КулЛиб электронная библиотека 

Чужемирец [Валерий Гуминский] (fb2) читать онлайн


Настройки текста:



Найденыш 5. Чужемирец

Часть первая. Чужак на своей земле

Глава 1, 2


Глава первая

Мши, Новгородская земля, август 2011 года


Противное дрожание вызывающего амулета, лежавшего под подушкой, разбудило князя Захарьина. Проснувшись от вибрации, он несколько секунд приходил в себя ото сна, пока окончательно сформировавшаяся мысль не подняла его на ноги. Сигнал амулета означал одно: его люди, уезжавшие на Мезень, вернулись с очень интересными вестями. Афанасий Васильевич строго-настрого предупредил, чтобы будили в любое время, если прибывший эмиссар привез с собой заслуживающие того новости.

Видать, они были важны, раз челядь осмелилась дать сигнал на амулет.

Аккуратно, чтобы не разбудить жену, он сел и опустил ноги на прохладный пол. Стянул с тумбочки наручные часы и посмотрел на время. Четыре утра. Однако… Не утро, не ночь, а так — волчье время. Про себя вздохнул и прислушался к тишине, повисшей в спальне. Супруга тихо посапывает за спиной, укутавшись в теплое пуховое одеяло. В окно льется предрассветный мутный кисель, в котором мало что можно разглядеть.

Прошлепав босыми ногами до окна, отодвинул легкую штору в сторону. Со второго этажа хорошо виден внутренний двор, окруженный массивным забором из дикого камня. Любил Захарьин постройки из этого доброго материала. Даже фундамент дома и нижний уровень, то бишь подвал, целиком из него выложен. Благо, материала в округе хватает.

Двор пуст. В туманной дымке видны ворота, домик охраны со светящимся окном, похожим на масляное пятно в молоке. Князь знал, что родовой особняк охраняют верные люди, и отсутствие передвижения по периметру отнюдь не указывало на безалаберность тех, кому вменялось защищать жизнь господина. Помимо магических систем защиты, опутавших забор, и прячущихся в ветвях деревьев особых плетений, реагирующих на чужаков, Захарьин не чурался современных средств слежения. Модные сейчас видеокамеры полностью перекрывают проблемные места. Пусть наемники Рюриковича пытаются проникнуть сюда — все сгинут в подземных казематах. Клан Захарьиных не так легко уничтожить.

Афанасий Васильевич поморщился от этих мыслей. Так-то оно так, если не вспоминать, что родовые земли вокруг Мшинского болота куплены им у торгашей Борецких за баснословные деньги, опустошивших казну Захарьиных чуть ли не досуха. А что делать, если пришлось бежать из Москвы, как многим старобоярским родам, и оседать невесть где, лишь бы спасти свою жизнь. Посадник Великого Новгорода Дмитрий Ефимович Борецкий охотно принимал беглецов в те смутные времена, и даже давал им возможность селиться на окраинах новгородских пятин. Однако редко кто мог выкупить землю для родового поместья. Захарьины смогли, и теперь отсюда их не выкуришь. Дудки! Правда, взамен такой услуге беглый московский род обязан стоять на стороне Борецких в случае войны с Тверью.

Накинув халат на крепкое тело, не потерявшее к пятидесяти годам отличной формы, Захарьин тяжко и протяжно зевнул, не забыв нарисовать пальцами в воздухе охранный знак против нечисти, норовящей завладеть душой и телом, он тихо выскользнул из опочивальни в примыкающую к ней комнатушку, где всегда несли службу верные гридни — опытные бойцы клана. Вот и сейчас при виде господина один из них вскочил с узкой и неудобной тахты (а чтобы не возникло желания прикорнуть на пару часиков!) и распахнул дверь, выводящую на галерею второго этажа.

Сама галерея расходилась радиально на четыре крыла. В восточном жили младшие дети, а в западном — уже взрослые сыновья Иван и Алексей со своими женами и малыми детьми. Захарьин не собирался отпускать родную кровь на вольные хлеба, боясь за их жизнь. Надо здесь укрепляться, скупить еще немного землицы, чтобы было где развернуться. Он понимал, что дает шанс для «ночных гостей» Рюриковичей накрыть разом весь клан противника, но и дробить силы не хотел. Поэтому и меры по охране поместья были беспрецедентные.

С галереи вниз вела широкая витая лестница с вычурными балясинами и желтыми лакированными ступенями. Захарьин спустился по темно-красной дорожке в гостиную, обставленную в духе старорусских московских теремов, но с современными нотками в виде огромной плоской панели телевизора, удачно вписавшейся в интерьер; с массивной музыкальной системой с акустикой из орехового дерева, удачно спрятанной в нишах мебели (детишки любят смотреть фильмы как в кинотеатре. Глава рода понимал, что городские радости для них малодоступны, а поездки семьей в Великий Новгород были редки); да, пожалуй, и мягкая мебель из добротной кожи.

Внизу возле столовой его ждал еще один гридь.

— Хозяин, — учтиво склонил он голову. — Семен в подвале. Я провожу вас.

— Все вернулись? — снова прислушался к тишине дома князь.

— Так точно. Все удачно вышло. Без потерь приехали. Привезли того, кто вам нужен.

Стараясь не показывать своего нетерпения, Захарьин пристроился следом за гридем, входящим в ближнюю охрану (те, кто охранял внешний периметр, в дом никогда не заходили. Функции посредника брал на себя старшина или десятник в ранге одаренного стихийника), а значит, имевший право доступа в самые мрачные закоулки кланового особняка.

Пройдя весь дом, они свернули в коридор, выводивший к хозяйственным комнатам. Спуск в подвальное помещение находился в одной из них, заделанной под «служебную комнату для инвентаря», как гласила табличка, и подальше от глаз прислуги. Конечно, все были в курсе, что такая комната существует для иных целей, и попасть в нее вряд ли рискнули бы. Себе дороже выйдет. Массивная металлическая дверь, глазок, внутренний замок с мощными ригелями, уходящими в пол, потолок и в боковые стены надежно закрывали то, что находилось за преградой. Противника, имеющего все боевые и магические средства для прохождения препятствий, вряд ли удержат такие двери, но для прислуги сюда ход заказан раз и навсегда.

Гридь приложил к двери круглый амулет с мерцающими серебристыми искорками в глубине камня. Внутри щелкнули механизмы — створка сама по себе распахнулась, пропуская князя.

— Можешь быть свободным, — отпустил сопровождающего Захарьин. — Дальше я сам справлюсь.

— Слушаюсь, княже, — кивнул парень и словно бы невзначай положил руку на потертую кобуру, намекая, что будет стоять возле дверей.

Афанасий Васильевич толкнул очередную железную дверь, ведущую в подвальное помещение, и начал спускаться по каменной лестнице, держась за поручни. Ощутимо потянуло свежестью. Здесь всегда было прохладно: и летом, и зимой, благодаря магическим артефактам, вмурованным в стену. Хорошее освещение в виде плафонов на стенах, жилы проводов, аккуратно собранных в огромные пучки и тянущиеся по коридору с ответвлениями в другие рукава подвала. Миновав правый коридор, уводящий в сектор видеонаблюдения, Захарьин дошел, наконец, до служебной комнаты, где его ждали.

Внимательно окинув взглядом помещение со скудной обстановкой: стол, несколько стульев, беленые стены, ярко светящий под потолком плафон. Посредине комнаты на табурете сидел тщедушный пожилой мужчина с жесткой седоватой щетиной. Он тщательно скрывал страх и мучительное ожидание своей участи, но при виде вошедшего князя сжался еще больше.

Возле дальней стены, сложив руки на груди, стоял его верный эмиссар по тайным операциям Семен Асеев, получивший от своего хозяина за услуги пару небольших деревенек на северном фасе болота в вечное пользование, да дворянскую грамоту. Пусть земля дорога, но своего преданного пса надо холить и лелеять. Как-никак, имеет ранг «ратника», а это немало для человека из мещанского сословия.

Мрачный и бородатый верзила устроился за столом и увлеченно тыкал большим пальцем в крохотные кнопки какого-то прибора. Судя по всему, в его руки попал диктофон. Маг, дознаватель, следователь и палач в одном лице — Арсений. Странный нелюдимый человек, признающий только хозяина, его жену, детей и внуков. Семен тоже входил в их число.

— Ну, чем порадуете, мои верные псы? — весело спросил Захарьин. — Если ничего интересного — накажу, что в такую рань подняли. И познакомьте меня с гостем, наконец!

От этих слов мужичок, сидевший на стуле, затрясся и затравленно огляделся по сторонам, словно хотел сбежать от такой компании. Он бы давно использовал телепорт, чтобы оказаться на другом конце света, да хоть на Матке (1), но блокировочные узлы, опутавшие его эфирное тело, не давали такой возможности.

— Мишка Одноус — бывший слуга князя Всеслава, артефактор, — кивнул Семен. — Долго мы его искали. В Ярославле чуть на опричников не нарвались, пока на след Одноуса не встали. Еле ушли от преследователей.

— Где нашли беглеца?

— Да почитай в Мезени нагнали. С самого Ярославля за ним бежали. Он же хотел морем к лопарям уйти. Дюже дел наворотил, что на край земли рванул, — усмехнулся Асеев. — Непонятно, почему Вратами не ушел.

— Поставили блок?

— Так он и сейчас стоит, — загудел Арсений, оставив в покое прибор. — Пришлось закрытые амулеты использовать. Аккурат хватило, чтобы не вздумал из любой вещички сделать пакостный артефакт.

Мужчина нервно вздохнул. Если бы такая возможность появилась хоть бы на пару минут, ушел бы от княжеских гончих, как пить дать — ушел!

— Господин Одноус, — Захарьин щелкнул пальцем, и Семен быстро поставил перед хозяином табурет. Сев, князь закинул ногу на ногу, и с иронией посмотрел на пальцы ног, выглядывающих из тапок. — Давненько за вами гоняемся. Что же вы раньше не решились на такой шаг?

— На какой шаг? — поднял голову артефактор. — Не понимаю, о чем вы говорите, князь Афанасий.

— Вассальная служба у ярославского князя, уникальные разработки по перемещению физических тел в иные миры (правда, теоретически), — перечислил Захарьин. — Перспективные направления, надо признать. И что в итоге? Через пять лет бессмысленной борьбы с глупостью князя Всеслава, не понявшего, какой самородок держит в руках, ты решаешься на побег. Что случилось?

— Перестали воспринимать на веру мои изыскания, — тихо проговорил Одноус. — Ткнули носом в пустые камни, что ящиками стоят в княжеских подвалах, и сказали: вот твоя работа. Насыщай искрой, силой. Телепортация через пространство — блажь и глупость. Если бы была возможность, магические школы всех направлений уже воспользовались бы шансом.

— А на самом деле, как обстоят дела? Ведь, по моим сведениям, ты когда-то обучался в итальянских герцогствах у сильных европейских магов? Потом вернулся в Россию, но не был принят при дворе Рюриковичей, и поехал дальше, в Великий Новгород, — Захарьин призадумался. — Но потом вовремя сообразил, что якшаться с оппозицией себе дороже. Так и попал к князю Всеславу.

— Все так и есть, — кивнул Одноус. — Только я не понимаю, что вам от меня нужно. Я хочу уехать отсюда, нашел людей, которые согласились перевезти меня к шведам…

— Не к лопарям? — уточнил князь.

— Пф! Зачем мне дикари? — вздернул подбородок артефактор. — Я хочу быть там, где принесу пользу.

— Мне присягнешь — я устрою твою жизнь, какая тебе и не снилась, — Захарьин посмотрел на Арсения, пристально сканирующего затылок гостя. Как будто пытался прорваться в его черепную коробку и понять мысли, тщательно прячущиеся под словесной шелухой.

— А если не соглашусь? Принять вассальную присягу Захарьиным — это конец для меня, — честно признался Одноус. — Опричная Служба найдет и ликвидирует. Вы не знаете, как они бесчинствуют, выискивая любого, кто хоть пальцем пошевелил против престола!

— Все мы знаем, поэтому и стараемся привечать людей, могущих принести пользу нашим Родам, — кивнул князь. — Я предоставлю людей, технику, хорошее финансирование, выход на сибирские научные центры, пусть и не совсем открыто, но поддержка и обмен информацией будет. Предоставлю жилье, охрану. Неужели после таких преференций можно отказаться?

— Как я понимаю, выбора у меня нет? — горько усмехнулся артефактор. — Шаг влево или вправо грозит исчезновением?

— Правильно понимаешь, — прогудел Арсений. — В героическую позу хорошо вставать, когда есть прикрытие. А ты сейчас изгой. Порушил вассальную клятву, почитай, плюнул в лицо князя Всеслава. Такое даже обычный простолюдин не прощает. Какая тебе Швеция? На борту корабля удавят во сне.

Захарьин про себя улыбнулся. Верный медведь правильно и акцентированно давил на давно сломленного мага. У Одноуса не осталось шансов. Или покаяться и приползти на коленях к Всеславу; или бежать далеко-далеко, в Европу, в Сибирь или дальше — через пролив в Америку, искать убежища у плантаторских кланов. В любом случае из этого ничего хорошего не выйдет.

— Что вы хотите от меня? Я обычный маг-артефактор, каких вполне хватает на просторах Руси, — горько усмехнулся мужичок. — Да и у вас, полагаю, своих хватает? Я не ошибаюсь: у Кошкиных в Роду два искусных огранщика-артефактора? Их камни весьма ценятся даже в Твери и Москве, несмотря на ситуацию с опалой.

— Так и есть. Но я не откажусь от твоей помощи. Прокормить еще одного мага мне по силам.

— Как я понял, вы хотите с помощью магических манипуляций пробить ткань мироздания и выйти в другую реальность? — поник Одноус. — Невыполнимо. Телепортация осуществима только в пределах пространства, но не времени и иномирья.

— Вот и постарайся, — грубовато проговорил Захарьин. Он встал с облегчением поняв, что не придется ломать кости этому несчастному. Одноус согласится, никуда не денется. Правда, сколько лет понадобится на реализацию дерзкого плана Афанасий Васильевич не знал. Но твердо верил в возможность построения портала, ведущего в другую реальность. Жизнь в вечной опале его не устраивала. А иметь репутацию сепаратиста, врага Рюриковичей его слегка утомило. Это Романовы, Кошкины и Стрешневы все пытаются найти справедливость, борясь с тверской знатью. Десятки других мелких кланов уже давно оценили преимущества жизни при Рюриковичах. И Опричная Служба иногда подсказывает, какие правила нужно соблюдать, чтобы не попасть под гневную руку Великого Князя Юрия Ивановича.

Поэтому Захарьин уже давно, как только познакомился с одной научной статьей, переведенной с английского языка, загорелся идеей. Там было сказано о многомерности миров, между которыми можно построить сквозной тоннель и свободно перемещаться, куда душа пожелает. Князь Афанасий хотел убежать отсюда, найти тот мир, который станет для него и детей родным, где можно найти единомышленников, заниматься любимым делом и не ждать «ночных гостей» с их ублюдочными магическими свитками. Уже похоронил двоих с камнем на шее на дне Мшинского болота. Так другие придут. Рюриковичи не успокоятся.

— Тогда вам нужно найти одного человека, который может помочь, — вдруг произнес Одноус. — У меня есть научные наработки, а у него — опыт телепортаций. Если уговорите, конечно…

— Кто он такой? — насторожился Захарьин, а Семен мгновенно переменил положение. Лицо его приобрело вид хищного зверя, поймавшего след. Он уже сейчас был готов бежать за незнакомым телепортатором.

— Он в Магической Палате служит. Фамилия — Рябчук. Маг, ранг ученого-исследователя. Не кабинетная крыса, а вполне толковый полевой работник. Много чего интересного может рассказать. Телепортационные тоннели создавать умеет.

— Зачем нам человек из Магической Палаты? — забухтел Арсений. — Она же входит в структуру Опричной Службы!

— Формально, — обрезал его Захарьин, заинтересовавшись предложением Одноуса. — Где он сейчас, ваш знакомый? С ним можно договориться?

— Вполне, — усмехнулся артефактор-гость. — Рябчук — амбициозный ученый. Мелкий дворянин, мечтает о славе. Деньги очень любит. Сильнее, чем я.

— Нормально, подходы к таким людям всегда облегчаются звоном монеты, — в свою очередь усмехнулся князь. — Так где мы можем найти Рябчука?

— Он сейчас в Вологде в составе комиссии исследует феномен мощного выброса энергии, — чуть подумав, ответил Одноус. — Именно он выдвинул версию, что произошел какой-то пробой между слоями миров. Сейчас Рябчука за уши не оттащить от владений графа Валуева.

— В Вологде, — призадумался Захарьин. — Семен, отведи человека в гостевые палаты. Накорми, дай отдохнуть. До вечера не беспокоить. Как только разберешься с ним, поднимись в мой кабинет. Думаю, появилось новое поручение для тебя.

— С радостью приму его, — кивнул верный эмиссар в спину своего хозяина. — Ну, что расселся? Пошли, что ли, покажу тебе, где будешь жить первое время. Да не бойся! Если хозяин приметил нужного человечка — считай, его защита обеспечена!

Захарьин нерадостно усмехнулся. Преувеличение его возможностей, с одной стороны, идет на пользу клана, а с другой — наступит момент, когда он не сможет эту самую защиту предоставить… Что тогда? Разочарование? Предательство?

Одноус должен найти решение проблемы. Рюриковичи не отступят от своей доктрины: подчинить себе все боярские кланы. Татарские князья уже давно склонили голову перед Тверью. Эмиры и ханы медленно, с многочисленными оговорками сдают свои позиции. Остался Великий Новгород, Литва. Там еще оплот старого боярства, борющегося с потомками Рюрика.

На всех наплевать, пока есть угроза его семье. Даже клан можно бросить в угоду своего спасения. Никто из родных не осудит. Вассалы всегда предают хозяев. Захарьин не сомневался, что в конечном результате он останется наедине с Великим князем, с его опричниками. И чья победа будет — ясно уже сейчас.

Дом просыпался. Уже слышалось приглушенное звяканье посуды: прислуга, повара приступили к своим обязанностям. Князь успел подняться наверх, вошел в спальню, немного подумал, но не стал ложиться досыпать. Все равно не уснет. Взбудораженный мозг требовал решения проблемы и обдумывания информации, привезенной Асеевым.

Осторожно, стараясь не шуметь и не разбудить все еще спящую жену, Захарьин оделся в свой домашний костюм и через смежную дверь зашел в рабочий кабинет. Уселся в кресло и задумчиво, по-мальчишечьи, покрутился, потом замер. Рывком открыл нижний ящик стола. Извлек старый, потертый блокнот величиной со стандартную ученическую тетрадь. Полистал страницы, что-то отыскивая. В это время в дверь, которая выводила в секретариат, отворилась. Голова Семена просунулась в щель. Убедившись, что хозяин уже на рабочем месте, Асеев проскользнул в кабинет. Не дожидаясь, пока князь предложит сесть, он примостился на мягкой скамейке для посетителей.

— Тебе предстоит поехать обратно в Вологду, — сказал Захарьин. — Миссия будет засекречена, как и всегда. Твоя морда напечатана во всех розыскных бюллетенях Опричной Службы. Не забывай об этом.

— Все понятно, хозяин, — кивнул Асеев. — Что нужно сделать?

— Найти мага Рябчука, наладить с ним контакт и осторожно расспросить, есть ли у него желание хорошо заработать, — Захарьин полистал страницы блокнота, не забывая давать пояснения эмиссару. — Весьма вероятно, что придется раскрыть некоторые моменты, неудобные для тебя. Риск быть пойманным возрастает. Непонятно, как отреагирует сам Рябчук. Вдруг он рьяный сторонник нынешней власти, попробует донести. Можно, конечно, махнуть рукой и попробовать продвинуть разработки с Одноусом. Но это годы… А их у нас нет. Или мы втянемся в бесперспективную войну с Рюриковичами, или технично уйдем от удара.

— Надо рисковать, хозяин, — твердо ответил Семен. — Я сегодня же отправляюсь в Вологду.

— Кольцо с ядом при тебе? — на всякий случай уточнил князь.

Асеев поднял левую руку, на указательном пальце которой блестел перстень с темно-зеленым камнем, под которым скрывался острый шип, пропитанный смертельным ядом, изготовленным магами. Этот яд не только убивал носителя, но и блокировал работу ментальных полей, чтобы никто не смог покопаться в мозге умершего.

— Хватит ли тебе смелости?

— Хозяин, не сомневайся, — встал эмиссар. — Я не предам тебя. Ты же знаешь.

Еще бы Захарьин не знал! Все благополучие Семена находится в его руках. Развяжет язык Асеев — вся его семья будет вырезана. Это не пустая угроза, а действенный метод заставить слуг быть преданными.

— Выезжай завтра, — смягчился князь, и предупреждая возмущение эмиссара, властно поднял ладонь. — Побудь с семьей. Она заслужила, чтобы ты был рядом. Вдруг уже и не придется…

Захарьин понимал, что толкает Семена на самое трудное задание, да еще в змеином логове. Вологда всегда была лакомым кусочком боярских родов, потому как лежала далеко от Твери — столицы русских земель под правлением Рюриковичей, и даже от Ярославля. Тяжело контролировать финансовые исполнения, есть желание крутить своими делами, не обращая внимания на окрики из удельных столиц. Это сейчас Всеслав Ярославский — брат государя — пробует навести порядок через наместника графа Валуева, севшего на земли вымершего рода Назаровых. Так себе, выскочка из молодых дворян. Вот Назаровы — те да, были непримиримыми врагами Романовых и родственных им семей. Заклинило их от злости, что предки из немецких земель пришли. Дюже Назаровы не любили западных бояр. Даже Захарьиным, Кошкиным и Стрешневым доставалось, что приняли в свои семьи романовских выкормышей. Воины, Витязи, Ратники — мощный клан, а ведь исчез, канул в вечность. А Захарьины живы. И другие живы. Вот что значит правильно распределить возможности и силы. Как говорит народная мудрость: батьку толпой легче бить. Пропололи поле, выдернули корни — нет семени. Все. Некому мстить. Тверское боярство, как и московское (самое спесивое) не полезет. Рюриковичам вообще наплевать на исчезнувшие Семьи. Новая поросль поджимает, каждому земля нужна.

Данила Васильевич махнул рукой, отпуская Семена. И как только закрылась за ним дверь, тяжко вздохнул. Если повезет, и Рябчук согласится, появится шанс существенно сократить время на изыскания и пробитие канала на другую сторону Яви.


Глава вторая

Никита

Вологда, июль 2011 года


Вздумай сейчас кто-нибудь в этот ранний час прогуляться по берегу Вологды, он с интересом мог увидеть странную картину: молодой парень в добротном костюме сидит на песке и лениво кидает в воду камешки, что-то тихо бормоча себе под нос. А попытайся этот прохожий подойти ближе и послушать, о чем же разговаривает юноша, изрядно бы удивился. Произнеся несколько непонятных фраз, он замирал, словно вслушиваясь в тишину, стелющуюся над рекой, а потом снова продолжал шевелить губами, задумчиво глядя на маслянисто-серебристую ленту.

И хорошо, если прохожий не обладал даром мага, что позволило бы ему разглядеть мерцающую проекцию рядом с парнем, очень уж похожую на джинна. Хотя откуда в самом сердце России джинн? Не выловил же незнакомец из реки кувшин с запечатанным магической печатью горлышком? Такого просто не может быть! С другой стороны, пронырливые арабы путешествовали и торговали на Руси столь активно тысячу лет назад, что вполне могли потерять ценную вещь.

— Мое настоящее имя Крейг, сын Рэнулфа из клана Нэрн, — негромко вещал Дуарх. — Мы жили на равнинах и частенько вступали в войну горными кланами. Нашими врагами были не все хайлэндеры или плэйсмены. С кем-то мы заключали союзы, с кем-то роднились. Обычная жизнь шотландского клана, изначальная как сама земля. Споры по поводу границ и угон скота частенько приводили к войне между Семьями. Поэтому клан представлял собой такую структуру, что каждый его член должен был готов в любую минуту взять в руки оружие. И мой отец, и мой дед, и дед моего деда уже с шести лет начинали познавать тайну воинского искусства. Также и я, следуя заветам предков, учился защищать свой дом и клан.

Вражда иногда доходила до таких пределов, что вокруг оставшихся в живых оставалась выжженная земля, а люди питались кошками и собаками. Настолько все вокруг было разорено.

Я не вдавался в подробности происходящего, потому что был молод и глуп. Как только звучали тревожные сигналы рожков наших дозорных, мы вскакивали на лошадей и неслись к границам владений, чтобы отбить нападение врага. Когда в нашем клане появился этот странный человек, мне было восемнадцать. Откуда пришел чужак, что за история волочилась за его душой — все оказалось смутно. Якобы его звали Торберн, что он друид, изгнанный из лесов за свои невинные проделки. Не понимаю, какие у чародеев могут быть проделки, да еще «невинные». Но Торберн так увлекательно и правдиво излагал свою историю, что совет клана поверил ему и позволил остаться.

Если бы мы знали, что с приходом Торберна начнутся события, положившие конец старым устоям, гибели многих вождей — мормэров, уничтожению их титулов, переходу власти в руки пришлой аристократии из викингов или чиновникам шотландского королевского двора — самолично бы сжег эту тварь. Но так уж случилось, что Медведь Тора — так переводилось имя пришельца — оказался не друидом, а магом, последователем Мерлина и его чародейского искусства. К тому же и врагом друидов. Он стал искусно подогревать ненависть к нашим соседям, зачаровывать своей черной магией, а заодно искать дорогу к моему сердцу. Сначала я не мог понять, почему такое происходит, чем я его прельстил, и почему Торберн постоянно говорил мне о величии клана, о моем предназначении как вождя.

— Но ведь ты не был сыном вождя, — напомнил Никита, увлекшись неторопливой речью Дуарха.

— Да, я не был сыном вождя, но я был его племянником, — бесстрастно ответил демон. — Первым, кстати. Что давало мне возможность стать мормэром в случае гибели прямых потомков Имхера Нэрна. Не самый близкий путь до власти, согласен. Но это случилось, когда мне исполнилось двадцать пять. К тому времени я стал опытным воином, на моем счету был не один десяток жизней бойцов чужих кланов. А еще я женился на прекрасной Айлин, и жизнь не казалась сплошной чередой войн.

У мормэра Имхера было пять сыновей, и четверо из них погибли один за другим в приграничных стычках. А сам Имхер и последний его сын сложили головы в битве при Данди, когда пять тысяч воинов короля Шотландии и наемников-викингов решили очистить побережье от равнинных кланов. Мой отец погиб пятью годами раньше, поэтому я, как старший родственник, получил власть в клане.

— Чего, собственно, и добивался Торберн, так?

— Истинно говоришь, хозяин. Торберн получил должность советника, и обманом, лестью и лживостью поганой змеи влез в мое доверие. Даже очутившись в демоническом обличии, каюсь до сих пор. Ведь мои дети и любимая Айлин из-за моей ошибки стали изгоями, и чтобы не умереть с голоду, пошли в услужение одному из норманнских князей. Благодарю небеса, что сил у моей жены оказалось достаточно, чтобы выжить и детей в люди вывести. Иначе моя кровь не притянула бы нас в этот мир. Потомки мои живы…

— А что произошло с тобой?

— Магия власти затмила разум, — пробурчал Дуарх, всколыхнув воздух. — Вождь должен иметь Дар. Я тоже его имел, подчиняя себе элементалей Воздуха и Воды. Смутил меня Торберн, заставил отречься от учений друидов и направил мой меч на лесных магов, обещая раскрыть тайны воскрешения. А я очень хотел вернуть умерших мать и отца, не понимая, что делаю все неправильно. Вот тогда меня и приговорили к вечным мукам в преисподней. Друиды призвали все Стихии в помощь, запечатали мое тело в камень и держали сто десять лет в этом обличии, а потом отправили на перерождение. Без телесной оболочки, но с неимоверной силой…

— И никаких условий для освобождения? — поинтересовался Никита. Он подобрал с земли несколько камешков и задумчиво кидал их в воду.

— Я не могу вернуться живым в этот мир, хозяин, — в голосе Дуарха прозвучали эмоции, тщательно скрываемые. — Если только кто-то меня развоплотит, чтобы я обрел смерть, то есть шанс исправить все, что натворил.

— Веришь в перерождение?

— Я только этими надеждами и спасался в бесконечности небытия. В перерывах между службой своим хозяевам.

— Последним был Хазарин?

— Он не был хозяином, — отчетливо фыркнул демон. — Бездарным учеником — да, был. Подумать только: не зная, как меня призывать и контролировать, он заручился поддержкой горного монаха, что иногда будет пользоваться моими услугами.

— Почему же ты его обвиняешь в бездарности? — Никита удивился. Он-то как раз не считал Хазарина бездарным исполнителем. Сильным и опасным противником — да.

— А как еще о нем думать, если он умудрился оставить след заклятия и мое имя в инфернальном поле? — Дуарх запрокинул голову и захохотал, отчего вокруг ощутимо пророкотало, подобно грому среди ясного неба. — Ты обнаружил заклинание и переподчинил меня себе. Так кто умнее?

— Н-да, не подумал об этом, — признался Никита. — Я считал, что так и должно быть. Что призыв демона остается в матрице памяти. Ведь инфернальная воронка, где ты прячешься, и является накопителем всех заклинаний. Потому и смог прочитать. Хазарин тоже использует многочисленные варианты рун…

— Ты меня подчинил.

— Меня терзают сомнения, что ты неправильно понял мой приказ. Случайно или специально…

— Мне нужно давать четкую и однозначную программу. Было сказано: домой. И я выбрал наименее затратный и правильный путь, чтобы спасти тебя. Я давно проложил путь из чужого мира туда, где жил раньше. Я ведь иногда посещал своих потомков, чтобы убедиться в их безопасности. Но мне помешал выполнить задачу фактор твоей крови.

— Хорошо, не будем сейчас обвинять друг друга, — Никита бездумно созерцал спокойную гладь реки. Нервничать он перестал уже давно, понимая бессмысленность своих эмоциональных выплесков. — Давай по порядку. Ты перебросил меня в мир, где мое существование под большим вопросом. Здесь меня никто не знает. Мой Род вымер. Подозреваю, что не удастся даже свою жену найти. Вероятность того, что Тамара существует в той же ипостаси, как и в моем мире — мизерна. Друзей нет, денег нет, статус — непонятный. Любой страж порядка может арестовать меня и предъявить обвинение в бродяжничестве или подлоге. Ты понял, в какую историю втравил своего хозяина, Дуарх?

— Я осознаю свою вину и постараюсь исправить положение. Но хочу сразу предупредить, что обратный путь сейчас закрыт. Портал между мирами — вещь хрупкая. Любое прохождение через него меняет структуру мироздания. Вздумай мы сейчас пойти этим путем — и попадем совсем не туда, куда следует. Поэтому, нужно осваиваться в данном сегменте Вселенной.

— Но ведь ты можешь разведать путь без меня. А потом вернуться обратно и забрать, — не сдавался молодой волхв, отчаянно ища выход из сложившейся ситуации.

— Неверно. Я никак не смогу оценить правильность поиска, не зная всех нюансов. Прыгать нужно обоим. Но мы опять возвращаемся к опасности неправильного выхода.

Голос Дуарха не слышал никто, кроме Никиты. Сам демон, невидимый постороннему взгляду, сидел рядом с волхвом, скрестив ноги, и тоже с интересом смотрел на воду. Зыбкая дрожащая пелена прикрывала изломанную фигуру Стража, отчего воздух возле Никиты слегка плыл волнами в разные стороны, подобно миражу в пустыне. Но такие метаморфозы в прохладе утра мог заметить только маг. Да и вряд ли бы он шатался по берегу в нескольких километрах от города и от дачного поселка богемы. Делать ему нечего?

— И как долго мне придется ждать, пока нарушенная нашим проходом ткань мироздания восстановится? — Никита перестал чему-либо удивляться, и очередной факт своего поражения воспринял со стойкостью верного адепта Ордена ариев-руссов. Неприятные сюрпризы сыпались на его голову в последнее время с завидным постоянством.

— Не меньше двух-трех лет. Это в лучшем случае…

— Что значит — в лучшем случае?

— Я уже говорил, что только живая кровь открывает Врата. У меня есть потомки в этом мире, они живы, а у тебя, выходит, нет близких родственников. Сработал фактор моей крови, а не твоей. Вот почему я не смог помочь…

— Черт! — Никита постарался взять себя в руки. — По твоим словам я понял только одно: я застрял здесь навсегда.

— У хозяина нет детей. Это плохо. Это затрудняет процесс перехода. Каждая попытка может унести нас в иные миры, отличные от этого. Нужны дети или кто-то из близких родных… Живых, напомню.

— Как? — волхв не знал, плакать или смеяться. Он оставил Тамару, надеясь, что после дальневосточной командировки вернется домой. О ребенке вообще речи не шло. Все, это финиш. — Как я их заимею без жены? Или у тебя есть идея, как зачать ребенка, находясь в разных мирах?

— Да, на расстоянии это будет трудно сделать.

Дуарх еще умеет иронизировать, скотина! Закрутил интригу, от которой хочется отправить его в глубины преисподней. Нет, все это только эмоции, больше ничего. Демон правильно сказал о точности приказов. Да кто же знал? Не предусмотришь всех деталей.

— Ладно, не будем паниковать, — решился Никита, унимая расшалившиеся нервы. — Ты предлагаешь мне три года (минимум) жить в незнакомом мне мире? Прятаться как крыса по углам? — очередной камешек полетел в воду. — Ты даже не представляешь, какие усилия были потрачены, чтобы я встал вровень с высшей знатью! И теперь начать вновь? И ведь далеко не факт, что через три года у нас получится выйти точно в мой мир.

— Я тоже терял все, хозяин. Несколько раз терял и начинал снова. Единственный раз я ошибся и доверился не тем, кому следует. Я слишком поздно понял, что Торберн специально сдал меня друидам, чтобы получить послушного Стража. Не хочешь ли ты взять на себя право кровной мести и наказать потомков друида?

— Делать мне больше нечего, — проворчал Никита. — Со своими проблемами разобраться бы. Подожди, не бурчи под ухо. Стратегия… В первую очередь — стратегия моих действий. Что мне нужно? Вписаться в общество. Есть начальная точка: Патриарх существовал и умер в девяностых годах, уверенный в том, что похоронил всех своих родных и близких. Выходит, и мама…, - он сглотнул комок, — мама тоже к тому времени была мертва. Что получается? Назаровых истребили в клановой войне, выморочная земля перешла в руки чужих людей. У тебя есть мысли, Дуарх?

— Смею подсказать, хозяин. Посети кладбище, чтобы удостовериться в своих словах. Потом — архивы. Там должны быть доказательства этой войны. Так мы получим подтверждение твоей первоначальной версии.

— Соображаешь, клубок дыма, — хмыкнул Никита, оживая. — Все равно следы моего Рода должны остаться. А еще кровь, Дуарх. Кровь — самое лучшее доказательство. Если удастся доказать, что я последний из Назаровых… Лишь бы существовали генетические банки.

— Библиотеки, хозяин. В них можно найти ответы почти на все свои вопросы.

— Я тебя понял, Страж, — махнул рукой Никита, вскакивая. — Давай-ка, исчезни на время, чтобы никто тебя не обнаружил. Магия здесь есть — значит, существует риск засветиться. Куда ты там прячешься?

— В тонкой прослойке между мирами, пока состою на службе. Когда договор расторгается, я возвращаюсь в подземное узилище. Но если ты захочешь развоплотить меня…

— Не хочешь туда? Да шучу, шучу. Не отпущу я тебя обратно. Кто же отказывается от такого оружия? Потом подумаем о твоем будущем.

Сидеть на одном месте и ничего не делать Никита не привык. Его действия всегда были подчинены цели, которой необходимо добиться или добраться до нее. Чужой мир, судя по ощущениям, частично сохранил привычную молодому волхву матрицу. Вот только разительно отличались сами предпосылки, приведшие к занятию родовых земель неким графом Валуевым. Сначала надо узнать, кто он такой. И что на самом деле произошло с родом Назаровых. Эх, не впервой Никите быть сиротой.

— В любом случае доказательство родства лежит через генетический банк, — пробормотал Никита. — Но, чтобы туда попасть, надо как-то себя обозначить, засветить действием. Мне нужно официально подтвердить право на дворянство и герб. С наследством будет трудно. Никто мне обратно земли не отдаст.

Дуарх ничего не ответил. Он просто спрятался в прослойках миров, чтобы не мешать хозяину искать правильный путь. Вот когда позовет…

Никита вскочил на ноги. Пора действовать. Первым делом нужно ехать в Вологду. Там газеты, телевидение, книги, люди — все, что может дать первичную информацию. Единственная дилемма, которая оставалась неразрешенной — заявлять сразу о своем Даре или промолчать? Анализ крови в любом случае выявит носителя Пяти Стихий. Работники лаборатории обязательно доложат по инстанции о появлении необычного клиента. И тогда спецслужбы захотят познакомиться поближе с Никитой. Вопрос: нужно ли ему? Да, сейчас не тот случай, чтобы шифровать свои умения. Как раз наоборот — всячески показывать, насколько он уникален и полезен для государства. Нужно сразу прорываться наверх, обрести нужный статус.

Размышляя, Никита легко прошел несколько километров по какой-то проселочной дороге, прежде чем выйти на трассу. Одежду к тому времени ему удалось почистить легкими и щадящими плетениями, окутавшими грязные пятна на брюках и пиджаке силовыми линиями. Невидимые глазу «амебы» и «жучки» деловито привели костюм в первоначальный вид, как будто только из магазина. Сначала волхв хотел поменять одежду, чтобы не выделяться своим видом, но раздумав, решил оставить все, как есть, соответствуя стратегии, которой придерживался.

Пока никакой угрозы своему существованию Никита не видел. Перво-наперво нужно решить проблему финансовой независимости и легализации в обществе. Здесь могли пригодиться навыки, данные ему Тайным Двором. Именно принципы внедрения в чужое общество вдалбливали мальчишкам Арсений и Тагир. А здесь какие чужаки? Свои люди, все разговаривают на русском, многое Никите известно и понятно. Вот только чужак, как ни парадоксально, именно он.

Он шел по обочине широкополосной трассы и изредка поднимал руку, чтобы поймать попутную машину, но пока никто не отваживался подсадить к себе молодого человека в приличном светлом костюме, идущего по направлению в город ранним утром. Странно. Неужели боятся? В своем мире Никита уже мог спокойно ехать и болтать с водителем о жизненных пустяках, слушать его рассказы о теще, жене, детях.

И только через полчаса обогнавшая его легковушка, чем-то похожая на «ладогу», остановилась, съехав на обочину. Подойдя к машине, Никита наклонился и приветливо улыбнулся молодому водителю, с интересом глядящему на пешехода.

— День добрый, уважаемый! До Вологды не подбросите?

— Почему нет? — подмигнул водитель. — Мне же интересно узнать, кто из Алешкино пешком пробирается? Обычно туда только на машинах или на винтокрылах добираются.

Все-таки местное население — кладезь информации! Какой летательный аппарат имел в виду мужчина под винтокрылом? Обычный вертолет или отдельный класс летательных аппаратов? Никита решил повременить с расспросами, желая выяснить самое главное: куда же он попал?

— Так получилось, что я разругался со своей невестой, и она очень на меня разозлилась, — состроив подходящую мину к этим словам, пояснил Никита, осторожно обходя тему с населенным пунктом. Что это за Алешкино, ему было невдомек. — А с ней уехал и мой бумажник. Могу ли я рассчитывать на ваше бескорыстие, сударь?

— Да какие проблемы! Садитесь, сударь! — улыбнулся еще шире водитель. — Женщины — они такие… Лучше с ними не ругаться в неподходящем месте и времени.

— Золотые слова, — Никита сел в кресло, аккуратно захлопнул дверь и пристегнулся ремнем.

Первым делом он с любопытством оглядел салон автомобиля. Да, кое-чем нынешняя «ладога» отличалась от той, которая выпускалась в родном мире Никиты. Сиденья пожестче, передняя панель проигрывает по степени эргономичности, но вот по внешнему виду вполне себе красива. Угловатостей меньше, привлекательна издали. И ход хороший. Действительно, машина шла ходко, и благодаря подвеске, проглатывала мелкие неровности на дороге.

— Вы, наверное, из усадьбы графа Валуева? — прервав возникшее молчание, поинтересовался парень. — Кстати, меня Михаилом зовут. Можно проще — Мишка, Миха.

— Никита, — нет смысла шифроваться. Лучше сразу обозначить себя настоящим именем и фамилией. — Да, я оттуда.

— И как? — с какой-то странной жадностью спросил Мишка. — Говорят, столько важных гостей приехало, чтобы отметить первую инициацию младшего сына князя. С окрестных княжеств гости прибыли. Все небо закрыли вчера. Только вертолеты туда-сюда мотались. Вереницы машин к Алешкино тянулись.

— Что тебя конкретно интересует? — решил уточнить Никита.

— В самом деле в имение князя тяжело попасть? Люди говорят, чтобы наняться на службу к Валуевым, нужно пройти массу проверок, начиная от родословной и заканчивая рекомендациями врачей. Да и здорово там, наверное.

Обычное обывательское любопытство и болтовня, дающие крупицы знаний. Ничего удивительного пока Никита не выяснил.

— Честно, не знаю, — засмеялся он. — Я не вхожу в свиту князя и не служу его Роду. Так, приглашенный.

— Угу, вижу, — кивнул Мишка. — У вас колечки непростые, сударь. Не подумайте, что я заинтересовался. Простой дворянин или вассал, не входящий в ближний круг клана, не будет носить такие кольца. Сразу пальцы отрубят. Каждый знает, что ему положено. Ваши-то с камешками высшей пробы. Рубин, да?

— Рубин и сапфир, — Никита откинулся на спинку сиденья, отмечая, что подголовник неудобен. Шея потом болеть будет.

— Я так понимаю, вы сами не местный, — Михаил не спрашивал, а вел беседу, выстраивая логические связи из имеющихся фактов, — раз имеете статус приглашенного. Извольте спросить, сударь, а откуда? Не подумайте, что интересуюсь ради личной выгоды или состою в тайном ведомстве Опричной Службы.

«Что это за служба такая? — озадачился Никита. — Вот тебе и первый звоночек о разности миров. Опричная Служба, надо же… Что-то из времен Ивана Васильевича из рода Рюриковичей. Интересно девки плясать стали…»

— Нисколько не испугал, — Никита усмехнулся. А все-таки надо быть осторожным. Если обычный водитель оперирует такими понятиями, как «тайное ведомство», «опричная служба», надо держать ушки на макушке. — Честному дворянину бояться нечего, если за пазухой камень не держишь. Я из Ярославля.

Если этот Михаил интересуется с какой-то целью, этот разговор обязательно будет известен государственным службам. Даже хорошо, что такой любознательный водитель попался. Что ж, покормим его дозированно.

— А что за гроза ночью была? — выезжая на автомобильную развязку с многочисленными указателями, продолжал закидывать вопросами водитель. — Вроде «погодники» разогнали дождевой фронт по окрестностям. А тут как шарахнуло, да так страшно! У нас в деревне всю электрику на подстанции сожгло! Что-то невероятное. Вызвали аварийную команду, а они обрадовали, что восстановят все через три дня. Три! А у нас там ферма-инкубатор, цыплят выращивает. Несколько тысяч яиц.

— Сухая гроза, — Никита безразлично посмотрел на мелькающие вдоль трассы многочисленные нарядные дома, придорожные магазинчики и лавки, едущих в разных направлениях велосипедистов. Чувствовалось приближение города. — Такое частенько бывает, когда магическое плетение неправильно поставлено. В самом слабом месте находится пробой, и освобожденная сила преобразуется в мощный энергетический выплеск. Вот и шарахнуло. Как раз над графской усадьбой. Там тоже на пару часов все в темноту погрузилось. Ладно, автономное питание подключено.

— Гляжу, разбираетесь в этом, — с уважением произнес водитель.

Он сбавил скорость. Уже потянулись высотные дома, парковые зоны, пешеходные дорожки, забитые гуляющими горожанами, интенсивность движения увеличилась. Эта была Вологда, но не та, к которой привык Никита. Совершенно другой стиль, более широкие проспекты, много места. Чувствовалось, что поработал знающий архитектор.

— Красиво у вас, — кивнул Никита. — Солнечно, зелень кругом.

— А! — воскликнул водитель. — Вы знаете сударь историю города? Когда Великий князь Иван Федорович, отец нашего государя, посадил в Вологду наместником своего ближайшего сподручника Валуева, отца нынешнего графа, тот первым делом снес половину города самым натуральным образом, а на расчищенном месте построил новые районы. А потом и за вторую половину принялся.

— Как это — снес? — насторожился Никита.

— Обыкновенно, с помощью магов. Какое-то колдовство боевое. Людей, конечно, вывезли в загородные лагеря или в окрестные деревни. Многие тогда нажились на выселенцах. Граф Валуев за каждого платил звонкой монетой или этими… как их… преференциями.

— Действительно, интересно, — хмыкнул Никита. Такого оригинального решения вопроса по благоустройству города он не встречал. — И когда это событие произошло?

— Да уж лет тридцать прошло, — Михаил стал притормаживать перед светофором. — Наместничество не передается по праву родства от отца к сыну. Но Великие князья очень доверяют Валуевым, поэтому до сих пор они следят за порядком. Да кому я говорю. Вы и сами, поди, знаете…

— Знаю… А о Назаровых что-нибудь можешь рассказать? — как будто на тонкий лед вступил. Будь осторожным! — Они раньше на землях нынешнего наместника проживали.

— Выморочный род! — кивнул Мишка. — А как же, слыхал! Лет пятнадцать назад помер Глава Рода, так и все… Наследников-то не осталось. По закону десять лет дается на подтверждение права. Так и перешла пустошь к Валуевым.

— Десять лет, десять лет, — задумчиво пробормотал Никита, ощущая недоумение и тоску в сердце. Как такое могло произойти? Почему история семьи Назаровых раз за разом повторяется даже в разных мирах? Что за проклятие преследует Род? — Значит, никаких наследников?

— Никаких, сударь, — водитель, сохраняя осторожность, ни разу за дорогу не обратился к Никите по имени. Соблюдал дистанцию, чтобы не налететь на неприятности. — А вы интересуетесь с какой целью?

Вот же зараза! До чего липкий паренек! Никита почувствовал легкую брезгливость, словно сослепу попал пальцами в грязь, отдающую миазмами гнили. Настроение мгновенно испортилось.

— Ученый я, — глядя в сторону, ответил Никита. — Книгу пишу об аристократических родах Вологодского княжества.

— Уважаю, — кивнул Михаил, проскакивая оживленный перекресток. Никита пока молчал, не зная, где выходить. Город был совершенно другой, перестроенный по иным архитектурным лекалам, вероятно, европейским. — Дело нужное. Где вас высадить, сударь?

— Вези к городскому парку, — наобум сказал Никита, справедливо полагая, что такое место есть в любом большом городе. И точно, водитель ни слова не сказал, только прибавил газу на освободившейся от пробки дороге и вскоре притормозил возле огромного лесного массива, огражденного изящным металлическим кованым забором.

Никита поблагодарил Михаила и с облегчением покинул машину, не забыв подсадить «шпиона» в ауру водителя, который будет отслеживать его перемещение. На всякий случай, если говорливый и любопытный спутник все-таки принадлежал местным спецслужбам.

Вход в парк обнаружился неподалеку. Захотелось посмотреть, что же это за место такое. В самом деле, местные власти сохранили кусочек настоящего леса, нетронутого хищным и алчным коммерсантом, предпочитавшим пустить землю под свои перспективные проекты вроде торговых или развлекательных центров.

От самых ворот дорожки радиально расходились по сторонам. Каждая из них обозначалась на указателях как «тропа 1», «тропа 2» и далее по порядку. Иди, куда хочешь. Не потеряешься. Никита обратил внимание, как много людей стремится сюда: бабушки с внуками, молодые женщины с колясками, молодежь. У входа расположились несколько летних киосков, продающих воду, мороженое и газеты. Никита почесал затылок. Вот с деньгами у него была большая проблема. Можно, конечно, подсмотреть, какие ассигнации в ходу и скомпилировать небольшое количество оных дензнаков для сугубо практических дел: поесть, почитать прессу, переночевать в гостинице. До изготовления магическим способом фальшивок Никита никогда не скатывался, и даже не знал, получится ли у него создать нужные скрипты.

С другой стороны, фальшивые деньги легко распознать, достаточно провести специальным амулетом над ассигнациями и громко заявить о подделке. И кто знает, чем закончится попытка сомнительного эксперимента. Если здесь существует такая техника — есть шанс нарваться на скандал.

Ненадолго задумавшись, по какой дороге пойти, он все-таки решился и подошел к ларьку. За стеклом на прилавке лежали разнообразные газеты и журналы, но не это интересовало Никиту. Глаз выискивал дату. Оказывается, здесь тоже благополучно шел 2011 год. Может, и не день в день, так как молодой волхв совершенно потерялся во времени, когда находился в плену у Триады, но большинство газет указывали на тот факт, что сейчас конец июля.

— Сударь, вы хотите что-то приобрести? — голос продавца газет, сухопарого старичка в роговых очках отвлек Никиту от раздумий. — Гляжу, у вас проблема с выбором?

— О, нет, спасибо! — улыбнулся волхв. — Я мимоходом, случайно остановился, чтобы посмотреть. Журналы красивые…

— Есть тверские и московские, — оживился старичок. — Вот, «Столичная мода», красивые девушки на мировых подиумах. Если желаете, то «Аристократический вестник», много интересных интервью со знатными людьми… Или тоже не интересуют?

— Пожалуй, пока прогуляюсь, а потом куплю, — увернулся Никита, и попрощавшись, пошел по тропе номер три. Ноги сами, можно сказать, выбрали. Какая интересная информация проскользнула. Почему продавец так тщательно выделил слово «тверские»? И почему ему было важно назвать его первым? Какое влияние здесь имеет Тверь?

Дорожка незаметно изогнулась вправо, и вскоре Никита потерял выход из виду. Кругом тишина, птички поют, запах сырой земли ощутимо бьет по обонянию. Здесь было свежо и прохладно благодаря мощным кронам деревьев, защищающих не только людей, но и растения от жаркого солнца.

Вдоль дорожки заботливо расставлены резные деревянные лавочки, покрытые бесцветным лаком. Часть из них занята бабульками, женщинами с колясками; дети бегают по лужайкам, гоняют ошалевшую черную белку, забывшую, что она может прыгать не только по земле, но и по веткам. Никита с улыбкой дождался, когда зверек догадается заскочить на дерево и перевести дух.

Его неспешное путешествие прервалось оживленными криками какого-то зазывалы, кричащего в микрофон:

— Есть ли среди вас настоящие мужчины? Впервые в Вологде на открытом воздухе показательные выступления бойцов смешанного стиля! С разрешения наместника — бои за обладание Серебряной цепи с призовым фондом в две тысячи рублей! Кто из вас, мужчины, рискнет выступить против профессионалов, знатоков казацкого спаса, боливака, ратибора, живы, сварги, вьюна? Подходите смелее! Приз — две тысячи рублей!

Никиту как магнитом потянуло на голос. Две тысячи — как подарок судьбы, которая в последнее время была немилосердна к нему. Нужно использовать шанс заработать вполне легально.

Обойдя дорожкой стену кустарника, он вышел на асфальтированную площадку, середина которой была огорожена мягкими веревочными барьерами. Внутри боевого ринга асфальт покрыли какими-то коричневыми плитками вроде матов, по которым расхаживал босой молодой высокорослый парень в темно-синей тренировочной куртке и штанах. Его потная мощная шея блестела от пота.

Ринг окружила плотная толпа местных зевак. Конечно, представителей мужского населения оказалось гораздо больше, чем женщин. Но и молоденьких девушек хватало. Они старались не выказывать своего интереса и стояли отдельными группками вместе с матерями или бабушками. Судя по нарядам и блеску дорогих украшений на пальцах — местные дворянки.

Зазывала — среднего возраста мужик с рано начавшей лысеть макушкой вцепился одной рукой в микрофон, а другой отчаянно жестикулировал, показывая на ринг. Неподалеку белела полотняная палатка, в которой, скорее всего, находились остальные бойцы показательных боев и амуниция.

— Дерзните, судари! Неужели среди вас не найдется смельчака? — продолжал надрываться администратор.

Пока Никита оценивающе приглядывался к возможному сопернику, зазывала опытным взглядом выцепил его из толпы мужчин, обсуждавших перспективы своего участия, и закричал:

— Сударь! Я вижу, что вы готовы бросить вызов нашим профессионалам! Подходите и участвуйте!

— Вы меня имеете в виду? — на всякий случай спросил Никита.

— Да, сударь, именно вас!

Окружавшая его толпа с удивлением и сдержанным одобрением загудела. Никита усмехнулся, но подошел к низенькому помосту, с которого вещал зазывала. Опытный мужик сразу оценил, кому предлагал идею подраться, и слегка стушевался. Его смутили два кольца с драгоценными камнями и перстень с родовым гербом.

— Извините, сударь, — сказал он, убрав микрофон подальше от себя. — Я сразу не заметил…

— Ну, зачем же сразу извиняться? — усмехнулся Никита. — Я готов испытать удачу. Но есть одна проблемка. В таком костюме я вряд ли продемонстрирую свои навыки.

— А они у тебя есть? — крикнул кто-то весело и пьяно. Раздался сдержанный смешок.

— Вы можете пройти в палатку и переодеться, — администратор положил микрофон на стол. — У нас есть свободный комплект для спаррингов.

В палатке, как Никита и предполагал, сидели еще трое бойцов, отдыхая после выступлений. Волхва заинтересовал реквизит, лежащий на раскладном столике. Здесь были ножи, заточки, пара кастетов и все не бутафорского вида. В углу находился стенд с боевыми шестами. Н-да, ребята развлекали публику по полной программе.

Появление нового человека с администратором их удивило.

— Неужели нашелся храбрец? — воскликнул низенький крепыш с азиатскими чертами лица. Казах или киргиз. Поиграл мускулами. Наличие колец его нисколько не смутило. Скорее, раззадорило.

— Нашелся, Азамат, — хмыкнул зазывала. — Вот первым и пойдешь. Отдохнул, смотрю. Сударь, переодевайтесь. Да, кстати… Кольца нужно снять во избежание травм. Можете доверить их мне.

Парни с затаенными ухмылками взглянули на Никиту, гадая, как он поступит. Испугается за свои сокровища или рискнет?

Никита даже не дрогнул, когда снимал фамильное и свадебное кольца, перстень, а также кулон со свастикой. На него администратор взглянул с особым интересом. Протянув руку, он принял личные вещи молодого человека и положил в поясную сумочку.

— Как вас называть, сударь?

— Назаров. Так будет проще. Без всяких лишних титулов.

— Как скажете, — голос у мужчины слегка дрогнул, но лицо сохранило бесстрастность.

Переодевшись, волхв вышел наружу, сразу попав на ринг. Потный крепыш сразу же покинул его, а Никита занял его место. Народ оживился. Кажется, такого представления он не ожидал. Однако кто-то высказался в критическом тоне:

— Подстава!

На умника зашикали. Остальным было интересно, что сейчас покажут бойцы. Развлечения подобного типа нередко практиковались в крупных городах, но в Вологде наместник пресекал подобные мероприятия. Видать, произошло нечто такое, что заставило графа Валуева изменить своим принципам. Только Никита об этом не знал.

Он попрыгал на месте, привыкая к амуниции. Нормально, в подмышках и в коленях не жмет. Шутка! Зато позволяет расслабиться. Привычно опустив руки, волхв стал ждать атаки Азамата, еще не зная, какой стиль предпочтет соперник.

Азамат плавающим движением сблизился с Никитой и двумя разящими ударами с рук попытался уронить странного добровольца-смертника. Ну, никак он не ожидал, что какой-то пришлый дворянчик сможет по-настоящему противостоять профи.

Его тело бесславно провалилось вперед, не встретив сопротивления в виде податливого тела. Какая-то сила вознесла Азамата вверх и тут же обрушила на плотное покрытие матов. Зрители сдержанно загудели. Никита отскочил в сторону, так как соперник гибкой кошкой взлетел вверх и с ходу попробовал пробить корпус. Легкий, едва видимый шажок в сторону и жесткий перехват двумя руками в районе голени и колена. Азамат с хеканьем грохнулся на спину второй раз. Но вскочить не успел. Перед его лицом возникла пятка соперника.

— Критический удар, — громко произнес Никита. — Носовая кость сломана, мозг поврежден. Смерть.

— Бл…, - не сдержался Азамат, замерев на мгновение.

— Победа господина Назарова! — с каким-то восторженным придыханием объявил администратор. — Не желаете ли, сударь, провести еще один бой?

— Желаю, — ответил Никита, чем вызвал еще больший ажиотаж среди зрителей, которых, кажется, прибыло. Раздались жидкие аплодисменты, и опять кто-то заговорил про подставного игрока.

Второй спарринг-партнер вышел на середину ринга, активно разминая плечи. Под свободной курткой мало что можно разглядеть, но Никита ощущал исходящую от соперника мощь. Тяжеловат, правда, для порхающих передвижений, но руки длинные. Будет со средней дистанции работать. Он же видел, как Азамат попался на элементарный прием. Можно сделать скидку, что боец не знал способностей Никиты, а вот следующие внимательно изучали каждое движение.

Парень, подобно ленивому медведю, стал танцевать, наклоняя корпус то вправо, то влево, и если бы Никита внимательно не следил за ним, то не понял бы, как соперник оказался рядом. Мощный мах левой рукой, тут же следует второй кроссингом. Мгновенный отскок — и снова топчущийся танец.

Никиту такими вещами удивить было сложно. Русский пляс он изучал в Тайном Дворе, и технику парня просек мгновенно. Поэтому и не попал под могучие маховые удары. Но чтобы победить в этом раунде, нужно идти на сближение и работать в тесном контакте плечами, бедрами, локтями. Соперник, подобно ртути, стал перекатываться вокруг Никиты, словно почуял опасность. Снова кроссинг, только обратный. Попытка поднырнуть под кувалды и перехватить их с дальнейшим заломом не получилась.

Паренек осклабился, довольный тем, что не попался на финт. Вздохнув, Никита вошел в ритм, когда нужно поймать энергетические потоки, как учил Глеб Донской еще в Албазине. Волновые движения слегка озадачили соперника. Дальнейшие попытки сохранить дистанцию провалились. Никита почти всегда был рядом, наносил удар и перекатывался в сторону, а ответный удар проваливался в пустоту. Вспомнив, как китаец Зихао работал в плотном контакте, он обрушился на увальня всем телом, нанося чувствительные поражения точкам, координирующих работу мышц. Через пару минут от шустрого медведя осталось только название. Ничего не понимающие зрители загудели в предвкушении развязки, и Никита их не подвел. Очередной, но невидимый обывательскому глазу тычок в бедро с одновременным ударом открытой ладони в грудь — и соперник просто осел на землю, ошалело крутя головой.

— Победа господина Назарова! — снова объявил администратор, а в его голосе слышались нотки недоумения. — Желаете продолжить?

— А можно со всеми сразу? — громко спросил Никита. — Чего время терять? Заберу деньги и пойду по своим делам.

Зрители захохотали, захлопали в ладоши. Раздался одобрительный свист. Возле ринга образовалась приличная толпа. Мужчины, как наиболее продвинутая часть населения, знающая толк в кулачных потехах, стояла плотно к канатам, а вот женщин, с любопытством вытягивающих шеи, чтобы получше рассмотреть происходящее, оттесняли все дальше и дальше. Послышались возмущенные выкрики, что мужчины — эгоисты и собственники. Но кое-кому из барышень удалось заполучить место в «ложе», благодаря молчаливым и серьезным ребятам, освободившим площадку для своих клиенток. Эти явно из высокородных.

— Господин Назаров бросает вызов бойцам школы рукопашного боя «Велес», — объявил зазывала, вытирая платком проплешину на голове.

— И еще! — Никита решил добавить драматизма в ситуацию. — Я в палатке видел ножи и заточки. Пусть ребята вооружатся ими. Я даю согласие на бой с холодным оружием.

— Но это опасно! — воскликнул зазывала, почувствовав себя плохо. Он не ожидал, что забава зайдет так далеко. Кто этот парень? Откуда взялся? Почему так уверен в своих силах? Может, московский проверяющий из головной Опричной Службы? Как бы проблем потом школа не огребла полную авоську.

— Зрители будут свидетелями моего слова. — успокоил его Никита. — Любая травма или рана, нанесенная мне, не будет обращена против вашей школы.

— Подтверждаем! — загудели люди.

— Да подстава все это!

— Угомонись уже, болван! Не соображаешь, что ли? У парня техника совершенно другая, чем в «Велесе» ставят!

Ого! Кто-то хорошо разбирается в таких тонкостях! Никита усмехнулся. Что ж, внимание к себе он привлек. Посмотрим, куда повернется ситуация.

Тем временем на площадке появилась вся четверка бойцов. Крепыш и Азамат воспользовались заточками, а плясун-медведь и его напарник вооружились ножами. Причем плясун вертел в руках два клинка, злорадно ощерившись, забавно поигрывая лицевыми мускулами. А в глазах тщательно пряталось любопытство. Что за фрукт этот высокородный? Проверим щас!

Быстрая оценка ситуации. Двоих Никита уже прощупал, знает их достоинства и слабые места. А вот остальные…. Почему плясун с двумя ножами? Для его тактики одного хватило бы. Значит, будет отвлекать мельканием клинков перед глазами, пока другие обозначат атаку и нанесут поражающий удар. Три минуты — не больше. Иначе затяжка времени грозит провисанием темпа.

— Начали! — возвестил зазывала.

Так и есть. Плясун первым ринулся в атаку. И куда только подевалась его медвежья неторопливость! Грация дикого кота, прыгающего на жертву — вот что он демонстрирует. Клинки засверкали на полуденном солнце. Не отвлекаясь на страшные, казалось бы, движения, Никита вошел в левый скрут, сближаясь с Азаматом. Зеваки ахнули. Им показалось, что заточка проткнула молодого симпатичного парня, но только показалось. Оружие взлетело вверх, выпущенное из ослабшей ладони, а сам Азамат охнув, рухнул под ноги товарища. Никита резко перехватил ладонями голову и сделал движение, как будто сворачивает шею второму бойцу с заточкой.

— Мертв! — громко выкрикнул он и переместился к незнакомому бойцу, одновременно уходя в противоположный скрут. Не останавливаться! Темп, темп! Медведь начал терять противника из виду, и только потом обнаружил своего товарища, стоящим на коленях. К его шее был приложен плоскостью нож.

— Мертв!

— Да ты живчик! — выдохнул плясун и завертел руками, сам не поняв, почему перешел в боевой режим. Даже предупреждающий выкрик администратора не услышал.

Правда, увалень-медведь так и не понял, каким образом его руки оказались свободными от клинков. Он только увидел царапину на щеке прыткого незнакомца, и мгновенно пришел в себя, только лежащим на земле.

— Общая победа господина Назарова! — с облегчением выдохнул администратор.

Народ аплодировал, не жалея рук. Что ж, представление удалось. Может, теперь родители с энтузиазмом поведут детишек в школу «Велеса». А ради чего тогда руководитель школы Павел Сорокин, прикинувшись зазывалой, устраивал развлечение на виду граждан? Графу Валуеву требуются опытные люди для личной гвардии. Говорит, днем с огнем не сыщешь путного бойца. А наемников он не приемлет. А как тогда? Вот Сорокин и подкинул идею наместнику. И даже не ожидал, насколько удачно получилось. Откуда вообще взялся этот шустрый паренек?

— Сударь, я впечатлен! — Сорокин протянул руку Никите, когда тот вместе с недавними соперниками отдыхал и пил маленькими глотками минералку. — Кто ваш учитель? Стили совершенно разнородные. Не встречал таких комбинаций нигде!

— Мне повезло, — улыбнулся волхв, пожимая крепкую ладонь зазывалы. — Несколько учителей привнесли свои идеи, а последний объединил их в одну систему.

— Но эти скруты — из арсенала древних витязей-ариев?

— Обычные скруты, — пожал плечами Никита, мгновенно насторожившись, но не подавая виду. — Моя визитка — бой в движении.

— Ага, ни разу не остановился, — пожаловался медведь. — У меня в глазах троиться уже стало.

— А какого беса ты устроил с ножами? — накинулся на него Сорокин. — Совсем голову потерял? Кстати, сударь, не сильно вас порезал этот балбес?

— Да в порядке все, — успокоил его Никита, убирая с пореза тампон. — Пришлось сымпровизировать, чтобы подпустить к себе… Иначе не уронил бы.

— Меня Маратом зовут, — представился плясун. — Может, заглянешь к нам в школу? Обменяемся опытом…

— Не твоя компетенция, Марат! — обрезал Сорокин и протянул Никите неплотную пачку купюр разного достоинства и кольца с амулетом. — Вот, здесь две тысячи ровно. Как договаривались. Только на выходе скажите взволнованным зрителям, что я не обманул с оплатой. Многие до сих пор твердят о подставных боях. И, действительно, загляните в «Велес», посмотрите, как мы готовим ребят разных возрастных категорий. Может, подскажете чего. И там же мы вам вручим Серебряную цепь. Право слово, вы достойны награды после такого триумфа.

— Ну, хорошо, — Никита обтерся полотенцем и надел свой костюм. — Как-нибудь нагряну неожиданно. Самому интересно, что за школа.

— А вы, сударь, сами откуда? Видно, не местный? — хитро прищурился Сорокин.

— Почему так решили? Не совсем угадали, — усмехнулся Никита, пряча деньги во внутренний карман пиджака. — Живу, конечно, не здесь. Но Вологда не чужой мне город. Всего хорошего, господа!


Примечание:

1. Матка — поморское название острова Новая Земля в Северном Ледовитом океане


Глава 2 (окончание). Глава 3

****

— Как прошел день? Вы все какие-то возбужденные, — граф Валуев с интересом оглядел свое большое семейство, но задержал взгляд на младшем сыне, тринадцатилетнем Георгии, шустром подростке, не желающим усидеть даже двадцать минут на семейном ужине. Все куда-то рвется играть с поселковыми пацанами. Нехорошо это. Надо мальчишку озаботить делами, чтобы за ум взялся. Матери-княгини и гувернантки не представляют для него грозную силу, и только по инерции Жора останавливается после строго окрика. Н-да, нужно хорошенько подумать, посоветоваться с женами.

Вообще-то, ничего сложного в обуздании излишне эмоционального сына граф не видел. Существует целая система воспитания для дворянских отпрысков: кадетские школы, гимназии, магические академии. Кстати, насчет последних. Инициация уже прошла, чародеи выяснили, к чему Жора будет тяготеть. Вопрос в другом: нужен ли профессиональный маг семье или оставить одаренность на уровне бытовых способностей? Для защиты родных и близких — надо, вопросов как бы не возникает. Но официально наместник в своем праве привлечь нужное количество чародеев из всех ведомств Опричной Службы. Хоть к каждому члену семьи…

Графу совсем недавно исполнилось пятьдесят два года, но магические зелья и амулеты здоровья позволяли ему выглядеть на десяток лет моложе. И дело даже не в том, что Егор Александрович не переносил вида седых волос или возрастных морщин, или — о, ужас для княгинь! — дородное брюшко. Моложавость становится в противовес своим оппонентам, подпирающим его снизу. Ходили слухи, что Великий князь Тверской и Московский, государь российский Юрий Иванович из рода Рюриковичей предпочитает на государственных постах людей деятельных, приятных взору и энергичных. Возможно, это была и шутка, запущенная кем-то из приближенных Хозяина, но шутка весьма показательная. Вот граф и старался соответствовать. Ну, жены не жалуются. А это ведь один из главных индикаторов его мужской силы и физических возможностей.

— Пап! Представляешь, сегодня в парке такое было! — воскликнул Жора, и как бы невзначай отставил тарелку с супом в сторону, на что сидевшая рядом с ним симпатичная молодая женщина вовремя пресекла хитрость мальчишки. Она тут же с видом экзекутора пододвинула тарелку обратно и повелительным жестом приказала Георгию доедать полностью все, что осталось.

— Что именно тебя так взволновало? — граф догадывался, о чем хотел сказать младший сын. Показательные выступления бойцовской школы попросил устроить сам Егор Александрович. И ему стало интересно, как будут реагировать вот такие мальчишки как Георгий на возможность приобрести такие же навыки рукопашного боя. Они все-таки мужчины, обязаны уметь защищать себя и свою семью. Значит, не прогадал? — Произошло нечто, от чего ты даже суп есть не хочешь?

— Я буду! — поспешно сказал сын и схватил ложку. — После показательных боев появился какой-то парень и принял вызов на бой! Ну, ты же знаешь, как обычно бывает! Ищут добровольца.

Валуев кивнул. Эта традиция неукоснительно выполнялась из года в год, на каждом увеселительном мероприятии. Не сказать, что граф хотел найти стоящих бойцов среди мирян, но пропустить народный самородок было бы непростительно. Правда, до сих пор в летнем парке бои не проводились. Обычно за городом, на ипподроме или на специальных площадках.

— Так что случилось? Пришел неизвестный герой и одной рукой положил бойцов господина Сорокина? — решил подзудить граф сына, за что заслужил укоризненный взгляд старшей жены — графини Анны.

— Он всех четверых урыл!

— Георгий! — одернула его Варвара Ивановна, младшая супруга Валуева — та самая молодая женщина, сидевшая рядом с мальчишкой. — Что за вульгарное выражение! Ты не на улице находишься! Веди себя пристойно.

— Прости, мама, — без тени раскаяния ответил Георгий.

— Вы еще не знаете, как он с поселковыми разговаривает! — хмыкнула девушка, взявшая всю красоту матери. Она и Жорка были родными детьми Варвары Ивановны. Показав язык мальцу, сестра с довольным видом занялась тем, что сосредоточенно стала вылавливать в супе лук и складывать его на салфетку. Ну, не любила она вареный лук!

— Ух, Маринка! — возмутился Жорка. — Ябеда! Припомню тебе!

— Интересная история, — заинтересовался граф, не обращая внимания на «важную» информацию от единственной дочери. — Что за парень, который сумел победить бойцов «Велеса»?

— Он еще и две тысячи призовых с собой унес, — добавила Марина, тоже смотревшая увлекательные бои, и образ незнакомого молодого человека крепко запечатлелся на сердце.

— Два боя один на один, а потом против четверых! — у Георгия явно появился зуд в одном месте, он так и вертелся на стуле, за что получил легкий подзатыльник от брата Васьки, сидевшего рядом с ним по другую сторону от графини Варвары. — Эй! Ты чего! И только один порез на щеке!

— Какой порез? — нахмурился граф, отпивая из бокала легкое столовое вино.

— Так они на ножах дрались!

