Только слова (СИ) (fb2)

Возрастное ограничение: 18+


Настройки текста:



========== Глава первая. О пользе хорошей памяти ==========

Пожалуй, надо сказать, что все началось давным-давно, когда эльфы еще селились в живописных рощах, гномы искали в горах драгоценности, а хоббиты не боялись людей.

На улице царила непонятная осень, небо периодически отзывалось противной моросью или не менее гадким снегом, успевавшим растаять еще до падения на землю. Я сидела дома, завернувшись в клетчатый плед, что появляется, наверное, в каждой рекламе как символ уюта, и пила чай. Серые выходные не менее серого времени года. Но чай мне попался, судя по всему, с не самыми легальными добавками, потому как именно после выпитой кружки начали происходить странности, которым позавидовала бы даже Алиса.

Сначала в стекло, заставив меня вздрогнуть, что-то ударило. Я бы так не пугалась, если бы у нас под окнами росло дерево. Но, во-первых, деревья выкорчевали еще тогда, когда вместо нашего дома был пустырь, а во-вторых… я жила на последнем этаже высотки. К нам птицы-то редко долетали. С опаской повернувшись, я увидела, что форточка открыта и из нее торчит ветка. Ветка, черт подери, с листьями дуба. Тогда мне впору было падать в обморок, но я отчего-то осталась в сознании.

Пересилив себя, я подошла к окну и выглянула наружу. «Наружа» изменилась до неузнаваемости: вместо припаркованных машин были грядки и цветники, вместо рядом стоящих домов — какие-то насыпи. Да и вообще осень сменилась летом или на крайний случай поздней весной… А, кстати, торчавшая ветка принадлежала настоящему дубу, чья крона, которую я, извернувшись, увидела, туманилась облаками.

Не успела я подумать что-то вроде: «Какого черта тут творится?» — как сила притяжения намекнула, что ради всяких там гигантских растений высовываться на полкорпуса из окна не стоит. Намекнула самым своим жестоким методом: пальцы лишь оцарапали раму, и я полетела вниз. На этом моя история могла бы и вовсе завершиться, но падение напоминало то, которое испытываешь, когда засыпаешь… я дернулась и открыла глаза.

Я лежала под дубом. Тем самым, который не должен был расти у нас под окнами. Передо мной виднелось обнесенное низеньким забором поселение. Это именно его я приняла за насыпи, а при ближайшем рассмотрении выяснилось, что это не обычные земляные холмики, а дома (у некоторых «насыпей» я увидела сбоку круглые оконца). Я бы сказала, что это был сон… но все прекрасно знают, что во сне все кажется нормальным. Мне же открывшийся пейзаж не казался ни разу нормальным. Хорошо хоть кролики с часами не бегали и гусеницы не задавали вопросы.

Как я оказалась под дубом, если не заснула? Или, может, в чае действительно было что-то наркоманское намешано, что меня так хорошенько вставило? Ладно, оставался третий вариант: я оказалась тут с помощью магии. Смешно. Наверное, надо поверить, что я всего лишь отрубилась у себя в комнате…

Самым странным во всем этом было то, что моя внешность (то, что я могла увидеть) осталась константной. Все те же джинсы, футболка и… носки в горошек. Куда бы меня ни занесло, я не хотела предстать перед жителями в чертовых носках в горошек! Во сне меня бы не бесили узорчатые носки, да?

Итак, сном это не было, на реальность тоже не особенно походило, но раздумывать смысла не было, и я решила не стоять на месте и двинулась к поселению. Уже подойдя к забору, который выполнял разве что функцию украшения, я стянула носки и сунула их в задние карманы джинсов. Возможно, мой вид и покажется местным странным, но теперь уж менее комичным.

На дорожке, параллельной забору, играли дети. Откуда-то издалека доносилось: «Не залей мои кусты, олух! Я розы, между прочим, выращиваю дольше, чем ты на этом свете живешь!» Пахло свежим хлебом, цветами и свежескошенной травой. Все выглядело так карамельно, что я невольно вспомнила сказку о пряничном домике. Чувствуя себя полной дурой, я подошла к детишкам с намерением сказать милое «привет». Но ребятня, заметив мою тень на земле, с визгами разбежалась. А я увидела очередную странность: их ступни были покрыты густой шерсткой. Мир предлагал мне поверить в существование… хоббитов?

— Человек! — расслышала я визги детей. — Человек!

К моему сожалению, эльфа во мне не признали… впрочем, это и понятно: ростом я не вышла. Отсутствие шерсти на ногах и странная одежда выдавали во мне не-хоббита, а относительно короткие волосы и гладкий девчачий подбородок — не-гнома. А маленькие хоббиты оказались сообразительными!

Стоп. Неужели мое сознание настолько быстро примирилось с фактом попадания в Средиземье? А, может, это вообще не оно? .. Мало ли где встречались хоббиты… Но домики с круглыми дверями и окошками, аккуратные садики и вообще весь вид окружающего мира настолько походил на пресловутое Средиземье, что все остальные варианты я просто отмела.

— Кто ты? — отнюдь не добрым голосом обратился ко мне полноватый мужчина, ростом чуть пониже моего. Я не заметила, как он появился у меня на пути, и чуть не врезалась в него.

Кажется, хоббитов именно так и изображали в фильмах. Я решила рискнуть, чтобы не быть выгнанной взашей:

— Ниэнор, к вашим услугам! — выпалила я. — Я ищу… эм, мистера Бильбо Бэггинса.

Впервые я была столь рада, что штудировала все глоссарии и пояснения, что прилагались к «Хоббиту» и «Властелину колец». Я не помнила, кому именно принадлежало это имя, но теперь оно стало моим. Оно всплыло в голове внезапно, да и вообще могло не быть именем, но оно точно не было связано с хоббитами. Так что должно было прокатить. В конце концов, если это сон, то меня примут как родную…

Хоббиты (я решила называть их так, даже несмотря на некую неуверенность, что это они) стали перешептываться. Тут уж я готова была разрыдаться. Неужели это не Хоббитания? О, черт, самопровозглашенная Ниэнор, что ты несешь? С чего я решила, что низенькие люди с шерсткой на ногах, живущие в норах, здесь зовутся хоббитами? И почему я была так уверенна, что именно в этом поселении низеньких человечков живет знакомый мне с детства Бильбо? Утешил меня голос из толпы:

— Что-то странники зачастили к мистеру Бэггинсу! Сначала маг, теперь… человек.

Я выдохнула и едва сдержала улыбку. Даже если это сон (слишком реальный сон), я попала в любимое Средиземье! Черт! Это ведь великолепно! Так… что мы имеем: я в другом мире, окружена хоббитами, по каким-то причинам понимаю их язык… и у меня носки в горошек в задних карманах джинсов. Да, я определенно могу вписаться в окружающую среду.

— Вам наверх Холма, потом поверните налево и идите до норы с зеленой дверью.

Я, наступая на мелкие камешки дорожки — в отличие от хоббитов, кожа на ногах у меня не загрубела, и поэтому я прекрасно ощущала все неровности, — побрела наверх. Сначала ноги порывались бежать, но на первом же камне передумали. Я помнила цвет двери норы Бильбо, но даже если бы это было не так и если бы хоббит, что указал мне дорогу, не уточнил это, я бы все равно узнала домик: на круглой двери был нацарапан знак Гэндальфа.

Так, что мы имеем минуту позднее: я все еще в другом мире, стою у двери Бильбо Бэггинса, пялюсь на знак волшебника, известного своими фейерверками… и не могу решиться постучать. Что мне ему сказать? Раз знак есть, то скоро должны прийти и гномы… Если, конечно же, все собиралось быть «по книжке». Хм… книжный Бильбо впустил тринадцать гномов, а вот как отреагирует вышеупомянутый хоббит на появление на пороге одного человека? Странно одетого, наверняка странно ведущего себя (по меркам тех же хоббитов) человека?

Выдохнув, я все же постучалась. Раздалось: «Сейчас!» — и дверь распахнулась. Бильбо был ну очень мил: с рыжевато-каштановыми кудряшками, крупными чертами лица, одетый в штаны на подтяжках и белую рубашку, — и я не удержалась и расплылась в улыбке. Захотелось обнять это чудо, но его удивленный взгляд прервал мои мечты.

— Извините! Ниэнор, к вашим услугам!

— Бильбо Бэггинс, к вашим, — улыбнулся хоббит. Видно, посчитав, что я все же не представляю угрозы.

— Я прибыла из Гондора, что на границе… — интересно, что я несу? — Ммм… мы не могли бы поговорить внутри?

Конечно, в моей реальности человек, к которому заявился бы босой «гость», выпихнул бы того на улицу, но хоббит улыбнулся еще шире и пропустил меня внутрь. Высоты двери едва хватило, чтобы мне не пришлось нагибаться.

— Не хотите ли выпить чаю с кексами? — предложил Бильбо.

— Благодарю, — кивнула я. Нора хоббита была настолько уютно обставлена и здесь витали такие потрясающие ароматы, что мне захотелось лечь в коридоре и остаться тут навечно. Главное, чтобы кормили и одеяло выделили.

Я знала, что придется испытать погребу бедного хоббита, поэтому несмотря на то, что кекс просто таял во рту, отказалась от добавки. Может, именно мой кекс спасет какого-нибудь гнома от голодной смерти? ..

— А… можно я вас обниму?

Черт. Что я спросила?

— К…конечно, — у Бильбо милейшим образом заалели щеки, и я, соскочив с табурета, сжала хоббита в объятиях. Уткнувшись носом в ворот рубашки, я замерла. До меня начало доходить, что на самом деле происходит.

Я в другом мире. В том, где нет моих родных, нет моего дома… нет друзей. Все, что я знаю о нем, было вычитано в книгах. Если что-то пойдет «не по сценарию», я растеряюсь… и, возможно, умру. Здесь обитают драконы, гномы враждуют с эльфами, а из-за Кольца Всевластия грядет война. Спокойствие Хоббитании затуманило мне разум. Все очень плохо. И никто не обещал, что я вернусь домой. Да у меня даже обуви нет!

— Вам нехорошо? — спросил Бильбо.

— Да, — я отошла от него, вернулась на табурет и уронила голову на руки. — Я соврала вам. Я не из Гондора. Я из… других земель. Я потерялась. Мне некуда идти, и я не знаю, где моя родина… Мистер Бэггинс, вы… Господи! Простите меня! Я не знаю здешних обычаев, я… То имя, которое я вам назвала, не мое… но свое я не помню.

— Выпейте еще чаю.

Я всхлипнула. Магия Средиземья рассеялась моментально. Я почувствовала страх и обреченность. Действительно, куда мне идти? Кому я нужна в этом мире?

— Мистер Бэггинс, вы чудесный, — прошептала я.

— Откуда вы знаете меня? — он спросил без упрека или подозрения, с детским каким-то любопытством, и я окончательно растаяла.

— Мне… подвластны видения, — вроде бы вывернулась. Хоть бы не сойти за сумасшедшую! — К вам сегодня приходил маг… Гэндальф Серый.

— Да, — ошеломленно закивал Бильбо. — Я пригласил его на чашечку чая завтра. Вы можете себе представить, он звал меня поучаствовать в путешествии! Меня — добропорядочного хоббита!

— Я бы сейчас согласилась на любое путешествие… все равно некуда деваться…

— Так, может быть, вы предложите господину Гэндальфу свою помощь? Думаю, ему пригодится ваш… дар, — он зачастил так, что я едва разбирала слова.

— Да, пожалуй, можно попробовать…

О, я знаю, какое их ждет путешествие. Достаточно ли я вынослива для него? Нет. Могу ли я тихо передвигаться? Нет, а в особо тяжкие моменты я гремлю, словно слон. Владею ли я каким-либо оружием? И снова нет. А теперь главный вопрос — есть ли у меня шанс не умереть в этом походе?

Бильбо сиял. Наивный, он полагал, что мое появление избавит его от участия в приключении! Не избавит ведь? Я не испорчу историю? Не превратится же «Хоббит, или туда и обратно» в «Человек, или туда… помянем»?

— Простите, из меня никудышный хозяин! — хоббит всплеснул руками. — Должно быть, вы устали! Я приготовлю гостевую спальню, — он пристально осмотрел меня, кивнул сам себе и умчался в даль коридоров.

После слов Бильбо об усталости меня, и правда, стало клонить в сон. Сон внутри сна? Второй уровень? Думать и рассуждать у меня больше не было сил, поэтому как только хоббит вернулся и проводил меня до спальни, я поблагодарила его, упала лицом в подушку и… заснула.

Когда я открыла глаза, Бильбо сидел около меня на стуле и разглядывал что-то у себя на ладони. За окном было не то чтобы темно, но в комнате уже горели лампы. Хоббит выглядел нарядно: помимо штанишек на лямках и рубашки, на нем был расшитый жилет, а из кармашка виднелся кружевной платок. Кудряшки были тщательно причесаны, но несмотря на это, кое-где волосы упрямились.

Я лежала на спине и была по самый нос укутана стеганным одеялом. Интересно, это я сама? Или бедняге хозяину пришлось переворачивать меня?

Я зевнула, и Бильбо оторвался от изучения неизвестного предмета:

— Вы проснулись! Я как раз приготовил пирожки с капустой, вы не откажете мне в компании?

— Благодарю.

— Тогда я поставлю чайник… О, у вас выпало вот это… — и он протянул мне цепочку с кольцом. Какая ирония, мое купленное в крошечном магазинчике Кольцо Всевластия оказалось со мной! Так, от побрякушки надо было избавиться. Не думаю, что Гэндальф, заметив его, обрадовался бы. А «избавиться» не приравнивалось к «выбросить», потому как раздвоение Колец Средиземье вряд ли готово было пережить.

Проблема оставалась еще в одном: Бильбо видел Кольцо (хорошо-хорошо, не само Кольцо Всевластия, а его копию, но все равно). Я уже умудрилась что-то напортачить в истории, да?

— Оно красивое.

— Простите? — я спрятала кольцо в карман.

— Ваше кольцо, что там написано? — хоббит заинтересованно взглянул на меня. И вот тут я замялась. Придумать правдоподобную ерунду и с честным лицом выдать ее собеседнику я всегда могла, но когда меня спрашивали… вот тогда все шло не так.

Сказать правду? Нет, тогда Бильбо не возьмет Кольцо у Горлума… Точно. А это же гениально! Я не буду прятать кольцо от хоббита. Пусть он считает, что это мое, и тогда решит вернуть! Да, я расскажу ему.

Я вылезла из теплого одеяла, села на кровати и вернула кольцо Бильбо на ладонь:

— Это очень древняя вещица, мистер Бэггинс. Она своенравна, но иногда ее можно подчинить своей воле. Это магическое Кольцо.

Хоббит ахнул, хотел отдернуть руку, но все же остался стоять. Я продолжила:

— Волшебники избегают его, потому как он туманит их разум. Говорят, что оно было сделано давным-давно и что ни один меч не расколет его. Кольцо обладает силой сделать че… — я вовремя поправилась, чуть было по привычке не ляпнув «человека», — существо, надевшего его, невидимым… Но Кольцо не каждого признает. Мистер Бэггинс, я была бы вам благодарна, если бы никто не узнал о том, что оно у меня. Многие хотят обладать силой Кольца…

Вроде бы моя речь звучала более или менее адекватно. Надеюсь, Бильбо не обратил внимания на то, что у меня дрожали пальцы.

— Конечно, — он сглотнул. — А теперь я все же поставлю чайник.

Я поднялась. Мда, если хоббит, дальше ближайшего леса никуда не забредавший и с прочими народами (кроме мага, да) не водившийся, поверит в сказку о том, что мой дом всего лишь очень далеко, но в Средиземье, то вот Гэндальф и гномы — вряд ли. А, значит, с моим внешним видом нужно было что-то делать.

— Мистер Бэггинс! — окликнула я уже вышедшего из спальни хоббита. — Я могу воспользоваться…

У них же есть ванная? Не в кадушке же они моются? Хотя… о чем это я? Какой водопровод в Средиземье… Да небось они в речке купаются, пока тепло. О, я нашла еще один минус похода — отсутствие горячей воды. Придется страдать, если гномы и маг одобрят мою кандидатуру.

— Где я могу привести себя в порядок? — после паузы добавила я.

— Вы говорите о ванной? — кудрявая голова высунулась в коридор. — Она от вас по правую руку. Пятая дверь.

А я и не заметила, что нора хоббита была такой большой… Но это все неважно! У него была ванная! Она существовала! Радости моей не было предела, и я галопом помчалась отсчитывать пять дверей. Определив нужную еще и по значку бадьи на уровне плеча: хоббит все же был пониже меня и, наверное, выше просто не достал, — я ворвалась в мир умиротворения и… да, понятия «ванная» у нас расходились.

Хоббичья ванна оказалась именно бадьей, а вода в бочке, стоявшей в углу, была едва ли комнатной температуры. Еще бы! Окон в стенах не было, помещение никак не отапливалось… В общем, я не пересилила себя и только умылась, вспомнив, что макияжа на лице не было и что, растекшись, он не мог превратить меня в участника группы Kiss. К концу похода я обрасту коростой, точно.

— Я могу предложить вам сменную одежду, — робко сказал Бильбо, судя по голосу, стоявший у двери.

— Я буду вашей должницей!

Я осторожно выглянула из ванной комнаты, чтобы ненароком не ударить дверью хозяина норы. Хоббит, прикрывая глаза ладошкой, шагал по направлению ко мне. Определив, что моя честь не пострадает, Бильбо отнял руку и вручил мне стопку одежды. Позднее я классифицировала ее как: штаны цвета грязи на подтяжках (очевидно, мужские), доходившие мне до колен; рубашка (кое-как застегнувшаяся на груди) эстетски-молочного цвета, или просто не стиранная давно; жилетка с вышивкой и карманами, только-только закрывшая живот. В зеркале отразился этакий хоббит-переросток. К слову сказать, все еще босой.

Повесив цепочку с кольцом на шею и убрав ее под рубашку, я сделала из своей прежней одежды ком и направилась к Бильбо с вопросом, куда это можно девать. И застыла, увидев темно-зеленый плащ, висевший у входа. Как говорится, «наши собираются», и Двалин уже прибыл.

========== Глава вторая. Чародей лишним не будет ==========

Я сомневалась – идти ли мне в столовую. Потому как легенда о далекой родине могла и не сработать, а мой вид максимум был способен рассмешить гномов, а не разжалобить. Необходимо было эффектное появление, чтобы отряд удостоверился, что без меня и моих «способностей» им не обойтись.

Раздался звонок в дверь, и я швырнула вещи обратно в ванную комнату. Ничего, Бильбо было суждено еще не скоро тут появиться вновь… а я стопроцентно коньки отброшу до этого момента.

Итак, что можно было сделать сейчас? Прокричать: «Это же Балин!» — и тем самым огорошить разве что Двалина? Слишком мало народу, чтобы заявлять о себе. Стоило подождать… Я плюхнулась прямо на пол, за удачно расположенной тумбочкой, и стала наблюдать за тем, как гномы прибывали. Вот Балин, по всем канонам вежливости, раскланялся перед Бильбо и прошмыгнул в столовую – громко приветствовать своего брата.

— Заходите, выпейте чаю, — уже вдогонку гному почти простонал хоббит.

— Меня больше бы устроил стаканчик пивца, милостивый сэр, если это не слишком затруднит вас, — раздалось в ответ.

Дальше, насколько я помнила, должны были появиться Кили и Фили, от которых я рисковала истечь слюнями. Но самые младшие участники похода (не считая Бильбо) явились тогда, когда у меня затекло все тело и я пыталась поменять позу. И тут мне жизнь испортили! Но все мои страдания стоили того: юные гномы были красивы… слишком даже красивы, чтобы не быть полукровками, например.

Не успела я (как и Бильбо, подозреваю) отойти от всего этого и сменить, наконец, позу, как звонок на двери зазвонил снова. Если бы это было безопасно, я бы прикрыла уши, но двинуться не рискнула. На этот раз уже пять гномов, столпившись у входа, по очереди представлялись и добавляли: «К вашим услугам!» В норе стало на Дори, Нори, Ори, Ойна и Глойна больше.

Я могла лишь радоваться, что в суете, связанной с такими обилием нежданных гостей, Бильбо забыл обо мне. Гномы засели в столовой, громко обсуждая, кто как добрался и сколько раз заблудился, и я, посчитав, что в ближайшее время никто к моему убежищу не приблизится, вытянула ноги. Но отдыхать мне, как и переставшему носиться туда-сюда с посудой и едой Бильбо, пришлось недолго.

Теперь уже не звонили – а прямо-таки колошматили палкой по двери. А тут, кажется, был и мой выход. Я прекрасно помнила, что случится дальше (как звучало-то!): мистер Бэггинс, вконец замученный, распахнет дверь и гномы повалятся один на другого, а достанется больше всего Торину, на которого рухнут Бифур, Бофур и довольно плотный Бомбур.

— Стой! – закричала я, когда Бильбо приблизился к двери и собирался дернуть за ручку. От волнения я даже забыла о вежливости. – Не открывайте резко!

Никогда не жаловалась на голос, поэтому на мой крик все девять гномов, что мирно пировали, выскочили в коридор. Я сгруппировалась и вжалась в стену, чтобы меня не заметили. О, хотела произвести впечатление?

Бильбо прислушался к моему совету, но все же на пороге прозвучало ворчливое: «Что же вы, мистер Бэггинс, так встречаете гостей? Они чуть не оказались на полу…» Тогда уж хоббит округлил глаза и вперился взглядом туда, где должна была, по его мнению, скрываться моя персона. От этого я еще больше запаниковала и вжала голову в плечи.

— Кто это кричал, милостивый сэр? – спросил Балин.

Я вздохнула. Нужно быть смелой, чтобы не застрять тут, в норе, навечно. Сейчас или никогда. И я встала. Гэндальф, который стоял позади гномов, посмотрел на меня с подозрительным удивлением.

— Ниэнор, к вашим услугам, — я одарила всех заученной фразой.

— Мистер Гэндальф, она чародейка! – вдруг воскликнул Бильбо. – Она может видеть, что произойдет! Мистер Гэндальф, она вам будет гораздо полезнее в вашем… путешествии.

— Хм, чародейка?

Я прикрыла глаза и произнесла с выражением: «Мое почтение, Бифур, Бофур, Бомбур, — пауза, чтобы набрать воздуха, — Гэндальф Серый и Торин Оукеншильд». Изначально я хотела добавить «король под Горой», но, кажется, для этого имени время еще не пришло. Потом я спохватилась, что мое выступление могло показаться невежливым остальным гномам, и перечислила всех присутствующих, не назвав только хозяина норы.

— Вам известно, зачем мы здесь, леди Ниэнор? – обратился ко мне маг. О как! Меня сразу до «леди» повысили!

— Да, — я кивнула. – И с вашего позволения и с позволения предводителя отряда, Торина Оукеншильда, я хотела бы отправиться с вами. Я не претендую на часть сокровищ, но мои… чары могли бы вам пригодиться. Я вижу, что вам придется столкнуться с множеством препятствий.

— Можешь ли ты сказать, ждет ли нас успех?

Торин не спешил равнять меня с собой. Правильно, вдруг я шарлатанка какая… а он тут распинаться будет! Не дождетесь!

— Успех ваш зависит от цели, которую вы будете преследовать в конце путешествия, — загадочно проговорила я и вышла на свет лампы. Вид мой был точно непрезентабельным, но что поделать…

— У нас лишь одна цель! – возразил Торин.

— Вам стоит помнить, что случилось с вашим дедом, сэр, — я закидывала его тузами, как только могла.

— Я не мой дед! – вдруг рявкнул мгновенно побагровевший гном и сделал шаг вперед. Если он и был ниже меня, то я этого не заметила. Но грозный взгляд не мог напугать меня: тронуть меня Торин не тронет, а что посмотрит… ну пускай.

— Торин! – одернул его Гэндальф. Вот уж не думала, что подмога придет со стороны мага! – Прошу, будьте благоразумным! Леди Ниэнор – гостья мистера Бэггинса, как и все мы.

Почему-то в глазах гнома я прочитала: «А она тогда что обзывается?» — и едва не прыснула.

— Я не везде смогу сопровождать отряд, — продолжил Гэндальф, — и помощь леди Ниэнор нам как минимум не навредит.

В этом я, честно говоря, уже начинала сомневаться… А что если мое вмешательство перепишет историю? В какие ситуации мне можно будет совать свой нос, а в какие – нет? Если встречу с Горлумом я «подготовила», то как быть, например, с королем лесных эльфов? Если я не дам гномам попасть в плен, то они не сбегут в бочках, не окажутся в Озерном городе… и, может быть, вовсе не доберутся до Одинокой Горы? Значит, если меня возьмут с собой, то в передрягу с эльфами я влезать не стану.

Но до этого… как я могла забыть? До этого ведь встреча с пауками! Ненавижу этих тварей…

— Вас тяготит то, что вы не знаете, как попасть внутрь Горы, — неожиданно сама для себя заявила я. На этот раз Торин был еще ближе к тому, чтобы меня прикончить. – Но вы еще не знаете, что сегодня… мистер Гэндальф? – я взглянула на мага, и тот, поняв, о чем я, вытащил из-за пазухи карту.

— Это дело рук Трора, Торин, — сказал он в ответ на взволнованные возгласы гномов. – Это план Горы.

— Не вижу, чем это нам поможет, — разочарованно сказал Торин, быстро оглядев план. И его разочарование больше было обращено ко мне. Конечно, я обнадежила его, а чародей всего лишь кусок пергамента показал. Где же ключ, который должен был открыть потайную дверь?

— Я и без того прекрасно помню Гору и ее окрестности. Я знаю, где Кромешный Лес и где Иссохшая Пустошь… там водились драконы.

После слова «драконы» Бильбо побледнел настолько, что по цвету сравнялся с картой. Я отметила, что хоббит все же мужественно держался, хотя слова Балина, что «вот, на карте и нарисован Дракон», и упоминание о неизбежной встрече с огнедышащим заставили мистера Бэггинса пискнуть и присесть на тумбу.

А тем временем Торин воззрился на меня, приподняв густую бровь. А я-то что? Маг должен был вспомнить о ключе… не могу же я вечно напоминать им, что делать?.. Ладно, раз вызвалась помогать, придется идти до конца.

— У мистера Гэндальфа, как и любого столь же могущественного волшебника, всегда припрятано кое-что напоследок, — я ведь говорила достаточно учтиво?

— Верно, — маг усмехнулся. – Я совсем забыл, что к карте был приложен ключик весьма необычной формы. Вот он! Благодарю вас, леди Ниэнор.

Он поклонился и, когда выпрямился, чуть было не задел головой люстру. Вот бедный, неудобно, наверное, с хоббитами ему якшаться.

— Потайную дверь откроет он, коли прочитать древние руны в назначенный час сможете вы, — продекламировала я. Во мне просыпался небезызвестный магистр… Моя речь – мое спасение. Я всегда быстро учила стихи, пользовалась цитатами и все в таком духе. Но никогда не думала, что меня это настолько выручит.

Тут уж Торин не мог оставить мои слова без внимания, и даже его важно-надменное выражение лица пропало. Гномы с восхищением посмотрели на меня, и я, кажется, покраснела, как помидор. Отличный дуэт получился у нас с Бильбо: белый, как полотно, хоббит и алый от смущения человек! И, главное, так и видно: эти двое – идеальные кандидаты для тяжелого, опасного путешествия, они никогда не отступят, даже если встретят на своем пути троллей! К слову о троллях – их ведь тоже придется повидать… как и орков, как и уже упомянутых пауков… и злых лесных эльфов. Я точно хочу туда?

— Предлагаю сначала отобедать, а потом обсуждать дела, — сказал Гэндальф, и гномы стали потихоньку возвращаться в столовую. – Леди Ниэнор? – он пропустил меня вперед, и я увидела заваленный едой стол.

Чего тут только не было… крыжовенное варенье, яблочный пирог и пирог со свининой, пирожки с мясом, сыр, салат, холодная курица, маринованные огурцы и, разумеется, кексы, в кружках плескалось красное вино, эль, кофе и чай. Ценителями последнего оказались только мы с Бильбо (что-то я в последнее время слишком часто употребляла это «мы с Бильбо», хотя… может, это потому, что единственными нормальными в этом гномьем хаосе я и считала только нас). Я и расположилась рядом с хоббитом, в уголке столовой, прихватив с собой парочку пирожков.

Гномы говорили о чем-то своем, и я не старалась прислушиваться. Гэндальф и Торин чинно молчали, не обращая внимания на гомон и отрыжки. Да, гномы оказались не слишком воспитанными персонами, что меня порядком огорчило. Я знала, что потом они помогут Бильбо с посудой, но вот пока ничего кроме отвращения их разбушевавшаяся компания мне не внушала.

Хоббит сидел с поникшим видом, и мне захотелось как-то поднять ему настроение.

— Мистер Бэггинс, хотите что-нибудь узнать о своем будущем?

Бильбо сглотнул, посмотрел в пустую уже чашку. Он колебался. Я бы тоже не была уверена, хочется ли мне слушать о своих провалах и тому подобном.

— Поверьте, вы один из самых счастливых лю… – вот опять! Дурацкая привычка, как бы от нее избавиться? – хоббитов, чья судьба мне когда-либо открывалась. Я вижу, что вам трудно решиться на поход, но, поверьте, вам предначертано вернуться оттуда героем…

— Героем? – переспросил Бильбо с некой опаской.

— За уборку! – объявил Торин, чем избавил меня от пояснений.

Дальше начались гастроли цирка с бегающим хоббитом, которому я не могла доходчиво объяснить, что с его посудой ничего не случится, с поющими гномами… Пели они очень ладно и красиво, несмотря на ироничное содержание самой песни. Гномы вымыли все так быстро, словно дикой пирушки и не было вовсе.

Торин – как от уборки, так и от пения – воздержался. Вместо этого он положил ноги на каминную решетку и, достав трубку, закурил. Курение в своем «обычном» мире я не признавала, но тут… Гном выпускал невиданной величины кольца и приказывал им, куда лететь: то в трубу, то за часы на каминной полочке, то под стол, то к потолку, где они начинали описывать круги. Я невольно засмотрелась на представление, да и к тому же к нему присоединился Гэндальф, и маг с Торином устроили что-то вроде «дымных бегов». Я насчитала двенадцать побед волшебника, а потом плюнула и прислонилась к стене, в молчании наблюдая за умиротворенностью происходящего.

Вернулись остальные участники похода. Оукеншильд глухо запел: «За синие горы, за белый туман…» — к нему присоединился стройный гномий хор, а мы с Бильбо вновь остались не у дел. Я не помнила наизусть ни единой песни в книге, и, пожалуй, единственным, что врезалось мне в память, была надпись на Кольце Всевластия.

В столовой потрескивал камин, гномы тихо пели о минувших днях, хоббит бормотал рядом о том, что «поход – дело невообразимое»… и я задремала. Бильбо расталкивать меня не стал, поэтому когда я проснулась, то обнаружила, что гномы и волшебник приступили к ужину, а за окном царила кромешная тьма. Конечно, факт того, что я проспала все самое важное – а именно обсуждение похода, — меня огорчил, но… в комнате определенно было что-то не так.

Гномы ели тихо. Вот же черт! Никаких выкриков, шумных: «Передай мне соль, братец!» — с набитым ртом… Неужели это они из-за меня?

— О, леди Ниэнор, — маг улыбнулся, — присоединяйтесь.

— Благодарю, — в который раз повторила я. Погреб у Бильбо был, наверное, безразмерным, раз вмещал столько еды, что пятнадцать чело… та-ак, опять не то. Я имела в виду, что тринадцать гномов, волшебник и хоббит смогли и пообедать вдоволь, и даже поужинать. А еще я помнила, что Бильбо грозился всех завтраком накормить.

— Надеюсь, не придется повторять сказанное? – спросил Торин, хмурясь. – Если вы, правда, чародейка, то вам ясны наши планы.

И тут до меня начало доходить еще кое-что. Он мне не доверял, и поэтому не хотел оглашать все идеи в моем присутствии… Может, и в табаке было снотворное? Ведь кроме меня и мага в комнате тогда никого не было… А на Гэндальфа вряд ли бы подействовал простенький отвар. Хотя как тогда Торин сам не заснул? И вообще, зачем ему носить с собой «сонный» табак? Может, это маг нахимичил что-то?

Прозорливый гном сформулировал все так, что я просто не могла ответить, что не представляю, о чем речь. Пришлось кивнуть. Нет, я примерно помнила задумку… идти на Восток, потом искать дверь, но вот сам путь на Восток представлялся мне ну очень смутно. А, черт с ними со всеми. Не, вру. Какое «черт»? Ко мне Торин на «вы» обратился! Это ему Гэндальф мозги вправил, что не уважать гостей – плохо, особенно если гость – чародейка? И пусть я кроме пафосных речей ничем не владею…

— Вы отправляетесь с нами.

— Благодарю вас, — я решила как-то разнообразить лексикон, — только… у меня нет сапог.

Взгляд Торина отражал все, что гном думает обо мне. За секунды его молчания я успела с ужасом подумать, что Средиземье против моего вероломного вмешательства в историю и сейчас Оукеншильд ответит: «На нет и суда нет». Но Торин повздыхал и приказал отряду поискать запасные сапоги.

Следующие полчаса я провела за примеркой. В итоге все же обзавелась обувью «от Кили»: сапоги были черные, без меховой оторочки, но с несколькими ремешками по голенищу. Наверное, живи Кили в моем мире, он был бы тем еще модником. Отлучившись в ванную комнату под предлогом типичного девичьего «посмотреть на свое отражение», я покопалась в коме своей одежды и надела носки. Все же негигиенично как-то расхаживать в чужой обуви…

Когда я вернулась, посуда была вымыта, столы прибраны, а гномы расходились по выделенным спальням. Один Гэндальф сидел у камина и неспеша курил трубку. На этот раз я не стала подходить ближе: а то мало ли была в табаке сонная трава, опять просплю все… и уйдут еще без меня. На Торина я натолкнулась у входной двери, когда хотела подышать свежим воздухом и обдумать все обрушившееся на мою голову.

Гном достал из рюкзака (у них же есть термин «рюкзак»?) длинный плащ: «Наденьте пока это, в ближайшей… лавке купите подходящие вещи». Разумеется, у меня все карманы были набиты средиземскими деньгами. А, еще вопрос – а что у них тут за валюта? Доллар? Евро? Международные стандарты?.. Но ладно, я выкручусь как-нибудь с деньгами, главное, чтобы до «ближайшей лавки» я не обледенела.

Завернувшись в довольно приятно пахнущий плащ, подбитый мехом, я вышла в маленький садик перед норой. Подняла голову и посмотрела на далекие мерцающие звезды. Ни большой, ни малой медведицы не обнаружилось.

Я не знаю, сколько простояла, разглядывая небосвод, но когда Бильбо меня окликнул, что пора бы идти спать, шея порядком затекла. Моя спальня была самым наглым образом занята кем-то из гномов, которых я худо-бедно могла узнать в лицо, но уж никак не со спины в щелку двери. Пришлось искать Бильбо. Хоббит маялся тем же, чем и я – ему пришлось отдать парадную комнату Торину, — и в результате мы оба расположились в самой дальней спальне, где чудом (а скорее из-за сонливости) уместились на одну кровать.

Утром я слетела на пол, благодаря очередному повороту хоббита, и, проморгавшись, услышала шум в коридоре. Гномы уходили… Я взглянула на Бильбо. Будить или не будить? В конце концов он должен сам решиться на такое… но он ведь забудет носовой платок, шляпу и деньги. На шляпу – плевать, все равно не понадобится. Деньги… прорвемся. А вот взять платок было как раз в моих силах.

Аккуратная стопочка выстиранных вещей, среди которых и нашлась нужная мне, возвышалась на тумбе в ванной комнате, куда я заглянула довольно случайно. Накинув на плечи плащ и обувшись (не забыть прятать носки…), я столкнулась нос к носу с Балином. Гном учтиво поклонился, пожелал доброго утра и прошел дальше. Потом я видела его, несущего в руках яблоки. Вот ведь!

Отряд встретил меня «добрым утром», и я почувствовала себя Гэндальфом, который, кстати, куда-то запропастился. Ответила на приветствие, даже поклонилась слегка. «Мы выступаем, а мистер Бэггинс встретит нас у харчевни «Зеленый Дракон», — сказал Торин. И да, от него я тоже услышала многострадальное «доброе утро». Даже удивительно. – Леди Ниэнор, пони не были рассчитаны на еще одного участника, поэтому нам и придется задержаться и уладить кое-какие проблемы». А, он сделал меня виноватой? Но при этом обратился-то как! Я чуть челюсть не уронила.

========== Глава третья. А можно ли что-то исправить? ==========

Когда мы подошли к рынку – да, пожалуй, я буду называть его так, — Торин разделил отряд: троица гномов под предводительством Бомбура занялась провизией, пятеро были отправлены за пони, сам Оукеншильд и Балин (последний был довольно трогательным старичком… ну, на человеческий взгляд, разумеется: не думаю, что в реальности он уступил бы в бою какому-нибудь орку) поднялись в харчевню, чтобы там дождаться Бильбо, а меня и «молодежь» чуть не пинками заставили подыскать «не такой срамной наряд».

Кили и Фили, несмотря на жуткую разницу в возрасте, выглядели от силы моими старшими братьями (чуток не удавшимися в росте), а вели себя и вовсе как дети. Конечно же, пока их жизням или кому-либо в отряде не угрожала опасность. Но пока все было мирно, поэтому гномы, не стесняясь ничего, обсуждали проходивших мимо хоббитянок, щипали за щеки полненьких хоббитят и иногда что-то у меня спрашивали. В основном это касалось их будущей жизни и жен.

Я чуть не расплакалась, когда увидела полные надежды темные глаза Кили. Ну как я могла заявить ему, что никакого радостного будущего их не ждало? «Что, она будет страшная?» — расхохотался Фили, ткнув брата в бок. Я помотала головой, заодно прогоняя ненужные минорные мысли:

— Мне не дано видеть то, что будет после вашего похода.

Кили обиженно поджал губы. Надо было все же уверенно сказать, что его жена будет красавицей, каких свет не видывал, а не отмалчиваться… Может, решит еще младшенький, что его ждет гром-баба со скалкой…

— Скажите, а наш поход, он завершится успехом? Мы отвоюем у Дракона Гору? Это вы видите?

— Не только в Драконе проклятие Горы, — протянула я. Все, минута лирики прошла. Настало время пользоваться умением говорить загадками. – Как только избавите мир от огнедышащего, прочувствуете сполна его наследие.

Кили присвистнул. Фили сдвинул брови. Ни того, ни другого жены уже не волновали. Погрузившись в мир размышлений, они продолжили путь в молчании, и мне стало как-то не по себе. Зря я это, что ли?

— О, гляньте! То, что нам нужно.

Мы остановились перед лавкой, на вывеске которой застыли во время танца платье ярко-желтого цвета и штаны на подтяжках. Выглядело забавно. Внутри лавки было светло и чисто, а хозяин со сползшими на нос очками дремал у стенки. Никаких камер слежения, никаких проверок… бери, сколько влезет, если сделаешь это тихо.

— Уважаемый! – окликнул хоббита Фили.

Хоббит подскочил, отчего очки слетели на пол и лишь чудом не разбились. Кили до переговоров дела не было и он шастал между полками с тканями и образцами.

— Добро пожаловать, — хозяин вернул очки на нос. – О, мистер гном? Давненько мы вас не видывали в наших краях!

— У вас не найдется платья на леди? – спросил Фили и подвинулся, чтобы хоббит мог разглядеть мои габариты.

Платья? Подождите, как они представляют, что я буду ездить на лошади, убегать от орков и вообще выживать? Да я же запутаюсь в подоле тут же, растянусь на земле и буду съедена! Так себе перспектива. Мне нужны штаны! Нет, не эти «почти-шорты», одолженные у Бильбо, а нормальные, для моего роста…

Я запротестовала и высказала все доводы, но Фили только пожал плечами: «Вам об этом лучше с дядей поговорить». Торин, черт тебя дери! Это не игра «самый умный», тут не надо доказывать, какой ты крутой! И так все знают, кто главный.

— Хорошо, пусть будет платье, — я вздохнула.

Я была у́же в талии среднестатистических хоббитянок, зато намного выше, поэтому, переодевшись в предложенное, я стала похожа на колокол на ножках. Ну вот надо было плюнуть на окружающий мир и переться в джинсах!

— А убрать это можно? – поинтересовался Кили, появившийся как раз вовремя и оттянувший ткань у меня на спине.

— Но на это уйдет время… Я должен снять мерки…

— Мы заплатим, — уверил хозяина Фили и потряс кожаным мешочком. А, как же хочется посмотреть на их деньги!

— И еще вот тут подлиннее, — продолжил Кили, указывая на смешно топорщившийся подол. – А бусины вы можете добавить?

Мать моя женщина, эта ошибка гномьей природы – и впрямь знаток моды!

— Если у вас нет, я надергаю из его бороды!

Фили такая перспектива не понравилась, и братья стали носиться по лавке в попытке побить друг друга. Тем временем с меня снимали мерки. Ну и скучища же… Пострадав, пока созванные швеи закончат изменять платье, я, наконец, смогла переодеться. Хоть и отказалась менять штаны на панталоны, а рубашку забрала с собой в виде трофея.

Теперь в зеркале отражалась девушка, а не хоббит-переросток. Победа! Впрочем, все относительно. Я больше смахивала на Франкенштейна: человеческое лицо, лишенное задорных веснушек; тоже человеческие прямые короткие волосы; фигура, как у полукровки (слишком неизящная для эльфа, слишком низкая для человека и, наоборот, высокая для хоббита или гнома); хоббичье платье с вышивкой и штаны; гномьи сапоги… Меня словно собрали из разных конструкторов.

Я проворонила момент оплаты, но когда мы выходили из лавки, хозяин остановил Фили и что-то вложил гному в ладонь: «Это для леди». Фили сначала внимательно рассмотрел вещицу сам, потом показал брату, а я увидела ее только на крыльце харчевни. «Красивая, вам пойдет…» — пробормотал Кили, в чьих глазах не поубавилось надежды на светлое будущее. В моих руках оказалась брошь… Да, «эльфийский лист». Интересно, откуда она у владельца лавки в Хоббитании?

— Осталось десять минут, — заметил кто-то из гномов, — а мистера Бэггинса все нет.

— Он придет, — сказала я и принялась крепить «лист» как застежку к плащу. Вот, теперь в моей внешности есть кое-что и от эльфов!

— И сколько нам его ждать? Седлайте пони, а леди и Балин встретят нашего взломщика, — последнее Торин произнес как можно тише.

Я не успела сориентироваться на этот раз, и гномы выскользнули наружу. Балин достал из кармана красное яблоко и предложил мне. С рождения я предпочитала зеленые, что обычно были кислее, но в тот день обошлась без завтрака, поэтому поблагодарила гнома и с приятным хрустом откусила от яблока кусок. Чудом брызги не разлетелись по всей харчевне и не угодили на только что приобретенное платье.

— Вынужден признать, что вы очень привлекательны в этом наряде, — улыбнулся Балин. – Хоть и не похожи на наших женщин.

— Благодарю, сэр.

— Жаль, я не обзавелся семьей до похода… теперь, может, и поздно будет.

— В вашем сердце живет желание покорить еще одну Гору, но опасайтесь того, что живет слишком глубоко. Не будите Древнее Зло.

Лицо гнома приобрело задумчивое выражение, и он надолго замолчал, а когда поднял на меня глаза, раздался шум:

— Стойте! – с таким восклицанием ворвался в харчевню Бильбо. Увидев, что мы с Балином никуда не торопимся, хоббит смутился.

— Вы как раз вовремя, милостивый сэр. Пора начинать наше приключение.

У выхода уже собрались остальные, все на пони. Двалин, Кили и Фили держали за поводья еще по одному. Самый маленький пони, предназначавшийся Бильбо, вызвал у меня внутренние визги.

— Теперь залезайте – и в путь! – скомандовал Торин.

— Прошу прощения, я не успел надеть шляпу, забыл носовой платок и не захватил денег. Вашу записку я получил только в десять сорок пять, чтобы быть точным, — пролепетал хоббит.

— Вместо шляпы… у меня есть лишний плащ, — и Двалин протянул его Бильбо.

— А у меня – платок, — наконец-то мой очередной эффектный выход!

Засиявший хоббит облачился в плащ, положил в карман носовой платок и взобрался на пони. Пешей осталась только я. Когда-то в далеком-далеком детстве я ездила на лошадях – самых настоящих, больших, — но за десять лет все прекрасненько забылось. Еще платье мешало… На меня уже выжидательно косились, и, посчитав, что Торин сам виноват, я поставила правую ногу в стремя, перекинула левую через туловище пони и преспокойно взялась за поводья. Да, я сижу по-мужски, что в этом такого? Кто-то ахнул, кто-то возмущенно забормотал. Но Торин – Торин, дамы и господа! – приподнял бровь, а потом с уважением кивнул. Мы тронулись в путь, но не успели отъехать от харчевни, как нас догнал Гэндальф, вручивший Бильбо трубку.

Выстроились «по значимости»: первым, на своем ослепительно-белом коне, ехал маг, за ним – Торин, после – Балин и Двалин (не знала бы, что братья, ни за что не догадалась бы), мне место нашлось примерно в середине импровизированного каравана, ну а замыкал процессию Бильбо. Эти гномы просто не имели представления о том, что не будь с ними хоббита, их бы поджарили тролли… О, да, я вовремя вспоминаю о грядущем.

