Найденыш 4. Восхождение (fb2)


Настройки текста:



Найденыш 4. Восхождение

Часть первая: в поисках чародея

Главы 1, 2



Глава первая


Китай, провинция Хэбэй, Шицзячжуан

Февраль 2011 года

Аэробус компании «Петербургские международные авиалинии» с фирменным логотипом в виде распростертой над морской волной чайкой почему-то красного цвета, и вписанным легким кистевым движением руки художника в княжеский герб клана Шереметевых, приземлился в аэропорту города Бейцзин, который в русском произношении звучал как Пекин, в шестнадцать часов сорок пять минут местного времени. С приятным мелодичным «блим» загорелось информационное табло, возвестившее о порядке выхода пассажиров из самолета.

Господин Ласточкин вышел из теплого нутра лайнера на площадку трапа и поморщился. Несмотря на залитое солнцем огромное пространство аэропорта, дул неприятный ветер и задирал полы дорогого кожаного плаща. Улыбнувшись красивой высокой стюардессе в кокетливой темно-синей шапочке, контролировавшей выход пассажиров, поблагодарил ее за безопасный и приятный полет, на что получил ответную улыбку. Не дежурную, а искреннюю. Девушка тоже радовалась окончанию полета, в котором аэробус дважды попадал в воздушную яму, изрядно попортив нервы всем, кто находился внутри. Впрочем, Шут, с предвзятостью относящийся ко всему, что поднимало его над поверхностью земли выше пятидесяти метров, на этот раз не волновался, точно зная, что «Шереметевка», как в просторечии называли одну из крупных авиакомпаний в России, серьезно относится к безопасности своего летающего парка, и всегда держал на международных линиях по два волхва десятого ранга стихии Воздуха. Они формировали невидимые глазу силовые «подушки», удерживавшие самолет по горизонту, и не давали машине свалиться в пике, случись таковое в полете. Учитывался даже такой фактор, как защита корпуса от поражения ракетами. Ни одна компания ни за что не рискнет прокладывать маршрут над территориями, охваченными волнениями или восстаниями, которые ни один аналитик не мог предусмотреть даже в ближайшей перспективе. Но идиотов всегда хватало, чтобы испробовать очередной ЗРК, купленный нелегально на «черном» оружейном рынке, по летательным аппаратам, особо не задумываясь, что это может быть гражданский самолет. За последние пять лет произошло три неприятных воздушных конфликта с разными авиакомпаниями, но благодаря магам, удавалось посадить аэробусы на землю без печальных последствий.

На таможне Ласточкина продержали чуть больше положенного времени. В чем была загвоздка, курьер узнал позже. Оказывается, его фамилия уже находилась в базе лиц, однажды посещавших Китай. Слава Богам, что ничего предосудительного за ним не стояло. Лояльность к местным законам позволила ему спокойно ожидать конца процедуры перед стойкой таможенного контроля.

— Ваша цель приезда в страну? — на английском языке спросил его таможенник с круглым как масленичный блин лицом. Фуражка с кокардой национального герба сидела на нем идеально, не отклоняясь ни на миллиметр от заданного Уставом параметров.

— Рабочий контракт на приисках, — так же на английском ответил Шут и улыбнулся.

— Как долго вы пробудете здесь?

— Все зависит от моего работодателя. Рабочая виза дана на полгода, начиная с сегодняшнего дня. Если компании будет выгодно продлить со мной контракт — об этом сообщат в Кабинет Министерства Труда.

— Да, все правильно, — таможенник еще раз скользнул по лицу Ласточкина и по его паспорту, словно проверяя самого себя, правильно ли он соблюдает алгоритм действий, и только после этого шлепнул круглую визовую печать. — Хорошей работы, господин Ласточкин. Желаю вам с пользой провести время в нашей стране.

— Спасибо, — Шут забрал документы и размеренно зашагал по широкому коридору, ведущему в зал аэропорта, помахивая своим дорожным кейсом, в котором сейчас лежали не алмазы с приисков и кристаллы «радуги», а обычный дорожный набор: любимая бритва, крем, одеколон, пара рубашек на первое время и объемный пакет документов, подтверждавших, что он является сотрудником золотодобывающей компании «Ксингшутай» на прииске «Синьшань». Да, пришлось покрутиться, чтобы найти старых китайских знакомых и выйти через них на представителей различных компаний, занимавшихся добычей золота. Многие отказали иностранному специалисту, так как вообще неохотно привлекали к сотрудничеству русских, американцев и британцев. Хотя, как хорошо знал Ласточкин, к немецким инженерам местные работодатели почему-то питали особое уважение. Никита Назаров, узнав об интересе хозяев прииска «Ксингшутай» к Мартыну Ивановичу, посчитал, что им крупно повезло. Тибет почти рядом, если особо не придираться к расстояниям в далеком и нелегком Китае. Шут не разделял оптимизма своего молодого хозяина, и считал миссию очень сложной, если вообще выполнимой. Мало найти некоего Ломакина, прячущегося в каком-то горном монастыре. Надо, чтобы он пошел на контакт и высунул нос из своего убежища. А такие вещи лучше всего поручать спецам из имперской разведки.

Банковская карта, выданная на имя Ласточкина, имела солидную сумму, чтобы инженер горнодобывающей компании ни в чем не нуждался в первое время. Задание Назарова можно было посчитать простым. Из Пекина Шут должен доехать до труднопроизносимого города Шицзячжуана, поселиться в забронированном номере отеля «Савой» и на следующий день отправиться в головную контору компании. Скорее всего, бывшего курьера определят на прииск, который располагался в предгорьях Тайханшаня, так как именно там ощущалась острая нехватка специалистов. Хирург тщательно изучил данный вопрос, и даже удивительно, как он смог вычислить эту проблему. Специфика его работы была весьма далека от тех требований, которые предъявил молодой Назаров. Хирург справился, а Шут имел на руках тщательно подготовленную аналитическую записку с различными вариантами, которые могут возникнуть при собеседовании и дальнейшем распределении инженера Ласточкина.

Шут прошел по огромному залу столичного аэропорта насквозь, оставив слева от себя транспортную ленту, заставленную багажом прилетевших пассажиров, и через огромные стеклянные раздвижные двери вышел на улицу. Огляделся по сторонам. К такой суете, которая творилась вокруг него, он не привык. Сотни людей одновременно обтекали его со всех сторон, гомонили на всевозможных языках, ругались, плакали, смеялись и радовались. Неимоверный шум и порывистый ветер обрушились на Ласточкина, вызвав небольшой дискомфорт.

Вертя головой, он обратил внимание на целую группу людей в черных брюках и белоснежных рубашках. Они стоически стояли на одном месте, ежась от ветра под крышей открытого стеклянного павильона и держали в руках плакаты. На каждом из них было что-то написано. Приглядевшись, Шут усмехнулся. Молодой парень с округлым приятным азиатским лицом слишком высоко задрал табличку с его именем и фамилией, написанной как на английском, так и на русском языке. Работодатели перестраховывались.

Стараясь не толкаться в суетной толпе куда-то спешащих пассажиров, Шут спокойно пересек транспортную разметку, в пределах которой сновали маленькие юркие автобусы и кабриолеты-такси, и направился к павильону. Подойдя к парню, представился.

— Здравствуйте, господин Ласточкин, — с забавным акцентом, да еще иногда вставляя букву «л» вместо «р», произнес парень, обрадованно убирая плакат. — Давно вас ждем. Машина неподалеку. Прошу.

Тяжелый немецкий «майбах» черного цвета, блестя на послеполуденном солнце начищенными боками и никелированными деталями на дисках колес, на капоте и на ручках дверей, заурчал мотором и медленно выехал со стоянки. Встретивший Шута паренек, которого звали Сюй Вэй, являлся младшим секретарем второго заместителя компании «Ксингшутай» со своим строго очерченным кругом обязанностей. Ему было дано задание доставить господина инженера в отель «Савой».

— Я буду все время с вами, господин, — легко крутя обшитый мягкой кожей руль, пояснил Сюй Вэй. — Как ваш ассистент. Встреча с работодателем назначена завтра на одиннадцать часов утра.

— Как полагаете, уважаемый Вэй, — решил прощупать ситуацию Шут, слегка приспустив стекло двери. Он с комфортом устроился на заднем сиденье и созерцал шумные проспекты Пекина, высокоэтажные дома и забитые всевозможным транспортом дороги, — я смогу завтра же выехать к месту работы или придется еще какое-то время побыть в городе?

— Не могу сказать. Не уполномочен отвечать, извините. Руководство компании само решает, как поступить с вновь поступившим к ним работником. Но вы, как дипломированный специалист, имеете шанс быстро начать свою деятельность. Извините.

— Да пустяки, — фыркнул Шут. — Понятно, что ассистенты ничего не решают в данном вопросе.

Он задумался. После памятного визита Назарова со своими бандитскими овчарками, как назвал Ласточкин бывших бойцов Лобанова, ему пришлось всю ночь не спать и поломать голову, выстраивая различные версии своего ответа. Отказ от сотрудничества, как предупредил молодой барин, влечет за собой арест по прибытии в Петербург с очередной партией алмазов. И это не обсуждалось. Компромат уже собран и передан в полицию и Службу Имперской Безопасности. Ласточкин решил связаться с Фицроем, и послал сообщение на сторонний электронный адрес с кодовым словом, означавшим немедленную встречу. Ответа не дождался, что косвенно подтверждало слова Никиты Назарова: британцев взяли под плотную опеку. Что тогда давало сотрудничество с непомерно дерзким волхвом самому Шуту? Немного. Всего лишь отсрочку от неприятностей, которые рано или поздно начнутся, если он вздумает вести свою игру за чужими спинами. С алмазным бизнесом придется завязывать — вот был главный посыл предложения мальчишки.

Но что он затевал? При чем здесь Китай и гражданская специальность Ласточкина? Лишь после того, как сам Никита посвятил его в свои планы, Шут озадачился и одновременно испытал облегчение. Почему? Да все дело в том, что курьер привык ходить по лезвию ножа, а поручение Назарова было из той ситуации, когда придется рисковать обоснованно. Если бы ему предложили создать компанию по добыче золота где-нибудь в забайкальской тайге — тогда стоило крепко призадуматься, в чем подвох. А так… Все открыто, честно. Нужно лишь найти Ломакина Евгения Сидоровича — русского подданного, мага-огневика и государственного преступника (всего-то!) и постараться вытащить его из тибетской норы, где он прячется второй год, заодно практикуясь в магических искусствах горных монахов. ПФ! Найти иголку в бескрайних полях некошеной травы, то бишь в закоулках мощного горного массива и поманить морковкой.

План, честно высказался Ласточкин, является сплошной авантюрой, и мог привести к гибели самого главного актера — лично Мартына Ивановича. Как же себя не любить! На что Никита улыбнулся и сказал, что в одиночку пожилой инженер играть с опасным зверем не будет. Нужно лишь найти опального волхва, и тогда на помощь прибудут люди, которые возьмут на себя оставшуюся часть операции.

— Как вам Бейцзин? — вежливо спросил Сюй Вэй, выезжая на скоростную загородную магистраль. Нужный городской конгломерат находился на юго-западе от столицы.

— Слишком суетно, не привык я к мегаполисам, — ответил Шут. Не стоило говорить приятному парню, что Китай со своей специфической инфраструктурой и архитектурой его весьма напрягает. Петербург ведь тоже город немаленький, но по сравнению с Пекином… более прозрачный и широкий, что ли. — А Шицзячжуан — как же трудно выговаривать! Словно комки манной каши попали в рот и не прожевываются! — Такой же большой?

— В нем проживает чуть меньше семи миллионов, — закивал головой секретарь. — Мне нравится город, я не привык жить в тихом уезде. Нет ощущения движения, тока энергии. Вы понимаете меня?

— Конечно. Но семь миллионов человек для пожилого работника из России — это слишком, знаете ли. Так что я с радостью уединюсь на руднике.

— Боюсь, вы не найдете там уголок для уединения, — засмеялся парень. — Прииски большие, много техники, людей. Но вы правы… По сравнению с тем, что вы уже успели увидеть — благословенный край.

— Вы хорошо говорите по-русски, — польстил Шут, — но часто путаете буквы. Где учились?

— В Москве, — глядя в зеркало, весело оскалился Сюй Вэй. — Только не учился, а работал в русском представительстве компании. Мой дядя устроил по протекции, но я старался. Нанял репетитора. Вероятно, все дело в разности фонетического аппарата русских и китайцев. Трудно выговаривать ваши раскатистые и шипящие звуки.

— Да, есть такая проблема, — кивнул Шут. — Не бросайте занятия. Если уберете эти мелкие погрешности — цены вам не будет. Везде работу найдете, особенно в северных провинциях, где много русских.

— А мне и здесь хорошо! — признался секретарь. — На севере сейчас напряжение. Все гадают, будет ли война между русскими и маньчжурами. Тогда нашему правительству придется вступиться за своего соседа. Не хотелось бы дразнить медведя!

— Простой секретарь иногда мыслит трезвее иных политиков, — усмехнулся Ласточкин. Осторожнее! Сюй Вэй может оказаться как простым клерком, так и обычным штатным стукачом. Или еще хуже: работает в органах безопасности. Хрен их разберет, этих азиатов! Улыбка на лице, а сам за твоей спиной будет компромат искать.

— Воевать никто не хочет, — признался парень, притормаживая в длинном ряду машин перед красным сигналом светофора. — К чему смерть и разрушения, когда можно строить, заниматься любимым делом, путешествовать и радоваться жизни?

— Н-да, мечты правильные, — прокряхтел Шут, переменив положение. Даже мягкие сиденья немецкой машины вызывают раздражение своей излишней «удобностью». — В молодости всегда видишь мир в ярких красках.

Они доехали до Шицзячжуана на закате дня. Большие электронные часы отеля «Савой» на входе показывали 19.46. Видно, недавно прошел дождик, потому что лестничный марш блестел мокрым гранитом в свете ярких уличных фонарей.

— Пойдемте, — сказал Сюй Вэй, когда припарковал «майбах» на специальной площадке напротив отеля. — Мы знаем, что вы забронировали номер, и вполне можете справиться сами с некоторой административной рутиной. Но мне дано задание проконтролировать, что вы благополучно заселились и не нуждаетесь ни в чем.

Оформление прошло довольно быстро и рутинно. Шут заполнил дежурную анкету, получил ключ от одноместного номера на девятом этаже, и уже собирался распрощаться со словоохотливым секретарем, как тот сделал предупреждающий жест и вытащил из кармана брюк плоскую коробку мобильного телефона.

— От компании для вас, — сказал Сюй Вэй. — Дело в том, что в Китае слишком дорогие звонки через иностранных операторов. Сложная система переадресации и прочие прелести Поднебесной. Увы… А этот телефон является корпоративным, и завязан только на сотрудников. Все нужные имена вбиты в память на английском языке. Разберетесь. Если что-то понадобится — звоните мне. Я там сразу первый в списке!

Секретарь снова улыбнулся, признавая свою нескромность, и его азиатское лицо расплылось подобно блину на сковороде. Шут пожал ему руку и тепло попрощался. На быстром и бесшумном лифте поднялся на свой этаж, нашел нужный номер, открыл дверь и вошел в темное помещение. Видно, в коридоре стояли сенсорные датчики, которые сразу же сработали на человеческое присутствие и зажгли свет. Тщательно закрыв дверь, Ласточкин облегченно вздохнул и прошел внутрь. Что ж, совсем неплохо. «Савой» входил в систему европейских гостиничных комплексов, и любой человек, поселившийся здесь, мог чувствовать себя комфортно. Обойдя номер, Шут обнаружил приличный душ и большую кровать. В мини-баре стояла коллекция приличного спиртного, правда, в малых дозах. Можно расслабиться.

Поставив кейс возле кровати, Ласточкин достал свой телефон, нашел в списке имя Назарова и нажал вызов. Ждать пришлось почти две минуты. Действительно, какая-то странная система переадресации. Несколько раз щелкнуло, потом женский голос по-английски предупредил о попытке выхода на международную линию, и чем это грозит кошельку клиента.

— Слушаю вас, Мартын Иванович, — раздался голос Никиты, слегка приглушенный фоновым шипением где-то на задворках.

— Доехал до места, — отчитался Шут. — Сижу в номере. Осваиваюсь. Приставили своего агента. Будет все время сопровождать меня до отъезда на прииски. А, может, и там со мной останется.

— Серьезный тип?

— Скорее, стажер, — усмехнулся Ласточкин. — Завтра назначена встреча в головном офисе. Пока не знаю, куда направят. Не я здесь решаю. Потом позвоню, все расскажу.

— Хорошо, Мартын Иванович, отдыхайте. У вас там уже вечер?

— Да, смена часовых поясов что-то сильно меня доконала. Что-то будет завтра?

— Так вам не привыкать, — намекнул Назаров на частые поездки через всю Россию в бытность Шута «алмазным» курьером.

Ласточкин намек понял и только хмыкнул. Попрощался и нажал кнопку сброса. Теперь можно в душ, а потом провести ревизию бара.


Глава вторая

Россия, Петербург

Январь 2011 года


Петербург сверкал под ярким зимним солнцем. Сегодня был один из тех дней, которые редко жаловали горожан с начала нового года. Снежные нарядные шапки на деревьях, на фонарных столбах и на карнизах домов источали невыносимый для глаз блеск разноцветных ледяных огоньков, переливаясь калейдоскопом цветового спектра, если, прищурившись, долго смотреть на снежинки.

Никита вел машину, едва вслушиваясь в бормотание какой-то радиостанции. Тамара подремывала в соседнем кресле. День обещался быть насыщенным. В Академии начинались полевые занятия, которые вел полковник Затонский. Придется почти всю неделю ездить за город и проводить эксперименты согласно пройденного материала. Преподаватель разослал всем ученикам военной кафедры сообщение, что будет ждать их на полигоне. Чтобы никто не терял времени, желательно заранее заказать такси или микроавтобус в складчину. Так будет даже лучше, чем тянуться поодиночке.

Суета обеспечена. Полковник всерьез взялся за практические наработки студентов. Никита посмотрел на жену и улыбнулся своим мыслям. Все хорошо, что хорошо кончается. Чертовы остатки фармагиков, прописавшихся в глубинах ауры Тамары, были найдены и со всей тщательностью уничтожены. Даже удивительно, как профессоры Цулукидзе и Кошкин, вначале гордо пыжившиеся во время консультаций и осмотров энергетической структуры девушки, прониклись серьезностью момента и рьяно взялись за работу. Оля, присутствовавшая на всех сеансах, потом с восторженными нотками только и говорила, насколько она продвинулась в изучении глубинных структур и слоев ауры за такое короткое время. Даже специально для такого случая тетрадь завела, толстую, с плотной кожаной обложкой. И туда со всей тщательностью записывала каждое слово, каждую магическую скрипту, смоделированную целителями. Тамара вспоминала, что взрослые, убеленные сединами мужчины, завалили «бедную» провинциальную девушку своими методиками, даже помогали осваивать некоторые из них. Благо, было на ком моделировать. Оля хвасталась, что в лечении княжны есть и ее доля участия. Как бы там ни было, девушки подружились и тепло попрощались, когда «сестре» Никиты пришло время возвращаться в Албазин.

Заразу искоренили, как надеялся Никита, навсегда. Но иногда, как бывает в жизни, червячок сомнения сидел в самой глубине души и периодически вылезал из своей норы и нудно шептал: а вдруг не все проверили? Поддались внушению собственной значимости, не придали значения какой-нибудь мелочи?

Полноценное сканирование, как заявил профессор Кошкин, возможно лишь в смелых мечтах самых продвинутых адептов целительной магии. Даже иерархи — и те не могут досконально понять причинно-следственные связи некоторых изменений организма, тем более у одаренных. А то, что некий волхв-целитель умудрился заметить во время ментального сеанса с девушкой опасные изменения в ауре — это уникальный случай. И настоятельно просили Никиту свести их с Николасом. Оба антагониста — Кошкин и Цулукидзе — даже готовы были поехать в Курляндию, залезть в те самые болота, но найти волхва и вытрясти из него уникальные наработки.

Никита чуть не поддался секундной мстительности и слабости, основанной на беспокойстве о жене, чтобы открыть истинное местонахождение Николаса, но вовремя одумался. Это было бы некрасиво с его стороны. Зачем волновать и беспокоить старика? Пусть живет в своей глуши и дальше, помогая местным селянам. Все равно Никита был благодарен ему за ценную информацию и за спасение своей жизни. Если бы не Николас и Тамара… Погасив ненужные эмоции, за которые ему стало стыдно, он дал себе слово никогда об этом не думать.

Подогнав машину к университету, Никита разбудил Тамару легким прикосновением пальцев к щеке. Открыв глаза, девушка захлопала ресницами, прогоняя дрему.