— Самир! Поясни! — Валуев повернулся к своему старшему телохранителю, стоявшему возле дверей столовой. — Какой дьявол заставил «велесов» браться за холодное оружие? И почему Сорокин разрешил?

— Парень сам попросил, — гортанно пророкотал телохранитель. — Позволь, хозяин, расскажу, как дело было. Выступления уже закончились, Сорокин, как всегда, предложил кому-нибудь подраться с его волчатами. Вызвался какой-то молодой парень. Лет двадцать, не больше. Ни разу в жизни не встречал. Дворянин, кстати.

— Дворянин? — поднял бровь Валуев. — Откуда известно?

— На правой руке кольца с камнями, на левой — перстень с гербом, — Самир прикрыл глаза, как будто вспоминал прошедшее событие и того незнакомца. — Герб не разглядел. Дворянин. Фамилия — Назаров, хозяин.

За столом воцарилась мертвая тишина. Странно, что дети сразу не сказали об этом. Забыли? Или не обратили внимания? Граф медленно положил вилку на стол, промокнул губы салфеткой, и сохраняя на лице невозмутимость, переспросил:

— Назаров? Точно?

— На слух не жалуюсь, хозяин, — кавказец на секунду наклонил голову.

— Хорошо, продолжай, Самир.

— А что говорить? Вышел на площадку, за минуту разобрался с Азаматом, потом с Маратом. Чистая победа без подстав. Я халтуру сразу просекаю. Но потом этот Назаров предложил бой сразу со всеми. Господин Сорокин согласился, но парень захотел зрелища. Словно был уверен в своих силах. С голыми руками на ножи и заточки вышел.

— И всех уложил?

— Три с половиной минуты! — воскликнула Марина, не удержавшись. — Я специально засекала время!

— Да не может быть, — со скептической улыбкой заявил красавец с пышной шевелюрой — двадцатилетний Дмитрий, сын от первой жены графа Анны, сидевшей по правую руку от мужа. По традиции ведущая супруга всегда занимала именно это место. Вторая и следующие жены имели право выбора только ошуюю или вообще среди детей. Варвара так и делала, предпочитая сидеть рядом с молодежью. — За три минуты можно только друг перед другом попрыгать.

— И ничего он не прыгал! — возмущенно воскликнула девушка и покраснела. — Сразу же атаковать стал!

— Мощно было! — подтвердил Георгий. — Никто и не понял, как все четверо на земле валялись. Ха-ха! Да еще каждому объяснял, после какого удара тот считается убитым.

— Георгий, угомонись, — нахмурилась Варвара Ивановна. — Можно это событие после ужина обсудить.

— Мальчишка показуху устроил, — пояснил Самир. — Очень сильный боец, хозяин.

— Полагаешь, мы все-таки нашли ограненный алмаз в отработке? — усмехнулся Валуев.

— Я бы проверил.

Граф сделал жест рукой, и тут же появились слуги, проведя смену блюд. У Валуева, пусть он и старался скрыть эмоции на лице, испортилось настроение. Назаровы — это напоминание о тех днях, когда в Вологодском княжестве шла настоящая грызня за установление централизованной власти. Великий князь Тверской при поддержке своих верных клановых аристократов пытался укрепиться на северо-восточных землях, подчиняя себе удельных бояр, поддерживавших новгородскую республику или выгоняя их дальше на восток и в глухие леса за Мезень. Род Назаровых первым встал на сторону Великого князя, защищая право Твери на правление, но взамен захотел выдвинуть Главу Рода в качестве наместника Вологды. Первым и принял на себя месть старорусского боярства.

Наместничество Назаровым Великий князь не дал, но и прижимать не позволил. Дед Егора Александровича стал в Вологде хозяином, и чтобы не возникало трений между семьей Валуевых, считавшейся на государственной службе, и родом Назаровых, затаившим обиду на несправедливость, предложил некий паритет. Назаровы имеют право заниматься коммерцией без права уплаты налога в течение десяти лет и организовать свою боевую дружину, но не лезут в политику. И, да — в случае конфликтов с оппозиционными кланами им вменено в обязанность выставлять бойцов на стороне государя.

Если бы Назаровы не стали кочевряжиться и пошли под длань Рюриковичей, им помогли бы ресурсами: магами, оружием, опытными воеводами. Но Глава рода, привыкший к свободе, заявил о своем независимом статусе: за Великого князя, но без обязательств.

В какой-то степени Валуев испытывал вину за то, что сидит сейчас на чужих родовых землях, несмотря на законность приобретения оных. Выморочные земли перешли к нему по праву. Сам Великий князь Юрий Иванович поставил его наместником, даже предлагал пустые земли возле Кубенского озера, но граф отказался, мотивируя отказ доступностью к его резиденции по водным притокам. Мало ли какая сволочь может воспользоваться таким моментом. Пока судили и рядили, подошел срок снятия запрета на выкуп назаровских земель.

— Самир, где Алфёр? — Валуев отбросил салфетку.

— Час назад видел, как он к себе в комнату заходил, — кавказец встрепенулся. — Найти его?

Алфер на самом деле был архимагом семьи Валуевых вот уже на протяжении двадцати лет, с тех самых пор, когда впервые ступил на порог особняка графа в Москве. Потом вместе со всеми домочадцами Егора Александровича переехал в Вологду, захватив с собой двух учеников — начинающих волхвов низших рангов. Все дела, связанные с волшбой, созданием уникальных заклятий, изготовлением защитных амулетов и прочей магической атрибутики, он брал на себя, оставляя помощникам мелкие поручения.

— Да, он мне нужен. И найди Татарина — всех срочно в мой кабинет, — Валуев с грохотом отодвинул стул, что указывало на крайнюю степень раздражения или нервного состояния. — Георгий, ты снимал на свою камеру поединок?

— Конечно, — Жорка вытащил свой телефон. — Все здесь.

— Отдай Самиру. Я хочу посмотреть на вашего героя, — Валуев тяжелым шагом вышел из столовой.

Домочадцы молча проводили его взглядами, и только потом графиня Анна приказала, снимая напряжение:

— Можно подавать десерт!

Слуги тут же засуетились, убирая лишнее со стола.

— Назаровых не осталось, — вдруг решительно сказал Олег, самый старший из сыновей графини Анны, такой же красавец, только вошедший уже в пору мужественности. Ему на данный момент исполнилось двадцать семь, и на правах главного наследника решал вопросы разного характера, до которых не доходили руки отца. — Этого просто не может быть.

— Однофамилец, — возразил Василий, пододвигая к себе блюдце с бисквитом.

— Вряд ли, — хмыкнул средний братец — Дмитрий. — Перед покупкой земель отец тщательно проверял всю родословную Назаровых. Ни наследников, ни родственников второй линии… Троюродные где-то под Москвой и Ростовом живут, но никаких претензий не имели. Даже по княжеству искали людей со схожей фамилией. Нашли пару человек, и то уже на ладан дышащих. В Ярославле еще несколько семей, не имеющих отношения к роду Назаровых. Вымерли…

— Все не так просто, — Анна переглянулась с Варварой. Женщины хорошо понимали друг друга, хотя на первых порах, будучи единственной супругой, Анна игнорировала молодую красавицу Вареньку, взятую из мелкопоместного рода Красниковых, и даже любыми способами старалась отодвинуть ее от домашних дел. Кукла, она и есть кукла, услада для мужа. Поиграется, потешит свою мужскую силу, да сделает выбор в пользу старшей супруги. Правда, потом после тяжелых родов Варвары, когда на свет появился Георгий, что-то дрогнуло в сердце Анны. — Юноша просто так взял и назвал свою фамилию, которая раздражающе действует на Егора Александровича? Это или глупость, или провокация.

— Да сейчас Татарина подтянут, он живо разберется, что за тип появился в Вологде, — беспечно ответил Василий. — А надо будет, Опричная Служба отработает.

Татарином все в доме, вслед за хозяином, называли начальника семейной службы безопасности Ивана Келмамаева — опытного бывшего опричника, перешедшего на службу к графу Валуеву после завершения своей службы у Великого Князя. Сам Юрий Иванович рекомендовал старого и верного пса. За несколько лет Татарин заставил по-новому функционировать защиту Семьи, раскинул в Вологде агентурную сеть шпионов и стукачей, и потому знал буквально все, кто чем дышит. Дело в том, что дворяне, получившие титул от государя, не имели права принимать вассалитет других родов. Считалось плохим тоном, состоя на службе, получать еще и привилегии клановой аристократии. Поэтому Иван Келмамаев, имея жесткие ограничения в ресурсах, действовал просто и эффективно, как его и учили в структуре Опричной Службы. Дворянское и купеческое сословие, а также мещане и простолюдины — все знали, что за их спинами незримо присутствует тень Опричника. Это было вторым прозвищем Татарина.

По словам самого Ивана, в его жилах текла кровь самого Малюты Скуратова. Правда это или нет, вряд ли кто мог сейчас сказать. Единственный след вел к младшей дочери Малюты — Елене, которую выдали замуж за князя Ивана Келмамаевича. Вот от них и ведет свою родословную Татарин. Никто его в этом не переубеждает. Он же не требует себе княжеских привилегий. Не дурак. Просто в Боярском Списке указано, что Елена и сам князь Иван умерли молодыми, а остались ли у них потомки, или нет — о том история умалчивает.

Графу Валуеву было наплевать на все слухи. Татарин отрабатывал свою сладкую косточку, как и положено настоящему опричнику. Пусть и бывшему. Сам Иван шутил, что бывших опричников не бывает. Это как шрам на сердце, который постоянно напоминает о себе.

— А если гипотетически предположить, что заявился кровный родственник? — Олег по своему долгу старшего не отметал бы сразу самые дикие версии. Он задумался. — Конечно, семье это появление ничем не грозит. Но его могут вовлечь в нехорошие игры бояре, которые до сих пор шипят на нас из-за угла.

— Поживем — увидим, — Анна встала. Значит, пора и всем покинуть стол.

— Маришка, а он красивый, твой супербоец? — с любопытством спросил Василий, обнимая сестру за плечи. — А то я гляжу, ты на себя не похожа после поездки в город… Влюбилась, однако.

— Дурак ты, Васька, — покраснела девушка и звонко щелкнула пальцами по лбу брата. — Вали отсюда, пока я не рассердилась.


Посмотрев видеозапись боя на экране телевизора, Егор Александрович стал в раздумьях расхаживать по пышному темно-зеленому ковру, заложив руки за спину. Качество оказалось так себе. Жорка постоянно дергал камеру, объектив то и дело уходил куда-то в сторону — но главное все-таки Валуев рассмотрел. Да, незнакомец был хорош. Граф, будучи дилетантом в рукопашных забавах, признал правоту Самира и Георгия. Но… Как-то странно выглядит демонстрация боевых способностей человека, вынырнувшего из ниоткуда. Как будто парнишка хотел показать себя во всей красе, засветиться…

Круто развернувшись возле своего стола, Валуев застыл, глядя на подчиненных.

Татарин и Алфер сидели на стульях с соизволения хозяина, а Самир остался возле дверей. Он мог, конечно, уйти, но граф приказал ему присутствовать.

— Итак, первым делом я хочу выяснить все про человека, назвавшегося Назаровым, — граф пристукнул кулаком по столу. — Татарин, найди его и привези сюда. Только без насилия. Хочу с ним поговорить. Мне даже интересно стало.

— Сделаю, хозяин, — Татарин кивнул головой, которую всегда брил налысо с тех пор, когда первая седина тронула его жесткие темные волосы. Хитрец. Тоже стареть не хочет.

Граф внимательно посмотрел на хищный профиль Опричника. Потом обратил взгляд на застывшего рядом с ним архимага: худющего, как жердь, и обманчиво слабого пожилого мужчину по имени Алфер.

— Что ты выяснил по вчерашнему инциденту?

— Магический фон оказался превышен в сотни раз, как будто…, - волхв пожевал нижнюю губу, — как будто разом выплеснули десяток разнородных плетений. Стихийник рядом с имением бродил, вот что я скажу. Смею предположить, что враги могли спровоцировать ситуацию, выискивая слабые места в защите периметра.

— Кажется, они нашли брешь, — нахмурился граф. — Полдня восстанавливали подстанцию. Как такое могло произойти? Стихийник Воздуха?

— Боюсь, что не только, — Алфер блеснул глазами. — Остаточные флуктуации позволили нам выявить еще несколько заклятий. Минимум еще и Огневик. А в перспективе — владеющий тремя Стихиями. Очень сильный волхв.

— Свою епархию проверил?

— Я знал всех магов, которые стоят на высших ступенях Владения Стихиями, — нахмурился Алфер, словно его уличили в чем-то постыдном и некомпетентном. — Это не их почерк. Точнее, базовые конфигурации у всех одинаковые, но по мере повышения ранга появляется индивидуальный почерк. Моей базы не хватает, чтобы охватить всевозможные направления. Если только связаться с Московским магическим архивом…

— Надо будет, свяжемся, — решил граф. — Лично запрос отправлю. Но пока попробуем своими силами справиться. Не «ночной гость», в конце концов заявлялся. Иначе бы половину имения стер с лица земли.

— Если бы захотел — да, — подтвердил Алфер.

«Ночными гостями» называли наемников-магов, работающих исключительно с разрушительными заклинаниями, написанными на свитках. А чтобы приобрести такой свиток, нужно заплатить огромные деньги, что не каждому по карману. Таинство создания таких боевых магических заклятий было сродни выдерживанию благородных вин в подземных штольнях. Чем больше лет свитку — тем мощнее магия. Своя технология, недоступная даже архимагам. Только Иерархам. За такими умельцами охотились все магические разведки мира.

— Иван, ты опросил своих людей, стоявших вчера на внешнем посту? — снова обратился к Опричнику граф. — Где твой доклад? О каком человеке шла речь? Ты когда своих болванов научишь мысли правильно выражать?

— Ты же знаешь, хозяин, что я не люблю марать бумагу, — Татарин хищно повел носом, словно принюхивался. — Опросил, конечно. Все говорят о каком-то молодом человеке, вышедшем к КПП, и спрашивающем о Назаровых. Якобы он жил здесь в детстве, знает Главу Рода, его семью. Почему-то заинтересовался внучкой Главы — Валентиной. Называл ее мамой. Говорил о какой-то княжне Тамаре. Сам он назвался Старицким.

— Старицким? — ноздри графа раздулись. — Что за финт? Старицкие откуда здесь? По приказу Великого Князя весь Род выселен за Урал. Вариант с провокацией выходит на первое место. И кто такая княжна Тамара? — нахмурился Валуев. Он не любил непонятных историй и незнакомых имен, ради которых придется напрягаться и напрягать очень влиятельных людей в окружении Великого князя. — Княжна Тамара… Не знаю. Иван, напряги свою агентуру. Пусть выяснят. Валентина — якобы мать этого проходимца? Татарская ты рожа, а мы все прояснили про детей и внуков старика Назарова?

— Так точно. Единственный пробел, маленький такой, как раз связан с Валентиной, — Татарин мгновенно преобразился, превратившись из дремлющего добродушного пса в волкодава. — Единственная дочь младшего сына Анатолия Архиповича. Сильная одаренная. Погибла при нападении неизвестных лиц во время празднования Коловорота. Детей не оставила.

— Да? — скептически переспросил Валуев. — Вспомни-ка, дружок, факт ее биографии, который и является пятном…

— Хм, да. В семнадцать лет спуталась с боярским сыном рода Ладыгиных. Их роман был настолько бурным, что ставил в неловкое положение обе семьи. Назаровы почему-то недолюбливали Ладыгиных, и всячески препятствовали развитию отношений. В конце концов Валентина Назарова исчезла вместе с беспутным женишком. Всплыла парочка в Царицыне. Жили тихо и мирно, не привлекая внимания. Потом снова исчезли из виду. Валентина вернулась через два года после своих закидонов, и Глава простил ее. Не до скандалов было. В борьбе с сепаратистами всю семью потерял.

— А Ладыгин пропал окончательно. Как в воду канул, — кивнул граф. — Теперь вопрос, мои верные псы. Не могла ли Валентина родить в период своих бурных отношений ребенка? Которого не стала брать с собой, боясь гнева родичей? Бастард, высевок на шее — кому понравится? Оставила в сиротском доме вместе с каким-нибудь знаком рода, типа амулета с родовым гербом? Чтобы потом предъявить Назаровым? Девка шальная была, но головой соображала.

— Да, интересная версия, — почесал затылок Татарин, а Алфер заинтересованно склонил голову к плечу, просчитывая открывающиеся направления.

— По Старицким я сам выясню. А парня надо найти, — решительно рубанул воздух рукой Валуев. — Уговорить на генетический анализ. Если это и в самом деле Назаров…

— То может являться носителем так называемого гена «орденских витязей», — хмыкнул Алфер. — Ведь Глава Рода формально считается потомком древних воинов, защищавших Гиперборею, прародину Руси.

— Найдите мне мальчишку, — жестко сказал Валуев. — Но тихо, без огласки. Князь Всеслав не должен пока знать, что здесь происходит. Если версия о Назарове верна — мы получим тайное оружие. Ищите, псы, ищите, пока его раньше нас не перехватили!


Глава третья

Никита

Вологда, июль 2011 года


После прочтения нужных газет, журналов и учебников по истории в публичной городской библиотеке Никита понял один важный момент: Тамару в этом мире он не найдет никогда. Он просто не сможет встретиться с ней, даже исходя из вариативности комбинаций. А все потому, что развитие России пошло не по той дороге, которая была хорошо известна Никите.

И этот факт вкупе с оглушающей действительностью больно ударил по нему. У власти стояли Рюриковичи, мощный старинный княжеский род, держащий в руках власть в стране, и уверенно вычищающий из своих рядом людей, склонных к республиканскому правлению. Что могла дать Никите эта информация? А то, что Романовы как раз были в рядах оппозиции. Они никогда не садились на великий престол, не примеряли на себя бремя Великого княжения, а посему появление Меньшиковых исключалось раз и навсегда. Не мог Александр Меньшиков, сын простолюдина, встать вровень с Рюриковичами, буде существуй он в данной параллели. Просто не мог. Так и остался, наверное, в своей деревне пасти коров и свиней. И его не заприметил Петр Алексеевич Романов, потому как уехал по молодости в Голландию учиться морскому делу, так и пропал с концами. Можно было закончить логическую цепочку простым выводом: не было Меньшикова у власти — нет никакого Великого князя Константина Михайловича. Следовательно, Тамара никогда не рождалась.

А вот Суворовы были. Богатый дворянский род проживал в Смоленском княжестве. И Надежда Игнатьевна существовала. Никита с трепетом смотрел на лицо своей тещи в каком-то светском журнале, и чувствовал, как в глазах начинает щипать от слез. Хоть какая-то зацепка из прошлой жизни появилась. И становилось легче.

Надежда Игнатьевна вышла замуж за боярского сына Александра Сабурова, происходящего из богатейшего и влиятельного рода Сабуровых, приближенных к Великому князю Юрию Ивановичу, и родила своему мужу двух сыновей и двух дочерей. Нет-нет, дочек звали не Катя и Тамара; такое дикое совпадение Никита посчитал бы злой иронией или игрой Богов. Старшая дочь двадцати трех лет, Арина Александровна, уже вышла замуж, а младшая, семнадцатилетняя Дарья, оставалась до сих пор в семье, но, по отрывочным сведениям, из тех же журналов, имела шансы на удачное замужество. Причем, большинство потенциальных женихов происходили из знатных родов, вассальных Рюриковичам.

В отличие от указа императора Александра о запрете изображений младших отпрысков знатных Родов в публичных изданиях, здесь этим не заморачивались. Прекрасная цветная фотография дочерей Надежды Игнатьевны нашлась в глянцевом московском журнале «Домохозяйка». Обе ее дочки по-своему были красивы, такие же темноволосые с каштановым отливом, статные барышни в нарядных платьях. Даша неуловимо напоминала Никите его любимую формой лица, носа… А, может, он обманывал себя, и ничем Дарья Александровна не была похожа на Тамару. Чтобы не мучить себя, Никита закрыл журнал и несколько минут сидел с закрытыми глазами.

Ну, хотя бы она живет в Твери. Потому что Петербурга не было и в помине. Вместо него в устье Невы, если судить по картам, стоял странный Невск — портовый городок, а неподалеку от него целая россыпь зажиточных городов: Волхов, Старая Ладога, Копорье, Орешек, Ям, входящих в подчинение Твери, что существенно ограничивало торговую экспансию вечно бунтующего Великого Новгорода и взявшего на себя роль проводника идей Вечевой республики.

«Здесь очень странный мир, — подумал Никита. — И это только политическая составляющая его. А что с магией? Как развивается экономика? Чем сильна эта Россия, каковы взаимоотношения между сословиями? Я легко впишусь в него, если буду знать точно, что здесь происходит».

— Сударь, вам плохо? — молодая библиотекарша с короткой стрижкой «под мальчика» склонилась над ним с озабоченным видом. — Лекаря вызвать?

— Не переживайте, просто устал, — улыбнулся Никита, успокаивая ретивую служащую. Позвонит кому не стоит. — Всю ночь не спал, работал. Кстати, можете забрать все эти книги. Я закончил.

— Вы, наверное, историк? — девица, видать, была из той породы прилипчивых барышень, которые делали стойку, как только встречали молодого симпатичного человека, самонадеянно думая о перспективах.

— Всего лишь искал следы одного человека в прошлом, — Никита решительно встал и попрощался с девушкой. Выйдя на улицу, он глубоко вздохнул. Пора искать прибежище на несколько дней. Не на скамейке же спать. В кармане две тысячи рублей в шуршащих бумажках. Можно и шикануть.

Пора бы обозначиться тому, кто кровно заинтересован разгадать тайну появления некоего человека по фамилии Назаров. Должны ведь графу рассказать о представлении в городском парке. Не может такого быть, чтобы не клюнул. Судя по многочисленным телефонам в руках зевак, мобильная связь здесь развита неплохо. Значит, ролики с боем должны разлететься по Вологде в геометрической прогрессии.

Никита, пока сидел в библиотеке, решил одну главную дилемму в своей новой жизни: начать служить сильным мира сего. С его способностями он быстро прорвется на ведущие роли и сможет более качественно искать выход из ситуации. Познакомится с Иерархами, которые здесь тоже существуют, выяснит у них возможности телепортации. Да, дело небыстрое, но под защитой влиятельного лица можно добиться многого. Не хотелось становиться объектом охоты и неожиданным элементом в чужих играх. А они обязательно начнутся, как только заинтересованные лица поймут, кого занесло в их заповедник.

Купив свежий «Вестник арендатора», Никита долго и тщательно выбирал для себя съемную квартиру. Кто знает, сколько придется здесь жить на подножном корму, а деньги сейчас тратить нужно с умом. В конце концов нашел подходящее объявление о сдаче домика с летним садом и изумительным видом на реку Вологду. Всего за тридцать рублей в месяц без питания. С полным пансионом выходило восемьдесят. Черт его знает, много это или мало, но судя по пестреющим расценкам — терпимо. Главное, подальше от любопытных глаза, пока его будут искать.

Так, есть телефон и адрес. Мобильная связь в самом деле существует — и это хорошо. Вот только она вся монополизирована одной компанией. Явно кто-то из клановых держит важный сегмент быстрого общения. Нарядный стеклянный киоск с выставленными образцами мобильников манил разнообразием продукции. Никита, вздохнув, вошел внутрь, и сразу оказался в плену двух симпатичным девушек в форменной одежде сине-белого цвета. Белая блузочка и юбочка синего цвета с дозволительной длиной, позволяющей оценить стройные ножки, но не более, чтобы покупатель растаял от напористых продавщиц и купил такой аппарат, на который никогда не глядел из-за высокой цены.

— Добрый вечер, сударь! — девчонки сноровисто окружили Никиту, благо никого в киоске больше не было. — Вы желаете приобрести телефон? Можем предложить прекрасную новую модель от компании «Зарница»!

— Компания очень ведущая? — сдерживая смех, Никита с удовольствием смотрел на девчат: темненькую и светленькую. Обе рослые, с аппетитными формами, уверенные в себе. Но через несколько секунд светловолосая смутилась, потому что важный господин весело смотрел в ее глаза, нисколько не чувствуя себя неловко.

— Очень! — ее подруга тут же всучила Никите глянцевый проспект, но затараторила, перечисляя достоинства флагмана. Всего-то триста рублей! Для господина, на пальцах которого целое состояние, стоимость великолепного телефона ничего не значит. Конечно, девушка не говорила об этом открыто, но намекала со страшной силой.

Никита быстро полистал проспект, и найдя нужную информацию, углубился в чтение, потому что не хотел задавать странные, по мнению девушек, вопросы. Ага, вот в чем дело: мобильная связь используется по принципу магической передачи звуковых волн. Внутри есть слот, в котором залит кристалл кварца с нужным магическим плетением. Именно он является основной деталью телефона. Странно, обычный технологический модуль значительно легче и дешевле произвести на фабрике, чем насыщать камень магией. Или здесь такая технология не стоит больших затрат?

— Мне нужна машинка, которая будет служить делу, а не бесконечным бездумным разговорам, — Никита вздохнул и взял проспект, полистал его. — Пожалуй, вот этот, с кнопочками. Сенсорный мне не подходит. И тариф. Вот самый лучший и возьму, честно.

Девчонки переглянулись. Промелькнуло ли в их глазах разочарование, Никиту не волновало. Ему и в самом деле не хотелось брать навороченный телефон. Маленький аппарат с безлимитным тарифом вполне подходил. Заплатив за все двадцать рублей, он поблагодарил продавщиц и вдруг, не сдержавшись, неуловимым движением активировал скрипт, после чего достал из-за спины две ярко-алые розы с капельками воды на лепестках. Протянул красавицам по цветку и вышел, оставив их в состоянии остолбенения. Наверное, не каждый день к ним колдуны приходят за телефонами.

Зачем он это сделал? А все с той же целью: чтобы на него вышли люди графа Валуева или Опричная Служба. Слухи все равно пойдут. Через социальные электронные сети, через молодежные кафе. Появился некий юноша, играючи ломающий бойцов «Велеса» аки младенцев, а потом походя дарит цветочки юным барышням, вводя их в оцепенение своими колдовскими умениями.

Сев на скамейку в уютном сквере, он набрал нужный номер и нажал на вызов. Ответил ему мужской голос. Хозяин арендуемого дома подтвердил, что это он давал объявление. Есть желание посмотреть? Сейчас? Приезжайте. Улица такая-то, дом… Такси за десять минут довезет.

Никита сообразил, что арендатор живет в районе Заречья. Эти места волхв знал хорошо. Сейчас Заречье представляло собой сплошную современную многоэтажную застройку, и только небольшой участок еще сохранял деревянную архитектуру, куда и приехал Никита. От Вологды-реки снимаемый домик отделяла всего одна улица, которую можно было преодолеть быстрым шагом за две-три минуты. Хозяин — мужик с неряшливой седой щетиной — охотно провел Никиту по своей территории, показывая, что где находится. Дом, кстати, оказался вовсе неплох. Чистенький, уютный, со старой мебелью, стаскиваемой сюда из городской квартиры, летним водопроводом, душевой кабиной с нагревателем. Мужик уперся и не стал снижать стоимость аренды.

Никита усмехнулся и торг прекратил. Заплатил нужную сумму и сказал, что остается здесь. Получил ключи и выпроводил мужика восвояси. Прошелся по участку, внимательно посматривая на соседские дома из-за забора. Вроде тихо. Раскидал «амеб-охранников», активировал их на определенную задачу, и только потом пошел отдыхать.

День вышел суматошным и напряженным. Едва вытянувшись на продавленном диване, Никита мгновенно уснул, отказавшись от услуг демона по охране дома. Еще прибьет кого-нибудь. Что взять с посланника преисподней, если все приказы он выполняет со скрупулезной точностью? Беды не навлек бы.

Ночью сквозь сон Никита слышал, как на другом конце улицы играла гармонь, женские голоса старательно и задушевно пели; а потом под окнами бродячие коты устроили свой концерт. Вот тебе и тихий район. Видать, шумят здесь от широты душевной, кому не лень. Не унывает народ.

Утром он бодро залез под душ, ополоснулся остывшей за ночь водой, потом напялил на себя легкий спортивный костюм, созданный готовым скриптом, и трусцой побежал по улице в сторону реки. На противоположном берегу хорошо просматривались белые стены Кремля, красивые многоэтажки, набережная с редкими прохожими. Здесь же вдоль реки вилась хожалая тропинка, которую натоптали местные жители. Кое-где под кустами уже сидели ранние рыбаки, по сонной глади реки скользили лодки, а поднимающееся солнце уже блестело многочисленными отражениями в окнах домов.

Никита автоматически перебирал ногами, рассуждая о ситуации, в которую попал благодаря своей невнимательности (кто же знал, что зов крови исполняется столь скрупулезно?), а также тщательно анализировал данные, полученные им из открытых источников. Судя по всему, Россия существует в формате Конфедераций Русских княжеств, но с одним верховным правителем — Великим Князем Тверским и Московским, государем России. Представители этой Семьи и их вассалы прочно держат власть до Уральских гор, а Сибирская Русь укрепилась по другую сторону Камня. Там заправляют Строгановы, Демидовы, Смирновы, Мамонтовы и другие купеческие семьи, поменьше масштабом. Но по степени влияния, нисколько не уступающие аристократическим кланам России.

Но ситуация сложилась уникальная, непривычная для Никиты, привыкшего жить под дланью Империи. Местные княжества, не желающие укрепления авторитарной власти, являются оппозиционными центрами, хоть и подчиняются законам Твери. Их цель — сместить Рюриковичей со всех руководящих постов, уничтожить институт удельных княжеств, сменить систему преемственности или же не допустить полного взятия под контроль рычагов власти великокняжеским кланом. Именно из-за этих противоречий тверские князья ввели принцип титулования дворянской знати, не имеющей возможности встать вровень с аристо. Но и требования к ним обязательные: верная государственная служба. Так и появились герцоги, маркизы, виконты графы, бароны. Правда, их было не так много. Все-таки баланс соблюдать нужно, иначе расплодится титулярная масса подобно саранче, и не поймешь потом, что хуже.

На данный момент Твери сопротивляется Великий Новгород, принявший на себя роль бастиона Вечевой республики, Галицкое и Литовское княжества, подверженные влиянию папского Запада и христианской церкви. Новгород приютил беглецов вроде Кошкиных, Стрешневых, Яковлевых, Захарьиных. Вполне себе мощные роды, идущие в кильватере клана Борецких. Например, нынешний Патриарх рода Захарьиных Афанасий Васильевич сколотил вокруг себя приличную компанию дворянства, поддерживающих другую древнюю великокняжескую ветвь, идущую от новгородца Гостомысла. Поэтому и упирается Великий Новгород, не признает власть потомков Рюрика, чей отец — варяжский князь Годослав — отверг дочь Гостомысла и женился на изборской княжне Яролике. Обида — она вещь тяжелая, живет долго, отравляя ядом недоверия всех, кто хоть раз попробовал ее.

Иногда история творит с людьми такие вещи, которые через века возвращаются еще большими проблемами.

Проще говоря, здесь тоже воевали. И война шла нешуточная, иногда переходящая в затяжные конфликты, где родовые кланы вырезали друг друга. Рюриковичи против старого боярского сословия. Именно в такой войне погиб весь Род Назаровых, вставший на пути взбунтовавшихся кланов Кошкиных и Захарьиных. Пролив кровь, никто не собирался останавливаться. Слуги рода гибли за своих хозяев, волхвы творили жуткие заклятия, вычищая ударными плетениями целые гектары земли от населения, а сами аристократы не забывали, кто их кровный враг. Резали и травили, как только предоставлялась возможность. Так что выбор Никиты был очевиден. К старым боярским кланам он не ходок. Узнают, кто таков Никита Назаров — зароют глубоко под землю. Надо быть поближе к Опричной Службе, то есть к великокняжеской службе безопасности, бдящей за излишне ретивыми аристо.

Почему бы сразу не заявиться к графу и не раскрыть свои карты? Но тогда теряется весь смысл манипулятивного воздействия на нынешнего наместника. Никита хотел выглядеть слегка испуганным, ничего не понимающим человеком, который вместо встречи со своими родственниками впал в состояние, близкое к панике. Понятно, что всякая игра с аристократами содержит в себе элементы натянутости и фальшивости. Только Никита не ставил для себя цель обмануть Валуева. Ему нужна всего лишь небольшая зацепка, позволяющая стать если и не своим, то хотя бы лояльным человеком.

После пробежки он переоделся в свой цивильный костюм, вызвал такси и поехал на кладбище, где лежали его родственники. Сказав водителю, чтобы он дождался его, подкрепив свою просьбу лишним рублем, Никита вошел через арочные металлические ворота на территорию кладбища. Огляделся по сторонам и увидел неторопливо шаркающего метлой по асфальтовой дорожке старика в черном длинном халате и в лихо заломленном берете.

— Здравствуйте, уважаемый! — подошел к нему Никита. — Не подскажите ли, где находится семейный склеп Назаровых?

Старик остановился и оперся на черенок метлы, внимательно оглядев Никиту с ног до головы.

— Отчего же не знаю? Почитай, сорок лет с покойниками разговариваю, — старик усмехнулся. — Вот сейчас прямо по этой дорожке идите до перекрестка, сударь. Там разделение на сектора начинаются. Продолжаете идти прямо. Семейный склеп Назаровых находится на Старой Поляне. Так называется дальний угол кладбища, где хоронят только знатных и родовитых бояр. А сами, если не секрет, кто вы?

— Родственник, — ответил Никита, — издалека приехал.

— Родственник? — протянул старик. — Из Александровых, видать? Так они давненько здесь не были. Дорогу в Вологду запамятовали, кхе… А мы за территорией ухаживаем. Родных-то не осталось…

Какие осведомленные нынче кладбищенские работники пошли! Знают даже младшую линию родственников, однако!

— Нет, не Александров. Долго объяснять. Спасибо, добрый человек. Пойду я. Вот вам за труды.

Никита протянул старику трехрублевую купюру. Служитель, не кочевряжась, положил деньги в карман халата и снова зашаркал метлой, перестав обращать внимание на посетителя. А Никита дошел до указанного перекрестка, и не останавливаясь продолжил движение.

Старая Поляна представлял собой уютный и приличный кусок лесного массива, в котором стояло несколько белокаменных усыпальниц. На фронтоне каждой из них виднелся выбитый семейный герб. С бьющимся сердцем Никита увидел знакомую свастику с рубином. Причем, выбитый рубин когда-то был выкрашен красной эмалью. До сих пор видны ее следы на обветшалом камне.

Подойдя к усыпальнице, Никита увидел, что массивная дверь заперта на висячий замок. Тронутый ржавчиной, он не являлся преградой для волхва. Приложив ладонь к холодному металлу, Никита закрыл глаза и запустил в механизм скрипты взлома. Натужно щелкнуло, и дужка нехотя расцепилась с корпусом.

Внутри помещения пахло запустением и едва будоражащим обоняние тленом. Через маленькое круглое отверстие под крышей мусор в виде листьев, птичьих перьев и песка падал на пол и постепенно закрыл неряшливым ковром мозаичный каменный пол.

— Присматривают они, — пробурчал Никита, медленно шагая вдоль стены, на которой виднелись ниши с табличками. Имена его предков, память сердца, боль и страдания. Удивительным казался тот факт, что склеп стоял не на родовых землях, а почему-то на городском кладбище. Или, наоборот, сначала дворянская аристократия устроила себе здесь последний приют, а горожане позже присоседились, сочтя правильным поселить своих умерших родственников с такими знатными особами. Иные традиции? Может быть…

Вот и таблички с именами прадеда, деда, дядьев, теток и мамы. Ладонь легла на камень, замуровавший нишу с прахом матери.

— Хоть здесь ты рядом со своими, — Никита погладил табличку.

Потом отошел в сторону, огляделся по сторонам. Вышел на улицу, удивившись, насколько в склепе было прохладно. Камень не пускал тепло солнца внутрь. И это было правильно. Не нужно это усопшим.

Старую, уже использованную метлу Никита обнаружил за склепом неких Гурьевых. У него появилась потребность вымести мусор из помещения, чему он был только рад. За работой не заметил, как среди массивных деревьев с пышными кронами мелькнули две машины черного цвета. Они тихо проехали по старой асфальтированной дорожке и застыли в полусотне метров от ансамбля склепов. Никто из машин не выходил.

Никита закончил уборку, справившись с песком и листьями, и критически осмотрел пол. Не совсем хорошо, но уже лучше. Разведя руки в стороны, он резко щелкнул пальцами, запуская нужный скрипт, и едва успел удержать появившийся тяжелый букет кроваво-красных гвоздик с траурной черной каймой на лепестках. С удовлетворением посмотрел на них и рассыпал гвоздики вдоль стены с прахом родственников.

— Впечатляет, — раздался за его спиной голос. — И сколько в букете цветов?

Никита с неудовольствием повернулся и увидел в проеме двери кряжистого низкорослого мужчину с выбритой налысо головой, с хищным, похожим на клюв орла, носом и оттопыренными ушами, через которые просвечивало солнце. Одет незнакомец был вполне прилично: брюки темного цвета и свободного кроя, светло-желтая рубашка с короткими рукава. На левом запястье — дорогие часы на кожаном ремешке.

— Сто ровно, — Никита не стал возмущаться по поводу нарушения своего уединения. — Кто вы, сударь?

— Цепной пес графа Валуева, — без тени смущения или сарказма ответил лысый. — Меня все называют Татарином. А так — Иван Келмамаев. Я надеюсь, что вы Назаров? А то со вчерашнего вечера мотаюсь по городу и ищу молодого дворянина, устроившего целое представление в парке. Сеть вся заполнена роликами про вашу эпическую победу.

— И как вы меня нашли? — Никита вышел на улицу, повесил замок и приложил к нему руку. Внутренний механизм с тихим щелчком схватил дужку.

— Пришлось ночь не поспать, — Татарин не подал виду на манипуляции молодого волхва, пристроился рядом с Никитой и вытянул руку в направлении машин, стоявших на дорожке. — Поминутно рассчитали ваш маршрут, начиная с парка. Жаль, что Сорокин не прихватил у вас какой-нибудь маленькой вещицы, по которой можно было снять ауру. А то бы вы уже вчера стали почетным гостем в имении графа, а не арендовали клоповник для проживания. Прошу в машину, сударь!

— Напрасно вы иронизируете, — Никита не стал сопротивляться. — Домик симпатичный, жить можно.

— Да бросьте, — Татарин говорил несколько устало. Действительно, устал. Глаза красные с недосыпа. — Я бы от апартаментов не отказался. И вы не отказывайтесь. Оно того стоит.

— С чего вы так уверены, что граф Валуев хочет видеть меня только из-за желания предоставить гостевую комнату для неизвестного ему человека? А вдруг захочет сдать Опричной Службе? — усмехнулся Никита, останавливаясь возле одной из машин, выглядевшей очень массивно. Видно, что стекло броневое, усиленные рессоры, отбойник мощный. Наверное, и корпус пуленепробиваемый.

— «Осовцы» сами вас искали по приказу Егора Александровича, — Татарин, нисколько не смущаясь, распахнул заднюю дверь внедорожника. — Прошу!

— Вы за мной две машины прислали, — не удержался Никита. — Граф чего-то опасается?

— Нет, просто второй экипаж ездил в Заречье к вашему дому, — спокойно пояснил Татарин, усаживаясь рядом, потому что переднее сиденье было занято. Стриженый затылок выглядывал из-за высокой спинки кресла. — Пришлось проявить своеволие и залезть внутрь, чтобы взять какую-нибудь вещичку. А заодно найти хозяина и попросить его вернуть арендную плату. Туда вы уже не вернетесь.

— На здоровье ваши люди не жаловались? — волхв усмехнулся, вспомнив, что не деактивировал охранные плетения.

— Имеете в виду сигналки? — лицо Ивана смешно сморщилось, и Никита увидел, что цепной пес графа не настолько молод, как показалось с первого раза. — Изот вовремя заметил систему контроля. Аккуратно снял, никто не пострадал.

— Изот?

— Да, это наш клановый маг, потомственный служащий, так сказать, — охотно пояснил Татарин, давая намек Никите о взаимном доверии. К врагу так не относятся, и языком стараются лишнего не болтать. Скорее всего, графом дана установка как можно ближе расположить к себе молодого дворянина. — Способный паренек. Правда, разок где-то неправильно сработал, полчаса в себя приходил. Сейчас в первой машине едет.

— На оригинальную закладку «оцепенение» нарвался, — с удовлетворением отметил Никита. — Внимательнее надо быть.

— Так я о том и говорю. Мальчишка еще. Кстати, возьмите свои деньги. Все до копейки, за исключением аренды за сутки.

Никита усмехнулся и взял протянутые ему купюры.

— На выезде с кладбища остановитесь возле такси-кабриолета. Надо предупредить водителя, чтобы ехал без меня.


***

Нет, все-таки местность, где раскинулся шикарный особняк графа, никак не походила на его родное поместье. Сама главная дорога, ведущая из Вологды, проходила западнее и огибала лесной массив, а не шла напрямик. И еще, заметил Никита, не было никакого упоминания о Городецких. Татарин на нехитрый вопрос молодого волхва, насколько обширны владения графа, просто обвел пальцем вокруг себя.

Обе машины заехали на территорию имения, но одна из них отвернула в сторону, а та, где сидел Никита с Татарином, обогнула дворец и остановилась возле невзрачного подъезда с узкой лестницей. Если бы не густые насаждения цветущих кустарников, издали вряд ли кто-то мог разглядеть черный ход в дом.

— Не слишком ли разумно показывать незнакомцу слабые места в защите здания? — совсем удивился Никита, когда Татарин без лишних эмоций показал ему, куда идти.

— Выводы поспешны, — пес графа бесстрастно кивнул головой, приказывая своему помощнику, тому самому стриженому парню, идти впереди.

Когда перед Никитой распахнулась первая дверь, он уткнулся в мощную бронированную плиту, перекрывающую вход в коридор. По бокам сработали какие-то датчики, по сетчатке глаза ударил сканирующий луч. Но как волхв-практик и артефактор, Никита сразу сообразил, что это не технологическая защита. По всему периметру умело завязали несколько плетений в единый узел. Нарушение хоть одного компонента вело к цепной реакции срабатывания тревожного сигнала по всему особняку.

— Если я попробую деактивировать хоть одно защитное плетение — от нас что-нибудь останется? — на всякий случай спросил Никита, отступая в сторону.

Татарин усмехнулся и поднял руку с простеньким серебряным перстнем. Поймав один из лучей черным, как уголь, камешком, он выждал несколько секунд и только после этого толкнул дверь. Тяжелое полотно неожиданно легко распахнулось, пропуская людей в освещенный узкий коридор.

— Сама закроется, — сказал Иван, трогая Никиту за плечо. — Идите прямо, сударь, потом первый поворот направо и по лестнице вверх. На второй этаж.

— Здесь нет охраны, — волхв зашагал по ковровому покрытию, мягко пружинящему под ногами. — Надеетесь на магический щит? Ага, вижу… «барьер», «капкан», «ледяная стрела». Как-то все… сложно.

— Не сложнее, чем просто носить нужный амулет с системой опознавания «свой» — «чужой», — хмыкнул за его спиной Татарин, шумно поднимаясь по лестнице.

Никита остановился и пристально поглядел на провожатого.

— Вы меня проверяете? Откуда вам стало известно о моем Даре?

— А девочки наперебой все рассказали, как молодой симпатичный дворянин из воздуха цветы достает, — Татарин дернул бровью, предлагая идти дальше. — Признаюсь, не поверил. А сегодня убедился. И теперь убеждаюсь. Идете спокойно, и ни одно плетение не срабатывает. Если дошли до второго этажа живым и здоровым — значит, граф оказался прав в своем желании пригласить вас к себе. Как вам удается блокировать систему?

— Мой маленький секрет, — улыбнулся Никита, жалея про себя местных магов, которым сегодня предстоит работа по замене плетений («амебы» отработали без нареканий и сожгли все узловые точки защитного контура) и остановился перед широкой стеклянной дверью.

Его как будто ждали. Створки разлетелись в сторону. Сурового вида охранник в черной униформе и в бронежилете отступил в сторону, как только увидел Татарина.

— Извините, сударь, служба, — сказал он Никите и легкими касаниями рук пробежался от плеч до голеней. — Все чисто. Проходите.

Неужели мага так просто проверяют? Или боец не знает, с кем имеет дело, полагая, что к хозяину пригласили обычного человека?

Татарин, наконец, остановился перед какой-то дверью и постучал костяшками пальцев по полотну. Что-то тихо прошептал и открыл ее.

— Заходите, — сказал он, пропуская Никиту.

Граф Валуев с любопытством и жадным интересом взглянул на молодого волхва, сидя перед монитором компьютера. Но не просто так. Он вывел на экран фотографию Валентины Назаровой, которую ему предоставили в архиве Дворянского Наследия, и теперь искал сходство гостя с молодой девушкой, задорно кому-то улыбающейся. Потом щелкнул по следующему файлу, выводя фото Ладыгина — предполагаемого папаши парня.

Не особо всматриваясь в него (все и так было ясно: с Ладыгиным ни единого сходства), граф вскочил и с улыбкой двинулся к Никите.

— Очень приятно, что вы согласились встретиться со мной, господин Назаров!

Ладонь хозяина кабинета была крепкой и излишне суховатой.

— У меня не было выбора, — хмыкнул Никита, намекая на торчащего возле дверей Татарина.

— Иван, все нормально, — Валуев повел бровью. — Можешь идти. И не строй мне страшные глаза. Иди! Прикажи принести сюда чаю и бутерброды. Мы немного побеседуем.

— До обеда? — уточнил въедливый Татарин.

— Не твоего ума дело, — вдруг нахмурился граф. — Скажи Алферу, что он приглашен к столу. Пусть не исчезает в своей лаборатории до самого вечера.

— Сделаю, хозяин, — Татарин изобразил легкий поклон и тихо испарился из кабинета.

— Итак, откроем карты? — Валуев широко улыбнулся, и его благородное аристократическое лицо расцвело, как весеннее солнце. Холеные руки с кольцами и перстнями, закачанными под завязку мощью, мелькнули перед Никитой. — Начну с себя, пожалуй. Граф Валуев Егор Александрович. Наместник Великого князя по Вологодскому уделу, по совместительству — второе лицо в Ярославском княжестве после князя Всеслава. Ну, это так, мелочи, известные каждому ребенку. Вы, сударь….

— Назаров Никита Анатольевич. Дворянин. Приехал сюда с целью посетить родные места, хотя проживаю весьма далеко отсюда.

— Присаживайтесь, Никита…, - граф махнул рукой. — Кресло, диван. Где удобно. Пить что будете?

— Не нужно, Егор Александрович, — Никита уселся в кресло спиной к окну, чтобы видеть двери кабинета. Нужно быть готовым ко всяким пакостям. Пожалуй, пока можно обойтись защитными скриптами. Атаковать в чужом доме, где тебя готовы чаем угостить — как-то нехорошо. — Давайте сразу к делу.

— Отлично, сразу видно напористого, пусть и молодого человека. Кстати, не будете против, если на «ты»?

— Без проблем.

— Никита, — граф сел в соседнее кресло и закинул ногу на ногу. — Меня крайне озадачило появление человека, носящего фамилию Назаров в Вологде. Ладно бы ты оказался просто однофамильцем, но вместо этого утверждаешь, что являешься близким родственником. Смахивает на самозванство или провокацию. Если самозванец — то ведешь себя весьма странно и недальновидно. Пытаешься с помощью авантюры получить огромный куш? Но я точно знаю, что все Назаровы лежат на кладбище, куда ты сегодня ездил. Для отвода глаз или в продолжении спектакля? А провокаторов и авантюристов мы отправляем в подвалы Опричной Службы. Выбирай, какую правду хочешь рассказать?

— Хм, напористы как раз вы, Егор Александрович, — улыбнулся Никита. — Когда я входил в кабинет, вы, вероятно, просматривали фотографию моей матери? Сомневаетесь?

— У Валентины Назаровой не было детей, — покачал головой граф. — В Списке Боярских Родов нет никаких указаний, что она родила сына или дочь.

— Мама уезжала из Вологды…

— Да, уезжала. Мы проверяли, — граф облокотился на ручку кресла, подперев подбородок. — Жила в Царицыне с молодым человеком, своим любовником. Но детей не было…

— Я предлагаю устроить генетическую экспертизу, — Никита посмотрел в водянистые глаза графа. — Каждый боярский род сдает кровь и генетический материал на хранение для таких вот случаев с самозванцами. Назаровы не исключение. Я не боюсь проверки, потому что уверен в своей правоте. Мама родила меня вдали от родового гнезда и оставила в чужой семье на попечение. До лучших времен. И только недавно я узнал, что случилось с моей семьей.

— Трогательная история, — кивнул граф, как будто соглашаясь со словами Никиты. — Только в ней не хватает элементарной базы доказательств. Что за семья, приютившая вас? Как фамилия, где проживают?

— Извините, граф, — не дрогнув и не отводя взгляда, ответил Никита. — Я дал слово, что нигде и никогда не назову имя своих воспитателей. Ни при каких условиях. Просто верьте мне.

Валуев кивнул, как будто ожидал именно этих слов, подтверждавших личное мнение о госте. Все же есть что скрывать этому парню.

— Ладно, сверку генов мы проведем в ближайшие дни. Но по фотографии ты имеешь сходства не больше, чем моя борзая с легавой. Не самый лучший вариант. Какие еще доказательства? Кольца? Нет. По ним я ничего не определю. Форма, магическое наполнение… Не знакомо. Перстень можно подделать, если не накачивать его специальным заклятием.

— Кулон с родовым гербом.

— Он у тебя есть?

Никита медленно потянул цепочку и вытащил старенький кулон наружу. Приподнял так, чтобы Валуев как следует рассмотрел, и после чего убрал обратно.

— Н-да, аргумент весомый. Амулет настоящий, — призадумался граф, и его напряженное обдумывание спасло появление слуги с подносом. Он быстро расставил на столике чайник с чашками и большую тарелку с разнообразными бутербродами, начиная от сырной и заканчивая колбасной нарезками. И так же мгновенно испарился, чувствуя жуткое напряжение, возникшее между хозяином и гостем.

— Ты же прекрасно понимаешь, Никита Анатольевич, что за ложь и обман моментально окажешься в приятной компании следователей из Опричной Службы. Там ребята зря хлеб не едят. Не легче ли рассказать сейчас и здесь, какую цель преследуешь? Связан ли ты с оппозицией великокняжескому двору? Или обыкновенный мошенник? Тоже перспективы совершенно не радужные. Как-то не могу представить тебя в роли афериста. Знаешь ли, чтобы прийти сюда с такими невнятными доказательствами и что-то с этого поиметь — надо обладать нешуточной наглостью и мощными аргументами.

— Не стоит стращать, Егор Александрович, того, кто может принести пользу стране или лично вашей семье, — Никита никак не мог прощупать хозяина, тщательно закрывавшегося от ментальной атаки. Что у него на уме? Просто так, ради спортивного интереса заставил бегать по городу своих слуг, чтобы найти только одного человека?

— Тогда раскроем карты? — Валуев уселся поудобнее. — Да ты угощайся, Никита, не побрезгуй. Через пару часов будет обед. С семьей познакомлю. Начну первым. Меня напрягает появление некоего Назарова, утверждающего, что он является законным представителем боярского рода с такой же фамилией. Очень странно и непонятно твое неукротимое желание доказать кровное родство с теми, кого уже нет. Я бы мог сразу сдать тебя «осовцам», но не делаю этого по причине жуткого интереса детей, желающих познакомиться с тобой. Почему? Ты демонстративно показал свои незаурядные способности бойца с целью засветиться передо мной. Да, я прекрасно понял твою идею оставить следы по городу. Значит, преследуешь какую-то меркантильную цель, связанную с прошлым выморочного рода Назаровых. Аналитики просчитали, не я.

— Они сейчас наблюдают за нами?

— Конечно, — кивнул князь. — Через камеру идет трансляция нашей беседы. Я знаю, что ты сейчас захочешь уничтожить электронику, как загубил труд моих магов на первом этаже дома. Пока ты сюда шел, мне дважды пожаловались.

— Не буду ломать ничего. Мне интересно, какой окончательный анализ преподнесут вам, — Никита аккуратно взял бутерброд. Он не ел с самого утра, и урчащие призывы желудка игнорировать не мог. — Итак, я нужен вам как инструктор по боевым искусствам?

— И как маг, сумевший пройти защиту, на которую я потратил пятьдесят тысяч рублей, — усмехнулся Валуев. — Амулеты, артефактные кольца, генераторы, узконаправленные скан-лучи, труд волхвов, наконец. Играючи сломать контур защиты в чужом доме — наглость или твердая уверенность в своих силах.

— Я уверен в своих способностях, — кивнул Никита. — Вы правы, князь. Помимо того, что я волхв-прикладник, еще имею навыки в военном деле.

— Подожди, дай осмыслить, что сейчас услышал, — наморщил лоб Валуев. — Артефактор и боевой маг. Одновременно?

— Да. Но больше артефактор.

— Получается, вчерашнюю грозу ты устроил?

— Признаюсь, — доев бутерброд, сказал Никита. Потом потянулся к чашке с чаем.

— А что это было вообще? Демонстрация своих сил или непредвиденная ошибка?

— Скорее, демонстрация. Вы же правильно просчитали: я хочу быть замеченным.

— Неосмотрительно, молодой человек, — вздохнул с облегчением Валуев. А он-то гадал, что враги таким образом дали сигнал о начале боевых действий. — Магический фон скакнул в десятки раз, в астральном поле сплошная чехарда. Что за детский крик ты продемонстрировал? Зачем назвался Старицким? Эта фамилия под запретом на землях, подчиненных Великому князю. Что меня удержало не сообщить «осовцам» сразу же после твоего визита? Как думаешь?

— Необдуманность, спонтанность решения, испуг, в конце концов, — пожал плечами Никита.

— Открывай карты, молодой человек, — Валуев впился в лицо гостя. Он чувствовал какую-то тайну, стоявшую за появлением странного парня. Даже аналитики с осторожностью выдвинули версию, что в самом деле у вымершего рода мог остаться наследник. Как раз от Валентины Назаровой. Шанс один к ста тысячам, но его не стоило сбрасывать со счетов. Сейчас чужак расскажет, он не может бесконечно ходить вокруг да около. У него нет вариантов, как раскрыться князю. Потому как уже известно, что молодой человек нигде не зафиксирован под фамилией Назаров. Есть другие, но они совершенно не похожи на сидящего перед князем мага. Одно точно известно. Парень — бастард. И о нем Патриарх рода знал, но не хотел принимать в семью. Скорее всего, так и было. Мать вернулась, вынужденная оставить сына на попечение чужих людей. Это самая вероятная и принимаемая разумом версия.

Сделав незаметный жест рукой, граф дал сигнал, чтобы трансляцию отключили. Не должны дети и жены знать то, что сейчас расскажет гость. Посмотрели на него, послушали интересную историю — и будет.

— Хорошо, — вздохнул Никита, отодвигая от себя тарелку с бутербродами и чай. — Вам что-либо известно о телепортах?

— Магические врата? — напрягся граф. Кажется, ему стало понятно, о чем пойдет речь. — Да. У нас есть сильные маги, умеющие перемещать себя и вещи из одной точки в другую.

— Линейное перемещение? Не по времени?

— Я понял тебя. Конечно, в пределах своего времени. Магия — загадочная структура во Вселенной, но и она не может абсолютно все. Продолжай.

— Эксперимент оказался неудачным. Не знаю, что я там напортачил, но произошел взрыв и перенос. Я очнулся на берегу Вологды, — вдохновенно придумывал на ходу детали, совершенно меняющие суть произошедших событий. Знать о демоне никто не должен. Ну… на первое время точно. — Места мне оказались знакомы, поэтому пошел к своему особняку, полагая, что произошел обыкновенный переброс из одной точки в другую.

— Подожди, — поднял руку граф. — Где проходил эксперимент?

— На Дальнем Востоке. Пробой вышел очень длинным, и не только по линейной структуре. Когда охрана и дед Сашка рассказали, кто владеет землями Назаровых, я не сдержался. Не мог понять, как такое произошло. О переносе в другой мир я даже не догадывался. И только потом, сопоставив некоторые факты, обнаружив несоответствия миров, успокоился. Смысла в бесконечной истерике не видел.

— Разумно, — Валуев в легком возбуждении поднялся и принялся расхаживать по кабинету, не слыша в ушной гарнитуре, похожей на маленькую капельку-амулет, разнобойное мнение аналитиков, обрушивших на него массу теорий и предположений. Выводы последуют потом, но даже сейчас стало понятно, какой самородок упал с неба в руки князя Валуева. Взрывоопасный самородок, который необходимо держать в сейфе за десятисантиметровым броневым листом или сразу отдать Великому князю, тем самым снискав благорасположение могучего клана. Что же выбрать? — И поэтому решил выяснить судьбу своей родни, которая по факту, тебе совсем не родня…

— Ну, почему же, — спокойно ответил Никита. — Если генетический анализ даст подтверждение…

— А если нет? — остановился перед ним граф и навис грозной скалой. — Как поступим?

— Сейчас бессмысленно перебирать варианты, — Никите стало неуютно сидеть в тени опасно спокойного человека. — Я все-таки рассчитываю на положительный результат. Он может дать мне легализацию в обществе, которое я слабо знаю. Наши миры различаются очень сильно. Я живу в Российской Империи, а здесь — странный союз княжеств, где Тверь играет решающую роль, рассорившись со многими знатными аристократическими родами. Оппозиционное боярство, гражданские конфликты между кланами….

— Потом ты мне все расскажешь, и я кое-что объясню, — Валуев отошел к столу и что-то там нажал, потому что сразу же распахнулась дверь и появился слуга. — Как там с обедом?

— Почти все готово, хозяин.

— Поторопитесь. Гость голоден. Как только накроете на стол — сразу дайте знать.

— Слушаюсь, хозяин.

Когда дверь за слугой закрылась, граф, теряя спокойствие, прошелся по кабинету. Он обдумывал варианты своих дальнейших шагов.

Несомненно, очень много вопросов возникнет у ярославского князя, а там по цепочке и до Твери дойдет. Его боярские дети обосновались в Вологде и ведут контроль за деятельностью Валуева. Мало ли, вдруг и ему захочется переметнуться к оппозиции с таким неожиданным подарком? Только зачем, если можно использовать знания пришельца с пользой для себя?

Егора Александровича немного напрягало такое опекунство со стороны князя Всеслава. Излишнее недоверие подрывает устои общества, и то дело, которое проводит Тверское княжество, стараясь объединить под своим гербом слишком вольные земли. Потомки Рюрика не сплотились перед лицом развала гипотетически большой империи до Урала, а наоборот, стараются доказать, чье право сидеть на великокняжеском троне выше. И каждый тычет грамотами и записями в Боярской Книге.

— Необычная ситуация, господин Назаров, очень необычная, — потер подбородок Валуев. — Легализация человека, появившегося из ниоткуда, вызовет массу вопросов, и в первую очередь, у «осовцев». Ты уже знаешь, что сие означает?

— Опричная Служба, — кивнул Никита. — Но, как я понял, она подразделяется на несколько узконаправленных звеньев.

— Да. Так называемые Палаты. Особняком стоит Следственная Палата. Она выполняет множество функций, начиная от расследований преступлений среди боярской знати и заканчивая преступлениями против верховной власти.

— А что по магам?

— Есть Магическая Палата. После твоего демарша, кстати, заявилась целая бригада с аппаратурой, что-то выискивали, меня допрашивали два часа, — Валуев ухмыльнулся. — Ты бы видел их морды, когда на территории имения они не смогли отыскать фонящий источник. Я сразу сказал, где надо проводить исследования.

— Магическая Палата — она какое влияние имеет на Великого Князя?

— Да практически никакого, — Валуев слегка раздраженно посмотрел на часы. Обед запаздывал. — Она подчиняется Высшему Совету Магов, а перед Великим Князем держит ежегодный отчет. Ничем себя не обременяет.

— Кого мне больше опасаться? — деловито спросил Никита.

— Пожалуй, их и стоит, — подумав, ответил граф. — Могут на улице перехватить и запрятать в такие глубокие казематы, что вытащить оттуда кого-либо практически невозможно. Если только клиент чем-то заинтересовал Тверь, то есть шанс оградить от посягательств хитрожопых магов.

— Получается, наименьшее из зол — сдаться Великому Князю? — задумался Никита.

— Ты пока не разводи панику, — добродушно посоветовал граф. — Но в целом ты правильно рассчитал, как оградить себя от нежелательных вопросов…. Наконец-то, сподобились! Пошли, Никита Анатольевич, в гостиную! Познакомлю тебя со своими домочадцами.

Глава 3 (окончание). Глава 4

****

Никите, в первую очередь, было очень интересно увидеть, как в этом мире живут аристократические семьи. Оказывается, принцип многоженства здесь был узаконен со времен первых Великих Князей, и многие, в том числе и титулованная знать, пользовались такой возможностью, мотивируя свои действия, прежде всего, заботой о роде, чтобы не пресекалась ветвь старшей Семьи, а в случае такового несчастья было бы кому подхватить падающий герб. Возникал только единственный вопрос: каким образом многочисленные наследники получали свою долю. Землей, наделом или существовала иная схема распределения. Никита еще не разобрался как следует в хитросплетениях законов, указов, инструкций, обязательств; их отличие от родного мира волхва было незначительным, но с многочисленными оговорками и отступлениями. Ясно было одно: архаика здесь неохотно уступала место нововведениям.

У графа Валуева, как у представителя рода, имевшего в каждом поколении одаренных, было две жены и пятеро детей. Один из них, Олег, уже вполне самодостаточный мужчина двадцати семи лет, уже имел свою семью, и никуда не собирался переезжать, так и проживая в огромном дворце со своей молодой супругой. Из остальных только Дмитрий, достигший двадцатого дня рождения, постепенно привлекался к работе в административном корпусе отца в должности помощника своего старшего брата. Близкие родственники графа — братья, сестры, дядья, тетки — остались в Москве и в Твери, образуя мощную семейную поддержку для своего сановитого главы Рода.

Валуев представил Никиту своей семье и объявил, что гость будет жить в их доме, имея важный статус: наставник по боевым искусствам.

— Наша семья находится под пристальным вниманием многих людей, — пояснил Валуев, придерживая Никиту за плечи и не предлагая ему пока присаживаться. — Врагов, к сожалению, всегда хватало, как, впрочем, и сейчас не меньше. Нам нужно уметь защищать себя и своих близких. И я хочу быть уверенным, дети мои, что вы с благодарностью примете уроки Никиты Анатольевича, которые помогут вам в дальнейшей жизни.

— Что-то слишком пафосно, дорогой, — удивленно произнесла Анна Сергеевна, прослушав спич. — Не понимаю, к чему ты клонишь.

— Господин Назаров изъявил желание помочь, и поэтому я хочу дать ему должность учителя для Георгия, Василия и Марины в области боевых и магических искусств, — Валуев, не обращая внимания на оживление за столом, показал Никите, куда он может садиться. Когда надо, граф умел брать на себя ответственные решения, и сейчас нисколько бы не стал выслушивать возражения.

Никита очутился напротив молоденькой и хорошенькой дочери графа. Та покраснела, когда встретилась взглядом с волхвом и уткнулась в тарелку, не выдержав его доброй улыбки.

— А как же Татарин? — удивился Василий, глядя на отца. — До сих пор он занимался с нами!

— Татарин освобождается на другие цели, — пояснил Валуев и тяжело опустился на стул, заняв место в торце стола. И слуги мгновенно зашевелились, разливая по тарелкам густой наваристый суп. — Князья-недруги зашевелились, надо бы прощупать их настроение.

— Здорово! — воскликнул Георгий. — А я видел, как вы в одиночку уделали бойцов Сорокина! Научите?

— Обязательно, — улыбнулся и ему Никита.

— Скажите, Никита Анатольевич, — обратилась к нему Варвара Ивановна, сидящая на противоположной стороне стола. Сразу стало ясно, на кого похожа Марина. Такой же нежный овал лица, большие глаза, густая корона волос. — А вы из чьих Назаровых будете?

— Из самых здешних, — снова обезоруживающе улыбнулся Никита. — Я сын Валентины Андреевны Назаровой, той самой, которая владела наследством Назаровых на этих землях.

Валуев брякнул ложкой по тарелке и гулко прокашлялся. Такой откровенности он не ожидал. Мальчишка совсем не понял намеков, и теперь совершает одну ошибку за другой.

— Не переживайте так, — Никита был удивлен тишиной за столом, и понимал причину такого состояния семьи Валуевых. — Я никаким образом не претендую на свои земли, которые вы получили по праву. Просто… У меня есть фамилия, в моих венах течет кровь рода Назаровых, и отказываться от такого наследства нет никаких причин.

— А что же заставило вас приехать сюда? Если не борьба за право отсудить земли, то зачем? — удивилась Анна Сергеевна. — По реляциям Наследной Палаты род Назаровых перестал существовать.

— Пока не могу сказать, чтобы не подвести графа, — Никита кивнул в сторону успокоившегося Валуева. — Слишком щекотливое дело.

— И все-таки можно намеком… Чуть-чуть, — потребовал Дмитрий, с неприязнью поглядывавший на странного гостя. Ему не нравилась позиция, которую тот озвучил. Какой-то бастард, вероятно, решил срубить денег на претензиях. Ага, нашел лохов! Вот только почему отец принял авантюриста, а заодно и предложил ему службу в доме! Как это понимать?

— И даже намеком не могу.

— Господин Назаров дал согласие провести генетическую экспертизу, — напомнил граф, аккуратно промокая губы салфеткой. — Если он и в самом деле принадлежит роду Назаровых — многие вопросы исчезнут. Думаю, после этого нам будет легче понять, что кому нужно. Сядем за стол и обсудим претензии… В разумных пределах, конечно.

— А как вы видите свое наставничество, Никита Анатольевич? — разволновалась Анна. — Все-таки я не совсем согласна с графом, чтобы Марина активно овладевала боевыми искусствами. Она все-таки девушка, а не громила с железными бицепсами. У нее для своей защиты хватит сил.

— Мама! — предупреждающе воскликнула Марина и стрельнула глазами в сторону Никиты. — Я же просила не решать за меня!

— А что за ипостась, Марина Егоровна? — вежливо поинтересовался Никита, откидываясь на спинку стула, чтобы слуга произвел смену блюд. — Валькирия, Целительница, Ведунья?

— Интересная классификация, — хмыкнул Валуев. — Марина прошла инициацию Заклинателя, и сейчас ее Сила соответствует третьему рангу. Конечно, маловато. Я знавал девиц, которые к двадцати годам защищали уже восьмой ранг.

Марина что-то пробурчала, уткнувшись в тарелку.

— Ленится девочка, — снисходительно пояснил граф. — При ее талантах она могла бы уже помогать мне в некоторых деликатных делах. А спецификация Заклинателя — это игрушка, на которую не нужно тратить много времени.

— Заклинатель? — наморщил лоб Никита. Ему не хотелось выглядеть профаном в незнакомой обстановке, и незнание местного ранжирования магических искусников серьезно осложняло ситуацию. Сейчас проколется — и половина семьи заподозрит его в сокрытии каких-то важных фактов. Впрочем, они же должны знать, кто он такой?

Никита не догадывался, что граф прекратил трансляцию разговора, когда речь зашла о телепортации. Шпионить за каждой коммуникационной сетью он не собирался, не видя в этом острой необходимости. Опасности для себя в доме Валуевых Никита совершенно не ощущал.

— Заклинатель чего? — повторил он вопрос. — Демонических сущностей или зверей?

— Я — Заклинатель фамильяров, — пояснила Марина, покрывшись пунцовыми пятнами на щеках. — Вам знакомо такое понятие?

— Вполне, — кивнул Никита. Все-таки Ведьма, ведунья. Ну, уже легче. То-то папа бесится, что дочка до сих пор не продвинулась в ранговом списке. Заклинатель — очень опасный маг, которому подвластны все тайны врагов. Обычно в живых таких одаренных не оставляли, убивая при случае. Стала понятна беспрецедентная охрана имения, напичканного всевозможными артефактами.

Теперь нужно узнать, есть ли животные в особняке. Пока Никита не видел ни птичек, ни кошек или комнатных собачек. Хотя, кто мешает Марине дать команду тараканам проникнуть в нужную точку дома и подслушать разговор? Да, девушка — кладезь тайн. Недаром Валуев хочет обучить дочку приемам самообороны. За такую одаренную дают тройную цену. Только почему такая мысль пришла ему в голову только с появлением Никиты? И почему граф так неосторожно раскрыл перед гостем? Хочет показать высокую степень доверия?

— А почему вы назвали Валькирию, Никита? — заинтересовался Олег, повадками напоминающий отца. Такой же напряженный и цепкий взгляд, уверенные движения руками, на которых поблескивают фамильные кольца с заряженными магическими камнями. — Такой ранг присущ скандинавским кланам, у нас он давно не специфичен.

— Увлекался одно время западно-скандинавскими рунами, — ответил Никита, нисколько не приврав, слегка изменив трактовку. — Дар Валькирии очень хорошо описывали старинные манускрипты с образцами тех самых рун. Вот иногда и пользуюсь чужеродными рангами в разговоре.

— Ты встречался с Валькириями? — едва не подпрыгнул Георгий, желая обратить на себя внимание. Ему уже хотелось, чтобы гость начал обучать его всем приемчикам, которые вовсю крутили по Сети.

— Знал я одну, — ворохнулось в сердце тяжело и грустно. Как там сейчас Тамара без него? — Она умела наносить удары ледяными клинками, выращенными прямо из пальцев.

— Ух ты! — мальчишка снова подпрыгнул и получил подзатыльник от напряженно слушавшего его Василия. — Чего дерешься? Щас получишь! Настоящие ледяные клинки?

— Родовое заклинание, — улыбнулся Никита. — Такую девушку нельзя было злить, иначе рисковал получить в брюхо хорошую порцию крепкого и острого льда.

Сам граф, не вступая в разговор, внимательно слушал, какие вопросы задают домочадцы. Инициативу забрали в руки его жены. Они интересовались у Никиты, где тот жил до приезда в Вологду, почему решился на такой шаг, есть ли у него влиятельные знакомые, которые могли бы подтвердить статус. Валуев про себя усмехался, поглядывая, как мальчишка вертится на горячей сковороде, отбиваясь от назойливых и весьма опасных вопросов. Надо сказать, Назаров держался хорошо, отвечал уверенно, называл фамилии, которые ничего не говорили Егору Александровичу. Даже проверять не будет. А какой смысл, если парень появился из таких глубинных далей, о которых подумать было страшно. Или все-таки хитроумная комбинация Захарьиных или Кошкиных по внедрению своего человека во враждебный клан? И какова конечная роль этого молодого мага?

