Он повторяет только то, что слышал. Вчера ночью он повторял чьи-то крики.

— Продолжайте, Чарли,— попросил Боб.

— Кто-то кричал, кто-то звал на помощь. Что же случилось? Я задумался над этим. Что-то напомнило попугаю эти крики. Может быть, внезапно вспыхнувший свет в комнате Мартина Торна.

— Чарли, что вам еще известно? -— спросил Боб.

— Утром, как старуха, я был в комнате Торна. Увидел, что стены увешаны разными картинами. Присмотрелся. Картины недавно перемещались. Зачем их передвигали? Я стал ощупывать руками стены и обнаружил отверстие, которое могло быть сделано только пулей, вылетевшей из пистолета.

— Пулей? — прошептал Иден.

— Да. Она глубоко вонзилась в стену. Эта пуля не нашла себе места в теле несчастного, который кричал о помощи. Его крик и слышал Тони.

Иден и Холли снова переглянулись.

— Ну,— сказал редактор,— там было такое оружие. Пистолет Вилли Харта, который находился в коллекции. Мы должны сказать об этом мистеру Чану.

Чан пожал плечами.

— Не беспокойтесь,— сказал он.— Еще прошлой ночью я заметил, что не хватает оружия. Я даже нашел в корзине вот это.

Он достал из кармана небольшую карточку и громко прочитал вслух:

— «Подарено П. Д. Маддену Вильямом Хартом 29 сентября 1923 года». Я долго и безуспешно искал этот исчезнувший пистолет.

Уилл Холли встал и тепло пожал руку Чану.

— Мистер Чан,— сказал он,— позвольте мне выразить вам свое восхищение.

Он повернулся к Бобу и добавил:

— Забудьте мой совет и следуйте указаниям мистера Чана.

Иден кивнул.

— Я так и сделаю.

— Подумайте получше,— сказал Чан.— Разве хорошо следовать за старухой? Где же ваша честь?

Иден засмеялся.

— Простите меня, Чарли. Я от всей души приношу вам свои извинения.

Чан просиял.

— Благодарю вас за теплоту. Так что же дальше? Я думаю, мы не станем сегодня отдавать ожерелье?

— Конечно не станем,— согласился Иден.— Мы напали на какой-то след. Бог знает на какой, но это вы его нашли, Чарли. Я следую вашим указаниям.

— Вы оказались пророком,— заметил Чарли.— Почтальон и в отпуске продолжает много ходить. Даже на краю пустыни я не могу забыть о своей профессии. Мы вернемся на ранчо и найдем то, что надо найти. Могут сказать, раз Мадден там, мы должны вручить ему жемчуг. Но мы великолепные американские граждане, и долг не позволяет нам так поступить. Если мы отдадим ожерр-лье, нам придется уехать. Правда скроется, и виновный избежит наказания.

Он убрал в карман улики убийства Тони.

— Бедный Тони. Только сегодня утром он сказал мне, что я слишком много говорю. Теперь это, как бумеранг, поразило его. Мой долг зовет меня закупить продукты. Через пятнадцать минут я жду вас у отеля.

Когда он ушел, Иден и Холли некоторое время молчали.

— Ну вот,— наконец нарушил молчание редактор.— Я был не прав. Совершенно не прав. В ранчо Маддена что-то происходит.

Иден кивнул.

— Не сомневаюсь,— согласился он.— Но что именно?

— Весь день я удивляюсь, что Мадден дал мне интервью,— продолжал Холли.— По непонятной причине он нарушил один из своих принципов. Почему?

— Если вы спрашиваете меня, то напрасно.

— Я не спрашиваю вас, а сам хочу понять. Мне кажется, Мадден знает, что в любой момент на ранчо может что-то произойти и об этом напечатают в газетах. На этот случай он хочет иметь друзей среди репортеров. Возможно ли это?

— Звучит логично,— сказал Боб.— Знаете, я даже рад, что происходят какие-то события. Перед отъездом я сказал отцу, что хотел бы оказаться замешанным в какое-нибудь таинственное убийство. Но этого я не ожидал. Ни трупа, ни мотива, ни оружия, ни убийства. Ничего. Мы даже не можем доказать, что кто-то убит.

Он помолчал.

— Пора назад, на ранчо. Но что дальше? Куда все это нас заведет?

— У вас есть надежный товарищ. Я чувствую, что он все выяснит.

— Надеюсь.

— Держите глаза открытыми. Если понадобится помощь, вспомните об Уилле Холли.

— Не забуду. Возможно, завтра я снова повидаю вас.

Боб вышел на улицу и остановился возле отеля «На краю пустыни». Близился вечер. В городе царило оживление. Прогуливались ранчеро: худощавые, загорелые, в бриджах цвета хаки и некрасивых куртках. Многие заходили в магазины, иные стояли группками и болтали. Боб чувствовал себя пришельцем с Марса.

Вскоре подъехала машина. Чарли остановился рядом с Бобом. Пока Боб усаживался, он заметил, что Чан не сводит глаз с дверей отеля. Боб проследил за его взглядом. Из отеля вышел мужчина. По сравнению с окружающими, одет он был довольно странно. На нем были пальто с поднятым воротником, надвинутая на глаза шляпа и темные очки.

— Вы видели? — спросил Боб.

— Да,— ответил Чан, когда они двинулись в путь.— Я думаю, что отель Килларни потерял серьезного квартиранта. Их потеря — наша находка.

Они медленно двинулись по Мейн-стрит.

— Много работы,— сказал Чан.— Слишком глубокая тайна. Как хорошо возвращаться домой на старом друге.

— На старом друге? — удивленно переспросил Боб.

Чан улыбнулся.

— В гараже на Панчбоул-хилл стоит машина вроде этой и ждет моего возвращения. И я снова вспоминаю знакомые улицы Гонолулу.

Они выехали из города. Несмотря на плохую дорогу, Чан увеличил скорость.

— Что вам пришло в голову, Чарли? — спросил Боб.

— Простите, пожалуйста. Я просто вообразил, что машина может понять мою тоску по дому.

 Глава 8 Маленькая дружеская игра

Некоторое время Боб и Чарли ехали молча. Ослепительное желтое солнце клонилось к закату. Тени от деревьев стали длиннее. С гор подул прохладный ветер.

— Чарли,— спросил Боб.— Что вы думаете об этой стране?

— Об этой пустыне?

Иден кивнул.

— Счастлив видеть ее. Хотя все время тоскую по другой земле.

— Понимаю. Здесь не похоже на Гавайи?

— Гавайи похожи на жемчуг Филимора, рассыпанный на поверхности океана. Там влажный воздух, солнце, дождь. А здесь совсем другая картина. Воздух сухой, как прошлогодняя газета.

— Говорят, что можно полюбить и пустыню.

— Пустыня, конечно, производит впечатление, но я предпочитаю другую местность.

— Я тоже,— засмеялся Иден.— Здесь многого не хватает. Маленького ресторана на О’Фаррел-стрит, нескольких добрых приятелей, бутылки минеральной воды на столе. Привычной дружеской обстановки.

— Естественно, что вы чувствуете это,— согласился Чан.— Молодость в вашем сердце словно песня. И мы с вами надеемся скоро покинуть ранчо Маддена.

— Как вы думаете, что теперь надо делать?

— Ждать и наблюдать. Я думаю, молодость не способна на это. Лично от меня много не требуется. Приготовить хорошую пищу.

— Но, Чарли, я тоже могу ждать и наблюдать.

— Хороший спорт для вас. Перед нами стоит интересная проблема. Очень странная ситуация. Надо все разузнать. Возможно, кто-то убит. Ключей много. Я должен маневрировать, как в автомобиле на главной улице. Я спрашиваю себя, смогу ли я разгадать эту тайну?

— Конечно.

— Однако большинство фактов далеки от меня, как снежные вершины гор. В одну из ночей на ранчо Маддена кто-то был убит. Кто убит — неизвестно. Кто заинтересован в этом убийстве — Неизвестно. Почему убит — неизвестно. Вот на эти простые вопросы надо ответить.

— Но как это сделать? — беспомощно спросил Иден.

— Ночной крик попугая. Грубое устранение птицы. След пули, прикрытый картиной. Исчезнувший со стены пистолет. Будет великой честью для нас, если мы раскроем это дело.

— Однако мне совершенно неясна роль Маддена,— сказал Боб.— Что ему известно? Может быть, только этот проныра Торн замешан во всем?

— Важные вопросы,— согласился Чан.— Возможно, в свое время мы ответим на них. Пока же лучше не считать Маддена другом. Надеюсь, вы ничего не рассказали ему о Сан-Франциско. Я имею в виду Шаки Фила Майкдорфа и его странное поведение.

— Нет, не рассказал. Теперь я не удивлен, что Майкдорф появился в Эльдорадо.

— Что ж, ожерелье в безопасности. Я слышал в редакции, что для вас будет честью следовать моим советам.

— Конечно.

— Тогда подождем, применим хоо мали мали. Это хорошо. Маддену ничего не говорите. Если сказать ему о Майкдорфе, он попросит переслать ожерелье в Нью-Йорк. Что тогда? Вы уедете, я уеду, он уедет. Тайна ранчо Маддена останется неразгаданной.

Они проехали мимо рекламы Дейт-Сити.

— Вы правы,— согласился Иден.— Кстати,— прибавил он,— не считаете ли вы, что происшествие случилось в среду ночью?

— Вам хочется думать, что это произошло в среду ночью? Почему?

Боб вкратце передал Чану рассказ Паулы Вендел о той ночи, о волнении Торна, вышедшего на ее стук, о бородатом золотоискателе, которого видела девушка. Чан с интересом выслушал его рассказ.

— Хорошо, что вы сообщили мне это,— сказал Чан.— Здесь хороший ключ для нас. Он может оказаться самым важным. И этот бородатый, «крыса пустыни». Молодая женщина много ездит по этой стране?

— Да.

— Она может сохранить тайну?

— Если вы разрешите ей сказать, то она сохранит секрет.

— Не доверяйте ей. А то нам придется пожалеть, если мы будем многим говорить об этом. Однако попросите ее обратить внимание на бородатого. Может быть, она случайно увидит его. Кто знает? Он может оказаться недостающим звеном в цепи.

Они подъехали к ранчо.

— Теперь,— продолжал Чан,— сделайте невинный вид, когда будете говорить с отцом по телефону, вы поймете, что он в курсе дел. Я послал ему телеграмму.

— Вы? — удивился Боб,-— Я тоже послал.

— Тогда все в порядке. Между прочим, я позволил себе напомнить ему, чтобы он прислушался к голосу, когда будет разговаривать с Мадденом.

— Хорошая идея. Кажется, теперь все.

Ворота были открыты, и Чарли проехал прямо во двор.

— Теперь с неохотой я должен идти готовить обед,— сказал Чан.— Помните: ждать и наблюдать. А когда мы встретимся, надо соблюдать величайшую осторожность. Никто не должен знать обо мне. До свидания. Желаю удачи.

В гостиной в камине уже горел огонь. Мадден сидел за широким столом и подписывал письма. Он взглянул на вошедшего Боба.

— Хелло,— сказал он.— Как провели время?

— Неплохо,— ответил Боб.— Надеюсь, вы тоже?

— Нет,— ответил Мадден.— Даже здесь я не могу освободиться от дел. За три дня набралось много почты. А вот и Мартин,— произнес он, глядя на появившегося Торна.— Полагаю, вы успеете отвезти письма на почту до обеда. А вот здесь телеграммы. Их тоже надо отправить. Возьмите маленькую машину. Она лучше подходит для этих дорог.

Торн собрал письма и начал быстро раскладывать их по конвертам. Мадден встал и подошел к камину.

— А Ким привез вас обратно? — спросил он.

— Да.

— Он хорошо водит машину?

— Отлично.

— Необычный парень этот А Ким.

— Я бы не сказал,— осторожно заметил Иден.— Он говорил, что развозил овощи в Лос-Анджелесе.

— Молчал в дороге?

Иден кивнул.

— Молчал, как адвокат из Нортхемптона в Массачусетсе.

Мадден засмеялся.

— Кстати,— сказал он, когда Торн ушел,— ваш отец еще не звонил.

— Нет? Ну, значит, он еще не вернулся. Если хотите, я попытаюсь дозвониться к нему вечером.

— Очень прошу вас сделать это,— сказал Мадден.— Не хочу показаться негостеприимным, мой мальчик, но я тороплюсь уехать отсюда. Некоторые дела в сегодняшней почте... вы понимаете?

— Конечно. Я сделаю все, чтобы помочь вам.

— Да, это во многом зависит от вас,— заметил Мадден, и Боб почувствовал себя виноватым. Известный миллионер, оказывается, тоже человек. Он грустно смотрел на Идена.— Дело не терпит. Это у вас все впереди, вы так молоды. Завидую вам.

Он вышел, оставив Бобу лос-анджелесскую газету, которую получал в Эльдорадо. Пока Боб читал ее, маленькая фигурка А Кима неслышно передвигалась по комнате.

Час спустя они снова испытывали поварской талант китайца. Блюда были совсем не похожи на те, что Боб ел в ресторанах, но превосходно приготовлены.

Когда А Ким принес кофе, Мадден обратился к нему:

— Зажгите огонь в патио, А Ким, мы немного посидим там.

Китаец отправился выполнять приказание. Боб заметил, что Мадден выжидающе смотрит на него. Он улыбнулся и встал.

— Пожалуй, отец уже должен вернуться. Позвоню-ка я ему.

— Позвольте мне сделать это,— возразил Мадден.— Только скажите номер телефона.

Боб сообщил номер, и Мадден стал заказывать разговор.

— Кстати,— сказал Мадден, положив трубку,— прошлой ночью вы говорили, будто что-то случилось и ваш отец обеспокоен этим. Может быть, вы расскажете мне, в чем дело?

Боб стал торопливо размышлять.

— Ну, возможно, это просто домыслы детектива.

— Детектива? Какого детектива?

— Отец связан с несколькими частными детективными агентствами. Работник одного из них предупредил отца, что в городе появился известный преступник, который проявляет нездоровый интepec к нашему магазину. Конечно, это может ничего не значить...

— Известный преступник? Кто же?

Боб Иден никогда не был искусным лжецом и смутился.

— Я... я не знаю!., не помню его имени. Английское имя. Вроде Ливерпуль Кид или что-то в этом роде,— неуверенно заключил он.

Мадден пожал плечами.

— Ну, если это так, то могу понять вашу точку зрения. Моя дочь, Торн и я — сами достаточно осторожны. Однако я тоже склонен считать это домыслом детектива.

— Возможно,— согласился Боб.

— Выйдем отсюда,— предложил миллионер. Он провел Боба через стеклянную дверь в патио. Камин освещал каменный пол патио и плетеные кресла.

— Садитесь, берите сигары. Впрочем, вы, кажется, предпочитаете сигареты, не так ли?

Он вытянул ноги, удобно откинулся на спинку кресла и посмотрел на ясное звездное небо.

— Мне нравится здесь. Не очень весело, но тихо и спокойно. Вы обратили внимание, какие здесь звезды?

Иден с удивлением взглянул на него.

— Конечно. Но я никак не ожидал, что вы обратите на них внимание.

Торн принес радиоприемник и поставил его на стол.

— Поймайте Денвер, Торн,— сказал Мадден.

— Попробую, шеф.

Он начал настраивать приемник. Звуки музыки и речи нарушили тишину.

— По радио я здесь слушаю исключительно Денвер,— сказал Мадден.— Через горы издалека летит ко мне мелодия. Может быть, сейчас моя девочка танцует где-нибудь.

Из репродуктора послышалась джазовая музыка.

— Оставьте так,— сказал Мадден Торну.— Это оркестр Броун Палас из Денвера. Бедное дитя, наверное, ждет от меня подарка. Я обещал прислать его два дня назад. Торн! — крикнул он.

— Да, шеф,— отозвался Торн.

— Напомните мне утром, чтобы я отправил Эвелине телеграмму.

— Хорошо, шеф.

Торн ушел.

— Хорошо играют. В наше время было проще, мистер Иден. Я жил на ферме. Зимой по утрам ходил на лыжах в школу. Это дало мне здоровье и силу.

Некоторое время они молча слушали музыку. Незадолго до сна Мадден поднялся. Вошел Торн и выключил приемник.

— Эх, сейчас бы сыграть в бридж. Жаль, что нас только трое. А как насчет покера, мой мальчик? —спросил Мадден.

— Это было бы неплохо,— ответил Боб.— Правда, боюсь, что для меня вы слишком сильные противники.

— О, это ничего. Мы будем сдерживаться.

Вернувшись в гостиную, они закрыли двери и через

несколько минут втроем сидели за ярко освещенным столом.

— Вальты,— объявил Мадден.— Четверть лимита, а?

— Ну...— нерешительно пробормотал Боб.

У него были причины для неуверенности. Еще в колледже он играл в покер, потом — с репортерами. Но все это было детской забавой по сравнению с сегодняшней игрой. Мадден, оказалось, способен не только любоваться звездами. Он был отличным игроком и играл не только в карты. Свидетельством тому его посещение Сорок четвертой улицы.

— Тузы! — воскликнул он.— Три туза. А что у вас, Иден?

— Паралич,— ответил Боб.— Мне остается поставить погашенную марку против...

Неожиданный стук в дверь прервал их игру. Стук был громкий и властный. У Боба ёкнуло сердце. Здесь, в пустыне, темной ночью, вдали от людей, этот стук не предвещал ничего хорошего.

— Кто бы это мог быть? — нахмурился Мадден.

Полиция, с надеждой предположил Боб. С ордером на арест. Нет, подумал он, это было бы слишком удачно.

Торн замешкался, и Мадден сам пошел к двери и открыл ее. Со своего места Иден ясно увидел темное ночное небо пустыни, а в дверях мужчину, которого он уже встречал в порту Сан-Франциско и сегодня возле отеля «На краю пустыни». Сам Шаки Фил Майкдорф, но уже без темных очков.

— Добрый вечер,— сказал Майкдорф. Его голос звучал пронзительно и холодно.— Это ранчо Маддена, я полагаю?

— Я Мадден. Чем могу служить?

— Я пришел повидать своего старого друга, вашего секретаря Мартина Торна.

Торн встал из-за стола.

— О, хелло,— без особого энтузиазма сказал он.

— Вы помните меня, не так ли? — спросил мужчина.— Мак-Каллем. Генри Мак-Каллем. Мы встретились с вами год назад за обедом в Нью-Йорке.

— Да, конечно,— ответил Торн.— Входите. Это мистер Мадден.

— Большая честь для меня,— сказал Шаки Фил.

— А это мистер Иден из Сан-Франциско.

Иден встал лицом к лицу с Майкдорфом. Глаза этого человека без очков казались дикими и жесткими, как трава в пустыне. Он долго и внимательно смотрел на юношу. Интересно, думал Иден, допускает ли он, что его слежка за мной была замечена? Если так, то нервы у него превосходные.

— Рад познакомиться с вами, мистер Иден,— сказал он.

— Я тоже, мистер Мак-Каллем,— ответил Боб.

Майкдорф снова повернулся к Маддену.

— Надеюсь, не помешал вам? — спросил он с легкой усмешкой.— Я остановился здесь у доктора Уайткомб. У меня бронхит, и он очень беспокоит меня. К тому же еще дьявольское одиночество. Узнав, что по соседству находится мистер Торн, я поспешил сюда.

— Рад видеть вас,— сказал Мадден, но его тон явно не соответствовал словам.

— Простите, что прервал вашу игру,— продолжал Майкдорф.— Покер, а?

— Снимайте пальто и садитесь,— резко сказал Мадден.— Мартин, сдайте джентльмену карты.

— Я снова ожил,— сказал гость.— Ну, как дела, старина Торн?

Торн в своей обычной манере ответил, что все хорошо.

Теперь они уселись вчетвером, и если раньше Боб опасался за свое будущее, то теперь совсем потерял надежду. Играть с таким партнером, как Шаки Фил,— ну что еще хуже можно пожелать?

— Четыре карты,— сквозь зубы сказал Майкдорф.

Если раньше была острая борьба, то теперь она превратилась в смертельную схватку. Новый гость определенно обладал талантом игрока. Да что там талантом. Это был гений. Он держал карты возле груди, а лицо его было подобно маске, высеченной из камня. Мадден играл очень осторожно. Борьба происходила между ними двумя. А Торн и Иден нерешительно поглядывали на битву гигантов.

Неожиданно вошел А Ким с дровами. И если его поразила эта картина, то вида он не подал. Мадден приказал принести виски с содовой. Когда А Ким расставлял на столе стаканы, Иден обратил внимание, что живот детектива находился всего в тридцати сантиметрах от длинной руки Майкдорфа. Если бы тот только знал...

Но Майкдорф думал о другом.

— Покупаю одну карту,— сказал он.

Звук телефонного звонка, казалось, заполнил всю комнату. Боб вздрогнул. Он забыл... После долгого ожидания наконец-то он поговорит с отцом, а рядом сидит Шаки Фил Майкдорф! Он заметил, что Мадден смотрит на него, и встал.

— Это, видимо, мне,— сказал он, положил карты на стол и подошел к телефону.

— Хелло, хелло! Это ты, папа?

— Тузы,— объявил Майкдорф.— Все мое?

Мадден, не глядя на противника, сложил руки.

— Да, папа, это Боб. Я прибыл ночью и на несколько дней остановился у мистера Маддена. Я только хочу, чтобы ты знал, где я. Да, это все. Я могу утром позвонить тебе. Хорошая игра? Слишком плохо. До свидания!

Мадден с побагровевшим лицом вскочил на ноги.

— Подождите минутку! — воскликнул он.

— Я только хотел сообщить папе, где я нахожусь,— сказал Боб, усаживаясь обратно в кресло.— Чей ход?

Мадден что-то пробормотал, и игра продолжалась. Боб в душе посмеивался. Отсрочка — это совсем не плохо.

Третий кон пошел быстрее.

— Еще один кон, и я кончаю,— заявил Боб.

— Мы все кончаем,— сказал раздраженно Мадден.

— Давайте тогда кончать без ограничений,— предложил Майкдорф.

Неожиданно игра столкнула Майкдорфа с Бобом. Надеясь на удачу, Боб собрал четыре девятки. Возможно, он забыл, с кем играет. Положив карты на стол, он увидел злую улыбку Майкдорфа.

— Четыре дамы,— объявил тот, широким жестом бросая карты.— Мне всегда везет с дамами. Надеюсь, джентльмены, вы расплатитесь со мной?

Они расплатились.

— Очень приятный вечер,— сказал Майкдорф, надевая пальто. Судя по всему, у него было хорошее настроение.— Ну, теперь я пойду.

— Спокойной ночи! — рявкнул Мадден.

Торн взял со стола фонарь.

— Я провожу вас до ворот,— заявил он.

Лунная ночь и... фонарь, отметил Боб.

— Доброй ночи, джентльмены, большое спасибо! — Майкдорф улыбнулся и вышел.

Мадден схватил сигару и откусил конец ее.

— Ну?! — закричал он.

— Ну? — холодно повторил Боб.

— О чем вы договорились с отцом?

Боб улыбнулся.

— А чего вы ожидали? Делового разговора в присутствии этой птицы?

— Нет, но вам не нужно было так поспешно бросать трубку. Я мог бы поговорить с ним из другой комнаты. Теперь вы можете снова позвонить отцу.

— Ничего подобного,— возразил Иден.— Он уже в постели, и я не стану беспокоить его до утра.

Мадден побагровел.

— Я настаиваю на этом. А мои приказы обычно выполняются.

— Вот как? Ну, а этот не будет выполнен.

Мадден изумленно посмотрел на него.

— Вы молодой... э...

— Знаю,— ответил Иден.— Но это не моя вина. Если вы считаете нужным вести деловые разговоры в присутствии всяких незнакомцев, пожалуйста. Это ваше дело.

— Кто считает нужным?! — воскликнул Мадден.— Я не звал сюда этого дурака. Где только Торн подцепил его? Вы знаете, что у таких людей, как я, секретарей всегда осаждают разные проходимцы. И Торн, как последний идиот, позволяет это!

Вошел секретарь и положил фонарь на место. Мадден недовольно посмотрел на него.

— Ваш приятель определенно странный тип.

Торн пожал плечами.

— Я знаю. Простите, шеф, но я ничем не могу помочь. Вы видели, какой он.

— Ваша вина в том, что вы заводите подобные знакомства. Кто он такой?

— Маклер или что-то в этом роде. Даю вам слово, шеф, я никогда не старался поддерживать с ним знакомство. Вы же знаете, каковы эти люди.

— Завтра утром повидайте его и скажите, что я занят и не хочу никого видеть. Скажите ему, что, если он явится еще раз, я вышвырну его вон.

— Хорошо. Утром я пойду к доктору и дипломатично все улажу.  s

— Никакой дипломатии! — рявкнул Мадден.— Какая может быть дипломатия, если я не хочу его больше видеть?

— Ну, джентльмены, я пошел спать,— объявил Иден.

— Спокойной ночи,— сказал Мадден, и Боб вышел.

В своей комнате он нашел А Кима, разжигавшего камин. Боб тщательно закрыл за собой дверь.

— Ну, Чарли, я сейчас играл в покер.

— Это мной уже замечено,— улыбнулся Чарли.

— Шаки Фил ободрал нас.

— Вам надо быть осторожнее.

— Вы правы,— улыбнулся Боб.— Надеюсь, вы видели, как Торн провожал нашего общего друга.

— Заметил, но луна светила так ярко, что я не мог близко подобраться к ним.

— Ну, в одном-то я уверен, что Мадден никогда раньше не видел Майкдорфа. Или же он прекрасный актер, вроде Эдвина Бута.

— Однако Торн...

— О, Торн хорошо его знает. Но он не в восторге от встречи. Знаете, мне кажется, что Шаки Фил имеет какую-то власть над ним.

— Возможно,— согласился Чан.— Особенно в свете моего последнего открытия.

— Вы нашли что-то новое, Чарли?

— Вечером, когда Торн уехал в город, я услышал храп Маддена и успел обыскать комнату секретаря.

— Да... продолжайте... быстрее, нам могут помешать.

— Под кучей одежды я нашел пропавший пистолет Вилли Харта.

— Хорошая работа! Ну, Торн — ну, проклятая крыса...

— Несомненно. Два патрона отсутствуют, запомните это.

— Запомню.

— Теперь постарайтесь выспаться и встать со свежими силами. Неизвестно, что ждет нас завтра.

Маленький детектив помолчал.

— Две пули исчезли. Одна из них в стене и скрыта картиной.

— А другая?

— Другая, я полагаю, попала в цель. Только где эта цель? Подождем и понаблюдаем. Может быть, обнаружим. Спокойной ночи и приятных сновидений.

 Глава 9 Поездка в темноте

В воскресенье утром Боб Иден поднялся необычно рано. Солнце пустыни ярко освещало комнату, во дворе орали петухи. В восемь часов Боб уже был в патио, готовый к неожиданностям нового дня. Но что бы ни готовил этот день, утро было великолепное. Пустыня казалась красивой, может быть, оттого, что воздух еще не успел раскалиться. Голубое небо, желтый песок, блестящий снег на вершинах гор — что может быть лучше. Разве что молодость.

Когда Боб повернул за угол сарая, ему открылась картина, немало удивившая его. Стоя возле мусорной корзины, Торн рыл глубокую яму в песке. Он был в своем черном костюме, как обычно, бледный, а лицо блестело от пота.

— Хелло,— сказал Иден.— Кого вы хороните в такое чудесное утро?

Торн выпрямился.

— Кто-то должен сделать это,— объяснил он.— Наш новый парень слишком ленив. А если не убирать, то потом некуда будет деваться от хлама.

И он кивнул на корзину, набитую пустыми консервными банками.

— Личный секретарь закапывает мусор,— улыбнулся Боб.— Новая сторона вашей профессии, Торн. Хорошая идея — зарыть эти жестянки. Особенно одну, в которой держали мышьяк.

Боб взял одну банку из корзины.

— Мышьяк? — повторил Торн.— Ну что же, мы ведь использовали его. Здесь, знаете ли, много крыс.

— Крыс,— повторил Иден странным тоном и бросил банку обратно в корзинку.

Торн высыпал содержимое корзинки в яму и стал закапывать ее. Иден с видом невинного зрителя наблюдал за ним.

— Ну вот и все,— сказал Торн.— Знаете, у меня всегда была страсть к чистоте.

Он взял корзинку.

— Кстати, если вы не возражаете, я могу дать вам небольшой совет.

— Буду рад выслушать его,— ответил Боб.

— Я не знаю, насколько вы заинтересованы в продаже ожерелья, но вот уже пятнадцать лет я работаю с шефом и могу вас уверить, что его нельзя безнаказанно заставлять ждать. Мой вам совет, молодой человек, поскорее доставить ожерелье.

— Я делаю все, что могу,— ответил Иден.— Кроме того, Мадден не раз совершал крупные сделки и должен знать... если он серьезно думает...

— Он пока еще думает, но скоро выйдет из себя. Предупреждаю вас об этом.

Торн с лопатой и корзиной направился в сторону кухни, из которой доносился вкусный запах пищи. Пройдя мимо нее, секретарь вошел в патио. Боб тихо последовал за ним. Из кухни вышел А Ким.

— Хелло, босс,— сказал он.— Вы встали поланьше, чтобы полюбоваться солнцем?

— Не так уж сейчас рано,— ответил Боб и посмотрел в сторону ушедшего Торна.— Сейчас я видел, как наш приятель Торн закапывал в песок жестянки. В том числе и ту, в которой хранился мышьяк.

Чан оставил роль А Кима.

— Мистер Торн очень занятой человек,— заметил он.— Один неверный поступок влечет за собой бесконечную цепь других ошибок. Китайцы говорят: «Кто идет на тигра, тот не должен спешить».

Из патио вышел Мадден.

  — Эй, Иден! — крикнул он.— Ваш отец на проводе.

— Что-то рановато,— заметил Боб и поспешил к телефону.

— Я звонил ему,— пояснил Мадден.— Не следует терять время.

Подойдя к телефону, Боб взял трубку.

— Хелло, папа. Сейчас я могу говорить свободно. Хочу тебе обо всем рассказать. Мистер Мадден? Да, он стоит рядом со мной. И он очень хочет побыстрее получить ожерелье.

— Очень хорошо,— ответил Иден-старший.— Мы вышлем его.

Боб с облегчением вздохнул. Значит, отец получил их телеграммы.

— Попросите его выслать сегодня же,— потребовал Мадден.

— Мистер Мадден просит тe6я выслать его сегодня же,— сказал Боб.

— Это невозможно,— ответил ювелир.— Я его еще не получил.

— Сегодня нельзя,— сказал Боб Маддену,— он не получил...

— Я слышал,— рявкнул Мадден.— Дайте-ка мне трубку. Послушайте, Иден! Как понимать, что вы не получили его?

Боб услышал ответ отца:

— А, мистер Мадден! Здравствуйте. Жемчуг был в незавидном состоянии, и я не мог отправить его в таком виде. Пришлось отослать его для очистки в другую фирму.

— Одну минуту, Иден! — сказал Мадден.— Я хочу спросить вас: вы понимаете английский язык или нет? Я говорю вам, что хочу немедленно видеть жемчуг у себя. Понятно это, черт побери, или нет?!

— Простите.— Боб услышал мягкий голос отца.— Я сегодня же получу его, а завтра отправлю вам.

— Да, и это значит, что жемчуг будет здесь во вторник. Иден, вы режете меня без ножа! Мне очень хочется назвать все это...

Мадден замолчал, а Боб затаил дыхание.

— Однако если вы обещаете, что завтра отправите его...

— Даю вам слово,— заверил его ювелир.— Завтра оно будет отправлено.

— Хорошо, я подожду. Но это последний раз, мой друг. Жду вашего посыльного во вторник.

Мадден гневно бросил трубку. Его раздражение не улеглось даже во время завтрака, и Боб безуспешно пытался поддержать разговор. После завтрака Торн уехал куда-то на маленькой машине. Боб стал бродить около дома.

Его надежды оправдались раньше, чем он ожидал. Паула Вендел, свежая и красивая, как калифорнийское утро, подъехала к ранчо на своей машине.

— Хелло! — весело сказала она.— Прыгайте, веселитесь, ведите себя так, словно вы рады меня видеть.

— Очень рад! Леди, вы спасли мою жизнь. Утром на ранчо сложилась тяжелая обстановка. Вы не поверите, но П. Д. не любит меня.

Он сжал ее в объятиях.

— Вы с ума сошли,— засмеялась девушка.

— Я бы сказал, что он сошел с ума. Ну, что нового?

— Ничего. А как вам нравится утро? Вы когда-нибудь видели такие цвета?

— Никогда не видел.

— А что я вам говорила о пустыне? Взгляните на эти снежные вершины.

— Красиво. Но если вы не возражаете, я буду смотреть перед собой. Без сомнения, он скажет, что вы восхитительны.

— Кто скажет?

— Вильбур. Ваш жених.

— Его зовут Джек. Никогда не нападайте на хорошего человека в его отсутствие.

Они медленно шли по песку.

— Конечно, он хороший человек. Но послушайте меня, леди. Брак — это последнее прибежище хилых умов.

— Вы так думаете?

— Я уверен в этом. Должен сказать, что я часто встречал девушек, глаза которых говорили: «Я готова». Но я очень осторожен. «Держись твердо, мой мальчик» — таков мой девиз.

— И вы твердо держитесь?

— Да. И рад этому. Я свободен, я прекрасно провожу время. Когда наступает вечер и на Юнион-сквер зажигаются фонари, я часто слышу фразы: «Где ты, мой дорогой?», «Я иду с тобой...». Вы говорите так?

— Никогда.

— Да, вы относитесь к этому подобно мне. Конечно, миллионы девушек не могут придумать ничего лучшего, как выйти замуж. Но вы... У вас очень интересная работа. Пустыня, горы, каньоны... И вы готовы променять все это на квартиру с газовой плитой!

— Мы ведь можем себе позволить быть женщинами?

— Многие позволили, а каковы они теперь? Я предупреждаю вас: подумайте хорошенько. У вас еще есть время. С замужеством все окончится. Чинить Вильбуру носки...

— Я же вам сказала, что его зовут Джек.

— Это дела не меняет. Он думает только о носках. Мне неприятна мысль, что такая девушка, как вы, свяжется с...

— Не будем об этом говорить,— сказала Паула.

— Я коснулся лишь самой поверхности вопроса,— заметил Иден.

Они сели в машину. Через открытые ворота девушка выехала на дорогу. Вскоре Иден увидел высокий дом, окруженный деревьями.

— Мы едем к доктору Уайткомб,— объявила Паула.— Это удивительный человек. Я хочу, чтобы вы познакомились.

Она ввела его в гостиную, обставленную не гак богато, как у Маддена, но с большим вкусом. Возле окна сидела седая женщина с добрым лицом и приветливым взглядом. Она встала и с улыбкой пошла им навстречу.

— Здравствуйте, молодой человек,— сказала она, пожимая Бобу руку.

— Вы... вы доктор? — пробормотал он.

— Конечно. Но вы во мне не нуждаетесь. Вы здоровы.

— Да.

— Мне пятьдесят лет, но я еще могу поговорить с красивым молодым человеком. Садитесь. Где вы остановились?

— У Маддена.

— Ах, да. Я слышала, что он здесь. Не такой уж хороший сосед этот Мадден. Я давно приглашала его к себе, но он не приходит. В пустыне не следует отчуждаться.

— У вас много друзей,— заметила Паула.

— Почему бы и нет? Что это за жизнь, если люди не помогают друг другу. Я делаю все, что могу, и хотела бы делать еще больше.

В присутствии этой женщины Боб неожиданно почувствовал свою незначительность.

— Пойдемте, я покажу вам свой дом,— пригласила их доктор.— Сейчас этот цветок в пустыне — мой надгробный памятник. А видели бы вы, что здесь было, когда я приехала. Все мое имущество состояло из винтовки и кошки. Первый дом я построила своими руками в восьми километрах от Эльдорадо и каждый день ходила в город пешком.

Она провела их во двор, где стояло несколько маленьких коттеджей. Грустные лица пациентов светились радостью и надеждой при ее приближении.

— Эти больные, слабые, упавшие духом люди приезжают сюда со всех концов страны,— сказала Паула.— И всех она возвращает к новой жизни.

— Ерунда! — воскликнула доктор.— Я только по-дружески отношусь к ним. Это большая и трудная работа.

У одного из коттеджей они увидели Торна, занятого разговором с Шаки Филом Майкдорфом. Даже Майкдорф обменялся с доктором несколькими словами.

В конце визита доктор Уайткомб проводила их до ворот.

— Приходите почаще,— сказал она.— Обещаете?

— Надеюсь,— ответил Боб, задержав на мгновение ее тяжелую шершавую руку.— Вы знаете, я начинаю воспринимать красоту пустыни.

Доктор улыбнулась.

— Пустыня стара и мудра,— сказала она.— Хорошо, что вы замечаете ее красоту. Это не всем доступно. Не забывайте доктора Уайткомб, мой мальчик.

Паула Вендел молча вела машину.

— Я чувствовал себя так, будто много лет знаком с ней,— сказал Боб.

— Она удивительная женщина,— мягко проговорила девушка.— Свет ее окон я увидела в первую ночь по приезде сюда. А разве можно забыть свет ее глаз? Да, великие люди живут не в городах.

Они продолжали путь. Полуденный зной навис над пустыней. Видневшиеся вдалеке горы окутались легкой дымкой. Мысли Боба вернулись к волновавшей его проблеме.

— Вы ни разу не спросили меня, зачем я сюда приехал,— сказал он девушке.

— Да, но я чувствовала, что рано или поздно вы поймете, что мы друзья, и сами скажете мне.

— Я хотел это сделать, но не мог. Однако давайте вернемся к той ночи, когда вы приезжали к Маддену. Вы почувствовали, будто там что-то неладно?

— Да.

— Могу сказать вам, что вы во многом правы.

Она бросила на него быстрый взгляд.

— И моя задача разузнать, что именно там произошло. Помните старого золотоискателя? Могли бы вы узнать его при , встрече?

— Конечно.

— Ну, а если увидите, то сообщите мне? Если вы не станете расспрашивать...

— Не стану. Но старик мог уйти в Аризону. Когда я видела его в последний раз, он шел очень быстро.

— И все же я хочу найти его,— сказал Боб.— Я доверяю вам и охотно объяснил бы все, но это не только мой секрет.

— Я понимаю и не хочу ничего знать.

— С каждой минутой вы все больше восхищаете меня.

Машина остановилась возле ранчо Маддена. Боб посмотрел в глаза девушке и, уловив в ее взгляде какое-то сходство с доктором Уайткомб, улыбнулся.

— Знаете,— сказал он,— могу признаться, что я стал чувствовать симпатию к Вильбуру. Полагаю, он спасет меня.

— О чем вы говорите?

— Вы не поняли? Думается мне, что я стою перед самым большим соблазном в жизни. Но теперь я не боюсь. Хороший человек Вильбур спасет меня. Передайте ему мой привет, когда будете писать.

— Не беспокойтесь,— ответила девушка.— Даже если не будет Вильбура, ваша свобода не подвергнется опасности.

— Я не беспокоюсь,— заметил Иден.— Вы не против, если я сегодня повидаю вас в городе?

— Боюсь, вы меня не застанете.

Девушка уехала.

В четыре часа Боб попросил у Маддена маленькую машину для поездки в Эльдорадо. В городе было тихо и безлюдно. В разгар жары жители избегали ходить по улице. Иден оставил машину у отеля и направился в редакцию. Холли встал, приветствуя его.

— Хелло,— сказал он.— Я ждал вас. Вам пришла телеграмма.

Иден взял телеграмму и торопливо вскрыл ее. Телеграмма была от отца.

«Не понимаю, что все это значит, и очень обеспокоен. Пока следую вашим инструкциям. Полностью доверяю вам обоим, но должен напомнить, что продажа должна состояться. Салли Джордан волнуется, а Виктор грозится приехать к вам. Держите меня в курсе дела».

— М-да,— сказал Иден.— Это будет прекрасно.

— Что будет прекрасно?

— Виктор грозится приехать сюда. Это сын владелицы ожерелья. Если он приедет, вся наша работа полетит к черту.

— Что нового? — спросил Холли.

— Кое-что есть,— ответил Боб.— Начну с трагедии. Я проиграл сорок семь долларов.

Он рассказал о карточной игре.

— Кроме того, мистер Торн зарыл пустые консервные банки и вместе с ними банку из-под мышьяка. Затем Чарли нашел пропавший пистолет в комнате Торна. В нем не хватает двух патронов.

Холли свистнул.

— Вот как? Я полагаю, ваш друг Чан припрет Торна к стене.

— Возможно,— согласился Иден.— Хотя до этого далеко. Нельзя обвинить человека в убийстве, пока не найден труп.

— Ну, Чан разыщет.

Боб пожал плечами.

— Он сделает все, что сможет, и все выяснит. Что слышно о вашем интервью?

— Завтра его опубликуют в Нью-Йорке.

Усталые глаза Холли сверкнули.

— Когда вы вошли, я обдумывал одну идею.

Он похлопал по папке, лежащей на столе.

— Это когда-то я писал в «Сан»,— объяснил он.— Неплохо, когда есть о чем вспомнить.

Боб взял папку и с интересом разглядывал газетные вырезки и отпечатанные на машинке страницы.

— Я сам подумываю о работе в газете,— сказал Боб.

Холли быстро посмотрел на него.

— Дважды подумайте,— посоветовал он.— Вас ждет хорошее дело. А что вам даст газета? Пока вы молоды, это неплохо, но, когда начнете стареть, работа в газете разочарует вас.

Он положил руки на плечи Боба.

— Владелец скажет вам, что ему в редакции нужны молодые сотрудники. А вам будет всего-то сорок лет. Нет, мой мальчик, газеты — нестоящее дело.

В пять часов Холли встал из-за стола.

— Пойдем в «Оазис», пообедаем,— предложил он.

Иден согласился. За одним из столов сидела Паула Вендел.

— Хелло,— приветствовала она их.— Садитесь сюда.

Они устроились напротив нее.

— Ну, как прошел день? — спросила она Боба.

— Плохо, особенно после вашего отъезда.

— Возьмите цыплят,—посоветовала девушка.—Правда, они много ходили по пустыне, но здесь это лучшее блюдо.

Они последовали ее совету. Цыплята оказались тощими и жесткими.

— Не цыплята, а подметка,— сказал Холли.— Чего бы я не дал за домашний обед.

— Женитесь,— улыбнулась девушка.— Правда, мистер Иден?

Боб пожал плечами.

— Я знаю нескольких бедняг, которые радовались, вступая в брак. Теперь они обедают в ресторанах и, в отличие от холостых, денег расходуют в два раза больше, а удовольствия получают в два раза меньше.

— К чему такой цинизм? — спросил Холли.

— О, мистер Иден большой противник брака,— сказала девушка.— Он сам мне в этом признался.

— Я только пытался спасти ее,— заметил Боб.— Кстати, вы знакомы с этим Вильбуром, который завоевал ее невинное девичье сердце?

— С Вильбуром? — озадаченно повторил Холли.

— Так он называет Джека,— объяснила девушка.— Пытается отговорить меня от замужества.

Холли посмотрел на ее кольцо.

— Я его не знаю,— ответил Холли,— но готов поздравить.

— Я тоже,— сказал Боб,— и хочу прибавить...

— Не стоит об этом говорить,— перебила его девушка.— Ну, как вы нашли обед?

— Обед? Ничего хорошего. Иногда я вспоминаю Нью-Йорк и пятичасовой коктейль.

Он стал рассказывать о Манхеттене. Бобу казалось, что обед прошел слишком быстро. Когда они подошли к кассе, Боб заметил, что рядом с ними стоит какой-то незнакомец и курит сигару. Это был невысокий мужчина со сверлящим взглядом.

— Здравствуйте, сосед,— приветствовал его Холли.

— Привет,— ответил незнакомец.

— Как вам понравился наш номер? — спросил Холли, имея в виду газету.

— Вы ошиблись на три миллиметра, описывая хвост этой крысы.

— Вот как? Надо будет исправить.

— Обязательно,— кивнул маленький натуралист.— Природу нужно описывать точно.

— Кого я вижу! — вдруг воскликнул Холли.

Боб обернулся и увидел маленького китайца, вошедшего в «Оазис». Он казался старым, как сама пустыня.

— Это Лy Вонг,— объяснил Холли — Вернулись из Сан-Франциско, Лy?

— Хелло, босс,— высоким голосом пропищал китаец.— Моя вернулся обратно.

— Вам там не понравилось?

— Сан-Франциско не хоросо,— ответил Лy.— Все время туман. 

— Вернетесь к Маддену? — спросил Холли.— Тогда желаю вам удачи, Лy. Мистер Иден собирается туда и может подвезти вас.

— Конечно,— подтвердил Боб.

— Хочу выпить горячего чаю. Вы подождете немного, босс?

— Мы будем возле отеля,— ответил Холли.

Маленький натуралист вышел вслед за ними и исчез в ночи. До отеля дошли молча.

— Теперь я оставлю вас,— сказала Паула.— Мне надо написать несколько писем.

— Ах, да,— сказал Боб.— Не забудьте передать от меня привет Вильбуру.

— Это деловые письма,— серьезно объяснила девушка,— До свидания.

Она вошла в отель.

— Так, значит, Лy вернулся,— сказал Боб.— Это усложняет ситуацию.

— А что меняется? Лу может о многом рассказать.

— Возможно. Но когда он приступит к работе, что будет с Чаном? Ему придется уйти. А без Чана я навряд ли справлюсь с этим делом.

— Об этом я не подумал. Но, по-моему, пока Мадден там, им обоим хватит работы. А у Чана будет возможность расспросить Лу. Мы можем задавать Лу любые вопросы, но получим уклончивые ответы. А с Чаном — совсем другое дело.

Они подождали Лу Вонга. Он пришел с чемоданом в одной руке и бумажным пакетом в другой.

— Что это у вас, Лу? — спросил Холли.— Бананы?

— Бананы. Тони любит бананы,— объяснил старый китаец.

Иден и Холли переглянулись.

— Знаешь, Лу,— мягко сказал Холли,— бедный Тони умер.

Всякому, кто думает, что лица китайцев не выражают эмоций, следовало бы посмотреть в этот момент на Лу. Выражение боли и злости исказило его лицо. А слова, срывавшиеся с его языка, не нуждались в переводе.

— Бедняга Лу,— тихо проговорил Холли.

Лу Вонг уселся на заднее сиденье, а Боб взялся за руль.

— До свидания, мой мальчик,— сказал Холли.— Будьте осторожны.

Иден нажал на стартер, и они с Лу Вонгом отправились в поездку, которая в их жизни окажется самой странной.

Луна еще не взошла. Холодным недружелюбным светом сияли звезды. Машина exaлa по горной дороге. Боб чувствовал что-то угрожающее, хотя вокруг было тихо и спокойно. Затем началась песчаная дорога пустыни, появились мрачные тени деревьев. Тихим голосом Лу Вонг бормотал о смерти Тони. Нервы Боба были в порядке, но эта обстановка угнетала его, и он обрадовался, когда машина подъехала к ранчо. Остановившись перед воротами, он открыл их и въехал во двор. Облегченно вздохнув, Боб вышел из машины и при свете фар увидел Чарли Чана.

— Хелло, А Ким, сзади сидит ваш напарник. Лу Вонг вернулся в свою пустыню. Выходите, Лу! — крикнул он.

Молчание заставило его подойти ближе к машине. Заглянув в автомобиль, Иден замер, охваченный ужасом. В неясном свете он увидел, что Лу Вонг сполз на колени, а голова его бессильно свесилась набок.

— Боже мой! — воскликнул Боб.

— Подождите, я принесу фонарь,— сказал Чарли Чан. Он ушел, а перепуганный юноша остался возле машины. Чан быстро вернулся и стал внимательно осматриваться.

На пальто китайца Боб заметил темное мокрое пятно.

— Закололи,— холодно сказал Чарли.— Он умер, как Тони.

— Умер? Когда?! — воскликнул Иден.— Я только на минуту выходил открывать ворота. Это же невероятно!

Появился Мартин Торн. Его бледное лицо выделялось в темноте.

— Что такое? — спросил он.— Это Лу? Что с ним случилось?

Подойдя к машине, Торн вырвал из руки Чана фонарь и осветил Лу Вонга. Боб заметил, что его пальто разорвано. Похоже, он порвал его, перелезая через забор.

— Это ужасно,— сказал Торн.— Одну минуту, я должен позвать мистера Маддена.

Он побежал в дом, а Боб и Чарли Чан остались у тела Лу Вонга.

— Чарли,— прошептал Боб,— вы видели, что у Торна разорвано пальто?

— Конечно,— ответил Чан.— Я наблюдаю за ним. Вы помните, что я говорил утром: «Кто собирается идти на тигра, не должен спешить».

 Глава 10 Капитан полиции Блисс

В следующий момент к ним присоединился Мадден. Они заметили, что миллионер дрожит всем телом. Он взял фонарь и стал молча осматривать труп. Боб с интересом наблюдал за ним.

В пыльной машине лежало тело человека, много лет служившего Маддену. Однако ни огорчения, ни сожаления не появилось на лице миллионера. Ничего, кроме страха и растущей злости. Боб понял, как правы были люди, считавшие Маддена бессердечным.

Мадден выпрямился и осветил бледное лицо секретаря.

— Хорошенькое дело! — рявкнул он.

— Ну, что вы уставились на меня? — дрожащим голосом спросил Торн.

— Я смотрю, куда хочу. Хотя, видит бог, мне надоело видеть ваше глупое лицо.

— Хватит! — гневно воскликнул Торн. Некоторое время они молча смотрели друг на друга, а Боб изумленно глядел на них. Он понял, что под маской их отношений скрывалось все что угодно, кроме дружбы.

Неожиданно Мадден перевел луч света на Чарли Чана.

— Послушайте, А Ким, это Лу Вонг. Парень, которого вы здесь замещали. Теперь вам придется остаться у нас. Вы согласны?

— Холосо, босс.

—Здесь вам будет неплохо. Перенесите Лу в гостиную. Я позвоню в Эльдорадо.

Он прошел через патио в дом. После небольшого замешательства Чан и секретарь подняли хилое тело Лу Вонга. Боб медленно следовал за странной процессией. В гостиной Мадден резким тоном разговаривал по телефону.

— Придется подождать,— сказал он, положив трубку.— В городе есть констебль, и он свяжется с коронером. Да, хорошенькое дело! Я приехал сюда отдохнуть, а они перевернут весь дом.

— Полагаю, вы желаете знать, что случилось,— начал Иден.— Я встретил Лу Вонга в городе, в кафе «Оазис». Мистер Холли показал его мне и...

Мадден махнул рукой.

— Оставьте это для конов. Их дело выяснять что и как.

Он начал сновать по комнате, как лев в клетке. Иден сел в кресло возле огня. Чан вышел, а Торн молча устроился в кресле рядом с юношей. Боб не отрываясь смотрел на огонь. В чем же здесь дело? Какая отчаянная борьба происходит на ранчо Маддена? В пору мечтать о городе, где яркий свет, много людей и никаких тайн и убийств.

Пока он размышлял, послышался шум машины. Мадден сам открыл дверь, и в дом вошли двое мужчин.

— Прошу вас, джентльмены,— сказал Мадден.— У нас небольшое несчастье.

Один из них, тощий мужчина с коричневым дубленым лицом, шагнул вперед.

— Здравствуйте, мистер Мадден. Я вас знаю. Я констебль Бракетт, а это наш коронер, доктор Симмс. Вы сказали по телефону, что здесь произошло убийство.

— Ну, я полагаю, вы сами в этом убедитесь,— ответил Мадден.— К счастью, никто не пострадал. Ни один белый, я имею в виду. Убит мой старый чинк[2], Лу Вонг.

В этот момент вошел А Ким. Услышав последние слова, он пристально посмотрел в бездушное лицо Маддена.

— Лу? — переспросил констебль и подошел к кушетке.— Бедный, старый Лу, безобидный, как многие китайцы. Не могу себе представить, чтобы кто-то имел зуб на старика.

Коронер, проворный молодой человек, тоже подошел к кушетке и приступил к осмотру. Констебль Бракетт повернулся к Маддену.

— Мы постараемся причинить вам как можно меньше беспокойства, мистер Мадден.

Очевидно, он благоговел перед миллионером.

— Но мне это не нравится. Я хочу задать несколько вопросов. Вы понимаете меня?

— Конечно,— ответил Мадден.— Валяйте. К сожалению, я ничего не могу сообщить. Я был в своей комнате, когда мой секретарь,— он указал на Торна,— пришел ко мне и сказал, что мистер Иден приехал с мертвым телом Лу.

Бракетт с интересом взглянул на Боба.

— Где вы нашли его?— спросил он.

— Пока мы ехали, он был жив и невредим,— пояснил Боб. Он рассказал о своей встрече с Лу в «Оазисе», о поездке, об остановке перед воротами и, наконец, о своем ужасном открытии.

Констебль покачал головой.

— Очень таинственная история,— сказал он.— Так вы считаете, что его убили, пока вы открывали ворота. Почему вы так думаете?

— Всю дорогу Лу Вонг что-то бормотал про себя,— ответил Иден.— Он находился на заднем сиденье. Когда я вышел, чтобы открыть ворота, он продолжал что-то бормотать.

— Что он говорил?

— Он говорил по-китайски. К сожалению, я не китаист.

— Вы не кто?

— Не китаист. Китаист — человек, который говорит по-китайски, изучает историю и культуру Китая,— с улыбкой сказал Боб.

— Ага,— кивнул констебль.— А этот секретарь...

Торн выступил вперед. Он сообщил, что был у себя в комнате, когда услышал шум во дворе и вышел узнать, в чем дело. Больше он ничего не знал. Боб удивленно посмотрел на разорванное пальто Торна, взглянул на Чарли Чана, но тот чуть заметно покачал головой.