Сначала проезжали хоббичьи территории, и тогда я просто пялилась по сторонам. Все было настолько мило, уютно и тепло, что захотелось вцепиться в ближайшее дерево и сказать, что дальше не поеду. Конечно, кто в своем уме откажется от второго завтрака, мягкой постельки и благоухающего садика под боком? Особенно, если этот «кто» в курсе, что его ждет встреча с троллями, готовыми без зазрения совести превратить любого в жаркое, пауками… брр… ну и гадость… напыщенными лесными эльфами, всякими там алчными бургомистрами и Драконом. А, ну еще никто не гарантирует безопасность в пути: например, нападут волколаки, а я меч в руках держать не умею…

Но я сама вызвалась, потому что тогда, в норе Бильбо, приключение к Одинокой Горе мне виделось увлекательной прогулкой. Должно быть, как сейчас оно виделось и самому хоббиту. Теперь, прощаясь с землями улыбчивого народца, я уже жалела, что решила становиться спасителем мира.

К первой остановке у меня заныли бедра, которые я бы стерла в кровь, если бы не настояла на хоббичьих штанах под платьем. Я слезла с пони (надо будет придумать ему имя) и, тщательно имитируя поведение мешка с картошкой, развалилась на траве. Гномы достали трубки, и полянка затянулась туманом. Ко мне подсели Кили и Фили, оба долго молчали, потом младший поинтересовался:

— А у вас… все так ездят?

— Женщины? – уточнила я. Гном кивнул. – Да, нас учат одинаково. Жаль, я давно не занималась верховой ездой.

Вновь наступило молчание, прерванное уже замечанием Гэндальфа, что «пора бы продолжить путь». Подойдя к пони, я обнаружила, что совершенно и абсолютно не хочу на него залезать: организм опасался очередной порции неприятных ощущений, которые меня ожидали. Вот было бы нормальное седло… Чтобы не вскрикнуть от неожиданной боли, я была вынуждена закусить губу и сжать всю свою волю в кулак. Так, я потерплю. И как-то нерадостно было осознавать, что это только начало. Чертово начало.

Когда стало темнеть, остановились на ночлег. С пони меня уже снимали. Хочу домой! Плевать на приключения! Хочу обратно в свой мир!

— Леди, мне нужно осмотреть вас, — обратился ко мне Балин, кажется, больше других проникшийся к моей персоне. – Не сочтите за грубость…

Я окончательно утвердилась во мнении, что гномы – несмотря на свое буйство на пиршествах – существа невероятно этичные: после слов Балина об осмотре, все как один уселись вдалеке от нас и повернулись спинами.

Чтобы снять штаны, мне надо было стянуть сапоги… и продемонстрировать Балину обворожительные носки. О, как мне не пришло в голову, что и белье-то у меня «современное»?! Нет, здорово, что оно у меня вообще было, а то стыда не оберешься, но как может отреагировать добропорядочный гном на столь вопиющее безобразие – одежду, не вписывающуюся в «канон»?

Все удивление Балина уместилось в краткое «хм», и я с облегчением вздохнула. Без объяснений теперь было не обойтись, но хотя бы меня не сдали с криками: «Ведьма!» А, я же и так числилась чародейкой… Ну, не знаю тогда, что гном мог бы прокричать.

После краткого врачевания Балин с мягкой улыбкой посоветовал «впредь править лошадьми, как леди» и отошел.

На следующий день невезение не оставило меня: выяснилось, что у меня аллергия на пони. С какого она проявилась так поздно и почему в детстве я спокойно могла общаться с ними, я не понимала, но всю дорогу доводила гномов, хоббита и мага чиханием. Еще слезились глаза, так что со стороны, наверное, я походила на наркомана. Никаких лекарств Средиземье мне не предложило, и как ни ворчали мои спутники, сделать было ничего нельзя. Гэндальф только разводил руками: наверное, он раньше не сталкивался с таким термином – «аллергия». В целом так можно описать мою жизнь – я попала в мир, где передвигаться можно исключительно на лошадях, с аллергией на последних. Что красочнее покажет, как я была любима судьбой?

На энный день я поняла, что пони ехали не так быстро, чтобы я не успевала за ними, и решила сопровождать компанию пешком. Так стало полегче, и насморк практически перестал одолевать.

— Выглядите не очень, — сказал как-то Бильбо, когда мы устроили привал.

— Подозреваю, — буркнула я. Мы ехали не больше недели, но хоббит заметно похудел и теперь органичнее вписывался в отряд коренастых гномов.

За это же время я успела разобраться, что меня скорее уважали, чем терпели, но не была уверена, что попади я в беду – все бы бросились на помощь просто потому, что не пережили бы моего отсутствия, а не из-за чувства долга и так далее.

С Балином мы иногда разговаривали «о прошлом», я, как могла, намекала на то, что жить в Мории не самая лучшая идея, пыталась предупредить о том, что у Торина съедет крыша: «Произойдет то, чего один из вас боится, когда явитесь вы в чертоги древние». Бильбо, так же мало подготовленный к длительным переходам и отсутствию разносолов, видел во мне собрата по несчастью, да и мои «способности» восхищали хоббита сильнее прочих. Кили и Фили рассказывали мне гномьи сказки, перебивая друг друга и периодически ругаясь, и в итоге их обоих поправлял кто-нибудь из старших. В целом же отношения с отрядом сложились ровные, чему я была безумно рада.

К началу второй недели – мне приходилось просто запоминать количество дней – чуда не произошло, и я… гм, «загрязнилась». Гномы тоже почесывались, хоть и не жаловались, Бильбо вслух описывал, как приятно было бы принять ванну… И было решено остановиться в подходящем месте у реки на пару дней, чтобы выстирать и высушить вещи, а заодно искупаться самим. Шампуня еще не изобрели, гномье мыло напоминало дегтярное, вода в реке не отличалась высокой температурой… но это все было гораздо лучше, чем проходить еще месяц в таком виде, а потом обзавестись блохами.

Мне было выделено отдельное место для купания и приведения себя в порядок: крохотный кусочек леса превратился в дом со стенами из плащей и несколькими натянутыми веревками для сушки белья. Полотенец не выдавали, и я, развесив одежду, села прямо на траву. Кожа на внутренней стороне бедер зажила благодаря усилиям Балина, но сесть на пони я теперь согласилась бы лишь по великой нужде. Нет, мой мини-конь рыжей масти был прелестен, но от него я производила сопли в невероятном количестве.

Дни, что мы провели у реки, были последними погожими днями и последними относительно нормальными. На следующее утро полил дождь и никак не хотел перестать. Я говорила о великой нужде? Так вот, она настала довольно быстро: дорога превратилась в место для принятия грязевых ванн и о передвижении пешком не могло быть и речи.

— Подумать только – июнь на носу! – проворчал Бильбо, ехавший рядом со мной. Так я узнала, какой был месяц, потому что уж на что я помешалась на книге, но дату отправления отряда не запомнила. – Наверняка вода попала в мешки с едой.

Когда пришло время пересекать реку, стало совсем темно, а мирный поток вздулся и переход на другой берег занял уйму времени. Ветер разогнал тучи, и выглянула луна… чтобы, собственно, отряд заметил, что Гэндальфа нет. А раз волшебник пропал, значит, близилась наша встреча с троллями. И я предалась размышлениям, пока Ойн и Глойн пытались развести огонь.

Если я предупрежу компанию об опасности, они не сунутся к троллям и те спокойно уползут в свою пещеру, а Бильбо не получит свой светящийся меч… Если не предупрежу – это подорвет мою репутацию, я и так за весь поход ничего не предсказала. Значит, от троллей надо было избавиться. Занимать место Гэндальфа и кричать что-то из-за холма я не могла, потому что магии во мне не было вовсе, а девчачий голос эти гады вряд ли даже разберут. Вот и задачка.

Я поднялась со своего места под деревом, напустила важный вид и пересела к Торину. Ничего другого я просто не придумала.

— Сэр…

Гном был угрюм, но не отмахнулся от меня. Посчитал, возможно, что раз я в пути не докучала ему разговорами, то теперь готовлюсь сказать нечто важное. Он подвинулся, и я полностью уместилась на сухой земле.

— Леди? – Торин выжидательно взглянул на меня.

— Беда вас ждет там, где огонь горит. Но пройдет все с рассветом, стоит лишь четвертому притвориться третьим, — я перевела дух. – И получите вы то, что не ожидали найти и что убережет одного от опасностей.

— Благодарю, — он серьезно кивнул.

И вдруг невесть чего испугавшийся пони, прежде чем его успели остановить, забежал в бурлящий поток. Поклажу унесло течением, а вернувшиеся с пони Кили и Фили понуро сообщили, что именно в утерянных сумках была большая часть провизии.

— Глядите, там огонь! – закричал Балин, который выполнял роль дозорного.

— Тролли, — прошептала я. Вскочивший Торин меня, думаю, не услышал.

Все зашумели, споря о том, что же делать дальше. Кто-то считал, что хуже не будет, если просто посмотреть, что там такое. Другие, наоборот, были уверены, что остаться невредимым легче, если не проявлять излишнего любопытства. Большинство между тем корило Гэндальфа, что тот столь не вовремя покинул отряд.

— Волшебник никогда не опаздывает, — забубнила я себе под нос. – Как и не приходит рано. Он приходит именно тогда, когда нужно.

Слух у Торина оказался чутче, чем я ожидала, и гном, криво улыбнувшись, покачал головой. Кажется, я дала все подсказки… Да, им придется пережить плен у троллей, но другого выхода я не видела.

— Господа, — обратился к отряду Оукеншильд, — с нами Взломщик. И мистер Бэггинс проверит, все ли там тихо и безопасно…

Бильбо вздрогнул. Это еще он не знал, что за существа ждали его у костра! А так бы точно не двинулся с места. Я не предприняла попыток остановить хоббита: да, хотелось, но я не знала, как изменится история, если я это сделаю. Слишком большой риск.

Дождь все лил, а Бильбо все не возвращался со своей вылазки.

========== Глава четвертая. В гостях у троллей ==========

— Что-то долго нет вестей от нашего Взломщика, — проговорил Глойн, которого я определяла по сходству с Гимли. Какая ирония, не правда ли?

— Он попал в беду? – спросил Торин, и только через несколько секунд тишины я поняла, что ответа он ждал от меня.

— А, может, сбежал мистер Бэггинс? – предположил кто-то.

— Есть беды, от которых не сбежать, и испытания, после которых открывается путь, — сказала я.

— Так, к огню, по одному! – скомандовал Оукеншильд.

Мне особых распоряжений выдано не было, поэтому я полезла в кусты вслед за всеми, но Торин схватил меня за локоть:

— Нечего женщине делать в бою. Да и у вас из оружия – только слова, леди. Вы окажете нам услугу, если присмотрите за пони и провизией.

Как он был прав! «Только слова». Он все держал меня под руку, заглядывая в лицо, а я не могла ни согласиться вслух, ни поспорить с ним. А ведь гном не старался меня задеть, он просто констатировал факт… На правду не обижаются?

— Леди Ниэнор, обещайте, что вы перестанете говорить мне о будущем, когда мы вернемся, и расскажете о прошлом. Своем прошлом, раз вы так хорошо знаете мое, — тихо сказал Оукеншильд.

— Я… — а что, собственно, «я»? Что я придумаю? О чем мне ему поведать, если все мое прошлое осталось в другом мире?

— Обещайте, — повторил гном.

— Хорошо, я обещаю… и, сэр, раз вы еще не вернулись… Бильбо… Бильбо нашел ключ, и когда вы будете открывать дверь…

— То вы будете с нами, — прервал меня Торин.

— Там тролли, — пискнула я, когда он практически скрылся в листве. Гном обернулся, и впервые на моей памяти его губы растянулись в улыбке. — Удачи, — пожелала я уже сомкнувшимся веткам.

Вернувшись к привязанным пони, я закуталась в плащ. Дождь прекращался, но трава, разумеется, сохнуть не намеревалась. Было как-то уныло и тошно от всего: от чертового платья, в котором я выглядела нелепо и чужеродно; от погоды, не обещавшей становиться лучше; от собственного бессилия… от этой улыбки Торина.

Я столько хотела исправить в истории, а на деле оказалась самым бесполезным членом отряда. Я не могла ничего противопоставить троллям, и гномы там, у их костра, должны были страдать в мешках, потому что в моем арсенале были «только слова». Не к месту вспомнила о том, чем должен был кончиться поход. Вряд ли только от моего эффектного появления что-то изменится…

Ладно, все негативные мысли следовало оставить на потом. Торин хотел услышать рассказ о моем прошлом. Значит, нужно было придумать, что преподнести ему в качестве правдивой истории. Сколько мне было лет? Или это гнома не волновало? Кем были мои родители? Самое простое, разумеется, — умолчать о них или сказать, что они «умерли, когда я была еще младенцем». Вариант посложнее — придумать нечто более конкретное. Например, я родилась в семье плотника… нет, плотники вообще не вяжутся с историей. Или… тут меня посетила просто гениальная идея.

Мой отец был капитаном стражи небольшого городка в глуши Средиземья, он славился среди жителей своей интуицией, которая впоследствии «перешла» ко мне. С матерью было сложнее… хотя о чем это я. Мать моя была дочерью бургомистра, а когда на город напали, она, выдав себя за мужчину, отправилась защищать земли. Там, в битве, они и встретились с отцом. Я родилась в полнолуние, и отец во сне увидел, что предначертано мне отправиться в долгое путешествие по городам чужим и обладать силой, заточенной в металле проклятом.

Еще до появления Гэндальфа перед домом Бильбо я знала о походе гномов к Одинокой Горе, и звезды нашептали, что моя помощь Торину Оукеншильду и компании необходима. Отправилась я в долгий путь, ну а дальше вы все сами знаете, мистер гном.

Наверное, это звучало неплохо. Вполне довольная собой, я пару раз повторила свою историю, чтобы не сбиться при рассказе. Конечно, я позаимствовала все у «биографий» Барда и Эовин, но не думаю, что они стали бы обижаться на такую ерунду.

Из-за кустов раздались громкие ругательства: тролли начали определяться со способом приготовления гномов. Я вскочила с места под испуганное ржание пони. Что теперь прикажете делать? Броситься с голыми руками на громадин, конечно, было бы храбро и в стиле какого-нибудь кино… Но здравый смысл этого не одобрял. Мне никто не вручил оружия, да даже если бы под рукой и оказался меч или лук, вряд ли это спасло бы положение.

В моих глазах Средиземье перестало походить на мир из милой детской сказочки, и внутри все безжалостно скрутило от страха, что с гномами может что-то случиться. Вдруг из-за моего появления история — вместо того чтобы исправиться по мановению руки — стала лишь опаснее?

Почти решившись выскочить из кустов с боевым кличем, я с остервенением сорвала с себя идиотское платье и принялась осматривать седельные сумки. Запасного меча, лука, секиры или хотя бы ножа не нашлось. На глаза навернулись слезы. Вот простою я так, у пони, а гномов… зажарят…

— Чего хорошего — жарить сейчас, всю ночь провозимся, — послышался голос Гэндальфа, которого тролли должны были благополучно принять за своего.

И мне на плечо опустилась рука мага. Хорошо, что я еще не успела хорошенько разрыдаться, поэтому могла посмотреть Гэндальфу в лицо и не волноваться о покрасневших глазах. Да кого я обманываю… Не о глазах я переживала.

Волшебник удовлетворенно кивнул, когда не отличавшиеся «умом и сообразительностью» громадины окончательно рассорились на почве кулинарии. Прищурившись, поглядел куда-то за деревья:

— Рассвет вас застанет — и камнем всяк станет!

Тогда уже я продралась сквозь кусты, как истинный победитель оцарапав локоть, и оказалась на поляне с грудой шевелившихся и ругавшихся мешков. Один лежал отдельно, и я предположила, что это был Торин, которому тролли уготовили участь быть приготовленным первым. Над мешком нависла громадная каменная статуя — честно, я не помнила, кто это был: Вильям, Том или… Берт, да — от которой у меня мурашки по спине побежали. Не думала, что тролли настолько огромные, жуткие и уродливые создания.

Мешок выплюнул какую-то определенно едкую (и возможно не совсем цензурную) фразу, и я, спохватившись, принялась развязывать толстенные веревки. Повезло, что тролли оказались самоуверенными, что не заморочились с тугими узлами.

— Превосходно, — посмеиваясь, сказал маг, вышедший на поляну вслед за мной. — О, а вот и наш мистер взломщик.

Я отвлеклась от своего занятия, выискивая взглядом Бильбо. Хоббит обнаружился не сразу, несмотря на то, что на зрение я не жаловалась. Скрытный народец, что сказать. Мистер Бэггинс неэстетично сползал по стволу сосны, и когда он наконец опустился на землю, то уперся руками в колени и так простоял с минуту. Я постаралась побыстрее расправиться с веревками и поспешить к хоббиту, но… Торин уже без моей помощи скинул мешок, и мы встретились глазами.

— Сэр, вы… в порядке? — спросила я, вопреки грозившему отняться языку.

Гном кивнул, удостоверился, что все оружие осталось при нем, и отказался от моей протянутой руки. А потом довольно скоро переключился на волшебника:

— Где вы изволили пропадать, мистер Гэндальф, если не секрет?

В голосе скорее было ворчание, чем действительное возмущение. Торин уважал мага, а, значит, и тут априори приписывал ему важные дела. Я, почувствовав себя явно лишней в их диалоге (все равно ничего нового не узнала бы), стала помогать передохнувшему Бильбо вызволять прочих гномов.

— Ясно, что у троллей должна быть выкопана где-то яма или пещера, куда они прятались от солнца, — проговорил волшебник чуть громче, чтобы услышали все. — Не мешает в нее заглянуть!

Гномы всполошились, Фили и Кили, не успев выбраться из мешков, устремились на поиски тропинки, ведущей к укрытию троллей. Тем временем отряд забрал пони, а Балин с серьезным выражением лица притащил мне чертово платье. Пришлось надеть снова.

Обнаруженные братьями следы сапог вели в лес, и мы шли по этим следам вверх по холму, пока не уперлись в каменную дверь, сокрытой кустарником. Открыть ее не могли (ясное дело, ключ-то все еще хранился у Бильбо в кармане), сколько ни толкали всем отрядом. Ладно-ладно, не всем. Я, Гэндальф и Торин стояли в стороне, пока последний не произнес:

— А случайно не поможет ли нам то, что вы нашли у тролля в кармане, мистер Бэггинс?

Моя челюсть едва не поздоровалась с землей. Торин Оукеншильд, Король под Горой, только что породил нечто, напоминавшее юмор? Говорил он без издевки, при этом глядя не на хоббита, а как раз на меня.

— Мне кажется, или в отряде становится слишком много волшебников? — рассмеялся Гэндальф. — Торин, неужели и вы можете видеть будущее?

— О нет, — ответил гном. — Мне этого, увы, не дано. О ключе мне поведала леди Ниэнор, — закончил он свою реплику неглубоким поклоном.

Я, наверняка раскрасневшись от множества взглядов, обратившихся в мою сторону, кашлянула и напомнила, что предсказания предсказаниями, а дверь-то открывать пора. Разумеется, не такими словами. Маг взял ключ у опешившего Бильбо — да, тот, кажется, до сих пор не привык к тому, что я действительно «вижу» будущее, — и несколько раз провернул в замочной скважине. Каменная дверь распахнулась.

Из пещеры воняло.

На полу серели кости, кое-где присыпанные землей, а в углах валялись груды «трофеев»: медные пуговицы, горшки с отбитыми краями, какое-то тряпье, горсти монет и мечи самых разнообразных форм и длин. На меч, который впоследствии должен был принадлежать хоббиту, я наткнулась случайно. Порядком уже проголодавшись, весь отряд — и я в том числе — осматривали пещеру (я дышала через рукав рубашки, чтобы не стошнило от здешнего «аромата»). И в одном из закоулков приметила не тронутые паутиной ножны, из которых выглядывал довольно аккуратный эфес. Достав меч наполовину, я увидела, что он слегка отливал голубым…

— О, красивая вещица, хоть я, с вашего позволения, и не особенный ценитель, — сказал подошедший Бильбо. Он нес бочонок.

— Он должен принадлежать вам, мистер Бэггинс. На клинок внимательно смотрите, и коли засверкает он, как в лунном свете, — знайте, что поблизости враг вас поджидает.

Хоббит смутился:

— Я абсолютно не умею драться…

— Не беда, мистер Бэггинс! — откуда ни возьмись из-за угла выскочили братья. — Мы вас быстренько научим! — пообещал Кили. — А, еще мы нашли…

Фили достал руки из-за спины и продемонстрировал кинжал, схожий по размеру с «Жалом». На клинке не было рун, а эфес украшал один-единственный камень.

— Это гранат, — пояснил старший из братьев. — У нас верят, что он дарует отвагу и мужество.

Я даже точно не могла описать его цвет: в самом центре он был ярко-алым, ближе к краям темнел, становясь бардовым. Несмотря на то, что свет в пещеру проникал лишь сквозь открытую дверь, камень сиял, словно на солнце.

— Пора возвращаться, а то еду прикончат без нас! — опомнился Кили, и мы поспешили на гул голосов.

— Тут такой омерзительный запах, — буркнул Фили, когда мы почти добрались до выхода. Все лишь согласно закивали и прибавили шагу. Я тащилась с кинжалом, который еще больше не вязался с моим обликом, чем платье.

Мы застали отряд за разглядыванием приобретенных Гэндальфом и Торином мечей и приготовлением завтрака. «Когда разберем руны, узнаем о них больше…» — сказал чародей, не скрывая любопытства, и вернул оружие в ножны. К тому времени гномы уже поджарили на углях свинину, на глиняные тарелки выложили сыр и хлеб, в кружки разлили эль. Мы сели вокруг костра, неспеша позавтракали, изредка переговариваясь между собой, а потом все засобирались на боковую.

Бодрствовать остались только мы с магом, хотя последний и предпринял попытки прогнать меня спать. Я упорствовала, и в конце концов Гэндальф сдался. Положив кинжал на колени, я принялась рассматривать подарок братьев: ничего лишнего, никаких витых рисунков, вычурных украшений. Не хватало только подходящих ножен и пояса, на который можно было бы прикрепить оружие.

— Я волнуюсь за него, — зачем-то брякнула я. Маг отвлекся от своих мыслей и повернулся ко мне. — Королевский камень… его сила слишком сильна.

— Здесь вы ошибаетесь, леди Ниэнор, — Гэндальф склонил голову к плечу. — Есть одна сила, которая способна противостоять золоту и драгоценностям.

Я промолчала, хотя внутри от подсказки мага все всколыхнулось. Теперь я примерно представляла, как все должно закончиться. Ведь прав был Гэндальф — кое-что все же могущественнее алчности, самолюбия и жажды безграничной власти.

Ближе к обеду гномы проснулись — Бильбо продолжил дремать, свернувшись калачиком на чудом не порванном плаще, — и вновь начались оживленные приготовления к трапезе. Почему меня не трогали со словами: «Женщина, ты должна готовить!» — я не знала. Нет, была этому факту безмерно рада, потому как готовила с трудом, да еще и в современности.

— Леди, можно вас? — ко мне столь чинно подошел Торин, что я даже удивилась. Вообще, наши с ним взаимоотношения заметно менялись, но не думаю, что это было к лучшему. Я бы предпочла нейтралитет…

Но все-таки пошла за Оукеншильдом, поручив слежку за клинком братьям. Мы отошли на порядочное расстояние от лагеря, прежде чем Торин остановился. Я замерла вместе с ним.

— Мои племянники уже успели преподнести вам подарок, не так ли? Вам следует носить оружие с собой, леди.

Я возразила что-то по поводу того, что пока кинжал в моих руках едва ли не опаснее для меня самой, чем для врагов. Гном снисходительно улыбнулся:

— Они не откажут вам в паре уроков… Но, впрочем, хватит о битвах. Там, в пещере троллей, я нашел… Прошу, дайте вашу руку.

Что-то небольшое холодило ладонь, но я, догадываясь, что это был за подарок, сначала в упор посмотрела в темные глаза Короля. Он первый отвернулся, изображая интерес к лесному пейзажу. Празднуя маленькую победу, я решила удостовериться, что интуиция меня не подвела.

— Это гранат, — сказал Оукеншильд, все еще пребывая в роли биолога.

— Отвага и мужество, — повторила я слова Фили. — Красивое…

Кольцо было крупным, с ограненным камнем в центре; серебро кое-где почернело от времени, но украшение делали явно на славу. Я примерила. Подошло на средний палец, какая чертова ирония!

— Вы обещали поведать мне о прошлом, — напомнил Торин, когда я прекратила любоваться кольцом, а он — лесом.

— Разумеется, — и я начала свой рассказ…

Все то время, что я говорила, стараясь не сбиться и не упустить какие-то детали, гном внимательно и серьезно следил за историей. Он не задавал вопросов, даже не произносил что-нибудь вроде «ясно» или «угу», но я понимала, что стоит мне ошибиться в хронологии и меня моментально уличат во лжи.

— Вы не боитесь? — только и спросил Оукеншильд.

— Нет, — соврала я. Торин понял. Хотя… соврала я отчасти: сейчас, рядом с грозным и сильным гномьим королем, я не боялась. И, вполне возможно, он понял и это.

— Вам не идет это платье, леди. Оно для крестьянки, но никак не для волшебницы.

Стоило заметить, что «это платье» я носила только потому, что женщину в штанах именно гномы не терпели. А Торин мне сейчас предлагал какое-нибудь длинное одеяние небесного цвета, украшенное самоцветами и гипюром? Ну, самое то для похода… Мне не нравилось, что он называл меня «леди», но черт, наверное, подобное обращение было не так плохо: опять же, это выдерживало дистанцию между нами.

— С каких пор горные тролли заходят так далеко на юг?

Я не сразу сориентировалась, что ответить, но вовремя посмотрела на гнома и поняла, что вопрос ко мне не имел никакого отношения. Торин погрузился в раздумья, как-то очень быстро позабыв о моем присутствии, и вскинул голову только тогда, когда со стороны лагеря донесся непонятный шум. У меня это вызвало панику, и появилось желание найти где-нибудь одеяло и залезть под него. Благо, хоть я была не одна.

Положив руку на эфес меча, гном с осторожностью пошел обратно. Я старалась идти с ним чуть ли не след в след, постоянно оглядывалась и ожидала, что враги ни с того ни с сего выпрыгнут из-под коряги. В книге ничего подобного не было… и отряд, встретив по пути эльфов, спокойно добрался до Ривенделла. Но в книге и меня-то не было.

— Торин, — от страха я опять забыла обо всех правилах приличия, — что делать, если на них напали?

— Я не слышал звуков битвы, — шепотом ответил Оукеншильд. — Но если там враги, а не друзья… прячьтесь.

Вот, мы практически вышли на поляну, мое сердце практически вырвалось наружу, когда гном вытянул руку, преграждая мне путь. Потом приложил палец к губам и выглянул из-за деревьев. Я услышала облегченный вздох: значит, не нужно будет спасаться бегством. Хотя… нет, отбой. В этом решительно не было ничего хорошего.

На поляне стояли сани с запряженными кроликами (ни у одного я не нашла перчаток и карманных часов), а Гэндальф, окруженный перешептывавшимися гномами, беседовал с рослым мужчиной в шубе. Заметив нас, маг прервал разговор и чинно произнес:

— Торин, позвольте вам представить Радагаста Бурого. Радагаст, это предводитель нашего отряда, Торин Оукеншильд, и леди Ниэнор. Она чародейка и может видеть, что нас ждет впереди.

Нужно было срочно поговорить с Торином. Если отряд встретил Радагаста, а не эльфов, которые должны были проводить нас до Ривенделла, то… Неужели сейчас нападет Азог со своими волколаками?

— Леди, — Радагаст приподнял шапку, и оказалось, что у него на макушке было свито гнездо.

Я поклонилась, а дрожь в ногах все не проходила. Азог… А я боялась каких-то пауков в лесной чаще! Вот дура!

========== Глава пятая. Орки и эльфы ==========

Ничего спросить у Торина у меня не вышло: стоило мне открыть рот, как из леса раздался приглушенный вой. Разговоры смолкли, и теперь даже испуганный голос Бильбо гремел: «Это что, волк?» О нет, это был далеко не волк. Я почувствовала, как в глазах потемнело. Нет-нет, я не могла подвести всех и рухнуть в обморок! Колени дрожали. «Здесь водятся волки?» — продолжил хоббит, щурясь, как от солнца.

— Возьмите, — буркнул Оукеншильд и всучил мне ранее подаренный братьями кинжал в будто бы новых ножнах. — Держитесь позади меня, леди.

— Я… никогда… — промямлила я, словила далеко не добрый взгляд и нервно сглотнула.

Волколак выпрыгнул прямо на меня, и все, что удалось мне сделать, это оглушительно закричать, зажмурившись. Кто-то дернул меня за руку, утаскивая в свою сторону, и я вынужденно открыла глаза, чтобы увидеть отвратительную сцену обезглавливания чудовища. К горлу подкатил комок тошноты, и я отвернулась, заодно определяя, что рядом стояли Кили и Фили.

— Вы с мистером Бэггинсом оставайтесь тут, — сказал старший.

— А мы разберемся, — подмигнув, добавил младший.

Бильбо, вытащив кинжал из ножен, нелепо размахивал им, но сие действо, что могло раньше у меня вызвать умиление, сейчас не произвело никакого эффекта. Было только очень страшно.

Очередного волколака Кили пристрелил из лука, а Торин, вытащив меч из туши еще одного, раздраженно выплюнул: «Лазутчики. Значит, отряд орков где-то поблизости». Бильбо прекратил мучить кинжал и переспросил: «О… орков?» Я оперлась о дерево, удерживаясь от желания сползти вниз на землю и, подражая опоссумам, притвориться мертвой.

— Почему ты не сказала нам?! — словно опомнившись, гаркнул Оукеншильд. На меня тут же посмотрела вся компания. Кто-то — с немым укором, кто-то (как братья или Балин) — просто, чтобы поддержать отряд, наверное.

— Я…

— Сейчас не время, Торин! — Гэндальф, имея существенное превосходство в росте, навис над гномом. — Кому ты сам рассказал о походе?!

— Никому, клянусь! Во имя Дурина, что происходит?

— За вами охотятся.

Обо мне временно забыли, обсуждая, как быть дальше. Пони сбежали, надо думать, когда только заметили первого волколака, и при любом раскладе мы были медленнее орков-преследователей. Так, необходимо было собраться с мыслями. Сейчас мы находились около Ривенделла, в книге факт присутствия эльфов Торином был воспринят всяко не в штыки, а вот в фильме… Черт, черт, черт! Дело было дрянь.

— Я уведу их от вас, — твердо заявил Радагаст, вся эксцентричность которого вмиг улетучилась, когда поляна вновь огласилась воем. Волшебник вскочил в сани и, намеренно создавая как можно больше шума, устремился прочь из леса.

— За ним, скорее, — приказал Оукеншильд.

Похватав разложенные у костра вещи, отряд побежал. Мы с Бильбо как-то сразу оказались в хвосте… вернее, я двигалась быстрее хоббита, но не могла его оставить одного. Я решила надеяться, что история из-за моего скромного участия не поменяется и все благополучно доберутся до Ривенделла.

Когда лес кончился и перед нами раскинулась равнина с редко встречающимися валунами, я стала надеяться еще сильнее. Скрывшись за удачно расположенным камнем, мы проводили взглядом Радагаста и кроликов, за которыми гнались волколаки и несколько орков. Короткими перебежками мы достигли середины долины, и вот тогда…

Прижавшись к валуну и постаравшись «уплощиться», отряд напряженно вслушивался в звуки погони и рычание. В суматохе я забылась совершенно, и поэтому вскочивший на валун орк верхом на волколаке стал неожиданностью. Торин следил за орком, не отрываясь, и я увидела, как он напрягся всем телом, словно был готов броситься на врага сию секунду. Оукеншильду хватило одного едва заметного кивка головы, чтобы Кили, стоявший рядом со мной, резко сделал шаг вперед, развернулся и выпустил стрелу.

Волколак упал, а второй выстрел пришелся орку в плечо, едва тот поднял рог, чтобы сообщить остальным о том, где укрылся отряд. И все могло бы закончиться сносно, если бы раненое животное не издало предсмертный вой. И волколака, и его бывшего наездника добили топорами, но звуки борьбы не остались не замеченными.

Гэндальф выглядел недовольным, но все же выждал какое-то время перед тем как крикнуть: «Уходим! Живо!» — и мы вновь побежали. Конечно, мне должно было быть легче передвигаться, чем обвешанным оружием гномам, но отчего-то нагнать большую часть отряда не получалась. Воины, другого и не скажешь…

Нас стали окружать по внушительному радиусу, и маг спешно выбрал новое направление. Мне начало казаться, что мы вошли в бесконечный цикл бега и теперь никогда не остановимся. Когда отряд встал, я обрадовалась было, что Гэндальф обнаружил ход в Ривенделл… но волшебник и вовсе пропал, а Торин, перехватив меч поудобнее, выдал совершенно не обнадеживающее: «Не отступать!» Меня вновь затолкали куда-то на периферию, и от столкновения с Бильбо, которому была уготована та же участь, я упала на пожухлую траву.

Мельком подумав, что от удара о камень меня спасли какие-то сантиметры, я стала подниматься… и разглядела, куда именно чуть было не угодила. Передо мной находился тот самый тайный ход в обитель эльфов. Ну, по идее…

— Сюда! — я схватила хоббита за рукав и потянула на себя. — Укрытие!

Торин обернулся, и в его глазах так и сквозило недоверие. Эх, не вернуть мне утраченных позиций… забыла о нападении волколаков, вот незадача! А теперь придется расхлебывать все, и Элронду что-то объяснять.

— Безумцы! — появившийся из хода маг прибавил гномам скорости, и они со всех ног припустили к заветной безопасности.

Никакой лестницы не было и в помине, поэтому вниз съезжали по земле. Орки приближались, и один из них обратил на меня внимание, что-то гаркнул своим собратьям и устремился вперед. Я случайно поймала его взгляд — суженные от тупой злобы зрачки, если бы умели, прожгли бы меня насквозь. Совершенно внезапно меня потянуло к земле, будто на шее висела пудовая цепь, и я едва удержалась на ногах.

— Ниэнор! — крикнул мне Бильбо, но задержаться ему не дал толчок в спину, и макушка хоббита очень быстро скрылась.

Почему я забыла о волколаках? Все могло быть… иначе. Я могла не стоять около заветного укрытия, не пойми чем привлекая орков, могла действительно помочь отряду Торина… Шею обожгло. Боль оказалась слишком сильной, и я поняла, что мир перестает существовать. Ладонь захватила воздух, который, разумеется, не способствовал восстановлению равновесия, и я, успев только усмехнуться, рухнула на спину.

В сознание меня вернул резкий запах похуже нашатырного спирта. Передо мной сидела девушка с тонкими чертами лицами и темными волосами, пряди которых по обе стороны от лица были заплетены в косички. При всем желании я не назвала бы ее красивой, и дело было даже не в торчащих заостренных ушах… Слишком фарфоровая внешность, как у куклы из музея игрушки; слишком ровный взгляд — отнюдь не равнодушный и не пустой, — но ассоциации с куклой меня не покидали.

В горле пересохло, я еле разлепила губы, чтобы попросить воды. Попросила на чистом «средиземском», но эльфийка меня поняла. «Где остальные?» — даже после того, как я выпила целую кружку, слова вырывались со свистом и мне приходилось прикладывать усилие, чтобы меня услышали.

— Владыка пригласил их на ужин, леди Ниэнор.

— Уже… вечер?

Эльфийка промолчала, а я приподнялась на локтях и в арку увидела закат.

— Меня не ранили?

— Нет, но… вам лучше самой увидеть… это… — неужели мне не послышалось, и в ее речь закрались эмоции?

Эльфийка поднесла зеркало, и я всмотрелась в отражение. Лицо было в порядке, разве что я несколько побледнела, но стоило опустить взгляд, и я ужаснулась. Цепочка, на которой я носила кольцо, пропала, но от нее на шее и ключицах остался ожог. «Господи», — простонала я, осторожно касаясь шрама. Было не больно, словно прошло уже много времени и кожа кое-как зажила…

— Мы сделали все, что было в наших силах, но с ожогом не справились ни мази, ни заклинания… Вас даже сам Владыка осмотрел, леди.

Но Элронд же излечил Фродо, когда Назгулы ранили того клинком! Почему… почему он не был в состоянии… теперь… Я жестом попросила убрать зеркало.

— Вы не находили кольцо? — спросила я.

— Нет, леди, — эльфийка изобразила сожаление. — Вас так и принесли, ничего больше…

Невозможно было поверить в то, что кольцо-безделушка, купленное давным-давно в «моем» мире, столь своевольно обошлось со мной. Или мне предлагалось поверить в то, что это украшение на самом деле было настоящим Кольцом Всевластия?

После попадания в Средиземье, конечно, удивлялась я гораздо реже, чем могла бы, но это происшествие с кольцом окончательно сбило меня с толку. Я сунула руку в оба кармана, но пальцы столкнулись только с пустотой. Просто великолепно…

— Владыка велел вам дать новое платье.

— Хорошо, — я кивнула, и тогда она подошла к арке, что-то сказав на своем языке.

Из-за колонн появились эльфийки, державшие разнообразные одежды. Сначала я хотела спросить, сколько стоит каждый наряд, но успела захлопнуть рот, чтобы не сморозить подобную чушь. Нужно было поговорить с кем-нибудь насчет брюк и рубахи, а то прыгать по оврагам, запинаясь о собственный подол, мне не улыбалось. Но на один вечер можно было примерить и нечто красивое.

Эльфы были безмерно этичными существами и принесли платья с закрытым горлом. Я выбрала алое, чтобы подходило к подарку Торина, с длинными узкими рукавами и расшитым воротом. Застегивалось платье — какая неожиданность! — на спине, поэтому переодеться в одиночестве мне не дали. Эльфийки никак не выказали удивления, когда я разделась до белья, и преспокойно помогли справиться с застежкой на обновке, а после тщательно расчесали порядком спутавшиеся волосы и поменяли грубые сапоги Кили на легкие туфли, идеально подошедшие по размеру. Без магии, думаю, тут не обошлось.

Меня проводили до террасы, на которой был устроен праздничный ужин, и тут же удалились. Элронд, сидя во главе стола рядом с Гэндальфом и Торином, повернулся в мою сторону и поднялся. Вместе с этим умолкла музыка и разговоры.

— Мое почтение, леди Ниэнор.

— Владыка Элронд, — я ответила ритуальным реверансом.

— Ниэнор! — хоббит, в отличие от меня и повелителя эльфов, на ритуалы плевал и вскочил из-за стола. — С тобой все в порядке?

Маг рассмеялся, на эльфийском говоря с Элрондом и наверняка отмечая поведение Бильбо. Я же обняла мистера Бэггинса, с которым мы вот так перешли на «ты», и почувствовала, что не только обо мне позаботились обитатели Ривенделла: от хоббита пахло цветами. Забавно, что сказать.

— Мы так волновались! — к нам подскочили братья.

Они пристально меня осмотрели, и Кили произнес с нескрываемым восхищением: «Вы теперь самая настоящая волшебница, леди Ниэнор!» Я улыбнулась, вспоминая об ожоге. Да, «настоящие волшебницы» могут избавить себя от увечий, нанесенных даже не клинком врага, а какой-то безделушкой…

— Кстати, волновались не только мы, — заметил Фили и тут же сделал вид, будто вообще молчал. Это не помешало Кили с укоризной взглянуть на брата, а потом — на меня.

— Леди голодна, а вы пристаете к ней с глупостями, — пожурил гномов и хоббита Гэндальф. — Садитесь с нами.

По закону жанра единственное свободное место было около Торина. Как только я села, Оукеншильд накрыл мою ладонь своей. Это длилось не больше нескольких секунд и, конечно же, выражало исключительно радость от того, что я не померла. Было приятно.

Ели все долго — гномы копались в листьях салата и громким шепотом требовали мяса, Бильбо, которому хватало такта не возмущаться, жевал с таким видом, будто его сейчас стошнит. Эльфы приносили новые закуски, кое-как расчищали пространство на столах и неизменно чинно улыбались. Когда трапеза завершилась, Гэндальф вновь обратился к Элронду и после краткого диалога перешел на всеобщий:

— Торин, леди Ниэнор, владыка Элронд великодушно согласился прочитать руны, что были на карте Одинокой Горы.

Мы прошли по светлым коридорам и спустились в грот с каменным столом, что ли, в центре. Оукеншильд после некоторого колебания вынул из-за пазухи карту. Тут я едва не хлопнула себя по лбу. Я ведь помнила все… «Дрозд прострекочет, и последний луч в день Дурина укажет на замочную скважину». Сейчас было уже поздно что-то вякать, и пришлось выслушать те же слова от Элронда.

— Нужно оказаться у Горы до последнего дня осени, — все же я высказалась.

Торин хмыкнул. Давненько я не баловала их предвиденьем, да и теперь особой тайны не раскрыла. Необходимо было возвращать утраченные позиции.

Когда и куда ушли маг с Элрондом, я не заметила, гном, по всей видимости, тоже. Но, как бы то ни было, мы остались в гроте наедине и упорно молчали. В конце концов Торин буркнул:

— Ты так слишком похожа на эльфийку.

Неловкая пауза затягивалась. В тот момент у меня не было настроения выяснять отношения, и судя по всему, Торин разделял мои взгляды. Я подошла к озерцу, с противоположной стороны которого пели и танцевали эльфы, в лунном свете посмотрела на свое отражение. Гном мне нагло наврал: даже в платье и с прической я не выглядела, как эльфийка. С самоопределением оставались некоторые проблемы.

— Я сначала тебе не верил, — признался Оукеншильд, понизив голос. Удивил так удивил! Я передумала закатывать глаза, ибо гномий король мог оскорбиться и замолчать. — Я давно знаю Гэндальфа, но даже ему, насколько он бы ни был могущественен, не удавалось предвидеть будущее. А тут на наши головы сваливаешься ты…

— Вы усыпили меня, когда обговаривали план? — поинтересовалась я, скрестив руки на груди. От иронично взметнувшейся брови все же не удержалась.

— Не я один был в замешательстве. Ты все еще отказываешься рассказать об исходе нашего похода?

— Да, — лаконично. Я не представляла, что могли изменить мои слова.

Гном серьезно кивнул, и я решила, что больше спрашивать меня не будут. Вернее, это касалось исключительно Торина, ибо я не верила в то, что братья так просто отстанут. Вот же черт — я была знакома лично (с десяток лет по книгам не считается) с гномами и Бильбо относительно недолгое время, а уже настолько ко всем привыкла!

— Пожалуй, нам пора, — пробормотал Оукеншильд.

Я согласилась с ним, и мы начали долгий путь обратно, на террасу. Я уже жалела, что в свободное время не учила квенья или еще какой эльфийский язык, потому как во время плутания по коридорам это знание пригодилось бы. При виде нас многие обитатели Ривенделла надменно фыркали, а кое-кто насмешливо кричал вслед на своем наречии, так что возможно, услышь они родной язык, стали бы повежливее и приветливее. Но тем не менее мы добрались до балкона, на котором продолжался пир, хотя гномы притихли, а разговоры стали вялыми. Кили и Фили, как-то странно опершись друг о друга, сидели в углу, мистер Бэггинс завороженно слушал эльфийские песни. Сейчас на нас с Торином не обратили решительно никакого внимания.

Я присела рядом с хоббитом, учуяв помимо цветочного аромата и сладковатый запах алкоголя. «Ниэнор, — Бильбо улыбнулся, — что узнали?» Я высмотрела на столе бокал с резной ножкой, сделала оттуда глоток:

— Как попасть внутрь Горы.

— А я вот думаю остаться здесь… Не сейчас, нет. Но в старости, может… Как думаешь, удастся? — его глаза заблестели.

— Я ведь не думаю… я вижу. Тебе исполнится сто одиннадцать, и ты сделаешь свой выбор. Он будет нелегким, и ноша, что ты оставишь другому, решит судьбу Средиземья.

— Я буду жить у эльфов?! — воскликнул Бильбо. От этого братья встрепенулись, Фили что-то буркнул и потянулся. Кили зевнул. Неужели от походящего на сок эльфийского вина можно так напиться?

Под песни и музыку мы посидели до самого рассвета. За это время из голов выветрилось все лишнее, и разошлись гномы на своих двоих, а не на карачках, чего я, признаться, опасалась. Нам с Бильбо выделили комнаты рядом друг с другом, и это, наверное, было лучшее соседство из возможных. Вид из широких окон был потрясающий: на встающее солнце над горами, сады с беседками и… в общем, я на пару минут застыла, словно Фродо, изучая пейзаж. Я с самого начала и кинулась к окнам, а уже потом осмотрелась.

Идеально вычищенная комната напоминала зал музея, и я едва осмелилась сесть на кровать. Этичные хозяева Ривенделла оставили мне одежду на смену: темную рубаху с высоким воротом, легкие брюки с карманами на бедрах и перевязь для кинжала вместе с недавно приобретенным оружием. Поскольку бродить в длинном платье мне надоело, я переоделась в более удобную одежду и, только убедилась, что шрамы на шее скрыты, в дверь пару раз ударили.

— Ниэнор, Торин велел выдвигаться, — прошептал мявшийся на пороге Бильбо.

Я чуть было не застонала. В мои скромные планы входило обойти дворец Элронда, поговорить с Владыкой с глазу на глаз, в тишине и спокойствии обсудить все с Оукеншильдом и позаниматься с братьями… Насколько я помнила, отряд должен был пробыть в «последнем приюте» как минимум больше одного дня, но что-то пошло не так.

Схватив кинжал, я последовала за хоббитом. Значит, придется учиться драться на мечах непосредственно во время боя. О да, замечательная перспектива.