Строить пространственные тоннели — иначе, Врата. Так легче, без зауми — здесь научились, и телепортаторы весьма активно пользуются своими возможностями. В конце концов, можно и свитки использовать для перемещения или амулеты. Но отыскать ключ к переходу в другие миры еще никто не смог. Вернее, никто не хочет терять драгоценное время и ресурсы. Бесполезное занятие. Даже Назаров попал сюда по стечению каких-то невероятных обстоятельств в результате эксперимента. А что за эксперимент? На каких принципах основывался? Что именно активировало порт, сработало спусковым крючком?

Ладно, для таких вопросов в клане есть Алфер и его младший помощник Изот. Надо этих чародеев свести вместе, пусть покумекают, пока Магическая Палата не пронюхала про пришельца. А то господин Рябчук каждый день здесь крутится со своей аппаратурой. Как бы чего не нарыл раньше времени.

У Валуева была небольшая неприязнь к умельцам из Магической Палаты, поэтому проблемой могло стать разглашение тайны особняка. Все домашние и члены клана должны четко уяснить, о чем можно разговаривать с чужими людьми, а о чем лучше промолчать.

И еще… Сдавать Назарова «осовцам» или сразу выйти на Великого князя? Местный опричный отдел может так измордовать мальчишку, выбивая из него все тайны, что до Твери он не доедет. А в столицу ехать все равно придется, как ни крути. Но как использовать оставшееся время с пользой для детей?

— Анечка, распорядись насчет гостевой комнаты для Никиты Анатольевича, — попросил граф, видя, что обед заканчивается. — Предоставь ему все необходимое для проживания, покажи дом.

Анна Сергеевна величаво кивнула. Как ведущая жена, она, и только она могла взять на себя роль проводника. Хозяйка дома и должна распоряжаться насчет гостя. Вот только на душе было неспокойно. Граф периодически создавал авантюрные проекты, а с появлением странного юноши очередной замаячил на горизонте.

— Скажите, Никита, а зачем вы устроили фарс в городском парке? — с легкой усмешкой поинтересовалась Анна Сергеевна, неторопливо проводя гостя по огромным просторам дома, имевшего интерьеры модернового направления. Все здесь, начиная от мебели и заканчивая отделкой стен, было подчинено строгости и минимализму. В гостевых залах — низенькие диваны, журнальные столики из стекла, огромные панорамные окна, выходящие на лужайки, затейливые светильники, вмонтированные в потолок; спальные комнаты отгорожены красивыми дверями с матовыми стеклянными вставками.

— Мне нужны были деньги, Анна Сергеевна, — не стал скрывать правду Никита, вежливо поддерживая женщину под локоть, когда они вступили на винтовую лестницу. — Дворянская кровь не всегда имеет преимущество в банковском вопросе. Можно сказать, я нищ, как подвальная крыса. Оказавшись в непростой ситуации, я немного растерялся, если честно. Вот и решил подзаработать таким оригинальным способом. Свое дворянство я и не думал афишировать. Мне бы все равно никто не поверил. А ваш муж сообразил, что это был посыл для него.

— Вы откровенны, Никита, — улыбнулась хозяйка, уверенным жестом руки показывая волхву, куда нужно идти. Второй этаж опоясывал центр особняка и расходился тремя радиальными лучами в разные стороны. С непривычки можно заплутать. — А если не секрет, какую выгоду вы хотите извлечь из странного союза с моим мужем?

— Пока не знаю, — Никита остановился вслед за графиней возле двери с хромированной ручкой и вычурной резьбой. В отличие от других, в этой двери не было стеклянных вставок. — Выгоду как раз хочет извлечь граф. В идеале я вообще хотел уехать отсюда в Европу. Здесь уже ничего не держит.

— Ну, зачем так…, - в голосе Анны Сергеевны впервые проскользнуло сочувствие. — Если вы не авантюрист и не прожига, и генетическая экспертиза подтвердит ваши претензии на кровное родство с боярским родом Назаровых, то мы чем-нибудь поможем вам. Затоскуете ведь на чужбине. Открывайте дверь, что же вы?

Комната Никите понравилась. Он и так-то всегда был неприхотливым в выборе места жилья, считая несущественным, сколько окон в помещении, мягка ли кровать, современен ли интерьер. Главное — крыша над головой и связь с миром в виде компьютера. А сейчас этот фактор становился самым главным в его жизни.

Оглядевшись, Никита увидел только плоскую панель телевизора, умело спрятанную в стенной шкаф. Рабочего стола здесь не было, как и компьютера. Впрочем, этот факт не удивил его. Комната заточена на проживание, а не на рабочий кабинет.

— Там, — махнула рукой графиня влево, где виднелась еще одна дверь, — санузел. Все необходимое имеется. Вот только одежда…

— Я переживу пару дней без лишней пары рубашек и брюк, — улыбнулся Никита. Создать скрипт для материализации нужной одежды он мог в любую секунду. — Спасибо.

Оставшись в одиночестве, он подошел к окну и внимательно посмотрел на лужайку, расчерченную ровными полосками дорожек, на симпатичные деревянные беседки, на ровный ряд металлического решетчатого забора, видневшегося из-за густых насаждений, разгуливающих охранников… Получается, что эта часть здания выходит к дачному поселку; сверху хорошо видны ярко-красные, охряные, темно-зеленые и синие крыши домов богемы, тонкая серебристая полоска Вологды, пробивающая себе дорогу сквозь лесистые холмы.

Все здесь было знакомым и одновременно чуждым. И как-то нужно найти устойчивую точку, чтобы не сойти с ума или не сорваться в бешенстве, обвиняя себя в дурацкой ошибке. Предстоит тяжелая работа по возвращению домой. Самый наилучший вариант — познакомиться с представителями Магической Палаты. Никита не сомневался, что в тайных лабораториях этой организации есть много интересных разработок, и кто, как не маги посодействуют в разработке технологии переноса. За это Никита мог подбросить довольно много толковых идей. За бесплатно и рак свистеть не будет. Только появилось сомнение, что граф Валуев позволит ему разбираться с магами. Не горит желанием, судя по всему.

Никита прошелся по комнате, лихорадочно вспоминая все, что наговорил ему Дуарх. Кровь живых потомков может открывать пространственные тоннели. На этом должен строиться расчет. Ах, почему же судьба так жестоко обошлась с Тамарой, не дала ей возможность забеременеть? Тогда бы Никита не дергался, а спокойно дождался рождения ребенка и с помощью демона вернулся в свой мир. Кровь притягивает кровь. Такова магия жизни и ее аксиома.

Но здесь придется поднимать техномагический уровень. Иначе не вырваться из капкана. А какой он, этот уровень? Нужна информация: устная, книжная, сетевая. Без нее никак.

В дверь осторожно постучали. Никита открыл ее и столкнулся с молодым парнем в служебной униформе темно-синего цвета.

— Господин Назаров, вас хочет видеть граф, — сказал он, с любопытством сканируя серыми зрачками глаз необычного гостя. — Сию минуту.

— Ладно, — пожал плечами Никита, вышагивая за порог, заставив слугу отступить на пару шагов назад. — Просьба хозяина — закон для гостя. Так?

— Истинно так, сударь!

— Тебя как зовут?

— Аким, сударь.

— Будем знакомы, Аким? — Никита не стал протягивать руку, осознавая пагубность такого панибратства. И как еще отреагирует Валуев.

— С радостью, — кивнул слуга бесстрастно, но потом расплылся в улыбке. — Я знаю вас, Никита Анатольевич. По Сети смотрели ваш поединок в парке. Лихо получилось завалить таких бойцов. Вы знали, что у господина Сорокина это самые лучшие ученики?

— Понятия не имел, — пожал плечами Никита, задумчиво глядя на дверь. — Э-эаа, Аким, а ключ?

— Двери в этом доме не закрывают на ключ, — распрямил плечи слуга. — Здесь все построено на доверии, сударь. Мы дорожим вниманием хозяев и не делаем глупостей.

— Ладно, — аккуратно захлопнув створку, Никита направился следом за Акимом по тому же пути, по которому шел сюда с графиней. Однако не забыл раскинуть сигнальные маячки, чтобы не заплутать в обширных переходах коридорной системы. Вот будет смеху, если придется спрашивать, где его комната, у слуг. Ржать будут долго, да пальцем в спину тыкать.

Они спустились по лестнице вниз, прошли через сквозной обширный зал и оказались в стеклянном холле. Аким, не останавливаясь, пересек его, махнул рукой охранникам, чтобы не чинили задержек. Оказавшись на улице, слуга по чистой дорожке обогнул дом и уверенно направился к какому-то странному строению, больше похожему на летний павильон. По всей видимости, он действительно был легко разборным. Никита понял это, когда увидел толстые штанги, прикрепленные на металлические анкерные болты в квадратных основаниях, залитых бетоном. К этим штангам крепились дуги, на которые, в свою очередь, натянули тонкий непрозрачный полог.

Войдя внутрь, Никита удивился. Помимо графа рядом с ним топтались его дети: Василий, Георгий и Марина, нацепившая на себя легкий спортивный костюм. Она снова покраснела, заметив гостя. Странная девушка. Но как обладательница ранга Заклинателя очень заинтересовала Никиту.

Помимо детей в павильоне находился Татарин с двумя охранниками. Как бы невзначай оба сразу же переместились за спину Никиты. Волхв усмехнулся.

— Прошу прощения, Никита, — развел руками Валуев, — что прервал твой отдых. Но кое-кто несколько нетерпелив и несносен, поэтому я предпочел сразу определить принцип ваших взаимоотношений.

— Я так понял, молодым людям не терпится начать тренировки? — вздернул бровь Никита.

— И прямо сейчас! — Георгий, кажется, слыл генератором всех начинаний среди своих братьев. Он даже в этот момент подпрыгивал на месте.

Валуев усмехнулся и отошел в сторону, давая возможность Никите самому выпутываться из создавшейся ситуации.

— Если так угодно…, - Никита по небольшой дорожке, свободной от спортивных матов, покрывавших чуть ли не весь павильон, прошелся от одной стены до другой. Как будто считал метраж. — Занятий сегодня не будет. Без спортивной экипировки, согласитесь, молодые люди, не совсем приятно проводить тренировки. Только Марина сообразила, что в таких случаях нужно делать.

— Не учли, — буркнул Василий и быстро отвесил подзатыльник младшему брату. — Болван ты, Жорка!

— Отставить! — сдерживая смех, Никита оглядел будущих учеников. — Поясню, что именно буду требовать от вас: беспрекословное подчинение наставнику, выполнение всех заданий, боевых практик, совмещенных с магическими заклятиями, ежедневые тренинги и отработка навыков. Будет тяжело, особенно для девушек. Поэтому, если увижу сопли и слюни — сразу прекращаю с таким учеником занятия.

— Я справлюсь! — сжала зубы Марина. — Жорик быстрее заноет. Он вообще не любит рано утром вставать!

— Эй, ты чего? — испугался Георгий. — Она врет, Никита Анатольевич!

— Посмотрим, — кивнул Никита и повернулся к графу. — Ваши дети все одаренные?

— Однозначно, — подтвердил Валуев. — Все прошли инициацию с рекомендациями от наблюдателей Магической Палаты. Ты серьезно, Никита, хочешь совместить магию с боевыми навыками?

— Для этого мне нужно ознакомиться с этими рекомендациями. Попробую адаптировать свои методики с Даром ребят. Если сомневаетесь, можете привлечь в качестве советника кого-то из своих магов.

— Я предоставлю тебе досье, — согласился граф. — Что еще нужно?

— Одежда для повседневной носки, для занятий, — перечислил Никита, — компьютер, если не затруднит, ну и всякую мелочь, начиная от зубной пасты и заканчивая банным халатом.

— Сегодня вечером все это будет, — пообещал Валуев, — не переживай. Еще что-то?

— Пока не решил. А завтра в семь утра я жду вас возле павильона, — повернулся Никита к ребятам. — Опоздание просто покажет ваше отношение к делу. Если хотите заниматься — прошу не задерживаться. Все понятно, кадеты?

— Да! — рявкнул Георгий за всех.

— Оставьте нас, — приказал Валуев детям, и те мгновенно испарились из павильона. За ними вышли охранники, а вот Татарин остался на месте, превратившись в каменную глыбу. — Итак, Никита, поговорим откровенно. Твое появление в Вологде скрыть не удастся, особенно после экспертизы. Начнутся неприятные вопросы из Опричной Службы. Но это тебя не должно беспокоить. Главное, от чего ты должен воздерживаться — от контактов с представителями Магической Палаты. Поэтому меня насторожило твое решение совмещать тренировки с магией.

— В чем опасность, Егор Александрович? — удивился Никита. — Я не собираюсь делать из ребят боевых магов. Они лишь овладеют методикой построения скриптов боевых плетений, каждый из которых можно развернуть в полноценный защитный или атакующий комплекс. Всего лишь… Это в большей мере теория, чем практика. Единственное, что я прошу: постарайтесь, чтобы слухи о необычных тренировках не просочились за ворота вашего имения.

— Не просочатся, — неожиданно подал голос Татарин. — Языки завяжу на узлы.

— Уж постарайся, Иван, — хмыкнул граф, успокаиваясь. — С этого момента нам нужно быть аккуратными. «Осовцев» я как-нибудь придержу до поры до времени, чтобы не мешали мне. Но ты должен понимать, Никита, что рано или поздно тебе придется встать лицом к лицу с Великим князем. Хорошо бы у нас был месяц-другой на занятия.


Глава четвертая

Тамара

Сентябрь, 2011 года


Новый дом понравился Тамаре, но в душе подспудно засела заноза его неудовлетворенностью и незавершенностью. Символ новой жизни — двухэтажный особняк с плавными обводами легкой и прочной каскадной крыши, с изящными террасами по верхнему этажу, со множеством окон и пустующей пока большой чаши бассейна на месте старого и снесенного особняка — оставался пустым и безразличным к переживаниям людей, населяющих дом.

Осень уже вступала в свои права, активно меняя краски уходящего лета в сторону желто-красного спектра. Лужайки на территории имения словно сжались в предчувствии наступающих холодов, но еще стойко держали сочный жизнерадостный цвет зелени.

Тамара толкнула широкую створку, отделявшую спальню от террасы, и вышла на свежий воздух, плотнее запахнув на груди теплый мохнатый халат. Молча оглядела свои владения, еще толком не пришедшие в порядок после интенсивной стройки, на мгновение задержала руку на округлившемся животе. Потом решительно вытащила из кармашка халата телефон и чуть наморщив лоб, вытащила на экран нужный номер.

— Привет, Вероника! — услышав женский голос из динамика, произнесла Тамара. — Извини, что так рано. Просто хотела перехватить Костю, пока он на работу не ушел. А его номера у меня нет… Он сегодня отдыхает? Ну, здорово! Я могу с ним поговорить? Спасибо, дорогая!

Некоторое время в динамике слышалось пощелкивание далеких атмосферных разрядов, почему-то всегда любящих портить связь в нужный момент. Потом раздался чуть глуховатый голос Кости Краусе, только что вынырнувшего из сна.

— Слушаю, Тамара Константиновна! Доброе утро, конечно!

— Ой, Костя, да хватит тебе официоз показывать! — с усмешкой произнесла Тамара. — Будь попроще. Значит, ты сегодня выходной?

— В кои веки! — хохотнул Краусе.

— Отлично. Я хотела бы с тобой обсудить судьбу одного проекта, который ты затевал с Никитой. Думаю, пришло время его применить.

— Уверена?

— Конечно, — неизвестно зачем пожала плечами Тамара. — Сегодня сможешь приехать? Я бы вас всех позвала в гости, хоть скуку рассеяли бы. Но сам понимаешь… Чем меньше народу будет знать о канале — тем лучше.

— Я приеду, — пообещал Костя. — К двенадцати как раз освобожусь от домашних дел и подскочу. Скажи своим, чтобы пропустили. А то господин Шубин таких своих псов натренировал — мертвой хваткой цепляются.

Тамара при этих словах улыбнулась. Шубин действительно рьяно взялся за охрану вверенного ему объекта, перенося на новое место работы как через калькированную бумагу все принципы службы безопасности во дворце Великого князя Константина Михайловича. Даже директора «Изумруда» жаловались, что невозможно просто так приехать по делам в имение Назаровых. Их машины останавливали возле ворот и подолгу мурыжили, проверяя не только документы, но и сам транспорт на наличие оружия и прочих вещей, которые могли принести вред хозяйке. Никому поблажек не делали, кроме Корниенко — начальника СБ корпорации. Вот с ним Шубин был на одной волне.

Все, однако, понимали причины таких проверок. Чьей дочерью является Тамара Константиновна, было известно каждому.

— Приезжай, я дам распоряжение на КП.

Она переоделась и спустилась в холл, где нашла хлопочущую по уборке Алену. Все служанки, к удивлению Тамары, единодушно остались на своих местах, и никто не попросил увольнения. Елизавета так и сказала: будет кому приглядывать за ребенком. Нужно только пережить трудное время до возвращения Никита Анатольевича. А он вернется, даже сомнений нет.

— Алена, а где Шубин? — спросила Тамара. Обычно бывший гвардеец крутился возле девушки, как только появлялась возможность. Кажется, между ними возникла сердечная привязанность, которую не совсем приветствовала Тамара. Романтика романтикой, но для Шубина она хотела подыскать пару более высокого ранга, чем обычная мирянка.

— Господин лейтенант находится на обходе, — сдув упавшую на лоб прядь волос, ответила Алена. — С Ильясом сели в машину и уехали в сторону «восточного угла».

Тамара кивнула. «Восточным углом» охранники успели обозвать выпирающий к дачам городского бомонда юго-восточный фас имения. Для патрулирования специально проложили асфальтовую дорогу вдоль забора. Помимо наружных камер наблюдения Шубин ввел обязательный ежедневный объезд. Благо, теперь таких дорог стало больше. Они как бы окольцовывали весь жилой и хозяйственный комплекс, нисколько не уродуя своим видом преображающееся имение. Зато мобильность возросла.

— Вам помочь, Тамара Константиновна? — на всякий случай спросила Алена, пристально глядя на хозяйку, плавно передвигающуюся по дому. Теперь она предпочитала свободные платья, скрывающие растущий живот.

— Не стоит, — усмехнулась Тамара. — Я пока в состоянии сама за собой ухаживать. А где наши гранд-дамы?

Так она в шутку называла Елизавету и Марию.

— На кухне хлопочут. Скоро завтрак будет.

— Хорошо. Пойду пока прогуляюсь.

Накинув на плечи теплый кашемировый платок с ярким вышитым логотипом «Назаровских мануфактур», молодая женщина вышла на крыльцо и прищурилась.

День обещал быть солнечным и теплым. Ласковые дуновения влажного ветра с речных просторов касались лица и играли с искрящимися каштановыми локонами.

Идея, с которой она обратилась к Косте, давно просилась на реализацию. Никита подробно делился ею с Тамарой перед отъездом. Единственная проблема была в самом Краусе. Не раскроет ли тайну перед своим бывшим сюзереном, бароном Китсером или еще хуже — перед теми, кому медленное, но уверенное возвышение рода Назаровых как кость в горле? Корниенко — начальник СБ корпорации — давно следит за ним, но пока никаких резких движений в сторону талантливый телепортатор не делает. Даже спокойно играет свою роль перед внедренным в штат «Изумруда» британского агента, сливая ему неперспективные разработки. Впрочем, пока эти мужские игры не волнуют Тамару. У нее достаточно людей, чтобы вовремя пресечь опасную активность чужаков.

Возле одноэтажной казармы из облицовочного красного кирпича, построенной для проживающих здесь охранников в глубине парка, возникла какая-то суета. Подъехал старенький «рено-соболь», оставшийся в подарок от Олега Полозова, и из него вышли Шубин с Ильясом, о чем-то оживленно разговаривая. Обсуждают, наверное, мероприятия по усилению охраны периметра. Хорошо, когда специфические заботы берут на себя профессионалы. Им не нужно мешать — сами разберутся.

Тамара вздохнула и решила прогуляться по дорожке, проложенной от крыльца дома до парка мимо играющего струйками воды фонтана и семейной усыпальницы. Там ее и нагнал Шубин и пристроился рядом.

— От Полозова нет известий, Тамара Константиновна? — чуть погодя, приноравливаясь к шагу Тамары, спросил начальник охраны.

— Две недели назад он прислал на мою почту отчет, — одними губами улыбнулась Тамара. — Находится в Благовещенске, что-то там мутит с потайниками. Хотят скрытно перейти границу. Будут искать Никиту или его следы.

— Ясно, — кивнул Шубин и замолчал, искоса поглядывая на сосредоточенный профиль своей хозяйки, которую знал уже десять лет, и на чьих глазах она выросла. Держится Тамара достойно, ни одной истерики. Только вздохнет иногда, отвернувшись.

Ему-то, опытному служаке, стало давно понятно, что Никита вряд ли вернется. Слишком много факторов сложилось против него. Бесследное исчезновение, после которого ни единой строчки информации, говорило о самом наихудшем варианте. Или его держат под усиленной охраной китайские спецслужбы, выпытывая по капелькам ценнейшие секреты из области прикладной магии. Там тоже не дураки сидят, потрошить умеют не только лохов. Со своими тысячелетними наработками в пытках могут и камень заставить говорить.

Или Никита погиб. Так бывает гораздо чаще, чем первый вариант. Его гибель тщательно скрывается от Тамары всеми лицами, участвовавшими в операции. Никто не хочет сейчас волновать супругу владельца «Изумруда», пока она в положении. Потом… Время лечит.

— Антон, извини за нескромный вопрос, — Тамара остановилась возле резной скамейки на массивных каменных ножках. — Можешь не отвечать, конечно. Ты взрослый человек, и имеешь свое мнение…

— Вы об Аленке? — улыбнулся Шубин догадливо. — Да нет секрета в наших отношениях. Вернее, отношений как раз еще нет, но я бы не отказался…

— Ты же гвардеец, Антон! У тебя есть награды, возможность получить дворянство. И ты его получишь, когда вернется Никита. Пусть и беспоместный — но все-таки… Герб.

— Бывший гвардеец, Тамара Константиновна, — мягко ответил Шубин. — Мне нравится эта девушка. Я ведь сам из простой семьи, знаете, небось. Попал в гвардию во время службы в армии как раз после пограничного конфликта в северных фьордах. Ничем особо не отличился, но вот заметили. Поэтому для меня в отношениях с обычной служанкой нет каких-то странностей. Я знаю, что вы хотите отблагодарить меня гербом. Но почему бы и Алене немножко не подняться по сословной лестнице?

— Хм, откровенно и смело, — кивнула Тамара. — Я тебя имею в виду, Антон. Такой видный офицер, пусть и в отставке. Да тебе только стоит в свет выйти — любая барышня, купеческая или дворянская, твоя будет. Впрочем…

Тамара легонько коснулась руки вспыхнувшего Шубина, словно извиняясь за бестактность, и решила закрыть эту тему. В конце концов, Антон не мальчик уже, ему стоит определяться со своим будущим. Ставить препоны для человека из своего круга она не будет. Озлобится, нанесет вред Роду. Зачем своими руками ломать тщательно возводимую крепость?

— Ваши отношения — только ваши, Антон, — напомнила она напоследок. — Все, что не касается службы, должно проходить вне стен этого дома. Понимаешь?

— Спасибо, Тамара Константиновна, — облегченно вздохнул Шубин. — Вы все понимаете…

— Сегодня к двенадцати часам должен подъехать Костя Краусе. Как только появится — дай мне знать, — перешла на более насущную тему Тамара. — И потом, выдели сопровождение до Вологды для нашего телепортатора. Он ведь еще не в той категории, когда за ним постоянно следуют телохранители. Федор Петрович бдит, конечно, но лишь в пределах корпорации.

— Сделаю, — кивнул Шубин, интуитивно понимая, зачем Краусе понадобился Тамаре. Одинокая молодая женщина — великолепная цель для всякого рода проходимцев и враждебно настроенных конкурентов. Ей нужен надежный схрон. А кто может его предоставить? Только маг. Никакие человеческие ресурсы, если они заточены только под охрану, не смогут сопротивляться магической силе. Артефактные предметы, накачанные волшебными плетениями со способностями сносить целые кварталы, кольца и перстни, амулеты и браслеты — только они дают шанс выжить. Шубин, увы, всего лишь солдат, готовый прикрыть собой дочь Великого князя. И он сделает это, не задумываясь. Даже без амулетов.

Костя Краусе приехал на своем автомобиле, и тут же был пропущен на территорию особняка. За последние полгода молодой телепортатор значительно поправился, щеки уже не так явственно обтягивали скулы. Видимо, хороший аппетит и спокойная служба под неусыпным надзором Корниенко дала результаты. Костя успокоился и перестал нервничать, что однажды за ним придут люди барона и потребуют плату за отступничество. Впрочем, введя в штат магов корпорации человека Китсера, можно немного перевести дух. Пусть им другие занимаются.

— Тамара, — Костя шутливо поцеловал руку хозяйки, придавая старомодному ритуалу гораздо больше смысла, чем обыкновенная вежливость. — Хорошо выглядишь.

— Для своего состояния? — усмехнулась Тамара, встречая гостя в огромном холле, залитом солнцем. На ней было темно-синее домашнее платье с короткими рукавами, а на запястьях блестели тонкие браслеты. Гость сразу приметил ауру, сотканную из многочисленных золотых нитей, образовавших плотную защитную структуру в районе живота. Тамара делала все возможное, чтобы закрыть ребенка как можно тщательнее, и Костя терялся в догадках, почему она уделяет этому такое больше внимание.

— Не скромничай, — Краусе, подчиняясь жесту молодой хозяйки, сел на упругий диван, сразу приятно заскрипевший новой кожей. — В самом деле, твое положение не столь заметное, как у Вероники на этом же сроке.

Тамара про себя усмехнулась. Про двойню, которую она носила под сердцем, знали только родные и чертова прорицательница госпожа Городецкая — соседка. Даже император дядя Саша не подозревал о сложившейся ситуации. Конечно же, он знал о беременности племянницы, и, несомненно, обрадовался. Когда наследница военно-магической корпорации Назаровых категорически отказалась переезжать в Петербург, Александр Михайлович втихую перебросил в Вологду несколько своих агентов, чтобы они следили за его любимицей.

И конечно же, их вычислили люди Шубина (одна школа!), а затем — и сам Корниенко со странным выражением лица предупредил о каких-то хмырях, крутящихся возле нее, когда она приезжает в город. Тамара со смехом предложила начальнику СБ выбросить из головы всяческие подозрения. Она уже знала, кто эти люди, из слов отца. К счастью, до прямых выяснений обстоятельств и стрельбы не дошло. Вот такая сейчас жизнь была у Тамары: внешне — спокойная и умиротворенная, а страсти кипели где-то в глубине.

— Будешь чай? — предложила Тамара. — Есть хороший китайский пуэр. Отец привез из командировки, поделился. Пока угощаешься, сил наберешься.

— Да я не терял их, — усмехнулся Костя.

— Как будто я не знаю, как вы, телепортаторы, из эфира энергию вытягиваете, — в свою очередь хмыкнула Тамара и громко крикнула, отчего эхо разнеслось по полупустому помещению. — Лиза!

Елизавета вышла из своей кухни, о которой мечтала всю свою жизнь, и теперь безапелляционно заявила, что это ее территория и вотчина.

— Лиза! Приготовь нам чай, пожалуйста, из той жестяной коробочки с драконами, — попросила Тамара.

— Печенье подавать? — Елизавета просушила влажные руки бумажной салфеткой. — Мы только что настряпали. Сочные, рассыпчатые…

— Уговорили! — засмеялся Костя. — Неси, Лизавета, наконец-то попробую твое кулинарное творение!

— Так я о чем и толкую! — удовлетворенно произнесла женщина и исчезла за стеной.

Попивая терпкий и густой красный чай, Костя больше интересовался, где собирается Тамара установить мини-порт.

— Понимаешь, важно помещение, — пояснял он. — Какое оно будет по размерам, вместимости, прочности. Редкие случаи бывают, когда канал начинает функционировать с перебоями, и не дай Боги, устроит хороший хлопок. Если такое произойдет, выброс энергии повредит несущие конструкции здания. А гробить красивый и новый дом я не хочу.

— Не переживай, — рассеянно отвечала Тамара, ломая в пальцах еще теплое печенье. — Никита внес в первоначальный проект изменения перед отъездом. Если строители не схалтурили, то такая комната здесь существует. Изолированная коробка из железобетона, десять квадратных метров полезной площади… Не мало?

— Ну… Думаю, хватит, если не загромождать ее банками с соленьями и вареньем, — Костя снова усмехнулся и что-то быстро начеркал в своем блокноте. — Пойдем, что ли?

Тамара повела телепортатора по длинному широкому коридору, который вывел их в задние комнаты, предназначенные для увеселений гостей: бильярдный и карточный столы являлись центральными персонажами в обрамлении больших кадушек с пышной зеленью, за которой рьяно ухаживала Мария. Именно из гостевых комнат можно было попасть в хозяйственную зону, где и находилась лестница, ведущая в подвал.

Костя подхватил под руку Тамару и помог ей спуститься вниз. Коридор с проложенными коммуникациями вывел их на площадку, окруженную несколькими дверями. Здесь даже была лифтовая шахта, ведущая на кухню. Продукты хранились внизу и по мере необходимости их поднимали наверх.

— Лихо вы тут обустроились, — покачал головой Краусе, оглядывая солидный подземный каземат. — При случае солидные перекрытия даже от магического силового удара спасут.

— В проекте сразу учитывали такую возможность, — согласилась Тамара. — Вот сюда.

Они остановились перед металлической дверью, покрытой какой-то темной матовой краской, шелковистой на ощупь. Костя недоуменно уставился на нее. Ни одного замка, внутреннего или накладного, он не увидел, кроме узкой горизонтальной пятисантиметровой прорези.

— А как открывать? — почесал затылок. — Магнитная карта?

— Сейчас увидишь, — загадочно улыбнулась Тамара и приложила ладонь к прорези. Лицо ее мгновенно сделалось отрешенным, словно девушка создала перед своим взором какие-то картинки и тщательно изучает их.

Внутри раздался тихий мягкий щелчок, и дверь дрогнула, отойдя от косяка. Потом сама по себе, подчиняясь какому-то алгоритму, распахнулась навстречу Косте.

— Не понял, — закрутил головой Краусе, но получив от Тамары разрешение, вошел в пустую идеально квадратную комнату с бетонным полом и выкрашенными в белый цвет стенами. Дверь за ним сыто щелкнула, отрезая их от внешнего мира. Тамара обхватила себя за плечи. Внутри оказалось свежо. Токи воздуха шли через небольшие вентиляционные отверстия под потолком.

— Обычный замок, только без ключа, — пояснила Тамара. — Ключ — моя рука. Никита научил взламывать механизмы без ущерба и так же закрывать их.

— Я бы ни за что не догадался открывать замки таким способом, — Костя почесал затылок и огляделся по сторонам. Потом вытащил из кармана черный строительный маркер и безжалостно начертил на белоснежной стене большой полукруг от пола до середины, примерно около двух метров высотой.

— А нужна ли ориентировка по сторонам света? — полюбопытствовала Тамара.

— Без разницы, — Костя быстро расчерчивал стену внутри полукруга странной сеткой с цифрами. — Вся фишка в наводящих маячках. Один ставим здесь, другой на Обводном, в Петербурге. Мне нужно лишь определить, насколько долго порт будет функционировать в рабочем состоянии.

— А на сколько он пригоден?

— В спящей фазе — хоть сколько. Но если поддерживать канал в рабочем состоянии… Ну, не знаю. Нужна энергия, которая будет питать порт. Откуда ее брать? Никита придумал бы неиссякаемый резервуар. Он сам как бездонный генератор энергии был… Ой, извини, Тамара.

— Не стоит, Костя, — мягко остановила телепортатора Тамара. — Ну, сказал и сказал… Давай лучше сосредоточимся на канале.

— Да я, вообще-то, уже готов его открыть, — кивнул Краусе и отошел к противоположной стене. Рядом с ним встала Тамара.

Стена, исчерченная черными цифрами и какими-то аббревиатурами, внезапно подернулась молочной дымкой, завибрировала и словно сахар в горячей воде, стала исчезать, открывая мутный коридор неправильной формы, ведущий в неизвестность. Воздух наэлектризовался, поднимая волосы на голове.

— Открылся, — весело проговорил Костя. — Не хочешь прогуляться?

— А куда мы попадем? — осторожно спросила Тамара.

— Маяка наведения нету — значит, куда Сварог закинет. Да я шучу. Никуда не пойдем. Есть риск вообще за пределы Вологды выскочить, а маяк возьмет да отключится. Будем потом пешком топать до города.

— Где будет маячок?

— Вот здесь, — Костя подошел к мерцающему порту и что-то положил внутрь. — Как только канал закроется, он окажется замурованным. Никто его не обнаружит.

— Я не смогу его активировать, — напомнила Тамара. — Там же нужно что-то нажимать или ломать.

— Ничего не надо ломать, — покачал головой. — Это всего лишь точка привязки, по которой я построю «дорогу» отсюда до Петербурга. Активация спящего портала дело сложное, если нет постоянной подпитки энергией. Не забывай, что телепортатор здесь я, и умею работать с такими материями. А вот тебе нужно что-то существенно иное. Вот что, Тамара… Ты же хозяйка всего хозяйства «Изумруда». Поговори с Шульгиным. Он сможет создать генератор, который насытит магической энергией этот бункер. Тогда можно порт держать в постоянном напряжении.

— Да, это выход. Но как быть с Петербургом? Там предстоит соорудить такую же конфигурацию? — Тамара понимала, насколько громоздким получается телепорт из Вологды в столицу.

— К сожалению — да, — Костя яростно почесал затылок. — Если отсюда ты уйдешь в портал без проблем, то на Обводном маячок должен работать постоянно. Хотя…

Краусе помялся. И Тамара видела, что ему хотелось сказать нечто, но не позволяли возможные препятствия в виде подписки о неразглашении или иных служебных рогаток.

— Костя, говори. Я теперь владею «Изумрудом», и кое-какие секреты мне знать можно.

— Эх! — махнул рукой телепортатор. — Пропадай моя голова! Мы разработали полевые маяки, завязанные друг на друга, и способные держать канал достаточно долго. Единственная закавыка: нужно точно рассчитать координатную сетку. Таким способом наши разведгруппы перебрасывались вглубь Китая и проводили спецоперации, потом возвращались домой с помощью телепортации.

— И Никита, — догадалась Тамара, — куда без него? Могла бы и раньше сообразить, дура.

— Понимаешь, теоретически он сам бы мог настроить канал, не привлекая посторонних, если бы у него в руках оказался прототип полевого маячка. Установив один прибор здесь, а другой в Петербурге, можно быть уверенным, что они не отключатся.

— Самозарядный амулет?

— Точно.

— Сможешь сделать в кустарных условиях?

— Нет, невозможно, — покачал головой Костя. — Тьфу, можно, конечно, Дело ведь не в форме, а в начинке. Амулет — фигня. Я сам могу такой смастерить. А вот магические платы наведения портальных излучений идут по строгой отчетности, и каждый из них имеет свой номер, свой маршрутный лист. Военный заказ.

— А бракованные платы существуют?

— Существуют. Но их списывают также по отчетности. Нет, я в одиночку не смогу сконструировать такую плату в своем домашнем сарае. Только заводское изготовление. Дешевле будет генераторы у Шульгина заказать. Тебе по скидке сделают.

— Ну, спасибо, — язвительно заметила Тамара. — Они хотя бы небольшие?

— Портативные с самозарядными амулетами вообще тема отличная, — размечтался Костя. — Я сделаю парочку дома, не вопрос, если с платами поможешь. Когда поедем в Петербург? Нужно и там наметить канал.

— В следующие твои выходные, — чуточку подумав, ответила Тамара. — Да и мне нужно в университете появиться. Не бросать же учебу. Может, на дому буду готовиться и сдавать сессии, переходя по тоннелю в столицу.

— Отлично. Тогда тебе нужно заранее с Шульгиным провести переговоры и за свой счет заказать изготовление генераторов. А пока….

Костя вытащил из канала маячок; телепорт с тихим выдохом схлопнулся, снова отгородившись разукрашенной стеной. Потом протянул продолговатый цилиндрик, покрытый черным автомобильным лаком, Тамаре.

— Держи при себе. Когда сделают генераторы, привези их к себе. Один спустишь вниз, и перед отъездом включишь его. Маячок оставишь перед стеной. Он активируется, когда зарядится энергией. Черт…

Он смутился от взгляда, которым его одарила Тамара. Изумление и смех в глаза — вот что он заметил. И сразу же сообразил, что сморозил глупость.

— Извини, забыл, что тебе нельзя тяжести поднимать. Это я к тому, чтобы о портале знали минимум народу. Лучше, кроме нас — никто. Нет-нет! Даже не спорь. Сделаем так. Заказываешь генераторы, только напомни Захару Викторовичу, что я заберу их из лаборатории. Сам все сделаю. Привезу, настрою. А потом сразу же полетим в Петербург. Билеты на тебе, чур!

— Уговорил, — усмехнулась Тамара. — Ладно, пошли наверх. Так уж и быть, поговорю с Шульгиным. Думаю, не откажет даме в маленькой просьбе.

Главы 5, 6

Никита

Вологда, июль 2011 года


Индивидуальную пробежку Никита решил провести по берегу Вологды, не забыв при этом спросить графа, до каких пределов допускается перемещение детей вне поместья. Вместо этого Валуев ткнул в бесящегося на лужайке с молодым псом Георгия.

— А говорили, что у вас нет животных в доме, — заметил Никита.

— Пес приблудный, с дач прибегает, — поморщился граф. — А насчет твоего вопроса: практически никаких пределов, — сказал он. — Этого пострела постоянно видят в дачном поселке. Так что смело пользуйся своей возможностью. Только одно ограничение: одного тебя с детьми не отпущу. Парочку телохранителей пристрою.

Натоптанная дорожка, по которой вчера бегал Никита, лежала вдоль всего берега реки, периодически ныряя в подлески и теряясь в высокой траве и кустарниках, а потом незаметно появляясь на виду. И до самого поселка с живущим там городским бомондом. Не обнаружив никаких препятствий для тренировок, Никита вернулся в имение, разгоряченный пробежкой, и хотел уже пойти в душ, как наткнулся на Жорку, маявшегося возле парадного входа.

— Ты же здесь все окрестности избегал, так? — спросил его Никита.

— С пацанами даже на другой берег плавали, — заговорщицки ответил мальчишка, как будто увидел в молодом наставнике закадычного друга. — На островах бывали. А что?

— Готовься, завтра начнем тренировки, — взъерошил волосы графскому сыну Никита. — Я узнал, что у тебя инициация недавно была.

— Ага! Батя целое представление устроил! — заулыбался Жорка. — А потом ка-аак шарахнет, всю электрику выбило! Сначала думали, диверсанты или «ночные гости» заявились. Такая паника поднялась!

— Ты лучше скажи, какой у тебя Дар инициировали? — Никита постарался отвлечь мальчишку от неприятной темы. — Марина, например, Заклинатель…

— В нашем роду больше всего «воздушников» и «огневиков», — признался Георгий. — По наследству передаются техники, даже амулеты и кольца под них заточены.

— То есть каждый из вас имеет только одну технику? — задумался Никита. Неужели Валуевы настолько слабы, что не сумели с помощью евгенических программ усилить наследный Дар? Впрочем, ничего удивительного. Это аристократы тщательно выращивают для своих кланов бойцов-чародеев и обладателей Силы. Валуевым, как служилым боярам, не дают возможность усилить родовой Дар. Запрещено специальными указами. Вот почему граф очень осторожен и приказал держать язык за зубами, что приставил наставника детям.

— Ну…, - пацан почесал затылок, — отец самый сильный, он с двумя Стихиями работает, Олег и Дима — тоже. А вот мы остались с одной. Я, например, «огневик». Хочешь, покажу, как плести «сверло»? Бешеная штука, пробивает металл в пять сантиметров!

— Верю! — засмеялся Никита, хлопнув собеседника по плечу. — Потом покажешь. Кстати, «трезубец» тебе знаком?

— Слышал о таком, но не могу соединить несколько линий, чтобы завязать контуры, — солидно ответил Жорка. — Но ведь это боевая чара!

— Разве? — притворно удивился Никита. — А зачем тогда ты ее отрабатываешь?

— Ну… На всякий случай, — спрятал глаза мальчишка, поняв, что прокололся.

— Ладно, помогу, — тихо пообещал Никита и направился к себе, не увидев, как вспыхнул от радости Жорка.

Импульсы маячков благополучно привели волхва в свою комнату. Никита почувствовал, насколько устал за все время, что находился здесь. Конечно, больше всего терзала душевная пустота, выедавшая эмоции похлеще ржавчины, чем подсевшие физические кондиции. Нужно постараться не думать об оставшемся где-то в далеких просторах мире с любимой женщиной. Иначе совсем расклеиться можно.

Его комната заметно преобразилась. Незримая рука, вроде бы, ничего не делала, но появившийся на столе компьютер с плоским монитором мгновенно убрал аскетизм и нежилой дух помещения. На застеленной кровати аккуратными стопками лежали вещи, начиная от выходных брюк и заканчивая шортами, от рубашек до футболок, носки, новая обувь. Никита мог бы все это сам сотворить, но показывать свою независимость в доме, где ему готовы предоставить кров и еду, не хотелось. Не нужно обижать хозяев. Понятно, что Валуев не бессребреник, и свое еще потребует. Ну, для Никиты его просьбы не представлялись невыполнимыми. Детей обучить? Насколько хватит времени — обучит.

С удовольствием постояв под контрастным душем, вытерся большим мягким полотенцем, надел на себя домашние хлопчатобумажные штаны, просторную рубашку с короткими рукавами, а на ноги нацепил темно-коричневые мокасины. Пока сохла голова, он решил посидеть в Сети, которую здесь еще называли «паутиной», хотя официальное название почему-то было «ВИС». Почему так, Никита понял только тогда, когда получил доступ к информации. Оказывается, эта аббревиатура расшифровывалась просто: всемирная информационная сеть. Отсюда и шутливое выражение, ходившее среди молодежи: «зависнуть», то есть находиться в глобальной «паутине».

Наличие компьютерной техники и различных коммуникационных технологий говорили о схожести миров за исключением системы управления государством. Странный симбиоз удельных и дарственных княжеств, разделение России на две независимые формации, в одной из которых правила боярская знать, а за Уралом — купеческое сословие, нисколько не уступающее по силе княжеской России по финансам, вооружению и технологиям. И тем не менее, обе структуры вполне себе мирно ладили, за исключением обычных клановых трений.

Какие бы странности этого мира не бросались в глаза, но Никита понял, что Великий князь стремится к созданию аналога империи, только выбирая свой путь. Единственной проблемой для клана Рюриковичей оставалась оппозиционная сила в лице западных князей, вольного Новгорода и опального боярства, стремящихся сбросить с престола древнюю династию. Все это было настолько знакомо и на что-то похоже, что Никита грустно усмехнулся, бегло просматривая нужные странички с историческими выкладками. Здесь Рюриковичи, там — Меньшиковы. И, как всегда, клан Романовых в оппозиционных списках. Эти нигде не преминут возможность сорвать для себя куш.

Тщетным были поиски информации по телепортам. Практически все, что Никита прочитал, сводилось к одному: маги-телепортаторы существуют, и большинство из них состоят на службе кланов. Никакой речи о параллельных мирах, только сплошь и рядом гипотезы, версии. Самое грустное, что их выдвигали западные ученые. В Англии, в германских княжествах, во Франции и в Италии выходили труды знаменитых телепортаторов — и все. В России пустота. Неужели никаких разработок не ведется? Или тщательно скрывают? Хотелось в это верить. И встреча с Великим князем становилась необходимой.

В дверь деликатно постучали. Крикнув, чтобы входили, Никита выключил компьютер, подозревая, что его трафик могут контролировать люди Татарина, а на основе его интересов аналитики выявят некоторые закономерности поведения и желаемых потребностей. Так и узнают, чем грозен пришелец.

Между косяком и дверным полотном просунулась голова Акима.

— Никита Анатольевич, вас просят к ужину.

— Выхожу, — машинально проверив волосы, Никита пошел следом за слугой.

Аким на ходу пояснил, когда в доме принято собираться на трапезу. Главное, сидеть за столом, пока отсутствует граф. Появление к столу, когда Егор Александрович уже занял свое место, равносильно оскорблению. Лучше тогда извиниться и вообще не садиться. Своеобразный порядок устроил Валуев, ничего не скажешь. Хозяин — барин.

В этот раз Никите повезло. Граф запаздывал или сознательно не торопился, чтобы не ставить гостя в неловкое положение. В принципе, как успел сказать Аким, слуги оповещают хозяев, и накладок не должно быть.

— А они были? — поинтересовался Никита.

— Обычно Георгий, непоседа, влетает на штрафные санкции, — улыбнулся Аким.

Вытянув руку в приглашающем жесте, он дал возможность Никите первому войти в гостиную. Поздоровавшись с собравшимися за столом домашними, волхв задумался, куда ему садиться.

— Никита, ваше место между Алфером и Иваном, — подсказала ему Анна Сергеевна на правах ведущей жены графа. — Впредь будете сидеть там.

Никита усмехнулся. Его статус не был понятен для домочадцев, и графиня распорядилась по-своему, дав место волхву там, где и полагается — среди верных псов хозяина. Вроде как уже не гость, но еще не свой. Впрочем, он не возражал. Место было неплохим. Напротив него, чуть правее сидела Марина. Стрельнув глазами в его сторону, девушка вцепилась в черенок ложки и потупилась. И что же она такая скромная и робкая?

Пожилой архимаг покосился на него, но говорить ничего не стал. А Татарин слегка толкнул плечом, потом подмигнул, призывая расслабиться. Никита и не переживал особо. Мысли его были заняты совершенно другим.

Наконец, появился граф и извинился за опоздание. После этого ужин пошел своим чередом. Слегка насытившись, сидящие за столом стали тихонько переговариваться. Валуев отыскал взглядом Никиту и громко спросил:

— Никита, я видел тебя на пробежке. Проверял маршрут?

— Да, господин граф, — осторожно разрезая ножом сочный кусок тушеной говядины, ответил Никита. — Вы доверили мне своих детей, а я не могу рисковать, выпуская их за пределы имения. Самолично проверил дорогу на предмет засад, кое-где изменил траекторию маршрута. Нашел подходящую поляну для занятий.

— Тех самых, о которых мы вели речь? — уточнил Валуев.

— Да.

— Если позволите, я бы хотел поглядеть на процесс обучения, — недовольно пробурчал Алфер. — Что вы можете, молодой человек, дать такого, что неподвластно моему таланту?

— Пожалуйста, присоединяйтесь, — великодушно ответил Никита. — Мы будем ждать вас после пробежки. Думаю, поляну найдете самостоятельно?

— Уж не сомневайтесь, сударь, — поджал губы архимаг.

Татарин хмыкнул, потер лысину и тут же испуганно отдернул руку, посчитав неуместным так вести себя за столом.

— Иван, обеспечь ребят защитой, — приказал граф. — Двух самых шустрых и надежных. Не бери к сердцу, Никита. Это всего лишь предосторожность на первое время.

— Хозяйское слово — закон, — пожал плечами Никита. — Если не будут мешать занятиям — пусть бегают вместе с нами.

После ужина он снова засел за изучение реалий чужого мира. Никиту заинтересовала Опричная Служба, аналог Имперской Службы Безопасности. Созданная Иваном IV в середине шестнадцатого века как инструмент борьбы с инакомыслием и оппозиционным брожением среди высшей знати, боярства и аристократии, она постепенно переросла в политическое оружие, взявшее под контроль все сферы жизнедеятельности России.

Для службы в ОС набирали младших сыновей знатных бояр, которые лишались какого-либо наследства со стороны рода, но получали полное государственное обеспечение, начиная от одежды и заканчивая пожизненным жалованием. По окончании службы опричники становились владельцами небольших деревенек под вассальной присягой.

Гораздо позже в Опричную Службу стали брать детей мещан, купцов и простолюдинов, а также сирот, потому как множество боярских родов прервали свое существование. Рюриковичи вообще осторожно вводили в систему личной безопасности клановых отпрысков, опасаясь, что рано или поздно засилье таковых сотрудников может привести к смещению древнего рода с великокняжеского стола.

Помимо Следственной и Магической Палат, существовали еще несколько аппаратных отделов вроде Политического Сыска, Военной и Розыскной Палат. Эти были самые основные, помельче же просто отвечали за функционирование оных. Все службы завязаны на Великом князе. Именно он распределял среди своих преданных бояр места. Сейчас Опричную Службу возглавляли князья Басманов, Вяземский, Зайцев. Они же в Твери являлись самыми влиятельными людьми, входящими в великокняжеский клан. Родовые посты были за ними закреплены на постоянной основе. Это было единственным исключением из правил, написанных на заре становления ОС.

Нынешний Великий князь Юрий Иванович поступил благоразумно, не дав своим боярам расползтись по клановым норам, и сконцентрировал разнородную массу Родов в одном кулаке. Так что большинство городов находились под влиянием или властью опричной тройки.

Гербом «осовцев» являлась та самая пресловутая оскаленная морда пса, известная Никите. Здесь она переросла свой мифический образ, а небольшие реорганизации в течение длительного времени слегка отретушировали кровавые подробности давних лет, что сказалось на изображении герба. Пес остался, а метла исчезла. Зато появились перекрещенные мечи, намекающие на защиту земель даже самыми радикальными методами.

Интересным отличием от его мира было возвышение Твери вместо Москвы. Оказывается, еще в 1422 году в апреле месяце произошел взрыв в алхимической лаборатории, откуда магический огонь перекинулся на пороховые склады. Сгорела половина Москвы. И тогда же было принято решение стольный град перенести в Тверь, уже начавшую перестраиваться в камень. Никита подозревал, что дело не только в пожаре и не в деревянных постройках, на которые грешили исследователи. В тот момент в Москве шла острая политическая борьба, и Великий Князь Василий Дмитриевич от греха подальше решил перебраться в Тверь, а потом словно забыл, что Великий стол должен находиться в Москве. Статус столицы Тверь получила при Иване IV.

Молодой волхв не был уже таким наивным мальчиком, и осознавал, что при необходимости ОС может прижать до кровавых соплей, нисколько не чинясь благородством или внешними атрибутами справедливости и чести.

Особенно интересно читались сведения о Магической Палате, умудрившейся войти в структуру ОС, но оставаться неподчиненной ей. Высший Совет Волхвов — аналог Коллегии Иерархов, это все понятно. Но в самой глубине Палаты распределение магических должностей шло по какому-то своему принципу. Табель о рангах практически не отличалась: те же иерархи, архимаги, маги различных категорий делились по разрядам. Существовали боевые маги, Целители, артефакторы. Боевой маг-артефактор ценился очень высоко, и большинство кланов стремились заполучить такого уникума к себе. Становилось ясно, что почти все маги такого профиля сконцентрированы в клане Рюриковичей. Их там было больше десятка, не считая обычных ранговых.

Читая это, Никита недоумевал, почему термин «волхв» практически не упоминается в современном мире. Только маг или чародей. В чем причина такого тотального отказа от старого названия кудесника, умевшего подчинять себе силы Природы и жить в гармонии с ней?

Странное ощущение испытал Никита. Люди, держащие магию под своим контролем, всегда казались независимыми от любой политической власти, но, тем не менее, поддерживали ее, какой бы она ни была. Хотя, казалось бы, обладая невероятным потенциалом в лице одаренных, маги могли решить все проблемы в свою пользу. И симбиоз с властью преследовал какие-то иные цели, чем просто лояльность к ней.

Махнув рукой на дилеммы, возникающие в голове от просмотра информации, Никита постарался запомнить глав Высшего Совета. Вполне вероятно, придется однажды с ними встретиться.

Он усмехнулся, и встав со стула, энергично размялся, пройдясь по комнате. Никите вдруг захотелось стать подростком, чтобы тяжелые мысли о бренности взрослого не донимали своей настойчивостью. Тогда бы путь был прост: поступил бы в какую-нибудь магическую школу, которых здесь хватало, и вполне легально вписался бы в местное общество. Ладно, чего страдать-то? Завтра начинается путь домой. А долгим он будет или коротким — все зависит от самого него.


****

— Ну и долго ты будешь маяться? — Никита, помогая Марине создавать скрипты плетений, одним глазом смотрел на Жорика, который пытался лихорадочными движениями вытащить из переливающегося желто-красными жгутами шара «трезубец» — Не упирайся в схемы, включи магическое зрение, соедини пару узлов, которые болтаются как веревки! Ты их не видишь, что ли?

— Вижу! — сквозь зубы пропыхтел мальчишка, отчаянно пассируя руками.

Никита прекрасно видел, почему у Георгия не получается переход из одной формы в другую. Привыкший к природной способности вытягивать из окружающего пространства нужные компоненты для формирования шаров, стрелок, плазменных капель, он совершенно не смотрел на их внутреннюю структуру. В этом и состояла его проблема в обучении ребят. Вроде бы правильно объясняет, а понять его не могут.

— Я попробую, Никита, — облизав губы, Жорка с отчаянием выпучил глаза на светящийся перед ним шар, как будто пытаясь проткнуть его взглядом насквозь. Магоформа с тихим потрескиванием крутилась по часовой стрелке, никак не реагируя на пассы мальчишеских рук.

— Тренируй стихийный щит «огонь» и «земля», — шепнул Никита раскрасневшейся девушке, а сам осторожно подошел к Жорке со спины, чтобы мальчишка не шарахнул с испуга по нему.

— Видишь оборванные жилы? — настаивал на своем Никита, не обращая внимания на поджавшего губы Алфера. Старый маг вместе с парой телохранителей стоял неподалеку и внимательно вслушивался в слова молодого чужака. Он пытался найти изъяны в методических подсказках, и надо сказать — находил. Но одновременно с этим признавался самому себе, что некоторые сложные моменты Назаров обходил весьма изящно, заменяя громоздкие конструкции легкими и эффективными решениями. Вот как, например, прорисовка рун и закрепление их в качестве магоформ. Как их Назаров называет? Скрипты? Это же очевидно, когда при нехватке времени можно выхватить из-за пазухи готовые плетения и обрушивать их на противника, или ставить в защитный блок.

Алфер знал про такие методики, но не пользовался ими, полагая, что настоящий маг не должен импровизировать во избежание тяжелых последствий. Для этого есть испытательные полигоны, где отрабатываются все схемы. Магия — это не вдохновение, а рутинная и скучная работа, начиная от ремесленника и заканчивая профессионалом. Профессионал может себе позволить стать художником, играющим с природой и берущим у нее избыток энергии. А Назаров — всего лишь талантливый ремесленник, пошедший по пути наименьшего сопротивления, затрачивая минимум своей Силы.

Он так видел ситуацию, но все больше и больше хотел поговорить с юношей. Очень уж интересные вещи происходят с его Силой. Алфер сначала не обращал внимания на Никиту, поглощенный присмотром за молодыми господами и графской дочерью. Для каждого из них молодой маг нашел занятие. Марину, например, он заставил формировать силовые щиты из элементалей Огня и Земли, и кстати, у девушки неплохо получается. Василий с увлечением отрабатывает магоформы и прячет их в эфире, развеивая все следы их создания. Умно. А вот Георгий с маниакальным упорством хочет создать «трезубец». Зачем ему боевая чара, кто-то может объяснить? Неужели Назаров не понимает пагубность такого увлечения?

Н-да, как бы не переборщил чужак в своем рвении и не нарушил работу эфирных потоков ребятишек. Но потом пригляделся, и с этого момента старался отследить каждый ручеек, сливающийся в мощный поток Силы. Она невероятным образом восстанавливалась в течение нескольких минут. Парень-маг невероятным образом сумел подключиться к Куполу.

Проблему Георгия маг прекрасно видел, и пути ее решения уже давно высчитал, но хотел, чтобы мальчишка сам справился. На секунду отвлекшись, он услышал треск разрядов, раздался вскрик Марины, поляну осветило сиреневой вспышкой и радостным воплем Жорика.

— Получилось! Получилось, наставник! — мальчишка прыгал на месте, со счастливым выражением лица поглядывая на затухающие искры, прыгавшие на земле.

— Дурак! — в ответ крикнула Марина, отрывая ладони от ушей. — Подальше не мог запулить свою хрень!

— Марина Егоровна! — чуть не заикаясь, потрясенно произнес Алфер, услышав скабрезность от хорошенькой дочери графа. Такого он не ожидал. Но сильнее всего его покоробило, что Георгий назвал Никиту наставником. Даже обида царапнула острыми коготками по самолюбию.

— Извините, господин учитель, — склонила голову девушка, но тайком показала кулак брату.

— Я тебе сейчас головенку откручу, мелкий! — Василий с досадой посмотрел, как рассыпается его магоформа, которую он готовил для друзей из гимназии. Ведь здорово, когда по одному движение пальца из воздуха появляется какой-нибудь предмет! Правда, тяжеловато приходится, каждая заготовка высасывает массу энергии. И как Никита выдерживает?

Телохранители посмеивались, старательно отворачиваясь от архимага, чтобы тот не обрушил на них свой гнев. Дескать, вообще не следят за порядком.

Георгий все-таки сумел разобраться в проблемах своего плетения и после подсказок Никиты соединил разорванные каналы, да вот только не успел отбросить подальше заготовку. Вот и шарахнуло.

Василий, подошел к младшему брату и стал выворачивать ему ухо, со злостью приговаривая:

— Для дебилов существует система наказания: ремень или розги, по древним обычаям. Что выберешь, мелкая пакость?

— Да отвали ты, Васька-караська! — Жорик неожиданно ловко вывернулся из захвата и толкнул Василия в грудь, успев подставить свою ногу. Тот тяжело покачнулся, налетел на ногу и грохнулся задом на землю.

— Отставить! — рявкнул Никита. — Георгий! Василий! По пятьдесят отжиманий! Марина Егоровна, пока эти олухи целуются с землей, я покажу вам, как создавать скрипты без знаний рун. Чистая математика, без символизмов.

— Как у Васи?

— Да.

— Буду рада, — зарделась девушка. — А зачем мне такой огромный арсенал атакующих скриптов? Мне и защитных вполне хватает. Вы упоминали о сотне с лишним…. И вообще, можно без излишней учтивости. Может, перейдем на «ты»?

Она протянула руку, и Никита с улыбкой легонько сжал прохладные пальчики ученицы. Алфер сердито засопел. Все-таки придется пожаловаться Егору Александровичу. Эти занятия могут завести в ненужное русло. Конструктивности мало, зато постоянные отвлечения от обучения. А еще Марина Егоровна ведет себя неподобающе. Впрочем, ее есть кому воспитывать.

— Феликс, Сергей! — окликнул Никита телохранителей, со скучающим видом усевшихся на какой-то высохшей коряге. Они нашли ее в зарослях, притащили на полянку и устроились с комфортом, не понимая, что Алфер и их зачислил в нарушители всех мыслимых и немыслимых правил. — Вы не могли бы присмотреть за нарушителями, пока мы занимаемся? Если схалтурят на счете, еще двадцать отжиманий прибавите.

— Я тебя убью, шкет! — пропыхтел Василий, касаясь подбородком земли.

— Не вопрос, приглядим, — согласились парни, переглянувшись между собой.

Почему Никита больше внимания уделял Марине? На это была причина. Заклинатели — самый «тихий» тип магов. Они нигде не светятся, в боевые столкновения не вступают. Их работа — шпионить, доставать важную информацию с помощью слуха и зрения животных. Заклинатель даже за себя постоять не может. Если его поймают — смерть неминуемая и ужасная. Оставаясь верным своего хозяину, маг такого уровня рискует жизнью. Кто знает, что взбредет однажды в голову человеку, заметившему кошку в своей комнате? Никита представил себе, как Марину вычисляют враги, и последствия данного события вставали перед глазами во всей устрашающей правде. Девушка должна получить не просто необходимый минимум — она обязана знать не меньше сотни этих самых атакующих скриптов, способных дать ей шанс на выживание. Если граф Валуев не понимает простой истины и до сих пор не соизволил принять меры — он или наивный идеалист, боготворящий своего хозяина в столице, или преступный пофигист. Иного Никита понять не мог. Алфер, как он сразу понял, совершенно не занимался с девушкой. Вернее, занимался профанацией, давая ей минимальные знания, исходя из специфики ее Дара.

Чем-то эта ситуация напоминала историю с Тамарой, когда Великий князь Константин начудил с безопасностью дочери, даже не представляя, чем закончится его авантюра. Надо Валуеву объяснить, что важным моментом является не тотальная защита Марины с помощью десятка телохранителей, а ее магические возможности. Если в семье практикуются стихии Воздуха и Огня, так и используй наработки! Не может быть, чтобы девушке не передались способности владеть какой-нибудь из них! Никита прекрасно видел, что девушка умеет работать со скриптами и с изяществом выполняет довольно серьезные задания.

Пока мальчишки пыхтели под пристальным надзором телохранителей, а Алфер маячил за спиной Никиты, он сам показал еще несколько скриптов, созданных не на рунной базе, а с помощью прикладных методик. Раз-два: с ладони срываются синеватые выплески огня, в полете трансформирующиеся в ледяные стрелы. Три-четыре: воздух вокруг Марины и Никиты раскаляется до белизны, чтобы потом превратиться в непробиваемую броню.

— Повторяй, раз за разом, — приказал Никита. — Повторяй, пока не усвоишь до автоматизма.

— Всего два? — разочарованно переспросила девушка.

— Пока два. Вечером я нарисую тебе на бумаге комплекс защитных скриптов. Ты их тоже изучишь. Господин архимаг, могу ли я попросить вас присмотреть за ученицей?

Старик недовольно поджал губы. Его обязанности подвергались унизительному пересмотру. Он же не нанимался быть сиделкой при дочери графа! Егор Александрович вообще не собирался учить Марину до полноценного магического уровня! А юноша сей лезет в чужую епархию! Но… Любопытство пересилило. Алфер обладал хорошей памятью и аналитическим умом, позволившим ему понять принципы работы Назарова. Не выказывая эмоций, архимаг подошел к Марине, пыхтевшей над построением целого ряда скриптов, вырисовывая их в воздухе пальчиком, и благосклонно кивнул волхву.

— Ступайте, молодой человек, к своим подопечным. Кажется, они закончили штрафные упражнения.

Василий и Жорик уже вскочили, пританцовывая на месте. Никита заложил руки за спину и придирчиво посмотрел на покрасневшие лица ребят. Если Марину стоило нагрузить магическими формулами, то мальчишкам требовалось умение бить кулаками без построения чародейских плетений.

— Независимо от того, умеете вы работать или нет с магическими потоками и энергетикой высокого уровня, любой физически развитый человек легко накостыляет вам по шее, если доберется до вас, — напомнил Никита. — И поэтому моя задача — научить противостоять агрессивным действиям без волшебства. Поймите одну вещь: магия магией, но основы рукопашного боя нужны для максимальной концентрации своего тела, что очень помогает в жизни. Дисциплинирует и заставляет быть ответственным за свои действия. Итак… В мире существует множество различных школ боевого искусства, ведущих свое начало с древних времен. Какие-то из них эволюционировали, какие-то исчезали, уступая место молодым и перспективным направлениям. Но все они придерживались одной стратегии: защита от агрессивного противника. Я с таким тезисом всегда не соглашался….

— Почему? — тут же перебил его Жорка.

— Отжиматься понравилось? — поинтересовался Никита.

— Понял, учитель!

Георгий заткнулся, получив при этом тычок от Василия.

— Не соглашался, потому что любая защита априори подразумевает нападение с целью убить противника. Ты же не будешь только отбиваться от врага, который сделает все возможное, чтобы вспороть тебе брюхо?

Никита посмотрел на Василия, неуловимо похожего на своего отца, такого же широколобого, с густым ворсом бровей, но получившего красоту матери. В этом детям графа вообще повезло. Жены Валуева передали им по крови самые лучшие гены, повлиявшие на внешность. Этого не отнять. А вот как с характером?

Василий почему-то судорожно дернулся, представив, как его кромсает враг.

— Я постараюсь его убить, — прохрипел он.

— Вот именно, — качнулся с пяток на носки Никита. — Ты постараешься его нейтрализовать. Можно ему сломать руку в двух местах, выдернуть ключицу или пару ребер. Как вариант — оглушить ударом по голове или обездвижить его тычком в одну из болевых точек…

Никита внезапно шагнул вперед, и его указательный палец ткнулся в район плеча Георгия. Мальчишка расширил глаза и потер укол ладонью, ничего не понимая. И через минуту осел на землю, не в силах пошевелиться. Телохранители рванулись к нему, но Никита предупреждающе вздернул руку. Те остановились.

— Можно и так, — продолжил он, расхаживая перед стоящим Василием и сидящим Жоркой. — Тогда противник оставит тебя в покое, если он переполнен благородством. Но в современном мире благородство умерло как лохматый зверь мамонт. Поэтому никогда не оставляйте за своей спиной недобитого врага. А отсюда следует какая мораль?

— Защита и нападение — единый комплекс, который нужно изучать одновременно, — почесал затылок Василий, косясь на сидящего младшего брата.

— Можно и так сказать, — кивнул Никита. — Я начал изучать тайны единоборств с восьми лет, и к пятнадцати годам в голове у меня была приличная каша из приемов русской, кавказской, среднеазиатской, дальневосточной, европейской, скандинавской школ. Представляете, насколько трудно владеть телом, когда в твои движения постоянно вмешиваются факторы, заставляющие менять стратегию во время боя? Поэтому умные люди создали универсальные системы. Их тоже немало, и каждый может выбрать свою, адаптированную под свои физические и моральные принципы. Бойцов из вас я делать не буду, но базовую подготовку дам. Если успею… На уровне тех же самых телохранителей.

Никита кивнул в сторону застывших парней графа. Те ухмыльнулись.

— Ладно, покажу на примере. Феликс, не желаешь провести разминку?

Никита намеренно попросил этого высоченного телохранителя с гибким телом пантеры и сухощавого, с одними мускулами без грамма лишнего жира. Загляденье, а не спарринг-партнер.

Феликс переглянулся со своим напарником и плавными движениями освободился от плечевого ремня, на котором висела кобура. Потом скинул куртку и футболку, и с обнаженным торсом вышел на середину поляны. Пыхтящая от усердия Марина открыла рот и замерла, привлеченная оживлением среди мужчин. Алфер нахмурился, сведя воедино седоватые брови. Безобразие, а не занятия!

Никита и Феликс встали друг напротив друга, расслабленно поводя плечами. Потом волхв начал странные движения, словно пытался поймать какой-то ритм, а телохранитель, на секунду замерев, вдруг ринулся вперед всем телом. Никита не стал отпрыгивать назад или в сторону. Оба противника вошли в соприкосновение, и через секунду Феликс почувствовал, как потерял опору. Никита мягко, применив столько силы, сколько ему хватило для захвата, перевел тело соперника в горизонт, и отпустил только тогда, когда тот коснулся лопатками земли.

— Я всего лишь показал пример активной защиты, — пояснил Никита, помогая озадаченному (как так вышло, что он несколько секунд висел в воздухе и ничего не мог сделать?) Феликсу подняться. — Она ничем не отличается от нападения, если не приглядываться особо. Что я сделал?

— Ну…, - Жорик уже отошел от парализации и утвердился на ногах. — Что-то вроде танца. Как будто нашу Буську ловили.

— Кто это такая? — заинтересовался Никита.

— Кошка наша. Злючая, зараза. Кусается и царапается, когда в руки берешь, — охотно пояснил Жорик.

Ага, кошка все-таки у Валуевых есть! Надо попросить Марину применить к ней заклинание, посмотреть, как это работает.

— Понятно, — улыбнулся волхв. — Принцип ты уловил. Но я не танцевал. Я старался схватить энергетику восходящих и нисходящих потоков. Что это такое, объясню позже. Теория у нас тоже будет, никаких «ууу-у»! Поймав ритм движения, можно на ходу менять направление атаки, сбивать с толку противника.

— Какую школу будете давать, учитель? — Василий, еще несколько минут стоявший с безразличием в глазах, впечатлился коротким боем.

— Пока не определился, — усмехнулся Никита. — Посмотрю ваши физические возможности. Возможно, в ходе тренировок я начну менять некоторые подходы к обучению. Но это не страшно. Все, что дам, входит в учебный блок. Практика и теория не будут расходиться. А теперь, бегом марш домой! Вечером — теоретические занятия!

Никита дождался, когда Марина пристроится к своим братьям и побежит через березовую рощу к тропинке, пропустил вперед Феликса и Сергея, которые до этого переглядывались с загадочным видом. Усмехнувшись, молодой волхв подумал, что стал сильнейшим раздражителем для этих парней, особенно для Феликса, уязвленного поражением на глазах графских детей.

Он дождался Алфера и пристроился рядом с ним, приноровившись к шагу старика.

— Кажется, вы хотели со мной поговорить, господин архимаг, — придавая голосу чуточку смиренности, сказал Никита.

— Догадливости тебе не занимать, юноша, — пробурчал Алфер. Он сцепил руки за спиной и недовольно поджимая губы, смотрел под ноги, чтобы не запнуться о неожиданную корягу. — Хотелось бы… Я не хочу оспаривать твое право на методики обучения молодых людей, но предупреждаю, что Егор Александрович сильно рискует, привлекая тебя к преподавательской деятельности. Если об этом узнают в Магической Палате, никому из нас не поздоровится.

— Вы получаете аккредитацию?

— На преподавательскую деятельность обязательно, — подтвердил Алфер. — Помимо ранга архимага я имею вторую ступень наставничества.

— А всего сколько их?

— Четыре. Первая — самая высшая. Но я отвлекся. Есть претензия к тебе, Никита. Почему ты так настойчиво предлагаешь Марине овладевать громоздким и неудобным комплексом разнообразных магофор? Зачем это девушке? Она все равно находится под защитой семьи, а в будущем, выйдя замуж, станет под защиту рода мужа.

— Вы придерживаетесь мнения о нецелесообразности давать нужные знания девушке ранга Заклинателя, — медленно произнес Никита. — Я заметил это ненужное рвение с вашей стороны и со стороны графа. И говорю: вы совершаете преступную ошибку. Мир не настолько приятен для молодой девушки с таким уникальным Даром. Между боярскими родами и кланами существуют очень сложные отношения, и они не исчезнут в одночасье.

— Ты слишком категоричен, юноша, — Алфер призадумался. Претензия Назарова была обоснованной, но архимаг, служащий господину, обязан прислушиваться к его словам, а не своевольничать. Лет пять назад Алфер заводил уже такой разговор, а граф резко прервал его, объяснив свою позицию. Для защиты девочки выделяли крепких парней из группы подготовленных телохранителей и пару магов. Зачем ломать Заклинателю его предназначение?

— В чем?