— Кто еще был в вашем доме? — спросил Маддена констебль.

— Больше никого, кроме А Кима. Но у него все в порядке.

— Не утверждайте этого,— покачал головой констебль.— Вы не знаете этих китайцев. Подойди-ка сюда! — крикнул он Чану.

А Ким, он же сержант уголовного отдела полиции Гонолулу, с непроницаемым лицом встал перед констеблем. Он часто участвовал в подобных сценах, но в роли сотрудника полиции.

— Ты раньше видел Лу Вонга?! — заорал констебль.

— Я, босс? Нет, босс, не видел.

— Ты новичок здесь?

— Плиехал в пятницу, босс.

— Где ты раньше работал?

— Всюду, босс. Большой голод, маленький голод.

— А где ты работал в последнее время?

— На зеленой дологе, босс. Санта-Фе.

— А, черт побери,— ругнулся констебль.— У меня нет опыта в таких делах,— сказал он Маддену.— Пусть шериф занимается этим. Перед уходом я позвоню ему, и он пришлет капитана Блисса из уголовного отдела. Завтра утром он будет здесь. Так что мы больше не будем вас беспокоить, мистер Мадден.

Коронер выступил вперед.

— Мы возьмем тело с собой в город, мистер Мадден,— сказал он.— Расследование я проведу там, но завтра привезу своих присяжных.

— О, пожалуйста,— ответил Мадден.— Делайте все, что считаете нужным. Поверьте, я очень сожалею о случившемся.

— Я тоже,— сказал констебль.— Лу был хорошим парнем.

— Да, но мне он не очень нравился.

— Все это слишком таинственно для меня,— снова заговорил констебль.— Моя жена утверждает, что я неспособен к подобной работе. Ну, я пошел, мистер Мадден. Очень рад, что познакомился с вами.

Когда Боб удалился в свою комнату, Торн и Мадден остались сидеть у камина. Глядя на их лица, Боб пожалел, что не сможет подслушать их разговор.

А Ким возился у камина в его комнате. Боб бросился в кресло.

— Все в порядке, босс,— сказал А Ким.

— Чарли, скажите, ради бога, что здесь происходит? — беспомощно спросил Боб.

Чан пожал плечами.

— Многое,— ответил он.— Два дня назад я сказал вам, что китайцы восприимчивые люди. На вашем лице я увидел сомнение.

— Прошу прощения,— сказал Боб.— Я уже не сомневаюсь. Но сейчас я в тупике. Это ночное...

— Удивительное несчастье,— сказал Чан.— Почтительно предупреждаю вас об осторожности. Местная полиция скоро выступит на сцену, но никто не догадается, что убийство Лу не имеет самостоятельного значения.

— Не имеет значения?

— Да, не имеет, пока оно не связано с другими делами. А с нашей точки зрения, я полагаю, это важно,— сказал Боб.

— Да. Но убийство Лу такого же характера, как смерть попугая. Какое-то мрачное событие произошло здесь перед нашим приездом. После неожиданного отъезда Лу неизвестный человек был убит, безуспешно взывая о помощи. Кто он? Может быть, мы узнаем.

— Значит, вы считаете, что Лу убили, потому что он много знал?

— Да, так же как и Тони. Бедный Лу поступил очень глупо, не оставшись в Сан-Франциско. Его возвращение в пустыню воспринято недоброжелательно. Но одно меня удивляет.

— Только одно?

— Пока одно. Лу уехал в среду утром, видимо, еще до того, как произошло преступление. Откуда же он узнал о нем? Неужели эхо докатилось до Сан-Франциско? Я очень жалею, что мне не пришлось поговорить с ним. Но есть и другие тропинки.

— Надеюсь,— сказал Боб.— Но я их не вижу. Для меня это слишком.

— Для меня тоже,— согласился Чарли.— Я думал, что мы быстро вернемся отсюда, однако придется еще задержаться. Лучше бы полиция не нашла убийцу Лу Вонга. Если его найдут, то наш плод не успеет созреть. Мы должны сами разобраться в этом деле. Они приедут завтра утром.

— Для констебля это было не под силу,— улыбнулся Боб.

— Для него здесь все казалось слишком таинственным,— ответил Чан и тоже улыбнулся.

— В этом отношении я солидарен с ним. Но на высоте может оказаться капитан Блисс. Вам надо быть осторожнее, Чарли, иначе вас упрячут.

Чарли кивнул.

— В этой стране все возможно. Сержант-детектив Чан подозревается в убийстве. Может быть, я еще посмеюсь над этим, когда приеду домой, но сейчас не до смеха. Ну, желаю вам спокойной ночи....

— Одну минуту,— перебил его Боб.— Как насчет вторника? Мадден ждет посыльного с ожерельем.

Чан пожал плечами.

— Впереди еще два дня. Не беспокойтесь, до вторника может многое случиться.

Он бесшумно вышел.

В понедельник утром после завтрака в дверь ранчо постучали. Торн пошел открыть и вернулся с Уиллом Холли.

— О! — кисло сказал Мадден.— Вы снова здесь?

— Естественно,— ответил Холли.— Как хороший репортер, я не мог упустить такое происшествие, как первое убийство, совершенное здесь за много лет.

Он протянул миллионеру газету.

— Кстати, вот лос-анджелесская утренняя газета. Наше интервью на первой странице.

Мадден равнодушно взял газету. Глядя через его плечо, Боб прочитал заголовок:


ЭРА ПРОЦВЕТАНИЯ ПРОДОЛЖАЕТСЯ.

ГОВОРИТ ИЗВЕСТНЫЙ МАГНАТ

«П. Д. Мадден в интервью, данном на своем ранчо в пустыне, предсказывает деловой успех».


Мадден бегло просмотрел статью.

— В Нью-Йорке тоже напечатают? — спросил он.

— Конечно,— ответил Холли.— Все газеты страны опубликуют интервью. Мы с вами теперь знамениты. Но что случилось с бедным Лу?

— Не спрашивайте меня,— нахмурился Мадден.— Какой-то дурак пристукнул его. Ваш друг Иден может рассказать об этом больше, чем я.

Он встал и вышел из комнаты.

Некоторое время Боб и Холли изумленно смотрели друг на друга, а потом вышли во двор.

— Хорошенькое дело,— сказал Холли.— Бедняга Лу был славным малым. Я слышал, что его убили в машине.

Иден рассказал о случившемся. Они медленно прохаживались около дома.

— Что вы об этом думаете? — спросил Холли.

— Я думаю, что это сделал Торн,— ответил Боб.— Однако Чарли считает, что в общем плане это незначительное дело и было бы лучше, если бы убийцу нашли не сразу. Он прав.

— Конечно. Но едва ли раскроют это преступление. Констебль — беспомощный человек.

— А как насчет капитана Блисса?

— О, это шумный парень. Он работает у шерифа. Г олова у него варит лучше, но и он, вероятно, не справится. Пойдем посмотрим то место, где вы останавливали машину. Кстати, я привез вам телеграмму от вашего отца.

Они вышли за ворота. Боб встал спиной к ранчо и незаметно прочитал телеграмму.

— Отец пишет, что он вступает в игру и посылает к нам Дрейкотта.

— Дрейкотта?

— Он частный детектив из Сан-Франциско. Отец хочет, чтобы он оценил обстановку и в случае нужды помог нам. Конечно, это хорошо, но мне не по душе весь этот обман.

Они осмотрели землю в том месте, где Боб останавливал машину и открывал ворота. На песке осталось много следов автомобильных шин, но ни одного следа ног.

— Даже мои следы исчезли,— заметил Боб.— Уж не ветром ли их сдуло?

— Нет,— ответил Холли.— Ветра не было. Кто-то специально приходил сюда с метлой и уничтожил все следы.

— Но кто? Надо думать, наш приятель Торн.

Они вернулись во двор. Мимо них проехала машина и остановилась возле ранчо.

— Блисс с констеблем,— шепнул Холли,-— Они вам не помогут?

— Нет,— ответил Иден.— Чарли не хочет.

Они стояли возле дома. Из гостиной доносились голоса мужчин.

Вскоре во двор вышел капитан Блисс в сопровождении констебля и миллионера. Он поздоровался с Холли как со старым знакомым. В свою очередь, редактор представил ему Идена.

— А, мистер Иден,—7 сказал капитан.;— Я хочу поговорить с вами. Что вы думаете об этом проклятом деле?

Иден с неприязнью посмотрел на него. Блисс был типичным полицейским, большого роста, на вид довольно туповатым. Боб осторожно поведал ему историю.

— Хм,— сказал Блисс.— Очень странно.

— Да? — улыбнулся Иден.— Мне это тоже представляется странным, но именно так все произошло.

— Надо осмотреть почву.

— Вы ничего не найдете,— сказал Холли,— кроме следов этого молодого человека и моих. Мы только что были там.

— Вот как,— мрачно сказал Блисс, но все же направился к воротам. Констебль поплелся за ним. Вскоре они вернулись.

— Изумительно,— пробормотал констебль Бракетт.

— Ну и что же?! — рявкнул Блисс.— Где этот чинк? А Ким? Он получил здесь хорошую работу. Вдруг возвращается Лу Вонг. А Киму грозит потеря работы. Какой отсюда вывод?

— Чепуха! — запротестовал Мадден.

— Вы так думаете? — спросил Блисс.— А я нет. Я знаю этих китайцев, можете мне. поверить. Им ничего не стоит всадить друг в друга йож.

Возле дома появился А Ким.

— Эй, ты! — заорал Блисс.

  Боб забеспокоился.

— Вы звали меня, босс?

— Да. Придется ‘забрать тебя.

— Почему, босс?

— За убийство Лу Вонга.

Китаец бесстрастно посмотрел на полицейского.

— Вы безумец, босс.

— Что?! — Блисс побагровел.— Я тебе покажу, какой я безумец. Лучше расскажи мне всю историю.

— Какую, босс?

— О том, как ты вчера ночью всадил нож в Лу Вонга.

— Может быть, вы нашли нож, босс? — спросил А Ким.

— Молчи!

— А на ноже есть отпечатки А Кима?

— Заткнись!

— Может быть, вы нашли также следы моих балхатных тапочек?

Блисс изумленно уставился на А Кима.

— Вы безмозглый коп, вот что я скажу вам, босс.

Холли и Иден удивленно посмотрели друг на друга.

— Так вот, капитан, у вас против него ничего нет,— заговорил Мадден,— и вы понимаете это. Если вы заберете моего повара без доказательств, я заставлю вас поплатиться за это.

— Ну... я...— начал Блисс.— Я уверен, что это сделал он, и вскоре докажу.

Глаза его блеснули.

— Откуда ты взялся? — спросил он А Кима.

— Я амеликанский глажданин,— ответил А Ким.— Из Сан-Франциско.

— Родился здесь, а? Так, что ли? Где твой паспорт? Ну-ка покажи!

Боб вздрогнул. Ему было известно, что многие китайцы не имеют никаких документов. А Чарли Чан тем более. И этот идиот полицейский непременно арестует его. Еще мгновение, и все пропало.

— Давай! — рявкнул Блисс.

— Что, босс?

— Документ, удостоверение, что хочешь! Или, клянусь богом, я посажу тебя!

— Ах, удостовеление? Холосо, босс.

К великому изумлению Боба, Чан достал из кармана своей куртки кусок плотной бумаги размером с банкноту. Капитан прочел документ и вернул Чану.

— Хорошо. Но потом я еще поговорю с тобой.

— Спасибо, босс,— улыбнулся А Ким.— Вы безумец, босс. До свидания.

А Ким ушел.

— Я говорил тебе, что это очень таинственное дело,— сказал констебль.

— Ради бога, заткнись! — рявкнул Блисс.— Мистер Мадден, я уезжаю, но скоро приеду.

— Пожалуйста, в любое время,— сказал Мадден— Если случится что-нибудь, я извещу констебля Бракетта.

Блисс и Бракетт уехали. Мадден вернулся домой.

— Чан великолепен,— мягко сказал Уилл Холли.— Где он достал эту бумагу?

— Похоже, он продумал все заранее, не то что мы,— сказал Иден.

Холли направился к своей машине.

— Полагаю, Мадден не пригласит меня на ленч. Я поеду. Знаете, меня очень удивляет это дело. Ду был моим другом. Отвратительное убийство.

— He-знаю, что и сказать. Без Чарли Чана я был бы совершенно беспомощным.

— Да, у вас тоже не хватает мозгов,— сказал с улыбкой Холли.

— Вы безумец, босс,— повторил Иден слова Чана и рассмеялся.

Редактор уехал. Вернувшись в свою комнату, Боб увидел, что А Ким убирает его постель.

— Вы прелесть, Чарли,— сказал Боб, закрыв дверь.— Я уже подумал, что все пропало. Чей у вас документ?

— Разумеется, А Кима.

— Кто этот А Ким?

— Торговец овощами, который подвез меня от Барстоу до Эльдорадо. Я знал, что Мадден может спросить у меня удостоверение. К счастью, А Ким долго носил его в кармане, и фотокарточка потрепалась. Правда, Мадден не проверял моих документов, но, как видите, сейчас это пригодилось.

— Великолепно,— сказал Боб.— Не сомневаюсь, что Джорданы и отец вам хороню заплатят.

Чан покачал головой.

— Помните наш разговор на пароме? Почтальон и в отпуске продолжает ходить. А мне эта работа доставляет удовольствие. Когда я все узнаю и найду преступника, это и будет моим вознаграждением.

Он поклонился и ушел.

Спустя некоторое время Боб и Мадден сидели в гостиной и разговаривали в ожидании ленча. Миллионер вновь заявил о желании как можно скорее отправиться на Восток. Он сидел лицом к двери. Вдруг его глаза, к удивлению Боба, выразили крайнее неудовольствие. Повернувшись, Боб увидел, что в дверях стоит мужчина с чемоданом в руках. Это был маленький натуралист из кафе «Оазис».

— Мистер Мадден? — спросил посетитель.

— Я Мадден,— ответил миллионер.— Что вам угодно?

— Ага!

Незнакомец вошел и поставил чемодан.

— Мое имя Гембл, сэр, Тадеус Гембл, и я очень интересуюсь фауной окружающей вас пустыни. Я привез письмо от вашего старого друга, президента одного из колледжей. Если вы будете добры прочитать его...

Он протянул письмо Маддену, который довольно недружелюбно поглядывал на незнакомца. Прочитав письмо, миллионер смял его и бросил в огонь.

— Вы хотите остаться здесь на несколько дней? — спросил он.

— Это было бы самое лучшее, на что я могу рассчитывать,— ответил Гембл.— Конечно, я готов заплатить за приют...

Мадден махнул рукой. Вошел А Ким с подносом.

— Еще один прибор, А Ким,— приказал Мадден.— И покажите мистеру Гемблу комнату в левом крыле, рядом с мистером Иденом.

— Вы очень любезны,— сказал Гембл.— Я постараюсь как можно меньше беспокоить вас. Извините, сэр, я сейчас вернусь.

— Черт его побери! — воскликнул Мадден,— Но приходится быть вежливым. Да к тому же еще это письмо.

Он пожал плечами.

— Надеюсь, скоро все это кончится.

Иден не переставал удивляться. Кто такой мистер Гембл? Что ему здесь нужно?

 Глава 11 Новая миссия Торна

Каковы бы ни были намерения Гембла, Боб нашел, что ленч проходил мирно. Он редко встречал человека с такими милыми и приятными манерами. Во время ленча тот говорил приятным голосом, красноречиво и интересно. Мадден был мрачен и неразговорчив. Очевидно, ему не нравилось вторжение незнакомца. Торн, по обыкновению, сидел в стороне и молчал, прислушиваясь к разговору Гембла и Идена.

После ленча Гембл встал и подошел к двери. Некоторое время он смотрел на сверкающий песок и снежные вершины гор.

— Прекрасно,— сказал он.— Представляете ли вы, мистер Мадден, все великолепие вашего края? Пустыня, огромная пустыня, считавшаяся в давние времена местом пребывания душ человеческих. Многие находят ее скудной и непривлекательной, но я...

— Вы надолго сюда? — перебил его Мадден.

— Трудно сказать. Это будет зависеть от обстоятельств. Я хочу посмотреть на эту местность во время дождей. Думаю, пустыня очарует меня. Что вы скажете о пророке Исайе? «И пустыня возрадуется, и расцветут розы. А земля утолит жажду водой». Вы знаете Исайю, мистер Мадден?

— Нет. У меня и без него слишком много знакомых,— мрачно ответил Мадден.

— Насколько я понял, профессор, вы интересуетесь фауной? — спросил Боб.

Гембл быстро взглянул на него.

— Вы угадали мое звание,— сказал он.— Вы наблюдательный молодой человек. Да, здесь есть много интересного. Длиннохвостые крысы довольно занимательны. Придется побродить по окрестностям.

Зазвонил телефон. Мадден взял трубку. Внимательно вслушиваясь, Боб разобрал слова: «Телеграмма для мистера Маддена», но Мадден плотнее прижал трубку к уху, и Боб больше ничего не услышал. Закончив разговор, миллионер сел, вперив свой взор в пространство. Нетрудно было догадаться, что он в замешательстве.

— Что вы выращиваете здесь, мистер Мадден? — спросил Гембл.

— А? — очнулся Мадден.— Пойдемте, я вам покажу.

— Вы очень любезны,— улыбнулся Гембл.

Они направились в патио, Торн последовал за ними. Боб торопливо подошел к телефону и позвонил Холли.

— Послушайте, Уилл,— тихо сказал он.— Маддену только что передали по телефону телеграмму, и он обеспокоен. Мне хотелось бы узнать, что ему сообщили. Может быть, вам удастся выяснить ее содержание?

— Не сомневаюсь,— ответил Холли.— Мне все скажут. Я позвоню через несколько минут. Вы там один?

— Пока один,— сказал Иден.— Если я не сниму трубку, поговорите о чем-нибудь с Мадденом. Придумайте что-нибудь. Но поторопитесь.

Когда он отошел от телефона, А Ким убирал со стола.

— Ну, Чарли,— сказал Боб,— наше ранчо превращается в маленький отель.

Чан пожал плечами.

— Такие новости быстро доходят до кухни.

Иден улыбнулся.

— Вы человек, способный наблюдать и ждать,— напомнил он детективу.— Если вы продолжаете сердиться на меня за то сравнение, прошу прощения еще раз.

— Этот Гембл,— пробормотал Чан,— кажется безобидным и приветливым, как майское утро.

— Да. Он цитирует библию.

— Безобидный человек,— продолжал Чан,— однако хранит в чемодане новенький пистолет.

— Может быть, для охоты на крыс,— улыбнулся Боб.— Пока его не в чем подозревать, Чарли. Возможно, он просто увлекся цветными фильмами, и это привело его сюда. Кстати, Маддену только что сообщили по телефону текст телеграммы, и он растерян. Холли постарается узнать ее содержание.

А Ким молча собрал посуду и изготовился уходить. В этот момент зазвонил телефон. Боб торопливо снял трубку и жестом остановил Чана, шагнувшего к двери.

— Хелло, Холли,— тихо сказал Боб.— Да, да. О’кей. Тише... Говорите, это интересно? Приедет вечером? Спасибо, старина.

Он повесил трубку и кивнул Чану.

— Есть новости. Эта телеграмма от мисс Эвелины Мадден. Ей надоело ждать в Денвере. Телеграмму отправила из Барстоу. Прибудет в Эльдорадо в шесть сорок вечера. Кажется, мне придется освободить комнату.

— Мисс Эвелина Мадден? — повторил Чан.

— Да! Вы слышали о ней? Единственное чадо Маддена. Непомерно гордая красавица. Я видел ее в Сан-Франциско... Ну, не удивительно ли, что Мадден расстроился?

— Нет, я бы не сказал,— ответил Чан.— Ранчо, в котором происходят убийства, не место для женщины.

Боб вздохнул.

— Теперь все запуталось еще больше,— уныло проговорил он.— Неизвестно, к чему все это приведет.

— Больше того,— заметил Чан.— Я должен обратить ваше внимание на необходимость сохранять спокойствие. Теперь все может быстро проясниться. Присутствие женщины...

— Эта женщина своим присутствием способна заморозить насмерть,— улыбнулся Боб.— Держу пари на миллион, Чарли, что эту женщину не растопит и жара пустыни.

Чан ушел на кухню. Вскоре появились Торн и Мадден. Гембл тоже вышел из своей комнаты. Время шло медленно, при такой жаре ничего не хотелось делать. Боб отправился в свою комнату и улегся в постель. Вскоре он уснул. Когда Боб проснулся, жара уже спала, и он снова почувствовал себя человеком.

В шесть часов он вышел из дома и увидел большую машину Маддена. Несомненно, миллионер собрался встретить свою дочь. Но, вернувшись в гостиную, Боб понял, что путешествие в город намерен совершить Торн. Секретарь, как всегда, был во всем черном, и это сильно подчеркивало бледность его лица. Очевидно, между Мадденом и секретарем был серьезный разговор, так как при виде Боба они замолчали.

— Добрый вечер,— сказал Боб.— Вы покидаете нас, мистер Торн?

— Дела в городе,— ответил Торн.— Ну, шеф, я поехал.

Опять зазвонил телефон. Мадден взял трубку. Он выслушал сообщение, и лицо его снова омрачилось.

— Все время плохие новости, — подумал Боб.

Мадден прикрыл микрофон рукой и сказал Торну:

— Это старая дура, доктор Уайткомб.

Боб покраснел при этих словах.

— Вечером она хочет видеть меня. Говорит, что хочет сообщить нечто важное.

— Скажите, что вы заняты,— посоветовал Торн.

— Простите, доктор,сказал в трубку Мадден,— но я очень занят...

Он снова прикрыл трубку.

— Она настаивает.

— Что ж, тогда повидайте ее,— сказал Торн.

— Хорошо, доктор,— сдался Мадден.— Тогда в восемь часов.

Торн вышел, и вскоре послышался шум мотора. Он отправился встречать Эвелину Мадден.

Обедать сели в обычное время, что удивило Идена. Кресло Торна пустовало, и, как ни странно, для Эвелины не поставили прибора. Интересно, подумал Боб, не мог же Мадден забыть про свою дочь.

После обеда Мадден пригласил их в патио.

— Вот это жизнь! — заметил Гембл, когда они расселись и закурили.— А дураки торчат в городах и не знают, как много они теряют. Я мог бы остаться здесь навсегда. Никто ему не ответил. Наступило молчание. В начале девятого послышался шум машины. Наверное, Торн и девушка, подумал Боб. Но Мадден думал иначе.

— Это доктор,— сказал он.— А Ким!

Появился слуга.

— Приведите леди сюда.

— Ну, меня-то она не хотела видеть,— заметил Гембл.— Пойду почитаю.

Мадден посмотрел на Боба, но тот не двинулся с места.

— Доктор — мой друг,— объяснил он.

— Ну и что? — нахмурился Мадден.

— Я сегодня познакомился с ней. Удивительная женщина.

Появилась доктор Уайткомб. Она протянула обоим руку.

— Я рада снова видеть вас.

— Спасибо,— холодно ответил Мадден.— Вы знакомы с мистером Иденом, я полагаю?

— Конечно,— улыбнулась женщина.

Боб придвинул к ней кресло.

— Мистер Мадден,— начала женщина.— Простите, что беспокою вас. Я знаю, что вы здесь на отдыхе и не принимаете посетителей. Но не благотворительность привела меня сюда. Я слышала, что здесь произошла ужасная вещь.

— Вы... имеете... в виду,— медленно начал он.

— Я имею в .виду убийство бедного Jly Вонга,— сказала женщина.

— А...— с облегчением произнес Мадден.— Да-да, конечно.  ,

— Лу был моим другом, он часто посещал меня. Я очень жалею его. Он преданно служил вам, мистер Мадден. Надеюсь, вы сделаете все возможное для поимки убийцы?

— Постараюсь,— осторожно ответил Мадден.

— Я Хочу сообщить вам историю, вероятно, связанную с этим убийством. Пусть полиция проверит,— продолжала доктор.— Вы можете настоять на этом, если захотите.

— Буду рад помочь полиции,— ответил миллионер.— Но в чем дело?

— В субботу вечером ко мне прибыл мужчина, назвавшийся Мак-Каллемом,— начала свой рассказ доктор.— Он заявил, что прибыл из Нью-Йорка и страдает хроническим бронхитом. Надо заметить, что я не обнаружила у него никаких симптомов бронхита. Он снял у меня домик и остался в нем жить.

— Так-так,— кивнул Мадден.— Продолжайте.

— В ночь на воскресенье, незадолго до убийства Лу, кто-то подъехал к моему дому на большой машине и подал сигнал. Один из моих мальчиков вышел узнать, в чем дело. Какой-то незнакомец спрашивал Мак-Каллема. Последний вышел, поговорил с незнакомцем, и они уехали. Больше я не видела Мак-Каллема. Он оставил свои вещи в домике и с тех пор не возвращался.

— И вы думаете, что он убил Лу? — тоном вежливого недоверия спросил Мадден.

— Я ничего не думаю. Откуда я могу знать? Я просто считаю, что полиции надо обратить на это внимание. Поскольку вы пользуетесь большим влиянием, я прошу вас проинформировать полицию. Пусть ко мне придут и проверят вещи Мак-Каллема.

— Хорошо, я сообщу.

Мадден встал.

— Но если вы спросите мое мнение, то могу сказать вам, что я не думаю...

— Благодарю вас, мистер Мадден,— улыбнулась доктор.— Вашего мнения я не спрашиваю.

Она тоже встала.

— Наша беседа окончена. Извините, что помешала вам...

— Ничего, ничего,— сказал Мадден.— Все в порядке. Возможно, ваша информация окажется очень ценной. Кто знает?

-— Очень хорошо, что вы так считаете,— иронически заметила доктор и посмотрела на насест Тони.

— Как Тони? Он должен сильно переживать потерю Лу. 

— Тони умер,— резко сказал Мадден.

— Что? Тони тоже!

Она помолчала.

— Да, это самый памятный ваш визит сюда. Разрешите мне повидаться с вашей дочерью? Она здесь?

— Ее здесь нет,— ответил Мадден.

— Очень жаль. Она очаровательная девушка.

— Благодарю,— сказал Мадден.— Одну минуту, мой слуга проводит вас.

— Не беспокойтесь,— вмешался Боб — Я сам провожу доктора.

Он провел ее через гостиную, где Гембл читал книгу. Когда они подошли к машине, доктор Уайткомб сказала:

— Какой черствый человек. Полагаю, смерть Лу для него ничего не значит.

— Вы правы,— согласился Боб.

— Тогда я надеюсь на вас. Если он не сообщит об этой истории в полицию, прошу вас сделать это.

Боб колебался.

— Под строгим секретом скажу вам одну вещь,— начал он.— Возможно, убийство Лу было не единственным здесь преступлением. Кто замешан в эти грязные дела, не знаю, но...

— Мне кажется, я поняла вас,— сказала она.— От всей души желаю вам удачи, мой мальчик.

Иден взял ее за руку.

— Если мы больше не увидимся, то хочу, чтобы вы знали: самой большой моей удачей была встреча с вами.

— Я запомню это. До свидания.

Он смотрел, как ее машина выехала за ворота. Когда он вернулся в гостиную, там были Мадден и Гембл.

— Любит посплетничать старушка,— сказал Мадден.

— Эта женщина,— живо возразил Боб,— своими руками сделала для людей гораздо больше, чем вы со всеми вашими деньгами. Не забывайте об этом.

— Кто дал вам право вмешиваться в мои дела? — раздраженно спросил Мадден.

Ответ был уже готов сорваться с языка. Бобу с большим трудом удалось сдержать себя и не выложить Маддену всего, что он думал о нем.

Он взглянул на часы. Без четверти девять, а Торна и девушки нет и в помине. Не опоздал ли поезд? Нет, это исключено. Ему совсем не хотелось сидеть в гостиной, но нужно было «ждать и наблюдать», как сказал Чарли. В десять часов Гембл встал и пошел к себе в комнату.

В пять минут одиннадцатого послышался шум подъехавшей машины. Боб уставился на дверь. Наконец, стеклянная дверь патио открылась, и вошел один Торн. Не говоря ни слова, он швырнул шляпу в кресло. Наступило молчание.

— Ну как, успешно завершили свои дела? — весело спросил Боб.

— Да,— кратко ответил Торн и вновь замолчал.

Боб встал.

— Ну, пойду спать,— сказал он и вышел.

Через стенку он слышал, как в ванной плещется Гембл. Ванная располагалась между их комнатами. Его уединение закончилось. Теперь надо быть еще осторожнее.

Он погасил свет, и вскоре в комнату тихо вошел А Ким. Боб приложил палец к губам и указал в сторону ванной. Они отошли в дальний конец спальни и заговорили шепотом.

— Ну, где же Эвелина? — спросил Боб.

Чан пожал плечами.

— Еще одна тайна.

— А что же четыре часа делал наш приятель Торн? — спросил Боб.

— Наверное, любовался лунным светом в пустыне,— ответил Чан.— Перед его отъездом я заметил показания спидометра. 20544 километра. Отсюда до города шесть километров и столько же обратно. Но когда он вернулся, спидометр показывал 20606 километров.

— Вы всегда все предусматриваете, Чарли,— с восхищением сказал Боб.

— В странном месте побывал Торн,— продолжал китаец.— Там много красной глины.

Он показал образец глины.

— Это я собрал с колес машины. Может быть, вы видели где-нибудь такое место?

— Нет, не видел,— ответил Боб.— Но не думаете же вы, что Торн ее... Мадден ведь очень любит ее...

— Еще одна загадка.

— Боже мой! Даже в алгебре я не встречал столько неизвестных, сколько их в одном этом деле. Кстати, завтра уже вторник. Должен прибыть жемчуг. По крайней мере, так думает старый П. Д. Он ждет не дождется завтрашнего дня.

Тихий стук двери заставил Чана подскочить к камину и заняться переворачиванием дров. Бесшумно вошел Мадден.

— В чем дело? — начал Боб.

— Шш! — сказал Мадден и покосился в сторону ванной.— А Ким! Вон отсюда!

— Холосо, босс,— ответил А Ким и ушел.

Мадден подошел к двери ванной и прислушался, потом осторожно открыл ее. Войдя в ванную, он бесшумно запер дверь со стороны комнаты Гембла и вернулся.

— Теперь я хочу поговорить с вами,— сказал он.— Только тихо. Наконец-то я договорился с вашим отцом. Он сообщил, что завтра в полдень в Барстоу прибудет человек по имени Дрейкотт.

Сердце Боба оборвалось.

— Вы считаете...

— Случилось так,— перебил его Мадден,— что я не хочу, чтобы этот парень приехал на ранчо.

Боб изумленно посмотрел на него.

— Но, мистер Мадден. Я...

— Шш! Не называйте мое имя.

— Но после всех наших приготовлений...

— Я сказал вам, что изменил решение. Я вообще не хочу, чтобы ожерелье доставили сюда. Прошу вас отправиться завтра в Барстоу, встретить там Дрейкотта и приказать ему ехать в Пасадену. В среду я буду там. Передайте ему, чтобы он ждал меня у входа в «Герфильд Нейшнл Банк» в среду в полдень. Я получу жемчуг, и в банке он будет в безопасности.

Боб улыбнулся.

— Хорошо,— сказал он.— Вы хозяин.

— Прекрасно. .Спокойной ночи.

Мадден тихо вышел. Изумленный Боб долго не мог прийти в себя.

— Что ж,— наконец сказал он,— это займет еще один день. Спасибо.

 Глава 12 Трамвай в пустыне

Наступил новый день. Встав довольно рано, Боб перед завтраком бродил по ранчо, размышляя о том, сколько странностей случилось с тех пор, как он приехал сюда. Не давали покоя мысли об Эвелине. Куда могла деться девушка? Где она сейчас?

После завтрака он встал из-за стола и закурил сигарету.

— Мистер Мадден,— начал он,— я вспомнил, что сегодня надо по делу съездить в Барстоу. Это очень важно. Если бы А Ким мог отвезти меня к поезду...

Зеленые глаза Торна с неожиданным интересом уставились на него. Мадден неодобрительно посмотрел на юношу.

— Что ж,— наконец сказал он.— Езжайте. А Ким, отвезите мистера Идена в город.

— Холосо,— ответил А Ким.— Пока солнце не взошло высоко. Вам, навелное, не хочется ехать в такси.

— Что?! — рявкнул Мадден.

— Холосо, холосо, босс. Я повезу мистела в голод.

Когда, наконец, Иден сидел в машине, а ранчо осталось позади, Чан обернулся и вопросительно взглянул на Боба.

— Что вы еще придумали? — спросил он.— Это неожиданное дело в Барстоу удивляет меня.

Иден засмеялся.

— Приказ шефа,— сказал он,— Я должен встретить Эла Дрейкотта с ожерельем.

— Мадден опять переменил решение? — спросил Чан.

— Да.

И Боб рассказал Чану, чем закончился ночной визит миллионера к нему в спальню.

— Что вы скажете относительно этого? — спросил Чан.

— Прежде всего это снова дает нам старое доброе хоо мали мали. Кстати, хочу сообщить, о чем рассказала доктор Уайткомб.

— В этом нет нужды,— сказал Чан.— Я все слышал.

— Вот как? Тогда вы знаете, что Лу Вонга убил Шаки Фил, а не Торн.

— Шаки Фил или незнакомец, приехавший за ним. Должен признаться, этот незнакомец очень интересует

меня. Кто он? Может быть, это он сообщил о возвращении Лу Вонга?

— Ну, если мы станем обсуждать эти вопросы, вы никогда не вернетесь домой. Я не могу ответить ни на один из них.

Перед ними лежал Эльдорадо. Солнечные блики играли на крышах домов

— Кстати, надо заглянуть к Холли. До отхода поезда еще много времени. Поскольку за мной, скорее всего, следят, лучше переждать в редакции. К тому же у Холли могут быть новости.

Редактор сидел за своим столом.

— Хелло! — воскликнул он.— Что привело вас в такую рань в город? Что нового на вашем таинственном ранчо?

Боб рассказал о визите доктора Уайткомб, о последнем решении Маддена и своем неожиданном путешествии в Барстоу.

Холли улыбнулся.

— Весело, ничего не скажешь. Что вы думаете о мисс Эвелине? Я полагаю, вы уже встречались с ней раньше?

— О мисс Эвелине? Что вы имеете в виду? — воскликнул Боб.

— Но она же приехала на ранчо? — спросил Холли.

— Ее и следа там нет. Она не приезжала.

Холли встал из-за стола и прошелся по комнате.

— Странно. Очень странно. Она приехала в город поездом в шесть сорок.

— Вы уверены в этом?

— Конечно. Я ее видел.

Холли снова сел.

— Вчера у меня был свободный вечер. Таких вечеров я имею триста шестьдесят пять в году. Вот я и поехал на вокзал к приходу этого поезда. Торн тоже был там. Из поезда вышла красивая молодая девушка, и я слышал, как Торн назвал ее мисс Эвелиной. «Как папа?» — спросила она. «Он не мог встретить вас. По дороге я все расскажу». Девушка села в машину, и они уехали. Естественно, я подумал, что она скрасит там дни вашего пребывания.

Боб покачал головой.

— Торн вернулся один в начале одиннадцатого Чарли нашел, что машина проехала шестьдесят два километра. И обнаружил на машине следы красной глины.

Не знаете ли вы, мистер Холли, где здесь поблизости красная глина?

— Подождите, сейчас вспомню. Здесь есть несколько подобных мест. Говорят, там очень глубокие ямы. Да, Боб, вам пришло письмо.

Он вручил Бобу аккуратный конверт, надписанный старомодным почерком. Иден нетерпеливо вскрыл его. Письмо было от миссис Джордан. Она просила не откладывать надолго вручение ожерелья. Боб прочитал его вслух. Миссис Джордан ничего не могла понять. Мадден там, ожерелье с ними, так почему они не отдают его? Потеря денег может оказаться для нее катастрофичной.

Окончив чтение, Боб взглянул на Чарли Чана. Потом разорвал письмо и бросил в корзину.

— Я уже думал об этом,— сказал он.— Она прекрасная женщина, а то, что происходит на ранчо, нас не очень-то касается. Наш долг по отношению к миссис Джордан...

— Прошу прощения,— перебил его Чан.— Я очень люблю эту женщину и выполню свой долг перед ней.

— И вы полагаете...

— Ждать и наблюдать.

— Боже мой, мы же только это и делаем! Один загадочный случай за другим. А мы бессильны. Такое положение может продолжаться очень долго. Я сыт по горло!

— Терпение,— сказал Чан,— это одна из лучших добродетелей. Китайцы столетиями культивируют терпение, как садовник выращивает цветы. А белые мечутся, как клопы в бутылке. Что, по-вашему, лучше?

— Но послушайте, Чарли. Все наши открытия интересны только полиции.

— Глупому капитану Блиссу?

— Меня он не интересует. Нет, сэр. Я не нахожу причины, из-за которой нельзя было бы передать жемчуг Маддену, получить у него расписку, а потом рассказать обо всем шерифу. Пусть он интересуется, кто был убит на ранчо Маддена.

— Он-то решит проблему,— иронически усмехнулся Чан.— Особенно великий мыслитель вроде капитана Блисса. Ваше предложение не вызывает у меня ничего, кроме горячих возражений.

— Но мы же действуем в интересах миссис Джордан.

Чан внимательно посмотрел на него.

— Что на это можно сказать? Вы прекрасный молодой человек, отзывчивый и добрый. Но послушайте старшего. Мистер Холли, что вы об этом думаете?

— Я на стороне Чана, Иден,— ответил Холли.— Жаль бросать дело. Шериф хороший парень, Но это дело ему не по плечу. Нет, надо подождать, пока...

— Хорошо,— вздохнул Боб,— я подожду. Но скажите, чего мы ждем?

— Завтра Мадден уедет в Пасадену,— сказал Чан.— Несомненно, Торн будет сопровождать его. Гембла мы выпроводим. Время работает на нас. Можно будет спокойно и тщательно рсмотреть ранчо. Завтра мы глубже проникнем в тайну.

— Вы можете сделать это,— сказал Боб.— Я же не тот, на кого вам стоит рассчитывать.

Он помолчал.

— Чарли, вы старый друг миссис Джордан и вы решайте, что делать. Ответственность лежит на вас.

— Мои плечи выдержат,— согласился Чан.— Ожерелье давит на желудок, а ответственность на плечи. Вам же надо продолжить путешествие в Барстоу.

Иден взглянул на часы.

— Да, мне пора. Городская жизнь лишена подобных развлечений. Но раз я уже влез в это дело, то по возвращении хочу найти несколько разгадок. Иначе я все брошу и уеду.

Поездка в Барстоу вдруг превратилась в прекрасную прогулку. На вокзале Боб встретил Паулу, которая тоже собиралась куда-то ехать.

— Хелло! — воскликнула она.— Куда путь держите?

— В Барстоу по делу,— ответил Боб.

— Важное дело?

— Естественно. На другие дела у меня не хватает таланта.

Подошел поезд, и они оказались рядом в одном купе.

— Жаль, что вам нужно в Барстоу,— сказала девушка.— Я схожу немного раньше. Мне нужно попасть в каньон Уединения. Туда я отправлюсь верхом на лошади. Жаль, что вы не сможете составить мне компанию. Тогда мне не пришлось бы там уединяться.

Иден счастливо улыбался.

— На какой станции нам сходить? — спросил он.

— Нам? Мне кажется, вы сказали...

— О, Барстоу нуждается во мне не больше, чем покойник во враче. Мы с вами изменим название этого каньона.

— Хорошо,— ответила девушка.— Мы сойдем у Семи Пальм. Думаю, старый ранчеро найдет лошадь и для вас.

— Я не очень-то подхожу для роли наездника,— заметил Боб.— Но я доверяю вам и надеюсь, что все будет в порядке.

В крошечном ранчо, известном под названием Семь Пальм, ему нашли лошадь, и они отправились в пустыню.

— Раньше я никогда не думал, что мир так велик,— признался Боб.— Только в пустыне я это понял.

— Начинаете любить пустыню? — спросила девушка.

— Похоже на то. Но словами я не могу передать своих чувств.

— Я тоже не могла. Когда я впервые попала сюда, то только и делала, что смотрела по сторонам. Жаль, что теперь я не могу вновь испытать того же чувства. Насмотрелась здесь голливудских героев. Ковбои, кабальеро, бегство, погони, трагедии, месть. В общем...

— И за этими дюнами и каньонами по-прежнему охотятся?

— Конечно. Меня все время посылают на поиски новых мест. Вот и сейчас прислали новый сценарий о ковбоях и изящной дочери миллионера с Востока. Ну, вам, наверное, знакомы такие фильмы.

— Знакомы. Дочери миллионера надоели оргии.

— А кому бы они не надоели? Однако оргии показаны вовсю, даже в бассейне. Но этой части я не касаюсь. После всего этого девушка приезжает сюда, возникают разные опасности, потом встреча с настоящим мужчиной. Об этом уже я должна позаботиться. Нужно ли добавлять, какой будет эта встреча. Ее лошадь понесется по пустыне, потом она упадет. Ковбой вовремя найдет ее и спасет. Несмотря на разницу в положении, между ними вспыхнет любовь. Иногда я рада, что моя профессия устаревает.

— То есть?

— Ну, для кино теперь не всегда надо искать натуру. Многие студии вполне могут обеспечить съемку всем, что нужно.

Паула остановила свою лошадь.

— Подождите, я хочу сделать несколько снимков. Кажется, этот уголок пустыни еще не использовали.

Когда она закончила фотографировать, двинулись дальше. Девушка рассказывала о пустыне, показывала ему кактусы.

— Их семьдесят тысяч разновидностей.

— Ого! — удивился Боб.

— Здесь особенно хорошо.

— Да,— согласился Боб.— Я бы хотел здесь остановиться на отдых.

— Разве вы устали?

— Нет, просто мне здесь нравится. Однако это место непригодно. Я имею в виду, что нечего будет есть.

— Вы правы,— засмеялась девушка— Я поняла, о чем вы подумали: я не взяла еды на двоих. Но эти сэндвичи из «Оазиса» трудно съесть одной. У меня их четыре, так что я поделюсь с вами.

— Но послушайте, ведь это ваш ленч. Я могу потерпеть.

— Но я много не ем.

— О, это новость для Вильбура. Хотя он должен знать об этом.

— Я передала ему ваш привет.

— Да? Хотел бы я быть на его месте.

— Но вы же говорили...

— Знаю. Вы имеете в виду мою свободу? Но мы с вами молоды и часто ошибаемся. Остановите меня, если услышите это еще раз, но я...

— Хватит об этом. Вот если бы я могла найти роман, чтобы взять из него финальную любовную сцену,— вздохнула девушка.

— Какую сцену?

— Ну, для этой дочери богача и ковбоя.

Неожиданно копыта лошадей зацокали по асфальту.

— Что это? — удивленно спросил Боб.

— Остаток мечты, которая никогда не сбудется,— ответила девушка.— Когда-то здесь начали строить город и проложили двадцатичетырехкилометровую дорогу. А потом все прекратилось.

Они въехали на гребень холма.

— Что такое? — поразился Боб.

Перед ним стоял трамвайный вагон. Он по окна погрузился в песок. Краска облупилась, но виднелась вылинявшая надпись «Маркет-стрит». Боб почувствовал тоску по цивилизации.

— Не хотите ли сфотографировать меня в качестве кандидата в любовники? — спросил Боб.

— Кандидаты не нужны,— засмеялась Паула, но все же снимок сделала.

В этот момент глаза девушки изумленно расширились. Из-за вагона показался старик с белой бородой.

— Его вы видели в среду на ранчо Маддена? — шепотом спросил Боб, сразу догадавшийся, в чем дело.

— Да, тот самый старик-золотоискатель,— кивнула Паула.

Старик молча стоял возле трамвайного вагона с надписью «Маркет-стрит».

 Глава 13 Что видел мистер Черри

Боб шагнул вперед.

— Добрый день,— сказал он.— Надеюсь, мы не побеспокоили вас?

С усилием сделав несколько шагов, старик подошел к ним.

— Здравствуйте.

Он пожал руки Бобу и Пауле.

— Меня вы ничуть не побеспокоили.

— Мы случайно проезжали мимо...— начал Боб.

— Этой дорогой мало кто пользуется,— сказал старик,— Моя фамилия Черри. Вильям А. Черри.

— Мы хотим немного отдохнуть,— сказал Боб.

— Отдыхайте сколько хотите,— ответил Черри.

— У вас хороший дом.

Иден кивнул на вагон.

— Дом?

Старик критически оглядел вагон.

— Дом, мальчик? У меня уже тридцать лет нет дома. Временная квартира, если хотите.

— Вы здесь давно?

— Три или четыре дня. Ревматизм настиг меня. Но завтра я двинусь дальше.

— Двинетесь? Куда?

— Куда-нибудь. Куда глаза глядят.

Усталый взор старика обратился в сторону гор.

— Что вы надеетесь найти? — спросила Паула.

— Какую-нибудь медную жилу,— ответил Черри.— Но меня отовсюду гонят.

— А давно вы бродите по пустыне? — спросил Боб.

— Лет двадцать — двадцать пять. Хожу от одной пустыни к другой.

— Где же вы были раньше?

— В западной Австралии и на Ханаанских горах в Греции, в Южном Уэльсе, потом плотничал на океанских лайнерах.

— Родились в Австралии? — спросил Боб.

— Кто, я? — Черри покачал головой.— Я родился в Южной Африке, в английской колонии. Прошел Конго и Замбези до британской Центральной Африки.

— Как же вы попали в Австралию? — удивился Боб.

— Хотелось там побывать, вот и попал. О, тогда я был молодой и подвижный.

— Да! — Боб покачал головой.— Как много вы повидали!

— Да, мой мальчик. Доктор на Красной Земле сказал, что у меня отличное здоровье. «Вы никогда не будете нуждаться в очках»,— говорил он.

Наступило молчание. Боб не знал, как расспросить старика, и жалел, что с ним нет Чарли Чана. Но долг обязывал узнать у Черри все возможное.

— Вы... э... вы здесь уже три или четыре дня? — наконец выдавил из себя Боб.

— Да, я вам уже сказал.

— Вы случайно не помните, где вы были в прошлую среду ночью?

— А если помню, так что?

— Я просто подумал, не были ли вы На ранчо Маддена около Эльдорадо?

Старик сдвинул шляпу на затылок и внимательно осмотрел Боба.

— Допустим, был. Дальше что?

— Я хотел бы немного поговорить с вами о событиях той ночи.

— Я впервые вижу вас,— сказал старик.— А мне казалось, что я знаю всех шерифов и их заместителей к западу от скал.

— Значит, у вас есть что рассказать шерифу? — быстро спросил Боб.

— Нет, у меня ничего нет.

— Вы имеете очень важную информацию о событиях той ночи,— настаивал Иден.— Я должен получить ее.

— Мне нечего сказать,—- упрямо повторил старик.

Боб решил подойти с другой стороны.

— Какое дело привело вас на это ранчо?

— У меня вообще нет никаких дел. Я зашел просто так. Я иногда заходил туда. Мы с Лу Вонгом друзья. Когда я бываю там, он дает мне возможность подработать и переночевать. Он китаец, но намного лучше некоторых белых.

— Лу хороший парень,— согласился Боб.

— Один из лучших в мире.

— Лу убит,— медленно сказал Боб.

— Что?

— Его закололи возле ворот ранчо в воскресенье ночью. Убийцу не нашли.

— Грязная собака,— выругался старик.

— Вполне с вами согласен. Я не полицейский, но считаю своим долгом найти убийцу. То, что вы видели в ту ночь на ранчо, мистер Черри, имеет прямое отношение к убийству Лу. Мне нужна ваша помощь. Теперь вы будете говорить?

Черри задумчиво посмотрел на Идена.

— Да, буду,— ответил он.— Я старался остаться в стороне. Избегаю судей. Я буду говорить, но не знаю, с чего начать.

— Я помогу вам,— сказал Боб.— В ту ночь, когда вы зашли на ранчо, возможно, вы слышали крики: «На помощь! Помогите! Убивают! Уберите пистолет»,— или нечто подобное.

— Мне незачем скрывать. Именно это я слышал.

Боб вздрогнул.

— А вы что-нибудь видели?

— Я достаточно видел, мальчик. Лу Вонга не первого убили на ранчо. Я видел еще одно убийство.

Боб заметил, как глаза Паулы расширились от удивления.

— Жизнь — странная штука,— продолжал старик.— Полна всяких переплетений. Я думал, эта тайна останется со мной в пустыне, никто об этом не узнает. Теперь я понял, что ошибался. Но мне хотелось бы избежать визита в суд...

— Возможно, в этом я помогу вам,— сказал Иден.— Продолжайте. Вы говорили, что видели убийство...

— Придержи свою лошадь, мальчик. Я все расскажу. В прошлую среду, как обычно ночью, я направился на ранчо Маддена. Но когда я вошел во двор, то почувствовал, что там не все ладно. Во многих окнах горел свет, в сарае стояла большая дорогая машина и маленькая дешевая — Лу Вонга. Я прошел на кухню, Лу там не оказалось. Только я вышел оттуда, как услышал из дома крики. Кричал мужчина. «Помогите! — услышал я.— Положите пистолет! Я знаю, кто вы. Помогите!

Помогите!» Точно так и кричал. Ну, я стоял и не знал, что делать. Потом снова раздались крики, но кричал уже не этот человек. Кричал Тони, китайский попугай. Он сидел на насесте в патио. Потом я услышал звук выстрела. Стреляли из пистолета. В одной из комнат было открыто окно, оттуда доносился стон. Я подошел к окну и посмотрел.

Он замолчал.

— Что же дальше? — заторопил его Боб.

— Это была спальня, и он стоял там с дымящимся пистолетом. Выглядел он свирепо, но немного испуганно. А на полу возле кровати я увидел чьи-то ноги. Он повернулся к окну, держа пистолет в руке.

— Кто?! — воскликнул Боб.— Кто стоял с пистолетом? Вы говорите о Мартине Торне?

— О Торне? Вы имеете в виду этого хилого секретаря? Нет, это был не он...

— Кто же?

— Большой босс. Сам П. Д. Мадден.

Наступило неловкое молчание.

— Боже мой,— прошептал Боб.— Мадден? Вы хотите сказать, что Мадден... Это же невероятно. Вы точно знаете? Вы уверены?

— Конечно уверен. Я достаточно хорошо знаю Маддена. Видел его три года назад на ранчо. Высокий краснолицый мужчина с седыми волосами. Я не ошибусь насчет него. Он стоял и смотрел. В руке у него был пистолет. Я присел под окном. В комнату вошел тот, кого вы называете Торном. «Что вы наделали?» — сказал он. «Я убил его, вот что я сделал»,— ответил Мадден. «Вы дурак»,— сказал Торн. «Это было необходимо. Я боялся его»,— сказал Мадден, опуская пистолет. «Вы всегда боялись его. Вы трус»,— усмехнулся Торн. «Заткнись! — рявкнул Мадден.— Заткнись и забудь об этом. Я его боялся и поэтому убил. Теперь надо подумать, что делать».

Старый золотоискатель замолчал и оглядел свою аудиторию.'

— Ну, молодые люди,— продолжал он,— я ушел оттуда. Что мне оставалось делать? Это дело меня не касалось, и я не хотел попасть в суд. Я всегда считал ночь своим добрым старым другом. Обойдя вокруг сарая, я пошел к выходу. Когда я выходил, во двор въехала машина. Я побежал к дороге. Вот и все. Уверяю вас, это правда.

— Серьезное дело,— заметил Боб.

— Вы так думаете?

— Думаю. Вы знаете, кто такой Мадден? Он один из богатейших людей Америки.

— Не сомневаюсь, но тем хуже. Вы никогда не докажете, что он преступник. Он выкрутится. Самозащита!

— Если вы расскажете свою историю шерифу, то ему не удастся оправдаться. Поедемте со мной в Эльдорадо.

— Подождите,— перебил его Черри.— Как раз этого я и хочу избежать. Я не поеду в город без крайней необходимости. Я все вам рассказал и расскажу снова, если потребуется. Но в Эльдорадо не поеду.

— Послушайте...

— Нет, вы послушайте меня. Много ли дала вам моя информация? Кто был убит? Вы нашли тело? Кому поверят: мне или Маддену?

— Нет, но...

— Я так и думал. Значит, вы только начинаете работу. Разве мои слова являются доказательством?

— Возможно, вы правы.

— Уверен в этом. Я пошел вам навстречу. Теперь я жду того же от вас. Я вам все сказал, идите и действуйте. А если не сможете, что ж, я буду держать язык за зубами. Через неделю я буду в Нидле у своего друга Джонса. Портер Д. Джонс, недвижимое имущество. Там вы найдете меня. Вам нравится мое предложение, мисс?

Девушка улыбнулась ему.

— Мне нравится.

— Хорошо,— согласился Иден.— Я принимаю ваше предложение. Если удастся, я вообще не упомяну о вас.

— Спасибо,— сказал старик,— Но не вздумайте спасать Маддена. Если я узнаю об этом, то сам явлюсь в суд.

Иден засмеялся.

— Этого не случится, мистер Черри. Я очень рад, что познакомился с вами.

— Я тоже,— сказал Черри.

Они простились и отправились дальше, оставив старика стоять у трамвайного вагона. Долгое время ехали молча.  .

— Ну что вы скажете, леди? — наконец нарушил молчание Иден.

— Трудно в это поверить.

— Не так трудно, если я расскажу вам о некоторых тайнах ранчо Маддена. Случайно вы проникли в часть этих тайн, и я не нахожу причин скрывать от вас остальное.

— Я кое-что слышала.

— Естественно. Я прибыл сюда, чтобы передать Маддену его покупку. И вот, в первую же ночь на ранчо...