========== Глава шестая. Магии становится больше ==========

Из-за расположения Ривенделла, чтобы продолжить путь, нам пришлось карабкаться в горы. Колонна сформировалась привычным образом: Торин шел впереди, мы с Бильбо замыкали отряд. Фили и Кили метались от дяди до нас и обратно, часто шутили, кто-то из старших напевал себе под нос. Все располагало к хорошему настроению, но я была погружена в размышления. Мы шли в лапы к гоблинам, где Бильбо должен был отстать и встретиться с Горлумом, подобрав Кольцо. Там я ему уже не помогу, а вот подготовить — это пожалуйста.

— Где тепло и сухо, не всегда безопасно, — сказала я. Бильбо вздрогнул и вмиг посмурнел. Умею я поднять настроение… — Но там, в глубине, найдешь того, кто ослабел от великой силы.

— Я? — удивился хоббит. — Почему именно я?

— Потому что отныне великая сила принадлежит тебе, — пояснила я и слишком поздно сообразила, что Фили шел сбоку и заинтересованно вслушивался в разговор.

— Леди Ниэнор, опять предсказания? Что значит, что мистер Бильбо обладает силой? Магией?

Никто из гномов не должен был узнать о Кольце, и я, честно говоря, ступила, не убедившись, что кроме хоббита меня никто не услышит. Единственным, что я ответила Фили, было «нет». Парень, видно, обиделся, что с ним не собираются делиться секретами. А в глазах Бильбо, наоборот, читалось желание, чтобы его секреты не касались: сначала его выбрал Гэндальф для непонятного приключения, потом я нагрузила таинственными волшебными штучками. Вот нет чтобы сила возжелала принадлежать магу или Владыке Элронду! Но мистер Бэггинс был не особенно везучий… хотя если вспомнить, через что предстояло пройти его племяннику…

— Фили, предсказания относятся только к тем, кому они говорятся, — прозвучал строгий голос Торина. — Иди к брату.

Я облегченно вздохнула и с благодарностью взглянула на Оукеншильда. Бильбо икнул, извинился и смотал вслед за Фили. Наверное, горевать о том, что он «избранный»… или это немного не отсюда?

— Леди, что нас ждет впереди? — спросил Торин. Ох, это значит, только наедине мне можно было рассчитывать на «ты»?

— То же, что ждало позади, — я имела в виду, что и внутри горы нас встретят неприятности, и судя по тому, как гном сжал рукоять эльфийского меча, до него дошла моя гениальная и завуалированная мысль.

Чем выше мы поднимались, тем длиннее становилась цепочка отряда — я с трудом могла разглядеть верхушку капюшона Оукеншильда, а Бильбо, подозреваю, и вовсе перекрывали любой обзор. Погода портилась, и солнце лишь изредка показывалось из-за туч, ехидно касалась наших лиц своими теплыми лучами и потом вновь исчезало. Пейзаж менялся не в лучшую сторону, вторя приближавшимся ненастьям: если сначала мы шли по зеленой местности, пересекаемой небольшими водопадами, то теперь вокруг можно было разглядеть только уныло-серые камни. А впереди… я предпочитала не вспоминать, что должно было стать еще хуже.

Дождь начался довольно ожидаемо — когда мы буквально ползли по узкой тропе и никакого навеса было не видать. Вода заливалась в сапоги, пропитывала собой, казалось, все тело и, судя по ощущениям, скоро собиралась пересечь «ватерлинию». Бильбо плелся рядом, ругая саму идею выхода за порог родной норы, и вспоминал теплую кровать и кексы. «Ты тот, кто выстоит против искушающего зла, — стараясь перекричать ливень и наплевав на возможность быть услышанной, обратилась я к хоббиту, когда тот уперся руками в колени и заявил, что не двинется с места. — Неужели ты сдашься из-за дождя?! Пойми, они могут сколько угодно строить из себя неприступных и гордых… Но именно тебе суждено десятки раз вытаскивать их из передряг!» Гром и молния, киношно сверкнувшая за спиной, превратили мои слова в нечто более внушительное, и на один миг я почувствовала себя магом.

— У всех волшебников такой нрав, что ли? Иду я, иду… — пробурчал мистер Бэггинс.

Я пропустила его вперед, чтобы в случае чего поддержать или подтолкнуть, но хоббит больше не останавливался. Наверное, грозовое шоу его взбодрило…

— Осторожно! — прокричал кто-то из гномов, и практически в ту же секунду огромный валун обрушил часть тропы, едва не задев беднягу Бильбо, и унесся в пропасть. Я даже не успела испугаться, настолько быстро это все произошло. Только потом заметила, что сама же схватила хоббита за подол плаща.

— Легенды не врали, — как-то даже восхищенно проговорил Бофур, которого я услышала лишь чудом.

О, Ниэнор, ты надеялась, что тебя хоть что-то обойдет стороной? Ну уж нет, наслаждайся всей полнотой истории! Я чертыхнулась.

Передышки нам не дали. Только Бильбо вернули на тропу, посыпались новые камни внушительных размеров, а порода под нами ходуном заходила. Впереди что-то произошло, мы затормозили, а потом почему-то сдвинулись вместе с горой. Отряд разделила пропасть: кажется, каменный гигант проснулся… Нас носило туда-сюда, мы обгоняли даже дождь, и капли не успевали попадать на плащи. Схватив друг друга за руки — особенно несладко пришлось мне, стоявшей в ряду последней, — мы держались почти что за воздух. Болтало похлеще американских горок, но первая половина компании успела в какой-то момент перелезть на устойчивый и «неживой» участок. Мы же, как истинные победители, продолжили пролетать мимо.

Бой гигантов продолжился до того момента, как нашей скале отрубило голову. Ногу, на которой мы все это время стояли, резко повело вперед, и на нас с Бильбо несся горный выступ. «Держитесь!» — рявкнул Торин, и его голос не иначе как с помощью магии прорвался к нам довольно отчетливо. Я сжала ладонь хоббита, глубоко вдохнула и выпалила: «Прыгайте!» Я неслабо приложилась всем телом, но приземлилась на чей-то рюкзак, и это не позволило мне стать рагу.

— Ниэнор, — простонал Бильбо, потирая лоб, — я больше не могу. Тролли, орки на волколаках… теперь каменные гиганты. Эх, зря я покинул нору… зря, что бы ты ни говорила.

— Мистер Бэггинс прав. Ему не место среди нас, — хлестко заявил Торин, подошедший к нам с остальной частью отряда. Хоббит застыл, словно ему отвесили знатную пощечину, и я подняла глаза на короля. — Двалин! — Оукеншильд заметил пещеру.

Я последовала за ними, хоть меня и не звали. Вообще, это отражало мое присутствие в истории.

Торин отчего-то не возражал, сказал Двалину осмотреться, потому что «пещеры в горах редко бывают незанятыми», а потом повернулся ко мне. Выглядел Оукеншильд неважно, но все равно вызывал какой-то трепет внутри. Королевскую суть дождь не мог убить.

— Что же, значит, гномы неприступные и гордые настолько, что не в состоянии поблагодарить одного хоббита? — он усмехнулся, скрестив руки на груди. — Боюсь, что было просто не за что.

— Я напомню вам… позже. Там, где один потеряется во тьме, второй обретет силу. Следите за клинком.

В пещере было теплее, чем под ливнем, и я почувствовала, как от усталости подкашивались ноги. Хотелось лечь и проспать до обеда, но… никаких удобств. Поход есть поход. А уж если ты направляешься к Одинокой Горе, то времени отдыхать не будет. К тому же Торин — совершенно справедливо — запретил разжигать костер, чтобы просушить вещи, и пришлось ограничиться переодеванием. Гномы вновь меня поразили бережным отношением к моей персоне — мне выделили уголок и Кили с Фили, сверля дыру в полу, подержали плотный плащ Оукеншильда, чтобы я смогла спокойно сменить одежду. Носки были тоже мокрыми, но чтобы избежать вопросов, я сунула их в карман брюк.

— Ложитесь спать, — приказал Торин, когда все более или менее привели себя в порядок. — Выступаем на рассвете.

Я легла рядом с Бильбо, свернувшись калачиком, чтобы хоть немного согреться. Скоро гномы захрапели, и хоббит тоже сделал вид, что уснул. Я повернулась так, чтобы можно было тихонько за ним подглядывать, и прикрыла глаза. Через какое-то время раздалось легкое шуршание. Гномы спали слишком крепко, чтобы расслышать столь негромкие звуки, да и я, впрочем, вряд ли бы их разобрала, если бы не знала. Путь мистера Бэггинса между отрядом был быстрым, но осторожным, правда, хоббит не учел одного — Бофура, который сидел, покуривая трубку, у выхода из пещеры.

— Ты куда это собрался? — прошептал гном.

Я приподнялась на локтях, с опаской глядя на Бофура и Бильбо. А вдруг из-за меня уже что-то пошло не так и… мистера Бэггинса отпустят?

— Обратно в Ривенделл, — ответил Бильбо, которому явно было неудобно.

— Нет-нет! — гном даже вскочил со своего места. — Ты не можешь сейчас уйти. Ты участник похода, ты один из нас!

— Это вовсе не так… Торин сказал, что мне не место среди вас. И он прав.

Я покачала головой и заметила, что Оукеншильд также бодрствовал и прекрасно слышал весь диалог. Он лежал, положив меч на грудь и будто обняв его, не снимая наручи даже сейчас, готовый броситься в бой. Я засмотрелась на короля и вздрогнула, когда Бильбо произнес:

— …Кочевать с места на место, не иметь своего дома!..

Торин нахмурился и с шумом втянул носом воздух. Он не мог не видеть, что я наблюдаю за ним, но тем не менее не сдерживал эмоций. Когда Оукеншильд наконец посмотрел на меня, взгляд у него был такой тяжелый, что меня буквально прижало к одеялу.

— Постой, что это?.. — растерянно спросил Бофур, и дальше наступила зловещая тишина.

Я вскрикнула, когда пол накренился и вся компания ухнула под землю. Мы сначала летели, потом катились по какому-то желобу и в конце концов приземлились в некую чашу из криво сколоченных досок. К нам тут же бросились гоблины. Они были несуразными, кособокими и отвратительными. Нас не били, но не церемонились — передавали из рук в руки, попутно отбирая оружие и обыскивая на предмет еще чего-нибудь ценного или опасного. Когда нас повели по плохо освещенному подвесному мосту, я потеряла из виду Бильбо. Видимо, ему удалось улизнуть… или он, правда, свалился. Мне оставалось надеяться, что все случится так, как должно.

В главном зале, если это можно было так назвать, нас встретили музыкой — вкусы у наших захватчиков были специфические. На каменном троне восседал огромный гоблин с просто тошнотворной рожей. Меня бы непременно вывернуло наизнанку, если было бы чем.

— Кто это осмелился заявиться сюда с оружием?! — грозно выставив посох, увенчанный головой рогатого животного, и бешено вращая покрасневшими глазами, воскликнул верховный гоблин. — Шпионы? Воры? Убийцы?

— Гномы, — ответил кто-то из толпы прислужников.

— Что вы здесь делаете? — он приблизился к нам. Мне становилось не по себе от его жуткого внешнего вида и явно нездорового поведения. Еще бы — провести всю жизнь под землей… не позавидуешь такой участи.

Устроенное гномами представление, когда начинал отвечать на вопрос один, а другой его перебивал и заново рассказывал историю нашего появления с новыми подробностями по типу растущих вокруг тропинки цветов, быстро наскучило верховному гоблину.

— Если не хотите говорить, мы заставим вас вопить! Принести кромсатель, принести костолом! Начните с младшего!

Наши охранники тем временем принялись перебирать награбленное оружие. Стоило одному из них наткнуться на меч Торина и взяться за эфес, как поднялась шумиха. Гоблины заметались с криками, даже их главарь взобрался на свой трон и оттуда уже голосил: «Я знаю этот меч! Убейте их! Кусайте, режьте!» На нас накинулась толпа отвратительных созданий с кнутами. Гномы старались держаться кучно, и нас с Кили и Фили затолкали в середину. Несколько гоблинов разом накинулись на Оукеншильда, и все бы закончилось вконец печально, если бы не яркий свет, неведомым образом проникший в пещеру и в мгновение ока ослепивший всех гоблинов.

По подвесному мосту неспешно шел Гэндальф Серый.

Пользуясь замешательством, гномы похватали оружие и вступили в схватку с гоблинами. Мне всучили мой клинок — все еще бесполезный в моих руках, — но на переднюю линию не пропустили. Я оказалась под присмотром мага.

— Быстро за мной!

Отряд побежал вслед за Гэндальфом. Я не представляла, откуда во мне взялась эта выносливость, но я практически не отставала. Мы неслись по коридорам, известным одному только волшебнику, а топот босых ног все слышался позади: гоблины не отчаивались и, очевидно, вознамерились преследовать нас до последнего. Один раз Торину и Гэндальфу пришлось остановиться и принять бой. Хорошо, что добежавших до нас тварей было немного.

И вот… за очередным поворотом стали виднеться солнечные лучи. Мы прибавили и протиснулись между камнями, завалившими выход, в последний момент. Из горы донеслись разочарованные и гневные крики. Но мы не прекратили бежать — спустились по склону горы, огибая высокие сосны, и только после этого перевели дух. Я была готова рухнуть прямо под дерево.

— Как ты? — едва различимым шепотом спросил Торин. — Не задело?

Я нашла в себе силы только помотать головой. Перед глазами расплывались черные точки. Определенно, больше побегов я не выдержу.

Гэндальф обходил отряд и считал присутствующих: четырнадцать участников похода, учитывая меня. Тринадцать гномов, один человек и… никаких хоббитов. То, что Бильбо остался в горе, открылось практически сразу, но далеко не всех повергло в шок. Если Балин, Кили, Фили и Бофур настаивали на том, чтобы устроить привал и подождать мистера Бэггинса хотя бы день, то «король под Горой» бесконечно гордился тем, что оказался прав насчет непригодности хоббита. В результате идею с привалом одобрили, но не перестали спорить по поводу целесообразности возвращения за Бильбо.

— Он придет, — сказала я во время очередных дебатов. — Потому что ему суждено пройти путь, что будет гораздо длиннее вашего.

В конце концов Гэндальф заявил, что либо гномы выдвинутся спасать хоббита, либо он покинет отряд. Это несколько образумило часть компании, и братья даже вскочили чуть ли не с боевым кличем, но осели с круглыми глазами. «Как?..» — ошалело спросил Кили у того, кто стоял за моей спиной.

— Бильбо, — довольно улыбнулась я и повернулась.

— Волшебниц пугать неинтересно, — мистер Бэггинс явно был разочарован. — Вон, даже мистер Гэндальф удивился…

— Мой дорогой Бильбо, — маг посмеивался в бороду. — Говорил я вам, что просто так никого в поход не приглашаю!

Хоббита тут же захватили гномы, расспрашивавшие обо всем — куда пропал, как играл с Горлумом в загадки, как сбежал… Бильбо держался молодцом и, краснея от похвалы, не проговорился о Кольце. Почему-то я была уверена, что как раз со мной он это еще обсудит. Только вот не хотелось видеть его изменения. Интересно, я могу что-нибудь сделать, чтобы Кольцо не так сильно влияло на Бильбо?

— Что теперь? — Торин, решивший проигнорировать всеобщее ликование и восхищение, коснулся моего локтя, намекая, что нам стоит отойти от костра.

— Азог… — я проверяла свою теорию, в принципе понятия не имея, что дальше говорить.

Реакция гнома последовала моментально, избавив меня от надобности придумывать продолжение:

— Азог мертв, он был повержен в битве с гномами!..

Ужас охватил все тело. Белый орк существовал и, разумеется, мертвым не был. Торин пока что находился в неведении, но осталось, судя по всему, недолго. Не думаю, что между побегом от гоблинов и поджогом деревьев прошло в истории много времени.

— Нет, — я выдохнула. — Азог напал на след и теперь преследует отряд.

Оукеншильд, прищурившись, взглянул на меня:

— Кто еще знает? — подавил в голосе любые эмоции.

— Мне было видение, как верховный гоблин договаривался с ним насчет твоей… головы. Я не успела никому сказать, — да-да, видела я, как же. Я бы усмехнулась, если бы ситуация больше располагала.

— Что будет дальше?

— Огонь-разрушитель встанет на обе стороны, и спасет тебя голубой клинок, — для убедительности я закатила глаза, насколько могла.

— Хочешь сказать, что Азог нас настигнет? И меня спасет хоббит? Или я воспользуюсь его оружием?

— Кажется, мы отдохнули и теперь пора двигаться дальше, — теперь меня выручил Гэндальф. И в унисон с его голосом прозвучал отдаленный волчий вой.

Меня передернуло. Нет, на что я подписалась? На историю, где меня в любой момент могли убить. Да и я помнила, как в прошлый раз на меня накинулся орк, словно именно я была их целью, а не Торин или кто-либо еще… и Кольцо, которое покинуло меня, пропутешествовав от силы десятую часть на цепочке. Почему оно было со мной?.. Может, поэтому орки и нацелились на мою персону?

Крик: «Бежим!» — вывел из оцепенения. Утробное рычание приближалось, и мы вновь дали деру. Бильбо, чья передышка длилась меньше всех, успевал ворчать на бегу, но его слова доносились, словно через пленку. Я чувствовала, как по щекам от страха и боли в боку текли слезы. Внезапно меня схватили сзади за рубаху, и я уже попрощалась с жизнью, ибо это должен был быть волколак, готовый меня растерзать.

У самого уха прогремело: «Лезь на дерево!» Я оглянулась и увидела, что гномы уже расселись на ветках, как птицы. Даже Гэндальф, на что он был явно немолод, забрался на верхушку сосны. Маг, черт побери. Подбежав к ближайшему дереву и подпрыгнув, я повисла беспомощной сосиской. Как же это неловко — быть убитым потому, что в отличие от того же седого старичка Балина не смог подтянуться до первой ветки…

— Леди! Мы вам поможем! — и меня подняли две пары сильных рук. Кили и Фили.

Дальше ветки не так отставали друг от друга, поэтому я справилась и сама. Меня пропустили вперед, почти на самый верх, а братья устроились чуть ниже, чтобы крона не закрывала обзор. Куда делся Торин, я не поняла, зато осознала, что мы находились на краю обрыва. Нет, орлы и все такое… но как-то становилось не по себе.

Волколаки, добежавшие до наших импровизированных укрытий, завыли. Их было так много, что они кишели перед глазами. Урчали, пытались зацепиться за ветки, царапались… И тут появился он. Белый орк с металлическим крюком вместо руки, верхом на волколаке-альбиносе.

Он осклабился, что-то с пафосом сказал своим. Возможно, речь была обращена и к нам тоже, но… я лично не поняла ни слова. Потом, также не переходя на общее наречие, орк отдал приказ, наверняка сводящийся к «убить их». Волколаки повторили попытку осады. Теперь они прыгали выше, и хоть меня непосредственно это не касалось: до меня им точно было не дотянуться, — душили опасения за других. Эволюционировав в кратчайшие сроки, волколаки уяснили, что лучше попытаться выкорчевать деревья, чем прыгать и кусать ветки. Через какое-то время им удалось, и первая сосна упала на соседку. Дальше все попадало как в домино. Цепная реакция кончилась на нашем дереве. Теперь не было ни клочка свободного места, и когда нас уже окончательно зажало, Гэндальф швырнул в волколаков горящую шишку.

Огонь сделал свое дело на нашей стороне — отогнал орков и волколаков, — но вспыхнувший пожар внизу, очевидно, подпалил и корни сосны. Дерево накренилось, многие не удержались в сидячем положении и теперь цеплялись за сучья, чтобы не свалиться в пропасть. Кололись иголки, но я мужественно держалась за макушку. Если полечу — меня уже никто не подхватит. Пристально следить за остальными сил не было, но то, что Торин двинулся навстречу Азогу, сперва остолбеневшего от столь безумного порыва, от глаз не укрылось.

Я закрыла глаза. Нащупала эфес кинжала. В себе нашарила намек на отвагу. Когда вновь открыла глаза — Торин лежал на земле, а Бильбо спускался по стволу. Хватаясь за любой выступ, я двинулась за хоббитом. Внутренности скручивало, все холодело. Я. Иду. Защищать. Короля.

Волколак-альбинос, на котором восседал улыбающийся Азог, схватил Оукеншильда поперек туловища и отбросил на камни. Мелькнула шальная мысль, что после такого не живут. По невероятной причине главарь потерял интерес к Торину, а другой орк нарочито медленно шел к «королю под Горой» — давал время Бильбо сбить его с ног. Я в это время вытащила клинок из ножен, закрывая гнома от вновь опешившего Азога.

Сцена была трагично-комичная. Потерявший сознание гном, размахивающий кинжалом как сачком для бабочек хоббит, я с дрожащими руками и… орки. Много орков. И они напали. Я выставила оружие вперед, не заботясь о блоке или чем-то еще, но волколак налетел на клинок, вспоровший ему шею, и свалился рядом с Торином. Пока орк-наездник не вылез из-под туши, я, навалившись всем телом, проткнула ему грудь. Кинжал вошел легко, словно и не было доспехов… Орк захрипел, и его глаза остекленели. Конечно, это все было не благодаря моему мастерству, но как минимум значило, что убить меня могут не с первой попытки.

Второго орка я задела, пытаясь отвлечь от бедняги Бильбо, и вдвоем с хоббитом нам удалось затыкать врага. А дальше подоспела подмога в виде гномов. Азог, до этого игнорировавший битву, вышел из тени. Мистер Бэггинс размахнулся, но удар нанести не успел — волколак-альбинос прихватил его зубами, откидывая в сторону, как тряпичную куклу. Я встала спиной к королю: «Ты не убьешь его!» — крикнула орку. Азог понял меня и вернул, коверкая звуки: «А кто мне помешает, ты?»

Торин говорил, что у меня из оружия есть «только слова». Но даже за малое время пребывания в Средиземье я научилась ими пользоваться. Теперь это не было пустым сотрясанием воздуха…

— Ты тот, кто развяжет великую битву,

Желая богатства далекой Горы.

Ты тот, по кому не сложат молитву,

Кому не поклонятся наши миры.

Имя твое опорочено тьмою,

Давно позабытое в крае родном.

Убьет тебя ненависть лютой зимою,

И будешь лежать, закованный льдом.

Мой голос грохотал над воем волколаков, над треском пожара, я ощущала силу произнесенных слов. Что самое поразительное… я не выдумывала «предсказание». Оно само лилось из уст, и я служила лишь сосудом для передачи. Многие орки свалились в припадке на землю, закрывая уродливые уши кривыми пальцами. Даже Азог морщился, пока я говорила, и не мог двинуться с места. Что-то тут творилось странное… магическое.

И тогда прилетели орлы.

Комментарий к Глава шестая. Магии становится больше

Во-первых, автор извиняется за долгое отсутствие проды и благодарит всех за ожидание.

Во-вторых, автор не пишет стихи, но тут что-то понесло. Больше не будет :))

========== Глава седьмая. Немного романтики ==========

Орлы были поистине огромны, и в их цепких когтях мог уместиться полноценный гном. Но вначале отряд их не слишком волновал: они лишь подхватили и унесли тех, кто не кинулся биться с орками и едва держался на ветвях горящей сосны. Главной целью были как раз нападавшие — волколаков орлы скидывали с обрыва или швыряли прямо в эпицентр пожара; орков, недобитых гномами, постигала похожая участь. Вокруг царил хаос, визжали от страха и боли орки, трусливо выли волколаки, и горделиво летали орлы.

Азог был вынужден отступить, но чтоб меня это порадовало. «Ниэнор!» — крикнул Бильбо, который был не в курсе, что нас спасают, а не собираются съесть. Конечно, когда тебя поднимает птица, размером не уступающая какому-нибудь новорожденному дракону, впадешь в панику! Впрочем, крик мистера Бэггинса напомнил мне, что неплохо было бы захватить с собой оружие вспыльчивого короля.

Я наклонилась, чтобы подобрать меч, и тут Торин приоткрыл глаза. Не думаю, что он действительно пришел в сознание, и, находясь в каком-то бреду, угасающим голосом произнес: «Благодарю вас, леди». Времени удивляться не было — как раз в эту секунду орел соизволил забрать гнома. Вскоре подошла и моя очередь. Лететь в когтях, словно в клетке, было не очень-то комфортно, но зато можно было рассматривать пейзаж внизу. Конечно, ночь сделала свое дело, и восхититься красотами Средиземья в полной мере я была не в состоянии, но кое-что различала.

Когда нас «высадили» на горном уступе, уже наступило утро. Тогда я прочувствовала, как хотела есть и спать. От нервов и перенапряжения уже который час болела голова. Все просто превосходно складывалась… да, разумеется, я ведь подписалась на простую прогулку от Хоббитании до Одинокой Горы и обратно. Торина опустили первым, за ним — Гэндальфа и почти одновременно нас с Бильбо. Последний трясся то ли от страха быть съеденным, то ли от пережитой ночи в полете.

Волшебник поспешил к королю, встал перед ним на колени и зашептал не иначе как заклинание. Мы с хоббитом боялись подойти ближе и топтались вместе с остальными членами отряда.

— Все в порядке, — наконец раздался радостный голос мага. — Он здесь.

Оукеншильд завозился, вставая:

— Ты! — обратился он к Бильбо, нахмурив брови. — Куда ты полез?!

В тот момент мистер Бэггинс выглядел жалко: он не понимал, в чем провинился, и весь сжался. Я ободряюще коснулась его ладони. Ну же, Торин, не будь ледышкой!

— Ведь мог погибнуть! — продолжил «король под Горой», а хоббит искал поддержки у прочих гномов, беззвучно открывая рот и, очевидно, не зная, что ответить. Признаться, я бы тоже испугалась разгневанного Торина, если бы не помнила продолжение его речи.

— Я говорил, что ты будешь обузой, — предводитель отряда двинулся на Бильбо. — Что ты не выживешь в походе. Что тебе не место среди нас.

С каждым словом Бильбо мрачнел и опускал глаза все ниже.

— Я никогда так не ошибался в своей жизни…

Оукеншильд улыбнулся, обнимая будущего Взломщика под восторженные возгласы отряда. У самого Гэндальфа, до этого явно недовольного происходящим, поднялось настроение. Но, когда я надеялась, что дойдет очередь и до того, чтобы поблагодарить меня, Торин благополучно протопал мимо и уставился с драматичным видом куда-то вдаль. О да, Одинокую Гору заметил… я растрогана.

Гора виднелась на горизонте серым треугольником на фоне розово-оранжевого рассвета. Меня это почему-то не впечатлило, хотя все гномы, да и Бильбо, последовали примеру короля. «Смотрите, орлы возвращаются!» — воскликнул Кили, которого с Эребором не связывали такие теплые воспоминания… вообще какие-либо воспоминания.

Гордые птицы принесли хворост, кроликов, зайцев и барашка — наверное, Гэндальф успел поговорить-таки в полете с Повелителем орлов. Поскольку отряд по вине гоблинов лишился какой-либо провизии, то еда, добытая нашими спасителями, пришлась как никогда кстати. Свежевать тушки и разделывать мясо я не умела, но для приличия спросила, не могу ли чем-нибудь помочь. Балин вежливо поклонился и ответил, что «леди не пристало пачкать руки».

— Ниэнор, — Бильбо призывно махнул рукой. Его ничуть не смущал факт того, что все обращались ко мне на «вы» и исключительно «леди». Это, наверное, мне и нравилось в хоббите больше всего — он был дружески непосредственен.

Мы уселись в отдалении от костра, вокруг которого собрались «кулинары». Убедившись, что некому подслушивать или прерывать, мистер Бэггинс потянулся в карман:

— Я… нашел там кое-что. Оно помогло мне выбраться.

— Не показывай. Я знаю и никому не скажу, — пообещала я. — Только… то, что ты теперь хранишь, обладает огромной силой. Единственное, что поможет тебе выстоять против нее, — это доброта.

— Но почему, Ниэнор?.. Я видел это существо в пещере… Оно было несчастным от… — Бильбо перешел на шепот, — Кольца?

Я кивнула.

— В начале нашего путешествия Кольцо было у тебя, как оно оказалось у… него?

— Кольцо само решает, когда и к кому перейти, — если честно, я была без понятия. — Бильбо, ты… справишься со всем.

От костра послышалось веселое: «Где опять наш Взломщик? Бильбо, как бы ты не остался без завтрака!» Я встала, ведомая ароматом еды, протянула другу руку. Нас втиснули в круг, рядом с Гэндальфом и Торином. Напротив меня, с набитыми ртами, сидели абсолютно счастливые Кили и Фили.

— Леди, отведайте этого чудесного барашка, — сказал Балин, протягивая прожаренные куски мяса на веточке. — Он получился на удивление вкусно.

Да, завтрак мечты не был составлен из баранины, но тогда я с удовольствием съела свою порцию. После еды все разомлели и, не выставляя часовых (орлы все еще мелькали на соседних скалах), разбрелись по углам. Мистер Бэггинс устроился около тлеющего костра, и я очень хотела как обычно составить ему компанию, но на этот раз моей персоной заинтересовался Торин. Ледышка-король. Когда я втолковывала Оукеншильду, что благодарность лишней не бывает, то имела в виду Бильбо, редко слышавшего похвалу, но невольно предсказала и свою участь.

Торин курил трубку, выпуская колечки в голубое небо, и вроде как не намеревался спать. «Садись», — бросил он. Я фыркнула, но под недовольным взглядом все же приземлилась на расстеленный плащ. Будто побывала в шкуре мистера Бэггинса, честное слово! В чем я провинилась? А если вспомнить это: «Благодарю вас, леди», — сказанное в полубреду… то вообще становилось непонятно.

Король перестал курить, и его выражение лица не обещало мне ничего хорошего. Я едва не отшатнулась — нет, ну не прибьет же?.. Да и вроде как было не за что… Торин долго молчал, потом процедил: «Не смей рисковать собой ради меня». Готовясь к обвинениям любого рода, я была готова вступить в словесную перепалку, но теперь застыла в изумлении. Как реагировать?

— Твой дар слишком важен, чтобы его потерять просто так, — пояснил гном. В моей голове прозвучал стон разочарования. — Даже без меня отряд доберется до Горы, даже без меня род продолжится. Но ты — другое дело… Вы, леди Ниэнор, великая волшебница.

В горле застрял комок. Наивная я дура — ожидала иной формулировки. Наверное, Торин должен был еще в честь этого встать на одно колено и предложить стать королевой Эребора. Но он отчего-то не встал. Как, собственно, и не сказал, что я ему дорога не как одна магическая единица и что он хотя бы переживал.

Вот тогда Оукеншильд смутился. Я, чтобы не расплакаться при нем, припустила к костру, к более родному и понимающему Бильбо. Тот, услышав мои шаги, шевельнул ухом, как сторожевой пес, но продолжил дремать. Отлично, поговорить было не с кем… но это даже к лучшему — никто и не увидит слез «волшебницы». Закрыв глаза и закутавшись в плащ, я постаралась уснуть. Сон не шел долго: первое время я прокручивала в голове свой поступок, а потом думала, как его мог растолковать Торин.

Я проснулась ближе к вечеру, судя по тому, что горизонт окрасился в нежно-розовый, и оказалась только третьей из бодрствовавших: у костра сидели Гэндальф и Балин. Они оба почтительно склонили головы, и не сказать, что это вызвало у меня эйфорию. Я не заслуживала и половины подобного отношения — обуза, без определенных навыков выживания. Девчонка, которая когда-то мечтала оказаться в Средиземье.

— Торин хотел с вами поговорить, — улыбнулся Балин, прерывая самокопание. — Он не сомкнул глаз с тех пор, как вы… ушли.

— Вы все видели? — обреченно спросила я. Где же стена, чтобы побиться об нее?

— И кое-что видел, и кое-что слышал… То, что Торин держит все в себе, пусть вас не задевает. Он король, и часть эмоций ему лучше скрывать от посторонних глаз. Если что-то хотите узнать у него — спросите. Сейчас как раз подходящее время.

Гэндальф, держа трубку в зубах, усмехнулся, и в его усмешке слышалось дружеское подтрунивание, а не злорадство. Они будто бы видели меня насквозь. Видели то, что король начал вызывать у меня далеко не дружескую симпатию. Я посидела у костра, приводя мысли в порядок, и со страдальческой миной прошлепала к самому краю уступа.

— Торин, — пролепетала я.

Он посмотрел на меня с усталостью в глазах, и я подумала, что ему все-таки стоило поспать:

— Я чем-то тебя обидел?

Пауза. Я бьюсь об импровизированную стену головой, рву на себе волосы и скачу, как ненормальная.

— Я… помогла Бильбо тогда не потому, что знала, что сотворю магию и тем самым остановлю Азога. Я сделала это… потому что иначе не могла. Не могла дать тебе погибнуть, Король под Горой, — кое-как справившись с прыгающими интонациями, выдала я.

— Безрассудная! — рявкнул Оукеншильд, и усталость в его образе мгновенно пропала.

— Отважная, — возразила я и показала ему средний палец с кольцом. — Гранат ты сам мне подарил.

В Средиземье, как оказалось, этот жест не означал ничего предосудительного, потому что гном не разразился бранью и не сломал мне палец. Надо будет запомнить. Вместо всего этого Торин вздохнул, признавая свое поражение, и совершенно неожиданно сказал:

— Ты представляешь, сколько мне лет?

Я напрягла память и, чтобы выиграть время, пошутила:

— Меньше, чем Гэндальфу.

Шутка была встречена каменным выражением лица, уголок губ даже не дернулся в сторону.

— Ладно-ладно, — я примирительно подняла руки. — Для двухсот лет ты выглядишь очень даже ничего.

— Мне осталось жить не больше столетия, Ниэнор. Подумай об этом.

«Не больше столетия»… Да я за это время успею состариться и умереть, несмотря на то, что в десять раз младше. Хотя это все в случае, если я изменю концовку истории, а так рассуждать о возрасте вообще неразумно. Или надо было признаться Торину, что несмотря на странные магические фокусы, я человек, а не бессмертный маг? Нет, тогда бы меня тут же попросили из отряда.

— Подумала. Давно уже, — когда впервые читала книжку, ага. Впрочем, вру — при первом прочтении мне было от силы восемь, да и представить, что гном в голубом плаще с серебряной кисточкой окажется тем Торином Оукеншильдом, что стоял сейчас передо мной, было выше моих сил.

— Ты немного похожа на наших женщин, — он смягчился и даже расщедрился на улыбку. При этом вокруг темных глаз заплясали морщинки. — Разве что борода не растет.

— Ничуть! Леди Ниэнор ни разу за нами не гналась со сковородой!

Я испуганно вздрогнула и шарахнулась в сторону, эпично впечатавшись плечом в каменную насыпь. Сзади послышались спешные извинения.

— Вы свою мать должны только хорошими словами вспоминать, а попадало вам всегда не зря, — пожурил возникших из ниоткуда племянников Торин. — И сейчас бы попало, неприлично чужие разговоры подслушивать!

— Дядя, нам стыдно, — протянул Кили, который был не в состоянии спрятать задорную ухмылку. — Мы ничего такого и не хотели…

— Мистер Гэндальф просил передать, что лучше поспешить, если хотите поужинать, — сказал Фили, оттесняя брата. — Ойн и Глойн разводят огонь.

— Хорошо, — кивнул Оукеншильд. — А теперь, будьте так добры, исчезните и постарайтесь впредь не совать нос туда, куда не просят.

Они переглянулись и ретировались. Мда, каким бы ни был Торин строгим лидером для отряда, с племянниками он вел себя исключительно как друг и старший товарищ. Жаль, на меня такое лояльное отношение распространялось не всегда.

— Смотри, там внизу речка. Спустимся, сможем искупаться, — я чуть наклонилась, указывая на спокойный поток, и совершенно не собиралась сверзиться с обрыва, но гном за шиворот рубахи оттащил меня от края.

— Сможем, сможем, — согласился Торин, — но лучше пойдем по ступеням. Кстати, кто их выдолбил в таком месте?..

— Бе… — я прикусила губу. — Неважно, Гэндальф вам все расскажет, а то я еще ляпну лишнего. А теперь не пора ли нам перекусить?

Мы вернулись к костру, на котором подогревались «шашлыки» из баранины и кролика. Второй раз за день вкусно поев, гномы закурили трубки и завели разговоры о прошлом. Кили и Фили, пристроившись к старшим, с увлечением слушали истории о мифриле и самоцветах и особенно расспрашивали об Аркенстоне.

Меня же не покидали мысли о теплой ванне с собственной мочалкой и гелем для душа, мягкой кровати и ужине, приготовленном на плите. В походе я мылась только в прохладной реке, постоянно думая, не подглядывает ли за мной кто; спала на плаще и подложенном под голову рюкзаке; а питаться приходилось жестким мясом, а не куриным филе с грибами, например. Страдая от отсутствия водопровода и прочих удобств, я забывала даже о некоторых странностях во взаимоотношениях с Торином.

Сегодняшний разговор не то чтобы позволил мне разобраться хоть в чем-то, но… Балин был прав: Торин — король, а короли должны многое уметь держать в себе, чтобы их непреднамеренная гримаса не послужила началом войны. То, что как таковым правителем Оукеншильд в настоящее время не являлся, отходило на задний план. Главное — быть всегда готовым принимать послов и посылать эльфов. Даже на скале посреди владений орлов.

— Замерзнешь, — окончательно раздобревший Торин протянул мне плащ с меховой оторочкой, в который я тут же завернулась, и сел рядом.

Я аккуратно придвинулась к Оукеншильду так, чтобы «невзначай» касаться плечами. Возмущений не последовало, даже когда я абсолютно случайно, поправляя плащ, задела его ладонь. На нас не обращали внимания, да и сидели мы в отдалении от костра, так что я буквально рухнула на короля, устраивая голову у него на плече. В ответ мне раздался обреченный вздох: «Ведь плохо ты подумала, признай». Я заерзала, надувшись:

— Ты просто обязан испортить момент, да?

На этот раз Торин промолчал, как-то неловко обнимая меня за пояс. Тогда я чуть не взвизгнула от радости, но вовремя укусила себя за палец, чтобы не привлечь косые взгляды.

— Ты что делаешь? — брови гнома взметнулись наверх.

Я послушно опустила руку с довольно четким отпечатком зубов. Хорошо, что не до крови. При движении камень в кольце приветливо блеснул отразившимся последним лучиком солнца, и последнее скрылось за горизонтом. Вместе с темнотой пришла и сонливость. Абсолютно неважно, что я и так фактически спала черт знает сколько: накопленная за время похода усталость давала о себе знать.

— За синие горы, за белый туман… — затянули гномы уже известную мне песню. Их поддержал и Торин, глухо напевая себе под нос.

— В пещеры и норы уйдет караван, — сонно пробормотала я, не имея ни сил, ни желания реагировать на удивление гнома. Не иначе эта песня обладала чарами — второй раз меня вырубало именно после нее.

Утром меня разбудил шум сворачивавшегося лагеря. Я лежала, завернутая, как бурито, в два плаща — свой и Торина, а сам гном маячил на горизонте. Восстав, аки Беорн после смены обличия, я подползла ближе к месту действия. «Доброе утро!» — радостно встретил меня Бильбо. От еды я отказалась, потому что кусок в горло не лез и я помнила о гостеприимстве уже упомянутого хозяина, меняющего шкуры. Хоббит искренне не понимал, как это можно было пренебречь трапезой. Особенно в отсутствие второго завтрака, полдника, а иногда и обеда.

Оукеншильд кивнул, когда я вернула ему плащ, и в целом ничего не поменялось. Гном не бросился меня обнимать, признаваться прилюдно в вечной любви и заверять, что все золото Смога отныне принадлежит мне. Представив подобную сцену, я прыснула и предпочла отойти на безопасное расстояние. Торин как обычно был задумчив, хмур и молчалив, а мне не захотелось лезть к нему.

— Пора, — сказал Гэндальф, стукнув посохом, и мы вереницей стали спускаться по каменной лестнице.

На последних ступенях, засмотревшись на блестевшую гладь реки, я чуть не упала, но была вовремя подхвачена под руки братьями. Оукеншильд кашлянул и не удержался от комментария: «Вы все же не хотите спускаться нормально, да, леди?»

Больше я ни от кого ничего не услышала, пока мы не дошли до речки. «Какая красота, Ниэнор! — восхитился хоббит. — Неплохо было бы искупаться!» Послышались крики гномов: вся компания разделяла желание Бильбо (и мое, к слову сказать).

Самые проворные раздевались на бегу и прыгали в воду, ну а мне пришлось страдать. Деревьев там не росло, река просматривалась на добрый километр в ту и другую сторону, так что мне оставалось лишь усесться на берегу и с пресной миной наблюдать на купанием.

Ко мне подсел Гэндальф, положив посох на колени и надвинув шляпу на самые брови. Он завел разговор о погоде, но в какой-то момент я — возможно, не очень вежливо, — прервала мага:

— Вы уходите?

— Меня ждут другие дела. Это не мое приключение, леди.

— Они попадут в беду в лесу, — пробубнила я. — Свернут с тропинки… Бильбо…

Волшебник рассмеялся:

— Каков маленький хоббит! Но, подозреваю, все кончится хорошо? О, леди, я, конечно, не могу предсказывать грядущее, но кое-что мне, как и всякому долго жившему на этом свете, дано. Вас гнетет то, что поход завершится не вполне благополучно, но вы не знаете, как это изменить.

Я не спорила.

— У каждого своя судьба, леди. Смертные остаются смертными, даже если они живут сотни лет.

— Разве я не могу ничего сделать?

— Вы сказали Торину, что все зависит от цели их путешествия. Как мне кажется, именно в ваших руках повлиять на то, станут ли они мстительными ворами или благородными и храбрыми воинами…И, возможно, род Дурина не прервется.

Я открыла рот. Гэндальф все знает?

========== Глава восьмая. Как правильно ходить в гости ==========

Гэндальф, очень умело не заметив моего шока, продолжил говорить о погоде. Большую часть его слов я пропустила и отвечать не решилась. Значило ли все это, что маг согласился принять меня в отряд, предвидя окончание похода? Но, постойте, сначала он сказал, что «у каждого своя судьба», а потом, мол, «может, род Дурина не прервется». Как это можно было связать, я не понимала. Если судьба, то Торин и братья должны были погибнуть, а род, соответственно, — прерваться. Если нет, то… нет, без понятия. Хотя Гэндальф был прав в одном: меня угнетал факт собственной потенциальной бесполезности.

Когда все искупались, привели себя в относительный порядок и подсохли, мы направились в сторону дома Беорна. Встреча с огромным медведем-оборотнем, ммм… просто мечта. Разумеется, это было лучше пауков или орков, но я бы предпочла обойтись без знакомства с ним. Нельзя просто тихонько переночевать, а потом уйти, не привлекая внимания?

— Гэндальф сказал, что хозяин дома меняет шкуры, — Бильбо повернулся ко мне, и брызги от его не до конца высохших кудряшек попали на лицо, — но он же не простой меховщик, верно?

Мой кивок должен был подтвердить догадки хоббита.

— И конечно же, все не закончится простыми дружескими посиделками? — продолжил мистер Бэггинс. — В нашем приключении вообще ничего просто не бывает, я заметил.

— Он друг, — только и ответила я, потому что на меня в кои-то веки обратил внимание Торин, шедший впереди. Гном обернулся через плечо, окинул взглядом весь отряд, потом остановил его на мне, и синхронно с этим прозвучал гадкий вой волколаков.

Я восхваляла небеса, что мы неслись по долине, а не по лесной чаще, но клинок, отныне висевший на поясе, бил по ногам, затрудняя движения. Мне казалось, что орки нагоняли нас с поразительной скоростью и вскоре какой-нибудь волколак должен был вцепиться мне в лодыжку. Но отчего-то погоня все время оставалась позади. Мы выбежали на поле, усеянное цветами, и устремились дальше, к пасеке. Мелькало розовое полотно клевера — черт, я помнила, что это был клевер, — жужжали пчелы, а могучие дубы даже не собирались приближаться. На «финишной прямой» Гэндальф крикнул: «Скорее!» — и отряд припустил с новой силой.

Наверное, судьба меня недолюбливала, потому что в принципе не имея проблем с координацией движения, я внезапно запнулась о какой-то торчащий корень, когда мы пересекли границу дубовой рощи. Поскольку мы с Бильбо замыкали «забег», никто не заметил, что я растянулась на тропинке, скорее всего исцарапав лицо. Я вскочила на ноги практически мгновенно, но и секундной проволочки оказалось слишком много: орки уже высыпали на пасеку. Они мчались с криками, и тогда повторилось то же самое, что и около прохода к Ривенделлу. Стоило орку взглянуть на меня, и я поняла, что тело меня больше не слушается. Я застыла посередине дорожки и словно со стороны наблюдала, как из-за горизонта появляется бледный Азог на белом волколаке. Ситуация напоминала приближение волн цунами, когда тебе нужно сматываться, а ты стоишь, завороженный силой природы… Меня била мелкая дрожь. Мир вокруг переставал казаться реальным, и я начала проваливаться в пелену забытья. Последние шаги до меня орки делали уже размытыми пятнами…

Когда я почти потеряла сознание, другое — очень большое — черное пятно закрыло от меня весь луг. И тут же я будто вынырнула из воды, чуть не задохнувшись. Мир вновь приобрел четкие очертания, звуки и запахи. «Черное пятно» было самым настоящим громадным медведем с блестящей черной шерстью. Беорн выглядел еще крупнее, чем я думала: его габаритов хватало, чтобы закрыть весь проход между дубами. Пришлось быстро распрощаться с размышлениями — орки все еще существовали «по ту сторону медведя». Я мотнула головой, услышав испуганные крики гномов, и бросилась вглубь рощи.