— В своем желании переделать мир под себя. Я заметил, насколько ты необычен. Позволь предупредить тебя…. Не знаю, у кого ты впитывал премудрости магической науки, но методики в корне отличаются от традиционных. Магическая Палата очень любит выискивать таких неординарных людей, — Алфер искоса посмотрел на собеседника. — А когда находит — начинает ломать и высасывать знания в свою пользу. Многое остается в подвалах по приказам Иерархов. Ты же не хочешь всю оставшуюся жизнь по капле выцеживать свои тайны?

— Не понимаю, как это связано с Мариной, — признался Никита. — Я не собираюсь во всеуслышание кричать о необычности методик. Поверьте, господин архимаг, пара сотен нужных скриптов спасут девушку от проблем. Перестраховаться нужно.

— А ты сам не боишься попасть под подозрение? О появлении очередного Назарова узнают многие, и не все из них друзья твоей Семьи. Захарьины, Романовы, Кошкины… Знаешь, они не ведали пощады, уничтожая потомков витязей из Ордена Гипербореи. Взаимная ненависть свела в могилу твоих родственников. Если вести проникнут в стан оппозиции — берегись. За тобой придут.

— За мной или к стороннику Рюриковичей?

— И за ним, если ты еще будешь находиться в его доме, — честно сказал Алфер.

Они оба одновременно остановились и взглянули в глаза друг друга. Никита ожидал нечто подобное от старика (а в скором времени к нему присоединятся и другие обитатели имения).

— Намекаете на то, что я представляю опасность?

— Да. Тебе нужно как можно быстрее, под любым предлогом, покинуть эту семью.

— Я собирался так поступить, но после проверки на кровное родство, — нисколько не рассердился Никита. — Однако после того, что я услышал про вражду — к кому я пойду? Любая дворянская семья, которая возьмет меня на службу, будет в такой же опасности. Получается, господин архимаг, вы толкаете меня в объятия кровников. По-вашему, это предложение достойно поощрения со стороны графа? Не обернется ли ваше рвение еще большими проблемами?

— Думаю, излишне меня упрекать в желании оградить графскую семью от опасностей, — поджал губы Алфер. — Мы и так находимся на острие самого опасного направления.

— Я могу защитить их, — ответил Никита. — И у меня хватит умения дать детям графа необходимые навыки. Поверьте, такой шаг оправдан, Он даст лучший результат, чем просто зарыться в землю. Иногда лучше действовать, правда, господин архимаг?

Глава шестая

Вологда, июль 2011 года


— Назовись еще раз: кто таков, чем занимаешься, где живешь? — молодой, с холеным лицом, благоухающий одеколоном мужчина брезгливо смотрел на съежившегося человека, сидевшего посреди комнаты допроса на табурете. Поджав под себя ноги, тот с потрясением смотрел на расплывающееся пятно с неприятным запахом на своих штанах, словно не мог поверить, что это происходит с ним.

Демонстративно прикрыв лицо носовым платком, имевшим легкую отдушку с запахом лаванды, следователь Вологодского отделения Следственной Палаты с тоской посмотрел на кипу допросных листов, расписанных мелким убористым почерком. Старший служилый боярин Заварзин уехал по срочным делам в Ярославль, сбросив все дела своему заместителю Панкееву, не удосужившись ввести в курс дела. Да и что с того? Каждый чиновник обязан с ходу включиться в проблему, которую видел впервые. На то и профессионал, получающий деньги из княжеской казны.

— Михаил Рогатин я, господин следователь, — пошевелился, наконец, допрашиваемый. — По профессии — водитель, живу в деревне Залесной. Там и работаю на грузовой машине. Вожу комбикорма на ферму, навоз и удобрения на поля.

— У тебя есть личный автомобиль? — Панакеев знал ответ, но для солидности стал переворачивать допросные листы, чтобы задержанный побыстрее шевелил языком.

— Да. «Ладога М-21», обычный бюджетник. Своими трудами куплен, господин следователь, через казенную фабрику, можете проверить. Я не вру.

— Заткнись. Меня не интересуют твои доходы. Я про машину спрашивал по другому случаю. Четвертого дня ты ехал в Вологду по объездной дороге. Так ли?

— Точно, — кивнул мужчина, в котором можно было признать того самого водителя, подвозившего Никиту. — Пришлось свернуть на Грушницкий тракт, потому что главная трасса оказалась перекрыта. Патрульные службы после осмотра посылали машины в объезд. Аккурат, чтобы мы не приближались близко к землям графа Валуева. Ну, и я поехал. Разве спорить с властью будешь?

Михаил хлюпнул разбитым носом. Увесистый кулак конвоира оказался весьма крепким и доходчивым.

— Ближе к делу, — лениво подстегнул его Панакеев.

— Еду, значит. Проскочил указатель отводной дороги, который ведет к графскому имению, ну и продолжаю топить на газ. Вдруг вижу — по обочине идет человек. Одет прилично. Костюм светленький, чистый, аккуратно сидит, не как на корове седло. Машет рукой, само собой, попутку ловит. Ну, мне-то одному скучно. Притормозил. Гляжу, а это парень молодой, симпатичный. Не рожа какая авантюрная. Просит подвезти до города. Мне не в лом. Садись, говорю.

— Достаточно, — прервал его помощник следователя. — Опиши его получше. Может, какие-то метки на руках, на лице. Манера речи…

Допрашиваемый почему-то закачался, словно решил превратиться в маятник. Видимо, вспоминал. Панакеев отнесся к этому спокойно. Если мужик упустит какие-то существенные для следствия детали, на что тогда ментаты? Весь мозг наизнанку вывернут, но сведения добудут.

— Ну… Я уже говорил, что это был красивый высокий парень. Аристократ. Зовут Никитой. Так и представился, — начал бубнить Михаил. — Руки холеные. На правой руке два кольца. Одно, вероятно, супружеское. Второе — родовое.

— Хорошо разбираешься в кольцах? — удивился следователь.

— Не совсем, господин…, - Михаил замялся. — Читаю много, всякого разного нахватался. Кольцо с навершием в виде солнечной свастики, а внутри него — рубин. А второе с голубым сапфиром, если не ошибаюсь. Может, и не сапфир, а какой-нибудь аквамарин. Перстень еще был… Тоже с гербом, как и на кольце.

— Так, — подбодрил его Панакеев, торопливо накидывая ровные строчки в чистый допросной лист. — Вспоминай дальше.

— Сказал уже, что зовут Никитой? Ага… Не любитель поговорить. Но сказал, что приехал в Вологду написать книгу об аристократических родах нашего города.

— Даже так? Какие-нибудь фамилии называл?

Михаил наморщил лоб в страстном желании вывалить всю информацию, которая роилась в голове, и через несколько секунд молчания выдавил:

— Могу ошибиться. Кажется, речь шла о Назаровых. Ну, который выморочный род. Шел парень, кстати, от имения графа Валуева. Потому что я подобрал его в таком месте, где только одна дорога, отходящая от трассы.

— Откуда тебе известно, что Назаровы — прерванный род?

— Так было же написано об этом, — удивился Михаил. — Не помню, когда читал в газете. Давненько это было. Публиковали же уведомление…

— Может, он обокрал кого? — поморщился следователь.

— Да ну, господин следователь! Кого там обворовывать? Графа Валуева? Да у него охрана в сто человек, если не больше!

— Так уж и сто? — позабавило Панакеева уверенно названное число охранников графа. — Ладно, Рогатин, молодец, что начал вспоминать. А чего раньше упрямился? Охота было по соплям получать? Не понимаю вас, упертых.

— Да побоялся, — признался Мишка. — Вломились в дом, переполошили всех, детей напугали. Я даже не понял сначала, чего от меня хотят. Ну и начал дурочку валять, пока не сообразил, что обвинений мне не предъявляют, а требуют вспомнить что-то.

— Дурак ты, братец, — ласково сказал «осовец». — Самый, что ни на есть дурак.

— Согласен, — опять хлюпнул носом Рогатин и повесил голову.

— Итак, мы с тобой выяснили, что пассажира, которого ты подбросил до Вологды, звали Никитой, — постучал кончиком ручки по листку Панакеев. — Судя по одежде, по стилю общения — данный субъект, вероятно, из дворян. На правой руке два кольца: одно родовое с гербом и рубином, второе — супружеское. Сапфир или аквамарин. И еще перстень вдобавок. Появился на трассе, ведущей мимо имения графа Валуева. Сам не здешний. Шел в Вологду. Цель посещения — написание какой-то книги об аристократах вологодского удела. Все верно?

— Так и есть.

— Фамилии своей не назвал, но интересовался Назаровыми.

— Не совсем, чтобы интересовался…, - пожал плечами Мишка.

— Не важно. Где ты его высадил?

— Возле городского парка. Больше я его не видел.

— Ладно. Иди, подписывай протокол.

Рогатин на негнущихся ногах подошел к столу и неуверенно чиркнул какую-то закорючку. Следователь нажал на скрытую кнопку вызова, и как только в кабинет вошел конвойный, приказал:

— Этого — в камеру. И пришли сюда уборщиц. Воняет невыносимо.

— Господин следователь! Я же все рассказал! Отпустите меня! — в носу Мишки опять захлюпало.

— Посиди, пока, братец. Может, еще что вспомнишь. Тебе разве не нравится здесь? Кормят три раза, гулять выводят! Пока мы не убедимся, что ты рассказал правду — никуда не выйдешь. Кстати, сегодня к тебе жена приедет. Я уже дал распоряжение, чтобы организовать свидание. Видишь, как мы заботимся о таких, как ты? По инструкции-то не положено…

— Спасибо, — совершенно сбитый с толку Мишка дал себя увести из кабинета, а Панакеев, скорбно поджав губы, снова приложил платок к носу. Одной рукой собрал все документы в папку, дождался кабинетной уборщицы и покинул помещение.

Путь его лежал на третий этаж здания Опричной Службы. Именно там располагались все отделы Следственной Палаты, там находился личный кабинет Панакеева. Но прежде всего необходимо было заглянуть к князю Вельяминову — начальнику вологодской ОС. Сведения, которые только что получил молодой следователь, существенно меняли картину происшествия, случившегося несколько дней назад.

Мощный магический удар с последующим двухчасовым энергетическим коллапсом в предместье Алешкино весьма заинтересовал ищеек из Магической Палаты, и они целой делегацией приперлись к Вельяминову, чтобы потребовать тщательной проверки произошедшего. Оказывается, больше всего волхвы-чародеи возбудились предшествующему магическому выплеску какому-то «разрыву пространственной матрицы». Князь ничего не понял, но на первый раз вежливо выслушал, прежде чем рычать. Своих дел хватало, а тут еще колдуны со своими заморочками.

Особой надобности в разрешении Магическая Палата не видела, и лишь соблюдала ритуал, сложившийся за три сотни лет в стенах Опричной Службы. Надо спросить высшее руководство? Надо. Вот и идут. Ничего, князь Зайцев, являющийся одним из высших руководителей ОС, а заодно и куратором магов, всегда защитит своих подопечных от гнева местного начальства.

Панакеев с некоторой робостью вошел в помещение секретариата и кивнул на плотно закрытые двери, спрашивая у молодой секретарши, сидевшей слева от входа за огромным офисным комплексом:

— Сам занят?

Девушка приподняла голову, выглядывая из-за монитора, и ее красивое личико на мгновение приняло задумчивое выражение. Видать, соображала, нужно ли говорить правду.

— Я по поводу инцидента в Алешкино, — на всякий случай добавил Панакеев.

Секретарша снова исчезла за техникой, оттуда донесся ее голос:

— Олег Петрович, к вам господин Панакеев.

Самое интересное, что вот эта куколка имела феноменальную память на всех значимых лиц, служащих в отделении. Если бы молодому следователю не шепнули в свое время, что красивая выдра получила от самого князя амулет памяти, то она ничем бы не отличалась от обычных клуш, умеющих только правильно подавать кофе. А еще поговаривали, что секретарша — внебрачная дочь самого Вельяминова, вот и устроил ее начальник поближе к себе.

Панакеев пожимал плечами на такие «подробности». Мало ли что говорят. Если князь захочет, он и не то устроит.

— Заходите, вас ждут, — сухо ответила красивая выдра. У девушки действительно были глаза, чем-то схожие со взглядом водяного зверька. Почему ее считали красивой, мужчина не понимал. Фигуристая, аппетитная, симпатичная, не более того. Видать, не в его вкусе.

Вельяминов сухим жестом показал вошедшему Панакееву место в торце стола. Дородный пятидесятилетний мужчина в дорогом костюме, пахнущий дорогим парфюмом, блеснул артефактными кольцами на руке.

— Присаживайтесь, не чинитесь, господин младший следователь.

Что князь не назвал Панакеева по имени-отчеству, вошедший сотрудник особо не переживал. У Вельяминова память отменная, тоже поддерживаемая особыми магическими штучками.

— Вы по делу, инициированному Магической Палатой?

— Да, Олег Петрович, — кивнул Панакеев, раскрывая папку. — Только что провел допрос одного субъекта. Обнаружил упущенные детали в ходе первичного дознания. Интересная картина нарисовалась. Оказывается, по словам свидетеля, неизвестный по имени Никита имеет родовую принадлежность.

— Подробнее, пожалуйста, — Вельяминов был самой вежливостью. — Почему только имя? Дворянин Никита, хм… Почему такая уверенность?

— Этот молодой человек носит на руке перстень и родовое кольцо с гербом Назаровых, Олег Петрович. Рубин в центре солнечной свастики.

— Да, это герб рода Назаровых, — кивнул князь. — Весьма интересно, откуда у незнакомца кольцо? Украл?

— Не думаю, — честно ответил Панакеев. — У меня тоже сначала возникла именно версия с воровством. Но второе кольцо с драгоценным камнем, по словам допрашиваемого, обручальное. Одет молодой человек был прилично. Торопился в Вологду.

— Он как-то связан с магическим ударом в районе Алешкино?

— Для выяснения этого факта надо найти… самого фигуранта. Слишком расплывчатая история, чтобы ее раскручивать. Вообще непонятно.

— Не делайте поспешных выводов, господин Панакеев, — сухо обрезал его Вельяминов. — Ментата привлекали для снятия слепка образа?

— Нет. Господин Заварзин приказал пока не подключать волхва. Решили по старинке….

— Сопли по стене? — усмехнулся князь. — Напрасно вы благодушием страдаете. Сегодня же извлечь слепок образа и перенести на бумагу. Художников, чай, у нас хватает. Этого загадочного Никиту найти. Если он покинул машину возле парка…

Вельяминов посмотрел допросные листы, поданные ему Панакеевым, и закончил фразу:

— Опросить сотрудников парка всех поголовно. Показать рисунок разыскиваемого. К концу дня жду от вас доклад по мероприятиям. Я не требую схватить фигуранта прямо сейчас. Но кончик хвоста должен быть у меня в руках. Задачу свою поняли, Демьян Алексеевич?

Князь слыл неплохим психологом человеческих душ и мотиватором. Дав жесткую задачу, на выполнение которой оставалось не больше шести часов, он сразу же подкинул сладкую косточку, назвав младшего следователя по имени. Знал, что таким образом возбуждает в душе сотрудника рвение и желание потрафить начальству.

Панакеев без излишней раздумчивости направился к магам, а точнее, в отдел ментальных исследований. Нужно выпросить опытного волхва, чтобы мужика не угробил, и качественный слепок создал. Такой в штате колдунов был. Низкорослый, как сказочный гном, щупленький, но с удивительно пышной бородой, что ей завидовали во всем управлении местной ОС, архимаг Лаврентий. Его-то и хотел попросить следователь для деликатного допроса.

Ментат был на месте. Он сидел в кабинете вместе с парочкой таких же древних артефактов сыскного дела и увлеченно пил чай из большой кружки. Панакеев с уважением отнесся к такому важному мероприятию, и не стал прерывать процесс, а скромно присел на кушетке возле двери. Самое интересное, что старики не вели никаких разговоров, а только покряхтывали, блаженно закатывая глаза.

— Судя по нетерпеливому виду молодого человека, — вытянув губы трубочкой и старательно хлебнув из кружки, пробасил Лаврентий, — он хочет, коллеги, чтобы мы выслушали его. Умерьте свой пыл, господин Панакеев. Ваша аура так искрится, что мои глаза успели заболеть. А я ведь на вас не смотрю, обратите, внимание.

— Мне нужна ваша помощь, Лаврентий Иванович, — покладисто произнес Демьян. — Нужно прощупать память одного фигуранта. У него где-то завалялся образ человека, которого требуют отыскать до конца дня.

— Что-то князь разухарился, — переглянулся архимаг со своими приятелями. — Сейчас уже одиннадцать часов. Пока до обеда провозимся со слепком, потом срисовка образа… Мне вас жаль, молодой человек.

Панакеев с грустной улыбкой развел руки в сторону, дескать, мне деваться некуда.

— Ладно, чего уж там, — Лаврентий отставил кружку. — Придется покинуть вас, коллеги. Мальчика надо спасать от репутационных потерь. Премиальные-то как выплачивают?

— Через раз, — уже открыто заулыбался следователь. — Но обычно мы их не видим.

— Я так и подумал, — проворчал архимаг, и по пути к выходу зацепил пиджак со спинки стула. — Идемте, юноша. Подозреваемого приведете в ваш кабинет, оставите караульного, чтобы пресечь возможный инцидент, а сами погуляйте по улице. Красота- то какая! Солнышко, цветочки пахнут невообразимо! И художника найдите, пока релаксацией заниматься будете.

Чтобы не мешать Лаврентию, Панакеев по прибытии в кабинет приказал доставить Рогатина на ментальный допрос. По инструкции полагалось позвать еще и Целителя, который будет отслеживать состояние допрашиваемого. Как только подследственного привели, тот сразу побледнел.

— Господин Рогатин, — строгим голосом произнес Демьян, навалившись на стол. — Сейчас в присутствии архимага-ментата и Целителя вы будете подвергнуты процедуре ментального допроса. Нам необходимо снять цельный образ человека, которого вы подвозили три дня назад до Вологды, по имени Никита. Постарайтесь сосредоточиться и вызвать в своей памяти ту встречу. Чем ярче вам удастся воспроизвести образ попутчика — тем быстрее и безопаснее для вашего здоровья пройдет ментоскопия. Вам все понятно?

— Это запрещено законом, — проглотил слюну Рогатин.

— В данном случае мы имеем право воспользоваться Уложением о допросных методах, — нахмурился Панакеев. — Причем, без санкции. Дело серьезное, вы даже не представляете. Поэтому сосредоточьтесь и ничего не бойтесь.

Панакеев кивнул Лаврентию и присевшему на стул Целителю — по-видимому, новичку. Демьян не встречал в стенах здания этого молодого мужчину в тонких изящных очках. Еще раз оглядел процедуру подготовки и предупредил высоченного верзилу-конвоира, чтобы тот не ловил ртом мух, а внимательно следил за допрашиваемым.

Через два часа он получил от художника нарисованный портрет этого самого Никиты и стал прогонять через оперативную базу изображение. Цифровые алгоритмы электронной машинерии позволяли без всякой магии преобразовывать рисунок в качественный фоторобот. Панакеев озадачился. О том, что вышеназванный Никита не имеет отношение к криминальному миру, было понятно и ожидаемо. Но вот запросы по базе данных боярских родов и мелких дворянских фамилий тоже не принесли результата. Такого человека не существовало. Компьютер выдал десяток фотографий людей, чем-то похожих на Никиту, но не более того. Процентное совпадение составляло максимум тридцать пять процентов. Мало, очень мало.

Пора, значит, объявлять розыск данного субъекта. Фотографии будут готовы через полчаса, но только завтра они будут у всех патрульных экипажей города. Панакеев решил сам проверить маршрут Никиты, и на своей юркой малолитражной «Веге» темно-вишневого цвета (жена настояла, очень ей такой окрас понравился) доехал до городского парка, откуда и начал свою следопытскую деятельность.

А в пять часов вечера он, нимало обескураженный, сел за руль и помчался обратно в управление ОС. Факты, вскрывшиеся в ходе парковой охоты, могли кого угодно поставить в ступор. Но Панакеев, отличавшийся педантизмом и умеренным служебным рвением, на этот раз решил со своими выводами поделиться лишь с князем Вельяминовым. Потому как не ожидал, что дело примет неожиданно мистический и авантюрный характер.

Главы 7, 8, 9

Глава 7

Никольское, резиденция Великого Князя Юрия Ивановича


Босые ноги дробно стучат по лестнице, ведущей в верхние покои Великого князя; теплые полы, покрытые светло-желтой мастикой, приятно поблескивают под утренними лучами солнца, бьющими в высокие окна с тройным пакетом бронированного стекла. В них отражается мелькающая фигурка в цветастой пижаме.

Охрана беспрепятственно пропустила мчащегося на всех парах ребенка в княжескую опочивальню, непроизвольно улыбаясь, глядя в глаза, полные восторга.

— Папочка! Мамуля! — задыхающийся от радости детский голос разбудил взрослых, раскинувшихся на огромной кровати. Мощный прыжок ребенка в ноги родителей — и хитрая мордашка пятилетней Дарёны скрывается за копной светлых кудряшек, рассыпавшихся густой волной по спине и груди. — Алмаз привез котенка болотной кошки! Такой милый! Я хочу, чтобы вы посмотрели!

— Алмазу делать нечего, как ребенка ублажать всякими дикими животными! — сонно, но уже с возмущением в голосе, пробормотала красивая женщина с такими же густыми волосами, как и у девочки, только цветом потемнее. Ночная рубашка соскользнула с ее левого плеча, оголяя полную и тугую грудь. Но красавица как будто этого не замечала, поглаживая головку дочери. Хотя укор предназначался мужчине, с улыбкой смотрящему на бесящегося ребенка в яркой пижаме в своих ногах.

— Так, выходит, Алмаз уже приехал? — весело спросил он Дарёну.

— Рано утром! — тут же доложила девочка и сложила ладони лодочкой. — Он такой маленький, пушистый, с темными пятнышками на животике!

— Кто, Алмаз?

— Ну, папа! Глупый, что ли? Котенок, конечно! Я хочу, чтобы вы его посмотрели!

— А который час? — женщина привстала на локте и шутливо отбросила мужскую широкую ладонь, накрывшую ее грудь. — Неужели семь?

Посмотрев на светящийся экран стильных настольных часов с изумрудными цифрами, показывающими время, она ахнула.

— Шесть! Я не поняла, негодница! Ты почему так рано встала?

— А я давно не сплю! — заявила девочка, подоткнув под себя ноги. — Услышала, что Алмаз приехал, я сразу вниз побежала. Корзинку с котенком я забрала к себе. Будет у меня жить.

— Хорошо, что некому оспаривать первенство, — пробормотал Великий князь, окончательно проснувшись. — А то бы сейчас от твоего подарка клочки шерсти по дому летали. А где мама Лида?

— На кухне Сафьяна поварешкой гоняет, — доложил всезнающий ребенок.

— За что? — фыркнула женщина.

— Вчера не прочистил систему слива, а сегодня забило все трубы, — деловито произнесла Дарёна. — Вот и получил по шее. И правильно. Надо свои обязанности выполнять.

Взрослые рассмеялись. Юрий Иванович ласково потрепал дочку по голове и придав строгости в голосе, наказал ей идти на кухню, налить в бутылочку с соской молока и кормить зверька. А то, поди, тот уже вопит на все палаты от голода.

— Ты хотела получить эксклюзивного кота — вот и смотри за ним, ухаживай, — предупредила женщина со строгостью. — Убирай за ним, выводи гулять. Надо, кстати, найти Заклинателя, чтобы он снял с животного стресс и желание убежать на волю.

Эти слова уже предназначались мужу, который с молодецким блеском в глазах смотрел на свою супругу.

— Конечно, сегодня дам указание, — кивнул князь. — Иди, доча, иди. Мы скоро выйдем к завтраку.

Дарёна ускакала, даже не прикрыв дверь. Но мощный доводчик сделал свое дело, прижав дверное полотно к косяку. Щелкнул замок.

— Скоро? — женщина с подозрением посмотрела на князя. — Это ты к чему?

— Еще рано, Светка. Сегодня выходные, торопиться некуда.

— Но Алмаз…

— Подождет…

Мужчина откинул одеяло и с хищным вниманием осмотрел гибкое, налитое здоровьем и зрелой силой тело жены под тонкой сорочкой, и одним движением скинул с ее правого плеча бретельку.

— А, понятно, о чем ты хотел намекнуть, — чарующе улыбнулась Светлана, но руки ее уперлись в нависшую над ней широкую грудь князя. — Амулет почти на нуле, дорогой. Я бы не хотела рисковать.

— Я подзарядил его ночью, — хрипло произнес Юрий Иванович, ложа руку на шелковистую кожу бедра, которая тут же пошла вверх, задирая пальцами подол сорочки. — Не отвертишься…

Княгиня кинула взгляд на узкий, похожий на сосульку, амулет, поместившийся между ее грудей. Действительно, после сегодняшней бурной ночи он практически был разряжен, тревожно переливаясь красным цветом, но сейчас умиротворенно сигнализировал изжелта-зеленой индикацией о состоянии, в котором можно было смело не предохраняться.

Светлана пока не хотела беременеть, ожидая, когда Дарёне исполнится хотя бы лет семь-восемь, учитывая, что у нее уже была одиннадцатилетняя Катюшка. За своим телом она тщательно следила не только с помощью магических эликсиров, но и в гимнастическом зале в эгоистичной потребности быть всегда желанной для своего мужа. Роль ведомой жены пока устраивала ее, но рано или поздно амбиции могут прорваться наружу.

— Ладно, любый, — расслабившись и крепко прижимая к себе князя, прошептала женщина. — Я отключила будильник, можешь не торопиться…

За обеденным столом в семейной палате, по размерам схожей с половиной футбольного поля, собралась только семья. Великий князь Тверской, Московский и русского государства всегда завтракал с двумя женами и наложницей, а также со всеми детьми, которых успели подарить ему эти три каждые по-своему красивые женщины.

Слуги зашевелились, как только Юрий Иванович, отдав необходимые указания своим секретарям и помощникам, вошел в помещение. Наполнялись тарелки, тихо стучали ложки и вилки, задымились чашки с ароматным чаем, вкусно запахло свежей выпечкой и сводящим с ума невыносимо ароматным земляничным вареньем.

— Не вижу Владимира, — мгновенно вычислил пустое место с правой стороны стола сразу за Лидией. Высокая, с горделивой осанкой княгиня Лидия, из рода Басмановых пришедшая в дом Великого князя первой женой, мельком посмотрела на супруга. — Где он?

— Вчера вечером с компанией таких же оболтусов умотал на Волгу, — ответила она. — Готовятся к музыкальному фестивалю. Вот и смутили всю молодежь Твери. Даже московские сюда едут.

Великий князь нахмурился.

— Я знаю, что он уезжал. Но почему не приехал домой?

— Остался ночевать в Покровке. Он звонил мне, не беспокойся. Все в порядке. Там все наши свитские: Плещеевы, Черкасские, Ахметовы. Андрей обещал присмотреть за олухами.

Андрей Спиридонович Вяземский, один из руководителей Опричной Службы, был давней любовью Лидии, но так случилось, что глаз отца нынешнего Великого князя Ивана лег на волоокую красавицу из семьи Басмановых. Да, любовь любовью, но, когда умная девушка осознает, какой подарок ей делает судьба, все свои предпочтения переориентирует в перспективном направлении. Может, в душе Лидия и первое время сожалела о чем-то своем несбывшемся, но ласковый и молодой тогда Юрий Иванович сумел завладеть ее сердцем. Да и роль ведущей жены весьма почетна в любой семье.

— Все равно получит леща, — пробурчал Великий князь, беря в руку пышную лепешку. Есть он совсем не хотел, еще взбудораженный от близости со Светланой, но срывать из-за стола семью ради своих прихотей, не стал. — Кстати, женушки мои дорогие, как насчет моей просьбы?

На мгновение обе жены, сидящие друг против друга, переглянулись, и скрестили взгляды на человеке, задавшем вопрос. Лишь Марьяна, тридцатилетняя наложница из мирских, не участвовала в обсуждении животрепещущего вопроса. Она как наседка копошилась не только со своими родными детьми — Афоней и Милой — но и успевала контролировать, как питаются другие. Если Андрей, Слада и Ромка старались поскорее улизнуть из-за стола, то остальные под бдительным взором Марьяны, имевшей необычный цвет лица — какой-то нежно-персиковый, — покорно наворачивали молочную кашу с лепешками. Тетя Марьяна была крута нравом и с тяжелой крестьянской рукой, но с большим нежным сердцем в груди. Поэтому ее любили и слушались.

— Ты о женитьбе Володи? — на всякий случай спросила Светлана.

— А о чем же еще? — фыркнул князь. — Подобрали кандидатуру подходящей невесты? Чтобы и ликом красна была, статью лебединой очаровывала, и умом не скудна.

Женщины расхохотались. Лидия махнула рукой на мужа, словно призывая его остановиться.

— Я тебя умоляю, отец, тебе не идет драматургия старинных театров! — сказала она, вытирая салфеткой краешки глаз. — Подобрали. Список на двадцать персон тебя устроит?

— Двадцать? — притворно ужаснулся Юрий Иванович. — Я думал, меньше будет. Ладно, кто из первой пятерки? Остальные мне пока не интересны.

— Одоевская Мария, двадцати лет барышня, — начала перечислять по памяти Лидия. — Мелецкая Елена, двадцати лет. Посевина Ирина, восемнадцати лет. Румянцева Наталья, восемнадцати лет. Сабурова Дарья, семнадцати годков девушка.

— Сабурову Дашу что вдруг в первую пятерку поставили? — удивился Великий князь, отпивая из чашки терпкий черный чай. Ложкой зачерпнул варенье из розетки, стоявшей неподалеку. — Ребенок еще, сок не набрала.

— Ты давно ее видел, милый? — усмехнулась Светлана. — Эта девочка по своим женским формам такую фору даст некоторым, что слюной изойдутся. И вообще, Сабуровы верные псы престола, это тоже немаловажный фактор. Надо бы как-то их отметить.

— Да я не спорю насчет верности, — задумался князь. — Меня немного возраст смущает.

— А мне сколько было, когда ты женился? — подколола его Лидия и вдруг обратила внимание, что дети, кроме Дарёны и Афони, болтающих о котенке, навострили уши. — Так, локаторы свернули в стороны!

— Чуть старше, — согласился муж. — А что наши доморощенный селекционеры по этому поводу говорят? Вы список показывали им?

— Показывали, — кивнула старшая жена. — В первую очередь они интересовались, какой Дар несут девушки. Ведь здесь, главное, не выбрать одинаковую Стихию. В результате первая пятерка сократилась до трех.

— Так, интересно, — Юрий Иванович отставил чашку в сторону. — Кто остался?

— Румянцева, Малецкая и Сабурова.

Великий князь хмыкнул своим мыслям.

— Ну, и чем они интересны? Я знаю, что Румянцевы практикуют Огонь во всех ипостасях. Недаром у них саламандра на гербе прописалась.

— Так и есть. Мощь Огня и Воздуха, подчинение элементалей всех уровней, — отчеканила Лидия. — Володя силен в трех Стихиях, но Огня чуток не хватает. Мало его. Надо бы подкинуть дровишек его детям.

— Согласен, слаб в этом компоненте, — кивнул мужчина. Он сложил лепешку лодочкой и положил туда ложку варенья. Повертел в руке и осторожно надкусил. — Дальше.

— Наташа Румянцева больше тяготеет к целительству, умеет вытягивать из воздушного эфира энергию Космоса. Очень перспективная. Кстати, Володя с ней периодически встречается, но отношения больше дружеские, чем иные.

— Угу, так я и поверил, — прожевав сладкую лепешку, произнес князь. — Наташка такая куколка, глаз не оторвать… Кхм, ладно. Что по Сабуровой?

— Здесь сложнее, — женщины снова переглянулись, словно знали что-то, но не хотели говорить. — Даша после инициации проявила способности боевой стихии, довольно редкой для девушек.

— Воительница, что ли? Хм, в самом деле странная метаморфоза в роду Сабуровых. Но это не удивительно. У них много Витязей было, правда, преимущественно мужчин. Даже интересно становится.

— Есть подозрение, что род Сабуровых тщательно скрывает еще одну магическую линию Даши, — Лидия аккуратно положила вилку и нож на тарелку, давая знать, что слуги могут собирать посуду. — Я попробовала через своих кумушек выяснить, какая тайна скрывается в кругу семьи.

— И на основе своих логических размышлений ты поняла, что Даша Сабурова…

— Берегиня.

Великий князь сделал большой глоток, оставив на дне пару чаинок, попавших в чашку по нерасторопности слуг. Сделал знак детям, чтобы те вылезали из-за стола и шли по своим делам. День выходной, сейчас каждый до обеда найдет себе занятие по интересам. Кто-то поедет в Летний Парк кататься на каруселях, а кто-то будет плескаться в бассейне. День предстоит жаркий.

Марьяна собрала детей и гуртом погнала их вон из палаты. Пока муж не спрашивает ее совета, она обязана молчать. Зато есть одна ночь в неделю, когда наложница старается вложить дельные мысли в уши супруга.

Оставшись наедине со своими женами, Юрий Иванович очень внимательно посмотрел на их настороженные лица.

— Не может такого быть. Берегиня-Воительница? Что за странный симбиоз получается?

— Скорее, аналог скандинавской Валькирии, — усмехнулась Светлана. — Насчет Берегини, конечно, преждевременно говорить. Но боевая ипостась у Дарьи просматривается весьма сильно.

— Вырисовывается интересная схема, — сказал мужчина. — Твои кумушки, Лида, языками трепать не будут?

— Я им строго-настрого запретила даже думать об этом, не то что говорить, — жестко ответила жена. — Особенно при общении с другими. Ты же знаешь, дорогой, какие у меня в штате сотрудницы. Кого угодно разговорят, а сами смолчат. Это я для профилактики, чтобы не расслаблялись.

— Ну, Александр Павлович, ну хитрец, — покачал головой Великий князь. — Пожалуй, я с ним поговорю, выведу на откровенность, если получится. В гости наведаться, что ли?

— Погоди, погоди, милый, — заволновалась Светлана. — Ты Сабурову в приоритет поставил? Не рановато ли судить по слухам?

— А вы бы кого хотели видеть в женах Володьки? Если бы не услышал ваши рассуждения о Даре боярышень, Румянцеву Наташку выбрал бы. А что? Зашипели, как кошки! Нормальная, в голове не тараканы, а дельные мысли. Ладно, весь список предоставьте нашим селекционерам, пусть всех прошерстят и предоставят мне экстракт с фамилиями претенденток и их магическими возможностями. Все, спасибо за компанию, мне пора немного поработать.

Великий князь встал, кивнул своим женам и тяжело ступая по половицам, вышел из семейной палаты. Путь его лежал, однако, не в личный кабинет. Он хотел поговорить с Алмазом — его поверенным в деликатных делах. Преданный до мозга костей своему хозяину, тайный эмиссар клана Рюриковичей, исполнявший кое-что лично для Великого князя, прибыл из Вологды. Точнее, не из самой Вологды, а с озера Воже, где выполнял деликатную миссию. Оттуда, видать, и котенка болотной кошки привез. Вот человеку делать-то нечего! Помрет же скотинка с тоски!

Алмаз был младшим представителем княжеского рода Темрюковых, и в Москве жил постоянно, как и его родители, деды и прадеды, служившие Рюриковичам не за страх, но за совесть. Вышло так, что сам Алмаз и будущий Великий князь Юрий с самого детства находились рядом друг с другом, и по жизни шли вместе. Алмаз женился на русской девушке из мелкопоместного рода, обзавелся собственными детьми, которые тоже все время крутились на княжеском подворье, чему тайный эмиссар клана был несказанно рад.

Юрий Иванович нашел Алмаза на заднем дворе, где располагались все хозяйственные службы и гараж. Верный друг ходил вокруг мощного бронированного «медведя» — внедорожника, сделанного по заказу для Великого князя. Приземистый, с хищными обводами, усиленным передком, броневыми дверями и стеклами, с широкими шинами автомобиль предназначался явно не для поездок по улицам Москвы, но по пути следования из резиденции в Кремль он как раз подходил в силу своей непробиваемости.

— Хорош зверь? — окликнул Алмаза Великий князь, не обращая внимания на приветственные поклоны челяди, снующей по своим делам.

— Красавец, — причмокнул губами Алмаз — высокий смуглолицый мужчина кавказской внешности с густой копной черных волос, в которой не было ни единой седой прядки, несмотря на возраст, приближающийся к пятидесяти. Впрочем, Юрий Иванович, как одногодок своего верного товарища, мог тоже похвастать своей растительностью без седины. — Тяжеловат, правда. Как с маневренностью?

— Уж получше лошади будет.

Они обнялись на виду слесарей, охранников и прочего люда, совершенно не стесняясь. Великий князь пару раз хлопнул широченной ладонью по спине Алмаза и сказал:

— Пошли, поговорим. А то целый месяц от тебя ни слуху, ни духу. Весь извелся.

Мужчины по расчищенной дорожке дошли до стеклянной беседки и уединились в ней. Телохранители, следовавшие за Великим князем, расположились вокруг нее, с кажущейся леностью посматривая по сторонам.

Алмаз потеребил на поясе ножны с кинжалом; важный атрибут кабардинца не претерпел никаких изменений за долгие века, и Юрий Иванович тоже не стал нарушать традицию. Если хочет человек носить под пиджаком от Мариано Фортуни холодное оружие — ради богов, пусть тешится.

— Не мог связаться с тобой, княже, — приятным, без малейшего акцента, голосом ответил Алмаз. — Сам же знаешь, что связь может прослушиваться, а активация амулета поднимет магический фон. Опасно светиться в местах, где родовые племена за старое боярство стоят. Решил: приеду, сам все расскажу.

— Давай, выкладывай, что накопал! — Великий князь старался сдержать дрожь нетерпения, и говорил чуть суховато, но своего старого друга провести не мог.

Алмаз Темрюков улыбнулся.

— На Воже пришлось прожить пару недель, чтобы дождаться приезда нужного человека. Сам понимаешь, княже, какому риску он подвергался. Столько денег грохнули на подкуп — оторопь берет, — сказал комиссар и вытянул длинные ноги, давая им отдых. Он мог себе позволить такие вольности только наедине, и князь не препятствовал ему отводить душу. — Рассказал человечек много интересного. Кошкины и Захарьины мутят воду в вольных землях, сколачивают коалиции с местными князьками. Очень большие средства вложили в покупку земель, чтобы утвердиться с полным основанием как хозяева. Рано или поздно всю местную аристократию пустят под нож. Разговоры уже идут, пока тихо и робко, но тенденция видна.

— Аналитики такой поворот событий предсказывали, не удивляюсь, — кивнул Великий князь. — Хрен им, а не Север Руси. Дальше…

— Стрешневы пытаются наладить контакты с купеческими Родами. Осведомитель толком не знает, какие именно инструменты применяют опальные князья: то ли кредиты выпрашивают, то ли перетягивают на свою сторону. Обещал выяснить, придется подождать.

— Не страшно. Пусть уламывают скопидомцев, — усмехнулся князь Юрий. — Сибирские купеческие Дома — это тебе не простаки с мещанской улицы. Сами сожрут кого угодно. Ладно, будем следить. Новость не последняя, гляжу?

— Да, есть проблема поважнее. Те же Кошкины и Романовы усиленно ищут одаренных среди простолюдинов и родовой знати. Селекционеры подготовили программу, как за два поколения усилить семьи Витязями, Ведунами, Целителями, активными бойцами с Даром. Ранговое усиление уже идет. Десяток детишек родилось именно с такими способностями. Пока все держат в тайне, но слухи все равно просачиваются. По всей Мезени и Печоре девушек с определенными способностями ищут и переправляют в Новгород. Почему такая выборка — понять не можем.

— У Романовых там уже гарем, поди? — криво улыбнулся Юрий Иванович. Как бы он ни относился к таким нелепым слухам, сердце резануло тревогой. Этак, глядишь, через двадцать лет против Рюриковичей встанут маги с уникальными способностями. Хрен там разберет, этих селекционеров, какую пакость могут придумать. А Романовы могут постараться и расплодиться, как кролики. Ха-ха! Плакать хочется.

— Гарем не гарем, но трудятся с превеликим удовольствием, — криво усмехнулся Алмаз.

— Что-то у тебя за пазухой, брат, — покачал головой князь.

— Да ничего особенного, — отмахнулся Алмаз. — Заезжал я после Воже в Вологду, отдохнуть, цивилизацию посмотреть, на девушек в коротких юбках полюбоваться. А то с одними рысями и медведями дело имел, да с замшелыми охотниками.

— Ты же не бабник, вроде.

— Эх, княже, иногда хочется таковым стать, — ответил комиссар и оба рассмеялись. — В местное отделение ОС заглянул, с Вельяминовым пообщался. Гостевал у графа Валуева.

— Как дела у Егора Александровича?

— Да нормально все. Только странное впечатление у меня сложилось.

Алмаз помолчал, словно собирался с мыслями, и не знал, как подать их.

— В городе какая-то шумиха, возня. Ищут человека, которого связывают с немотивированным выбросом огромного количества магической субстанции стихии Огня и Воздуха.

— Мудрено как-то, — удивился Великий князь.

— Не я придумал, а деятели из Магической Палаты. Они похлеще ищеек нюхают. Представь себе, княже, что ночью происходит выброс энергии, и все амулеты в Вологде оказываются заряженными под завязку! Это какой силы должен быть выплеск, чтобы такую козу подложить магам!

— Ого, — оживился Юрий Иванович. — Выяснили причину?

— В том и дело, что говорят всякую ерунду. Вроде пространственного пробоя, из которого хлынул переизбыток энергии. И кстати, самое интересное, эпицентр находился неподалеку от имения Валуевых.

Великий князь перестал улыбаться. Он прекрасно знал, что этот факт означает. Граф мог заняться экспериментами, не осведомив Магическую Палату, иначе бы колдуны не метались по окрестностям города. Действительно, в канцелярии должен быть доклад из Вологды по данному происшествию. А ведь он отмахнулся от него, посчитав дуростью архимагов и иерархов.

— Разбирались с графом?

— Он сам ничего не знает. У него в ту ночь праздновали инициацию младшего сына Георгия. Когда шарахнуло, вся Вологда погрузилась в темноту.

— Похоже на сторонний выброс, — нахмурился Юрий Иванович. — Или неудачная диверсия с устранением Валуевых, или совсем что-то невероятное. Может, свиток применили?

— Не похоже.

— Так, есть еще что рассказать?

— Так я и не закончил, княже. У графа в имении появился новый человек. У меня на лица хорошая память, а у Валуева я частенько бывал. Этого парня никогда не видел. Появился недавно, после этой шумихи.

— Разговаривал с ним?

— Нет. И не собирался. Смотрел издали. Граф взял его в качестве инструктора-мага для своих детишек. Учит драться и владеть магическим искусством.

Брови Великого князя полезли вверх.

— А разве у его детей большая потребность в боевой магии? И кто разрешил государственному чиновнику влезать в чужое дело?

— В том и дело, что очень много внимания уделяется единственной дочери графа. Парень не просто дает основы защитной магии, а учит строить так называемые магоформы, чтобы мгновенно развертывать из них плетения разного направления. Атака и защита. Довольно оригинальный способ, больше похожий на техномагический принцип.

— Зачем это девчонке? Мне уже интересно, — князь вскочил с кресла и встал возле панорамного окна, отделяющего его от ярко-зеленой лужайки, где резвилась Дарёна с детьми Марьяны. И конечно же, несчастный котенок присутствовал, уже обзаведясь красным бантом на шее. — Выяснил, кто это такой?

— Граф Валуев многого не договаривает. Отбился общими фразами о госте, приехавшим с юга, ищущим работу. Надо бы вокруг него походить…

— А что Вельяминов говорит?

— Сопоставил его разговор с появлением этого «инструктора» и почему-то в голову лезет одна мысль…

— Он и есть тот разыскиваемый, да? — усмехнулся Юрий Иванович, заложив руки за спину. — На Егора не похоже. Если что-то начал мутить — надо пригласить на рюмку чая. Вместе с незнакомцем.

— Да как бы нет. Имя-то не скрывают. Зовут Никитой.

— Бесфамильный? — иронично спросил Великий князь.

— Назаров его фамилия. Не хотел граф колоться, но потом нехотя признался, слезно упрашивая, чтобы об этом пока никто не знал. А что?

Алмаз увидел, как волевое и жесткое лицо Великого князя стало растерянным.

— Назаров?

— Назаров Никита.

— А какие-нибудь подтверждающие документы или предметы, указывающие на родство с теми самыми Назаровыми есть?

— Документов нет, — пожал плечами Алмаз. — Зато я видел на пальце кольцо с гербовой вставкой. Там солнечная свастика с рубином посредине.

Великий князь осторожно кашлянул и отогнул пальцем воротничок от шеи, хотя он был расстегнут на одну пуговицу и не мешал дышать.

— Валуева в Тверь. Срочно. Вместе с Назаровым. Мне мутные ситуации на важном направлении сейчас ни к чему. Нужно разобраться.


Глава восьмая

Вологда, Никита. Июль 2011 года


— Как мне называть вас, сударь? — на Никиту с плохо скрываемым любопытством смотрел мужчина лет тридцати со шкиперской бородкой, которая смотрелась в данном заведении чужеродно. Ей бы ощущать просоленные просторы океанов, а не торчать в виде странного придатка у сотрудника Генетического Банка.

Никита переглянулся с графом, но тот лишь коротко кивнул головой, разрешая открыть часть информации. Иначе бы пришлось потом доказывать, что именно хотел выяснить молодой человек, получив доступ к данным семьи Назаровых. А наличие уважаемого Егора Александровича только подчеркивало значимость гостя. Поэтому Никита назвался полностью.

Сотрудник со шкиперской бородкой, выполнявший роль то ли администратора, то ли младшего клерка, тут же лихо протарабанил пальцами по клавишам, выводя информацию на монитор, стоявший перед ним. Потом попросил Никиту встать напротив него и поднял маленькую камеру, делая фотографию. Через пять минут свежеотпечатанный пропуск со всеми данными был отдан на руки.

— Пропуск одноразовый, сами понимаете. На выходе сдадите, — пояснил клерк. — Для сдачи анализов пройдите на второй этаж в лабораторию.

— Как проходит процесс? — ради интереса спросил Никита. Он, конечно, давно был знаком с процедурой «опознания», но в этом мире могли появиться отличия.

— Сдача крови — как обычно, — пояснил клерк. — Через вену в шприц. Потом кровь проходит магическое обследование на определенные маркеры: одаренность, коэффициент Силы, генетическую совместимость с данными ваших родственников, опять маркеры, но на магическое сходство по родовой линии.

— Часа три, не меньше, — пробормотал Никита.

— Возможно, больше, — виновато развел руками мужчина за стойкой. — Если нет желания находиться все это время в помещении, можете выйти наружу, погулять по городу. Я сделаю отметку на пропуске, и никаких проблем. Вернетесь, покажете.

Процедура забора крови прошла быстро. Дородная женщина в белом халате и с шапочкой на голове, под которой тщательно спрятала свои волосы, быстро нашла вену и вонзила иголку. Набрав в шприц кровь, она приложила ватку и сказала:

— Результаты будут через три часа. Но лучше подстраховаться и прибавить еще час. Для получения результатов вам нужно подняться на третий этаж к архимагу Соловкину. Он все объяснит.

— А на что больше времени уходит? — поинтересовался Никита, согнув руку в локте.

— Обычно, на сверку маркеров, — не задумываясь, ответила женщина. — Кровь подвергается неким магическим манипуляциям, после которых можно сразу определить родство по мужской или женской линии.

— Ага, можно установить биологического отца?

— Конечно, можно. Но вы не представляете, как тяжело работать с архивами, — женщина покачала головой. — Все образцы хранятся в Москве, мы только посылаем графическую распечатку на главный сервер и ждем ответа.

— Я хотел бы выяснить это, — попросил Никита, внезапно ощутив потребность узнать про своего непутного папашу. А вдруг произойдет чудо, и он узнает имя человека, давшего ему жизнь? Понятно, что искать его в этом мире и предъявлять претензии глупо, но по возвращении домой можно найти пропавший след.

— Сделаем, — улыбнулась женщина и пометила в сопроводительном листке карандашом какую-то строку.

Вот так, все просто. И никто не собирается скрывать такую информацию.

— Спасибо, — кивнул Никита и вышел в коридор, где его ждал Валуев, удобно устроившись в кресле. Он читал какой-то журнал. — Не заскучали, Егор Александрович?

— Нисколько, — отбросив чтиво в сторону, граф встал и посмотрел на часы, отмечая выход Никиты. — Так что делаем? Ждать четыре часа в этих скучных стенах нет никакого желания. Может, прокатимся по городу?

— Просто езжай, никуда не торопись, — сказал в машине граф водителю. — Давай сначала на Сретенскую набережную и вдоль нее…

Он нажал на какую-то кнопку, и тонированное стекло, поднявшись с жужжанием, отгородило их от передней части машины, где помимо водителя сидел еще и Татарин. Второй автомобиль с охраной держался позади.

Никита вопросительно посмотрел на Валуева.

— Есть причины? — спросил он.

— Еще какие, — как-то сразу помрачнел граф. — Сегодня утром прибыл посыльный из Управления ОС с письмом явиться в Тверь пред очи княжьи. Причем, вместе с тобой. Потом по Сети пришло подтверждение, дублирующее вызов. Так что собирайся, поедем держать ответ.

— Я еду с вами?

— Мы вдвоем. Ну, с охраной, конечно. Дело не в этом… Помнишь, у меня гостил горец, Алмазом зовут?

— Видел его, — сразу же понял Никита, о ком шла речь. — Очень уж внимательно смотрел на наши занятия, да и меня всего изучил, наверное.

— Это Алмаз Темрюков, самый близкий сподвижник Великого князя, эмиссар по особым поручениям, — пояснил Валуев, задумчиво глядя перед собой. — Подозреваю, он что-то заподозрил, сопоставил некоторые факты и свел их воедино, как только увидел тебя.

— Какие факты? Я даже с ним не разговаривал!

— Темрюков до визита ко мне побывал у Вельяминова. Задавал вопросы про магические испытания возле моего имения. Нечего сказать, Никита, подложил ты мне свинью своей невыдержанностью!

Хоть Валуев и пытался пошутить, но досадные нотки явно чувствовались в его голосе.

— Вызов именно по этому поводу?

— Да кто его знает! Великий князь может запросто обвинить в предательстве или в нарушении вассального договора. Якобы я за его спиной занимаюсь черт-те чем, а ему не докладываю. Ничего, получим результаты анализов и сразу станет ясно, как крыть козыри хозяина.

— Получается, что занятия надо сворачивать, — задумчиво произнес Никита.

— Да, к сожалению, — согласился граф. — Я же не имею права обучать детей боевой магии. Только в случае ухода с государственного поста или кто-то из наследников захочет перейти в Опричную Службу. Бытовая магия — вот уровень Марины или Георгия.

— Я подготовил для Марины целый комплекс магоформ, по которым она может освоить начальный курс защиты, — сказал Никита. — Постарайтесь, чтобы ваша дочь не злоупотребляла излишним рвением по его изучению. Потихоньку, подальше от Магической Палаты.

Граф усмехнулся. Вряд ли наивная хитрость поможет. Все равно придут в гости уважаемые иерархи и предпишут прекратить занятия. Но кто будет знать, если магоформы уже прочно закрепятся в эфирной памяти носителя?

Валуев с хитринкой в глазах посмотрел на молодого чародея. А ведь не дурак, сразу сообразил, каким образом обучать дочку. Магические техники можно распознать, а вот эти…как их? Скрипты! Скрипты хрен выцепишь! Таким образом Марина станет обладателем защитных и атакующих комплексов, которые не зарегистрируешь должным образом. В самом деле, Заклинателем быть несладко. Угроза жизни присутствует постоянно. Единственный способ избавиться от такого Дара — выжечь Искру дотла, превратив дочку в обыкновенную дворянку без одаренности.

Валуев даже головой помотал в ярости, не соглашаясь с гипотетической возможностью лишить Марину Искры. Не бывать тому!

Машина свернула с Калашной улицы, застроенной двухэтажными особнячками купеческих семей, где первые этажи были отданы под магазины и офисы, и покатила вдоль набережной Вологды, по которой прогуливались горожане. С берега хорошо просматривались бегающие по глади воды катера, спортивные глиссеры рассекали реку вдоль и поперек, а на противоположной стороне блестели стеклами многоэтажные башни новостроек.

— Когда выезжаем? — прервал молчание Никита, оторвавшись от созерцания городских построек.

— Чем раньше будем в Твери, тем меньше слухов соберет Великий князь, — рассудил Валуев. — Не забывай, что Магическая Палата тоже заинтересованно ведет расследование. Даже не представляю, что они могут накопать.

— Тогда можно поступить проще, — пожал плечами Никита, уже решив для себя, как будет действовать. Любой путь подразумевает или плотный контакт с властями или конфронтацию с ней. Дорога домой находится в руках местных магов. В современном мире носитель тайны рано или поздно встает перед выбором: кому задорого продать ее и получить хоть какую-то выгоду. Идти против Великого князя нельзя. У него в руках технологии, власть. Только он способен помочь Никите. Но чем придется заплатить?

Никита про себя усмехнулся. Ответ очевиден. Кровью. Той биологической жидкостью, которая несет в себе элементы магической мощи, дающей человеку уникальный набор возможностей влиять на природу вещей. Скорее всего, придется поделиться своими генами в залог будущей помощи. Но без любви стать переносчиком магических генов для Никиты казалось кощунством. Он ведь не бык-осеменитель. Кого под него подобрали, с той избранницей и живи?

Повисшую снова в салоне автомобиля нарушил голос из динамика. Говорил Татарин:

— Хозяин, ребята засекли «хвост». Тянется за нами с самой набережной.

Стекло с тихим шелестом спряталось в переборке.

— Кто такие?

— Машина обычная, «ладога». Такие есть в любом ведомстве Управления ОС, — ответил Татарин, поглядывая в зеркало заднего обзора. — Темно-зеленая, неприметная. Как ее парни срисовали? Подозрительно стало, что не обгоняет по свободной полосе, повторяет все маневры.

— Сверни в ближайший проулок, — приказал Валуев, отчего-то нахмурившись. Ему перестала нравиться ситуация. Сначала Темрюков заявился, потом вручили княжье повеление. Теперь топтунов приставили?

Обе машины согласованно свернули на боковую улицу и осторожно поехали по середине дороги, так как возле тротуаров приткнулись многочисленные автомобили, избрав здесь бесплатную стоянку. Черный котяра прытко пробежал под колесами, заставив чертыхнуться водителя.

— Сибирская, — поглядев на фасад дома, произнес Татарин. — Влас, давай, дуй сейчас прямо и сразу выруливай на Подлесную.

Взяв в руки рацию, он вызвал экипаж второй машины.

— «Хвост» на месте? — спросил бывший опричник.

— А куда он денется? Ковыляет за нами, — прошипело в динамике.

— Значит, слушай внимательно, Змей. Изобрази поломку в самом узком месте, чтобы он даже по тротуару не проехал. Заблокируй его. А мы оторвемся.

— Принял, — ответил названный Змей.

Водитель по жесту Татарина прибавил ходу и вскоре выскочил на оживленную трассу. Машина взревела и полетела вперед. Минут двадцать они петляли, оживленно обсуждая, кто это мог быть. Единодушно сошлись во мнении, что личная служба князя Вельяминова решила вмешаться в развитие событий. Если Темрюков делился планами с начальником ОС Вологды, то тогда ясен интерес последнего к любому телодвижению графа Валуева.

Никита сосредоточился и стал раскидывать своих «амеб», чтобы они дезориентировали едущих за ними неизвестных наблюдателей. Если в «ладоге» находится маг, он обязательно будет следовать по магическому следу своих следящих маячков. Но чужие плетения собьют его с толку.

— Что ты делаешь, Никита? — удивился Валуев, когда молодой человек раскинул руки и стал медленно их сдвигать, пока ладони не соприкоснулись друг с другом.

— Прощупываю ауру вашей машины, граф, — тихо пробормотал Никита. — Или за нами увязались дилетанты, или это обыкновенный намек «осовцев». Нет, я не вижу следящих маячков.

— Обычно во время слежки используют амулеты, — подсказал Валуев. — Для этого разными правдами-неправдами снимают слепок с человека и помещают спецхранилище. До лучших времен. В недрах Опричной Службы ходит шутка: мы держим жизнь каждого человека в своих руках.

— Мрачноватая шутка, — поморщился Никита. — Для манипуляций очень удобно.

— Согласен. Но не мы устанавливаем правила. Иван, что там с «хвостом»?

— Змей удачно встал и заблокировал дорогу, — доложил Татарин. — Те попробовали покачать права, но быстро заткнулись, не желая себя раскрывать. Но Змей сказал, что эти парни точно «осовцы». Под дураков решили закосить.

— Где они сейчас?

— Развернулись на месте и уехали. Что им еще оставалось?

— Скажи Змею, пусть по городу покатается. Вдруг к нему снова прицепятся? Если все тихо, ждем его возле банка.

Чтобы скоротать время, Валуев предложил пообедать в одном из ресторанов города. Никита не стал отказываться. За разговором обсудили поездку в Тверь. Граф обстоятельно рассказал о расстановке сил в столице, назвал знатные аристократические роды, а также тех, кто близок к Великому князю.

— А что вам известно о Сабуровых, Егор Александрович? — покончив с обедом и попивая кофе, спросил Никита.

— Что у тебя общего с Сабуровыми? — резонно заинтересовался Валуев. — Очередная тайна?

— Нет, что вы! — засмеялся молодой волхв. — Всего лишь знакомые, ну, по той жизни…

— Очень богатый род, один из известных на Руси. Приняли вассалитет княжеского клана еще в семнадцатом веке, — словно выуживая из глубин памяти информацию, заговорил граф. — Патриарх Рода — Павел Евграфович, ему сейчас лет восемьдесят, если память не подводит меня. Его старший сын Александр является Главой. Входит в штат советников Великого князя. Офицер в отставке, служил в личной гвардии Рюриковичей, даже воевал. Обладает Силой Трех стихий. Весьма сильный одаренный. Женат на дочери боярина Суворова, тоже из мощных магов. Оба рода обладают десятком Витязей, не меньше полусотни Ратников разного ранга, Целителей. Великий князь очень ценит Сабуровых.

— Впечатляет, — признался Никита, нисколько не кривя душой. Получается, что Суворовы нашли удачное применение своим одаренным потомкам. Если дочери Надежды Игнатьевны получили по крови хоть часть родовой Силы, значит, вероятность появления Берегини среди них многократно возрастает.

Неужели он хочет встретиться с Дашей Сабуровой и хоть одним глазком удостовериться, что эта девушка ну никак не похожа на его Тамару? Что ему даст этот факт? Облегчение от осознания реальности? Что все произошедшее — не морок? Право, какая блажь накатывает от тоски.

— Сабуровы очень грамотно работают с селекционерами, — добавил Валуев, и допив кофе, поставил пустую чашку на блюдце. — И с каждым новым поколением их мощь будет усиливаться. Рано или поздно великокняжеская семья захочет породниться с ними. Это неизбежно. У Юрия Ивановича два взрослых сына, которых пора пристраивать к делу.

— Для человека, находящегося далеко от столицы, вы неплохо разбираетесь в хитросплетениях аристократических связей, — усмехнулся Никита. — Получается картина с двойным дном. Есть ближний круг с самыми преданными людьми и Родами, а внешний служит для отбора кандидатов в княжеский клан.

— Ну… Я бы так не ставил проблему, — Валуев кинул взгляд на часы. — Здесь, скорее, грызня за выгодные партии. Все не могут быть сытыми и довольными. Пример тому Романовы, Кошкины, Стрешневы, Понятовские, те же Старицкие, за упоминание которых я обязан был вздернуть тебя на дыбу.

— Не получилось бы, Егор Александрович, — улыбнулся Никита.

— Почему?

— Вам захочется рисковать своей семьей или горожанами, пытаясь взять в кандалы боевого мага с опытом мощных разрушений? Я ни в коем случае не допущу, чтобы меня заперли в подвале и пытались путем всевозможных манипуляций выдавить из меня знания. Мне нужно всего лишь попасть домой.

— Все, что ты сказал — все лишь оболочка, — покачал головой граф. — Никто не видел твоей истинной силы. Ее надо продемонстрировать, чтобы убедить самых отъявленных скептиков.

— Если понадобится — продемонстрирую.

— Не боишься оказаться в роли злодея?

— Думаю, обсуждать сейчас мои дальнейшие шаги не стоит, — уклонился Никита, осознавая, в какую неприятную дискуссию его вовлекает граф. В каждом случае волхв предпочитал действовать, отбрасывая в сторону ненужные размышления. Не пора ли научиться манипулировать словом?

— Как скажешь, — Валуев поднял руку, подзывая официанта. Расплатился за обед. — Поехали, мне уже интересно, что твои анализы показали.


— Молодой человек, все данные только что поступили в базу, — архимаг, чье имя на табличке кабинетной двери значилось как профессор Соловкин П.Т., выглянул из-за монитора. Увидев, что вместе с ним входит Валуев, тут же подскочил и самолично решил встретить важного гостя.

— Какая неожиданность, Егор Александрович! — архимаг не стал рассыпаться перед графом, но небольшой кивок сделал. — Что вас привело в наши пенаты?

— Любопытство, Петр Тимофеевич, — усмехнулся граф, рассматривая кабинет архимага. — Всего лишь любопытство.

— В таком случае присаживайтесь сюда и подождите минуту.

Соловкин показал на диван, стоящий у стены напротив рабочего стола. С виду он хоть и был приобретен в дорогом мебельном магазине, но для долгого сидения совсем не пригоден. Видимо, в этом был некий посыл хозяина кабинета, чтобы гости не засиживались во избежание превращения пятой точки в одеревеневшую мышцу.

Сам же Соловкин, импозантный архимаг в стильном светло-сером костюме, в однотонной бежевой рубашке, в галстуке в косую полоску, удивительно быстро работал на клавиатуре, бодро постукивая клавишами. Через пару минут он закончил свою работу и кашлянул, привлекая внимание гостей.

— Итак, господин Назаров… Ведь это вы, молодой человек, я не ошибся?

— Так и есть, господин архимаг, — подтвердил Никита.

— Кхм, это же очевидно… Анализ мы провели на месте и послали данные в столичный архив. Пришел ответ. Родство с дворянским родом Назаровых подтверждается как обычными, так и магическими тестами. Совпадение маркеров на восемьдесят пять процентов. А это весьма высокий показатель.

— Не может такого быть, — неуверенно произнес Валуев и посмотрел на Никиту куда как проницательнее, чем в первый день знакомства.

— Более того, родство с боярыней Валентиной Андреевной Назаровой подтверждено почти идеально. Она ваша мать, Никита Анатольевич?

— Да, все верно, — стараясь скрыть в голосе радость, ответил Никита. — Но отца я не знаю. Я просил в лаборатории узнать, кто является биологическим отцом. Вы проверили базы?

— На это ушло гораздо больше времени, но в архивах уложились, потому что сверка шла параллельно основному материалу, — сказал Соловкин и снова уткнулся в монитор. Он энергично закрутил колесико «мышки», что-то бормоча себе под нос.

Никита ждал с нарастающим напряжением. Валуев же успокоился после первого мощного удара под-дых. Он, в отличие от своего гостя, знал фамилию его папаши.

— Кхм, кхм, — прокашлялся профессор магических наук. — В крови есть весьма значительные маркеры, совпадающие по генетическому материалу с очень старинным родом. Расхождения, конечно, имеются, но одна очень длинная цепочка ДНК прослеживается на всем протяжении исторического пути этой семьи. Ладно, молодой человек, не буду томить специфической информацией. Биологическим отцом на семьдесят восемь процентов может являться Анциферов Михаил Федорович.

— Вы что-то напутали, профессор, — стараясь сохранять спокойствие, произнес Валуев. — Точно установлено, что Валентина Назарова проживала одно время с дворянином Ладыгиным, и больше ни с кем. Как здесь оказался замешаны Анциферовы, вы можете сказать?

— Я ничего лишнего сказать не могу, — вздернул бровь от такой реакции графа Соловкин. — Кровь лгать не может. Базы данных подтверждают тождество генетических цепочек. И магические маркеры говорят то же самое. Конечно, я тоже удивлен, потому что названный господин умер десять лет назад в возрасте двадцати трех лет от полученных ран в ходе боевого инцидента под Великим Новгородом. Невозможно поверить, что мать этого молодого человека могла встретиться с ним и забеременеть в столь раннем возрасте. Не сходится….

Никита, наконец-то, узнал имя человека, давшего ему жизнь. Единственное, что он не знал про Анциферовых, какую роль этот род играл в его мире, и был ли столь известен. Граф Валуев, кажется, полностью впал в прострацию, потому что только сейчас полностью поверил в появление молодого Назарова из другой реальности. Такого быть не могло в принципе, и Егор Александрович, до сего момента придерживаясь объективной картины мира, оказался раздавленным обстоятельствами. Он понял, что держит в руках жуткое оружие, умеющее раздвигать грани мира. Великий маг, чародей или колдун жил в его доме, учил его детей. Неужели такое возможно?

Ему стало дурно и одновременно радостно. Приехать к Великому князю с таким подарком означало неимоверные щедроты, которые скажутся и на его детях. Держать при себе бомбу, которая может рвануть неизвестно по какому поводу, очень опасно. А если узнают оппозиционные кланы? Всю семью вырежут. Пришлют «ночных гостей», которые активируют «свиток Огня». Методов уничтожить неугодных людей хватает.

— Мы сами бы хотели услышать от Никиты Анатольевича, каким образом в его крови образовалась мощнейшая концентрация Силы? У вас какой ранг, любезный?

— Восьмой ранг боевого волхва.

— Волхва? — услышав Никиту, несказанно удивился Соловкин. — Почему вы пользуетесь архаичной терминологией?

— Слишком много обучающей литературы с архаикой, — развел руками Никита, ругая себя за прокол. Давно надо сообразить, что в этой реальности слово «волхв» употребляется весьма редко и в каких-то особых условиях. Обычно: маг, чародей.

— Ага, понятно. Похвально, что вы стараетесь почерпнуть сведения в давно отживших методиках, — кивнул профессор. — Там есть много полезного. И все-таки? Откуда у вас такая Сила? У вас задатки высокорангового Стихийника. Но… восьмой ранг боевой магии для ваших лет… Это невероятно. Где обучались?

Вот как ответить? Какие магические Академии здесь есть? Про Албазин и говорить не стоит. Урал и Сибирь с Россией мало общего имеют, хоть и говорят на одном языке.

— Самоучка, — вынужден был встать на опасную тропинку Никита.

— А кто учил? Судя по вашему резюме, вы приехали из южных земель? — ухватистый профессор даже вытянулся в струнку, словно сторожевой суслик, и внимательно смотрел на молодого волхва. — Росли без матери, отца не знали. Кто ваши приемные родители, наставник по магическим техникам? Судя по тому, что вы до сих пор здравствуете и пышете здоровьем, кто-то поставил вам технику контроля Силы. Кто этот специалист?

— Я не хотел бы называть его имени, — отрезал Никита, чувствуя, как к нему тянутся невидимые лапы разнообразных служб безопасности, то бишь Опричной Службы. — На эти вопросы не хочу отвечать. Дал слово, что все останется в тайне.

— Напрасно, напрасно, молодой человек, — поджал губы Соловкин. — Излишние тайны привлекут тех, о ком бы следовало молчать даже наедине с собой. Я бы хотел с вами поговорить в неофициальной обстановке. Вы чего-то боитесь? Даю слово, что ни одна фраза не выйдет за пределы этой комнаты.

— Увы, я давал слово дворянина. Не могу, — Никита встал, не особо веря словам Соловкина. — Можно взять результаты проверки и сертификат подлинности?

— Сертификат получите в сто двадцатом кабинете, — кажется, профессор обиделся и сразу потерял интерес к посетителям. Но графу он учтиво кивнул на прощание.

В коридоре, практически пустом по завершению рабочего дня, Валуев тяжело выдохнул:

— Честно скажу — ошеломлен. Хотелось до последнего момента верить, что ты, Никита, блефуешь с неясной для меня целью. Но теперь, когда твоя правда подтверждена, я не представляю, как быть дальше.

Они медленно пошли по ковровой дорожке, изредка кидая взгляды на двери, ища кабинет номер сто двадцать. Для этого пришлось перейти в другую рекреацию, заодно спросив у местного молодого клерка, где находится комната с выдачей сертификатов.

— Почему для вас блеф стал бы лучшим выходом? — поинтересовался Никита.

— Потому-что так легче вписаться в общество, даже изрядно наврав, — поучал Валуев. — Любой дворянин поверит тебе, когда ты уверенно заявишь, что являешься внебрачным сыном боярина Анциферова. Ну, не повезло в жизни, оставили без состояния… Но когда ты заявляешься из чужой реальности, едва ли не похожей на нашу, и пытаешься наложить кальку на события — все идет наперекосяк. Что мы будем делать, господин Назаров?

Никита не знал ответа. Он молча зашел в назначенный кабинет, получил там свежеотпечатанный сертификат, в котором закреплялись его дворянские права в качестве наследника рода Назаровых, попрощался с улыбчивой девушкой, сидевшей на раздаче документов, и аккуратно прикрыл дверь.

Валуев ждал. Пока Никита находился в кабинете, его мозг решал множество задач, большая часть которых сводилась к одному ответу. Держать Назарова при своей семье очень опасно. Для безопасности придется сдать его лично Великому князю. Подставлять парня под «осовцев» для Валуева равносильно предательству. Граф впервые столкнулся с чем-то сверхординарным, неподвластным его пониманию. Каким образом у мальчишки совпали генетические маркеры «тех» Назаровых и «этих»?

— Соловкин умеет держать язык за зубами? — спросил Никита, когда они вышли на улицу, сдав пропуск администратору.

— Он не совладает со своими эмоциями и обязательно поделится с друзьями и коллегами, — поморщился Валуев. — А большинство его друзей имеют связи с Магической Палатой. Соловкин сам по себе карьерист, и опасность его длинного языка не стоит преуменьшать.

Татарин, ожидавший хозяина возле машины, распахнул перед ним дверь, проигнорировав Никиту. Дескать, хоть ты и гость, но я о тебе ничего не знаю. Сам за собой ухаживай.

Между тем возле парковочной стоянки появился автомобиль Змея. Он дождался, когда графская машина выедет на проезжую часть, и сразу же пристроился следом. На сегодняшний день все нужные дела были закончены, и Никита, облегченно вздохнув, порадовался за успешную легализацию. Подтверждение к принадлежности к дворянскому роду было первым шагом к родному дому.


Глава девятая

Тамара.

Сентябрь, 2011 года


Костя трудился не за страх, а за совесть. Уж такие мелочи Тамара всегда могла разглядеть. Телепортатор не стремился сгладить вину за неприятные события в Албазине; он просто изменился, стал другим человеком, ощутившим свою нужность.