И Боб рассказал девушке обо всех событиях, начиная с крика попугая.

— Теперь вы все знаете. Значит, убийство все же произошло. Кого-то убили еще до Лy Вонга. Но кого? Мы пока не знаем. Кто убил? Сегодня мы получили ответ на этот вопрос.

— Это кажется маловероятным.

— Вы не верите Черри?

— Ну, эти старики, которые бродят по пустыне, иногда становятся странными. Взять, например, рассказ о враче, который говорил о его глазах...

— Согласен. Но все же думаю, что он сказал правду. Я несколько дней общался с Мадденом и считаю его способным на все. Он тяжелый человек, и если в темную ночь кто-то встал на его пути... Бедняге не пришлось долго стоять. Но кто он был? Мы должны узнать это.

— Мы?

— Да, мы. Теперь вы не можете остаться в стороне. После рассказа Черри, хотите или нет, вы должны участвовать в этом деле.

— Кажется, мне это даже нравится,— сказала девушка.

Вернувшись к Семи Пальмам, они отдали лошадей, поели в маленьком ресторанчике и поездом возвратились в Эльдорадо. На вокзале их уже ожидали Чарли Чан и Уилл Холли.

— Хелло,— сказал редактор.—.Привет, Паула! Где вы были, Иден? А Ким уже ждет вас, его послал Мадден.

— Хелло! — весело воскликнул Иден.— Прежде чем мы с Чарли отправимся на ранчо, надо заехать к вам в редакцию. У меня есть важные новости.

Когда они разместились в кабинете редактора, Боб плотно закрыл двери и повернулся к присутствующим.

— Ну, ребята,— начал он.— Тучи стали рассеиваться. Наконец я получил что-то определенное. Но прежде, чем я продолжу свой рассказ, разрешите, мисс Вендел, представить вам А Кима. Так мы иногда зовем его. На самом деле его имя Чарли Чан. Он сержант детективного отдела полиции Гонолулу.

Чан поклонился девушке.

— Очень рада познакомиться с вами, сержант,— сказала Паула.

— Не смотрите так на меня, Чарли,— засмеялся Боб.— Вы разобьете мне сердце. Мы можем полностью доверять этой девушке. Она знает об этом деле даже больше, чем вы. Итак, садитесь.

Удивленные Чан и Холли уселись в кресла.

— Утром я говорил, что хочу некоторого прояснения,— продолжал Боб.— Теперь оно наступило. Во время поездки в Барстоу мы с мисс Вендел оказались в одном поезде и совершили с ней небольшую прогулку, в ходе которой познакомились с крысой пустыни, бородатым золотоискателем.

— О чем вы говорите! — воскликнул Холли. Глаза Чана заблестели.

— Китайцы — восприимчивые люди, Чарли,— продолжал Боб.— Я убедился в этом. Вы, Чарли, были правы. Перед нашим приездом на ранчо Маддена произошло убийство. И я знаю, кто его совершил.

— Торн,— предположил Холли.

— Ничего подобного. Нет, джентльмены, убийство совершил сам П. Д. Мадден. В прошлую среду ночью Мадден убил на своем, ранчо человека. Приятное развлечение для миллионера!

— Чушь,— возразил Холли.

— Вы так думаете? Тогда слушайте.

И Боб передал им рассказ Черри. Чарли и Холли изумленно смотрели на него.

— Где сейчас находится ваш золотоискатель? — спросил Чан, когда Боб закончил.

— Знаю, Чарли, это мое уязвимое место. Я позволил ему уйти. Но мне известно, где он будет, и, когда понадобится, мы найдем его.

— Конечно, найдем,— сказал Холли.— Но Мадден! Я с трудом верю этому.

— Это самое странное дело, с которым мне пришлось столкнуться,— сказал Чан.— Обычно всегда есть труп, а убийцу приходится искать. Здесь же есть убийца, но нет трупа. Во всем этом чувствуется что-то фальшивое. Имя убийцы мне известно. Но кто убит? Какова причина? Да, впереди еще много работы.

— Не считаете ли вы, что надо сообщить шерифу?

— А что дальше? — нахмурился Чан.— Снова явится капитан Блисс с большими ногами и слепыми глазами.

И никто не поверит сержанту Чану. А Мадден спокойно уедет.

— Вы правы, Чарли,— согласился Боб.— Это дело ваше.

Чан поклонился.

— Благодарю. Профессиональная гордость, знаете ли. Я раскрою это дело или брошу свою работу.

Перед отелем Боб задержал руку Паулы.

— Ну вот и закончился этот очаровательный день. Все было прекрасно за одним исключением.

— Каким же?

— Вильбур. Мне ненавистно его существование.

— Бедный Джек. Вы так плохо к нему относитесь. До свидания. И...

— И что?

— Будьте осторожны на ранчо Маддена.

— Я всюду осторожен, не только там. До свидания.

Всю дорогу до ранчо они молчали. Чан о чем-то размышлял. В гостиной Боб застал1 одного Маддена, который сидел у огня, закутавшись в пальто.

— Хелло! — воскликнул миллионер, вставая.— Ну как?

— Что как? — спросил Боб, совершенно забывший о своей миссии в Барстоу.

— Вы видели Дрейкотта?

— А!

Юноша с трудом вспомнил о деле.

— Завтра в полдень вы встретитесь у входа в банк в Пасадене.

— Хорошо,— сказал Мадден.— Я уеду до того, как вы встанете.

-— Не сомневаюсь. У меня был тяжелый день.

Мадден вышел из гостиной, а Боб со смешанным чувством посмотрел вслед высокому широкоплечему мужчине, который мог иметь в этом мире все, что хотел, и убил человека, которого боялся.

 Глава 14 Третий человек

Проснувшись на следующее утро, Боб сразу же задумался об этом странном деле. Мадден убил человека. Хладнокровный, твердый миллионер, каким он всегда казался, вдруг потерял голову. Не думая о последствиях, он нажал спуск пистолета. Отчаяние толкнуло его на это? Кого он убил? Пока это неизвестно. Почему он так поступил? Потому что боялся, как он сам сказал. Мадден, чье имя многих приводило в ужас, в присутствии которого многие дрожали, сам испытывал чувство страха. Любопытна эта фраза: «Вы всегда боялись его». Именно так сказал Торн.

Надо раскрыть тайну прошлого миллионера. Прежде всего это поможет установить личность убитого. Тайна начинает вырисовываться, но до конца еще далеко.

Боб вышел в патио и увидел там Чана. На лице китайца расплылась широкая улыбка.

— Завтрак на столе,— объявил он.— Ешьте быстрее. Такой великолепный день надо полностью использовать для расследования.

— Что? Здесь никого нет? А где же этот Гембл?

Чан провел Боба в гостиную и усадил в кресло.

— Бросьте это, Чарли. Сегодня вы не А Ким. Так вы хотите сказать, что Гембл покинул нас?

Чан кивнул.

— Он тоже решил посетить Пасадену,— ответил Чан.— Поохотиться за своими длиннохвостыми крысами.

— Мадден не хотел брать его?

— Не имел такого желания. Рано утром я подавал завтрак Торну и Маддену. Вдруг вошел профессор Гембл. «Вы сегодня рано встали»,— хмуро сказал Мадден. «Решил совершить с вами путешествие в Пасадену»,— ответил Гембл. Мадден недовольно поморщился, но ничего не сказал. Когда они с Торном сели в машину, Гембл тоже влез туда. Маддена чуть удар не хватил, но все же они уехали вместе.

— Для нас это очень хорошо, Чарли,— улыбнулся Боб.— Мы ничего бы не смогли сделать, если бы Гембл торчал у нас за спиной.

— Верно,— согласился Чан.— Без свидетелей мы спокойно обыщем весь дом и найдем то, что ищем. Ешьте овсяную кашу, мой мальчик.

— Чарли, мир потерял великого повара, когда вы стали полицейским. Но, черт побери, кто-то сюда едет?!

Чан подошел к двери.

— Не стоит тревожиться, это мистер Холли.

— А вот и я,— заявил редактор, войдя в гостиную.— Готов к действию. Хочу вам помочь, если не возражаете.

— Конечно нет,— сказал Иден.— Очень рад, что вы приехали. Нам повезло.

И он сообщил об отъезде Гембла. Холли понимающе кивнул.

— Понятно, почему Гембл поехал в Пасадену,— заметил он.— Он не хочет упускать Маддена из поля зрения. Знаете, мне пришла в голову идея насчет этого дела.

— Интересно,— сказал Боб.— Расскажите.

— Подождите немного. В свое время я, может быть, удивлю вас. Но сейчас первым делом надо решить, что мы будем искать.

— Я полагаю, нам это известно.

— В общих чертах. Но давайте уточним. Вернемся назад и начнем все сначала. Это самый лучший метод, не так ли, Чарли?

Чан пожал плечами.

— Так всегда поступают в книгах,— сказал он.— В реальной жизни это немного дает.

Холли улыбнулся.

— Вы охлаждаете мой юношеский энтузиазм. Однако мы должны обсудить некоторые факты. Нам пока не стоит обращаться к ожерелью, появлению Шаки Фила в Сан-Франциско, убийству Лу Вонга, исчезновению дочери Маддена — все это мы объясним потом, когда найдем ответ на главный вопрос. В основном нас должен интересовать рассказ старого золотоискателя.

— Который мог соврать или ошибиться,— заметил Боб.

— Да, его рассказ кажется неправдоподобным. Не будь других доказательств, с ним можно было бы не считаться. Однако доказательства мы имеем. Вспомните крик Тони и его смерть, пистолет Вилли Харта, в котором не хватало двух патронов, пулю, засевшую в стене. Что вам еще нужно?

— Да, это достаточно основательно,— согласился Иден.

— Так. Нет сомнений, что в среду ночью кого-то застрелили. Вначале мы думали, что убийцей был Торн, теперь нам сказали, что это сделал Мадден. Почему Мадден совершил убийство? Вероятно, он боялся этого человека. Мы должны узнать многое. Но прежде всего нужно выяснить, кто был третьим человеком.

— Третьим человеком? — переспросил Иден.

— Точно. Независимо от рассказа золотоискателя вспомните, кто был в ранчо той ночью. Мадден и Мартин Торн, так? И еще один мужчина. Тот, кому угрожали оружием, тот, кто звал на помощь. Человек, который вскоре лежал на полу возле кровати и ноги которого видел золотоискатель. Кто он был? Откуда пришел? Когда пришел? Почему Мадден боялся его? Ответы на эти вопросы мы должны найти сейчас. Скажите, сержант Чан, я прав?

— Несомненно,— ответил Чарли.— А как мы найдем эти ответы? Возможно, с помощью обыска.

— Да, надо обшарить каждый закоулок этого ранчо,— согласился Холли,— Начнем со стола Маддена. Его корреспонденция может пролить свет. Стол, конечно, заперт. Но я взял связку ключей у старого слесаря.

— Вы действуете как настоящий детектив,— сказал Чан.

— Благодарю.

Холли подошел к письменному столу миллионера и стал манипулировать ключами. Через несколько минут доступ в любой ящик стал свободным.

— Превосходная работа,— заметил Чан.

— Ну, ничего особенного.

Холли собрал бумаги и начал просматривать их. Боб закурил сигарету и остался на своем месте. Почта Маддена не привлекала его. Представители полиции и прессы не были столь щепетильны. Более получаса Чан и Холли внимательно просматривали бумаги Маддена, но ничего интересного не нашли. Ничто не проливало свет на личность третьего человека.

— Ну, ничего страшного,— сказал Холли, когда они закончили.— Отметим стол в нашем списке и двинемся дальше.

— С вашего позволения,— вмешался Чан,—нам надо разделиться. Вам, джентльмены, я оставлю весь дом, а сам пойду поищу вокруг него.

Холли и Иден обыскали все комнаты. В спальне секретаря они осмотрели пулевое отверстие в стене, затем открыли и обследовали бюро, однако пистолета Вилли Харта нигде не было. Это являлось единственным открытием, представлявшим интерес.

— Не везет нам,— сказал Холли с напускной веселостью.— Мадден умный человек и не оставил ни одного следа.

Они вернулись в гостиную. Чуть позже к ним присоединился разочарованный Чан, устало плюхнувшийся в кресло.

— Удачно, Чарли? — спросил Боб.

— Нет,— мрачно ответил Чан.— Тяжелое разочарование преследует меня. Я не люблю спорить, но готов был держать пари, что здесь что-то зарыто. Когда Мадден выстрелил, он сказал: «Заткнись и забудь об этом; Я его боялся и поэтому убил. Теперь надо подумать, что делать». Я ожидал найти какие-нибудь следы захоронения. Это самое важное, что мы могли бы найти. И я исследовал каждую пядь земли. Но ничего нет. Если кого-нибудь и зарыли в землю, то не здесь. По вашим лицам я вижу, что и вас постигла неудача.

— Да,— ответил Иден.— Мы тоже ничего не нашли.

Чан вздохнул.

— Теперь надо посидеть и подумать. Я осмотрю еще каменные стены.

Они замолчали. Боб пускал к потолку кольца дыма.

— Кстати,— сказал он,— вам не приходило в голову, что здесь должен быть чердак?

Чан вскочил на ноги.

— Хорошая мысль,— сказал он.— Чердак-есть, но как туда попасть?

Он внимательно осмотрел потолки, торопливо переходя из комнаты в комнату.

— Эта ситуация унижает меня,— объявил он.

Вскоре Чан вошел с приставной лестницей. Боб полез на чердак, а Чан и Холли стояли в ожидании. Через некоторое время появился Боб, весь в паутине.

— Ничего,— сказал он.— Боюсь, что ничего нет. Впрочем, подождите.

Они услышали, как он что-то передвигал. Из чердачного люка опускалось облако пыли. Вскоре показался Боб со старым гладстоновским саквояжем.

— Кажется, в нем что-то есть,— заявил он.

Они взяли из его рук саквояж, и вскоре все трое склонились над ним в гостиной.

— Холли, где ваши ключи? Попробуйте открыть его.

Холли без труда открыл саквояж. Чан начал вытаскивать из негр туалетные принадлежности, рубашки, носки, платки. Он внимательно осмотрел метку прачечной.

— Д-34,— заметил он.

— Это ни о чем не говорит,— сказал Боб.

Со дна саквояжа Чан достал коричневый костюм.

— Сшито нью-йоркским портным,— заявил он после осмотра.— Однако имя портного стерто от долгого ношения.

Из боковых карманов он достал коробку спичек и полупустую пачку дешевых сигарет. Наконец он взялся за жилет. Здесь удача улыбнулась ему. Из правого кармана жилета он вынул старомодные часы на тяжелой цепочке. Они стояли, завод давно кончился. Чан торопливо щелкнул крышкой и протянул часы Бобу.

— На память Джерри Делани от старого друга, честного Джека Мак-Гайра,— с торжеством прочитал Боб.— И дата: «26 августа 1913 года».

— Джерри Делани! — воскликнул Холли.— Клянусь небом, мы на верном пути. Имя третьего человека Джерри Делани.

— Однако надо доказать, что он был третьим человеком,— сказал Чан.— Вот это может нам помочь.

Он достал из кармана жилета железнодорожный билет.

— Поезд Чикаго — Барстоу, купе В,— прочел он вслух.— Использован 8 февраля этого года.

Боб повернулся к календарю.

— Великий боже! — воскликнул он.— Джерри Делани выехал из Чикаго 8 февраля, неделю назад, в ночь на воскресенье. В Барстоу он прибыл 11 февраля, в среду утром, в день своего убийства. Видите, какие мы детективы!

Чан достал из жилета еще связку маленьких ключей и разорванную газетную вырезку.

— Прочитайте, пожалуйста,— попросил он, протянув вырезку Бобу.

Иден начал читать:

«Любители театра будут рады узнать, что в следующий понедельник в Мейсоне в музыкальной комедии „Однажды июньской ночью“ выступит Норма Фитцджеральд. Она исполнит роль Марчии, которая позволит выявить все возможности ее богатого голоса, хорошо известного поклонникам. Мисс Фитцджеральд уже двадцать лет на сцене — она появилась там еще ребенком — и выступала в таких спектаклях, как „Курс любви“...»

Иден помолчал.

— Здесь очень длинный текст.

Он снова помолчал и прочитал конец:

«Утренние спектакли "Однажды июньской ночью" будут идти по средам и субботам».

Боб положил вырезку на стол.

— Ну, мы имеем указание на то, что Джерри Делани интересовался сопрано. Но этот интерес разделяют многие люди.

— Бедный Джерри,— сказал Холли.— Теперь ему ничего не нужно.

Он окинул взглядом найденные вещи.

— Честный Джек Мак-Гайр... Кажется, я где-то слышал это имя.

Чан внимательно осмотрел одежду, но больше ничего не нашел. 

— Теперь,— объявил он,— надо все положить на место и навести порядок. Мы добились некоторого успеха.

— Конечно! — с энтузиазмом воскликнул Боб.— Я даже не рассчитывал на такой успех. Вчера мы знали, что Мадден убил человека. Сегодня мы уже знаем имя убитого.

Он немного помолчал.

— Надеюсь, в этом нет сомнения.

— Полагаю, что нет,— ответил Холли.— Бедняга! Он, вероятно, совсем не опасался за свою жизнь, а то не стал бы брать с собой таких вещей, как щетки, лезвия и крем.

— Давайте еще раз осмотрим вещи, прежде чем уберем их на место,— предложил Боб.— Мы знаем, что Мадден боялся человека, которого убил. Но что мы знаем о Джерри Делани? Он был небогат, хотя и сшил свой костюм у портного. Портной не очень дорогой, судя по адресу. Он курил корсиканские сигареты. Честный Джек Мак-Гайр, судя по подарку, был его старым другом. Что еще? Делани интересовался актрисой по имени Норма Фитцджеральд. Неделю назад, в прошлое воскресенье, в восемь часов он выехал из Чикаго в Барстоу поездом 198 в купе В. Вот все, что мы о нем знаем.

Чарли Чан улыбнулся.

— Очень хорошо,— сказал он.— Прекрасно. Но один факт вы пропустил.

— Что именно? — спросил Иден.

— Один маленький факт,— продолжал Чан.— Возьмите жилет Делани и осмотрите его. Что вы видите?

Боб тщательно осмотрел жилет, потом передал его Холли. Уилл сделал то же самое и покачал головой.

— Ничего не заметили? — улыбаясь, спросил Чан.— Может быть, вы не такие уж хорошие детективы, как я думал? Взгляните на этот карманчик.

Боб сунул пальцы в карман и сказал:

— Это карман для часов.

— Правильно,— согласился Чан,— и он справа, я полагаю.

Боб с глупым видом посмотрел на него.

— О! Обычно он слева.

— А почему? —- настаивал Чан.— Этому человеку в застегнутом пальто трудно достать часы из кармана, если он сделан с левой стороны. Следовательно, он сказал портному, чтобы карман был справа.

Он стал складывать одежду в саквояж.

— Значит, теперь нам известно, что Джерри Делани был левшой.

— Боже мой! — неожиданно воскликнул Холли. Он взял часы и снова посмотрел на них.— Честный Джек Мак-Гайр. Теперь я вспомнил.

— Вы знали его? — быстро спросил Чан.

— Я встречал его очень давно,— ответил Холли.—: Когда приехал мистер Иден и спросил меня, видел ли я раньше Маддена, я сказал, что двенадцать лет назад в игорном доме на Сорок четвертой улице Нью-Йорка. Мадден сам вспомнил этот случай, когда я заикнулся о своей попытке взять у него интервью.

— Но кто же этот Мак-Гайр? — спросил Чан.

— Теперь я вспомнил, что владельца того игорного дома звали Мак-Гайр. Сам себя он называл Честным Джеком. Значит, Джек Мак-Гайр был старым другом Делани и подарил ему часы. Это интересно, джентльмены. Игорный дом на Сорок четвертой улице ведет в прошлое Маддена.

 Глава 15 Теория Уилла Холли

Вещи тщательно уложили, Боб снова полез на чердак и поставил саквояж на прежнее место. Лестница была убрана, и трое мужчин, сидя в гостиной, обсуждали свои дела. Холли взглянул на часы.

— Уже первый час,— заявил он.— Мне пора отправляться в город.

— Разрешите пригласить вас к ленчу,— предложил Чан.

Холли покачал головой.

— Благодарю вас, Чарли. Я знаю, что вы прекрасно готовите, но мне надо в город. Я' еще воздам должное вашему кулинарному искусству.

Чан благодарно посмотрел на него.

— Да, я неплохо готовлю. Но если мистер Иден извинит, я быстро приготовлю сэндвичи и чай.

— Конечно,— согласился Боб.— Позже мы поедим что-нибудь получше. Оставайтесь с нами, Холли.

— Нет,—- отказался Холли.—- Я поеду в город и наведу кое-какие справки. Если Джерри Делани приезжал сюда в прошлую среду, то кто-нибудь в городе его видел. Может быть, он приехал не один. Я поговорю с ребятами на вокзале в отеле...

— Только, пожалуйста, не очень увлекайтесь,— предупредил его Чан.

— О, я понимаю, как нужно это делать. Но здесь нет опасности. Мадден ни с кем в городе не связан. Во всяком случае, я буду действовать осмотрительно, можете мне поверить. А позже вернусь сюда.

После его отъезда Чан и Иден быстро перекусили и продолжили свою работу. Однако больше ничего не нашли. В четыре часа вернулся Холли. С ним приехал худой парень, в котором Боб узнал продавца участков Дейт-Сити.

Чан куда-то вышел, предоставив Бобу встречать их. Холли представил своего спутника как мистера Де Лисли.

— Я уже знаком с Де Лисли,— улыбнулся Боб.— Он пытался продать мне кусочек пустыни.

— Да,— сказал Де Лисли,— В следующий ваш приезд сюда вы захотите купить участок, но вам останется лишь место на кладбище.

— Я пригласил сюда мистера Де Лисли, чтобы он рассказал вам то„ что поведал мне. О ночи в прошлую среду.

— Мистер Де Лисли знает, что это конфиденциально?..

— О, конечно,— сказал молодой человек.— Уилл предупредил меня. Не беспокойтесь, мы с Мадденом не друзья.

— Вы видели его в прошлую среду ночью?

— Нет, позже. А в среду я видел кого-то другого. Я занимался тогда распространением проспектов. Около семи часов возле меня остановился большой седан. За рулем сидел маленький мужчина. На заднем сиденье тоже кто-то был. «Добрый вечер»,— сказал мне маленький, когда я подошел к машине. «Вы случайно не заблудились в сумерках? Может быть, вам помочь?» — спросил я. «Я сам здесь разберусь»,— ответил он, включил мотор и сказал буквально следующее: «По этой дороге мы приедем прямо туда. Это совершенно ясно, Исайя».

И они уехали. Как вы думаете, почему он назвал меня Исайей?

Иден улыбнулся.

—- Вы хорошо рассмотрели его?

— Довольно хорошо, хотя уже стемнело. Это был худой бледный мужчина, весь какой-то бесцветный. Говорил он медленно, слова произносил очень правильно, как какой-нибудь профессор.

— А человек на заднем сиденье?

— Я плохо разглядел его.

— Ясно. А когда вы видели Маддена?

— Сейчас расскажу. Когда я вернулся домой, то стал раздумывать, кого бы мне заинтересовать Дейт-Сити. Я вспомнил о Маддене и решил утром отправиться к нему с проспектами. Денег у него много, и почему бы не попытаться привлечь его к нашему делу. В четверг утром я направился на ранчо.

— В котором часу?

— Это было в начале девятого. Я постучал в дверь, но никто не отозвался. Я толкнул ее, но она оказалась запертой. Обойдя ранчо кругом, я никого не нашел.

— Там никого не было? удивленно спросил Иден.

— Никого, кроме кур и индеек. Да еще китайский попугай, Тони. Он сидел на насесте. «Хелло, Тони!» — сказал я. «Ты проклятый негодяй!» — ответил он. Теперь я спрашиваю вас, как могла птица научиться таким словам у честных людей? Подождите, не смейтесь.

— Я не смеюсь,— улыбаясь, ответил Иден.— Но Мадден...

— Вскоре подъехала машина, и из нее вышел Мадден со своим секретарем. Старика я знал по фотографиям. Он был усталый и сердитый. «Что вы здесь делаете?» — спросил он меня. «Мистер Мадден, вас интересуют возможности этой земли?» — спросил я и начал рассказывать ему о будущем городе. Но он прервал меня. Сказал, что это его совсем не интересует.

— Это все? — спросил Иден.

— Все.

— Я очень вам признателен,— сказал Боб.— Если я надумаю купить здесь участок...

— Вы обратитесь ко мне?

— Конечно. Только пока пустыня меня не очень привлекает.

— Порой и меня тянет в старый добрый Чикаго.

— Может быть, вы подождете несколько минут возле дома...— начал Иден.

:— Подожду,— ответил Де Лисли и вышел.

Чан тотчас вошел в комнату.

— Ну, Чарли? — спросил Боб.

— Очень интересно.

— Мы на правильном пути, — сказал Холли.— Джерри Делани прибыл на ранчо в среду около семи часов и не один. На сцене появляется четвертый человек. Кто он? Сдается мне, что это профессор Гембл.

— Несомненно,— согласился Иден.— Он старый друг пророка Исайи и появился здесь вновь в понедельник.

— Прекрасно,— сказал Холли,— Начнем с профессора. Кто вызвал в воскресенье ночью Шаки Фила? Не мог ли это сделать Гембл? Что вы скажете, Чарли?

Чан кивнул.

— Возможно, Гембл знал о возвращении Лу. Если только мы найдем...

— Боже мой! — воскликнул Боб.— Ведь Гембл был в «Оазисе», когда туда зашел Лу. Вы помните, Холли?

Редактор кивнул.

— Да, Г ембл мог сообщить о прибытии Лу. А потом он и Шаки Фил ждали вас у ворот.

— А Торн? Почему у него было разорвано пальто?

— Вероятно, насчет него мы в чем-то ошиблись. А эта новая теория достаточно правдоподобна. Что мы можем предположить после рассказа Де Лисли? После убийства Делани Мадден и Торн куда-то ночью уезжали.

Чан вздохнул.

— Вот об этом нам ничего неизвестно. Но если так, то они увезли тело Делани.

— Похоже на то,— согласился Холли.— И без посторонней помощи нам его бесполезно искать. Здесь сотни каньонов, куда можно спрятать что угодно. Возможно, тело никогда не найдут. Мы можем продолжать расследование, но главной улики у нас не будет. Не будет трупа.

Чан уселся за стол Маддена и стал постукивать пальцами по большой папке с промокательной бумагой. Затем он открыл ее и начал быстро перекладывать листы.

— Что такое! — воскликнул он.

Иден и Холли подошли и увидели, что он держит в руке большой, наполовину исписанный лист бумаги. Чан осторожно протянул его Бобу. Это было письмо, написанное мужским почерком.

— Датировано прошлой средой,— заметил Боб и начал читать:


«Дорогая Эвелина!

Я хочу, чтобы ты узнала, как складываются дела здесь на ранчо. Как я уже говорил тебе, у меня с Мартином Торном еще с прошлого года испортились отношения. Сегодня наконец мое терпение лопнуло и я отказал ему в работе. Завтра утром мы поедем в Пасадену и расстанемся навсегда. Конечно, он многое знает, и это неприятно, но, с другой стороны, и он у меня в руках. Он может причинить некоторое беспокойство, но я предупредил его о последствиях. Это письмо я отправлю сегодня вечером сам, поскольку не хочу, чтобы Торн знал...»


На этом письмо обрывалось.

— Все лучше и лучше,— сказал Холли.— Появляются новые детали. Бросим взгляд на случившееся в прошлую среду. Теперь мы можем представить себе эту сцену. Мадден сидел за столом и писал письмо к дочери. Открылась дверь, й вошел Делани. Человек, которого Мадден давно боится. Он прячет письмо между листов промокательной бумаги и вскакивает на ноги. Начинается ссора. Когда на шум прибегает Торн, Делани мертвый лежит на полу. Возникает проблема, что делать с трупом. После возвращения Мадден понимает, что Торна увольнять нельзя. Тот тоже понимает это. Как, Чарли?

— Неплохая логика,— ответил Чан.

— Утром я говорил, что мне пришла в голову идея насчет этого дела,— продолжал Холли,— и все, что мы сегодня узнали, подтверждает мою теорию. Если вы согласны послушать, я расскажу вам ее.

— Расскажите,— попросил Боб.

— Для меня все теперь ясно, как солнце над пустыней. Начну с того, что Мадден боялся Делани. Почему? Почему испугался богач? Конечно, шантаж. Делани кое-что знал о прошлом Маддена. Возможно, это было связано с игорным домом в Нью-Йорке. Торн с Мадденом в ссоре, и он ненавидит своего хозяина. Возможно, он связан с Делани и его друзьями. Мадден покупает жемчуг, банда узнает об этом и решает заполучить его. Где можно найти место для этого лучше, чем пустыня? Шаки Фил выезжает из Сан-Франциско, Делани и «профессор» приезжают к Маддену. Делани шантажирует Маддена, требует денег и жемчуг, а Мадден убивает шантажиста. Правильно?

— Звучит восхитительно,— согласился Иден.

— Представим себе дальнейшее. Когда Мадден застрелил Делани, возможно, он думал, что Джерри был один. Но вскоре он обнаружил здесь других членов банды. Они не имеют тех сведений, которыми убитый шантажировал Маддена, зато им известно нечто другое. Убийство! Мадден должен заплатить им! Они требуют денег и ожерелье, вынуждают eгo настоять на присылке жемчуга в пустыню. Когда он распорядился об этом?

— В четверг утром на прошлой неделе,— ответил Иден.

— Понимаете? Избавившись от трупа, он утром в прошлый четверг вернулся на ранчо. Они вскоре явились и стали шантажировать его. Вначале Мадден готов был отдать им ожерелье, лишь бы его оставили в покое. Не очень-то приятно сидеть на том месте, где ты убил человека. В последующие дни мужество стало возвращаться к нему, и он пытается от них избавиться. Мне даже немного жаль его.

Холли помолчал.

— Такова моя теория. Что вы думаете, Чарли? Прав ли я?

Чан по-прежнему сидел за столом Маддена и вертел его неоконченное письмо.

— Звучит неплохо,— ответил Чан.— Но многое неясно.

— Что, например? — спросил Холли.

— Мадден большой человек, а Делани и компания — мелочь. Он мог заявить, что убил шантажиста из самозащиты.

— Мог, если бы Торн был на его стороне. Но секретарь враждовал с ним. Кроме того, вспомните, что его могли шантажировать не только по поводу убийства. Делани ведь знал и нечто другое.

Чан кивнул.

— Вполне правдоподобно. Объясните еще один факт, и я подниму руки. Лy не было на ранчо в то время, а его убили. Ведь он уехал в Сан-Франциско за двенадцать часов до трагедии. Тони, китайский попугай, тоже убит. Зачем эти бессмысленные действия?

— Верно,— сказал Холли.— Но Лу был на стороне Маддена, и его присутствие могло им помешать. Они предпочли видеть жертву одну и без защиты. Конечно, это натянутое объяснение. Но я верю в свою теорию, А вы не согласны?

Чан покачал головой.

— Лишь по одной причине. Долгий опыт говорит мне, что нельзя следовать только одной версии. Мне нужно самому разобраться в этом деле. Нужно, но пока я в полной темноте.

— Значит, у вас еще мало фактов? — спросил Холли.

— Я близок к разгадке, но знаю еще не все.

Он посмотрел на письмо, которое держал в руке.

— Мы наблюдаем и ждем, и, возможно, скоро что-нибудь прояснится.

— Все это хорошо,— заметил Иден.— Но мне кажется, что мы больше не можем оставаться на ранчо Маддена. Вспомните, я обещал, что Дрейкотт сегодня встретится с ним в Пасадене. Мадден скоро вернется, а что я ему скажу?

— Случайная неудача,— пожал плечами Чан,— Они ведь могли не опознать друг друга. Такие случаи бывают с незнакомыми людьми. Это могло произойти и сегодня.

Иден вздохнул.

— Я согласен. Но надеюсь, что П. Д. Мадден будет в хорошем настроении, когда вернется из Пасадены. Мне бы не хотелось, чтобы он еще раз воспользовался кольтом Вилли Харта. Я не хочу лежать возле кровати с пулей в голове.

 Глава 16 Съемки фильма

Солнце скрылось за снежными вершинами гор, и над пустыней засияли яркие звезды. В термометре, висевшем в патио, ртуть стала опускаться.

— Теперь надо поесть горячей пищи,— сказал Чан,— С вашего разрешения, я открою несколько банок консервов.

— Пожалуйста, только без мышьяка,— ответил Боб.

Чан ушел, Холли давно уехал, а Боб в одиночестве сидел у окна. Он задумался о больших городах, где сейчас прогуливались люди, весело играла музыка и танцевали в ресторанах. Он же сидит здесь в пустыне с чувством странного беспокойства.

Вошел Чан с подносом.

— Соблаговолите присоединиться ко мне,— предложил он.—— Правда, это консервы, но кушать можно.

— Консервы старые,— заметил с улыбкой Боб, принявшись за еду.— Жаль, что обед не вашего приготовления. Вы великий маг на кухне.

— Чарли, вот о чем я подумал,— после минутной паузы продолжал юноша.— Мне, кажется, удалось понять, почему пустыня порождает чувство беспокойства. Потому что чувствуешь себя таким незначительным. Посмотрите на меня, а потом в окно и скажите, могу ли я ощущать себя властелином в этом мире?

— Неплохое чувство для белого человека,— заметил Чан.— Китайцев оно никогда не покидает. Они знают, что всегда остаются песчинками в вечности. В результате китаец хладнокровен, спокоен и смиренен. У него не такие издерганные нервы, как у белого. Одним словом, жизнь для китайца не столь уж тяжелое испытание.

— Да; и он счастливее,— сказал Боб.

— Конечно.

Чан открыл банку с лососиной.

— Будучи в Сан-Франциско, я заметил, что белые — горячие и возбужденные, как в лихорадке, люди. А зачем? Этого я не понимаю.

Когда они поели, Боб попытался помочь Чану. Однако тот вежливо, но твердо отклонил его услуги. Тогда Боб присел к радиоприемнику и включил его. В тихой комнате раздался звонкий голос диктора.

— А теперь мы предлагаем вам послушать характерные калифорнийский песни. Мисс Норма Фитцджеральд, выступающая у Мейсона в «Однажды июньской ночью», споет вам... Что вы будете петь, мисс Норма?

У слышав имя Нормы, Боб позвал детектива.

—- Здравствуйте, дорогие радиослушатели,— заговорила Норма Фитцджеральд.— Я рада, что вернулась - в старый добрый Лос-Анджелес.

— Хелло, Норма! —сказал Иден.— Лучше расскажите нам о Делани. Два джентльмена в пустыне охотно выслушают вас.

Норма начала петь глубоким чистым сопрано. Они внимательно слушали ее.

— Вот одна из больших загадок белых людей,— сказал Чан, когда она кончила петь.— Нам нужно поскорее увидеть эту леди.

— Да, но как это сделать?

— Придумаем что-нибудь,— ответил Чан и вышел.

Иден взял книгу. Через час чтение прервал резкий телефонный звонок. Веселый голос Паулы приветствовал его.

— Чахнете в одиночестве? — спросила она.

— Да,— ответил Боб.

— В город приехала наша группа,— сказала девушка.— Приезжайте ко мне.

Иден поспешил в свою комнату, затем в патио, где Чан разжигал камин. Огонь освещал его спокойное неподвижное лицо. Боб задержался возле детектива.

— Есть новые мысли по поводу нашей загадки? спросил он.

Чан покачал головой.

— Нет. В данный момент мои мысли далеко от ранчо Маддена, в Гонолулу. Должен признаться, что сердце зовет меня домой... Меня ждет дом на Панчбоул-хилл и десять детей.

— Десять! — воскликнул Иден.— Боже мой! Вот это отец!

— Это звучит гордо,— сказал Чан.— Вы уходите?

— Поеду в город. Звонила мисс Вендел, в город прибыла съемочная группа. Кстати, я только сейчас вспомнил, что завтра они должны сюда приехать. Мадден разрешил им, хотя держу пари, что старик забыл об этом.

— Возможно. Но лучше не напоминать ему. Я очень хочу посмотреть, как рождаются фильмы, чтобы потом рассказать своей старшей дочери.

Иден засмеялся.

— Надеюсь, это вам удастся. Я скоро вернусь.

Через несколько минут он уже ехал по пустынной дороге. Невольно его мысли вернулись к несчастному Лу Вонгу, но он отогнал их, предпочитая размышлять о более приятных вещах. Вскоре перед ним ровным светом засиял город.

Подойдя к отелю «На краю пустыни», Боб сразу понял, что этот вечер не типичен для здешних краев. Со всех сторон в холле до него доносились музыка и смех. Везде царило веселье.

Паула встретила его и повела за собой. В душной маленькой комнате с тяжелой массивной мебелью сидела компания молодых людей.

В детстве Боб встречал актеров кино, но это было очень давно, и вот теперь ему снова довелось попасть в их среду. Очень красивая девушка протянула Идену руку, которая напомнила витрину магазина отца. Изысканно одетый высокий молодой человек назвал себя Ренни.

— Хелло, старина,— приветствовал он Боба.— Надеюсь, вы принесли свою арфу.

И он взялся за саксофон. У пианино сидел средних лет актер с загорелым лицом, а в дальнем углу пожилая женщина и седой мужчина. Иден присел возле них.

— Как вас зовут? — спросил старик, приложив руку к уху.— Ага,. я рад познакомиться с любым другом Паулы. Сегодня у нас небольшой шум, мистер Иден. Я рад, когда нам удается собрался вот так, как сейчас. Правда, дорогая? — обратился он к женщине.

Она чуть кивнула.

— Да, но меня это не так увлекает. Слава богу, я имею возможность иногда отдохнуть. Мистер Беласко приглашает меня в Нью-Йорк.

Она повернулась к Идену.

— Я работала у Беласко пятнадцать лет.

— Большой опыт,— заметил Боб.

— Несомненно,— сказала она.— Мистер Беласко очень ценил мою работу. Помню, я как-то была на репетиции, так он заявил, что без меня не смог бы поставить пьесу, и дал мне яблоко. Вы знаете, мистер Беласко был...

Взрыв смеха прервал их разговор.

— С ума сойти! Она уже рассказывает ему о яблоке! — закричал один из мужчин.— Давайте, Фанни, действуйте!

— Тише! — рявкнула Фанни.— Если бы вы смолоду усвоили наши традиции, то фильмы были бы гораздо лучше. Я Думаю, наши звезды...

— Потише, пожалуйста,— сказала Паула.— Сейчас будет петь Диана Дей.

Девушка, о которой она говорила, чуть смутясь, выступила вперед и спела «Путь ведет к реке».

Затем наступила очередь других.

— Мистер Эдди Бостон — пианино, мистер Рандольф Ренольт — саксофон. Давайте вашу балладу «Это ваш старый мандарин».

— Не думайте, что они всегда такие,— тихо сказала Паула Бобу.— Они редко собираются вместе.

— Следующий номер,— объявил мистер Ренольт,— называется «Разрешите рассказать о моей милой». Давай, Эдди.

Потом Диана Дей захотела танцевать, и Эдди заиграл чарльстон. В разгар веселья открылась дверь, и в комнату вошел высокий мужчина.

— Боже мой! — воскликнул он,— И это вы называете отдыхом?

— Хелло, Майк!— закричал Ренни.— Ты хочешь здесь отдохнуть?

— Как же, отдохнешь с вами,— кисло сказал Майк.—-Уже десять часов. Завтра вам надо быть готовыми к половине девятого, так что лучше идите спать.

Новость приняли с громкими протестами.

— Скажи: к половине десятого! — крикнул Ренни.

— В восемь тридцать. Вы уже слышали. Каждый опоздавший заплатит штраф. Ложитесь в постели и не мешайте спать порядочным людям.

— Порядочным людям,—'повторил Рейни, когда директор ушел.— Это он себя имеет в виду.

Но его уже никто не слушал, все направились к выходу.

— Ничего не поделаешь, начальство,— сказал Иден Пауле, когда они вышли на улицу.— Давайте погуляем. Конечно, Эльдорадо не Юнион-сквер, но ночной воздух здесь очень хорош.

— К счастью для меня, это не Юнион-сквер,— сказала девушка.

— Почему?

Они шли по безлюдной Мейн-стрит, освещенной лунным светом. В окнах одного магазина еще горел свет.

— «Лотерея в пользу сиротских приютов»,— вслух прочитал Боб.— Стоит принять в ней участие.

— Лучше не будем связываться,— сказала девушка.

— Но мы окажем помощь сиротам.

— Да, у вас доброе сердце.

Они свернули в узкую улицу. Неожиданно в ближайшем бунгало ярко засветилось окно.

— Посмотрите на эту луну,— сказал Боб.— Она похожа на спелую дыню.

— Вы думаете только о еде? Я уже знаю, что вы любите мясо.

— Мужчина должен есть. А если бы я не любил мясо, то мы бы и не познакомились.

— Ну и что?

—' Хорошо, что мы познакомились.

Некоторое время они шли молча.

— Знаете, я все время думаю, что нам надо поскорее кончить с этим делом. И все вернется...

— Вернется ваша свобода. Это будет прекрасно.

— Но я не хочу, чтобы вы забыли меня, когда я уеду. Я хочу быть вашим... э... другом.

— Великолепно. Друзья всегда нужны.

— Пишите мне иногда. Я хочу знать, как дела у Вильбура. Вы никогда не говорили, осторожно ли он переходит улицу?

— Вильбур все делает как надо,— ответила девушка.

Они снова подошли к отелю.

— До свидания.

— Одну минуту. А если бы не было никакого Вильбура?

— Но он есть. Боюсь, что луна, похожая на спелую дыню, на вас излишне сильно подействовала...

— Не луна, а вы.

— Боже мой, мисс Вендел, я чуть было не запер дверь,— раздался мужской голос.

— Иду,— сказала девушка.— Завтра увидимся на ранчо Маддена.

— Прекрасно.

Иден кивнул ей.

По дороге на ранчо он обдумывал, что сказать Маддену, когда приедет туда. Теперь-то уж миллионер, наверное, вернулся из Пасадены, где надеялся встретиться с Дрейкоттом. А тот сидит себе в Сан-Франциско. П. Д. наверняка будет сердиться.

Но ничего не произошло. Ранчо погружено в темноту, и только молчаливый А Ким на своем месте.

— Мадден и другие уже спят,— объяснил китаец.— Он приехал домой усталый и злой и сразу же отправился в свою комнату.

— Ну и отлично. Утро вечера мудренее, а там видно будет.

Когда на следующее утро Боб явился к завтраку, за столом уже сидели трое мужчин.

— Как ваша поездка в Пасадену? — спокойно спросил Боб.— Удачно съездили?

Торн и Гембл изумленно посмотрели на него, а Мадден нахмурился.

— Да-да, конечно,— ответил он и взглядом дал понять, что не стоит говорить на эту тему.

После завтрака Мадден отвел юношу во двор.

— Займитесь сами этим Дрейкоттом,— приказал он.

— Почему? Разве вы не поладили с ним? — спросил Боб.

— Я его вообще не видел.

— Что?! Но это же очень плохо. Хотя люди, не знающие друг друга в лицо...

— Не было никого, кто бы посмотрел в мою сторону. Знаете, я начинаю думать, что вы...

— Но, мистер Мадден, я приказал ему, чтобы он был там.

— Правда, у меня было мало времени, и мы могли разминуться с ним. Теперь я считаю, что лучше ему приехать в Эльдорадо. Свяжитесь с ним и прикажите ему поскорее приехать. Он звонил вам?

— Возможно. Но я вчера был в городе. Во всяком случае, он может позвонить еще раз.

— Не лучше ли вам поехать в Пасадену и...

Грузовик с киноактерами и оборудованием для съемок остановился у ворот. Сзади шли еще две машины.

— Что это значит?! — воскликнул Мадден.

— Четверг,— ответил Иден.— Вы забыли...

— Совершенно забыл,— сказал Мадден.— Торн! Где Торн?

Из дома выбежал секретарь.

— Это из кино, шеф,— сказал он.— Сегодня...

— Проклятье! — рявкнул Мадден.— Придется потерпеть. Мартин, присмотрите за ними.

И Мадден ушел домой.

Актеры были серьезны и сосредоточенны, От вчерашнего веселья не осталось и следа. В противоположных углах патио установили камеры. Актеры в испанских костюмах были готовы к съемкам. Иден подошел к Пауле Вендел.

— Доброе утро,— сказала она.— Вот мы приехали и посмотрим, как Мадден выполняет свои обещания. Теперь я знаю о нем столько...

— Все в порядке,— перебил девушку директор.— Приступаем к работе.

Действие фильма происходило в старой Калифорнии, и патио вполне подходило для этой цели.

— Что с тобой, Ренни?! — кричал режиссер.— Как ты прощаешься с девушкой! Ты же любишь ее. Любишь! Возможно, ты ее никогда больше не увидишь.

— Ну и черт с ней, она надоела мне,— ответил актер.

— Ты отлично знаешь, что я имею в виду. Ты должен думать, что расстаешься с ней навсегда. Ее отец только что вышвырнул тебя из дома. Но ты решил проститься с ней. Твое сердце разбито, мой мальчик.

— Иди сюда, Диана,— сказал актер.— Я никогда больше не увижу тебя и должен сожалеть об этом. Какой идиот придумал этот сценарий? Ладно, давай, однако, начнем.

Иден стоял в стороне и смотрел на седовласого патриарха, сидевшего рядом с Эдди Бостоном на досках возле сарая. Рядом с ним стоял А Ким и с интересом наблюдал за происходящим. Бостон закурил трубку и обратился к старику:

— Кстати, увидев Маддена, я вспомнил Джерри Делани. Вы знаете Делани, Пол?

— Кого? — Старик приложив руку к уху.

— Делани! — рявкнул Бостон.

Боб чуть не упал от удивления, а Чан, забыв о съемках, подвинулся поближе к разговаривающим.

— Джерри Делани,— продолжал Бостон.— В свое время он работал на Маддена. Надо при случае узнать у Маддена, помнит ли он...

Кто-то громко позвал Бостона, и, наскоро выбив трубку, он помчался на зов. Чан и Иден переглянулись.

Съемка продолжалась до ленча. Потом все расселись кто где мог и принялись закусывать сэндвичами, захваченными из «Оазиса», запивая их кофе из термосов. Вдруг в дверях показался Мадден. Он был в хорошем настроении.

— Разрешите пригласить вас в дом,— сказал он, пожимая руку режиссеру. Затем обменялся рукопожатиями с каждым членом группы, задержав руку Дианы дольше принятого. Последним к нему подошел Бостон.

— Мое имя Бостон,— улыбаясь, сказал актер.

Иден подошел к ним поближе.

— Я надеялся увидеть вас, мистер Мадден. Хотел спросить вас, не помните ли вы моего старого друга Делани из Нью-Йорка? Вы были с ним в деловых отношениях.

— Делани? — спросил Мадден. Лицо его было спокойно, но глаза сузились.

— Да, Джерри Делани. Он бывал у Мак-Гайра на Сорок четвертой в Нью-Йорке,— настаивал Бостон.— Вы знаете, он...

— Я не помню его,— ответил Мадден и повернулся, собираясь войти в дом.— Я встречался со множеством людей.

— Может быть, вы просто не хотите его вспомнить,— продолжал Бостон, и странная нотка прозвучала в его голосе.— Я не могу приказать вам, сэр. Но не поверю, что вы забыли о том преступлении, которое он совершил для вас...

Мадден беспокойно огляделся по. сторонам.

—: Что вы знаете о Делани? — тихо спросил он.

— Я многое знаю,— ответил Бостон. Он подошел к Маддену совсем близко, и Боб едва разбирал его слова,—Я знаю о нем все, мистер Мадден.

Некоторое время они пристально смотрели друг другу в глаза.

— Пойдемте в комнату, мистер Бостон,— сказал Мадден и увлек актера в гостиную. Иден с разочарованием смотрел, как они уходили.

В патио вошел А Ким с подносом, на котором лежали сигары и сигареты, присланные хозяином для гостей. Он остановился перед режиссером, и тот осмотрел китайца с ног до головы.

— Эй, парень, ты хочешь играть в наших фильмах?

— Вы с ума сошли, босс.

— Нет, не сошел. Мы могли бы использовать тебя в Голливуде.

— Вы большой шутник, босс.

— Ничего подобного. Подумай над этим.

Он написал что-то на карточке и протянул ее Чану.

— Подумай и дай мне знать. Идет?

— Возможно, босс. Буду очень счастлив, босс.

Чан двинулся дальше. Боб сидел возле Паулы. Внешне он был спокоен, но в душе сильно волновался.

— Послушайте, Паула,— начал он.— Произошло нечто неожиданное, и вы должны помочь нам.

Он все объяснил и передал девушке разговор Бостона с Мадденом. Глаза Паулы открылись от удивления.

— Что за парень этот Бостон?

— Довольно неприятная личность,— ответила девушка.— Он мне никогда не нравился.

— Задайте ему несколько вопросов при удобном случае. Но, наверное, это не удастся до вашего возвращения в город. Хорошо бы узнать все, что ему известно о Джерри Делани, но осторожно, стараясь не возбуждать его подозрений.

— Обязательно попробую,— ответила девушка.— Но я не настолько умна...

— Кто вам это сказал? Вы очень умная и добрая к тому же. Позвоните мне, как только узнаете, и я тотчас примчусь в город.

Режиссер объявил о продолжении съемки.

— Все готово? Где Эдди? Эдди! Эдди!

Эдди вышел из гостиной. Лицо его было спокойно и ничего не выражало.

Через час съемочная группа уехала. Боб поспешил на кухню к Чану и рассказал ему о своем открытии. Глаза китайца блеснули.

— Мы снова продвинулись вперед. Теперь надо поговорить с Эдди Бостоном. Но как это сделать?

— За это взялась Паула,— ответил Иден.

— Прекрасная идея,— кивнул Чан.— Разве сможет мужчина молчать в присутствии красивой женщины? А пока будем ждать.

 Глава 17 По следам Маддена

Час спустя раздался телефонный звонок. К счастью, в гостиной никого не было. Звонила Паула.

— Повезло? — тихо спросил Боб.

— Нет,— ответила девушка.— По дороге в город Эдди был очень молчалив. Затем он упаковал свои вещи и заплатил по счету. Когда я нашла: его, он уже собирался уезжать. «Послушайте, Эдди, я хочу задать вам один вопрос»,— сказала я, но он торопился, и из этого ничего не вышло. «Сейчас мне некогда, Паула, я спешу на поезд в Лос-Анджелес»,— ответил он. Вот и все.

— Странно,— задумчиво проговорил Боб.— Ведь он должен был вернуться вместе со всеми на машине?

— Конечно. Он приехал вместе со всеми. Очень жаль, шеф. Видно, я не способна к новой профессии. Придется мне возвращаться к прежней работе.

— Ничего страшного. Не огорчайтесь, все уладится. Вы же сделали все, что могли.

— Но сделала плохо. Через час я хочу уехать на машине в Голливуд. Вы будете еще здесь, когда я вернусь?

Иден вздохнул.

— Я? Мне кажется, я вообще не уеду отсюда.

— Как ужасно!

— Что вы имеете в виду?

— Вас.

— А! Тогда спасибо. Надеюсь, что еще увижу вас.

Он положил трубку и вышел во двор. Возле кухни стоял А Ким. Оба зашли за сарай.

— Мы топчемся на одном месте,— сказал Иден и рассказал Чану о неудаче Паулы.

Чан кивнул.

— Итак, ясно, что Эдди Бостон знает Делани. Он сообщил об этом Маддену. Стоит ли пытаться увидеть Бостона, ведь первым с ним говорил Мадден?

Иден опустил голову.

— Мы уперлись в каменную стену,— сказал он.

— Много раз в жизни я попадал в такое положение,— сказал Чан.— Что происходило? Я бился головой об стену, пока боль не приводила меня в чувство, а потом мне в голову приходили великолепные идеи.

— Что же вы предлагаете?

— Здесь мы исчерпали все возможности. Нам надо побывать в других местах. Мне в голову пришли названия трех городов: Пасадена, Лос-Анджелес и Голливуд.

— Все это хорошо, но как нам туда попасть? Впрочем, утром Мадден сказал, чтобы я поехал в Пасадену и разыскал там Дрейкотта. По какой-то странной причине они вчера не встретились.

Чан улыбнулся.

— Он был раздражен?

— Как ни странно, не очень. Я не думаю, что он жаждал встретиться с Дрейкоттом, когда за его спиной торчал «профессор». Но мне надо поспешить. Паула через час уезжает, а я хочу застать ее.

— У вас будет веселое путешествие,— сказал Чан.— Поторопитесь. Мы поговорим потом, когда я повезу вас в Эльдорадо.

Иден направился в спальню миллионера. Дверь была открыта, и он увидел огромную фигуру, лежащую в постели. Боб громко постучал по косяку.

С неожиданной прытью Мадден вскочил с постели и с испугом посмотрел на него. Похоже, он ожидал какой-то неприятности. Боб пожалел его. Видно, Мадден попал в сеть и ничего не мог поделать. Не повезло ему.

— Простите, что побеспокоил вас, сэр,— сказал Иден.— Но у меня есть возможность сегодня выехать в Пасадену со съемочной группой. Я думаю, придется поехать. Дрейкотт не звонил и...

— Тише! — резко сказал Мадден и закрыл дверь.— Дело касается лишь нас двоих. Я вовсе не хочу вам что-либо объяснять, но мне не нравится этот Гембл и...

— Понимаю, сэр,— кивнул Иден, когда миллионер замолчал. 

— Но я не об этом. Вы найдете Дрейкотта и скажете ему, чтобы он приехал в Эльдорадо. Пусть остановится в отеле «На краю пустыни» и держит язык за зубами. Я сам приеду к нему, а до тех пор пусть он помалкивает. Вы поняли?