Меня встретили извинениями — особенно корил себя Бильбо, что не углядел мое падение, — и Гэндальфу пришлось напоминать, что лучше было бы поспешить укрыться в доме. Мы вновь побежали, потому как медвежий рев и боевые кличи орков не являлись хорошим знаком. Когда я услышала визг волколаков, не стерпела и обернулась на бегу (теперь падать было не так опасно).

Пасека, насколько я могла ее видеть сквозь дубовую рощу, опустела. Ни врагов, ни громадного черного медведя с блестящей шерстью. Наверное, передовой отряд орков был невелик, и Беорн погнал их обратно… что же, раз даже Азог не спешил связываться с оборотнем, значит, нас ждало несколько дней спокойствия.

Я притормозила, восстанавливая дыхание. Вот же черт — гномы были старше меня во много раз, но выносливостью обладали просто невиданной. Если мне уже хотелось лечь, притворяясь мертвой, то даже Бомбур (которого я бы не смогла обнять, такой он был упитанный) выглядел бодрее. Что уж говорить о Фили и Кили или Торине. «Надеюсь, они не сунутся сюда больше», — простонал Бильбо. Я готова была подписаться под его словами. Какая жалость, что гадостные орки будут преследовать отряд до самой Одинокой Горы…

Наконец, мы добрались до высоких и широких ворот, которые пришлось открывать всей компанией. За ними был сад и деревянные постройки, которые на удивление не вязались с внушительным забором. Возможно, дело было в том, что Беорн в облике медведя не оставался в доме.

Впрочем, мы приблизились к строениям, и они уже не показались скромными лачугами — я едва доставала макушкой до нижнего края оконной рамы. Что-то в месте, обустроенном оборотнем, напоминало Хоббитанию: благоухающие цветники, грядки и плодоносные деревья. Велико было искушение сорвать с ветки яблоко или выдернуть морковку, которую я узнала по «вершку», но брать что-либо во владениях у того, кто, во-первых, только что спас твою шкуру от недружелюбно настроенных орков, а во-вторых, мог раздавить тебя и не заметить, было жутко неосмотрительно.

— Кто это был там, в роще? — спросил кто-то из гномов, пока отряд осматривался.

— Беорн, — ответила я. Все зашептались.

— Превосходно, — процедил Торин.

— Он спас нас от орков! — напомнила я, чувствуя обиду за хозяина угодья. — Он последний истинный друг на пути к Горе!

— Леди права, — сказал Гэндальф. — Беорн не причинит вреда, Торин. А теперь зайдемте в дом.

В основное строение мы все же не пошли, а разместились в сарае. Несмотря на то, что рядом находились стойла для лошадей и свободно перемещались козы, пахло здесь почти что приятно: сеном и лишь немного мускусом. Нигде не висела паутина, не лежала пыль, и в общем было очень уютно.

Животные не обратили внимания на наше вторжение, и поэтому гномы стали устраиваться на сене: постелили плащи, впервые сняв оружие с поясов, и легли, закуривая. Я отправилась на разведку и обнаружила в углу сарая бочку с водой и рядом кадушку. Вот мой шанс помыться с комфортом!

— Что случилось на пасеке? — мои радужные мечты были нагло испорчены голосом Короля под Горой.

Он был без плаща, кольчуги, наручей и перевязи для меча. Домашний монарх в количестве одной штуки. Умеет колоть дрова, ест много, но без разбору, к горшку приучен, иногда выражается на своем языке. Неприхотлив, но если его совсем запустить, может прожигать взглядом.

Я не знала, что случалось тогда, когда на меня смотрел орк. И ведь странно, когда мы с ними бились, я могла двигаться и махать мечом… Магия, не иначе. Вряд ли бы гнома устроил такой ответ, но он вообще не стал дожидаться, пока я рожу нечто удобоваримое.

— Если что случится еще раз, — сказал Торин, и я почувствовала себя нашкодившим щенком, — ты не молчишь! Поняла?

Мне было обидно, что попытки не подвергнуть отряд излишней опасности были гнусно проигнорированы. Как я могла кричать, если компания бежала к спасительным воротам дома Беорна? Да и, признаться, даже если бы хотела позвать на помощь… не смогла бы и рта раскрыть. Меня передернуло от воспоминаний о преследователях.

Оукеншильд скрестил руки на груди, привалившись к грубым доскам стены. Явно ждал какого-то ответа, а я феерически тупила и пялилась на сапоги. Впрочем, терпение не было главной добродетелью гнома, и он, разочарованно вздохнув, ушел к остальным. А я сползла на пол, размазывая навернувшиеся слезы.

Через какое-то время компания, очевидно, забеспокоилась по поводу моего отсутствия, и первым разузнать обстановку отправили Бильбо. Благо, к тому моменту я привела себя в относительный порядок.

— Ниэнор, что ты тут делаешь?

— Я… да вот… умывалась.

Да, полчаса, или сколько там я просидела у бочки. Просто я медленная.

— Эх, девушки! — хоббит всплеснул руками. — А Торина ты не видела? Он тоже куда-то запропастился. Впрочем, он наверное с Гэндальфом… опять обсуждают планы, драконов, ключи и двери. Но это хорошо, что ты нашлась! Сейчас мы будем есть! Кили и Фили были на разведке, говорят, что в погребе у Бе… этого, Беорна полно…

— Мистер Бэггинс, — от голоса Гэндальфа, с которым, конечно, не было Торина, Бильбо подпрыгнул, — позвольте узнать, не собираетесь ли вы обчистить нашего друга? И где же Оукеншильд? Я, признаться, не думал потерять гнома в… ммм… сарае.

— Он ведь ушел к остальным, — сказала я и чуть не отвесила себе затрещину. Тут же на меня устремились взгляды мага и хоббита. Ляпнуть нечто более неподходящее у меня бы при всем желании не вышло.

— Значит, вы говорили? — Гэндальф прищурился.

— Ну, да, — пробормотала я. — Ничего такого… — и пока мне не задали очередного вопроса, добавила, — но я его поищу.

Я вывалилась на улицу. Нет, к сожалению, никаких Королей не наблюдалось. Одни козы и лошади. Обойдя сарай несколько раз, я решилась проверить другие здания. Это место не напоминало об одиночестве, в котором жил Беорн. Впрочем, животные тут, как я помнила, были обучены ходить на задних ногах и заниматься абсолютно «человеческими» делами. Возможно, это и не давало хозяину заскучать…

После полнейшего фиаско я вернулась в сарай в надежде, что Торин уже объявился, но гномы покачали головами. Кили и Фили вызвались было мне помогать, но мне жуть как не хотелось встречаться с Королем при свидетелях, поэтому я вновь свалила. На улице начало темнеть, и живот намекал на то, что было бы неплохо перекусить… О да, путешествие к Одинокой Горе не походило на поход студенческого отряда. Не буду кривить душой — особо я не страдала, но мысли о том, что и дома было неплохо, не покидали меня.

Я остановилась у колодца, около рукоятки которого вверх дном лежало ведро в обхвате, наверное, больше моих плеч. Хотя… чего я ожидала от Беорна? Что он будет черпать воду наперстком? Чуть поодаль в полено, доходившее мне до груди, был воткнут огромный топор. Сначала я обрадовалась, что если внезапно на меня кто кинется из темноты, то будет чем защищаться, но потом прикинула, что выдернуть топор мне не под силу.

Кто-то коснулся моей руки, и я заорала, наверное, так, что и в Ривенделле было слышно. Рванулась в сторону с твердым намерением добежать до топора и во что бы то ни стало вытащить его, но вряд ли даже сдвинулась с места — таинственный кто-то держал очень крепко. И молча. А я продолжала звать на помощь и пытаться отвоевать руку. Потом раздался смех, глубокий и странный, и я взмыла в воздух и беспомощно замахала ногами.

— Человек, — заключил высокий, под два с чем-то метра, мужчина с густой черной бородой, подняв меня на уровень своего лица.

Это был Беорн, и я от неожиданности так резко захлопнула рот, что прикусила язык.

— Зачем вы пришли ко мне? Так много гномов… Алчные невежи, — буркнул он себе под нос.

— Вы… спасли меня, — кое-как успокоившись, сказала я. Про цели визита пусть Гэндальф или Торин докладывают, а то испорчу еще все. — Там, на пасеке… от орков.

Беорн снова рассмеялся:

— Не тебя, наивное человеческое дитя. Я охранял свои владения, на которые по вашей милости напали. Я не люблю гномов, но ничто не сравнится с моей ненавистью к оркам.

— Я приношу извинения, что мы нарушили ваш покой здесь… Мы не хотели злоупотреблять вашим… эм… вашей добротой.

— Не хотели, значит? — спросил Беорн, иронично выгибая кустистые брови. — И в то же время решали, как же лучше меня обворовать! Вот поэтому я не переношу гномов: все время норовят забрать чужое и притворяться оскорбленными. Но ты не гном… Что тебя заставило пойти с ними?

— Я… я осталась одна, и они меня приютили.

Беорн перестал усмехаться, устремив на меня понимающий взгляд. И тут мой выжидавший подходящего момента живот дал о себе знать. Это еще сильнее разжалобило оборотня, и он даже аккуратно поставил меня на землю:

— Разделишь со мной трапезу?

— Оставь ее! — ответил за меня Торин, возникая откуда-то из-за колодца и воинствующе размахивая мечом. За Королем выскочил Бильбо с клинком, а потом явился и весь отряд, гремя оружием.

— Все хорошо! — видя, что мои слова мало повлияли на настроения компании, я повторила уже громче. — Все хорошо, правда!

— А это что за фитюлька? — Беорн кивнул в сторону шумно дышавшего Бильбо.

— Это мистер Бэггинс, хоббит безупречной репутации, из очень хорошей семьи, — из тени выступил Гэндальф. Любит эффектные появления, черт!

Бильбо попытался поклониться, сняв шляпу, но не обнаружил таковой и стыдливо замялся, почесав затылок. Гэндальф же продолжил:

— Я волшебник, вы, возможно, не слышали обо мне, но, может быть, вам знаком мой кузен — Радагаст Бурый?

— Славный малый, — протянул Беорн. — Но хватит, у вас будет время рассказать мне все за ужином.

Он двинулся вперед, без проблем пройдя сквозь неплотный ряд гномов, и отряд поспешил в дом. Мы впятером — я, Бильбо, Торин, Кили и Фили — задержались на крыльце с высокими ступенями.

— Как здорово, что все обошлось! — воскликнул хоббит. — Но Беорну знатно повезло, что он не имел дела со мной!

Я улыбнулась. Следовало спросить у Торина, куда он запропастился, когда его искали, но одно только недовольное выражение лица предводителя компании заставило меня передумать и оставить расспросы на потом.

— А ты говорила, что он друг, — фыркнул Торин.

— Он меня испугал!

— Ты так кричала, что я сам… — наверное, гном забыл о слушателях в лице племянников и мистера Бэггинса и замолчал под взглядом округлившихся глаз Кили и Фили. — Нам пора ужинать.

Заходя в дом, он отвесил подзатыльники племянникам и зыркнул на Бильбо. Я юркнула за Торином внутрь.

В комнате, где уже разместились гномы, волшебник и Беорн, было светло и пахло молоком. На столе на глиняных тарелках лежали пышные круглые хлеба, яйца, запеченные в золе картофелины и зелень. Конечно же, свободное место по чистейшей случайности оказалось лишь рядом с только что севшим Королем.

Для вошедших последними братьев и Бильбо волшебные собаки, умеющие ходить на задних ногах, придвинули круглые колоды.

После того, как все поели, Беорн попросил рассказать о том, какими судьбами мы очутились в его владениях. По большей части говорил маг, его изредка перебивали ради необязательных подробностей, и я не особенно вслушивалась в разговор. Я заметила, что Бильбо стал клевать носом и чуть было не пролил мед из кружки. Гэндальф закурил, выпуская чудные колечки сизого дыма. Все притихли, словно задумавшись о своем, и меня тоже начало клонить в сон.

— Значит, ты тот самый Оукеншильд?.. Скажи, почему Азог охотится за тобой? — Беорн встал, чтобы налить молока из кувшина.

— Ты знаешь Азога? — спросил Король, спиной опираясь о деревянную балку.

Тут был мой выход:

— Народ Беорна был рабами с гор… Азогу такие пленники казались забавными, — проговорила я вдруг севшем голосом. — Сажать оборотней в клетки…

Беорн посмотрел на меня, и Кили и Фили хором пояснили:

— Леди Ниэнор может видеть прошлое и будущее!

— Что же, да. Он вырезал практически всю мою семью, часть взял с собой для забавы… — возможно, оттого что я сказала за него, Беорну было чуть легче. Он встряхнул головой и перевел тему. — Вам надо выйти к Горе… до конца осени?..

— Да, до наступления дня Дурина, — подтвердил Гэндальф.

— Ваше время на исходе.

— И поэтому наш путь лежит через Лихолесье. Мы пойдем по тропе эльфов, она пока безопасна.

— Безопасна, — бросил Беорн. — Но лесные эльфы не похожи на своих собратьев. Они не так мудры и более вспыльчивы, — последнее он произнес, акцентируя свое внимание на Торине. Какие все вокруг тонкие психологи!

Король поднялся со своего места и отошел в плохо освещенную часть комнаты.

— Я не люблю гномов, — признался Беорн. Торин нахмурился, остальные напряглись, кое-кто сжал кулаки. — Но орков я не люблю еще больше. Что вам нужно?

— Пони, чтобы добраться до Лихолесья, и провизия, чтобы не умереть от голода, — ответил Оукеншильд.

Комментарий к Глава восьмая. Как правильно ходить в гости

Автор очень извиняется, что так долго не было новых глав.

========== Глава девятая. Несостоявшееся гадание ==========

У нас оставалось две ночи перед тем, как мы должны были выдвигаться. Мы устроились все в том же сарае, на сене, и я по привычке подвинула свои немногочисленные вещи к Бильбо. Я мечтала уснуть до того, как первый из отряда захрапит, но совершенно провалилась в этом, потому как стоило Бомбуру опустить голову на сложенный плащ, раздался довольно громкий храп. Тщетно пытаясь отдаться Морфею, я пролежала с полночи. А потом зашевелился мистер Бэггинс.

— Оно красивое, правда?

Я не сразу догадалась, что он обращался ко мне. Не получилось у меня даже изобразить спящую. Я открыла глаза — на ладони у Бильбо сверкало Кольцо Всевластия.

— Да. Ты уже видел, что там написано? — прошептала я.

— Не разобрать, этот язык мне не знаком… Но ты ведь прочтешь мне?

— Там сказано, что у всех будет одно бремя, и объединит Кольцо многие народы, и поведет оно их в таинственные земли, — это была вольная трактовка темного наречия. Очень вольная, которая уничтожила все зло в истории Кольца.

— Это так волнительно! Ты говорила, что оно, мол, само выбирает… Как?

Мы лежали и перешептывались, как детишки. Изредка кто-нибудь из гномов переворачивался, и тогда мы на время замолкали. Пока что Бильбо был самим собой… Возможно, Кольцо и не должно было его сильно изменить. Возможно, Кольцо неосознанно выбирало способных противостоять его магии.

— Это будет наш секрет! — объявил Бильбо.

Я согласно кивнула и протянула ему ладонь с оттопыренным мизинцем:

— У нас так скрепляют обещания.

Хоббит радостно исполнил «рукопожатие» мизинцами, и мы все-таки заснули. По крайней мере, я — точно. И тогда меня уже не тревожил ни храп, ни чье-то несвязное бормотание.

Было неудивительно, что мы с Бильбо встали позже всех. Настолько, что, похоже, компания отправилась завтракать без нас. Ожидая, что никакой вкуснятины не достанется — разве что Кили и Фили благородно поделятся краюхой хлеба, — я нацепила на лицо самую пресную из физиономий. Хоббит, кажется, и вовсе испугался, что отряд выдвинулся к Лихолесью. Пришлось напомнить о заслуженном дне отдыха, но это мало успокоило Бильбо. Ясно, перестанет нервничать, когда увидим остальных.

Встретили мы их довольно скоро — как только вышли на улицу. Там кипела работа: кто колол дрова, кто их носил к сараю, кто набирал из колодца воду, а Балин, вот, сидел на деревянной колоде и… подшивал занавески! Даже Торин, который обычно прохлаждался на пару с Гэндальфом был при деле: именно он орудовал топором, который, конечно, был намного меньше виденного мною вчера.

— А вот и наш господин Бэггинс, — с улыбкой встретил нас волшебник, сидевший в плетеном кресле. — Леди, — он наклонил голову.

— Доброе утро, — сказала я.

— Утро? Да какое ж это утро? Мы на ногах с рассвета! — крикнул Двалин, укладывая поленья.

— И нам всем не терпится узнать, что же вы делали до полудня? — процедил Торин, всадив топор в пень. Мне стало как-то не по себе.

— Присаживайтесь, леди, — предложил Гэндальф. — Сегодня отличная погода. Ойн заварил травяной чай, не желаете попробовать?

— Благодарю, — я присела в такое же плетеное кресло.

Кружки у Беорна были под стать ему: их нужно было держать обеими руками и прилагать усилия, чтобы не пролить чай себе на штаны.

— Поскольку вы опоздали на первую трапезу, придется вам немного подождать. Скоро будет перерыв на обед.

— Замечательные новости, — я отставила кружку и потянулась.

Солнце приятно грело, я сидела в удобном кресле и смотрела на то, как другие работают. Бывают ли моменты счастливее? Возможно, когда ты знаешь, что на следующий день на тебя не нападут огромные пауки и эльфы не возьмут в плен… Брр.

— Плохо, что Торин не в духе, - с невиннейшим видом заметил Гэндальф и даже не потрудился повернуться в мою строну, когда я издала нечто вроде удивленного восклицания. — Не лучшее состояние для путешествия по Лихолесью. И уж тем более для встречи с эльфами. Поговаривают, что у их короля есть свои претензии к гномам…

«Я просто хочу свои подвески», - вспомнилось мне. Но почему волшебник сказал про Лихолесье? Опять угадал, о чем я думала? Да и вид у него был уж очень хитрый.

— Вы с ним знакомы? — спросила я, имея в виду Трандуила.

— Бывало, что мы виделись. Он, как и многие, больше заботится о своем народе, чем о всех прочих. Жаль, что встреча с ним… — маг отложил трубку и, повысив голос, сказал. — А не пора ли нам перекусить? Мы все славно потрудились и заслужили славную порцию…

— Постойте, встреча? — я прервала Гэндальфа, касаясь его плаща. Дыхания не хватало на все, и я запиналась. Сердце колотилось. — Вы говорите… их пленят, посадят в темницу… Вы знаете?!

— Я что-то такое сказал, леди? — он снисходительно улыбнулся. — Пойдемте, а то наш бравый отряд не оставит ни крошки.

— Но… — я хлопала глазами.

— Еще не пришло время для таких слов, леди, — наконец сдался Гэндальф. — Вы ведь не поделились с ними знаниями об исходе похода.

— Вы все знаете…

— Я тешу себя надеждой, что знаю не все. Неизвестно, что может измениться в пути… Вы согласны?

Я закивала, как болванчик, и мы пошли на террасу, где был накрыт стол. После обеда нужно было подумать о сказанном волшебником, но сначала — еда. К тому же как только я увидела, какое изобилие и разнообразие меня ждет, желудок мигом посоветовал мозгу заткнуться и следить лишь за тем, чтобы попробовать все. А уже потом пересмотреть свои взгляды на мир и собственное предназначение.

На этот раз я втиснулась на скамью между Бильбо и Балином, избавившись от необходимости лицезреть сведенные брови Торина, который отчего-то выглядел так, будто жаждал моей скоропостижной смерти. Он, конечно, всегда любил бурчать и в целом выражал заботу и любовь исключительно по отношению к племянникам, но теперь, несмотря на мирную атмосферу вокруг, от взгляда Короля мне хотелось спрятаться под лавку.

С Торином не рисковали заговаривать за обедом. Видимо, не только мне было страшновато к нему лезть, но и бывалым воинам. Гэндальф, правда, косился на Оукеншильда с загадочной улыбкой, но то волшебник…

— Фили, помнишь мы с тобой поспорили насчет одного дельца? — спросил Кили так громко, что все повернулись к братьям. Что-то мне не понравилось в его голосе.

— О! — с готовностью подхватил Фили. — Ты о том, кто из нас быстрее…

— Да-да, и вот мне теперь кажется, что… нас опережают.

— О чем это вы? — поинтересовался Бильбо, отламывая хлеб.

— Мы же наследники, — с гордостью произнес Кили. — И нам нужно найти…

О нет.

— Хватит! — рявкнул Торин, до этого молчавший, и его кулак с грохотом опустился на стол.

Я от испуга разлила молоко, так и не донеся кувшин до кружки. Теперь мои штаны и рубашка были насквозь мокрые, я сама, судя по ощущениям, — красная. Братья едва не заржали в голос, но посмотрели на меня и как-то поникли. Хотели задеть дядю?

— Я помогу, — засуетился вокруг меня Бильбо, вынимая из деревянных пальцев кувшин и пытаясь полотенцем как-то вытереть одежду.

— Кто вас учил, наследники, как вести себя за столом?! Уж тем более в присутствии леди! — Король поднялся. — Впрочем, постойте. Для вас найдется подходящее наказание. Леди как раз необходимо обучить владению клинком. Сегодня и займетесь, как только отыщете сменную одежду. И, возможно, где-то в рюкзаках найдете и жен. Вы же об этом спорили?

Кили и Фили, стыдливо опустив головы, поплелись с террасы. Если я не смогу ни во что переодеться и постирать одежду, то она провоняет молоком и это не добавит мне очков очарования. Не лучшая перспектива, поэтому я очень сильно надеялась, что братья отроют где-нибудь хотя бы ночную рубашку.

— Мистер Бэггинс, вы нас извините?

Ни я, ни Бильбо долго не понимали, что к чему, и Торин ледяным тоном пояснил:

— Мне надо поговорить с леди Ниэнор.

Я встала на ватных ногах, проклиная румянец и умение краснеть по любому поводу. Но, может быть, кому-то нравятся и такие?

Мы обогнули дом, что служил столовой, и миновали все прочие строения. Я ожидала, что Король приведет меня на какую-то потрясающую поляну с луговыми цветами, населенную чуть ли не сказочными животными. В моих мечтах там был стол с фруктами и вином, вокруг порхали бабочки, рядом спокойно текла речушка… Но вместо этого мы оказались около навозной кучи. Серьезно, я не преувеличиваю.

— Тут… мило, — выдавила я.

— Брось, нам не сюда. Пойдем на пастбище, я покажу кое-что.

Я не удержалась от вздоха облегчения. Отбросив мысли о романтических посиделках на лугу, я была рада просто свалить отсюда.

— Я хотел извиниться за то, что наговорил тебе вчера. И с утра. Просто…

— Ничего, мы все устали, — я пожала плечами. — Я не…

В свою очередь меня прервали взмахом руки.

— Просто я испугался за тебя, — было видно, что ему неловко это говорить. И скорее всего он пересиливал себя. — И мне будет спокойнее, если я буду знать, что ты можешь за себя постоять. Да и лучше вам с мистером Бэггинсом не идти сзади, так безопаснее.

Я промолчала, собираясь с духом. Если Торин смог, то и я смогу. А то мы так и будем топтаться на месте. Стоило, черт подери, сказать гному, что я не планирую жить вечно… но как он воспримет новость о том, что старше меня в десять раз? И, собственно, есть ли в этом вообще какой-то смысл, если я даже была не уверена, что мое появление повлияет на будущее Торина. Отбросит коньки еще у Одинокой Горы, и что тогда? Хотя если не отбросит, то просечет фишку со старением, когда я покроюсь морщинами и буду шепелявить из-за вставной челюсти.

Тем временем мы дошли до забора, за которым начиналось пастбище. От увиденного у меня перехватило дыхание: десятки лошадей и пони разнообразных мастей паслись на огромном лугу. Я никогда не была ценителем лошадиной красоты, но здесь их ухоженный вид поражал. Даже учитывая аллергию, мне захотелось вскочить в седло и прокатиться вокруг владений Беорна. Чтобы мои волосы развевались на легком ветерке, на губах играла улыбка…

На горизонте темнела полоса леса, и мне не хотелось сейчас думать о том, что там обитают огромные пауки и не пойми какими судьбами забредшая в канон рыжеволосая эльфийка.

Чтобы попасть к лошадям, нужно было перелезть через деревянный забор. Он был не слишком высоким, чтобы превратиться в серьезное препятствие, и Торин перемахнул на ту сторону без каких-либо проблем. Я последовала за Оукеншильдом и тоже преодолела забор, чем позже безумно гордилась.

Лошади отнюдь не испугались нашего вторжения, и несколько пони даже подошли поклянчить еду. Знала бы — захватила чего-нибудь со стола. Животные же не виноваты, что мой организм их боится…

— Я был здесь вчера. Мне сказали, что ты меня искала.

— Беорн нашел меня раньше, — я усмехнулась. — Здесь так красиво…

— Иногда я сам себе удивляюсь. Устаю от битв и скитаний. Махать мечом утомительно. Даже для того, кто должен был привыкнуть. Кили и Фили не знали другой жизни, и я никак не могу отделаться от ощущения, что это моя вина.

— Что ты мог сделать? Все было слишком давно.

— Я оказался слишком горд, чтобы проситься к кому-то. Не оставил сестре шанса воспитать детей в спокойствии… Ты все время намекала на то, что мы не идем возвращать свой дом, а имеем иную цель.

— Гэндальф сказал тебе собрать армию из семи родов. Их объединит только Аркенстон, так что…

— Я сойду с ума? — Торин посмотрел на меня, и я в который раз восхитилась, какие же красивые у него глаза и сколько всего в них можно увидеть, если постараться. Теперь я заметила какую-то обреченность.

— Нет, если позволишь чему-то большему затмить жажду… власти. Но, может, мы не будем о грустном? — я решила не отворачиваться, и мы очень долго стояли, глядя друг на друга.

— Ты имела в виду любовь? Я не верю в подобные сказки, — очнулся Оукеншильд, который, видимо, все это время обдумывал мои слова.

— Любовь бывает разная, — и добавила, — больше ничего не скажу.

Я посчитала, что хуже моей одежде уже не будет, и уселась на траву. Она была настолько мягкая и так приятно пахла, что захотелось проваляться на лугу весь оставшийся день. Здесь также розовели клевер и чертополох, росли васильки с серебристыми листьями и синими и ярко-розовыми корзиночками цветов, но многие растения оставались мне неизвестны. Мое же внимание привлекла ромашка, и я сорвала ее.

— Там, откуда я родом, на таких цветах гадают.

Торин сел, скрестив ноги, и заинтересованно взглянул на белую ромашку с похожей на маленькое солнце сердцевиной.

— Мужчины моего народа не склонны к подобным заблуждениям, а в женские дела я не лезу.

— У нас ее называют ромашкой. Большинство девушек гадает на суженого или любимого человека. Надо отрывать лепесток и говорить по очереди «любит — не любит».

— Вы, женщины, меня всегда удивляли. Доверять простому цветку…

— Перестань, никто не воспринимает гадание всерьез. Но неужели это не весело?

— Хорошо, начинай. У тебя есть, на кого гадать?

— Ты, — вот, сначала ляпнула, а потом уже подумала. Гениальность — мое второе имя… Третье, если считать, что вторым я выбрала Ниэнор.

— Не годится, — Король покачал головой. — Незачем гадать, если знаешь ответ.

Щеки зажгло огнем. Тут настало то самое время для чертова поцелуя в окружении лошадей и пони, на ковре из луговых трав… И мне почудилось, что Торин приблизился, но как всегда вовремя рядом появились Кили и Фили. Братья уже догадались, кто к кому неровно дышит, но я отчего-то смутилась еще сильнее. Дернулась и смяла ромашку.

— Мы нашли! — крикнул Кили, размахивая какими-то тряпками. — Пришлось немного заштопать, но теперь ничуть не хуже эльфийской одежды.

— Родственники, — буркнул Торин. — Им вечно не сидится на месте. В крови это, что ли?

Я отряхнула брюки и отправилась навстречу братьям. А вдруг они, наоборот, спасли меня? Вдруг Король хотел сказать, что из меня пара так себе, что как часть отряда я бесполезна и гожусь разве что на то, чтобы вместе посидеть на травке? Маловероятно, но… черт знает.

— Благодарю, — я взяла вещи у младшего.

— Это ведь мы виноваты, леди, — сказал Фили. — Забыли, что наш дядя вспыльчив.

— Но у вас же все хорошо? Впервые он прилюдно признался, что о ком-то переживал. Даже в детстве мы больше получали подзатыльники, чем выговоры, что заставили его нервничать.

— Врешь! Он честно сказал, что волнуется, когда у тебя не стала расти борода! — подколол брата старший. — И что ты больше на девчонку похож!

— А в моем ми… на моей родине ты бы стал популярен, — решила я утешить Кили и в целом преуспела: оба брата не знали значения слова «популярен» и отвлеклись от возможной перепалки.

Пришлось искать объяснение:

— За популярными лю… — никак не запомню, что в Средиземье имею дело не только с людьми, — существами… бегает много девушек. Их портреты вешают на стены, а иногда… ммм… рисуют на одежде. И еще очень часто про них сочиняют баллады.

— Я хочу туда! Леди, вы просто обязаны показать свою родину! — у Кили засверкали глаза. — И что, если я стану по… популярным, то и про меня сложат балладу?

Как я покажу свой мир, если сама не знаю, вернусь ли в него? И если мне суждено остаться в Средиземье, то что я буду делать? Напрошусь к Бильбо в дом и буду ухаживать за розами на пару с Сэмом? Или выйду замуж за какого-нибудь человека без титула? Ну, это в случае, если моя цель по спасению братьев и Торина не будет достигнута.

— А вы, леди, кого считаете популярным? — спросил Фили. — У вас есть чей-нибудь портрет на стене?

— У меня все стены в них, — я улыбнулась. — В популярных лю… ой, простите, в них ведь можно и не влюбляться. Я, например, вешала портреты бардов. У нас ценится умение петь.

— Как необычно… — восхитился Кили.

— Леди, по вашей милости, теперь нужно переодеваться, — за моей спиной вырос Оукеншильд, и разговор с братьями угас.

Они вручили мне сменную одежду и поспешили вернуться к жилым зданиям.

========== Глава десятая. Тайны волшебников ==========

Вещи, добытые Кили и Фили, оказались мне велики. Рубаху, уж не знаю, чьей она была, пришлось подвязать найденной в сарае веревкой, а штаны — подвернуть. Ворот был слишком открытый, и шрам на шее, даже и не собиравшийся затягиваться, бросался в глаза. Я сунула руку в карман плаща и достала практически чистый носовой платок с инициалами Б.Б. Буквы были вышиты нитками с позолотой, края украшали оборочки… Такую вещь придется портить!

Повязав платок и замочив в одолженном у Беорна тазу грязную одежду, я вернулась к отряду и поспела как раз ко времени песнопений. Ума не приложу, отчего у гномов наблюдалась такая любовь к музыке… На этот раз особенно старался Кили, воодушевленный, наверное, моим рассказом о своей родине, где в почете были «барды».

Все собрались во дворе и развлекали оборотня историями. Гэндальф курил неизменную трубку, Торин разместился рядом с магом, и они устроили соревнования по пусканию колечек из дыма. Я плюхнулась на землю, сцепив руки в замок на согнутых в коленях ногах, и прислонилась плечом к ножке плетеного кресла. Потом принялась подпевать гномам себе под нос:

Дул ветер, мрачный и сырой,

И вереск гнулся под горой.

Смешала тень и ночь, и день

Угрюмой сумрачной порой…

Я плохо помнила слова, но поскольку куплеты повторялись, на энный раз могла уже исполнить их целиком. Дослушав песню до конца, Беорн откланялся и пообещал вернуться к ужину. При этом взял с нас слово с наступлением темноты не выходить за забор. Как же, Торин, вон, был вчера вечером на пастбище, а нам нельзя…

С трудом привыкая к виду отряда без оружия и кольчуги, я отмечала, что многие тянулись к поясу, на котором обычно висел меч, заслышав даже мышиный писк. Есть привычки, от которых не избавиться. У меня, к примеру, до сих пор периодически появлялось желание проверить время на телефоне…

— Что ты можешь поведать нам о Лихолесье, леди? — обратился ко мне Балин, и теперь гномы расселись вокруг меня.

Мне показалось, или Гэндальф усмехнулся?

— Гигантские пауки и недружелюбные эльфы, — отмахнулась я и услышала гул разочарования. Окей, продолжения они захотели. — Нет там ни еды, ни питья, и неосторожное касание призовет первых врагов. Вторые же спасут вас и… истории пересекутся. Следите, чтобы никто не упал в реку, иначе тяжело придется. И как бы ни хотели есть, не стреляйте в оленя. А то накличете беду. И… мистер Гэндальф не сможет сопровождать отряд по Лихолесью, его ждет сражение с иной напастью…

— Как? — недовольно спросил Торин.

— Если честно, я пока что не знаю, — признался волшебник. — Это же леди видит будущее, а не я.

О да, так я и поверила. Но для других слова Гэндальфа прозвучали обыденно. Возможно, только я увидела хитрую искру в его глазах. Я могла поклясться, что маг не «видел» обрывками историю, что должна случиться. Он знал все. От начала и до конца. Еще тогда, при нашем первом серьезном разговоре у реки, Гэндальф сказал, что собирается покинуть отряд.

У него не было видений. Черт, он… как будто уже был здесь.

— Что же там случится? — теперь Король перевел взгляд на меня.

— Иногда только Совет может решать. Зло пробудилось. А Некромант не тот, за кого себя выдает.

Завтра с утра надо будет спешить, чтобы успеть добраться до Лихолесья засветло. Но мы ведь все равно там заплутаем, встретим пауков… Как же отвратительно! И эльфов. Почему-то я думала, что Гэндальф не ответит мне на вопрос о наличии Тауриэль. Загадочный же, я сама должна разбираться.

— Некромант и орки Мории действительно заключили союз? — мрачнея все сильнее, спросил Король.

Меньше всего я хотела его разочаровывать, но пришлось:

— Да. Ибо жаждет он получить то, что потеряно.

Бильбо зябко поежился.

Торин вздохнул, посидел в раздумьях, а потом выдал:

— Кили, Фили, что я просил вас сделать? Почему вы и леди Ниэнор до сих пор не тренируетесь?

Мы втроем вскочили, братья при этом вытянулись, как на параде, и опустили руки по швам. По своему опыту могу сказать, что после первой тренировки мне будет очень и очень плохо. Пусть тело за время похода и перестало быть желе, но наверняка я проваляюсь всю ночь без сна…

— Что же, леди, прошу, — Кили отвесил шуточный поклон.

— Я послежу, — пообещал Торин.

И вот так начались наши уроки. Кинжал мне не дали, заменив его на палку. Уж не знаю, что в этом случае было опаснее в моих руках. Кили тоже орудовал толстой веткой, подобранной возле дров. Фили воздерживался от участия, несмотря на то, что я предполагала, что мечом он владел куда искуснее брата. Старший же, главный наследник…

В первый день меня учили правильно держать оружие и защищаться. Это было практично, ведь никто, включая меня саму, не питал надежды по поводу того, что я стану великим воином. Бонусом шли основы рукопашного боя, в котором я преуспела больше, ибо имела о нем краткое представление. Братья оценили, отвесив мне комплименты. Торин, все также сидевший рядом, наоборот — источал ауру пессимизма и скорби. В какой-то из моментов он не выдержал:

— Что вы с ней возитесь? Думаете, что в реальном сражении противник будет галантен и в случае чего протянет носовой платок, чтобы сопли подтереть? С вашими наставлениями у нее меньше шансов выжить, чем без них!

Тогда предчувствие подсказало, что с этой секунды жизнь моя превратится в ад. Когда Торин поднялся и буквально вырвал палку из рук младшего племянника, я издала стон одинокого кита.

— Встань так, как тебя учили эти олухи.

Я выполнила просьбу (приказ?) Короля. Не к добру это! В книжках обычно после такого новичок оказывался на спине или без оружия. Мастер, конечно же, иронично хихикал, показывая всем своим видом, что ему в ученики достался самый тупоголовый из людей.

Так что можно было сказать, я предвидела подсечку и вовремя перенесла вес на вторую ногу. Удар, призванный свалить меня на землю, заставил лишь неловко пошатнуться. В поединке меня бы тут же добили, но это была тренировка, поэтому Торин обернулся на Кили и Фили. Кажется, в его глазах они только что получили с десяток очков.

— Хорошо. Хоть я и не поверю, что это не случайность. Но главное — помни, что любое твое движение должно заканчиваться надежной стойкой.

Не думаю, что за один день я из припадочной бабы, размахивающей кинжалом, аки дубиной, превратилась бы в искусного воина, но Торин, судя по всему, стремился именно к этому. Как-то подход братьев мне был более ясен… Закончилось все тогда, когда у меня при очередном выпаде затряслись колени и я рухнула на землю. Лицом. Не успев даже отпустить палку и выставить вперед руки.

— Дядя, ты перестарался! — я уже не понимала, кто говорил. Это называют изнеможением?

Меня подняли, в глазах все плыло, и я никак не могла сфокусировать взгляд. Для меня теперь Торин и Кили выглядели примерно одинаково, а Фили походил на белесое пятно.

— Ну вот, у леди кровь! Дядя!

Оукеншильд молчал, но разобрать выражение лица мне было не под силу. Надеюсь, он сожалел.

— Что у вас тут… Ай! Ниэнор! Что случилось?!

На сцене появился Бильбо, да? Такой заботливый, как же это мило… Я не расслышала, что и кто ему ответил, потому что некто утащил меня в сарай и положил на… плащ, наверное. Нет, у меня не было романтичных мыслей, что это сделал Торин. У меня тогда вообще не было мыслей.

— Почему у нее кровь? — словно из бочки донесся голос Бильбо. Догадалась по вопросу. — Ах, сейчас… Вот ведь, именно Ниэнор принесла мне платок в начале нашего путешествия!

Он наклонился ко мне, вытер лицо. На заднем плане замаячили темные фигуры, а потом привели Балина. Гном уже имел удовольствие ухаживать за моей скромной персоной, когда я натерла ноги после езды на пони. Белесое пятно, к тому моменту вернувшее себе облик Фили, принесло в кувшине воды, кто-то всунул мне кружку. Напившись, я принялась с улыбкой всех уверять в том, что помирать в ближайшее время не собираюсь.

— У тебя платок испачкался…

Прежде чем я успела среагировать и прикрыть рукой шею, Бильбо выставил на всеобщее обозрение шрам от цепочки. Балин, сидевший рядом, вздохнул, остальные зашептались.

— Леди, кто это сделал?! — воскликнул Кили, подаваясь вперед.

— Это… моя плата, — ответила я, краснея от повышенного внимания. — За то, что я могу быть с вами и… знать, что случится.

Неумелая женщина с дефектами. Что же, в любом случае, моим основным желанием было помочь братьям и Торину выжить, а не влюблять в себя все Средиземье. И не то чтобы у меня было бы больше шансов, не имей я мерзкого ожога. Вот, взаимоотношения с Королем и так напоминали черт знает что.

— Ничего, это все ерунда! — излишне позитивно сказал мистер Бэггинс. — Он тебя ничуть не портит.

Глубочайшим потрясением было услышать тихое «угу» от предводителя отряда. Я так и застыла, хлопая глазами. Кили и Фили засияли, будто это им отвесили самый приятный комплимент. Балин хмыкнул в бороду и накрыл мою ладонь своей:

— Леди Ниэнор, тебе лучше отдохнуть здесь. И… пожалуй, положиться на защиту воинов. Женщины нашего народа не выходят на поле битвы.

— Спасибо, — кивнула я. Без уточнения, что я не являлась гномом. Ну разве что по росту подходила.

Когда все разошлись, а в сарае остались только четверо: Бильбо, братья и Торин, — я попыталась найти замену платку и была остановлена словами Кили:

— Не переживайте, леди! Дяде вы и так симпатичны… ай!

— Точно, может, ты не женился потому, что тебе не нравятся девушки с бородой? — подлил масла в огонь Фили, вовремя уклоняясь от подзатыльника.

— Я не женился, потому мне было нечего предложить будущей королеве, — зачем-то ответил Торин, хотя мог как обычно испепелить всех взглядом и удалиться в угрюмом молчании.

Интересно, а он влюблялся? За столько-то лет наверняка встречал претенденток на роль дамы сердца. А с другой стороны, он всегда был при отце и деде… И дракон еще выгнал из дома, и орки напали. Постоянные войны, смерти… Может быть, сознательно не хотел ни с кем себя связывать, потому что мог погибнуть в любую секунду?

— А сейчас? — тоже зачем-то спросила я.

— Сейчас я не уверен, что королеве будет нужно золото и чертоги предков.

— Точно! Мистер Бэггинс, а у вас кто-нибудь есть на примете? — не унимались братья. Или так умело отвлекли внимание от слов дяди.

На фоне Бильбо мямлил, что, мол, он еще молод, чтобы жениться, а я, не таясь, уставилась на Оукеншильда. Мне нужно было поговорить с Гэндальфом. У мага обязательно найдутся ответы на кое-какие вопросы. Например, почему я так легко сошлась с Королем. Ясное дело, что для меня Торин был довольно… ммм… привлекателен, хоть и не столь высок. Но я — безбородая и безусая женщина, не такая плотная, как изображали гномов, выгляжу, наверное, сущим ребенком. Вне истории о походе к Одинокой Горе вряд ли Оукеншильд проникся бы ко мне какими-либо чувствами.

Это, наверное, все, что следует знать о моей самооценке.

После появления идеи обсудить все с волшебником я не стала задерживаться в сарае и под недовольное бурчание мистера Бэггинса, что мне стоило бы еще полежать и отдохнуть, вышла на улицу. Уже было непривычно без высокого ворота или хотя бы платка, и мне казалось, что каждый из отряда пялился на шрам. Вряд ли это было правдой, и скорее всего гномы просто переживали… Гэндальфа я нашла на террасе одного из домов. Маг клевал носом, не выпуская изо рта трубку.

Я кашлянула, на что Гэндальф чинно поднял голову:

— Здравствуйте, леди.

— Сколько раз вы уже были здесь? Ну…

Он в который раз сделал вид, что и понятия не имеет, что я несу. Я почесала шею. Нет, я должна добиться ответов.

— Прошу вас, будьте честны! Я предполагаю, что вы не впервые укрываетесь с гномами у Беорна.

— Присаживайтесь. Раз уж мы разойдемся на долгое время… — волшебник задумался. — Да, я третий раз путешествую с отрядом, и вскоре вы встретите того, кто поведает вам больше. Не только вы можете говорить загадками, — он улыбнулся и выпустил в небо колечко дыма.

— Это из-за вас я оказалась в Средиземье?

Гэндальф даже не взглянул на меня, умиротворенно наблюдая за игрой колечек, переливающихся на свету. Видимо, я угадала. Одним вопросом меньше, но…

— И вы можете вернуть меня обратно?

— Захотите ли вы?

Это маг гнусно намекал на то, что я без памяти влюблюсь в Короля, каким-то чудом спасу его и Кили с Фили, обоснуюсь в Одинокой Горе и забуду свой мир? Гэндальф собирается с моей помощью изменить историю? Постойте… он здесь в третий раз? Значит, предыдущая попытка ни к чему не привела? Обнадеживающее заключение.

Я устроилась поудобнее в плетеном кресле. Это была одна из последних передышек, не считая плена лесных эльфов и времени пиров в Озерном городе, и завтра с утра нас ждал путь до Лихолесья. О гигантских пауках лучше не вспоминать… и о том, что мне катастрофически нечем впечатлять эльфов. Я не интересовалась длинноухими долгожителями и не знала о Трандуиле ничего кроме того, что он хотел «вернуть свои подвески», точнее, самоцветы. И мне меньше всего хотелось, чтобы началась идиотская «эльфо-гномья любовная линия», от которой меня воротило. Плевать, что я сейчас находилась в подобном положении. Наши отношения не начинались с пошлой шутки по типу: «А ты не поищешь оружие у меня в штанах?» Вспомнив о Тауриэль, я почти задала очередной вопрос, но совершенно не к месту вернулся хозяин дома.

Последний плотный ужин перед дурманом леса, камерами эльфов и спуском в бочках ознаменовался гробовой тишиной. Виновником был Гэндальф, напомнивший, что дальше не сможет сопровождать отряд. Гномы поникли, и от грустных лиц Кили и Фили мне стало тошно. Бильбо, честно старавшийся разбавить похоронную атмосферу шутками и рассказами, сдался на пятой минуте, когда на его реплики перестали реагировать даже кивками.

Перед сном Балин осмотрел меня и, не выявив новых повреждений, пожелал спокойной ночи. Тут он ошибался: чего-чего, а спокойствие меня не ждало. Я ворочалась, не смыкая глаз. Если план Гэндальфа провалился в предыдущий раз, какова надежда на то, что теперь все получится? И в чем заключался этот план, кстати? О, и еще — кто поведает мне больше? Трандуил?.. Вот уж не поверю, что он станет распинаться перед незнакомкой, помогающей гномам!

— Ты не спишь, — заключил Торин, пробравшись мимо храпящих товарищей. Когда он понижал голос, это звучало потрясающе.

— Слишком многое должно случиться, — шепотом ответила я, пододвигаясь и давая возможность гному сесть рядом. — И меня пугает, что мы бежим от одних врагов в лапы к другим. Беорн единственный, кто приютил нас, не гонясь за выгодой. Зная это, не давай обещаний, которые не собираешься выполнить.

— Хватит меня поучать, — буркнул Король. — Я прекрасно представляю, что люди не менее алчны и эгоистичны, чем эльфы. А у последних я не собираюсь искать приюта.

Я зевнула. Ну что за издевательство? Организм вроде бы устал после тренировки, а сон все не шел. Тогда я поднялась на ноги:

— Пройдусь, пожалуй. Свежий воздух должен помочь.