Портативные генераторы, которые рекомендовал Краусе, были готовы к концу недели, и Костя сам забрал их из технической лаборатории, привез в имение Назаровых. Охрана его знала уже очень хорошо, но пропустила только после тщательного осмотра машины. Шубин не собирался рисковать своей хозяйкой, и приехавший бы сюда генеральный управляющий господин Коваленко точно так же с покорностью ожидал разрешения на встречу. Тамара пробовала увещевать начальника СБ, но Шубин оказался категоричен.

Один из генераторов Костя утащил в подвал и после некоторых манипуляций активировал портал. Тамара заперла дверь и пошла собирать вещи. Сегодня вечером был рейс в Петербург, на который уже были куплены билеты. Кажется, задумка Никиты начала претворяться в жизнь. Даже странно, что Тамара в душе сомневалась в таком изящном техномагическом сооружении, дававшим ей гарантию безопасности, и не мнимую, а самую настоящую.

Сопровождать Тамару и Костю должны были трое. Шубин назначил в охранение Мишу Шаталова, Афанасия Турского и еще одного крепкого и опытного парня, перешедшего вместе с Антоном из великокняжеской гвардии и имевшего опыт охраны высокопоставленных лиц.

— Чтобы ни на секунду не отвлекались от княжны, — напоследок наставлял начальник клановой СБ своих людей, пока один из работников грузил в багажник «Руссо-Балта» плотный деревянный ящик с грозными надписями о недопустимости кидания его с высоты. Шубин говорил тихо, чтобы Тамара его не услышала. Предосторожность была излишней. Мотор автомобиля заглушал голоса. — Особенно в аэропортах. Сопровождение от точки до точки. Проверка всех уединенных мест, прежде чем она туда зайдет.

— А как быть с дамскими комнатами? — недоуменно спросил Шаталов, не имевшего опыта в таких неоднозначных моментах.

— К сожалению, здесь мы пока проигрываем, — вздохнул Шубин. — Пока не могу найти девушек в нашу службу, чтобы были с Тамарой Константиновной рядом постоянно. Чего лыбитесь? Сразу предупреждаю: не допущу вольностей! А насчет мест, куда мы не можем заглянуть — придется полагаться на удачу. Но в любом случае за дверью вы обязаны стоять и реагировать на любую опасность. Учитесь чувствовать. Зырян вам много чего интересного по пути расскажет.

Парень с забавным именем Зырян только кивнул. Он относился к своей работе спокойно, давно усвоив истину, что мелочей в такой суматошной службе не бывает.

— Не бздите, парни, все нормально будет, — сказал он, поправив на своих широких плечах кожаную фасонистую курточку, под которой грелся пистолет.

— Разрешение на оружие не забыли? — оглядел напоследок группу Шубин. — Ну, все, ни пуха ни пера.

— К черту, — вразнобой ответили телохранители и сели в «рено-соболь», который должен был сопровождать хозяйку имения и вернуться вместе с представительским «Руссо-Балтом» обратно.

Шубин мысленно воззвал к Сварогу защитить его подопечную. Он впервые, как и эти ребята, выполнял свою работу самостоятельно, не имея над собой никого, кто мог бы взять ответственность за жизнь княжны, подсказать правильные действия. Случись что — гнев Великого князя, а, возможно, и императора просто сметет всех, кто оказался причастен к ошибке, раздавит и пустит карьеру под откос. Если вообще не пришлют в подарочной шкатулке ритуальный пистолет с одной пулей. А такие случаи происходили, и не были из разряда легенд или мифов. Бывало, господа, бывало…

К счастью для молодого по меркам опыта в высоком ранге начальника родовой службы безопасности все прошло как нельзя лучше. Все три дня, которые Тамара запланировала для своих дел в Петербурге, Шубин не находил себе места и постоянно связывался по телефону с Зыряном, чтобы выяснить, как там идут дела.

О чем княжна секретничала с господином Краусе, Шубин знать не хотел. Хозяйское дело. Надо будет — Тамара сама расскажет. Ясно, что все крутилось вокруг системы безопасности дома и госпожи. Рождение ребенка с неизвестно каким Даром привлечет внимание многих заинтересованных лиц. Какой у него проявится потенциал? Опасен ли будет для высшей знати? Шубин уже прикидывал мероприятия по охране Тамары и ребенка. С чего бы голове не болеть? Она и болела.

В суматохе дней Антон не обратил внимания на одну деталь. На второй день отсутствия хозяйки имения на КПП заявился какой-то странный мужчина пожилого возраста и захотел встретиться с Тамарой Константиновной. Охрана вызвала Шубина.

— Госпожи нет дома, сударь, — окидывая взглядом гостя, сказал комендант, как его в шутку называли подчиненные.

Странный дядечка. Пожилой, лет пятьдесят с лишним, одет хорошо. Бежевый осенний плащ, тросточка, очки с позолоченными дужками; в образ адвоката или офисного начальника замечательно вписывается аккуратно постриженная борода. Сам гость густо пахнет дорогим одеколоном. Вот только такси-кабриолет, ожидающий приехавшего на внешней стоянке, портит картину очень важного посетителя. Как бы не по чину. Где личное авто с раздутым от гордости водителем? Странно.

— Когда я могу с ней встретиться? — поинтересовался мужчина.

— Вы по какому поводу, собственно? Мне нужно знать, чтобы доложить по приезду, — пояснил Шубин.

— Извините меня, уважаемый, но я оглашу цель своего визита только в том случае, если Тамара Константиновна будет дома, — витиевато ушел от темы гость. — Так когда мне быть?

— Не знаю, — пожал плечами Шубин, стараясь быть искренним. — Может, через неделю, может, через две. Появились срочные дела, и когда они будут решены — никто здесь не знает.

— В таком случае — через неделю, — кивнул мужчина и солидно постукивая тростью, вышел из помещения пропускного пункта.

— Кто это такой? — недоуменно спросил охранник.

— Хотел бы знать сам, — пробормотал Шубин. — Ты, Сахаров, не расслабляйся. Все визиты в отсутствие Тамары Константиновны отложены, и в корпорации об этом знают. Ночью особенно ушки на макушке держите.

— Есть, — кивнул дежурный.

В круговерти забот Антон не думал о посетителе, и когда Тамара вернулась из Петербурга, окрыленная встречей с родителями и сестрой, даже не сказал, что какой-то человек приходил с визитом. И только звонок из караулки словно включил в нем сигнал тревоги.

Мужчина снова стоял перед стойкой в том же наряде и спокойно ожидал, когда его пропустят.

— Надеюсь, что Тамара Константиновна сегодня может принять меня? — с некоторой долей иронии спросил он.

— Как о вас доложить, сударь? — сухо спросил Шубин, досадуя на свою забывчивость.

— Мартын Иванович Ласточкин, — раздалось в ответ. — Деловой партнер Никиты Анатольевича.

— Почему же вы обращается к его жене, а не к самому Никите Анатольевичу? — нахмурился Антон и пристально поглядел на посетителя. Червячок беспокойства не сидел на месте, подсказывал о каких-то неприятностях.

— Потому что он не может принять меня, молодой человек, — ни один мускул не дрогнул на лице Ласточкина. — Я имею некоторые сведения о пропавшем Никите Анатольевиче.

— Проверь на детекторе, — изменился в лице Антон. Дежурный провел магнитной пищалкой по телу Ласточкина, мгновенно заверещавшей о наличии какого-то амулета, напичканного магией.

— Магические амулеты, кольца, артефакты, если они у вас есть, оставьте здесь, — приказал Шубин. — А также огнестрельное, холодное и ритуальное оружие.

Гость усмехнулся и аккуратно снял с шеи нефритовую летучую мышь на серебряной цепочке и положил ее в коробку, предоставленную дежурным. Туда же пошло золотое кольцо с аквамарином. После этого его проверили на магическом детекторе. Прибор промолчал.

— Идемте со мной, — кивнул Шубин, вынужденно приноравливаясь к неторопливому ходу Ласточкина. — Вы не хотите мне сказать о судьбе Никиты? Боюсь, что любая неприятная весть очень плохо отразится на Тамаре Константиновне.

Ласточкин внимательно посмотрел на своего сопровождающего, что-то прикинул в уме, и покачал головой:

— Сожалею, сударь, но все, что связано с господином Назаровым, я скажу его жене, в каком бы она состоянии не была. Это моя личная инициатива, так сказать, чтобы совесть не глодала в старости.

— Странное желание, — поморщился Шубин. — Мне Никита тоже небезразличен. Почему же я не могу узнать, что с ним случилось?

— Как пожелает его жена, так и будет, — отрезал Ласточкин, ступая на лестницу, ведущую в дом.

В просторной прихожей Шубин остановил гостя и попросил его обождать здесь, пока он докладывает хозяйке о визите. Ласточкину помогла раздеться Алена, с любопытством рассматривая пожилого мужчину. Она хотела заговорить с ним, но отталкивающее безразличие в глазах остановило девушку.

Появился Антон и повел гостя через сквозной зал куда-то вглубь дома. Ласточкин с интересом смотрел по сторонам, отмечая про себя, что заселились в особняк, видимо, совсем недавно. Не чувствуется здесь движения, энергии жизни. В таком огромном помещении хорошо должно быть детям. Которых может и не появиться, если с Никитой случилось самое худшее…

Хозяйка дома ждала их в небольшой комнатке, которой еще не отвели какую-то определенную роль. Здесь, кроме диванного гарнитура со столиком посредине, ничего не было, а на большом окне, разбавляя строгость и пустоту помещения, стояли два огромных горшка с яркими цветками.

— Здравствуйте, Тамара Константиновна, — Ласточкин шагнул навстречу красивой молодой женщине в просторном темно-красном бархатистом платье и с шалью на плечах. Быстро, практически незаметно, используя свой слабый Дар, просканировал ее взглядом и порадовался за Никиту. Значит, княжна беременна, почему и старается носить платья определенного фасона. — Меня зовут Мартын Иванович Ласточкин, я был деловым партнером Никиты в Китае.

— Присаживайтесь, Мартын Иванович, — Тамара, хорошо сдерживая эмоции, показала жестом на диван. — Если не возражаете, начальник СБ будет присутствовать при разговоре.

— Слово хозяйки — закон, — легко согласился Шут и присел на мягкий диван, еще пахнущий кожей. Напротив него осторожно примостилась Тамара. Сложив руки на коленях, она пригладила ткань платья и с плохо скрываемой тревогой поглядела на гостя. Шубин встал за ее спиной таким образом, чтобы среагировать на любое опасное движение чужака. Ему нужно было видеть лицо посетителя, а не его затылок. По любому движению можно успеть среагировать. Конечно, не хотелось бы думать о худшем, но что за человек сейчас сидел на диване — Шубин не знал.

Ласточкину молодая жена Никиты понравилась уже тем, что не стала, ломая руки и рыдая, умолять его скорее рассказать о случившемся несчастье. Она прекрасно держалась, но энергию магии, которая буквально пронзала все помещение, Ласточкин ощущал своей кожей. Даже кончики пальцев покалывало от нестерпимого фона.

— Расскажите о себе, Мартын Иванович, — слабо улыбнулась Тамара. — Всю биографию не нужно. Меня интересует, чем занимался мой муж втайне от жены? Насколько мне известно, никаких побочных деловых контор Никита не образовывал, и все его контакты мне известны. А вас, простите, я не знаю.

— Тогда о своей жизни до знакомства с Никитой я ничего рассказывать не буду, — ласково улыбнулся Шут. — Эти сведения не раскроют вам полную картину произошедших событий. Дело в том, что я однажды влип в очень неприятную историю, связанную со специфической работой. Не совсем легальной…

Тамара при этих словах усмехнулась.

— Не совсем легальной, даже слегка криминальной. С вашим мужем я познакомился в поезде, когда он ехал в Петербург. С тех пор какой-то рок сталкивал нас вместе, и однажды, когда Никите надоели выкрутасы судьбы, предложил мне работать на него.

— Тоже не совсем легально? — догадалась княжна.

— Увы, но это так, — наклонил голову Шут. — Никита создал небольшую компанию, в которую собрал специфический контингент. Я даже не подозревал, что юноша настолько авантюрен. Вот здесь никакого криминала! — Ласточкин вытянул руки ладонями вперед. — Вся работа крутилась в области контактов между людьми из различных слоев общества. Что именно Никита хотел создать — я смутно представлял. А точнее, я совсем не знал об этом.

— Вычурно плетете словеса, — покачала головой Тамара. — Скажите прямо: Никита собрал вокруг себя личностей, у которых проблемы с законом. Так будет проще.

— Да, проще, — согласился Ласточкин. — Подозреваю, что все усилия он направлял на поиски некоего Хазарина, своего личного врага. Ведь опальный волхв имел обширные связи в криминальной среде, и чтобы добраться до Ломакина, требовалось эти связи обнаружить.

— Хорошо, я уже верю, что вы самом деле знакомы с Никитой, — помолчав, ответила молодая женщина. — Давайте ближе к делу. Вы упомянули Китай.

— Никита послал меня в Китай с целью найти Хазарина. Сами понимаете, сударыня, что найти человека в этом жутком человеческом муравейнике практически невозможно. Но ваш муж сумел ограничить круг поисков и посоветовал искать в определенном месте, где куча горных монастырей. Не знаю, что нам помогло: провидение или дичайшая удача, но мы нашли Ломакина.

В проеме появилась Алена с подносом, на котором стоял чайник, две чашки и розетка, полная свежего печенья. Она воспользовалась паузой и шустро расставила сервиз на столике, после чего удалилась под суровым взглядом Шубина.

— Меня это нисколько не интересует, господин Ласточкин, — наливая в чашки чай, сказала Тамара. — Угощайтесь. Лучше скажите, вы были с Никитой в тот день, когда он пропал?

— Спасибо, чай отменный, — искренне сказал Ласточкин. — А уж я специалист в этом деле. Ведь это пуэр? Ага… Да, мы оказались в Цитайхэ волею богов или демонов, как горько шутят китайцы. Я с компаньоном — в качестве заложников, а Никита пришел выручать нас с командой спецназа. Он вступил в бой с Хазарином и победил его, обрушив всю энергетическую сеть города и вызвав небольшое такое землетрясение.

Тамара поставила чашку на стол и неосознанно положила левую руку на живот. Лицо покрылось бледными пятнами.

— Подождите, как вы сказали? Вы встретились в Цитайхэ?

— Да, именно там. Никита пошел на условия Хазарина. Он в обмен на заложников, то бишь на нас. Оказавшись свободными, мы постарались как можно быстрее исчезнуть из города. Видимо, во время боя ваш муж применил магическую Силу. Жутко было, признаюсь. Город во тьме, грохочет гроза, земля вздрагивает.

— Значит, Цитайхэ, — пробормотала Тамара. — Почему же отец ничего не сказал? А дальше?

Ласточкин сделал вид, что не расслышал оговорку.

— А вот дальше ничего не знаю, Тамара Константиновна, — развел руками Шут. — Мы настолько были потрясены и испуганы происходящим, что даже не воспользовавшись телепортом, построенным военными для операции по захвату Хазарина. Благополучно вернулись в Россию и постарались на время затихнуть, чтобы на наш след не вышли спецслужбы.

— Почему вы не захотели принять помощь военных? — недовольно спросил Шубин.

— Сами подумайте, какие сведения мы могли предоставить контрразведке? — усмехнулся Ласточкин. — Как так получилось, что дворянин, женатый на дочери Великого князя Константина, племяннице императора, вдруг связался с темными людишками? Начали бы копать — и вышли бы на Никиту Анатольевича. Вам нужен скандал в клане? Мы сделали все возможное, чтобы замести следы своего участия в поимке Хазарина. Думаю, если до сих пор за нами не пришли — ход был правильный.

— Не знаю, какими делишками занимался мой супруг втайне от меня, — покачала головой Тамара, — но ваш поступок достоин похвалы. Хм, забавно… Не думала, что так скажу. Действительно, вляпаться в грязь очень легко, а отмыться — невозможно. И все-таки… Вы не сказали мне ничего нового, Мартын Иванович, кроме того, что сами были участником тех событий. Да, Никита пропал после поимки Хазарина. Я надеялась, что вы прольете свет на загадочное происшествие…

Ласточкин неспешно поставил на столик пустую чашку, на секунду прикрыл глаза и твердо произнес:

— Я могу подсказать, в каком направлении нужно искать вашего мужа. Только не перебивайте меня, чтобы мысль не потерялась… Как я уже сказал, Хазарин прятался в одном горном монастыре, настоятель которого является апологетом магической культуры «приручения демонов». Скорее всего, ваш кровный враг овладел магией «гу» в той части, где можно призвать демона подземных миров. Когда мы убегали от места стычки Никиты и Хазарина, то заметили огромную воздушную воронку, материализовавшуюся из ниоткуда. На небе в тот момент не было ни единого облачка, ни намека на штормовой ветер или непогоду. Воронка появилась сама по себе и стояла долго на одном месте. Это уже потом начался электрический катаклизм и землетрясение.

— Вы хотите убедить меня, что Никита попал под влияние магии «гу»? — Тамара впервые за все время беседы выглядела удивленной.

— Всего лишь подсказка, Тамара Константиновна, — склонил голову Шут. — Если в вашем окружении найдутся специалисты по «демонической» магии, есть смысл проконсультироваться с ними. Что представляет собой такая формация — я не знаю, но мне кажется, искать Никиту следует в этом направлении.

— Вы уверены, что мой муж жив? — как бы ни старалась Тамара говорить спокойно и отрешенно, но в голосе прорвались нотки надежды.

— Я уверен в таком исходе, — искренне улыбнулся Ласточкин. — Никита — жизнелюбивый молодой человек, талантливый в своем деле маг. Он сделал все, чтобы одолеть Хазарина. Правда, конца истории я не знаю.

— Хазарина перебросили по телепорту на территорию России, — сказала Тамара. — Но по пути в Петербург самолет, в котором его перевозили, потерпел крушение. Под Благовещенском.

Шут озадаченно почесал переносицу.

— Судьба, — только и смог сказать он. — А самого Ломакина нашли? Что-то я с трудом верю в такой исход события.

— В том и дело, что нет, — качнула головой Тамара и решительно поднялась. — Спасибо, Мартын Иванович, за подсказку. Я найду специалистов и как следует расспрошу про эту загадочную «демоническую» магию. Хоть какой-то след…

— Ну, что вы, — Шут понял намек на окончание встречи, — не стоит благодарить. Только у меня есть небольшая просьба.

— Говорите, — Тамара сделала движение руки к животу, но тут же передумала. Этот жест стал для нее неким охранным и успокоительным действием. Перед чужим человеком ей было немного неловко демонстрировать свою возрастающую недееспособность.

— Не упоминайте при разговоре с сотрудниками ИСБ о нашем участии в жизни Никиты. Вообще. Как будто нас и нет вовсе. В свою очередь люди, которые до сих пор находятся в его подчинении, могут помочь вам в деликатных делах.

— Они получали жалование от мужа? — вздернула бровь Тамара и усмехнулась.

— Ну…, - развел руками Шут, медленно продвигаясь к выходу вместе с хозяйкой и Шубиным. — Без этого никуда. Были и есть. Пока финансовая подпитка существует, группа не распадется.

— Чем они занимаются? — нахмурился Шубин. — Если вы не хотите раскрывать эту тайну, какой смысл заводить разговор?

— А чем мы занимались в Китае? — Ласточкин уже был в прихожей, где Алена помогала ему надевать плащ. — Частная контора по деликатным делам. Если появится желание обратиться за помощью — вот вам телефон.

Он протянул Шубину небольшой квадратик картона, на котором кроме неровного ряда цифр, складывающегося в номер телефона, ничего не было. Ни имен, ни других надписей, которые могли бы идентифицировать владельца.

— Сразу говорю: это не мой телефон, — предупредил Шут. — Если надумаете — звоните. Скажете, что от Никиты Анатольевича. Вам назначат встречу… И не старайтесь меня разыскать. Всего хорошего, Тамара Константиновна. Желаю вам дождаться возвращения мужа. Берегите себя и малыша.

Шут в сопровождении охранника, стоявшего на крыльце, пошел в сторону КПП, а Тамара с Шубиным в глубоком молчании вернулись в зал. Она приложила руки к щекам и тихо проговорила:

— Боже мой, я за кого замуж вышла? Авантюрист, тихушник чертов! С кем он там шашни завел? С бандитами? Или есть варианты похуже?

— Бандиты — не самый худший вариант, — Шубин тоже был озадачен. — Во время службы при вашем отце, Тамара Константиновна, я пару раз слышал от Марченко, что император старался сдерживать ретивость полицейских, которые следили за Никитой. Это было связано с делом о побеге Якута — того самого…

— Да помню я! — раздраженно взмахнула рукой Тамара. — Какая связь, Антон? О чем вообще речь?

— Выдвигались версии о причастности Никиты к побегу рецидивиста. Но ваш отец очень сильно ругал генерала Радостного и советовал ему не совать нос туда, куда не следует. Нет доказательств — нет причин устраивать слежку за дворянином. Даже Его Величество вмешивался. Я не знаю причин, по которым Никита занимался неблаговидными делами, но думаю, что все не зря. Не такой он человек…

— А какой, Антон? Какой он на самом деле? — рука все-таки легла на живот. — Живет несколькими жизнями. За дьяволом этим, Хазарином, все гонялся. Добегался… Оставил меня одну с…

Тамара резко прервала начинающуюся истерику, закусила губу и схватила Шубина за руку. Оглянулась по сторонам, словно боялась лишних ушей.

— Вот что сделай, Антон. Найди мне консультанта по восточной магии. А если повезет, именно такого, который специализируется по «демонической» культуре. Хочу понять, какие последствия могли быть. С моим супругом нельзя быть уверенной ни в чем.

Она усмехнулась, придя в себя. Память услужливо нарисовала картину ее иллюзорной встречи в кабинете корпоративного офиса с муженьком, прошлявшимся где-то несколько лет. Комок льда, лежавший на сердце, стал таять после визита странного человека. Теперь молодая женщина была уверена в предназначении снов: они подсказывали генеральную линию будущего, которая менялась только отчасти, комбинируя количество ситуаций. Основное оставалось неизменным. Никита вернется.

Но сколько времени продлится ее одиночество?


Главы 10, 11

Никита

Вологда, июль 2011 года


Дуарх уклонился от очередного удара шестом, и сам, в свою очередь, начал наступление, методично размахивая мечом. Конечно, в его руках было не настоящее оружие, а всего лишь его имитация, плотный сгусток дыма, похожий на длинный клинок. Никита же работал с настоящим шестом, выструганным из березовой ветки, так удачно попавшей ему недавно ему на глаза во время очередной пробежки.

Ранние сумерки приятно холодили голый торс; сырой воздух от протекавшей неподалеку реки смешивался с туманом и оседал на траве и листьях деревьев тяжелыми каплями влаги.

Никита закрутил шестом вокруг себя, очерчивая некую окружность, через которую демон не мог перешагнуть, чтобы не быть пораженным ударом. Несколько раз он умудрился получить по рукам и голове. Будь Дуарх во плоти, подобно человеку, тяжелые травмы были бы обеспечены. А так, всего лишь пропустил через себя палку и покачал сокрушенно головой. Хозяин, кстати, тоже оказался на грани поражения. Три раза разящий клинок проходил через его левую руку, вонзался в бедро и в плечо. Но, увлеченные боем, они не замечали таких вещей. Ведь главное — тренировка.

Для засидевшегося в инфернальной ловушке Дуарха оказалось приятным желание Никиты попробовать некоторые старинные техники с мечом. Он прокачивал свою ловкость и реакцию, заодно формируя небольшие магические плетения, строившие защитные сферы. Если меч влетал в одну из них, в воздухе повисала серебристо-сиреневая дуга, обозначая момент отражения удара.

Наконец, Никита опустил шест и сделал знак, чтобы демон поумерил свою прыть. Положив орудие тренировки на землю, он разделся догола и разбежавшись, сиганул в прохладную воду, исходившую паром. Сделав несколько сильных гребков, он выплыл на середину реки, помахал рукой демону, совсем по-человечьи сидевшему на невысоком обрывистом берегу и болтавшему ногами. Потом фыркнул, нырнул в свинцово-темную глубину и пропал.

Дуарх неожиданно для себя стал волноваться, когда хозяин так и не появился на поверхности, и собрался уже проникнуть в толщу воды, как Никита вылетел пробкой наверх почти у самого берега. Ступив на песок, он потряс головой, чтобы лишняя вода вышла из ушей, а потом, как будто ничего не случилось, сел рядом с демоном, подставляя прохладе утра мокрое тело.

Дуарх покосился на него:

— Негоже так рисковать собой, хозяин. Здесь сильны подводные течения.

— Знаю, — отмахнулся Никита. — Я в него попал. Знаешь, чем хороши знания, которые ты приобретаешь от других? Своей практичностью. Моя жена под водой чувствует себя как рыба, благодаря Дару. Я применил ее технику, пока выплывал из потока.

— Но ведь ты обладаешь знаниями всех Стихий, хозяин, — напомнил демон. — Мог бы спокойно нейтрализовать проблему. Заклятие «тихой воды», например…

— Не хочу привлекать внимание, — Никита, прищурившись, посмотрел на восходящее над лесистыми холмами солнце. — Каждый излишний выплеск энергии здесь контролируют. Не понимаю, почему такое тщательное наблюдение? В моем мире реагируют только на определенные уровни опасности. Вот если бы та инфернальная воронка, из которой ты на меня напал, оказалась в моем городе, ее сразу бы отследили и ликвидировали.

— Все зависит от развития общества, — глубокомысленно пробормотал демон. — Ханьцы — люди безалаберные, хоть с виду и организованы в некую сплоченную группу. Так себе… Даже не смогли понять, что произошло на пустыре.

— Ханьцы… Ты про китайцев, что ли? — усмехнулся Никита. Он отвечал на мысленные фразы демона вслух, уже давно привыкнув к такой схеме общения. Поэтому и выбирал уединенные места, чтобы не привлекать внимания местного населения. Нетрудно представить реакцию, если кто-то увидит его, беседующего с клубком дыма, похожим на человека.

Никита легко вскочил на ноги и стал одеваться. Пора возвращаться в имение. Сегодня выходной, можно дать ребятам поспать подольше. Тренировки не будет. И вообще не понятно, что ждет его самого. Граф Валуев уже предупредил, что в понедельник нужно лететь в Тверь. Как все пойдет в дальнейшем?

— Здесь люди, хозяин, — Дуарх растаял в пространстве.

Никита посмотрел по сторонам. Небольшая полянка, выходящая одним краем на берег Вологды, только-только просыпалась с первыми лучами солнца. Тишина обволакивала березовую рощу. Где-то тревожно запиликала пичуга. Со стороны имения кто-то пробирался, стараясь остаться незамеченным. Не получилось.

Создав активных «амеб», он раскидал их по сторонам и через пару минут уже знал о количестве людей, прячущихся в подлеске, и о их намерениях. Четверо бойцов из охраны имения. Старый знакомый Феликс, его дружки Серега, Леха и огненный парень Тимур. Что им, интересно, понадобилось ранним утром вдали от имения? Неужели Феликс настолько обиделся на свое поражение в тот день, когда дети графа впервые участвовали в тренировке? Подошел бы, попросил провести еще один бой. Егор Александрович, наверное, не стал бы отказывать от такой небольшой прихоти своих охранников на личную сатисфакцию. Заодно бы проверил боеготовность своих нукеров. Хм. А то как-то не по-людски, словно наемники, «ночные гости».

С «ночными гостями» Никита переборщил, признаваясь самому себе. Он уже знал, кем являются люди, которым дали такое неоднозначное и пугающее определение. Почему пугающее? А как еще относиться к магам-наемникам, умеющим пользоваться «свитками заклятий» и пускающим их в дело без нравственных колебаний? Так что Феликс с дружками никак не тянули на звание магических убийц. Решили просто проверить боеготовность инструктора, поколотить, восстановить свое реноме.

— Дети малые, — усмехнулся Никита и ловко пальцами босой ноги подкинул шест с земли. Перехватил его и прокрутил несколько раз, меняя по ходу направление движения.

Это же надо встать ни свет ни заря, отследить, куда пошел инструктор, быстро организоваться и устроить засаду на тропе, да чтобы и хозяин не знал! Молодцы, ничего не скажешь! Если Феликс здесь с корешами, рассуждал Никита, спокойно шагая в сторону подлеска, откуда тропа выходила на асфальтированную дорогу, связавшую имение Валуевых и загородное шоссе, то сегодня они свободны от дежурства. Неужели так захотелось подраться?

— Здорово, Никита! — окликнул его Феликс, совершенно спокойно сидя на поваленном стволе березы вдоль тропинки. Знакомое местечко. До трассы еще два километра. — Как водичка? Причиндалы не отморозил?

— Как видишь, все в порядке, — повел плечами Никита, пристраивая шест под мышку. — Ты-то чего не спишь? Даже спозарань встал, сюда прибежал. Все мысли гоняешь, как свою репутацию спасти?

Глаза Феликса зло блеснули. Блин, ну вот ничего против графской охраны Никита не имел! Но почему-то появляются болваны, которые начинают комплексовать по каждому поводу. Взрослый мужик, лет на пять старше Никиты, а все туда же, в обиды ударился. Подумаешь, проиграл на глазах детей… Или он плохо знает местных телохранителей? Узнай, поди, какие тараканы в их головах.

— Ладно, подраться хочешь, — миролюбиво продолжил Никита, — а других зачем захватил? Для компании? Где хоть прячутся?

— Ты откуда узнал? — чуть не хлопнулся с березы Феликс и выпучил глаза.

— Так я же маг, — усмехнулся Никита и кончиком шеста ткнул в кустарники, обрамлявшие тропу неровной линией. — Эй, выходите, господа! Вас обнаружили! Туки-тук!

Немного смущенные и такие же раздосадованные, что их обнаружили как нерадивых и неопытных котят, появились Серега, Тимур и Леха. Все трое, как и Феликс, одеты легко: тренировочные штаны, кроссовки, майки, облегавшие красиво накачанные тела. Да, ребята любили тягать железо. Но это ведь не то же самое, что против одного молодого парня с дурацким обрезком дерева выйти. Как-то неприятно будет колотить их. Никита почувствовал, как ему становится скучно.

— Так в чем проблема? — поинтересовался он. — К чему спектакль?

— Ты лучше расскажи, кто таков на самом деле? С какой целью втираешься в доверие к графу? — в дело вступил Серега, лучший друг Феликса. — Что-то в последнее время к хозяину зачастили люди из ОС, иерархи, маги с аппаратурой. Думаем, все из-за тебя. Мутный ты парень, приехал откуда-то с юга, фамилию вымершего Рода взял.

— Для таких вопросов существует Следственная Палата, — напомнил Никита, сдерживаясь от желания врезать шестом по макушке этого говоруна.

— Да, — согласился Серега. — Но тебя в Тверь вместе с хозяином выдергивают. Если Опричная Служба взялась за человека — что-то нечистое накопали. Зачем графа подставляешь? Признайся, кто таков — и не приноси зла людям, приютившим тебя. Лучше сам явись к «осовцам» и покайся.

— Я не безродный пес, — напомнил Никита, игнорируя последние слова Сереги. — Следи за словами.

— Пусть так, — Феликс спрыгнул с березы, — пусть твоя родовитость подтверждена… Но откуда у тебя такие знания в магических искусствах и в рукопашном бою? Когда ты успел их получить? Ты же еще пацан!

— Эй, если у вас есть конкретные обвинения, то выкладывайте, а не гадайте, — Никита аккуратно провел между собой и охранниками линию кончиком шеста. Прочерченная таким образом на сырой земле, она засветилась багровым светом.

Телохранители от неожиданности отпрянули назад.

— Ты свою магию брось, — побледнел Феликс. — Будь мужиком. Здесь нет Витязей, Ратников или боевых чародеев. Обычные ребята.

То мальчишкой обзывают, а теперь мужиком просят быть. Какие нелогичные просьбы.

— Я ничего плохого графу не сделаю, как и его семье, — сжал зубы Никита. — Даю слово дворянина. У меня свои дела в Вологде, никак не пересекающиеся с вашими интересами. Так я пойду?

— А зачем торопишься? — вперед выступил Тимур, самый старший в этой компании. Ему уже было около тридцати, но юношеский пыл постоянно играл с ним плохую службу. Он периодически влипал в истории, где происходили разборки. Как только Тимур уезжал в Вологду, вечером обязательно жди звонка из местного околотка. Дескать, забирайте своего зверя, опять в драке участвовал. Иначе его районная и посадская молодежь на куски порвет, несмотря на графскую защиту. В общем, проблемный человек, но преданный Валуеву, чего не отнять. Никита подозревал, что Тимур увязался с парнями не ради выяснения каких-то непонятных обстоятельств, а просто схлестнуться с новым бойцом, о котором уже не первый день идут разговоры. — Давай, поговорим…

— О чем, Тимур? — резко прервал его Никита. — Наши интересы совпадают только в одном: качественная защита семьи. Я вам не соперник. Закончу свои дела — уеду. Вы, вообще-то, подумали, что нападение на дворянина грозит вам нешуточными сроками? Да и я могу просто осерчать…

— А мы не нападаем, — пожал плечами Серега и оглядел друзей. — Правда? Обычная тренировка.

По неуловимому сигналу все четверо рассыпались в стороны, охватывая Никиту. Молодой волхв с хрустом повертел шеей и неожиданно резко крутанул шест, который с гулким шумом разрезал воздух. Сделав несколько выпадов, отгоняя противников тычками своего оружия, Никита улыбнулся и отбросил импровизированный тренировочный инструмент в кусты. Плавно перетек из одной стойки в другую, выбирая для первого удара главную цель. Ею, несомненно, являлся Тимур, как главный заводила. Вреда от него не будет, а вот излишняя агрессия может завести других.

Опять ошибка, которая преследует всех, кто нападает скопом. Никита уже научился действовать против слаженных попеременных атак с нескольких сторон. Неужели их никто не учит, как давить группой одного? Двое-трое отвлекают постоянными наскоками, а оставшийся в тылу противник добивает резким ударом. А эти, как и бойцы из спортивного клуба, начали атаковать то поодиночке, то по двое, словно боясь перекрыть друг другу сектор.

Вот и получили, что хотели. Тимур попался на обыкновенный буй-тух-бетах — удар прямой рукой в лицо. Прием из Джигит-До, извольте, сударь! Неужели не знаешь? А еще кавказец! В самый последний момент Никита сбросил концентрацию Силы с кулака, и Тимур отлетел спиной в кусты, получив лишь ментальный удар без физического урона. Черт его знает, как отреагирует Валуев на своих покалеченных бойцов.

Тут же мгновенный скрут с приседанием — кулак Лехи летит поверх головы, в опасной близости от макушки. Подсечка ногой, поворот на одной пятке и прямой удар по коленной чашечке. Кажется, Феликса достал. Точно. На ногах остался только Серега. Стараясь скрыть удивление и растерянность от произошедшего, он попытался разорвать дистанцию, чтобы своими длинными руками загнать Никиту в позицию обороняющегося. Но молодой волхв не дал ему такой возможности. Вихрем налетел на Серегу и начал молотить его локтями, коленями, заставив выставлять защитные блоки. От такой агрессивной атаки графский охранник опешил и практически проиграл бой. Не найдя эффективного противодействия шторму, трепавшему его как утлую лодчонку на волне, Серега попробовал провести сдвоенный прямой в лицо и корпус Никиты. Кажется, один из ударов достиг цели. И в то же мгновение земное притяжение для него потеряло всякий физический смысл.

Небо и земля поменялись местами. Взмыв вверх, Серега инстинктивно, подобно кошке, попытался перевернуться, чтобы упасть не спиной, а на руки. Но к облегчению телохранителя жуткого удара, от которого ломается позвоночник, не произошло. Что-то мягкое подхватило его и аккуратно положило на траву.

— Плохо, господа! — Никита оглядел потрепанное воинство. — Очень плохо. Движения суетливые, особенно когда в парах работаете. Что вам мешало применить обычную уличную уловку? Один отвлекает, другие месят. Я бы ничего не смог сделать. Ну… С магией, конечно, у вас шансов не было. Но я ее не применял, как вы заметили.

— Блин, откуда ты такой прыткий? — пошевелился Тимур, отходя от ощущения сокрушающего удара по челюсти. Даже потрогал для верности. — Как тебе удалось?

— Практика, практика и еще раз практика, — Никита понял, что для окончательной деморализации противника надо провести заключительный аккорд. Он создал «линзу», в которую стал накачивать энергию из ладоней, и как только звенящая от напряжения магоформа побелела, грозясь разорваться перед волхвом, резко махнул рукой в сторону.

Горячая воздушная масса пролетела мимо охранников, взъерошив их волосы, и гулким хлопком завалила пару березок, попавших на ее пути. Стволы жалобно треснули, брызнув щепой в разные стороны.

— Я с малых лет день за днем изучаю каждую новую технику. В моем арсенале до тысячи боевых и защитных блоков. А вы… Разобраться решили, — Никита вздохнул, глядя на ошарашенные лица парней. — Не по рангу претензии…

— Господин Назаров, такого не может быть, — Тимура, кажется, проняло. Даже заговорил вежливо. — Зачем вам насиловать свое тело, если вы спокойно владеете магией? Вы же меня не ударили, правда? Что за техника?

— Ментальное внушение, — отмахнулся Никита. — Виртуальный удар, воздействие на мозг, чтобы он обработал сигнал о физическом уроне. Ну, ладно, немножко смухлевал. Но тебя надо было в первую очередь вырубить, Тимур.

— А мы разве хуже? — возмутился Леха, потирая голень. Подсечка оказалась не столь легкой. Удар ногой пришелся по болевой точке, от которой в глазах навернулись слезы.

— Не хуже, — отрицательно покачал головой Никита. — Но объяснять вам, почему я выбрал Тимура первым — не буду. Со временем наберетесь опыта и сами все поймете.

Парни переглянулись. Их мировоззрение сейчас дало трещину. Ну не мог этот мальчишка владеть разнообразными приемами из десятков боевых школ. Никто в здравом уме не старался нахвататься вершков и потом демонстрировать свою технику до первого настоящего боя, где его посрамят, если не убьют. А этот… птенец с какой-то толикой пренебрежения говорит о своем превосходстве. И ведь не поспоришь. За две-три минуты расправился с телохранителями, имеющими большой опыт в рукопашной схватке.

Никита не мог знать, что боярская знать брала на службу опытных бойцов, прошедших не просто подготовку к сложному охранному делу, но участвовавших в клановых конфликтах, то есть людей, морально подготовленных к любой нестандартной ситуации. Неопытный человек вообще не имел возможности встать вровень с волкодавами. А он, Никита, получается, глубоко задел профессиональные чувства и гордость графских охранников.

И все же предстояло расставить все точки над «i», чтобы в будущем не возникло никаких проблем. Не хотел Никита жить среди людей, затаивших на него обиду или же считающих, что он появился в чужом роду не просто так. Могли пришлого чародея принять за лазутчика оппозиционных боярских семей? Запросто. А где недоверие — там и конфликты.

— Давайте я поясню свою позицию, — сказал Никита, когда они все вместе вышли к дороге, ведущей к графскому дворцу. Оказывается, охранники приехали на машине и оставили ее на обочине, когда искали молодого мага. — У меня есть свой интерес в Вологде, но он не связан с делами Великого князя, графа или бояр, преследуемых Опричной Службой. Я сам по себе. Дворянский титул уже получен, что решает многие проблемы. Большего мне и не надо. Земли Назаровых перешли к Валуевым на законных основаниях, и требовать их себе, как наследник, не собираюсь. Поживу на правах почетного гостя и свалю отсюда. Мир большой.

— Не горячись, Никита, — пробурчал Феликс, взяв на себя роль миротворца, остыв от драки. — Видел, какой шухер устроили «осовцы» вместе с магами? Каждый день вокруг имения крутятся, какую-то технику с собой возят. Хозяину, по-хорошему, нужно было не скрывать твое появление, а сразу предупредить Вельяминова. А так получилось, что государь самолично заинтересовался проблемой. Ты, конечно, не виноват. Граф обязан был доложить напрямую о тебе, но кто знает, какие планы насчет тебя в его голове. Поэтому мы и отнеслись настороженно к твоей идее подучить ребятишек магии иного толка.

— А откуда вам известно, какие методики я даю? — усмехнулся Никита.

— Алфер ворчал, — откликнулся Серега. — Не нравится ему, что ты влезаешь в процесс обучения.

— Проявление магии — всего лишь физический процесс, замешанный на космических и природных законах энергии, — поморщился молодой волхв. — Она лишь отличается в мелочах. Европейская, азиатская, арабская или африканская магия — всего лишь ответвление от основного древа. Почему Алфер так жестко воспринимает мое желание дать ребятам отличную защиту? Или на вас надеются?

— Мы лыком не шиты, можем кое-что, — хмыкнул Леха. — Каждый из нас проходит обучение по использованию амулетов. Кстати, есть вот такие, которые позволяют в кратчайший срок овладеть искусством боя.

Он потянул веревку на шее и показал овальный массивный камень темно-коричневого цвета, поблескивающий матовой поверхностью на утреннем солнце.

— Надеваешь его на шею и начинаешь отрабатывать технику. Амулет активирует определенные участки в мозгу, закрепляет двигательные навыки, запоминает движение мышц и прочую динамику.

«Похоже на виртуальные тренажеры», — Никита отложил в памяти интересную идею. В его мире амулеты для отработки специфических навыков не использовались. Там все достигалось обычной рутинной физической работой.

— А дети графа смогут защитить себя в любой ситуации, пока вы будете вспоминать, как провести активацию артефакта, — жестко ответил Никита. — Ладно, спорить не буду. Лучше скажите, смогу ли я поступить на службу к Рюриковичам?

— Есть что им предложить? — спросил Феликс. — У великокняжеского клана много чародеев, начиная с артефакторов и заканчивая ранговыми бойцами.

— Смогу, — кивнул Никита. — Не затеряюсь в их компании, это точно. Ну что, бойцы, подкинете на своей тачки до дома?


***

— Позвольте представиться, господин Назаров, — молодой мужчина в казенном штатном мундире Опричной Службы и с отличительным знаком Следственной Палаты на его лацкане сделал шаг навстречу Никите, как только тот вошел в гостиную. Еще не успев переодеться, он досадливо поморщился. Действительно, с самого утра какое-то оживление вокруг графского особняка. На автостоянке замечено несколько машин с песьими головами на дверцах. «Осовцы» из различных служб налетели как дикие пчелы на медведя, вздумавшего красть чужой мед. А тут еще и следователь…

— Демьян Алексеевич Панакеев, — последовал четкий кивок головой, потом снова шаг, но уже назад. Руки мгновенно заложены за спину. — С согласия хозяина мне хотелось бы с вами поговорить на некоторые интересующие нас темы.

— Может, я переоденусь? — Никита спокойно выдержал паузу, не обращая внимания на демонстративное поведение следователя. — Охранять не нужно, никуда не убегу.

— Вы же дворянин, господин Назаров, — Панакеев изобразил удивление, — и ваше слово не подвергается сомнению. Извольте…

Через пятнадцать минут Никита, освежившийся под душем и переодевшийся в легкий тренировочный костюм, вышел с Демьяном Панакеевым на улицу и без спешки направились в сторону спортивного шатра по дорожке. Где-то позади осталась суета местной охраны, магов с аппаратурой и недовольное ворчание графа Валуева. Хозяин особняка не рискнул лезть в приватную беседу, но тревожно посматривал на две фигуры, удаляющиеся в парковую зону.

— Меня заинтересовала ваша история, Никита Анатольевич, с точки зрения человека, искренне радеющего за безопасность Русского государства, — слегка напыщенно произнес Панакеев. — Согласитесь, появление представителя вымершего рода из ниоткуда очень настораживающий факт. Мы провели доскональную проверку всего наземного транспорта и аэролетов, прибывавших в Вологду в течение последней недели, но не обнаружили вашего имени в списках пассажиров. Получается, вы скрытно проникли в город, не отметившись в Палате Контроля, что наталкивает на весьма серьезные мысли, или воспользовались магической возможностью.

— Имеете в виду телепортацию?

— Да. Но это не волнует наше ведомство. В конце концов ничего предосудительного не совершено. Вы в самом деле утверждали с самого начала, что являетесь прямым потомком Назаровых. Добровольно прошли проверку, которая подтвердила вашу правоту. Но… зачем? Право на землю упущено. Получается — какая-то хитрая игра? Иного предположить не могу.

— Почему вы все время пытаетесь найти какую-то хитрость? — улыбнулся Никита. — Еще раз повторяю, теперь и чиновнику из Опричной Службы: я не собираюсь бодаться с Валуевым за землю; мне не нужны какие-то особые привилегии; я не принадлежу оппозиционным Семьям и не ставлю целью авантюрно завладеть троном.

— Господин Назаров, — голос Панакеева стал сухим, как трава в весеннем лесу, — отдавайте отчет своим словам. Рюриковичи очень щепетильны в вопросах устойчивости власти. Любая неосторожная фраза может привести вас в тюремную камеру. Княжеский гнев очень тяжел, не забывайте. Впрочем, мы отвлеклись. Говорю почему-то я, а вы скромно помалкиваете. Определите свои цели в Вологде.

— Вы же сами не даете мне пояснить, что вообще я хочу, — засмеялся Никита, поглядывая на закаменевшего следователя. — Я — носитель специфической информации, которую хочу донести до Великого князя, а взамен получить кое-что полезное для меня. Вот и вся подноготная моего «внезапного» появления на родине предков.

— Даже так…, - поджал губы Панакеев. — До Великого князя Тверского, императора Русского государства?

— Именно до него. В руках Юрия Ивановича сосредоточены все нити управления страной, и только он может сдвинуть с места техномагическую машину. Я предлагаю технологии. Разве этого мало?

— Кто вы, господин Назаров?

— На эти вопросы я отвечу только Великому князю Юрию, — уперся Никита. — Сразу предупреждаю, что нет смысла меня арестовывать, запирать под замки, в несгораемом сейфе, в клетке со зверями и прочее… Если меня лишат возможности встретиться с государем, я найду способ оставить вас в глубочайшем разочаровании.

— Вы невероятно дерзки, Никита Анатольевич. Кстати, ваше отчество сбивает всех с толку. Почему именно оно? Ваш отец — Ладыгин Иван Семенович…

— Он не мой отец, — поморщившись, прервал следователя Никита. — По всем показателям я считаюсь бастардом, но отец у меня есть. Это Анциферов Михаил Федорович…

— А-кхм, — кашлянул Панакеев и вытащил блокнот величиной со свою ладонь, быстро пролистал его и посмотрел в какие-то записи. — Анализы крови по всем маркерам так и показывают. Но этого не может быть. Анциферов Михаил давно мертв. И да, в вашей крови есть много от этого рода. Только я могу привести десяток опровержений, почему вы не можете быть его сыном.

— И не надо, — Никита вздохнул. — То, что могу рассказать, вас собьет с толку. Поэтому мне нужно встретиться с государем.

— Никита Анатольевич, вы знакомы с Захарьиными?

— Нет.

— Уверены? — брови следователя поползли вверх. — Не знаете Главу старорусского боярского рода?

— Нет, не имел счастья быть с ним знаком.

— А с господином Рябчуком?

— Первый раз слышу эту фамилию.

— Он проводил изыскания по перемещению объектов в пространстве.

Никита с трудом сохранил спокойное и отрешенное лицо, хотя внутри нешуточно напрягся.

— И что это значит?

— Одна из версий вашего появления — какие-то эксперименты с порталами. Иначе никак не объяснить, почему именно вы, и именно здесь.

— Именно здесь?

— Да, господин Рябчук весьма известный ученый. Странно, что вы не слышали о нем. В газетах частенько печатают его статьи. Правда, они отличаются своей одиозностью и агрессивностью. Установка тоннелей-телепортов — его жизненная цель. Значит, не слышали?

— Врать не буду — не слышал.

— Довольно странно, — снова повторил следователь.

Они уткнулись в решетчатый забор и повернули обратно, так же неторопливо возвращаясь к особняку.

— Не станете же преследовать меня только за незнание научных теорий господина Рябчука?

— Вы слишком самоуверенно себя ведете, господин Назаров, — неодобрительно покачал головой Панакеев. — Хочу предостеречь от ошибок молодости. Надеетесь на свои способности? А вдруг они подведут? Какая-то беспечность сквозит в ваших словах. Я могу вас взять под арест прямо сейчас только по одному пункту: подданство. Проверки показали, что вы не существовали с самого рождения ни в одном княжеском уделе, а это означает одно.

— Незаконное проникновение на территорию России, — кивнул Никита. — Я вас понял, господин следователь. Очень серьезное обвинение. Разом вешает на меня десяток мелких подпунктов. Что ж, я осознаю шаткость своего положения. Но на самом деле ваша служба не станет препятствовать моему отъезду в столицу. Вы же в курсе, что графа и меня по личному распоряжению Великого князя вызвали на аудиенцию?

— Да, нам известно, — мрачно ответствовал Панакеев, досадуя, что не взялся за разработку нагловатого молодого парня пораньше, до того, как государь обратил на него внимание. Слишком долго раскручивался маховик бюрократической системы.

— Я нисколько не злорадствую, Демьян Алексеевич, — снизил накал Никита. — Окажись вы в таком положении, что и я — действовали ровно так же.

Они остановились перед парадной лестницей. Панакеев уже успел заметить, что маги сворачивают свою аппаратуру, а за воротами пофыркивает приземистый микроавтобус со странным ящиком на крыше. На этом ящике на десяток сантиметров возвышался штырь с серебристыми лопастями, которые крутились подобно ветряной мельнице, но иногда, сообразно какой-то странной программе, меняли вектор движения и продолжали вертеться в горизонтальном положении. Приемоизлучающий контейнер «Карусель», вспомнил Панакеев про этот прибор, широко распространенный в отделах Магической Палаты. Фиксирует выплески магического фона, а также может гасить враждебные для организма человека волны, преобразуя их в обыкновенную тепловую энергию, или что там еще происходит… Интересно, в данный момент «Карусель» что-нибудь поймала от Назарова? Маг, он и есть маг. Встречались такие типы, что были ходячими резервуарами огромной мощности, на которые реагировали разнообразные приборы и амулеты. Беда с ними. Приходится изолировать их в лабораториях, чтобы приносили пользу, а не портили дорогостоящую технику и не смущали окружающих своими выходками.

Возле парадной лестницы их остановил граф.

— Надеюсь, вы закончили? — спросил Валуев, не скрывая неудовольствия на лице.

— В общем — да, — вынужден был ответить следователь. — Не знаю, как Магическая Палата…

— У вас есть предписание о расследовании с их стороны?

— Нет, но…

— Всего хорошего, господин следователь, — тут же последовал ответ Валуев.

Панкеев уезжал в дурном настроении. Мальчишка, который даже младше его самого, следователя вологодского отделения ОС, вел себя очень и очень нагло, умело сдерживая себя на границах дозволенного. Если бы не подтвержденные данные о дворянском статусе господина Назарова из столичного архива, он уже сегодня загремел бы в изолятор. Дерзость и беспричинное увиливание от ответа — хороший повод выбить дурь из головы. Но как схватить за жабры боярина, пусть и безземельного, если пришел недвусмысленный приказ: не препятствовать передвижению до столицы? Только зубами скрежетать.

Успокоившись, Панакеев стал разбирать по полочкам прошедший разговор. Следователя заинтересовала фраза о какой-то уникальной информации, которую нужно донести до Великого князя. А нет ли здесь злого умысла? Может, Назаров только и добивается встречи с государем? В мире существует множество способов устранения коронных правителей. Один из них — «ходячая смерть». Обычного человека готовят для разовой акции, начиняя его неимоверно огромным количеством магической энергии, которая просто-напросто может разорвать носителя и того, кто находится рядом. Захарьины частенько любили проводить подобные акции. Выдумщики они великолепные, надо признать. Очень опасный Род. С ним даже Рюриковичи считаются.

Решив, что Назаровым в любом случае разберутся в Твери лично Басманов или Вяземский, следователь успокоился. Свою миссию он выполнил. Осталось только доехать до управления, написать отчет и предоставить его князю Вельяминову. А дальше хоть трава не расти.


Глава одиннадцатая

Тамара

Сентябрь, 2011 года


Востоковеду Пантелеймону Семеновичу Шадрину в этом году исполнилось восемьдесят девять лет. Последние годы он, дабы избежать нагрузки на сердце и нервную систему от бесконечных визитов своих многочисленных родственников, переехал в Белозерск, где у него была личная усадебка с поварихой Аксиньей и верным управляющим Мироном. Насчет верности Шадрин имел свойство сомневаться, но усадьба, как ни странно, не разваливалась, а имела счастье ежегодно подновляться, радуя свежей краской на заборе, переложенной черепицей на крыше, новой верандой в саду. И даже цвела яблочной кипенью и розовыми кронами над вишневыми кустарниками. Порядок и уют, чистота и спокойствие — вот что нужно было старику, а не излишнее внимание детей, внуков, правнуков и различных делегаций из крупных городов России. Даже европейцы, изучающие Индостан и Среднюю Азию, имели своим долгом заглянуть в гости к известному в определенных кругах специалисту.

Пантелеймон Семенович давно не практиковал лекции, перестал писать книги и научные труды, а увлекся своим здоровьем. Ежедневные двухчасовые прогулки по берегу озера с вислоухим спаниелем Ворчуном, плавание на лодке и рыбалка на выходных стали для старика милее всех этих надоедливых фолиантов. А что он еще не знал в этом мире? Да почти все, что касалось огромного пласта культуры, письменности, архитектуры и прочих вещей, о которых не догадывалось нынешнее поколение ученых. Азия-с, господа, не терпит суеты, говаривал Шадрин. Для понимания всех процессов, происходящих на огромных просторах азиатского континента, жизни не хватит. Впору заказывать эликсиры молодости у волхвов.

Поэтому он раздраженно откликнулся на появление Мирона перед обедом, на котором Аксинья пообещала побаловать хозяина отменной похлебкой из белых грибов и свежей зелени.

— Кто на этот раз? — отложив свежий столичный журнал «Древний мир Азии», где он заинтересовался статьей об истоках и зарождении магических школ Индии (темы, в общем-то, ему довольно близкой), Шадрин блеснул стеклами очков на замершего управляющего.

— Тамара Константиновна Назарова, хозяин, — сказал он, преданно сверля половицы пола, не смея поднять голову. Отрывать своего патрона от предстоящего обеда было кощунством. Но ведь не посетителей будет ругать Пантелеймон Семенович, а его, Мирона!

— Не имею чести знать эту даму, — отрезал ученый и снова взялся за журнал. — Мне известна только одна с таким именем, и под другой фамилией, но она вряд ли сюда заглянет… И почему без предварительной договоренности?

— Дочь Великого князя Константина Михайловича, хозяин, — вздохнул Мирон, словно укоряя. Какие предварительные договоренности? Ну почему хозяин так редко интересуется светской жизнью?

Журнал снова полетел на крышку журнального столика.

— Старшая дочь Меньшикова Константина Михайловича? — на всякий случай уточнил Шадрин, вспомнив, что некоторое время назад чуть ли не весь столичный молодой цветник разом облагородил Вологду своим наплывом из Петербурга. Разом подскочили цены в гостиницах, торговля оживилась неимоверно, особенно модные магазины. Еще бы, столько юных аристократических красоток дефилировали по набережной города, увеличив число сердечников, а их сопровождающие молодые люди подняли градус противостояния с местным боярством до точки кипения.

— Истинно, хозяин, — поднял голову Мирон. Кажется, бури не будет.

— А почему ты не пригласил ее сюда, глупый мужик, если сразу знал, кто к нам пожаловал? Где ты ее держись, на крыльце? О, боги…

Мирон только поджал губы. Хозяин всегда был таким…непостоянным. Ведь прекрасно понял, о ком идет речь, но ведь надо же показать, насколько он раздражен малейшей ошибкой в действиях своего слуги.

— Не извольте беспокоиться, Пантелеймон Семенович, — раздался веселый женский голос, и в гостиную вошла гостья: неимоверно красивая девушка в темно-бордовом деловом костюме. Постукивая каблучками туфель, она прошла на середину залы и остановилась, глядя на пытавшегося вскочить на ноги старика.

— Сидите, пожалуйста, я нисколько не требую от вас условий этикета. Не вставайте. Вам же трудно.

— Ну уж нет, — проворчал ученый, выпрямляясь и делая шаг вперед к важной гостье. Последовал церемонный кивок и старомодное легкое касание руки губами. — Перед такой красотой я не имею права рассиживаться. Рад, что вы заглянули ко мне, Тамара Константиновна! Честь для меня очень большая, без излишней лести такое говорю!

— Вот и славно! — Тамара улыбнулась. Она была удовлетворена тем, что Шадрин не смог разглядеть через иллюзорную завесу ее округлившийся живот. Новейший амулет, разработанный Костей, помогал скрыть изменившуюся фигуру. Теперь каждый видел стройный девичий силуэт, не подозревая ни о каких изменениях.

— Присаживайтесь, княжна, — хозяин махнул рукой в сторону дивана, обтянутого «крокодиловой» кожей, стоявшего как раз напротив кресла. — Там гораздо удобнее, чем в этих громоздких и старомодных креслах.

Тамара с любопытством посмотрела на несколько картин, висящих между окнами и на стенах, изображавших различные моменты жизни тех стран, которые изучал Шадрин. На одной из стен расположилась коллекция разнообразных масок: непальских, китайских, индийских. Здесь были драконы, боги, многочисленные духи, которых успело выдумать человечество.

Тем временем старик шикнул на Мирона, который испарился как капля воды на горячей плите, потом громко кашлянул, отвлекая девушку от созерцания коллекции.

— Что же привело вас в берлогу отшельника?

— Мне нужна ваша помощь, — Тамара села на диван и разгладила ладонями ткань брюк. — Я наслышана о вашем профессионализме, и хотела бы получить консультацию.

— По какому вопросу? — Шадрин осторожно опустился в кресло. Все же ноги в его возрасте сгибаются не так, как хотелось бы, потому и получилось медленно, что раздражало чрезвычайно.

— Китайская демонология.

На секунду возникла пауза. Ученый озадаченно смотрел на спокойное лицо важной гостьи и силился понять, это она так пошутила или в просьбе кроется некий смысл?

— А почему я? — вкрадчиво спросил Шадрин. — Демонология — отрасль магии, если говорить по-современному. — Ваш путь должен лежать в архивы Коллегии Иерархов, или, на худой конец, к такому же старой развалине как я, только по профилю.

— Вас рекомендовали именно в Коллегии, — снова улыбнулась Тамара.

Старый ученый отметил, что у нее очень красивая улыбка, идущая к ее лицу. Искреннюю улыбку Шадрин считал зеркалом души, и практически никогда не ошибался. Человек улыбается всегда, злой он или добрый. Но работа лицевых мышц весьма разнообразна, и ассоциируется с внутренним состоянием души. Именно так привык думать про своих собеседников Пантелеймон Семенович, и старался вызвать улыбку у них в начале любой беседы.

— Раз рекомендовали — не смею отказывать, — развел руками Шадрин. — Желаете вина? Хорошее, бухарское. Нектар, а не вино! Сам пью редко, но его обожаю. Коллега прислал в знак признательности.

Тут же появился Мирон с подносом, на котором стояла бутылка из зеленого стекла, два бокала и ваза с фруктами. Слуга проворно разлил терпко-сладкое вино, поднес один бокал гостье, а второй вложил в руку хозяина, а сам снова исчез. Шадрин заметил, что Тамара как бы невзначай провела ладонью над бокалом, словно проверяла с помощью колец наличие яда. Он прикрыл глаза, предпочитая не замечать излишней предосторожности княжны Меньшиковой, то бишь госпожи Назаровой. В этом жесте было не пренебрежение хозяйского гостеприимства, а нечто другое. Шадрин не стал ломать голову, отмахнулся от ненужных мыслей.

— Итак? Что конкретно интересует по демонологии? Сразу признаюсь, что мои знания по данной тематике ограничиваются их применением. То есть я не маг, понимаете?

— Буду благодарна за любую консультацию, — Тамара отпила вино. Ничего, немножко позволительно, она чувствовала это. А насыщенность напитка была на высоте. Невообразимый букет фруктов, запахов знойного лета — даже голова закружилась. — У меня пропал муж. Он выполнял какое-то секретное задание на территории Китая. Подробности не знаю, увы. Судя по рассказам выживших очевидцев, Никита столкнулся с необъяснимым явлением, больше похожим на инфернальный прорыв. Люди, которые близки к магическим кругам, утверждают о вызове демона, который каким-то образом отрезал мужа от реального мира… Я даже не знаю, как точно сформулировать…

— Подождите, Тамара Константиновна, — приподнял руку Шадрин. — Мне почти понятно, что произошло. Ваша просьба заключается в следующем: вы хотите знать, возможно ли вырвать из лап демона супруга? И что собой представляет эта дьявольская субстанция?

— И еще, что значит магия «гу», которую любят применять некоторые даосы?

— Хм, здесь наша беседа может плавно затянуться до вечера. Кстати, княжна, вы не согласитесь со мной отобедать?

— Если у вас есть что рассказать — соглашусь, — снова улыбнулась Тамара. — Правда, со мной трое телохранителей, они сидят на улице и играют с вашим замечательным спаниелем.

— А, Ворчун такой! — отмахнулся старик. — Я его домой не запускаю, он у меня на веранде живет. Вырвался на улицу, ушастый разбойник. Не вижу проблемы. Аксинья накормит ваших людей на кухне. Мирон!

Управляющий словно из воздуха материализовался. Склонившись к хозяину, он выслушал требования, покивал в знак согласия и снова испарился, как будто его и не было.

— Пожалуй, начну с небольшого экскурса в историю, — задумчиво проговорил Шадрин. — Впервые о магии «гу», судя по китайским летописям, стало известно около двух тысяч лет назад. За точность ручаться не стоит, просто надо принять, как факт. Действие черных чар — а «гу» не что иное, как черное колдовство — несло в себе две основные функции: обогащение рода и месть врагам. Многие семьи, отчаянно жаждавшие славы и богатства, прибегали к подобной практике. И самый короткий путь к этому лежал через использование сил злых духов. Не буду говорить, какими способами вызывали этих инфернальных тварей. Все они не имеют ценности в вашем случае. Но один-единственный путь, самый сложный и самый эффективный использовали монахи-даосы, жившие в горных монастырях. Именно вызов демона в его настоящем обличии ставил демоническую магию на самую высшую ступень колдовства.

Шадрин прикрыл глаза, словно вызывал в памяти лекции, которые он читал студентам, будучи матерым и известным ученым. Тамара терпеливо ждала.

— Суть демонической магии в следующем: опытный даос вызывает из темного, то бишь параллельного, не видимого нам мира, демона нужной ему стихии и путем заклинаний привязывает к себе. Как только обряд завершен, демон становится рабом этого мага. Он выполняет его поручения до тех пор, пока даос не дарует ему свободу.

— А что именно даос хочет от демона?

— Ну… Разные желания, — пожал плечами Пантелеймон Семенович. — Кто-то любит вселяться в постороннего человека, и тогда маг может повелевать этим человеком через своего демона…

— Дистанционное управление, — поняла Тамара.

— Так и есть. Кто-то помогает бедным, кто-то обделывает свои делишки. Самое плохое, что даоса за такие вещи невозможно наказать. Демон в любой момент может покинуть тело реципиента и доказать наличие управления не получится. Горные монахи этим пользуются сполна. Но, будучи знакомым со многими служителями культа, я встану на их защиту. Большинство даосов, живя в замкнутом мирке, не имея связей с обычными людьми, редко выходя за стены монастырей, пользуются демонами ради путешествий по Китаю, Индии и прочим интересным местам. Они дают задание демону вселиться в какого-нибудь купца или путешественника и охотно наслаждаются свободой, оставаясь в добровольном заточении.

— Если демонов используют в качестве фамильяров, то можно ли с их помощью переместиться в другой мир? — замерла Тамара. Вопрос пришел по наитию, только что, словно ученый разворошил некий пласт памяти и догадок.

Шадрин задумался, постукивая пальцами левой руки по подлокотнику (в правой он держал бокал). Наконец, осторожно ответил:

— Об этой возможности я не слышал. Или меня сознательно не подпускали к тайнам такого уровня. Увы, Тамара Константиновна, я могу лишь включить аналитическую составляющую, не более…

— Охотно послушаю, — благосклонно кивнула Тамара.

— Тогда прошу к столу, — поднялся на ноги старик, увидев маячившего в дверном проеме Мирона. — Он накрыт в гостевой зале.

За тарелкой дымящего ароматным дымком супа Шадрин продолжил свою мысль:

— Теоретически я допускаю, что демоны используются в таком специфическом сегменте, как путешествие по иным мирам. Даосы — народ зело любопытный, и было бы странным, что они не попробуют прорвать ткань мироздания. Но мы опять утыкаемся в противоречия. Есть ли другие вселенные?

— Мифология утверждает, что есть, — поддержала мысль ученого Тамара. — Давайте исходить из посыла, что мы живем в одном из миров, а где-то возле нас существуют другие…

— Ну, что ж, допустим… Тогда я сразу скажу: да, демоны могут прорвать невидимую ткань миров, войдя в него через потусторонние двери. С черного входа, так скажем. Допускаем невероятную ситуацию, которая при нашем соглашении вырисовывается во вполне реальную: ваш супруг столкнулся с чужим демоном, имевшим четкий приказ нейтрализовать сильного боевого мага (я знаю, княжна, о Никите Анатольевиче достаточно, не удивляйтесь). Через «черный ход» это дьявольское порождение утянуло вашего мужа за барьер.

Палец Шадрина непроизвольно показал в дальний угол гостевой залы. Тамара зачем-то перевела туда взгляд и поежилась. Версия ученого не имела под собой никаких научных или магических обоснований, но именно она вдохнула в княжну надежду.

— Демон утащил Никиту в чужой мир и теперь он находится там?

— Здесь множество вариантов, — Пантелеймон Семенович озадаченно посмотрел на пустую тарелку. — Пожалуй, еще налью. Вам как, Тамара Константиновна? Добавочки, а? Совсем похудели, смотрю…

Тамара не сдержала улыбки. Похудела, ага… Парочка будущей радости уже начинала требовать свое. Пожалуй, согласится на добавку. Ученый с воодушевлением лично разлил суп по тарелкам, пододвинул вазу с гренками поближе к гостье.

— Да, множество вариантов, — вернулся к разговору ученый. — У нас нет исходника, чтобы строить путную версию.

— Хорошо, не будем плодить сущности, — согласилась Тамара. — Можно ли в таком случае вернуть его обратно?

— Ну… Я бы в таком случае посоветовал обратиться к специалистам. Магия — не мой профиль. К даосам обращаться не советую — не помогут. Они и так к посторонним относятся с небывалой подозрительностью, а уж рассказать что-то о магии демонов… Но я могу сейчас увлечься разговором о многомерности миров. Тема, далеко уводящая в сторону.

— У меня еще есть пара часов, Пантелеймон Семенович. Охотно послушаю интересный рассказ.


Попрощавшись с хозяином, Тамара, сопровождаемая Ильясом и еще одним телохранителем, села в машину. Водителем в «Руссо-Балте» был Миша Шаталов. Сосредоточенно поглядев на часики, она приказала ехать в город, заодно по пути завернуть в «Изумруд». Давненько она не появлялась в концерне. Возникли некоторые вопросы по реализации товаров, и без консультации Коваленко не обойтись.

А еще она думала о словах Шадрина, и чем больше обкатывала варианты в голове, тем сильнее билась мысль о правильности самого дикого: Никиту в самом деле утянуло в иной мир. Так было легче жить. Если муж находится в незримой для нее вселенной, он найдет выход и вернется. Способов для этого не так много, не стал обнадеживать старик-ученый, и обязательным из них является наличие переходного портала. Если таковой существует, Никита рано или поздно воспользуется своими способностями! Даже если в силу техномагической отсталости пространственные каналы не разработаны, он сможет создать их с помощью местных чародеев вроде Кости Краусе. Она не допускала мысли, что супруг мог оказаться в мире, где магии вообще нет. Не могут соприкасаться вселенные, одна из которых по воле богов может оказаться выхолощенной от чародейской искры. Кстати, тоже версия профессора.

Тамара нахмурилась, глядя на мелькающие вдоль дорог пожелтевшие тополя и подернутые багровой краской клены. Шадрин что-то еще говорил о возможностях демонов, надо бы вспомнить, вычленить из витиеватой речи ученого, почуявшего себя лектором перед огромной аудиторией. Нечто, связанное с кровью…Что именно может связать кровь? Родство, это несомненно. Притяжение крови по родству. Ниточка, тянущаяся оттуда сюда. Но что здесь может стать магнитом? У мужа не осталось прямых родственников. Дети… Конечно же, дети! Но ведь Никита вообще не знает, что они у него будут!

Закусив губу, Тамара мысленно прикрикнула на заполошные мысли, бьющиеся в виски испуганными птицами, чтобы не мешали здраво рассуждать. В самом деле, нужно проконсультироваться со старыми иерархами, собаку съевшими на таких тонких материях. А с кем именно? Перебрав в уме знакомых магов, остановилась на секретаре Коллегии Матвее Илларионовиче Семерецком. Именно он помогал Никите с переводными документами из ВВА в Академию Иерархов. Судя по отзывам мужа, старик был ума палата, осторожный в суждениях, но выдававший всегда точные и нужные мысли. Значит, надо с ним встретиться, чтобы окончательно удостовериться в своих предположениях.

В «Изумруде» она постаралась не задерживаться. Коваленко чрезвычайно обрадовался, увидев хозяйку собственной персоной, и едва не завалил ее бумагами, требовавшими срочного ознакомления и подписи. Пришлось, скрепя сердце, сесть за стол и внимательно прочитать то, что подсунули ей. Подписывать, не глядя, она не собиралась. Здесь были новые заказы, особенно по морскому ведомству. Оказывается, Никита пообщался с высокопоставленными лицами Тихоокеанского флота, те и зацепились за возможность поставок новых противокорабельных ракет и аппаратуры с магическими платами. Решительным росчерком Тамара переправила технологические разработки в «Гранит». Там все равно испытывают недостаток в заказах. Сейчас самое время. В остальном Станислав Евгеньевич опытной рукой держал дисциплину и порядок в концерне. Однако напомнил, что в конце года перед Коловоротом проходит общее собрание директоров и акционеров «Изумруда» и «Гранита». Нужно подготовить доклад.

Тамара поморщилась, но Коваленко успокоил ее, сказав, что лично напишет доклад. Его нужно только прочитать. Барон понимал, в каком состоянии находится молодая женщина. С одной стороны — потеря мужа, с другой — беременность (управляющий по старой памяти общался и с императором, и с его братом — Константином Михайловичем, который и попросил приглядывать за дочерью). Для него накропать пять листов доклада не составит труда, тем более что все хозяйство ему знакомо.