— Вполне, мистер Мадден. Жаль только, что все это затягивается...

— Конечно. Идите и скажите А Киму, чтобы он отвез вас в Эльдорадо, если хотите поехать со съемочной группой.

— Благодарю вас, я скоро вернусь.

— Желаю удачи,— сказал Мадден.

Боб торопливо засунул несколько своих вещей в небольшой чемодан и вышел во двор, ожидая, когда А Ким выведет машину. Появился Гембл.

— Вы покидаете. нас, мистер Иден? — нежно спросил он.

— Не радуйтесь, я просто совершаю небольшое путешествие,— ответил Боб.

— Дела, вероятно? — с мягкой настойчивостью спросил «профессор».

— Отчасти,— улыбнулся Иден. В этот момент появилась машина с китайцем за рулем.

Снова Боб и Чарли ехали по пыльной дороге пустыни.

— Ну, Чарли,— сказал Боб,— я понемногу становлюсь детективом. Что я должен делать?

— Выбросить из головы все беспокойные мысли. А завтра мы решим, что делать.

— Завтра? Вы тоже хотите уехать?

— Да. Утром я объявил, что хочу навестить брата в Лос-Анджелесе. Для китайца это уважительная причина. Мадден будет сердиться, но ничего не заподозрит. В семь утра отходит поезд из Эльдорадо в Пасадену. Надеюсь, вы встретите меня на станции? Поезд прибывает в 11 часов.

  — С превеликим удовольствием. А что мы будем там делать?

— У меня есть план. Мы установим, чем занимался в среду Мадден. Что он делал в банке? Был ли он дома? Потом Голливуд и Эдди Бостон. Затем мы попросим эту певицу рассказать нам кое-что.

— Это хорошо, но мы же не имеем права задавать вопросы. В Гонолулу вы полицейский, но в Южной Калифорнии это не пройдет.

Чан пожал плечами.

— Дороги будут открыты, Тропинки будут свободны.

— Надеюсь,— заметил Боб.— Но еще одно обстоятельство. Не упустим ли мы свой шанс? Ведь Мадден может узнать о наших делах. Это большой риск, не так ли?

— Риск, конечно, есть,— согласился Чан.— Но теперь у нас безвыходное положение. Мы должны действовать.

— Вы правы,— вздохнул Иден..— Я все больше и больше чувствую безнадежность нашего положения. И если наше путешествие окажется безуспешным, я буду склонен облегчить ваш живот от бремени.

— Спокойствие — лучшая добродетель.

— Вы твердо усвоили это. В таком случае вы самый добродетельный человек из всех, кого я встречал.

Машина остановилась у отеля возле автомобиля Паулы. В это время к ним подошел Уилл Холли. Они рассказали ему о своих планах.

— Я смогу вам немного помочь,— сказал редактор.— В доме Маддена в Пасадене есть сторож. Прекрасный старик по имени Питер Фогг. Он работает уже несколько лет, и я хорошо его знаю.

Холли что-то написал на карточке.

— Передайте ему мою записку и скажите, что приехали от меня.

— Спасибо,— сказал Иден.— Если я не ошибаюсь, это нам очень пригодится.

Появилась Паула Вендел.

— Большие новости для вас,— сказал Боб,— я поеду с вами в Пасадену.

— Прекрасно,— ответила она.— Садитесь со мной.

Иден последовал ее приглашению.

— Скоро увидимся! — крикнул он Чану и Холли. Машина рванулась вперед.

— Вы могли бы поехать со всеми,— сказал Иден.

— Ерунда. Я рада, что вы со мной.

— Правда?

— Конечно. Ваш вес позволит легче управлять машиной.

— Леди, не обольщайте себя напрасной надеждой. Давайте лучше я поведу машину.

— Нет, спасибо. Я сама займусь этим. К тому же я знаю дорогу.

— Вы всегда так эффектно водите машину? Или хотите заставить меня понервничать?

—- Досадно, что я не смогла ничего узнать от Эдди Бостона. Как жаль!

— Не беспокойтесь. Эдди трудная птица. Теперь мы с Чаном попробуем что-нибудь вытянуть из него.

— В каком положении сейчас находится ваша большая тайна? — спросила девушка.

— В том же самом. Никакого сдвига.

Они обсудили все дела Маддена, в том числе и неожиданное убийство Делани. Дорога шла среди гор. Внезапно перед ними раскинулась цветущая, благоухающая долина.

— Какой чудесный запах,— заметил Боб.

— Да, пахнет изумительно . Это цветут апельсины.

— Правда?

— Конечно. Я полагаю, вы никогда не видели подобного.

— Конечно нет. Смотрите!

Навстречу им мчался какой-то лихач.

— Вижу,— ответила девушка, свернув к обочине.— Не волнуйтесь, со мной вы в безопасности. Сколько раз говорить об этом?

Они пообедали в Риверсайде, немного потанцевали и вскоре прибыли в Пасадену. Девушка остановила машину возле отеля «Мериленд».

— Но послушайте, Паула,— запротестовал Иден.:— Кто же будет защищать вас в Голливуде?

— В этом нет нужды,— улыбнулась девушка.— Я сама могу постоять за себя. Хотите увидеть меня завтра?

— Я всегда хочу видеть вас. Мы с Чаном приедем к вам. Только где вас найти?

Она пообещала ему, что в час будет на киностудии, и простилась. Боб вышел из машины и направился в отель, а Паула поехала на Колорадо-стрит.

На следующее утро после' завтрака Боб узнал, что в Пасадене находится его товарищ по колледжу, Спайк Бристол. Узнав по телефону адрес, он направился к нему.

— Продаешь облигации? — спросил Боб после взаимных приветствий.

— Да,— ответил Бристол.

— Неплохо,— засмеялся Боб.— Как идут дела?

— Прекрасно. Все мои друзья покупают у меня.

— Так вот почему ты обрадовался мне!.

— Еще бы.

— Я здесь по делу, Спайк. По частному делу. Сохрани под шляпой все, что я скажу тебе.

— Никогда не ношу шляп, здесь прекрасный климат.

— Ладно, бог с ним, с климатом. Скажи, Спайк, ты знаешь П. Д. Маддена?

— Ну, мы не очень большие друзья. Он не приглашает меня обедать. Но, крнечно, я знаком со всеми крупными финансистами. Что касается Маддена, то я как-то услужил ему пару дней назад.

— Объясни.

— Только это между нами. Мадден был здесь в среду утром с ценными бумагами на 110 тысяч, и мы продали их для него. И конечно, все заплатили.

— Вот об этом-то я и хотел узнать. Мне нужно, Спайк, поговорить с кем-нибудь о банковских операциях Маддена в среду.

— Ты кто, Шерлок Холмс?

— Ну... — Иден подумал о Чане.— Я временно связан с полицией.

Спайк свистнул.

— Я могу сказать тебе, что... но, ради бога, сохрани это в тайне,— что у Маддена кое-какие неприятности. В настоящее время я остановился на его ранчо в пустыне и имею основания полагать, что его шантажируют.

Спайк посмотрел на него.

— Ну и что же? Это его дело.

— Согласен. Но это связано с деловыми операциями моего отца. Ты знаком с кем-нибудь в банке Гарфилда?

— Один из моих лучших друзей работает там кассиром. Но ты знаешь этих банковских служащих. Из них слова не вытянешь о деле. Однако мы можем попробовать.

Они вместе вошли в мраморный холл банка. Спайк ушел и долго беседовал со своим другом, потом позвал Идена и познакомил их.

— Здравствуйте,— сказал кассир,— Представляете, что мне наговорил Спайк? Но если вы ручаетесь... Что вас интересует?

— В среду здесь был Мадден. Что он делал?

— Да, мистер Мадден приезжал в среду. Мы не видели его два года, и его визит произвел сенсацию. Он осмотрел свой сейф в подвале.

— Он был один?

— Нет. С ним был секретарь Торн, которого мы хорошо знаем. А также маленький мужчина средних лет, совершенно незнакомый мне.

— Ясно. Он проверил надежность этого сейфа. И все?

Кассир колебался.

— Нет. Он послал телеграмму в свою контору в Нью-Йорк, чтобы из Федерального Резервного банка перечислили на наш счет большую сумму денег. Больше я ничего не могу сообщить.

— Вы выплатили ему эту большую сумму?

— Я не сказал этого. Боюсь, я уже и так слишком много наговорил вам.

— Вы очень добры,— ответил Иден.— Я обещаю вам, что вы не пожалеете об этом. Большое спасибо.

Он и Бристол вышли на улицу..

— Благодарю за помощь,''Спайк,— сказал Иден.— А теперь я должен тебя покинуть.

— А как насчет ленча?

— Прости, как-нибудь в другой раз. Мне пора идти. Где здесь вокзал?

В одиннадцать часов Иден встречал Чана. Чарли был одет в тот же костюм, в котором Боб увидел его в Сан-Франциско.'

— Хелло! —- приветствовал его Боб.

Чан улыбнулся.

— Теперь я снова чувствую себя хорошо,— сказал он.— Заехал в Барстоу и переоделся.

— А как вел себя Мадден?

— Как он мог себя вести? Я уехал до того, как он проснулся. Ничего, зато он будет счастлив, когда А Ким вернется.

Боб рассказал Чану о своих успехах.

— Значит, Холли прав, Маддена шантажируют,— закончил он.

— Похоже на то,— согласился Чан.— Но можно сделать и другое предположение. Мадден убил человека и боится, что это откроется. Он взял со счета огромную сумму денег на случай, если ему придется бежать. Как вы смотрите на это?

— Боже мой! А ведь это возможно,— согласился Иден.

— Можно допустить и это. А теперь заедем с визитом в дом Маддена.

Желтое такси привезло их на Оранж-Гроув-стрит. Черные глазки Чана с любопытством осматривали город. Когда машина выехала на улицу, где жили миллионеры, детектив с благоговением посмотрел на дома.

— Богачи живут словно императоры,— заметил он.

— Чарли,— сказал Боб.— Меня беспокоит это дело. А что, если сторож расскажет Маддену?

— Будем надеяться на свою удачу.

— А разве так необходимо видеть его?

— Нам важно знать все о Маддене. Этот человек может оказаться очень полезным.

— Что же мы ему скажем?

— Правду. Мадден попал в беду. Его шантажируют, а мы — полиция — идем по следу преступников.

— Прекрасно. А он поверит нам?

— Я покажу жетон гонолульской полиции. Жетоны все одинаковые, а надпись он не разглядит.

— Ну что ж, Чарли, пойдемте.

Такси остановилось перед самым большим домом на улице. Чан и Иден вышли. В саду возле дома они увидели мужчину, который подстригал кусты роз. При их приближении он выпрямился и приятно улыбнулся.

— Мистер Фогг? — спросил Иден.

— Да, это я,— ответил мужчина.

Боб протянул ему карточку Холли, и Фогг широко улыбнулся.

— Рад приветствовать друзей Холли,— сказал он.— Пройдите на веранду и присядьте. Чем могу вам помочь?

— Мы хотим задать вам несколько вопросов, мистер Фогг,— начал Иден.— Они могут показаться вам странными. Можете отвечать на них или нет, это ваше дело. Во-первых, был ли мистер Мадден в среду в Пасадене?

— Конечно был.

— Вы видели его?

— Всего несколько минут. Он подъехал в машине «рекуа», которой иногда пользуется. Было шесть часов. Он разговаривал со мной, не выходя из машины.

— О чем был разговор?

— Он спросил меня, все ли в порядке, и сказал, что, возможно, скоро вернется сюда с дочерью.

— Со своей дочерью?

— Да.

— Вы спрашивали что-либо о ней?

— Из обычной вежливости я спросил о ее здоровье. Он ответил, что у нее все хорошо.

— Мадден был один в машине?

— Нет. С ним, как всегда, был Торн. И один человек, которого я никогда раньше не видел.

— Они заходили домой?

— Нет. Мне показалось, что Мадден хотел сделать это, но почему-то передумал.

Иден взглянул на Чана.

— Мистер Фогг, вы заметили что-либо странное в поведении Маддена? Он был таким, как всегда?

— Я думал об этом после его отъезда. Он выглядел взволнованным и обеспокоенным.

— Я хочу еще кое-что сказать вам, мистер Фогг, и полагааюсь на вашу осмотрительность. Вы понимаете, что Уилл Холли не направил бы нас к вам, если бы не был уверен в нашей порядочности. Мистер Мадден взволнован и обеспокоен. У нас есть веские основания полагать, что он стал жертвой шантажистов. Мистер Чан...

Чан достал из жилетного кармана полицейский жетон и взмахнул им перед носом Фогга. Питер Фогг понимающе кивнул.

— Я не удивляюсь,— серьезно сказал он.— Но это очень печально. Я всегда любил Маддена. Немногие люди могут похвалиться этим, но ко мне он относится очень дружелюбно. Возможно, вы знаете, что я здесь работаю не по специальности. Я был юристом на Востоке. Потом мое здоровье пошатнулось, и пришлось приехать сюда. Да, сэр, Мадден очень добр ко мне, и я готов сделать все, чтобы помочь ему.

— Вы сказали, что не удивляетесь. По какой причине?

— Ничего странного. Мадден — человек богатый и известный, и мне кажется это неизбежным.

Впервые заговорил Чан.

— Еще вопрос, сэр. Возможно, вы знаете причину, по которой Мадден опасается одного человека? Человека по имени Джерри Делани.

Фогг быстро взглянул на него, но не ответил.

— Джерри Делани,— повторил Иден.— Вы слышали это имя, мистер Фогг?

— Пожалуй, могу кое-что сказать вам об этом. Несколько лет назад в доме установили специальную сигнализацию на случай грабежа. Мадден тоже был дома. «Надеюсь, это поможет»,— сказал мне Мадден. «Надеюсь, сэр,— ответил я,— У такого человека, как вы, достаточно врагов».— «Есть только один человек, которого я боюсь, Фогг. Только один»,— ответил он. «Кто же это, шеф?» — «Его зовут Джерри Делани,— ответил он.— Запомните эю имя на случай, если что-нибудь произойдет». Я обещал запомнить и спросил,'почему он его боится. Но он ответил не сразу.

— Но все же ответил? :— спросил Иден.

— Да. Сначала он молча смотрел на меня, потом сказал: «Джерри Делани имеет очень странную профессию, Фогг. И он слишком хорошо овладел ею». Затем он ушел в библиотеку. Я понял, что вопросов больше задавать не следует.

 Глава 18 Поездом на Барстоу

Еще несколько минут они простояли на лужайке возле пустого дома Маддена, затем молча вышли на улицу.

— Ну, что мы имеем? -— спросил Боб и добавил: — Что касается меня, я сказал бы, что мы ничего не добились.

Чарли пожал плечами.

— Пустяки. Но иногда и пустяки кое-что дают. В детективной работе не пренебрегают мелочами. Иногда самые незначительные детали проливают свет на всю загадку.

— Тогда осветите мне это дело. Мы узнали, что в среду Мадден приезжал сюда, но домой не заходил. На вопрос о дочери он ответил, что у нее все в порядке и скоро она будет здесь. Что еще? То, что Мадден боялся Делани, мы знали и раньше.

— Мы также узнали, что' Делани владеет странной профессией.

— Какой профессией? Уточните.

Чан нахмурился.

— Если бы только я мог похвастаться знанием жизни на континенте! А вы? Подумайте немного, пожалуйста.

Боб покачал головой.

— Как считает мой отец, я не способен думать. Мой ум — извините — онемел. Слишком много всего на него свалилось.

Они взяли такси и поехали к Пауле Вендел. Она ждала их в одной из комнат студии.

— Пойдемте в кафе,— предложила девушка и повела их на улицу.

Чан с любопытством осматривался.

— Моя старшая дочь очень интересуется жизнью больших городов,— сказал он.— Она с удовольствием будет слушать мой рассказ, когда я вернусь домой.

Они сидели в кафе, где были одни актеры. Они приходили сюда прямо со съемок, в костюмах всех народов и эпох.

После ленча девушка предложила им посмотреть, как производятся павильонные съемки.

— Конечно, это против правил,— сказала она,— но я попробую устроить.

Через несколько минут они увидели перед собой уголок небольшого иностранного ресторана. На полу лежали дорогие ковры, мебель и сервизы были великолепны. По углам стояли юпитеры, а у одной из стен съемочная камера. Актеры, изображавшие посетителей ресторана, говорили по-испански, по-немецки и по-французски.

— Обычные персонажи, конечно, посредственны,— объясняла девушка — Они довольно похожи друг на друга. Но главные герои всегда ярко индивидуальны.

Чан, как зачарованный, смотрел на съемки, а Боб нетерпеливо оглядывался по сторонам.

— Все это, конечно, хорошо,— сказал он,— но нам надо работать. Как насчет Эдди Бостона?

— У меня есть его адрес,— сказала Паула.— Сомневаюсь, что вы застанете его дома в такое время, но можно попытаться.

Появился старик, которого Боб видел на ранчо Маддена во время вчерашних съемок.

— О! — воскликнула Паула.— Может быть, Пол поможет нам?

Она окликнула старика.

— Не знаете ли вы, где найти Эдди? — спросила она.

Как только Пол подошел к ним, Чан отступил в тень.

— А, это вы мистер Иден. Так вы хотите видеть Эдди?

— Да.

— Какая неудача! Вы не найдете его в Голливуде.

— Почему?

—- Сейчас он едет в Сан-Франциско,— ответил Пол.— По крайней мере, он собирался туда, когда я видел его вчера вечером.

— В Сан-Франциско? Зачем? — удивился Боб.

— Знаете, мне сдается, что его поездка связана с большими деньгами.

— Вот как?

Глаза Боба сузились.

— Да. Я встретил его на улице вскоре после возвращения из пустыни. Он шел с чемоданом, и я спросил куда. «Кое-какие дела, Пол,— ответил он.— Я еду во Фриско. Съемки закончились, и я свободен». Еще он говорил, что давно не был в Сан-Франциско, и явно был недоволен, что я увидел его.

Иден кивнул.

— Большое спасибо.

Он и Паула направились к выходу. Чан последовал за ними, низко надвинув шляпу.

— Ну, Чарли,— сказал Боб, когда они остановились,— наша птичка улетела. Что будем делать дальше?

— Ему незачем было оставаться,— заметил Чан.— Конечно, Мадден заплатил ему. Разве Бостон не говорил, что ему все известно о Делани?

— А это означает, что он должен знать и о его смерти. Но откуда он мог узнать это? Разве он был в пустыне в среду ночью, черт побери?

Юноша потер лоб.

— Нет ли у вас нюхательной соли? — обратился он к девушке.

Паула засмеялась.

— Никогда не пользовалась ею.

— Надо что-то делать,— сказал Иден.— Наступает ночь, а мы далеко от дома.

Он повернулся к девушке.

— Когда вы возвращаетесь в Эльдорадо?

— Сегодня. У меня есть еще один сценарий, который зовет меня в город привидений.

— Город привидений?

— Да. Шахтерский городок в пустыне. Так что мне нужно ехать в'Петтикоут-Майн.

— А где это находится?

— В горах, в двадцати семи километрах от Эльдорадо. Десять лет назад в городке было три тысячи жителей, а сейчас в нем ни души. Одни развалины, вроде Помпеи. Я покажу вам, это очень интересно.

— Все одни обещания,— сказал Боб.— Увидимся после возвращения в вашу любимую старую пустыню.

— Сердечно благодарю вас за то, что дали нам возможность осмотреть фабрику фильмов,— сказал Чан.

— Жаль, что вы уезжаете,— сказала Паула.

В машине Иден повернулся к Чану.

— Я смотрю, вы не очень расстроены, Чарли,— сказал он.

— Пока нет причин расстраиваться,— ответил детектив.— Может быть, певчая птичка, мисс Норма Фитцджеральд, еще не улетела.

— Как вы думаете начать с ней разговор? — спросил Боб.

Но Чан покачал головой.

— Увы, я не могу этого сделать. Мое появление произведет плохое впечатление.

— Тогда я не возьму вас,— улыбнулся Боб.

— Идите один, и поговорите с этой женщиной. Выспросите все, что она знает о покойном Делани.

Постараюсь,— вздохнул Иден.,

Доллар развязал язык швейцару, и Иден узнал, что труппа— и мисс Фитцджеральд в том числе — находится в отеле «Вингвуд».

— Вы действуете как опытный человек,— заметил Чан. Иден засмеялся.

— В свое время я знал нескольких хористок.

Чан остался ожидать в Першинг-сквере, а Боб отправился в отель «Вингвуд». Отослав актрисе визитную карточку, он долго ждал в холле, пока наконец мисс Фитцджеральд не вышла к нему. Ей было лет тридцать или чуть больше. Увидев Боба, она кокетливо улыбнулась.

— Вы мистер Иден? — спросила она— Рада вас видеть, хотя для меня является загадкой...

— Вы — самая прелестная загадка,— улыбнулся Боб.

— О! — протянула она.— Вы репортер?

— Нет,— ответил Боб.— Прежде всего я хочу сказать, что совсем недавно слышал по радио ваше пение и был очарован. У вас великолепный голос.

Она просияла.

— Я рада слышать, что вы такого мнения.

— С таким голосом, как ваш, надо петь в опере.

— Я знаю. Мне это говорят все мои друзья. Но у меня не было возможности. Очень люблю театр. Я впервые вышла сцену крошечной девочкой.

— Значит, это было вчера.

— Вы очень добры, мой мальчик. Вы случайно не из Метрополитен-опера?

— Нет, но хотел бы быть оттуда.

Боб помолчал.

— Мисс Фитцджеральд, я приятель вашего старого друга.

— Какого друга? У меня много друзей.

— Я очень бы хотел быть одним из них. Но я говорю о Джерри Делани. Вы ведь знаете его?

— Да, я уже давно его знаю.

Неожиданно она нахмурилась.

— У вас есть какие-нибудь новости о Джерри?

— Нет,— ответил Иден.— Поэтому я и пришел к вам. Мне очень нужно найти его, и я подумал, что вы сможете мне помочь.

Она насторожилась.

— Так вы говорите, что вы его приятель?

— Конечно. Мы вместе работали у Мак-Гайра на Сорок четвертой Улице.

— Вот как?

Ее лицо смягчилось.

— Тогда я знаю о его местопребывании не больше вас. Две недели назад он написал мне из Чикаго. Письмо было какое-то таинственное. Он надеялся повидать меня перед дальней дорогой.

— Он не писал вам о сделке?

— О какой сделке?

— Ну, если вы не знаете, могу вам сказать, что у Джерри был один хороший шанс.

— Да? Рада слышать это. Джерри едва ли изменился с тех пор, как ушел от Мак-Гайра.

— Это верно. Кстати, Джерри ничего не рассказывал вам о людях, с которыми он встречался у Мак-Гайра? Щеголи. Вы знаете, мы часто использовали их в своей работе.

— Нет. Он никогда не говорил мне о них. А что?

— Меня интересует, не говорил ли он вам о человеке по имени П. Д. Мадден?

Она внимательно посмотрела на него широко раскрытыми глазами и спросила:

— А кто такой П. Д. Мадден?

— Виднейший финансист страны. Если вы читали газеты...

— Но я не читаю. Мэя работа занимает массу времени. Вы не представляете себе, сколько времени требуется...

— Могу представить. Но послушайте, главный вопрос в том, где сейчас Джерри? Я -беспокоюсь за него.

— Беспокойтесь? Почему?

— О, вы же знаете, что Джерри приходится рисковать.

— Ничего об этом не знаю. А в чем дело?

— Не буду вдаваться в подробности. Факт, что в среду на прошлой неделе Джерри приехал в Барстоу, и с тех пор его никто не видел.

Женщина изумленно посмотрела на Боба.

— Вы думаете, с ним Случилось несчастье?

— Очень боюсь этого. Вы же знаете, каким человеком был Джери. Безрассудность...

— Знаю. Таков его характер. Эти рыжие ирландцы...

— Верно,— чересчур поспешно согласился Иден.

Зеленые глаза мисс Нормы сузились.

— Так вы утверждаете, что знали Джерри еще у Мак-Гайра?

— Конечно.

Она встала,

— И в то время у него были рыжие волосы?

Ее приветливость исчезла.

— Вы знаете, прошлой ночью я видела копа на углу Шестой и Хилл — такой милый мальчик. Определенно вы набираете в свои ряды красивых парней.

— О чем вы говорите? — спросил Иден.

— Обманывайте других, но не меня,— ответила она,— Если Джерри попал в беду, я не стану вызволять его, но и не выдам. Друг есть друг.

— Вы меня неправильно поняли,— запротестовал Боб.

— О, нет, правильно. Если хотите, можете искать Джерри без моей помощи. Это правда. Теперь уходите.

Иден встал.

— Во всяком случае, мне нравится ваше пение,— улыбнулся он.

— Хм. Коп, и к тому же галантный. Что ж, слушайте' радио, это всем доступно.

Боб медленно направился к Першинг-скверу и молча сел на скамейку рядом с Чаном,

— Вам не очень повезло,— заметил детектив.— Это видно по вашему лицу.

— Вы не знаете и половины случившегося,— сказал Боб и поведал Чану о своем разговоре с певицей.

— Определенно я допустил грубый промах,— заметил он,— Она назвала меня копом, но польстила мне.

Я вел себя как ребенок из детского сада.

— Не расстраивайтесь,— утешил его Чан.— Женщины тоже бывают умными.

— Верно,— согласился Иден.— Но теперь вам придется одному исполнять обязанности детектива. Я всего лишь начинающий ювелир.

Они пообедали в отеле и поездом в 5.30 отправились в Барстоу.

— Вот и кончается день, Чарли, на который мы возлагали столько надежд,— сказал Боб.— А чего мы достигли? Ничего. Я прав?

— Вполне,— согласился Чан.

— Я говорил вам, Чарли, что не надо ничего делать. Наше положение безнадежно. Придется пойти к шерифу и...

— С чем? Простите, что перебиваю вас. Но поймите, пожалуйста, что все наши доказательства очень туманны. Мадден большой человек, и его слово для многих закон.

Поезд прибыл на очередную станцию.

— Мы явимся к шерифу со странной историей. Мертвый попугай, рассказ «крысы пустыни», полуслепой и, возможно, полубезумной. Чемодан со старой одеждой на чердаке... Сможем ли мы доказать при такой ситуации, что известный человек виновен в убийстве? Где тело? Едва ли найдется полицейский, который не станет над нами смеяться...

Чан внезапно замолчал, а Иден проследил за его взглядом. В проходе напротив купе стоял капитан Блисс и смотрел на них.

Сердце Идена упало. Маленькие глазки капитана внимательно осматривали каждую деталь одежды Чана. Потом он перевел взгляд на Боба; молча повернулся и зашел в соседнее купе.

— Счастливый вечер! — сказал Боб.

Чан пожал плечами.

— Осталось недолго мучиться,— сказал он.— Теперь не нужно идти к шерифу, он сам придет к нам. Наша задача — как можно быстрее добраться до ранчо Маддена. Бедного старого А Кима могут арестовать по обвинению в убийстве Лу Вонга. 

 Глава 19 Голос из эфира

В половине одиннадцатого они прибыли в Барстоу, и Иден предложил заночевать в отеле при вокзале. После короткого разговора с дежурным Чан подошел к Бобу.

— Я взял комнату рядом с вашей,— сказал он.— Следующий поезд в Эльдорадо отходит в пять утра. Я поеду этим поездом. Вам лучше всего поехать следующим, в 11.10. Нехорошо, если мы вернемся на ранчо, как сиамские близнецы. Хватит и того, что лупоглазый Блисс видел нас вместе.

— Как хотите, Чарли,— ответил Боб.— Если у вас сильный характер и вы в состоянии встать в пять утра, дело ваше. Я предпочитаю выспаться.

Чан взял свой чемодан, и они поднялись по лестнице. Придя в номер, Иден не стал стелить постель. Он сел, опустил голову на руки и задумался.

Дверь между номерами внезапно открылась, и на пороге появился Чан. В руке он держал нитку жемчуга.

— Прошу вас, успокойтесь,— улыбнулся он.— Сокровище Филимора в надежном месте.

Он положил ожерелье на стол на ярко освещенное место. Боб задумчиво провел пальцами по жемчужинам.

— Красиво, не правда ли? — сказал он.— Послушайте, Чарли, нам надо откровенно поговорить.

Чан кивнул.

— Скажите мне правду: вы видите какой-нибудь проблеск в том, что творится на ранчо Маддена?

— Недавно я думал...— начал Чан.

— Да?

— Но я ошибся.

— Верно. Я знаю, такие вещи случаются с детективами, но вы в совершеннейшем тупике, не так ли?

— Может быть, вы сами чувствуете себя в тупике?

— Хорошо, я отвечу на ваш вопрос. Я вижу, мы не можем сговориться. Завтра я вернусь на ранчо и скажу, что видел Дрейкотта. Мне кажется, что вообще больше не придется врать и все кончится. Нет, Чарли, настал решительный час. Придется отдать ожерелье.

Лицо Чана вытянулось.

— Пожалуйста, не говорите гак. В любой момент...

— Я знаю, вы хотите еще подождать. Задета ваша профессиональная гордость. Я понимаю это, и мне вас жаль.

— Всего несколько часов,— попросил Чан.

Боб внимательно посмотрел на доброе лицо китайца и покачал головой.

— Ведь дело не только во мне. Не забывайте о Блиссе. Он начнет действовать, а мы на другом конце веревки. Я могу сделать последнюю уступку. Даю вам время до восьми часов завтрашнего вечера. Вы согласны?

— Вынужден согласиться.

— Очень хорошо. Завтра заканчивайте всю свою работу. Когда я вернусь туда, то не буду говорить Маддену о Дрейкотте. Я просто скажу ему: «Мистер Мадден, ожерелье будет здесь в восемь вечера». И если к тому времени ничего не произойдет, мы отдадим ему жемчуг. По дороге домой заедем к шерифу. Пусть он будет над нами смеяться, по крайней мере, мы выполним свой долг.— Иден с облегчением вздохнул.— Слава богу, скоро все закончится.

Чан помрачнел и убрал жемчуг.

— Не очень приятное у меня положение,— сказал он.— В этой стране я вынужден делать то, что говорят другие.

Затем лицо его прояснилось.

— Но впереди еще один день. Многое может случиться.

Иден подошел к широкой кровати.

— Один бог знает, как я желаю вам удачи,— сказал он.— Доброй ночи.

Когда Боб проснулся, в окно светило яркое солнце. Сев в поезд на Эльдорадо, он приехал туда и направился к Холли.

— Хелло! — приветствовал его редактор.— Ваш маленький приятель уже был здесь рано утром. Он собирается еще работать.

— О, Чарли честолюбив,— ответил Иден. — Значит, вы его видели?

— Да.

Холли кивнул на чемодан, стоявший в углу комнаты.

— Он оставил здесь свою обычную одежду. Надеется забрать ее через день или два.

— Боюсь, ему придется носить ее в тюрьме,- - мрачно сказал Иден.— Он, видимо, говорил вам о встрече с Блиссом?

— Да. И я опасаюсь, что будут неприятности.

— Я уверен в этом. Как вы, наверное, знаете, результаты у нас незначительные.

Холли кивнул.

— Да, и все согласуется с теорией шантажа. Случилось и здесь кое-что, подтверждающее мои подозрения.

— Что именно?

— Нью-йоркская контора Маддена перевела ему через местный банк пятьдесят тысяч долларов. Я только что беседовал с директором банка. Он не рассчитывает достать такую сумму до завтра, и Мадден согласился подождать.

Иден задумался.

— Несомненно, ваша теория верна. Старика шантажируют. Однако Чан высказал еще одно предположение. Он думает, что Мадден собирает деньги...

— Знаю, он говорил мне. Но это не объясняет появление здесь Шаки Фила и «профессора». Нет, я склоняюсь к своей версии. Хотя, должен признаться, многое меня удивляет...

 — Меня тоже,— согласился Иден.— Я считаю, что мы должны сделать все возможное для решения этой загадки. Вечером я собираюсь отдать жемчуг. Чан сообщил вам?

Холли кивнул.

— Да, вы расстроили его. Но со своей точки зрения вы правы. И все же я молю бога', чтобы до этого времени что-нибудь произошло.

— Я тоже. Ах, если бы я не был связан с миссис Джордан! Ей-то все равно, что Мадден убил человека.

— Да, у вас трудное положение, мой мальчик,— согласился Холли.— Но будем надеяться на лучшее.

Иден встал.

— Мне пора возвращаться на ранчо. Вы видели сегодня Паулу?

— Видел за завтраком в «Оазисе». Она собиралась в Петтикоут-Майн.

Холли улыбнулся.

— Не беспокойтесь, я отвезу вас к Маддену.

— Я не беспокоюсь. Я найду машину.

— Забудьте об этом. Я представитель прессы и должен знать, чем все кончится.

Они снова ехали по пустыне на старой машине Холли, который часто зевал.

 — Я плохо спал эту ночь,— объяснил он.

— Думали о Джерри Делани? — спросил Боб.

Холли покачал головой.

— Нет. Не это беспокоит меня. Интервью с Мадденом дало возможность моему другу предложить мне хорошую работу в Нью-Йорке. Вчера я был у врача, и он сказал мне, что я могу ехать.

— Ура! — закричал Боб. — Теперь я могу порадоваться за вас.

Что-то странное мелькнуло в глазах Холли.

— Да,— сказал он,— после десяти лет двери тюрьмы снова открылись. Я мечтал об этом, а теперь...

— Что теперь?

— Заключенный колеблется. Он боится даже мысли оставить свою прекрасную спокойную камеру. Нью-Йорк! Я знал старый Нью-Йорк. Смогу ли я теперь поехать туда и победить?

— Ерунда, конечно, сможете,— уверил его Иден.

— Попытаюсь,-- сказал Холли.— Я поеду. Почему, черт побери, я должен похоронить себя здесь? Да, я снова буду в Парк-Роуд.

Он высадил Идена возле ранчо. Боб направился в свою комнату. В патио его встретил А Ким.

— Что нового? — спросил Боб.

— Торн с Гемблом уехали на большой машине,— ответил китаец.— Больше ничего.

В гостиной Иден застал миллионера. Мадден неподвижно сидел в кресле.

— Все в порядке? — спросил он, увидев юношу.— Нашли Дрейкотта? Можете говорить свободно, мы одни.

Иден опустился в кресло.

— Все в порядке, сэр. Я вручу вам ожерелье Филимора в восемь часов вечера.

— Где?

— Здесь, на ранчо.

Мадден нахмурился.

— Это лучше сделать в Эльдорадо. Вы имеете в виду, что Дрейкотт...

— Нет. Я получу ожерелье в восемь вечера и тотчас вручу его вам. Если хотите, сделка состоится частным порядком.

— Хорошо.

Мадден посмотрел на него.

— Может быть, оно у вас?

— Нет. Но в восемь часов я получу его.

— Ну, я определенно рад слышать это,— сказал Мадден.— И хочу вам сказать, что вы правильно сделали, спрятав его.

— Что вы под этим подразумеваете?

— Послушайте, вы считаете меня дураком? Вы прячете ожерелье с тех пор, как прибыли сюда. Разве это не так?

Иден колебался.

— Да,— наконец искренне ответил он.

— Почему?

— Потому, мистер Мадден, что здесь не все благополучно. Я уверен в этом.

— Что заставляет вас так думать?

— Прежде всего, вы почему-то изменили свое намерение. Что вынудило вас сделать это? В Сан-Франциско вы просили доставить ожерелье в Нью-Йорк. Почему вы передумали и перенесли доставку в Южную Калифорнию?

----- По очень простой причине,— ответил Мадден.— Я предполагал, что моя дочь поедет отсюда со мной на Восток. Но ее планы изменились. Она захотела побыть в Пасадене. А я решил положить ожерелье в сейф здесь в городе, чтобы она смогла получить его, когда захочет.

— Я встречал вашу дочь в Сан-Франциско,— сказал Иден.— Очень красивая девушка.

Мадден посмотрел на него.

— Вы гак думаете?

— Да. Она, видимо, пока в Денвере?

Некоторое время Мадден колебался, глядя на него.

— Нет,— ответил он наконец.— Теперь она не в Денвере. Сейчас она у друзей в Лос-Анджелесе.

— Давно она там?

— С прошлого вторника. Кажется, во вторник я получил телеграмму, что она едет сюда. По некоторым соображениям я не хотел, чтобы она была здесь. Я послал Торна с поручением вернуть ее. Он поехал и посадил ее на поезд в Лос-Анджелес.

Иден быстро соображал. На машине до Барстоу доехать нетрудно, но где там можно попасть в красную глину?

— Вы уверены, что она благополучно доехала до Лос-Анджелеса?

— Конечно. В среду я видел ее там. Итак, я ответил на все ваши вопросы. Теперь ваша очередь ответить на мои. Так почему вы решили, будто здесь что-то происходит?

— А что стало с Шаки Филом Майкдорфом?

— А кто это такой?

— Шаки Фил — это парень, который назвал себя Мак-Каллемом и играл с нами в карты.

— И вы полагаете, что его фамилия Майкдорф? — с интересом спросил Мадден.

— Конечно. Я уже имел с ним встречу в Сан-Франциско.

— При каких обстоятельствах?

— Он вел себя так, будто его очень интересовало ожерелье Филимора.

Лицо Маддена побагровело.

— Вот как? Вы все мне расскажете?

— Нет, не все,— ответил Иден.

Он кое-что рассказал Маддену, не упомянув о связи Лу Вонга с этим делом.

— Почему вы не сообщили мне этого раньше? — спросил Мадден.

  Я считал, что вам это известно. И сейчас так думаю.

— Вы с ума сошли!

— Может быть. Не будем говорить об этом. Но когда я увидел, что Майкдорф явился сюда, то, естественно, заподозрил неладное. Почему бы не передать вам ожерелье в Нью-Йорке?

Мадден покачал головой.

— Нет. Я просил прислать ожерелье сюда и получу его здесь. Любой вам скажет, что я не меняю своих решений.

— Тогда скажите мне, наконец, о своих неприятностях,— попросил его Боб.

— У меня здесь нет никаких неприятностей,— ответил Мадден.— Во всяком случае, нет ничего не зависящего от меня. Я купил ожерелье и требую, чтобы его доставили сюда. Даю вам слово, что вы получите всю названную мною сумму.

— Мистер Мадден,— настаивал юноша.— Я не слепой. У вас неприятности, и я охотно помогу вам.

Мадден повернулся и пристально посмотрел ему в лицо.

— Я выкручусь,— ответил он.— Я выкручивался и не из таких положений. Благодарю вас за добрые намерения, но не беспокойтесь обо мне. Значит, в восемь часов. А теперь извините меня, я пойду прилягу.

Он вышел из комнаты, а Боб в замешательстве смотрел ему вслед. Не слишком ли много рассказал он миллионеру? А эти новости об Эвелине Мадден? Правда ли это? Действительно ли она в Лос-Анджелесе? Это вполне правдоподобно, и поведение ее отца в этот момент выглядело искренним. Жара была невыносимая, Боб решил последовать примеру Маддена и лег в постель.

Когда он встал, солнце садилось и наступал прохладный вечер. Он услышал, как Гембл плескался в ванной. Гембл! Кто он такой? Почему он находится на ранчо Маддена?

В патио Бобу удалось перекинуться несколькими словами с А Кимом, и он сообщил китайцу об Эвелине Мадден.

— Торн и «профессор» дома,— сказал детектив.— Я заметил показания спидометра. Шестьдесят два километра, как и раньше, и опять следы красной глины.

Иден покачал головой.

— Время идет.

— Если бы я мог арестовать кого-либо, то уже сделал бы это,— сказал А. Ким.

За обеденным столом «профессор» был настроен очень добродушно.

— Мистер Иден, я так рад, что вы снова вернулись к нам,— сказал он.— Я боялся, что вы растворитесь в воздухе пустыни. Ваше дело — простите, что вмешиваюсь,— закончилось успешно?

— Конечно,— ответил Боб.— А как ваши дела?

«Профессор» быстро посмотрел на него.

— Я... э... я счастлив сказать, что день был очень успешным. Я нашел много интереснейших крыс.

— Рад за вас,— ответил Иден.

Обед закончился, и Мадден закурил сигару, опустившись в свое любимое кресло перед камином. Гембл сел с журналом возле лампы. Иден достал пачку сигарет и тоже закурил. Торн начал просматривать почту. Большие часы пробили семь. С последним ударом в комнате воцарилась гнетущая тишина.

Иден включил радиоприемник.

— До приезда сюда я не подозревал, что радио такая приятная вещь,— пояснил он Маденну.— Теперь я понимаю тех, кто по радио слушает даже лекции по рыбной ловле...

В этот момент вошел А Ким и стал убирать со стола. Звонкий голос диктора заполнил всю комнату.

«.. .следующим номером нашей программы будет мисс Норма Фитцжеральд, которая выступает в музыкальной программе Мейсона. Она споет вам куплеты».

Мадден наклонился вперед и стряхнул пепел сигары. Торн и Гембл слушали без видимого интереса.

«Здравствуйте,— сказал женский голос, который Боб слышал накануне.— Я снова здесь. Хочу поблагодарить всех вас, друзья, за письма, которые я получаю с тех пор, как выступила здесь по радио. Я нашла в студии много писем. - К сожалению, я лишена возможности всем ответить, но хочу сказать пару слов Сиди Френч, если она слушает эту передачу. Я рада узнать, что она в Санта-Монике, и обязательно позвоню ей. Следующее письмо особенно обрадовало меня, потому что оно было от моего старого друга Джерри Делани...»

Сердце Идена оборвалось. Мадден вздрогнул. Торн открыл рот и остался неподвижно сидеть. Глаза «профессора» сузились. А Ким бесшумно убирал со стола.

«Я немного беспокоилась за Джерри,— продолжала певица,— и рада была узнать, что он жив и здоров. Я скоро увижусь с ним. Теперь я начинаю свою программу, так как через полчаса должна быть в театре. Уверена, что вы не пожалеете, если посетите наш театр и...»

— Выключите эту чушь,— сказал Мадден.— Терпеть не могу радиорекламы.

Норма Фитцджеральд начала петь, но Боб щелкнул выключателем. Он понимающе переглянулся с А Кимом. Голос из эфира расстроил их. Голос сообщил, что Джерри Делани жив и невредим. И вся их замечательная теория потерпела крах.

Значит, Мадден не убивал Джерри Делани. Так чей же голос призывал на помощь в ту трагическую ночь? Кто кричал так страшно, что слова эти запомнил китайский попугай Тони?

 Глава 20 Петтикоут-Майн

А Ким нагрузил поднос грязной посудой и вышел из комнаты. Мадден откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и молча пускал к потолку кольца дыма. Торн и Гембл продолжали читать, сидя по разные стороны от лампы. Был поистине домашний мир!

Но Боб не чувствовал этого. Его сердце билось учащенно, ум находился в состоянии растерянности. Он встал и не спеша вышел из комнаты. На кухне А Ким мыл посуду. На лице китайца не отражалось ни одной мысли.

— Чарли,— мягко сказал Иден.

Чан вытер руки и подошел к двери.

— Убедительно прошу вас не входить сюда,— ответил он. Выйдя из кухни, он торопливо отвел Боба за сарай.

— В чем дело? — спокойно спросил он.— Что вас беспокоит?

— Беспокоит! — воскликнул Боб.— Разве вы не слышали? Мы шли по неправильному пути. Джерри Делани жив и невредим.

— Не сомневаюсь, что это очень интересно,— согласился Чан.

— Интересно! Да вы что? — возмутился Боб.— Наша теория потерпела крах, а вы...

—- Такова уж привычка этих теорий,— ответил Чан. Такое случается не впервые. Простите, что я не волнуюсь, как вы.

—- Но что мы теперь будем делать?

— Что будем делать? Вручим ожерелье. Вы глупо пообещали это, хотя я был против. Но ничего не поделаешь.

— И уехать отсюда, не узнав, что здесь произошло! Не представляю, как я смогу...

— Посмотрим. Мудрый Конфуций...

— Но послушайте, Чарли, что вы думаете об этом? Может быть, вообще ничего не блучилось? Может быть, мы с самого начала сделали неправильные выводы...

Маленький автомобиль резко затормозил возле ранчо. Они торопливо обошли вокруг дома. Луна еще не взошла, и было темно. У ворот они заметили знакомую фигуру. Боб бросился вперед.

— Хелло, Холли! — крикнул он.

Холли резко повернулся.

— Боже мой, вы испугали меня. Но как раз вас-то я и хотел видеть.

Холли был явно взволнован.

— Что случилось? — спросил Иден.

— Не знаю. Но я беспокоюсь. Паула...

Иден вздрогнул.

— Что с ней произошло?

— Вы не видели ее? Она не звонила вам?

— Нет.

— Она не вернулась из Петтикоут-Майна. Уехала туда после завтрака и до сих пор не вернулась. Она давно должна была приехать. Она обещала пообедать со мной, а потом мы собирались в кино.

Иден направился к воротам.

— Едем... скорее...

Чан шагнул вперед. В его руке что-то блеснуло.

— Вот мой автоматический пистолет,— сказал он.— Утром я достал его из чемодана. Возьмите с собой.

— Не нужно,— возразил Боб.— Он вам может понадобиться.

— Убедительно прошу вас...

— Спасибо, Чарли. Я не возьму. Все в порядке, Холли...

— А жемчуг? — спросил Чан.

— О, к восьми часам я вернусь. Это очень важно.

Когда Иден усаживался возле Холли, дверь ранчо отворилась и появился Мадден.

— Эй! — крикнул миллионер.

— К черту,— проворчал Боб. Холли включил сцепление, и машина помчалась по дороге.

— Что с ней могло случиться? — спросил Боб.

— Не знаю. Старая шахта— опасное место. Там много ям, заросших по краям кустарником. Они очень глубокие.

— Быстрее!

— Мы и так быстро едем,— возразил Холли.— Мадден, кажется, заинтересовался вашим отъездом? Я вижу, вы еще не отдали ему ожерелье.

— Нет. Может, еще что-нибудь случится.

Иден рассказал ему о радиопередаче.

— А может быть, мы ошибались с самого начала? Может быть, здесь ничего не произошло?

— Очень возможно,— согласился редактор.

— Тогда подождем немного... А вот, наверное, Паула.

Навстречу мчалась машина. Холли дал сигнал, однако она проехала мимо, не замедляя хода.

— Кто это мог быть?

— Такси,— ответил Холли.— Кажется, я узнал водителя. На заднем сиденье кто-то есть.

— Значит, этот кто-то едет на ранчо Маддена.

— Вероятно,— согласился Холли и свернул на главную дорогу.-- Теперь надо ехать медленно.

— Несправедливо все это,— неожиданно сказал Боб.

— Что несправедливо?

— Хорошенькая девушка, вроде Паулы, живет одна в этой пустыне. Почему она не выйдет замуж и не уедет отсюда?

— Не было случая,— ответил Холли.— Да она и не стремится к этому.

:— Почему?

— Никто не заставит ее сидеть на кухне после той свободы, которую она имеет.

— Зачем же тогда она обручилась с этим парнем?

— С каким парнем?

— Ну, с Вильбуром или как там его зовут. С парнем, который подарил ей кольцо.

Холли засмеялся.

— Наверное, ей это не понравится, но вам я скажу,— наконец сквозь смех произнес он.— Жаль, что вы не знали этого. Изумруд в кольце принадлежал ее матери. Она вставила его в современную оправу и носит теперь в качестве защиты.

— Защиты?

— Да. Очень многие пристают к ней с предложениями.

— Вот как,— протянул Иден.— Значит, она так же думала и обо мне.

— Как?

— Что я буду приставать к ней.

— О, нет. Она говорила, что вы относитесь к браку гак же, как и она.

Снова наступило молчание.

— О чем вы задумались? — спросил Холли.

— Я полагаю, что в моем возрасте нельзя зря тратить время,

— Верно.

— Я поступал как дурак. Представляю, как удивится отец, когда я вернусь, домой и возьмусь за дело. Хватит проявлять женскую слабость.

— Смотря какая женщина,— возразил Холли.— Покажите-ка мне женщину, которая не знает, чего хочет.

— Да, пожалуй, такую трудно найти. Долго ли еще ехать?

— Примерно восемь километров.

— Они ехали среди невысоких холмов, над которыми медленно поднималась луна. Дорога шла вдоль узкого каньона.

— Включите свет,— попросил Иден.

— Зачем?

— Остановитесь на минутку.

Боб вышел из машины и внимательно осмотрел дорогу.

— Она была здесь,— объявил он.— Вот следы шин. Но машина проезжала только один раз.

Боб снова сел в машину, и они медленно поехали по краю обрыва. Вскоре они свернули в сторону, и перед ними возник город привидений, Петгикоут-Майн.

Иден затаил дыхание. Он увидел освещенные луной остатки города, белые стены, изредка торчащие трубы. Улицы были занесены песком, который наметался ветром многие годы.

Они медленно проезжали по главной улице. Слева и справа стояли разрушенные дома.

— В крайнем здании когда-то был салун «Серебряная звезда»,— сказал Холли.— А вот тот дом — тюрьма.

— Тюрьма,— как эхо повторил Иден.

— Смотрите, в салуне, кажется, горит свет,— сказал Холли, и в голосе его послышалось беспокойство.

— Похоже,— ответил Иден.— Послушайте, надо

быть осторожнее. У нас нет оружия, и нужно съехать в тень. Элемент внезапности может заменить оружие.

— Хорошая идея,— согласился Холли.

Они оставили машину невдалеке от салуна. Боб спрятался в тени, а Холли стал пробираться к двери. Неожиданно дверь салуна распахнулась, и высокий мужчина шагнул вперед.

— Ну, что вам здесь надо? — спросил он, и Боб узнал высокий хриплый голос Шаки Фила Майкдорфа.

— Хелло, незнакомец,— сказал Холли.— Вот это сюрприз! Я думал, что старый городок давно заброшен.

— Компания собирается вскоре снова открыть шахту,— сказал Майкдорф.— А я здесь для того, чтобы снять пробу.

— Хотите что-нибудь найти? — спросил Холли.

— Серебро, конечно. Вот там слева. Вы проезжали по улице мимо этих холмов.

— Знаю. Я приехал за молодой женщиной, которая утром отправилась сюда. Вы не видели ее?

— Здесь целую неделю никого не было, кроме меня.

— Так ли это? Возможно, вы ошиблись. Если вы не будете возражать, я осмотрю окрестности.

— А если буду возражать? — рявкнул Шаки Фил.

— Почему?

— Я здесь один и не хочу давать шансы никому другому. Уматывайте отсюда....

— Одну минуту,— сказал Холли.— Уберите оружие. Я пришел как друг.

— Ага. Ну, так и убирайтесь как друг. Поняли? Говорю вам, что здесь никого нет.

Он замолчал, потому что из темноты выступила фигура и бросилась на него. Пистолет выстрелил, но в сторону.

В следующий момент на пустынной улице схватились двое в отчаянной борьбе. Шаки Фил был немолод, но оказывал отчаянное сопротивление. Однако когда Холли осветил место схватки, Боб уже сидел верхом на Майкдорфе и держал его оружие.

— Вставайте и идите вперед,— приказал Боб.— Давайте ключи, мы посмотрим, что делается в тюрьме.

Шаки Фил встал и беспомощно оглянулся.

— Быстрее! — рявкнул Боб.— А то я припомню вам не только 47 проигранных долларов, но и ту слежку за

мной, когда «Президент Пирс» входил в порт Сан-Франциско.

— В тюрьме ничего нет,— сказал Шаки Фил.— И ключей у меня нет.

— Холли, держите пистолет, я обыщу его.

После быстрого осмотра Боб нашел связку ключей.

— Ну, Холли, я пойду, а бы стерегите этого типа. Если он попытается бежать, пристрелите его, как шакала.

Боб достал из кармана фонарь и направился в тюрьму.

Войдя в нее, он очутился в каком-то кабинете. Кругом была пыль. В углу стоял сейф, а рядом полка с несколькими книгами. На столе лежала газета. Боб посветил фонарем. Газета была недельной давности.

Боб увидел две тяжелые двери, на них висели новые замки. Подобрав ключ, открыл левую дверь. В маленькой камере с высоким зарешеченным окном он увидел силуэт девушки. Без особого удивления он узнал в ней Эвелину Мадден. Он шагнула к нему.

 — Боб Иден! — воскликнула она и в слезах опустилась на пол.

Пойдемте, пойдемте, — сказал Боб.- - Теперь все в порядке.

Появилась Паула Вендел.

— Хелло,— холодно сказала она.— Я не думала, что вы приедете сюда.

— Слава богу, и вы нашлись. Что же случилось?

— Я приехала сюда, чтобы все осмотреть,— ответила она и кивнула в сторону Шаки Фила.— Потом' он запер меня здесь. Правда, он был вежлив.

— Его счастье, что он был вежлив,— мрачно заметил Боб.— Пошли.

Он взял Эвелину за руку.

— Я полагаю, мы должны...

Он замолчал. Кто-то стучал по закрытой двери. Он посмотрел на Паулу.

— Дверь заперта,— сказала она.

Боб отворил вторую дверь и шагнул в камеру. В полутьме он увидел фигуру высокого мужчины. Боб открыл рот и в изумлении отступил назад.

— Поистине это город привидений,— пробормотал он.

 Глава 21 Конец странствий почтальона

Если бы Иден узнал пассажира встречного такси, он, возможно, вернулся бы на ранчо, несмотря на отсутствие Паулы. Но он не узнал. Не узнал Боба и пассажир, с интересом разглядывавший встречную машину.

Такси остановилось возле ранчо. Шофер хотел выйти из машины и открыть ворота, но пассажир остановил его.

— Не стоит,— сказал он.— Сколько я вам должен?