— Одну я тебя не отпущу. Пускай Беорн охраняет свою обитель, случиться может всякое.

Закутавшись в плащ, я согласно кивнула. Снаружи, в отличии от сарая, было прохладно и потрясающе пахло цветами и сеном. Здесь никто не храпел в ухо, не произносил какую-то несусветную чушь во сне, не пытался огреть тебя локтем или коленом… И здесь рядом со мной стоял Торин Оукеншильд в рубахе и штанах.

— Не представляю, кто додумался селиться в горах, если рядом есть такие просторы! — сказала я. — Там, должно быть, стены давят. Все холодное и безжизненное… и каждый сидит на своем сундуке золота и бриллиантов.

Гном коротко рассмеялся:

— В последнее время драгоценностей едва ли хватит, чтобы усадить на них мистера Бэггинса. Я сожалею, что не смогу показать все великолепие залов Эребора. Не быть мне радушным хозяином…

— Для начала нужно прогнать порядком засидевшегося гостя, — уверенно заявила я, и в глазах Торина блеснул огонек азарта.

========== Глава одиннадцатая. Лихолесье ==========

Выехав засветло, половину пути мы скакали молча. Слева темнели горы, впереди придвигалась линия деревьев, а солнце золотило луга. После привала и завтрака отряд взбодрился и принялся болтать. Трудно было все время помнить об орках и погоне, а уж тем более — о мрачной тропе Лихолесья. Я раздумывала, как предотвратить пленение гномов и ранение Кили. Ноги вообще как-нибудь защищаются? Лесные эльфы должны будут забрать все оружие и верхнюю одежду, вряд ли удастся уговорить их оставить Кили набедренники. Нет, я, конечно, попытаюсь поговорить с Трандуилом… или Леголасом. А ведь это идея!

Когда мы приблизились к лесу, небо застлали тучи и грозился начаться дождь. Не слышно было голосов птиц, не стало оленей, и не видно было даже кроликов. Стволы деревьев словно поразила болезнь: они были толстые, узловатые, с искривленными ветками и темными листьями. Пейзаж располагал к слезливому прощанию с волшебником и входу в Лихолесье. Мы наполнили мехи водой (неужели нельзя было сотворить лес и не отравить там источники?!), расседлали пони и разделили поклажу.

— Не сходите с тропы, — в последний раз наказал Гэндальф. — Иначе вряд ли выйдете из леса, и тогда уже ни мне, ни кому-либо другому вас больше не видать. А теперь до свидания!

Когда его лошадь скрылась за холмом, до меня дошло, что маг не обнаружил знак на стволе, сокрытом плющом. Вот ведь! Что же, его ждало много неожиданных встреч. В том числе та, о которой он вряд ли поведает Торину…

И тут припустил ливень, будто бы подгонявший отряд вступить в зараженный дурманом и населенный пауками лес. Мы не стали более задерживаться и прошли под аркой, образованной двумя высокими деревьями, склонившимися друг к другу и почти лишившимися кроны. Узкая тропинка вилась между стволами, а солнечный свет после краткосрочного дождя очень редко прорывался сквозь спутанные ветки.

Время текло слишком медленно, мне казалось, что от духоты очень скоро появятся галлюцинации. Периодически накатывала апатия и отчаяние. Несмотря на то, что я-то как никто другой знала, что мы выберемся из Лихолесья и не останемся бродить тут, пока не умрем с голоду, сознание подкидывало далеко не радужные образы.

Заночевать решили, когда едва не потеряли в темноте тропу. Здесь даже ночью было не холодно, и я воспротивилась охранному костру: не хотелось, чтобы он привлек внимание недружелюбных обитателей леса. Спать, разумеется, ни у кого не выходило — кто-то дремал, а кто-то, как я, лежал с прикрытыми глазами. Мысль о том, что чем быстрее заснешь, тем быстрее будет завтрак, не вдохновляла: с самого начала мы экономили на еде.

— Ниэнор, — позвал Бильбо дрожавшим голосом. — Что это?

Нас окружили огоньки чьих-то глаз. Они мигали и появлялись в другом месте, и мне захотелось спрятаться под одеяло. В результате я лишь накрылась с головой плащом и постаралась поместиться под ним целиком. Теперь моей задачей было не думать об огромных пауках, которые в любой момент могли сграбастать кого-нибудь из компании.

— Эй-эй, Ниэнор, пора вставать!

Я с трудом разлепила глаза. Черт! Одновременно хотелось спать, пить и есть. В лесу было так же душно — ни намека на утреннюю прохладу — и тихо. Я слышала тяжелое дыхание гномов и стук крови в висках. Тогда же окончательно утвердилась во мнении, что ни за что не поселюсь в недрах гор.

С удовольствием перекусив, мы продолжили утомительный путь по Лихолесью. Брели по одному в ряд, потому что тропинка была слишком узкая даже для двоих небольших существ. Сейчас я бы согласилась на какой угодно разговор или песню, лишь бы мозг не сдавливала липкая тишина, но отряд погрузился в свои нелегкие думы.

Я потеряла счет времени и уже не могла с точностью сказать, сколько мы волочились по лесу. Унылый серый день сменялся страшной черной ночью, запасы еды и питья уменьшались, и я боялась, что такими темпами сойду с ума. Мне не хватало лугов, бодрых пони, пасеки Беорна и уютной норки Бильбо… И вновь — гениальная мысль: «А что если Торин ходил смотреть на пастбище, потому что в горах ему тоже не хватает свободы?»

Когда мы вышли к реке, я торопливо предупредила, чтобы на том берегу никто не задерживался у лодки и чтобы следили за Бомбуром. Сначала на меня посмотрели как на сумасшедшую, а потом Бильбо воскликнул: «Действительно! Там лодка!» Я, к слову, ее не видела, как ни вглядывалась в туманную даль. Фили, подозванный Торином, с ожидаемой второй попытки закинул крюк так, чтобы подтащить лодку к нам.

— Кто поплывет первый? — спросил Бильбо.

Я усиленно кивала в сторону Бомбура, и Оукеншильд сдался:

— Хорошо, Двалин и Бомбур. За ними я, Балин, Фили и Кили. Затем Бильбо, Ойн, Глойн и Дори. После — Ори, Нори, Бифур, Бофур и Ниэнор.

Благополучно переправившись на другой берег, Двалин усадил Бомбура так, чтобы тот ни при каких обстоятельствах не мог грохнуться в воду. Лодку перетянули обратно. Уже с меньшей опаской гномы затащили мешки и уселись на лавки. Когда они были на середине потока, я крикнула: «Не стреляйте в оленя!» — и получила смиренный (хотя и немного ироничный) кивок от Короля.

Бильбо, залезая в лодку, сжал мою ладонь так, что у меня побелели пальцы:

— У меня нехорошее предчувствие.

— А у кого его сейчас нет? — хмыкнул Глойн.

Пожалуй, его не было у меня. Бомбура не придется тащить на своих двоих, мы спокойно дойдем до… пауков. Потеряемся и найдемся уже в темнице у эльфов. Что плохого может еще случиться? Поэтому я выдавила ободряющую улыбку, и хоббит, наконец, выпустил мою руку.

— Вот и все, — надевая свой тюк, удовлетворенно произнес Бофур. — Леди, позвольте я вам по…

Произошло нечто очень скверное. Я слишком поздно услышала бешеный стук копыт, слишком поздно сообразила, что стояла в лодке, и слишком поздно среагировала на черного оленя. Отряд разметало, словно кегли, а олень взвился в воздух и одним прыжком перемахнул через реку. Я начала падать в воду. Успев подумать только о том, что меня нести легче, чем Бомбура, задержала дыхание и крепко зажмурилась. Может, обойдется?

Вместо всплеска воды раздался крик: «Держись!» — и мое падение резко остановилось. Голова дернулась, и я осмелилась открыть глаза. Торин рывком поставил меня на ноги:

— Сейчас не время для купаний.

— Спасибо, — прошептала я.

Адреналин зашкаливал. Как я могла забыть, что от порядка нашей переправы появление оленя не зависело?! И как хорошо, что Торин успел…

— Ниэнор! С тобой все в порядке? — с извечным вопросом подскочил Бильбо. — А я чувствовал ведь, что что-то отвратительное должно произойти.

Стараясь не возвращаться мыслями к оленю, я надела свой мешок:

— Скоро вы увидите лань. Не стреляйте. Мы приближаемся к владениям эльфов, и ее не убить просто так.

Белоснежная лань как по заказу вынырнула на тропинку, но испугалась одного нашего вида и так же бесшумно, как и появилась, скрылась среди деревьев. Гномы сдержали обещание. Не знаю, понадобятся ли еще стрелы, но по крайней мере они были.

Через несколько дней начался сплошной буковый лес. Он был не такой мертвый, но его наполняла какая-то печаль. Под ногами шуршал ковер из опавших листьев. Тропа пошла под уклон, и вскоре мы оказались в ложбине, заросшей могучими дубами.

— Кто-то должен залезть на дерево и оглядеться. В конце концов должен же этот лес кончиться! — проговорил Торин.

Вариантов было два: Бильбо залезет наверх и так спасется от пауков, а нас всех радостно скрутят, как мух; Бильбо залезет наверх, скажет, что лес бесконечен, и потом мы распугаем эльфийскую пирушку… и все равно появятся пауки. Может, не пускать хоббита? А что это изменит?.. Если он будет вынужден надевать кольцо при всех, добром это не кончится. Я вздохнула, смирившись со встречей с пауками. Хотели спасать королевский род? Помогать любимым героем в путешествии? Получите и распишитесь: полный пакет услуг «Гадости Средиземья».

— Мы почти выбрались, — с самый скорбным видом заявила я, когда Бильбо поднялся по стволу. — Мистер Бэггинс там видит либо Одинокую Гору, либо сплошные деревья. В любом случае… дальше нам идти не придется.

— Что? — не понял Оукеншильд.

Из чащи послышалось негромкое стрекотание. Я, обернувшись на звук, увидела приближавшихся гигантских членистоногих. У них было несколько пар глаз, бледных и полупрозрачных, покрытые шерстью конечности и… клыки. Пауки передвигались так проворно, будто не были размером со слона. Тут, наверное, испугался бы не только арахнофоб, а уж у меня ноги затряслись и подавно. Но надолго меня не хватило, и, превратившись в комок из мурашек и рвотных позывов, я упала к ногам Торина.

Я не знала, каким богам молиться, когда очнулась на поляне, а не в коконе из паутины или в разгар битвы. Гномы вычищали волосы и бороды, окружив хоббита. Бильбо что-то им втолковывал, и я заметила, что у него алели щеки. Не привлекая внимания уставших товарищей, с улыбкой растянулась на зеленой траве.

— Всегда стараешься, чтобы нам было лучше, а о себе забываешь.

Я вздрогнула и села. На меня смотрели спокойные темные глаза Короля. Возражать не имело смысла, и я шмыгнула носом.

— И так печешься о мистере Бэггинсе, что… я начинаю беспокоиться.

Я с непроницаемым выражением лица (о, скольких сил мне это стоило!) показала гному средний палец, на котором до сих пор красовалось кольцо с гранатом:

— В моих землях… если мужчина дарит женщине кольцо, это значит, что он просит ее руки.

— А в это время женщина гадает на цветках, любит ли ее тот, кто преподнес такой подарок? — усмехнулся Оукеншильд. — И как же мужчина узнает ответ?

— Обычно он задает женщине вопрос. Если, конечно, не умеет читать мысли. Но, может быть, у вашего народа все по-другому.

— Признаться, мне не доводилось раньше делать предложение, — он пожал плечами. — Но знаю, что для начала нужно спросить разрешения у родственников невесты.

Торин заправил мне за ухо прядь волос и осторожно провел пальцами по щеке. Я не шевелилась. Вдруг это все сон? Моргну и вернусь в кокон к паукам…

— Знаешь, — посерьезнел Оукеншильд, — когда мы отвоюем Эребор, я попрошу твоей руки. Как король.

— Я… буду ждать, — пробормотала я и прижалась к нему, обнимая за шею.

Объятия Торина были бы более уместны, если бы мы были давними боевыми товарищами и встретились на поле боя после блестящей победы. Он как-то неловко уперся лбом мне в макушку, и из всего этого я сделала вывод, что предводитель отряда мог в действительности не общаться столь тесно с девушками. Или это было давно и неправда.

— Стоять!

Я застонала. Женский голос. Ну что за подстава вселенского масштаба?! Выглянув из-за плеча Торина, я убедилась в несправедливости судьбы. Поляну окружил отряд эльфов, в числе которых был очень знакомый блондин и рыжеволосая девушка, которую я не хотела видеть и в более приятной атмосфере.

— Какая честь, Ваше Высочество, — я поднялась с травы. — Сейчас мы бы не отказались от вашей помощи.

Мельком взглянув на круг гномов, не обнаружила там Бильбо. Все шло по плану, и он успел исчезнуть.

— Кто ты? — не опуская лук, спросила Тауриэль.

Фу, как грубо. И как же она уже меня бесит.

Торин, с которым в данный момент у нас совпадали чувства к эльфам, закрыл меня собой и крепко взял за руку. Вступать в схватку было идиотизмом: нам не хватило бы ни сил, ни навыков, чтобы соперничать с эльфами в стрельбе. Пока я придумывала, что бы еще сказать Леголасу или Тауриэль — помимо: «Какого черта вы оба тут забыли?» — гномов принялись обыскивать.

Лесной принц вытащил медальон Глойна и с усмешкой спросил, что за гоблин-мутант там изображен. Оскорблять Гимли — эталон гнома в кинематографе! Да как он посмел?

— Тот, с кем вам суждено пройти долгий путь, — буркнула я.

— Ты так и не ответила, кто ты, — скрывая удивление в иронии, заметил Леголас. — Насколько мне известно, женщины у гномов… мало отличаются от них самих. Ты не похожа на гнома.

Гениальное откровение!

— Ты говоришь с Белой волшебницей, наследник, — вступил в исключительно дружескую беседу Торин. — Она знает твою судьбу.

Я едва подобрала челюсть: вот так я внезапно вошла в Орден Магов. Уж не думала, что Оукеншильд так быстро среагирует. Мне-то по долгу службы требовалось сочинять предсказания на манер древних баллад, а Король… Да, наверное, в самом характере Торина была склонность к эпичным высказываниям, и сей факт не мог не веселить. Вспомнить хотя бы всем известное: «Я никогда так не ошибался в своей жизни».

Заявление Оукеншильда произвело неизгладимое впечатление не только на меня, но и на эльфов. Я порадовалась, что Тауриэль опешила. Правильно — нечего соваться, куда не просили. Например, в фильмы. Все равно она была бесполезна. Ну, залечила рану Кили… Так по канону в него никто и не стрелял.

Гномов после заминки связали и выстроили цепочкой. Нас с Торином не тронули, зато весь путь до дворца рядом маячила Тауриэль. Я размышляла, как лучше поставить ей подножку, но вокруг было слишком много стражников. Почетный караул, черт подери! Жаль, мне было никак не обернуться, чтобы удостовериться, что в глазах Кили еще не сияли сердечки.

Пройдя через зачарованные ворота, колонна остановилась. Леголас, источавший прямо-таки любовь ко всему живому, милостиво предложил Оукеншильду прогуляться до тронного зала. Меня такой чести лишили, и пришлось наслаждаться обществом рыжеволосой эльфийки, пока нас распределяли по камерам. Никак не забывалось то, что в сражении у Эребора Кили умер, потому что помчался на помощь к Тауриэль. И нет бы она тоже отбросила копыта!

Постойте, я ведь не смогу теперь увидеть Трандуила, а значит… Нет-нет, никакие стрелы в бедра нам не нужны. Ну почему я не леди Галадриэль и не владею телепатией? Придется решать эту проблему иным способом. Можно биться в истерике и умолять пустить на аудиенцию к лесному королю. Можно попросить Бильбо, когда тот объявится, стащить из оружейной часть доспеха. Можно… фу, договориться с Тауриэль. Она ведь капитан стражи, пусть будет какая-то польза от ее присутствия.

И очень жаль, что пропущу шикарный диалог про «умирали от голода».

Я отметила, что отряд раскидали так, чтобы гномов разделяла как минимум одна пустая камера. Моими ближайшими соседями были Глойн, Бофур и — через лестничный пролет — Балин. От обиды едва зубами не заскрипела: Кили оказался заперт чуть ли не в противоположном углу тюрьмы. Младший принц должен был сыграть ключевую роль в моем плане по уничтожению «драконовой болезни», но для этого его следовало защитить от раны в ноге, чтобы он все время находился подле дяди. И уже бонусом — чтобы Тауриэль не приезжала в Озерный город.

От лесного короля вернулся Торин и оповестил всех присутствующих, что в ответ на предложенную сделку послал Трандуила (и всю его семью) на… признаться, руки так и не дошли посмотреть перевод его слов. Балин глубоко вздохнул и покачал головой.

Эльфы-охранники стали разносить еду. На протиснутом под дверью блюде был хлеб, мясо и вода. С надеждой, что из-за нас всяким капитанам стражи урезали паек, я съела все, что предложили. После путешествия по Лихолесью организм требовал белка. Сурового мужского стейка средней прожарки. Поэтому мясо зашло на ура.

Я знала, что Бильбо находился вместе с нами во дворце — надежно сокрытый магией Кольца, но совершенно не помнила, на какой день нас ожидал спуск в бочках. В первую ночь в темнице мне будто бы слышались шаги нашего Взломщика, но вряд ли это был он: хоббит передвигался настолько тихо, что в пути я иногда считала, что он отстал и заблудился. Возможно, это Тауриэль страдала бессонницей и таращилась на Кили в темноте. Или, например, кто-то из гномов измерял камеру.

Утро меня встретило рыжей эльфийкой у двери. Я окинула девушку недобрым взглядом, но, к сожалению, не придумала, чего бы такого язвительного сказать в ее адрес. Тауриэль заговорила первой:

— Тебя ждет Его Величество. Выходи.

Хорошо, какой-то толк от нее был.

Мы прошли все камеры, длинный коридор, погреба, и Тауриэль отворила передо мной деревянную дверь. Я оглядела небольшой кабинет со столом, заваленным бумагами, и, скривив губы, произнесла: «Не наблюдаю…» Эльфийка прервала меня резким взмахом руки и подошла к столу. Покопавшись в завалах, она вытащила папку, обернутую кожей, и всучила мне.

Я изогнула одну бровь, но раскрыла папку… чтобы тут же выронить все ее содержимое. Тауриэль, ничуть не расстроившись, принялась подбирать свитки с пола. Она все еще молчала, а я бы очень хотела послушать объяснения. Наконец, эльфийка водрузила вновь полную папку на кучу бумаг и — невероятно довольная собой — склонила голову:

— Когда мне бывает скучно, я рисую по памяти… Уже многое забылось.

На первом свитке, в который я вцепилась мертвой хваткой, был схематично изображен сотовый телефон.

========== Глава двенадцатая. Не первая попаданка ==========

— Как ты здесь очутилась? — спросила я, грея руки о кружку с подобием чая.

Травяной отвар по вкусу напоминал настои для полоскания рта, но выбирать не приходилось. Кофе у эльфов не водилось, а вино, хранившееся в погребах, меня совершенно не прельщало.

— Неудачно сходила на первый фильм, — Тауриэль усмехнулась. — Решила отчего-то обязательно в день премьеры, а места оставались только на ночь. Вышла я из кинотеатра и… словно меня ударили по голове. Очнулась… вся в липкой паутине, а кругом эльфы. Они решили, что я шпион, и я просидела с месяц в тюрьме.

— А потом в тебя влюбился Леголас, — я отсалютовала ей кружкой.

Тауриэль помрачнела и намотала прядку рыжих волос на палец. При ближайшем рассмотрении эльфийка была… положим, не такая страшная. У нее было вытянутое лицо, из-за заостренных крупноватых ушей выглядевшее еще более худым, узкие брови, бледно-зеленые глаза, прямой нос и неполные розоватые губы. Передние пряди рыжих волос на истинно эльфийский манер были забраны в косички. Между бровями, даже когда Тауриэль не хмурилась, угадывалась морщинка.

Вся ее одежда была в зелено-коричневых тонах. Наверное, потому что если ты рыжий, то других цветов в твоей гардеробе быть не должно. Тауриэль носила нечто вроде рубашки с распахнутым воротом, жилетку-плащ, кожаные штаны и высокие сапоги. Каждая вещь, несмотря на упор, сделанный на удобство, была выполнена с изяществом.

— Я никак не могу понять, — задумчиво произнесла эльфийка, — откуда тебе известно обо мне.

— Вообще-то про тебя сняли фильм, — ответила я. — Сделали чуть ли не главным персонажем… Но я, кажется, догадалась, о чем ты. Получается, мы из разных миров?

— Получается, что так. Хорошо, а тебя как сюда занесло?

— Ну… я немного выпала из окна, — почесав свободной рукой затылок, я улыбнулась. — Увидела, что пейзаж изменился… и что у нашего дома вдруг вырос дуб, и полезла смотреть. Думаешь, в своих родных мирах мы… того, умерли?

— Не хотелось бы в это верить.

— Судя по тому, что говорил Гэндальф, мы с тобой не зря тут оказались. И если исходить из того, что я знаю, то… ты уже переживала это путешествие. Только не помнишь этого.

Тауриэль закусила губу. В обычной жизни сказанное мною воспринялось бы как бред сумасшедшего, но здесь — как здравое объяснение.

— Слушай, мне нужно добыть набедренники для одного гнома из нашего отряда, — опомнилась я. — Ты ведь знаешь, что мы сбежим из плена. Но снаружи на нас нападут орки, и… его подстрелят в ногу. Если не предотвратить это, последствия будут ужасными.

— Хорошо, я постараюсь найти подходящий размер.

Я возликовала. Тауриэль становилась все более полезной.

Трандуила, к слову, я так и не увидела. Ни в тот день, ни в какой-либо другой. Лесной король, видно, не посчитал меня достойной траты времени. Хотя мне нечего было сказать ему: ни тайн семьи, ни будущего самого Трандуила я не знала, — так что, может, все что ни делается, все к лучшему. Попросил бы еще назвать имя деда, и все, я бы поплыла, как на экзамене.

С Тауриэль мы за две недели окончательно сдружились. Раз в несколько дней она выводила меня на прогулку по Лихолесью, и я помогала собирать лечебные травы и ягоды. Это было гораздо круче, чем стоять на допросе у Трандуила. Около дворца воздух был чистый, здесь не кружилась голова, а оттого что рядом всегда находились вооруженные эльфы, я не опасалась появления пауков.

Благодаря вмешательству Тауриэль гномов стали лучше кормить, а тем, чья одежда слишком сильно пострадала после регулярных ночевок в лесу и сражения с членистоногими, выдали новую. Здесь мне повезло больше остальных: эльфийка лично сопроводила меня к швеям, которые не стали задавать вопросов.

Итог: я получила рубашку цвета хаки с высоким воротом (иных не носить мне, видимо), жилетку, завязывающуюся шнурками крест-накрест, с размытым узором и брюки, похожие на те, что мне подарили в Ривенделле. От новой обуви я наотрез отказалась. И так выгляжу неплохо. Отросшие ниже лопаток волосы тщательно вымыли местным «шампунем», после которого я благоухала как цветущий сад. Резинок, к сожалению, в Средиземье не изобрели, и я страдала, когда волосы падали на лицо.

Вечером после преображения я засиделась у Тауриэль. Благодаря должности капитана стражи, эльфийка могла много времени тратить на общение со мной под предлогом допроса. Да и, кажется, остальные эльфы из охраны привыкли видеть мою скромную персону и больше не спрашивали, прищуриваясь, куда же я иду.

Идея сыграть во что-нибудь родилась спонтанно, и мы уселись в разных углах кабинета с чернилами и свитками. Задача — изобразить то, что ассоциируется с родным миром. Я задумалась. «Там» были компьютеры, автомобили, сотовые, шариковые ручки… и джинсы, по которым я ужасно скучала. Наверное, основным отличием нашего мира от Средиземье было электричество. Поэтому, напрягая все извилины, я изобразила маленькое желтое существо с пятнами на щеках и хвостом в виде молнии. Привет, детство, от которого я не так далеко ушла.

— Пика-пика! — воскликнула я, поворачивая рисунок.

Услышал бы это Торин, наверняка открестился бы от моего общества или счел бы сумасшедшей. Но Тауриэль только рассмеялась.

— Электричество — двигатель прогресса! И уничтожитель магии. Не могу представить Гэндальфа, смотрящего телевизор, — добавила я.

У эльфийки, как выяснилось минутой позднее, родной мир ассоциировался с небоскребами. Тут, конечно, жилища выглядели иначе: не было отдельных квартир, а некоторые эльфы вообще поселились на деревьях. Я бы не отказалась от уютного домика по типу норок Хоббитании, но мысль о жизни в Эреборе угнетала. Решено — если история закончится хорошо, то буду гостить у Бильбо, если тот не откажется. В противном случае особенных вариантов у меня и не будет.

— Интересно, что на этот раз очень много внимания уделено Азогу, — сказала я, не иначе как великий мастер по смене темы.

— Да уж, — согласилась Тауриэль. — В этом тоже, по-твоему, виноват Гэндальф?

— Когда знаешь, откуда ждать беды, подготовиться легче… Если волшебник не хотел, чтобы род Дурина прервался, и создал одного-единственного противника… Считал, что на дуэли у Торина больше шансов победить, чем в мясорубке около Горы?

— Если предположить, что ты права, то кто же согласился быть приспешником зла? Хотя… я не выбирала, в каком облике появляться здесь. Гэндальф нашел наиболее подходящего? И отправил его умирать? Ну, если план состоял в том, чтобы Торин бился с Азогом и победил его.

Я была вынуждена признать, что понятия не имела, что говорить, и серьезные обсуждения зачахли. Мы поболтали о мелочах за кружкой чая, а после Тауриэль задала самый мерзкий вопрос из всех. Я совершенно не хотела на него отвечать, прикинувшись глухонемой. Звучал он так:

— Что дальше со мной будет?

Я пока еще ни разу не соврала в «предсказаниях», но в этот раз сказать правду тоже не могла. «Ты влюбишься в гнома, но он благополучно откинется, и ты разочаруешься в любви»? «А что будет после, я все рано не знаю, потому что «Властелина Колец» ради тебя не переснимали»? О да, лично мне было бы безумно приятно услышать подобное.

Тауриэль расценила мое молчание по-своему:

— Я умру?

— Нет, — я поспешно замотала головой. — Но не думаю, что имею право тебе говорить что-то еще. Многое изменилось с моим появлением, и я не уверена, как это повлияет на твою судьбу.

— Надеюсь, мы еще увидимся, Ниэнор, — как-то чересчур пафосно сказала эльфийка. Меня чуть не прошибло на слезу. — А сейчас пора тебе возвращаться.

— Постой! Я… не знаю, сможем ли мы поговорить нормально, когда в следующий раз встретимся. Пообещай, что расскажешь Леголасу про поход в Мордор. И… если получится, то приди на Совет.

— А ты?

— Я… я всего лишь человек, Тауриэль. Мне не дожить, — я пожала плечами. — Ты эльф, у тебя есть все шансы.

— Человек, — повторила Тауриэль. — Значит, Торин соврал тогда?

— Он приукрасил, но…

Что «но»? Король под Горой ведь не знал всю правду о том, кто я такая.

— У меня нет никаких сил, — призналась я. — Я представилась как… предсказательница, а потом было несколько моментов, когда… хм, думаю, это Гэндальф не давал им меня раскрыть.

Итого, переместившись в Средиземье, я не получила ничего, даже долголетия. А, ну, разве что шрам на шее, который не брала ни магия, ни травы, и дергающийся глаз. Я как-то поначалу и не думала, что через десятилетия после похода к Одинокой Горе соберется Братство Кольца, а теперь, сидя в одиночестве в камере, только что локти не кусала от обиды. Оставалось полностью довериться Тауриэль.

В ту ночь мне вновь мерещились шаги Бильбо. Я подкралась к решетке: никакой охраны. Неужели эльфы настолько полагались на волшебные ворота, что пленников караулили далеко не все время?.. Или это все та же Тауриэль подговорила стражников?

— Ниэнор, — раздался заговорщицкий шепот. Я пожалела, что нас разделяла дверь камеры и я не могла обнять хоббита. — У меня есть план, как сбежать отсюда. А… ты же наверняка уже его знаешь!

— Немножко, — меня смущало разговаривать с пустотой, поэтому я перевела взгляд на камеру Балина. Гном спал.

— Я стащил ключи, — в это же время тихий скрип ознаменовал мою свободу. Я осторожно толкнула решетку, чтобы ненароком не прикончить Бильбо, но ошалелые крики гномов подсказывали, что хоббит был уже далеко.

Отряд, засидевшийся в темницах, наделал столько шума, что я начала опасаться, что нас засекут. Но эльфы не отличались бдительностью, и попытки мистера Бэггинса успокоить гномов были в целом без надобности. Торина Бильбо освободил последним, когда уже снял Кольцо. Я не решилась сразу подойти к Королю: он выглядел слишком недовольным.

— Что ты рассказала им? — глядя исподлобья, спросил Оукеншильд. Меня передернуло. Какое выдающееся доверие!

— Глупости! Ниэнор никакой тайны не раскрыла Трандуилу! — вступился за меня Бильбо. — Я долго бродил по дворцу, чтобы найти выход из него для нашей славной компании, и однажды увидел, как лесной король допрашивал Ниэнор. Он умолял и угрожал, но она молчала. Сказала, что ее предсказания всегда для кого-то определенного и что ей нечего ему поведать. Он звал ее каждый день, но ничего не добился.

Взгляд Торина смягчился. Разумеется, мало чего изменилось за время заключения, и поэтому никакого «извини, вспылил» я не услышала.

— Тебе, правда, было нечего сказать Трандуилу?

— Все мои видения обходили его стороной, — сказала я. — Если Ваше Величество изволит, я расскажу все, что знаю об эльфах… Но только после того, как мы окажемся в Озерном городе и я перестану вонять рыбой.

— Рыбой? — переспросил гном. Я посмотрела наверх и тихонько засвистела, мол, вообще не при делах.

Тут меня схватили под руки Кили и Фили:

— Леди, нам пора уходить отсюда.

Меня заботил один вопрос — ждали нас орки или нет. Раньше с нами был Гэндальф, который мог незаметно посылать заклинания, чтобы меня не прикончили до завершения похода. Теперь же, в хаотичной стрельбе и под ударами топоров, словить собой отравленную стрелу или стать половинчатой было нетрудно.

Добравшись до погреба, отряд недоверчиво покосился на бочки, которые Бильбо представил как «план спасения». У меня не было морской болезни, но заслышав шум реки, я скривилась. Страшновато думать о том, каким увлекательным будет сплавление. Гномы упрямились, а мистер Бэггинс бегал от одного к другому и уговаривал залезть в бочку. Первым решился Балин, а за ним уже последовали и все остальные.

— Послушайте, пожалуйста, — я встала напротив надутых и бормотавших ругательства на родном языке гномов. — Скорее всего на открытой местности нас встретят орки, но… ваша главная задача — не выходить на берег и не вступать в бой. Эльфы справятся. И… помните, что какими бы ужасными эти часы ни казались, это прямой путь к Озерному городу.

Наставление кое-как подействовало, и они угомонились. Бильбо приладил крышки, мы с хоббитом обменялись кивками… и оба синхронно замерли. У нас появилось как минимум две проблемы: бочек не хватало, их было ровно тринадцать, и мы уже не успевали раздобыть еще, потому что к погребу приближались эльфы. Мистер Бэггинс, использовав кольцо, еще мог сигануть вместе с какой-нибудь бочкой, что прикатили бы стражники, но я…

— Ой-ой, я подозревала, что так все и обернется, — цокнула языком Тауриэль. — Там в углу я припасла специально для вас две лишние…

— Огромное спасибо! — я крепко обняла эльфийку. — У меня это совсем вылетело из головы!

Бедный Бильбо Бэггинс, добропорядочный хоббит из хорошей семьи, тщетно пытался быть как можно более вежливым и прикрыть рот. Я была уверена, что после того как мы окажемся в безопасности, от меня не отстанут — ни сам Бильбо, ни гномы, которые точно все слышали.

— Я, к сожалению, не нашла ничего подходящего в оружейной, но кто-то предупредил охрану, что у реки засели орки… И совершенно случайно весь отряд перебили. Сейчас там спокойно, — Тауриэль подмигнула.

Мне стало стыдно, что я не дала ей познакомиться с Кили. Но… черт знает, может, это все равно было к лучшему? Мысль долго не развивалась, ибо эльфийка самолично затолкала меня в бочку.

— Ну, еще увидимся, — улыбнулась Тауриэль и эпично захлопнула крышку, чуть не прищемив мне волосы.

Я только подумала, что бочка — самый неудобный в мире транспорт, и тут погреб посетила парочка эльфов. Скрестив пальцы на удачу (а потом спешно сжав кулаки, чтобы по приземлении на воду не переломать кости), я заткнулась даже мысленно. Плевать, что эльфы вроде бы не телепаты.

Сначала меня подкатили к люку, откуда слышался отнюдь не воодушевляющий рев горной реки, и уже к этому моменту я почувствовала, как ужин протестует и не собирается быть переваренным. После — невежливо спихнули вниз, еще причитая, какая тяжелая бочка попалась. Это они еще не катили гномов! В особенности Бомбура. В краткий миг невесомости я заорала, почти что оглушила себя саму и заткнулась, ударившись о дно. Меня несло течением, и я размышляла: вдруг выберусь на берег и обнаружу, что гномов нет, или хуже — не смогу выбить крышку и задохнусь, или на том берегу нас будет ждать не Бард, а отряд Азога? Так, смирившись с неминуемой кончиной по одной из вышеназванных причин, я плыла в бочке, окруженная лишь шумом воды.

Было холодно, мокро и уныло. Вот так и подбадривай всех, а потом откинь копыта от скуки. Я затруднялась сказать, сколько точно провела в скрюченном состоянии, но не чувствовала нижнюю часть туловища. Разминая руки, с сожалением вспоминала об оставшемся у эльфов кинжале… Да и прочие члены отряда, за исключением Бильбо, лишились оружия. А хоббит по иронии судьбы владел клинком примерно на моем уровне.

Бочка затормозила, несколько раз ударившись о что-то, и я, наверняка получив добрых два десятка синяков, уперлась в крышку. Та не поддалась. Я попробовала еще раз, но мокрые ладони скользили по дереву. Какой печальный и абсурдный финал мне был уготован! Впрочем, сдаваться было рано, и я со всей дури врезалась в крышку плечом… Нет, это слишком глупо! Я перевернулась, застучала кулаками по стенкам в надежде, что гномы услышат. Конечно, если их бочки прибило к этому берегу.

В отчаянии пнула крышку, но та засела слишком плотно и затекшие ноги слушались плоховато. Я взвыла. Смерть от клинка орка казалась все более предпочтительной.

— Кто-нибудь! Помогите мне!

Бочка качнулась, и я упала на бок, не удержавшись от земных ругательств.

— Так ты здесь? — спросил кто-то с той стороны. Голос был уж никак не гномий.

— Да! Не спрашивайте, пожалуйста, как я здесь оказалась! Я потом объясню все-все, только помогите! — я прильнула всем телом к влажной крышке. — Прошу вас!

— Крепко сидит, — посетовал незнакомец. — Пока можешь сказать, чем насолила эльфам. Я ведь прекрасно знаю, откуда эти бочки.

— Вы из Озерного города? — спросила я, продолжая налегать на крышку.

— А откуда ж мне еще быть?

Наконец, дерево сдалось, и я эффектно вывалилась к ногам высокого темноволосого мужчины в… дубленке? Он смотрел прямо, без презрения к моему внешнему виду, и чуть улыбался. Я просто обязана была признать Барда красивым вне зависимости от того, насколько бедно выглядела его одежда. Мы без напряжения рассматривали друг друга. Ну, лучник искал глазами оружие, а я изучала первого представителя рода человеческого.

— Теперь я жду обещанную историю, — еще шире улыбнулся Бард. — Надеюсь, твое появление не накличет на наш город беду. Воевать с эльфами… это безрассудно.

— Не могу не согласиться, — пробурчала я, строя из себя обиженную и оскорбленную. — Если вкратце, то эльфы посадили нас в темницу, потому что мы спасались от пауков Лихолесья на поляне рядом с дворцом Трандуила.

— «Нас»? — удивился Бард и заглянул мне за спину.

— Увы, я не знаю, где остальные. Их бочки могло прибить не сюда… или… ох, — я закрыла лицо руками. — За нами не станут посылать, не волнуйтесь. Мы простые торговцы из Синих Гор. Хотя, по правде сказать, сейчас торговать-то нам нечем.

— Так ты, значит, гном?

— Нет, я человек. Так… вышло.

— Если твои друзья путешествуют таким же способом, то я вижу их.

Я повернулась. По реке плыли четырнадцать бочек.

========== Глава тринадцатая. Озерный город ==========

Бочки приближались медленно, и у меня оставалось немного времени на то, чтобы поговорить с Бардом наедине. Было бы неразумно в первые минуты встречи выкладывать все, что я помнила о лучнике. Зная, как его не любит бургомистр, он запросто мог бы решить, что я просто шпион, и, соответственно, без проволочек лишить меня жизни. Нет, был еще шанс, что Бард потащит меня прямиком в Озерный город на допрос… А гномы и мистер Бэггинс застрянут здесь.

— Меня зовут Ниэнор, — представилась я и чуть было не протянула руку. Наверное, он бы неправильно меня понял. В Средиземье все вообще обходились без приветственных рукопожатий.

— Бард, — ответил лучник. — Твоему отряду не помешает моя помощь, верно?

— Похоже на то… если вы готовы ее предложить, — я нацепила на лицо наимилейшую улыбку. — Только сколько бы они ни давали вам денег, не соглашайтесь достать оружие. Поверьте мне, каждый гном слишком хорошо разбирается в мечах и топорах…

— У меня есть кое-какая идея, как провезти вас в город.

— Засыпав рыбой? — не выдержала я.

— Откуда?.. — Бард нахмурился, но тут первую бочку прибило к берегу.

Не испытав никаких трудностей на пути к свободе, гномы и хоббит повыскакивали на сушу. Видать, только с моей крышкой Тауриэль перестаралась. А дальше случилась немая сцена. Гномы смотрели на Барда, Бард — на гномов.

— Торговцы, значит? — с иронией спросил лучник, прерывая молчание.

— Надо же за себя уметь постоять в походе, — ответила я, пожимая плечами. Авось поверит.

— А это еще кто? — Бард понизил голос и кивком указал в сторону Бильбо. — Карлик?

— Это хоббит из уважаемой семьи, мистер Бильбо Бэггинс. Именно он приютил меня до нашего путешествия, так что…

С хоббитами Бард был не знаком, и я пообещала, что он сможет расспросить Бильбо, как только мы доберемся до города и обсохнем. Гномы все еще не выглядели дружелюбно настроенными, кое-кто из менее пострадавших при спуске в бочках практически незаметно выискивал на земле камни или палки. Мое присутствие почему-то не убеждало в том, что Бард не представляет угрозы.

— Допустим, вы торговцы из Синих Гор, — не переставая кривить губы в улыбке, сказал мужчина. — Что вы можете предложить мне в качестве платы за доставку в Озерный город?

— У нас осталось немного золотых, — Балин вышел вперед. Его мокрая борода походила на мочалку и из белоснежной превратилась в грязно-серую. Одежда кое-где была порвана.

Уж как они сохранили деньги, я не знала. Но вообще у всего отряда был такой жалкий вид, что Бард, возможно, согласился бы помочь и «безвозмездно, то есть даром». С пониманием валюты в Средиземье у меня было туго, поэтому сколько заплатили лучнику, я также не поняла.

Все шло относительно неплохо и Бард протягивал мне руку, чтобы помочь забраться в лодку, когда у Торина произошло помутнение рассудка. Почему-то именно в ту секунду он решил, что притворяться торгашом ниже его достоинства. А, может, так на него повлиял рассказанный план «доставки».

— Я Торин, сын Трейна, внук Трора, король Под Горой! — процедил гном, оттесняя меня от лодки. — Я вернулся и хочу видеть бургомистра, а не строить из себя попрошайку и скрываться от стражи в бочках с рыбой!

— Так все верно же, — ответил Бард, — «Под Горой». А мы сейчас, простите великодушно, «На Озере». Но я буду очень горд оказать содействие столь высокопоставленному лицу. Позвольте помочь вам взойти на борт!

Весь путь до Озерного города Торин ненавидел мир. Его откровение избавило нас от необходимости сидеть под слоем рыбы, поэтому я имела относительное удовольствие наблюдать злую физиономию Короля. Балин предпринял попытку привести Торина в чувство и обернулся ко мне с немой просьбой. Я только развела руками: не хотелось становиться «громоотводом». Мы с Бильбо сидели на корме, рядом с Бардом, и я ловила на себе взгляды лучника.

— Вы не очень-то удивились, когда Торин назвал себя, — заметил мистер Бэггинс. Он в принципе дружелюбно относился к каждому, кого мы встречали во время путешествия. И, кстати, так и не спросил ничего о Тауриэль.

— Я сразу понял, что никакие вы не торговцы. Этим вы провели бы разве что ребенка… Но сейчас мне безумно интересно узнать, что же в королевской свите делают человек и… хоббит?

— О, леди Ниэнор — великая волшебница! — с гордостью воскликнул Бильбо. — Она видит грядущие события!

— Неужели? — Бард присел на лавку. — И что вы можете рассказать о моей судьбе, леди?

Он не поверил мистеру Бэггинсу и теперь смотрел с усмешкой, не ожидая получить вразумительного ответа. Так же примерно был настроен и Торин, когда впервые услышал о моих способностях.

— Позвольте мне сделать это позже, — попросила я. — В вашей судьбе будет много такого, о чем остальным не следует знать… Не обижайся, Бильбо, я не о тебе говорю.

Какое-то время мы плыли в тишине, а потом из тумана стал проявляться Озерный город и лодка наполнилась шумными возгласами. Неудивительно, что первые же стражники приказали Барду остановиться и мгновенно за их спинами замаячила темная непривлекательная фигура.

— Бард-лучник, — мерзко протянул человек. Его, кажется, даже трясло от радости, что у нашего проводника назревали проблемы. — Никак ты незаконно провозишь… что это?

— Я Торин, сын Трейна, внук Трора, — ответил Оукеншильд. — Я король Под Горой и хочу говорить с бургомистром.

— Восстание! — завопил человек, маша руками. — Жалкие изменники! Вам не захватить власть! Бард, я знал, что ты способен на такое! Я говорил бургомистру! Тебя давно должны были повесить!

— Мистер Альфрид, — как обычно вовремя вставила я, пока стража без разбирательств не упекла нас за решетку, — мы не претендуем на Озерный город. Мы всего лишь сопровождаем Торина Оукеншильда в его нелегком путешествии до Одинокой Горы, чтобы вернуть Эребор…

— Если ты не врешь, женщина, — Альфрид склонил голову к плечу, — я… мог бы передать бургомистру твои слова. Но помни, Бард, я все еще слежу за тобой.

— Мистер Альфрид, мы пришли без оружия, — добавила я. — И просим помощи.

Конечно, у Бильбо остался его кинжал, но на хоббита Альфрид не обращал ровно никакого внимания. Да и как сказал Балин однажды, «Жало» скорее всего было ножом для бумаги. С таким вооружением было бы затруднительно завоевать целый город, это должен был понимать даже недалекий помощник бургомистра.

— Я, пожалуй, слышал что-то о возвращении короля гномов…

Я напрягла память и с пафосом прочла отрывок из песни, который мог вдохновить Альфрида на великие дела:

Зашелестят деревья,

И травы запоют,

И золотые реки

В долину побегут.

Сверкнут в траве озера,

И зацветет земля,

И кончатся раздоры

С приходом короля.

Это сработало, и вскоре Торин, Кили, Фили, Бильбо и я стояли в просторной зале перед расплывавшимся в улыбке бургомистром. Остальных членов отряда отвели в дом, где обещали перевязать раны и подыскать новую одежду. К сожалению, я не успела выслушать восхищения Барда касательно моих навыков переговорщика, потому что лучнику ненавязчиво посоветовали вернуться к детям.

Бургомистр был толст, безвкусно и вычурно одет, а от его притворной радости сводило зубы. Сейчас, предвидя собственную выгоду, он был готов кланяться всей компании в ноги, чтобы потом потребовать за свою помощь и радушие больше золота. К Торину он обращался исключительно «Ваше Величество», чем тешил королевское самолюбие. Пообещав Оукеншильду всяческую поддержку, бургомистр объявил, что на следующий день устроит в городе грандиозный пир, а пока мы были вольны гулять или присоединиться к друзьям в доме.

Когда аудиенция завершилась, стражники проводили нас до «апартаментов». Впрочем, найти нужное здание было не так трудно, учитывая толпу зевак под окнами. Поднявшись на второй этаж, я обнаружила, что все комнаты, чьи окна выходили на набережную, заняли. Гномы бессовестно храпели, измотанные ночными приключениями, и некого было попросить поменяться.

С горя выбрав угловую комнату, я рухнула на кровать. Нет, за исключением невыразительного вида из окна, меня все устраивало: здесь пахло чистым бельем и сухими травами, необходимая мебель присутствовала и можно было закрыть дверь изнутри. Кто был моим соседом, я не знала, потому что слиняла раньше, чем гномы и хоббит определились.

Проснулась я от стука. Голова была тяжелая — кажется, я задремала на несколько минут. Прочистив горло, чтобы не звучать как сантехник-алкоголик на утро, сказала: «Войдите». Волосы, так заботливо приведенные в порядок эльфами, теперь походили на воронье гнездо… Лучше я бы вообще не смотрелась в зеркало.