— У вас есть компиляция деловых переговоров и заказов за последние полгода? — прощаясь, вдруг спросила Тамара. — Если вас не затруднит, сможете прислать мне секретной почтой?

— Вы же понимаете, Тамара Константиновна, что любой документ попадает под невыносной? Опасно. Единственное, что я могу сделать, упаковать выписку в пакет с магической защитой. Вскрытие его чужаком приведет к уничтожению.

— Разумно. Используйте личную печать с моим правом разблокировки.

— Сделаем, Тамара Константиновна, — пообещал Коваленко, провожая гостью.

После посещения «Изумруда» Тамара приказала ехать домой. Нужно отдохнуть, а завтра она намеревалась через личный портал попасть в Петербург и встретиться с Семерецким.

Вечером после ужина она попросила Шубина зайти в рабочий кабинет Никиты. Антон сразу понял, что предстоит беседа не для чужих ушей. Глава СБ понимал, что Тамаре еще трудно ориентироваться в людях, в каждом из которых при желании можно обнаружить те качества, которые приведут к предательству. Доверие вырабатывается годами, и Шубин оказался на данный момент единственным человеком, которому княжна верила.

— Антон, мне завтра нужно быть в Петербурге, — сказала Тамара, как только он зашел в кабинет и плотно закрыл дверь. Молодая женщина куталась в пуховый платок и созерцала освещенный фонарями парк. — Готовься, пойдешь со мной.

— Пойду? — не понял Шубин. Хозяйка оговорилась? Или…

— Пойдешь, — кивнула Тамара и повернулась к нему. — Я долго думала, прежде чем решилась на откровенность. Внизу, в подвале, пробит пространственный тоннель, ведущий в наш особняк на Обводном. Один шаг — и мы в Петербурге. Ты понимаешь, насколько я верю тебе, что рассказываю о самом тайном шансе на спасение в случае опасности?

Вот как? Ничего себе, информация. Значит, Костя Краусе не зря здесь крутился. Впрочем, мысли о строительстве портала Шубина уже посещали. Но так… вяловато.

— Да, госпожа, я ценю этот жест, — вытянулся Антон. — Эта тайна умрет со мной.

— Спасибо, — слабо улыбнулась Тамара. — Тебе предстоит замотивировать наше отсутствие в течение дня. Алена сможет поддержать версию, что я заболела и не могу появляться на людях? Да и тебя стоит прикрыть.

— Пустяки, что-нибудь придумаю, — махнул рукой капитан родовой СБ. — Алена, конечно, сыграет свою роль.

— Не вздумай ей ничего говорить, — предупредила Тамара. — Не стоит распространять информацию. И так уже трое знают…

— Когда выходим?

— Завтра в семь. На Обводном предупреждены о моем визите.

— С кем именно вы хотите встретиться? Я бы мог поговорить с ребятами, организуем охрану. Скажем, подъедут к особняку, заберут нас, — предложил Шубин.

— Хорошо, — согласилась Тамара. — Только звони сейчас, и при мне. Антон, извини, но ты все понимаешь…

— Не стоит, Тамара Константиновна, — мягко остановил ее капитан, извлекая свой телефон. Он и правда быстро связался со своими бывшими сослуживцами, которые завтра могли быть свободны.

К удивлению Тамары, набралось почти с десяток человек. Договорились с тремя гвардейцами, которые будут ждать на Обводном с машиной. Как убежденно сказал Шубин, парни были надежными. Они в самом деле посчитали, что дочь Великого князя прилетает в Вологду по каким-то делам. Почему бы и не помочь?

Поднявшись рано утром, Тамара привела себя в порядок, наложила легкий макияж, постояла в раздумьях перед своим гардеробом и решила все-таки надеть скромное темное платье. Оно удобнее в ее положении, чем брючный костюм. Все равно поверху будет плащ. А иллюзорный амулет снимать не стоит. Пусть обманка работает. Только иерарха вряд ли обманешь простенькой иллюзией.

Спустившись вниз, где ее ждал Шубин во всеоружии, они оба через технический коридор вошли на лестницу, ведущую к портальной комнате. Бывший гвардеец ничем не высказал своего восхищения продуманной системой эвакуации, а главное, системой доступа в комнату, где светился тоннель телепорта. Взяв за руку телохранителя, Тамара шагнула в светящуюся рамку. Она уже не первый раз проделывала этот путь, но все время на нее накатывало восторженное чувство необычайного всемогущества магии, способной решить, казалось бы, неразрешимые вопросы. Один шаг — и ты в нужном месте, минуя переполненные вокзалы, аэропорты, раздраженных людей. Не каждый же раз можно пользоваться привилегией и летать на спецбортах.

А здесь индивидуальный портал, мечта многих романтиков. Сердце сжалось от тоски за Никиту, чьи мысли и идеи были вложены в дом и в этот переходной тоннель.

Прислуга особняка молодых Назаровых уже была привычна к неожиданным появлениям хозяйки и не выказывала заполошное внимание. Все извещены о секретном ходе, давали подписку о неразглашении, нарушение которой грозило не просто вылетом с работы, а смертью. Как бы не хотела Тамара пугать своих работников, но Шубин настоял на таком пункте. Нельзя надеяться на слова верности, ибо они должны подкрепляться мотивирующими рычагами.

В общем, обыденно встретили, накрыли стол с завтраком, покормили, доложили о делах, получили инструкции. Все, как обычно. Правда, старики все время спрашивали, вернулся ли Никита Анатольевич, но Тамара каждый раз говорила, что командировка затягивается на неопределенный срок.

Через час после прибытия в Петербург Тамара и Шубин вышли из дома и сели в темно-зеленую «ладогу», ждавшую их за воротами. Обычные будни большого города — ничего необычного.

Только в Коллегии Иерархов появление дочери Великого князя Константина вызвало небольшой ступор. Вернее, в прострацию впал администратор за стойкой, когда Тамара подошла к нему.

— Мне нужно встретиться с Семерецким. Надеюсь, он уже на службе?

— Матвей Илларионович? — зачем-то переспросил администратор, глядя на застывшую княжну. — Да, он десять минут назад прибыл. Находится в своем кабинете.

— Так в чем дело? — удивилась Тамара. — Мне запрещено проходить?

Она стояла перед блестящим турникетом, заблокированным с помощью амулета, который активировался только с помощью аналогичных образцов, выданных каждому сотруднику Коллегии. Странное новшество, о котором ее не известили. Администратор не мог пропустить важную гостью, опасаясь за ее здоровье. Несанкционированный проход активировал болевой разряд, мгновенно парализующий нарушителя.

— Одну минутку, Тамара Константиновна, — смахнул со лба пот администратор и лихорадочно схватил рацию, связался с охраной на верхних этажах и попросил найти Семерецкого, причем очень быстро и без лишних разговоров. — Извините нас. Секретариат решил изменить систему пропуска в помещение.

— Уже поняла, — усмехнулась княжна.

Иерарх самолично спустился на лифте вниз, как только услышал, что творится внизу. Он бесстрастно отказался от помощи охранников, подошел к барьеру, перегородившему фойе от стены до стены, приложил к черной коробке с матовым черным стеклом перстень и разблокировал турникет.

— Только вы, Тамара Константиновна. Увы, ограничение по пропуску.

— В чем такая озабоченность по безопасности? — цокая каблуками сапожек по гранитным плиткам фойе, удивленно спросила Тамара, оставив свое сопровождение возле административной стойки. Шубин вполголоса недовольно выговаривал что-то бледному администратору.

Войдя в кабину лифта, Семерецкий негромко ответил:

— Решение шло не от нас, а сверху, от самого императора. Кстати, не только мы изменили систему безопасности. Полагаю, что ваш венценосный дядя что-то знает.

— Есть предположения? — вздернула брови молодая женщина.

— Угроза со стороны «спящих» деструктивных сил, севших на «радугу». Кстати, данное нововведение не обошлось без участия вашего супруга. Его рекомендации пошли на разработку инструкций.

— Ага, что-то такое слышала от него, — Тамара подождала, когда старик Семерецкий отопрет дверь и запустит гостью внутрь. Зашел сам, тщательно закрыл створку.

— Чем могу быть полезен, Тамара Константиновна? Кстати, искренне сочувствую вашему… кхм, вашей ситуации. До сих пор никаких следов?

— Спасибо, Матвей Илларионович, — присаживаясь на диванчик, скромно притулившийся возле входа в кабинет, поблагодарила Тамара. — Я как раз к вам с просьбой и пришла. Надеюсь, что сможете прояснить некоторые моменты. Только не перебивайте меня и не удивляйтесь моим странным выводам. Они основаны на теориях совсем неглупых людей. Ну… и мое видение ситуации.

— Я слушаю, — серьезно кивнул Семерецкий. — Постараюсь помочь, если не делом, так словом.

— Мне нужно знать все про магию крови, господин Иерарх. Как она действует на людей, какие последствия от ее применения… А самое главное: сможет ли кровь связать еще не родившегося и живущего?


Часть вторая: почти свой

Главы 1, 2


Глава первая

Изборск, июль 2011 года


Последний раз древний город перестраивался масштабно в семнадцатом веке, и с тех пор остатки каменной крепости вместе с несколькими башнями остались в центре как память о прошедших бурных событиях. С тех пор они никогда больше не опутывали Изборск ожерельем небольших детинцев, сторожевых башен и дозорных площадок. Нашествие западных и северных соседей прекратилось, как только город попал под влияние Великого Новгорода. К тому времени вольная республика окончательно отказалась от княжеского правления, пользуясь неразберихой в России: как раз в это время шло сильное брожение среди боярских родов, к кому примкнуть. К Романовым или к Рюриковичам.

Должность посадника окончательно стала управляющей. Борецкие, как главные противники объединения с московскими, а затем и с тверскими князьями, приложили очень много усилий для укрепления своей власти.

Борецкие считались одним из сильнейших родов древнего Новгорода. Из него вышло много политических деятелей, великих бойцов-магов. Как факт отмечали постоянное избрание на народном вече кого-либо из этого Рода посадником. Изредка им приходилось уступать место своим оппонентам, но до сих пор Борецкие оставались жить в Великом Новгороде, а не были изгнаны, как некоторые.

Они настояли на своем, и Изборск уже никогда не делал попыток договориться с Русью, хотя сам считался русским городом, но больше тяготевшим к Литве, Польше и к немецким княжествам.

Именно это обстоятельство изменило облик города. Здесь, помимо христианских церквей и храмов древней Веры стояли ратуши западного образца и кирхи, росли на холмах островерхие замки готического стиля, тянулись целые кварталы аккуратных и чистых домиков из яркого красно-белого кирпича, улицы постепенно приобретали живописный вид, а каменные мостовые навечно покрыли непролазную грязь.

Политические страсти, бушевавшие в Великом Новгороде, изредка касались Изборска в том лишь плане, кому сидеть на удельном столе. Борецкие — род крепкий и многолюдный — правили уверенно, подчинив себе вольницу и распихав по дальним концам своих земель оппонентов Остафьевых, Анциферовых и Нездиничей. Изборск, как и Псков, остался под управлением Борецких. Через эти города шли накатанные тракты с ежегодной прибылью в казну Новгорода до миллиона рублей. Фряжские ткани и стекло, великопольское вино и фрукты, чешская мануфактура, немецкое железо, а позже и станки для построения аэролетов. Рачительный хозяин всегда будет держать руку на пульсе оживленной торговли и смотреть за порядком.

Современный Изборск имел великолепный аэропорт, принимавший одновременно до пяти крупных аэролетов, новую развязку монорельсовых дорог, ведущих в Литву, Польшу, дальше в немецкие земли. Стеклянные кубы банковских офисов, строгий дизайн техномагической Академии, высотки новейших кварталов окружали старый и тихий район Изборска, где особенно гордились старой крепостью и несколькими дозорными башнями.

Именно к одной из башен ранним солнечным и безмятежным утром подъехал черный приземистый автомобиль с плавными обводами и тонированными стеклами. На его бортах или на капоте не было никаких опознавательных гербов, но каждый житель знал, что в этой крутой тачке, закрытой многочисленными магическими оберегами, разъезжает наследник нынешнего посадника Станислав Борецкий, иначе «принц», как его в шутку называли местные жители. Удельный правитель, которому исполнилось двадцать два года этой весной, учился быть настоящим хозяином, но молодость не всегда объективна.

То, что «принц» Станислав появился возле этой башни, никого не удивило. Здесь жил совсем уж древний старик-маг, подвизавшийся на изготовлении разнообразных амулетов, эликсиров, защитных артефактов и систем охраны. Мало ли что нужно молодому парню. Может, хочет прикупить любовных снадобий или, наоборот, что-то эффективное от нежелательной беременности для своих многочисленных подружек.

Никто не обратил внимания, что машина встала очень плотно к невысокому крыльцу, чтобы вышедший из салона человек не оказался узнанным прохожими. Без суеты и спешки этот посетитель с накинутым на голову капюшоном поднялся к двери и толкнул ее.

Хозяин башни ожидал гостя, и поэтому заранее отпер дверь. Человек в куртке, больше похожей на балахон адепта какого-нибудь Ордена, остановился на пороге, привыкая к полутьме, а потом двинулся дальше. Миновав узкий и короткий коридорчик, он вошел в некую прихожую, где разделся, повесил куртку на вешалку в виде оленьих рогов, и превратился в солидного, знающего себе цену мужчину лет сорока, с гладко выбритым подбородком и длинными бакенбардами смолянистого цвета. Оглядевшись в поисках зеркала и не найдя его, он сморщился и сделал шаг на небольшой приступок, которым начиналась очередная комната. На этот раз это была кухня, заставленная вполне себе современной техникой, начиная от высокого узкого холодильника и заканчивая печкой для мгновенного разогрева пищи. Хозяин поступал мудро, не тратя магическую энергию амулетов, чтобы держать продукты в холоде или готовить пищу с помощью накопительных кристаллов. Зачем, если есть вполне доступное электричество. Уж эту блажь он себе мог позволить. Не простолюдин, как-никак.

Сам хозяин в ярко-красном халате сидел за столом и что-то толок в фарфоровой чашке. Увидев входящего гостя, не стал даже вставать, но в голосе его прорезалась почтительность:

— Господин, никак не ожидал увидеть именно вас…

— Планы поменялись, — густым, красивым голосом произнес мужчина и сел на свободный табурет напротив мага. — Брат решил не ехать, и это правильно. В Новгороде сейчас нужен хозяин. Слишком много вопросов надо решить.

Маг кивнул, словно соглашался с доводами гостя. Его сухая рука без устали продолжала работать пестиком, размалывая какую-то субстанцию в порошок. Мужчина с интересом смотрел на некое священнодействие, завораживавшее своей монотонностью и размеренностью

— Итак, боярин Устим, что тебя привело сюда?

— Мы уже обсуждали этот вопрос, чародей, — ответил Борецкий, брат новгородского посадника. — Зачем лишний раз проходить тестирование наших намерений? Ты же получил перевод на свой банковский счет? Кажется, три миллиона рублей золотом и столько же ассигнациями за все свитки? Неплохая сумма для одинокого старика…

Чародей медленно встал, отложил ступку и чашку в сторону, и шаркая тапочками по каменному полу, помнившему времена столь давние, прошел мимо Борецкого и направился к низенькой дверце, умело спрятанной за шкафами.

— Пошли, боярин. Я не храню такие вещи на виду. Ко мне приходят посетители, и не все они простолюдины. Аура свитков весьма мощная, приходится держать их в подвале.

Устим Борецкий последовал за стариком, не забыв аккуратно прикрыть дверь. Он снова оказался в узком коридорчике, на лестнице, которая в этот раз вела вниз, в мрачные подвалы башни, о которых ходили легенды, что здесь спрятаны не только баснословные сокровища викингов и варягов, но и еще тех, кого называют гипербореями, ариями-русами. Устим всегда смеялся над нелепыми выдумками. Можно подумать, что маг Харитон, проживший в Зубчатой башне полвека, не воспользовался бы сокровищами, набитыми в подвалах снизу доверху, обнаружив их в древней кладке? Вместо этого он расхаживает по дому в тапочках и в старом, регулярно обновляемом с помощью заклятий халате, питается как обычный мирянин, перебиваясь с круп на макароны, а экзотических блюд на его столе что-то не видно.

Устим знал, что к Харитону приходит нанятая женщина и убирается в скудном жилище мага. Он давно перестал удивляться, почему старик, обладающий несомненным даром артефактора, бездарно «просвистел» возможность заиметь прекрасный загородный особняк с десятком слуг. Если так хотел прожить свою жизнь чародей — не стоит ему мешать. Лишь бы выполнял то, что ему заказывали.

Борецкий осторожно спустился следом за хозяином по винтовой лестнице до самого низа, где путь преграждала металлическая сейфовая дверь со светящимися линиями защитных рун, вязей и плетений. Он умел видеть магию в вещах и любил изучать ее. Вот здесь, например, Харитон искусно соединил скандинавские руны и плетения собственного изготовления. Четкие геометрические фигуры переплетались друг с другом, и невозможно было определить, за какую ниточку надо тянуть, чтобы распутать узел. А для простого открытия двери маг применил свой перстень. Он небрежно приложил изумруд к какой-то точке — и узорочье погасло, снимая смертельную защиту.

В Зубчатой башне Устим никогда не был, поэтому его любопытство подогревалось еще сильнее. Но унылые кирпичные стены с остатками старой извести, тусклый свет магических светильников, пыль и паутина над головой охладили его пыл. Навряд ли здесь скрывается нечто удивительное, кроме хранилища свитков, которые «выращивает» Харитон.

Коридор через десять шагов расширился, и они вошли в помещение, разделенное на несколько отсеков. В каждом из них на бетонных основаниях стояли стеллажи из мореного дуба. На стеллажах лежали тубусы, сделанные из стекла и даже из дерева. Они были разной длины и размера. Стеклянные едва заметно светились разноцветными огоньками.

«Вот она, лаборатория по «выращиванию» жуткой магии, — подумал Борецкий, созерцая истинные сокровища, которые тянули в совокупности на сотни миллионов золотом и драгоценностями. Казна Твери и Великого Новгорода плакала от собственной бедности по сравнению с этим великолепием. Старик богат, как никто другой. — Интересно, какой свиток самый древний? Как его определить? По интенсивности свечения или по запыленности и покрытию паутиной?»

Чародей остановился, оглядел полки и безошибочно подошел к одному из стеллажей. Протянул руку и вытянул двадцатисантиметровый тубус из потемневшего дуба. Ладонью смел тонкий налет пыли, что указывало на его недолгое пребывание в подвале, и передал Устиму.

— Стихия Земли. Големы, активация элементалей подземных недр, землетрясения, разломы. Двести тридцать лет свитку. Изготовил мастер Голдберг из Праги. Принцип активации простой: срываете магическую печать, разворачиваете свиток и прикладываете ее к знаку, который есть на сургуче. Видите его?

— Да, различаю, — пригляделся Борецкий к почти незаметным трещинам на сургуче. Двести с лишним лет, а печать выглядит как свеженькая.

— Теперь Стихия Воды, — Харитон сделал шаг влево и вытащил стеклянный тубус с переливами голубых и ярко-зеленых искр. — Двести пятнадцать лет. Доставили из Ганзы. Изготавливал некий Фриц Штеер. По старым архивам проследил, кто он такой. Заслуживает доверия. Способ активации такой же. Да все свитки работают по одному принципу.

— А что именно можно с ними сделать?

— Вызов элементалей льда, холода, шторма, волн. Так… Стихия Воздуха. Элементали смерча, бури, горячего ветра — сильфы и шувгеи. Все эти Стихии могут взаимодействовать друг с другом, модифицироваться самостоятельно в нечто, о чем мы даже не подозреваем. Поэтому никогда не стоит экспериментировать с совмещением заклятий из свитков.

— Какой срок роста? — принял в руки очередной тубус Устим, не обращая внимания на предупреждение чародея.

— Сто девяносто пять лет. Вы уверены, что хотите применить одновременно три свитка? — лицо мага в желтовато-маслянистом освещении выглядело потухшим, с черными провалами глазниц и рта. Борецкому показалось, что он стоит рядом со Смертью. — Это очень опасно для исполнителей. А для тех, на кого направлены заклятия — хуже не придумаешь.

— Мы подумаем, — не стал откровенничать гость. — Тебе, чародей, вообще не стоит об этом спрашивать. Ты прекрасно выполнил свою работу.

Достать старинные свитки, заложенные в рост двести-триста лет назад в Европе, оказалось не таким легким делом, несмотря на наличие опытных магов. Ныне живущие очень неохотно шли на контакт с искателями свитков, тщательно оберегаясь от краж. Самое страшное, что могло случиться с европейскими чародеями — попасть на мошенников. Свиток со Стихией — оружие массового поражения, и об этом знали все правители, начиная от королевств и заканчивая маленьким графством. Немудрено, что последние пятьдесят лет шел активный поиск тубусов с «созревающими» свитками для того, чтобы закрыть их в подвалах власть имущих. Перекрыть любую возможность авантюристам разного толка добыть супероружие.

И тем не менее, в разных частях мира всплывали такие древности, что волосы вставали дыбом. Устим не мог себе представить, насколько разрушительным мог быть магический свиток, пролежавший далеко и глубоко от людских глаз четыреста или пятьсот лет. Насколько страшен будет урон, если его активирует какой-нибудь безумец.

Тогда для чего представитель ведущего боярского клана Борецкий разом закупил три старинных свитка? Разве не для уничтожения противников? Посадник Дмитрий Борецкий знал, как использовать их, и нисколько не сомневался в своем праве направить гнев магической Силы на своих врагов, сидящих в Твери и в Москве.

Устим знал о желании своего брата-посадника и не во всем его поддерживал. Ладно, один свиток, куда ни шло. Но все три одновременно? Тверь собрался разрушать, что ли? Тогда почему свиток Стихии Огня не приобрел? Та еще жуть. Да за его использование в целях уничтожения даже небольшого города виновника разорвут на части, где бы он не находился. Дмитрий очень рисковал. Своей жизнью, жизнями родных, близких, вассалов.

— Нехорошее дело замыслили, не иначе, — покачал головой старик и непререкаемым жестом показал на выход. Устим с неохотой покинул хранилище свитков. Пока он поднимался по лестнице, возникло желание ударить мага по голове рукоятью пистолета, который торчал за пазухой. Он вверху — Харитон внизу. Удар может быть сильным и смертельным, если его не ожидать. И когда старик сдохнет на ступеньках, можно все свитки перевезти в Новгород. Останавливали гостя тубусы в руках, один из которых был из стекла.

— Не только ты жаждешь все эти сокровища присвоить, — неожиданно сказал чародей, шумно дыша при подъеме. — Сколько вас таких ушлых и резких было. И каждый раз приходится объяснять, что невозможно свитки вытащить из башни. Только я смогу свободно перемещать их из подвала на улицу. Даже сейчас они под запретом. Вот соберешься выходить — сниму его.

Устим понял, что краснеет. Жар крови бросился в лицо. Хорошо, хоть маг за спиной, не видит смущения боярина. Надо же быть таким болваном! Харитон в молодости был сильным ментатом, но специализацию артефактора не стал менять. Забыл, Устим, забыл о такой значительной вещи!

Он вышел из коридорчика на кухню и сел на табурет. Хозяин показался следом, включил чайник и примостился на своем месте, снова взялся за ступку.

— Я не обижаюсь на такие мысли, — покряхтывая, сказал старик. — Привык. Человек по своей натуре жаден и эгоистичен. Все для себя. Если бы не существовали магические запреты — мир давно скатился бы в клоаку. Бегали бы с дубинами, жрали коренья. Мы поставлены для регулирования процессов распространения магии. Свитки, которые ты держишь в руках, по своей мощи сопоставимы с энергией Источников, питающих ауру планеты. И я подозреваю, для чего Борецкие потратили такие деньги, чтобы заполучить их.

— Будешь нравоучения читать, колдун? — усмехнулся пришедший в себя Устим. — Посадник Дмитрий как-нибудь переживет гибель нескольких десятков спесивых родов. Твое дело выполнено — можешь радоваться богатству на личном счете.

Маг бесстрастно посмотрел на гостя и щелкнул пальцем. Закипевший чайник мгновенно перестал пыхать паром.

— Чай не предлагаю, господин. Полагаю, у тебя есть свои дела, — сказал он.

Намек был понят. Устим усмехнулся, неловко поднялся, рассовал по карманам деревянный тубусы, а стеклянный спрятал во внутренний карман. Снял с вешалки куртку, накинул на себя.

— Я ухожу. Дверь сам закрой.

Устим покинул башню в каком-то странном облегчении, словно полутемные подвальные своды давили на сердце, вызывая нехорошие мысли и подспудное желание убить кого-то. Нырнув в салон ждущей его машины, он выдохнул:

— Дело сделано. Теперь в Новгород.

В город Устим прибыл глубокой ночью. Машина проехала через Спасскую проездную башню и по внутренней дороге домчалась до Житной (или Хлебной, как ее часто называли местные) башни, где сейчас работал Дмитрий — его брат, глава Рода. Кремль, по старинному обычаю, не был местом проживания семьи посадника и его близких родственников. У них была своя усадьба неподалеку, можно сказать — рукой подать.

Как Устим и думал, брат еще не ложился спать, как будто ожидал его прибытия.

Охрана пропустила брата без лишних вопросов, увидев предъявленный родовой перстень с правом прохода к посаднику. Поднявшись по крепкой дубовой лестнице, выкрашенной почему-то в темно-красный цвет и проморенной на несколько слоев, отчего цвет ее стал благородно-матовым, на самый верх, Устим прошел по галерее до кабинета брата и на всякий случай пару раз стукнул кулаком по массивному полотну. Предупредил, чтобы ненароком Дмитрий не шарахнул своими заклятиями.

Посадник сидел за столом, склонившись кудрявой черной головой над картой и что-то отмечал тонко отточенным карандашом на целлулоидном покрытии. Магический светильник в виде забавного гриба с зеленой шляпкой, освещал небольшой пятачок рабочего места, а остальная часть кабинета была погружена в темень.

— Я ждал тебя рано утром, брат, — сказал Дмитрий Ефимович, которому еще и пятидесяти не исполнилось. На волевом лице с деформированным носом (в юности подрался на кулачных боях, нарвался на крепкую затычину какого-то мужика с Гончарного конца) играют изумрудные блики от лампы.

— Хотел быстрее домой попасть, — шагнул вперед Устим, аккуратно выкладывая из карманов тубусы. Последним положил стеклянный, закрывая карту. — Слишком груз опасный. Мало ли… Я даже к твоему сыну не заехал, извини.

Посадник без эмоций отодвинул в сторону вожделенные свитки, тяжелым шагом дошел до резного буфета и вытащил пузатую бутылку темного стекла и два бокала. Налил густой тягучей жидкости. Сразу остро запахло фруктами.

— Выпей. И рассказывай, как все прошло.

Устим знал, что старший брат любит точный пересказ событий, как будто мельчайшая упущенная деталь сломает его планы или решения. Поэтому и не торопился Устим, вспоминая встречу с магом. Даже свои мысли о желании ограбить сокровищницу выложил, нисколько не смущаясь. Он слишком хорошо знал Дмитрия, чтобы таиться. И не прогадал. Посадник хмыкнул.

— Значит, хотел по голове стукнуть и вынести свитки все до одного?

— Каюсь, брат, — спокойно ответил Устим, попивая вино. Хотелось чего-нибудь покрепче, чтобы отпустило.

— Пустое, — махнул рукой Дмитрий. — Сам иногда прицениваюсь к Зубчатой башне, но понимаю тщетность своих усилий. Не по силам нам тряхнуть мошну Харитона. Чародей не дурак, такие заклятия наложил на свои свитки — весь Изборск на воздух поднимет, вздумай мы совершить непотребство. Да пока нам и этого хватит.

Он погладил стеклянный тубус.

— Тебе рассказать, что выросло в свитках?

— Не стоит. Я знаю. Сам же заказывал чародею, что искать, — Дмитрий откинулся на спинку с замысловатой вязью, прикрыл глаза. — Теперь осталось недолго. Нужные людишки нашептали, что скоро в Твери состоится какой-то фестиваль. Молодежь дворянская там почти вся будет. Не верю, что Великий князь Юрий туда соизволит приехать, но своего старшего сынка пошлет обязательно. Да мальчишка и не удержится, сам рванет.

— Ты хочешь уничтожить детей аристо? — побледнел Устим. О своих планах посадник особенно не распространялся, и до сих пор никто не знал, что именно затеял князь новгородский. Даже верные люди из боярского совета были в неведении.

— Хочу корень Рюриковичей подрубить, — спокойно заметил Борецкий-посадник. — Представляешь, как взвоют бояре столицы, когда наследников хоронить начнут?

— Не самое лучшее решение, — вино сразу стало кислым.

— Согласен, — Дмитрий отставил пустой бокал на край стола. — Но политика, сам знаешь, делается грязными руками. Иначе тверской трон не пошатнуть. Мне уже надоели попытки Рюриковичей втянуть нас в свою сферу влияния и построить империю. Мы и без этого живем прекрасно. У нас долгосрочные экономические связи с Европой, развивается промышленность, людишки плодятся, в казне мышь жирует. Зачем нам тверская рука на загривке? Сидели бы ровно, проблемы сами собой решились бы со временем.

— Ты так уверен? — усмехнулся Устим.

— Зачем преследовать Романовых, Захарьиных, Кошкиных, другие знатные и древние роды, не имеющих кровной связи с Рюриком? Или, например, пошедших в оппозицию из-за крутого нрава Ивана Васильевича, не к ночи будь он упомянут. В результате мы имеем огромные территории, разбитые на несколько самостоятельных образований. Даже государствами их назвать нельзя.

— Что-то я не наблюдал за тобой желание объединиться.

— А я и не хочу, — ответил посадник и обвел рукой вокруг себя. — Мне хватает Великого Новгорода, Ладоги, Пскова, Изборска. Остальные для меня всего лишь партнеры.

— Тверь?

— Дело всего лишь в людях, Устим, — мягко произнес Дмитрий, — а не в городах. Скоро мы узнаем, что люди думают о Великом князе Юрии из рода Рюриковичей. Мне пришло известие от Афанасия Васильевича, — внезапно сменил тему разговора посадник.

Устим, у которого стали слипаться глаза, встрепенулся и даже оживился.

— От Захарьина? И что пишет?

— Переманил к себе Мишку Одноуса. Может, помнишь его? Артефактор, чародей. Хотел сбежать в Скандинавию, да вовремя его перехватили. Мог бы сдуру умотать к шведам со своими знаниями, потом бы мы горькими слезами умылись.

— Афанасий Васильевич не отказался от своей идеи? — усмехнулся Устим. — Все-таки хочет Врата открыть?

— Хочет, но все очень сложно. Не хватает идей, наработок. Просит помощи деньгами. Как думаешь, нам стоит ввязаться в разработку портала?

— Хм, заманчиво. Но я не особо доверяю Захарьиным. Обманут. Сначала денежки высосут, а потом кинут. Нам вряд ли дадут подход к технологиям и к заклятиям, открывающим пространственные тоннели. Так, если кусочек для аппетита.

— Не без этого, Устим, — кивнул Дмитрий Борецкий, чем-то довольный. — Но мы посоветовались, пока ты в Изборске нужным делом занимался, и бояре решили: надо помочь. Денег у нас сейчас хватает. Бескорыстием новгородцы никогда не страдали, и потому заключим договор. С Одноусом будут работать наши маги. Пошлем Петьку и Мирона Шибановых. Они все равно друг без друга ни дня не могут прожить. Как нитка за иголкой…

Устим подумал и согласился, что братья-чародеи как нельзя лучше подойдут для миссии. Молодые парни, увлеченные не только магией, имеют тягу к обычным техническим знаниям. Ранг у них небольшой, здесь, в Новгороде, им не хватает размаху. А расти нужно. Полезно для будущего.

— Мы их отправим к Захарьину?

— Да, пусть это будет моим вкладом в его дело. Наивный князь, думает, я не знаю, чем он бредит. Ну, пусть-пусть. Придет время, все нашим станет.

— Зачем так сложно? А если магов разоблачат?

Брат-посадник пожал плечами.

— Будут вести себя правильно — ни за что не разоблачат. А ты собирайся в гости в столицу.

В горле Устима внезапно пересохло. Он не ожидал такого решения от брата-посадника. В логово врага? Да его только за одну фамилию — Борецкий — на дыбу потащат, шкуру сдерут и снимут об этом красочный фильм.

— В саму Тверь?

— Да ты что? — засмеялся посадник, вставая. Он подошел к брату и приобнял его, словно успокаивая. — Я не могу никому доверить то, что собираюсь сделать. Ты со свитками проберешься в Покровку, где намечается фестиваль. Активируешь их, дождешься результатов и вернешься. С тобой поедут квалифицированный маг и несколько моих верных гридей.

— В Валдае стоит княжеская таможня, — напомнил Устим. — А вдруг меня вычислят?

— Поедете под видом представителей купеческого дома, — решительно ответил Дмитрий. — Товары показать, контракты заключить. Тебя, брате, мало кто знает, да еще загримируем как следует. Магию личины применять не стоит, сразу засекут. А вот простенький макияж — дело совсем не хлопотное. Девчонок попросим — враз изукрасят как надо. Светиться не будешь. Твоя роль в посольстве — обыкновенный работник на побегушках. Таким образом избегнешь излишнего внимания. В Покровке живут надежные люди, к ним и поедете. В саму Тверь не суйтесь. Связь по одноразовым амулетам.

— Когда выезжать?

— Через два дня. Сейчас езжай домой. Трогать тебя не буду, побудь с семьей, — Дмитрий подмигнул и вернулся к столу, сгреб тубусы со свитками и положил их в огромный сейф. Потом приставил перстень с личной печатью к вмонтированному в дверцу кристаллу, который мгновенно вспыхнул сиреневым цветом, активируя многочисленные запорные механизмы, и потух. — Вот так. Мы еще встретимся, обговорим детали перед отъездом. Все, иди отдыхать, Устим.


Глава вторая

Никита

Тверь, август 2011 года


Аэропорт, откуда предстояло лететь в Тверь, находился на стыке слияния рек Тошня и Вологды, только на другом берегу, где хватало открытого пространства и не было интенсивных застроек. Сразу за мостом шла автомобильная развязка. Северная магистраль вела как раз в аэропорт. Проехав пару километров, Никита заметил вырастающий из-за высоких крон деревьев стеклянно-бетонный купол диспетчерской башни, двухэтажный корпус вокзала и две продолговатые тушки серебристого цвета, висящие в воздухе, очень уж похожие на дирижабли. Одна из них ловко развернулась носом на юго-восток и величаво поплыла, поблескивая пассажирской гондолой с красующейся на борту какой-то надписью. Было слишком далеко, чтобы прочитать название.

Эти воздушные суда назывались «аэролетами», представлявшими собой обычные дирижабли с движителем — винтовым приводом с электродвигателем. Никита уже знал, что движки питались от мощного магического кристалла, вырабатывающего энергию для смены направления независимо от потоков ветра, а когда надо — преодолевать большие расстояния с помощью винтов.

В России главенствовали две аэрокомпании: «Дюфлон и Ко» и их прямые конкуренты из «Дукса». Именно они занимались перевозками пассажиров и грузов. Обе, несмотря на чуждые русскому слуху названия, были отечественными компаниями, но основатели их были иностранцами, принявшими подданство России в давние лета. На данный момент в стране насчитывалось около полутора сотен машин гражданского назначения. У военных парк гораздо меньше: с десяток, но их хватало для нужд армии. В Совет директоров обеих компаний входили влиятельные лица из великокняжеского клана. По слухам, функции регулятора взял на себя младший брат Великого князя Александр. Он, в первую очередь, стремился снизить нездоровую конкуренцию на рынке.

Было довольно интересно узнать, почему же в этой реальности большое внимание уделялось строительству дирижаблей, а не самолетов. Какая необходимость заставила свернуть с технологического развития воздухоплавания с помощью огромных лайнеров к аэролетам? Возможно, ответ скрывался в магии, которая обеспечивала безопасность полетов и работу двигателей на основе высокоэнергетических кристаллов, искусственно выращенных в лабораториях. Ведь выращивают же магические свитки? Здесь инженерная и технологическая мысль работала в симбиозе с Силой Космоса, и Никита пришел к выводу, что это не самый худший вариант.

В Тверь наместник Вологды со своим гостем должен был лететь на «Кречете», одном из аэролётов компании «Дукс». Она в большей мере специализировалась на перевозках особо важных персон, и белоснежный летательный аппарат с яркой надписью «Кречет» на аэростате как нельзя лучше подходил для таких целей.

«Кречет» имел две палубы с максимальными удобствами для пассажиров. При входе стояли две красивые стюардессы в форменных белых блузках и черных юбках определенной длины, доходящих до колен. Ослепительно улыбаясь, они здоровались с каждым, кто поднимался по трапу и вежливо поясняли, кому куда идти. Дело в том, что первая палуба предназначалась для путешественников хоть обеспеченных и богатых, но не имевших права резервировать себе места по высшей категории. Графа Валуева с Никитой, Самиром и двумя телохранителями с максимальной предупредительностью отправили на второй уровень.

Поднявшись по лестнице, Никита с нескрываемым любопытством огляделся. Палуба представляла собой длинный салон с мягкими креслами из белой кожи, расставленными в произвольном порядке вдоль иллюминаторов, из которых сейчас виднелся двухэтажный куб аэровокзала с одной стороны, и широкая бетонная посадочная площадка — с другой; несколько швартовочных доков, где стояли дирижабли, наглядно показывали, насколько сильно здесь продвинулось использование такого вида транспорта. Доки представляли собой несколько площадок, разнесенных на большое расстояние друг от друга, с металлическими якорными вышками, к которым привязывали опустившийся вниз аэролет. На самом верху каждой вышки стояли мощные прожектора, призванные подсвечивать посадку в вечернее и ночное время.

Никита подсчитал посадочные места. Выходит, вторая палуба могла принять до десяти человек важного статуса. Почему не так много? Вероятно, меньшее количество людей компенсировалось солидной ценой билета. А еще соображением безопасности. Мало кто согласится иметь в спутниках незнакомых людей. Вот и получилось, что кроме Никиты, графа с двумя телохранителями под руководством Самира здесь никого не было.

— Располагайтесь, господа! — откуда-то неожиданно появился молодой человек в летной форме, на которой ярко блестели начищенные пуговицы. Сама форма отливала каким-то странным синевато-салатовым цветом, а на фирменном берете золотыми буквами выделялось слово «Кречет». — Я — помощник главного пилота. Здесь все для вашего удобства. В дальнем конце салона — туалет, — рука плавно показывает, куда надо идти в случае естественных желаний. — В другом конце — буфет, если захочется чего-нибудь выпить. Обед будет подан через час. Обслуживание по вызову. На каждом кресле есть кнопка вызова.

— А сколько человек обслуживают полет? — заинтересовался Никита. Ему здесь нравилось.

— Три пилота, четыре стюардессы, механик и маг-стихийник высшего ранга, — ответил помощник.

Он неожиданно замялся и обратился к уже усевшемуся в кресло графу:

— Господин наместник, у нас небольшой казус произошел. «Альбатрос», который вчера должен был лететь в Тверь из Устюга, не смог этого сделать из-за технических неполадок, и приземлился здесь. Мы вынуждены были пересадить с того рейса трех человек. Они прибудут сюда с минуту на минуту. В первый класс их не посадишь, сами понимаете…

— Кто такие? — нахмурился граф.

— Княгиня Колычева с сыном и дочерью, — понизив голос, произнес пилот. — Летят без личной охраны, стараясь не афишировать свое присутствие на борту.

— Неужели? — Валуев расслабился. — Почему же мне ничего не сообщили об инциденте?

— Опричную Службу известили, господин граф. Они сюда прислали охрану, которая всю ночь дежурила в гостинице. Администрация постаралась ближайшим рейсом отправить гостей в Тверь. Получается, это наш «Кречет». Я не хотел, чтобы без предупреждения…

— Все в порядке, командир, — отмахнулся Валуев. — Если так нужно — я не буду препятствовать нахождению княгини в своем кругу.

А по виду не скажешь, что граф доволен новостью о соседях, которые сейчас поднимутся на борт, — подумал Никита, закидывая свою сумку с вещами в удобный рундук, расположенный под длинным диваном вдоль левого борта. Сев в кресло, он взял в руки глянцевый журнал и стал его листать, с любопытством поглядывая на лестничный трап, ожидая попутчиков.

Княгиня поднялась на палубу первой, оглядела внимательным взглядом всех находящихся здесь пассажиров, и величаво зашагала по проходу к свободным местам, никак не минуя графа Валуева. Самир с телохранителями встали, учтиво поклонились, как, впрочем, и Никита с кисло улыбающимся графом.

Женщина выглядела слегка полноватой в свои сорок пять лет, как определил Никита, просканировав ее ауру. Но эта полнота ей шла. Красивое, слегка удлиненное лицо с идеальным макияжем, полные губы, широкие скулы, темно-карие глаза, хранящие льдистую самоуверенность хорошо дополнялись изящными золотыми серьгами, кольцами, каждое из которых являлось резервуаром магической силы; и завершалось все темно-зеленым платьем из какой-то легкой ткани (Никита частично разбирался в этом нелегком для мужчины вопросе благодаря Тамаре, но сейчас не хотел ломать голову в поисках правильного ответа), судя по всему — очень дорогой, прошитой силовыми линиями для защиты от внешнего воздействия. Волосы убраны в идеальную прическу, где ни один волосок не выбивался из своего заранее установленного места.

— Ваша светлость, — Валуев изобразил полупоклон. — Не ожидал вас встретить здесь, на подвластной мне земле.

Таким образом он намекал на бестактность, которую проявила новая пассажирка, не известив о своем прибытии. Даже в гости не заглянула.

— Всего лишь случайность, дорогой Егор Александрович, — грудным вибрирующим голосом откликнулась Колычева. — Если бы не дурацкая неисправность этого летающего огурца, я бы давно была в Твери.

Ага, не хочет прямо говорить, что ей безразлично мнение государева человека, да к тому же не из старых боярских родов. Граф проглотил обиду.

— Как славно! А мы ведь тоже туда направляемся! Если не секрет — по какому поводу?

— Какой-то фестиваль, будь он неладен! Подумать только, Юлии пришло приглашение от княжича Владимира. И конечно же, она загорелась немедленно посетить сие непонятное для меня мероприятие! Теперь никак не проигнорировать его!

Кого или что Колычева собиралась игнорировать, важная пассажирка не пояснила. Она лишь возмущенно фыркнула и безразлично мазнула взглядом по Никите. Но ее лицо неожиданно закаменело.

— Глядишь, ваша дочь извлечет из своей поездки должную пользу, — скрывая в глазах странный блеск, ответил Валуев. — Кстати, а где ваши дети? Мне сказали, что вас еще и сын сопровождает?

— Да, так и есть. Сережа такой же взбалмошный, как и его сестра. Внизу задержались, с багажом вопрос решают. Как-никак пять чемоданов умудрились с собой захватить. Стюардесса! Есть тут кто-нибудь?

Валуев что-то прикинул в уме после слов Колычевой, но сдержался с очередным вопросом. На крик княгини из-за занавесок, закрывающих дальний конец салона, поспешно выскочила тоненькая как былинка девушка в униформе.

— Слушаю вас, госпожа! — она сцепила руки перед собой, сложив их на животе.

— Милочка, приготовь что-нибудь выпить из освежающего, — придав голосу капризности, проговорила Колычева.

— Есть лимонад, брусничный морс, фруктовый чай со льдом, чай с мятой, «лаймед», щербет, — стала перечислять стюардесса.

— Хватит и лимонада, — прервала ее княгиня. — Только пару кубиков льда туда кинь.

«Еще больше пить захочешь через полчаса», — подумал Никита. Вышло так, что женщина села напротив него. Расстояние между креслами было довольно большим, но Колычева, поджав губы, чуть-чуть развернулась, благо конструкция кресел позволяла трансформироваться в любое положение, вплоть до удобного мягкого лежака.

Чтобы не смущать княгиню, которая по каким-то своим причинам сразу показала свое ничем не обоснованное недовольство, он развернул кресло в сторону трапа и обомлел. По салону плыла черноволосая красотка с внешностью южанки, с темно-золотистой кожей лица и рук, которая оттенялась ярким красно-черным длинным платьем. Модельер умело совместил ткань двух цветов таким образом, что она при ходьбе колыхалась как языки костра в ночи. Распущенные волосы падали на открытые плечи. Полные чувственные губы темно-красного цвета были слегка приоткрыты, демонстрируя ровный ряд жемчужных зубов.

Девушка, не ожидавшая увидеть в салоне большое количество незнакомых мужчин, смущенно улыбнулась, проходя мимо них, и уверенным движением руки поправила сбившуюся прядь волос. На запястьях блеснули золотом тонкие браслеты. Никита едва перевел дух. От этой «южанки» несло приличной Силой, причем прекрасно сбалансированной и не мешающей друг другу действовать в определенных ситуациях. Как минимум, три стихийных потока, просчитал волхв.

Юлия (несомненно, это была именно дочь Колычевой), проходя мимо Никиты, стрельнула пронзительной зеленью глаз в его сторону, и конечно же, просчитала его легко, как и Никита — девушку.

— Здравствуйте, господа! — мелодично произнесла она, проходя дальше.

В ответ пронеслось разнобойное приветствие. Как бы к концу путешествия у кого-то не случился инфаркт, — с нервным смешком подумал Никита. — Но какова чертовка! Кофе с молоком! И ведь знает, что своей красотой, фигурой и голосом бьет наповал! Ох, неспроста она в Тверь стремится! Княгиня что-то скрывает».

Княжич Сергей после умопомрачительного дефиле своей сестры показался блеклой тенью на фоне яркой рекламы. Обыкновенный двадцатилетний детина с полоской жестких усов, не первый раз сбриваемых, на холеном и бесстрастном лице, но с невероятно пушистыми ресницами, портящими его имидж (как он сам считал, вероятно), холодно взглянул на Никиту, словно предупреждал того о недопустимости всяких попыток подойти к Юлии и завязать знакомство. Конечно, он видел перстень с родовым гербом и супружеское кольцо, и сразу же сделал какие-то одному ему глубокие выводы.

Никита слегка разочаровался, когда девушка села в кресло спиной к нему. Оставалось только созерцать ее голову и руки, которыми она периодически легонько прикасалась к прическе, или к тому, что изображали распущенные волосы. Юноша считал, что ей любой вариант идет. Внезапно, словно поймав желание молодого волхва, Юлия чуть-чуть развернула кресло, давая возможность каждому любоваться ее профилем.

Из динамика раздался мужской голос, который предупреждал об окончании погрузки и пятиминутной готовности к полету. Стюардесса принесла княгине бокал с лимонадом и тут же получила заказ на такой же от Юлии. Сергей молча мотнул головой, уткнувшись в журнал.

По виду Валуева стало понятно, что он тяготится присутствием княгини, но нисколько его дочерью. Благодаря Юлии атмосфера напряженности как-то незаметно держалась на приемлемом уровне, как после жаркого дня повеяло ночной прохладой. А ведь она ничего не делала, только в иллюминатор смотрела.

Пожав плечами, Никита отбросил мысли разгадать ребус, в котором переплелись отношения графа и княгини. Великий Устюг не подвластен Валуеву, там почти пограничный рубеж с землями боярских родов, высланных в опалу из Москвы и Твери. Совершенно иная политическая ситуация и жизненные расклады.

Он почувствовал легкий толчок под ногами, горизонт за окном покачнулся, и вот металлические вышки дока стали уходить вниз. Тихо, на уровне приятного и ненавязчивого шума, загудел двигатель. Снова на связь вышел капитан «Кречета» и пожелал всем пассажирам приятного полета. Максимальная скорость аэролёта восемьдесят километров в час, в Твери приземлится через четыре с половиной часа. Никаких промежуточных посадок не будет. Всем приятного полета.

— Граф, не представите молодого человека? — вдруг нарушила мерное и тихое гудение, идущее снизу, Колычева. — Я так поняла, он не из ваших охранников?

Никита про себя покачал головой. Как-то топорно княгиня пытается унизить человека, относящегося к дворянству. Та же Сила, хлещущая в аурном поле, не может появиться просто так у простолюдина.

— Да, с удовольствием, — очнулся Валуев, оторвавшись от созерцания аэровокзала, медленно уменьшающегося в иллюминаторе. — Назаров Никита Анатольевич, дворянин, и, кстати, маг-артефактор. Весьма приличного уровня. Никита, имею честь представить княгиню Ариадну Сергеевну Колычеву.

— Назаров? Где-то я слышала эту фамилию, — притворно наморщила лоб Колычева, продолжая играть сама с собой, а Юлия с любопытством отвлеклась от телефона. — Подождите, а вы не из вологодского Рода?

— Именно из него, — подтвердил Никита.

— Но… как же? Получается, что в Боярской Палате ошиблись? — Ариадна Сергеевна с нескрываемым удивлением, по-новому, посмотрела на Никиту. — Вас же в выморочный род записали!

— История запутанная, — развел руками Никита и улыбнулся Юлии, которая развернула кресло. — Вот, лечу в Тверь вместе с Егором Александровичем, чтобы уладить все вопросы по возрождению Рода.

— А кто ваша мать, отец?

— Про отца я ничего говорить не буду — не заслужил, — твердо ответил Никита. — Мать — Валентина Андреевна.

— Ах, я вспомнила ту давнюю историю, весьма нашумевшую, — Колычева с хитринкой взглянула на волхва. Но к ее чести, не стала распускать язык. Иначе вышло бы совсем плохо, учитывая, что отца парень не назвал. — Ну, что ж, я желаю вам как можно скорее поднять свой герб над родовым гнездом.

— Спасибо, Ариадна Сергеевна, — поблагодарил Никита. Внезапно ему захотелось спуститься вниз в обычный бар и выпить кофе. Лететь еще прилично, есть не хотелось. А вот обдумать свои дальнейшие шаги в столице и оценить риски от встречи с Великим князем стоило.

Он спустился по лестнице, держась за хромированные поручни, и сразу попал в отсек, из которого можно было попасть в пассажирский салон или в бар. Салон для пассажиров второго класса оказался полностью заполнен за исключением некоторых пустых мест. Их владельцы сейчас находились в баре, оккупировав стойку с чопорным барменом.

Никита заказал себе крепкий «мокко» и отошел к свободному столику, стоящему напротив панорамного окна, откуда можно было смотреть на проплывающие под аэролётом пейзажи, складывающиеся из желтеющих полей и еще зеленых рощ и лесов с прожилками рек в красивую картину из крупных пазлов.

Захочет ли Великий князь идти на соглашение с человеком, имеющим сомнительное происхождение? Имелось в виду не подтвержденное дворянство, а появление Никиты из ниоткуда. Не получится ли обратный эффект? Испугаются последствий и начнут лелеять мысли приспособить его для борьбы с опальными дворянами, вместо разработки важного техномагического проекта…

Сбоку мелькнули тонкие запястья с золотыми браслетами и ухоженные руки с парой изящных колец, в которых сверкали драгоценные камешки.

— Я не помешаю вашему уединению? — от этого голоса у Никиты мурашки по спине побежали.

— Даже рад, что его нарушили, — улыбнулся волхв, глянув на Юлию. — Наверху, кстати, тоже есть бар. А здесь вы мгновенно привлекли к себе внимание.

Мужчины, стоявшие у барной стойки, и в самом деле примолкли, разглядывая «южанку» с учащенным пульсом и сердцебиением.

— Пустое, я уже привыкла, — Юлия обхватила губами трубочку, опущенную в бокал с вишнево-шоколадным коктейлем. — Меня больше матушка опекает, чем мужчины. Мне захотелось с вами познакомиться, Никита, поближе. Я просто всей аурой ощущаю в вас небывалую энергетику. Да еще ваш статус артефактора. Это правда?

— Конечно, — не стал отнекиваться Никита. — Догадываюсь, что ваши кольца сейчас заполнены магией под завязку. Иногда подключаться к моему контуру опасно, Юлия.

— Почему?

— Сгорит защита — амулет можно выбрасывать. Восстановлению не подлежит.

— Даже многоразовый?

— Даже он, — снова улыбнулся Никита. — Я периодически стравливаю избыток энергии в инфернальную пустоту, чтобы здесь не произошел взрыв. Если бы знали, каких трудов стоит удерживать в контуре Силу.

— А откуда, если не секрет, такой переизбыток? — чувственные губы снова припали к соломинке. Никита не отрывал взгляда от овала лица с невероятным в высоких широтах цветом кожи.

— По наследству достался. История долгая и невероятная.

— Давай на «ты», — Юлия легким отработанным движением откинула непокорные волосы за спину. — Мы же одного с тобой возраста. К чему эта условная вежливость? Ты мне расскажешь?

— Попробую, — глубокомысленно задумался Никита. — Только в ответ на историю, откуда у тебя такой необычный цвет кожи?

Девушка засмеялась, чем привела весь бар в состояние легкого недомогания. Никита лучше других ощущал, насколько сильна энергетика княжны, бьющей наповал неподготовленных. Ему даже пришлось поставить легкую защиту, чтобы отразить волну, запросто уничтожившую часть «амеб», крутившихся возле девушки.

— Моя бабушка была из Андалусии, — призналась Юлия. — А попала в Россию случайно. Если бы дед с какой-то миссией не съездил в Севилью, не влюбился бы в знойную красотку, танцевавшую на городской площади зажигательное фламенко в огненном «бата де кола», то меня и на свете не было бы. Ах, это платье так называется, — пояснила, улыбаясь, Юлия.

— Она мирянка? — удивился Никита.

— Дедушка тоже так думал, сразу влюбившись в красавицу в красном. Так страдал, что сословные ограничения помешают его счастью, что однажды не вытерпел и подошел к девушке с признаниями. Он не мог иначе.

— И случилось чудо? Танцовщица влюбилась в князя?

— Конечно! А как же без чуда! — воскликнула девушка. — Конечно, у них вспыхнул роман! Донсия оказалась дочерью местного маркиза де Ла-Альгаба. Узнав об этом, дедушка пошел на абордаж, как он сам выразился, когда рассказывал об этой истории. Маркиз сообразил, что выдать свою старшую дочь за русского князя — лучший вариант из имевшихся. Правда, пришлось деду провести пару магических дуэлей. Ведь сеньорита Донсия смутила сердце не только князю Колычеву. Кое-кому не понравилось, что красавица имеет все шансы покинуть Севилью.

— В конечном итоге князь Колычев вернулся в Россию не один, — Никита посмотрел в глаза девушки. Они сверкали от нахлынувших воспоминаний, а где-то в их глубине переливались льдинки слез.

— Да. Такая невероятная история, объясняющая, почему у меня необычный цвет кожи.

— Очень интересно, — осторожно выдохнул Никита. Его и вправду увлек рассказ Юлии. Интересно, кем же был князь Колычев — дед этой яркой девушки. — Теперь понятно, почему ты предпочитаешь красные и черные тона.

— Сообразил? — княжна мечтательно посмотрела в иллюминатор. — Красиво. Огонь в ночи. А вообще я люблю летать, а не танцевать. В детстве хотела стать пилотом аэролёта, но инициация Дара поставила крест на моих желаниях.

— Почему так? — Никита догадывался о причинах. И не ошибся.

— Стихия Земли у меня проявилась больше всего. И самое печальное, она постоянно конфликтует с Воздухом. Ничего не могу поделать, — развела руками Юлия. — Странная какая-то проблема. Наставники что-то пытались исправить, потом вздохнули печально и отказались работать с Силой.

Никита пристально взглянул на нежно-зеленые и желтовато-золотистые всполохи по контуру ауры княжны, сделал небольшое усилие и проник дальше, тщательно исследуя те точки, которые отвечали за прокачку и обмен энергиями. Он заподозрил, что княжна специально дала ему возможность проникнуть через защиту. Чего здесь было больше: любопытства или надежды на неожиданную помощь — Никита не задумывался. В первую очередь волхв искал «колодцы», то есть средоточие определенной Стихии. Потоки Земной энергии сидели в самом центре солнечного сплетения, что было логично. А вот Воздух обрел свой «колодец» под правой грудью и довольно сильно мешал циркуляции потоков Огня, что было странно при такой сбалансированной работе всех каналов на выходе. Кстати, почему он не стал главенствующей Стихией, Никита пока не понял. Темперамент внучки горячей испанки подразумевал как раз такое распределение. Эх, вдумчиво бы изучить.

— Никита, ты куда уплыл? — девушка щелкнула пальцами как кастаньетами перед носом волхва и улыбнулась, как будто читала все его мысли. — Я думала, ты мою ауру рассматриваешь.

— Интересно, — задумчиво пробормотал Никита, — в последнее время мне попадались девушки с искаженными потоками Силы. Приходилось выправлять каналы. Это ошибки инициации или намеренная программа селекционеров?

— Ты о чем? — заинтересовалась Юлия. — И о каких девушках говоришь? Кажется, мне попался опытный ловелас! Что за искаженные потоки?

— Кто отвечает за инициацию? Целитель и опытный волхв… то есть маг с определенным рангом, профессионал, — Никита и в самом деле задумался, почему так происходит. — Выходит, один из них не доглядел, пропустил важные моменты. Целитель не может халатно относиться к своей обязанности, потому что это претит его природному призванию… Н-да.

— Разве у меня проблема? — удивилась княжна. — Как раз наоборот, я не чувствую проблем.

— В этом и странность, — Никита был чуточку смущен. — У тебя сбалансированные потоки Стихии, а вот полная картина показывает, что направляющей Силой должен быть Огонь.

— Хм, а ведь я чувствую, что дело неладно, — вздохнула Юлия, отодвигая от себя стакан с остатками коктейля на дне. — Появилась дурацкая надежда, что ты найдешь причину. И ведь почти докопался… Ты и в самом деле сильный чародей… Пошли наверх?

— Да причина-то на поверхности лежит, только ее никто видеть не хочет, — не обращая внимание на мужские взгляды, Никита подставил локоть и Юлия крепко вцепилась в него. — Я бы разобрался, если бы время было. Боюсь, мы можем больше не увидеться.

— Почему это? — возмутилась девушка, ступая на трап, ведущий вверх. — В столице можно запросто найти место для встречи. Да и время… Ты же все равно поедешь на фестиваль? Давай там встретимся.

— У меня приглашения нет, — возразил Никита. — А набиваться в гости не в моих правилах. И вообще, я в Тверь не ради развлечений…

— Я могу посодействовать получению приглашения, — Юлия расцепила руку, потому что наверху показался Сергей. Он мгновенно оценил ситуацию, надулся как индюк и прошипел:

— Юля, быстро наверх! Мать спрашивала, куда ты подевалась!

Простучав каблуками туфель, княжна невозмутимо прошла мимо брата, повела плечом, что-то тихо проговорила. Вместо этого княжич перекрыл трап и навис сверху над Никитой.

— Не вздумай подходить к сестре, бастард! — прошипел он и стал спускаться, тесня Никиту назад на нижнюю площадку.

Невозмутимо дав возможность Сергею сойти с лестницы, волхв отпарировал:

— Неразумно с ходу кидаться такими обвинениями, княжич. Можно нарваться, знаешь ли…

— Ты мне будешь угрожать? — парень расправил плечи и с превосходством уставился на Никиту. Он перегородил трап, чтобы оппонент не смог подняться наверх. — Если Юлька своими куриными мозгами не понимает, с кем можно или нельзя заводить знакомство, то я охотно поясню.

— Не надо, — миролюбиво ответил Никита. — Я все понял, княжич. Осознал, каюсь…

Молодой Колычев понял, что над ним откровенно насмехаются. Ноздри его расширились от гнева, рука непроизвольно дернулась вверх, чтобы сгрести рубашку дерзкого «бастарда» в кучу, но парню удалось погасить эмоции. Судя по всему, боги не дали Сергею таких возможностей, как его сестре. Слабенький обладатель Стихии Воды и Воздуха. Максимум десяток элементалей различного направления в его арсенале. А лезет не на свою вершину.

— Прошу вас сдержать свои эмоции, — попросил Никита. — Мы все-таки в аэролёте. Любое магическое плетение может нарушить безопасность полета.

— Ладно, бастард, закончим на этом, — Сергей взял себя в руки. — Не думай, что твоя афера с получением дворянства прокатит в Боярской Палате. Граф много интересного рассказал.

Вот даже как? Валуев разоткровенничался перед княгиней? Ну, он в своем праве, а вот Сергей воспринял информацию воспаленным сознанием и бросился оскорблять, совершенно не осознавая последствий. Н-да, ума-то как раз с куриный мозг у братца, а не у Юли.

— Господин Назаров, у вас все в порядке? — раздался сверху голос Самира.

Телохранитель очень внимательно и нехорошо посмотрел на молодого Колычева.

— Нет проблем, Самир, — махнул рукой Никита. В самом деле, конфликтовать с представителем княжеского рода не пристало человеку, владевшему невероятно разнообразным арсеналом боевых заклинаний и защитных комплексов. Право слово, смешно. Это как медведю столкнуться на лесной тропе с группой туристов, которые не знают, что у зверя есть клыки и лапы со страшными когтями. Впрочем, это проблема туристов, а не медведя. И Никита не собирался втолковывать княжичу прописные истины. Не мальчик, чай. А насчет, якобы, оскорбления… Он был уверен, что рано или поздно молодой Колычев налетит на проблему. Вот тогда можно и задуматься о вызове. Но не сейчас. Сейчас Никита был под впечатлением общения с Юлией.

В салоне было спокойно. Валуев о чем-то на удивление мирно и дружелюбно разговаривал с княгиней, двое телохранителей подремывали, а Самир сел поближе к трапу, чтобы контролировать всю обстановку. Юлия отвернулась от всех, откинула спинку кресла и казалось, решила тоже поспать.

Чтобы не скучать, Никита достал из дорожной сумки блокнот с карандашом. Щелкнул фиксатором на боковине кресла, отрегулировал спинку, чтобы было удобно голове и шее, откинулся назад и стал по памяти делать наброски энергетического контура Юлии. Изобразил все потоковые линии, «колодцы» Стихий и их пути распространения. Довольно странно, что маг, следящий за инициацией, не разграничил дорожки, по которым текла мощь Дара. Или не захотел, или сглупил. Не верилось во второй вариант, вообще не верилось. Не будет квалифицированный волхв рисковать репутацией.

Тогда что? Саботаж? Ага, сразу вспомнилась Кристина Макарова с ее искаженным Даром. Чуть-чуть вмешательства в потоки — и все пришло в норму.

Карандаш забегал по бумаге, рисуя пунктирные линии, причудливым образом избегая встречи друг с другом, штрихуя некоторые места, из которых должна изливаться Сила. А потом Никита задумался, вспоминая лицо Юлии. Удивительная девушка, с мощным потенциалом. Только ли желание поучаствовать в фестивале подвигло княгиню Колычеву везти аж из Устюга свою дочь в столицу? Нет ли здесь умысла матери показать дочь во всей красе? Сильная молодая одаренная может стать хорошей парой для высокородного вроде того же княжича Владимира? Почему бы и нет?

Карандаш снова запорхал по бумаге. Теперь появились контуры арочных ворот, от которых в разные стороны расходились стрелки, а наверху слабыми штрихами обозначилась демоническая сущность, вылезающая из инфернальной воронки. Дуарх сказал, что все перемещения между мирами завязаны на крови. Что ж, это справедливо. Иначе маячки совершенно не работают. Никита их вообще не ощущает, в другом случае он давно шагнул бы обратно в Цитайхэ. Кровь — важнейший компонент в его планах вернуться обратно. Близких родственников не осталось. Александровы? Если Тамара вспомнит о них и попробует с помощью Кости Краусе синтезировать некий биологический маячок… Что ж, и это вариант. Правда, рискованный. У него будет одна попытка пробиться домой.

Но есть еще один способ. Никита на секунду задумался. А почему он должен отвергаться? Только лишь в силу верности и любви к Тамаре? Но его жена за барьером, куда ему не пробиться. Значит, нужно создать мостик с этой стороны реки, образно говоря. Жениться, заиметь ребенка. Иначе выхода вообще не видать. Местная техномагия слаба, как уже понял Никита. Осторожные расспросы графского чародея Алфера о порталах и телепортаторах дали невеселую картину. Пространственными переходами занимаются на самом высоком уровне, но вот самих «проходчиков» чрезвычайно мало. Не хотят рождаться с таким Даром у высокородных дети. Насмешка богов, не иначе. А то бы шныряли по мирам, как по магазинам.

Значит, нужно искать подходящую для себя пару. У волхва мелькнула мысль познакомиться с Дашей Сабуровой, неким аналогом Тамары. Вдруг сработает идея? Но использовать девушку, которая даже не будет подозревать о своей роли, Никита считал невыносимо подлым вариантом. Мирянка? Нет, нужна одаренная, и только одаренная. Его этот мир не держал нисколько. А как быть с женой этого мира? Бросить с ребенком на волю богов? Хорошо это или будет противоречить жизненным принципам самого Никиты? Забрать с собой? Ох, как же быть?

Отложив в сторону блокнот, Никита первым делом опустил плотную штору иллюминатора, чтобы солнце не мешало хоть чуть-чуть подремать. До Твери оставалось пару часов. Он задремал под тихий говор графа с княгиней, не обращая на них внимания. А напрасно. Кое-что интересное в общении двух не самых последних людей в государстве можно было послушать.


***

В дремоте Никита прокручивал последние дни в имении Валуевых. Известие об отъезде молодые отпрыски графа восприняли с разочарованием и обидой. Обижался, конечно, Георгий. Он только-только вошел во вкус тренировок и уже мечтал, как будет раскидывать своих противников в драке, а там, глядишь, и до уровня Никиты дорастет.

— Жора, я тебе накидал простейшие приемы самообороны, — желая сгладить неприятный момент расставания, Никита поймал мальчишку накануне отъезда в парковой зоне, где тот в одиночку пытался сконструировать какие-то магоформы. — Здесь ты найдешь самое необходимое и сможешь отработать по схемам вместе с Иваном. Я уже поговорил с ним, он не против.

— Разве можно научиться по схемам? — пробурчал Георгий, нехотя листая толстую тетрадку с зарисовками приемов. — На практике быстрее и эффективнее вышло бы.

— Согласен с тобой, — приобняв мальчишку, Никита неторопливо прогуливался с ним по лужайке. — Но, увы, не могу исполнить свою работу. Воля государя сильнее твоих желаний. Понимаешь?

— Понимаю, но все равно неправильно, — шмыгнул носом пацан. — Я даже лучше стал контролировать выход Силы, построение скриптов и надежно укрывать их.

— Двигаешься в правильном направлении, — похвалил его молодой волхв. — Так и дальше продолжай. Кстати, несколько страниц в конце тетради я отвел боевым скриптам… Ты парень с головой, но вот что я скажу: будь очень осторожен. Насколько я смог узнать, боевая магия не допускается в родах, чей Глава состоит на службе Великого князя. Но вся проблема в твоей сестре.

— А что не так с Маринкой? — выпучил глаза Георгий.

— Ты знаешь, что она Заклинатель, ведь так?

— Знаю, секретов в доме нету.

— А ты представляешь, насколько эта ипостась одаренного опасна? Нет, не знаешь. Заклинатель — очень сложный ранг мага, и весьма неудобный для тех, кто является вашим недоброжелателем, — вздохнул Никита, тщательно подбирая слова. — Вот подумай на секунду, что кто-то захочет неприятностей твоему отцу. Гипотетически, не бойся. Между родами всегда существуют трения, приводящие к конфликтам. Если кому-то из врагов станет известна специализация Марины — ее постараются убрать со сцены, как ненужный реквизит…

— Убить, что ли? — простодушно спросил Жорка. — Наставник, я же не дурак, понял все. Заклинателя надо беречь. Сам он как боец — никчемен, слаб.

— Правильно мыслишь. Поэтому я пытался обучить Марину не боевым приемам самообороны, а построению скриптов. Каждый из них может дать твоей сестре защиту.

— Ты ей тоже тетрадку изрисовал?

— Не без этого, — рассмеялся Никита и потрепал волосы мальчишки. — В общем, что я могу тебе посоветовать? Не пренебрегай тем, что я тебе нарисовал. Потому что не из головы выдумал, а сам все испытал, прошел через это. Адаптировал для легкости. Остальное все от тебя зависит.

Марина, в отличие от брата, аналогичную тетрадь получила раньше, и теперь с маниакальным упорством рисовала в воздухе бледно-сиреневые линии, спрятавшись от Алфера в дальней беседке парковой зоны.

— Уезжаете? — тихо спросила девушка, пунцовея от присутствия молодого волхва.

— Приходится, — развел руками Никита. — Как продвигается учеба? Не трудно?

— Очень легко! — воскликнула Марина, разом забыв о грусти. — Вы так все понятно нарисовали! Я уже штук сорок магоформ выучила!

— Алфер не шипит от злости? — Никита усмехнулся.

— Нет, — засмеялась дочка графа. — Представляете, вчера сам подошел и попросил показать, как строить «волну», «сосульку» и «сверло». Это вы сами названия придумали?

— Да так, дурачился в свое время, — отмахнулся Никита, задумавшись о поведении мага. Значит, дошло до старого, зачем гость пытается навязать в обучение принципы боевой магии. Тоже решил освоить некоторые компоненты. Что ж, похвально. Есть надежда, что Марина в кругу семьи найдет настоящую защиту. На графа, если честно, Никита не надеялся. Валуев просто боится афишировать Дар девушки и получить полноценную защиту великокняжеского клана. А еще лучше — рассказать государю, что за ценный специалист растет в его семье. Князь Юрий просто обязан будет взять в свой род девушку, найти ей мужа и надежно спрятать так, что никто и знать не будет, чем ценна графская дочь. Теневая разведка. О таком только и мечтать.

Осторожно выяснив у графа, что он никогда не разговаривал с государем о Марине, Никита предложил по приезду в Тверь раскрыть инкогнито девушки, на что Валуев ничего не ответил, но аргументы своего гостя выслушал внимательно.

— Если у тебя возникнут вопросы по магоформам, можешь обратиться ко мне, — Никита продиктовал номер своего телефона. — Не стесняйся. Дальше пойдут более сложные конструкции, и без консультации не сориентируешься. Ошибок наделаешь, разрушишь все вокруг. Знаешь, как меня мой первый учитель воспитывал? Подзатыльник за неправильный скрипт!

Марина улыбнулась и кивнула согласно.

— Вы очень хороший человек, Никита, — вдруг сказала она. — Я так благодарна, что вы поговорили с отцом насчет моего Дара. Мне и самой уже хотелось выжечь Искру. Бесполезная и никчемная…

— Ну, что ты… Не слушай никого, развивай его на Буське. Вредная скотина, я скажу. Вот и воспитывай его, влезай в кошачий мозг.

Девушка рассмеялась, тряхнула головой.

— А что… Отец с тобой говорил насчет перспектив? — осторожно спросил Никита, не веря своим ушам.