Это был полный мужчина лет тридцати пяти. Шофер назвал сумму, и пассажир расплатился с ним. Машина уехала, а мужчина направился во двор. Важно шествуя, он подошел к двери и громко постучал.

Мадден, Торн и Гембл сидели у камина и разговаривали. Сильный стук прервал их беседу.

— Какого черта...— начал Мадден, но Торн уже открыл дверь. Толстяк шагнул в комнату.

— Мне нужен П. Д. Мадден,— объявил он.

Миллионер встал.

— Я Мадден. Что вам нужно?

Незнакомец протянул ему руку.

— Рад видеть вас, мистер Мадден,— сказал он.— Мое имя Виктор Джордан. Я совладелец приобретенного вами жемчужного ожерелья.

Довольная улыбка появилась на лице Маддена.

— Рад вас приветствовать. Мистер Иден говорил мне о вашем приезде.

— Откуда он знает? Он не мог знать об этом...

— Ну, он не упоминал вас. Просто он сообщил, что ожерелье будет доставлено сегодня в восемь часов.

— Будет доставлено в восемь часов? — изумился Джордан.— Скажите, что здесь делает Иден? Ведь ожерелье уже отправили из Сан-Франциско вместе с ним неделю назад.

— Что?

Мадден побагровел.

— Значит, ожерелье все это время было у него! Ах, юный негодяй! Ах, подлец! Ну, я ему дам... Я его удавлю...

Он замолчал.

— Но его нет, он уехал.

— Вот как? Ну, это не страшно. Когда я говорил, что ожерелье было отправлено с ним, то не имел в виду лично его. Жемчуг вез Чарли.

 — Кто такой Чарли?

Это сотрудник гонолульской полиции. Он привез ожерелье с Гавайских островов.

Мадден задумался.

— Чарли — китаец?

— Конечно. Он-то здесь?

Дикая злоба вспыхнула в глазах Маддена.

— Да, он здесь. Вы думаете, что жемчуг у него?

— Уверен. Он привез его в специальном поясе. Позовите его, и я прикажу ему отдать вам ожерелье.

— Прекрасно, прекрасно!— Мадден откашлялся — Если вы подождете в соседней комнате, я его сейчас позову.

— Да-да, конечно.

Виктор Джордан всегда был вежлив с богатыми.

Мадден проводил его в свою спальню и крикнул А Кима.

— Значит, мой повар...— пробормотал он.

Вошел китаец.

— А Ким!

— Что угодно, босс?

— Я хочу поговорить с тобой, А Ким,— мягко и добродушно начал Мадден.— Где ты работал до приезда сюда?

На лазная лабота, босс. На железная долота...

— В каком городе?

В лазных, босс. И здесь тоже.

— В пустыне?

 — Да, босс.

Мадден шагнул вперед и схватил его за отвороты куртки.

— Ты проклятый лжец, А Ким! — заорал он.

— В чем дело, босс?

— Я покажу тебе, в чем дело! Я не знаю, какую игру ты ведешь здесь, но все кончено.

Мадден шагнул к двери.

— Войдите, сэр,— позвал он.

Виктор вошел в комнату. Глаза Чарли сузились.

— Чарли, что все эго значит? — спросил Виктор — Что за мелодрама?

Чан не отвечал. Мадден засмеялся.

— Ну что, Чарли, — сказал он.— Разве вы не узнаете мистера Джордана, одного из владельцев ожерелья?

Чан пожал плечами.

— Мистер Джордан обманывает вас,— на чистом английском языке заговорил он.— Ожерелье принадлежит его матери, а я обещал ей охранять жемчуг.

— Довольно, Чарли! — воскликнул Виктор.— Не говорите, что я лгу. Я действую по поручению матери. Если не верите, то прочтите это.

Он протянул Чарли записку, написанную рукой миссис Джордан. Чан прочитал ее.

— Что ж, я должен вручить ожерелье,— сказал Чан. Он взглянул на часы и перевел взгляд на окно.— Хотя я предпочел бы дождаться мистера Идена.

— Иден здесь ни при чем,— возразил Виктор.— Давайте жемчуг.

Чан поклонился, сунул руку за пазуху. На руке его блестело ожерелье Филимора.

— Наконец-то,— сказал Мадден.

— Прекрасно,— пробормотал Г ембл из-за его плеча.

— Одну минуту,— сказал Чан.— Я должен получить расписку.

Мадден кивнул и уселся за стол.

— Я подготовил ее еще в полдень,— сказал он.— Осталось только подписать.

Положив' жемчуг на стол, он взял лист бумаги с отпечатанным на машинке текстом и медленно подписал.

— Мистер Джордан,— сказал он,— выражаю глубокую признательность за ваше неожиданное вмешательство. Теперь вручаю расписку.

Он протянул бумагу Чану.

Странное выражение появилось на обычно спокойном лице китайца. Он шагнул вперед, затем с неожиданной быстротой метнулся к столу и схватил ожерелье. Мадден бросился тоже, но опоздал. Жемчуг исчез в широких рукавах Чана.

— Что это значит?! — рявкнул Мадден.— Вы с ума сошли? 

— Тихо,—- сказал Чан.— Я сохраню ожерелье.

— Да? — завопил Мадден и выхватил пистолет.— Ну-ка, положи жемчуг на стол! Я посмотрю...

Резкий звук выстрела заставил всех вздрогнуть. Но выстрел раздался из шелкового рукава Чана. Пистолет Маддена упал на пол, а из его руки закапала кровь.

-— Не двигаться,— приказал Чарли.— Или я пущу пулю в вашу бесценную голову.

— Чарли, вы с ума сошли! — завопил Виктор.

— Пока не сошел,— улыбнулся Чан.— Почтальон долго шел по своей дороге, но, наконец-то, его путешествие закончилось.

Он поднял с пола пистолет Маддена.

— Подарок Вилли Харта, не так ли? Очень хорошее оружие.

Он выдвинул кресло на середину комнаты.

— Садитесь, если хотите,— предложил он.

Великий Мадден секунду смотрел на него, потом медленно опустился в кресло.

— Мистер Гембл,— сказал Чан, повернувшись к «профессору»,— вы свое оружие оставили в спальне. Это очень хорошо. Сидите себе в кресле. И не забудьте, что мистер Торн тоже безоружен.

Чан внимательно посмотрел на них.

— Виктор, я почтительно прошу вас присоединиться к их группе. Вы дурак, как всегда. Я помню Гонолулу... Сядьте быстро! — приказал он властным голосом.— Или я выпущу из вас немного крови.

Сам он сел в кресло между ними и висевшей на стене коллекцией оружия.

— Ждать осталось недолго,— заметил он, посмотрев на часы.— Мистер Торн, а вы пока достаньте платок и перевяжите руку своему шефу.

Торн послушно повиновался.

— Чего же мы ждем, черт побери! — завопил Мадден.

— Мы ждем возвращения мистера Идена,— объяснил Чан.— Когда он появится, я кое-что сообщу вам.

Торн завершил акт милосердия и вернулся на свое место. Часы отсчитывали секунды. С невозмутимостью, свойственной его расе, Чан сидел и молча смотрел на своих пленников. Прошло пятнадцать минут, полчаса. Стрелки приближались к девяти.

Виктор Джордан нетерпеливо ерзал в своем кресле. Так поступить с человеком, у которого прорва миллионов!

— Одумайтесь, Чарли,— сказал он.

— Сидите и ждите.

Вскоре во двор въехала машина. Чан кивнул.

— Ожидание закончилось,— объявил он.— Сейчас появится мистер Иден...

Его слова заглушил стук в дверь. Она распахнулась, и в комнату вошел краснолицый мужчина. Это был капитан Блисс. Вслед за ним вошел худой мужчина. Мадден вскочил на ноги.

— Капитан Блисс, как я рад вас видеть! — воскликнул Мадден.— Вовремя вы пришли.

— Что все это значит? — спросил худой мужчина.

— Мистер Мадден, я привез Хартли Кокса. Он шериф всего округа. Я полагаю, вы нуждаетесь в нас.

— Даже очень,— ответил Мадден.— Этот китаец сошел с ума. Отберите у него оружие и арестуйте его.

Шериф шагнул к Чарли Чану.

— Сдай оружие,— приказал он.— Джон, ты знаешь, что бывает, когда в Калифорнии находят оружие у китайца. Его высылают. Боже мой, да у него их два!

— Шериф,— с достоинством заговорил Чан.— Окажите мне честь, разрешите представиться. Я сержант Чан из детективного отдела полиции Гонолулу.

Шериф засмеялся.

— Брось. Ты такой же детектив, как я королева. Сдай оружие. Или ты хочешь оказать сопротивление властям?

— Я не сопротивляюсь,— ответил Чан и отдал свой пистолет,— Но только обращаю ваше внимание, что все же я полицейский, и предупреждаю, что вы можете совершить ошибку, о которой потом горько пожалеете.

— Ничего. Так что здесь происходит? Шериф повернулся к Маддену,— Мы пришли сюда по делу об убийстве Лу Вонга. Блисс видел этого китайца в поезде вместе с неким Иденом. Китаец был одет в европейский костюм. Они весело болтали, как приятели.

— Вы на правильном пути,— сказал Мадден.— Нет никаких сомнений, что он убил Лу Вонга. А теперь он еще присвоил жемчужное ожерелье, которое принадлежит мне. Пожалуйста, отберите у него жемчуг.

— Обязательно, мистер Мадден,— ответил шериф. Он собрался обыскать китайца, но Чан опередил его, протянув ожерелье.

— Отдаю вам на хранение,— сказал он.— Вы представитель закона и несете ответственность за его соблюдение.

Кокс осмотрел жемчуг.

— Какой жемчуг, а! Так вы говорите, мистер Мадден, что он принадлежит вам?

— Конечно.

— Шериф,— сказал Чан, глядя на часы,— разрешите мне кое-что сказать. Вы можете совершить ужасную ошибку.

— Но если мистер Мадден говорит, что ожерелье его...

— Да,— вмешался Мадден.— Я купил его у ювелира по имени Иден в Сан-Франциско десять дней назад. Оно принадлежало матери присутствующего, здесь мистера Джордана.

— Совершенно верно,— подтвердил Виктор.

— Для меня этого достаточно,—: сказал шериф.

— Уверяю вас, что я из полиции Гонолулу и...— начал Чан.

— Может быть, это и верно, но кому я скорее должен поверить: тебе или мистеру Маддену? Мистер Мадден, вот ваш жемчуг.

— Одну минуту, — воскликнул Чан.— Этот человек утверждает, будто он купил его у ювелира в Сан-Франциско. Попросите, пожалуйста, его сказать, где находится магазин ювелира.

— На Пост-стрит,— ответил Мадден.

— В какой именно части улицы? Там много зданий. В каком доме?

— Шериф,— заявил Мадден,— должен ли я подчиняться своему повару-китайцу? Я отказываюсь отвечать. Ожерелье мое...

Глаза Виктора Джордана широко раскрылись.

— Одну минуту,— вмешался он.— Разрешите мне кое-что спросить. Мистер Мадден, моя мать рассказывала мне о том времени, когда вы впервые увидели ее. Вы тогда работали... Кем вы работали в то время?

— Эго мое дело! — рявкнул побагровевший Мадден.

Шериф в замешательстве сдвинул шляпу на затылок.

— Пожалуй, я эту безделушку оставлю пока у себя...

Он не договорил, обернувшись на раздавшийся шум.

Мадден прыгнул к стене с оружием и схватил пистолет из коллекции.

— Бегите! — крикнул он.— Руки вверх, шериф! Гембл, бери ожерелье! Торн, вещи в моей комнате!

Презрев опасность, Чан сделал резкий бросок в сторону Маддена. Неуловимое движение рукой, и пистолет выбит.

— Впервые я применяю этот японский прием,— сказал Чан, направляя пистолет Вилли Харта на Торна и Гембла.— Ни с места! Капитан Блисс, выполняйте свои обязанности. Наденьте наручники на эту пару. Если шериф будет так добр и вернет мой пистолет, к которому я привык, то я постерегу Маддена.

— Возвращаю его вам,— сказал Кокс.— А также благодарю и поздравляю. Я еще не видел подобного мужества...

Чан усмехнулся.

— Простите, но разочарую вас. Еще с утра я вынул патроны из всей этой коллекции. Теперь я вижу, что работа была не напрасной. Все кончено, Делани.

— Делани? — повторил шериф.

— Вот именно. Вы, шериф, сомневались, можно ли мне верить, когда Мадден утверждает обратное. Так вот, этот человек не П. Д. Мадден, а Джерри Делани.

— Отличная работа, Чарли! — воскликнул Боб, вбегая из патио.— Но как, черт возьми, вы узнали это?

— О, совсем недавно я убедился в этом. Мне пришлось выбить у него оружие. Он держал его в левой руке. Однажды в этой комнате я говорил вам, что Джерри — левша.

Вслед за Бобом в гостиную вошел высокий бледный мужчина. Одна рука его висела на перевязи, лицо заросло щетиной. С мрачным видом он подошел к Делани.

— Ну-с, Джерри, все кончено. Те, кто бывал у Мак-Гайра, частенько предупреждали меня насчет тебя. Да, хорошо задумано. Ты жил в моем доме, носил мою одежду. Ты был больше похож на меня, чем я сам.

 Глава 22 Путь на Эльдорадо

Затем мужчина подошел к Торну.

— Хелло, Мартин,-- сказал он.— Я уже предупредил вас, что вы уволены. Кто здесь шериф?

— Я, сэр. А вы П. Д. Мадден?

Мадден кивнул.

— Да. Я всегда думал, что Мадден — это я. Мы звонили констеблю, и он сообщил, что вы здесь. Я хочу прибавить к вашей коллекции еще одного типа.

Он открыл дверь в патио.

— Входите!

В комнату, в сопровождении Холли, вошел Майкдорф. Его руки были связаны за спиной. Следом за ними шли Паула и Эвелина.

— Советую надеть наручники и на этого типа,— предложил Мадден.— А потом я составлю список обвинений, которые можно предъявить этим людям.

— Обязательно, мистер Мадден,— сказал шериф и шагнул вперед.

— Одну минуту, шериф,— остановил его Чан.— Вы взяли ожерелье...

— Ах, да, верно,— ответил шериф и достал из кармана жемчуг. Чан взял его и вложил в руку Маддена.

— Мне известно, что вы просили доставить жемчуг в Нью-Йорк, но в связи с обстоятельствами я вручаю его здесь.

Мадден улыбнулся.

— Отлично.

Он положил ожерелье в карман.

— Вы, видимо, мистер Чан? Мистер Иден рассказывал мне о вас по дороге сюда. Очень рад вас видеть.

— Счастлив служить,— поклонился Чан.

— Так, значит, сэр, вы обвиняете их в воровстве? — спросил шериф.

— И в других преступлениях,— отозвался Мадден. Включая попытку убийства. Я расскажу вам все, но сначала я должен сесть.

Он подошел к столу.

— Я ослаб за эти дни. Вы знаете в основном все, но я хочу рассказать вам кое-что из прошлого. Начну с игорного дома на Сорок четвертой улице в Нью-Йорке. Вам известны игроки Нью-Йорка и их дела, шериф?

— Я только один раз был в Нью-Йорке, и он мне не понравился,— ответил шериф.

— А я и не думал, что вы были там,— сказал Мадден.— Где мои сигары? Ага, вот они. Спасибо, Делани, что ты не все выкурил. Ну, шериф, чтобы вам было все понятно, я должен рассказать об излюбленных трюках игроков. О том, что было пятнадцать — двадцать лет назад. В то время было известно, где находятся игорные дома, в которых можно обобрать богатых сосунков. Среди игроков, иногда появлялись очень известные богачи, вроде Френка Гульда,-Корнелиуса Вандербильда, Астора. Этих людей артистически подменяли игроки. Они подробно изучали все характерные особенности великих мира сего: их одежду, привычки, манеру разговаривать и держать себя, их любимые сигары. Потом под видом этих людей они обманывали простаков, которые знали миллионеров только по фотографиям.

Мадден помолчал.

— Конечно, это была явная фальшивка, и попасться на удочку могли только неискушенные. Но, к моему несчастью, мистер Делани, который здесь присутствует, оказался довольно способным актером. Начав с поверхностного сходства со мной, он достиг большого совершенства. Услышав об этом, я послал своего секретаря Торна для расследования. Торн сообщил, что Делани похож на меня, но может ввести в заблуждение лишь тех, кто видел меня только на фотографиях. Я направил туда своего юриста, и он сообщил мне, что под угрозой ареста Делани решил отказаться от игры под меня.

Я надеялся, что он бросил это дело. О случившемся впоследствии я могу только догадываться. Братья Майкдорф, Шаки Фил и...— он кивнул в сторону Гембла,— его брат, по прозвищу «профессор», стояли во главе особой банды Мак-Гайра. Долгое время они вынашивали план подмены меня Делани. Но без помощи моего секретаря Торна у них бы ничего не вышло. Однако за ним дело не стало. Выбор, как видим, пал на это ранчо. Для них это было превосходное место. Я приезжал сюда отдыхать, и меня здесь почти никто не посещал. Они имели возможность держать здесь меня одного вдали от моей семьи. В свою очередь, приезд сюда П. Д. Маддена с секретарем не вызвал бы никаких сомнений.

Он помолчал.

— Многие годы я ожидал подвоха. Ни одного человека в мире я не боялся так, как боялся Делани. Возможности у него были огромные. Однажды я увидел его в ресторане, где он изучал меня. Они долго ждали, но, наконец, их терпение вознаградилось. Две недели назад я приехал сюда с Торном и сразу же почувствовал что-то неладное. Неделю назад, в прошлую среду, поздно вечером я сидел здесь и писал письмо дочери. Оно должно лежать среди бумаг. Вдруг я услышал крик своего секретаря: «Скорее, шеф! — звал он.— Скорее идите сюда!» Торн печатал мои письма, и я понятия не имел, что могло случиться. Поэтому встал и пошел к нему. Он ждал меня с моим старым пистолетом, подарком Вилли Харта. «Руки вверх, шеф!» — сказал он. В этот момент в комнату вошел Делани. «Не волнуйтесь, шеф,— сказал Торн, и я понял, какую игру затеяла эта крыса.— Мы отвезем вас в уютное местечко, где вы немного отдохнете. Пойду соберу для вас кое-какие вещи. Карауль его, Джерри», И он отдал пистолет Делани.

Мы остались вдвоем, Делани и я. Я заметил, что он волнуется. Игра была не для его нервов. Торн был в моей комнате. Я стал во весь голос звать на помощь. Не знаю, зачем я это делал. Надеялся, что случайно кто-нибудь услышит или Лy вернется домой. Делани приказал мне молчать. Руки его дрожали. Из патио послышался голос, но это был Тони, китайский попугай. Я понял, что они затевают, и решил, что терять мне нечего. Я бросился на Делани, он выстрелил и промахнулся. Потом снова выстрелил, я почувствовал удар в плечо и упал.

Должно быть, я недолго был без сознания. Когда очнулся, в комнате был Торн, и я слышал, как Делани говорил ему, что убил меня. Они быстро обнаружили, что я жив, и Делани хотел прикончить меня, но Торн не позволил, он настаивал на первоначальном плане. Он спас мою жизнь, этот презренный предатель. Он трус, но все же спас меня. Ну, они сунули меня в машину и отвезли в тюрьму в этот заброшенный городок. Утром все они уехали, остался лишь «профессор», который тоже присоединился к этой игре. Он кормил меня и перевязывал руку. В воскресенье он уехал и вернулся с Шаки Филом. В понедельник утром «профессор» уехал, а моим тюремщиком стал Шаки Фил.

Что происходило здесь на ранчо, вы, джентльмены, знаете лучше меня. Во вторник Торн обманом завлек ко мне дочь. Она, естественно, верила ему. И мы с ней оставались в тюрьме, пока сегодня мистер Иден с мистером Холли не вызволили нас.

Мадден встал.

— Вот и весь мой рассказ, шериф,— добавил он.— Вас удивляет, почему я хочу видеть эту банду за решеткой? Я буду крепче спать.

— Ну, это нетрудно устроить,— ответил шериф.— Я заберу их с собой, и место им найдется. Полагаю, что тюрьма в Эльдорадо не хуже, чем в других городах.

— Один вопрос,— сказал Мадден.— Торн, я слышал, как вы говорили Делани: «Вы всегда боялись его». Что это значит? Вы хотели проделать все это раньше?

Торн поднял свое испуганное цыплячье лицо.

— Шеф, мне не хочется говорить об этом, но вам я скажу. Мы хотели проделать это в вашей конторе в Нью-Йорке. Нo если вы боялись Делани, то он еще больше боялся вас. На него нельзя было надеяться, он мог отказаться в последний момент.

— А почему я мог отказаться? — рявкнул Делани.— Как я мог доверять вам? Эти псы...

— Что?! — заорал Шаки Фил.— Это ты обо мне?

— Конечно, о тебе. Разве ты не пытался еще во Фриско стащить ожерелье, когда мы послали тебя убрать Лу Вонга? Мне все об этом известно...

— Я пытался стащить ожерелье? Ты сам хотел стащить его! Разве это не так? Когда ты узнал, что Дрейкотт везет его, что ты сделал? О, братец Генри тебе...

— Конечно,— вмешался «профессор»,— он пытался отделаться от меня и наедине встретиться с Дрейкоттом. Если ты считаешь себя умным, то это не значит, что я дурак. Но, конечно, только законченный идиот мог послать письмо актрисе...

— Заткнись,— рявкнул Делани.— Кто оказался прав? Что бы вы делали без меня? Эх, вы, болтуны! А ты,— обратился он к Шаки Филу,— чучело! Ничего лучше не мог придумать, как прирезать Лу Вонга у самого дома...

— Кто прирезал Лу Вонга? — завопил Шаки Фил.

— Ты! — рявкнул Торн.— Я был рядом и видел это.

— А, соучастник,— усмехнулся шериф.— Надо поскорее забрать эту банду, пока они друг друга не убили.

— Ребята, ребята,— мягко сказал «профессор».— Забудем об этом. Мы больше никогда не станем заниматься такими делами. Шериф, мы готовы.

— Подождите минуту,— сказал Чарлц Чан. Он вышел из комнаты и вскоре вернулся с маленьким чемоданом, который положил перед Мадденом.

— Прошу вас обратить на это внимание,— попросил он.— Вы найдете здесь перевод из Нью-Йорка. Довольно большая сумма, но не вся. Что вы скажете по этому поводу, Делани?

— Вся,— мрачно ответил Делани.

Чан покачал головой.

— Мне жаль обидеть шакала сравнением с вами. Но здесь был Эдди Бостон...

— Да,— признался Делани.— Это правда. Я дал Бостону пять тысяч. Он узнал меня. Так что теперь ищите его. Вот мошенник...

Шериф засмеялся.

— Это слово больше подходит ко всем вам,— сказал он.— Ну, Блисс, нам пора ехать. В Эльдорадо мы найдем двух заместителей шерифа. Мистер Мадден, завтра я заеду к вам.

Боб шагнул к Делани.

— Ну, Джерри,— улыбнулся он,— боюсь, что мы расстаемся навсегда. Я был здесь вашим гостем, а моя мама говорила, что хозяев надо...

— Проваливай, — буркнул Делани.

Шериф и капитан Блисс увели арестованных. Иден подошел к Пауле.

— Вот и закончилось мое пребывание на ранчо Делани,— сказал он.— Завтра утром я уеду в Барстоу и...

— Тогда не теряйте времени и вызовите такси,— посоветовала девушка.

— Зачем, когда здесь вы с машиной? Если вы немного подождете, я уложу вещи и поеду с вами. Я хочу поговорить с вами о Вильбуре.

— Мне пришла в голову одна мысль,— сказал Холли.— Мы с вами, мистер Мадден, авторы известного интервью. Интервью, которого вы не давали.

— Да? Не беспокойтесь, я поддержу вас.

— Спасибо,— сказал редактор.— Интересно, почему они пошли на это?

— Очень просто,— ответил Чан.— Они просили перевести деньги из Нью-Йорка. А интервью, данное Мадденом на ранчо, лишний раз убеждает, что он действительно находится в пустыне. Печатное слово убедит кого угодно.

— Полагаю, вы правы,— согласился Холли.— Кстати, Чарли, мы думали, что вы удивитесь, когда мы войдем в комнату. А вы, оказывается, все знали.

— Я недавно узнал об этом. Меня осенило внезапно. Появился Виктор и приказал отдать ожерелье, я отдал его, а Мадден стал подписывать расписку. Писал он очень медленно. Я задумался над этим и тотчас вспомнил о кармане, который был сделан справа. И меня сразу осенило.

— Быстро вы сообразили,— сказал Холли.

— Нет.

Чан печально покачал головой.

— Бедный старый мозг должен отдохнуть. Сообразить это можно было гораздо быстрее. Я давно должен был все разрешить. Удивляюсь своей глупости. Дело это ясное, как утро в пустыне. Человек пишет письмо, прячет его в папку с промокательной бумагой и уходит. Вернувшись, он не дотрагивается до письма. Почему? Потому что он не вернулся. Еще один ключ: человек, называющий себя Мадденом, принимает доктора Уайткомб в сумерки в патио. Почему? Потому что она видела Маддена раньше. Он разговаривает со сторожем в Пасадене. Когда? В шесть вечера, когда стемнело. Почему со мной такое случилось? Я виню в этом климат Калифорнии. Мне надо спешить в Гонолулу.

— Вы напрасно так много наговариваете на себя,— сказал Мадден.— Мистер Иден мне все рассказал, и если бы не вы, то ожерелье давно уже было бы в руках этой банды, а ее и след простыл. Я в долгу перед вами и готов отблагодарить вас чем только возможно...

— Подождите благодарить меня,— прервал его Чан.— Благодарите Тони. Если бы в ту ночь Тони не заговорил, ожерелье было бы уже далеко отсюда. Бедный Тони!

Он повернулся к Джордану.

Виктор, перед своим возвращением ваш долг возложить венок на могилу Тони, китайского попугая. Тони погиб во имя благородной цели. Перед своей смертью он успел спасти ожерелье Филимора.

Виктор кивнул.

— Все, что вы говорите, Чарли, верно. Кто-нибудь подвезет меня в город?

— Я подвезу,— сказал Холли.— Мне еще нужно послать телеграмму. Мистер Чан, я еще увижу вас?

— Мы поедем ближайшим поездом,— ответил Чан.— Я заеду к вам и заберу свои вещи. Нет, не ждите меня. Мисс Вендел будет так добра и подвезет нас.

— Я тоже поеду с Паулой,— сказал Иден.— У видимся на вокзале.

Холли и Виктор простились с Мадденом и его дочерью и уехали.

Боб посмотрел на часы.

— Все же мне непонятно, Чарли,— сказал он.— Когда мистер Мадден внезапно явился сюда, вы не удивились. Между тем, узнав, что Делани играл роль Маддена, вы должны были подумать, что мистер Мадден убит.

Чан беззвучно рассмеялся.

— Я вижу, вы игнорируете необходимые правила для детектива. Удивленный детектив —это труп. Он умирает в тот момент, когда удивляется. Конечно, появление мистера Маддена удивило меня, но я не хотел позволить полицейским увидеть это. Кажется, мы заставляем ждать мисс Вендел. Сейчас, я только зайду на кухню.

— Кухня! — воскликнул Мадден.— Клянусь богом, я голоден. Все эти дни я питался одними консервами.

— Как жалко,— сказал Чан.— Повар на этом ранчо уже сменил профессию. Мисс Вендел, подождите немного, я скоро вернусь.

Эвелина обняла отца.

— Не огорчайся, папа,— сказала она.— Я отвезу тебя в город, и мы остановимся в отеле. Твое плечо надо показать врачу.

Она повернулась к Бобу.

—- В Эльдорадо... конечно, есть ресторан?

— Да, и он называется «Оазис»,— улыбнулся Боб.— Однако едва ли я могу рекомендовать вам его.

П. Д. Мадден встал.

— Хорошо, Эвелина. Звони в отель и закажи самый лучший номер — пять комнат. Скажи управляющему, чтобы приготовил еду и вызвал лучшего врача в городе. Помоги мне найти телеграфные бланки. Впрочем, я напишу текст в отеле. Да, и не отпускай этого китайского детектива, пока он снова не повидается со мной. Запиши, что в восемь надо позвонить в Лос-Анджелес насчет секретаря.

Боб поспешил в свою комнату уложить вещи. Когда он вернулся, китаец стоял перед Мадденом и держал пачку банкнот.

— Мистер Мадден дал нам расписку в получении ожерелья,— сказал Чан.--- Кроме того, он предлагает деньги, ч то вызывает у меня отвращение.

— Ерунда, — ответил Боб.— Берите их, Чарли. Вы заслужили их.

 — Я то же самое говорю ему,— сказал Мадден.

Чан тщательно убрал деньги.

— Должен сказать, что эта сумма составляет мое жалованье за два с половиной года работы в Гонолулу. Здешний климат не такой уж плохой.

— До свидания, мистер Иден,— сказал Мадден.—

Я отблагодарил мистера Чана, а что я могу сделать для вас? Вы будете думать...

— Я буду думать, что сегодняшний день счастливейший в моей жизни.

Мадден покачал головой.

— Не могу вас понять.

— А я думаю, что понимаю,— сказала его дочь.— Желаю вам счастья, Боб, и тысячу раз благодарю вас.

Ветер пустыни был холоден, когда они вышли во двор. Паула развернула свою машину.

— Садитесь, мистер Чан,— пригласила она.

Чан сел рядом с ней. Боб сунул чемодан в багажник и подошел к дверце машины.

— Переместитесь назад, Чарли,— попросил он.

Чан пересел, Боб уселся рядом с Паулой, и машина поехала в город. Освещенные луной деревья прощально помахивали ветвями.

— Чарли,— сказал Иден,— я полагаю, вы догадываетесь, почему вы оказались в этой машине?

— Полагаю, что благодаря доброте мисс Вендел.

— Это не доброта, а предосторожность,— засмеялся Бо.б.— Вы здесь в качестве Вильбура. Своего рода барьер между этой молодой женщиной и страшным брачным законом. Она против замужества, Чарли. Как вы думаете, не глупо ли это?

— Глупо,— ответил Чарли.

— Да. Особенно когда ей известно, что я с ума схожу по ней. Она видит это в моих доверчивых глазах. Она знает, что с тех пор, как я встретил ее, моя прекрасная свобода кажется глупой штукой. Она думает, что в вашем присутствии я не решусь сделать ей предложение.

— Я начинаю чувствовать себя лишним,— заметил Чан.

— О, не стоит,— успокоил его Боб.— Да, она думает, что я буду молчать. Но мы перехитрим ее. Я скажу, Чарли, что я люблю эту девушку.

— Естественное дело,— согласился Чарли.

— И собираюсь жениться на ней.

— Полностью одобряю ваш выбор, но она не сказала ни слова.

Паула засмеялась.

— Брак — последнее прибежище слабого ума,— напомнила она.— Слава богу, у меня впереди еще много времени. Я люблю свою свободу и не собираюсь расставаться с ней.

— Жаль слышать это,— сказал Чан.— Простите меня, но я скажу несколько слов в защиту брака. А я уж знаю толк в этом деле. Где можно найти лучшее место, чем в новом доме? Разве плохо слышать в своем доме мелодичный голос жены, щебет детей?

— Для меня это очень привлекательно,— согласился Боб.

— А разве плохо выйти рука об руку с женой на вечернюю улицу? Я вспоминаю с теплотой свой счастливый брак.

— Что скажете, Паула? — спросил Боб.

— Это достойный молодой человек,— продолжал Чан.— Я не понимаю, почему вы колеблетесь. Он хороший парень.

Паула молчала.

— Он очень нравится мне.

— Ну, если так, то и мне он немного нравится,— сказала, наконец, Паула.

До Эльдорадо они ехали молча. У отеля их ждали Виктор Джордан и Холли.

— А вот и мы,— сказал редактор.— Чарли, ваши вещи в редакции. Там не заперто.

— Благодарю вас,— ответил Чан и отправился за чемоданом.

Холли посмотрел на яркие звезды.

— Жаль, что вы уезжаете, Иден,— сказал он.— Без вас здесь будет немного скучно.

— Но вы же едете в Нью-Йорк,— сказал Боб.

— О, нет. Вечером я послал телеграмму. Может быть, через несколько лет, но не теперь. Сейчас я не могу уехать. Пустыня привлекает меня. А пока я посмотрю Нью-Йорк в кино.

Поезд на Барстоу был готов к отправлению. Чарли Чан в пальто, скрывшем одежду А Кима, подошел к Пауле.

— Вот и окончилось наше приключение,-- сказал он.—- Желаю вам счастья — это последнее пожелание усталого почтальона. Может быть, это будет началом самого великого приключения в вашей жизни.

Они стояли на опустевшем перроне. Все пассажиры уже уселись по местам.

— До свидания,— сказал Боб девушке, пожимая ее руку.— Я скоро вернусь,— пообещал он. Сняв кольцо с изумрудом с ее левой руки, он надел его на правую.

— Это только как напоминание. Когда я вернусь, то привезу самое лучшее обручальное кольцо всего побережья. Из нашего магазина.

— Из нашего магазина?

— Да.

Поезд медленно тронулся.

— Ты еще не знаешь, но для тебя осуществляется мечта любой женщины. Ты выходишь замуж за владельца ювелирного магазина. 

Эрл Гарднер Ленивый любовник 

 Глава 1

В понедельник утром всегда скапливалась большая почта. Делла Стрит, секретарь и доверенная Перри Мейсона, придя за полчаса до открытия бюро, вскрывала конверты и, бегло прочитав письма, раскладывала их на три стопки.

В одной лежали те, на которые ответит сам Мейсон, в другой — те, которые не требовали немедленного ответа, но должны были привлечь внимание адвоката, в третьей — письма, на которые после консультации с Мейсоном должна была отвечать сама Делла.

Последний конверт содержал в себе загадку.

Делла Стрит извлекла из него прямоугольный бланк на тонкой цветной бумаге, похожей на ту, которую используют для счетов за покупки или накладных. Сходство усиливала перфорация в месте отрыва.

Это был чек на две тысячи пятьсот долларов, выписанный на имя Перри Мейсона Лолой Факсон Алред. Предъявить его следовало в «Фармерс, Мерченс энд Мекэник бэнк».

Текст напечатан на машинке. Подпись широкая, массивная.

Делла потрясла конверт, чтобы убедиться, что там больше ничего нет, потом, не доверяя своей памяти, стала пересматривать картотеку клиентуры Мейсона. В ней не было имени Алред. Делла просмотрела толстую тетрадь, в которую были записаны имена людей, хоть в какой-то степени имевших касательство к делам Мейсона: свидетели, присяжные заседатели, противники, гражданские защитники, свидетели противной стороны...

Нет, Алред среди них не было.

Когда она закрывала шкаф, в комнату быстро вошел Мейсон.

— Привет, Делла! Что нового? Обычный салат, как я вижу. Обожаю получать письма и с ужасом думаю об ответах.

— Знаете ли вы Лолу Факсон Алред, шеф?

— Задали вы мне задачу,— ответил Мейсон после минутного раздумья.— Вы это имя искали в большой тетради?

— Да.

— И нашли?

— Нет.

— Оно вас интересует? По какой причине?

— Поступил чек на две тысячи пятьсот долларов. Вот и все.

— Зачем?

— Она не говорит.

— Ничего не написала?

— Ни одной строчки.

— Покажите мне чек.

Подойдя к окну, Мейсон внимательно осмотрел документ, потом спросил:

— Вы уверены, Делла, что в конверте не было письма?

— Абсолютно уверена. Вот этот конверт.

— Между тем вместе с чеком находилось письмо.

— Почему вы так думаете?

— Хотя бы потому, как сложен этот чек. И потому еще, что на самом верху его остался след от скрепки. Посмотрите сами. Только держите за этот угол. Вот так. Видите след?

— Действительно,— согласилась Делла Стрит,— но что заставляет вас полагать, что это было письмо?

— Манера, в которой сложен чек. Когда мы вкладываем его в конверт, то сгибаем пополам. Если же чек сопровождается письмом, он прикрепляется к верху письма, которое складывается вчетверо. Смотрите, линии сгиба пересекаются.

— Куда же делось письмо? Как вы считаете?

— В этом весь вопрос, Делла.

Делла Стрит открыла толстую телефонную книгу и провела пальцем по столбцам фамилий, начинающихся на букву «А».

— Я не нахожу Лолу Факсон Алред,— сказала она.— Но здесь есть один Бертран С. Алред.

— Бертран С.! — воскликнул Мейсон.

— Да. Вы его знаете?

— Я слышал о нем.

— Кто он, шеф?

— Один из крупных акционеров. У него репутация хитрого и удачливого дельца. Год тому назад от открыл богатое месторождение. После того, как он продал большой пакет акций, было обнаружено еще более богатое месторождение. Алред при помощи ловкого хода сумел получить обратно свои акции. На этом деле он заработал миллион.

— Меня очень интересуют легальные ловкие хода. Как это делается?

— Это довольно грязное дело. Есть в книге еще Алреды?

— Ни одного.

— На всякий случай, Делла, позвоните этому Алреду.

— Что я должна ему сказать?

— Я сам поговорю с ним,— ответил Мейсон после минутного размышления.— Наберите номер и дайте мне трубку.

— Алло! Это частное помещение мистера Алреда,— ответил женский голос.

— Миссис Алред у себя? — спросил Мейсон.

— А кто это говорит?

— Адвокат Перри Мейсон.

— Миссис Алред ожидала вашего звонка?

— Это зависит от некоторых обстоятельств,— ответил Мейсон с легким смешком.— Ведь ее зовут Лола Факсон Алред?

— Да, сэр.

— Тогда я могу вас уверить, что она ожидала моего звонка.

— Я прошу вас минуту подождать.

Прошло десять секунд, затем в разговор включился мужской голос:

— Мистер Мейсон?

— Да.

— Это говорит Бертран Алред. Вы хотите поговорить с моей женой?

— Да, мистер Алред.

— В настоящее время ее здесь нет.

— А-а...

— Вы мне можете сказать... дать мне понять, о чем вы собираетесь с ней говорить? Я надеюсь увидеться с ней позже.

—- Ничего неотложного,— ответил Мейсон.— Передайте ей только, что я звонил.

— Я обязательно это сделаю, но не могли бы вы сказать, о чем...

— Простая проверка, сэр. Будьте любезны передать ей, что я звонил просто с целью проверки и буду признателен, если она свяжется со мной. Вы поняли меня? Заранее весьма благодарен.'

— Проверка? Чего?

— Это не важно,— сказал Мейсон.— Еще раз благодарю и до свидания.

Опустив трубку, он повернулся к Делле Стрит.

— Я, кажется, вмешался во что-то. Мне ответил ее муж. Любопытный тип. Меня очень интересует, что стало с сопроводительным письмом.

— А муж проявил чрезмерный интерес, как видно? — спросила Делла.

— Да. Придется подождать.

— А чек?

— Вы сохраните его в ожидании продолжения. Ну что ж, начнем! — вздохнул Мейсон.— Возьмите ваш блокнот...

В девять сорок посыльная бюро передала Делле, Стрит письмо. Тонкий конверт содержал лишь прямоугольник цветной бумаги.

Это опять был чек, но сложенный пополам. Таким, по мнению Мейсона, он должен быть, если не сопровождается письмом. Чек был выдан Перри Мейсону на Национальный банк в Лас Олитас и подписан Лолой Факсон Алред.

Сумма, указанная в чеке, равнялась двум с половиной тысячам долларов. Письмо было отправлено ранним утром в субботу.

— У вашей приятельницы забавная манера разбрасывать конфетти,— заметила Делла.— Долго это будет продолжаться?1

— Оба чека датированы субботой? — спросил Мейсон.

— Да.

— У нас есть счет у «Фармере, Мерченс энд Мекэник бэнк?».

— Конечно.

— Предъявите им оба чека и попросите кассира перед отправкой второго чека в Национальный банк Лас Олитас тщательно проверить подписи.

— Не будете ли вы чувствовать себя обязанным миссис Алред, если реализуете чеки, не зная причины их посылки?

— Я всегда смогу вернуть деньги, если не захочу заниматься ее делами. Идите в банк, Делла, и предъявите чеки. Эта история мне не нравится.

— А я в восторге,— возразила Делла.— И как ваш казначей, я надеюсь, Что миссис Алред продолжит свою бомбардировку. Что вас смущает, шеф?

— Я не знаю. Назовите это интуицией, но мне кажется, что за этими чеками что-то кроется. Просто так их не посылают. Включимся в игру, а потом будет видно.

 Глава 2

В десять двадцать Делла Стрит докладывала о своем визите в банк.

— Кассир «Фармере, Мерченс энд Мекэник бэнк» был совершенно ошеломлен.

— Чем?

— Он никак не мог понять, почему, предъявляя чек, мы просим проверить подпись выдавшего чек.

— Но все же он это сделал?

— Да.

— И он удостоверился в правильности?

— Он сказал, что это, безусловно, подпись миссис Алред и счет настолько велик, что нет смысла проверять его.

— Это интересно,— сказал Мейсон.— Скорее всего . миссис Алред свяжется со мной.

— Вероятно, она первый чек сложила вместе с письмом, в котором поясняла, что ей от вас надо, потом решила добавить что-нибудь и забыла положить письмо в конверт.

— Возможно,— пробормотал Мейсон.— Но эта история меня раздражает.

Но столе Деллы резко зазвонил телефон. Это означало, что посыльная бюро имеет спешное сообщение для секретаря Мейсона. Она сняла трубку.

—- Алло! Что случилось? Хорошо, Жерти. Предложите ему стул.

Прикрыв рукой трубку, она повернулась к адвокату.

— Это мистер Бертран С. Алред. Он срочно хочет видеть вас и не говорит, по какому делу.

— Так! Началось! — с гримасой проговорил Мейсон.— Скажите Жерти, пусть проводит его ко мне.

Бертран С. Алред был коренастым человеком лет пятидесяти, облаченным в элегантный серый костюм. Ровный пробор разделял его темные волосы, рыжеватые усы украшали верхнюю губу. Сверкая широкой улыбкой, Алред направился к Мейсону, еще в дверях протянув вперед руку.

— Перри Мейсон! Великий Перри Мейсон собственной персоной! Какая честь! — громко, воскликнул он.— Мистер Мейсон, я много слышал о вас. Очень рад познакомиться.

— Благодарю вас,— сказал адвокат, пожимая протянутую ему руку.— Садитесь, пожалуйста.

Алред искоса посмотрел в сторону Деллы Стрит.

— Мисс Стрит, моя секретарша,— представил ее Мейсон.— Вы можете ей полностью доверять. Она в кур-се всех моих дел, ведет досье и напоминает мне, если я что-нибудь забуду.

— Это, вероятно, случается не часто,— заметил Алред.

—1 Иногда забываешь детали,—уточнил адвокат.

Алред уселся в кресло для посетителей и прочистил горло.

— Можно курить?

— Пожалуйста. Сигарету? — Мейсон протянул ему коробку. .'

— Нет, спасибо. Сигареты — это муки Тантала. Я предпочитаю сигару. Не возражаете?

— Сделайте одолжение.

Визитер одновременно скрестил свои короткие ноги, вытащил из кармана сигару и сверкнул свеженаманикюренными ногтями.

— Дело касается моей жены, мистер Мейсон.

— Что произошло?

— Мне непонятен образ се действий.

— Внесем ясность, мистер Алред,— прервал его Мейсон.— Ведь вы пришли сюда потому, что я хотел поговорить по телефону с вашей женой.

— Только поэтому.

— Поймите меня правильно,— продолжил Мейсон.— Обращаясь к адвокату, вы можете поставить его в неловкое положение. Адвокат не всегда свободен в своих действиях. .

— Вы хотите сказать, что представляете мою жену?

— Я хочу сказать, что, возможно, не смогу быть вам полезным. Вы должны прежде всего сказать мне, что вас интересует, не посвящая меня в свои секреты.

— Очень хорошо! Замечательно! — сказал Алред, старательно раскуривая сигару.— Значит, все-таки вы представляете мою жену?

— В настоящий момент я не в состоянии ответить на ваш вопрос.

— Однако вы решились звонить ей по моему номеру.

— Я считал, что место Жены возле ее мужа.

Сквозь синий дым сигары Алред изучающе посмотрел на адвоката.

— Вы, должно быть, крепкий орешек,— проворчал он.— Или же...

— Что? — живо спросил Мейсон, видя, что Алред не хочет продолжать.

— Или так вы действуете по неизвестной мне причине.;. Но должны же вы знать, если представляете Лолу...

Адвокат улыбнулся.

— О! Зачем ходить вокруг да около, Мейсон? Приступим прямо к делу.

— Открывайте огонь.

— Моя жена,— сказал Алред,— уехала с моим лучшим другом.

— Это трагично. И когда же?

— Как будто вы этого не знаете!

— Прежде всего, мистер Алред, не забывайте, что это вы пришли ко мне.

— В субботу вечером,— ответил Алред.— Черт меня возьми, если я ожидал этого! Это убийственно!

— Имя этого человека?

— Роберт Жорж Флетвуд. Один из моих ассистентов. Мой служащий, счетовод, короче, мой первый помощник.

— Вы будете требовать развода?

— Я еще не знаю.

— Прессе ничего не известно?

— Конечно, нет. Пока. Но скандал может разразиться. Мы слишком хорошо известны в обществе и в деловых кругах.

Мейсон сочувственно покачал головой.

— Чего я не понимаю,— с живостью воскликнул Алред,— это того, как женщина ее возраста могла сделать подобное!

— А сколько ей лет?

— Сорок два года.

— Физиологи утверждают, что это самый опасный для женщин возраст,— улыбнулся Мейсон.

— Все может быть.

— Но не в вашем случае?

— Вы хотите знать? После всего... Лола богата, Мейсон. Она может делать все, что захочет, эта странная женщина. Если она была недовольна мной, почему не пошла к Рено и не начала дело о разводе, чтобы затем выйти замуж за Боба Флетвуда? Но нет! Она предпочла скандал и потерю репутации.

— Что вы можете сказать о Флетвуде?

— Все.

— А все же?

— Боб Флетвуд по меньшей мере на пятнадцать лет моложе моей жены. Я взял его совсем молодым и сделал человеком. Полностью доверял ему и всячески продвигал. Он был своим человеком в нашем доме. Черт меня побери, если я подозревал об их интриге! Боб ухаживал за Патрицией.

— Патрицией?

— Патриция Факсон — дочь моей жены от первого брака.

— Ах, так!

— Потом он убегает с моей женой.

— А что говорит Патриция?

— Она плачет, хотя и скрывает это. Садится за стол, ест, только чтобы не умереть с голоду, делает вид, что счастлива, а у самой разбито сердце.

— Она его любит?

— Скорее, она самолюбива, я полагаю. Вы представляете положение молодой девушки, брошенной женихом — и ради кого? Собственной матери!

— Флетвуд был... женихом?

— Вроде этого. Он был... короче, он крутился вокруг Патриции, и я никогда не замечал, чтобы он оказывал особое внимание Лоле.

Они оказались либо очень хитрыми, либо сошли с ума. Что касается Патриции — это совершенная девушка. У нее дюжина воздыхателей. Последнее время наибольшим расположением пользовались двое: Боб Флетвуд и Джон Бегли. Мне казалось, что больше шансов имеет Флетвуд, но утверждать этого не берусь.

Не исключено, что Пат играла с ними, натравливая одного на другого, как это любят делать женщины. Может, она отказала Бобу и выбрала Бегли. Никто ничего не знает.

— Почему не спросить ее об этом?

— Мне не хочется, чтобы она вообразила, будто я ее контролирую. Это, конечно, глупо, но... Во всяком случае, если она выбрала Джона, она поставила меня в скверное положение.

Может, Боб хотел ей доказать, что она не единственная красивая девушка на свете, и потому удрал с ее матерью? Для меня это даже не смешно. Вы понимаете? Честно говоря, я не могу поверить, чтобы Дола могла сыграть со мной такую шутку.

Мейсон поощряюще кивнул.

— Черт бы их всех побрал! — воскликнул Алред со злостью.— Даже если Лола действительно хочет меня бросить или выставить в смешном положении, я все же не могу поверить, что она способна втянуть меня в эту грязную историю.

— Вы считаете, что других причин так поступить у нее не было? — спросил Мейсон.

— А разве это не ясно?

Адвокат не ответил.

— Это можно объяснить только одним,— продолжал Алред,— она тайно была влюблена в Боба и знала, что Пат не любила его по-настоящему. Может быть, она не смела сказать мне о разводе, так как боялась, что за время всей этой процедуры Боб может ускользнуть от нее? Женщины плохо соображают, когда предмет страсти моложе их на пятнадцать лет... и это теперь только вопрос времени, Мейсон. Только вопрос времени.

— Что же вы конкретно хотите от меня? — спросил Мейсон.— Должен ли я постараться сгладить ваши неприятности или дать вам совет?

— Мне нужен совет, мистер Мейсон. Это все, что мне нужно.

— Для начала. Потом вы мне опять понадобитесь.

— Я вас не понимаю.

— Я хочу знать, представляете ли вы мою жену. Мне нужен точный ответ.

— Я не могу вам его дать.

— Если вы ее адвокат, я хочу через ваше посредство снестись с нею.

— Если она пожелает, то сама найдет вас,— возразил Мейсон.

— Дело не в ее желании, а в моем!

— В самом деле?

— Да. Мне нужен Боб Флетвуд.

— А Флетвуд,— сказал Мейсон,— зная, что он рискует,-встретившись с обманутым мужем, старается избежать свидания с вами.

— В этом весь вопрос. Хотя он не должен меня бояться.

— Это может быть даже не боязнь, а благоразумие.

— Что бы там ни было, но мне он нужен.

— Это ваше желание он может проигнорировать.

— Слушайте,— сказал Алред,— я раскрою карты.

— Слушаю.

— Вы знаете, чем я занимаюсь, мистер Мейсон.

— Вы занимаетесь рудниками.

— Да, я занимаюсь делами рудников. Это чистое дело, ничего спекулятивного. Вы приобретаете концессию. Это кажется выгодным. Производите разработки за свой счет, надеясь хорошо заработать. Потом оказывается, что это бездна, а вы исчерпали уже все свод возможности. Естественно, появляется желание избавиться от части расходов, переложив их на других.

Мейсон кивнул.

— В другой раз вы производите небольшое бурение, не затрачивая больших средств, и нападаете на богатую жилу. Вы знаете Георга Жерома?

Адвокат отрицательно покачал головой.

— Это мой партнер в некоторых делах. Отличный техник и энергичный человек.

— Он участвует в нашей истории?

— Мне принадлежала «Уайт Хоре Майн». Мы обменяли ее на «Диксон Кетч» с приплатой небольшой суммы. Это была хорошая сделка.

Мейсон посмотрел на свои часы.

  Это недолго. Одна минута. Все имеет отношение к истории с моей женой,— продолжал Алред.— Кетч просчитался, он думал, что подсунул нам маломощный рудник, так как плохо его разработал, но мой товарищ хорошо разбирался в технических вопросах. Он правильно наладил эксплуатацию и напал на богатую жилу.

Несмотря на наши старания скрыть это, Диксон Кетч узнал и разъярился.

Лучшее, что он мог сделать, это попытаться аннулировать контракт. Он стал говорить, что произошло мошенничество, и требовать уничтожения контракта. Мы посоветовали ему окатиться холодной водой.

— И что же сделал Кетч?

— Он нанял адвоката и стал преследовать нас, говоря, что он рассчитывал на нашу честность и не проверил состояние «Уайт Хоре Майн».

Диксон, конечно, соврал. Он ездил на место и все видел своими глазами. Вы понимаете, что бы мы ему ни рассказали, он все равно не преминул проверить сам.

Закон, как я понял, гласит, что контракт может быть аннулирован лишь в том случае, если имело место мошенничество, а в остальных случаях, даже если покупатель и не досмотрел чего-нибудь, он все равно связан контрактом.,

— Так действительно говорит закон,— сказал Мейсон,— но бывают исключения...

— Я знаю, я знаю, но в данный момент не в этом дело. Я говорю о принципе. Дело совершенно ясное.

Кетч провернул невыгодную аферу и ищет пути поправить свое положение.

— Можете вы доказать, что он обследовал ваши рудники? — спросил Мейсон.

— Вот это и есть самое главное,— ответил Алред.— И существует только один человек, который может доказать это.

— Кто это?

— Роберт Жорж-Флетвуд,— с горечью проговорил Алред.— Человек, исчезнувший с моей женой.

— Как мне кажется, ситуация усложняется,— сказал Мейсон, с трудом удерживаясь от улыбки.

— Да, это сложно, это просто невыносимо. И это я вытащил Флетвуда из ничтожества, сделал из него человека, хотя, по существу, он лентяй и не любит работать. Он похищает мою жену и делает неразрешимым наш спор с Кетчем, потому что неизвестно где находится.

 Конечно, Кетч в курсе всего. Он торопит разбор дела, основываясь на наших заявлениях: моем и Георга Жерома. Мы в гнусном положении, Мейсон. Мы не можем утверждать на суде, что наш покупатель был полностью в курсе дела, что он сам произвел исследование, если мы не можем доказать этого. Заранее можно сказать, что дело будет проиграно. Вы это хорошо знаете, вы — адвокат.

— В конце концов, чего вы хотите от меня? — спросил Мейсон.— Я не могу заниматься делами ваших рудников.

— Я это хорошо понимаю. У нас есть свой адвокат.

— Тогда?

— Слушайте, Мейсон. Вы — адвокат моей жены. О! Вы можете говорить что угодно! Я знаю, что вы ее адвокат. Снеситесь с нею...

— Почему вы считаете, что я в силах это сделать?