— Ниэнор, я хотел извиниться, — произнес Торин, который, к слову, выглядел не лучше меня. Он прикрыл за собой дверь, но дальше проходить не стал.

— За что? — я предприняла попытку расчесать волосы пальцами.

— Я не должен был сомневаться в тебе… Твоя натура сильнее, чем у многих наших женщин. Они не видели битв, смертей и крови. Они символ домашнего очага. Никак не могу перестать думать, что ты не выдержишь… Я боялся, что ты расскажешь все о походе для того, чтобы остаться у эльфов.

— Предпочла бы скорее сбежать к Беорну. Все дворцы отвратительны.

Оукеншильд проникся моими словами, и я очутилась в его крепких объятиях. Вновь сложилось впечатление, что мы воины, которые выжили в трудном сражении и встретились на поле боя. Для полноты картины Торин должен был похлопать меня по плечу.

— Внизу накрыли столы, — прерывая молчание, сказал Оукеншильд.

— Отлично, пока никто не проснулся, надо успеть съесть побольше!

Мы спустились, и на последней ступеньке Король подал мне руку. Момент был не самый романтичный, но я замерла, боясь посмотреть Торину в глаза. Вцепилась в теплую жесткую ладонь, которая привыкла больше к эфесу меча. Гном отчего-то также не двигался. Сейчас не хватало королевских племянников, которые бы разрядили обстановку шуткой… Да я бы все отдала за то, чтобы раздался задорный голос Бильбо и вывел нас из оцепенения. Или — за то, чтобы поцеловать Короля.

— Я не имею права за тобой ухаживать, — не слишком уверенно напомнил Торин, — пока не верну Эребор.

— Не думаешь, что потом может быть поздно? — спросила я. — Когда… это случится, ты будешь должен жениться на какой-нибудь принцессе Бирюзовых Пригорков.

Когда это случится, ты будешь должен умереть. Если я не придумаю, как все исправить.

— С чего ты это взяла? — Оукеншильд взглянул на меня как на умалишенную. — Кили с Фили наговорили глупостей?

— Нет…

— Я говорил с Балином. У нашего народа определенно нет никаких правил касательно спутника жизни.

— В моей… стране был случай, когда король был вынужден отречься от престола, чтобы жениться на любимой женщине.

— Варварский обычай! — племянники все-таки явились, и я расслабилась. — О, гляди, Кили, пирогов-то сколько! И что, все не тронуто? Дядя, вы совсем не голодны?

Торин улыбнулся и вдруг поцеловал меня, придерживая за пояс. Я опешила, разом превратившись в огромную мурашку, и скорее машинально ответила на поцелуй, потому что мозг запаздывал. Это было сладко и тягуче, с горьковатым привкусом табака. Время остановилось, не существовало больше Дракона, были неважны драгоценности Горы… Захватывало дух от рук, которые дарили ощущение защищенности, в кольце которых можно было спрятаться от любых неприятностей, почти до боли скручивало живот. Когда мы оторвались друг от друга, я с трудом восстановила дыхание.

— Тогда… ради тебя я готов отречься от трона Эребора.

Ноги подкосились, и я повисла на Короле без возможности двинуть хотя бы пальцем. На втором этаже братья захлопали в ладоши. Не то чтобы это был мой первый поцелуй, но… самый долгожданный и одновременно неожиданный, пожалуй. И судя по всему, я ошибалась насчет того, что Торин девушек видел только в окно дворца.

— Теперь это можно отпраздновать! — мимо пронесся Кили, направляясь к столу с едой. — Верно ведь, тетя Ниэнор?

— Да, — промямлила я, мало что соображая.

Торин дотащил мою тушку до лавки, поставил перед носом тарелку с куском пирога, яйцом и сыром, налил стакан воды и сам уселся завтракать как ни в чем не бывало. Кили и Фили тоже чувствовали себя замечательно, шутили и смеялись. Я же, когда окончательно дошло, что случилось, закрыла лицо руками и завалилась боком на лавку. По спине все бегали мурашки.

— Дядя, ты сделал что-то не так, — сказал Фили, тыкая в меня пальцем. — Думаю, девушки не так реагируют на… поцелуй.

— Фили, напомни не советоваться с дядей по поводу отношений, — добавил Кили.

Я прыснула и приняла сидячее положение. Теперь хотелось танцевать и, кружась, подпевать какой-нибудь глупой попсе. Ночью определенно будет не уснуть, и я проторчу перед окном все время, а потом на пиру буду выглядеть аки зомби, изредка разрождаясь громогласным хохотом.

Кое-как придя в себя, я поела, и тогда в дом вошли две опрятно одетые женщины. Они представились швеями и сказали, что бургомистр приказал к пиру подготовить каждому члену отряда новый костюм. Так, до конца дня наша обитель превратилась в швейную мастерскую: женщины ушивали сделанную для человека среднего роста одежду, кроили что-то новое и штопали гномьи штаны и рубахи.

— Госпожа, — обратилась ко мне старшая швея, — в нашей лавке найдется хорошее платье на вашу фигуру. Если вы не возражаете, идемте со мной.

Я не возражала, и компанию мне составил Бильбо в качестве независимого эксперта.

Несмотря на то, что Озерный город переживал далеко не лучшие времена, платья, которые я увидела в лавке, поражали воображение. Был, правда, в них существенный минус — открытая шея и плечи. Пока я тщетно пыталась объяснить швее, что мне ни в коем случае нельзя носить подобное, женщина просто затолкала меня за ширму. Пришлось с тихими ругательствами натягивать платье с многочисленными нижними юбками.

— Замечательно сидит! — женщина прижала руки к груди. — Вы, госпожа, как истинная принцесса!

— Благодарю… только шрам все портит, — вздохнула я.

— Какой шрам, госпожа? — удивилась швея.

Я повернулась к зеркалу и, не веря, прикоснулась к шее. Никаких ожогов или рубцов. Кожа была ровная — шрам, который не был в состоянии залечить Элронд, исчез сам по себе. Столь же внезапно, как и появился.

— Вам нравится платье? Или предпочитаете другой цвет? Фасон?

— Нет-нет, оно великолепное, — я покрутилась перед зеркалом и потом вышла к хоббиту.

Платье было нежно-розового цвета, почти молочного, с глубоким декольте и длинными рукавами, я могла свободно передвигаться и дышать в нем. Хотя торчавшие из-под подола носки сапог не являлись идеальным дополнением к наряду, а состояние волос оставляло желать лучшего, Бильбо ахнул, и я не поняла, так на него повлиял пропавший ожог или весь мой вид. Мистер Бэггинс несколько раз обошел меня по кругу, потрогал ткань платья и удовлетворенно хмыкнул.

Следующим этапом стал поход к сапожнику. Там, пока мастер подбирал туфли, я изловчилась снять носки, чтобы избежать лишних вопросов. Когда-нибудь мне хватит храбрости признаться, что я не только не волшебница, но и вообще в Средиземье попала из другого мира…

— Госпожа, утром я пришлю к вам свою дочь. Она сделает вам прическу, — пообещала швея, когда сапожник упаковал подошедшую пару, и мы с Бильбо вышли из мастерской.

— Как думаешь, на пиру будет Бард? — спросила я. — Он ведь так и не получил свое предсказание.

Бильбо почесал затылок:

— Ты отказалась поведать ему его будущее, потому что гномам оно придется не по вкусу. Что ты тогда имела в виду? Он совершит что-то плохое?

— О нет, — я покачала головой, — ему суждено стать героем. Он восстановит величие Озерного города. Но самое главное — именно он убьет Дракона.

— Постой, Ниэнор! А как же… мы? Ты ведь видела, что я отправлюсь к эльфам! А теперь получается, что…

========== Глава четырнадцатая. Приоткрывая завесы ==========

Бильбо пришел к выводу, что раз мы отправимся в логово Дракона и не убьем Смога, то благополучно отбросим коньки. Конечно, в чем-то хоббит был прав, но это касалось отдельных личностей, чью судьбу я собиралась взять в свои руки. Настроение у мистера Бэггинса упало ниже плинтуса, и как я ни старалась объяснить, что наша смерть не единственный возможный исход, хоббит стоял на своем.

— Послушай, я не соврала насчет эльфов, — отчаявшись, произнесла я. — Это не в моих правилах, но… раз ты посвятил меня в свою тайну, я отвечу тебе тем же. Давай зайдем в какую-нибудь таверну?

Придется выложить всю историю Бильбо. Главное, чтобы концовку не узнали прочие действующие лица. Сложно сохранять энтузиазм, когда знаешь, что умрешь.

Мы присмотрели на вид аккуратное заведение, в котором было не слишком много, но и не слишком мало народу. Так мы спокойно поговорим, а не будем продираться сквозь десятки посетителей в поисках укромного уголка и, с другой стороны, не будем местной достопримечательностью. Заказав по две порции лепешек, салата и жареной форели, я, глубоко вздохнув, приступила к рассказу:

— Мы разбудим Дракона, — Бильбо побледнел, — и он отчего-то решит, что его настоящие противники — люди Озерного города. Вот тут-то Бард его убьет стрелой… При этом отряд останется в живых и… Эребор будет вновь принадлежать роду Дурина.

— Так это же замечательно! — хоббит улыбнулся. — Но тогда я не понимаю, Ниэнор… почему ты такая грустная? Неужели там не будет сокровищ?

— Драконья болезнь, дорогой Бильбо, иногда поражает королей. Я неспроста отправилась с вами в это путешествие. Если бы все закончилось хорошо, вам бы моя помощь не понадобилась, верно?

— Торин? — только и пробормотал мистер Бэггинс.

Я кивнула:

— Лесной король Трандуил с войском придет за самоцветами, которые наш гордый предводитель откажется отдавать. Ровно как и не станет делиться золотом с людьми. Но и с эльфами, и с жителями Озерного города мы бы договорились… На Эребор нападут орки во главе с Азогом. Будет битва.

— Мамочки! — взвизгнул Бильбо. — Как же мы?.. И что, и я?..

— Торин призовет Дейна, своего двоюродного брата, на помощь. Только вот… наш отряд будет следить за сражением из Эребора, пока… болезнь не отступит и Торин не вспомнит, что нехорошо бросать товарищей.

Сделали перерыв на обед, но Бильбо ел без особого аппетита, будто жевал траву. Много раз выручавший гномов, хоббит, наверное, был не в состоянии взять в толк, как можно отсиживаться за каменными стенами во время боя. Свой собственный скомканный рассказ пробудил во мне ощущение неизбежного, и, признаться, я тоже не насладилась пищей.

— И каков же будет конец?

Я задумалась — говорить ли Бильбо всю правду? Как он отреагирует на такое?

— Орков разобьют общими усилиями. Потом наступит дружба свободных народов, а ты вернешься в Хоббитанию…

— Не вижу в этом ничего плохого, — хоббит коснулся моей руки. — Ты чего-то скрываешь?

— Королем под Горой станет Дейн.

Судя по взгляду мистера Бэггинса, он все понял. Смотрел сочувствующе, а потом сказал: «Знай, что я всегда буду рад гостям, и если захочешь, вернемся вместе». От этого у меня возник комок в горле. Расплатившись, мы в молчании покинули таверну и точно так же, не произнеся ни слова, дошли до дома.

Там кипела работа, гномы скучковались в столовой, и проскочить на второй этаж незамеченными не удалось. Кили и Фили пытались выяснить, на ком костюм сидит лучше и кому из них достанется самая красивая дама на пиру. Потому что, дескать, теперь в моде у наследников рода Дурина искать себе жену не из гномов. Спорили они достаточно громко, чтобы все прочие с улыбкой посматривали то на них, то на меня. Исключением был Торин, который пару раз дал племянникам по голове.

Делать в принципе было нечего, идти спать — рано, поэтому все, кто был свободен от примерки, собрались за отдельным столом. Гномы обсуждали что-то свое, и я очень скоро потеряла нить разговора. Оперевшись о стену, прилагала колоссальные усилия, чтобы не зевать от скуки. Прошли часы перед тем, как швеи закончили работу и наступило время ужина.

Поскольку и после этого никаких развлечений в доме найдено не было, все разбрелись по комнатам. Когда я поднялась к себе, кто-то особенно счастливый уже храпел. У меня же сна не было ни в одном глазу, но гулять по вечернему незнакомому городу в одиночестве почему-то не тянуло. Надо было бы найти хобби — вроде вязания или вышивки, — чтобы не страдать… Все же боги Средиземья оказались ко мне милостивы, и я, свернувшись калачиком, уснула.

На утро после завтрака, как и обещала швея, пришла девушка с гребнями, лентами и заколками в корзинке, она же принесла платье и туфли. Много времени подготовка к пиру не заняла. Я сама вымыла голову — чем поразила девушку, — и дольше всего мы ждали, пока волосы высохнут. Прическа получилась простая и своей легкостью подходила к наряду: большая часть волос осталась распущенной, несколько прядей справа были заплетены в косичку.

Когда я была уже готова выходить, Бильбо подсказал надеть плащ, чтобы до начала празднования никто не видел платья. Мы несколько отстали от гномов и до ратуши дошли без толпы сопровождающих. Жители как-то не смекнули, что человеческая женщина и полурослик могли быть частью королевской свиты, и это играло нам на руку. Мистер Бэггинс был одет в новенький зеленый пиджак с кармашком, из которого выглядывал клетчатый платок, рубашку с треугольным вырезом, коричневый жилет и брюки того же цвета. Особенно на фоне меня, завернутую в шерстяной плащ, который был длиннее, чем нужно, хоббит выглядел солидно.

Факт того, что нас не относили к отряду Торина Оукеншильда, перестал радовать тогда, когда нас не пустили в ратушу. Отойдя на такое расстояние, чтобы стражники не услышали разговора, мы изобрели план: Бильбо, надев Кольцо, проникнет внутрь и позовет Торина или кого-то другого из гномов, чтобы тот подтвердил мою принадлежность к группе.

— Ниэнор?

Ко мне подошел Бард, в котором не изменилось ничего, начиная с ироничной усмешки и заканчивая дубленкой.

— Добрый день.

— Не нравится мне этот ваш поход к Горе… — он сунул руки в карманы и прищурился, будто защищаясь от солнечных лучей.

— И тем не менее вы нам помогли, — заметила я.

— Не смог устоять перед твоим несчастным видом, когда ты упала к моим ногам. Ты, кажется, обещала рассказать о моем будущем. Будем считать это платой за перевозку.

— В конце вам суждено стать королем Дейла.

— А теперь короны раздают за просто так? Я, что, убью бургомистра, чего он так вечно боится? — Бард рассмеялся.

Я подняла голову, чтобы внимательно следить за реакцией лучника, и с выражением произнесла:

— Титул передается по наследству, Бард, потомок Гириона, последнего короля Дейла.

— То есть при первой встрече мы были в неравных условиях? Ты знала, кто я такой?

— Вы являлись мне в видениях, — да, под названием «кино».

Бард колебался.

— Вы понимаете язык птиц.

Бард сдался.

— Хорошо, я тебе верю… волшебница, — он шутливо поклонился, и в этот момент на набережную ступил Торин, чье отношение к лучнику, также как и внешний вид последнего, не изменилось. Бард имел смелость ему чуть ли не хамить, и королевская гордость была задета.

Я повернулась к Оукеншильду и мгновенно забыла, что хотела сказать. Не знаю, кто бы тогда не признал в Торине Короля. Он источал величие, и я подавила в себе идиотское желание бухнуться на одно колено и присягнуть на верность. На нем была глубокого синего цвета рубашка, два жилета: один — бархатный, перехваченный широким серебряным поясом, другой — меховой, — черные брюки и сапоги с металлическими бляшками на ремешках. Держался гном под стать новой одежде. Не надменно, не самоуверенно, а… просто по-королевски. Другого слова я не могла подобрать.

— Пойдем, Ниэнор, — мягко сказал Торин.

Я, про себя ликуя, что это мой мужчина, и подобрав слюни, отправилась следом. На этот раз стража безропотно расступилась, и мы оказались на пиру. Два места справа от бургомистра были свободны, дальше сидели Фили и Кили, Балин и Двалин, Ойн и Глойн, Дори, Нори и Ори, Бифур, Бофур и Бомбур. Бильбо притулился с краешку стола.

Люди шумели, восхваляли гномов и в особенности предводителя нашего отряда, танцевали и пели. Гул не прерывался ни на секунду. Несмотря на то, что праздник начался недавно, многие были навеселе.

— Неужели обычно я выгляжу хуже? — поинтересовался Торин.

— Нет, Ваше Вели… — машинально ответила я и осеклась.

Он улыбнулся, чем окончательно вогнал меня в краску. Я отвела взгляд. Сегодня был день доброжелательности Короля под Горой, не иначе. Мы расположились возле бургомистра, и тот поднял кубок за процветание рода Дурина. Я встретилась глазами с Бильбо. Теперь не только мне этот тост казался насмешкой судьбы.

Торин, как и подобало правителю, умел себя вести на светских мероприятиях. В то время как я мечтала сбежать оттуда, он вежливо общался с гостями, вкратце пересказывал наши приключения, расписывал богатства Эребора и пил за здоровье бургомистра. Он был учтив и с готовностью поддерживал любую беседу. Тогда я подумала, что статус королевы не потяну и на пирах регулярно буду притворяться больной.

Фили, наклонившись, прошептал, что они с Кили так и не высмотрели достойных кандидаток. Братьям, как и мне, было не по душе сидеть за столом на протяжении нескольких часов и улыбаться. Если со мной ни один человек так и не заговорил (полагаю, выражение моего лица не располагало), то принцы являлись чуть ли не центром внимания. Чтобы не подвести дядю, они выходили танцевать, когда отказывать дальше было уже неприлично.

— Леди, позвольте вас пригласить? — я сначала удивилась, какой мой жест можно было расценивать как желание конвульсивно подергаться под музыку, но выяснилось, что заинтересовался моим обществом Бард.

— Леди не умеет, — пресно отозвалась я. Это не входило в королевский этикет, но лучника развеселило.

Я уныло взглянула на лихо отплясывающих разодетых девиц. Во-первых, я всегда стеснялась — это было равнозначно пению на людях, а голоса, кстати, у меня замечено не было. Во-вторых, мои танцевальные потуги прекратились к годам десяти. До серьезных танцев я не доросла в то время, так что теперь максимум могла присоединиться к хороводу.

— В таком случае я бы хотел с вами обсудить кое-что, если вы не откажетесь от моей компании на пару минут.

Я вылезла из-за стола, и мы отошли к окнам, на почтительное расстояние от пирующих. Но несмотря на предосторожности, Бард заговорил шепотом. Даже я, стоя почти вплотную, с трудом разбирала его слова.

— У меня дурное предчувствие. Вы принесете нам смерть. Поход к Одинокой Горе… Неужели вы думаете справиться со Смогом своими силами? Среди вас вряд ли наберется хотя бы половина воинов! Вы только разбудите чудовище! Дейл сгинул в вихре огня из-за неуемных амбиций короля под Горой, и я не хочу, чтобы эта же участь постигла и Эсгарот.

Я была не в силах возразить Барду. Раньше ни о чем таком не задумывалась. Почему-то путешествие тринадцати гномов и одного храброго хоббита мне казалось верным решением, и я не задавалась вопросом — а в праве ли они были подвергать опасности мирных жителей Озерного города? Гномы хотели обрести настоящий дом, но стоило ли это битвы пяти армий? Бард был бесконечно прав: отряд шел в обитель Смога с мыслями, что тот давно умер или крепко спит. Не думаю, что кто-либо из компании тешил себя надеждой, что в таком составе им удастся убить Дракона в поединке.

Я закусила губу, медля с ответом. Бард спокойно ждал, скрестив руки на груди и словно давая мне время, чтобы решить, какое событие из будущего ему стоит знать.

— Как только черная стрела поразит Дракона, готовьтесь к войне, ибо не только людской род придет к Эребору.

В смешке лучника я уловила истеричные нотки:

— О великая провидица, почему мы только сейчас удостоились чести услышать столь неважную деталь? Откуда нам взять армию для сражения? Единственные, с кем мы дружны, — эльфы, но сомневаюсь, что Трандуил придет сюда.

Кажется, Бард и не заметил упоминания своей стрелы.

— Я… не знаю, как это исправить, — призналась я. — Тьма сгущается, но я не в силах этому помешать.

— Не будить Смога, — хмуро сказал Бард. — Пока сокровища принадлежат ему, никакое зло не сунется к Горе. Останови Торина!

— Он и слушать меня не станет, когда до его королевства рукой подать. И как назло все гномы поселились далеко отсюда! Мы не дождемся…

— А бургомистр ни за что не воспрепятствует вашему походу. Он слишком падок на обещания гор золота. Да и меня недолюбливает.

— Один мой знакомый волшебник сказал как-то, что у каждого своя судьба. Боюсь, война неизбежна. Могу только пообещать, что за помощь вам будет причитаться часть богатств Эребора… на восстановление городов.

— Как благородно, — Бард не пытался скрыть недовольство.

— Извините, достопочтенные леди и господин, что прерываю вашу беседу, — сбоку вырос старец в надвинутом на самые глаза капюшоне. В руке у него был посох, — но я имел смелость пригласить сюда короля лесных эльфов.

Лучник чуть было не позвал стражу, и я кинулась не очень-то этично зажимать ему рот, а после с укором посмотрела на старца — такое появление было рискованным. Тот улыбнулся из-под капюшона:

— Сейчас Трандуил и его ближайшее окружение ожидают нас у дверей ратуши. Если вы не возражаете, то придется покинуть пир. Разумеется, только на время переговоров.

— Я пойду с Бильбо, — бескомпромиссно заявила я. — Мне пришлось ему поведать о предстоящей битве.

— Раз леди того желает, — старец склонил голову. — Думаю, мнение мистера Бэггинса не будет лишним.

Бард от реплик воздерживался.

— И, может, позвать кого-нибудь из гномов? Не Торина, конечно…

— Позже к нам присоединится Дейн из Железных Холмов, как только его войско доберется до Эребора. Или у вас есть некто особенный на примете?

Я пожала плечами. Предложить кандидатуру Кили означало бы раскрыть свой замысел касательно возвращения Торину рассудка. Фили отсеялся по той же причине: он хоть и не был основой плана, но присутствие обоих племянников должно было воззвать к совести и чести Оукеншильда гораздо успешнее. Балин? Я так и видела, как он с вежливой улыбкой кланяется и говорит что-то вроде: «Простите, милостивые судари, но мы ничем не можем вам помочь». Двалин? Даже в новом костюме и без оружия он выглядел чересчур устрашающе, а еще сильнее портить отношения с эльфами было бы неразумно…

В итоге, я отправилась за одним Бильбо. Хоббит уныло жевал кусок пирога, и я «в стелс-режиме» подобралась сзади: «Ты приглашен на тайный совет». Бильбо вздрогнул, но соскользнул с лавки без каких-либо вопросов. Когда мы вышли на свежий воздух, Гэндальф — это, разумеется, был он — с Бардом уже присоединились к Трандуилу, Леголасу и низкорослому существу, закутанному в поношенный плащ не по размеру.

Я чинно поклонилась королю и принцу, который как и во время знакомства на поляне не проникся моим присутствием. Зато Трандуил расщедрился на кивок в ответ. Чтобы невольно не доставить неприятностей Тауриэль, я не стала расспрашивать эльфов, прибыла ли девушка в Озерный город, но уж очень хотелось ее увидеть до битвы. С радостью бы обменяла Леголаса на Тауриэль… Вот никогда бы не подумала, что выдам такое.

— Что же, теперь все собрались? — нетерпеливо спросил Трандуил, на которого глазели редкие прохожие, не попавшие на пир. В нем чувствовалось волшебство — не такое, каким были наделены Гэндальф или Галадриэль, а скорее сравнимое с силой друидов.

— Прошу за мной, — улыбнулся маг, и наша разношерстная компания двинулась по набережной.

Леголас шел позади нас с Бильбо, и несмотря на то, что все собравшиеся были безоружны, я подозревала, что любое неосторожное движение могло дорого мне обойтись. Провести остаток похода со сломанной рукой только потому, что принцу показалось, что я не нос хотела почесать, а метнуть отравленный дротик в его достопочтенного отца, — сомнительное удовольствие. Так что я держала руки на виду и принципиально не сжимала ладони.

Гэндальф остановился около таверны с невзрачной вывеской и трижды стукнул посохом в дверь. Внутри кто-то зашевелился, и вскоре на свет показался мужичок с залысинами, одетый в заляпанный фартук.

— Добро пожаловать, господа, — кивнув самому себе, сказал он.

========== Глава пятнадцатая. Под Горой ==========

Рискуя свернуть шею, я силилась рассмотреть лицо под капюшоном. Это следовало делать еще и не слишком явно, так что у меня периодически падала ложка, с завидным упорством развязывались импровизированные шнурки на туфлях и все время чесалась нога. После энной проваленной попытки я почувствовала на себе чей-то взгляд и, повернувшись, увидела, как ехидно улыбается Гэндальф. Существо в плаще не издавало вообще никаких звуков, и если бы я сама не видела, как оно шло с нами, то решила бы, что за столом обнаружился труп.

Я жалела, что Торин не мог присутствовать на «тайном собрании». Он-то бы точно сказал своим королевским голосом: «Гэндальф, не представишь ли нам своего товарища?» И все как-то само по себе бы разрешилось. Мы с Бильбо не обладали подобными навыками, и поэтому до сих пор пребывали в неведении. Я даже не знала, к какому из народов принадлежит это существо. Даже для гнома оно было низким… И оно не являлось хоббитом, потому как я заметила носки сапог, торчавших из-под плаща. Люди и эльфы отпали по понятным причинам.

— Не пора ли начинать? — спросил Трандуил, скрещивая длинные тонкие пальцы. — Я, признаться, испытываю смешанные чувства… мои недавние пленники сидят напротив, и это никого не удивляет.

Леголас зыркнул на нас, но промолчал. И как Гимли выдерживал его общество?

Я прочистила горло и неуверенно произнесла:

— Все свободные народы будет ждать серьезное сражение с прихвостнями тьмы. И это станет началом долгой борьбы за Средиземье.

— Позволю заметить, что именно по вашему следу сюда идет армия. Все повторяется… Когда гномы пытались отвоевать Морию, это не принесло ничего хорошего. Они лишь потеряли своего короля. Я не собираюсь подвергать опасности свой народ из-за авантюр нынешнего наследника рода Дурина.

— Неужели, Ваше Величество, вы бы не хотели вернуть свою родину? — спросил Бильбо. — Я не сразу согласился на участие в походе, но когда представил, что Хоббитанию заняли бы разбойники… Я бы пожертвовал своей жизнью, чтобы мои потомки не странствовали по землям иных народов в поисках укрытия.

— Неужели, уважаемый мистер Бэггинс, — передразнил его Трандуил, — вы бы сунулись в логово врага вдесятером? То, что с Торином не пошел его народ, говорит о многом.

— Каждый, кто отправился в поход, стоит десятерых оставшихся в Синих Горах! — с жаром возразил хоббит.

— Мистер Гэндальф, вы позвали нас не ради того, чтобы обсуждать уже произошедшее? — спросил Бард, вертя в ладонях кружку с пивом. Несмотря на то, что хозяин таверны принес напитки для всех, никто не сделал ни глотка. Существо продолжило скрывать руки под плащом.

— Леди Ниэнор известно больше моего, — маг лукаво улыбнулся. Отлично, мне теперь отдуваться за него! Но в этом был и плюс, я смогла в тему сказать:

— Мне, например, неизвестно имя нашего друга, и я почту за честь познакомиться с ним и предложить свои услуги.

Существо завозилось, и перед тем как оно сняло капюшон, я увидела его руки. На левой не хватало фаланги указательного пальца. Гэндальф рассмеялся, и я догадалась, что цепочка логических суждений отразилась у меня на лбу. «В прошлый раз я позволил себе некоторую неосторожность, — пояснил волшебник исключительно моей персоне. — Теперь же все обошлось». Трандуил скривился, будучи не в силах разобрать столь странное высказывание. Я поправила волосы и, соскользнув с лавки, изобразила реверанс, опустив голову.

Из-под капюшона раздался тихий смех: «Выходит, мистер Гэндальф, я зря вам не верил». Волшебник хмыкнул, а плащ, наконец, был скинут. «Ниэнор…» — пробормотал Бильбо, и на его месте я вела бы себя точно так же, потому что Трейн выглядел довольно пугающе. Даже я, ожидавшая чего-то такого, едва справилась с эмоциями и не охнула.

Несмотря на живые темные глаза, он больше напоминал набитое чучело гнома. Кое-где поседевшие волосы, усы и кучерявая борода торчали во все стороны, татуировки на лбу и переносице словно запылились, одежда висела бесформенным мешком на исхудавшем теле. Если бы в мире Средиземья знали о «Робинзоне Крузо», то в целом Трейн вполне мог бы сыграть главную роль.

— Встаньте, леди, — сказал гном. — Вам ни к чему выказывать уважение такому старику, как я.

Я не нашлась, что ответить. Стоило, конечно, возразить, но проницательный взгляд говорил о том, что он все понимает.

— Позвольте представить вам Трейна, сына Трора.

Стоило отдать Трандуилу должное: он остановился на подчеркнуто вежливом выражении лица. Леголас тоже не бросился приставлять кинжал к горлу Трейна. Ох ты ж, как скверно выглядел гном, что даже недалекий принц не счел его персону угрозой благополучию эльфийского народа…

Я вернулась на свое место и все время, что наша кучка заговорщиков пялилась друг на друга, провела за расправлении складок на юбке. Итак, что мы имеем? Торин автоматически смещается с поста «короля под Горой», на Трейна вроде как не действует «драконова болезнь», а, значит, всем становится выгодно, чтобы главой отряда отныне являлся именно он. С другой стороны, Трейн толком не правил своим народом, примут ли его сами гномы? Балин же говорил как-то, что после смерти Трора увидел в Торине короля.

У нас было не так много времени, чтобы обсудить нерадужное будущее, и игра в гляделки скоро завершилась.

— Одна птичка донесла до меня, что Дракон вырвется из Горы и разрушит Озерный город, — продолжая вертеть кружку, произнес Бард. — Поэтому лично мне поход кажется глупой затеей. Но если уж этого никак не избежать, то необходимо увести оттуда людей. Как можно скорее.

— Мой дворец не сможет вместить всех, — ответил Трандуил с довольно искренним сожалением. — Пожалуй, лишь женщин, стариков и детей.

— Если не остановить вражеское войско сейчас, тьма распространится по Средиземью гораздо быстрее. Неужели, Ваше Величество, вы не замечали изменений в Лихолесье? Зараза в нем привлекает пауков, — сказала я. — Пока что вам удается ее сдерживать. Нам просто необходимо принять бой!

— Я знаю это без тебя, волшебница. Поэтому эльфы займут Эсгарот, как только ваш отряд отплывет к Горе.

После непродолжительных обсуждений сошлись на том, что эльфы выдадут мужчинам из Озерного города более качественное вооружение и защиту, а также устроят что-то вроде тренировочных лагерей. Бургомистра решено было сплавить во дворец Трандуила, чтобы не мешался под ногами. Трейн с Гэндальфом должны были оставаться в Эсгароте до прихода Дейна и там вести с ним переговоры. Бард обещал, используя свое умение общаться с птицами, подменить ворона, которого Торин отправит Дейну.

В наши с Бильбо задачи входило не подпускать Оукеншильда к окнам и всячески пытаться вернуть ему рассудок в случае чего. Ну и лично хоббит должен был прятать у себя Аркенстон. Я совершенно не была уверена, что вручи мы его Торину, тот мгновенно прозреет. Скорее уж запрется в одном из залов, залезет вместе с камнем в сундук с сокровищами и оттуда будет шипеть: «Моя прелес-сть», — если его побеспокоят.

Во второй раз в ратушу нас впустили благодаря Барду, а там, как выяснилось, никто и не заметил нашего отсутствия. Я не надеялась, что простому люду будет не плевать, кто из отряда Короля под Горой доживет до конца пира, но и сами гномы не беспокоились. Кили было явно не до того, и лучник едва успел воспрепятствовать эпичному падению младшего из братьев после умопомрачительно нелепого танцевального па. Старший обнаружился за столом. Храпящим. Усадив рядом Кили, Бард многозначительно хмыкнул и удалился восвояси. Да, можно я тоже уйду? Заварю чай…

Пользуясь всеобщим состоянием легкого (и не очень) подпития, я свистнула тарелки с пирожками, и мы с Бильбо устроились около приоткрытого окна. Задохнуться там было гораздо труднее: даже относительно свежий воздух с набережной был в разы приятнее запаха алкоголя. Когда последний пирожок был съеден, к мистеру Бэггинсу неожиданно подошла маленькая кучерявая девочка и, милейшим образом картавя, попросила «дяденьку» сплясать с ней. «Дяденька» поднял на меня глаза, мол, не умру ли я со скуки, пока он отлучится на несколько минут. Умирать я не планировала — по крайней мере, так.

Девочка захлопала в ладоши, а потом сказала, что Бильбо — первый, кто согласился. Тогда он, добрейшей души че… (черт, не человек он, не человек) хоббит, пообещал танцевать с ней, пока ей не надоест. Это все напомнило мне школьные дискотеки, когда все под нудную мелодию переминаются с ноги на ногу по парам, а ты — матерь сорока кошек, повелительница «не таких как все», глава института женского одиночества — сидишь на скамейке. Конечно, я бы и сама отказалась, позови меня какой-нибудь пьянчуга… Но в моем обществе никто не был заинтересован.

С горя взяла с подноса бокал вина, оказавшегося кислятиной на вкус, из принципа выпила и принялась уныло разглядывать дома напротив. Музыка сменялась, тосты людей звучали все громче и неразборчивей, а Бильбо не торопился что-то почтить меня своим вниманием. Я бы с радостью перекинулась парой фраз с братьями, но те и не думали просыпаться.

— Как тебе праздник?

Голос за спиной заставил меня дернуться… и что-то пролилось прямо на плащ. Хвала небесам, я его не снимала, да и по правде сказать, думала проходить в нем до конца вечера. Впрочем, инцидент смешал все карты. Я обернулась к Торину, который совсем не походил на пьяного:

— Мой верный спутник меня покинул, — и кивком головы указала на отплясывавшего Бильбо.

— Мой собеседник — тоже, — улыбнулся Король. Как я успела заметить, бургомистр спал лицом в тарелке.

— А в таком виде он мне нравится больше! — я рассмеялась и после некоторой заминки расстегнула плащ, который тут же сполз на пол.

Удивительно, но, вопреки всяческим канонам, не раздалось восхищенных ахов-вздохов, клевавшие носом гости не повскакивали с лавок, а единственным зрителем моего мини-представления являлся Торин. А он, в свою очередь, поставил пустой кубок на стол и, заведя одну руку за спину, протянул мне другую ладонью вверх:

— Возможно, леди согласится подарить мне один танец?

Я колебалась буквально секунду, прежде чем согласиться, и решающим пунктом «за» являлось то, что пьяные гости не замечали ничего дальше своих кружек или тарелок. Мы присоединились к танцующим, и Торин сказал, обнимая меня за талию:

— Я поведу.

Сначала мы честно подражали остальным парам. Я хлопала в ладоши, когда это делали все прочие девушки, и смеясь, позволяла себя кружить. Под конец я даже выучила несколько движений, но потом музыка сменилась на более медленную и лиричную. Садиться на лавку было уже как-то не комильфо, поэтому я церемонно сделала неглубокий реверанс в ответ на вытянутую руку — танцы продолжились.

Пожалуй, по законам целомудренных отношений нас разделяло слишком мало сантиметров, да и движения в целом напоминали классические медленные танцы на школьных дискотеках, когда шаги под музыку разбавляются редкими поворотами. Мне было наплевать, что изображали другие, и я только надеялась, что Бильбо не станет упрекать меня в каком-то мнимом разврате. Потому что тогда самым главным в мире являлся меховой жилет, к которому я прижалась щекой. Широкая королевская ладонь грела спину через платье, было тепло и уютно.

— Тебе идет быть такой, — Торин произнес это мне на ухо, понизив голос, и от его тембра у меня по всей коже побежали мурашки.

Я потратила какое-то время на нечленораздельное смущенное бормотание, но все же ответила: «Благодарю».

С третьего танца, как и со всего пиршества, мы сбежали, признавая, что перепрыгивать с лодки на лодку, чтобы добраться до противоположного берега, а затем легкомысленно целоваться на мосту — увлекательнее всяких там па.

Мы вернулись в дом, где уже кто-то похрапывал на втором этаже, раньше полуночи и, чтобы не сразу расходиться по комнатам, уселись в столовой.

— Мне не нравится этот Бард, — сказал Торин. — Он кажется чересчур изворотливым, это не подобает честному человеку. Я прожил достаточно среди людей, чтобы начать разбираться в них, и поэтому прошу тебя держаться от Барда подальше.

Отряд все равно должен был скоро покинуть спокойный Озерный город, так что я ничего не теряла, не общаясь с Бардом. А уже там, в пещере Смога, мне придется скрывать от Торина очень многое, вне зависимости от встреч с лучником. И помимо Барда — с Гэндальфом, Трандуилом и Трейном.

— Хорошо, — я кивнула, — если ты считаешь его ненадежным.

— К сожалению, бургомистра я считаю еще менее надежным, но иначе как просить у него помощи мы поступить не можем.

Уже у самых спален Торин коротко поцеловал меня и пожелал спокойной ночи. Я не настаивала на продолжении и у себя в комнате с радостью стащила платье, расплела волосы и кое-как умылась. Очень хотелось спать.

Через две недели, проведенные в праздных прогулках и знакомстве с местными детишками, спустя, мы засобирались в путь. Для того, чтобы добраться до Одинокой Горы, расщедрившийся бургомистр выделил нам лодку — а провожать нас высыпал весь город. В воздух летели шапки, раздавались крики и пожелания удачи.

Когда мы уже отплывали, я увидела высокую фигуру в капюшоне. Интересно, а эльфы начали занимать Эсгарот, как и обещал Трандуил? Эх, вот и все — дальше нас ждет исполнение задуманного, и если повезет, история закончится без чьих-либо смертей.

В лодке я привычно сидела рядом с Бильбо, у которого было такое пресное лицо при всеобщем ликовании, что мне и самой невольно взгрустнулось.

Дальше было тяжело. На то, чтобы подняться по реке, ушло целых три дня. Во время первой ночевки я спала урывками, опасаясь, что нас отнесет не к тому берегу, и кое-как грелась под плащом. На вторую ночь мне стало в достаточной степени все равно, чтобы я забралась под бок к Торину, у которого, наверное, температура была, как у кошки. В третью ночь не спал никто. Гномы вглядывались в очертания Горы, а я грелась в крепких объятиях Короля (нынче — буквально «под Горой»).

У подножия Горы царило унылое запустение, от постоянного лицезрения камней и серого пейзажа у меня портился аппетит. Редкая трава выглядела пожухлой, несмотря на то, что заморозков еще не было. Торин отправил целый отряд из Балина, Бильбо, Фили и Кили на разведку на юг, к Главным Воротам. Именно там когда-то располагался город Дейл, но мне на него не дали посмотреть, и я была вынуждена торчать в импровизированном лагере.

Разведчики вернулись, и мы без особого энтузиазма перекусили. Бильбо жевал бутерброд с ветчиной так, будто ему подсунули мерзкую лягушку, а многие обошлись и вовсе половиной порции. Запихав в себя еду, я посмотрела на выбитые в Горе ступени. Они уходили далеко наверх, и на то, чтобы оказаться на площадке у потайной двери, должен был уйти не один час.

Не боясь высоты, я все же не хотела сверзиться черт знает откуда, а ступени, разумеется, были лишены всяких перил. Наверное, это дополнительно отпугивало незваных гостей. Это — ну и огнедышащий дракон.

Мы начали подниматься, бряцая котелками в рюкзаках, когда долина под Горой была однообразно серой, а вторую половину пути проделали уже под яркими лучами солнца. Почему-то я ползла второй, между Бильбо и Торином, а не как обычно ошивалась где-то в самом конце отряда.

Добравшись до пологой местности, я села на камни, чтобы отдышаться. Торопиться было некуда, и какое-то время я очень жестоко наблюдала со стороны, как гномы исследовали каменный выступ. Никакой двери там не было и в помине.

— Последний луч, который укажет вам путь в глубины забытых чертогов, вы ждете не от того светила, — протянула я, когда нервозность гномов практически достигла своего предела и они стали умолять дверь открыться. — То, что растет и стареет, коснется камня, и тогда только увидите вы скважину.

— Ниэнор! Я догадался! — воскликнул Бильбо. На его месте я бы не повышала голос, когда поблизости спало древнее чудовище. — Это луна? Нам всего-то и нужно, что подождать, пока лунный свет достигнет стены?

Я загадочно промолчала.

Отряд развел костер, и пока выдалась передышка, я прошептала Бильбо на ухо: «Если тебя отправят одного, до последнего говори, что гномов здесь нет. И помни про Кольцо, оно выручит тебя». Все же, хоть я и уверила своих спутников, что биться головой в каменную стену — занятие неблагодарное, они не расслаблялись.

Впрочем, и мне было не до ковыряний в носу: я следила за Торином в надежде, что не увижу, как его выражение лица изменится.

Когда послышался громкий стук, я от неожиданности чуть не навернулась с камня — ну, конечно же, я выбрала именно тот валун, о который предсказанный дрозд решил расколоть панцирь пойманной улитки. Гномы всполошились, затушили костер и замерли. Дрозд продолжил свое занятие.

И тут облака, скрывавшие луну, разошлись. Дрозд неожиданно громко затрещал, и под его треск белый луч упал на стену. Стало видно небольшое отверстие, служившее, должно быть, замочной скважиной.

— Ключ!

Торин снял с груди цепочку с ключом, вставил его в отверстие. Остальные гномы и мы с Бильбо столпились около двери, вытягивая шеи, чтобы все рассмотреть. Торин провернул ключ, надавил обеими руками на камень. Дверь поддалась.

— Эребор, — пробормотал Торин, глядя в кромешную темноту открывшегося тоннеля.

Я обняла его за руку и зажмурилась. Пожалуйста, кто бы ни наблюдал за нами, пусть он сделает так, чтобы проклятие сокровищ Горы исчезло!

Комментарий к Глава пятнадцатая. Под Горой

Автор приносит свои стремящиеся к бесконечности извинения. В учебе выдался перерыв, и автор все-таки выжил.

========== Глава шестнадцатая. На золотых полях ==========

Мы долго стояли на пороге, и я, помня про встречу Бильбо со Смогом, разрушение Озерного города и сумасшествие Торина, не хотела делать первый шаг внутрь. Почему-то боязнь или благоговение охватило гномов с таким же успехом, что и меня — обреченность, поэтому Бильбо раздраженно сказал:

— Чтобы отвязаться, я готов заглянуть туда разок. Вы же этого и хотите, достопочтенные гномы? Вы ждете, чтобы я вошел в потайную дверь? Пожалуй, я не откажусь, но… кто-нибудь составит мне компанию?

Все молчали. Даже Торин, который должен был ответить хоть что-нибудь, изображал статую с непроницаемым выражением лица. Кили и Фили жались у входа так, словно почти были готовы зайти в Эребор — но, думаю, это было исключительно из-за красивых историй из их детства про истинную Родину.

— Я… я могу пойти, — тогда зачем-то произнесла я. — Если больше никто не хочет.

— Нет, — отрезал Торин.

Его лицо все-таки изменилось, и я вздрогнула оттого, как он дернул меня назад за руку. Может быть, Торин и был прав, что мне негоже было соваться в логово живого дракона, но оставлять хоббита одного… Тем более, того хоббита, который держал ладонь в кармане и вызывающе смотрел на весь отряд.

Тогда Бильбо подошло бы воскликнуть: «Никто на вас и не рассчитывал, господа!» — и скрыться в темноте коридора.

— Я пойду с тобой, дорогой мистер Бэггинс, — вызвался Балин. — В худшем случае ведь должен же будет кто-то позвать на помощь.

Бильбо на секунду пресно улыбнулся, явно воодушевленный словами о помощи. На меня он совершенно не обращал внимания, и только перед тем, как они с Балином оказались вне поля зрения, задорно подмигнул.

От этого же задора не осталось и следа, когда они вернулись. Бильбо держал чашу с двумя ручками, и гномы стали передавать ее друг другу. Они шептались, Кили и Фили восхищенно охали, а я помогла мистеру Бэггинсу лечь на траву. Сердце у него тогда колотилось так, что я чувствовала чертовски быстрый пульс через его пальцы и даже новенькую одежду.

Мы провели буквально несколько минут рядом с дверью, а Бильбо, наверное, едва успел отдышаться, как послышался глухой раскат грома. Гномы засуетились, подложили в щель камень и прикрыли дверь, как будто надеясь, что грохот затихнет. Ничего уже не могло затихнуть — и я сглотнула ставшую вязкой слюну.

Смог вылетел из Главных Ворот, а отряд постарался слиться с каменной стеной, чтобы не быть испепеленными разъяренным драконом. Долго так прятаться было нельзя, и Бильбо шепотом предложил всем войти внутрь Горы.

Втянули мешки с провизией и, оказавшись в тоннеле с гладкими стенами и ровным полом, стали закрывать дверь. Из-за Горы появился Смог. У него за спиной разразилась настоящая гроза, и алые всполохи раскрасили серое небо. Дракон выдохнул пламя — оно в мгновение ока сожгло траву перед потайным входом и чуть не спалило нас самих.