— Просыпайся, соня, — улыбнулся Никита. — Альма-матер тебя ждет с распростертыми объятиями.

— Ой, уже приехали? — Тамара повернула голову в сторону лестницы, по которой спешили студенты на занятия и вздохнула. — Ладно, пошла. Когда с полигона вернешься? Надеюсь, не ночью?

— Да что там до вечера делать? Раз-два — и обратно домой, — засмеялся Никита и выскочил из машины на стылый воздух, чтобы помочь жене выбраться наружу. Открыл дверцу с ее стороны, и как только она выпрямилась, прижал к себе, осторожно поцеловал в губы, чтобы не размазать помаду. — Не скучай в этой обители скучных формул и сухих теорий.

— Ты с утра в ударе, Назаров, — усмехнулась Тамара. — Не знаю, что и думать.

Постоял на морозе, выдыхая в воздух пар изо рта, и как только она дошла до дверей университета и повернулась, чтобы помахать на прощание рукой, нырнул в теплое нутро «бриллианта».

Через пятнадцать минут он был у здания Академии, где его дожидались два однокурсника, с которыми еще вчера договорился, что заберет их на полигон. Один из них — Ленька Гордеев — был старшим сыном поместного дворянина из Нижнего Новгорода, и уже в младшем возрасте обратил на себя внимание местной Коллегии, после чего десять лет учился в специализированной школе. Такой путь мог проделать и Никита, если бы судьба не совершила извилистый зигзаг. Ленька был таким же прикладником, но бредил военной карьерой. Так вышло, что оба сошлись именно на этом интересе.

Второй товарищ — Юрка Сулешев — приехал из Крыма, где у его рода были богатейшие виноградники, конкурировавшие с воронцовскими плантациями. Этот паренек, несмотря на свой неказистый вид, что было удивительно при наличии сильной евгенической программы среди аристократических семей, позволявшей выправлять любые генетические проблемы, оказался веселым и неунывающим парнем, готовым волочиться за каждой хорошенькой барышней. Не пропускал он и мещанок, и купеческих красоток.

— У меня есть три младших сестры. Вся красота досталась им, а на меня батя возлагает другие надежды! Я же не мордой своей буду служить империи, а мозгами и руками!

Удивительное дело, но девушки нисколько не смущались малорослости дворянина, ухаживавшего за ними. Чем-то же он им приглянулся?

— Никита, а что это у тебя глаза красные? Опять молодая жена спать не давала? — пошли подколки со стороны Юрки, завалившегося на переднее сиденье. — Ты смотри, как семейная жизнь человека меняет! Особенно ночью! Не женись, Ленчик… Ай, дурень!

Ленька, что-то проворчав, покладисто занял место позади товарища, не преминув тут же закинуть тому за шиворот пригоршню иллюзорных червяков, которые вполне реально извивались своими склизкими телами. Чуть не пробив обшивку потолка машины головой, Юрка завертелся ужом, пытаясь стряхнуть с себя неприятный гостинец, и только потом сообразил, что его банально надули и развели, как мальчишку.

— Ладно, ответочка за мной, — пригрозил он.

— Да угомонитесь вы, дети! — засмеялся Никита, отъезжая со стоянки Академии. — Этак машину мне разнесете!

— Ты в корпорации навел свои порядки? — деловито поинтересовался Сулешев, забыв о мести. — Никита, надо сразу быка за рога хватать. Увидят, что молодой, неопытный — тут же на шею сядут. С такой громадой, как «Изумруд», мало кто справится. Нелегко быть Директором. Поверь моему опыту.

— Да ладно заливать, директор! — ухмыльнулся Ленька. — У тебя отец с управляющими тянут. Ты же только по винным погребам горазд шастать!

— Наглый поклеп! — возмутился Юрка. — Как раз я принимал самое деятельное участие в подготовке ежегодного дегустационного фестиваля!

Смех, да и только! Остается только слушать ленивую перебранку товарищей.

Во время празднования Коловорота Никите удалось еще раз съездить в Вологду, чтобы проконтролировать ход дел по передаче управления корпорации в его руки. Дед почти завершил все процедуры и подписал множество юридических документов, тем более что большинство из них уже давно были готовы и только дожидались своего часа. С наступлением нового года, то есть с января 2011 года Никита Назаров стал полновластным хозяином, но пока не мог следить за «Изумрудом» все двадцать четыре часа в сутки.

Заодно выслушал доклад Олега Полозова об уничтожении подпольной лаборатории. Потайники справились на «отлично». Взрыв баллона с бытовым газом в одном из служебных помещений на окраине города выявил грубейшие нарушения по его эксплуатации. Погибли три человека, разрушен подвал и первый этаж. В общем, такая незадача…

Полигон находился неподалеку от озера Волоярви, к которому надо было ехать по северной автостраде. Там, в окружении соснового леса, несколько десятков лет назад возвели постройки для обкатки магических новинок. Не забыли по периметру поставить отражающие щиты. Зная страсть русского человека лезть любопытным носом во все запрещенные места, не ограничились только отражателями и предупреждающими надписями. Кругом раскидали магические ловушки, начиная от детекторов передвижения и небольших ударных «шаров», жалящих разрядами электричества, если пройти рядом с ними в десяти шагах, до самых действенных аргументов, поражающих человека до полного отключения от реальности. Шарахнет такой сюрприз — полчаса неподвижности обеспечено. Охране оставалось только почаще объезжать периметр, собирая парализованных для допроса и выписки штрафа. И такая мера предосторожности возымела действие. Сейчас нарушений происходило меньше, и почти все они шли от неугомонных мальчишек. Даже пришлось снизить мощность зарядов у артефактов.

Кстати, в окрестностях уже давно поговаривали о странных шаровых молниях, взмывающих из-под земли. Они могли появиться в любое время года, даже зимой, когда по всем канонам природы их вообще не должно было быть. Перестарались академики, предложив такой способ отпугивания местных жителей.

Съехав с основной трассы, очищенной от снега, и продолжающей убегать на север, Никита повел «бриллиант» по укатанной грейдером дороге, точнее, по снежному полотну, проложенному посреди леса. До полигона предстояло ехать еще прилично, и разговоры утихли сами по себе. Юрка с Ленькой рассматривали мелькающую за окнами стену леса, накрытого пушистой снежной шубой. Тяжелые лохматые лапы елей и сосен, прогнувшиеся от белых искристых шапок, очаровывали своей девственной красотой. Казалось, человек боялся нарушить в этом месте царственную тишину и порядок, не желая оставлять даже малый след на снегу.

Лес закончился, потянулись пустынные поля, а за ними промелькнула парочка деревень, какая-то ферма, потом снова пошел сосняк, сжавший дорогу до узкой ленты, на которой встречные машины могли разминуться лишь впритык прижавшись к обочине. И опять замелькали поля с торчащими из-под снега кустами или ссохшимся бурьяном, пока перед носом машины не вырос КПП Полигона Коллегии Иерархов. Такая грозная надпись присутствовала на щите, прибитом к торцевой стене кирпичного одноэтажного здания, обращенного к дороге. Дополнительная табличка на шлагбауме гласила, что въезд на территорию имеют право только иерархи, архимаги и студенты Коллегии. Последние, правда, по согласованным заранее спискам. Проверка личности осуществляется по аурным слепкам. Каждому из сидящих в машине охранник поднес небольшой прибор из черного матового пластика, в который был вмонтирован жидкокристаллический монохромный экран, к которому следовало приложить палец. Заложенная в память прибора информация выдавалась на экран. При совпадении аур из базы и носителя вопросов не возникало.

Охранник, завершив проверку, кивнул головой помощнику, сидевшему в сторожке, большую часть которой составляло панорамное окно, и ждущему сигнала. Только после этого шлагбаум, судорожно дернувшись, взлетел вверх.

— Проезжайте, — разрешил проверяющий. — Ваша группа уже на полигоне. На микроавтобусе приехали.

Действительно, возле учебного корпуса, построенного лет двадцать назад в окружении соснового бора, собрались все студенты военной кафедры. Они окружили преподавателя и о чем-то с ним горячо разговаривали. Затонский был в камуфляжных теплых штанах и в меховой куртке такой же расцветки. Увидев подъехавший «бриллиант», задрал рукав и красноречиво постучал пальцем по циферблату часов. Никита пожал плечами. Они приехали вовремя, и демонстрация жеста показывала лишь о необходимости пошевеливаться и присоединяться к группе.

На сегодняшней практике осваивались методы постановки усиленного щита оборонительного плана. Для этих целей каждый из курсантов должен был представить свои соображения и наработки. На грубо сколоченном демонстрационном столе лежали артефакты, еще неизвестные магическому обществу. На самом деле — всего лишь десяток хорошо отшлифованных шаров среднего размера, каждый из которых легко умещался в руке. Полковник Затонский ласково провел по ним ладонью.

— Эти предметы пусты, — пояснил он столпившимся возле него студентам. — Ваша задача очень проста: наполнить их боевыми плетениями, выполняющими роль оборонительного щита для подразделения. Вводная такая: устанавливаем завесу, накрыв ею… скажем, роту. Да, пусть будет рота. Подумайте, рассчитайте параметры для защиты ста двадцати человек. Запрещено использовать наработки последних десяти лет, допущенных до эксплуатации. Сегодня разрешаю строить оригинальные плетения. Можно разбиться на группы по два-три человека. На каждую группу дается по два контейнера. Время — час.

Затонский посмотрел на часы, отметил для себя начало занятий и неторопливо удалился в помещение, чтобы не смущать и не сбивать с толку будущих артефакторов. Никита особо долго не раздумывал, взяв в напарники Леньку и Юрку. Отойдя к краю стола, они положили легкие шары перед собой и раскрыли тетрадки, чтобы накидать примерную схему плетений. Никита заблаговременно приготовил остро заточенные карандаши и положил их на стол.

— А шары-то пластиковые, — удивленно хмыкнул Юрка, поглаживая матовую поверхность артефакта. — Шлифовка качественная. Сначала подумал, что из металла сделали.

— Так учебные артефакты из пластика и лепят, — с видом знатока произнес Ленька, погрузившись в процесс вычерчивания рисунков и написания формул. — Об этом знают все в Академии. Первый раз замужем, что ли? Дешево и сердито.

— Ты поговори мне, — лениво пихнул его в бок Юрка. — Я тебе еще червей не забыл.

— Сейчас не это главное: пластик или металл, — вернул друзей на грешную землю Никита. — У кого какие мысли? Что будем пихать в контейнеры?

— Предлагаю плетение с рассеивающим магическую волну отражателем, — Гордеев оторвался от чертежа с видом ученого, добившегося открытия нового физического закона. — Встраиваем в шар нужную комбинацию, кастуем и сворачиваем в скрипт. При атаке противника закладка активируется и начинает с помощью рассеивающихся плетений раскидывать концентрированную мощь по огромной площади. Урон будет значительно меньшим, и энергии для поддержания щита понадобится не так много. Можно даже использовать силу амулетов для подпитки. Места все равно дофига останется.

— А я бы поставил вертикальную защиту, — почесал затылок Юрка, сбивая шапку на переносицу. — Таким способом экономим для развертывания полога.

— Всего-то пара секунд экономии, — усомнился Ленька, взглянув на расчеты товарища.

— Зато эффект лучше. Даже две секунды — это большой срок для сохранения жизни бойцов, — стал защищать свою теорию Сулешев.

— Вы не забыли, господа профессора, что при вертикальной развертке сила направленного взрыва устремится вниз? — Никита постучал донцем карандаша по столу. — Если горизонтальный щит распределит энергию вдоль фронта, в чем я согласен с Ленчиком, то кажущаяся эффективность второго варианта обернется большими потерями от остаточного удара. Так не пойдет… Вот если бы совместить обе задумки…

Все трое склонились над чертежами, не обращая внимания на горячие споры других мини-групп возле длинного стола. Пришли к парадоксальному выводу: использовать обе задумки гораздо легче, чем изобретать что-то более эффективное. В один шар внедрили плетение вертикального защитного полога, во второй — обычную «сферу» с горизонтальной разверткой, да еще с отчетом времени. Это уже Ленька прикололся.

— Неохота самому активацию проводить, — пояснил он. — Сидишь себе в окопе, а защита сама срабатывает.

— Да ты лень, батенька, — тут же уколол Юрка.

— Ага, даже пальцем пошевелить не хочет, — засмеялся Никита, постукивая карандашом по щеке. Идея забавная, но сработает ли она так, как надо? Скрипты, конечно, идентичны, но имеющие мелкие незначительные различия. — Слушайте, мы не нарушаем требования Задонского? «Сфера» …

— «Сфера» апробирована, — кивнул Ленька, — но мы туда не зря таймер впихнули. Думали, я от природной лени такое сотворил? Ха-ха!

Друзья признались, что идея обойти запрет весьма элегантна, но что скажет преподаватель?

Затонский показался ровно через час. Студенты вытянулись вдоль стола и коротко поясняли, что именно хотят продемонстрировать своими заготовками. Полковник ничего не говорил, только делал какие-то пометки в блокноте. Наконец, добрался до Никиты с друзьями. Выслушал, хмыкнул.

— Пойдете последними, — сказал он. — Посмотрите сначала на остальных. Что-то ваша задумка не вызывает доверия. Как бы накладки не произошло. Если разнесете полигон на молекулы — как оправдываться перед начальством будем?

— Господин полковник, — ответил Ленька, острый на язык, — так полигон и существует для таких целей. Разнесем один — построят другой.

— Предупреждаю, что такие вот умники и будут отстраивать летом новую площадку, — предупредил Затонский, пряча в глазах усмешку. И обратился к Никите: — Не ожидал, Назаров, что будешь авантюрами заниматься.

— Теоретические расчеты показали, что накладки минимальны, — отчитался Никита, будучи не уверенным в успехе на все сто процентов.

— Ладно, посмотрим и оценим, — хмыкнул Затонский. — Кстати, как твои успехи в разработке планшета?

— Продвигаюсь помаленьку. Проблем хватает на каждом следующем уровне, но оно того стоит.

— Не бросил, значит, — задумчиво проговорил руководитель кафедры.

— Никак нет.

— И замечательно, — совсем уж загадочно сказал Затонский. Какие мысли роились в его голове, Никита не знал. — Ты после занятий сразу не уезжай, вопрос хочу один задать.

— Как скажете, господин полковник, — кивнул Никита.

Затонский повернулся к цепочке студентов и пояснил, как будет проходить эксперимент с артефактами. В ста пятидесяти метрах от НП проходит траншея с манекенами. Именно они должны испытать на себе ударную волну магической атаки, а студенты обязаны предоставить им защиту в виде активных плетений. В случае пробоя манекены «погибнут», и чтобы не огорчать финансовый и хозяйственный отделы Академии, нужно подойти к вопросу безопасности расходного материала со всей ответственностью. Остап Васильевич говорил с юмором, понимая всю нелепость требований, но бюрократические замашки любой организации кого хочешь доведут до белого каления. Лучше попытаться обойтись без конфронтации.

Каждая мини-группа по приказу руководителя кафедры прикладной магии выдвигалась на рубеж, оставляла там шары и возвращалась обратно к НП, откуда вместе со всеми смотрела на результат своих экспериментальных наработок. Магический удар наносил лично полковник, формируя энергетический заряд, прячась в оборудованном бункере напротив траншеи с манекенами. Никите было интересно, насколько хватит сил у Затонского на проверку каждого артефакта.

Теоретические навыки у студентов были неплохие, но после ударов полковника часть манекенов потеряла или руку, или голову, некоторые вообще завалились набок и не хотели подниматься. Защита, сработанная Никитой, Ленькой и Юркой, устояла, но полковник почему-то критически покачал головой после ее демонстрации.

— Задумка ваша имеет право на жизнь, но только лишь в случае комбинирования защитной «сферы» с рассеивающими модулями, — задумчиво произнес Затонский, когда завершил «разбор полетов» каждой группы. — Вы же слепили из практически одинаковых плетений несуразную кучу, мешающую эффективно противодействовать атаке противника. Зачем раскидывать вертикальную и горизонтальную защиту, если любая из них может отработать с большей пользой?

— «Вертикалка» раскрывается быстрее, — пояснил Сулешев. — На этот фактор и был расчет. Таким образом мы подготавливаем вторую ступень защиты, если начальная «сфера» не выдержит.

— Согласен, — кивнул Затонский. — Насчет скорости — согласен. А по поводу «выдержит-не выдержит» — вы это зря. «Сфера» зарекомендовала себя прекрасно за все время эксплуатации, прошла обкатку в боевых действиях и внедрена по рекомендации Коллегии Иерархов в войска. Кстати, хитрый ход с таймером. Оценил. Поэтому засчитаю использование давней наработки в вашей контрольной работе. Но… прокол, студенты. Нужно было ставить горизонтальную «сферу» с одновременной активацией «распылителя», который помог бы существенно снизить ударную мощь чужой атаки и раскидать ее кинетическую и динамическую энергию по плоскости земли.

— Черт! — одновременно произнесли Никита с Ленькой, и переглянулись, пристыженные.

— Не подумали? — усмехнулся руководитель. — Или не сообразили в пылу теоретических изысканий? Проще надо быть, господа студенты. Именно на этот фактор следует опираться в своих дальнейших практиках. Чем проще защита — тем она надежнее. Вы стараетесь придумать что-то уникальное, но в природе не существует излишков. Все уже продумано и просчитано. А вот эффективных комбинаций в свой арсенал можно положить сколько угодно. На сегодня занятия закончены. Можете собираться. Отъезжаем через двадцать минут.

С этими словами полковник сделал знак Никите, чтобы тот подошел к нему, а сам вытащил из кармашка куртки рацию.

— Комаров! Как слышишь?

— На связи! — шикнула рация.

— Сектор три, замена реквизита. Живых не осталось. Готовь акт о списании.

Рация хохотнула, а голос утонул в статических разрядах.

— Понял хорошо! Отбой!

Затонский улыбнулся и зацепил аппарат за край кармашка. Внимательно посмотрел на Никиту и сказал:

— А я к тебе с предложением, Назаров. Как раз по планшету. Очень уж заинтересовала твоя разработка с автономной системой отслеживания Генеральный Штаб.

— Генштаб? — замер Никита. — Но… я же теперь не в военной структуре.

— С чего вдруг? — изобразил удивление полковник, оглядываясь по сторонам. Группа уже потеряла интерес к занятиям, готовясь к отъезду, и толпилась возле машин. — Военная кафедра Коллегии — всего лишь ширма для особо любопытных иностранных граждан. Вы и так находитесь под плотной опекой контрразведки. Такими кадрами грех раскидываться. Вам, студентам, не положено знать некоторые детали… Но я тебе скажу, чтобы ретиво выполнил ту работу, за которую взялся.

— Вы меня заинтриговали, господин полковник, — подобрался Никита, даже не улыбаясь.

— Между нами, Назаров. Ты парень серьезный, языком болтать в пивнушках вместе с друзьями-товарищами не будешь. Что так смотришь? Я же говорю — контрразведка бдит.

— Я не замечал слежки.

Полковник снова повертел головой слева-направо, но сказал совсем другое:

— В общем, после окончания Академии вам вручат дипломы и значки генштабистов помимо присвоения квалификации волхва. А ты думал, что твой прадед просто так штаны протирал в различных школах? По тому же пути идешь, студент. Твой уход из ВВА как нельзя лучше встраивается в легенду. Наверху оценили степень твоей компетенции и потенциал. Мое же предложение остается в силе. Готовь дипломную работу по планшету и консультируйся со мной. Защищаться тоже будешь под моим руководством.

— А контрразведка больше ничего не заметила? — кисло улыбнулся Никита, а в душе все похолодело. От таких ребят ничего не скроешь. Запалят контакты с бандой Мотора — крах всему. Или на крючок посадят, или полное разоблачение, удар по тестю. Кто знает, какие подковерные игры идут наверху?

Затонский только развел руки в стороны, давая понять, что не все ему подвластно. Но по глазам видно — знает.

— Я никому еще ничего не говорил, и не собираюсь говорить до окончания Академии, — усмехнулся полковник. — Это лишь тебя я стимулирую, чтобы получить проектный экземпляр. Но, пока придержи язык, не искушай себя возможностью поделиться хорошими новостями с друзьями. Пусть для них будет сюрпризом получение значков Генштаба.

— Даже с женой?

— С Тамарой Константиновной можешь, она плохого не посоветует и разносить важные новости по светским салонам не будет, — удивил Никиту Затонский. — Что так смотришь на меня? Я-то не забываю, чьей дочерью является твоя супруга.

— Она по салонам не ходит, — улыбнулся молодой волхв.

— Конечно, у вас сейчас совершенно другие интересы, — по-свойски хлопнул Никиту по плечу руководитель группы.