— Немного, — хмыкнула Марина. — Создалось впечатление, что он слегка был растерян, словно никогда не думал о таком варианте моего будущего. Думаю, здесь ваше влияние сказалось.

— Хм. Тогда я рад за тебя, — улыбнулся Никита. — Значит, тебе никто не будет запрещать обучаться. Считай, это подарок.

Он показал на тетрадь. И тут Марина неожиданно неловко клюнула его в щеку и выбежала из беседки.

— Надеюсь, что мы встретимся в Твери! — крикнула она и умчалась в дом, оставив волхва сидеть в глубокой задумчивости.


***

— Скажите, княгиня, что подвигло вас неожиданно бросить свои дела и вылететь в столицу? Мне кажется, вы скрываете важную информацию. Возникли проблемы с опальными соседями?

— Ничего подобного! — фыркнула Колычева. — Муж оценивает ситуацию как благоприятную. Ну, есть небольшие эксцессы вроде мелкого вредительства на периферии. Деревню сожгут, лесные кордоны разорят, да чародеи Тучкиных или Кошкиных устроят представление для запугивания. В целом, обычная ситуация для пограничного удела.

— Значит, вы не наблюдаете никаких странностей? — Валуев очень внимательно посмотрел на княгиню. — А по моим данным, между Захарьиными и Кошкиными идут интенсивные переговоры о создании какого-то магического инструмента, могущего переломить ситуацию в противостоянии старого и нового боярства.

— Политикой не занимаюсь, дорогой Егор Александрович, — улыбнулась Колычева. — Мне дочь надо пристраивать. Девочка созрела для замужества.

— Поэтому возник вариант с Тверью? Очень правильное решение. Молодежь организует великосветскую вечеринку, где есть реальный шанс засветиться. Не хотите, чтобы дочь оставалась жить в глухомани?

— А кто этого хочет? — взгляд княгини стал жестким и цепким. — Вам хорошо рассуждать, имея под боком княжескую армию и поддержку Ярославля. Начни Кошкины войну — первым делом они уничтожат наш Род. Юлию, конечно, не тронут, но как носительницу Трех Стихий. Будь она пустышкой, ничто бы не спасло. Тверь или Москва — наилучший выход.

— Но там Новгород, — напомнил Валуев.

— Да ладно! Новгород или Тверь — не суть важно! — махнула рукой Колычева раздраженно. — Неужели не замечаете, как качается политический маятник? Куда повернется Великий князь? Какую стратегию развития выберет? Сейчас ненормальная ситуация. Купеческая Сибирь сама по себе, свободный Новгород насаждает свои ценности, Россия раскорячилась между бунтующими землями и чего-то выжидает. А я, как мать, в первую очередь волнуюсь за будущее детей. Нужно выбрать правильное место, где в тебя не прилетит смертельный заряд магического свитка.

— Как все пессимистично, — удивился Валуев. — Не преувеличиваете свои страхи?

— Ни в коей мере! — выпрямилась в кресле женщина. — Инстинкты матери всегда правильные. Если бы мужики прислушивались к нам почаще — меньше слез было бы.

— Вам виднее, — не стал спорить граф и посмотрел на часы, словно намекая, что не хочет продолжать эту тему.

Но Колычевой хотелось общаться дальше.

— Вы в самом деле настаиваете, что ваш молодой спутник из рода Назаровых? Как такое может быть? Мы же читали циркуляр по выморочным родам! Ошибки не должно было случиться!

— Разве я похож на пустослова, княгиня? — удивился Валуев. — В конце концов, я не враг себе везти самозванца к Великому князю. У него есть такие специалисты, что враз раскусят самую затейливую игру. А еще я лично присутствовал при оглашении результатов генетических тестов. Никита действительно кровный родственник Назаровых. Насчет Валентины я не совсем уверен. Слишком много странных и не сходящихся логических концов. Может, кто-то из внуков Патриарха погулял хорошо на стороне…

— Почему вы не уверены насчет девушки? Ведь именно она убегала из дому, — понизила голос Колычева. По ее загоревшимся глазам граф понял, насколько женщине интересна давняя история, давно, казалось бы, забытая.

— К сожалению, я пока не могу обнародовать некоторые факты, — сдержался Валуев, хорошо зная княгиню. Язык она за зубами держать будет, но кто знает, куда уйдет информация? Проживая в приграничном княжестве, легко поддаться на соблазны. А ведь там рядышком опасные противники… — Только после встречи с Юрием Ивановичем появится какая-то определенность.

— Меня от этой истории слегка потряхивает, — призналась княгиня, поведя плечами. Она вцепилась в бокал с белым вином и изредка к нему прикладывалась. — Мальчик так похож на Патриарха Анатолия Архиповича. Когда первый раз его увидела, признаюсь, испугалась.

«А есть чего пугаться, дорогая княгиня? — с усмешкой подумал Валуев. — Ну, да… Старая история покоя не дает. С кем Белозерские, из чьего Рода происходит княгиня, конфликтовали все время? Не с Назаровыми ли? Когда потеряли земли между Кемью и Белым озером в результате вялотекущего конфликта между обоими кланами, куда рванули? Ладно, повезло красавице Ариадне встретить князя Колычева, взявшего проигравшую семью под свое крыло. Не допусти боги, чтобы Никита влюбился в дочку княгини. Совсем худо будет парню»

Валуев стал вспоминать, какой сейчас расклад по силам у Колычевых. Как-то через его руки проходил циркуляр о состоянии княжеских вассальных дружин. У устюжан на тот момент было около двух сотен гридней, десятка два колдунов всех рангов, от младших до архимагов. Для пограничных земель маловато, но для одинокого безземельного дворянина хватит, случись неожиданный союз между Никитой и Юлией. Не верил граф в какую-то мифическую силу своего молодого гостя. Да, неожиданно силен в обычных боевых искусствах. Да, Алфер подтвердил о мощном Даре. Но ведь Назаров совсем мальчишка! Откуда у него такие способности? И станет ли он вмешиваться в политику? У него совершенно иная задача.

— У вас очень красивая дочь, княгиня, — Валуев захотел проверить реакцию Колычевой, но и так понятно, что она змеей взовьется, правильно поняв намек. — А Никита никакой уже не мальчик, кстати. Вполне себе самостоятельный юноша.

— Не пытайтесь, граф, меня разозлить, — усмехнулась Ариадна Сергеевна. — Я сразу сообразила, куда пошла Юлия. Молодой человек недурен собой, хорошо сложен, и к тому же овеян ореолом тайны. Моя дурочка никак не выветрит из своей головы романтические бредни, вложенные в нее свекровью. Вы же знаете историю князя Колычева?

— Когда он привез из Испании в русскую зиму знойную красотку? — улыбнулся Валуев. — Да, наслышан. Но я не предполагал, что княжна Юлия настолько великолепна. Воспользуйтесь моментом, когда будете в Твери. Вдруг повезет, и княжич Владимир обратит на нее внимание.

— Думаете, я потакала интересам Юли? — усмехнулась Колычева, довольная своей хитростью. — Конечно, я сразу подумала о неженатом княжиче.

— Великие княгини уже составили список потенциальных невест. Торопитесь, — предупредил граф. — Будет очень трудно вклиниться в ряды претенденток.

— Моя дочь затмит весь этот список, — горделиво выпрямилась женщина. — Я уверена.

— А если ваша затея провалится? — Валуев кинул взгляд на Никиту. Тот безбожно дрых, и это было хорошо. Значит, не слушает, о чем речь. Как поведет себя парень — один Сварог знает. Может, у него тайные мысли о кровной мести? Сейчас соберет информацию о заклятых врагах, и что потом произойдет? В одиночку пойдет искать справедливости? Что он сможет сделать против Захарьиных? Или Кошкины? Да ничего. Там силища, с которой считаются по обе стороны Каменного Пояса.

Валуев не любил подковерные игры, которые вели аристократические Роды, поднаторев в искусстве лгать, обманывать, объединяться в союзы ради одномоментной выгоды, а потом продавать своих же партнеров. И жизнь в Вологде подальше от хитростных комбинаций вполне удовлетворяла графа. Но вот стихийное бедствие в виде мальчишки из рода Назаровых опрокидывала все спокойствие. Решение отдать Никиту в руки Великого князя было наилучшим из всех вариантов. Фактор риска на чаше политических весов. Куда бросят чужака, туда и они склонятся. Не жалел ли он о судьбе парня? Нет, своя жизнь дороже. А Рюриковичи никогда не отпускали на самотек ситуацию с потенциальной угрозой своему существованию.

Главы 3, 4, 5

Глава третья

Тверь, август 2011 года


Андрей Спиридонович Вяземский в системе Опричной Службы занимал один из руководящих постов, и по своей должности вообще не должен был брать на себя обузу обустройства молодежного фестиваля — будь он неладен.

Красавец-мужчина, давняя любовь Великой Княгини Лидии, тщательно разгладив пышные темные усы (дурацкая и щегольская привычка) и оглядел место будущей вечеринки. Не выражая своих эмоций, он с ленцой спросил стоявшего рядом с ним молодого человека, в чертах лица которого проглядывали именно те, которые князя Вяземского пленили много лет назад.

— Княжич, идея неплохая, но место очень дурное. Уверены, что хотите поставить павильоны и палатки именно здесь?

— А чем плохо-то? — удивился Владимир, старший сын государя. — Обширная поляна, лес не мешает. Пологий спуск к Волге, мелководье, чтобы никто ненароком не утонул. Ха-ха! Смотри, Андрей Спиридонович, что можно сделать: дальние подступы отдать под стоянку автомобилей, оттуда же вниз застлать досками площадку. Павильоны и киоски развести на безопасное расстояние друг от друга. Я уже подключил парней к поиску спонсоров. Думаю, ради рекламы многие не откажутся поучаствовать в мероприятии.

— Потехин, — слегка повернув голову, сказал Вяземский.

— Я, Ваша светлость, — откуда-то вынырнул бравый вояка с автоматом через плечо и с болтающимся на поясе жезлом, в навершии которого был вмонтирован черный кристалл — парализующий боевой амулет, позволявший эффективно обездвиживать непутевых и непонятливых без ущерба здоровью.

— Нужно организовать охрану по периметру лесной зоны, — приказал князь Андрей Спиридонович. — Сейчас нужно провести топографию места, отметить все направления, откуда можно ожидать неприятностей… Ну, сам понимаешь. Дальше. На время подготовки создать передвижные патрули, которые будут наблюдать за строительством фестивальной площадки. Всех жителей близлежащих деревень и сел предупредить о недопустимости появления в этом месте. Пусть грибы в другом месте собирают.

— Ясно, Ваша светлость, — кивнул Потехин, даже не делая попытку записать распоряжения. За это его и ценил Вяземский. Помощник был не только секретарем-помощником, но мог выступить и в качестве телохранителя. — Еще будут приказания?

— Когда намечаете свою молодежную вечеринку? — поинтересовался князь у молодого наследника, хотя уже знал дату. А на что тогда обширный штат стукачей и доглядчиков?

— На следующий выходной, — княжич Владимир, сощурившись, глядел на блестящую гладь Волги. — Дядя Андрей, у меня идея появилась. Хочу подогнать к берегу две яхты, стилизованные под старинные ладьи, а на каждой из них по одной музыкальной группе. Соревнования устроим. Кто больше понравится гостям — тот и получит приз симпатий.

— Ох, княжич, разорительно все это, — покачал головой Вяземский. — С отцом обсуждал? Деньги ведь пойдут из казны, а не из твоего кармана.

— Можно частично погасить за счет рекламы, — бойко ответил Владимир, — частью — из благотворительности. Деньги все равно поступят за пару-тройку дней до события. Отобьем затраты.

— Как хочешь, — пожал плечами главный опричник. — Моя задача обеспечить вашу безопасность. А то перетопчете друг друга, или кому-то захочется испортить праздник.

— Да ну, дядя Андрей! — засмеялся княжич. — Нужны мы кому!

— Первым делом запомни, Владимир Юрьевич, — сделал строгое лицо Вяземский. — Пустяков в таких делах не бывает. Слишком много противников у твоего отца. А Новгород рядом, не забывай. Там Борецкие спят и видят, как пошатнуть позиции вашей Семьи. Вот представь, соберутся здесь представители очень богатых, важных семей и родов. И произойдет нечто плохое… Задумался? Вот о чем я и говорю. Любая масштабная акция — головная боль наших служб.

— Да, глупость сказал, извини, дядя Андрей, — смутился княжич. — Не подумал, а следовало бы.

Андрей Спиридонович мысленно похвалил мальчишку. У Владимира присутствует самокритичность, а это важно для правителя. Иначе рано или поздно, увлекшись своими идеями, можно похоронить все, что делали предки Рюриковичи, как пытались объединить княжества в единую страну. Пусть не получилось до конца завершить процесс, но рано или поздно все, кто говорит на русском языке, пойдут друг другу навстречу. И купеческая Сибирь, и бунташный Новгород, и Литва, и Север. Вяземский даже допускал, что в будущем руководить процессом могут не Рюриковичи (опасные мысли следовало бы загасить в зародыше, иначе на плахе живо окажешься), а кто-то другой. Далекая перспектива его не пугала. Он жил здесь и сейчас, и его все устраивало.

А княжич учится на ходу. Хороший государь будет. Надо только ему невесту найти подходящую. Он как-то разговаривал с Великим князем Юрием на эту тему, и хозяин с досадой рассказал о кудахтанье своих жен по поводу выбора. Список какой-то выдумали, отчего по всей Твери великое возбуждение началось. Каждый клан мог предоставить до десяти претенденток с Даром, но не каждая Семья была желанной в доме Рюриковичей. Вот в чем парадокс. Будь воля Вяземского, он бы присмотрелся к Одоевским, у которых как раз появилась сильная воительница. Машка — забавная и умная девушка, играючи разбивает на тренировках многочисленные и изощренные магические плетения, и уже подбирается к рангу Ратника. А это серьезный задел. Для княжича будущая жена-воительница станет защитой и опорой, а там глядишь, и по наследству своим детям передаст значительные возможности. Но, как водится, его мысли не интересуют княгинь. Они, конечно, думали почти так же, и внесли Марию Одоевскую в «список невест», но внимание обратили на Румянцевых и Посевиных. В общем, фаворитки определились.

Вяземский покосился на Владимира, мечтательно оглядывающего место будущего веселья как полководец перед битвой. Надо же, еще и яхты ему подавай! Теперь и экипажи проверять на лояльность.

— Потехин! — снова раздался возглас Вяземского.

— Я тут!

— За Волгой какие у нас крупные села?

— Покровка самая большая, — мгновенно ответил помощник-секретарь. — Туда можно попасть по мосту. Он в пяти верстах отсюда. Что-то там нужно?

— Передай приказ Артамонову. Пусть пошлет две патрульных машины в Покровку. Найдут там старосту и обяжут его показать списки жителей. Всех поголовно, — Вяземский призадумался. — Все вновь прибывшие должны быть отмечены. В общем, контроль по «красному варианту». Объявить о запрете перемещений в следующий выходной. Пусть дома сидят от греха подальше.

— Понял, исполняю, — Потехин испарился мгновенно.

Княжич покачал головой. Как удается этому проныре быть одновременно во всех местах? Не иначе, чародейский амулет по ускорению использует.

— Далековато местечко-то выбрали, — с легкой досадой проговорил Вяземский. — Может, пока не поздно, сменим? Есть и поближе подходящие площадки.

— Не-не, дядя Андрей, уже все решено, — твердо произнес Владимир. — Молодым же надо подальше от контроля взрослых, где народу поменьше, природа дикая…

Главный опричник про себя тяжело вздохнул. Жизнь, бившая его не раз по хребту и по соплям, всегда оказывалась права. И княжич должен пройти через все свои ошибки и просчеты. Нет, Вяземский не хотел, чтобы с молодыми ребятами что-то произошло. Здесь другое: нежелание прислушиваться к мудрым советам, именно — мудрым, а не скоропалительным выводам. Вот еще одно качество правителя: умерять свою гордыню, но не идти на поводу советчиков. Как поступить? А вот… думай. Только бы не через кровь.

Все же на месте Великого князя он бы в приказном порядке перенес намечающийся праздник ближе к Твери.

— Подрядчики, строительные бригады, музыканты, развлекательные компании — все это уже выбрано? Список готов? — князь посмотрел на часы. Пора возвращаться. С мероприятием все ясно. Можно засылать людей. За неделю управятся, подготовят городок.

— Да, сегодня вечером предоставлю, — кивнул Владимир. — Пришлю по Сети.

— Отлично, — Вяземский приобнял княжича. — Поехали домой. По вопросам финансирования обратимся к главному казначею… Ох, вспомнил! А кто-то из удельных княжеств будет? Или ты никого не приглашал?

— Колычевых, — вдруг расплылся в улыбке парень, но тут же погасил ее. — Княжича Сергея и его сестру Юлию. И еще человек десять прибудут.

Колычевых назвал, а остальных даже не удосужился, — промелькнула мысль у опричника. — Это оговорка или намеренный намек? Колычев… Надо узнать, чем этот Род заинтересовал наследника. Давненько князь не заглядывал в досье родов, живущих на окраинах государства. Не его профиль, если честно, но сейчас мелочи важны как никогда.

— Хорошо, что спросил, — выдохнул Вяземский. — А то был бы конфуз… Ладно, встретим.

Кортеж княжича свернул на Никольское, в резиденцию Рюриковичей, а Вяземский поехал в Тверь в сопровождении двух машин с группой прикрытия. Обычно сам он, а также Басманов и Зайцев работали в здании, построенном еще в далеком восемнадцатом веке на набережной Волги. Оно и сейчас поражало своей фундаментальностью, крепостью стен терракотового цвета, словно намекая, что Опричная Служба не гнушается крови. Массивное четырехэтажное здание с высокими узкими окнами, способными при чрезвычайной ситуации превратиться в бойницы для защитников, имело много секретов, один из которых заключался в подземных казематах, где человек, попавший в цепкие руки «кромешников», мог исчезнуть для общества навсегда. А еще Государева Палата имела несколько тайных ходов, ведущих из города в разные стороны, и один из них — под Волгой. Разветвляясь на несколько отнорков, один из них — самый древний — уходил на Никольское, где жила семья Великого князя и люди его клана. Да, и Вяземские тоже, впрочем, как и Басмановы с Зайцевыми. Слуги должны быть подле своего хозяина.

Машины въехали на территорию Государевой Палаты и остановились возле гранитной лестницы, где бессменно торчали несколько охранников. У всех, кроме огнестрельного оружия, в комплекте были магические жезлы, амулеты-отражатели, чтобы воздействие чужой магии оказалось незначительным.

Вяземский прошел в свой кабинет, кивнул вскочившей секретарше в строгом деловом брючном костюме и деловито приказал:

— Чай с лимоном, Светочка.

— Хорошо, Андрей Спиридонович, — кивнула девушка в спину князя.

Первым делом Вяземский включил системный блок, и пока он загружался, мигая на мониторе грозной заставкой в виде собачьей пасти, скинул пиджак, ослабил галстук на шее, и только потом уселся на свое рабочее место. Тут же подоспела Светлана, цокая каблучками по янтарного цвета паркету. Поставила перед начальником поднос с чаем, где плавал кружок лимона, сахарницу и розетку с печеньем.

— Приказать с обедом, Андрей Спиридонович? — девушка осталась стоять в двух шагах от стола.

— Через час, — подумав, ответил Вяземский. — Ты мне лучше принеси списки тех, кого княжич Владимир пригласил на фестиваль из других городов. Всех поголовно, вместе с охраной, сопровождающими. Если его нет в базе, тогда спроси у Басманова или Зайцева. Кто-то все равно в курсе.

— Я поняла, — девушка развернулась, и покачивая бедрами, вышла из кабинета. Князь покачал головой. Что поделать, Света была из вассального рода, младшая дочь мелкого дворянина. Хочешь — не хочешь, а заботиться о своих людях нужно, помогать их детям. У него единственного была молодая секретарша, о чем знали его жены и подозревали об отношениях, далеко выходящих за рамки служебных. Ну, да, девчонка симпатичная, фигуристая. И, как подозревал князь, не прочь исполнить желание своего патрона. С этими желаниями надо быть поосторожнее. Причины есть: заиметь бастарда-полукровку от аристократа с Даром мечтают многие мелкопоместные дворяне. Не хотел Вяземский кидать семя, куда попало. Есть свои дети, законные, каждый со своим Даром, который укрепляет силу Рода. А полукровки не нужны. Они как бомба с механизмом замедленного действия. Не знаешь, когда и где рванет.

У Андрея Спиридоновича был доступ к базам всех боярских родов, и выяснить, кто такие Сергей и Юлия Колычевы, для него не представляло труда. Этот княжеский род Вяземский хорошо знал. Что-то копать про них он не собирался. Интересовали его отпрыски князя Василия, с которым нынешний глава ОС был в хороших отношениях. Дети… Ну, им тогда было лет десять-восемь, когда они вместе с отцом последний раз приезжали в Тверь. Дочка — да, уже тогда подавала шансы вырасти в красотку. Интересно…

Когда Вяземский увидел фотографию повзрослевшей Юлии, он сначала выпил чай, машинально выдавил ложечкой лимонный сок, стекший на дно чашки, и минут пять смотрел на экран. Как княжеские жены пропустили такой экземпляр? Дело даже не в умопомрачительной внешности девушки, а в ее одаренности! Обладательница трех Стихий с трансформацией в боевую ипостась! Да это же готовый ранговый боец, как и Маша Одоевская, только с более глубокой проработкой своих навыков!

Вот как бывает! Вся аристократическая, боярская знать проживает в Твери, наперебой предлагает свои услуги, старается породниться — а Колычевы вырастили в далекой глубинке такой самородок! Справедливости ради, и в столице есть девушки такого уровня, что мама не горюй! Оторвы, отчаянные Ратницы, головная боль Магической Палаты. Но Юлия… Ценитель красоты, князь Вяземский мысленно снял шляпу с головы. Настоящая жемчужина русского Севера. Недаром княжич Владимир использовал свою власть и пригласил девушку на празднество. А заодно, как прикрытие, еще с десяток мелких персонажей. Хм, надо бы с Великим князем поговорить. Мальчишка-то головастый, сообразил, как завуалировать приезд девицы, чтобы не было подозрений в излишних симпатиях. А то начнутся здесь куриные бои!

Шанс поделиться некоторыми мыслями, пришедшими Вяземскому в голову, появился уже на следующий день. Государь приехал в Тверь, отчего в Кремль к полудню стали стягиваться просители разнообразного толка, начиная от бояр и гильдейских старшин, и заканчивая мирянами.

Кремль являлся главным зданием административного управления в столице. Построенный в тринадцатом веке, он неоднократно горел, пока высочайшим распоряжением не был возведен из белого камня. На территории располагались приказные избы, воеводский двор, караулка, тюрьма и житный двор (где хранился стратегический запас продовольствия).

От старого Кремля мало что осталось. Бушевавшие клановые войны, интервенции беспокойных соседей вроде литовцев и поляков существенно изменили его облик. Укрепляли стены, досыпали валы, достраивали бастионы. Свое оборонное значение Кремль утратил к концу восемнадцатого века, когда Тверь значительно продвинулась в расширении русских земель под своим началом.

Единственное, что напоминало о древности, так это ворота. Мощные, чугунные решетчатые створки до сих пор носили свои исконные названия. Восточные звались Владимирскими; с юга — Васильевскими, с запада — Тьмацкими.

Главные — Владимирские — сейчас были распахнуты, и через них въезжали небольшим регулируемым потоком машины разных цветов и моделей. Вяземский со своей личной дружиной проскочил без всяких проволочек, так как великокняжеский герб в виде шильдика на капоте (привилегия, доступная не всем) был лучше любого пропуска.

Великий князь Юрий Иванович, правитель России (или как ее называли по старой памяти — Руси), уже работал в своем кабинете. В обширной приемной сидели просители-челобитцы, иностранцы из различных компаний, жаждущих получить разрешение на разработку ресурсов или на открытие своих офисов в Твери (на худой конец — в Москве, имеющей статус второй, вернее, старой столицы). На Вяземского взглянули с трепетом. Появление одного из главных опричников (Змей Горыныч — как называли опричную троицу в стране. Осторожно, и только за закрытыми дверями кухни) вызвало тихую приливную волну трепета и напряжения. Чего он приперся в начале дня?

Князь Юрий сидел, как и положено правителю — нет, не на троне — а за своим солидным столом из палисандрового дерева и что-то размашисто подписывал. Папка с указами и распоряжениями лежала открытой, и правитель вытаскивал по одному листу, внимательно прочитывал и только потом ставил резолюцию или роспись.

Косо поглядел на вошедшего Вяземского. Привилегия есть привилегия. Если зашел — есть нечто интересное и заслуживающее внимания. Вяземский на всякий случай поглядел на свои роскошные наручные часы, где золота, наверное, было больше, чем на кольцах, нанизанных на пальцы. Время приема еще не началось.

— Десять человек ждут, — сказал Вяземский, но садиться не стал.

— Зачем пришел? Говори кратко и по делу, — пробурчал Юрий Иванович. — Сам знаешь, почему я просителей мариную по часу. Чтобы шелковые стали.

— Я по «списку невест», — кротко пояснил Андрей Спиридонович.

Князь Тверской, Московский и прочая застонал, словно от зубной боли.

— Ты-то куда полез, друже? Вот тебя не хватает для полного счастья в этой бабской суете!

— Выслушай, а потом выскажешь свое мнение, — хмыкнул Вяземский. — Твой старший сын, кажется, выбрал себе предпочтение. Ты знаешь, что в столицу скоро прибывает княжна Колычева? Ее Владимир пригласил.

— Ну и что? В его воле распоряжаться своими слугами, — проворчал государь. — Но ты же не просто так меня от работы отвлекаешь?

— Нет. Я как раз хочу тебе помочь в выборе кандидатки в жены княжичу, — улыбнулся Вяземский. — Отвлекись на минуту. Зайди в базу Дворянских родов. Посмотри на Юлию Колычеву.

Великий князь недовольно втянул в себя воздух, провел несколько манипуляций с клавиатурой. С интересом поглядел на своего верного опричника.

— Сам додумался, или княжич подсказал?

— Мне показалось странным, что Владимир обратил внимание на девушку, которая не появлялась в столице несколько лет. Оказывается, твой сын активно переписывается с Юлией.

— Хм, влезаешь в личную жизнь моих детей?

— Я от желания помочь вам в выборе невесты, — не испугался Андрей Спиридонович. Своего хозяина он хорошо знал. Пусть и сердится, но ведь для пользы дела.

— И какой вывод у тебя наготове?

— Девушка очень сильна в плане одаренности. Как раз есть недостающие возможности для будущих поколений. Укрепление магической составляющей, что для Рюриковичей будет полезным.

— Много ты знаешь, что нам полезно, — заворчал Великий князь Юрий. — Того гляди, сводней заделаешься для всех моих детей? Колычевы присягали мне на верность, но вассальную клятву не давали. У них свой клан, вполне справляющийся со своими обязанностями. Сдерживают смутьянов на расстоянии — хвала Сварогу и Перуну. О! Чтобы ты занимался своими обязанностями, и впредь не портил мне настроения — съезди в Никольское, поговори с княгинями насчет Юли Колычевой.

— И что? — с подозрением спросил Вяземский. Уж с кем, с бабами ему не хотелось спорить, пусть они и Великие княгини.

— А то! — с удовольствием потянулся государь. — После этого ты раз и навсегда забудешь давать мне советы в поисках нужных жен и мужей. У меня еще семеро на закорках сидят! Андрей — следующий…

Вяземский с удовлетворением понял, что его посыл достиг цели. И в самом деле — если не старший княжич, так следующего можно женить на Юлии. Такой самородок нельзя упускать.

— Иди уже, — усмехнулся Великий князь. — Пора посетителей принимать. Поговорю с женами, так уж и быть. Ты мне безопасность мероприятия обеспечь в первую очередь. Колычевых встреть, размести с почетом. И погляди, как Володька с княжной себя вести будет. Если у них любовное томление налицо — тогда и решим, как быть.


Глава четвертая

Никита

Тверь, август 2011 года


Княгиня Колычева была той самой наседкой, которая хлопочет над своим выводком. Поэтому она с удвоенным рвением постаралась оградить дочку от общения с Никитой, не понимавшим странного поведения женщины. Ему было безумно жаль расставаться с «испанкой» Юлией, но вся семья очень быстро попрощалась со своими попутчиками и заторопилась на выход.

Никита незаметным для окружающих движением пальцев создал несколько «жучков» и дал им команду вцепиться в ауру княжны, что скрипты и сделали с невероятной быстротой. Юлия что-то почувствовала, и выбрав момент, показала ладошку, качнула ею из стороны в сторону. Ей понравилось, какой взгляд подарил молодой волхв. А, значит, был шанс, что Назаров рано или поздно попытается найти девушку в большом городе, что сулило приятные моменты.

Аэролет «Кречет» несколько минут назад благополучно приземлился в портовом доке. Его пришвартовали к опорным мачтам и подогнали к пассажирской капсуле трап. Все, кто спускался вниз, шли к вокзальному зданию по дорожке, очерченной яркой желтой линией. Но для некоторых существовали особые условия.

Колычевых встречали. К ним со стороны служебного сектора подкатил белый седан с изящными обводами, лихо сделал полуоборот и остановился. Из машины выскочил водитель и расторопно распахнул все двери. Поклонился княгине и стал быстро давать указания грузчикам, топавшим следом за пассажирами, куда складывать вещи. Никита с интересом гадал, поместится ли груз в багажнике. Но водитель оказался опытным, его не смутили размеры дорожных и туристических чемоданов.

Наконец, княжеская семья разместилась и уехала. А Валуев еще долго смотрел машине вслед.

— Отчаянная женщина, — сказал он.

— Почему без охраны? — Самира до сих пор мучил этот вопрос.

— А зачем им охрана? — усмехнулся Никита. — Княжна без проблем может закрыть мощным щитом всю семью и отбиться от нападения. Да и госпожа Колычева не лыком шита.

— Потому и странно, — Валуев посмотрел на часы. — Едет в Тверь, пренебрегает статусным положением…Как будто на пикник приехала. Да и там нелегко уединиться. Кругом телохранители будут торчать.

Никите надоело стоять на взлетно-посадочной площадке, когда над головой со всех сторон нависают дирижабли двух расцветок: белоснежной и золотисто-зеленой. Две конкурирующие компании мирно уживались между собой. Работы и клиентов хватало всем.

— Ага, вот и за нами, — кивнул граф в направлении трех черных внедорожников, блещущих лакированными боками на солнце. Они нахально летели по служебно-транспортной полосе мимо доков. — Самир, сколько с нами сопровождающих летело?

— Четверо «осовцев», — гортанно ответил семейный охранник. — Еще при посадке срисовал. У меня глаз наметан. Двоих я видел пару раз в нашем Управлении. Узнал. Они все сидели в первом классе, чтобы не палиться.

— Ну, тогда я не удивлен, почему княжеская служба сразу появилась здесь, — Егор Александрович хладнокровно остался стоять на месте, когда вся кавалькада с ревом подлетела к пятерым мужчинам и остановилась в паре метров от них, чадя выхлопами газов.

Еще одна загадка, — с интересом размышлял Никита. — Если дирижабли летают на энергии магических кристаллов, что же мешает перевести наземных транспорт на похожие движки? Значит, здесь существует промышленность, добывающая углеводороды. Магия и обычные технологии. Но чародейство, видимо, гораздо эффективнее. Ладно, времени присмотреться будет достаточно.

— Господин граф, прошу в машину, — пассажир из средней машины в костюме нейтральных серых цветов подошел к Валуеву, нисколько не скрывая, что под пиджаком у него находится пистолет. Великокняжеский герб на капоте мгновенно пресекал любые вопросы, связанные с личностью приказывающего. А то, что он приказывал, умело завуалировав его просьбой, никого не обмануло. У «кромешника», сиречь «осовца», обладающего полномочиями встречать высоких гостей первого уровня, к коим по партикулярным спискам относился и Егор Александрович, был очень внимательный и настороженный взгляд, которым он скользнул по Никите.

Массивный серебряный перстень с плоским пятигранным камешком на правой руке «осовца» вдруг запульсировал желтым. Встречающий уточнил:

— Вы — Назаров?

— Да.

— Вас тоже ждут, — лаконично ответил мужчина. — Садитесь вместе с графом в среднюю машину. Сопровождающие займут последнюю. Там есть места.

Уже в салоне он пояснил:

— Дано указание везти вас не в Кремль, а в Государеву Палату. Василий Исаевич хочет встретиться с господином Назаровым. Предварительно поговорить, только и всего. Не пугайтесь.

Никита понял, что речь идет о Басманове. Самый верный служака Великого князя Тверского. Решил сразу быка за рога взять, пока гость не отошел от путешествия, не отдохнул, не покушал. Значит, торопится выяснить цель приезда и оценить, что собой представляет новоявленный дворянин Назаров. Не самозванец ли он, нет ли сговора между графом Валуевым и Никитой? Судя по пробежавшей тени на лице Егора Александровича, прожженный политик тоже подумал об этом.

— Я могу присутствовать при разговоре? — сухо спросил Валуев.

— Конечно, если пожелаете, — не оборачиваясь, ответил «осовец» с переднего сиденья. — Господину Назарову не стоит волноваться. После разговора его отвезут в любую гостиницу города.

— Вообще-то, я планировал поселить Никиту Анатольевича у своих родственников, — предупредил граф. — Ваша импровизация ставит меня в неловкое положение перед гостем. Это нехорошо. Почему не предупредили?

— Егор Александрович, не переживайте так. Гостя привезут прямо к крыльцу на Ямской.

«Осовец» словно намекал, что ему известно, где проживают родовичи графа, и качать свои права не стоит. Не тот момент.

— И в самом деле, Егор Александрович, не переживайте за меня, — успокоил разнервничавшегося графа Никита. — Мне не привыкать. Я с завязанными глазами найду ваш дом. А могу и в городе с комфортом устроиться. У меня еще остались премиальные от тренировочных боев.

Не говорить же Валуеву, что в его аурное поле внедрены маячки. Самое надежное средство отыскать человека, если нет иных возможностей, вроде компаса, ищущего по крови. Аурная метка работает в радиусе двух-трех километров, а стабильно — в пятистах метрах. Уже проверено. Граф хоть и одаренный, но почувствовать маячки не сможет. Тем более, если они находятся в «спящем» режиме. А вот Юлия сразу сообразила, что сделал Никита, и не стала уничтожать «лазутчиков». У нее мощные способности, хитрости волхва ее не смутили. Значит, надеется на встречу.

Заехав во внутренний двор Государевой Палаты, кавалькада внедорожников остановилась возле парадной лестницы. Никита и «осовец» вылезли наружу, а граф со своими телохранителями поехал в родовое поместье. И сделал это с явным облегчением, хоть и пробовал выражать эмоции недовольства. Никита давно понял, что Егор Александрович борется со своим желанием помочь, и в то же время опасается перейти некую черту, где маячит государственный интерес. Что ж, юноша тоже рассчитывал на такую реакцию. Граф ему стал мешать, сковывать инициативу. Пора освобождаться от его опеки и переходить на более высокий уровень.

— Вы не представились, сударь, — напомнил Никита, когда вместе с «осовцем» поднимался по широкой мраморной лестнице с красивыми зелеными прожилками. — Право, как-то неприятно. Меня знаете, а я в недоумении.

— Мое имя вам ничего не скажет, — отрезал сопровождающий. — Поэтому обойдемся без лирики. Мне дано задание доставить гостя на беседу — я его выполнил. Вот, сюда по коридору направо.

Второй этаж оказался менее оживленным, чем фойе административного здания. Если внизу деловито сновали секретари, служащие, рабочие, было полно охраны — то здесь сохранялась тишина. Массивные дубовые двери, красивые плетеные кашпо на стенах с зеленью, мягкая мебель в коридоре, застланном красной ковровой дорожкой, глушащей любые шаги — все показывало солидность и в то же время желание хозяев этого здания не слишком давить на нервы посетителям. Опричная Палата — не опереточная структура. Здесь все серьезно.

— Налево, — подсказал «осовец».

Выполнив указание сопровождающего, Никита оказался в широком холле, имевшем только одну дверь. Мужчина показал рукой, что нужно входить туда.

— Здравствуйте, — вежливо произнес Никита, входя в секретариат. Иного и быть не могло. Два стола друг напротив друга, за которыми сидят молодые серьезные парни и что-то изучают на экранах компьютеров. Возле них по нескольку телефонов на одной широкой «базе». На ней перемигиваются зеленые огонечки, гудит кондиционер, прохладный воздух сразу коснулся разгоряченного лица Никиты.

— День добрый, сударь, — откликнулся один из секретарей, подняв голову. — А вы…

— Шеф у себя? — войдя следом за Никитой, спросил «осовец».

— Так точно, господин майор! — тут же вскинулся второй.

"Ага, должности у «кромешников» все-таки введены по европейскому образцу, — подумал Никита, останавливаясь у главной двери, давая возможность майору самому доложить о прибытии гостя. — Если в войсках еще существуют старые звания, то спецслужбы стараются соответствовать определенному порядку. А что мне это дает? Да ничего, собственно. Я же не собираюсь воевать. Моя цель — добраться до магических разработок по телепортации".

«Осовец», сделав доклад у своего начальника, вышел наружу и кивком головы показал, что Никиту ждут. Сам же закрыл за его спиной дверь.

Остановившись на пороге, волхв сразу почувствовал, как его силовое поле сжалось от давления магического кокона, предупреждающего о недопустимости кастования хоть какого-то ни было плетения. Поняв намек, Никита сделал несколько шагов вперед навстречу пожилому мужчине в гражданском костюме, вышедшему из-за стола. Вид у Басманова совсем не грозный. Лицо хитрого хозяина, присматривающегося к гостю. Темные пышные усы придают его внешности толику плутовства. Глаза подвижные, мгновенно ощупали Никиту с ног до головы, провели слабенькую, показную, ментальную атаку, с успехом отбитую.

Радушно протянув руку, унизанную кольцами и перстнями, Басманов пробасил:

— Добро пожаловать, Никита Анатольевич, в столицу! Не сердитесь, что таким образом начинаете свое знакомство с Тверью?

— Нисколько, — ответил волхв. — Так даже лучше. Хотя я рассчитывал на аудиенцию с Великим князем.

— Смело! — усмехнулся главный опричник, не сумев сплющить руку Никиты. Отпустил клешню, словно ничего не произошло. — Но бесперспективно. Между государем и вами стоит Опричная Служба. Так заведено, так и будет дальше. Сначала я хотел бы с вами побеседовать, сударь. Только потом будет доложено Великому князю. Может, водочки, коньяку, херес? Или чаю с дороги?

— Спасибо, не нужно.

— Тогда присаживайтесь сюда, — хозяйский жест рукой показал на кресло, обтянутое черной кожей. Второе такое же стояло напротив. — Беседа неофициальная, ни к чему седалище на стульях просиживать.

Дождавшись, когда гость примет его предложение, Басманов удовлетворенно кивнул и сел, закинув ногу на ногу. Для своего удобства он положил руки на подлокотники. С видом увлеченного разглядыванием букашки ученого он лицезрел Никиту, прежде чем заговорить.

— Да, удивительная история, Никита Анатольевич, — прервал он минутное молчание, чтобы не выглядеть совсем невежливым. — Когда мне положили на стол досье о вашей персоне — сначала не мог поверить. Доклад графа Валуева, отчет из лаборатории по вашим анализам и прочие мелкие кусочки мозаики, сложившиеся в странную картину — такого я еще не встречал. Итак, давайте по порядку. Я попробую кратко нарисовать портрет некоего молодого человека. Но для полноты картины буду задавать вопросы. Вы согласны?

— Конечно, — не стал отнекиваться Никита.

— Начну с того, что всем известно о печальной судьбе рода Назаровых, который попал в список выморочных. Прямых наследников не осталось. Родственники по второй линии не имели права на вологодские земли. Поэтому по истечении срока они были выкуплены родом Валуевых. И вдруг внезапно… да, именно внезапно, по словам графа, в городе через много лет после печальных событий появляется юноша, носящий фамилию Назаров. Вроде бы ничего странного. В России достаточно людей со схожей фамилией. Но как ревностный служака, наместник заинтересовался вами. Отлично проведенный бой в городском парке с лучшими учениками-рукопашниками, проявление магических способностей заставили его броситься на ваши поиски. И вы, Никита, открылись ему. По вашей легенде — вы сын Валентины Андреевны Назаровой, дочери младшего сына Патриарха Андрея Анатольевича. Родились вы, по вашим словам, вдали от родового поместья.

— Так и есть.

— Отцом, по-видимому, нужно было считать господина Ладыгина, с которым ваша мать сбежала из дому в результате непримиримых противоречий с Патриархом. Уехала в Царицын. На момент побега ей было восемнадцать годков. Совсем молоденькая девушка осмелилась бросить вызов семейному укладу. Ну, я не буду сейчас брюзжать. Времена другие — молодежь осмелела донельзя. Судя по вашему отчеству, данное вам, скорее всего, в честь прадеда Анатолия Архиповича, отношения с любимым человеком не задались. Что ж, я понимаю вашу мать.

Никита пока молчал, осознавая, как шустро работают спецслужбы. Вмиг встряхнули пыль со старых досье. У опричника хорошо развито логическое мышление. Или кто-то из аналитиков выдвинул правильную версию насчет отчества. Неплохо просчитали, надо признать.

Басманов посмотрел на свою правую руку, поиграл пальцами, словно любуясь переливами драгоценных сапфиров, рубинов и изумрудов в кольцах. Потом продолжил:

— Через два года ваша мать вернулась в Вологду одна. Без любовника, без ребенка. И никогда не говорила, что у нее есть ребенок. Отметим этот факт. На этот момент госпоже Назаровой было двадцать полных лет. Ранговая Ратница, обладающая возможностью оперировать двумя Стихиями: огненной и земной — довольно неплохой набор для одаренной женщины. Но Назаровы к тому времени жестко сцепились в клановых разборках с Захарьиными и Кошкиными, с самыми одиозными опальными родами. Кровная месть не оставляет иного выбора, увы. И Валентина втянулась в эту войну.

Никита молчал. Он впервые узнал, что мать оказалась носителем боевых стихийных компонентов. Прадед Анатолий Архипович ему об этом не говорил. И Никита даже не представлял маму как Ратницу, умевшую воевать. Для него она оставалась простой женщиной, пусть и одаренной, но никак не воином. Если бы все оказалось иначе, он не потерял бы маму. Но, опять же, возникают сомнения, что в своем мире она была воительницей.

— Ваша мать, Никита, погибла в возрасте двадцати восьми лет. Делаем простой подсчет. Допускаем, что вы родились, когда ей было девятнадцать. Ушла же она из жизни, когда вам исполнилось девять лет. Через десять лет после ее смерти вы приезжаете в Вологду. Все логично, правильно?

— Конечно, иначе и быть не могло, — улыбнулся Никита.

— Тогда почему в вашей крови в большом количестве маркеры магической Силы рода Анциферовых? Такого просто не может быть. Достоверно известно, что Валентина Назарова жила с Ладыгиным. Их видели в Царицыне вместе. Потом, правда, любовник исчез. Мои люди выяснили, что он спутался с хвалынскими пиратами. Возможно, где-то погиб в жаркой стычке. Ладно… В вашей крови нет ни единой капли от рода Ладыгиных. Вот это и напрягает меня. Почему Анциферовы? Валентина Андреевна в своей жизни никогда не пересекалась с представителями этой семьи, о чем я могу сказать уверенно. А знаете, почему? Потому что на тот момент в живых оставался только один представитель боярского рода Анциферовых — наместник города Боровичи Петр Григорьевич. И он безвылазно сидел на своем месте, как подобает верному служаке.

— Анциферовы — это ведь новгородский род? — поинтересовался Никита.

— Да. Они постоянно враждовали с Борецкими, пока те не выкинули их из Новгорода. Вам должно быть известно о тех событиях.

— Не в той мере, в которой хотелось бы, — признался Никита. — Клан перешел на службу к тверским князьям в семнадцатом веке, и с тех пор верой и правдой служил государям земли русской. Я прав?

— Этого хватит, — усмехнулся Басманов. — Надеюсь, я услышу разгадку такого несоответствия?

— Да, обещаю.

— Отлично. Теперь о главном: Магическая Палата взяла стойку, как только узнала, какой потенциал в вашей крови. Обладатель всех стихийных компонентов! Вы же потенциальный боевой Иерарх! Такого давненько не было в наших краях! Меня тут же начали жрать со всех сторон, требуя доставить Назарова в Тверь и дать возможность изучить под микроскопом сию загадку! В силу своего положения я запретил разглашать любую информацию, касающуюся ваших способностей, Никита Анатольевич. Поэтому и поставил в кабинет защитный полог. Но, вижу, он вас особенно не расстроил.

— Ну, кое-какие возможности он блокирует, — сознался Никита. — Довольно тяжело и неприятно находиться под воздействием сил, сосущих из тебя энергию.

— И тем не менее, уровень ее в вашей ауре нисколько не упал. Так, процента два-три, не больше. Откуда идет подпитка? — Басманов опытным взглядом сразу определил напряженные узлы в контуре ауры. — Обычно чародеи используют высокоэнергетические кристаллы, но я не вижу…

— У меня нет такого кристалла, — покачал головой Никита. — Я подпитываюсь по иным каналам, которые не хочу разглашать. Пусть это будет моей тайной.

— Здесь не любят тайн, неподвластных уму, — сжал губы Басманов. — Поймите, Никита, что Опричная Служба функционирует не просто ради запугивания обывателей и высокородных. Уже не одну сотню лет Рюриковичи пытаются объединить все исконные русские земли под одной короной. Многим не нравятся эти попытки. Противодействие старинных боярских родов изматывает нас всех похлеще иноземных вторжений, которых, слава богам, давно не случалось. Результат такой войны я вижу перед собой. Одинокий юноша, несомненно, из родовитой Семьи, оставшийся без близких, и пытающийся найти себя в жизни.

— Так вы верите, что я Назаров, а не авантюрист-бастард? — Никита пристально взглянул на Басманова.

Лицо опричника не дрогнуло, скорее, стало бесстрастным.

— Несомненно, мы изучили все исходные данные и подтверждаем ваше право на ношение фамильного герба, — ответил он. — Никаких препятствий не будет. Однако возникает дилемма: каким образом вы будете зарабатывать себе на жизнь? Боями в парке? Или же найдете применение своим способностям? Кстати, здесь тоже много вопросов. Граф Валуев намекал, что вы имеете возможность к перемещениям с помощью телепортации.

— А больше он ничего не говорил? — Никита замер. Все-таки граф не выдержал и заранее слил информацию, начисто уничтожив эффект неожиданности. Плохо. Теперь опричники подготовлены к переговорам и будут жать на свои условия, кои придется принимать, как бы этого не хотелось Никите.

— Говорил, но я не верю, — хладнокровно ответил Басманов.

Врет? Вероятно, пытается вытащить на свет еще больше фактов.

— Так вы поверьте.

— Не может быть.

— Может. Этот факт и доказывает, почему я имею в крови маркеры рода Анциферовых, а не Ладыгиных. Я не из вашего мира, Василий Исаевич. Попал сюда случайно в результате ошибки одного испытания. И я действительно Назаров Никита Анатольевич. Моя мать погибла в результате трагического случая. Меня подобрали в лесу казаки, вырастили, отдали в магическую школу, когда поняли, что не могут гарантировать мою безопасность от Силы крови. Прошел обучение. А потом Патриарх Анатолий Архипович Назаров нашел меня — своего правнука — сделал наследником, передал все богатства Рода.

— И что… Там все так же? Я имею в виду, что Род полностью вымер?

— Ну, я же остался, — снова улыбнулся Никита, видя слегка растерянное лицо Басманова. Не хотел матерый опричник верить в такую историю. — У меня есть жена из княжеской семьи. Я не совсем простой мальчишка, Василий Исаевич.

Басманов неожиданно встал, дошел до своего рабочего стола, налил воды из графина, выпил. Потом заложил руки за спину, о чем-то задумался.

— Я не удивлен, Никита Анатольевич, — наконец, ответил он. — Есть целая когорта ученых, которые всерьез считают многомерность Вселенной как данность. Просто их доказательства строятся на других постулатах, чем у магов. Технология и магия упорно не хотят дружить. А так бы давно уже создали порталы для перемещения в другие миры.

— А как же аэролеты? Ведь их наличие прямо указывает на техномагическую сущность, — удивился Никита.

— Скорее, исключение из правил, — усмехнулся Басманов. — Жизнь заставила пойти на такой шаг. Объединили мысли инженеров и чародеев. Результаты вы видите: телевидение, международная Сеть, беспроводная связь. Здесь тоже не обошлось без магии, но в меньшей мере. Аристократы, как носители Силы, всеми руками держатся за магию, а простолюдины радуются тому, что без всякого волшебства могут узреть чудеса света. Но я скажу честно: архаичность магии все равно побеждает.

— Зато удивляет своеобразное смешение сфер, — кивнул Никита. — Сначала меня это поразило, но я уже привык. В моем мире тоже хватает схожих чудес.

— В таком случае, Никита, вы что-то можете нам предложить. Иначе зачем так стремились встретиться с Великим князем?

— Да, могу, — Никита на секунду задержал дыхание. Как отреагирует опричник? Пойдет ли на соглашение? Понятно, что без последнего слова государя Басманов и рта не раскроет. И все же по реакции второго человека станет все понятно. — Я являюсь разработчиком всевозможных техномагических изделий, и могу принести пользу для России. Проблема ваших магов в неумении смотреть на проблему шире.

— А у вас есть решение? — Басманов скрестил руки на груди и с нескрываемым скепсисом поглядел на молодого, но излишне самоуверенного, как ему казалось, юношу.

— Мне нужно попасть домой, — честно ответил Никита. — Мое место не здесь, Василий Исаевич. Я помогу с созданием телепорта в обмен на возвращение.

Басманов снова закружился по кабинету. Предложение парня отдавало авантюрой. Даже Иерархи из Магической Палаты давно махнули рукой на разработки, отдав на откуп ситуацию рядовым исполнителям да неуемным разработчикам. Главный опричник знал, что над проблемой трудятся не больше десяти человек, но идея объединить их никому в голову не пришла. Опять же, где гарантия, что Назаров элементарно не врет? Авантюризм вот таких мальчишек-выскочек иногда приносит больше вреда, чем пользы. Но лучше поторопиться и пригреть его под своим крылом, пока противник хлопает ушами.

У Борецких и Захарьиных сильная разведка. Удивительно, как князь Афанасий проморгал появление Назарова в Вологде. Ведь по агентурным данным, Захарьин собирает вокруг себя магов различных направлений для постройки телепорта. Вот только куда? И появление Назарова ко времени… Хм, неспроста все это. Холодок проскочил по спине. Если Никита настолько умелец, как он себя показывает — почему бы не попробовать?

— Сколько времени потребуется на создание телепорта?

— Теоретически, чтобы начать испытания — года два, если нет наработок, — даже не задумываясь, ответил Никита. — На голом месте создавать всегда трудно…

— У нас есть телепортаторы, — оборвал его Басманов. — Но мы же говорим о пространственных перемещениях?

— И пространственные, и временные, — кивнул Никита. — В совокупности… лет пять. По самым оптимистическим прогнозам.

— Пять лет? — Басманов сел в кресло, наклонился, переплел пальцы рук и внимательно посмотрел на гостя. — Никита, ты понимаешь, о чем говоришь? Фактически подписываешься на неопределенный срок своего пребывания здесь. Это очень большой срок для человека, которого ждут в неизвестной точке иного мира. А тебе надо где-то жить, содержать себя, свой дом, возможно — работать. А если эксперимент затянется? Будешь хранить верность своей жене? Здесь тоже есть достойные девушки, которые обязательно заметят тебя. Передашь свой дар по крови…

От волнения опричник потерял свою вежливость.

Никита кисло улыбнулся.

— Сколько жен имеют ваши князья? — поинтересовался Басманов. — Разрешено ли дворянам многоженство?

— Формально — да. Но на практике даже Великие князья имеют только одну жену. Традиции многоженства соблюдают лишь те, кто считает себя прямым наследником русов-ариев, боевого Ордена Гипербореи.

— Ордена Арктиды? — оживился Басманов. — У вас тоже эта легенда ходит? Да, так и есть. Воин имеет право на двух и более жен, но большинство высокородных тоже придерживаются этой традиции. Так что, Никита Анатольевич, я настоятельно советую тебе подумать о будущем. Чтобы творить и созидать, нужен крепкий тыл.

«Он хочет привязать меня к этому миру, — подумал юноша. — Осыплет разнообразными плюшками и обещаниями сладкой жизни».

— Хотелось бы узнать насчет моего предложения, — напомнил Никита.

— Ваше предложение, господин Назаров, будет передано государю, — едва ли не официально произнес Басманов. — Придется немного подождать. Кстати, чуть не забыл спросить. Если вашим отцом является кто-то из рода Анциферовых, у вас могут быть способности к звериной магии, довольно редкой в нашем мире.

— Что это такое? Ни разу не слышал, — стало любопытно волхву.

— Умение призывать дух сильного зверя: медведя, волка, рыси, росомахи.

— А слона?

— Напрасно иронизируете, сударь, — Басманов глядел так, словно знал больше того, что говорил. — Ведическая магия нами практически потеряна, а Анциферовы ее умудрились сохранить. Увы, род тоже на грани вымирания. В Боровичах сидит последний мужчина — Петр Григорьевич. Ему уже лет восемьдесят. Детей, внуков похоронил. Две правнучки рядом с ним пока. Вот государь думает, что делать. Анциферовы однажды здорово помогли Рюриковичам. Нельзя же просто так лишать привилегий верных вассалов.

Никита почему-то подумал, что Басманов не зря ему про Анциферовых рассказывает. Было что-то в его словах, некий завуалированный посыл, который следовало распознать и правильно им воспользоваться.

— Полагаю, на этом — все? — Никита встал.

— Торопитесь от старика Басманова улизнуть? — хитро улыбнулся опричник. — Вас отвезти в особняк Валуевых или предпочтете другие варианты?

— Граф обещал пристроить у себя, — признался Никита, — но мне показалось, что мое общество его стало тяготить. Даже не знаю…

— Пока воспользуйтесь его гостеприимством, — посоветовал Басманов. — Не в ваших интересах рвать связи, даже такие непрочные. Начинайте осваиваться в Твери, послушайтесь моего совета. Я не гарантирую скорой встречи с Великим князем, потому что послезавтра за городом начнется празднество. Дворянская молодежь решила развлечься, а у нас головная боль.

Басманов усмехнулся.

— Посети, Никита Анатольевич, сие мероприятие. Развеешься, нужные знакомства заведешь. Может, с девушкой какой познакомишься. Серьезно тебе советую подумать о семье. Ну, ладно, ладно… Не держи на старика зла за совет.

— Меня никто официально не приглашал, — идея Басманова пришлась по душе Никите. Если на празднике будет Юлия (а куда она денется, если специально на него приехала?), он обязательно должен попасть на него.

— И только-то? — хмыкнул опричник. — Мы решим этот вопрос.


Глава пятая

Ретроспектива. Тверь, 1609 год


— Проснись, любый мой! — маленькая, но сильная рука жены встряхнула за плечо крепко спящего Федора. — Борис приехал, ждет тебя в гриднице. Новости худые привез. Просил тебя поднять.

— А? — еще не очнувшись от дурмана сна, Великий князь отчетливо воспринял слова Елены, и оторвав лицо от подушки, жадно вдохнул в себя спертый воздух опочивальни. Единственная зажженная на ночь свечка, почти оплывшая, едва-едва освещала лики богов, стоявших на верхней полочке в красному углу. Рывком подняв свое сильное тело, он посмотрел на жену, словно не понимая, что она здесь делает. Тревожно блестящие глаза супруги заставили Федора насторожиться. Амулет, висящий на тонкой золотой цепочке, выбился из-под ночной сорочки поверх нее, и расположившись на высокой груди женщины, менял цвет от изумрудного до багрово-красного. — Что случилось?

— Борис говорит, что на Тверце заметили кочи ушкуйников, — прошептала Елена, чтобы не будить маленького Ваньку, спавшего неподалеку от их кровати в резной колыбельке.

Не доверяла жена нянькам на ночь наследника. Сама кормила грудью, сама вставала и меняла пеленки. Вон, есть Аленка и Оленька, уже подросшие — пусть с ними и тетешкаются, да поглядывают.

— Откуда они там? — сон окончательно канул в небытие. — А как же сторожевые посты?

Федор скинул ноги на пол, потер глаза ладонями.

— Не меня спрашивать надо, — Елена тоже встала и накинула на себя теплый бухарский халат. — Иди вниз, сам выясняй. Я пока ребятишек соберу. Мало ли… От Тверца до нас рукой подать. Вдруг придется уходить. Говорили же воеводы, что надо ждать новгородцев и литовцев ближе к осени. А оно, видишь, по-другому обернулось…

— Помолчи, женщина, — Федор Иванович поморщился, лихорадочно одеваясь. Дикие мысли о предательстве нет-нет да и проскальзывали в голове, вызывая дрожь в руках и неприятный холодок в животе. А кто мог предать? Басмановы верны как псы. Вяземские тоже прикормлены, сыты и довольны. Годуновы амбициозны, но с Борецкими им не по пути. Мстиславские? Бельские? Захарьины? Дьявол! Развелось боярского семени, куда ни плюнь — всюду высокородные! А почему ушкуйники в Тверце? Неужто через Мсту и Вышневолоцкое озеро прокрались? Надо как-то эту проблему решать. Одними постами охотку ушкуйникам не отбить…

Он перепоясал кафтан широким поясом, нацепил шапку, и стараясь меньше шуметь, пошел к двери. Потом остановился и негромко сказал:

— Ты права, люба моя. Собирай деток. Если новгородцы и литовцы объединились — беда будет. Дам знать, когда спускаться в подземелье. А лучше сразу уходи. Ждите меня в Никольском.

— Я без тебя не пойду, — жестко заявила Елена, вытаскивая захныкавшего Ваньку из колыбели. — У меня хватит Силы, чтобы защититься.

— Дура баба! — чуть не сплюнул Федор, но вовремя спохватился. Не дело пакостить в доме. — Ладно, я сейчас нянькам дал указ, чтобы девочек собрали и сюда привели. По амулету свяжусь, если совсем худо будет. Но тогда не геройствуй, а сразу вниз уходи!

Он распахнул дверь и кивнул вскочившим гридям.

— Оставаться на местах! — приказал он. — Никого, кроме нянек, не пускать. Если в кремль ворвутся супостаты — Великую княгиню в охапку и в подземелье! А дальше знаете, что делать.

— Поняли, княже! — кивнули гриди, преданно глядя на Федора. — Не сумлевайся, справимся!

— Амулеты при вас? — решил все же спросить государь.

— Точно так! — один из телохранителей, беловолосый парень с широким округлым лицом, вытащил из-под кафтана круглый коричневый камешек.

— Применять при самом поганом случае! — нахмурился Федор Иванович, и не дожидаясь согласных ответов, заторопился в гридницу, где его ждал Борька Годунов. Что же все-таки произошло?

Пару седмиц назад Великий князь послал своего опричника на Тверцу в составе небольшого конного отряда для инспекции сторожевых постов. Засадные подразделения стрельцов, находившиеся там на постоянной основе, менялись раз в три месяца. Но полученные от разведки данные о выходе из Новгорода трех десятков кочей под предводительством Митрофана Борецкого заставили Тверь серьезно задуматься. Посадский клан никогда особо не привлекал к своим интригам ушкуйников, или делал вид, что дистанцируется от них. Было предположение, что разбойники пойдут по Онеге в Белое море. Но то был обман.

В эти же дни трехтысячный отряд Курбского, сбежавшего в Литву еще при отце Федора Иване Васильевиче, выдвинулся в направлении Пскова. Становилось худо от мысли, что в бардаке, творившемся на территории русских княжеств, ничего не понять. В Москве сейчас сидит Василий Шуйский, собирает ополчение, готовит войска к обороне. А новгородская рать вкупе с Курбским должны объединиться на Селигере и выдвинуться к Торжку. И уже оттуда вести наступление на столицу.

Распахнув двери, Федор стремительно вошел в гридницу. Борис и еще несколько воев вскочили при его появлении. Все они выглядели изможденными, грязными, словно через болото их черт волоком тащил.

— Ну? — откинув полу кафтана, Великий князь уселся на лавку возле стола, отодвинув от себя кружку с недопитым квасом. — Говори!

— Худо дело, княже! — Годунов, враз постаревший, в волнении подергал уныло повисшие усы. — Сторожевые посты в Устье вырезаны начисто. Как будто знали, как подобраться. Три десятка и еще пяток кочей прямым ходом плывут сюда. К завтрашнем дню уже могут быть у Твери. Мы только-только из Устья вышли после проверки, а вечером нас гонец догнал с известием. Вот, Харлам…

Вперед выступил низкорослый, с изрытым оспинами лицом, парень. Он стянул шапку с головы, смял ее мощными ладонями, больше похожими на весла, и громыхающим голосом заговорил:

— Ночью напали, княже. С трех сторон. Сначала маги «разбудили» магический свиток с Огнем. Выжгли начисто сторожку на левом берегу. Мы-то сразу в оружие, выскочили на берег, а тут и по нам ударили. От реки, ледяными стрелами. Враз половину ребят положило. Кто успел — амулеты раздавил, чтобы защиту поставить. Сотник Архип приказал мне садиться на лошадь и догонять опричников. Вот, я и бросился сломя голову.

— Выходит, о судьбе отряда не знаешь? — сжал зубы Федор Иванович.

— Нет, княже, — поник головой Харлам. — Погибли, наверное. Больно уж чародеи хитро продумали. Да кто против свитков устоит? Там и огнем, и льдом били. Наши маги пытались защиту выставить, так ее сразу же смело. Они еще успели крикнуть…

Воин замолчал, как будто пытался вспомнить последние минуты боя.

— Что они кричали? — нетерпеливо заерзал на лавке князь Федор. — Да не молчи, ради Сварога!

— Ага, вот! Свитки, дескать, старые, полста лет им, не меньше.

— Борецкие совсем умом рехнулись, — проворчал Годунов и встал. Ножны громко стукнули о лавку. — Надо княгиню с наследником спасать, княже. Если с Тверцы ушкуйники нагрянут — не отобьемся. У Митрофана сплошь головорезы.

— Где Вяземский и Басманов? — спросил Федор, усиленно думая.

— Послал уже за ними, — успокоил Годунов.

— Вот что, Борис, — решительно произнес Великий князь. — Сейчас бери гридей, княжью чадь и шустро по дворам Бельских и Мстиславских пройдись. Закрой им возможность сбежать. Всех, кто к ним попытается прорваться — в стражу и к дознавателям. Почто, зачем, с какой целью? Все вытрясти с них! Попробуют скрыться — ловить и сразу к дознавателям. Почто, зачем? Все вытрясти с них!

— Понял, княже, — кивнул Годунов и сделал знак бойцам, чтобы выходили. Как только он остался наедине с Федором, тихо произнес: — Дело худо. У нас с полтыщи человек наберется для отражения атаки. Все войско к Торжку выдвинулось. Воевода Никола Зайцев с тысячниками Мишуковым и Рахметовым тоже там. А здесь кому защищать?

— Где кудесники? — сжал зубы Федор. — Кто остался на Твери?

— Архимаг Савватий Игнатов, — стал вспоминать Годунов, — а с ним трое учеников. Рангом слабенькие, но это все, кто есть.

— Их тоже поднимай. Пусть сюда идут. Архимагу передай, чтобы княгиню защищал.

Годунов кивнул и ринулся из гридницы. Федор чуть погодя спустился вниз во двор, залитый светом факелов, освещавших суматошное движение темных фигур. Ржали лошади, за сараями кто-то зло выговаривал слугам, чтобы вытащили руки из задницы и начали шевелиться. Владимирские ворота были распахнуты, и через них выезжала большая группа всадников во главе с Годуновым.

В кремле оставались опричники — все те, кто нес охрану семьи Великого князя, чуть больше пятидесяти человек. Натасканные, поджарые, сильные, почти все из боярских детей, владеющие Силой в той или иной мере, эти молодые парни готовы были сложить свою голову, но спасти хозяина. И тем более наследника, родившегося несколько месяцев назад. Такого долгожданного…

Возле Федора сразу образовалось кольцо телохранителей. Тихо загудел воздух, насыщаясь мощными плетениями защиты. "Вот же ухари! — подумал государь. — Я и сам могу себя прикрыть".

— Садык! — выглядел в полутьме хищное лицо татарского охранителя — младшего сына из княжеского рода Давлетовых. — Бери с собой десяток парней. Будешь сопровождать княгиню. Ждите меня в Никольском. Если все пройдет нормально — дам знать. Ты понял, Садык?

— Да, хозяин! — рыкнул молодой опричник. — Все сделаю!

— Вот и молодец! — кивнул Федор и одним сильным движением раздавил амулет, который мгновенно подал условленный сигнал на такой же, искусно вделанный в перстень княгини Елены. Некогда ждать чародеев. Они здесь будут нужны. Спешить надо. — Я к Речной слободе с гридями! Так, остальные, кто не с Садыком — за мной!

От избытка чувств, что хозяин доверил ему такое важное дело, Садык вытащил наполовину из ножен саблю и резко вогнал ее обратно.

— Слышали, парни? — гортанно прокричал он без малейшего акцента. — Нам предстоит спасать княгиню Елену с наследником! Василь, Артюха, Шмель! Живо собрать всех нянек и девок. Спускайтесь в подвал и ждите нас там! Остальные за мной!

Садык был умным и расторопным парнем, и службу опричником осознавал в качестве ступеньки к более высоким должностям. Десятник Давлетов уже знал, что нужно делать. Он со своими бойцами рванул наверх, в княжью горницу. Топоча ногами по лестнице, создавая переполох среди слуг, опричники мгновенно выстроили коридор, по которому спускалась княгиня Елена со свертком в руках. За ней семенили две дочки с серьезными лицами. На них даже слез не было. Княжны — семи и пяти лет — уже осознавали, что значит тревожный набат на улице и беготня в доме. Что толку реветь? На них гроздьями висели обереги и амулеты. Аленка неумело поставила защиту на себя и свою сестру. Слабовата еще княжна со своим Даром.

Садык кивнул парням, и те подхватив девчонок, рванули вниз. Чтобы попасть в подземелье, нужно было выйти на улицу, перебежать в кремль, оттуда через переходы попасть в восточный детинец, и только потом спуститься в нужный подземный ход. Их было три. Один как раз и вел в сторону Никольского под Волгой.

— Что случилось, Садык? — отмахиваясь от девок, предлагающих помощь, спросила Елена. — Мой связной амулет рассыпался.

— Хозяин поспешил с отрядом к реке, — приноравливаясь к семенящему шагу женщины, сказал десятник. — Положение плохое. Защищать Тверь некому. Он принял решение — его надо выполнять.

Княгиня едва-едва замедлила шаг, понимая, что супруг обвел ее вокруг пальца, а она впопыхах и не сообразила. Речь ведь шла о том моменте, если новгородцы появятся возле стен Твери и начнут штурм. Так их ждут завтра. Ох, курица глупая.

Садык почувствовал колебания женщины и настойчиво сжал плечо Елены, чуть-чуть, чтобы не причинить боль. Только бы не стала сопротивляться и рваться назад. Тогда ему придется применить силу. Пусть Великий князь потом казнит его за кощунство, но княгиню он спасет.

Елена решительно шагнула вперед. Раз муж настойчиво требовал, чтобы она с детьми покинула Тверь… Что ж, так и будет.

— Веди нас, Садык, — сказала она.

— Шмель! Петруха! Вперед с факелами! Магические лампы не использовать! — Княжич Давлетов опасался, как бы активация освещающих амулетов не подсказала врагам, которые затаились в столице, что по подземелью кто-то уходит из города. Поэтому решил сохранять тайну.

До Никольского — небольшого княжеского поместья — от Твери аккурат четыре версты. Ничего, можно дойти. Если княгиня устанет — сам на руках понесет.

— Госпожа, дай мне Ваньку, — попросил Садык. — Дай, не труди руки. Я буду идти рядом, чтобы ты следила за ним.

Разум возобладал над эмоциями. Елена и в самом деле поняла, что станет намного легче идти без младенца. И силы сохранит, и время подумать есть. Няньки, девки — все, кто пригодится в Никольском — с ней. В кремле остались мужики, способные защитить дом. В Никольском дворня, с десяток опричников, следящих за хозяйством, да еще Садык с ребятами прибавится. Но как не хотелось думать, что опять придется начинать с самого начала. Тверь разорят точно. Ушкуйники никогда не отличались кротким нравом. Захваченное в набегах добро уходило в казну отряда, а что не могли забрать с собой — уничтожалось.

Только подумалось об этом, сразу ноги ослабли. Когда же прекратится бесконечная война? Мало между собой бояре грызутся, так еще и Новгород с Литвой ощерились.

До поместья они добрались к утру, когда на востоке появилась слабая светлая полоска, и предрассветные сумерки окутали землю. Выход из подземелья устроили в одной из сторожевых башен, чтобы поменьше чужих взглядов было. Садык со Шмелем и Артюхой первыми поднялись по крепко сколоченной лестнице. Шмель откинул окованную железными полосами крышку и осторожно вылез наружу. Огляделся.

— Странно это, — сказал он приглушенным голосом. — В башне никого нет. Никто за лазом не присматривает.

— Надо проверить двор, — решил Садык и позвал всех опричников. — Княгиня, посиди пока внизу, проверим посад. Резун, дуй наверх, глянь стражу. Спят, что ли?

— Понял, — сдвинув шлем на затылок, кивнул молодой боец. Вытянув из ножен саблю, он с осторожностью стал подниматься по крутой деревянной лестнице наверх, поглядывая на пустую площадку, опоясавшую внутренние стены башни на высоте пяти метров.

Десятник решил самолично пройтись по двору. Выскользнув из башни вместе со Шмелем, они крадучись пошли в сторону княжьей избы с темнеющими возле нее пристройками. До нее предстояло пройти по спящей улице сотню шагов, мимо палисадов и огородов.

— Что-то здесь не так, — высказался десятник, останавливаясь.

— Даже собаки молчат, — подтвердил Шмель, тоже насторожившись от странности происходящего. — И на стенах стражу не вижу.

— Да здесь как у Перуна под защитой, — ухмыльнулся Садык. — Думают, разбойников разогнали два лета назад, теперь можно дрыхнуть по ночам. Спят, сволочи. Выпорю всех за такую службу. К Твери ушкуйники подбираются, а они и ухом не шевелят.

— Так откуда им знать-то? — прошептал Шмель и выругался, подняв правую ногу. Неестественно выгнул ее, вглядываясь в подошву сапога. — В дерьмо какое-то вляпался! Непорядок тута!