Я отшатнулась, жмурясь и щупая брови в надежде, что те не пострадали от жара: было бы ужасно неловко застрять в Эреборе и понять, что твои брови выпали. Или что твой нос обуглился. Не удержавшись на ногах, я плюхнулась на пол. Бильбо как-то неловко осел рядом со мной, и я увидела, как дрожала его рука, вытащенная из кармана.

Драконий рев, который то приближался, то отдалялся, окончательно перестал быть слышим только под утро. Это означало, что Смог вернулся в свое логово — лежать на сокровищах и поджидать недалеких путников, которые вздумают еще чего-нибудь у него своровать.

Почему-то гномам пришло в голову обвинять в пробуждении дракона мистера Бэггинса и треклятую чашу. Чего именно тогда они хотели от хоббита, я не представляла: мечтали, чтобы он за один раз вынес из Горы все сокровища, или наивно продолжали думать, что Смог окочурился от скуки и одиночества?

Я посмотрела на Торина, который без особого желания принимал участие в споре и куда внимательнее изучал пол и собственные сапоги. Его, кажется, уже не волновало брюзжание и поиск виноватых, и я цокнула языком. Несмотря на то, что гномы в отряде были далеко не трусливы, они отчего-то никогда особенно не отмечали помощь Бильбо в затруднительные моменты путешествия, когда сами ничего не могли поделать.

Прокравшись к Торину и оборудовав себе уютное местечко у него под плащом, я краем уха продолжила слушать остальных. Балин и братья были на стороне хоббита (но свое мнение высказывали очень скромно, чтобы не вызвать на свои головы гнев несогласных), Бомбур периодически стонал, что у него затекают ноги в этом узком коридоре.

— Днем я снова проберусь туда, — с уверенностью заявил Бильбо. — Быть может, что-нибудь произойдет новенькое.

Я почувствовала озноб, пробравший меня до костей от его слов, и невольно пожалела о том, что в Озерном городе слишком мало времени мы с Торином уделили друг другу. Теперь уже было поздно вздыхать, да и я понимала, что главной нашей целью было выманить дракона из Горы.

Я восхищалась смелостью маленького хоббита, который был готов пойти на риск, зная, что дракон, в чье логово ему предстоит вернуться, не только не был мертв, но еще и не спал. Кольцо сделает тебя невидимым, но не защитит от огня из пасти Смога. Мне до подобного альтруизма было ой как далеко.

Благодаря самоотверженному предложению мистера Бэггинса завтрак прошел с чуть большим энтузиазмом: гномы даже расщедрились на парочку шуток и в полдень отпустили Бильбо в сокровищницу. Хоббит пробыл там дольше, чем в первый раз, и все никак не собирался появляться.

Пол содрогнулся — Смога явно не впечатлили речи Бильбо, — и я, холодея внутри, поднялась на ноги. Торин уже не останавливал меня и побежал следом, вытащив меч из ножен. Что говорить разъяренному дракону?

Мы выбежали на длинную и узкую площадку в настолько огромной пещере, что противоположной стены было не видно. Над полом высились груды драгоценностей: золото в слитках, золотые изделия, самоцветы, драгоценные камни в оправе, жемчуг и серебро. На стенах блестели кольчуги, шлемы, топоры, мечи и копья. Кувшины и сосуды, стоявшие рядами, были доверху наполнены монетами и украшениями.

У меня захватило дух от увиденного, и я не сразу вспомнила, зачем вообще неслась по тоннелю — уж точно не для того, чтобы восхититься объемами сокровищ, которые временно принадлежали Смогу. Торин стоял, очарованный, и именно это вывело меня из ступора. Мне следовало попросить братьев пойти со мной, а Короля под Горой насильно оставить в коридоре! Какая же я дура!

— Представляешь, где-то там, под вазами и жемчужными нитями, лежит Аркенстон, — пробормотал Торин. — Интересно, наш Взломщик найдет его?

— Торин, пожалуйста… Когда все закончится, я готова лично перерыть все эти залежи драгоценностей, чтобы его найти. Я заночую здесь, только, пожалуйста…

Я попыталась повернуть его голову в свою сторону, но Торин смотрел поверх меня и вряд ли что-то слышал. Все тело оккупировали мурашки от его болезненно заблестевших глаз.

Бильбо взлетел по лестнице у нас за спинами. Он тяжело дышал и жестами показывал, чтобы мы убирались с открытого пространства.

— Ты живой? — крикнул ему Торин, но я зря обрадовалась, что Король под Горой пришел в себя.

— Это ненадолго! — откликнулся мистер Бэггинс. — Дракон идет сюда!

— Ты видел Аркенстон? Он словно шар с тысячью граней и при свете очага сверкает, как вода на солнце, как снег в сиянии звезд, как роса в лунную ночь. Ты видел его?

Бильбо, опешив, сделал шаг назад. Может быть, он и видел что-нибудь, похожее на Аркенстон, но лично я мало бы что запомнила, убегая от дракона и спасая свою шкуру от испепеления. Торин однако выставил меч так, чтобы Бильбо не мог прошмыгнуть в коридор:

— Ты видел. Ты нашел его. Где он?!

— Торин…

Раздавшийся драконий рык вынудил Торина отступить и убрать меч. Мы побежали обратно, к потайной двери, и только чудом остались живы после того, как Смог немилосердно дыхнул огнем. У Торина загорелся плащ, а Бильбо хлопал по пяткам — наверное, чтобы потушить шерстку на них.

— По-моему, он догадался, что мы попали сюда через Озерный город и пользовались помощью его жителей, — сказал хоббит. — У меня есть предчувствие, что следующую атаку он предпримет в том направлении. И дернуло меня сболтнуть про езду на бочках!

Я сжалась в уголке, кусая губы. Болезнь проявилась чересчур внезапно, я была уверена, что у нас был хоть мизерный шанс вернуть Торину рассудок, если постепенно примирять его с тем, что найти Аркенстон будет не так просто. Однако… все выходило совсем иначе.

— Смог знает, как мы проникли в его логово, — продолжил мистер Бэггинс. — И, будьте уверены, догадается, куда ведет тоннель. Он разнесет вдребезги наш склон, чтобы отрезать нам путь внутрь. А если при этом раздавит нас, что же… тем больше порадуется.

Единственным выходом было отрезать самим себе путь на свежий воздух, плотно закрыв волшебную дверь, и двинуться через сокровищницу к другим частям Горы. Эта мысль меня не радовала, но, к сожалению, Торину нельзя было завязать глаза и вести его за руку, пока все золото и закопанный Аркенстон не остались бы далеко позади.

Получилось так, что я зря переживала: отряд не задержался в пещере дольше необходимого. Стоило благодарить Смога, который мерещился всем за колоннами.

Комната, в которую мы попали, пройдя сокровищницу насквозь, была завалена телами и покрыта серой паутиной.

— Ну вот и все, — констатировал Двалин. — Выхода нет.

— Последние из нашего рода, — произнес Балин. — Должно быть, они пришли сюда в поисках надежды… Мы можем уйти в шахты, тогда протянем еще пару дней.

— Нет, — ответил Торин. — Я не готов умереть вот так — забиться в угол и испустить дух.

— Тогда надо вернуться и взять оружие, — сказал Фили, разглядывая тела предков.

Мы развернулись, и я прокляла все на свете: если по дороге сюда еще повезло, что гномы боялись дракона, то теперь они поняли, что Смог покинул Гору.

— О, мистер Бэггинс! Вы что, заблудились? — спросил Кили, когда из прохода к сокровищнице на нас выскочил запыхавшийся Бильбо.

Хоббит отряхнулся:

— Я поскользнулся и упал прямо в чашу. Меня несколько засыпало золотыми монетами, так что я опоздал.

Я прищурилась. Никого уже не удивляло, что он держал руку в кармане, а я зацепилась за это взглядом и начала подозревать, почему мистер Бэггинс отстал от отряда.

Под предводительством Торина мы снова вошли в зал. Гномы выбрали себе кольчугу, хотя провозились с этим слишком долго — меня уже тянуло зевать, — и оружие.

Когда я обернулась в сторону Короля под Горой, меня посетило чувство дежавю. Торин был облачен в золотую кольчугу, на его широком поясе сверкали алые рубины, а голову, спускаясь на лоб и виски, точно по размеру обхватывала корона, лишенная всяких камней и будто бы сделанная из двух половинок. Вместо вертикальных зубцов от макушки в обе стороны отходили золотые «крылья», напоминавшие треугольные лезвия топоров.

Отряд разбрелся в разные стороны, и никто не видел, как глупо я попыталась изобразить реверанс. Во мне вообще что-то переклинивало, когда я смотрела на Торина, одетого так, как и подобает королю.

— Мистер Бэггинс, получайте первую награду в счет свой доли! — вроде как дружелюбно окликнул его Торин.

Бильбо, до этого делавший вид, что заинтересовался сокровищами, распрямился, и Король накинул на него небольшую кольчужку из мифрила. Гномы, переняв королевское великодушие, добавили пояс из жемчугов и хрусталя, надели на хоббита легкий шлем из кожи с мелкими алмазами по краям.

— Ниэнор, — прошептал Бильбо, — скажи, у меня очень нелепый вид?

— Вовсе нет, — ответила я таким же тихим голосом (в огромном зале звуки долгим эхом отражались от любого выступа). — Но не дай им увидеть, что в кармане.

Мистер Бэггинс поспешно закивал. Я как-то неожиданно осталась одна без оружия и защиты… Неужели гномы думали, что предсказателям не страшно оружие ни орков, ни гоблинов? Точно, Торин же вообще не собирался выходить за стены Эребора, чтобы помогать кому бы то ни было в битве, а, значит, мне незачем было цеплять на себя мужскую броню или какой-нибудь шлем, который бы падал мне на глаза.

— Золото, — произнес Король под Горой, глядя себе под ноги, — горы золота… оно стоит пролитых слез… и крови.

Мы с Бильбо посмотрели друг на друга. Я поджала губы — дело принимало дурной оборот.

Под конец, когда у меня уже рябило в глазах от блеска, я просто села на очередную гору драгоценностей и скрестила руки на груди. Меня бесили все эти резные чаши, инкрустированные перламутром и сапфирами, я со стонами натыкалась на столовые приборы с рубинами, обрамленными горным хрусталем, в десятый раз находила изумрудные колье и подвески.

Преисполненная негодования, я вытащила из груды овальное блюдо и запустила его по склону… В тот же момент что-то пошло не так. Наверное, это чертово блюдо было основой, скреплявшей прочие сокровища между собой, потому что гора подо мной затряслась — и я кубарем покатилась вниз, не удержав равновесия.

Сверху попадали монеты и какие-то мелкие драгоценности, что-то ощутимое прилетело точно мне в голову, и я уткнулась носом в жесткие золотые слитки. Рядом кто-то застонал: видимо, «лавиной» накрыло не только меня.

С трудом выкарабкавшись из-под завала, я виновато уставилась на стену, потому что боялась, что Торин вышвырнет меня к той самой матери из Эребора. Король под Горой неумолимо приближался, и меня пробрала икота.

— Прости, — вместо сурового выговора Торин крепко обнял меня и прикоснулся сухими губами ко лбу. — Действительно, нечего нам закапываться в своих же драгоценностях.

— Не хочу вас прерывать, дядя, но не могли бы вы помочь нам? — посреди золотого поля торчали головы Фили и Кили. — Теперь я, кажется, понесу с собой даже то, что не хотел брать.

Гномы вытащили братьев, из карманов которых сыпались алмазы и круглые жемчужины.

— Я поведу вас, — пообещал Торин, не отпуская меня. — И за тысячу лет я не забыл бы ходов во дворце.

Я почти расслабилась, перенимая его спокойствие, и улыбнулась Торину в плечо. Мы пошли дальше по залам цепочкой, и у меня почти не было времени смотреть по сторонам, до того были крутые лестницы, выбитые прямо в скале, и переходы. Привыкшие к таким путешествиям вверх и вниз гномы, возможно, считали ступени удобными, а вот мы с Бильбо плелись в конце колонны и обменивались короткими и не жизнеутверждающими фразами.

Наконец мы вышли в зал и перевели дух.

— Это главный зал Трора, здесь устраивались пиршества и собирался королевский совет. Отсюда уже недалеко до Главных Ворот.

Появление в Эреборе Смога превратило зал в пыльный и гниющий склеп с перевернутыми столами, опрокинутыми истлевающими стульями и скамьями. На полу лежали осколки посуды: бутылок, чаш и кубков, — и кости. Ничто уже не могло примирить меня с жизнью внутри горы, и, несмотря на просторы, в Эреборе мне было ужасно тесно и душно.

Мы прошли зал насквозь, осторожно наступая между черепами, и через некоторое время услышали журчание воды — бурливый поток выбегал из темной дыры в скале, струился по выдолбленному стоку. Рядом с ним шла широкая мощеная дорога.

— Здесь берет начало река Быстротечная, — сказал Торин. — Она приведет нас к Главным Воротам.

Весь отряд бросился по дороге навстречу свежему воздуху. Королю под Горой бегать не пристало, а я слишком утомилась из-за подъемов и спусков, так что мы остались вдвоем около стока.

Говорить меня не тянуло, но Торин неожиданно задумчиво улыбнулся:

— Скоро все будет по-прежнему. Мои племянники будут жить здесь. Признаться, с тех пор, как Смог вынудил мой народ покинуть Эребор, я считал, что Фили станет королем… И хотя я люблю их одинаково, с Фили всегда спрашивал больше, а он еще успевал носиться с братом.

— Мало что изменилось, — я улыбнулась ему в ответ. — Ты можешь быть уверен, что Фили был бы прекрасным королем.

— Я не закончил. Кто знает, как сложатся наши жизни, а я теперь не думаю, что именно Фили суждено стать моим наследником.

Я вспыхнула и ускорила шаг.

За поворотом меня ослепил дневной свет, и, только привыкнув к нему, я увидела, что перед глазами расстилалась долина, где когда-то стоял Дейл. Ветер здесь был резкий и неприятный, завывал ничуть не хуже драконьего рева, и я поежилась.

— Нельзя ли найти спокойное местечко, чтобы позавтракать? — поинтересовался Бильбо, жалобно поглаживая закрытый мифрилом живот. — Кто знает, сколько приемов пищи мы уже пропустили, сидя в этой мерзкой норе, а я прямо-таки зверски хочу есть.

Торин, вышедший вслед за мной, рассмеялся:

— Это мой-то дворец ты называешь мерзкой норой! Погоди, мистер Бэггинс, вот его приберут, почистят и отделают заново!

Я позволила себе вольность и прижалась к королевскому боку, пользуясь хорошим настроением Торина. Чем дальше мы находились от сокровищницы, тем, видимо, слабее она влияла на Короля под Горой.

— Пожалуй, мы могли бы пойти в старый сторожевой пост на юго-западном конце Горы, — сказал Балин. — Всего лишь часов пять ходьбы, но идти будет трудно, предупреждаю.

Что я, что хоббит не были рады узнать, сколько времени занимает путь до «спокойного местечка», и почти синхронно скорчились. Однако делать было нечего.

Мост, о котором помнил Балин, давно обвалился, и мы перебрались вброд к глубокой лощине, укрытой от ветра в скалах. Позавтракали сухарями, запив их водой, и потащились дальше — я тащилась особенно активно, с воздеванием глаз к пасмурному небу. Весь поход уже сидел у меня в печенках, а еще и Торин вздумал нести несусветную чушь про наследников!

— Здесь, — к моей великой радости произнес Балин во второй половине дня, — в былые времена всегда стояли часовые. Дверь эта ведет в вырубленную в скале комнату, заменявшую караульное помещение. Мы можем укрыться здесь и видеть многое, оставаясь невидимыми.

========== Глава семнадцатая. Воронова почта ==========

Всю ночь сменялся караул. Сначала меня, Бильбо и Торина не собирались тормошить, но потом сошлись на том, что мы будем дежурить втроем самыми первыми, чтобы потом спокойно спать до рассвета.

— Дракон, должно быть, уже мертв, — я честно просидела целый час на земле как самый преданный часовой, глядя в ночную темень. — И Озерного города больше нет.

Бильбо поежился. Я не знала, погиб ли кто-нибудь при налете Смога или эльфам и Барду удалось эвакуировать всех жителей, но, конечно, поводов для радости было не так много. Раз Бард убил дракона, значит, не за горами было наступление орков… Я подумала, что эта фраза звучала даже относительно иронично.

Нас сменили братья, а мы осторожно, чтобы никого не разбудить, вернулись в просторную, но совершенно не обставленную караульную. Торин пожелал мистеру Бэггинсу спокойной ночи и провел меня во вторую комнату, где было точно так же пусто. Не то чтобы я ожидала увидеть там кровать с мягким матрасом или ванну, наполненную горячей водой, но в комнате не было ни завалящего стула, ни криво сколоченной табуретки.

Торин расстелил плащ — как ни странно, его хватило, чтобы не дрожать от холодных каменных плит под спиной, — и мы легли вплотную друг к другу. Хоть мне и куда больше нравилось находиться на свежем воздухе, но пятичасовые прогулки вызывали у меня изжогу, так что я планировала хорошенько выспаться и отдохнуть.

— Ниэнор, мои слова могут показаться чересчур грубыми по отношению к тебе, — вдруг заговорил Король под Горой.

Я повернулась к нему лицом, опираясь на локоть. В тускло освещенном помещении, честно сказать, я видела плохо, но мне и такой нечеткой картинки хватило, чтобы пораскинуть мозгами и почувствовать, как в горле разрастается мерзкий комок. Спазм, который скрутил внутренности, вынудил меня податься вперед, прежде чем Торин произнес бы что-то еще.

Он не противился, и я, зажмурившись, представляла, что это не последние спокойные моменты перед войной, что у нас еще будут дни, недели — да что там, целые годы, — чтобы не ютиться на плаще в караульной комнате. Когда я открыла глаза, то неожиданно оказалась сверху, на плотных королевских бедрах, а Торин терпеливо убирал мои волосы, которые падали ему на лицо.

— Ты будешь со мной? — спросил он, и я только покивала в ответ, не в силах ничего ответить.

Возможно, Торин предлагал мне то, на что приличные гномьи женщины соглашались только в первую брачную ночь или при необходимости родить наследников. А, может быть, у гномов было как у всех — и я не становилась объектом всеобщего порицания. Впрочем, стоило горячим ладоням проникнуть под мою рубашку, как мне резко стало не до рассуждений о нравственности.

Плаща отчаянно не хватало, и я, раздетая не больше, чем это было необходимо, периодически оказывалась головой на камнях или утыкалась какой-нибудь частью тела в походные мешки. Все было очень тихо, а мне оставалось мечтать о волшебном будущем, в котором за дверью не будет спать десяток гномов и один хоббит.

Торин был по-своему заботлив, несмотря на то, что явно не считал меня фарфоровой куклой в своих руках. Он, наверное, стал первым, кто не уточнил у меня, все ли было хорошо, — а только молча смочил в воде из фляги запасную рубаху и помог мне привести себя в порядок.

Я настаивала на том, чтобы перед сном он убрал руку из-под моего затылка, но Торин отмахнулся:

— Не волнуйся, от твоего веса не затечет. А теперь спи.

Он, как в пещере, сухо поцеловал меня в лоб, накрыл свободной частью плаща. Я, сделав вид, что поправляю волосы, спрятала глупую улыбку.

Наутро, когда меня разбудил Бильбо, я была ужасно сонная и, зевая, выслушала, что за ночь гномы не заметили ничего подозрительного. На завтрак достались сухари, я сжевала один без энтузиазма — исключительно из-за боязни отбросить копыта от голода, — и отправилась греться к Торину, наблюдавшему за горизонтом.

— Происходит что-то странное, — сказал он, кивая в сторону круживших над Горой ворон. — Время осенних перелетов уже прошло, да и птицы все местные — скворцы, зяблики. А там вдали я вижу стервятников, питающихся мертвечиной, они словно ждут битвы.

Я вздохнула, и в ту же секунду Бильбо протянул руку:

— Смотрите, дрозд вернулся!

Дрозд, испугавший меня, когда мы торчали у тайной двери, подлетел к нам, усаживаясь на соседний камень, и застрекотал. Я не понимала птичий язык — да и дрозд говорил что-то так быстро, что все равно бы, наверное, ничего не разобрала.

— Дрозды тараторят чересчур непонятно… нет чтобы ему быть вороном! — усмехнулся Балин. — Ведь здесь, над караульным помещением, жила знаменитая мудрая пара воронов — старый Карк и его жена. Не думаю, однако, чтобы кто-нибудь из этой древней породы остался в живых.

Дрозд издал громкий крик и улетел, а потом вернулся с дряхлым вороном, который, несмотря на будто слепые глаза, узнал Торина. Ворон уцепился лапками за мою штанину и произнес на понятном мне всеобщем языке:

— О Торин, сын Трейна, и Балин, сын Фундина… Я — Роак, сын Карка. Карк умер, ты знал его когда-то. Сто пятьдесят три года протекло с тех пор, как я вылупился из яйца, но я помню все, что рассказывал отец. Ныне я предводитель больших воронов, живущих в окрестностях Горы. Смотри! Птицы собираются к Горе и к Дейлу со всех сторон, ибо распространилась весть, что Смог умер! Он пал в битве с жителями Эсгарота.

Роак сделал паузу, чтобы позволить гномам радостно вскочить и воскликнуть, что сокровища теперь принадлежат им. Только я и Бильбо, пожалуй, не разделяли их восторга — да и Торин ждал продолжения воронова рассказа.

— Такова радостная весть, Торин Оукеншильд. Возвращайся в свои чертоги без страха, сокровища твои. До поры, до времени, ведь сюда стягиваются не только птицы. Слух о смерти стража сокровищ прокатился повсюду, а легенда о богатствах Трора не устарела. Сюда движется войско эльфов, озерные жители видят причину своих бедствий в гномах. Однако послушайте моего совета: Бард, потомок Гириона, — тот, кто застрелил дракона, — заслуживает вашего доверия. Нам, воронам, очень бы хотелось стать очевидцами мира между гномами, людьми и эльфами. Но мир будет стоить вам немало золота.

Чуда не случилось, и стоило Роаку упомянуть о том, что нужно будет делиться сокровищами, лицо Торина потемнело от безосновательного гнева. Все было настолько плохо, что к нему едва не кинулись племянники.

— Спасибо тебе, Роак, сын Карка. Тебя и твое племя мы, разумеется, не забудем. Но пока мы живы, никаким ворам и насильникам не отнять у нас золота. Если хочешь заслужить нашу благодарность, приноси нам известия о тех, кто будет приближаться к Горе. И если есть среди вас молодые с сильными крыльями, пошли гонцов к моей родне в северные горы. Главное — добраться до моего двоюродного брата Дейна, что живет в Железных Холмах, у него много опытных воинов. Пусть поспешит к нам на помощь!

Мы вернулись в Гору, чтобы замуроваться ото всяких гадких эльфов и людишек, и меня это вогнало в тоску: если Торин действовал, повинуясь болезни, то остальные никак не противились его решениям. Я бы поняла, если бы гномы отказались отдавать часть драгоценностей Трора склизкому бургомистру — тот бы сбежал с ней в закат, а добропорядочные жители Озерного города никогда бы не смогли восстановить свои дома.

Братья, хоть и не перечили своему дяде, не выглядели довольными. Как и остальные гномы, они участвовали в укреплении Главных Ворот (в принципе, строительные работы не затронули только меня и Бильбо) — и я предположила, что нездоровое влечение к золоту передавалось только через поколение. Это было очень слабым утешением.

Я помнила, что говорила Торину о его сумасшествии, но сам гном, видимо, уже давно про все забыл. К сожалению, Король под Горой, который был готов отказаться от Эребора ради меня, шутил с племянниками и извинялся перед Бильбо после встречи с орлами, превратился в фанатичного и жадного правителя.

Настроение Торина менялось по сто раз на дню, и я умудрялась никогда не угадывать, чего от него ждать. Поскольку мы с хоббитом были освобождены от возведения новой стены перед Главными Воротами, на наши плечи легла готовка каши из топора. Как-то вечером, когда уставшие гномы сидели за столом в зале, а я работала «официанткой» и разносила плошки со скудным ужином, Торин поднялся со своего места:

— Какой же я старый дурак.

Я готова была ущипнуть себя: в его глазах не было и отблеска помутнения рассудка. Торин взял из моих рук плошку, поставил ее на стол перед младшим из братьев, и очень плавно поцеловал меня, не заботясь о том, что на нас глядели его подданные. Не то чтобы наши отношения были секретом, но до этого официально в них были посвящены разве что Кили и Фили.

На следующий день Король под Горой делал вид, что знать меня не знает.

После этого Торин набросился на Бильбо, как коршун, когда мы с хоббитом от нечего делать катали по рукам гладенький желудь. Он неслышно материализовался в коридоре и, заметив нас, налетел гневным вихрем:

— Что это?! У тебя в руке!

Мы подскочили со скамьи, как будто действительно занимались чем-то предосудительным, и Бильбо промямлил:

— Так, ничего…

Конечно же, от этого мы не стали меньше похожи на заговорщиков, а Торин будто бы готовился силой вытрясти из растерянного хоббита правду:

— Покажи!

Мистер Бэггинс раскрыл ладонь, на которой лежал желудь. Торин долго смотрел на него, и морщины, созданные гримасой злости, постепенно разглаживались.

— Я подобрал его у Беорна в саду, — сказал Бильбо, немного нервно пожимая плечами.

— Ты пронес его с собой весь этот путь? — отчего-то Торин расщедрился на мягкую и трогательную улыбку. — Небогатый трофей.

— Я посажу его в своем саду. Ну, однажды он вырастет, и, глядя на него, я буду вспоминать обо всем… о плохом и о хорошем, что мне повезло вернуться домой.

Потом, когда с укреплением главного входа закончили, нас постигла новая напасть: мы застряли в сокровищнице в поисках Аркенстона, который спокойно лежал в кармане у мистера Бэггинса.

— Не нашли?

Торин помнил о моем обещании перекопать все горы сокровищ, поэтому я не была обделена этим бессмысленным общим занятием.

— Пока ничего! — глухо раздалось из-за соседней груды самоцветов и золотых слитков.

— Здесь его нет! — добавилось откуда-то справа.

У меня уже болели глаза от постоянных золотых бликов, но я не должна была показывать, что считаю идею совместного поиска бесперспективной, чтобы не вызвать у Торина сомнений. Камень искал даже Бильбо, которому даже лучше, чем мне, было известно, что Аркенстон не найдется.

— Ищите дальше, — строго приказал Торин, который провел в сокровищнице в одиночестве около трех дней и практически ничего не ел за то время, пока перебирал блестящее содержимое ваз и чаш.

— Камень может быть где угодно, — заметил Глойн.

— Аркенстон в этом зале! Найдите его! Ищите все! Никакого отдыха, пока не найдете!

Я стиснула зубы. Конечно, следовало отдать Торину должное, он сам потратил десятки часов на поиск Аркенстона, но зато теперь Король стоял на одной из площадок и только отдавал резкие указания.

Периодически мне казалось, что желудок намертво прилип к спине и ссохся настолько, что я никогда больше не захочу есть. От сухарей меня уже воротило, и я бы с превеликим удовольствием сжевала траву на одном из склонов Одинокой Горы. Потом Балин кричал, что пора сделать перерыв, и я плелась рядом с остальными, чтобы сделать жалкий глоток воды — и вернуться к работе.

Один раз я спряталась за особенно высокой золотой пирамидой и позволила себе беззвучно выплакаться. Нет, даже это не заставило меня пожалеть о том, что произошло в караульной комнате: Торин предоставил мне выбор и я, уже зная, чем в любом случае закончится возвращение в Гору, согласилась.

Аркенстон, разумеется, так и не нашли, а Торин позвал нас с Бильбо, Балина и Двалина к высокому королевскому трону, который стоял на круглой площадке в пустой пещере. Меня уже давно не радовали такие каменные пейзажи, лишенные растительности и каких-либо звуков, кроме гулкого эха шагов.

— Ты сомневаешься в чьей-либо преданности? — спросил Балин. Тон вышел уж очень покровительственным.

Торин прекратил созерцать спинку трона. Он повернулся к нам, не произнеся ни слова, и спустился по ступеням с площадки. Если бы я верила в ауру, то запросто могла бы представить, как она клокочет вокруг Короля под Горой.

— Аркенстон, — продолжил Балин, — это достояние нашего народа.

— Это королевский камень, — процедил Торин, как будто Балин только что присвоил Аркенстон себе. — Разве я не король?!

Балин хмыкнул с грустной улыбкой, Двалин ничуть не изменился в лице и даже не дернулся от яростного восклицания, Бильбо украдкой почесал нос, а я закусила губу. Никто из нас не ответил.

— Знайте же, если кто-то найдет камень и утаит его от меня, я жестоко отомщу.

Собрание было окончено.

Я наткнулась на Балина в библиотеке, наполненной пыльными фолиантами, когда бесцельно бродила по Эребору. Мне нужно было проветриться, но наружу никого не пускали, поэтому ничего не оставалось, кроме как наматывать круги по известным лестничным пролетам, чтобы не заблудиться.

Балин потер глаза широкой ладонью:

— Драконий недуг… я видел такое. Этот взгляд, ужасная жажда… Это неистовая и жестокая страсть… Она свела с ума его деда, что, впрочем, вам известно, леди.

Я кивнула. Балин вдруг проницательно посмотрел на меня, и я с ужасом поняла, что он все знает про камень. Знает, что тот хранится у Бильбо… Моя жизнь была кончена — потому что нас обоих пустят на растопку эреборских печей.

Когда я была готова умолять гнома ничего не рассказывать Торину, Балин произнес:

— Аркенстон — венец всего, вершина всех богатств, он дает власть тому, кто им владеет. Боюсь, он не усмирит его безумие и станет только хуже. Будет лучше, если камень никогда не найдут.

Несколько таких же мучительных дней и десятков съеденных сухарей спустя, в ночи, в долине перед Эребором вспыхнули огни. Балин увидел их первыми, подозвал весь отряд к стене, и мы, как толпящиеся туристы, перегнулись через каменные укрепления. Гномы, может, еще что-то и различали, а я как обычно изображала предмет интерьера.

Днем из лагеря людей и эльфов начала доноситься музыка и слабый аромат лесных цветов. Торину не нравилось, что некоторые из его отряда бормотали о возможной дружбе, поэтому я помалкивала и даже старалась не высовываться на балкон над Воротами, чтобы не быть уличенной в моральном предательстве. В обед гномы притащили музыкальные инструменты и впервые за долгое время запели:

Свободны здешние края,

Еды здесь много и питья.

Вперед, вперед, Лесной Народ,

Ведь королю нужны друзья.

Песня заметно подняла Торину настроение. Он взмахнул кубком над столом — мы пили воду так, будто она была самым дорогим на свете вином, — и сделал долгий глоток, салютуя нам с мистером Бэггинсом. Мы как обычно выделялись и не пели вместе с гномами (я, честно говоря, и не помнила такой песни).

— Дядя! — обратился к Торину Кили, когда инструменты были отставлены к стене. — У этих людей ничего не осталось. Они пришли к нам из нужды, они ведь лишились всего.

Король под Горой не пришел в бешенство, как непременно сделал бы, заговори кто-то другой о жалости к жителям Озерного города. Конечно, его голос звучал не слишком дружелюбно, но от его интонаций мне не хотелось сбежать или притвориться мертвой.

— Не рассказывай мне об их потерях. Я знаю, что им здорово досталось. Те, кто уцелел от драконьего пламени, должны радоваться. Им есть, за что благодарить судьбу.

На утро следующего дня к Главным Воротам Эребора пожаловал Бард, и вместе с Торином к нему на балкон вышли племянники и Двалин. Я нагло подслушивала из-за треугольного вертикального выступа, который закрывал меня от любого, кто стоял бы под Воротами.

— Приветствую, Торин, сын Трейна! Мы рады, что вы живы вопреки всему! Но зачем, Торин, ты укрылся там, точно разбойник в берлоге? Мы с тобой пока не враги, и нам есть о чем потолковать и посовещаться.

— Возможно, потому что я не хочу быть ограбленным, — ответил Торин. — Но так и быть, мы посовещаемся с тобой. Когда от наших стен отступит вооруженная армия. Потому что я не намерен вести переговоры с воинами, осаждающими мои ворота. И тем более — с эльфами, к которым я не питаю добрых чувств. Ступай отсюда, Бард, и отошли войско эльфов обратно в лес, где им самое место.

Я оглянулась и встретилась взглядом с Бильбо. Приближалось время нашей ночной вылазки.

========== Глава восемнадцатая. «Я выбираю войну» ==========

В Эреборе царила скука. Перед ночью, в которую мы должны были, как заправские шпионы, пробраться в лагерь и встретиться с возглавляемым Гэндальфом «клубом по интересам», скука достигла своего апогея. Я планировала скинуться с балкона, чтобы не страдать, но Бильбо нашел меня раньше.

Я собралась с духом, чтобы после ужина выследить Балина с Двалином и по очереди их обнять: Торин, чахнущий над золотом, никогда бы меня не простил, и я не знала, что нас ждало по возвращении. Я бы очень хотела, чтобы дальше все шло нормально, но в это слабо верилось, поэтому лучше было попрощаться с теми, с кем я стала довольно близка за время путешествия.

Кили и Фили перебрасывались мелкими камушками. Я посмотрела на братьев издалека и, прежде чем они бы меня заметили, пошла к хоббиту. Нет, это было мило, что Торин сохранил частичку себя прежнего ради племянников… Не ради меня, ну и ладно.

В ту ночь дежурил Бомбур. Я чувствовала себя максимально отвратительно, несмотря на то, что до этого шепнула Балину: «Пожалуйста, не вините Бомбура», — когда обнимала его и оставляла обоих гномов в растерянности посреди зала.

Убедить Бомбура, что нам с Бильбо не спится и мы с радостью заменим его на посту, оказалось очень просто. Когда гном ушел спать, мы спустились по найденной хоббитом веревке в долину и в кромешной темноте поспешили к лагерю по незнакомой дороге.

Мистер Бэггинс чуть было не навернулся на камнях и не хлопнулся в воду (мы шли, ориентируясь на реку), но я вовремя подхватила его под локоть. Несмотря на то, что хоббит не упал, шуму мы наделали вполне себе. Нас обнаружили прибежавшие на звуки ругательств эльфийские караульные и, что странно, без лишних слов отвели к костру, около которого уже сидели Трандуил и Бард. С ними мы тоже обошлись без приветствий и вступительных речей.

— Это Аркенстон, — Бильбо вынул камень, засверкавший от огненных всполохов. — Сердце Горы… и сердце Торина. Мы отдаем его вам, чтобы легче вести переговоры.

— Дейн прибудет сюда со дня на день, — в ответ сказал Бард, не торопясь брать камень в руки. Он, как и Трандуил, завороженно рассматривал миллион граней и переливов на поверхности Аркенстона. — Нам повезло, что Роак не одобряет решения Торина засесть в Эреборе, так что было несложно договориться с воронами. Дейн уже знает, что мы его ждем и что наша главная цель не сражаться с его кузеном, а сначала расправиться с темным войском.

— Благодарю вас, — я кивнула.

— Пожалуй, я возьму переговоры на себя, — произнес кто-то рядом со мной. Я и не подозревала, что не только хоббиты умеют бесшумно передвигаться! — Могу представить, чем вы жертвуете, дорогая леди, отдавая нам королевский камень.

Трейн, севший чуть правее, изменился: у него была причесана борода, а одежда, хоть и не переливалась самоцветами, как кольчуги в Эреборе, уже не висела мешком.

— Однако, Ваше Величество, Аркенстон принадлежит вам по праву! — возразила я.

— О, вы очень прелестная юная леди, — Трейн глухо усмехнулся, — но неужели вы думаете, что теперь мой сын беспрекословно смирится с пропажей камня из сокровищницы? Он будет считать, что мне просто заморочили голову… И все же в своего родного отца он вряд ли будет стрелять. Даже под влиянием драконовой болезни.

Времени было мало, а иначе я бы спросила про Гэндальфа и про то, как Трейн устроился в лагере.

— Нам следует убедить Торина открыть ворота Эребора, чтобы во время битвы мы могли использовать пещеры как лазарет, — сказал Трандуил на прощание, — и уж точно не опасались того, чтобы стрелы вонзались нам в спины.

Мы сбежали в Гору, когда до побудки Бомбура оставалось всего ничего, и в полночь, когда гном разбудил следующего караульного, завалились спать. Правда, перед сном Бильбо прошептал: «Знаешь, Ниэнор, чего бы мне хотелось? Сейчас съесть бы яичницу с беконом…» — и тем самым обрек меня на истинные муки.

Гонцы из лагеря не медлили, и ранним утром, когда я пускала слюни и воображала, как в уютной норке у хоббита мы пожарим снившуюся мне яичницу, уже раздались звуки труб. Я вздрогнула, по спине побежали мурашки: эльфы и люди вернулись с Аркенстоном, а я совсем забыла все рассказать Кили! Пришлось, не расчесываясь, бросаться на его поиски по всему Эребору.

Когда я нашла братьев, было слишком поздно для долгих вступлений.

— Кили! Кили, пожалуйста, послушай! — у меня не было времени объясняться с Фили, чтобы тот оставил нас с Кили наедине, поэтому я заговорила сразу же, как влетела в комнату. — Ты… только ты можешь повлиять на Торина. Я думала об этом уже давно, с начала нашего похода, и… Ох, черт, любви под силу одолеть драконову болезнь, но не всякой. У тебя должно получиться! Убеди Торина не закрываться в пещерах! Только не сейчас, — я облизала губы, — а когда… когда мы уйдем.

— О чем вы, леди? — ожидаемо спросил Кили. — Вы, правда, думаете, что одно мое слово — и… И куда вы уйдете?..

Его голос напомнил мне о Трейне, который спрашивал у меня примерно то же. И они оба смотрели на меня, как на предельно наивную барышню, прожившую все это время в идеальном мире и в розовых очках.

— Да! — воскликнула я, не отвечая на его вопросы. — Неужели ты не видел? Торин послушает тебя, как… успокоится. Кили, Фили… грядет война. Эльфы и люди — ваши союзники! Нужно будет превратить Эребор в лазарет и укрыть там раненых! Кили, пообещай мне!

Я встряхнула его за плечи, но ответа добилась не сразу.

Мы с Кили и Фили вышли на балкон, под которым стояла делегация во главе с Бардом, Трандуилом и… Трейном, который уже скинул с головы капюшон. На мгновение мне показалось, что все обошлось, — ровно до того, как Торин, перекошенный от злости, повернулся ко мне:

— Ты! Только ты могла провернуть такое! Вздумала лишить меня не только камня, но и всего королевства?! Будьте вы прокляты вместе с жалким хоббитом!

Я сделала шаг в бок, к стене, и замерла. Все пошло не по плану, несмотря на то, что Трейн вроде как изначально не верил в успех переговоров… Неужели все так плохо? Почему Торин никак не реагировал на своего отца, которого считал умершим?! Или жажда золота затуманила его разум настолько, что он уже не различал гномов, которых видел перед собой?

Хотя нет, он говорил о королевстве — значит, понимал, кто стоял у стен Эребора… И все равно ничего не изменилось. Мой план, мой единственный план летел псу под хвост — и я могла надеяться только на Кили и Фили. Чем дольше у армии людей, гномов и эльфов не будет защиты крепости, тем большие потери все они понесут…

— Мистер Бэггинс признался, что это он отдал им Аркенстон, — Торин усмехнулся, — но такое крысиное отродье, как хоббит, не додумался бы до этого сам. Почему ты молчишь, Ниэнор?!

Гномы, высыпавшие на балкон, молчали. С губ Балина не сходила грустная полуулыбка, Бофур ободряюще кивнул мне, а Кили и Фили — единственные, кто хотел что-то сказать, — умолкли, одернутые Двалином.

Я стояла истуканом, чувствовала спиной холодный камень и думала, что вот секунда — и Торин, не моргнув и глазом, толкнет меня вниз. Рот открывался и закрывался без моего на то желания. Трейн не зря говорил о том, что я приношу жертву, участвуя в передаче Аркенстона… Все-таки мне было не сравниться с народами, в которых все живут целыми столетиями.

— Ниэнор здесь ни при чем! — между нами встал Бильбо. — Я один был в лагере! Только я!

Я покачала головой и подняла иллюзорный белый флаг. Надежда, которую мне дало возвращение Трейна, разбилась о суровую реальность, где драконова болезнь въедалась в мозг сильнее, чем я предполагала.

— Я доверился тебе, и чем ты мне отплатила?.. — Король под Горой был наполнен гневом, который, как волны в ледяной воде океанов, плескался в его глазах. — Спускайся сама, иначе сброшу.

Взгляд Торина не позволил мне усомниться в его словах: действительно, если я не послушаюсь, Король поможет мне быстрее достичь земли. И, наверное, даже не пожалеет — а вслед за мной полетит Бильбо, самый храбрый маленький хоббит во всей Хоббитании.

— Какая жалость, — издевательски протянул Трандуил, когда мы с мистером Бэггинсом оказались на земле, — но… вы ведь попытались.

Я бы фыркнула ему в лицо, если бы фырканье в лица эльфийским королям не было чревато получением травм от их грозных светловолосых детишек. Мне было стыдно, что Торин отчитал нас перед всем отрядом — да еще и перед Трандуилом! Я предчувствовала, что из короля Лихолесья выльется много ироничных шуток про всю эту ситуацию.

— Дай нам свой ответ! — прокричал Бард. — Ты выбираешь мир… или войну?

Стоя между ним и Трандуилом, поддерживаемая жилистой рукой Трейна, опустившейся мне на плечо, я смотрела, как Торин вглядывался в далекий горизонт. Я потерялась окончательно и бесповоротно… Без чьих-либо советов и подсказок, даже зная конец истории, я ничего не изменила.

— Я выбираю войну, — ответил Король под Горой.

Мы не успели дойти до лагеря, как сбоку появилась армия Дейна. То, что пришедшие гномы слились с эльфами и защитниками Озерного Города, не принесло ничего хорошего: судя по крикам, раздавшимся с балкона, Торин и некоторые из компании приняли Дейна за предателя, который собирался присоединиться к дележке награбленного из Эребора и вовсе не хотел им помогать.

Трандуил и Леголас, своей кислой миной портивший мне и без этого отвратительное настроение, проглотили горькую пилюлю в виде сотрудничества с таким количеством гномов, но за них, пока к Дейну не вышел Трейн, в основном говорили Бард и Гэндальф. Я не высовывалась: в политических союзах я была, очевидно, очень плоха.

— Ниэнор! — из палатки высунулась рыжая макушка Тауриэль. — Бильбо! Давайте сюда! Гэндальф считает, что у нас есть немного времени.

В палатке эльфийка, державшая руки за спиной, протянула их вперед и отдала мне кинжал — тот, что давным-давно подарили мне Кили и Фили. Мы обнялись… Земля задрожала. Времени у нас не было вовсе.

Гэндальф силой утащил нас на возвышенность, ближе к Одинокой Горе, и как бы ни упиралась Тауриэль, волшебник и слушать ничего не хотел.

Первый натиск орков объединенная армия выдержала, а после него, несмотря на то, что на этот раз эльфы и гномы Дейна не понесли потерь из-за беспричинной стычки друг с другом, враг получил численное превосходство. Воины Озерного города до этого, конечно, тренировались под началом эльфов, им выдали длинные мечи, а не вилы, но мужчины, желающие сохранить свой дом, не могли противостоять обученным оркам, готовившимся к войне с самого появления на свет.

То тут, то там мелькали волколаки. В начале битвы они от неожиданности стали нападать на своих же седоков, но потом оркам все-таки удалось привести их в чувства. Расчет Азога был верен — если бы гномы и эльфы переубивали друг друга, то занять Эребор было делом пары часов…

Орки оттесняли противников к Горе, и я до крови кусала губы: Торин не думал появляться на поле боя. Эльфов загнали к сторожевому посту, где мы в свое время узнали о смерти Смога, и вынуждены были отступить защищавшие восточную часть долины Озерные жители. В воздухе свистели стрелы и стальные мечи.

Прошло не меньше половины суток, прежде чем от Одинокой Горы послышался громкий клич и часть стены около Главных Ворот свалилась вниз, освобождая проход. Оттуда, все в сверкающих доспехах, выскочили гномы, и пусть их было совсем немного, но появление Торина и компании подняло дух всем, кто сражался против орков.

Однако… успех не мог продлиться вечно.

В Эребор стали заносить раненых, туда же запихали и нас втроем с Бильбо и Тауриэль, а Гэндальф, наказавший нам сидеть тихо и помогать в лазарете, исчез в пыли и кровавом тумане. Инициативу вновь перехватили орки.

— Недолго осталось, — вздохнул Бильбо. — Нас или перебьют, или захватят в плен.

Когда я была на грани отчаяния, к очередной гениальной мысли меня подвела Тауриэль. До этого, хоть мы и обсуждали возможные исходы битвы еще в Лихолесье, эльфийка никак не комментировала мои слова, но потом…

— Разве что только мы… мы появились здесь не для того, чтобы история поменялась и никто не умер, — пробормотала тогда я. — Может быть… чтобы умереть вместо них?

— Я могу спасти его, — вдруг сказала Тауриэль, словно только что осознала нечто очень важное. Ей даже не нужно было произносит ничьего имени. — Если это единственный путь, то я согласна. Если моя судьба привела меня к Одинокой Горе, чтобы я… чтобы он жил, то все будет хорошо.

Она проверила клинки и гордо вскинула голову, а я стыдливо сморщилась. Несмотря на то, что я сделала все, чтобы они с Кили толком не пересекались, у Тауриэль возникли какие-то чувства… И тогда я подумала, что у эльфийки просто не было возможности не испытывать симпатию к Кили, а в этой слепой влюбленности было что-то странное и магическое. Например, такое же, как и в наших отношениях с Торином.