— Вы можете, я в этом уверен. Я хочу, чтобы вы

 порекомендовали ей вести себя сообразно возрасту, а не поступать как ребенок. Посоветуйте ей пойти к Рено и начать дело о разводе, я не буду огорчен. Все, чего я хочу, это увидеть Боба Флетвуда и сказать ему, чтобы он вернулся ко мне и занялся делом. Если он нужен Лоле, пусть она берет его. Я играю честно. В конце концов, в этом не только его вина. Я хочу выиграть процесс! Я хочу, чтобы Флетвуд вернулся и помог мне выиграть процесс. Вам ясно?

:— Совершенно ясно.

— Вот и все, что я хотел вам сказать,— закончил Алред, грузно поднимаясь из кресла.

— А если предположить, что я не адвокат вашей жены?

— Но это не так, черт возьми!

— А если все-таки это так?

— Я вам сказал, что считал нужным. Я хочу иметь возможность связаться с моей женой. Вы знаете, зачем.

— Сомневаюсь, что я смогу сделать для вас что-нибудь существенное,— сказал Мейсон.

— Сообщите о моем желании вашей клиентке, она только выиграет от этого. Я уверен, что вы сделаете все, что нужно. Всего хорошего, мистер Мейсон.

Алред направился к двери, через которую вошел в кабинет, увидел слева дверь, ведущую в коридор, резко повернул и вышел, не г дядя ни на кого из присутствующих.

Мейсон переглянулся с Деллой Стрит.

— Ну вот! — сказала она.— Этот визит все объясняет. Миссис Алред хочет, чтобы вы представляли ее интересы. Совершенно очевидно, что она написала вам письмо с объяснениями и потом...— Делла остановилась.

— А потом? — спросил Мейсон.

— Может быть, она решила подождать и попозже позвонить вам по телефону,— докончила девушка, но в ее голосе не было уверенности.

— Вам нужно придумать что-нибудь другое,— иронически проронил адвокат.

 Глава 3

Не прошло и десяти минут после ухода Алреда, как в высшей степени удивленная Жерти на цыпочках вошла в бюро Мейсона.

— Вы знаете, мистер Мейсон! Вас хочет видеть президент банка!

— Кто это?

— Мистер Мервин Кенби, президент «Фармере, Мерченс энд Мекэник бэнк». По конфиденциальному делу,^-сказала она.

— Пригласите его сюда.

— Как, прямо сюда?

— Ну конечно!

— Хорошо, мистер Мейсон. Я... я думала, что вы ему позвоните.

— Хорошо; Жерти. Пусть он зайдет.

Жерти исчезла. Мейсон и Делла удивленно переглянулись.

Мервин Кенби, холодный человек с серыми кожей, волосами, усами и глазами, одарил Мейсона и Деллу одинаково радушной улыбкой. Но весь его вид показывал, что он пришел по весьма серьезному делу.

— Присядьте, пожалуйста,— предложил адвокат.

— Я приступлю прямо к делу, мистер Мейсон,— сказал банкир, садясь в кресло.— Я очень занят, и вы тоже, насколько мне известно.

Сегодня утром вы представили нам два чека, один из которых на наш банк. Он подписан Лолой Факсон Алред.

Мейсон молчал, ожидая продолжения.

— Другой чек,— продолжал Кенби,— выписан на Национальный банк в Лас Олитас.

Предъявляя оба эти чека, вы просили нашего кассира хорошенько проверить их, по какой причине?

— Я хотел убедиться, что они подлинные.

— Это необычно.

— Может быть.

— У вас были какие-либо причины подозревать фальсификацию? „

— Мне трудно ответить на этот вопрос. Скажите мне сперва о цели вашего визита.

— После ухода вашего секретаря,— сказал Кенби,— пришел кассир, чтобы посоветоваться со мной. Я осмотрел оба чека и послал их нашему эксперту по подписям.

— Это довольно необычный случай?

— Я заметил на одном из ваших чеков некую особенность,— ответил Кенби,— и мне хотелось знать мнение профессионала. Он смог дать мне положительную оценку только одного чека, а другой вызвал у него сомнение:

— Как так?

— Чек, выписанный на наш банк, подлинный. Подпись вне сомнения. Другой — по всем признакам фальшивый.

— Дьявол! — вырвалось у Мейсона.

— Да. Можно доказать фальсификацию подписи.

— Каким образом?

— При помощи микроскопа. Она осуществлена при помощи копировальной бумаги. Это самый распространенный способ подделки подписей. Сперва фальсификатор очень осторожно обводит настоящую подпись, которая через копировальную бумагу наносится на нужный документ. Затем достаточно толстым пером и очень черными чернилами или тушью он обводит полученный оттиск. Это дает отличные результаты, мистер Мейсон. Хорошо выполненная фальшивка может быть обнаружена только экспертом.

Четкость линий зависит от возраста, от хладнокровия, от твердости руки пишущего. Писать приходится очень медленно. Иногда, если пишет человек нервный, можно в микроскоп рассмотреть неровности линий, но если рука твердая, а самообладание полное, подделка может быть неотличима от подлинника.

Мейсон жестом выразил согласие.

— В деле, которым мы занимаемся,— продолжал банкир,— автор фальшивой подписи — человек почтенного возраста или чем-то сильно взволнованный. В микроскоп ясно видны колебания в очертании линий.

— Почему же вы сразу не обратились к миссис Алред? 

— Мы так и сделали, но без успеха.

— Вы знаете, где она сейчас находится?

— Она, кажется, уехала с друзьями в автомобиле. Муж смотрит на ее отсутствие очень легко и сказал, что не имеет ни малейшего представления, где она может быть, и узнает об этом, если она сама захочет известить его. Ее друзья увлекаются фотографией, и она очень много разъезжает.

— Отсутствие жены его совсем не беспокоит?

— А чего ему беспокоиться? — спросил Кенби, бросив на Мейсона инквизиторский взгляд.

— Не пробуйте на мне свои приемы,— холодно ответил адвокат.— Я задал вам вопрос исходя из ваших интересов. Упорствуйте в своем мнении, а я умываю руки.

— Но это также и ваше дело,— заметил банкир.

— Естественно. Ведь это я предъявил вам чеки и скажу вам, откуда они у меня. Они пришли по почте в конверте. Больше вам нечего знать.

— Банк чувствует себя необычно в этой ситуации. Кто знает, может быть, чек на наш банк тоже фальшивый?

— Я считал, что ваш эксперт уже определил это?

— На первый взгляд. Точнее сказать, он не обнаружил никаких следов фальсификации.

— И что же из этого следует? Вы пришли сказать, что отказываетесь платить по моему чеку?

— Ни в коем случае, мистер Мейсон!

— Тогда?

— Я думал, что при таких обстоятельствах вы возьмете его обратно до тех пор, пока не убедитесь в подлинности. '

— Я имею все основания думать, что он подлинный. Я знаю мнение вашего кассира и эксперта.

— Между тем другой чек фальшивый!

— Ну и что же?

— Это вынуждает нас особенно тщательно проверить подпись на вашем чеке.

— Проверяйте! Проверяйте сколько угодно! Меня это не касается. Это как раз то, о чем я просил вас через моего секретаря.

— Я был бы счастлив узнать, по какой причине они были посланы вам, мистер Мейсон. Надеюсь, вы согласитесь со мной, что самое разумное было бы подождать, пока мы не вступим в контакт с миссис Алред?

— Чек настоящий?

— Я не знаю.

— Обратитесь в полицию.

— Это может иметь неприятные последствия,— недовольно проговорил банкир, поежившись в кресле. — Дело идет об очень богатой семье, мистер Мейсон.

— Ну и что же, возьмите адвоката. Попросите у него совета. У вас ведь, кажется, чек, который может оказаться фальшивым. В таком случае вы имеете законное право желать обнаружить виновного.

— Очевидно,— пробормотал Кенби,— но у нашего эксперта еще не было времени хорошенько изучить подпись. Ему нужно несколько дней для исследований. Могут быть осложнения.' В любом случае, мистер Мейсон, банк несет ответственность за оплату фальшивого чека, который он пропустил.

— Я ничем не могу вам помочь,— продолжая иронизировать, протянул Мейсон.— Это ваше дело.

— Но это ваш чек — я говорю о том, где фальшивая подпись.

— Правильно.

— Мы не можем платить по нему.

— Это ваше дело, мистер Кенби.

На пороге появилась Жерти с телеграммой в руках.

— Взгляните, что там, Делла,— попросил Мейсон.

Девушка открыла телеграмму и вопросительно посмотрела на Мейсона и Кенби.

— Не прочтете ли нам ее, Делла?

Вместо ответа Делла Стрит протянула Мейсону бланк, тот бросил на него быстрый взгляд и, откашлявшись, громко прочитал:


«Послала вам чек на две тысячи пятьсот долларов. Защищайте интересы моей дочери Патриции, не задавая ей никаких вопросов.

Лола Факсон Алред».


— Телеграмма отправлена из Спрингфельда,— сказал Мейсон, передавая ее банкиру.

Кенби внимательно разглядывал телеграмму.

— Ее послали сегодня утром в девять часов,— наконец сказал он, и разговор идет о двух тысячах пятистах долларах. Но вы получили два чека.

— Да, и один из них определенно фальшивый.

— Это точно.

А другой настоящий. Миссис Алред хочет, чтобы я позаботился о ее дочери. Если вы не примете чека, это будет на вашей совести.

— Но, парировал Кенби,— нам достаточно этой телеграммы. Чек будет принят банком, и указанная сумма переведена на ваш счет, мистер Мейсон.

— Я надеюсь, что у миссис Алред достаточно большой счет?

— Ее конто очень велико,— с легкой улыбкой ответил банкир.

— Она полностью распоряжается своим имуществом?

— Да, и она любит, чтобы под рукой у нее были крупные суммы.

— Вы не знаете, какой у нее счет в Национальном банке?

— Об этом я ничего не знаю.

— Ну что ж,— сказал довольно резко Мейсон,— Я благодарю вас за визит.

Кенби вышел не особенно удовлетворенным.

— Вот классический тип банкира, Делла,— заметил Мейсон, когда за посетителем захлопнулась дверь. Его эксперт безусловно признал чек настоящим, а дирекция из осторожности не хочет платить. Потом приходит телеграмма, простой кусочек желтой бумаги, и банк, не задумываясь, оплачивает чек. А ведь эту телеграмму мог послать любой человек и подписаться каким угодно именем. Спуститесь в агентство Дрейка, Делла, и попросите Пола зайти ко мне. Мне хочется узнать, кто послал эту телеграмму.

 Глава 4 

Длительный поиск удобного положения увенчался тем, что Пол Дрейк устроился, перекинув ногу через ручку кресла.

На унылом челе его была печать пренебрежения ко всему и вся.

Пол Дрейк ничего романтического в занятии частным сыском не находил. Он смотрел на свою работу весьма пессимистически, хотя и вкладывал в нее много труда, внимания и знаний.

— Знаете ли вы Бертрана С. Алреда, Пол? — спросил Мейсон.

— Очень мало. Это большая шишка в рудниковых делах. Подождите... Я недавно что-то слышал о нем. Он замешан в каком-то мошенничестве.

— Его жена слиняла,— сказал Мейсон.

— Вот это мне нравится! И что же нужно от меня?

Мейсон протянул Дрейку только что полученную телеграмму.

— Это отправлено сегодня утром из Спрингфельда. Я хочу переговорить с миссис Алред. Найдите мне эту особу.

— Ее приметы? — лаконично спросил Дрейк.

— Дочь Патриция Факсон, указанная в телеграмме, и некий Роберт Флетвуд, которому миссис Алред позволила себя похитить. Встряхнитесь, старина! Действуйте быстро, но, разумеется, конфиденциально. В доме делают вид, что ничего не случилось.

— Когда она уехала?

— Говорят, в субботу вечером. Она мне прислала чек на две с половиной тысячи долларов. Похоже, что подписала его своей рукой. Чек был отправлен по почте в субботу вечером. Сегодня утром я получил от нее второй чек.

— В телеграмме говорится лишь об одном,— заметил Дрейк.

— Да. Чек на две с половиной тысячи. Банк считает его настоящим.

— А другой?

— Эксперты полагают, что фальшивый. Подпись подделана при помощи копировальной бумаги. Оба чека были показаны специалисту. Самое интересное заключается в том, что они кажутся отпечатанными на одной машинке. У меня здесь конверты.

— А где чеки?

— Один из них принят банком,— ответил Мейсон с легкой гримасой,— ,а другой собираются отдать полиции.

— У вас требовали: конверты, в которых находились эти чеки?

— Пока еще нет. Но за этим дело не станет. Прикажите их сфотографировать, чтобы у нас остался след. Дайте эксперту для определения марки и модели машинки.

— Это все?

— Это все, что я могу вам сказать: Вы, без сомнения, найдете что-то еще, о чем придется подумать.'

Дрейк предпринял попытку выбраться из кресла.

— А эта девушка, Патриция? Я могу спросить ее про телеграмму?

— Я не вижу причины препятствовать вам в этом.

— Должна она знать, что я работаю с вами?

Мейсон задумался.

— Представьтесь для начала журналистом. Потом скажите ей, кто вы и что мы вместе. Посмотрите, изменит ли это что-либо в ее объяснениях.

— Больше ничего? — спросил Дрейк.

— Я думаю, что нет необходимости составлять вам программу действий. А?

Рапорты полиции полны богатыми вдовами, которые исчезают, мужьями, устраивающими свои маленькие дела, а потом решительно отрицающими их. Все повторяется.

— Вы хотите сказать, что муж надевает на шею жены жернов, спускает ее в подвал, заливает тело цементным раствором и идет рассказывать своим друзьям, что его дорогая супруга поехала проведать тетю Мэри?

— Что-нибудь в этом роде.

— В нашем деле имеется третий персонаж — Флетвуд.

-— Он тоже может быть в подвале.

— О нем надо молчать?

—- Да.

— Сказать мне Патриции, что вы ищете ее дорогую мамочку?

— Нет. Пускай сама догадается.

— Хорошо. Когда это все нужно?

— Как можно скорее.

— Вы всегда торопитесь, сэр,— проворчал Дрейк, выходя из комнаты.

— Что касается вас, Делла,— сказал Мейсон,— защищайте крепость, а я слетаю в Лас Олитас. Может быть, мне улыбнется счастье, и я поймаю президента банка до завтрака. 

 Глава 5

Взгромоздившись на холм, окруженный фруктовыми деревьями Лас Олитас нежился на солнце. По склонам холма живописно расположились домики фермеров, а также богатых горожан, предпочитающих тишину сельской жизни суете городских кварталов. Ясное небо и суровая красота видневшихся вдали гор невольно побуждали остановиться и полюбоваться идиллическим пейзажем.

Бюро Мейсона находилось в сорока минутах езды от главной улицы Лас Олитас.

Припарковав машину на стоянке, Мейсон пешком отправился к банку.

Здание банка было построено недавно. Ультрасовременная архитектура, внутреннее убранство, просторные, изысканно оформленные холлы — все говорило о процветании и надежности.

Проходя мимо столов, расположенных позади мраморного барьера, Мейсон обнаружил медную дощечку с надписью «С. Е. Раулинг, президент».

Президент был шестидесятилетним мужчиной с улыбающимися глазами и производил впечатление делового, уверенного в себе человека.

Мейсон поклонился ему, и тот, покинув свое кресло, подошел к барьеру.

— Мейсон,— коротко представился адвокат.

— Вы Перри Мейсон?

— Он самый.

Рад знакомству с вами! Зайдите же! Я много слышал о вас, сэр! Не хотите ли открыть у нас счет?

— Нет,— ответил Перри, проходя за барьер, в котором президент открыл дверцу.— Я пришел по довольно серьезному делу, которое касается одного вашего клиента.

— В самом деле, мистер Мейсон? Садитесь, пожалуйста, и рассказывайте.

— Я получил сегодня утром чек на ваш банк на сумму две тысячи пятьсот долларов.

— А! — произнес Раулинг с видом человека, привыкшего к богатым клиентам, без затруднения расстающимся с чеками в две с половиной тысячи долларов.

— Я предъявил этот чек в свой банк «Фармере, Мерченс энд Мекэник».

Раулинг жестом предложил продолжать.

— Может быть, вы в курсе дела? — спросил Мейсон.

— Я нуждаюсь в некоторых уточнениях,— приятным голосом ответил банкир.

— Чек подписан,— продолжал Мейсон,— миссис Лолой Факсон Алред, у нее также имеется счет в моем банке. Разглядывая подпись на чеке, служащие усомнились в ее верности и пригласили эксперта, который установил, что подпись фальшивая.

— Неужели?

— Вам ничего об этом не сообщали?

— А что конкретно вы хотите от нас, мистер Мейсон?

— Я получил еще один чек на такую же сумму, подписанный Лолой Факсон.

Раулинг откинулся в свое кресло, по-птичьи склонив голову.

— Этот другой чек,— продолжал адвокат,— надежный, как золото. Миссис Алред прислала его мне, чтобы я занялся ее делами.

И вот, с одной стороны, я владелец настоящего чека, с другой — фальшивого, с третьей — адвокат миссис Алред.

— В самом деле?

— В настоящую минуту я не могу общаться с моей клиенткой.

— Это любопытно.

— Я подумал, что чек, полученный мною на ваш банк, может быть не единственным. Могут быть и другие фальшивые чеки. Полагаю, у миссис Алред есть привычка печатать свои чеки на машинке?

— Кажется, да.

— Она пользуется пером только для подписи?

Раулинг утвердительно кивнул.

— Мне также хотелось бы удостовериться, что она не часто прибегает к такого рода оплатам. Убежден, сумей я проинформировать свою клиентку о происшедшем, она немедленно бы приняла меры к пресечению фальсификации ее подписи.

Вместо ответа банкир нажал на кнопку звонка, находящуюся на его бюро.

Немедленно появился секретарь и замер в почтительной позе.

— Принесите мне, пожалуйста, запись текущего счета миссис Лолы Факсон Алред на сегодняшний день. Принесите мне также все чеки, предъявленные к оплате сегодня.

Секретарь ушел.

— Есть у меня основания предположить, что ее счет не слитком велик? — спросил Мейсон.

— Миссис Алред платежеспособна,— ответил Раулинг.— На ее счету всегда крупная сумма. Надеюсь, что будучи адвокатом миссис Алред, вы не потребуете у нас сведений, которые она предпочла бы скрыть.

— На этот счет будьте спокойны.

Раулинг склонил голову.

Вошел секретарь, держа в руке письмо и аннулированный чек.

— Кассир собирался говорить с вами об этом завтра, на заседании Совета директоров. Полагает, что вы должны быть в курсе этого дела. Прошу обратить ваше внимание, что письмо адресовано персонально ему.

Взяв бумаги у секретаря, банкир некоторое время изучал их, держа так, чтобы адвокат не мог подсмотреть. Потом, надолго задумавшись, стал кончиками пальцев выбивать марш на краю своего бюро.

— Я благодарю вас,— сказал он наконец, обращаясь к секретарю.

Раулинг больше не улыбался. Глаза его были холодны.

— Какие у вас были причины делать такие предположения, мистер Мейсон?

— Были,— ответил адвокат.—1 Моя клиентка поручила мне заботу о некоторых ее делах. Потом она исчезла не совсем обычным способом. Я подумал, что кто-то в курсе ее исчезновения и может воспользоваться этим обстоятельством для получения денег из банка.

— Фальшивый чек был похож на настоящий?

— Достаточно похож. Подпись переведена через копирку с настоящего. Мой банк обнаружил это только после того, как я попросил проверить его подлинность.

— Какие у вас были причины предполагать, что он фальшивый?

— Я прежде всего считался с интересами моей клиентки.

—- Как л понял, мистер Мейсон, этот чек был прислан вам за услуги, которые вы должны были оказать миссис Алред?

— Нет, для этой цели был другой чек.

— Но почему на настоящем чеке была фальшивая подпись?

— Я очень хотел бы это знать,— с улыбкой ответил Мейсон.

Раулинг снова стал рассматривать чек и письмо, которое ему принес секретарь, и после некоторого раздумья передал их своему визитеру.

Письмо было адресовано кассиру Национального банка в Лаб Олитас.


«М-р!

Предъявительница сего мисс Морин Мильфор, чья подпись расположена точно над моей внизу письма.

Я выдала сегодня мисс Морин Мильфор чек на пять тысяч долларов и хочу, чтобы ей оплатили его без излишних проволочек.

Вы можете сохранить это письмо как доказательство правильности выплаты суммы мисс Морин Мильфор.

Буду признательна, если вы проследите, чтобы оплата чека была произведена без затруднений.

Примите благодарность,

Лола Факсон Алред».


В левом углу письма находились две подписи: мисс Морин Мильфор и Лолы Факсон Алред.

Чек был подписан Лолой Факсон Алред, получатель — Морин Мильфор, чья подпись подтверждалась письмом Лолы Факсон Алред.

— Что вы думаете? — спросил Раулинг.

Мейсон прочитал письмо и нахмурил брови.

— У вас есть здесь лупа? — спросил он.

— И даже очень сильная,— ответил Раулинг, выдвигая ящик своего бюро.

Адвокат старательно рассматривал подпись.

— Не будучи экспертом, я все же могу сказать, что эти подписи не переведены, как на том чеке, о котором я вам говорил. Дело в том, что миссис Алред приложила все силы к тому, чтобы чек не вызвал никаких сомнений и без затруднений был оплачен мисс Морин Мильфор без предъявления документов, удостоверяющих ее личность. Другими словами — эта особа вряд ли известна в наших краях.

Банкир выразил свое согласие наклоном головы.

— Мне кажется также, что была проявлена некоторая поспешность в этом деле,— прибавил Мейсон.— Письмо и чек датированы субботой. Документы же прибыли сегодня утром.

Перевернув письмо, Мейсон проверил штамп и Дату банка.

—- Несколько минут после десяти часов. Не плохо бы спросить вашего кассира, знает ли он Морин Мильфор.

Банкир уже протянул руку, чтобы позвонить, но раздумал. Взяв письмо и чек, он поднялся с места.

— Извините меня, мистер Мейсон, я должен зайти в кассу,— сказал он, проходя за перегородку из красного дерева.

Когда он возвратился, в руках у него был лист бумаги, на котором кассир сделал свои пометки.

— Морин Мильфор,— сказал он Мейсону,— это очень красивая молодая особа не старше двадцати лет. Она брюнетка с темными глазами, длинными ресницами и независимым видом. На ней был синий костюм и синие из шведской кожи перчатки. Их дополняли пестрая сумочка и довольно эксцентричная шляпка, отделанная красным. Перед тем как предъявить чек, она сняла перчатки. Кассир заставил ее расписаться и выдал сумму стодолларовыми банкнотами. Он заметил, что она стройна и держалась совершенно непринужденно. На вопрос нашего служащего, что собирается делать со своими деньгами и не нужно ли открыть текущий счет, ответила улыбкой. Служащий также заметил, что губы ее были накрашены очень яркой помадой. .Она положила деньги в сумочку и тотчас ушла. Вот', приблизительно, все, что мы имеем, мистер Мейсон, по этому делу. Конечно, я немедленно передам письмо и чек эксперту, хотя эти подписи мне показались идентичными.

Банкир замолчал и выжидающе посмотрел на Мейсона.

Адвокат оттолкнул стул и встал.

— Могу ли я просить вас позвонить мне и сообщить результат экспертизы?

— После вашего визита в наш банк иначе и быть не может. Я буду держать вас в курсе, мистер Мейсон.

— Я не помню,--- продолжал Мейсон,— вы говорили мне о подозрительной активности выплат со счета миссис Алред за последнее время?

— За долгий период это первая выплата.

Резко повернувшись, Мейсон взял письмо, поднял его к лампе и пальцем указал на подпись.

— Вы что-нибудь заметили? — с живостью спросил банкир.

— Можно сделать некоторые заключения,— ответил Мейсон.— Вы замечаете, что по этой подписи прошлись сухим пером? Очевидно, ее переводили на чек, выданный на ваш банк.

—- Это довольно неприятно,— проговорил Раулинг таким тоном, словно это его трогало не больше, чем сломанный кончик карандаша.

— Дело идет о двух с половиной тысячах долларов! — продолжал Мейсон, удивленный тоном банкира.

— Которых банк не заплатил,— возразил тот с удовлетворением.

— Это не уменьшает значительности проступка.

— Верно.

— Это не освобождает вас от принятия неотложных мер.

— Каких, мистер Мейсон?

— Вы должны проследить, чтоб не производилась оплата фальшивых чеков.

— Но это и так ясно, об этом нечего и говорить. Но... любопытно, что чек с фальшивой подписью, посланный в распоряжение адвоката, привел адвоката сюда с просьбой охранять счет его клиентки от возможных противозаконных покушений. Можно подумать...

Банкир не стал продолжать.

— Говорите,— сказал Мейсон.

— Что это часть заранее обдуманного плана.

— Поверьте, что ничего подобного нет,— сухо возразил Мейсон.

— Нет, нет, конечно! Это просто предположение...

— Благодарю вас за то, что вы его сразу же отбросили,— поставил точку Мейсон, направляясь к двери.

Несколькими минутами позже он протянул свой жетон дежурному по гаражу.

— Вы были сегодня здесь в десять часов утра? — спросил его Мейсон.

— Зачем вам нужно это знать? — насторожился дежурный.

— Мне просто хотелось удостовериться, что кто-то на несколько минут оставлял у вас свою машину.

— Но сэр! Это нелегко узнать,— сказал парень, смеясь.— За день проходит столько машин!

— Вы бы заметили эту молодую женщину,— воз-, разил Мейсон.— Красивая девушка, хорошо одетая: синий костюм, пестрая сумочка, маленькая шляпка набекрень с красной отделкой, длинные ресницы...

— Если бы я ее видел! — с энтузиазмом воскликнул парень.— Лопни мои потроха! Что натворила эта детка?

— Ничего, если вы ее не помните.

— Она не ставила здесь свою машину. Сегодня утром, вы сказали?

— Точно в десять часов.

— Нет, я не видел. В этот час как раз немного работы. Вот позже, так продохнуть некогда.

Мейсон поблагодарил дежурного и, проехав квартал, подрулил к стоянке автомобилей на другом конце улицы.

— Вы были сегодня на службе в десять утра?

Служащий подумал, прежде чем ответить.

— Это -поможет вам заработать пять долларов,— прибавил адвокат.

— Вот это другое дело! Что надо делать?

— Я должен убедиться, что молодая красивая брюнетка лет двадцати в синем костюме, с пестрой сумочкой, синими перчатками, в шляпке, сдвинутой на одно ухо, которая...

— Что вы хотите узнать?

— Все, что смогу. Вы ее помните?

— Еще бы. А пять долларов это для чего?

— Для того, чтобы вы мне назвали марку ее машины и все прочее.

Человек соорудил улыбку.

— Гоните монету, хозяин. Все будет.

Адвокат сунул ему банкноту.

— Эго «Крайслер», взятый напрокат в местном агентстве. Не помню его названия. Ее я запомнил, потому что это была красивая особа, и я был с ней любезен. Иногда это окупается. ,

— Во что же вы облекли эту любезность?

— В улыбку.

— Это все?

—- Этого достаточно.

— Вы не пытались узнать, кто она?

— Бесполезно. Она не из той породы.

— Это все, что вы знаете?

— Да.

— Поставьте пять долларов на хорошую лошадь,— сказал Мейсон,— Никогда не знаешь своего счастья.

— Возможно. Благодарю вас.

Зайдя в кабину, Мейсон позвонил Дрейку.

— Пол,— сказал он,— пошлите своих ребят разыскать в одном из агентств по прокату автомобилей человека, который может дать сведения о молодой девушке, взявшей машину сегодня утром.

Он быстро описал ее приметы.

— Не исключена возможность, что она назвалась мисс Мильфор. У нее открытый «Крайслер». Действуйте быстрее.

— Принято,— ответил Дрейк.— Больше ничего?

— В настоящую минуту все. А что у вас нового?

— Пока ничего, Перри,— ответил детектив.— У меня еще нет фото миссис Алред. Патриция Факсон вышла сегодня утром около девяти часов и до сих пор не вернулась домой. Никто не знает, где она. Я нашел зацепку, где беглая пара провела в Спрингфельде ночь. Если след не ложный, это те, кого мы ищем.

— Что это за след? — поинтересовался Мейсон.

— Эта пара,—  пояснил Дрейк,— появилась в одном из кемпингов Спринфельда чуть позже полуночи. Они потребовали двойной номер. Им дали последний из имеющихся.

Женщина вела машину и переговоры. Мужчина оставался в машине, сидел сложа руки, совершенно безучастный ко всему. Женщина написала в журнале: «Р. Ж. Флетвуд с сестрой» и сказала, что они останутся на два дня.

В воскресенье утром женщина появилась в бюро и попросила дать ей напрокат тарелки и прочие предметы хозяйственного обихода, а также спросила, где находится ближайшая продуктовая лавка.

— В этих бараках есть кухни? — спросил Мейсон.

— Да. Хозяин снабдил ее разной посудой, вилками, ножами, тарелками и сказал, где можно сделать закупки. Женщина вскоре вернулась с полной корзиной провизии.

— Мужчина сопровождал ее?

— Нет. Она сказала, что мужчина спит. По воскресеньям он, якобы, встает поздно. Затем занялась кухней и всеми домашними делами.

Сегодня утром вернула все взятые ею предметы хорошо вымытыми, заплатила за прокат и отбыла вместе со своим спутником. Никто не знает, в каком направлении.

— Вы сказали, что они прибыли в субботу около полуночи?

— Да. Может быть, немного позднее. Так как отсюда до Спрингфельда добрых два часа езды, они должны были выехать около половины десятого.

— И женщина потребовала двойной номер?

— Да. Она сказала, что ей нужны три кровати.

— Три кровати для двоих?

— Да, заявила, что хочет иметь двойной номер и желательно с одной большой кроватью и двумя обычными. Разумеется, ночью никто не спросил, сколько их было на самом деле. Решили, что трое, и взяли соответствующую плату.

— Есть описание их примет? — спросил Мейсон.

— Они сходятся с теми, что у меня, и это не слишком много,— ответил Дрейк.— Естественно, это может быть камуфляж, чтобы ввести нас в заблуждение. Я знаю также кое-что о телеграмме., Ее послала женщина по обыкновенному телефону-автомату, опустив сорок центов. Это все, что может нам сообщить «Вестерн Юнион».

Мейсон расхохотался.

— Забавляюсь, вспоминая, что банк признал чек после получения телеграммы, которую мог послать кто угодно.

— Да,— в свою очередь вспомнил- Дрейк,— что касается мужчины, то узнать о нем что-либо было невозможно. Его видели только сидящим в машине по приезде.

— Странно для мужчины, похищающего замужнюю женщину,— заметил Мейсон.— Он даже не позаботился об устройстве?

— Абсолютно. Оставался в машине, развалясь на сиденье.

— Хорошо,— сказал Мейсон.— Займитесь историей с прокатом автомашины. Мне нужна эта девушка. У меня есть предположение, что машина взята в прокат сегодня утром около девяти часов и скорее всего клиентка не вернулась в гараж. Пошлите своих людей перехватить ее, когда она вернется.

— Слушаюсь, Перри. Я пошлю людей.

— Прикажите им посетить отели, трактиры, кемпинги и прочие места, но найти мне эту девицу.

— Какого лешего вам еще надо, Перри? — возопил Дрейк, весьма недовольный.

— Ничего, кроме самых свежих Сведений,— ответил Мейсон, вешая трубку.

 Глава 6

Было половина четвертого, когда прямой телефон Мейсона' ожесточенно зазвонил. Телефон находился в бюро, и только Делла Стрит и Дрейк знали его номер.

Адвокат поторопился снять трубку.

— Это вы, Пол? Что случилось?

— Мы нашли девицу, нанявшую авто.

— Хорошее дело! Ну и что же?

— Она появилась в агентстве сегодня утром около девяти часов, назвалась Джоан Смит и дала фальшивый адрес в Денвере,— сказал Дрейк.— Представила солидное поручительство и обещала вернуть машину к двум часам. Об этом мы очень скоро узнали, но я не хотел вам говорить, пока не уточнил деталей. Я оставил людей, которые должны были за ней следить.

— Продолжайте,— попросил Мейсон.

— Она возвратилась час назад и выразила желание продлить прокат на неделю. Сказала, что собирается поселиться в предместье и будет пользоваться машиной только на небольшие расстояния. Поездки в город и обратно. Агент, разумеется, согласился, и мои люди, естественно, последовали за ней.

— Она этого не заметила?

— Я не думаю.

— Куда она отправилась?

— Этого я еще не знаю, Перри. Мои люди следуют за ней и не упустят ее.

— Это действительно дама из банка?

— Вне всякого сомнения. Все приметы сходятся. Кроме того, это единственный «Крайслер», взятый напрокат женщиной, отвечающей вашему описанию. Это она!

— Похоже на то,— согласился Мейсон.

— Я буду держать вас в курсе дела.

Перри повесил трубку.

— Жерти только что сообщила мне, что Георг Жером хочет видеть вас,— сказала Делла Стрит.

— Жером? — Мейсон сдвинул брови.

— Партнер мистера Алреда. Он не хочет говорить о цели своего визита. Это что-то конфиденциальное.

— Хорошо. Пригласите мистера Жерома и будьте готовы принять информацию Дрейка. Я хочу поговорить с девушкой, как только он ее найдет.

Посетитель явно не привык к ожиданию и выказывал все признаки нетерпения.

Это был человек высокого роста с костлявым лицом, выдающимися скулами, с холодным взглядом стальных глаз. Несмотря на шестидесятилетний возраст, от него исходило ощущение большой физической силы. Тяжелым шагом Жером прошел через комнату и пожал руку Мейсону.

— Садитесь, пожалуйста,— пригласил адвокат.— Я очень хотел вас видеть.

— По какому делу?

— По которому вы пришли говорить со мной,— парировал адвокат, улыбаясь.

— Если вы читаете мысли,— в тон ему сказал Жером, также улыбаясь,— то бесполезно говорить.— Произнося это, он удобно устроился в кресле и сразу потерял часть своей значительности.

— Что затеял Алред?

— Я не могу вам этого сказать,— ответил Мейсон.

— Вы его адвокат?

— Нет.

— Кто же тогда.

— Считаю, что в настоящий момент мне нечего скрывать,— я защищаю интересы миссис Алред.

— Вы видели ее в последнее время?

— Почему такой вопрос?

— Чтобы знать, не более.

— А вы? Вы говорили с Алредом?

— А вы?

— Я его слушал. Вы его помощник?

— По положению, да. Мы ликвидируем наши дела и должны закончить их в субботу. Кажется, Алред хотел сделать мне окончательное предложение. Но я не хотел принимать никакого решения, прежде не поговорив с Флетвудом.

— А это необходимо?

— Он единственный, кто досконально знаком с делом.

— Вы хотите выкупить пай Алреда?

— Я этого не говорил!

— Напротив. Прозрачно намекнули.

— Намекнуть — не сказать. А вы говорили с Лолой Алред?

— К чему возвращаться к этому вопросу?

— Потому что вы на него не ответили.

Мейсон рассмеялся.

— Вы твердый орешек,— улыбнулся Жером.

— Со мной лесть вам не поможет.

— Что же вам нужно?

 — Откровенность, больше ничего.

— Хорошо, я попробую,— сказал Жером.— Найдите мне Флетвуда. Мне нужно поговорить с ним конфиденциально. Я хочу знать, будет ли он на моей стороне и будет ли играть мою игру. Я люблю размах в делах. Слово мое твердое: что я обещаю, то выполняю. Я не Алред, который всегда крутится вокруг горшка и хитрит. Вы заключаете с ним соглашение и считаете, что можете спокойно спать. Но ничуть не бывало! Он придирается, он спорит, отрекается от своей подписи. Он ничего не хочет подписывать. Он говорит, что это дело его адвоката, а тот, естественно, отказывается. А Боб Флетвуд — настоящий парень. Алред утверждает, что тот исчез с его женой. На мой взгляд, тут какая-то комбинация. Возможно, он и понравился миссис Алред и дал себя увлечь. Но я ничего не утверждаю, надеюсь, вы заметили это, и весь этот разговор должен остаться между нами.

— У вас есть другое предположение?

— Да. Можно предположить, что миссис Алред уже нет на этом свете и Боб ищет причину ее исчезновения. Ведь вы адвокат, не так ли? Вам незачем ставить точки над «i». Просто я высказываю вам некоторые предположения.

— В таком случае вы получите Флетвуда.

— Ну, наконец-то вы заговорили так, как мне хочется.

— Итак?

— У меня к вам предложение, Мейсон. Если вы мне устроите свидание с Флетвудом до того, как он увидится с Алредом, я вам дам тысячу долларов. Если мне удастся убедить Флетвуда, в чем я совершенно уверен, вы получите две тысячи. Наймите детективов. Я оплачу ваши расходы до тысячи долларов.

— Все это очень хорошо,— сказал Мейсон.— Но вы отлично понимаете, что я не могу принять от вас поручения, если оно противоречит интересам моего клиента.

— Я хорошо знаю это, равно как и вашу репутацию, Мейсон. Она безупречна, и еще не родился человек, который может заставить вас говорить. Поэтому я и пришел сюда. Забудьте мое предложение, если оно мешает интересам вашей клиентки. Прежде всего вы защищаете интересы миссис Алред. Но если вы сможете оказать мне услугу, о которой я вам говорил, сделайте это, и вы не пожалеете. Мои условия остаются в силе.

Если вы адвокат миссис Алред, вы рано или поздно встретитесь с ней. Если Боб Флетвуд удрал с ней, она будет служить вам промежуточным звеном. Вот и все.

Если она мертва, займитесь этим делом и найдите мне Флетвуда. Мое предложение всегда в силе!

— Что заставляет вас думать, что Лола Алред может исчезнуть из этого мира?

Вместо ответа Жером бросил на адвоката многозначительный, взгляд и подмигнул.

— Мои условия достаточно ясны, мистер Мейсон, не так ли? — спросил он, вставая со стула. Потом он повернулся к Делле Стрит.

— Вы все старательно записали, милая дама? Это хорошо. Где здесь выход?

Мейсон указал ему на дверь, ведущую в коридор.

— Вот моя карточка, Мейсон,— добавил Жером.— По этому номеру вы можете вызвать меня и днем, и ночью. Вы сразу же найдете меня на конце провода. Если вы встретите Флетвуда, скажите ему, чего я хочу. Хорошо? Он знает меня и знает Алреда. Благодарю вас, мистер Мейсон. Всего вам хорошего.

Не утруждая себя пожатием руки, Жером быстро вышел, не оглядываясь.

Мейсон открыл было рот, чтобы сказать что-то

Делле, но звонок прямого телефона заставил его взять трубку.

— Алло! А! Пол!

— Я получил рапорт от людей, следивших за девушкой в авто, Перри.

— Говорите скорей!

— Она направилась прямо в Лас Олитас, остановилась у большого гаража на Восьмой улице, пробыла там пять минут и поехала в «Уествик». Это меблированные квартиры экстра-класса.

— Визит? — спросил Мейсон.

— Нет, она живет там, Перри.

— Вот как?

— Вот именно.

— Под каким именем? Жанны Смит?

— Нет. Морин Мильфор. Она недавно сняла там квартиру № 802. События, видимо, начинают разворачиваться. Она поставила свою машину в гараж и дала механику на чай пять долларов, рассказала ему, что тетка приедет повидаться с ней и что она собирается покататься. Попросила вымыть машину и сделать все необходимое.

— Сколько времени она собирается пробыть там?

— Около месяца, как объявила она администратору отеля.

— Почему она оставила машину в гараже на Восьмой улице?

— Я не знаю. Вероятно, для небольшого ремонта. Поменять свечу или что-нибудь неладное с передачей. Мой человек не пытался узнать это, подождал, когда она выйдет оттуда, и проводил ее до «Уествика».

— Превосходно,— сказал Мейсон — Больше ничего?

— Ничего Существенного. Продолжаем поиски влюбленных. Но происходит забавная вещь... Мы не одни идем по их следу. У нас есть конкуренты.

— Вы в этом уверены?

— Я не ошибаюсь.

— Другое агентство? И в чью пользу?

— Я не знаю, но они прочесывают весь район. У меня создалось впечатление, что ищут главным образом мужчину, а не женщину.

— Вы хотите сказать, Флетвуда?

— Да.

— Почему? У вас есть какие-нибудь идеи?

— Никаких. Но спрашивают всегда сперва о нем и только потом о женщине.

— Как он выглядит, этот Флетвуд?

— Весит приблизительно восемьдесят кило. Темные глаза, волнистые волосы, красивый парень.

— Ничего удивительного в том, что миссис Алред неравнодушна к нему,— сказал Мейсон.

— Согласен, но она тоже стоит чего-то. Красивая брюнетка, Ей сорок два года, но выглядит не больше чём на тридцать.

— Фотографий ее нет?

— Есть, Я достал одну. В купальном костюме. Фигура оставляет желать лучшего, но остальное прекрасно. Можете мне верить!

— Вы нашли Патрицию?

— Нет, она больше не появлялась.

— Хорошо, продолжайте,— сказал Мейсон,— а я пойду посмотрю на эту маленькую Мильфор. Скажите вашим людям, чтобы они не упустили ее до моего прихода.

 Глава 7

Мейсон обошел вокруг дома, в котором помещался отель «Уествик» — огромное здание в двенадцать этажей с аэродинамическими очертаниями, индивидуальными балконами и террасами, обеспечивающее полнейший комфорт.. Строение гармонировало с тихим и аристократическим Лас Олитас.

Замедлив ход, Мейсон повернул на Восьмую улицу и остановился возле гаража.

В гараже кипела работа. Человек двенадцать усиленно трудились у машин.

Один рабочий, пользуясь электрическим приспособлением, полировал крыло машины, второй, с краскопультом в' руках, выстрелил целое облако на капот другой машины. Слышался звук молотков.

Мейсон прошел прямо к директору.

— Здравствуйте. Мне нужны некоторые сведения.

— Это в пределах возможного. Я буду с этого что-нибудь иметь?

— Безусловно.

— Имя клиента?

— Жанна Смит, оно вам говорит что-нибудь?

— Надо будет посмотреть в книгах. Увы, ничего нет.

— Вы для неё ничего не делаете?

— Не думаю.

— Она была здесь утром.

— Не помню.

— А некую Морин Мильфор?

— Это другое дело.

— У нее здесь машина?

— Да, она наша клиентка. Но черт меня побери, если я смогу вам о ней что-нибудь Сказать!

— Даже ее адрес?

— Даже это.

— Могу я посмотреть ее машину? — спросил Мейсон.

— А я что увижу?

— Одну красивую гравюру.

— Кого?

— Одного из президентов.

— Я очень люблю гравюры. Я их коллекционирую.

Мейсон вынул из кармана кредитный билет. Собеседник следил за его движениями с живейшим интересом. Достав второй билет, адвокат положил его на первый и протянул директору.

— Красивая работа,— сказал тот.— Это вы их делаете?

— Да. У меня маленький пpecc. Я большой поклонник искусств, и мое хобби — репродуцирование портретов президентов.

  — Я вас понимаю. Хотите посмотреть машину?

Человек провел Мейсона в другое помещение, указал пальцем на новый «Линкольн».

— Это она? — спросил Мейсон.

— Да.

— Что с ней?

— Ничего серьезного. Разбита фара, вдавлено крыло, царапины.

— Она попала в аварию

— Нет, это сделала девица. Она из скороспелых. Пока мать договаривалась с воспитательницей о ее режиме, малышка спустилась, и стала забавляться машиной.

— Шутки в сторону, это действительно машина Морин Мильфор?

— Я этого не сказал.

— Да? А я думал, что ее.

— Автомобиль принадлежит ее подруге. Она ее повредила и, естественно, хочет привести в порядок, чтобы приятельница не узнала об аварии. Так что мы торопимся: машина должна быть готова к вечеру.

— А кто хозяин машины?

— Я ничего не знаю и ничего не вижу. Это вы сами узнавайте. Кажется, есть такое место в Штатах, где записаны все владельцы автомобилей. Меня лично это не интересует. Это не входит в мои обязанности. Мне платят, я работаю. Как, вы сказали, вас зовут?

— Я вам не говорил своего имени,— ответил Мейсон.— Я гравер, и это все.

— Таки'е художники, как вы, мне нравятся. Знаете, когда у вас накопится много лишних картинок, вы принесите их мне.

Мейсон взглядом проследил за тем, как человек прошел через помещение и скрылся за дверью. Потом он открыл дверку машины и уселся за руль, к колонке которого было прикреплено удостоверение, выданное на имя Патриции Факсон, 209, Западнае Уайдоер-авеню.

Адвокат задумался.

Потом, не торопясь, выбрался из машины, вышел из гаража и сел в свой автомобиль. Через несколько минут он оказался перед дверью отеля «Уествик».

Не докладывая о себе, он вошел в лифт, поднялся, прошел по коридору до номера 802 и позвонил.

Дверь открыла изящная молодая девушка в элегантном английском костюме. На ее красивом лице особенно выделялись смеющиеся глаза.

—- Мисс Мильфор?

— Да; сэр.

— Можете уделить мне время для короткого разговора?

— Я заранее вас предупреждаю,— смеясь, ответила девушка,— что помещение достаточно хорошо меблировано, у меня множество книг, которые мне некогда читать, и что мне абсолютно ничего не надо. Я не собираюсь оставаться здесь надолго, так что мне не понадобится радиоприемник. Мне также не нужен вентилятор, это входит в «меню»...

— Я Джон Смит,— обрезал ее Мейсон.

— В самом деле?

— Да. Старший брат Жанны Смит..

— О! — вырвалось у нее, а лицо сразу утратило живость. Взамен этого девушка изобразила любопытство.— Жанна Смит? Я не знаю никого с таким именем.

— Она наняла сегодня в одном агентстве автомобиль, и ее видели направляющейся в Лас Олитас.

— Войдите,— предложила девушка.

Мейсон послушался и очутился в маленькой гостиной.

— Вы, кажется, ожидаете свою тетушку? — спросил он.

— Да.

— Тогда зачем же вы назвались Жанной Смит, когда нанимали машину?

— По веским причинам, о которых я вам не собираюсь сообщать, я предпочла не называть в агентстве своего настоящего имени и адреса. Таким образом, я нарушила правила и готова ответить за это, заплатив соответствующий штраф.

Тут дело не в деньгах. Мы идем на некоторый риск, особенно в тех случаях, когда машина нанимается на длительный срок.

— Ясно. Оцените этот риск, как вам представится необходимым. Сумма, которую вы заставили меня заплатить, достаточно велика, но я согласна ее удвоить, а если будет нужно, даже утроить.

— Еще раз повторяю,— сказал Мейсон,— деньги не могут покрыть морального ущерба.

— Еще чего! — воскликнула девушка, разразившись хохотом,—Деньги все могут сделать. Так было всегда! Так чего же вы хотите от меня?

— Некоторых сведений.

— Ну что ж, начнем! Что вы хотите знать?

— Во-первых, зачем вам понадобилось нанимать машину? По каким причинам?

— Я сказала об этом в бюро. Я жду приезда моей тетки. Она впервые приезжает в Калифорнию, и я хочу показать ей страну. Потом я хочу самостоятельно распоряжаться машиной.

— Вы с Востока?

— Я вам ничего подобного не говорила.

— Можете мне сказать, где вы жили до приезда»сюда.

— И не собираюсь.

— Вы уже водили машину?

— Конечно.

— У вас есть разрешение?

— Безусловно.

— Можно его посмотреть?

— Нет.

По распоряжению полиции компания разрешила давать напрокат машины лицам, имеющим разрешение на вождение автомобиля.

— Это меня устраивает.

— Покажите мне разрешение.

— У меня нет никаких оснований это делать.

— Были у вас,— продолжал Мейсон,— в дороге происшествия? Не было ли в течение последних двух месяцев аварий?

— Нет.

— Тогда почему вы поставили на ремонт в центральном гараже города машину Патриции Факсон?

Девушка побледнела.

— Ну как? — спросил Мейсон.

— Кто вы? — наконец проговорила она.

— Я отвечаю вам вопросом на вопрос: кто вы?

— Морин Мильфор. Я вам уже сказала.

— А по-моему, вы Патриция Факсон, и тетя, которая должна приехать провести с вами месяц, ваша мать Лола Факсон Алред. Что касается меня, — Перри Мейсон и, возможно, смогу помочь вам, если вы прекратите эту игру.

В глазах девушки отразилось отчаяние.

— Вы... вы! Перри Мейсон?!

— Он самый.

— Но как вы меня нашли?

— Я следил за вами.

— Но это невозможно! Я приняла все меры предосторожности. Каждый раз, когда я выходила из дома, я убеждалась, что за мной никто не следит. Я не понимаю...

— К вашему сведению, вы оставили достаточно ясный след. Мои детективы не обманулись. Полиция тоже, если Захочет, сразу найдет вас:

— Вы не должны преследовать меня. Это я, которая...

— Если бы я знал, что вы — Патриция Факсон,— опередил ее Мейсон,— я бы поступил по-другому. К сожалению, вы не сочли нужным предупредить меня, что ваши интересы требуют инкогнито. Вам остается лишь рассказать мне, по какой причине вы это сделали.

— А если я не хочу рассказывать?

— Как хотите,— ответил Мейсон, пожимая плечами.

— Я не понимаю, почему я должна рассказывать вам,— продолжала она.— Если определенное событие произойдет, я обращусь к вам. Если нет, я буду молчать. Решение принято.

— Я получил чек на две с половиной тысячи долларов, подписанный Лолой Факсон Алред,— сказал адвокат.

— Я это знаю.

— Что касается вас, вы получили по чеку пять тысяч долларов в банке Лас Олитас, также подписанному Лолой Факсон Алред.

— И что же?

— Чек, который получил я, был фальшивый.

— Фальшивый? — повторила девушка, широко раскрывая глаза.

— Вне всякого сомнения.

Это невозможно! Я видела, как мама подписывала его.

— На Национальный банк Лас Олитас?

— Нет. На «Фармерс, Мерченс энд Мекэник бэнк», в городе.

— Разговор идет о другом чеке.

— Значит, вы получили два чека?

— Вот именно.

— Два чека но две тысячи пятьсот долларов каждый?

— Точно.

— Но это невозможно.

— Один из них фальшивый, я вам уже сказал.

— Садитесь, пожалуйста, мистер Мейсон.

Мейсон утонул в глубоком кресле.

— Здесь очень мило,— любезно проговорил он.

— Да. Мне очень повезло с этим помещением. Но поговорим о фальшивом чеке.

— Я могу вам сказать, что ее подпись подделали, переведя с письма, которое ваша мать адресовала кассиру Национального банка.

— То, которое я ему принесла?

— Да. Под именем Морин Мильфор.

— Я не могу этому поверить.

— А так как ваша мать уехала с вашим воздыхателем,— продолжал Мейсон,— я подумал...

— Простите, о ком вы говорите?

— О вашей матери и ее побеге с вашим возлюбленным.

— Или вы сумасшедший, или устраиваете мне западню!

— В конце концов, разве ваша мать не уехала с Робертом Флетвудом?

— Что вы хотите сказать этим «уехала»?

— Она бросила своего мужа. Разве они оба не скрываются?

— Конечно, нет! С чего вы это взяли? Не старайтесь заставить меня говорить, мистер Мейсон!

— Я представляю интересы вашей матери, Патриция,— серьезно проговорил адвокат.— Она поручила мне помочь вам, если вы попадете в грязную историю. Если ваша мать не убежала с Флетвудом, тогда скажите мне все, введите меня в курс дела и побыстрей!

— Но этот чек, мистер Мейсон! Я не представляю себе, кто мог...

— Забудем о нем на время,— перебил ее Мейсон.— Расскажите мне подробнее, что произошло с Флетвудом?

— Что с ним произошло? Что вы хотите этим сказать?

Мейсон твердо посмотрел ей в глаза.

— Это вы, Патриция, сбили его своей машиной? Несколько секунд она старалась выдержать взгляд адвоката, потом опустила глаза.

— Итак, Патриция?

— Да,— прошептала она.

— И потому вы поставили на ремонт вашу машину? Затем вы назвались Морин Мильфор, чтобы скрыть следы происшествия?

— В этом вся история, мистер Мейсон.

— Чем скорее вы начнете мне рассказывать, тем скорее она кончится и мы сможем принять соответствующие меры.

— Вы знакомы с нашим домом хотя бы снаружи? спросила Патриция.

Когда адвокат сделал отрицательный жест, она продолжила: -,

— Это, собственно, двойной дом с большим двором. Мой отчим, мистер Алред, со своим бюро занимает левое крыло, а живем мы в правом.

Между нами находятся гараж и комнаты прислуги. То есть мы имеем, два дома, соединенных между собой службами и гаражом.

— Следовательно, двор открыт с четырех сторон. Это лишено уюта. '

— Так оно и есть. Купив этот дом, мой отчим приказал посадить живую изгородь, которая со временем так разрослась, что полностью загородила весь двор. Остался лишь проезд в гараж.

— Какое это имеет отношение к Флетвуду?

— Сейчас скажу. Живая изгородь проходит по всей длине аллеи. Несмотря на частое подрезание, она заняла столько места, что для проезда машин осталось очень мало места.

— Это было желание отчима?

— Возможно... Но вы помните, какой дождь лил в субботу? Мы с мамой были приглашены на коктейль, но не подумайте, что мы выпили лишнее. Каждая выпила три или четыре бокала.

— Кто вел машину?

— Я.

— И вы наехали на Флетвуда?

— Не совсем... Нет, это было не так.

— Ничего не понимаю.

Когда мы возвращались домой, было уже поздно и я торопилась. Из-за сильного дождя было плохо видно. Подъезжая к дому, я увидела машину своего отчима, которая стояла на повороте и загораживала проезд. Однако изгородь в этом месте отступает от дороги и позволяет разойтись двум автомобилям. Я воспользовалась этим и, объезжая его машину, на что-то наехала.

— Флетвуд? — спросил Мейсон.

В тот момент мне показалось, что это была толстая ветка.