— Предостережения излишни, господин полковник, — Никита медленно, в такт шагам Затонского, направился к своей машине. — Я все прекрасно понимаю. На мне сейчас такой груз секретности и ответственности, о котором я в страшном сне не желал. Но с перспективой получить значок генштабиста вы меня обрадовали.

Удивительно наблюдать, как меняется настроение, когда побывал за городом в окружении сказочного леса, спящего под снежным покрывалом, вырвавшись из суеты огромного мегаполиса. Отдав частичку себя Природе, Никита почувствовал при въезде в город, как стал напитываться энергией Петербурга, являвшегося, по его мнению, огромным аккумулятором космической силы, подпитывая дармовой мощью каждого, кто хоть раз побывал в столице. Немудрено: ведь здесь одаренных на один квадратный километр больше, чем в десятке обычных провинциальных городков вместе взятых.

Далее предстояли обыденные дела: проверить, не прицепился ли к нему «хвост». Дела, которые вел Никита сейчас, требовали осторожности и внимания. Полиция не успокоится, пока точно не поймет, что Назаров не причастен к укрывательству преступников, особенно — Якута. Как же неприятно оказаться между молотом и наковальней! Еще и контрразведка со своим невидимым оком! Где эти парни? Как следят? Прослушка? Или видеонаблюдение? Черт, как неуютно стало! Ладно, пока все тихо, никто не водит перед носом крючком с аппетитной наживкой. Будем дальше смотреть и оглядываться по сторонам.

За Обводным каналом движение стало умеренным, и отслеживать нежеланных гостей можно без труда, буде такие появятся. Он доехал до своего особняка, аккуратно подкатил к воротам по тщательно вычищенной дороге, и не заглушая мотор, вылез наружу. Уже было темно. Холодный бодрящий воздух обжигал щеки колючим морозцем. Из соседнего особняка доносились громкие звуки музыки, мелькали в освещенных прямоугольниках окон тени. Семейство Кураевых из мелкопоместных дворян, сегодня что-то праздновало. Старший Кураев — забавный дядька — уже приглашал молодых супругов Назаровых в свой дом на шашлыки. Надо будет сходить. Ароматное мясцо на морозе — это то, что может взбодрить и улучшить настроение. Хотя… Никита не считал, что с настроением у него плохо. Дома ждет любимая женщина, вкусный ужин и прочие прелести. Да… Почувствовав у себя улучшения в организме, после которых прекратились внезапные головные боли и заткнулись ночные шепчущие голоса, Тамара не давала ему покоя, словно наверстывая упущенное. Так ведь Никита не против…

Никита улыбнулся. Не применяя своих навыков вскрытия замков — дед Андриан сгоряча может и не разобраться, почему ворота распахнулись, и пальнет из дробовика в незваных гостей — он нажал на кнопку вызова. Здесь тоже придется ставить автоматические ворота. Не дело старику каждый раз бегать из дома на улицу.

Вспыхнул свет на парадной лестнице. Его ждали, потому что Никита по дороге позвонил Тамаре и сказал, что едет домой. Кто-то торопливо шагал к воротам. По заметному ковылянию стало понятно, что это дед. Для пожилой четы решение молодых хозяев о продолжении их службы было как дар богов. Старики едва не плакали, когда узнали об этом. Кирпичный флигелек уже построили, вставили рамы, возвели крышу — осталось только провести электричество, трубы от центральной котельной, находящейся в подвале особняка, оштукатурить стены — и можно заселять. Плохо, что к зиме не успели закончить. Но к лету точно справят новоселье. А пока верные старики оставались жить в своей комнатушке, примыкающей к кухне, со своим своенравным котом.

— Никита Анатольевич! Заждались уже! — старик запыхался, но виду не подал, что ему тяжело дался пробег.

— Перестаньте, Андриан Тимофеевич, в молодость играть! — пожурил старика Никита, садясь за руль. — Холодно на улице, опасно так здоровьем пренебрегать.

— Эх, барин, не берет меня лихоманка! — весело крикнул дед, распахивая ворота. Дождался, когда машина заедет во двор, тут же их закрыл. Даже подергал для верности.

Никита решил идти медленно, так как подволакивающий ногу Андриан Тимофеевич старался не отставать от молодого барина. Так и зашли в дом, где старик решительно отобрал у молодого хозяина дорожную сумку и уковылял куда-то, по пути приказывая бабке Марьяне накрывать на стол.

Тамара встретила Никиту в парадной. Она с улыбкой шагнула навстречу и крепко обняла волхва за шею, прижалась к нему гибким телом, и молча стояла так, словно замерев в безвременье. Никита вдохнул тонкий аромат духов.

— «Сонье де нуа», — пробормотал он.

— Милый, у тебя жуткий французский, — оторвавшись от Никиты, сказала девушка. — Если хочешь — наймем репетитора, он тебе живо поставит произношение.

По интонации Никита понял, что Тамара слегка подтрунивает над ним, усмехнулся и ласково потрепал кудряшки, выбившиеся из простенькой прически.

— Как твое самочувствие? — спросил он.

— Ты каждый день спрашиваешь об этом, — ресницы жены дрогнули. — Перестань волноваться. В конце концов, результаты лечения можно будет проверить только после неких изменений в организме…

При этих словах она легонько покраснела.

— Понятно, все по-прежнему, — Никита разделся, повесил куртку на вешалку, после чего, приобняв Тамару за талию, прошел с ней в гостиную, где Марьяна хлопотала, накрывая на стол. На слова жены волхв отреагировал спокойно. Раз профессоры от магической медицины сказали подождать некоторое время — почему нужно дергаться?

— Времени прошло не так много, чтобы о чем-то говорить. Но если ты не будешь корпеть над своим дипломным проектом по ночам, мы можем больше времени уделить друг другу, — Тамара подтолкнула Никиту к столу. — Садись, ешь.

Намек был понят. Никита и в самом деле слегка увлекся проектом активного магического планшета, и в последнее время засиживался допоздна над расчетами. А сегодня тем более после слов Затонского почувствовал воодушевление.

— Как прошел день на полигоне? Расскажешь? — Тамара подперла кулачком подбородок и внимательно смотрела, как Никита наворачивает исходящий душистым парком борщ.

— Конечно, — кивнул волхв. — Представляешь, что мне сегодня сказал полковник Затонский…

И он расписал перспективы, которые до этого услышал от руководителя кафедры. Тамара выслушала внимательно и обрадовалась, что некоторые бюрократические препоны можно обойти таким изящным способом. В конце концов, считала про себя девушка, Никита достоин значка генштабиста даже по совокупности тех дел, ради которых его так долго мурыжили господа из Коллегии. А такая карьера сама по себе дает возможность большого выбора в жизни. Недвижимые активы Назаровых, конечно, вещь прекрасная, хоть и хлопотная, но слишком ненадежная. Тамара с самого детства, находясь возле отца, научилась видеть, как зарождаются интриги в высшем обществе, и на что готовы идти аристократы, чтобы заполучить лакомый кусочек. Корпорации «Изумруд» и «Гранит» являлись той самой вкусняшкой. И девушка всерьез опасалась, что рано или поздно кому-то из клановых князей придет в голову отжать их в свою пользу. Мысль бредовая в свете последних событий, когда молодая чета Назаровых заручилась поддержкой многих дворянских семей, имеющих значимый вес в обществе. И это — не считая маячившей за спиной фигуры дяди Саши — императора России.

Но червячок сомнения, как раздражающий фактор на периферии, не давал покоя. Лучше подстраховаться и получить осязаемый вес в обществе как военный офицер Генштаба, волхв высокого уровня. А там глядишь — иерархом станет. Недаром же князь Балахнин озвучил желание многих аристократов увидеть Никиту в роли Кормчего.

— Ты как будто сквозь меня смотришь, — заметил Никита, разглядев в неподвижно застывших зрачках Тамары загадочно искрящиеся звездочки. — Никак в астрал улетела? Что интересного увидела?

— Ой, задумалась, — махнула рукой девушка, вынырнув из пучин собственных переживаний. — Жаркое попробуй из баранины. Марьяна сегодня постаралась на славу. Давай, положу тебе. Послушай, я подумала вот о чем…

Она вкратце рассказала Никите о своих переживаниях, внутренне готовясь к аргументированным ответам мужа, зная его отношение к родовому предпринимательству. И была удивлена, что Никита спокойно воспринял ее беспокойства. Даже покивал головой.

— Я просчитывал такой вариант. И знаешь, он может сработать при определенных условиях.

— При каких? — Тамаре стало любопытно.

— Когда деда не станет — мы в полной мере ощутим давление со стороны. Кто-то начнет играть на понижение акций, кто-то будет вставлять палки в колеса. Подключатся мощные игроки вроде Карповичей или Абрамовых. Петр Дмитриевич, не забывай, владеет половиной оружейного рынка России, и военные разработки в «Изумруде» его очень привлекают. Но пока на горизонте маячит фигура твоего отца, в первую очередь, никто не дернется.

— Думаешь, рано или поздно ты потеряешь протекцию?

— Не хочу об этом думать, — поморщился Никита, отпивая из кружки горячий чай, — но все может этим закончиться. Интерес императорского клана к мощностям наших предприятий становится очень интенсивным. Учитывая, какие секреты хранятся в подвалах того же «Изумруда» — легко соблазниться ими. Если император захочет подмять под себя перспективные наработки — я не смогу противостоять такой силе, потому что еще никто в этом мире хищников. Сожрут и не подавятся, даже на мои способности не посмотрят. Навалятся толпой — затопчут.

— Хорошо, что ты объективно оцениваешь свои силы, — Тамара встала из-за стола и уютно примостилась на коленях Никиты, обняла его, требовательно перехватила кружку и поставила на стол. Потом крепко поцеловала. Волхв ответил, чувствуя, как ауры обоих вытягиваются друг другу навстречу, переплетаясь в ярких выплесках бешеной энергии. Желание как кипящая в котле вода, грозилось выплеснуться наружу раньше времени. — Тебе нужно постараться закончить Академию Иерархов и прорваться наверх по карьерной лестнице. Высшая магическая знать все еще остается независимой регулирующей силой. Так что намеки князя Балахнина не лишены смысла. Если мы потеряем в одном — приобретем в другом.

— Мы не о том сейчас говорим, — унимая сердцебиение, напомнил Никита. — Кто-то жаловался на недостаток внимания?

Главы 3, 4

Глава третья

Англия, Лондон, биофармацевтическая компания «SmithKline Beecham», февраль 2011 года


Мерное тиканье старинных напольных часов в кабинете, подчеркивающем своей викторианской обстановкой несокрушимость и приверженность традициям, не нарушало камерной тишины, висящей здесь уже несколько минут. В помещении, обшитом панелями из красного дерева, с массивной резной мебелью, состоящей преимущественно из высоченных шкафов со стеклянными дверцами, вычурными стульями с высокими удобными спинками от компании «Хэпплуайт» вполне себе гляделся большущий овальный стол. Он жизнерадостно отбрасывал от лакированной поверхности яркие блики огромной электрической люстры, подвешенной на массивную потемневшую от времени балку.

— Джентльмены, — разрушил, наконец, иллюзию тишины и благолепия один из сидевших за столом, высокий породистый аристократ с благородной сединой в волосах. Его слегка вытянутое лицо уже показывало признаки дряблости, но из-за возможности косметических процедур на основе магических компонентов, он мог сколько угодно молодиться, не испытывая при этом ни малейшего сомнения в правильности своего выбора. Моложавость истеблишмента важна в британском парламенте. Таким образом утверждается незыблемость позиций во внутренней и внешней политике. Важен посыл: Британия не стареет! — Вынужден вас собрать по чрезвычайному делу. Я получил от наших агентов неприятные известия.

Водянистые глаза аристократа неожиданно наполнились чернотой. Выдержав небольшую паузу, убедился, что никто из трех гостей не торопится задавать вопросы, удовлетворенно кивнул.

— Произошла одна из форс-мажорных ситуаций, которая может поставить нашу работу в положение буксующего в грязи автомобиля. Русская Служба Безопасности и контрразведка вскрыли канал доставки якутских алмазов в Петербург, и далее — к нам, на Остров. После чего провела масштабные аресты всех, подчеркиваю, всех исполнителей и причастных, кроме наших посольских представителей. Под удар попали и американцы. Кое-кого нам удастся вытащить с помощью консула, но эти меры — половинчатые.

Указанные джентльмены уже весьма преклонного возраста по-прежнему ничего не говорили. Опытные интриганы, они выжидали, когда Грэйг, двенадцатый барон де Клиффорд соизволит высказать самое существенное, для чего их вызвали из уютных поместий, а графа Стивена Арундела даже с Корсики умудрились выдернуть, прервав его негу зимних каникул.

— Наше предприятие еще может работать два месяца, а потом придется искать других поставщиков. Южная Африка в данный момент охвачена межплеменными конфликтами, и лезть туда, рискуя жизнями наших соотечественников, считаю глупым и преждевременным, — барон Клиффорд достал из коробки сигару с красной полоской посредине, ловко обрубил на гильотинке ее кончик, закурил от длинной спички. Автоматически врубилась вытяжная система, смонтированная под самым потолком.

— Вы что-то скрываете, дорогой Грэйг, — пошевелился мужчина с крупными и выразительными чертами лица, где только один огромный нос стоил того, чтобы с интересом приглядеться к Вильяму Кавендишу — главному советнику фармацевтической компании «СмитКляйнБихем», — или намеренно затягиваете паузу, не зная выхода из сложившейся партии. Даже если по нашему делу нанесли удар, он не настолько смертелен, как покажется на первый взгляд. В чем истинная причина?

— Проблема в том, дорогой Вильям, — пыхнув дымом, ответил барон Клиффорд, — что русские не просто так перекрыли нам кислород. За этой акцией стоят серьезные политические потрясения. Император Александр оповещен о последствиях применения продукции, которую мы начали разрабатывать совместно с американской «Фортресс Лаборатори» десять лет назад. Первичная продукция, завоевавшая популярность в Южно-Азиатском регионе, на тихоокеанских островах и на восточном побережье Африки, должна была рано или поздно накрыть валом Европу и Россию.

— Но ведь так и произошло, дорогой Грэйг, — удивился граф Норфолк, единственный, кто был младшим среди матерых аристократов, поблескивающих магическими перстнями на пальцах. — Все началось с Дальнего Востока, потом подключился Китай. Товар пошел в массы. Разве не об этом мы говорили? Что нам с якутских алмазов? Они не покрывают расходов по изготовлению фармагиков и так называемой «радуги». Наши дистрибьютеры справятся лучше, завалив дешевым аналогом всю Сибирь и Дальний Восток.

— Кажется, дело лишь в сроках инкубации? — усмехнулся граф Арундел, посматривая на огромный циферблат часов, чьи стрелки подходили к цифре 5. От чая и сливочного печенья он бы сейчас не отказался.

— Вы правы, Стив, — кивнул Клиффорд. — Все дело в сроках. Мы готовим целый дивизион магов, чтобы они могли мощным воздействием на «захваченные» участки мозга реципиентов одновременно ввести их в состояние полного подчинения. Никто еще толком не разобрался, когда «радуга» запускает активную фазу. Китайцы и индусы «ломались» через два-три года. С русскими будет потяжелее…

— Чем они заслужили такую мощную защиту? — ухмыльнулся Норфолк. — Тем, что любят употреблять много алкоголя? Известно же, что «радуга» пасует перед обильным возлиянием сорокаградусного напитка.

— Вы верите в эту чушь? Лабораторные испытания пока не дают нам повода опираться на данную тезу, — резко ответил Арундел. — Русские как раз являются приверженцами умеренного питья. И перед магическими кристаллами проявляют слабость, как и азиаты. Водка здесь ни при чем. Работает генетика. У северных европейцев она довольно гибка и стабильна. Заметьте, у нас мало гибридных рас, то есть метисов. Скрещивание крови дает не силу, а сбой в генетическом коде. Через пару поколений такой активной политики можно говорить о каком-то устойчивом процессе подчинения.

— Но в России проживает много народов, и не все они — белой расы, — возразил Норфолк.

— А с чего вы взяли, что русские очень стремятся испортить свою генетику? — Арундел не сдавался. — Конечно, есть много межнациональных браков, но они не влияют на основную массу. Учтите, что и аристократия, и дворянство придерживается жесткой политики в плане расовой чистоты. Впрочем, как и мы все. Не стоит уповать на случайную выбраковку.

— Мы отвлеклись от главного, — напомнил Кавендиш. — Зачем нас собирать по такому ничтожному поводу? Ну, перекрыли канал… Будем работать дальше.

— В близком кругу русского императора появился очень сильный аналитический отдел или же человек, который четко расписал все возможные сценарии после активации «радуги», — не меняя выражения лица, сказал барон Клиффорд. — Они практически совпали с нашими выкладками. Вычленена самая главная опасность для государственного строя восточной империи. Александр не дурак, сразу же дополнил законы, ужесточающие наказание за распространение и изготовление кристаллического фармагика.

— Кажется, дело не только в алмазах, Грэйг? — участливо улыбнулся Арундел. — У вас появилась новая идея?

— Да, — подтвердил барон, задрав голову, чтобы выпустить очередную струю дыма в сторону вытяжки. — В последнее время в Петербурге говорят о некоем перспективном волхве, молодом и ужасно пронырливом дворянине по фамилии Назаров. Женился на дочери Великого князя Константина, занимается перспективными разработками в области военной магии, стал во главе крупнейшего концерна «Изумруд», где изготавливаются чрезвычайно секретные компоненты для нужд обороны и космических изысканий. Не кажется ли вам, джентльмены, что именно этот юноша причастен к событиям последних месяцев?

— Каким боком? — едва ли не грубо спросил Кавендиш. — Зачем искать на поверхности прозрачного озера черное пятно? Или подозреваете в нем того самого аналитика?

— А я вот поддержу барона, — сказал Арундел. — Слишком много ниточек к нему тянется. Признаки косвенные, фактов не хватает. Но я уверен, что Назаров — джокер в колоде Александра.

Грэйг Клиффорд загадочно улыбнулся, и приподняв пальцами серебряный колокольчик, потряс им. Мелодичный звон разнесся по кабинету и выплыл в приемную, чтобы через пять минут возникнуть перед столом в виде безупречно одетого в строгий темно-серый костюм молодого человека с подносом в руках. На подносе дымились четыре фарфоровые чашки с ароматным «Йоркширом», а в небольших вазочках аккуратной горкой лежало печенье разных сортов. Поставив поднос на край стола, секретарь молча расставил перед каждым гостем чашку, а вазочки водрузил на центр. Стол был не настолько большим, чтобы нельзя дотянуться до середины. Потом так же, не произнеся ни слова, удалился из кабинета.

— Подозреваю, джентльмены, — кивнул Клиффорд, как только закрылась дверь за секретарем. — Я бы не обратил на сей факт никакого внимания, если бы не наши русские друзья из парламента, называемого странным словом «Дума». У меня есть контакты с некоторыми прогрессивными депутатами, согласными идти на сближение с Британией. Так вот… Господин Никита Назаров занял весьма неплохую позицию в результате удачной женитьбы. Его хотят видеть в друзьях верховные иерархи, русская оппозиция и прочие мелкие структуры. Про армию я не говорю, потому как все, что связано с милитаризацией русской империи, всегда подернуто непроницаемой пеленой.

— Вы хотите воздействовать на мальчика? — умный граф Арундел быстро просчитал желания одного из директоров компании «СмитКляйнБихем». — Зачем нам завязывать интригу с человеком, не имеющим веса даже в магическом обществе, не говоря про политическое поле? Я правильно понял, что Назаров — перспективный друид?

— Он — волхв, — с трудом проговорил незнакомое слово Клиффорд. — Не друид, Стив, а волхв.

— Да какая разница, — пожал плечами Арундел. — Такой же язычник.

— Такой же, да не совсем, — отпарировал барон. — Не будем углубляться в лингвистические дебри. Я хочу поближе узнать о Назарове. А сидя на Острове, мало что раскопаешь. Кто он такой, чем дышит, о чем мечтает?

— Барон, я понял! — воскликнул Норфолк, отставляя чашку в сторону. — Кажется, вас интересует «Изумруд»? А «Гранит» чем не устраивает? Тоже относится к роду Назаровых. Им руководит близкий родственник мальчишки, совсем дряхлый старик, дотянувший до столетнего рубежа.

— Старик меня не интересует, — сухо произнес Клиффорд. — Я в курсе, что Назаровы — древний род, имеющий отношение к таинственному Ордену, заправлявшему в Европе в стародавние времена. И в архивах этой семьи хранится много интересного. Мои люди даром хлеб не кушают. И я планирую выйти на контакт с молодым магом, или на людей, близких к нему.