Я приняла эту идею. Хорошо, что догадалась не так быстро, а то весь поход к Горе был бы омрачен гнусными ощущениями, что меня используют.

Чтобы спасти Торина и братьев, получается, троим людям… существам нужно было умереть вместо них. План был прост и понятен: нельзя ничего получить, не отдав ничего взамен. Конечно, можно было надеяться, что если мы с Тауриэль сбросимся со стен Эребора, и Азог тоже каким-то образом умрет, то… нет, риск был чересчур велик. Если бы Кили, Фили или Торин погибли, то наша жертва была бы бессмысленной.

Во второй раз, когда Гэндальф призвал только Азога и Тауриэль, погиб один орк — но, думаю, даже если бы и Тауриэль пожертвовала собой, ничего бы не вышло. Наверное, обмен должен был быть равным, нельзя было спасти двоих и оставить одного умирать.

Я не видела, но почувствовала, когда треть моей новой идеи была претворена в жизнь.

Мы были за крепкими стенами Эребора, могли просидеть там до прилета орлов, и никто бы не осудил лишенную защиты девушку и маленького хоббита. Я не хотела, чтобы все кончилось именно так.

Снова вспомнились слова Торина о том, что он был готов отказаться от Эребора ради меня. Сейчас это звучало как чья-то неудачная шутка, чтобы лишний раз меня поддеть: конечно же, вернувшись на свою родину и избавившись чужими руками от Смога, Торин ни за что бы не сделал выбор в мою пользу. И это, подумала я, было на удивление не так обидно, как могло бы быть.

Мистер Бэггинс долго ничего не говорил, а потом порывисто меня обнял. Несмотря на то, что я вроде как даже смирилась, после этого движения хоббита внутри все треснуло.

— Я ведь не волшебница, Бильбо, — я улыбнулась буквально через силу.

— Я знаю, Ниэнор, — ответил Бильбо. — Я рад, что мы были вместе в этом путешествии.

Я вздохнула и отвернулась от хоббита, чтобы тот не увидел мой несчастно дрожавший подбородок. Я совершенно точно не хотела умирать, но не была ли моя судьба предрешена еще тогда, когда Гэндальф призвал меня в мир Средиземья? Когда заставил нас с Торином проникнуться друг к другу симпатией? Когда я, как марионетка, сползала с дерева перед встречей с орлами и бросалась Королю и Бильбо на выручку, совершенно не умея держать кинжал?

Ох, и неужели я планировала, что буду делать, когда стану королевой? Как будто не могла додуматься, что для поддержания баланса не обойтись без жертв! Я отстегнула от пояса недавно вернувшийся ко мне кинжал с гранатом: больше мне не понадобится оружие и лучше не искушать себя возможностью им воспользоваться.

Интересно, будет больно? Я осторожно положила кинжал на холодный камень — Бильбо же поймет и не позволит эльфам его забрать?

Я слишком хорошо помнила, куда идти. Нужно было подняться на площадку, где Торин сражался с Азогом, но ноги предательски соскальзывали с неровных ступеней. Ну не стыдно теперь трястись, если уже все решила? Я посмотрела на кольцо, прыгавшее перед глазами, — «отвага и мужество», какова ирония!

Король под Горой не видел меня. Как бы я не вытирала слезы, они все равно мешали: картинка расплывалась, а все капли, наверное, весьма уродливо стекали по щекам и носу. Я чувствовала неприятный холодок от их соленых дорожек.

Должно быть, я выглядела ничуть не героически, а жалко. Тоже мне, пришла спасать своего мужчину от неминуемой гибели, а самой только и хочется, что свалить обратно в Эребор, под защиту каменных стен…

Тауриэль улыбалась вполне искренне, а я так отчаянно, до тошноты жалела себя. Эльфийка была куда сильнее и пожертвовала собой просто потому, что я предположила, что только это позволит жить братьям и Торину. Она верила, что ее смерть не будет напрасной, — и от меня требовалась такая же решимости в ответ.

— Торин!

Он не ожидал моего появления, и я, практически ничего не видя перед собой, налетела на него сбоку. Как глупо… Ни в какой другой раз я бы не смогла сдвинуть Торина с места из-за разницы в весе.

Внизу, подо льдом, Азог сверкнул глазами. Я же, наоборот, зажмурилась, когда грудь обожгло огнем и, кажется, закричала. Это было совершенно не мужественно, у меня начинала кружиться голова. Обратный конец орочьего оружия вошел Азогу между ключиц.

Вдруг захотелось спать — да так сильно и резко, что я бы упала, если бы, как бабочку на булавке, меня не удерживала сталь. Да и боль в груди начинала отходить на второй план, оставляя в голове голос одного из тараканов, который с кривой улыбкой хлопал меня по плечу. Он мог бы мной гордиться.

Что-то подобное ощущают доноры крови, если падают в обморок от слабости? Опустив голову, я смотрела на застывшую гримасу на лице Азога, на то, как на него капали мои красные слезы.

— …нор!

Действительно, какая из меня вообще могла выйти королева гномов? Это же было бы просто смешно!

— Ниэнор! Что ты наделала?!

Король под Горой не понимал, что мне нужно было восстановить баланс. Он не знал, что уже третий раз собирал отряд для возвращения Эребора. Не представлял, что Гэндальф пытался всеми силами исправить случившееся при первом походе и сначала призывал Азога и Тауриэль, а теперь, вот, меня.

Три смерти ради трех жизней. Все было хорошо спланировано, надо сказать.

Я пошатнулась и вместо каких-нибудь романтических признаний прошептала: «Орлы прилетели». Все, можно было и поспать.

========== Глава девятнадцатая. Туда — и, главное, обратно ==========

Сон долго не проходил. Я лежала с закрытыми глазами и чувствовала, как по боку и спине расплывалась тягучая боль. Где-то вдалеке на ветру шелестели листья, шуршали по асфальту автомобильные шины… Шины?

Я подскочила и с размаху врезалась головой в подоконник. Руки и ноги запутались в клетчатом пледе, и я все никак не могла выползти из-под него, чтобы посмотреть в окно. Нет, это определенно была моя комната, откуда я вывалилась, столь грубым образом перенесенная Гэндальфом в мир Хоббитании.

Или никуда меня не переносили — и я просто провалялась, упав в обморок, под пледом. Вот и понятно, почему было больно, не на мягкий ковер же падала! Наконец, отвоевав правую руку, я с надеждой взглянула на нее… кольца не было. Пощупала шею, на которой преспокойно болталась цепочка, и со стоном переползла на кровать. Значит, никакое Кольцо Всевластия не меняло меня на Бильбо Бэггинса, меня не брали в поход к Одинокой Горе, не закрывали в бочке…

От кружки с чаем валил пар, будто бы я только недавно отставила ее на стол, чтобы выглянуть в окно и узнать, откуда там вырос дуб, своими ветками так настойчиво стучавший в стекло. Я не хотела верить, что все произошедшее в Средиземье мне приснилось. Лучше было бы знать, что я действительно умерла там, чем что я никогда там и не была.

Я отчетливо помнила, как мы с Торином сидели на пастбище Беорна, в руках у меня была ромашка, а в мыслях — желание его поцеловать. Мы танцевали в Озерном городе, когда бургомистр устроил праздник в честь возвращения гномов. И… и караульная комната, в ночь убийства Смога, намертво засела в моем сознании.

Чудес не случилось.

Жизнь вернулась на круги своя, и за невнятной серой осенью должна была последовать холодная и грязная зима. Я уже не могла носить на шее цепочку с копией Кольца Всевластия и вообще пару месяцев провела в какой-то прострации, стирая любые упоминания о «Хоббите» с компьютера и телефона. Чтение стало прямо-таки пыткой, и я редко проводила за книгами много времени.

Не отличаясь покладистым характером и до путешествия, я превратилась в раздражительный кошмар любых родственников, которым не везло общаться со мной дольше обязательных пяти минут. После вопросов о том, когда же я приведу в дом жениха, я выплескивала целый фонтан саркастичных замечаний и ругательств — и, сметая все на своем пути, мчалась под спасительное одеяло. Наверное, спустя месяц после пробуждения под окном мне больше нечего было рушить в собственной реальной жизни.

По вечерам я вспоминала Ривенделл, килограммы зелени на тарелках, которая, разумеется, не вызывала восторженных криков: «Добавки!» — у гномов, пускай даже вымотанных побегом от Азога и его волколаков. Я рассматривала свое отражение в зеркале в безуспешных поисках шрама, который когда-то не поддался магии Элронда и который так же внезапно, как появился, прошел в Озерном городе.

В один из дней, когда дождливая погода превращала пейзаж в унылую сюрреалистичную картинку, раздался громкий стук в дверь (словно я кому-то задолжала, и вот ко мне явились коллекторы). Лишенная желания двигаться с утра даже на кухню за чашкой кофе, я прошлепала в коридор и посмотрела в глазок.

— Я ищу участника приключения, — весело сказали с той стороны двери, — но не так-то легко его найти!

Я, забыв о том, что стою в пижаме, крутанула замок. На пороге высился Гэндальф в сером плаще и островерхой шляпе. Я растеряла все слова, которые знала и не знала, и вперилась в волшебника — наверное, диким — взглядом.

— Прошу прощения, что зашел без приглашения, леди Ниэнор, — Гэндальф чуть склонил голову. — Однако… у меня были определенные, м-м-м, причины. Вы составите мне компанию для прогулки?

У меня дрожали руки. Переодеваться было неудобно, и я боялась, вернувшись в гостиную, не увидеть волшебника. Тогда я бы точно сошла с ума.

Гэндальф был на месте, сидел на диване и раскуривал трубку, выпуская дым в форме колечек, распустившихся причудливых цветов и даже лошадей. Я осторожно села рядом, не решаясь заговорить.

— Леди Ниэнор, неужели вы думали, что я собирался отправить вас на верную смерть ради своих товарищей? — Гэндальф улыбнулся и пустил в воздух очередное ровное сизое колечко. — Помнится, я вам говорил, что в ваших силах решить, станут ли Торин и компания мстительными ворами или благородными и храбрыми воинами. А теперь, пожалуйста, скажите мне, что надевает воин, когда собирается на поле боя?

— Кольчугу… — пробормотала я, чувствуя себя полной идиоткой. — Мифрил, который выдержит любой удар клинка и который не пронзит вражеская стрела…

Выходит, я сама придумала теорию с балансом, во имя которого должны были умереть трое — и обрекла Тауриэль и себя на, хм, смерть. О… какой же я дурой выглядела в глазах Торина!

Волшебник поднял мою голову за подбородок:

— Вы очень отважная, леди Ниэнор. Однако настоятельно прошу вас впредь лучше заботиться о своем самочувствии. Кто знает, что нас ждет? А теперь, пожалуйста, наденьте это — и нам пора.

Я, попеременно краснея и бледнея, взяла небесно-голубой плащ, украшенный серебряной кистью, и накинула его на плечи. Не стала спрашивать, сам ли владелец плаща его передал или волшебник воспользовался помощью Взломщика, чтобы заполучить его. Это уже не имело значения.

Мы вышли из дома, и Гэндальф повел меня через парк, по выгнутому мосту с резными перилами, мимо набережной — несмотря на то, что мы были в странных плащах, а в руке у Гэндальфа и вовсе был посох, прохожие не обращали на нас внимания. Мы оказались у негустой рощи, и я полной грудью вдохнула свежий воздух. Волшебник подал мне руку, помогая перешагнуть выкрашенный зеленой краской заборчик.

Шагнув вперед, я почувствовала под ногами ровную дорожку, осмотрелась и чуть не хлопнулась в обморок. Впереди стояли милые хоббичьи домики с круглыми дверями и окнами, а дальше, на Холме, виднелась нора Бильбо. Гэндальф кивнул:

— Они уже ждут нас. С вашего, — он деловито кашлянул, — ухода прошло довольно много времени, так что не удивляйтесь их… энтузиазму.

Я не бежала только потому, что волшебник держал меня под руку, а вырываться было бы как-то глупо. Хотя и не мне было говорить о глупости… У меня перехватывало дыхание: я снова шла по дороге к норе Бильбо, но теперь уже не одна и не в тех дурацких носках в горошек (на этот раз они были в клетку).

Мы с Гэндальфом степенно поднялись на Холм, и когда приблизились к нужному домику, я услышала знакомую песню с заводным мотивом:

Рвите на части скатерти, гости!

Лейте на стулья жир от котлет!

Корки и кости под ноги бросьте!

Мажьте горчицей ценный паркет!

Чашки и рюмки — в чан с кипятком!

Ломом железным поворошите,

Выньте, откиньте и обсушите —

И на помойку все целиком!

Гэндальф постучал на словах: «Эй, осторожно, хрупкий фарфор!» — и я, переставая дергать ногой в такт песне, пригладила волосы. Это было не первое знакомство с Бильбо, когда я пришла к нему наудачу, но нервничала теперь я не меньше.

Дверь распахнулась, являя одетого в желтые штанишки на подтяжках и рубашечку с множеством пуговиц хоббита, и я бросилась обнимать мистера Бэггинса, как будто вместо нескольких месяцев не виделась с ним годами. От него пахло выпечкой и свежезаваренным чаем, в комнатах уютной норы не затихали голоса.

— Ниэнор! Это ты!

Гэндальф прошел внутрь, сказав Бильбо, что достанет из кладовой бутылку красного вина, а мы с хоббитом остались в прихожей. Я посмотрела на вешалку сбоку, начала считать плащи и тут же сбилась. Их должно было быть тринадцать, я принялась считать по второму кругу — одного не хватало.

— Может, чай? Или кофе? — предложил Бильбо, перехватив мой взгляд. — Ох… как я рад тебя видеть!

— Чай, да, наверное, — ответила я.

— Не представляешь, что тогда было… после битвы пяти армий, я имею в виду! С тех пор ведь прошло целых полтора года, и мы собрались вспомнить все, что случилось, и рассказывать друг другу разные истории, а мистер Гэндальф огорошил всех новостью, что задержится и явится не один.

«Полтора года». У меня пересохло в горле. Я была уверена, что, судя по смене времени года, в том мире, откуда меня забрал Гэндальф, я прожила «недостающие» осенние месяцы… и должна была вернуться в Хоббитанию, когда в обоих мирах была зима. Теперь я поняла, что не видела снега, когда мы шли к Бильбо.

— Я должен был тебя остановить! — вдруг воскликнул хоббит. — Я знал, что тебе нечем защищаться и что ты идешь туда ради Торина…

— Тогда мне казалось это правильным, — улыбнулась я. — Спасибо, Бильбо.

— Я ничего не говорил им насчет наших секретов. Не думаю, что это что-то бы изменило… Хотя, сдается мне, от мистера Гэндальфа многого не утаишь, — он замолчал, активно двигая губами, будто бы прополаскивая рот. — Все! Тебе нужно выпить крепкого, свежезаваренного чая!

Я не стала комментировать, что Гэндальф знал все и даже больше. Он подыгрывал мне, когда мне нужно было изображать из себя великую волшебницу, чьим оружием были не только слова. Одно оставалось для меня неясным: зачем Гэндальфу понадобилось возвращать меня в Средиземье?

— Тауриэль, ты видел ее? — спросила я.

Мистер Бэггинс очень серьезно посмотрел на меня:

— Она исчезла в тот же день, что и ты. Торин не позволил к тебе прикоснуться, а ее мы перенесли в Эребор… Я сидел на той площадке, рядом с Торином — правда, не хотел, чтобы он меня видел. Ты буквально растворилась у него на руках… осталось только кольцо, и я сохранил кинжал. На память.

— Выходит, Тауриэль осталась в своем мире?

Бильбо пожал плечами. Горевать, наверное, было не из-за чего: Тауриэль просто сделала свой выбор, как тогда, во время выполнения моего в итоге бессмысленного плана. Разумеется, это никак не оправдывало меня как идейного вдохновителя, однако… Может быть, ей было что терять или любовь к Кили, взращенная магией, ослабла до такой степени, что эльфийка не видела смысла в Средиземье.

И только во мне, конечно же, волшебные чувства процветали до звона в ушах! И только я, огрызаясь на всех, пыталась выкинуть из головы обещания Торина. Сначала я убеждала себя, что болезненная страсть к сокровищам заместила наколдованную Гэндальфом симпатию и поведение Короля под Горой наглядно демонстрировало его истинное отношение ко мне. Потом сама же выла в подушку.

— Ниэнор, ты здесь? — Бильбо помахал ладонью перед моими глазами. — Пойдем…

В столовой на меня накинулись гномы: все двенадцать участников рискованного похода к Одинокой Горе, собравшиеся за одним столом, по очереди обнимали меня или просто улыбались и говорили, «как хорошо встретить старых товарищей». Кили и Фили, пропустившие старших вперед, крепко стиснули меня в объятиях, а потом крикнули чуть ли не хором в гостиную, где трещал камин:

— Дядя! Самое время сменить гардероб!

Кили подмигнул мне. Они практически не изменились: у Кили все так же не росла густая борода, а у его старшего брата разве что прибавилось бусин на светлых кудрях… Я еще раз посмотрела на братьев, прежде чем свернуть в гостиную. Колени не сгибались совершенно — я шла вперед и думала, что лучше было бы двигаться по стеночке.

Торин сидел, не снимая плащ, в кресле перед камином, и когда поднялся мне навстречу, я поняла, что имели в виду его племянники. Абсолютно вся его одежда: сапоги, рубашка, жилет, подбитый мехом, и даже плащ — была черного цвета. Если это было результатом волшебного вмешательства, то… у Гэндальфа должно было быть предельно извращенное чувство юмора.

— Ниэнор, что ты тогда наделала?! — Торин обхватил меня за плечи, посмотрел точно в глаза. — Если бы я знал… О, как же я мог… Я стоял посреди сокровищ, созданных моими предками и украденных проклятым Смогом, и они так захватили меня, что я совершенно забыл про самую главную драгоценность в моей жизни!

Он опустил руку в карман — как обычно делал Бильбо, когда хотел надеть Кольцо или проверял, что с ним все в порядке. Мы молчали. Я разглядывала задумчивое лицо Торина, в выражении которого больше не угадывалась туманящая разум ярость, и все никак не могла наглядеться.

— Я… все было как в страшном сне, — продолжил Торин, не отпуская меня свободной рукой, — и я застрял в нем, не имея возможности проснуться. Я слышал ваши голоса, но будто бы сидел в расщелине… и когда отвечал, было уже поздно… Я предпочел бы забыть, как отверг собственного отца! Как грозился причинить вред тебе и… Бильбо.

Я спряталась внутри его мехового плаща, глотая сентиментальные слезы. О, черт, я любила его — настолько сильно, что уже не представляла нормальной жизни без Торина. Мое место было здесь, в Средиземье, рядом с прекрасным Торином Оукеншильдом и его компанией.

Он поцеловал меня в макушку, позволяя выплакаться, и только потом, заботливо вытерев теплыми пальцами слезы, легко улыбнулся:

— Моим народом в Эреборе правит мой отец… и теперь он зовется Королем под Горой. И хоть я обещал просить твоей руки только как король, ты согласишься стать моей супругой и делить… воспитание этих двух негодников?

Я повернулась к строящим невинные лица Фили и Кили.

— Мы просто хотели сказать, дядя, что мистер Гэндальф запускает фейерверки в девять вечера, после пира, — Фили почесал затылок. — А мистер Бэггинс послал нас узнать, какую ткань предпочитает леди Ниэнор для скатертей.

— Бофур разбирается со швеями и торговцами, — добавил Кили. — Им придется снять с вас мерки… И еще около дома много детворы, им хочется увидеть волшебницу.

— Должно быть, они приняли вас за своих, — ответил Торин, воздевая глаза к самому потолку.

— Небесно-голубой и серебряный, пожалуйста, — сказала я.

Церемония затронула всю Хоббитанию: посмотреть разом на двенадцать гномов, двух волшебников и фейерверки стеклись сотни хоббитов разных возрастов. Сколотили длинные лавки, на поляне развернули шатры и расставили столы, накрытые небесно-голубыми скатертями с серебряной вышивкой.

Я перехватила Бильбо, когда он пытался прошмыгнуть мимо, и поинтересовалась, как же швеи успели смастерить столько всего за жалкие несколько часов.

— Ниэнор, многое уже было… готово, — Бильбо пошевелил пальцами на ногах. — Гэндальф был уверен, что ты захочешь устроить все именно так. Правда, он ничего не сказал про платье…

Я рассмеялась и чуть было не схлопотала булавкой в ногу от шикнувшей на меня швеи. Эх, а когда-то давно мы с Кили и Фили искали, где бы мне сшили платье для похода, чтобы я не позорила отряд.

В готовом наряде меня никуда не выпустили, так что начало праздника я просидела в домике Бильбо в обществе братьев, которые великодушно согласились сопровождать меня к поляне (или, вернее, они были делегированы Торином в качестве наказания). Мы вышли, когда уже чуть стемнело, а заинтересованную в моем появлении ватагу детей увлекли ароматы со столов.

Хоббитов было очень много, некоторые сидели даже на траве, и все как один посмотрели в нашу сторону, когда братьям пришло в голову восхищенно присвистнуть от объемов еды. Гномы, Бильбо и Гэндальф сидели отдельно: во главе стола стояло два стула с резными спинками, с правой стороны на лавке было оставлено два свободных места для Кили и Фили, слева — ближе к моему, наверное, стулу, — восседал мистер Бэггинс, за ним — волшебник, снявший остроконечную шляпу. С ней, кажется, играла малышня.

Меня подвели к столу и передали Торину. Гости замерли в тишине, а мы как взялись за руки — так и застыли, пока Гэндальф не стукнул посохом по земле и над нами не взмыло вверх множество светлячков.

Я покосилась на гномов. Никто не мог гарантировать, что этот брак, на который решался их предводитель, был политически более выгодным, чем женитьба на какой-нибудь принцессе Бирюзовых Пригорков. А еще… точно так же никто точно не знал, смогу ли я родить наследника, несмотря на то, что Торин в этом почему-то даже не сомневался — если только в Горе у него при том разговоре не кипели мозги.

Тем не менее, все гномы и все хоббиты, на которых я посмотрела, искренне улыбались мне в ответ. Балин даже украдкой смахнул слезу, и я точно не заслуживала такой чести!

— Давно, после нашей первой победы над троллями, я подарил тебе это кольцо как знак доверия и обещания разделить сокровища Эребора, — голос Торина окутал меня, будто мягкий и уютный плед. — Теперь же я прошу принять его как знак моей любви и обещания разделить весь Эребор и будущее моего народа.

Кольцо с гранатом, призванное поддерживать во мне отвагу и мужество в походе и прекрасно сидевшее у меня на среднем пальце, идеально подошло на безымянный. Гэндальф стукнул посохом снова — и взлетевшие светлячки распустились, словно бутоны, и закружились в танце, а вместе с ними, бесшумно ступая по траве, закружились и радостные хоббиты.

В атмосфере абсолютного счастья, слыша, как гномы наигрывают что-то на своих музыкальных инструментах, без которых они не приходили в гости вообще, Торин повел меня танцевать — и целоваться под одобрительные возгласы и хлопки.

— Я люблю тебя, — я улучила момент, чтобы мимо нас не проносились хороводы или озорные дети. — Я очень сильно тебя люблю.

========== Глава двадцатая. Правила перед пиром и их отсутствие после него ==========

Я слышала от Бильбо, что Трейн передал самоцветы Трандуилу в благодарность за помощь при битве с орками. Совместными усилиями жителей Озерного города и гномов, переселившихся в Эребор после долгих лет скитаний, постепенно отстраивали Дейл. К тому времени, как мы во второй раз подошли к Одинокой Горе, долина перед ней расцвела: на местах прошедшего сражения паслись пони и кругленькие барашки, а в реке, около которой когда-то был разбит лагерь эльфов, ловили рыбу.

Главные Ворота, заваленные по приказу Торина, починили и закрывали только на ночь, чтобы не охлаждать нижние помещения. Гномы стали вновь использовать сторожевые комнаты — однако Эребор не выглядел ощетинившейся крепостью, готовой отразить удар, и караульные, как сказал Балин, больше следили за послами и гостями Трейна, чем ожидали увидеть вражескую армию на подходе.

Отношения гномов и эльфов более или менее выровнялись, но, несмотря на то, что они не считали друг друга кровными врагами, дружбы все-таки не вышло. Наверное, мир выжидал, чтобы свести в одном приключении Леголаса и Гимли и тогда признать, что между такими разными расами может быть взаимопонимание и уважение.

Еще в долине, только покинув Озерный город, мы услышали торжественные звуки горнов, и у меня появилось ощущение, что жители Эребора приветствовали нас как воинов, вернувшихся домой. Некоторые, особенно любопытные, гномы высыпали на балкон, откуда Торин полтора года назад разговаривал с Бардом и Трандуилом.

Трейн, облаченный в алый с золотым камзол и объемный меховой жилет практически до земли, лично вышел к нам. Часть его седых волос под короной была убрана назад, остальные пряди смешивались с густой бородой и падали на широкую грудь. В Трейне было уже не узнать того грязного старика, найденного Гэндальфом и напоминавшего чучело для отпугивания ворон.

— Мой дорогой сын! — Трейн развел руки в стороны. — Леди Ниэнор!

Я поклонилась. К сожалению, я не могла остаться в свадебном платье, а после долгого путешествия от Хоббитании до Эребора моя одежда, несмотря на спокойную дорогу, запылилась и вытянулась. В общем, вид у меня был далеко не королевский…

Из-за плеча Трейна вышла темноволосая женщина, и я заподозрила, что это была Дис, младшая сестра Торина и мать Кили и Фили. Я занервничала: Трейн уже принял меня, а вот мнение Дис о моей сомнительной чародейской персоне было загадкой.

— Отец, сестра, — обратился к ним Торин, подтверждая мои предположения, — я горд представить вам мою супругу, без помощи которой возвращение Эребора не обошлось бы столь малой кровью.

Я снова поклонилась. Дис промолчала, а Трейн заулыбался еще шире:

— Мы гадали, когда же это произойдет. В глубине души никто не верил, что вы, леди, можете покинуть нас, и, прошу, не вините моего сына, что он готовился к худшему. Торину было тяжелее всех нас… Пойдемте, в залах уже накрывают столы, — он склонил голову и уточнил, как будто понимал, что меня волнует. — Леди, для нас это, несомненно, большая честь — принимать вас в чертогах предков.

— Благодарю, — ответила я, прилагая усилия, чтобы не быть похожей на китайского болванчика. От постоянных поклонов и голова может отвалиться!

Эребор изменился за время моего отсутствия: вычищенный от паутины, побелевших костей и треснувшей заплесневелой посуды, проветренный от драконьего смрада и наполненный жизнерадостными голосами вернувшихся на родину гномов, он больше не напоминал древнюю заброшенную усыпальницу.

Сначала я думала переодеться в более или менее приличную рубашку и чистые штаны, но Торин и слышать не хотел о том, чтобы я заявилась на пир, одетая как мужчина. Он высказался, что с трудом терпел мой вид на протяжении первого путешествия и больше такого не вынесет без особой необходимости. Добавив, что позовет Дис, чтобы та помогла мне с выбором платья, Торин фыркнул и вышел из предоставленных нам покоев.

Я показала его спине язык и, скрестив руки, уселась на кровать. Что за вселенская несправедливость?! Я должна была носить платье, чтобы не смущать отряд, и никого не волновало, что при этом я могла отбросить коньки? Ах да… что я и сделала.

— Леди Ниэнор? — в комнату заглянула Дис.

Я слышала ее голос впервые, и он оказался не таким низким, каким я его себе представляла. Да и, честно сказать, Дис была в разы менее бородата, чем ожидалось. Вообще все клише о гномьих женщинах летели под откос!

— Зовите меня просто «Ниэнор», пожалуйста, — попросила я. — Это мне, наверное, следует обращаться к вам иначе, Ваше Высочество…

— Тогда и вовсе оставим эти формальности! — Дис махнула рукой. — Гэндальф, когда гостил у нас, рассказал, что ты спасла моего брата и сыновей. Я благодарна тебе за это… К тому же ты, наверное, знаешь, что иначе прервался бы наш род, так что твой подвиг подарил наследникам Дурина надежду на счастливое будущее!

Я начала заливаться краской от смущения. Почему Торин не предупредил меня, что его сестра не такая, как он или его отец? С одной стороны, я радовалась, что Дис не кинулась ко мне со сковородкой наперевес, но с другой — мне как-то привычнее было говорить со спокойным Трейном.

Если в Трейне и Торине узнавалась королевская порода, то Дис для меня выглядела как крепкая крестьянка, которая могла без мужа воспитать шаловливых детей, посадить сотню деревьев и самостоятельно построить двухэтажный дом с треугольной крышей и секретным лазом на чердаке. Даже я по сравнению с Дис была образцом утонченности и женственности… в походных штанах и со спутанными волосами.

— Ох, времени не так много! Надо еще успеть привести тебя в порядок!

В комнату зашли две женщины, довольно просто одетые, и покосились на меня чуть ли не с сочувствием. Я прикусила щеку изнутри: ну почему все решили, что носить штаны — это какое-то форменное преступление?! Да, вещи были давно не стираны, но это ведь не повод сдергивать их с меня и брезгливо кидать в корзину!

Меня быстро отмыли в четыре руки, окунув с головой в горячую мыльную воду, наполнявшую овальную деревянную ванну. По приказу Дис женщины юркнули за дверь и вернулись с ворохом тканей — вестником моих страданий.

Сначала на меня надели кремовое шелковое платье с длинными рукавами, на него — белую хлопковую юбку с вышивкой серебряными нитками спереди и по подолу. Потом застегнули на пуговицу ажурный полупрозрачный фиолетовый жилет с глубоким вырезом, расходившийся крыльями бабочки и сзади доходивший до низа юбок.

На плечах резными пластинами закрепили серебряное украшение, спускавшееся на грудь множеством цепочек, соединенных в центре крупным розовым кварцем. Пояс такой же тонкой цепочкой обхватывал талию, а спереди превращался в серебряные капли, окружавшие горный хрусталь.

Извечные сапоги, которые и на этот раз мне достались из рюкзака Кили, сменились кожаными туфлями на небольшом каблуке, сделанными точно по моим меркам. Клетчатые носки, критически осмотренные Дис, были отправлены вместе с остальными вещами в корзину — я надеялась, что их потом не выкинут.

Когда я посчитала, что дизайнерская пытка закончилась, в комнату внесли шифоновый нежно-розовый плащ, чей цвет градиентом переходил в фиолетовый, перекликавшийся с жилетом. Я не позволила себе застонать.

Волосы зачесали назад, чтобы закрыть пробор, и разделили на две части, одну оставили распущенной, а вторую — верхнюю — заплели в свободную косу. Накрасили ресницы и подвели глаза, оставив губы не тронутыми. Конечно же, мне захотелось чихнуть и к чертям смазать все, что мне нарисовали на лице… Пришлось сдержаться.

Дис, обойдя меня по кругу, удовлетворенно кивнула. Женщины вышли.

Под пир был выделен тот зал, по которому мы проходили, чтобы попасть к Главным Воротам, и я провела ладонью по шершавой стене, когда-то грязной и испещренной трещинами от драконьих когтей. Торин, сопровождавший меня от самих покоев, понимающе вздохнул:

— Мы не забудем, что было здесь, и не позволим этому повториться.

Часами звучали тосты в честь Трейна и его счастливого правления в Эреборе, наследника и принцессы, племянников, всего отряда, затронули даже меня. Гномы пили много: то тут, то там с хлопком вылетали пробки из бутылок, алкоголь лился из бочек, пачкал скатерти и салфетки.

— За новые подвиги! За возвращение Кхазад-Дума!

Гномы загудели, а я вздрогнула. Нет, нет, нет! Барлог, орки… «смерть» Гэндальфа. Пусть у Братства потом не будет выбора и им придется спуститься в пещеры, но я совершенно не хотела, чтобы отряд, собранный Балином, полег там и превратил Морию в усыпальницу. Лучше пройтись по пустым и заброшенным залам, чем спустя годы узнать о гибели товарищей и столкнуться с ордой мерзких тварей.

Наверное, мне нужно было поговорить с Балином и прямо сказать о далеко не радужных перспективах… К тому же было маловероятно, что при живых Торине и Трейне экспедицию будет возглавлять именно Балин.

Прерывать радостные возгласы своими пресными высказываниями по поводу будущего меня как-то не тянуло, и я, поморщившись, влила в себя бокал красного вина. Его тут же наполнили снова.

— Что-то не так? — спросил Торин, накрывая мою ладонь своей. — Ты изменилась в лице.

— Прости, — я выдавила улыбку, — но… я бы не хотела поднимать такую тему на пиру. Потом объясню.

Поймут ли меня гномы? Станут ли вообще слушать? Я была бы готова силой удержать Балина от авантюры, но что с остальными? Они решат, что мои предостережения ничего не стоят, даже если на моей стороне будут Балин и Торин? Я сомневалась, что мой дар был известен абсолютно каждому из гномов Эребора, а, значит, им ничего не помешает счесть меня умалишенной или мнительной и втихую двинуться в Морию. Все это было ой как неприятно.

Праздник постепенно двигался к завершению. Я увидела, как Кили и Фили, одетые в одинаковые синие кафтаны, захрапели, откинувшись на стульях и соприкоснувшись головами. Темные и светлые кудри перемешались и, кажется, запутались между собой (и я не завидовала братьям, которым с утра предстояло вычесывать колтуны). Наверное, Дис, если бы захотела, могла отнести даже таких «спутанных» сыновей в их комнату и не поморщиться — но она была занята беседами с какими-то бородатыми дамами.

Бофур и Бифур насильно вытащили из-за стола Бомбура, причитая, что в следующий раз они бросят его отсыпаться прямо там, где гному не повезет напиться. Откланялись Балин и Двалин, вместе со всем своим семейством (включая рыжую «крошку» Гимли) удалились Ойн и Глойн, заправлявшие на пиру жаровней. Напоследок пожелав нам хорошего вечера, ушли Дори, Нори и Ори. Дамы, занимавшие Дис, тоже распрощались со всеми.

Зал практически опустел, и кроме храпящих племянников, самой Дис, Трейна и меня с Торином никого не осталось.

— Помнишь, когда мы гостили у Беорна, ты хотела гадать на ромашке? — прошептал Торин мне на ухо. — Я тогда думал, что ничего более очевидного, чем мои чувства, на этой земле не существует. Но ты сомневалась, да?

— Я боялась ошибиться, — ответила я, отставляя бокал с недопитым красным вином. — И мне было неловко представлять, чтобы король, который вел свой народ отвоевывать родину…

— Мне стоило сказать сразу, но я заплатил за свои недомолвки слишком высокую цену. Впрочем, я сам считал поход к Горе важнее всего остального… Они много говорили сегодня о наследниках, — Торин качнул головой в сторону пустых стульев, — но я не хочу, чтобы на этот раз одна мысль затмила все прочие.

Я улыбнулась и облегченно расправила плечи. Значит, он тоже предполагал — и принимал… Это была лучшая новость за сегодня, которая перекрыла размышления о Мории и судьбе Балина.

Торин поднялся, коротко потрепал племянников по головам, а затем пожелал отцу и сестре спокойной ночи. Я повторила его слова.

Обратно в комнату мы шли молча, и я держала Торина под руку, чувствуя, как холодеют сжатые пальцы. В нашей первой общей спальне стояла огромная кровать с балдахином и хрустящими простынями, и вплоть до конца пира я не думала, что это было какой-то проблемой. Однако я забыла, что до той ночи мы спали на походных мешках и стелили на землю плащи, чтобы не продрогнуть к утру, и, ясное дело, никто не раздевался перед тем, как обессиленно рухнуть на свое место у костра. В доме у Беорна мы занимали сарай, а роль мягких постелей выполняло сено. В Ривенделле и Озерном городе мне доставалась отдельная комната, так что я совершенно не представляла, какой порядок был заведен у гномов для первой совместной ночевки.

Нужно ли мне было стыдливо спрятаться за ширмой, запутаться в платье и юбках и с грохотом обрушиться на пол? Могла ли я попросить помощи? Или мне следовало бегать кругами?

— Ниэнор, — позвал Торин.

Я посмотрела на него с истеричным отчаянием. Почему я не поговорила с Дис? Она бы мне все объяснила! Ну, или почему я не напилась до того, чтобы упасть на кровать, не раздеваясь, и без лишних мыслей уснуть? О, я безнадежна.

— Ниэнор, стой.

Все, он подумает, что в ночь убийства Смога я поддалась его воле и приняла решение, о котором теперь жалела! Это, разумеется, было неправдой. Во-первых, жалеть было не о чем: несмотря на холодный пол и на то, что я кусала все, до чего могла дотянуться, чтобы гномы в соседней комнате ничего не слышали, мне не было больно или противно. Во-вторых, считая себя довольно взрослым человеком, я представляла, что иногда секс — это не про романтично разбросанные по кровати лепестки роз и не про тонкий аромат геля для душа.

Сейчас, когда атмосфера куда больше располагала, а мы оба были вымыты, выбриты, причесаны и благоухали, как на каком-нибудь первом свидании, меня поглотил страх. Для меня отношения с Торином поначалу были «походным романом», когда ты спишь под одним плащом или вместе дежуришь, пока остальные храпят у костра. Моменты уединения или поцелуи были так редки, что я могла пересчитать их по пальцам, а нынче мне приходилось привыкать, что торопиться было некуда и ни от кого не нужно было скрываться. Да черт подери!

Я неловким движением сняла шифоновый плащ, чуть было не уронив, и уже осторожнее сложила его на тумбу. Торин, заинтересованно следивший за мной, помог расстегнуть цепочки на плечах и груди — он справился с ними за жалкие несколько секунд, а я ковырялась не одну минуту. Щелкнул замочек на поясе, и серебряные украшения и тонкий ажурный жилет отправились к плащу.

Я не без проблем вылезла из верхней хлопковой юбки, стараясь ее не помять, и сдернула через голову платье. Мне не довелось узнать, что заменяло гномьим женщинам нижнее белье, потому что очень ненавязчивое предложение Дис примерить панталоны и прочие — не такие «откровенные», как у меня — вещи я не приняла. Так что теперь, намеренно не поворачиваясь к Торину, я смотрела сверху вниз на свои ноги и рассуждала, как он отреагирует. В караульной было темно, в спальне, конечно, тоже не устраивали иллюминацию, но…

Когда я собралась с духом и перестала созерцать собственные бедра, Торин обнаружился под одеялом. Ему оказалось все равно, что там у меня было под платьем, и мои муки он явно не разделял. Поколебавшись еще немного, я оставила белье на той же тумбе и, наконец, развалилась на мягком матрасе.

— Ниэнор, — в третий раз повторил Торин, — тебе вовсе не обязательно себя заставлять. Никто не будет нас торопить.

Я завернулась в свою половину одеяла, потягиваясь, и неожиданно мазнула пальцами по чужой обнаженной коже. Сбоку раздалось приглушенное шипение, будто воздух втягивали сквозь сжатые зубы, и я отдернула руку — температура, которая у Торина и раньше была, как у кошки, стала еще выше.

Он приподнялся на локте, погладил меня по плечу и спине и, очевидно, не найдя на них никакой ткани, зажмурился. Я ткнулась носом ему в щеку — Торин уже пах не табаком, потом и дымом от костра, как было на сторожевом посту, а вязкой кислотой вина и едва заметным мускусом. Теперь нам было позволено куда больше.

Я хотела быть с ним. Хотела, чтобы он сам это понял, — и опустила руку туда, откуда рождалось такое приятное тепло. Вместе с тем, что наша брачная ночь лишилась ритуалов, во мне растворились любые опасения, что я сделаю что-то не так: сложно нарушить правила, если их не установили.

Мы долго лежали рядом, словно выжидая подходящего момента, и я крутила упругие пряди, падавшие на подушку, — представить Торина с короткими волосами я уже не могла. Его тело постепенно менялось под моими пальцами, а я выгибала спину, подставляясь под хаотичные поцелуи.

Если в караульной мы просто механически двигались, то сейчас внутри меня все в одну секунду замирало, чтобы потом жаром и мурашками распространиться по телу. Я следовала за горячими руками, перетекала из одной формы в другую — медленно, чувствуя каждое проникновение так, будто все, что было во мне, скопилось внизу, под ноющим животом.

По ощущениям мы заснули только на рассвете, хотя внутри Горы было сложно судить о времени суток: здесь всегда не хватало солнечного света и царствовала прохлада, несмотря на множество горящих факелов и подобие окон под высокими каменными сводами.

Утро меня встретило хлопотавшими в спальне женщинами под предводительством бодрой Дис. Они поменяли воду в ванне, внесли новое платье, выбранное непонятно кем, и еще полчаса запихивали меня в шелка и мех. Дис утверждала, что мой наряд был домашним, а я смотрела, хлопая ресницами, на обилие драгоценный камней на вороте и богатую вышивку и с такой же уверенностью утверждала, что это платье можно было смело предлагать королеве. Дис выгнула бровь — и не ответила.

До завтрака меня встретил Трейн и отвел, взяв под руку, в один из парадных залов, где обнаружились все тринадцать гномов, включая Торина и заспанных Кили и Фили. Братья зевали и терли глаза, но даже в таком состоянии они, видимо, осознавали, что должно произойти. Они осознавали, а я — нет.

Трейн кашлянул, и гномы сформировали перед ним полукруг. Торин опустился на колени, и я, не сразу сообразив, что нужно было делать, не очень-то грациозно села рядом, подобрав юбки. Балин вынес красную бархатную подушку. Возле короны, которую носил Торин до битвы пяти армий, я увидела витую тиару, и Трейн, перехватив мой взгляд, ласково улыбнулся.

Отныне я становилась принцессой гномьего государства.

========== Эпилог ==========

Приближался очередной день рождения мистера Бильбо Бэггинса, призванный стать отправной точкой для следующей долгой истории, и к этому моменту я уже давно поняла, что перестала взрослеть. Я выглядела на все те же двадцать с копейками, несмотря на то, что планировала состариться и последние годы провести затворницей в Дейле, куда можно было сбежать от давящих стен Эребора.

Бильбо исполнялось сто одиннадцать. Кольцо Всевластия, о котором мистер Бэггинс в последние годы не говорил даже со мной, позволило ему прожить куда дольше, чем было отмерено суровой хоббичьей генетикой, но даже так он поседел и прибавил в весе. Я же напоминала себе вампира, которому было уготовано жить в Средиземье целую вечность и следить за сменой эпох.

Раньше Гэндальф регулярно брал меня с собой в Хоббитанию, но нынче мы редко там бывали: волшебник объяснял это тем, что нельзя приезжать в гости к Бильбо — и ничего не делать, кроме как играться с пухлощеким кудрявым Фродо. Меня все устраивало, Фродо — вроде как тоже, так что я не видела в этом проблемы.

Вполне ожидаемо, в отличие от застывшего возраста, мне не светило иметь детей, и я даже не была уверена, что смогла бы забеременеть от кого-нибудь здешнего человеческого мужчины. Поскольку ни Кили, ни Фили не обзавелись женами, в последнее время в залах Одинокой Горы царила довольно напряженная атмосфера, а мне все сильнее хотелось свалить к чертям собачьим на просторы Хоббитании или на пастбища Беорна.

Мория пустовала. Я не потратила много времени на то, чтобы убедить Балина никуда не уходить: гнома не особенно волновала его собственная погибель, но он не был готов вести за собой молодых воинов, если поход обещал окончиться плачевно. Трейн, узнав об этом, заметно расстроился, но, будучи уже далеко не юным гномом, признал, что если появится нужда переселяться куда-то из Эребора, этим займутся уже его потомки.

Я говорила Тауриэль, что не доживу до Совета в Ривенделле, и в результате крупно ошиблась — как раз предстоящий Совет давал мне надежду не умереть со скуки в гномьем царстве. Большую часть времени в Эреборе я была вынуждена ныть всем подряд, чтобы меня пустили гулять и дебоширить, и чаще всего со мной отправляли Кили и Фили, которые, как и я, с трудом приживались в замкнутых пространствах.

Близость к Лихолесью однажды обернулась приглашением на званый ужин, и я целый вечер перечитывала письмо от Трандуила, чтобы удостовериться, что это не розыгрыш и не ловушка. Как-то мы побывали у Элронда, и гномы вновь бурчали, что было бы неплохо отведать мяса, а не зеленого салата.

В общем, размеренная жизнь в городе под каменным куполом оказалась не по мне. Впрочем, это никак не влияло на то, что я, как завороженная, наблюдала за Торином, когда тот читал какие-нибудь важные бумаги или общался с послами в дни, когда Трейн слишком уставал. Я любила его — ни одного дня из прожитых в Эреборе не жалела, что носила тиару и могла называть Торина Оукеншильда, предводителя самых отважных гномов на свете, своим супругом.

Но помимо безусловной любви к Торину, у меня с некоторых пор появилась еще одна — к путешествиям и свободе, так что в день, когда гостивший в Эреборе Гэндальф засобирался в Хоббитанию, я умоляла волшебника взять меня с собой. Наш разговор не обошелся без свидетелей.

— Пришло время снова покинуть отчий дом? — спросил Торин, оставшись со мной уже наедине, и в его голосе я не услышала ни сожаления, ни злобы. — Если ты говоришь, что на Совете в обители эльфов Элронда будут обсуждаться важные вопросы, то мы как наследники рода Дурина не можем не принять в нем участие, — он улыбнулся, глядя на меня. — Однажды я заставил своих друзей забыть о чести и отсиживаться внутри Горы, но на этот раз такого не будет. К тому же моим дорогим племянникам не мешало бы развеяться…

Я обняла Торина за шею, быстро поцеловала в уголок губ и рассмеялась: за его спиной стояли вездесущие Кили и Фили. Делегация в Ривенделл росла в прямо-таки геометрической прогрессии.