— Флетвуд мертв?

— Нет, нет! Он только ранен в голову и страдает амнезией. Он ничего не помнит.

— А кроме этого?

— Он хорошо себя чувствует.

— Когда вы заметили, что задели Флетвуда?

— Гораздо позже. От этого все несчастья.

— Расскажите подробнее.

— Я почувствовала, что задела что-то твердое, и сказала маме о необходимости основательно проредить изгородь, о которую я поцарапала машину. Мы обе смеялись, так как нам было очень весело.

— Потом?

Я поставила машину в гараж, прошла в свою комнату, приняла душ и переоделась к обеду. Отчим сказал нам, что он допоздна работал с Флетвудом и пригласил его к обеду.

Когда мы вернулись, отчим сообщил, что Флетвуд пошел привести себя в порядок и скоро вернется.

— Он живет, возле вас?

— Очень близко. Через две улицы. Ему приходится работать с моим отчимом в самое разное время, и потому он поселился по соседству с нами.

— Он ваш близкий друг?

— Ни в коем случае!

— Он вам чем-нибудь не нравился?

— Да. Своими грубыми манерами.

— И он ни на что не надеялся?

— Ни на что.

— Значит, вас не очень огорчило, что он ранен?

— Я была очень расстроена тем, что явилась причиной его ранения.

— Несчастье произошло в тот момент, когда вы поворачивали?

-- Да.

— А когда вы об этом узнали?

— Только после обеда. Мы около получаса ожидали Боба, потом мама сказала, что пора садиться за стол. Позже мы говорили о нашем возвращении домой и решили, что необходимо проредить изгородь.

Отчим очень извинялся за оставленную на повороте машину и загороженный проезд. Затем он встал, чтобы отвести машину.

Падал мелкий дождик, и было очень темно. Когда мой отчим подал машину назад, он увидел... что-то в свете фар.

— Флетвуд?

— Да..

— И вы говорите, что он не мертв.

— Он был в бессознательном состоянии. Мой отчим чуть не сошел с ума, но я прошла курсы медицинских сестер и потому сразу же смогла нащупать у Боба пульс. Мы убедились, что он жив.

— Потом?

— Мы внесли его в дом. Я хотела позвонить врачу, но отчим, решил, что лучше- сразу отправить его в госпиталь, не дожидаясь приезда санитарной машины. Пока -мы спорили, Боб пришел в себя. Он открыл глаза, пробормотал что-то непонятное и вновь закрыл их. Через некоторое время ему захотелось узнать, где он находится.

С этого момента мы решили, что у него простая потеря памяти вследствие шока. Вероятно, ударился головой о камень, когда я опрокинула его.

— Через изгородь есть тропинка?

— Да.

— Хорошо, продолжайте.

— Очень скоро мы поняли, что- Боб страдает амнезией. Он никого не узнавал, даже не помнил своего имени.

— А потом?

Я не знаю всех деталей. Мать и отчим о чем-то шептались, потом прошли в соседнюю комнату, чтобы поговорить спокойно. Видите ли, Боб Флетвуд — главный сотрудник моего отчима. Он в курсе всех дел, а многие из них находятся в стадии ревизии.

—- Ну и в чем же дело?

—- Так как мистер Жером и Алред плохо ладят друг с другом, я полагаю, они собираются разделиться. Тут затронуты крупные интересы, и Флетвуд в курсе всего. С другой стороны, существуют еще притязания Диксона Кетча. Флетвуд выступает как главный свидетель, и если узнают, что он потерял память, даже если это временно, вы представляете, что сделают адвокаты противной стороны! Его вызовут в суд, буду задавать запутанные вопросы, подвергнут сомнению его заявления...

— Я понимаю. Потом?

Под конец мой отчим решил, что моя мать назовется сестрой Флетвуда и внушит ему, что Алред его шурин, а я племянница. Моя мать и отчим увезли Боба...

— Одну минуту, — сказал Мейсон.-— Вы говорите, что ваш отчим уехал вместе с вашей матерью?

— Естественно!

— Куда они отправились?

— Они хотели увезти Боба в пригород, где никто бы не стал искать, его. Они знали также, что надо Бобу давать успокоительное, не прибегая к помощи врача.

— Вы не знаете, где они?

— Нет.

— Вы уверены, что ваш отчим уехал вместе с ними?

— Абсолютно уверена.

Мейсон поднялся и стал ходить по комнате, сунув руки в карманы и опустив’ голову.

— Что с вами, мистер Мейсон? — спросила Патриция.

Значит, у вашей матери нет ни малейшей симпатий к Флствуду?

— Конечно, нет.

И она просто поехала проводить его в спокойное место, а ваш отчим в курсе всего?

—- Это он скомбинировал все дело и уехал вместе с ними.

— В этом нет никакого смысла,— сказал адвокат, качая головой.— Постойте... Впрочем, кое-какой смысл есть.

— Что вы хотите этим сказать?

— Где находится ваша мать? — спросил адвокат, глядя на часы.

— Я не знаю.

— Можете вы связаться с ней?

— Она должна была связаться со мной сама.

— А к чему вся эта инсценировка? — спросил Мейсон, широким жестом обводя комнату.

— Это моя мать захотела, чтобы я замаскировалась. Она думала, что в случае осложнений... я... нас...

— Объясните наконец!

— Она полагала, если бы что-нибудь случилось, будет лучше утверждать, что я дала на время машину своей подруге. Поэтому мы и придумали личность Морин Мильфор, решили поселить ее в Лас Олйтас, снабдить машиной Патриции Факсон с повреждениями, которые надо

 было скрыть...

— И первый же следователь немедленно признал бы в ней Патрицию Факсон.

— Это было бы не так просто, мистер Мейсон. Я превосходно замаскировалась. Кто бы мог меня узнать, не имея подробных сведений? А как Морин Мильфор, я всегда очень тщательно гримировалась: даже изменила форму губ. Кроме того, мы все, молодые девушки, очень похожи друг на друга, особенно в мелочах.

— Особенно в мелочах, говорите вы? — язвительно поинтересовался адвокат.

— Я знаю, что не должна была делать этого.

— Как все глупо! — резко вырвалось у Мейсона.

— Но мы тогда не знали, насколько серьезно пострадал Боб. Конечно, в случае серьезной травмы мама позвала бы врача и сделала бы все необходимое. Но так как все обошлось благополучно, оказалось достаточным обеспечить ему покой и отдых.

— Где находился ваш отчим все это время?

— За городом вместе с мамой и Флетвудом.

— Вы в этом уверены?

— Совершенно уверена.

— Алред первую ночь провел вместе с ними?

— Я полагаю,

— И последнюю ночь тоже?

 Девушка сделала отрицательный жест.

— Где он сегодня?

— Он вернулся в свое бюро. Не хочет, чтобы подумали, будто Флетвуд болен...

— Пат,— перебил ее Мейсон,— нам совершенно необходимо немедленно разыскать вашу мать!

— Зачем?

— Ваш отчим объявил мне, что ваша мать убежала вместе с Флетвудом!

Удар был нанесен. Девушка находилась в оцепенении не меньше минуты. Затем подошла к шкафу и достала свое пальто.

— Хотите, чтобы я пошла вместе с вами? — спросила она, одеваясь.

— Не будем форсировать события,— ответил Мейсон. — Мои детективы на охотничьей тропе и прочесывают все здешние окрестности.

— Маме что-нибудь угрожает?

— Подумаем о вас. Я считаю, что это не ваша машина ранила Флетвуда. Было так устроено, чтобы вы наехали на изгородь. Человек, который сбил Флетвуда, посчитал его мертвым и положил тело так, чтобы можно было потом обвинить вас. Прибавьте к этому, что это ваш отчим сообщил мне о побеге вашей матери с Бобом. Вы улавливаете?

Она смотрела на Мейсона с ужасом в глазах.

— Вы хотите сказать... Вы думаете, что...

Мейсон наклонил голову.

— Я видела, что мой отчим перед тем, как уехать, положил в карман револьвер. Мистер Мейсон, надо что-то предпринять!

— Сядьте, Патриция. На нас работают.

— Значит, надо ждать?

— Да.

— Я все же не считаю моего отчима способным... на такую подлость,— сказала Патриция, падая на стул.

Это пока еще только гипотеза,— ответил адвокат.

— Нет, нет,— продолжала она.— Это правда, все подтверждает это! Теперь я понимаю!

— Вот номер моего телефона,— сказал Мейсон и протянул девушке визитную карточку.— Заберите свою машину и возвращайтесь домой. Следите за вашим замечательным отчимом. Пусть у подъезда всегда горит лампа. Если он выйдет, погасите ее. Мои люди поймут, что это значит.

 Глава 8

Было семь часов вечера, когда раздался звонок личного телефона Мейсона. Адвокат, изучавший какой-то доклад, закрыл досье и снял трубку.

В голосе Патриции Факсон слышалось отчаяние.

— Я не смогла выполнить ваше задание, мистер Мейсон!

— Как так!

—- Мой отчим проскользнул у меня между пальцами.

— Объясните немного подробнее.

— Он ушел. Во всем доме я одна. Но машину он не взял, и я не представляю, как он смог уйти.

— У него были визитеры?

— Да. В другом крыле, где его бюро. Он провел там часть вечера и, кажется, принял одного человека.

— Кого?

— Я не могу вам сказать, кто эго. Во всяком случае это мужчина, который пробыл недолго и ушел.

В бюро горел свет, и я придумала предлог, чтобы пройти туда и убедиться, что отчим на месте. Но его там не было.

— Свет не был погашен?

— Да.

— Несомненно, он скоро вернется.

— Это возможно, но...

— Да, он мог оставить свет, чтобы вы думали, будто ой- в своем- бюро. Это мне не нравится.

— И мне тоже, поэтому я вам и позвонила. Можно подумать, что он зачем-то устроил себе алиби.

— Да,— согласился Мейсон.— Но не стоит терять голову. Если вам что-нибудь понадобится, позвоните в агентство Дрейка. Вы найдете его телефон в справочнике. Там вам ответят в любое время. Если Адред еще что-нибудь выкинет, позвоните и скажите, где вы находитесь.

— Мне не хочется здесь оставаться, мистер Мейсон. Если готовится удар, я ненужный свидетель... Я знаю, как и почему уехала мама. Я не хочу оставаться здесь с ним одна. Он... он меня пугает.

— Он не знает вашего адреса в Лас Олитас?

— Нет. Только мама...

— Ну что ж, поезжайте туда. И доброй ночи. Заприте тщательно вашу дверь.

После этого разговора Мейсон немедленно позвонил Дрейку.

— Пол, есть кое-что срочное. Я не могу сказать точно, что это, но меня оно беспокоит.

— Что же, Перри?

В нескольких словах адвокат рассказал детективу о происшедшем. '

— Алред, вероятно, не покинул города,— заметил Дрейк.— Он бы взял свою машину.

— Если он не располагает другими машинами. Никаких известий о миссис Алред?

— Никаких.

— Вы осмотрели кемпинги?

— По всей дороге. С десяти утра. Вы представляете себе, какой они могли проделать путь! Возможно, триста миль. Я пытаюсь отыскать место их последней ночевки. Мне кажется, что миссис Алред не захотела провести ночь без своего мужа, и это ограничивает поле поисков. Но дороги так многочисленны...

— Ищите в районе Спрингфельда,— посоветовал Мейсон.

— Слушаюсь,— с энтузиазмом откликнулся Дрейк.— Все будет сделано наилучшим образом, Перри.

Мейсон провел добрый час, шагая из конца в конец своего бюро, пока в изнеможении не свалился в кресло.  ,

Он был раздражен и безостановочно курил, не находя в этом удовлетворения. Наконец задремал. Разбудил его телефон.

— Да! Что?

— Я идиот, Перри,— заявил Дрейк.

— Ну что вы, старина! Вы нашли их?

— Да. В тридцати пяти милях от Спрингфельда, на дороге, ведущей к пустырям на склоне горы. Там маленький кемпинг, который называется «Хороший отдых». Пара записана под тем же именем, что и в Спрингфельде: Р. Ж. Флетвуд с сестрой.

— Помещение?

— Двойной номер с тремя кроватями.

— Машина миссис Алред там?

  — Да.  Во всяком случае, на. машине ее номер. Это действительно наша дичь, нет никакого сомнения.

— Как это случилось,, что вы не смогли опознать машину, Пол?

— Потому что там нет моего человека. Он остался в Спрингфельде и по телефону собирал сведения из гостиниц и кемпингов о прибывших к ним клиентах.

— Сколько нам потребуется времени, чтобы добраться туда?

— Около трех часов.

— Тогда в дорогу! Я заеду за вами. Не забудьте ваш револьвер.

— А Делла?

— Нет. Дело может быть горячим.

— Если хотите, мой человек поедет вперед и возьмет их под наблюдение.

— Бесполезно. Он может лишь спугнуть их. Скажите, чтобы оставался на своем посту в Спрингфельде. Если понадобится, мы вызовем его.

— Через сколько времени вы будете готовы?

— Так же быстро, как и вы, черт побери? — вскричал Мейсон, вешая трубку и устремляясь за своими пальто и шляпой.

Его машина стояла у входа, бак был полон. Мейсон резко тронул с места и поспешил к Дрейку, который ожидал его, стоя на тротуаре, одетый в толстое драповое пальто. Не успев устроиться, детектив взмолился:

— Во имя неба, Перри, пожалейте меня! Надеюсь, вы не повезете нас прямо в могилу? На поворотах оставайтесь на четырех колесах, я вас очень прошу! Дорога за Спрингфельдом идет по горе и считается одной из самых опасных. Вы когда-нибудь ездили по ней?

— Два или три раза.

— Она скверная, правда? Очень круто поднимается вверх, потом делает зигзаги вдоль ущелья, на дне которого стремительный поток. Мерзкое место.

— Ну, не расстраивайтесь. Постараюсь вернуть вас в целости и сохранности.

— К чему такая поспешность? — стонал Дрейк.

— У меня подозрение, что эта история имеет оборотную сторону. Я себя спрашиваю, какую пакость задумал Алред?

— Вы имеете в виду его развод?

— А может быть, он предпочитает стать вдовцом. Мне кажется, что он большую часть приданого жены пустил на свои спекуляции.

— Похоже, что это ему удалось,— заметил Дрейк. Он удачлив, этот тип.

— Держу пари на что угодно: именно он автор фальшивого чека на две с половиной тысячи долларов.

— Но для чего он это сделал?

— Я очень хотел бы это знать.

— Вы верите, что мы найдем его в «Хорошем отдыхе»?

— Возможно,— отрывисто ответил адвокат, который с этого момента все внимание посвятил дороге.

 Глава 9

 — Вы знаете номера их комнат?

Да. Четыре и пять. В кемпинге имеются два въезда.

Сквозь мелкий холодный дождь вывеска буквально вспыхнула в лучах фар и вызвала резкую боль в глазах, привыкших к темноте. «„Хороший отдых”. Гостиница для автомобилистов. Одна миля...»

Мейсон замедлил скорость, а Дрейк зашевелился на своем сиденье и вздохнул с облегчением.

— Медленнее, Перри,— сказал он.— Вот кемп. Много шансов, что все комнаты заняты, а люди спят. Внимание!

Мейсон резко затормозил. Большой автомобиль немного занесло, но в последний момент адвокат ловко выпрямил его и вписался в узкий въезд.

Выключите, двигатель, как только мы обнаружим номер, который ищем,— скомандовал Дрейк.— Осторожнее, Перри. Вон они: эта кабина слева, а эта справа. Слава богу, они достаточно удалены от всех остальных. У нас не будет свидетелей.

Машина остановилась перед двумя шалё с расплывчатыми номерами. Адвокат выключил зажигание, погасил фары, и Дрейк отворил дверцу. Мейсон немедленно оказался возле него.

Дождь шел по-прежнему. Холодный горный дождь, смешанный с туманом. Издалека слышался рев потока. Никакие другие звуки не нарушали ночную тишину.

— Они легли,— шепотом проговорил Дрейк.

— Мне кажется, мы приехали вовремя,— ответил Мейсон, также не повышая голоса.— Это хорошо.

Поднявшись по деревянным ступенькам, он постучал в дверь. Никакого ответа.

Пол Дрейк, который обошел вокруг помещения, приблизился к нему.

— Нас надули,— прошептал он.

— Как это?

— Их тут нет.

— Их место заняли другие?

— Нет. Шале не занято, В гараже нет машины.

На всякий случай Мейсон повернул ручку двери, и она подалась. За нею была темная комната. ^ *

— Осторожно, Перри,— шепнул Дрейк.— Тут кто-то есть. Чувствуете запах табака?

— Эй, кто-нибудь? — крикнул Мейсон.

Молчание, да черный зловещий прямоугольник двери

 были ему ответом.

— Определенно кто-то есть,— сказал адвокат, на которого пахнуло потоком теплого воздуха. Здесь совсем недавно включали радиатор и действительно пахнет табаком. и

— Исчезаем,— прошептал Дрейк.— Пойдем в бюро и проверим список нанимателей.

  Кто-нибудь? — повторил Мейсон свой вопрос.

То же молчание, плотнее, чем ночь. Пошарив по стене, Мейсон нашел выключатель и повернул его. Комната осветилась. Она была пуста.

С недовольной гримасой Дрейк последовал за ним, затворив за собой дверь.

Это было недорогое помещение. Мейсон внимательно осмотрелся и стал высказывать своему компаньону результаты наблюдений.

— Здесь на кровати сидели, больше ею не пользовались. Запах табака совсем свежий. Концы сигарет запачканы губной помадой. О! Пол, вот это уже что-то!

— Что же?

Мейсон пальцем показал на два стакана и нагнулся, чтобы их понюхать.

Из них пили совсем недавно,— сказал он. Вот в этом стакане еще остался кусочек льда.

 Дрейк протянул руку, но Мейсон > схватил его за запястье.

— Не трогайте, старина! Помните только про кусочек льда. А пахнет это виски!

— Существует еще одна комната,— пробормотал детектив.— Чувствую, что-то с ними случилось.

Мейс.он заглянул в дверь бедно оборудованной кухни с одной газовой горелкой, четырьмя тарелками и чашками с блюдцами.

Другая дверь вела в ванную комнату. В ее Глубине 'виднелась еще одна дверь, которая была заперта.

— Она ведет в другое шале,— сказал Дрейк,— Перри, будет лучше не проявлять такой настойчивости, прежде...

Адвокат тихонько постучал в дверь. Не получив ответа, он е силой толкнул ее, вошел в темное помещение и включил свет.

— Здесь никого не было,— заявил он.— Очень холодно.

— Теперь с вас хватит? — пробормотал Дрейк, оглядываясь кругом.

Оба вернулись в первую комнату и погасили свет.

— Две персоны,— лаконично проговорил Мейсон.— Они некоторое время сидели здесь, курили и пили. Зажигали газовый радиатор... Да, довольно продолжительное время, Пол. Взгляните на эти окурки!

— Может быть, их предупредили о нашем появлении,— предположил Дрейк.

Мейсон пожал плечами.

— Или они вышли на несколько минут и должны вернуться.

Адвокат энергично покачал головой.

— Нет, отсутствует багаж. Надо посмотреть в холодильник.

Вернувшись на кухню, Мейсон открыл дверь холодильника и вытащил ящик для льда.

— Они его полностью опустошили, Пол! — вскричал он.

— Тогда?..— удивленно спросил его Дрейк.

— Это говорит за то, что они немало выпили. По крайней мере по три или четыре стакана,— ответил Мейсон.

— Мне не нравится вот так болтаться в этой чертовой коробке, Перри,— нервно проговорил детектив.— Если нас тут застукают...

Мейсон захлопнул дверь холодильника и погасил свет.

— Мне тоже здесь не нравится, да и делать больше нечего,— сказал он.— Исчезаем!

— Что будем делать дальше?

— Вернемся и отправляйтесь в постель, старина. Я вас высажу в Лас Олитас, где вы сможете взять такси. А мне нужно сказать два слова Патриции, У меня такое предчувствие, что за мою голову дешево заплатили. 

 Глава 10

 Ночной дежурный гаража отеля «Уествик» нежно поглядывал на десятидолларовый банкнот, который Мейсон сунул ему в руку.

— Это по какому случаю, патрон? Что я должен сделать?

— Вы знаете Морин Мильфор?

Человек сделал гримасу.

— Это зависит... Во всяком случае, я знаю не много. Я должен отработать свой хлеб, не так ли? Итак...

— Говорите все, что вы знаете,— сказал Мейсон.

Человек удовлетворенно опустил кредитный билет в карман.

— Ну так вот! Дневной дежурный мне сказал, что она дала ему пять долларов и попросила отполировать ее машину. Но этим занимаюсь я. Он предложил мне разделить эти пять долларов, но я отказался. Решил, что вытяну из нее еще пять долларов. И я не ошибся: она вернулась вечером за своей машиной, я сказал ей, что не успел еще ничего сделать, что этим занимаюсь ночью, и когда она вернется, я займусь машиной.

Я так ей все объяснил, что она поняла: надо иметь дело с ночным дежурным.

— И что же?

— Пять долларов с вашим билетом — получается пятнадцать! Это неплохое дело,

— В котором часу она вернулась?

— Ее больше не видели. Она вылетела отсюда как пробка. Вероятно, теперь она не будет спать в своей кровати, эта малышка.

— Как вы проводите ваше дежурство?— спросил Мейсон.

— Что я здесь делаю? Надо все привести в порядок, помыть у машин фары, потом...

— А когда вы заканчиваете все это? Под утро?..

Человек немного замялся, потом улыбнулся.

— Не вижу причин не сказать вам об этом. Это не преступление, а десять долларов — это десять долларов. Мы с вами созданы, чтобы понимать друг друга. Я выбираю классную открытую машину с радиоприемником и располагаюсь на подушках. Ставлю ее таким образом, чтобы видеть всех входящих в гараж, а если кто-нибудь входит, выскакиваю из машины и заглядываю под капот. Это гораздо лучше, чем располагаться где-нибудь на бетонном полу. Я как раз сидел в машине, когда вы вошли.

— Ну что ж,— сказал Мейсон,— давайте слушать радио вдвоем.

— С чего это вам вздумалось? — с удивлением воскликнул человек.

— Я неравнодушен к маленькой Мильфор.

— А! В самом деле? Прошу прощения. Я ведь не знал. Когда я вам сказал, что она не будет спать в своей комнате, это ведь я так, сболтнул. Без всякого к тому основания. Я ведь ничего не знаю.

— Хорошо,— сказал Мейсон.— Какую станцию вы слушали?

— Здесь много станций. Потом в час тридцать будет передаваться программа маленького завтрака и физическая зарядка. Это неплохо.

Мейсон уселся рядом со сторожем. Из приемника раздавалась ковбойская музыка.

— Это мне нравится,— одобрил сторож.— Я всегда мечтал стать ковбоем, и вот — мойщик машин. Свинская жизнь!

— Вы совершенно правы,— согласился Мейсон.— Сигареты?

— Патрон, я очень сожалею, но это невозможно. Достаточно того, что я и так себе позволяю...

— Да, вы правы,— согласился Мейсон,— Я просто не подумал...

— Курите снаружи, если вам хочется, потом возвращайтесь... Тише...

Дежурный выключил радио,

— Вылезайте,— прошептал он еле слышно.— Скорее!

Мейсон открыл дверцу и выскользнул на цементный пол гаража.

Дежурный тряпкой усиленно протирал фары какой-то машины, когда яркий свет фар осветил въезд в гараж, затем возле него резко затормозил автомобиль.

— Добрый вечер,— бросила Патриция Факсон, ловко соскакивая на пол.—Я поздно возвращаюсь, да?

Человек улыбнулся ей.

— Сделайте все, как можно лучше,— продолжала молодая девушка.— Вы можете вымыть машину?

— Не раньше утра.

— Понимаю. Но не забудьте. Я хочу...

Она замолчала, увидев Мейсона,

— Здравствуйте,-—сказал адвокат.

— Что вы здесь делаете?

— Я хочу поговорить с вами.

— Вы меня ждали? И давно?

— Может, мы пойдем к вам? — предложил, улыбаясь, Мейсон.

Она внимательно посмотрела на него, немного подумала, потом решительно направилась к подъемнику и нажала кнопку вызова.

Ночью подъемник работал автоматически, и кабина немедленно опустилась.

Мейсон посторонился, чтобы пропустить Патрицию, и подъемник устремился к восьмому этажу.

— Я думал застать маленькую девочку, обезумевшую от страха...— начал с иронией Мейсон.

— Мое мнение изменилось.

— По какому случаю?

Она сделала вид, что не слышит.

Подъемник остановился, и они в молчании прошли по коридору.

— Вы портите мою репутацию,— сказала Патриция, вставляя ключ в замочную скважину.

В свою очередь Мейсон не ответил ей. Патриция прошла вперед и включила свет в прихожей, предоставляя адвокату закрыть входную дверь.

— Я хочу пить,— сказала она.— Что вы хотите?

— А что у вас есть?

— Виски и сода.

— Отлично. Откуда вы приехали, Пат?

— Снаружи.

— Вы бы сделали лучше, если бы стали немного разговорчивей.

— Я уже это слышала когда-то,— сказала Патриция с резким смешком — Я пришла из дома, вот и все, Ваше дело — верить мне или нет.

Мейсон последовал за ней в маленькую кухню. Из холодильника молодая девушка достала бутылку, затем в два стакана налила виски, не заботясь о том, осталось ли место для соды.

— На горе идет дождь,— сказал Мейсон.— Мерзкое время.

— А!

— Ваша машина вся в грязи,— продолжал адвокат.— Там, где вы были, тоже шел дождь.

Она молчала.

— Вы видели вашу мать? — спросил Мейсон.

— Вы найдете соду в том шкафу,— вместо ответа бросила девушка.

— Вы видели вашу мать? — повторил адвокат, беря сифон.

— Прежде чем я отвечу, пусть сперва подействует алкоголь,— пробормотала Патриция.

— Что происходит? Вы готовите очередную ложь?

Прохаживаясь по комнате, девушка жадно пила.

— Не собираетесь ли вы подвергнуть меня допросу третьей степени? — бросила она, когда перевела дух.

— Нет, по крайней мере пока в этом не будет необходимости. Я хочу знать — да или нет,— видели вы вашу мать?

— Я ...

В дверь тихо постучали, и в глазах молодой девушки отразился ужас.

Зазвонил будильник.

— Я должен открыть? — тихо спросил Мейсон.

Она молча поставила стакан на стол и прошла к двери.

— Слава богу, вы одеты! — произнесла женщина, входя.— Я пришла...

Она сразу остановилась, увидев Мейсона. Некоторое время обе женщины обменивались взглядами.

— Простите меня,— наконец сказала старшая.— Я, кажется, ошиблась дверью...

— Входите же, миссис Алред,— предложил Мейсон.— Нужно знать, что вы мать Патриции, иначе вас можно принять за ее сестру.

— Прекрасное предисловие,— сказала та, улыбаясь .— Но не новое, к сожалению. Мне кажется, что вы задерживаете Пат слишком поздно.

— Это не комплимент,— возразил Мейсон.— Я просто подтвердил истину своей будущей клиентке, которую мне придется защищать перед судьями.

— Это Перри Мейсон, мама,— сказала Патриция, закрывая дверь.

— О!!

Это скорее был крик, чем восклицание.

— Мы выпили по стакану,— продолжала девушка.— Сейчас очень холодно.

Миссис Алред принужденно улыбнулась Мейсону и добрую минуту размышляла, прежде чем последовала за дочерью на кухню.

— Не пришлось ли вам преодолевать какие-либо препятствия, чтобы войти в отель в такое время? — озабоченно спросил Мейсон.

— Я уверенно прошла. к подъемнику, послав приветливую улыбку портье. Он никак не отреагировал на мое прибытие.

— Мама, здесь есть виски с содой.

— Да, я очень хочу согреться.— Бульканье бутылки, звон стакана, стук льда об его дно, потом довольное бормотание.

Адвокат откинулся на спинку кресла, зажег сигарету и вежливо встал, когда женщины возвратились в комнату.

— Значит, все устроилось? — поинтересовался он.

— Что устроилось? Виски?

— Нет. История.

Патриция бросила недобрый взгляд на адвоката. Обе женщины уселись.

— Конечно, вы можете ходить вокруг да около, сколько вам будет угодно, но, к сожалению, я не знаю, есть ли у вас на это время,— сказал адвокат.

— Я все рассказала мистеру Мейсону относительно Боба Флетвуда, мама,— начала Патриция.

— Во всяком случае мне нечего скрывать,— сказала миссис Алред.— Я нашла для нашего убежища маленькую хижину в горах. Перед отъездом я позвонила своему мужу, и он ответил, что скоро присоединится к нам.

— И он это сделал?

Она задумалась.

— Ну же,— настаивал Мейсон.— Расскажите всю историю.

— Боб и я, чтобы убить время, выпили по два стакана, потом Боб извинился и пошел в ванную комнату, где оставался довольно долго. Мне пришлось позвать его. Никакого ответа. Дверь оказалась запертой изнутри. Мне стало страшно, и я подумала, что он что-то принял... может быть, даже яд.

— Но этого не случилось?

— У меня был ключ от другого шале, и я побежала к двери. Она была открыта настежь. Дверь в ванную из того шале была также открыта. Ему было очень просто уйти. Он удрал, взяв мою машину.

— И вы не слышали его отъезда? — спросил Мейсон.

— Наоборот, но я подумала, что это шум из соседнего шале. Ни одной минуты я не предполагала, что это моя машина. Я оставила ее на аллее.

— Куда он отправился?

— Я не знаю.

— Что вы сделали?

— Я вышла на дорогу и воспользовалась автостопом. Я не обнаружила его.

— А ваш багаж?

— У меня был всего один маленький пластиковый мешок, который я взяла, чтобы положить в него бутылку виски. Мы ожидали Бертрана.

— Флетвуд знал это?

— Да.

— У него восстановилась память?

— Нет. В остальном он чувствовал себя очень хорошо, но ничего не помнил.

— А ваш муж? Что с ним?

— Я не знаю, мистер Мейсон. Мы его не видели.

— Вы не дождались его, чтобы узнать?

— Было уже очень поздно, когда Боб взял мою машину. Я... я не знаю. Что же происходит!

— Вы не пробовали позвонить ему домой?

— Пробовала, но никто мне не ответил.

— Прислуга?

— Они не отвечают на ночные звонки по телефону.

— Значит, вы спустились на дорогу и остановили проезжавшую машину?

— Да.

— Знаете ли вы имя водителя, который посадил вас в свою машину?

— Водителей,— сказала она, упирая на множественное число.— Их было двое или трое. Последний был старик.

— Они вас привезли прямо сюда?

— Нет. Они высадили меня около стоянки такси.

— А ваш мешок? Вы действительно говорите правду, утверждая, что оставили его в комнате?

— Я оставила его там на сохранение, так как хотела, чтобы у меня не было осложнений с моим приходом сюда в столь поздний час. Мне не xoтелось бы давать объяснения.

— Почему?

— Я не была готова к этому.

— Почему вы не вернулись домой?

— Потому что... я боялась. Страх. Совершенно необъяснимый, но реальный. Я хотела быть вместе с Пат.

— Вы позвонили вечером вашему мужу, чтобы сказать, где вы находитесь?

— Да.

— И он должен был немедленно присоединиться к вам?

— Как только от сможет выехать из дома. Он сказал, что ему придется задержаться до десяти часов.

— А Пат? Вы ей позвонили?

На секунду воцарилось молчание.

— Естественно,— проронил Мейсон,— что полиция проверит все разговоры.

— Что полиция может здесь делать? Что ее может интересовать?

— Я этого не знаю,— ответил Мейсон и прибавил: — Пока, по крайней мере.

— Я вас спрашиваю, почему вы говорите нам о полиции?

— Сколько стаканов выпил Флетвуд?

— Два. Мы пили после обеда, около девяти часов.

— Два больших стакана?

— У него была сильная жажда,— объяснила миссис Алред,— и я не могла удержать его.

— Бутылка была большая?

— В одну пинту. Он ее опорожнил.

— Вы позвонили своей дочери и попросили приехать к вам?

— Да.

— Зачем?

— У меня были сомнения и подозрения. Я хотела посоветоваться с ней.

— Говорили ли вы об этом вашему мужу?

— Нет. Я позвонила Пат в девять часов, за несколько минут до закрытия «Хорошего отдыха». Немного спустя Боб взял мою машину.

— Что вы сказали вашей дочери?

— Я дала ей адрес нашего кемпинга, больше ничего.

— Прося ее приехать к вам?

— Не обязательно.

Мейсон повернулся к Патриции.

— Я пыталась дозвониться до вас,— проговорила та,— но никто не ответил.

— Почему вы не позвонили в агентство Дрейка?

— Мне хотелось сперва поговорить с мамой.

— Вы это сделали?

— Когда я приехала, шале был пуст.

— Вы заходили туда?

Сколько времени вам понадобилось, чтобы приехать сюда?— спросил Мейсон, поворачиваясь к миссис Алред.

— Я не могу сказать точно. Два часа. Машины проезжали мимо, не останавливаясь. Наконец те, что подбирали меня, ехали по всяким второстепенным дорогам, Этот путь я совершенно не запомнила и потеряла всякий счет времени.

— Да, я замечаю,— сухо ответил адвокат,— И ваша дочь тоже.

Он протянул руку, к телефонной трубке, но в этот момент раздался стук в дверь.

— Великий боже! — вздохнула миссис Алред.— Кто это еще?

В дверь постучали громче.

— Внимание! — быстро проговорил Мейсон.— Не говорите ничего. Я буду отвечать.

— Не лучше ли будет сказать -все начистоту?

— Ни одного слова,— бросил адвокат,— я один буду говорить.

В дверь сильно забарабанили. Мейсон пошел открывать.

Лейтенант Траг из криминальной полиции и Франк Инман из бюро шерифа казались гораздо более удивленными этой встречей, чем сам адвокат.

— Заходите,— пригласил их Мейсон,

— Вот это да! — воскликнул Траг.

Миссис Алред, разрешите мне представить вам лейтенанта Трага из криминальной полиции. Господа, это миссис Алред и ее дочь Патриция Факсон. Она наняла это помещение на имя Морин Мильфор, поскольку ищет покоя и отдыха, а дочь имеет возможность отдаться занятиям литературой. Мисс Факсон собирается стать писательницей.

— Миссис Алред,— сказал лейтенант Траг саркастически.— Так, так! И у нее есть церемонимейстер. Вы, Мейсон, насмехаетесь над нами и хотите помешать нам поговорить с этими женщинами.

— У миссис Алред насморк,— возразил адвокат.— Что касается ее дочери, она страдает недугом, который мешает ей разговаривать. И прежде всего объяснитесь сами.

— Вы уверены, что это действительно миссис Алред? — спросил Траг.

— Ее дочь признала это.

— Вы сбежали с Бобом Флетвудом, миссис Алред? — обратился к ней Траг.

Мейсон поднял руку.

— Послушайте, господа,— немного деликатности! Хотя бы дипломатии, я вас прошу!

— Прежде всего, что здесь делаете вы? — поинтересовался Инман.

— Разве вы не видите, что он переводчик,— со злостью проговорил Траг.— Его присутствие здесь — лучшее доказательство виновности...

— На самом деле, — прервал его Мейсон,— я здесь совершенно по другому делу. По сугубо частному делу.

— Откуда вы знаете, что мы здесь по другому делу? — спросил. Инман.

— Разве вы не из полиции? Вы лучше скажите, что произошло?

— Сперва мы хотим задать вам несколько вопросов.

— Мы не будем отвечать, пока не узнаем, о чем идет речь.

—- Черт возьми! Пусть меня повесят, если я не заберу их обеих без всяких разговоров. Вы знаете, что я могу это сделать!

— А я,— ввернул Мейсон,— желаю иметь бумагу с подписью.  .

— Это ничего не стоит сделать,— сказал Траг.— Вы хотите применить сильные средства. Отлично. Мы тоже их применим. Когда вы в последний раз видели Боба Флетвуда, миссис Алред?

— Я... я...

  Попробуйте сперва узнать, почему вам задают такой вопрос, прежде чем отвечать,— сказал ей Мейсон.

Траг побагровел.

— Вы упорствуете! Хорошо. Я вам объясню, Автомобиль миссис Алред найден на дне оврага, недалеко от горной дороги. Внутри машины находился мертвый Боб Флетвуд. А теперь объяснитесь, миссис Алред.

— Боб мертв? — воскликнула она.

— Совершенно точно.

—- Осторожнее! — сказал Мейсон.— Будьте внимательны. 

— Он был пьян! — вскричала миссис Алред.— Он...

— Прежде всего, как он очутился за рулем вашей машины?

— Я не знаю. Он взял мою машину и уехал на ней.

— Б«з вашего разрешения?

Мейсон встал позади Трага и сделал миссис Алред предостерегающий знак, приложив палец к губам.

— Все объяснимо,— сказала она.— Он пытался убежать. Я верила, что он потерял память, но это, без сомнения, было притворством. Я выдавала себя за его сестру, и он делал вид, что верит мне.

— Объяснение явно притянуто за уши,— со скепсисом заметил Траг.

Инман сделал ему знак замолчать и кинул взгляд на Перри Мейсона.

— Все равно. Это подходит,— пробормотал он.

— Мистер Мейсон,— с неприязнью в голосе заявила миссис Алред,— я не вижу причин при создавшихся обстоятельствах, чтобы мы были неверно поняты. Эти господа имеют право знать то, что произошло. Мистер Флетвуд страдал амнезией. Я хотела внушить ему доверие, выдавая себя за его сестру, а своего мужа за его шурина. Мы надеялись таким образом подействовать на него успокаивающим образом и помочь ему обрести утраченную память. Мы ожидали моего мужа в одном из Кемпингов для туристов. Боб Флетвуд пил много виски. Я хотела помешать ему, но он все равно опорожнил бутылку.

— А вы, вы пили? — спросил Траг.

— Сколько могла, чтобы помешать Бобу напиться.

— Я...

— Сколько стаканов?

— Два. А он выпил три.

— А потом?

— Он удрал на моей машине.

— Без вашего разрешения?

— Без моего ведома.

— А потом?

— Это все, что я могу сказать. Если произошло несчастье, его надо отнести на счет алкоголя. Это вы можете проверить, произведя анализ крови...

— Без сомнения,— сказал Траг.— Но мы хотим иметь веские доказательства.

— Какие?

— Первым делом замечу, что мы сюда приехали, можно сказать, на ощупь. Дорожная полиция, обнаружив происшествие, нашла в кармане у мертвого ключ, на котором было написано название кемпинга для туристов.

Они отправились туда, но шале было пусто. Разбудили портье, и тот сказал, что шале было нанято Флетвудом с сестрой. Вы звонили по телефону незадолго до закрытия кемпинга, где-то около девяти часов. Мы выяснили номера, по которым вы звонили. Одним из них был номер Алреда, другой — этого отеля. У Алреда никого не было. Тогда мы приехали сюда без особой надежды застать вас здесь.

— Я вам сейчас все объясню,— сказала миссис Алред.— Вот что произошло...

— Секция криминальной полиции имеет привычку заниматься дорожными происшествиями? — спросил Мейсон.

— Вы замолчите, хитрец,--- бросил Инман.

Траг не спускал с миссис Алред гипнотического взгляда, мешая таким образом привлечь ее внимание к словам адвоката.

— И вы утверждаете, что Флетвуд уехал на вашей машине?

— Я совершенно уверена.

— По-вашему, он был пьян?

— Во всяком случае, он много пил. Сказать, что он пьян, это, может, слишком сильно. Вместе с тем, раз он не смог совладать с рулем...

— Вам надо объяснить все точнее, моя дорогая,— сказал Траг.— Скажите, почему машина стояла на первой скорости, когда съехала с дороги?

— Не кажется ли вам, миссис Алред,— сказал Мейсон,— что надо сперва хорошенько понять, что хочет знать лейтенант, прежде чем отвечать?

— К чему закрывать дверь конюшни, когда лошадь ушла? — заметил Траг.

— Я только хотела...

— Скажите нам,— продолжал полицейский,— как объяснить, что на ковре в багажнике вашей машины нашли капли крови?

— Кровь?! В багажнике?! — повторила миссис Алред, не веря своим ушам.

— Совершенно точно.

— Но... Я совершенно не представляю себе... Вы в этом уверены?

—  Абсолютно,

В этот момент постучали в дверь. Франк Инман пошел открывать. На пороге появился полицейский в форме.

— Могу я поговорить с вами, лейтенант? — обратился он к Трагу.— У меня есть новости.

Траг вышел в коридор.

— Со своей стороны,— сказал Инман, обращаясь к Мейсону,— я не. считаю ваше присутствие здесь необходимым.

Вместо ответа адвокат послал ему улыбку.

Вернулся Траг и расположился рядом с миссис Алред.

— Прошу прощения, миссис, я ошибся.-— Он внимательно смотрел в ее полуопущенные глаза.

— Что?! Не было несчастного случая? Это была не моя машина, которая...

—. Вы не отгадали,— ответил Траг,— Это действительно ваша машина, которую на первой скорости заставили свернуть в овраг. Но ошибка заключается-в имени. Полиция ошиблась, потому что нашла портфель с бумагами на имя Флетвуда. Теперь нашли второй портфель, и корреспонденция его относится отнюдь не к имени Флетвуда.

— Тогда кого же? — спросила миссис Алред.

— Вашего мужа, Бертрана С. Алреда,— ответил лейтенант, подчеркивая свои слова.— Вы нам скажете, как он смог очутиться в вашей машине и как его убили?

— Но... я...

— И откуда кровь на ковре в багажном отделении?

Она задумалась. Ее глаза умоляюще смотрели на Мейсона. Франк Инман перехватил этот взгляд, подошел и взял Мейсона под руку

:— Вот причина вашего присутствия в этом помещении, — сухо проговорил он адвокату — И по этой же причине вы немедленно выйдете отсюда.

— Одну секунду.

— Я требую ответа,— настаивал лейтенант.

Инман толкнул Мейсона к двери.

— Я имею право присутствовать при допросе своей клиентки,—г закричал адвокат-.

— Об этом мы поговорим позднее,— возразил помощник шерифа.— Я никаких фокусов не позволю, или вы пожалеете...

— Миссис Алред! — крикнул Мейсон через плечо.— Они Не считаются с вашим правом. Я как адвокат советую им ничего не говорить, пока они употребляют подобный метод допроса. Ваше молчание не будет признаком виновности, но будет воспринято как протест против грубого и незаконного действия этих людей.

— Ну вот, мы и дождались!-—- бросил лейтенант Инману — Вы дали ему возможность подсказать этой женщине основания для молчания.

— Мне на это наплевать! -— воскликнул тот.— Эта женщина заговорит, или она немедленно будет арестована.

— Вы всегда можете обратиться в мое бюро, миссис Алред, или позвонить мне в агентство Дрейка,— сказал Мейсон,

— Убирайтесь! — заорал Траг.— Вас, женщины, я задерживаю.

Вытолкнув Мейсона в коридор, Инман захлопнул дверь перед его носом. Адвокат спустился в холл отеля и растолкал служащего, заснувшего за своим столом.

— Где телефон?

Тот с любопытством посмотрел на него.

— Вы живёте в отеле?

— Нет,— ответил Мейсон.— У меня много лишних денег, и я хочу купить его. Как, по-вашему, какая должна быть плата, чтобы обеспечить себе минимум вежливости?

— Телефон находится здесь, в углу,— проворчал человек.

— Где Пол? — спросил адвокат у дежурного бюро Дрейка.

— Он у себя, спит. Ни под каким видом его не следует будить, разве что в случае убийства.

— В таком случае, отправляйтесь,— насмешливо сказал Мейсон — И скажите ему, что вы в точности выполнили его инструкции.

— А?

— Я вас информирую, что Бертран С. Алред убит на дороге в районе Спрингфельда. Его поместили в машину жены. Автомобиль свалился в овраг. У Дрейка есть человек в Спрингфельде. Пусть он немедленно отправится к месту преступления. Мне нужны доказательства, фотографии, а также Флетвуд. Вы все хорошо поняли?

— Да, мистер Мейсон. Хотите поговорить с мистером Дрейком?

— Не сейчас. Я очень занят и не могу терять времени, болтая по телефону.

Повесив трубку, Мейсон пересек холл и подошел к окну. Светало. Улица была неприятная, серая. На углу стояла полицейская машина с выдвинутой до отказа антенной. Агент, который приходил с сообщением к Трагу, сиделка рулем. Мотор работал на холостых оборотах, посылая синий дым в холодное небо.

Быстрым шагом Мейсон подошел к лифту и нажал кнопку вызова. Кабина остановилась перед ним.

Приоткрыв дверь лифта, он заложил ее карандашом, чтобы она не могла закрыться, и уселся на стул, стоящий невдалеке.

Прошло минут десять. Потом на указателе зажглась лампочка вызова лифта. Адвокат быстро вытащил карандаш, занял место в кабине, закрыл дверь, и лифт начал подниматься. Мейсон постарался забиться в самый дальний угол кабины.

Восьмой этаж. Дверь открылась перед миссис Алред и ее дочерью, которых сопровождали полицейские.

— Если ваш несчастный- адвокат еще здесь,— сказал Инман,— не пытайтесь заговорить с ним. Вы меня понимаете?

При виде Мейсона у миссис Алред вырвался возглас удивления. Полицейский повернул голову.

— Первый этаж? — предложил адвокат, быстро нажимая кнопку спуска.

Рука Инмана потянулась к револьверу, но вовремя остановилась. Кабина медленно опускалась вниз.

— Я вас предупреждал, Инман,— сказал Траг.— Он очень хитер.

— Что вы им сказали? — спросил Мейсон у миссис Алред.

— Ничего. Я вас послушалась.

— Отлично. И не открывайте рта,— продолжал адвокат.— Они постараются заставить вас говорить. Говорите только, что ваше молчание — протест против грубого обращения и что вы дождетесь своего адвоката, прежде чем начнете давать показания. Вспомните, что вы откровенно отвечали на все их вопросы, пока они не начали оскорблять вас.

— У меня действительно сильное желание хорошенько треснуть вас! — прорычал Инман.

— Не возбуждайтесь,— предупредил Мейсон.— Это вызывает прилив крови и придает вам мерзкий вид.

— Не будьте идиотом, Инман,— сказал Траг.— Он вас подзуживает, это ясно! Если придется выступать перед судом, у вас будет бледный вид.

Инман замкнулся в мрачном молчании. Кабина опустилась вниз. Мейсон открыл дверь.

— Первый этаж, дамы и господа,— объявил он — Перед вами фальшивые свидетельства, вынужденные признания, результат служебного рвения, большой выбор патентованных доносчиков и различных ловушек.

Инман вытолкал женщин наружу и со сжатыми кулаками повернулся к адвокату. Лейтенант схватил его за рукав и потащил. Вся группа вышла на улицу.

Адвокат вздохнул, сел в машину и уехал.

 Глава 11

Толкнув дверь своего кабинета, Мейсон вошел, кивнул Делле и сел.

— Вы не ложились, патрон?

— Нет,— проворчал адвокат.— Есть новости от Дрейка?

—- Да. Его человек сфотографировал машину.

— Каким образом нашли автомобиль.

— Она сбила указательный столб на дороге.

— Странное место выбрано, для того, чтобы заставить машину сделать кульбит,— заметил Мейсон.— Она очень пострадала?

— На мелкие кусочки.

— Попросите Дрейка зайти.

— Вас давно уже ждет Диксон Кетч,— возразила девушка.— Он пришел до открытия бюро.

— Диксон Кетч? Истец в деле против Алреда? Хорошо,— сказал Мейсон.— Но сперва Дрейк. Пусть Диксон, запасется терпением. Скажите ему, что я позвонил по телефону и скоро приеду. Одним словом, как-нибудь задержите его.

Откинувшись в кресле, Мейсон провел рукой по лбу.

— Хороший легкий завтрак,— пробормотал он с мечтательным видом,— горячая ванна... переменить белье... побриться...

В дверь постучали трижды. Делла Стрит открыта дверь, и вошел Дрейк — суровый, небритый, с диким взглядом.

— Можно подумать, что вы работали, Пол,— сказал Мейсон.

— Это правда.

— Вы говорили, что у вас в бюро имеется электрическая бритва и между телефонными разговорами вы можете бриться.

— Да. У меня есть бритва,— откликнулся Дрейк.— Но к чему она? Телефон звонил без перерыва. У меня была работа, как я уже вам сказал.

— Ну так выкладывайте свои истории.

— Вот. Место происшествия в пятидесяти милях от «Хорошего отдыха». Это самый опасный участок дороги. Вы его знаете, одна грязь. Там стоял железный указательный столб. Автомобиль его сбил. Ничего удивительного: двигатель стоял на первой передаче и на полном газу! Полиция приехала и убедилась в этом, несмотря на состояние машины, вернее, того, что от нее осталось.

— Сперва подумали, что мертвый — это Флетвуд?

— Да. Сначала.

— У Альфреда был портфель Флетвуда?

— Да, со . всеми делами, Портфель, зажигалка и стилет.

— Никаких объяснений?

— Никаких.

— И еще ключ от шале «Хороший отдых»?

— Да.

— Где это все было у Алреда?

— Это неизвестно. Ключ находился на полу в машине.

— В багажнике нашли кровь?

— Да.

— У Алреда был револьвер?

— Нет.

Мейсон размышлял, нахмурив брови.

— Пол. Мне нужен Флетвуд.

— Легко сказать! Вы не единственный, кто хочет его видеть!

— Мне он нужен больше, чем другим.

— Вы его найдете мертвым, это точно.

— У вас перед другими есть преимущества, Пол.

— Как так?

— Мы единственные знаем, что Флетвуд страдает амнезией или, по крайней мере, прикидывается. Если это правда, он должен находиться в окрестностях без определенных намерений. А если это притворство, он будет продолжать симуляцию.

— Если он еще жив,— добавил Дрейк.

— Машина,— сказал' Мейсон,— была пущена под откос. В котором часу это было?

— Часы на щитке машины показывают одиннадцать часов десять минут. Также как и часы на браслете у Алреда.

— Это могли устроить’ Могли перевести часы вперед.

— Или назад,—- сказал Дрейк.— Но вернемся к амнезия Флетвуда. Чем она может нам пригодиться?

— У вас есть там, на месте, люди, Пол?

— Есть ли у меня люди? — повторил Дрейк с обидой.— Дюжина! Висящих на телефонах и ожидающих инструкций. 

— Проверьте второстепенные дороги, Пол,— серьезно сказал Мейсон.— Пусть прочешут все окрестности вокруг места катастрофы. Как вы думаете, Флетвуд знает этот край?

— Возможно. Где-то в этой местности находится шахта, акции которой Алред хотел перекупить, сделав таким образом миллион за счет владельцев...

— Я знаю эту историю,— перебил его Мейсон.— Значит, это та самая местность? И Флетвуд был правой рукой Алреда?

— Да.

— Тогда нет сомнений. Он знает край. Заставьте ваших людей хорошенько поработать.

— Полиция,— сказал Дрейк,— считает, что Флетвуд благоразумно сбежал, развив максимальную скорость, и что он должен находиться на расстоянии пятисот миль оттуда, если, конечно, он еще жив. А некоторые детективы считают, что его тело будет найдено в трех или четырех ярдах от «Хорошего отдыха».

— Э го не мог быть несчастный случай? — спросил Мейсон.

— Что? Смерть Алреда?

 — Да.

— Невозможно. Убийца совершил фатальную ошибку. Вместо того чтобы поставить мотор на третью скорость, он включил первую, сделав таким образом неправдоподобной возможность несчастного случая. Считают, что он, стоя в дверях машины, повернул к оврагу, включил полный газ и соскочил на землю. Машина сделала великолепный прыжок.

— Никаких следов пуль на теле?

— Нет. Он был убит раньше.

— До того, как сел в машину?

— Вероятно, раньше. Во всяком случае, это мнение врача, который производил вскрытие. Он предполагает, что Алред умер за час или два до аварии.

— Когда его нашли?

— Сегодня, около трех часов утра. Дорожная полиция тотчас же отправилась в отель «Хороший отдых» и ознакомилась со; всеми телефонными звонками, которые производились оттуда, один из них и привел их в Лас Олитас.

— Если миссис Алред виновна в его смерти, она не оставила бы столь явно компрометирующую ее улику.

— Ничего неизвестно,— возразил Дрейк.— По моему мнению, полиция на верном пути. Флетвуд или мертв, или убежал. Он мог улететь на самолете, а может быть, скрывается в какой-нибудь лачуге.

— Я предпочитаю думать, что он по-прежнему ведет свою линию, притворяясь больным,— сказал Мейсон.— По крайней мере я на его месте действовал бы так. Отправляйтесь, Пол. Прочешите весь район Спрингфельда мелким гребнем. Посетите все фермы, все дома в этом районе...

— Если вы настаиваете...

— Если его найдут, пусть ни в коем случае не трогают! Держите нас в курсе дела. Другие агентства тоже работают?

— Да, но они производят поиски там, где и полиция.

— Тем лучше для нас. Отправляйтесь, Пол. Действуйте быстро!

Дрейк вышел, а Мейсон сделал знак Делле Стрит.

— Теперь очередь за Диксоном Кетчем.

Посетитель, человек лег сорока с темными, живыми глазами, темными волосами, которые начинали седеть, и эластичной походкой аглета. Немного короткие ноги носили мощный торс с широкими плечами.

Он сразу приступил к делу.

— Вы, возможно, слышали обо мне, мистер Мейсон,— сказал он.

Адвокат жестом согласился с ним.

— Я затеял процесс против Бертрана Алреда и Георга Жерома. Пара жуликов. Я смог в этом убедиться.

— У вас есть адвокат?

— Да.

— Не кажется ли вам, что было бы лучше прислать его ко мне, чем приходить самому?

Диксон Кетч покачал головой.