— Но зачем? — удивился Норфолк. — Какой толк от знакомства с каким-то выскочкой? Как это поможет нам в продвижении главного товара нашей фирмы? Не понимаю, барон….

— Еще раз, джентльмены, — вздохнул Клиффорд-двенадцатый. — Мы — не государственная структура, которая занимается геополитическими играми, не головной офис СИС (Secret Intelligence Service, SIS), не шпионы с большими полномочиями. Наша фармацевтическая компания выполняет заказ неких лиц, пожелавших остаться инкогнито. Я подозреваю, что уши доблестной Ми-6 торчат из всех щелей, и все последние заказы на фармагики — их затея. Но и дьявол с ними! Мы в любом случае отработали те деньги, которые были вложены в наше предприятие, и можем заняться другими делами. Теперь подхожу к главному: некий молодой русский маг Назаров внезапно из теневых лошадок влетел в стойло с породистыми скакунами, толком не разобравшись, что ему нужно в жизни. Свалившееся на голову богатство — это мина замедленного действия. И этим богатством еще сумей распорядиться! Неужели никто не захочет отторгнуть магическое предприятие «Изумруд» в свою пользу? Например, император или его братья, Великие князья Константин и Михаил… Если «Изумруд» перейдет под их загребущие руки — мы потеряем потенциально современные технологии. Не будете же вы бодаться с императорским кланом? А молодой Назаров, пока еще в фаворе, нуждается в помощи. В ком-то, кто может подсказать ему, как правильно обезопасить себя и свой бизнес от государственного прессинга. Нужно только вовремя подставить ему плечо, доказать свою полезность.

— А не о том ли Назарове идет речь, с которым связана история о похищении княжеской дочери? — вдруг спросил Арундел, который успел выпить свой чай и теперь раскрыл перед собой блокнот из тисненной темно-коричневой кожи, просматривая какие-то записи. — Его фамилия казалась мне знакомой, но никак не мог вспомнить, где я ее слышал.

— Романтическую историю о чудесном спасении княжны публиковали в «Гардиан» и «Таймс», которые значительно увеличили свои тиражи благодаря умело поданной сказке о прекрасном рыцаре, вырвавшем свою принцессу из рук кровожадных бандитов, — подсказал Кавендиш, — но в различных вариациях. Если отбросить всю романтическую шелуху, вырисовывается интересная ситуация.

Кавендиш сделал небольшую паузу. Норфолк заерзал от нетерпения, не понимая, почему двенадцатый барон Клиффорд и его помощник Кавендиш переглядываются, словно никак не решатся озвучить тайну.

— Есть аналитическая записка, которую составляли сотрудники одной интересной организации, — Клиффорд положил сигару на край массивной хрустальной пепельницы. — Нам она совершенно не предназначалась, но и секрета из нее никто не делал. В общем, я прочитал сей опус. Именно по ней я делаю такие выводы о желании помочь русскому дворянину. Назаров каким-то образом подошел близко к разгадке «радуги». Он не стал копаться в механизме удивительных свойств магического кристалла, не искал ответы, почему формируется иллюзорная картинка происходящего — он практически точно указал на основной механизм твердотелого фармагика: управление человеком посредством магического внушения.

— Его выводы — только теория, — Кавендиш был неисправимым оппонентом своего давнего товарища, и предпочитал решать проблему не путем соглашательства, но именно через спор, в котором, как известно, «рождается истина». — Хотя, теория смелая и почти точно укладывающаяся в рамки нашей доктрины.

— Да, несомненно, — согласился барон, — но мы ничем не рискуем, кроме увеличения финансирования этой акции. Подведем к Назарову людей или одного человека, пусть попробует внедриться в структуру его клана…

— У Назарова нет клана, — подал голос Арундел, все так же просматривающий записи в блокноте. — Он не принял вассалитет Меньшиковых или других влиятельных родов, и пока находится в свободном плавании. Если принять во внимание его амбиции — то свой клан он будет создавать без излишней спешки и очень осторожно. Так что, поторопитесь со своей идеей, барон.

— Я рад, что мы пришли к согласию, — кивнул Клиффорд.

— А как же алмазы, сырье для фармагиков и «радуги»? — удивился Норфолк. — Мы будем вынуждены снизить выпуск продукции…

— Не волнуйтесь так, Джеймс, — покровительственно улыбнулся барон. — По русским алмазам мы работаем, но не забываем и о других направлениях. В Западной Австралии вполне себе налаживается взаимопонимание, и руководство рудника готово идти навстречу нашим предложениям вполне легально. Розовые алмазы очень неплохи для нужд «СмитКляйнБихем». Есть копи в Канаде, в Ботсване.

— Говорит ли это о том, что мы не будем снижать мощности по производству кристаллов? — на всякий случай уточнил Норфолк.

— Ни в коей мере, дорогой Джеймс, — покачал головой Клиффорд. — Пока есть сырье — продолжайте. По моим данным можно обеспечить работой сотрудников еще на два месяца с полной загрузкой. Так что никаких остановок на предприятии. Сейчас нет смысла в долгосрочном планировании. На Дальнем Востоке затевается что-то интересное. А мы пока постоим в сторонке, опустошая наши склады от залежалого товара.


Глава четвертая

Петербург, февраль 2011 года


Никита проснулся от вибрации, бьющей в голову. С трудом выплыв из сна, он вспомнил, что положил телефон под свою подушку, да еще поставил на беззвучный сигнал. Судя по горящим фонарям на улице, видимых в узком просвете штор, время еще позднее. Тамара спала, уткнувшись ему в плечо, и чтобы сесть на кровати, пришлось аккуратно, миллиметр за миллиметром отодвигаться. Опасения были напрасными. Жена так и не проснулась.

Телефон продолжал надрываться.

С раздражением схватив его, Никита посмотрел на экран с высвечивающимся именем. Олег Полозов. И что ему не спится? Время пять утра. Сердце медленно заполнилось ледяной крошкой. Еще толком не веря своим мыслям, даже отгоняя их прочь, он встал и прошлепал босыми ногами по полу к двери. Разговаривать в спальне было неразумно, поэтому Никита вышел в коридор и только тогда нажал на кнопку вызова, прекращая безумный тремор аппарата в руке.

— Слушаю тебя, Олег, — хрипло пробурчал Никита, отчаянно посылая сигналы богам, чтобы ночной звонок не был связан с тем, о чем он думал последние дни.

Голос Полозова окончательно вывел его из полусонного состояния. Чуда не случилось.

— Никита, Патриарх умер, — тихо произнес потайник. — В три часа ночи. Извини, что звоню так рано, но тебе стоит узнать об этом первым. Пока только дед Сашка да прислуга в курсе. Я дал команду никого не выпускать из поместья, чтобы никто не раскудахтался по Вологде о случившемся. В первую очередь я опасаюсь реакции Городецкого. Это еще тот жук. Сразу же начнет бурную деятельность по отжиманию твоих земель. Так что, Никита, жду тебя сегодня в родовом гнезде. Как хочешь, но до вечера успей приехать. Я через пару часов свяжусь с директоратом «Изумруда», «Гранита» и «Назаровских мануфактур». Ситуацию нельзя упускать из рук. Ты стал хозяином, у тебя на руках большинство документов, а остальное находится в личном сейфе деда. Все, сынок. Шевелись. Время дорого.

В трубке раздались частые гудки. Никита без единой мысли в голове уставился куда-то в темное пространство коридора, и как вышел сюда в одних трусах, так в них и пошел на кухню. Включил настенный абажур, чтобы не беспокоить ярким светом люстры стариков — а то с Марьяны станется вскочить спозарань и хлопотать над ним — а сам уселся на стул и постарался поймать хоть одну здравую мысль в пустой голове. Из Академии его отпустят — без вопросов. Потом надо заказать билет на самолет. В самой Вологде нужно оперативно встретиться с директоратом всех своих предприятий. В этом Олег поможет. И Меньшиковых тоже надо предупредить, особенно Константина Михайловича. Сейчас начнется движение на биржах. Пусть Великий князь отсекает спекулятивные операции.

— Никита? — в мертвящей тишине дома голос Тамары раздался настолько неожиданно, что волхв подскочил на стуле. — Что происходит? Ты заболел? Почему ходишь босой и раздетый? Милый…. Да на тебе лица нет!

Она стояла за спиной Никиты в халате, хлопая сонными глазами. Прошлепав по полу тапками с забавными рожицами тигрят на пальцах, Тамара подошла к мужу и положила свои руки ему на плечи.

— Дед умер, уже как два часа, — бесцветным голосом ответил Никита и уткнулся лицом в упругую, теплую грудь жены, молча прижавшей его голову к себе. — Надо ехать.

— Самолетом полетишь? — Тамара мгновенно оценила ситуацию. — Правильно. Сейчас там начнутся пляски на костях. Тебе нужно сразу поставить самых ретивых на место. Работы много, особенно с «Гранитом» и «Назаровскими мануфактурами». За головной центр у меня почему-то беспокойства нет.

Зачем тогда ей показали модель будущего? Должна же быть причина!

— А ты? Не со мной?

— Я прилечу вместе с родителями. Думаю, мама с папенькой обязательно захотят проститься с Патриархом. Но ты езжай первым. Хорошо? Я закажу тебе билет на ближайший рейс, а ты свяжись с секретариатом Академии. Возьми двухнедельный отпуск по семейным обстоятельствам. Воронков и Сухарев пойдут навстречу.

— Да мне недели хватит.

— Не хватит, милый, — возразила Тамара. — Как бы не затянулось все это. Сейчас еще рано, но я подниму Марьяну, чтобы завтрак сготовила. Потом позвонишь в секретариат. Может, твоего присутствия и не потребуется. Все, иди одеваться….

Никита с пронзительной ясностью осознал, насколько легко становится в трудных обстоятельствах, когда за спиной есть надежный друг, нет, любящий тебя человек, готовый взвалить на свои плечи часть тяжелой работы. Вот и сейчас Тамара развила бурную деятельность. Найдя в Сети телефоны авиакомпаний, задействованных во внутренних перевозках пассажиров, она начала обзванивать все подряд, выясняя, какие есть утренние рейсы в Вологду. Оказалось, что компания «Заря» может предложить чартерный рейс в одиннадцать часов, а «Прозоровские авиалинии», входящие в концерн клана Шереметевых, могут зарезервировать место на одиннадцать двадцать. В Вологду как раз был рейс. Немного подумав, Тамара дала согласие на резервирование именно его. Ведь оставались сомнения, что Никите удастся так быстро уладить ситуацию с отпуском.

— Я так поняла, что Полозов не хочет утечки информации до тех пор, пока ты не появишься в своем имении? — Тамара дождалась Никиту, когда он зашел в гостиную, уже одетого и сосредоточенного.

— Да, — кивнул он, присаживаясь рядом с женой на диване. Тамара так и держала телефон в руках, задумчиво глядя на высвечивающийся номер отца. — Идея здравая. Мне нужна фора во времени.

— Хорошо, — сбрасывая вызов, вздохнула девушка. — Я извещу своих родителей после твоего звонка из Вологды. Нехорошо, конечно, заниматься интригами за их спинами, но я полностью поддерживаю твое решение. Если узнает отец — узнает и тот человек, который когда-то сбросил мою фотографию бандитам из Албазина. До сих пор не можем найти «крота», представляешь?

— Поэтому и придержим скорбное известие до определенного срока, — кивнул Никита, поцеловал жену в щеку. — Марьяна уже встала?

— Хлопочет на кухне. Ты собрал вещи, документы?

— Да чего там собирать, — махнул рукой Никита. — Дежурный багаж всегда при себе.

Через час он выехал на «бриллианте» со двора особняка и направился в Академию. Звонить секретарям после некоторых раздумий Никита не стал. Лучше обговорить ситуацию наедине с кем-то из иерархов, написать заявление собственной рукой и со спокойной совестью лететь в Вологду. Сумка со всем необходимым лежала на заднем сиденье. Судя по времени, домой он уже не успеет забежать, поэтому все забрал с собой.

Секретариат Академии открывался в половине восьмого, и дежурный на входе без проблем пропустил Никиту в административный корпус. Волхв очень обрадовался, обнаружив в кабинете Матвея Илларионовича, того самого иерарха, который принимал документы Назарова на перевод из ВВА в Академию Коллегии. Старик с удовольствием поздоровался с молодым человеком и поинтересовался, по какому поводу он так рано прибыл именно сюда, а не в учебный корпус. Никита не стал вдаваться в подробности, лишь скупо пояснил, что его дед чувствует себя очень плохо. А учитывая, какое бремя он несет в лице руководителя многочисленных родовых предприятий, надо вовремя перехватить падающее знамя.

— Да-да, — закивал головой Матвей Илларионович, шустро щелкая клавиатурой и чуть прищурившись, глядел в экран. — Мы не вечны, как бы прискорбно это не звучало. В вашей просьбе отказа не будет. Я сам все устрою. Значит, именно две недели? Не многовато ли будет? Сейчас идут лекции по новым темам, скоро начинается общий практикум.

— Первый год обучения я могу вообще пропустить, — улыбнулся Никита. — Мне почти все знакомо. Успел просмотреть материалы и учебный план.

— Хотите сдать экстерном? — шевельнул бровями секретарь. — Не боитесь провалиться, себя восхваляя?

— Идея хорошая, может и получится сдать, — с немаленькой надеждой произнес Никита, досадуя, что не догадался до этого раньше. — Вы посодействуете?

— Мог бы, но посоветую не бежать впереди лошадей. До конца учебного года осталось три месяца. Не вижу причин гробить себя спешкой, — Матвей Илларионович тюкнул последний раз и с удовольствием посмотрел на шумящий принтер, откуда выползли два листа с текстом. Оба протянул Никите и заставил его подписать в самом низу. — Это приказ о двухнедельном отпуске без выплаты стипендии за этот срок.

— Ничего, переживу как-нибудь, — забирая один экземпляр себе, ответил Никита.

— Я не сомневался, — старик усмехнулся. Он хотел что-то еще сказать, но передумал.

— До свидания, Матвей Илларионович, спасибо за понимание.

— Летите, молодой человек, и молитесь Перуну, чтобы все сложилось удачно для вас и вашего деда.

«Слишком поздно мы думаем о покровительстве богов, — скорбно подумал Никита, выходя из кабинета. — И все же дед очень постарался, когда вымаливал себе долгую жизнь. Главное, не для себя. Вот за что я его уважал, и за веру, что помогла вытащить меня на поверхность и обрести семью».


****

В Вологде стояла морозная тихая погода. Ночью прошел снег, который сейчас искрился на солнце разноцветными огоньками, создавая иллюзию праздничного дня. Выйдя из здания аэропорта, Никита глубоко вдохнул в себя чистый, напоенный ароматом ванили, свежей выпечки и кофе воздух и обернулся на оклик. Возле знакомого «рено-соболя» стоял Олег Полозов в короткой утепленной куртке. Помахав рукой, привлекая внимание Никиты, «потайник» показал на машину.

Они крепко обнялись. Полозов не произнес никаких слов по поводу утраты, только сочувственно похлопал парня по спине.

— Садись рядом, — сказал он, залезая за руль машины. — Я специально никого не взял с собой. Заскочим в пару нужных мест.

Никита пристроился в пассажирском сиденье, закрепил ремень безопасности и вдохнул запах одеколона, которым всегда пользовался Полозов. Казалось, весь салон пропах им, и ни за что не выветрится даже за сто лет. Впрочем, сто лет для машины — нонсенс. А люди тянут свои привычки в будущее.

— Патриарх сейчас находится в своей усыпальнице, — сказал Олег, когда вывел машину с парковочной стоянки и миновал КПП аэропорта. — Там сейчас прохладно, поддерживается оптимальная температура. Обряд сожжения, как он и планировал, назначим на послезавтра. Нужно заехать в храм Перуна и договориться со жрецами, чтобы кто-то из них был на тризне.

— У нас в имении есть усыпальница? — сильно удивился Никита. — А я и не знал!

— Дед не говорил тебе об этом, потому что строил ее в самом дальнем углу поместья, ближе к роще, выходящей к реке. Она уже давно стоит там, принимая всех членов рода Назаровых. Там его дети, внуки…

— И все они были преданы огню? — чувствуя легкую дрожь в пальцах, спросил Никита.

— Согласно традициям Ордена, — кивнул Олег. — Они ведь тоже руссы-арии. Хочешь ты продолжать их традиции или нет — кровь обязывает. И Анатолий Архипович все сделал согласно канонам Ордена. И ты проведешь такой же обряд.

— Куда еще нам предстоит заехать?

— В «Изумруд», конечно. В три часа там состоится экстренное совещание директоров всех предприятий. Будет человек тридцать. Ты есть, кстати, хочешь?

— Не помешало бы, — согласился Никита. — Утром Марьяна покормила, да еще пирожков в дорогу дала. В самолетах на таких коротких перелетах пассажиров не кормят.

— Ладно, в «Изумруде» в столовую сходим, — поворачивая на оживленный проспект, очищенный от снега до черноты асфальта, Полозов прибавил газу. — Нам придется выехать за город. Сам же знаешь, что храмы Перуна сторонятся суеты. Сейчас это наипервейшее дело. Старика нужно проводить достойно.

— Как там наши женщины? — Никита рассеяно глядел на яркие вывески магазинов, рекламных щитов и на кучки людей у автобусных остановок.

— Плачут, — ответил Олег. — Как-никак, Патриарх вызывал уважение, пусть и крут нравом был. Это в последнее время, как тебя нашел, смягчился. Я наказал ребятам отключить телефонную линию от города и забрать личные мобильники у прислуги. Бабам обязательно вздумается разболтать, какое горе случилось! Подружки, родственники… Впрочем, мы уже успеваем. Представитель адвокатуры, где находятся документы о наследстве, прибудет в «Изумруд» и при всех прочитает полное завещание. Это необходимо, чтобы у некоторых не возникло желания поиграть на чувствах и потребовать себе преференции.

— Да ты уже и сам обо всем позаботился, — хмыкнул Никита оживая.

— Пришлось повертеться. Анатолий Архипович перед смертью вытребовал от меня слово, что я сделаю большую часть работы до того, как ты приедешь.

— Как он ушел? Не мучился?

— Спокойно. Проговорил со мной почти до двух часов ночи, а потом выгнал из комнаты. А сердце неспокойно. Кручусь по дому, нагоняю на себя страхи. Не выдержал, зашел. А он лежит, на меня смотрит, только не говорит ничего. Руки вытянул вдоль тела. И знаешь, сразу показалось, что Анатолий Архипович отключает все жизненные функции у себя. Глупость, конечно, но в тот момент я так и подумал. Еще спросил, как он себя чувствует. Молчит, а глаза улыбаются. Время засек специально. В три ноль пять закрыл глаза и перестал дышать.

— Так бывает, — медленно ответил Никита. — Волхвы могут контролировать все процессы в своем организме, отключать их или возбуждать к жизни. Деду надоело жить — вот и все, что я могу сказать. Он давно меня настраивал, что скоро уйдет. Ладно, что легко. И мне не больно.

Слезы сами по себе навернулись на глазах, и Никита отвернул голову вбок, чтобы Полозов не заметил минутной слабости. Откровенно говоря, ему никогда не приходилось провожать в последний путь родных людей, именно тех, у кого текла та же кровь, что и в его жилах. Мама? Он ее не знал. Отец? А что он за человек? Все потрясения в жизни включили в себя лишь беспокойство за любимую девушку, ставшую позже его женой. Вот здесь Никита и в самом деле испытал страх потери.

Патриарх? Да, молодой волхв любил его, как любит человек, обретший спокойствие и надежность своих тылов в родной гавани. Но… Все-таки дед оставался далеко за пределами его обожания и поклонения. Благодарность — да. Уважение — несомненно. Но любил ли он Анатолия Архиповича? Никита признался себе, что времени для обретения любви к этому человеку у него практически не было. Как только он получил настоящую семью, свой Род — тут же вынужденно включился в борьбу, навязанную Патриархом всему аристократическому миру. Словно хотел доказать что-то, беспрестанно воюя с кем-то. Так и получилось, что с его смертью Никита получил в довесок кроме богатств головную боль, как этими богатствами распорядиться и защитить их от жадных рук конкурентов. Или врагов? И есть ли они сейчас?

Не успев толком разобраться в последнем вопросе, Никита заметил, что Полозов аккуратно затормозил перед небольшим каменным храмом, построенным из нарочито грубых слабо отесанных каменных блоков. Перуново жилище окружал негустой лес, разрезанный тонкой линией шоссе, а короткий съезд в сторону храма был тщательно очищен от снега. Само же строение стояло на небольшом холме, выстроенное по древним канонам. Перун любит высокие места.