Садык и сам понял, что здесь происходит неладное. Краем глаза он успел заметить мелькнувшие между домами тени. Недоброе предчувствие толкнуло в грудь.

— Засада! — прошипел он. — Шмель, возвращайся в башню и закрой люк с помощью амулета! Княгиня с девками успеет уйти обратно!

Мысль была верной и единственно правильной. Пусть лучше вернутся в Тверь, чем здесь попасть в неизвестно чьи руки!

Шмель не успел уйти. Из-за палисадов навстречу им прыгнули несколько темным фигур. Тускло блеснуло железо. Садык с шумом обнажил саблю.

— Спиной! — приказал он, и Шмель тут же прижался к нему, контролируя свою половину улицы.

Без единого шума неизвестные окружили их и налетели, размахивая саблями и палашами. Заскрежетали клинки, вышибая искры при столкновении. Судя по слаженным действиям, на опричников напали серьезные бойцы. Толпой не лезли, старались достать попеременным действием двух-трех человек. Но Садык и Шмель не лыком шиты были. Парни прошли боевую подготовку у самых лучших воинов, даже успели поучаствовать в двух битвах с новгородцами. Опричники медленно, без спешки отступали в сторону сторожевой башни, попеременно крича «тревога» во все горло. Их целью было переполошить жителей княжеского посада, поднять большой шум и пользуясь неразберихой, которая обязательно начнется — скрыться в подземелье или уйти в лес, росший чуть ли не под стенами Никольского.

Напавшие остервенело бросались на них, как одичалые псы, стремясь не допустить к башне. Садык и Шмель выкинули впереди себя силовые щиты, оберегавшие от мощных ударов клинков. Раз в дело пошла магия, то и нападавшие тоже активировали свои возможности. Воздух загудел от сталкивающихся между собой заклятий, заискрился разноцветьем силовых выхлопов. Судя по плетениям, здесь не было никого рангом выше Ратника.

Неожиданно слева от дерущихся вспыхнул сарай, озарив багровым трепещущим светом происходящее. Садык зарычал. Возле башни тоже шла приличная свалка. Его парни, размахивая топорами и саблями, сдерживали натиск большой группы воинов в коротких кафтанах, на которых десятник заметил белые повязки.

Удачно отбив косой рубящий удар, Садык тычком сабли заставил отскочить от себя парочку особо ретивых, но тут на помощь к бандитам (или кто они там были) подоспело подкрепление. Таиться никому смысла не было. В поместье нарастал шум. Слышалось ржание лошадей, визги женщин, крики мужиков, лязг железа. Драка шла везде. Садыку стало плохо. Если это ушкуйники — им конец. В живых никого не оставят.

Вот еще удар, еще! Нападавшим удалось разорвать надежную сцепку, и теперь десятник со Шмелем дрались каждый в одиночку. Но хорошо, что до башни осталось немного.

— Держись, Садык! Мы идем! — заорали оттуда парни и с ревом бросились на врагов. Кто-то захрипел, нанизанный на копье, кто-то молил о пощаде — но яростная схватка отодвинулась от башни.

— Беги, Шмель! Ты знаешь, что делать! — прохрипел Садык, ощущая тяжесть в руках. Он умел работать с оружием двумя руками, но уже чувствовался предел его возможностей. Но сдержать гадов он сумеет.

Шмель ловко увернулся от свистнувшего клинка, присел, сделал выпад, втыкая саблю в живот неосторожно приблизившегося к нему противника, обрушил кулак на голову второго, пнул в грудь третьего, отбил обухом топорика смертоносное железо палаша. И вырвался на простор. Помчавшись со всех ног к освещенной пожарищем башне, он мощным ударом кулака, в котором зажал рукоять сабли, сбил с ног вынырнувшего откуда-то вооруженного человека, не зная, из охраны ли поместья, или бандит. Плевать. Надо успеть приложить к люку «скрепь», чтобы княгиня Елена успела уйти обратно за Волгу. Заклятие не даст проникнуть в подземелье несколько часов.

А если в башне засада, умело прятавшаяся до поры до времени? И сейчас она уже схватила княгиню? Шмель с ужасом бросился сломя голову вперед. С хеканьем располосовал грудь вставшего перед ним врага.

Откуда-то сбоку, из-за башни, стало расползаться неприятное свечение, охватывая дерущихся и вопящих людей. Оно своими щупальцами образовало что-то наподобие круга и стало наливаться гнойной желтизной. Сразу стало трудно дышать, а руки словно свинцом налились. Невидимая тяжелая рука надавила на шею, согнула Шмеля, заставила его упасть на колени — а потом ярчайшая вспышка ударила по глазам. Толчок в грудь снес опричника на землю, и он перестал ощущать, что происходит вокруг него.

Садык очнулся от удара ногой по ребрам. Но боль поселилась где-то в затылке, когда чародейское заклятие ударило как широкой дланью великана. Он сразу потерял сознание. Сейчас же вокруг него вповалку лежали несколько человек. Шмель, Артюха, Сафон, Касьян. Все? Это все его ребята? А как остальные?

— Вставай, курва! — послышался неприятный, жесткий с хрипотцой голос. — Хватит валяться!

Садык уперся ладонями в земляной пол и пошатываясь, встал на ноги. Вооруженные люди с руганью поднимали его ребят, оглушенных и не понимающих, как они здесь оказались. Магия чужаков оказалась сильнее, чем амулеты опричников и сила Ратников.

— Ведите их в избу! — сказал тот же хриплый голос, который принадлежал высоченному бородатому мужику в темно-синем кафтане латинского покроя. Такие носили и новгородцы, и ганзейцы, и даже ушкуйники. Дьявол их разберет!

— Где остальные? — успел спросить Садык у Артюхи.

— Побили ребят, — хлюпнул разбитыми губами парень. — Засада была в башне. Резуна сразу кончили, но и мы их покрошили… Отжали на улицу.

— Не разговаривать! — древко копья влетело в спину Артюхи.

Оставшихся в живых телохранителей вывели из сарая. Садык сразу понял, что они находятся в княжьем имении, ярко освещенном факелами по всему двору. Кругом сновали незнакомые люди, хорошо вооруженные и в добротной броне. Неподалеку в кучу сгоняли лошадей.

— Заходите в избу, — раздался приказ. — И без шуток, кромешники!

Садык с остановившимся сердцем замер на середине горницы. Возле дальней стены на лавке сидела княгиня Елена с мальцом в руках. Малые княжны вцепились в материно платье с двух сторон и нахохлившимися совятами глядели на незнакомых мужиков. Самое удивительное, что заметил десятник, в их глазах не было страха, только у Ольги щеки мокрые. Плакала, видать. А вот Алена пытается своими плетениями закрыть мать и сестру. Слабая защитная «завесь» колебалась в теплом воздухе и тут же разлеталась в разные стороны.

Десятник понял, почему у нее не получается. Напротив, за длинным столом, сидели несколько человек, среди которых явно выделялся боевой маг. Пожилой седобородый мужчина с ленивым любопытством смотрел на тщетные попытки девочки и легким щелчком пальцев разбивал магический щит. Садык закипел. Ублюдок, нашел себе противника! Наверное, и энергию княжны к себе тянет! Тварина, дотянуться бы до тебя! А кто с ним рядом? Неужто из бояр новгородских кто?

Опричников грубо повалили коленями на пол, прижали к шеям сабли. Один из сидевших, в красном полукафтане с серебряными пуговицами, перепоясанный широким ремнем, на котором висела сабля с богато инкрустированной рукоятью и большущий нож в кожаных ножнах, с шумом отодвинул от себя стол и встал. На пальцах блеснула пара массивных перстней с драгоценными камнями.

— Я — боярин Анциферов, — звучным голосом объявил мужчина. Его красивое, обрамленное аккуратной черно-смолянистой бородкой лицо было бесстрастным. Он, конечно, обращался только к одному человеку. — Мое имя известно вам, Великая княгиня, не так ли?

— Известно, — Елена с ненавистью взглянула на Анциферова. — Подпевок Борецких, шелудивый пес, прикормленный пустой похлебкой! Муж предлагал вам союз! Вот как повернулось все!

— Прошу, без этих глупостей, Елена Ивановна, — поморщился боярин. — Я с вашим мужем не заключал никаких договоров. А сейчас прошу, чтобы вы вели себя благопристойно. Поможете — никто не пострадает.

Девочки тут же прижались к матери. Садык заметил, как дрогнули губы Анциферова.

— Я своим врагам не помогаю! — отрезала великая княгиня.

— Скорее, помощь требуется вашему мужу, — усмехнулся мужчина, и заложив руки за спину, прошелся между опричниками и их госпожой. — Завтра уже будет поздно.

— Не верь ему, госпожа! — выкрикнул Садык.

Холодное лезвие сабли мгновенно переместилось к горлу. Десятник почувствовал, как остро наточенное железо слегка подрезало кожу. Теплая струйка крови засочилась вниз под кафтан.

— Заткнулись живо, собаки кромешные, — лениво проговорил еще один сиделец за столом. Он выглядел массивнее и мага, и Анциферова. Богатый кафтан едва не расползался на его плечах. — Будете гавкать, всем головы срубим, прямо здесь, на глазах детишек. Вы же этого не хотите?

Садык сжал зубы.

— Что ты говорил про моего мужа? — княгиня все же заволновалась, хоть и не показывала своим видом, что поддалась на уловку новгородского боярина.

— Если он не сдаст Тверь, не подчинится власти Новгорода, а точнее — Борецким, то завтра уже будет поздно.

— Не бывать этому! — выкрикнула Елена, мучаясь от того, что ее заставляют унижаться перед опричниками, фактически — холопами. Кто знает, на какие ухищрения пойдут новгородцы, неведомо как проникшие в Никольское. Здесь оказались предатели, указавшие подземный ход прямо в кремль. Оттого и засаду устроили грамотно. — Как ты мог, Алексей, пойти на это? Отказался от почестей ради подачки Борецких! Думаешь, они твое рвение оценят?

— Я новгородский боярин, княгиня, — пожал плечами Анциферов. — Что мне Тверь?

— Что с ней валандаться? — приподнялся широкоплечий. — Щенка за ноги — и об угол головой! Девок отдать магу, пусть из них воительниц воспитает!

— Не трожь маму! — звонко воскликнула Алена и махнула рукой. Неведомо откуда возникший гудящий круг с переливающимися багрово-желтыми всполохами рванулся в сторону сидевших. С лица мага пропала ленивая скука. Он вскочил и выставил перед собой ладонь. С нее сорвалась сиреневая вспышка и поглотила ударную сферу. Громкий хлопок ударил по ушам всем, кто находился здесь. Княжич заорал благим матом.

— Ах, ты, пигалица! — один из вояк, держась за ухо, из которого сочилась кровь, шагнул к девочке, сграбастал ее за ворот тонкой шубейки. — Да я тебя сейчас…

— Не трогать! — рявкнул Анциферов. — Отошел назад, быстро!

Боец отпустил младшую княжну и тут же улетел в угол, сбитый мощным ударом Анциферова. Оплеуха получилась знатной.

— Ну и дела! — захохотал широкоплечий. — Какова, Ермил? Возьмешь в ученицы?

— Возьму. Сия отроковица сильна Огнем, — закивал головой маг. — Помимо главного Дара у нее есть задатки к другим заклятиям.

— Даже не вздумай! — зашипела княгиня, яростно прижимая к себе Ивана. Младенец сбавил рев, но скулить не переставал.

— Значит, не хочешь нам помочь? — широкоплечий был явно главным среди находившихся здесь, а Анциферов играл отвлекающую роль. Садык внимательно присматривался к новгородцам. Кто это такой? Неужели один из братьев Борецких? Клан у них мощный, родственников много. Точно, на пальце перстень с рельефным голубем. Это их герб.

Он щелкнул пальцем — раздался свист клинка, тяжелый неприятный стук об пол, дикий вскрик княгини. Отрубленная голова Касьяна с немым укором уставилась на Садыка. Кровавый ручеек пополз по полу, просачиваясь через щели в подпол. Заревели перепуганные девчонки.

— Каждое твое «нет», княгиня, будет стоить жизни кромешнику. Любому, — ответил Борецкий, тяжело вышагивая за спинами замерших телохранителей князя Федора. — Осталось четверо. Шансы уменьшаются. Так что ответишь?

Бедные княжны, трясясь от страха, уткнулись матери в колени. Княгиня обдумывала последствия своего отказа. Садык приготовился к смерти. Он знал, что никого не пощадят, кроме девочек. Их, одаренных, пристроят к новгородским чародеям, воспитают так, как нужно, сломают душу, отравят ядом льстивых слов и ненавистью к Тверской Руси. Забыть мать, отца, свой Род — вот что с ними сделают. Но ради бойцов-опричников предавать своего мужа? Неужели великая княгиня пойдет на этот шаг?

— Что мне нужно сделать? — холодно спросила Елена, справившись со своими терзаниями.

— Уговорить мужа сдаться, — Борецкий пожал плечами. — Всего-то пару слов. Мы устроим встречу. Зачем излишние жертвы? Спасем воинов, мужиков, холопов.

— Я не буду его уговаривать сдаваться, — ответила княгиня. — Устрою встречу, но не более того.

— Разумно, — кивнул Борецкий. — Значит, сейчас выезжаем. Времени мало. Девочки останутся при моих людях. Обещаю, что никакого вреда им не будет.

— Госпожа! Не следует верить этим собакам! — Садык взвыл.

— Помолчи! Сам собака, отродье татарское! — сильный удар торцом копья в почку заставил десятника согнуться.

— Ладно, достаточно! — рявкнул Борецкий. — Княжон забрать и поместить под охрану! Сильвестр Петрович, распорядись!

Дальше произошло странное. Бросившиеся к дочерям Великого князя новгородские воины внезапно осели на пол. Сабля, прижимавшаяся к горлу Садыка, бессильно упала со стуком вниз. Недолго думая, десятник подхватил оружие и взлетел вверх, одновременно разворачиваясь, готовый к бою. Увиденное потрясло. Перед ним колыхался полог мутной белесой завеси. А за ней боярин Анциферов (точнее, Анциферович, как знали этот богатый род в Новгороде) взмахом руки отправил в сторону мага яркую кляксу с щупальцами, мгновенно окутавшую новгородского чародея, не давая тому даже вздохнуть как следует. Пока чародей боролся с атакующим заклятием, Анциферов схлестнулся с Борецким.

— Что ты делаешь, Сильвестр? Предал хозяина? — заревел представитель посадского рода. — Да за такое кощунство тебя лошадьми разорвут, весь род вырежут!

— Ты все равно убил бы всех! — мужчина отбил жуткого вида стрелу, пущенную Борецким из перстня, а потом разломал одно из своих колец. Густой дым заволок горницу, превратившуюся в поле боя. Из этого дыма стали проступать черты огромного медведя, поднимающегося на дыбы. Иллюзорная тварь плавно перетекла к новгородскому боярину и по-настоящему ударила лапой, располосовав лицо от виска до подбородка. Борецкий взвыл, но ничего не смог поделать. Любая его магическая атака только усиливала мощь зверя.

Он пьет его Силу, — догадался Садык и бросился к замершим от страха княгине с детьми.

— Уходим, госпожа! — не обращая внимание на сгустившуюся мощь магии внутри избы, от который даже волосы стали трещать и светиться, он схватил Елену за руку и потащил ее наружу.

Шмель, Артюха и Сафон уже стояли наготове возле дверей с ножами и саблями, отобранными у парализованных новгородцев. Ждали только сигнала своего десятника.

— Прорываемся к башне! — приказал Садык.

И Шмель пинком распахнул дверь в сени, освещенные бушующим пламенем хозяйственных построек. Пожар глотал с неимоверной быстротой все, что стояло на его пути. Скоро и княжий дом заполыхает.

Трое опричников выскочили наружу, следом за ними шагнула княгиня, не отрывая взгляда от жуткого медведя, который скрутил Борецкого и ломал его кости. Враг уже не кричал, а только стонал под напором магии. Анциферов еще раз махнул рукой — и очнувшийся маг получил сильнейший удар «воздушного молота», отчего плотный откат разрушил перегородки в горнице.

— Уходим, Елена Ивановна! Уходим, — Анциферов оставил медведя добивать противника, а сам неожиданно легко подхватил оцепеневших Ольгу и Алену на руки и покинул дом.

На улице им удалось легко покинуть княжеский двор, но снаружи ожидала неприятность. Около двух десятков новгородцев на конях стояли посредине бушующего пожарища, не обращая внимания на голосящих людей, старавшихся хоть как-то сбить наступление самого страшного врага. Остаться без крыши над головой в преддверии зимы — страшный сон крестьянина.

Сначала всадники оторопели, увидев беглецов вместе с боярином Анциферовым. Сильвестр Петрович поставил девочек на землю и выдвинулся вперед, отодвигая Садыка и двух бойцов.

— Некрас, Петька! С дороги! Не доводите до греха!

— Болярин, не можно так! — выдвинулся вперед один из всадников в высокой меховой шапке. Он поигрывал плетью, но вторую руку держал на рукояти сабли. — Где Яков Михалыч?

— Почивать изволил, — с едва заметной усмешкой ответил Анциферов. — Давай, расходись! Некрас, помоги там, в горнице…

Новгородцы — битые парни. Они сразу поняли, что дело неладно. Теснее сомкнувшись, всадники начали теснить беглецов к распахнутым воротам, стремясь загнать их обратно. Да, видно, не учли одной детали. Анциферов выдернул из рукава какой-то свиток, приложил к нему перстень и сорвал плотную сургучную печать. В руке вспыхнуло маленькое солнце. Свиток тут же осыпался в черную труху. Некрас ухмыльнулся.

— Подделку тебе сунули, болярин! Сдайся, покорись!

— Не дело холопу указывать, что делать высокородному! — взъярился Анциферов и топнул ногой.

Земля под копытами лошадей жалобно охнула и словно распахнула свои объятия, обрушивая вниз всадников и животных. Раздались крики ужаса, ржание ломающих ноги лошадей.

— Бегом к башне! — приказал боярин.

Больше никого принуждать не пришлось. Беглецы рванули так, как будто их сейчас преследовал тот жуткий медведь, задравший Борецкого. За ними уже никто не гнался. Как пояснил на ходу Анциферов княгине, отряд новгородцев оказался немногочисленным, всего-то два десятка. Почти все или повержены в сон или покалечены магическими заклятиями.

Они дружно нырнули в распахнутый люк, а Шмель, бежавший последним, захлопнул тяжелую створку и приложил тот самый амулет, активировавший «скрепь», который не даст кому-либо прорваться в подземелье. Любое воздействие на него приведет к взрыву. Башня обрушится и завалит потайной ход.

— Почему ты нам помог, Сильвестр Петрович? — спросила Елена, когда беглецы остановились передохнуть и дать возможность ей покормить Ваньку, уже давно скулящего от голода.

— Твой муж обещал мне Боровичи, если я перейду под его руку, — усмехнулся Анциферов. — Вы же знаете, что за этот удел спорят Борецкие с Рюриковичами. Почему бы там не посадить мой Род?

— Я не решаю такие вопросы, — устало качнула головой княгиня. — Разговаривай с мужем. Думаю, после твоего подвига он возьмет вас под руку.

— Надеюсь.

— Ты владеешь звериной магией? — вдруг спросила женщина, поглаживая по волосам прикорнувших рядом с ней дочерей. — Никогда не видела подобного. Только слухи.

— Родовое заклятие, — ответил новгородец. — Древнее, как сам мир. Требует много сил. Можно его перевести в свиток и выращивать десятки лет. Но когда ты сам вызываешь образ, то ощущаешь, насколько сильна родовая кровь! Все кипит, клокочет внутри! И Сила! Сила, дремлющая где-то в глубинах твоего тела…

— Да ты стихотворец, боярин! — усмехнулась Елена.

Опричники вообще не отреагировали на слова новгородца. Они пристально следили за ним, и даже не скрывали своих намерений пресечь любое враждебное намерение. Опасались, да. Видели, как играючи Анциферов поломал Борецкого, не оценившего ситуацию. Но жизнь госпожи казалась им важнее страхов. Поэтому Садык с товарищами был готов к отражению атаки, буде такая последует.

— Скажи, Сильвестр Петрович, ты же не просто так на Борецкого кинулся? — Елена с любопытством посмотрела на закрывшего глаза боярина. — Думал о своей семье? Думал, что теперь с родными будет?

— Обо всех думал, княгиня, — медленно ответил он. — Нас же из Новгорода изгнали. Теперь Род Борецких правит. Боюсь, надолго. Мы не можем торговать. Отобрали все лавки, лабазы в порту… Старейшину Рода — деда Акима — посадили под замок. Вроде как заложником сделали, чтобы я служил посаднику. Вот и послали вместе с Яшкой, брательником посадского, захватить ваше поместье.

— Теперь Акима Севастьяныча убьют, — твердо ответила Елена.

— Убьют, — согласился Анциферов. — Зато остальные сейчас далеко от Новгорода и псов посадских. Если Федор Иванович возьмет меня под крыло — не прогадает. У меня полторы сотни воинской чади, боевых холопов два десятка. В случае чего ударю в спину Митрофану…

— Тогда нужно торопиться! — вскинулась княгиня. — С этого и надо было начинать, боярин! Садык! Берите девочек на руки. Пойдем быстро, пока есть время!

Главы 6, 7

Глава шестая

Никита

Близ Покровки, Волга. Август 2011 года


Заветный прямоугольник открытки с витиеватой подписью княжича Владимира и с небольшим доброжелательным текстом, который гласил, что получателя сего ожидают в таком-то месте в определенное время на молодежном фестивале, Никита получил за день до мероприятия. Его привез посыльный из Кремля прямо в особняк Валуевых.

Как добираться до площадки, Никита выяснил у графа. Выходило весьма далеко от Твери. Почесав затылок, он решил заказать такси. Узнав расценки, слегка впал в растерянность. За доставку требовали тридцать рублей, мотивируя тем, что поездка будет за город.

— Хлебно живут здесь извозчики, — хмыкнул волхв и решил взять в аренду автомобиль, благо такая возможность существовала.

Но в день отъезда Басманов подготовил ему сюрприз. Скорее всего, он был инициатором, а исполнителем оказался молодой человек приятной внешности, русоволосый, с небольшой горбинкой на носу и веснушками на открытом лбу.

Улыбаясь, он вошел в парадную особняка Валуевых и весело спросил, здесь ли проживает некий Назаров Никита Анатольевич. Слуги сразу же засуетились, а хозяин дома — двоюродный брат Егора Александровича — мгновенно превратился в статую. Конечно же, он не ожидал, что его изволит посетить сын государя. Точнее, милость оказана гостю, но и этого достаточно, чтобы утереть нос соседям таким визитом. А кто узнает, к кому приезжал Андрей Юрьевич? Главное, его кортеж остановился в нужном месте.

Так Никита познакомился с княжичем Андреем, который был на год старше волхва, но никак не проявлял эту несущественную разницу. Простой, веселый парень, с постоянно открытой улыбкой.

— Будешь моим персональным гостем, — сказал он, пожимая руку Никиты. — Даю тебе полчаса на сборы. Что надевать? Да плюнь ты на одежду. Простой летний костюм, легкая обувь. Там же не пляжная вечеринка будет или богемный фуршет. Чем незаметнее, тем лучше. Оценишь нашу молодежь со стороны, заведешь знакомства с ребятами из обычных дворянских семей.

Андрея сопровождали две машины с тяжелыми бронированными бортами и пулестойкими стеклами. Первый «сармат» — что-то между внедорожным автомобилем и вездеходом — вместил в себя шесть телохранителей и одного мага, поэтому ходко летел по гладкому шоссе первым. Водитель, где сидели княжич и Никита с парой гвардейцев, как привязанный держался в хвосте, не отставая и не приближаясь, словно соблюдал установленный интервал.

Пока ехали, Никита рассказал свою незамысловатую историю, не упоминая, каким образом появился в Вологде. Жил на юге в чужой семье, потом кровь потянула в родные места. С матерью связь не держал, но знал, что у него есть семья. Однако — опоздал. Андрей сочувственно покачал головой, и оставшуюся часть дороги о чем-то сосредоточенно думал.

Место для проведения молодежной тусовки Никите понравилось. Кругом лес, окружающий большую поляну, лениво текущая Волга между пологими берегами. Часть поляны почему-то застлали деревянными тщательно обструганными досками и сколоченными в виде помоста. На них водрузили легкие павильоны, крытые полупрозрачной тканью с разноцветными лентами. Над каждым из них трепетали на ветру миниатюрные штандарты боярских родов, начиная с самого главного: Рюриковичей. За ним, следуя по значимости, фигурировали Басмановы, Вяземские, Зайцевы. Никита успел разглядеть гербы Скуратовых, Третьяковых, Сабуровых и многих других родов.

Прилавки, поставленные здесь напротив друг друга, образуя своеобразную широкую улицу, несли всего лишь одну функцию. Как объяснил Никите княжич, сопровождавший гостя, сегодня должна состояться благотворительная акция, сбор от которой пойдет в странноприимные дома Твери, Москвы и других городов России. Разнообразные поделки, уже расставленные на прилавках, как раз и являлись той самой продукцией, которую должны раскупить гости.

А квас, лимонады, морсы, разнообразная выпечка, одуряюще пахнущая ванилью, корицей и какими-то еще вкусностями, серьезно возбуждала аппетит. Поэтому приходилось стоически терпеть искушение, чтобы не впиться зубами в мягкую стряпню. Еще бы… С того часа, когда Никита с княжичем выехали из Твери, прошло немало времени, и желудок успел переварить обед, данный в графском особняке.

Они приехали пораньше, когда прибрежная зона Волги еще не была заполнена людьми. Молодежь только-только подъезжала на личных автомобилях в сопровождении охраны и рассыпалась по поляне, сразу образуя кучки по интересам.

— Обычно на такие мероприятия важная часть гостей собирается ближе к десяти часам вечера, — словоохотливо пояснил Андрей, с жадным интересом рассматривая говорливые и возбужденные предстоящим весельем человеческие ручейки, скатывающиеся к реке. От берега уже гремела музыка, усиливая и без того замечательный фон праздника. — Приезжают музыканты, кураторы из высоких бояр, журналисты, иностранцы из посольств. Ну, да, они тоже не чураются наших развлечений. Посольские тут обязательно будут. Знатная молодежь обычно первыми засылает своих свитских, чтобы провести разведку.

— Какую разведку? — удивился Никита, очень тщательно разглядывая пеструю картину праздника. Разноцветье нарядов, мелькание незнакомых лиц, запахи духов и одеколона, смех и оживленные разговоры как-то неожиданно отвлекли его от переживаний последних дней.

Оставаясь перед собой откровенным, Никита хотел увидеть Юлию, но настроенные на ее появление маячки пока ничем себя не проявляли.

— Не все Семьи в ладах друг с другом, — остановился Андрей возле одного открытого павильона и стал разглядывать разнообразные поделки из дерева и бересты. — Приходится за всеми следить, чтобы на дуэли не нарвались. Вот и взяли в моду первым делом заявлять через свитских, что никаких скандалов не будет допущено. Даже специальные для таких случаев люди ходят, удостоверяются, что слово не нарушается. Все знают, как будет недоволен батюшка, если кто-то сорвется и учинит дуэль.

Княжич Андрей был несказанно горд тем, что помогает своему брату Владимиру курировать молодежную вечеринку, потому как старший лично попросил помощь. Разве не об этом мечтал молодой парень? Подальше от дома, от родителей, дядьев и теток. И загадочный гость из Вологды как нельзя кстати подвернулся, спасибо дяде Василию Басманову. Вдруг что и выяснит из его подернутой туманом жизни. Видно же, как Назарову интересно наблюдать за развлечением элиты.

— По секрету, — наклонившись к уху Никиты произнес княжич, — скоро сюда подойдут две речные яхты. Их стилизовали под старинные ладьи, здорово вышло. С них будут играть приглашенные музыкальные группы. Соревнование, кто кого перепоет. Должно быть интересно.

— Не сомневаюсь, — поддержал энтузиазм княжича Никита. — Охотно послушаю, какие здесь предпочтения.

По правде говоря, его больше всего интересовали люди, чем музыканты. Молодых ребят и девушек было уже предостаточно, и гости продолжали прибывать. Большинство, как и предупреждал Андрей, были из свитских, и не отличались чем-то особенным друг от друга. Юноши в своих нарядах особо не усердствовали, предпочитая модельные фасоны костюмов серой, бежевой или белой окраски. А вот местные модницы старались переплюнуть своих соперниц, выйдя в общество в платьях разнообразных расцветок и форм. Но почти никого не было в коротких нарядах. Строго чуть выше колен. Более изысканные и смелые наряды предпочитали носить лишь высокородные и знатные молодые люди, что говорило о смягчении нравов среди аристократии. Впрочем, это обстоятельство не мешало Никите с удовольствием созерцать красоток, как и им разглядывать находящегося с сыном государя высокого и симпатичного юношу. Аурные возмущения однозначно говорили о том, что многие бросились выяснять по амулетам связи, кто же, собственно, он такой.

— Ты меня будешь представлять подъезжающим или я сам осмелюсь набиваться в друзья? — на всякий случай поинтересовался Никита у княжича.

— Пробуй сам, — улыбнулся Андрей, махнув кому-то рукой. — Гляди по сторонам, осваивайся, знакомься. Думаю, тебе полезно завести знакомства без моей протекции. На таких мероприятиях официальный тон не приветствуется. Да ты не переживай. О твоем появлении уже знают многие Семьи, и подозреваю, что один не останешься. Чудесное возрождение угасшего Рода очень привлекает своей таинственностью и романтизмом. Уверен, очень многие девушки захотят услышать такую историю. Можешь даже приукрасить.

— Ладно, что-нибудь придумаю, — кивнул с серьезным видом Никита. — А здесь алкоголь продают, а?

Андрей рассмеялся и ткнул пальцем куда-то влево от замощенной площадки в сторону подлеска, где просматривался разноцветный полотняный павильон, стилизованный под средневековый шатер с многочисленными вымпелами и гербами.

— Загляни туда, но предупреждаю: подают только пиво, крюшон, глинтвейн и сидр. Ничего более. Старшие родовичи опасаются, что их отпрыски под влиянием винных паров начнут выяснять давние обиды. Увы, но даже в столице не удается наладить взаимоотношения и помирить враждующих.

«Иначе, подчинить своему влиянию остатки бунтующего боярства, — расценил по-своему слова Андрея молодой волхв. — Значит, нужно опасаться тех, кто проявит излишнее внимание к моей персоне. А в чем оно, это излишнее внимание? Как правильно расценить? За последние дни много кто интересовался мною, даже журналисты в загривок вцепились. Еще бы… Род Назаровых, оказывается, не вымер!»

— Умеючи можно со всего напиться, — хмыкнул Никита, а княжич согласно кивнул. — А кто обеспечивает охрану?

Скопление такого количества народа, да еще ожидающего прибытия княжеской знати, младших бояр, иностранцев и посольских сотрудников представляло большие риски. Соблазны появляются, нехорошие соблазны для тех, кто недоволен нынешней властью. Да тут один магический свиток распечатать — такое начнется. Неужели Великий князь не понимал риски, когда давал согласие на проведение праздника вдали от Твери?

— Рядовые бойцы Магической Палаты со своими старшинами, десятниками, а кроме них — спецбригада Опричной Службы. А также Тайная служба боярина Лапотникова, — отчитался Андрей и хлопнул по плечу гостя. — Ладно, пойду прогуляюсь.

И он покинул Никиту, пробиваясь с помощью молчаливых телохранителей сквозь толпу к берегу реки, где уже зажигались разноцветные фонари на ветках деревьев. А волхв, оглядевшись, пошел в противоположную сторону, к лесному шатру. Хотелось посмотреть, как выполняется распоряжение старшего боярства о продаже крепкого питья. За импровизированным прилавком стоял мужчина лет тридцати в белой рубашке и с красным бантом-бабочкой, и неторопливо протирал стаканы и бокалы, после чего расставлял их согласно ранжиру: для пива, сидра, глинтвейна.

— Сегодня первый посетитель совсем ранешний, — по-свойски, но без удивления в голосе произнес бармен, протерев руки концом полотенца, свисающего с плеча. — Рекорд.

— Насколько рано? — стало интересно Никите.

— Почитай, на час. Раньше девяти сюда никто не сунется, — словоохотливый мужчина кивнул подбородком куда-то за спину юноше. — А вы приезжий, сударь. Иначе бы и не заявились. Местные-то соблюдают некий баланс между ожиданием и долгожданной минутой промочить горло.

Про приезжего было сказано таким непререкаемым тоном, словно статус гостя уже издалека был прописан на лбу Никиты.

— Тогда я не откажусь от «Кремлевского бархатного», — усмехнулся волхв.

— Пожалуйста, — бармен в красной бабочке ловко нацедил из крана, уходящего черным конусом в прорезь прилавка куда-то в глубину (внизу явно стояли бочки, полные пенного), в узкий бокал темно-красного пива с пышной белой шапкой. — Кстати, новинка от купца Семенова, поставщика княжеского двора.

Бармен опытным взглядом мазнул по кольцам на руке Никиты, что-то для себя определил, и молодой волхв совершенно спокойно и буднично понял, что сей господин явно из службистов. Тоже приставлен для бдения за молодежью. Не удивительно, учитывая такое скопление знати.

— Сами откуда будете, сударь? Если не секрет…

— Из Вологды, — не стал темнить Никита, да и не видел в этом необходимости. О нем уже почти вся боярская Тверь знает. — По приглашению Великого князя. Знаете, такой особый случай, никак не хотел пропустить. Только никак не ожидал, что окажусь в толпе помпезных старцев, захотевших встретиться со мной.

— Видать, что-то в вас Великий князь заметил, — едва заметно улыбнулся бармен, снова принявшись тереть стекло бокалов.

— В общем, мне стало скучно, и князь Юрий заставил своего сына Андрея проветрить меня на речном фестивале.

— Хорошая задумка. Здесь интересно, правда. Вы женаты, я вижу. Пока первым браком, да? Супруга здесь?

— Нет, осталась в Вологде, — спокойно ответил Никита.

— Ну, ничего. Иногда полезно побыть подальше друг от друга. Кстати, есть возможность приглядеть себе еще одну невесту. Скоро здесь будет великосветский цветник. Советую присмотреться.

Что это за бармен такой словоохотливый? Советы дает весьма пикантные, до которых обычный служащий даже не додумается. За языком здесь следили, Никита хорошо знал. Ох, непростой господин стоит здесь и натирает посуду. Кто он?

— Попробую внять вашим словам, — усмехнулся Никита, прихлебывая пиво. — И кого посоветуете?

— Увы, в таких делах советы давать — лишь вредить, — улыбнулся в ответ мужчина, но вдруг посерьезнел. — Но кое-что подскажу. Знакомьтесь с кем угодно, кроме тех, кто входит в княжеский список. Великие Княгини составили приоритетный список невест, могущих стать женами старшего княжича Владимира. Не меньше десяти молодых прелестниц. Вот здесь будьте осторожны. Свитские могут и по шее накостылять за попытку знакомства.

Интересный бармен, очень интересный. Скорее всего, кто-то из Опричной Службы, может, и доверенное лицо Вяземского. Или Басманова. Человек с большими полномочиями, не боящийся давать опасные советы человеку, которого видит в первый раз. Методы спецслужб очень разнообразны, и Никите нужно было держать ушки на макушке, чтобы не влипнуть в какую-нибудь провокацию. Ясно одно: он уже на прочном крючке. Но кто будет вести? Чья служба?

— И как же я узнаю, кто из них под пристальным вниманием?

— О, сударь, не ошибетесь. Они очень заметны.

Никита допил пиво, поставил кружку на прилавок, не забыл поблагодарить за содержательную беседу и вышел из шатра. В сгущающихся сумерках по всему берегу и вдоль дорожек горели фонари и гирлянды, развешанные на кустах и ветках. Они явно были магического свойства, потому что давали невероятно красивую мягкую подсветку с эффектами электрических разрядов в шарах и конусах. Проще говоря, Никита чувствовал исходящую от них магическую силу.

А к шатру уже подтягивались люди. Мимо Никиты проскочили двое молодых ребят явно из свитских. Хотели, видать, перед приездом хозяев пропустить по кружечке. И не сидр, а кое-что покрепче. Глинтвейн и крюшон — для девушек.

Мазнув взглядом по проходящему мимо них Никиты, парни, только что обсуждавшие какой-то вопрос, резко замолчали. Волхв приветливо кивнул, и не задерживаясь, направился к берегу реки. Кажется, начиналось веселье, о котором говорил княжич Андрей.

Народу прибавилось за это время, и очень значительно. На дальних стоянках скопилось много красивых и дорогостоящих машин. Молодежь из тверских родов с охраной вальяжно просачивалась к берегу по деревянным подмосткам. Группы останавливались, пересекались друг с другом, разговаривали. Звучал девичий смех, степенные разговоры молодых людей. Все как обычно. Не сказать, что Никите было неинтересно, но проявлять неуважение и излишнее любопытство к чужой речи не стоило.

Высокородные боярышни, кстати, не щеголяли здесь поголовно в экстравагантных нарядах. Преобладали коктейльные платья темных тонов, длинные фасонистые разнообразной раскраски костюмы, украшенные стразами. На многих украшениях Никита легко просчитывал силовые линии защитных амулетов. Артефактная составляющая среди молодой поросли превышала все мыслимые и разумные пределы. Значит, было чего бояться? Иначе зачем такое разнообразие защиты? А вообще, разумно. В такой толпе легко нанести удар, если есть за что мстить какой-нибудь семье. Жертвой всегда становится самый незащищенный или важный в Роду.

— Молодой человек, не ловите ворон! — раздался задорный смешок за спиной. — Не позволите ли пройти?

Никита постарался без резких движений обернуться. Конечно, он никому не загораживал проход между павильонами, однако задумавшись, остановился, заставив ручейки прибывающих разбиваться на две половины.

Подошедшей компании, в которой выделялись две девушки в длинных приталенных платьях, и следовавших за ними четверым парням с видом бульдогов, готовых вцепиться в любого, кто захочет препятствовать прохождению то ли подруг, то ли сестер, а то и невест, не понравилась застывшая фигура Никиты. Свита негостеприимная, кроме девушек. Обе с интересом оглядели высокого широкоплечего парня, задержали взгляд на руке с кольцами.

— Однако, — с плохо скрытым удивлением произнесла светловолосая девица, чьи локоны падали на темно-сиреневое платье с открытыми плечами, и с золотистыми вставками по бедрам. Милое округлое личико с пушистыми ресницами еще раз задержало взгляд на Никите. — Ирина, тебе не кажется, что мы не знаем этого застывшего юношу?

Никита с улыбкой ждал продолжения, тем более что свита резко затормозила, но сдвинуть его с места не могла, так как проход между палатками ограничивал маневры.

— А еще кажется, что он не из Твери, — поддакнула подруга — Ирина — такая же стройная и высокая, под стать светловолосой. Ее экстерьер указывал на определенную знатность. — Мы ни разу вас не видели в столице… Или вы так удачно прятались от шумных компаний?

— Разрешите представиться, — четко, по-армейски, но с изрядной долей шутливости, кивнул молодой волхв. — Назаров Никита, вологодский дворянин.

— Назаров? — сморщила носик светловолосая. — Ах, из тех самых Назаровых? Выморочный род или все же однофамилец из мелкопоместных?

Однако эта красотка не совсем глупа. Спрашивает-то правильно. Валуев предупреждал, что тверское боярство, преданное Рюриковичам, очень хорошо знает своих сторонников, и даже дети четко ориентируются в сложных родовых переплетениях. Великокняжеская династия не любит ошибок в политических предпочтениях.

— Я из тех, чей Род сейчас в полном составе покоится в семейном склепе, — честно признался Никита. — Надеюсь, вы не шокированы?

— Не-еет, — протянула Ирина. — Но как такое может быть?

— Надо быть осторожнее, — проворчал вдруг один из парней свиты, переминаясь с ноги на ногу. — Может, он проходимец или бастард…

— Борис! — гневно воскликнула светленькая. — Ты за языком следить когда-нибудь начнешь? Постоянно из-за тебя скандалы! Папенька всерьез хочет лишить тебя права на сопровождение!

— Извините, Наталья Павловна, — парень и в самом деле оказался упрямым теленком. Слова полны раскаяния, а в глазах стоит неприкрытая угроза. Дурачок. Повезло ему, что Никита давно не был тем юнцом, вспыхивающим по пустякам. Да и не позволял он гневу превалировать над разумом и холодным расчетом.

— И на кольца гляньте, — добавила подруга Ирина. — На самом деле: родовой герб Назаровых. Древняя арийская свастика с рубином в центре. А вот сапфировое колечко — очень похоже на супружеское. Как интересно!

— Кольцо может быть и подделкой, — влез в разговор еще один знаток, сопровождающий девушек. — Сейчас столько проходимцев… Вот если бы господин Назаров убедительно доказал…

Забавная ситуация. Никита стоял и слушал, как о нем рассуждают молодые люди, словно перед ними стена, а не человек. Или намеренное желание унизить, или снобизм невероятного уровня. Тогда уж просто хамство.

Никита вздернул руку и медленно, чтобы каждое движение виделось отчетливо, стал пассировать, отчего из пустого сумеречного света стали проявляться стебли цветов. Девушки заахали. Каждая из них стала обладательницей живой орхидеи. Наташа получила фиолетовый цветок с яркими белыми прожилками, а Ирина — желтый с зелеными обрамлениями листочков.

— Вы — артефактор, — наманикюренный палец Ирины вольно уперся в грудь Никиты, чуть не доходя до перламутровой пуговицы на его рубашке. — Я такие фокусы видала у дядьки Симеона.

— У вашего родового мага? — уточнила Наташа. — Так он же не артефактор!

— С чего ты взяла? Еще какой! Из воздуха предметы достает!

— И в самом деле — не артефактор, — решил взять инициативу в свои руки Никита. Ему что-то прискучило изображать безмолвный пенек посреди гуляющей массы народа. — Скорее, ваш маг — прикладник, создающий первоначальный образ с помощью плетений, невидимых глазу, формирует нужные скрипты, а потом только щелкает пальцем. Техника, правда, схожая.

Никита и продемонстрировал, как такое может быть. На скрививших было губы от такой речи, но потом мгновенно восхитившихся барышень пролился иллюзорный дождь из серебристо-золотых искорок и тонких нитей. Девушки буквально засветились в сгущающейся темноте. Раздались хлопки в ладоши. Вокруг собралась неслабая толпа зевка, прогуливавшаяся мимо павильонов и прилавков.

— Неплохо, — сказала Наташа, пристально глядя на гостя. — Еще пара таких фокусов — и вы станете знаменитостью. А пойдемте танцевать? Княжич Андрей обещал какой-то сюрприз на реке.

Ирина быстренько подхватила Никиту под правую руку, а ее подруга встала слева, и обе, несмотря на ворчание кавалеров, потащили волхва к Волге, где собралась приличная толпа, окружившая сцену, заставленную мощной акустикой, из которой рвались энергичные ритмы ударных и гитар.

Никита не сопротивлялся. Разве плохо провести вечер с симпатичными девчатами из незнакомых ему родов? Своих фамилий они не назвали умышленно или просто решили сохранить инкогнито. Тоже разумно. Кому надо — тот знает боярышень в лицо. Молодой волхв не переживал: он все равно выяснит, из чьих семей прелестницы.

По пути к танцевальной площадке они с кем-то весело перекидывались приветствиями, кому-то махали руками, приглашая с собой. Ближе к гремящей сцене Никита заметил еще насколько групп, чем-то схожих друг с другом. И все они знали, кто есть кто. Надменные в одних случаях, радостные в других — взгляды пересекались, сталкивались, оценивали и в конце концов сходились на Никите.

Он подозревал, что некоторые аристо уже знали о нем и постарались мгновенно через свиту собрать побольше информации. А пока Никита просто отдыхал душой, отвлекаясь от потрясений, вызванных переносом в чужой мир и необходимостью устраивать здесь свою жизнь. В самом деле, разве не интересно? Новые лица, не обремененные интригами высшего порядка; никто не старался ущемить друг друга из-за желания личных амбиций. Да и какие претензии, когда веселье в полном разгаре? Молодежь ощущает свою свободу и знает, что старшие родовичи, более искушенные в жизни, всегда прикроют их, какую бы глупость не совершили. Ну, до определенного момента. Потому что потом в дело вступают жестокие законы общества. Не умеешь договариваться с противником — не лезь в игры со взрослыми.

С берега раздался восторженный вопль десятков человек. По реке скользили две небольшие ладьи, стилизованные под старину, с белыми парусами, со светящимися мачтами. Кто-то умудрился протянуть гирлянды с носа через верха до кормы. Игрушечные в призрачном свете фонарей, отражающихся в черной воде, кораблики встали бортами к берегу и вспыхнули иллюминацией. На секунду наступила тишина — а потом грянула музыка с ладей, и понеслась по водной глади и гулким эхом теряясь в лесной чаще. Кажется, начались те самые музыкальные соревнования, о которых говорил княжич.

Неожиданно Никита понял, что остался один. Новые знакомые барышни со свитой куда-то исчезли, потеряв к нему интерес (весьма невежливо, кстати. Могли бы и предупредить), и он, слегка ошалев от необузданной энергии веселья и музыки, решил снова пропустить кружечку пива. Ноги сами собой направились к нужному павильону. Пока шел, с усмешкой заметил, как молодежь, преимущественно парни, то и дело ныряли в кусты с бокалами и стаканами. Откуда-то из зарослей раздавались взрывы смеха, девичий писк, чувствительные шлепки. Да, там явно не комаров били.

Никита усмехнулся и едва успел разминуться на узкой дорожке с девушкой в длинном платье с пикантным разрезом на левом бедре; она стремительно шагала навстречу волхву с узким бокалом, полным черно-багровой жидкости. Каблучки сердито простучали по доскам, а его самого обдало удивительно знакомым запахом духов. Стремительно обернувшись, Никита не успел разглядеть лицо — только стройную фигуру, затянутую в тонкую ткань платья, с водопадом густых волос на спине. Показалось, что мимо прошла Тамара.

— Да нет, — мотнул головой Никита, — бред какой-то. Не может такого быть.

Он в глубокой задумчивости зашел в павильон, уже забитый народом, но бармен узнал его и подмигнул, как старому знакомому.

— Повторить?

— За тем и зашел, — хмыкнул Никита. — Спасибо.

Никуда не торопясь, он пошел к берегу, только в этот раз решил отойти подальше от разгорающегося веселья. Пройдя метров пятьдесят и приметив за кустами ракитника удобный спуск к реке, он поднырнул под ветви и очутился на песчаной отмели. Нисколько не удивился, заметив одинокую застывшую фигурку, подсвеченную разноцветными бликами гирлянд с музыкальных ладей.

Осторожно ступая по вязкому песку, он приблизился к девушке, но остановился в трех-четырех шагах от нее и отхлебнул из кружки терпкое солодовое. Не удержался, покосился на незнакомку. Красивая, с мягким овалом лица в обрамлении густых кудряшек темных волос; губы еще по-детски припухлые. Скулы широкие, но не портят общую картину приятного впечатления.

— Я не мешаю вашему одиночеству? — на всякий случай поинтересовался Никита. А что? Стоять и молчать? Всегда можно уйти, если девушке не понравится.

— А какой теперь в этом смысл? — голос незнакомки звонок, и она постаралась приглушить его тональность, как будто стеснялась нарушить очарование сгущающейся вокруг них ночи. — Вы уже вторглись в мою приватность.

— Когда-то и где-то я слышал эту фразу, — задумчиво ответил Никита. — Не хочу быть назойливым, но почему? Кругом все веселятся, а вы предпочитаете смотреть на реку. Нравятся красоты Волги? Или смысл в другом?

— И все-таки вы эту назойливость проявили, — фыркнула девушка, но, скорее, с веселостью, чем раздраженно. — Я по природе стихийница Воды, чувствую потребность принять ее энергию. Сегодня выпал случай, почему бы и не воспользоваться? Сплошной минор. Не хочу предаваться безудержному веселью. Странное чувство грядущих изменений. Не могу понять, правда — каких.

Очень откровенно. Неужели столь романтичная натура, что пренебрегает элементарными правилам безопасности? Или уверена в своих силах?

— Где ваша охрана? Почему нет сопровождения?

— Говорят, я еще маленькая, и никому не нужна, — девушка тряхнула головой, рассыпая по плечам и без того вольную прическу; потом улыбнулась, не глядя на Никиту, устремив взгляд на черную ленту реки. Но ее напряжение и любопытство волхв чувствовал, как свое. Незнакомка пыталась просканировать ауру Никиты, пробуя прорваться до глубинных слоев энергетического контура. Бедняжка, каково ей пришлось, увидев мощную защитную линию оберегов и модулей, облекающих плотным коконом с ног до головы. И оказался прав. Не было у нее достаточно сил, чтобы извлечь информацию. Разве что толику эмоций, выражавших доброжелательность и искреннее любование девушкой.

— Вы бы могли предупредить меня, что являетесь Витязем, — с укоризной произнесла незнакомка. — Для слабой девушки нелегко ощущать себя с таким мощным генератором Силы. Даже голова заболела.

— Пройдет, не переживайте, — успокоил ее юноша. — С непривычки тяжело. Меня Никитой зовут.

— Даша, — собеседница неожиданно протянула свою руку, и Никита пожал ее, влив порцию мощного заряда, снизив негативные последствия. Девушка оценила такой шаг и улыбнулась.

На мгновение сердце Никиты рухнуло вниз. Настолько явно на него смотрели глаза Тамары, а через секунду яркие всполохи с ладей осветили красивое лицо и морок исчез.

— Так вы почему без свиты? Вы же не простая боярышня, я вижу это по магическим оберегам, по кольцам и браслетам, — решил выяснить Никита и предложил. — Могу на время стать вашим защитником.

— Спасибо, было бы забавно, — хмыкнула Даша. — Я же говорю, что из всего «княжьего списка» я самая молодая. Поэтому и не привлекаю ничьего внимания. Как соперница — никудышная, а как собеседница — излишне скучная и замкнутая. Мне больше по душе созерцать воду.

— Соперница кому? Что за список? Не первый раз уже слышу.

— Да не важно, — махнула свободной рукой Даша. — Вы пейте свое пиво, а то выдохнется. А я сиропчиком побалуюсь.

Она протянула руку с бокалом и шутливо стукнула его краем о кружку Никиты.

— За знакомство! — с энтузиазмом произнесла она.

— Тогда на «ты», — предложил волхв воодушевленно. — Не против?

— Отнюдь, — Даша кивнула на его руку. — Правда, я тебя не знаю. Точно не местный. Не из Москвы? Или поместный дворянин, недавно сюда переехавший? Хотя, в столицу переехать без соизволения Великого князя весьма тяжело.

— По приглашению Юрия Ивановича прибыл из Вологды вместе с наместником — графом Валуевым.

— О! — поджала губы девушка. — Валуевых я знаю. Не так близко, но достаточно. Мой отец с ним одно время в секретариате Великого князя работал. А что тебя связывает с графом?

— Я немного занимался с его младшими детьми по различным… эм-мм, искусствам магического толка, — Никита поморщился, сознавая, что строит громоздкую и непонятную фразу, но к его облегчению, Даша кивнула.

— Ранг Витязя дает такое право. Наверное, еще и магическому бою обучаешь?

— И такое бывает, — засмеялся Никита, осушая кружку. Ему было приятно и хорошо стоять рядом с Дашей и болтать о пустяках. Ну, не хочет человек окунаться в веселье праздника — он охотно заменит всех. Значит, есть причина у девушки сторониться толпы.

— И все же по охране…

— Я оставила их возле берега, — отмахнулась Даша. — Они за мной следят по «первому оку». Амулет такой, завязан на меня и старшего телохранителя. Не вздумай меня похитить или сотворить зло — лучше без этих намерений.

— Против Витязя у тебя нет шансов, — пошутил Никита. — Пока кто-то прибежит на помощь, сообразит…

— Ты так думаешь? — в отблесках бортовых и мачтовых огней Никита заметил, как хитро прищурилась девушка. Она разжала пальцы и стакан мягко упал в песок, расплескивая остатки темной жидкости. Что-то блеснуло матово-белым, и перед волхвом с шуршанием выросли два ледяных меча.

Никита сглотнул слюну. Он не испугался. Дело было совершенно в другом. Такие же клинки умела выращивать Тамара, а значит, перед ним стояла не кто иная, как младшая дочь боярина Сабурова. Правильно, и зовут ее Дарья. Та самая девушка из журнального снимка.

— Впечатляет, — с хрипотцой сказал он. — Стихия Воды с компонентами ледяных скриптов. Готовое плетение, эффективное и убойное. А ты знаешь, что впервые такую заготовку использовали скандинавские Валькирии, а наши маги позже адаптировали их для своих ранговых бойцов?

— Это мой коронный прием, — Даша убрала клинки. — Но в нашей Семье учат ему с раннего детства.

Девушка выглядела обескураженной, что молодой парень не выглядел восхищенным или испуганным. Скорее, в ее попытке он разглядел нечто знакомое для себя, когда-то виденное. И странные всполохи его ауры, потянувшиеся нежно-зелеными язычками к девушке. Что это могло быть?

— Ледяные клинки, — пробормотал Никита. — Плетение, подвластное Роду Суворовых. Ведь так? Но ты не Суворова, а Сабурова. Дарья Сабурова, младшая дочь Александра Павловича.

— Вот так и открывают инкогнито, — задумчиво усмехнулась девушка. — Да, моя мама из Рода Суворовых. Ты знал об этом?

Голос ее вдруг приобрел жесткость, руки напряглись, готовые снова вооружиться ледяной смертью. Никита только хотел что-то сказать…

Под ногами чувствительно вздрогнула земля, по верхушкам деревьев пронесся необычайно горячий ветер, отчего их кроны опасливо загудели и решили склониться, чтобы не потерять листву и ветки. Никита переглянулся с Дашей, сменившей боязливое опасение на тревогу во взгляде. Снова тряхнуло, да так, что в берег ударила высокая волна, замочив туфли девушки. Она ойкнула от неожиданности. Никита тоже почувствовал неприятную мокроту внутри обуви.

— Разве здесь бывают землетрясения? — насторожился волхв.

Даша схватила его за руку и срывающимся голосом ответила:

— Не трясь это, Никита, а кое-что другое. Боюсь, беда идет.


Глава седьмая

Никита, Даша


Они побежали вдоль берега к ярким иллюминациям на поляне, где вовсю шумело веселье, непроизвольно крепко схватив друг друга за руку. Никита сразу понял, что Даша хочет предупредить как можно больше людей, толпящихся на помостах напротив яхт, с которых еще звучала бодрая танцевальная музыка. Еще никто не понял в хаосе передвижений о надвигающейся опасности, вовлекаясь в безудержное веселье. Никита отчетливо понял, что идея провальная. Кто вообще сейчас будет слушать призывы одинокого человека? Голос только сорвешь. Да здесь никто на толчки не отреагировал! И самое странное, что не чувствовалась магическая составляющая надвигающегося события.

И все-таки многие, кто имел хоть каплю Дара, уловили изменения. Тот же горячий ветер, который не почувствует только самый невнимательный. Или нависшую над Волгой тучу с едва различимыми багровыми прожилками по краям и в центре. Туча эта, надвигаясь с Покровки, неумолимо сворачивалась в конусообразную воронку, гигантскую природную воронку. А еще горячий ветер, задувший еще интенсивнее. Когда в воздух полетели оторванные флаги с гербами, а парусина прилавков вместе с вещами и сломанными ветвями деревьев закувыркались в опасной близости от голов, неладное заподозрили все приглашенные. Раздались встревоженные крики, толпа откачнулась от берега и сконцентрировавшись в одной точке, начала неумолимо давить в сторону автомобильной стоянки. Еще немного — и паника перерастет в смертельное бегство. Люди просто затопчут друг друга.

И в этом момент странная мерцающая точка появилась в магическом зрении. Произойди это событие чуть раньше, Никита бы не стал раздумывать и рванул в ту сторону. А все потому, что сигнал шел от маячка, подсаженного в ауру княжны Юлии. Она была здесь, но… Рядом находился человек, который мог стать ключом к его спасению.

— Самед! — Даша на ходу сорвала с шеи тонюсенькую цепочку с закрепленным на ее конце черным камешком и сдавила его, сжав кулак. Приблизила к губам. — Срочно бегите к машинам и уезжайте отсюда! Не надо меня искать! Я сама выйду к трассе. Главное, побыстрее, не попадите в пробку! Передай отцу, что есть подозрение на активацию «свитков». Пусть свяжется с Басмановым или Зайцевым!

Никита поморщился. Громкий голос Даши услышали стоящие рядом с ними люди, и паника стала разрастаться подобно штормовому ветру. Ошибка. Сейчас начнется ужас неорганизованного бегства, толкучка и как следствие — неизбежные жертвы. Затопчут же друг друга!

— Стой! — он решительно остановил рвущуюся куда-то девушку. — Нам нужно обратно! Здесь мы только завязнем в толпе! Предлагаю выходить через пивной павильон. Я там видел тропку в лес. Оттуда попадем на дорогу.

— Но здесь люди! — воскликнула девушка. — Их надо предупредить!

— Кого надо — уже предупредили! — повышая голос, ответил Никита. — Пошли, пошли!

Они рванули обратно, подобно волнолому, противостоящему мощному напору водной стихии, стремившейся опрокинуть их на землю. Никита выставил вперед плечо, прикрывая хрупкую фигурку девушки. Но Даша сама не терялась. Ей было гораздо легче за спиной неожиданного помощника, поэтому она нисколько не мешала волхву пробивать дорогу к пивному павильону.

Загрохотало. По небу прокатились жуткие булыжники, сталкиваясь друг с другом. Со стороны Твери тяжелая туча полностью закрыла горизонт, и в серо-бурой пыли засверкали молнии. Они сухо трещали и били в землю, но еще достаточно далеко, чтобы причинить проблему. Рано или поздно грозовой фронт доберется до реки, смыкаясь с воздушной воронкой, и тогда рядом с водой будет находиться очень опасно.

Возле пивного шатра уже почти никого не осталось. Самые догадливые тоже бежали в этом направлении, исчезая в кустах. Никита притормозил, заметив фигуру бармена.

— Сюда, ребята! — махнул рукой бармен. — Быстро, как только можете, бегите к дороге!

— Герман Иванович! — воскликнула Даша. — Активировали свитки! Надо предупредить Басманова!

— Он уже в курсе! — мужчина оставался на месте, и задрав голову, следил за грозовой воронкой. — Три свитка! Сейчас сюда ударит Стихией Воздуха, потом активируется «разлом», а добьют или «ледяным катком» или «инеем». Шевелитесь, дети!

— Кому это надо? — отчаянно воскликнула девушка, остановившись возле бармена.

— Соседям! — непонятно ответил странный мужчина по имени Герман. — Решили разом накрыть всю столичную знать, подрубить корни! Думали, здесь сегодня будет Великий князь со своими гостями, да ошиблись! Ох, каша заваривается!

В этот момент небо с юга засветилось нежно-сиреневым цветом, показывая размеры воронки. Она неожиданно изменила направление, и словно взбесившись, рванулась к Волге. Порывы ветра с треском переломили мачты на ладьях, швырнули оснастку в воду, разбросали оставшихся на борту людей по разным сторонам. Отчаянные крики забивались свистом начавшегося урагана.

— Бежим! — Никита понял, что ждать уже нет времени. Если сейчас они не выберутся на трассу, их просто перетрет как в гигантской мясорубке. Кругом летают не просто маленькие предметы — куски тяжелой парусины, большие ветви деревьев, какие-то вещи, которые запросто могут травмировать. Нужно закрываться надежным щитом.

Хозяин, нужна помощь? — загудел голос Дуарха. Призрачная тень демона сама по себе материализовалась в нескольких метрах над головами бегущих Никиты и Даши. — Я могу прикрыть вас!

— Пока не надо! — крикнул Никита, удостоившись удивленного взгляда Даши. Она почему-то не увидела Дуарха, и посчитала, что ее спутник излишне перенервничал и стал разговаривать сам с собой.

Дорожка, вихлявшая между деревьями, неожиданно расширилась и вывела беглецов к еще большей просеке. Где-то отчаянно заливались паникой сигналы автомобилей, мелькали отсветы фар. Дорога была неподалеку, и следовало торопиться, чтобы их подобрали на трассе.

Внезапно мощный порыв ветра ударил в лицо, едва не сбив молодых людей с ног, а потом тягучий толчок превратил просеку в огромный овраг с осыпающейся землей. И он продолжал увеличиваться, вытягиваясь к дороге черной маслянистой змеей. Вдобавок к этому несчастью густая масса черного дыма заволокла лес.

Даша вскрикнула, успев вцепиться в запястье Никиты. Ее тонкие сильные пальцы напряглись в ожидании очередного шквала. Ветер играючи рванул подол ее платья, развевая по разрезу вдоль бедра. Не обращая на это внимания, девушка потянула Никиту за собой.

— К реке! — закричала она. — Здесь мы не пройдем! Все, отрезали!

С протяжным гудением пролетел какой-то предмет и врезался в кусты, сбривая их до корней. Теперь там появилась просека.

— На воде еще хуже будет! — заорал в ответ Никита, захлебываясь от горячего воздуха. Пора ставить защиту.

— Я повелеваю Водой! — шально блеснула глазами Даша.

Не полагаясь на умения девушки, Никита дал мысленный приказ Дуарху закрыть их непроницаемым коконом отрицательной энергии. Интересно, что получится. Девушка снова ничего не заметила, а демон тем временем на ходу начал обволакивать бегущих молодых людей инфернальной воронкой.

Ну, хотя бы дышать легче стало. Но вот энергия аур стала резко падать. Потусторонняя сила выкачивала Силу похлеще пылесоса. Демон все же добился кратковременного успеха. Жуткая, ломающая пространство мощь воздушного удара не смогла проникнуть через тонкий кокон.

Как только показался берег Волги, Никита приказал Дуарху сбросить защиту. Происходящее категорически не нравилось. Обе яхты качались на высоких волнах, которых вообще не должно было быть. В конце концов здесь ведь не море, а обычная судоходная река, пусть и не такая широкая в данном месте. Но вот эти волны, с легкостью раскачивающие кораблики как игрушку, грозили в скором будущем принести большие проблемы.

Даша обессиленно упала коленями на мокрый песок, упираясь в него руками, не обращая внимания, что пачкает свое платье. Никита присел рядом, восстанавливая дыхание и не забывая посматривать по сторонам. Скорее всего, люди уже покинули прибрежную зону и разбежались в разные стороны. Вот только куда? С юга давит воздушный фронт с грозою, с запада тоже надвигается непонятная воронка, под ногами изредка вздрагивает твердь, готовясь в любую минуту обрушиться обвалом земли в преисподнюю. Как еще огненную стихию не задействовали!

— Что это за свитки? — выдохнув, спросил Никита. — Можешь мне пояснить?

— Судя по масштабу надвигающегося удара, использовали магические свитки, которым не меньше сотни лет, — покачала головой Даша, и ее поникшие и влажные от пота кудряшки закачались перед лицом. — Чтобы вырастить такие заклинания и продать кому-то — потребовалось очень много денег, Никита. Ты даже не представляешь, насколько много! А здесь задействованы минимум три! Это… Это целое графство или княжеский удел со всеми крестьянами, горожанами и их жильем! Кто-то очень постарался нанести удар!

— Понимаю! Но ты мне объясни, чем грозит активация свитков! Я что-то не соображу!

— Первое: воздушная стихия. Сейчас она набирает силу и через четверть часа полностью закроет этот район. Кто не спасся — определенно погибнет или покалечится, — Даша глубоко вздохнула. — Вторая волна: подземный удар. Он может изменить весь местный ландшафт. Или появятся провалы, или возникнут холмистые равнины. Да ты сам видел, уже началось. Разрушения будут ужасные. А потом придет Вода. Тверь может смыть волной. Сотни тысяч горожан и жителей посадов могут погибнуть. Если не запустить блокирующий свиток, то есть обратную волну погнать.

— Мы можем как-то все это исправить? — задумался Никита.

Девушка грустно засмеялась, покачивая головой.

— Древние свитки невозможно разрушить. Слишком много магии впитали они, пока лежали в хранилищах. Если мы сейчас не уберемся отсюда — нам просто придет конец.

— Ну нет! — вскочил Никита. — Смотри, доплывем до одной из яхт, сядем на нее и попробуем уйти из эпицентра. Когда будем прорываться через стену — ударим всеми возможными средствами! У тебя Вода и Лед, а я подключу Силу Рода.

— Силу Рода? — вскинулась Даша. — Что ты хочешь этим сказать? Владеешь неограниченными возможностями применять магию? Ага, я читала о древнем ритуале, когда призывают всю мощь с Чертогов. Якобы, Перун помогает!

— Вот и увидишь! — обрадовался Никита. — Пробьемся через воронку, даже не сомневайся!

— А как я доплыву до яхты? — критически осмотрела себя девушка. — Это платье потянет меня на дно через несколько метров. И вообще, я не умею работать с парусами.

— Ничего страшного, — Никита скинул свои туфли, ощутив холодную мокрую землю через носки. — С ними и не надо работать. Все мачты переломаны. Главное, завести движок, а там нас ищи, как ветра в поле! Ты оставайся здесь, а я поплыл!

— Мне не по себе, — поежилась Даша от очередного порыва горячего ветра. — Становится совсем уж нехорошо. Ты поторопись, пожалуйста, а то придется загнать себя в ледяной кокон, чтобы спастись. Долго не продержусь.

Никита кивнул, отметив про себя странную фразу девушки. Что за кокон, в котором можно отсидеться во время магической атаки? Ладно, потом поинтересуется. Сейчас некогда. Скинув еще и рубашку, он передал ее Даше. Брюки ему вообще не мешали, так что можно спокойно плыть. Зайдя в воду, Никита ощутил под ногами илистое вязкое дно, мелко вибрирующее под напряжением подземных сил. Нужно торопиться, пока река не разверзлась от удара стихии и не поглотила берега. Черт его знает, что вообще может произойти.

До импровизированной ладьи-яхты Никита добрался быстро, в несколько широких гребков. Обогнул покатый нашитый борт и обнаружил кокпит, по которому поднялся наверх. На судне никого не было. Палуба мелко подрагивала от ударов волн, которые почему-то шли от берега. И это очень не нравилось магу. Здесь все было неправильно: течение, водовороты, странные колебания почвы, и те же волны, которые физически не должны отталкиваться от берегов. Создавалось впечатление, как будто невидимый огромный ребенок ладонями собирает от бортиков ванны воду и гонит на середину.

Почему вообще плавсредства бросили на произвол судьбы? Можно было спокойно уйти вниз по реке, мгновенно покинув опасную территорию. Вместо этого экипажи бросили судна и куда-то убежали. Ага, не видел, что ли, как всех пассажиров раскидало по сторонам? Швырнуло в воду как кегли. Никого, кстати, на воде не видно. Или утонули, или удалось выбраться на берег. Хотелось верить в лучшее.

Никита нырнул в рубку, едва не запинаясь о разбросанные музыкальные инструменты, какие-то ящики, пустые бутылки, бухты веревок. Приборы управления подсвечивались изумрудным светом, показывая рабочее состояние судна. Можно двигаться.

Осторожно регулируя скорость, юноша стал ориентироваться на одинокую фигуру, стоящую возле уреза воды. Фонарики, еще не разбитые шквалистым ветром, подсвечивали замерший берег с кучей хлама, вывороченные доски из настилов, стаканы, бокалы, перевернутые павильоны… Вся эта разруха царапала душу и заставляла сжиматься сердце от предчувствия чего-то нехорошего. Мало того, что воздушная стихия внезапно прекратила свои бесчинства, так еще и река странным образом стала менять течение. Никита заметил, что правая половина водного потока поднимается навстречу яхте, а другая тянет ее вниз. Так и до водоворота недолго доплыть. Как же Дашу перетащить на борт? С помощью веревок?

Застопорив ход, Никита побежал наружу и замахал руками.

— Даша, эй! Ты меня видишь?

— Вижу! — звонкий голос разнесся по окрестностям.

— Я стою напротив тебя! Придется немного поплавать! Греби к яхте, я сброшу тебе веревку! Только ничего не бойся!

Нашел, кому советовать, усмехнулся про себя Никита, когда увидел, что девушка резкими движениями оборвала подол платья выше колен и смело побрела в воду. Она же со «своей» Стихией на одном языке разговаривает! И правда, Даша без всякой робости стала широко грести, борясь с ускорившимся течением. Чтобы чувствовать себя спокойно, она повесила на себя какое-то плетение, позволившее ему противостоять чудовищному напору реки и не утянуть ее вниз в многочисленных водоворотах.

Как только Даша оказалась рядом, Никита бросил один конец веревки, дождался, когда девушка зацепится за специальный узел, и подтянул его к борту. Через пару минут она стояла рядом с волхвом, постукивая зубами. Мокрое и ставшее очень коротким платье облепило тело и бедра, отчего тонкая фигурка девушки показалась хрупкой как фарфоровая статуэтка. Никита едва отвел взгляд от ее стройных ног.

Удивительно, что Даша не выбросила его рубашку, завязав узлом на талии.

— Вниз, в кают-компанию, — приказал Никита, приходя в себя. — Там найди себе что-нибудь выпить. Можно водки. Рубашку выжми, высуши с помощью магоформы, накинь на себя.

— Разберусь, — опершись на плечо волхва, клацнула зубами Даша. — Надо торопиться. Держи курс на Красновское, а потом на автомобильный мост. Если сможем прорваться через «завесу» — значит, будем жить.

— Ты очень оптимистична, — улыбнулся Никита. — Иди вниз, я сам справлюсь.

— Я чуть-чуть обсохну и подойду, — решительно заявила Даша. — Одного тебя не оставлю. Знаешь, мне страшно. Я ожидаю водного удара или «снежной крупы». А с нашей одеждой мы можем запросто превратиться в сосульки.

— Ты можешь связаться со своими людьми?

— Нет. Амулет был одноразовый, для экстренной связи, — Даша поморщилась. — Но я уверена, что Самед уже передал моим родителям всю информацию.

Яхта уверенно набрала ход и заскользила по реке навстречу жуткой фиолетово-багровой стене, отгородившей горизонт и высокие шпили далекой столицы; медленно закручиваясь по спирали, этот водоворот сжимался в какой-то одной точке, где по воле богов или прихоти демонов оказалась крохотная речная посудина с поломанной мачтой и нелепыми нашитыми бортами. Через несколько минут стихия обрушится на нее, сомнет как кулак взрослого человека сминает детскую поделку, и безжалостно погубит все, что находится в радиусе ее действия.

Никита и Даша догадывались, что действие магических свитков было направлено не на них, но от осознания сего факта легче не становилось. Им предстояло прорваться через блокаду, устроенную неведомыми исполнителями, и постараться выжить. И мало того, еще и добраться до Твери.

Первая атакующая волн