— Это касается не моих официальных интересов, мистер Мейсон. Я хочу предложить вам сугубо частное дело. Одно дело, простое и чистое.

— Говорите.

— Мы взрослые люди, мистер Мейсон, молоды годами, но умудрены опытом. Мы знаем, что из ничего ничего не получается. Я пришел предложить вам кое-что.

— Первым делом я должен соблюдать интересы моих клиентов,— осторожно начал Мейсон.

— Правильно. Вы представляете миссис Алред, и, если я не ошибаюсь, она попала в довольно грязную историю.

— В самом деле? — Мейсон поднял брови.

— Зачем нам обманывать друг друга,— продолжал Кетч.— Вы направили по этому делу детективов вашего агентства, а я своего. Мое агентство не хуже вашего. Я не знаю, удалось ли вам узнать что-нибудь за это время. Скорее всего удалось. Но вы не знаете того, что известно мне. Однако я уверен, вы, как и я, не будете платить агентам зря. Я прав?

— Абсолютно правы,— согласился Мейсон с улыбкой.

— Мертвое тело мистера Алреда было найдено в машине его жены. Машину направили, и она опрокинулась в овраг, причем была включена первая скорость, неопровержимо доказывая преступление.

Заметьте, что можно было без всяких затруднений поставить мотор на третью скорость, это требовало только немного сноровки.

— Можно подумать, что вы это делали или, по крайней мере, пробовали,— заметил Мейсон.

— Да. Я пробовал,— ответил Кетч, — чтобы хорошо себе представить это.

Вы можете ехать на первой, открыть дверцу; встать на пороге и легко спрыгнуть на землю. Но когда вы едете на третьей, проблема усложняется. Если уклон крутой, машина наберет скорость раньше, чем вы успеете спрыгнуть.

Лучше всего ехать на третьей, а в нужный момент притормозить и спрыгнуть. Если зажигание не выключено, двигатель не заглохнет.

— Какая жалость, вас там не было, чтобы дать совет убийце.

— Да, для него это несчастье,— согласился Кетч.— Оставить машину на первой скорости — это непростительная техническая ошибка. И это усложняет вашу задачу.

— Если считать, что моя клиентка виновна.

— Ее обвинят в убийстве, вы это отлично знаете.

— У вас такой вид, будто вы основательно изучили это дело,— сказал Мейсон.

— Оно меня интересует,— ответил Кетч.— Мне нужно найти Роберта Флетвуда.

— Вы не единственный, кто ищет его.

— Не будем ходить вокруг да около, мистер Мейсон! Приступим прямо к делу. Вы хотите встретиться с Флетвудом, чтобы получить от него необходимые сведения для реабилитации вашей клиентки. Мне он нужен для того, чтобы выиграть мое дело, да и разные другие обстоятельства побуждают меня к этому.

Флетвуд был некоторое время правой рукой Алреда, исполнителем его планов. Он очень уважал Алреда и слушался его во всем.

Флетвуд, видите ли, очень смелый и решительный парень. Он хочет сделать карьеру, и он же из-за альтруизма делал все, что Алред ему говорил. Когда чего-нибудь добиваешься, нужно идти на многое. Без этого хана — внушалась ему мысль.

Если он решит заговорить, ему будет что сказать. Я хочу первым услышать это.

Таким образом, я хочу сделать вам предложение. Вы стремитесь наложить на Флетвуда лапу, чтобы вытянуть из него то, что вам нужно, а потом отдадите его в руки полиции. Когда вы с ним покончите, отдайте его мне. Я вам заплачу.

Мейсон слегка улыбнулся.

— У вас есть детективы, которые до сих пор неплохо работали. Предположим, что вы найдете Флетвуда раньше меня. Вы отдадите его мне после того, как узнаете от него все, что вам надо?

Кетч покачал головой.

— Нет.

— Почему?

— Потому что я хочу заслужить расположение полиции. Потому что я хочу быть уверенным, что он не изменит показаний, которые даст мне. А полиция мне в этом поможет.

— Следовательно, то, что хорошо для вас, плохо для меня?

— Да, это так,— без колебаний ответил Кетч.

Мейсон продолжал улыбаться.

— Но я могу предложить вам некоторую компенсацию.

— Деньги?

— Да.

— Сколько?

— Толстую пачку. Изрядную сумму за свидание с Флетвудом и другую, если он согласится отвечать на мои вопросы.

— Какие?

— Я вам дам перечень с ответами, которые я надеюсь получить от Флетвуда.

Адвокат со смехом покачал головой.

— Что вам не нравится в моем предложении? — спросил Кетч.

— Все,— объявил Мейсон.— Вы хотите воспользоваться мной, чтобы найти Флетвуда...

— Ну и что же? Я не понимаю, что вы хотите этим сказать.

— Вы шутите! Вы дадите мне хорошую сумму денег, чтобы добраться до Флетвуда, еще большую сумму, если он ответит на ваши вопросы так, как вы хотите. Эти вопросы, так же, как и желательные для вас ответы, вы дадите мне заранее написанными. Я был бы дрянным адвокатом, если бы не понимал, что в разговоре с ним должен настаивать на нужном для вас направлении.

— А что в этом плохого? Это часто делается. Все адвокаты, стремящиеся защитить обвиняемого, знают, как много значат свидетельские показания для выигрыша их дела. Я...

— Эта дискуссия совершенно неуместна,— отрезал Мейсон,—  Найдя Флетвуда, немедленно передам его в руки полиции, если она будет нуждаться в нем.

— Я вам дам тысячу долларов, если вы примете мое предложение и позволите поговорить с ним.

— Нули прибавляются справа,— с мечтательным видом проронил Мейсон.

— Верно. Я не думал о большем,— сказал Кетч, подмигивая.— Но я подумаю об этом,— закончил он, направляясь к двери.

Мейсон принялся ходить по кабинету, опустив голову.

Делла Стрит не спускала с него глаз. Вдруг зазвонил телефон.

— Алло!.. Это вы, Пол? Подождите! Я скажу ему.

Делла положила трубку на стол.

— Дрейк сообщает, что детективы из агентства, работающего на Кетча, следят за домом и, вероятно, будут следить за вами, уверенные, что вы найдете Флетвуда.

— Я ожидал этого! — радостно воскликнул Мейсон.— Пустите меня к аппарату, я хочу сказать несколько слов Дрейку.

Он взял трубку, протянутую Деллой.

— Пол! Я их проведу и устроюсь там, где они не смогут мне помешать. Вы же оставайтесь в своем бюро и ждите моего вызова. Флетвуд действительно ценная карта в игре.

— Что вы будете делать, если найдете его? — полюбопытствовал детектив.—- Вы надеетесь заставить его говорить?

— Во всяком случае, старина, я попробую. Прежде всего я хочу заарканить его.

— А если он откажется следовать за вами?

— Не беспокойтесь об этом. У меня свои приемы убеждать.

— Будьте осторожны. Не компрометируйте себя, Перри. Похищение и лишение свободы строго карается.

— Я знаю. Мне доводилось заглядывать в уголовный кодекс.

На другом конце Дрейк хохотнул.

— Все равно будьте осторожны!

Мейсон повесил трубку и повернулся к помощнице.

— Я их надую, — заявил он.— Вызовите, пожалуйста, Жерти. Велите ей запереть дверь. Собираемся и уходим.

Через несколько минут Делла вернулась в сопровождении хорошо сложенной, высокой девицы.

— Я хочу попросить вас об одной услуге, Жерти,— сказал ей Мейсон.

— Все, что вы захотите, сэр.

— Вам придется сыграть роль замужней дамы.

— Что это, брачное предложение или только предположение, сэр?

— Это временно.

— А! И вы такой же, как и все! — вздохнула высокая девица.— Что же я должна буду делать, сэр?

— Я надеюсь, найти некоего Флетвуда. Он болен или притворяется больным амнезией. Я хочу узнать, наверное он больной или притворяется. Полиция его разыскивает. Детективы гоняются по его следам. Этот тип представляет большой интерес для многих людей, Жерти. Но что бы вы ни рассказали ему из его прошлого, он не сможет это опровергнуть.

Лицо молодой девушки прояснилось.

— А! А Жерти сможет претендовать?..

— Совершенно точно,— перебил ее адвокат.— Я вижу, что вы меня поняли.

— На что похож этот птенчик? — спросила девушка.

— Красивый малый, тип покорителя сердец. Длинные ресницы, шатен с вьющимися волосами...

— Продано! — воскликнула Жерти.— Я уничтожу его алиби или докажу, что он совсем без памяти. Одно из двух.

— Только вот что,— продолжал адвокат.— За мной следят детективы, и прежде всего необходимо обмануть их.

Мы это проделаем следующим образом. Выйдем отсюда вместе и остановимся внизу, в вестибюле, чтобы немного поболтать. Потом я вас покину, чтобы отправиться в сторону дворца. Вы же войдете в магазин напротив. Я, со своей стороны, остановлю свою машину на две улицы дальше, перед магазином для пожарников. В это время для нас не может быть места лучше. Наши милые друзья последуют за мной, если они достаточно хитры. Один из них будет стеречь мою машину, а другой пойдет за мной. Но они не смогут остановиться возле моей машины, так как я могу их заметить. Один из них выскочит из автомобиля, чтобы пешком следовать за мной. Я не буду мешать ему. Зайду в телефонную будку, чтобы сказать пару слов Дрейку, и продолжу свой путь пешком, как будто у меня есть дела в этом квартале.

В свою очередь вы выйдете из магазина и пешком дойдете до моей машины. Делла, у вас есть ключи? Полицейский, дежуривший на той улице, вероятно, наклеит мне на машину штраф за остановку в неположенном месте или будет находиться в процессе выписывания квитанции.

Не занимайтесь им и не обращайте внимания на его крики. Влезайте и отправляйтесь. Я же устрою так, что займу место в такси, которое отойдет через двадцать минут после того, как я расстанусь с вами. Вы тем временем приедете на Седьмую улицу и остановитесь там как можно дальше от стоянки такси.

Когда проедет мой таксомотор, следуйте за ним. Я выйду в многолюдном месте и мой ангел-хранитель, конечно, тоже.

Здесь я позабочусь, чтобы мне можно было присоединиться к вам, а преследователю поискать такси. Все зависит от согласованности наших действий. Если все будет сделано точно, мы, разумеется, удерем на максимальной скорости.

— Куда? — спросила Делла Стрит.

— Выедем на основную дорогу и направимся прямо к Жерти. Вы ведь намерены пригласить меня и угостить обедом? По дороге мы накупим всяких вкусных вещей.

— Это потрясающе,— с энтузиазмом отозвалась Жерти.— Последнее время я была на диете. Я буквально выдирала у себя изо рта калории. Теперь остались только кожа и кости. Мне себя жалко, когда я смотрюсь в зеркало. Вы считаете, что с меня довольно? Вы любите сочные, нежные бифштексы, не правда ли, мистер

Мейсон? Кроме того, ведь не каждый день бедная одинокая девушка становится краснеющей новобрачной. Это удивительно!

 Глава 12

Семь тридцать. Девушки убирались в маленькой кухоньке Жерти, а Перри Мейсон, после обильной еды и телефонных разговоров с Дрейком, растянувшись в единственном на весь дом кресле, пускал колечки дыма, изучал узор выцветшего ковра и слушал радио. Как предполагал Дрейк, на поиски Флетвуда может понадобиться дней восемь.

Через открытое окно лился свежий воздух, но явно в недостаточном количестве, чтобы заглушить запахи кухни.

В третий раз за последние десять минут адвокат посмотрел на часы. Телефон заставил его вскочить.

— Алло!

Издалека, изменившийся от волнения, донесся голос Дрейка.

— Его нашли, Перри!

—- Флетвуда?

— Да!

—- Где он?

— Прячется на маленькой ферме в горах, в пяти милях от места аварии.

— Одну минуту, Дрейк, возьму блокнот. Продолжайте, Пол.

— Сначала ориентируйтесь на плакат с надписью: «На протяжении пятидесяти миль местность провизией не снабжается». В этом месте поставьте счетчик спидометра на нуль.

— Нижнее направление? — уточнил Мейсон.

— Да, в ста метрах от большой дороги, в долине.

— Хорошо. Я понял. Дальше?

— Вы сделаете тридцать две мили,— продолжал Дрейк.— Это приведет вас на вершину горы. По другую сторону гребня — долина, вдоль которой поток, вернее, просто ручей. Там чувствуешь себя совсем оторванным от жилья, но справа вы увидите маленькую дорогу. Поезжайте по ней. Вы приедете прямо к посту и бакалейной лавке. Ваш спидометр покажет тридцать четыре мили. Поверните еще раз направо. Дальше отвратительно выложенная мелкими камнями дорога приведет на маленькое плато, посредине которого, окруженный прекрасным лугом, стоит маленький домик — ферма. На ящике для писем вы прочтете: «П. Е. Овербрук». Этот тип, кажется, далек от всего. У него даже нет электричества, радио.

— Он раньше был знаком с Флетвудом?

— Я не могу вам этого сказать. Мой человек видел, как Флетвуд прогуливался вокруг фермы, вот и все.

Мейсон все повторил.

— Это действительно он, Пол?

— Безусловно,

— Ну что ж, дело сделано,— сказал адвокат.— Контакт с вашим человеком поддерживается?

— В бакалее есть телефон, но это требует времени. Ведь надо дойти до него. А потом, это ведь деревенские условия: вас подслушивают.

— Я знаю,— ответил Мейсон.— Если будет что-нибудь новое, пусть мне просигналят, когда я буду проезжать бакалею. Мы немедленно отправляемся.

Мейсон повесил трубку.

— Вы все пометили, Делла?

— Да, шеф.

— Исчезаем!

Пятнадцать секунд спустя они бросились в подъемник. Жерти растирала свои руки, покрытые смягчающим кремом.

Автомобиль с полным баком, способный выжать все сто сорок по хорошей дороге, как чистокровный скакун, сжатый коленями наездника, помчался по бульвару с такой скоростью, которая обычно приводит в тюрьму. В девять пятьдесят позади остался Спрингфельд.

Двадцать минут спустя Делла, наблюдавшая за спидометром, положила руку на рукав Мейсона.

— Мы приближаемся, шеф.

Адвокат сбавил скорость.

Еще несколько минут, и они проехали освещенную вывеску почтового поста и бакалейную лавку.

Поворот руля вправо, влево, и они очутились на затерянном среди гор плато.

Темный дом вместе с амбаром четко обрисовывался на звездном небе. Свирепо залаял пес. Его глаза фосфорически сверкнули в лучах фар.

Мейсон выключил свет. Пес немедленно замолчал, и воцарилась тишина, нарушаемая только треском радиатора, остывающего на холодном горном воздухе.

— Этот пес не кажется сердитым,— сказал Мейсон, выходя из машины.

Большая собака галопом помчалась к нему и стала обнюхивать икры.

— Эй! Кто-нибудь! — закричал адвокат.

За одним из окон вспыхнула спичка, потом разлился желтый свет керосиновой лампы.

— Кто такие? — спросил мужской голос.

— Срочное поручение,— ответил Мейсон.— Откройте!

На оконном стекле обрисовалась массивная тень. Свет газолиновой лампы прибавился к слабому свету керосинки. Послышались шаги, и дверь отворилась.

Овербрук, великан в ночной рубашке, заправленной в холщовые штаны, с фонарем в руках, появился на пороге.

— Говорите вы, Жерти, — прошептал Мейсон.

Она вышла вперед и остановилась в свете фонаря.

— Мистер Овербрук? — спросила она голосом, дрожащим от волнения.

— Это я, мисс.

— О! Как я счастлива! воскликнула Жерти.— Вильям у вас, не гак ли? Он хорошо себя чувствует?

— Виьям? — повторил удивленный человек.

— Это ее муж,— пояснил Мейсон.

Великан-фермер покачал головой.

— Человек, который потерял память, — пояснил дальше Мейсон.

— О! — воскликнул Овербрук,— Ну конечно, да! Вы его родственница?

— Он мой муж!

— Как вы узнали, что он здесь?

— Мы повсюду искали его,— ответила Жерти.— Он здоров?

— Наружность домика обманчива, ведь это жилище для холостяков. Но все равно заходите. Вечер сегодня сырой.

Они по одному прошли в маленькое помещение у входа.

— А где Вильям? — спросила Жерти.

— Сбоку.

Овербрук открыл дверь.

— Эй! Старина!

— Что? — спросил сонный голос.

— К вам пришли. Идите сюда.

— Я не хочу никого видеть. Я хочу спать!

— Я пойду за ним,— сказал фермер, пожимая плечами.— Он устал. Ничего удивительного после дня, который был у него.

Фермер прошел в соседнее помещение, из которого послышались голоса.

— А он не попытается удрать через какой-нибудь черный ход, шеф? — спросила Делла.

— Если он удерет,— заявил Мейсон,— то практически признает себя виновным. Нет, он нам представится потерявшим память. Вот увидите!

Голоса в соседнем помещении смолкли, и послышались шаги. Вернулся Овербрук.

— Я не знаю, как поступить,— сказал он.— Его надо было доставить сюда?

— Вы сказали ему, что здесь его жена?

— Нет. Только то, что его хотят видеть.

— Самое лучшее,— заметил Мейсон,— это сделать ему сюрприз. Ему нужна встряска, неожиданность. Амнезия — это результат безволия, тенденция разума избегать всего, что неясно и требует усилий для восприятия. Это убежище. Человек закрывает дверь своего мозга перед всякими волнениями И даже мыслями, которые могут вызвать это волнение. Лучшее лекарство от этой болезни — это шок. Нужно, чтобы он увидел нас неожиданно. Не говорите ему, кто здесь, и не подготавливайте его к встрече. Просто скажите, что его хотят видеть. Кстати, как он попал сюда? Кто его привез?

— Появился он прошлой ночью,— ответил Овербрук.— Его качало. Залаял пес. Я сперва подумал, что на какого-нибудь зверя. Но по стойке пса я понял, что лает он на человека. Я выглянул: никаких автомобилей. Край, знаете ли, пустынный. Я зарядил свое ружье и зажег фонарь. Человек подошел к двери и постучал. Я попросил представиться. Последовал ответ, что он этого не знает. Мы поговорили таким образом несколько минут, и я вышел. Пес держал его в напряжении, пока я ощупывал его карманы в поисках оружия. Ничего. Даже носового платка. Никаких бумаг, конвертов. Вообще ничего.

— Странная история,— сказал Мейсон.

— Ничего, кроме толстой пачки денег,— продолжал Овербрук.— Достаточно толстой, чтобы озадачить и лошадь.

Естественно, мне все это показалось подозрительным. Тогда он поведал свою историю, сказал, что находится как бы в тумане, не помнит, кто он, очень устал и хочет спать. Он не хотел, чтобы узнали о его местонахождении.

Прибавил, что будет помогать мне по дому, даст денег, сделает все, что захочу, лишь бы я позволил ему отдохнуть.

— Бедный малый подвержен припадкам такого рода,— сочувственно проговорил Мейсон.— К счастью, они делаются все реже и реже. Это третий за восемнадцать месяцев.

— Контузия от разрывного снаряда? — спросил Овербрук.

— Да. Последствия войны.

Дверь спальни открылась, и появился мужчина лет тридцати, с блуждающим взглядом, полуоткрытым ртом, и посмотрел' на присутствующих безразличным взглядом.

С тонкой талией, сухощавый, он не должен был весить более восьмидесяти кило.

— Вильям! — вскричала Жерти, бросаясь к нему.

Флетвуд сделал шаг назад.

 — О! Вильям! Мой дорогой! — всхлипывала Жерти, повиснув у него на шее.

Мейсон глубоко вздохнул.

— Благодарение богу! Это действительно Вильям,— пробормотал он.

Овербрук улыбался, как огромный купидон, соединяющий двух любящих существ.

— У него не было с собой багажа? — спросил Мейсон.

— Он появился таким, как вы видите его сейчас,— ответил Овербрук.— Я одолжил ему бритву и купил зубную щетку.

— Идем, дорогой Вильям,— сказал Мейсон, похлопывая Флетвуда по плечу.— Мы отвезем вас домой.

— Домой? — озабоченно спросил Флетвуд.

— О! Вильям! — воскликнула Жерти.— Ты меня не узнаешь, дорогой?

— Я никогда в жизни вас не видел,— ответил тот с уверенностью.

Мейсон расхохотался.

— Вы совершенно в этом уверены, старина? — вскричал он.— Вы не узнаете Жерти, вашу жену?

Флетвуд посмотрел на него взглядом затравленного зверя.

— Нет, нет, он ничего не знает, бедный, дорогой! т— сказала Жерти.— Как вы можете хотеть, чтобы он знал? Пойдем, мой бедный друг, а? И напугал же ты нас!

— Домой? А где это?

— Вильям! — закричала Жерти с рыданием в голосе. Потом овладела собой и продолжала: — Не думай об этом. Врачи сделают все, чтобы ты выздоровел и все вспомнил.

— Сколько мы вам должны? — спросил Мейсон у фермера.

— Ничего! Ни одного цента? Я сделал, что мог, вот И все!

Адвокат вытащил из кармана билет в двадцать долларов.

— Купите себе что-нибудь,— сказал он.— Какой-нибудь сувенир в память о нашей встрече. А теперь, Вильям, в дорогу!

— В дорогу? Куда?

— Домой, конечно,— ответила Жерти.— Идем, дорогой! Ты все увидишь!

— Вы мне не жена,— сказал Флетвуд.— Я не женат.

Мейсон задыхался от смеха.

— Нет! — продолжал упрямо тот.

— Это вы наверное знаете, мой дорогой? — спросил он тем снисходительным тоном, которым говорят с детьми.

— Я это чувствую,— ответил Флетвуд.

— Это не может так продолжаться,— проговорила со слезами Жерти.

— Не торопитесь, миссис Раймонд,— сказал ей Мейсон.— На вашем месте я действовал бы спокойнее.

Флетвуд раскачивался с задумчивым видом, выискивая какой-нибудь предлог или зацепку и не находя их.

— Сожалею, что мы вас потревожили,— сказал Мейсон, пожимая руку фермеру,— но вы ведь сами понимаете, что такое амнезия! Мы не могли ждать до завтра. Он мог встать и убежать ночью, не сознавая, как это опасно!

— О! Я отлично помню, как пришел сюда,— сказал Флетвуд.— Вы можете меня оставить. Я приду завтра.

— А как вы попали сюда? — спросил Мейсон с недоверчивой улыбкой.

— Пешком.

— Откуда?

— С большой дороги.

— А как вы очутились на большой дороге? С кем вы были?

— Я пользовался автостопом.

— Где?

Флетвуд метнул на Мейсона холодный и враждебный взгляд.

— Я не знаю,— проворчал он.

-- Вот видите? — обратился Мейсон к фермеру.— Я, может быть, не должен был его расспрашивать. Мне только хотелось знать, до какой степени он все забыл. В дорогу, Жерти. Идемте, Вильям!

Он взял Флетвуда под руку, Жерти завладела другой.

Флетвуд, ведомый против воли, остановился около двери.

— Я себя не чувствую вашим мужем,— бросил он Жерти, которая усиленно тащила его.

Она нервно рассмеялась.

— Опять ты говоришь это,— сказала она.— Ты считал, что я твоя любовница, прибавила она со слезами на глазах,— и каждый раз во время приступов ты говоришь это! И это после пяти лет замужества! Пойдем, мой любимый!

Они приблизились к автомобилю. Пес, увидев, что гости приятны его хозяину, приветливо вилял хвостом. Овербрук стоял на пороге, широко улыбаясь.

Мейсон открыл дверцу автомобиля, но Флетвуд все колебался. Жерти подтолкнула его.

— Ну! На этот раз ты не ускользнешь от меня. Подымайся, мой любимый!

— Сядьте за руль, Делла,— сказал Мейсон, усаживаясь сзади рядом с Жерти и Флетвудом.

Делла Стрит развернула машину, три раза приветственно нажала на клаксон и включила фары.

— Что вы от меня хотите? — спросил Флетвуд.

— Вас, и этого довольно, — ответил Мейсон,

— По какому праву? Я не хочу ехать вместе с вами. Дайте мне выйти!

— Послушайте, Вильям, вы опять хотите бросить вашу жену,— с иронией в голосе проговорил Мейсон.

— Это моя жена?

— А откуда вы знаете, что это не так?

Жерти наклонилась и нежно поцеловала его.

— Подожди немного, дорогой, и ты увидишь!

— Что это все может означать? — спросил Флетвуд.

— Конечно, ошибка всегда возможна,— сказал Мейсон.

— Это так и есть!

— Если вы не Вильям Раймонд,— продолжал адвокат,— то Роберт Флетвуд, которого ищет полиция, чтобы задать несколько вопросов. Ваше дело выбирать.

— Я вам повторяю, что ничего не знаю.

— Будет сделано все возможное, чтобы память вернулась к вам,— сказал Мейсон.

— Кто этот Флетвуд?

— Один тип, вроде вас, больной амнезией, которого разыскивает полиция.

— А я вам заявляю, что ни одной минуты больше не хочу находиться вместе с вами! Эта женщина не моя жена!

— Вы считаете себя Флетвудом?

— Нет.

— Значит, вы Раймонд, Вильям Раймонд.

— Остановите машину. У меня есть мои права. Я заставлю с ними считаться!

— Как хотите,— ответил адвокат.— Вы или Раймонд, или Флетвуд. Тот или другой. Если вы настаиваете на своем, мы отвезем вас прямо в полицию, где вы и расскажете свою историю. Там за вами хорошо присмотрят. Пригласят врача-психиатра, который вас загипнотизирует или введет какой-нибудь препарат. Все равно вам придется сказать правду. У них есть испытанные средства. И вы, как миленький, выложите все. что нужно.

— Мне нечего делать в полиции,— сказал испуганный Флетвуд.

— Тогда выбирайте — дом или тюрьма. Решайте.

— Хорошо,— ответил Флетвуд, обращаясь к Жерти.— Если вам нравится быть замужем, я играю с вами. Мы хорошо поймем друг друга.

— Флетвуд, это вы убили Бертрана С. Алреда? — спросил Мейсон.

— Я не понимаю, о чем вы говорите.

— Когда вы видели Алреда в последний раз?

— Я не знаю никакого Алреда.

— Внимание,— сладко проговорил Мейсон.— Это было после того, как вы потеряли память, Флетвуд. Амнезики отлично помнят все, что произошло с ними после потери памяти. Другими словами, вы отлично должны помнить женщину, которая выдавала себя за вашу сестру, старшую сестру, и которая увезла вас в своей машине. Потом вы познакомились с ее мужем.

— Я ничего не помню.

— С какого времени?

— Я не хочу отвечать на ваши вопросы. Кто вы такой, наконец?

— Вы ответите на вопросы, которые задаст вам полиция, Флетвуд!

— Почему вы продолжаете меня называть Флетвудом?

— Потому что вы — Флетвуд, и по этой причине мы едем в Центральную полицию, если вы Вильям Раймонд, и тогда вы вернетесь к себе. Кто же вы, наконец?

— Раз эта женщина утверждает, я Вильям Раймонд.

— Я, надеюсь, способна узнать собственного мужа! — воскликнула Жерти.

— Но,— сказал Флетвуд,— я не помню свадебной церемонии, объявлений о браке и вообще ничего, что связано с женитьбой. Я никогда не чувствовал влечения к брачной жизни!

— Вы слышите?— простонала Жерти.— Он хочет покинуть меня! Как я несчастна! Ты мой дорогой, который уверял меня, что я единственная на свете, которая...

— Вы начинаете выводить меня из терпения! -- закричал Флетвуд в ярост и.

— Само собой разумеется,— еще более сладким голосом заговорил Мейсон,— если вы Флетвуд, нас ожидают весьма неприятные визитеры. Некий Георг Жером хочет с вами говорить, и еще один, по имени Кетч, горит желанием свидеться с вами.

Я могу сделать хорошее дело — отправить вас к одному из них. Кетч, например, очень торопится увидеться с вами. Очаровательный парень этот Кетч, вы не согласны со мной? Вы его знаете?

— Я никого не знаю, я ничего не знаю!

— Ну, Вильям, не сердись,— сказала Жерти.

— Вы! Мне этого Достаточно! — заорал Флетвуд.

— Оскорблена и унижена своим мужем! Ты так не говорил со мной пять лег тому назад, вечером, при свете луны, на берегу озера, Вильям.

Делла Стрит свернула на большую дорогу, оставив позади горы, и направила машину вниз, в долину.

— Я хочу здесь выйти,— заявил Флетвуд.-— Я не вижу, что может удержать меня.

— Хорошенько подумайте,— спокойно проговорил Мейсон.

— Вы меня похищаете, вы лишаете меня свободы. Вы знаете, что это означает?

— Ничего подобного. Вы потеряли память. Я проникся к вам большой симпатией. И доставлю вас в руки полиции.

— Меня? В полицию?

— Я сказал.

— Я не хочу!

— Это неизбежно.

— А законность?

— Вы не хотите ехать со мной по доброй воле,— возразил адвокат.— Считаете, что я вас похитил. Жалкий лгун, вы противоречите сами себе! Может быть, Жерти ошибается? Полиция, вот что для вас будет лучше всего.

—- А если я обрету память? Вы отпустите меня?

— Да, придется. Кто вы? Флетвуд?

Флетвуд размышлял несколько секунд.

— Я не знаю,— сказал он наконец.

— Ну, значит, вы Вильям Раймонд и пойдете вместе с Жерти. Флетвуд, тот отправится прямиком в Центральную полицию.

— Хорошо, я выбираю Жерти,— сказал Флетвуд, опрокидываясь на подушки.— В конце концов, это не так уж неприятно. Поцелуй меня, дорогая.

— Не сейчас,— ответила Жерти холодно.— Ты меня публично отверг, и я должна отомстить.

Флетвуд начинал забавляться всем этим.

— Но я же не знал сперва, кто вы, дорогая!

— А теперь?

— Вы меня покорили. Не важно, любите вы меня или нет. Вы моя законная жена.

— Нет,— возразила Жерти, отодвигаясь от него.— У меня тоже амнезия. Я больше не помню, кто вы. У меня ощущение, что около меня сидит чужой человек.

— Все это идиотство,— сказал Флетвуд.— Пустите меня, я сойду!

Делла вела машину на большой скорости. Мейсон молча курил.

— Кто этот Алред, о котором вы недавно говорили? — неожиданно спросил Флетвуд.

— Мне кажется, что вы можете вспомнить это имя.

— Я уже слышал его несколько раз. Дайте мне подробности.

— Что вы хотите знать?

— Кто он такой? Вернее, кем он был?

— Что заставляет вас думать, что он мертв?

— Я этого не сказал.

— Вы сказали «кем он был»?

— А! Я не знаю.

— Почему вы не сказали только «кто он»?

— Я не знаю. Вероятно, из ваших слов я вывел заключение, что 6н мертв.

— Вы считаете его мертвым?

— Я ничего не знаю и повторяю это уже много раз. Кончим эти препирательства!

Они молча ехали около чaca, потом Флетвуд, видимо, пришел к какому-то решению.

— Я не хочу продолжать с вами путь,— сказал он решительно.

— Куда вы хотите идти?

— К себе.

— Куда это «к себе»?

— Я вам уже сказал: я не знаю, но так же не хочу быть с вами. Проводите меня к человеку, о котором вы недавно говорили и называли Кетчем. Да, Кетчем.

— Вы его знаете?

— Вы произносили его имя. Полагаю, это доктор, который советовал мне отдыхать?

— Это основной метод лечения амнезии.

Опять наступило долгое молчание. Флетвуд усиленно размышлял.

Они въехали в город. Делла Стрит взглядом задала вопрос Мейсону, на который тот ответил утвердительным жестом.

— Интересная подробность амнезии,— заговорил он,— заключается в том, что, когда больной снова обретает память, он не может вспомнить того, что с ним произошло во время ее потери. Не забывайте этого, Флетвуд.

— Меня зовут не Флетвуд.

— Возможно,— согласился Мейсон.-— Во всяком случае, не забывайте того, что я вам только что сказал. Во время кризиса у больного полная потеря памяти о прошлом. Кризис прошел, и он ничего не помнит, что было во время кризиса.

— Зачем вы даете мне ваши добрые советы?

— Естественно, для вашего блага, чтобы вы не проиграли игру.,

— Что я такого сделала, шеф? — спросила Делла через плечо.

— Не реагируете на светофоры,— ответил адвокат, когда к их большому неудовольствию полицейский мотоциклист, прижал автомобиль к обочине.

— Извольте остановиться, мисс! Вы, кажется, очень торопитесь?

Мейсон вылез из машины.

— Мы торопимся в Центральную полицию, сержант. Вот почему мы так спешим. Если вы хотите нас сопровождать...

— Нет! Это неправда! — вскричал Флетвуд.— Я хочу выйти здесь!

Он пытался открыть дверцу и боролся с Жерти.

— Я хочу выйти!

— Одну минуту,— сказал полицейский, выключая мотор мотоцикла.

— Нет! — кричал Флетвуд.— Вы не смеете меня задерживать! Я ничего не сделал!

— Что это все означает? — с беспокойством спросил страж порядка.

—- Полиция разыскивает этого человека,— спокойно ответил Мейсон,— по поводу смерти Бертрана С. Алреда. Им нужно допросить его.

Флетвуду удалось открыть дверцу.

— Эй, вы! — закричал полицейский.— Остановитесь!

Флетвуд колебался.

— Вернитесь на место, — настаивал полицейский.— Я не шучу. Объясните мне, что это значит.

— Этот человек,— сказал Мейсон,— Роберт Флетвуд. Он последним видел Алреда живым.

— А кто вы? — спросил полицейский.

— Перри Мейсон.

— Вы! — закричал Флетвуд.— Вы Перри Мейсон?

— Он самый.

— Вот как! Вы меня надули! Вы адвокат Лолы Алред. Я вас знаю!

— Откуда вы знаете, что я адвокат? Я считаю вас больным. Откуда вы знаете имя моей клиентки?

Флетвуд, держась за голову, дышал с трудом.

— Это возвращается ко мне.

— Что? — спросил полицейский.

— Все! Все становится на свои места! Память! Теперь я знаю: я действительно Флетвуд.

— Где вы были? — спросил Мейсон.

— Я не помню. Я помню только очень темную ночь. Шел дождь. Я пошел к себе, чтобы переодеться к обеду, и получил сильный удар по голове. После этого я ничего больше не помню.

Мейсон подмигнул полицейскому.

— Бедный малый,— сказал он.— Разговор идет о потере памяти. Мы нашли его на горе: он забыл даже свое имя!

— Теперь я начинаю вспоминать,— сказал Флетвуд.

— Где вы провели последние три дня? — спросил Мейсон.

— Я не знаю,— ответил Флетвуд.— Я плохо себя чувствую, меня тошнит. Я ничего не помню.

— Не пустить ли вам в ход сирену и проводить нас в Центральную полицию? — обратился Мейсон к полицейскому.— Я не сомневаюсь, что лейтенант Трат из криминальной полиции будет очень рад задать ему несколько вопросов.

— Хорошенькое перышко к моему шлему,— с восторгом отозвался полицейский.— Я должен вам поставить свечу. В дорогу! Эта молодая особа у руля сможет следовать за мной?

— Не беспокойтесь об этом,— ответил Мейсон.— Она упрется радиатором вам в спину.

— В дорогу! — повторил полицейский.

Жерти захлопнула дверцу. Флетвуд, совершенно убитый, занял свое место между нею и Мейсоном.

Полицейский одним ударом каблука включил зажигание, затем красную мигалку и сирену и тронулся с места.

Делла Стрит секунду помедлила, потом быстро поехала следом. Это была хорошая гонка среди останавливающихся автомобилей.

Через несколько минут мотоцикл и автомобиль остановились перед зданием полиции. Полицейский тотчас же подошел к дверце автомобиля.

— Пошли, парень! Следуйте за мной!

Флетвуд послушался и, проходя мимо Мейсона, послал ему угрожающий взгляд.

 Глава 13 

Когда Мейсон убедился, что полицейский с Флетвудом вошли в здание, он последовал за ними, чтобы позвонить Дрейку. Пришлось довольно долго ждать, прежде чем послышался сонный голос Пола.

— Проснитесь, старина,— сказал Мейсон.— У нас настоящая баня!

— Меня это ничуть не удивляет,— ответил тот.— После того, как вы провели день, подремывая на кровати Жерти...

— Я подремывал?— возмутился Мейсон.— Хорошенький отдых, черт возьми!

— Ну ладно,— сказал Дрейк.— Что случилось?

— Флетвуд,— ответил адвокат.— Мы отвезли его в Центральную полицию. После испытанного испуга память вернулась к нему. Оказалось, он знает, что я адвокат миссис Алред. А когда он понял, что выдал себя, схватился руками за голову и заявил, что память возвращается к нему.

— Да, Флетвуд — интересная штучка! — воскликнул Дрейк.

— Все зависит от того, как будут развиваться события в ближайший час,— продолжал Мейсон.— Нет ли у вас какого-нибудь пройдохи в Центральной полиции, такого типа, который...

— Ну конечно, есть. У одного из моих людей есть пропуск прессы. По крайней мере, он...

— Включите его немедленно в дело, — перебил Мейсон.— Мне необходима поддержка. Одевайтесь и идите в бюро, Пол.

— Зачем?

— Я не полностью уверен во Флетвуде,— ответил Мейсон,— от него можно ожидать чего угодно: и наилучшего, и наихудшего.

— Слушаюсь. Я вызову этого парня. Больше ничего не надо?

— В данный момент ничего. Да, подождите! У этого фермера, Овербрука, доброе лицо, но я хотел бы все же иметь о нем дополнительные сведения.

— Вы не говорили с ним?

— Говорил, но не так, как мне бы хотелось. Присутствие Флетвуда меня стесняло, и, кроме того, мы выдавали его за мужа Жерти.

— Понятно. Ну что ж, я сделаю все возможное. Сперва позвоню по телефону, а потом отправлюсь в бюро.

— Превосходно,;— сказал Мейсон.— Я там увижусь с вами.

Адвокат повесил трубку и направился в канцелярию криминальной полиции.

— Лейтенант Трат здесь? — спросил он у дежурного.

— Так точно,— ответил тот,— и это удача, так как в деле Алреда появились новые обстоятельства.

— Скажите ему, что Перри Мейсон хотел бы увидеться с ним.

— Он никого не хочет видеть. Он допрашивает свидетеля и...

— Предупредите его, мне нужно сказать лишь одно слово. Оно может изменить характер допроса Флетвуда.

— Хорошо, я схожу,— согласился дежурный, поднимаясь со стула.

Вернулся он очень скоро.

— Одну минуту, мистер Мейсон. Лейтенант, как только сможет, примет вас.

Мейсон зажег сигарету и уселся на дубовый стул, предоставленный к услугам клиентов.

Сигарета была выкурена лишь наполовину, когда резко отворилась дверь и из кабинета вышел Траг.

— Итак, это вы, Мейсон? Что случилось?

Адвокат взял лейтенанта под руку и увел его в угол помещения.

— Вы говорили, что я никогда не делюсь с вами сведениями. На этот раз вы не можете сказать...

— Подумаешь! Единственный раз вы правы,— согласился Траг. — Каким образом вы поймали эту птицу?

— Я знал, что он болен амнезией, и стал размышлять. Не может же он быть далеко от района, где его видели?

— Я понимаю. А потом?

— Он обрел память лишь по прибытии сюда.

— Это мне сказал полицейский, который привез его сюда.

— Как только он обрел память,— продолжал Мейсон,— немедленно забыл то, что,, с ним было во время кризиса. Он вспомнил, как шел по аллее вдоль дома Алреда, как получил сильный удар по голове. Потом — фьють! И очнулся только у ворот Центральной полиции.

— Да, я как раз разбираюсь в этой истории с болезнью,-— сказал Траг, поджимая губы,— и, надеюсь, скоро мне все станет ясно.

— Я могу с вами попрощаться, если вы этого хотите. Но так получилось, что я неплохо осведомлен о вещах, которые произошли за последние дни.

— Что? Говорите скорей!

— Хорошо, но не даром! За это надо платить!

— Господи!

— Мне кажется это естественным!

 — И что же?

— Я хочу немедленно увидеть миссис Алред!

— Невозможно: сейчас не время для визитов.

— Вы слишком суровы,— проворчал Мейсон.— Прежде всего я ее адвокат, а потом она, насколько мне известно, не находится под арестом. Вы не предъявили ей обвинения. Вы держите ее в своем распоряжении, вот и все.

— А я еще сомневался, не припасено ли у вас для меня шпильки!

— А как же! Не думайте же вы, что я преподнесу подарок ради ваших прекрасных глаз?

— Это не в ваших обычаях, разумеется,— насмешливо проговорил лейтенант.— С вами надо быть настороже.

— Думайте что хотите, мой дорогой, но я играю честно.

— Честно? — повторил Траг.

Мейсон пожал плечами.

— А что произойдет после того, как вы повидаетесь с миссис Алред? — спросил лейтенант.

— Она расскажет вам все, что она знает, ничего не скрывая.

Траг нацарапал несколько слов на визитной карточке.

— Хорошо, передайте это дежурному.

— Позвоните ему по телефону,— посоветовал Мейсон.— Это облегчит дело. Миссис Алред успеет одеться.

— Да. Да. Любым способом, но она. должна сказать все, —  подчеркнул Траг.— Не забывайте об этом!

— Она заговорит. Я обещаю вам это.

— Когда?

— Завтра утром. Не раньше восьми часов.

— Почему так?

— Я хочу, чтобы она сперва позавтракала. Нет ничего вреднее, чем разговор на голодный желудок.

— Хорошо, договорились. А как насчет Флетвуда?

— Я вернусь сюда прежде, чем вы увидитесь с миссис Алред, и предоставлю возможность немедленно вылечить нашего друга.

— Обещаете?

— Обещаю,— серьезно ответил Мейсон.— Он находился у одного фермера. Свалился к нему, утверждая, что не помнит даже своего имени. Я вам дам сведения, которые помогут вам уличить его в симуляции. Ваше дело, как использовать эти сведения.

— Отлично. Я позвоню дежурному. Идите, поговорите с миссис Алред.

Мейсон взял пропуск и отправился в помещение для задержанных.

Десять минут спустя к нему вышла миссис Алред, довольно небрежно одетая. Ей явно не хватило времени, чтобы навести красоту.

— Мы нашли Флетвуда,— начал без предисловий Мейсон.

— Где же?

— У одного фермера, некоего Овербрука. Это имя вам говорит что-нибудь?

— Нет,— ответила миссис Алред, качая головой.

— На расстоянии около пяти миль от места происшествия,— продолжал адвокат.— Это расстояние Флетвуд прошел пешком ночью, в понедельник, находясь в состоянии амнезии. Вы можете что-нибудь добавить?

Она снова покачала головой.

— Я хочу вам дать последний шанс. Подумайте! — сказал Мейсон.

— О чем мне думать?

— Вы сказали правду?

— Да.

— Подозреваю, что Флетвуд попытается каким-нибудь образом свалить все на вас.

— Как это?

— Я не знаю,— ответил адвокат.— Ссылка на болезнь может стать западней. Мне удалось его демаскировать в тот момент, когда мы приближались к полиции.

— Вы полагаете, что он все скажет?

Мейсон в свою очередь покачал головой.

— Все, вплоть до того момента, когда он получил удар по голове. После чего он, якобы, ничего не знает и не скажет.

— Вы действительно в этом уверены?

— Безусловно! — твердо ответил Мейсон.— Ему придется придерживаться этой версии, так как больные этой болезнью не могут помнить того, что произошло во время кризиса.

— Флетвуд знаком с этими деталями?

— Я думаю. Мне здорово пришлось постараться, чтобы вдолбить это ему в голову! — Мейрон улыбнулся.

— А! Понимаю.

— А теперь перейдем к основному-— сказал адвокат,— Пока вы хранили молчание, Траг не смел предъявить вам обвинение в убийстве из страха перед возможными, опровергающими это обвинение показаниями Флетвуда. Теперь с этим покончено. Я уверен, что Флетвуд втянет вас в это грязное дело, и моя обязанность вытащить вас.

— Я вас не понимаю.

— Это очень просто,— иронически проговорил Мейсон.— Я все свалю на него.

— Зачем это?

— Чтобы вывести вас из игры.

— Вы предъявите ему ложное обвинение в убийстве?

— Конечно! До того момента, когда ему станет горячо и он поднимет лапки. Не забывайте, что он играет не слишком честную игру. Эта болезнь — его лучшая защита.

С другой стороны, это делает его достаточно уязвимым: он ничего не может отрицать из того, что произошло в момент кризиса.

Он не станет защищаться от обвинений, которые я ему предъявлю. «Я ничего не помню» — вот все, что он сможет ответить. Верьте мне, я совсем не собираюсь губить Флетвуда. Нужно только, чтобы он сказал правду.

— Но представьте себе, что за это время он сочинил какую-нибудь историю...

— Я не дам ему времени. Захвачу раньше, чем он успеет приготовиться. В настоящее время имеются два персонажа, которых можно заподозрить в убийстве вашего мужа. Это вы и Флетвуд. Если вы откажетесь дать исчерпывающие показания полиции, это будет опубликовано в журналах, и симпатии людей будут не на нашей стороне.

Завтра утром Траг будет вас допрашивать. Отвечайте ему честно на все вопросы, ничего не утаивая. Соберите все свои силы, хотя это будет нелегко.

Расскажите ему все до конца. Если вы не скажете ему всей правды, это обернется против вас.

— Я собираюсь сказать ему все начистоту, мистер Мейсон.

— Отлично. Говорите с Трагом совершенно откровенно, выложите все. Примите позу, как для фотографии. Говорите как бы всему свету. Вам нечего скрывать. Но — внимание! Ни малейшей лжи, какой бы ничтожной она не казалась. В противном случае — тюрьма или электрический стул.

— Я вам уже сказала правду, мистер Мейсон,

— Очень хорошо. Значит, завтра утром, после восьми часов.

— Вы надеетесь до этого времени заставить Флетвуда заговорить?

— Я сделаю все возможное, дорогая миссис Алред,— ответил Мейсон.— И будет чертовски странно, если мне не удастся заставить трещать показания Флетвуда.

— Вы очень милы, мистер Мейсон!

— Вы меня еще не знаете,— с улыбкой возразил адвокат.— Кстати... Говоря о Патриции,-скажите, что она на повороте немного срезала угол и задела кустарник, но не могла и представить себе, что задела Флетвуда.

— Между тем... это ведь она...

— Какая ерунда! — перебил ее Мейсон.— Это ваш муж так поставил свою машину, что Патриция при объезде ее вынуждена была задеть кустарник. Он же обнаружил .потерявшего сознание Флетвуда.

— Вы хотите сказать...— пробормотала миссис Алред с округлившимися от ужаса глазами,— что все это было устроено, что...

— Разумеется! — ответил Мейсон.— Это ваш муж оглушил Флетвуда ударом по черепу и думал, что убил его. Но труп с раной на голове очень стеснителен. И он выбрал самый лучший путь: заставил Патрицию поверить, что это она была причиной несчастного случая.

Миссис Алред дрожащей рукой провела по губам.

Помните об этом,— закончил Мейсон,— и много об этом не распространяйтесь. Пусть лейтенант сам делает выводы. И он родит своего любимого ребенка.

Адвокат вышел, оставив миссис Алред безвольно поникшей на своем стуле. 

 Глава 14

— Дрейк в бюро? — спросил Мейсон у ночного дежурного.

— Да. Пришел около четверти часа тому назад. Он здорово завяз в вашем деле.

— Так и нужно,— отвечал Мейсон.

В агентстве Дрейка дежурили днем и ночью у батарей телефонов, поддерживая связь с внешним миром. Мейсон знал, достаточно нажать на ручку двери и бросить взгляд на телефонистку, чтобы узнать необходимые сведения.

Когда он вошел в кабинет Дрейка, тот говорил по телефону.

— Слышу,— говорил он.— Повтори мой адрес... Хорошо. Оставайтесь там. Попробуйте еще что-нибудь выудить. И держите меня в курсе дела.

— Вот это дело,— сказал Дрейк, вешая трубку.

— А чего оно касается? — полюбопытствовал Мейсон.

— Моего человека в Центральной полиции. По последним сведениям, Флетвуд решил говорить о кризисе амнезии.

— Хм! — без особого энтузиазма произнес адвокат.— Как раз об этом я и собирался говорить с вами, Пол. Больше ничего нового?

— Он просил разрешения повидаться со своей подружкой.

— У вас есть ее номер телефона?

— Ее имя, номер и адрес. Это некая Бернис Арчер. Флетвуд звонил ей по телефону. Он сказал ей, что у него был приступ амнезии, его нашли на ферме Овербрука, что он обрел память и чтобы она не придавала значения тому, что может о нем услышать, пока он сам все не объяснит.

— Каким тоном они объяснялись? — спросил Мейсон.— Женщина не кипела от ярости?

— Нет, совершенно спокойно. Самый нормальный светский разговор. После последней фразы трубка была повешена.

  Мейсон нахмурил брови.

— Это не звучит, Пол.

— То есть?

— Поставьте себя на место женщины. Все знают, что у вас есть дружок. В один прекрасный день он исчезает. Говорят, что он сбежал с замужней женщиной. А вам ничего не сообщает.

Потом, в один прекрасный день, не предупредив, он звонит по телефону, чтобы сказать вам: «Ты знаешь, дорогая, не верь тому, что услышишь обо мне. У меня дефект памяти. Я, как только смогу, повидаюсь с тобой». Ну что? Что бы вы мне ни сказали, я повторяю: это не звучит!

— По-вашему, девица должна топать ногами и тонуть в слезах?

— Это логично. Должны быть слезы и упреки. Она должна спрашивать: «Ты меня любишь? Скажи, что любишь меня! Скажи, что та женщина для тебя ничто!» Вы и сами хорошо это понимаете. Нет необходимости распространяться на сей счет.

— В ваших словах есть смысл,— задумчиво проговорил Пол Дрейк.

— Дело продвигается неважно, Пол. Я все ищу какую-нибудь возможность выбраться из него.

— Что произошло?

— Моя клиентка рассказывает историю на свой лад, и это похоже на правду. Во всяком случае, она так утверждает. Выглядит это естественно, но не лишено опасности.

— А кроме того?

— В неважном положении Флетвуд. Он скомбинировал трюк с болезнью, я устроил так, что он попал в руки полиции, не успев серьезно подумать и приготовиться к ответам.

Его подозревают. Он последний, видевший Алреда живым, и не может отрицать того, что убил его, гак как, по собственному признанию, не помнит того, что с ним произошло.

Совершенно очевидно, что такой хитрый тип, как он, не даст обвинить себя и будет защищаться изо всех сил. А сделать эго он может, лишь признаваясь, что болезнь его была трюком и он все отлично помнит.

— И тогда он пропал, — решительно заявил Дрейк.

— Я и рассчитываю на это как на средство, благодаря которому история миссис Алред будет принята доброжелательно. Но все зависит от того, что он скажет, когда решит говорить правду.

— Если он взял автомобиль миссис Алред,— сказал Дрейк,— и он последний человек, видевший живым Алреда, если он сперва будет настаивать на своей болезни, а потом станет говорить, что помнит все, что произошло, то совершенно не важно, какую историю он придумает. Ему не поверят. Самое лучшее для него — продолжать упорствовать в своей болезни и ожидать заключения следствия.

— Возможно, но не будем заниматься им. Все, что мне надо, это чтобы его показания были благоприятны для моей клиентки.

И нужно его поторопить. По моему мнению, он будет продолжать симуляцию, чтобы выгадать время для тщательно обдуманного показания.

— И оно должно быть действительно убедительным, Перри!

— Он хитер. Повторяю, я заставлю его высказаться. Высказаться раньше, чем он успеет подготовиться.

— А как это сделать?

— Начнем с его подружки.

— Мы можем навестить ее завтра утром...

— Почему не сейчас?

Дрейк ответил невольным пожатием плеч.

— Флетвуд недавно звонил ей,— продолжал Мейсон,— и она, конечно, не спит.— Поедем к ней с визитом!

— Я ничего не имею против,— ответил Дрейк.— Я слишком много пил кофе, чтобы не спать. Просто я думал, что у вас есть чем заняться этой ночью.

— Отлично. Мы возьмем вашу машину. У вас есть ее адрес?

— Конечно.

— Тогда едем?

В автомобиле Мейсон откинулся на подушки и закрыл глаза.

— Вы плохо себя чувствуете? — забеспокоился Дрейк.

— Я размышляю,— ответил Мейсон.— Это не обычное дело. У прокурора нет выбора. Один из двоих убийца.

Если моя клиентка солгала, то она может быть убийцей своего мужа, и мне придется защищать ее. Но если это Флетвуд нанес удар и старается свалить на нее свое преступление, я должен отвести этот удар контрударом.

Пятнадцать минут спустя Дрейк затормозил перед высоким домом, в котором сдавались меблированные квартиры.

— Это здесь,— сказал он.— Но где мы поставим машину. Здесь нет ни малейшего свободного места вдоль тротуара.

— Вот там, напротив, около ворот пожарного депо. Вы можете поставить машину так, чтобы у них осталось достаточно места для проезда, если действительно случится пожар.

— Не беспокойтесь об этом,— ответил Дрейк.— Эти пожарные не стесняются. Однажды им понадобилась вода из пожарного колодца, а перед ними стояла чужая машина. Они, не долго думая, сделали в машине дыру и через нее протащили свой шланг! Когда владелец машины явился, он нашел свою машину насквозь продырявленной. Здесь же находилась квитанция на штраф за остановку в неположенном месте.

— Это его, конечно, успокоило,— подытожил Мейсон.— Подождите, Пол... Видите того типа, который влезает в свой «Додж». Только не останавливайтесь!

Они медленно ползли по улице, стараясь быть незамеченными.

— Кто это такой? — спросил Дрейк.