Интересно, здесь такая же статуя Перуна или нечто поменьше? Любопытство снедало Никиту, на некоторое время заслонив печали своей новизной. Полозов заглушил мотор, и они оба вылезли наружу. Их уже встречали. Жрец в теплом плаще из волчьих шкур, накинутом на простую домотканую рубашку, в высоких сапогах на толстой подошве вышел из храма и застыл на месте. Опираясь одной рукой на прямой посох, отполированный за долгие годы, он молча созерцал подходящих людей.

— Здравия тебе, батюшка! — первым поздоровался Полозов.

— И вам, люди добрые, — наклонил голову жрец. — По какому поводу пожаловали?

— Тризна по Патриарху рода Назаровых, — напомнил Олег. — Это я просил встречи.

— Проходите в храм, — жрец развернулся и первым двинулся к темному проему здания, в котором не было дверей.

Снега на входе не было, потому что он тщательно сметался в сторону, давая возможность просителям войти в храм и обратиться к Перуну. Стылый воздух пропитал помещение, изо рта вырывались клубы пара. Никита остановился, глядя на фигуру громовержца, вырезанную из дерева. Статуя была высотой под два метра, но казалась настолько массивной и грозной, что вызывала трепет. Перун сидел в кресле и казалось, что вырос прямо из него. Настолько реалистична была его фигура, слегка наклоненная вперед и опирающаяся на трезубец. Лицо, потрескавшееся от времени, приобрело темно-матовую окраску, или его на самом деле покрыли лаком от воздействий неблагоприятных температур.

Никаких принципиальных отличий у храмов Перуна не было: что в Пулкове, что здесь или в каком-то другом месте. Круглые стены, алтарь из черного камня посредине (только здесь он был поменьше), трон бога в различных вариациях (камень или дерево), и сам Перун, держащий трезубец в одной руке, а в другой — мерцающий сиреневым холодным светом шар Силы. Однако сейчас, как только Никита подошел ближе к Перуну, этот шар заволновался и раскрасился в яркие желто-красные тона; вибрация всколыхнула воздух и зашевелила волосы на головах присутствующих. А молодой волхв почувствовал, как мириады иголочек вонзились в его тело, разогревая дремлющую в нем Силу. Каналы, по которым шел ток энергии, завибрировали в такт невидимых частиц магических стихий, и кольцо с сапфиром отреагировало так, как и должно было. Тонкая алая ниточка протянулась от шара к ладони Никиты. Сам же артефакт бога заполыхал от закаченной в него мощью.

— Происходит обмен энергиями, — жрец, стоявший за спиной Никиты, внимательно наблюдал за юношей. — Я вижу, что ты уже знаком с таким феноменом. Очень спокойно воспринимаешь чудо, данное Космосом.

— И вы не удивлены? — повернулся к нему Никита.

— Ожидал чего-то подобного, как только почувствовал твою Силу, — кивнул служитель Перуна, пристукнув посохом об пол. — Хотя, ты прав… Легкая оторопь берет. На моей памяти Перун редко вступал в обмен Силой с пришедшим. Очень редко… Анатолий Архипович твой родной дед? Мне казалось, что у него не осталось близких родственников.

— Прадед, — поправил Никита. — А вы его знали?

— Конечно, — жрец смотрел на переливы шара в ладони Перуна, словно зачарованный. — Раньше он часто хаживал в храм, мы вели долгие беседы. Интересный человек. Значит — ты его правнук. А кто твоя мать?

— Валентина Назарова.

Старик повернул голову и пристально поглядел на молодого человека и неожиданно для Никиты прикоснулся жесткой ладонью к его макушке. Глаза его посветлели.

— Те же эманации, — ввернул необычное слово жрец. — Я помню твою мать. Она была здесь перед отъездом из отчего дома. Или, правильнее сказать, перед побегом? Неважно. Девушка приходила с каким-то молодым человеком, просила Перуна. Вот так же ярко заиграл красками шар Силы. Кажется, теперь я понимаю, откуда мне знакомы потоки, которыми ты питаешь ярь Перуна. Твоя мать была беременна тобою… А я был ошеломлен, откуда такая мощь взялась у девушки.

— А кто был этим молодым человеком? — сердце Никиты тяжело затрепыхалось в груди. — Он назвал свое имя? И зачем они приходили сюда?

— Для чего приходят в храм? — лицо жреца утратило невозмутимость и холодность. — Просить блага или обручаться друг с другом.

— Обручаться?

— Молодые люди обручились тайно на этом самом месте, — снова стукнул посохом жрец, — возле алтаря.

— Без благословения? — прошептал Никита.

— Иногда мы делаем исключения, — сухо ответил старик. — Перун принимает всех, Дажьбог утешает каждого и карает за обман. Не вправе мы, хранители яри Перуна, отказывать людям в их просьбах. Да, беглецы обменялись кольцами.

— Как имя мужчины?

— Ты не знаешь? — жрец уставился неподвижными зрачками на Никиту. — Тогда тебе и не стоит ворошить прошлое. Оно потеряно. А имя я не помню. Столько лет прошло — забыть немудрено.

Имя — золотая песчинка в грязных вывалах земли. Никита и не надеялся, что кто-то услужливо вложит в его руку путеводную ниточку, зацепку в прошлое. Но раскрыть загадочную историю побега своей мамы из родового гнезда с неизвестным молодым человеком он жаждал всей своей душой. Запах тайны будоражил и толкал к поискам.

— Мы хотим обсудить, как должно пройти прощание с Патриархом, — напомнил Никита.

— Ничего сложного. Завтра я пришлю своих помощников, и они соорудят кроду — погребальный костер, — пояснил жрец. — Вам не стоит беспокоиться на этот счет. Вся церемония не займет много времени. Тризна обязательна. А вот… Патриарх ведь был воином?

— Да, офицером Генерального штаба, — подтвердил Никита, — участвовал в нескольких военных кампаниях.

— Обычно для людей его уровня после кроды и тризны требуется ристалище, — задумался жрец. — Но мы живем в изменившемся мире, требовать от вас нечто подобное я навряд ли имею право. Как сами думаете?

— Думаю, обойдемся тризной, — тут же ответил Никита, поглядев на молчащего Полозова, скромно стоявшего чуть позади него с ошеломленным видом. Кажется, Олег тоже был потрясен историей с Валентиной Назаровой.

— Скажи, внук божий, твой дед в самом ли деле из тех воинов, что держат с древности чистоту крови и стоят на страже русских земель?

— Да, — не стал скрывать Никита.

— Получается, ты — продолжатель традиций, — жрец уже успокоился, уняв страсти от появления в храме необычного гостя. — Хорошо, я понял, что нужно делать. Завтра ждите моих помощников.

Никита хотел заикнуться о стоимости услуги, но вовремя прикусил язык. Вспомнилось из прочитанного, что жрецы храма Перуна предъявляют счет только после всех процедур, связанных с погребением умершего. А напомнить сейчас о деньгах — глубоко оскорбить Перуна. Впрочем, бога вряд ли оскорбишь сим деянием. Он далек от мирских забот. Вот пришел Никита к нему, поделился своей Силой, и сам отдал частичку себя — уже хорошо. Единственное, что сейчас не мог понять молодой волхв — какую пользу он лично может извлечь из таких фокусов с шаром. Что-то же должно быть?

Уезжали умиротворенные. Никита чувствовал, что с плеч спадает тяжесть. О деде позаботятся, тем более, ему уже ничего не надо. А вот правнук вступал на скользкую дорогу, по которой, кроме него, ходили и другие люди. И каждый норовит пихнуть плечом, скинуть с проторенного пути.

— Никогда не чувствовал себя таким ушибленным, — признался Олег, когда они выехали на автостраду, ведущую в город. — Кто же знал, что Валентина приходила в этот храм! Даже Анатолий Архипович был в неведении.

— Жрец знает его имя, — уверенно произнес Никита. — Он просто не хочет раскрывать тайну.

— Он прав, — кивнул Полозов. — Зачем тебе лишний груз на душу? Оставь все прошлому.

Они доехали до высотного здания «Изумруда», где их встретили Суслин и Сибирцев. Директоры еще не были в курсе произошедшего, но догадывались по косвенным признакам, что случилось то событие, после которого жизнь огромного и отлаженного механизма пойдет по иному пути. Мужчины поздоровались и охотно присоединились к предложению Никиты пообедать. Олег остался в машине, решив подкрепиться пирожками Марьяны, которые ему предложил молодой волхв. Напоследок он успел ободряюще подмигнуть парню.

— Вы не хотите сейчас ничего сказать, Никита Анатольевич? — мягко спросил Суслин, когда они втроем сели за отдельно стоящий директорский столик, а официантки шустро накрыли его закусками и тарелками с горячими щами. — Нас с утра затерроризировал Полозов, требуя созвать директорат в полном составе. Сами понимаете, что у него нет таких полномочий, но он сослался на вас. Это так?

— Да, — не моргнув глазом, ответил Никита, размешивая сметану в густом вареве. — Все правильно.

— Пришлось попотеть, чтобы обзвонить всех нужных людей, заказать рейсы в Вологду. Надеюсь, оно того стоит?

— Конечно, — Никита жутко проголодался, и пока не наестся, ничего говорить не будет. Он подозревал, что Перун приложил к этому свою мощную руку. Метаболизм веществ после обмена энергиями происходит со страшной силой. — Мы должны принять судьбоносное решение, как жить дальше.

— Понятно, — помрачнел Сибирцев, директор опытного отдела. — Вы боитесь утечки информации? Значит, не доверяете нам, проработавшим вместе с Анатолием Архиповичем столько лет?

— Николай Николаевич, — мягко ответил Никита, — вы неправильно расставляете акценты. «Не доверяю» — весьма ошибочное мнение. «Оставляю за собой право придержать опасную информацию ради блага родового предприятия» — об этом нужно подумать в первую очередь. Представьте себе, сколько сейчас людей готово заплатить за инсайд о наших делах? Нет, я не готов рисковать.

— Мы поддерживаем ваше решение, хозяин, — кивнул Суслин, допивая чай. — Тогда пойдемте, люди уже собрались и ждут ответа на вопрос, почему они здесь, а не на своих рабочих местах.

Очутившись в том самом кабинете, где родной дед представлял его будущим подчиненным, Никита почувствовал робость. Перед ним сидели облеченные властью люди, пусть и на местном уровне, но все же достаточно опытные и прожженные жизнью. Готовы ли они пойти за молодым Назаровым или начнут искать варианты на стороне, лишь бы поставить во главе огромной империи, например, двоюродного брата Анатолия Архиповича? Кстати, их ведь тоже надо предупредить. Но потом. Подождут. Никита даже Тамаре не позвонил. А она прислала пару сообщений с символами вопросов. Ни одного слова. Только вопросики. Молодец девочка, подумал с теплотой волхв. До чего же она сообразительная!

— Господа! — выдохнул Никита, даже не присаживаясь в кресло. — Вынужден сообщить вам печальную весть. Назаров Анатолий Архипович почил в бозе сегодня ночью.

Раздался грохот стульев. Все разом встали, поникли головами. Никита едва сдерживал волнительные эмоции. Патриарха уважали и любили. Значит, и его будут уважать, хотя бы в начале пути. Лишь бы не потерять кредит доверия. Времени на раскачку нет совершенно.

— Спасибо, садитесь, пожалуйста. Итак, наша первейшая задача — не допустить паники и разлада в работе всех предприятий, завязанных на старшего Назарова. Так как я являюсь законным наследником рода Назаровых, то и принимаю на себя обязательства по дальнейшему функционированию всей системы. Господин Аркадьев! Зачитайте, пожалуйста, полное завещание Анатолия Архиповича. Чтобы в будущем не возникло никаких недомолвок и спекуляций на тему наследства и правопреемников.

Находившийся среди директоров представитель адвокатской конторы встал, прочистил горло и хорошо поставленным голосом стал читать завещание. Там все было разложено по полочкам. Все родовые предприятия, помимо «Изумруда», «Гранита» и «Назаровских мануфактур», коих оказалось почти с десяток, переходили в полное подчинение Назарову Никите Анатольевичу, что было воспринято спокойно и с пониманием. Никита, слушавший служащего адвокатуры, поражался, что у деда оказалось много интересов. Мануфактурные предприятия охватывали с десяток мелких фабрик, работающих в разных концах империи, но помимо них Патриарх основал мелкие предприятия, выпускающие бытовую мелочь, нужную в хозяйстве. Возможно, именно эти заводики и фабрики пойдут на прокорм хищникам, на откуп от больших проблем. Главное, сосредоточить всю власть и усилия именно на магической продукции и сопутствующих ей профильных предприятиях. Вроде перевозок грузов речными и автомобильными путями. Для этих целей существовала небольшая логистическая компания. Вполуха слушая адвоката, Никита открыл папку и листал документы, собранные специально для него. Потом, все потом.

Адвокат закончил оглашение завещания и посмотрел на молодого человека, ожидая от него какой-нибудь реакции.

— Господин Аркадьев, вы свободны. Спасибо вам за услуги, — Никита не собирался оставлять чужого человека на директорском совещании, но сказать что-то надо было. — Надеюсь, все услуги вашей конторы были оплачены? Вопросов не осталось?

— Нет, Никита Анатольевич, все хорошо, — слегка склонил голову с коротким ежиком светлых волос Аркадьев. — Будем надеяться, что плодотворное сотрудничество продлится.

— Я тоже так думаю, — скупо улыбнулся Никита, дождался ухода адвоката и решительно обвел взглядом смотрящих на него людей. Старших по возрасту, по опыту, амбициозных, хитрых… Компания людей, объединенных жесткой рукой Патриарха. — Итак, господа, я рад вашему присутствию в этот непростой для нас момент. Нам нужно определить дальнейшую стратегию развития родового бизнеса. Я не хочу что-то менять или рушить в одночасье, но в перспективе планирую ввести все предприятия, мелкие и крупные, нужные и второстепенные, профилированные и отвлекающие в клановую структуру рода Назаровых…

Он переждал бурю эмоциональных высказываний, не дрогнув ни единым мускулом. А что делать? Сидеть и ждать момента? Пусть сейчас узнают, как жить дальше. Кто-то испугается перспективы остаться на задворках, не получив желаемых дивидендов. Никита понимал их настроение. Кто такой Никита Назаров? Обычный свободный дворянин, отказавшийся принять вассалитет клана Меньшиковых. Как такое возможно? Можно было спокойно жить под крылом императорской власти, в ус не дуть. А этот…мальчишка повернулся не в ту сторону, подводя под удар многие судьбы. Молодой хозяин подозревал, что многие так и думали, рассчитывали на переход всей империи под жесткую протекцию императора или, хотя бы, Великого князя Константина. Так надежнее…

Никита с интересом ждал дальнейшей реакции. Кто дрогнет, того нещадно выпиливать из системы. Рано или поздно переметнется к более влиятельному и сильному клану. В кабинете повисла тишина.

— Никита Анатольевич, мы правильно вас поняли о необходимости изменения статуса вашего рода в ближайшие годы? — осторожно спросил невысокий, с тонкой полоской усов на смуглом лице, мужчина. Никита знал по досье, которое успел изучить за последнее время, что перед ним генеральный директор концерна «Гранит», о котором хорошо отзывался Патриарх в свое время, Багрович Петр Леонидович.

— Да, вы все прекрасно поняли, Петр Леонидович, — подтвердил Никита. — Я сознательно не принял ничьего вассалитета. Сейчас я в статусе свободного дворянина, и это положение меня устраивает. Но я хочу быть честен с вами, господа. Подумайте на досуге, можете ли вы поддержать меня, или придется расстаться во избежание будущих проблем.

Тишина снова облепила стены и потолок кабинета. Многие, не отрываясь, смотрели на молодого хозяина, оценивая риски.

— Не торопитесь, продолжайте работать, как и до этого работали, — снова заговорил Никита. — Сегодня не планировалось никаких разговоров на эту тему. В дальнейшем я постараюсь посетить все свои предприятия, и тогда вы дадите ответ.

— Признаться, почти все были уверены о вашем решении принять вассалитет Меньшиковых, — произнес мужчина лет сорока в элегантных позолоченных очках.

Гусаров, — сразу же всплыла фамилия, напротив которой в списке Патриарха был нарисован знак вопроса. Дед своей рукой чертил. Значит, появились сомнения в лояльности именно в тот момент, когда он обсуждал дальнейшие планы с Никитой. Собрание директоров после смерти Анатолия Архиповича тоже входило в стратегию поведения, и Никите оставалось только следовать ей, не отступая от первоначального плана. Выявить всех колеблющихся и заменить своими людьми. А вот их-то и надо найти!

— Вас это беспокоит, Алексей Дмитриевич? Я же сказал, что каждый может хорошенько подумать о своих предпочтениях. Если у кого-то существует малейшее сомнение о целесообразности моего решения — милости прошу на выход. Мой дед цементировал все предприятия благодаря личной воле и огромному авторитету в определенных кругах. Теперь же, когда к концерну «Изумруд» приковано внимание императорского клана, есть опасность поглощения, — решил чуточку приоткрыть карты Никита. — А я хочу продолжить дело Патриарха, не оглядываясь на окрики со стороны главы какого-нибудь клана.

— Зачем вам это, Никита Анатольевич? — напрямую спросил Суслин. — Путь конфронтации — не самый удачный. Может, есть смысл получить протекцию самого императора?

— Господа, мы говорим совершенно не о том! — вскочил молодой, лет тридцати пяти мужчина в элегантном сером костюме в тонкую белую полоску. Генеральный директор знаменитых «Назаровских мануфактур» Айдаров Василий, младший сын татарского дворянина Айдарова Якова Тимофеевича, без колебаний принявшего предложение Патриарха возглавить важнейшее производство чужого рода. Один из самых лояльных деду людей. — Ведь Никита Анатольевич вовсе не хочет конфликтовать со своими влиятельными родственниками или идти в пику им! Его решение о самостоятельном пути мы должны приветствовать и всячески помогать ему! Тем более, его жена, уважаемая в широких кругах, Тамара Константиновна, выступает мощным противовесом в незримой борьбе интересов!

Да уж, Василий умел зажигательно и пафосно произносить речи. Смелый мужик, надо к нему приглядеться внимательнее.

— Вы чего-то боитесь? Боитесь, как скажется на вашей карьере принятие стороны господина Назарова? А вы в курсе, что многие дворяне уже в открытую обсуждают возможность сплотиться вокруг Никиты Анатольевича? Я знаю, что говорю. Наш центральный филиал «Мануфактур» находится в Ярославле, и он объединяет довольно обширный конгломерат мелких производств в Костроме, Шуе, Иванове и Владимире. Так вот, я по долгу службы частенько езжу в эти города, встречаюсь с людьми. После того, как молодой наследник рода Назаровых женился, то и дело слышал вопросы, которые мне задавали….

Айдаров схватил стакан с водой и сделал пару неглубоких глотков. Он сильно волновался, но свою речь хотел довести до конца.

— Понятно, что мало кому хочется терять свою свободу, и уходить в правящую семью какого-либо клана — всего лишь вынужденная мера или хорошо спланированный шаг, чтобы сохранить свои позиции, свою коммерцию. Иногда приходится ломать свое самолюбие, понимая, что род выживет только в сильном клане. И таких дворян сейчас весьма много. Они присматриваются, опасаясь примыкать к ведущим кланам России. А вариант с господином Назаровым обсуждается на полном серьезе… Все ожидают появление новой сильной правящей семьи на горизонте аристократического общества…

Вот этого Никита не знал. С трудом скрыв удивление, он слегка пристукнул ладонью по столу, остужая не в меру разошедшегося Айдарова.

— Давайте на сегодня закончим. Послезавтра жду вас в своем имении на кроду и тризну по усопшему. В двенадцать часов пополудни, прошу не опаздывать.

— Вы проводите кроду? — удивленно спросил один из директоров.

— Да, — кивнул Никита. — Патриарх никогда не был приверженцем христианской религии, и придерживался древних традиций. И сожжение на костре — его воля. Неужели сей факт вам был неизвестен?

Мужчина слегка покраснел и больше не задавал вопросов. Никита решительным голосом объявил о завершении собрания, распустил всех и облегченно откинулся на спинку кресла. Наконец-то, можно позвонить Тамаре. Услышав ее нетерпеливый голос, улыбнулся про себя и сказал, что пора ставить в известность родителей.

— А я уже собиралась без твоего соизволения рассказать, — вздохнула жена. — По времени сориентировалась, подумала, что ты должен закончить говорильню. Как все прошло?

— Не совсем гладко, — признался Никита. — Кажется, многие опасаются моих комбинаций. Для них предпочтительнее было бы уйти в клан. Я и сам не во всем уверен, и будь «Изумруд» и «Гранит» предприятиями, доставшимися деду по какому-то стечению обстоятельств, я бы не держался за них. Но это семейное достижение, которое я хочу сохранить и преумножить.

— Я понимаю тебя, милый, — успокаивающе произнесла Тамара. — Никаких возражений с моей стороны не будет, если ты их ждешь со страхом в душе. Я с тобой, а не против тебя.

— Отлично, — снова улыбнулся Никита в пустоту зала. — Когда планируете приехать? Крода назначена на послезавтра.

— Думаю, что завтра мы будем в твоем поместье. Готовь гостевые комнаты. Наверное, все семейство среднего Меньшикова заявится.

— В нашем поместье, — поправил ее волхв.

— Конечно, милый, в нашем. Просто я лично хотела услышать от тебя признание, что твой дом стал и моим домом, — раздался легкий смешок жены. — А то любое важное слово приходится вытягивать клещами. Все в конспиратора играешь. Все, целую. Пока!

Закончив разговор, Никита решительно встал. Дел много, и большинство из них касается родового гнезда. Нужно найти управляющего, который присмотрит за огромным поместьем во время отсутствия хозяина, и не запустит руку в финансовую кубышку, требуя непомерных трат на содержание дома. Перестраивать имение Никита задумал летом. Подспудно вертелась мысль, что скоро начнется возня за его спиной, и разрываться на два дома станет тяжело. Пожалуй, в Вологде предпочтительнее жить, чем в Петербурге. Но… еще четыре года грызть гранит магической науки. Как разорваться пополам, чтобы одновременно быть в двух городах? Может, создать телепорт Вологда-Петербург? Кстати, идея весьма своевременная. Шагнул — и в столице. День закончился, взял жену за руку — и уже в поместье! Никита едва не подскочил от возбуждения. Пожалуй, без Краусе не обойтись!

В холле корпорации он заметил необычайное оживление. Сотрудники, которые изредка попадались Никите на глаза, выражали слова соболезнования, и оставалось только коротко кивать в ответ. На выходе его поймала Золотарева с какой-то тонкой папкой в руке. Женщина, одетая в деловой костюм песочного цвета, чуть ли не силком оттащила его в сторону и усадила на диван.

— Пять минут, Никита Анатольевич. Вы же не пригласили меня на совещание, мотивируя решение сверхсекретностью. Теперь-то можно с вами поговорить?

— Да, несомненно, Арина Степановна, — улыбнулся Никита. — О чем вы хотели поговорить?

— Нужно выпустить некролог и опубликовать его во всех газетах города. Уверена, что многие достойные люди знали и уважали вашего деда, и непременно захотят присутствовать на прощании. Это необходимо, — Золотарева поджала губы. — Как вы планируете осуществлять управление «Изумрудом», не говоря уже об остальных предприятиях? Назначите управленцев или сосредоточите все в своих руках?

— Пожалуй, одному мне сейчас не потянуть, — честно признался Никита. — Я думал насчет управления. Но одного человека ставить, или нескольких — затрудняюсь ответить.

— Не отдавайте власть в одни руки, Никита Анатольевич, — назидательно произнесла женщина. — Я понимаю, что советовать вам сродни бестактности, но послушайте меня. Могу предоставить список лиц, которые преданны вашему роду, и из которых можно найти достойных управляющих.

— Он не ограничен «Изумрудом»?

— Нет, что вы! Список большой, не меньше тридцати кандидатов. Я, к вашему сведению, заведую не только кадрами, но и осуществляю их подбор во всей структуре, созданной Патриархом.

— Да вы просто сокровище! — поразился Никита и взял протянутую ему папку. — Ознакомлюсь на досуге. Ответ дам попозже. Я здесь пробуду две недели. Так что время у нас будет.

— Прекрасно! — Золотарева встала. — Извините, что не выразила вам свое сочувствие сразу, огорошив проблемами…

— Спасибо, Арина Степановна. Я все понимаю. К этому моменту все были готовы, но, когда он происходит — теряешься. Будем думать и работать дальше…


****

Поместье теперь казалось ему огромным брошенным зверем, потерявшим своего хозяина. Понурившись и сгорбившись под гнетом снежного покрова, оно тоскующим взглядом смотрело в вечерние сумерки светящимися окнами, отбрасывая желтые квадраты на фиолетовый снег. Второй этаж оказался погружен в темноту, и лишь фонари на парадной лестнице как-то скрашивали нерадостную картину, от которой ворохнулось и сжалось сердце. Проглотив горький комок, он постарался отвлечься от горестных мыслей, вспоминая о прошедшем собрании директоров. Это хоть как-то взбодрило его. Там, в городе, кипела жизнь. Она требовала к себе внимание.

Полозов коротко просигналил перед воротами, дождался, когда они откатятся в сторону и проехал мимо дежурки, вокруг которой был тщательно разметан снег и мусор в виде обломанных веток с деревьев и неведомым образом занесенных сюда ветром кучек бурьяна.

Машина доехала до самого особняка, и Олег, не заглушая двигатель, сказал:

— Я поставлю тачку в гараж, потом подойду. А ты пока ступай в дом, с женщинами повидайся. Свожу тебя в усыпальницу. Дед там лежит. Если появятся вопросы — обращайся ко мне. Я, можно сказать, единственный, кому Патриарх доверил часть тайн.

В доме Никиту встретили со сдержанной радостью, омраченной траурной обстановкой. Елизавета, Мария, Алена и дед Сашка, едва ковыляющий ему навстречу, чтобы принять на руки пальто — все они обняли молодого волхва, перецеловали. Алена, стеснявшаяся при старших подругах проявлять чувства, удостоилась поцелуя в щеку и отчаянно зарделась. Никита пожал крепкую руку деда Сашки и отдал ему верхнюю одежду. Пусть старик почувствует себя нужным.

— Как здоровье, дедушка? — поинтересовался Никита, проходя в окружении женщин в гостевую залу.

— Да какое здоровье, барин? — откликнулся Сашка, ковыляя следом. — Готовлюсь следом за Патриархом перед Творцом предстать. Мне-то уже ничего не нужно, только обузой стал для всех.

— Поговори еще мне! — возмутилась Елизавета, перекидывая кухонное полотенце с одного плеча на другое. — Не время сейчас в могилу прыгать! Ты еще нужен молодому хозяину! Никита Анатольевич, ужинать будете? Мы вас час назад ждали, уже все готово. Остыло, поди.

— Конечно, Лиза, — кивнул Никита. — Только Олега дождемся. Он машину в гараж ставит.

Полозов не заставил себя долго ждать. Плотоядно потерев руки при виде разносольного стола, он сел напротив хозяина и вопросительно посмотрел на графин с водкой. Никита кивнул. Все обитатели дома, включая двух свободных охранников — подчиненных Олега — сели вместе и выпили по рюмке за упокой души Патриарха Назарова. Старались говорить на разные темы, не касаясь печального события, словно старый хозяин незримо присутствовал в зале и сидел в своем любимом кресле, приглядывая за всеми внимательно-настороженным взглядом. Потом все разошлись по делам, оставив Никиту и Полозова одних.

— Проблема номер один, — сказал волхв, — как найти управляющего в дом и на предприятия. Золотарева передала мне список кандидатов, но я, честно говоря, опасаюсь подвоха.

— Не веришь в людей, которых собирал твой дед? — усмехнулся Полозов. — Интуиция или паранойя?

— Скорее, второе, — скривился Никита. — Странное ощущение, когда в твои руки упало богатство, а ты не знаешь, что с ним делать.

— Н-да, корпорации такого уровня — богатство и есть, — Олег отодвинул пустой графин в сторону. — Ничего, освоишься, легче станет. Скажу одну вещь: наверху в твоей комнате на столе лежит письмо деда. Прочти его, там найдешь ответы на первостепенные вопросы, в том числе и по управляющим. Что собираешься делать дальше? Думал?

— Закончу Академию — перееду в Вологду, — твердо ответил Никита. — Тамара согласна покинуть Петербург. Летом снесу этот дом и начну строить новый, который будет соответствовать всем стандартам безопасности.

— Потайные комнаты, ходы-выходы, автономная система жизнеобеспечения, охрана периметра? — улыбнулся потайник.

— Вполне вероятно. Кстати, как фамилия того прораба, который строил КПП на въезде?

— Стаценко. Компания, в которой он работает, благонадежная, имеет хорошую репутацию. Можно обратиться к ним, когда затеешь перестройку имения.

— Буду иметь в виду, — кивнул Никита. — Пошли в усыпальницу? Хочу на деда посмотреть…

Усыпальница, вопреки ожиданиям Никиты, выглядела как небольшой храм Перуна, и точно так же была выложена из дикого камня, сужаясь к вершине куполом с отверстием в центре. Высохшие и промерзшие ветви лозы и вьюна, обвившие стены печального строения, шелестели на морозном ветерке, царапаясь о камни. Никите показалось, что они о чем-то шепчут, силясь передать все тайны, ушедшие вместе с дедом. Да вот беда: никто не знает язык растений, разве только друиды. Да где их найти на просторах России?

Мощные дубовые двери, в отличие от храмовых построек, здесь присутствовали. Полозов толкнул их с трудом, и распахнув, впустил вперед хозяина. Гроб с телом Патриарха стоял посреди пустого маленького зала на каменных тумбах, которые, казалось, были специально залиты в земляной пол для этих целей. Что-то щелкнуло, и усыпальница залилась неярким светом. Оказывается, сюда и электричество успели провести. Первое, что бросилось в глаза Никите помимо гроба — противоположная стена с несколькими десятками серебристых пластин с именами предков Никиты, навешанных на замурованных нишах. Часть стены с пустыми нишами притягивала взор. Углубления как будто ждали своих будущих обитателей.

Вдыхая холодный воздух, пахнущий чем-то сладковатым (как ни странно, внутри усыпальницы было вполне комфортно), Никита смотрел на деда и отстранённо думал о своем жизненном пути, приведшим его сюда, в родовое поместье, пропитанное духом этого человека, его силой и яростью, позволявшей держать в руках остатки богатого рода. И не только держать, но и преумножать. Стоило только подумать, обладателем каких богатств Никита стал, от таких мыслей голова начинала кружиться.

Пожав окоченевшую руку Патриарха, Никита вышел наружу и размашисто зашагал по дорожке, направляясь домой. Он знал, что Олег закроет усыпальницу, и особо не беспокоился о таких мелочах. Завтра приедут служители Перуна, надо будет найти место для кроды, встретить сановитых родственников. При мысли, что завтра он увидит Тамару, на душе становилось легче и теплее.

Уже в доме он дал указание Елизавете подготовить несколько комнат для Меньшиковых и родственников со стороны деда, а сам поднялся наверх, к себе. Письмо, о котором говорил Полозов, лежало на самом видном месте в тщательно заклеенном конверте, чтобы никто из служащих не поддался искушению прочитать сокровенное послание деда правнуку. Твердой рукой Никита взрезал ножницами верхушку конверта, вытащил лист бумаги, исписанный мелким, но отлично различимым почерком Патриарха. Сел на кровать и углубился в чтение.

«В первую очередь я хочу извиниться перед тобой, Никитка, за тот момент, когда прогнал твою мать из дома, поддавшись гневу и злости. Я даже не понимал, чем может грозить такой поступок. Но, видать, правду и справедливость небеса видят, заставив меня позже изменить свои жизненные планы. Узнав о гибели Валентины — твоей несчастной матери — и приготовившись оплакивать последнюю потерю рода Назаровых, я с величайшей радостью воспринял известие о тебе. Для таких людей, как я, привыкших ломать слабых и податливых, стало откровением, как можно исправить глупости и подлости, которые суждено было мне совершить…

Никита, сынок! Я успел сделать все, чтобы по смерти своей ты не испытывал трудностей и ужасов перед дальнейшей жизнью. Деньги у тебя есть, как и все сопутствующее им. Не пропадешь. Но не они главное, а то, что ты приобрел в результате всех перипетий, выпавших на твою долю. Я говорю о Тамаре — твоей жене, славной и умной девушке, которая сможет защитить и тебя, и твоих будущих детей, в отличие от старого идиота, который сейчас ждет огненного вознесения к Небесам. Береги ее, не обижай, не твори зла во имя будущего благополучия. Лучше уступи часть ненужного тебе богатства в виде крупной недвижимости, и не жалей, если придется расстаться с родовыми предприятиями. Я хорошо тебя понял за то короткое время, которое Боги дали нам с тобой. Ты не делец, не коммерсант, как я. Твоя стезя другая: помогать людям и вершить справедливость. Сила, которая в тебе бушует, пойдет на благие дела. Если наступит момент, когда придется выбирать между долгом и накоплением богатств, ты сам поймешь, что делать. Сумеешь сохранить и преумножить мои начинания — я буду очень рад, но не удивлен….

Не торопись принимать решения, идущие во вред твоей семье. Обдумывай каждый ход, не лезь в ловушки, расставленные против тебя. Главное, что ты несешь — Дар рода, дар ариев-руссов. Вспомни, о чем мы с тобой говорили. Найди воинов, до сих пор несущих службу Ордену. Они помогут тебе, если станет тяжело. Вот почему я всегда твердил тебе, что твоя Сила — в твоей крови и в твоих будущих детях. Они дальше понесут Слово….

В конце письма я дам несколько рекомендаций по управляющим в поместье и в корпорации. Прочитай, прими во внимание. Список Золотаревой можешь оставить себе как напоминание о лояльности роду. Руководствуйся моим планом на ближайшие два-три года. А потом сам решишь, что делать. Не забудь про сейф, ждущий тебя в подвале. С информацией, находящейся в нем, поступай по собственному разумению….

Здесь твоя жизнь, на этой земле. Она пропитана Силой нашего, назаровского, рода. На ней ты будешь черпать вдохновение и жизненную мощь. Поверь старику. Однажды почувствуешь, как откликается земля на твой призыв, какую энергетику она тебе даст…

На этом давай прощаться. Я выполнил свой долг с лихвой, но ухожу с глубокой тоской и печалью по Валюшке. Единственное, что гложет мое сердце и душу: безымянная могила в Албазине, где она лежит до сих пор и ждет воссоединения с семьей. Привези ее прах сюда, похорони в родовой усыпальнице! Это последняя моя просьба, которую ты сам захочешь с радостью выполнить. Прощай, Никита! Когда-то мы снова воссоединимся в новых душах и телах, о чем я буду мечтать в бесконечности ожидания…»


Никита отложил письмо в сторону и прикрыл глаза. Хотелось просто поплакать, чтобы кто-нибудь утешил, сказал несколько ласковых слов. Это была не слабость, а простая потребность в любви, которой он был лишен по вине и прихоти Патриарха. Да, вины в случившемся в его жизни, он с деда не снимал. И старик понимал, что не будет прощен до конца. С этой виной и ушел, переложив ее часть на плечи правнука. Именно присутствия матери не хватало сейчас как никогда, и боль одиночества разрывала сердце. Он хлюпнул носом и решительно вытащил из кармана пиджака телефон. У него нет мамы — но есть Берегиня, его нежная и любящая жена, которая удивительным образом неожиданно стала для него воплощением всего самого лучшего. Прав дед: охраняй свое настоящее богатство, которое находится рядом, а не за бронированными сейфовыми дверями или на банковских счетах.


Главы 5, 6

Глава пятая

Тибет, монастырь Гомпа Намгьял, февраль-март 2011 года


Ломакин с интересом наблюдал за двумя молодыми монахами, сидевшими на циновках друг против друга в маленьком помещении, и едва сдерживался, чтобы не вмешиваться в сложный процесс медитации и магических процедур. В халатах из сукна тусклого желтого цвета, называемых «кашаи», они сидели, скрестив ноги и вытянув перед собой руки ладонями вперед. Набрав в грудь воздух, монахи один за другим резко выкрикивали непонятное «хик!» и раскланивались. Эти ребята, мнящие себя мистиками горной магии, вызывали у Хазарина приступы непроизвольного смеха. Странная процедура повторялась изо дня в день, только хувараки — монастырские ученики — менялись, варьируя пары для занятий.

Уже прошло полтора года, как он находится в небольшом монастыре на территории Китая, прячась не сколько от русской Службы Имперской Безопасности, сколько в поисках самого себя, в осмыслении произошедших с ним событий.

Тогда, в конце лета 2009 года он чудом ушел из облавного кольца, успел проскользнуть в маленькую щелочку, которая захлопнулась за его спиной через пару часов, как только Хазарин пересек границу Китая. Повезло и здесь. Его никто не заметил и не схватил как нарушителя или лазутчика. Использовав плетение «скрыта», он за два дня ушел далеко от опасных участков, после чего материализовался в чужом для него мире как немецкий путешественник Йоханн Шварц — незамысловато, простенько, зато не забудешь как зовут. Почему немец? Хазарин давно заметил, да и слышал от людей, побывавших в Поднебесной, что китайцы очень благоволят именно немцам, люто ненавидят индусов, японцев и уйгуров, нейтральны по отношению к англичанам, французам и русским. Ну, русским себя Ломакин Евгений Сидорович не рискнул позиционировать, тем более, и документы на имя Шварца давно были изготовлены и ждали момента для легализации. Кто знает, как отреагирует китайская контрразведка, если сцапает русского, который нигде, ни на каких пунктах прохода не зарегистрирован. А Шварц давно сидел в базах данных, аж с 1995 года, путешествуя по Тибету в поисках откровений и впитывая в себя буддистскую культуру и мораль.

С деньгами оказалось просто. Часть поменял на местную валюту, часть положил в Коммерческий Европейский банк в городе Чэндэ, откуда продолжил свое путанное путешествие. В октябре Хазарин уже был в предгорьях Тибета, и поиски смысла жизни завели его в Гомпа Намгьял. Настоятель монастыря старый, как сами горы, лама Горжап, встретил его во дворике, вымощенным природным темно-красным камнем. Ломакин не был настолько сведущ, как должны одеваться знатные монахи, но он видел, что на Горжапе не было монашеского одеяния, а платье его ничем не напоминало и одежду мирянина; всего лишь длинная — почти до самых пяток деревянных сандалий — юбка и китайского покроя жилет гранатового цвета с большими проймами для очень широких рукавов желтой рубахи. На груди Горжапа висело странное и необычное ожерелье — четки из кружков какого-то сероватого материала вперемешку с коралловыми бусинами. Позже Хазарин узнал, что эти четки выточены из человеческих черепов и тщательно отшлифованы. В ушах ламы блестели большие золотые кольца с украшениями из бирюзы. Собранные в толстую длинную косу волосы падали чуть ли не до пят, струясь черной змеей по ложбинке позвоночника.

Горжап — это диковинное чудо по мнению Хазарина — долго стоял напротив гостя, рассматривая его в полном молчании. Потом соизволил сказать на хорошем английском:

— Я видел тебя в своих путешествиях. Ты хочешь найти уединения или победить демонов, грызущих тебя? А в действительности узреть свой дальнейший путь?

Хазарин, знавший английский достаточно, чтобы понимать и разговаривать, осторожно ответил, что путешествует давно, и вот захотел приобщиться к практикам самого Горжапа, который, по многочисленным утверждениям умеет отделяться от своего бренного тела и странствовать в телах демонов, которых приручил и заставил служить себе.

Лама Горжап благочестиво кивнул и вытянул руку в направлении каменной сараюшки, примыкающей к задней стене монастыря, и сказал, что жить гость будет там столько, сколько пожелает, или пока ему не надоест эксклюзивное учение, или не помрет в момент странствий в теле необузданного демона. Были еще какие-то варианты, но Хазарину пока хватило крыши над головой.

Дело в том, что лама действительно в молодости ушел высоко в горы и жил в пещере почти десять лет, беспрерывно медитируя и подчиняя себе демонов Четырех Стихий. Закалившись в борьбе с ними, почувствовал силу и прояснение ума, чтобы спуститься к людям, основать монастырь Гомпа Намгьял и начать практику, требовавшую изрядных сил, умений и желания. В тот момент, когда Хазарин переступил порог своей кельи, в монастыре обучалось два десятка хувараков, двое из которых сейчас с отчаянным придыханием кричали «хик», чтобы достичь медитативного состояния и вселиться в своего беса. Почему занимались парами? А чтобы чертов бес не овладел душой ученика, и не сотворил с ним непотребство. Напарники строго следуют инструкциям и зорко следят друг за другом. Бесу не найти лазейку. Были случаи, признавался в период редких скупых бесед лама Горжап, что демон брал в рабство душу монастырского хуварака и истязал его несколько дней, пока глупца не выводили из медитации.

— Хочешь ли ты теперь остаться и понять суть моих учений?

Вместо ответа Хазарин показал Горжапу несколько плетений, сотворив из пустоты огонь; потом спрятавшись за полог невидимости (пока ошеломленные хувараки искали его, он спокойно стоял за спиной ламы), а в конце просто шарахнул ледяным шаром в каменный колодец, куда стекала дождевая и талая вода по узким расщелинам гор. Зря, конечно, он продемонстрировал свои боевые способности. Утечка информации могла ему дорого стоить, и первое время Хазарин очень внимательно присматривал за монастырскими учениками, боясь огласки. Ведь в пяти километрах от монастыря, чуть ниже, за небольшой рощей, находилась деревня. Там частенько возникали стихийные базары. Горные тропки приводили в нее купцов, ремесленников, да и просто путешественников для получения эмоций. Все, как в стародавние времена. Здесь как будто время и не сходило с одной точки. Так вот, хувараки бегали вниз, чтобы прикупить для себя одежду, бумагу, гигиенические принадлежности, сладости. Любой мог брякнуть, что в монастыре Гомпа Намгьял появился странный немец, с виду обычный любитель чужих обычаев, пилигрим, но имеет силу мага и разбрасывается потешными огненными шарами.

Но за целый год, что Хазарин провел в стенах монастыря, утечки информации не произошло. Никто из чужаков не появился возле ворот, никто не пытался напасть и убить самого Ломакина (русские спецслужбы запросто могли такое сотворить и растаять на просторах Китая, никем не замеченные) по пути из монастыря в деревню или обратно. И он расслабился, после чего захотел слегка приобщиться к той магии, которую демонстрировал лама Горжап. Сам же основатель монастыря охотно пошел навстречу белолицему ученику, изъявив свое желание лично помочь овладеть практикой приручения демонов. Невежество иностранца в понимании процессов перехода от физического состояния в бестелесное ужасало ламу Горжапа. Он частенько ругал Хазарина за ошибки, которые зиждились, по его мнению, на чужой базе магических практик.

По своей сути это была магия иного уровня и восприятия, отличающаяся так, как отличается азиат от европейца. Во всем: в менталитете, в цвете кожи, в эмоциях, в видении мира. Поэтому Хазарин, сравнительно легко перемещающий свое эфирное тело в астральные просторы, не мог встретить «демонов», и как они выглядят, представлял плохо. Но он старался, отвечая за ошибки трудовой повинностью: то чистил монастырские котлы, то ходил за хворостом в рощу за три километра вниз, то стаскивал камни для постройки ступы. Хозяйственных дел хватало. И странное дело: Хазарину нравилась такая жизнь, и он уже стал забывать о своих тяжких проступках, повлекших за собой гнев русского императора.

Однажды весной он спустился вниз в деревню прикупить для себя немного продуктов личного пользования: сахар, соль, немного крупы, кофе, керосина для лампы. В келье Хазарин продолжал жить один, благодаря чему частенько баловал себя сладким чаем или кофе, а то и кашу варил. И какой-то неприрученный демон дернул его купить несколько газет на китайском, немецком и английском языках. Вечером, при свете магического «светильника» (керосин он все-таки решил поберечь) прочитал две газеты на английском, оказавшимися обыкновенными перепечатками из китайских же источников. Прочитал — и обмер. Не из-за того, что давняя история, которая выгнала Хазарина из России, обрела невиданные по своему развитию масштабы, а из-за озарившей его мозг догадки. Газеты попали в деревню не случайно! Его все-таки вычислили и услужливо подбросили под самый нос! Но, затем, когда первая волна паники спала, Хазарин стал рассуждать здраво. Допустим, появление печатной продукции за тот период, когда в ней появились статьи про похищение и освобождение княжеской дочери, племянницы самого императора Александра, неслучайно. Тогда какую цель преследуют спецслужбы Меньшикова? Почему сразу не выкрали его или не ликвидировали, если знали, что он здесь, в монастыре? Значит, это не его соплеменники организовали акцию. Решив какое-то время затаиться за стенами монастыря, Хазарин с головой окунулся в медитацию, постепенно постигая суть астральных путешествий и замещения чьего-нибудь тела для своих нужд. Вроде фамильяра, только носителем выступает человек, а не животное.

Время шло — ничего не происходило. Хазарин решил снова посетить деревню. И опять — мистическое совпадение событий. В одной из газет, купленных скопом, была статья о побеге из-под стражи некоего Якута, пособника волхва Ломакина, чуть ли не личного врага Меньшиковых. Это уже становилось не смешно, но подозрительно. Кто-то усиленно подкидывал беглецу информацию по крохам, словно давал время и возможность осознать причину этих манипуляций.

И однажды до Хазарина дошло. Сложилась картина, которую он дополнил очередной порцией информации из России. А именно: свадьба того самого паренька, юного волхва, сумевшего сломать все планы заговорщиков, с княжной Меньшиковой. Которую, кстати, и похищали американец с Хазарином. Это был вызов, прямой вызов мальчишки, оскорбленного причиненным вредом его подружке, ставшей в будущем женой. Он каким-то образом вычислил, что Ломакин прячется в одном из горных монастырей, и с помощью своих корешей-потайников стал внедрять в его голову мысль о неизбежном возмездии. А что? Версия имела право на жизнь. Пацан — воспитанник Тайного Двора, у него осталось много связей среди наемников, так что вполне реально Назаров мог подкупить бойцов и начать медленное выдавливание Хазарина из его норы, применяя принцип псовой охоты. Сейчас его сорвут с места, заставят бежать куда-нибудь, где будет возможность его перехватить и сцапать, торжественно передав в руки императора. Как-никак, родственник, пусть и седьмая вода на киселе.

Бред? Не скажите. Астральные путешествия таят в себе многочисленные подвохи. Невидимая обыкновенному человеку матрица есть ни что иное, как огромный архив мыслей, передвижений объектов, магических практик и использованных магических плетений. Если физически ты можешь спрятаться в одной из пещер Тибетского нагорья, то астральный полигон тебя выдаст с головой. Азартно поддавшись желанию увидеть демонов ламы Горжапа, Хазарин мог засветиться в астрале, где его и вычислил уникальный мальчишка.

Просчитав мотивы поведения Назарова и его возможные ходы, Ломакин успокоился и продолжал жить в свое удовольствие. В монастырь наемники не сунутся. Не их это территория. Горжап редко кого пускает внутрь, руководствуясь какими-то своими принципами гостеприимства. Но в один из солнечных февральских дней в ворота Гомпа Намгьял постучал странный человек, закутанный в теплый плащ, подбитый изнутри шерстью яка. Высокий, под метр девяносто, но сильно похудевший и обросший жесткой черной бородой, он представился как английский миссионер, идущий из Лхасы в Кашгар. Просил настоятеля Горжапа пожить несколько дней в монастыре, чтобы набраться сил перед очередным рывком по перевалам.

Лама хоть и был в иные моменты вредным, для таких путников всегда распахивал ворота и давал к миске риса добротный ломоть лепешки с зеленью.

— Я хочу, Йохан, подселить к тебе странника, — сказал Горжап Хазарину, — если ты не против. У меня сейчас нет комнат, а пара-тройка дней вместе с англичанином пойдет вам обоим на пользу. Поговорите друг с другом…

Хазарин не стал противиться ламе. Если тот решил озвучить свою просьбу — считай, что это приказ. Да и самому интересно послушать паломника по имени Билли. Так незамысловато назвал себя новый гость. Имя, наверняка, вымышленное, но над этим волхв не пытался рассуждать. Боги ему судьи. Не хочет открывать свою личину — его право.

Билли появился в келье Хазарина под вечер, после долгой беседы с Горжапом, и сразу же заполонил собой все помещение. Настолько он оказался большим. Ломакин и сам физически не уступал гостю, и не чувствовал себя неуютно.

— Я вам не помешаю? — вежливо спросил Билли, сбрасывая плащ на деревянную лавочку возле двери. В руках у него как по мановению волшебной палочки появился плотный бумажный пакет. — Тогда возьмите вот это. Здесь настоящие английские галеты, мясные консервы и бутылка шотландского солодового виски. Решил слегка разрядить однотонную будничность в такую неприятную погоду.

— Как-то не вяжется виски и образ миссионера, — ухмыльнулся Хазарин, давно все поняв. Билли — обычный резидент с Острова, каких много бродит по Тибету, в Индии, Китае, Кашгаре и мутят свои делишки. Волхв достал два пластиковых стаканчика из шкафа и поставил на низкий столик, присовокупив к угощению британца большую круглую плошку с вареным рисом и жареными овощами. Как раз он хотел поужинать, но так совпало, что придется делиться с Билли. Оно и к лучшему. Местная пища, откровенно говоря, Хазарину уже в горло не лезла. Поэтому он с удовольствием открыл мясные консервы. Ветчина. Ну, и так сойдет.

— Вы пробовали подниматься в лютый мороз на высоту пять тысяч метров, чтобы преодолеть несколько перевалов? — британец легко улыбнулся, сворачивая пробку с бутылки. Ага, словно специально тащил ее через перевалы, чтобы угостить первого попавшегося европейца. Даже не отхлебнул. — Это невероятное и неприятное действие, выматывающее своей однообразностью и жуткостью. Миссионеры знают, как не погибнуть в горах. Так что… Выпьем?

Он разлил по стаканчикам на два пальца виски, первым же поднял свою посуду и не чокаясь, опрокинул в себя. Хазарин не подал и виду, смакуя терпкий вкус спиртного. Подумать только, он соскучился по алкоголю! Это было правдой, самой настоящей, а не той завесой, которой приходилось прикрываться от любопытствующих посетителей, коих в монастыре хватало помимо учеников.

Билли для приличия зацепил палочками щепоть риса с овощами, закинул в рот и тщательно прожевал. Уже это говорило о том, что миссионер давно живет в Поднебесной и уже освоился, чтобы не выглядеть белой вороной в глазах местного населения. Бросив быстрый взгляд на Хазарина, положившего кусок ветчины на лепешку, сказал:

— Вы не стесняйтесь, ешьте. Я хорошо знаю скудную пищу монастырей. Поэтому всегда ношу с собой продукты, которые достать на высоте довольно трудно.

— Внизу есть деревня, — напомнил волхв, — в которой в конце каждой недели работает рынок. Место здесь очень удачное. Тропы сходятся из разных поселков, к востоку, я слышал, вовсю ведется золотодобыча.

— Скучать не приходится, да? — Билли снова плеснул виски в стаканы. — Сколько вы уже здесь?

— Не так много, как вы думаете, — увильнул от прямого ответа Хазарин. — Я не ставлю себе цель овладеть искусством приручения демонов и путешествий в чужих телах. Для меня это…дико и непонятно.

— Да, я наслышан о чудачествах ламы Горжапа, но в этом монастыре нахожусь впервые, представляете?

— Охотно верю, — пожал плечами Ломакин, убеждаясь все больше, что перед ним британский резидент. Косвенных признаков было больше, чем фактов, но интуиция волхва вопила именно о таком варианте. Не зря здесь появился Билли-миссионер.

— Судя по вашим интонациям, думаете вы совершенно о другом, господин Ломакин, — улыбнулся в бороду Билли. — Уже догадались, кто я такой?

— После некоторых событий, изменивших ход моих рассуждений, ваше появление не показалось мне странным, — удовлетворенный тем, что извилистый разговор перешел в нужное русло, Хазарин опрокинул в себя виски. — О том, что вы можете представлять британскую разведку, я догадался через несколько часов после вашего появления. Знаете, не похожи вы на миссионера. Некоторые факты режут глаз. Да та же бутылка виски, которую вы не открыли даже под угрозой смерти на перевале….

— Ха-ха! А вы не подумали, что перед этим я мог осушить пару таких бутылок, а последняя осталась непочатой! — Билли развеселился и щелкнул по стеклу ногтем.

— Думал, — пожал плечами Хазарин, — и сделал вывод, что слишком это нарочито и напоказ выставлено. Все равно бы не удержались и свернули пробку. Я бы так и сделал.

— Ладно, уговорили, — махнул рукой британец и сморщившись, потрогал бороду. — Я действительно шел целенаправленно в монастырь Гомпа Намгьял. Ради вас. Передаю привет от Бэккета, точнее, от его хозяев. Кстати, благодаря Джеку, мы знали, где вы будете прятаться.

— Бэккет — американец, а вы с Островов, — заметил Хазарин, внутренне подобравшись. — Как согласуется ваше появление с этим фактом?

— Некоторые проекты требуют партнерства. Вот и приходится сотрудничать с заокеанской колонией, мнящей себя самостоятельным государством, в скользких делах, — вздохнул британец. — Операция по принуждению русских покинуть Вонсан разрабатывалась в недрах обеих разведок. Бэккет, как главный исполнитель, должен был руководить вами в завершающей фазе операции. А склонить вас к сотрудничеству пришлось задолго до этого. Вы же помните, когда ступили на скользкий путь?

Билли хотел еще что-то добавить, но вовремя прикусил язык. Но Хазарин его хорошо понял. Несказанное слово «предательство» хорошо читалось в его глазах. Впрочем, Ломакину было плевать на толерантность британца. Своих решений он не стеснялся и не собирался рвать на своей голове волосы. Пошел против Меньшиковых? Да, пошел, зато имеет теперь круглый счет в банке, который пока, в действительности, недоступен. Надо выждать, умерить свою торопливость. Никуда деньги от него не денутся.

— О чем вы хотите со мной поговорить? — волхву надоели скачки вокруг шаманского костра. — Если новое сотрудничество — оно вам дорого обойдется. А Джеку передайте, когда он выйдет с русской каторги, что он трепло.

Билли захохотал, запрокинув лохматую голову вверх. Отсмеявшись, снова разлил по стаканам виски. Отвыкший от алкоголя Хазарин опасался, что «поплывет» в разговоре с ушлым британцем, и поэтому активизировал некоторые плетения, помогающие организму перерабатывать сивушные масла и прочую гадость, которая могла отравить его. Ускоренный метаболизм и вывод через поры алкоголя — не самый сейчас лучший способ. Придется слегка попотеть. Резидент внимательно наблюдал за Хазарином, внезапно замолчавшим.

— Я не стремился вас опоить, Ломакин, — сказал он. — Мне доложили, кто вы на самом деле. С магами такие фокусы не пройдут. Боитесь опьянеть? Бросьте. У меня нет причин вытягивать из вас какие-то тайны. Только одно предложение…

— Какое?

— Не желаете преумножить свое благосостояние? На северо-восточном фасе Китая, неподалеку от Цитайхэ формируется отдельная спецбригада для действий в тылу вероятного противника. Там нужны профессионалы-маги для противодействия возможным испытаниям со стороны русских. Недавно они устроили светопреставление, да такое, что китайцы сразу же отказались наращивать военное присутствие в направлении Владивосток — Дальнереченск. Такой хороший клин напрашивался — струсили, узкоглазые.

— Вы бы не кидались такими словами, сэр, — предупредил Ломакин. — Настоятель может в этот момент находиться с нами в этой каморке в обличие какого-нибудь таракана или клопа. Его шуточки я уже давно просек. Обидится — сдохнете где-нибудь в горах, повстречавшись со своим демоном.

— Ай, — отмахнулся Билли. — Бояться всего и всех — не моя стезя. Я всегда был парнем отчаянным. Шотландские корни дают о себе знать.

— Так вы хотите, чтобы я воевал против своих? — вернулся к наболевшей теме Хазарин. — Как-то вы плохо меня просчитали.

— Неправда, — возразил Билли и улыбнулся. — Просчитали, и неплохо. Ваш опыт должен помочь местным кудесникам понять принципы работы русских друидов.

— Не друиды — волхвы, — машинально поправил британца Хазарин. — Азиатская школа магии работает на совершенно иных постулатах и принципах. Вдолбить узкоглазым (вот видите, как заразно общение с европейцем!) что-то свое, современное и продуктивное — легче свою башку разбить. Я даже с Горжапом занимаюсь по методикам древних манускриптов. Кое-что забавное в них есть, но лично я ни за что не променяю свои наработки на чуждые мне практики. Оставлю знаменитому ламе укрощать любимых демонов.

— Укрощать демонов? — полюбопытствовал Билли. — Это как?

— Про фамильяров знаете что-нибудь?

— Кое-что понимаю.

— Так это такой же принцип. Найти в астрале демона, приручить и путешествовать по свету верхом на его горбушке. Или заполучить чье-то тело, прожить в нем определенный срок. И так всю жизнь. Представляете, насколько скучно?

— Почему бы не развеяться? — тут же ухватился за жалобу Хазарина британец. — В Цитайхэ есть прекрасно оборудованный лагерь, современный полигон, и кроме местных «драконов» будут военные атташе из европейских стран. Вы же можете поделиться своим опытом с другими магами из Америки, Германии, Франции. Никто не заставляет вас воевать против России. Да и глупо было бы столь открыто привлекать русского мага к возможному конфликту между Маньчжурией и Россией.

— Подождите, а при чем здесь Маньчжурия? — удивился Хазарин, с хрустом стискивая стаканчик. — Цитайхэ уже стал территорией империи Цин Го?

— Практические навыки будут отрабатываться на сопредельной с маньчжурами территории, — пояснил британец. — Нам важно отследить магические новинки русских волхвов, — последнее слово Билли произнес с трудом, чуть ли не ломая язык. — По достоверным данным, на ТВД Дальнего Востока русский Генштаб отправил много современной техники, еще не пошедшей в серийное производство. Сплошная техномагия, которая благодаря частным компаниям пополнилась магическими платами дешифраторов, распознавателей, активной броней для танков и БТР, даже в артиллерийские снаряды умудряются впихнуть нечто такое, что заранее наводит страх на китайцев и маньчжуров.

Хазарин только улыбнулся. Он давно слышал, что частные корпорации вроде «Изумруда» и «Гранита» господина Назарова работают над улучшением магического вооружения. И подозревал, что оно давно используется русской армией. Сейчас-то что всполошились? Волхв промолчал, не желая информировать резидента своими размышлениями.

— А какова роль иностранных наблюдателей? — поинтересовался он. — Или вы ждете образцы военной техники с магическими платами, похищенными у русских? Так они и дадут вам поковыряться в их тайнах.

— Может, что-то и удастся утащить в Маньчжурию, — вяло улыбнулся британец. — Но вы будете заниматься именно теоретической базой. А в случае удачи просто поможете нам понять принципы работы русской магии.

— Все равно я считаю это предательством, — уперся Хазарин. — Вы учли мой отказ, когда направлялись на встречу со мной?

— Учли, — кивнул Билли. — Ваше нежелание сотрудничать по контракту повлечет за собой изменения в жизни Ломакина Евгения Сидоровича. За тысячи километров отсюда на стол императора Александра ляжет записка с координатами вашего убежища. А убежать не получится. Русская контрразведка сработает оперативно и быстро, сядет на ваш хвост, а потом поймает. Вы же не хотите вернуться домой в тех браслетах, которые нацепили на бедную девочку из семьи Меньшиковых? Только не ешьте меня своим взглядом! Я прекрасно осведомлен о перипетиях той истории. Кстати, хотите перчинки в мое предложение о сотрудничестве?

Хазарин изобразил удивление, хотя уже давно испытывал желание ударить «ледяным стеклом» в британца, а рассыпавшиеся фрагменты тела собрать в дерюжный мешок и выбросить в ущелье, которое находилось неподалеку от рощи. Но что-то удержало его от жуткого плетения. Грохнешь одного — придут другие с аналогичным требованием, да еще с более мощным рычагом шантажа. В подвалы СБ императора России ему не хотелось.

— Ну, попробуйте заинтересовать меня!

— Новейшее оборудование поставляется корпорацией «Изумруд», генеральным менеджером которой недавно стал некий Назаров Никита Анатольевич. Вам знакомо это имя?

Хазарин пожал плечами. О факте поставок назаровского магического вооружения в армию он осведомлен. А вот то, что мальчишка стал полноправным хозяином огромной технологической империи — новость, да еще какая!

— Где-то слышал, но не помню, по какому поводу.

— Не притворяйтесь, все вы поняли. Это ваш оппонент, мистер Ломакин. И самое интересное, что нам удалось выяснить — именно мальчишка приложил руку к некоторым компонентам, являющимися важной магической начинкой русского оружия. Ну, как? Я заинтересовал вас?

— Вполне, — кивнул волхв, допивая остатки виски в стакане. — Прежде чем, я соглашусь на контракт, у меня есть требование.

— Оглашайте его, — кивнул британец. — Я передам его по своим каналам.

— Пятьсот тысяч фунтами стерлингов, долларами, рублями и марками в равных пропорциях в банках, которые я укажу дополнительно, — Хазарин замолчал, глядя на Билли, ожидая от него нужной реакции. Британец хладнокровно кивнул, соглашаясь.

— Я должен прибыть в лагерь инкогнито, под чужим именем, и никто из тех, кто знает меня, не имеет право афишировать свое знакомство со мной.

— Йохан Шварц? И паспорт менять не придется.

— Пусть так. По легенде — я немец, и мой отец имел некоторое отношение к рейхсверу, в результате чего передал мне свои связи. Скажем, контракты на поставку оружия странам Азии.

— Я понял, какую легенду вам нужно, — поднял руку Билли. — Сделаем. Прикроем. Но добираться до Цитайхэ будете в одиночку. Я завтра ухожу, а вы тронетесь следом через пару дней. Так надо. Спуститесь вниз в долину, в деревню Лидянгпу, оттуда позвоните по телефону и вызовете из города Шицзячжуан (господи, язык сломаешь, пока выговоришь!) такси. Переночуете в гостинице «Бавария», что хорошо ложится на вашу немецкую легенду. Оттуда закажете билет на самолет до Харбина. Почему не сразу в Цитайхэ? Потому что с января месяца Правительство Китая закрыло приграничные районы для посещения, и это касается всех, даже своих граждан. Вы пересядете на поезд и спокойно доедете до Цитайхэ, а уже оттуда — до сборного лагеря. Вас пропустят, не переживайте. Кажется, все. Ничего не забыл. Понятно изложил?

— Вполне.

— Тогда можно допить эту бутылку. Жаль оставлять такой драгоценный напиток в чертовых горах. Да и холодно в вашей норе.

Глава шестая

Вологда, февраль 2011 года, поместье Назаровых


— Душа умершего должна легко подняться в Небесные Чертоги, к Роду, — пояснял знакомый жрец храма Перуна, когда вместе с помощниками сооружал помост для всесожжения усопшего Патриарха. Точнее, он больше командовал, то и дело давая советы, опираясь на деревянный посох. Никита стоял рядом, обнимая за талию Тамару, и внимательно слушал старика. — Поэтому сей обряд и называется «крода». Христиане погребают тела, не ведая, или не желая понимать, что нити, которые связывают сущность человека с физическим телом, мешают умершему воспарить над покинутым миром. Душа освобождается от мертвого тела только через год, когда завершается распад органики. А костер дает возможность Душе сразу освободиться от телесной оболочки, которая уже мертва. Аура тела и энергия выплескиваются с мощью, отдавая силу своим близким. Так что, молодой барин, стоять тебе рядом и принимать «подарок» Патриарха.

— Раз надо — так и будет, — кивнул Никита и посмотрел на Тамару. — Только ли я восприму Силу? А как жена? Имеет ли она право взять частичку энергетической структуры?

— Жена может, — немного подумав, согласился жрец. — Но не каждая. Единение тел и душ — всего лишь возможность обойти законы мироздания. Ты — единственный единокровный наследник Рода. Захочешь — и сам сможешь манипулировать Силой.

Работники тем временем закончили сколачивать помост из струганных березовых досок, после чего принялись с помощью автокрана выгружать с открытой платформы тяжелого тягача с красующейся надписью «Буран» на шильдике небольшую ладью с загнутым носом. Никита и Тамара переглянулись, удивленные. Жрец пояснил:

— Анатолий Архипович был воином и знатным родовичем, поэтому поверх полога и помоста нужно водрузить погребальную ладью. На ней он и вознесется в Чертоги. Обрати внимание, юноша, что крода располагается головой на север. Заносить покойника будут с южного края, а спускаться вам предстоит с полога — с северной. Также и родные должны прощаться с умершим. Не перепутайте.

— Я все понял, — кивнул Никита. — Подготовкой кроды занимаются ваши служители. А кто будет заносить Патриарха в ладью?

— Мы, — ответил жрец. — Завтра на рассвете прольем маслом всю конструкцию, чтобы до восхода солнца она была полностью пропитана.

— А какое масло используете? — поинтересовалась Тамара, прижимаясь к плечу мужа.

— Обычное ароматическое масло, чтобы забить некоторые неприятные запахи, — жрец разгреб вокруг себя рыхлый свежий снег, выпавший ночью. — Ну, например, сандал или мирра, лаванда или мята. Да, зажигать кроду будешь ты, молодой хозяин. Не переживай, я тебе все подскажу, если забудешь.

Никита кивнул, соглашаясь со словами старика, и попрощавшись, повел Тамару домой. Девушка, взявшись за локоть Никиты, медленно шла по дорожке, да и он никуда не торопился.

— Алена мне рассказала, как ты вылечил ее порок сердца, — неожиданно произнесла Тамара. — Знаешь, это благородно с твоей стороны. Заболевание серьезное, стоит больших денег.

— Да знаю, — чуть раздраженно ответил Никита. — Не мог я поступить иначе. Только не вылечил я ее, а купировал пораженный участок. Сразу предупредил, чтобы показалась настоящему волхву-целителю.

— Она так и сделала. Целитель лишь слегка подправил каркас, собранный тобой, и сказал, что даже у него лучше не получилось бы. Это твоя заслуга, дорогой. Знаешь, Алена — красивая девушка, весьма умная и расчетливая. Она сразу же призналась мне, что ты ей нравишься, без всяких лишних мыслей о каких-то непотребных делах.

— Зачем Аленке понадобилось раскрывать свои сердечные чувства? — ошарашенно спросил Никита. — Что за причина?

— Подозреваю, что служанка меня боится, и чтобы пресечь мои справедливые опасения насчет молодой смазливой бабенки в доме, сразу дала понять, что никаких шуры-муры с тобой не будет в мое отсутствие.

В голосе Тамары явно прозвучала угроза.

— Опасный разговор мы затеяли, — Никита понял, к чему клонит жена.

— Он бы в любом случае возник, — вздохнула жена и пристально посмотрела на него. — Я не ревнивая дурочка, если ты сейчас об этом подумал. Просто… Есть вещи, которые неподвластны нашему пониманию. Вот, например, честный и благородный мужчина, у которого есть жена-умница-красавица. И однажды он увлекается кем-то другим. Вопрос: с чего вдруг? Чего ему не хватает? И «магнит» никто не подсаживал…

— Солнышко, ты меня пугаешь, — Никита попробовал сбить настрой Тамары на шутку, но она крепко сжала его пальцами локоть.

— Послушай, я не собираюсь за тобой устраивать слежку и закатывать истерики. Ты не знаешь, но Анатолий Архипович разговаривал со мной о некоторых вещах, которые ввели меня в ступор и замешательство.

— О чем? — осторожно спросил волхв.

— О роли воина-хранителя в традициях ариев-руссов. Патриарх очень живо описал, что именно ты должен защищать и охранять. Скажу тебе — задачка не для одного молодого человека. Это привилегия государства, императора. Сейчас другие времена, и тебе стоит переосмыслить свою сверхзадачу. Но дело не в этом. У меня появились основания считать, что я не буду у тебя единственной женщиной.

— Тамара…

— Помолчи, Никита! Мне претит мысль о намеках на твое будущее многоженство, и я готова была убить старика, когда услышала, что мне предстоит! Я не могу представить, как можно жить с двумя или тремя женами одновременно! В голове не укладывается! Поэтому я очень тебя прошу, когда ты захочешь иметь детей на стороне, чтобы сохранить свою Силу в потомках, сделай так, чтобы я не знала об этом! Никогда!

— Но почему ты уверена в таком развитии событий?

— Потому что не уверена в своем материнстве!

— А говоришь, что умница, — Никита крепко прижал к себе жену и поцеловал в мокрые щеки. — Давай, не будем сейчас жути нагонять на себя. Все у нас будет. Заведем кучу детишек, никуда они от нас не денутся! И вообще, семьи с таким укладом жизни существуют. Я же не один воин-арий. Не стоит прикладывать их образ жизни к нашему.

— Возможно, — шмыгнула носом Тамара и теснее прижалась к мужу. — Я охотно допускаю, что полигамная связь в России еще сохранилась, если не брать в расчет мусульманские семьи. Верю, что крепкая семья из трех жен и одного крепкого мужика живет радостно и дружно. Да только с трудом представляю себя в такой роли.

— Уже моделировала? — засмеялся Никита.

Девушка вдруг фыркнула и остановилась.

— А давай посчитаем!

— Ты о чем? — Никита все никак не мог понять, откуда у Тамары такие резкие переходы в настроении. Гормональный фон повысился? По ауре вроде бы все в порядке, никаких изменений. Чисто психологический срыв в ожидании завтрашнего погребения?

— Гипотетически, сколько жен ты можешь себе взять, чтобы получить возможность передачи своих ценных клеток и магической Силы большому количеству потомков?

— Тамара, ну зачем ты так? Я же тебя люблю, и только тебя!

Ну, вот! Опять резкий переход от слез к веселью. Улыбается, прищурив глаза, а в глубине плещется грозовой океан. Да что с ней такое?

— Помолчи, Назаров! Вот смотри. Раз — это я, старшая жена, без вариантов! Попробуй только возразить! Кто может занять достойное место рядом со мной? Нужна здоровая девка, чтобы евгеническая программа не дала сбой. Катька! Она и так на тебя дышит неровно. Та еще коза! Ну…допущу этот вариант. Кто еще? Ага, Оленька! Прекрасная девушка, согласна.

— Уже три, хватит, — Никита усмехнулся. Понесло кобылку по лесам!

— Аленку не рассматриваю, — не успокаивалась жена.

— Алена — не дворянка, в ней нет искры Дара, — остепенил разошедшуюся девушку Никита, а сам вспомнил Яну-чародейку с ее приятными округлостями. Словно из ниоткуда накатило картину яркого закатного дня и огромное зеркало воды, залитое пурпурно-желтым цветом солнечных лучей.

— Нет, пожалуй, Катьку нельзя, — пробормотала Тамара. — Две Меньшиковых в одних коварных мужских руках — папенька убьет тебя.

— Хватит, а?

— Да, конечно, — жена вдруг обхватила Никиту за шею и прильнула губами к его губам. Волхв ответил. Оторвавшись от него, Тамара тихо добавила: — Извини за глупый разговор. Но я действительно не хочу слышать о твоих бастардах, честно. Ну, точнее, сейчас не готова слышать. Может быть, когда стану старой корявой клюкой, смогу принять. А в остальных случаях — просто тебя убью, лично. Даже папу просить не буду. Помнишь мои ледяные мечи?

— Помню.

— Страшно?

— Да.

— Вот и бойся.

Никита только вздохнул, и крепче прижал к себе любимую, которая совсем была не против таких объятий.


Сегодня имение наполнилось гостями, в основном, родственниками со стороны двоюродного брата и семьей Великого князя Константина. Меньшиков не стал заморачиваться и прилетел на частном самолете княжеского клана, прихватив с собой всех домочадцев, кроме Сашки. Надежда Игнатьевна решила, что мальчику пока рано созерцать таинство прощания с мертвым, тем более, таким способом, как сожжение. Его оставили в императорском дворце, о чем непоседливый мальчишка нисколько не сожалел.

Самолет приземлился в аэропорту Вологды, откуда Великого князя, его жену, Тамару и Екатерину доставили в бронированном автомобиле потайники в имение. Остальных гостей, близко знавших Патриарха, ждали завтрашним днем к обряду. Великокняжеская семья расположилась на втором этаже, а назаровские родственники заняли левое крыло первого этажа всем своим большим семейством. Вот уж кто не испытывал боль многочисленных потерь, думал с тоской Никита, поглядывая на разновозрастных детей Александровых и прочих, у которых текла малая толика крови Назаровых.

Первое время Петр Иванович вел себя робко, ощущая присутствие Великого князя, но позже освоился, и даже пытался завязать разговор с Константином Михайловичем. Меньшиков охотно поддерживал беседу, просиживая по нескольку часов в большом приемном зале со старшим поколением Александровых. Для обслуживания такого количества людей Никита нанял в одной городской компании служащих, но распределяла работу Елизавета своей жесткой рукой. Алена по просьбе Никиты, была прикреплена к Тамаре и Кате, чтобы выполнять их поручения или деликатные просьбы. Молодые девушки перезнакомились и уже к вечеру охотно болтали друг с другом, делясь своими секретами.

Никита из своей комнаты никуда не переезжал, только заменил мальчишескую мебель на более серьезную и подобающую случаю: двуспальную супружескую кровать, большой зеркальный шкаф, умело встроенный в одну из ниш комнаты, мелочь вроде стола и стульев, зеркальное трюмо. И как завершающий штрих — мягкий пушистый ковер на полу. Особняк умирал, не в силах сдерживать потоки холодного воздуха из невидимых щелей, и ходить босыми ногами по лакированным половицам было некомфортно.

В общем, каких-то проблем с размещением гостей и их обслуживанием не возникло. А вот непонятный наезд постаревшего Петра Ивановича и его сына Дмитрия — рано облысевшего и с дряблой кожей на руках и лице мужчины лет пятидесяти — едва не возмутил Никиту. Оба двоюродных представителя под каким-то предлогом пригласили молодого волхва прогуляться по обширному парку, и так получилось, что они увели его в самый дальний и глухой угол рощи, сразу за усыпальницей, где начали предъявлять права на часть имущества Назаровых.

Завел разговор Дмитрий, ловко провернув ситуацию таким образом, что три десятка лет назад Патриарх, используя свое влияние, отторгнул половину имения от доли своей родной тетки, Марии Егоровны, после ее смерти в свою пользу. При этом фигурировали какие-то странные бумаги, подтверждавшие факт передачи части родового поместья в пользу Назарова Анатолия Архиповича. Это при том, что его мать и отец уже были мертвы, а тетка ненадолго пережила их. Будучи Патриархом, Анатолий Архипович провел процесс отчуждения остальной части поместья, и стал полноправным его владетелем.

Слушая нытье лысого Дмитрия Петровича, Никита особо не вникал в его претензии. Все бумаги, которые он до этого читал и изучал, имели под собой юридическую силу. Адвокаты уверенно отвечали, что до подписания завещания проводились всевозможные проверки, и каких-то ошибок быть не должно. После смерти старшего Назарова имение отходило в пользу его внучки Валентины, однако в связи с ее трагической смертью по прошествии некоторого времени Патриарх переписал завещание. По дате подписания Никита вычислил, что дед уже знал о его существовании. Документы надежные, трактовка завещания не подлежала никакому двойственному прочтению. Хозяин родового гнезда — Назаров Никита. Точка.

Потом Никита сообразил, что Александровы банально хотят выдавить из него деньги, хоть какую-то сумму. Выслушав все стоны и плач родственников, волхв твердо ответил, что по всем вопросам наследования они могут идти лесом (конечно, грубую форму Никита не стал применять, будучи вежливым человеком), или прямиком в адвокатскую контору, где хранятся все копии завещаний. Дворянская Коллегия уже давно подтвердила право Никиты на эту землю со всеми постройками. А если у любимых родственников начались проблемы с деньгами, он хорошенько подумает, стоит ли вообще облагодетельствовать их от своих щедрот. Может, стоит прошерстить свои активы, и извлечь капиталы для нужд рода, а не ходить с протянутой рукой? Кстати, не мешало бы досконально проверить финансовую составляющую родственников. Тихонечко так, без лишней огласки. Может, у них все перезаложено на сто рядов? Придется потом голь перекатную поддерживать, чтобы совсем не скатились в нищебродство.

В общем, умело отбившись от настырных дядек, Никита вернулся домой пусть и не в хорошем настроении, но спокойный и расслабленный. Родственный вопрос был решен, и кое-кому дали понять, что на капиталы Назаровых рассчитывать стоит лишь при одном условии: беззаветном служении молодому барину. Только брать в клан людей, единожды предавших прадеда, Никита не собирался. Категорически.

Вечером, оставшись наедине с Тамарой, и лежа в постели, он пересказал эту историю. Жена довольно долго молчала, поглаживая теплой ладонью грудь Никиты, потом приподнялась, щекоча волосами его лицо.

— Они деньги хотят, — вывела девушка постулат, который пришел Никите на ум несколькими часами ранее. — Я бы тоже попробовала урвать небольшой куш, зная, что мне ничего не светит от дележки пирога.

— И как я должен поступить? — пошевелился Никита и с интересом посмотрел на задумчивое лицо жены. — Прислать им чек с благодарственной надписью: «спасибо, что не забыли»? Не много ли чести для тех, кто струсил и оставил старика один на один с Китсерами?

— Не забывай, что Александровы были испуганы, — вздохнула девушка. — Каким-то образом они могли прознать, что за спиной барона маячит фигура моего отца.

— Всего лишь домыслы, дорогая, — возразил волхв, отбрасывая прядь волос Тамары ей за ухо. — Можно сколько угодно строить теории, но фактически Патриарха предали. И просто так дарить деньги родственничкам я не буду.

— Не плоди врагов, милый. Я не говорю, что нужно подкупать лояльность колеблющихся родственников. Однако, единовременное пособие в виде платы за обучение молодежи их здорово обрадует. Например, Светочка Александрова весьма одаренная девочка, хорошо рисует, музицирует. Художественная Академия вполне подходит для такой барышни. Или младший сын Дмитрия Петровича — Роман.… Тоже имеет свои достоинства…

— Какие это он достоинства имеет? — нахмурил брови Никита, но так, в шутку. — Ну-ка, расскажи!

— Ой, включил мужские пошлые недомолвки! — хлопнула Тамара мужа по животу. — Ты знаешь, что Ромка имеет фотографическую память? С одного раза запоминает тексты, документы, положение вещей?

— Это Дар, — важно заметил Никита, заметно подбираясь. Заметочка на будущее.

— Ну, конечно, без Дара не обошлось, но я уже успела с ним пообщаться, и скажу, что парень — не дурак. Так вот, милый, я предлагаю тебе идею патронажа молодых Александровых. Этим ходом ты разом расположишь к себе ребят, а позже, глядишь, пристроишь к своим нуждам. Лет через десять Александровы, возможно, вернутся к тебе.

— Какая ты у меня умная! — хмыкнул Никита, привлекая к себе Тамару, ощущая жар ее тела через тонкую шелковую сорочку. — На несколько шагов вперед просчитываешь. Я подумаю над твоим предложением. Только старшим родовичам ни копейки не перепадет. Здесь твои уловки не прокатят!

— А я прекрасно знаю, что старшим Александровым ты помогать никогда не станешь, — прошептала Тамара. — Но, помогая их внукам и правнукам, сгладишь некоторые углы…. И вообще, хватит болтать, раз уж руками меня всю облапал!

— Как бы старик не обиделся, — прерывисто прошептал Никита.

— Не обидится. Он даже рад за нас будет…


****

Видать, в Чертогах посчитали, что Патриарх искупил свои грехи, и послал прекрасный день. Природа, искрясь на ярком солнце, словно радовалась скорой весне. Откуда-то с юга дул теплый ветерок, принеся с собой легкую свежесть, напоенную запахом влажного снега, перемешанного с ароматным маслом, пропитавшим будущий погребальный костер. На приготовленной площадке с полудня стали собираться приглашенные. Крода, как объявил жрец, должна начаться с четырех часов, так как костер горит долго, и затухнет вместе с заходом Солнца, чтобы душа Анатолия Архиповича отправилась на запад, на закат вслед за светилом и Правью, освещая ему путь.

Большинство гостей приезжало на своих машинах, отчего внутренняя стоянка оказалась забита, и дежурным пришлось останавливать запоздавших возле ворот и просить их оставлять автомобили снаружи.

Никита встречал каждого, тем самым показывая уважение людям, приехавшим не просто на похороны, а на ритуальное погребение, которое не каждый день увидишь. Редко кто соглашался участвовать в щепетильном мероприятии.

Анатолий Архипович после своей смерти открыл истинную свою ипостась, и Никита хорошо видел, насколько поражены гости, узнав, что Патриарх являлся одним из приверженцев солнцепоклонников. Каковы были бы их лица, узнай они о настоящем Патриархе — воине-арии.

Приехал даже Патриарх рода Городецких — Леонид Сергеевич — со своей небольшой свитой, в которую входили несколько дворян мелкого пошиба. Они, впрочем, стояли в сторонке, пока Никита разговаривал со стариком. Городецкий, несмотря на свои восемьдесят лет, выглядел крепким дубом с узловатыми мощными ногами-корнями, вцепившимися в землю, и раскидистыми руками-ветвями, разбросавшими крону с многочисленными побегами в разные стороны. Лицо его, покрытое сеточкой морщин, уже и не разглаживающимися от движения лицевых мышц, словно застыло в одном положении. Бесстрастно глядя на Никиту, Городецкий пророкотал, как сошедшая лавина с гор:

— Соболезную, юноша! Потеря для общества существенная! А о тебе наслышан, наслышан!

Рука его, подкрепленная посылом земной стихии, пыталась сжать, смять ладонь Никиты, сплющить фаланги пальцев, и если не искалечить, то дать понять, кто такой молодой Назаров супротив жуткого монстра-соседа. Никита выстоял, укрепив руку рунами «камень» и «затвор», заодно перекрывая утечку энергии, и добавил скрипту «саламандра», чтобы старик слишком не зазнавался. Вон, как побагровел, ощущая в своей руке нешуточное влияние огненной стихии, которая словно капли расплавленного металла, била по нервным окончаниям, прожигала мышцы и сухожилия. Будь вместо Городецкого кто-то другой, он бы давно с криком зарыл руку в снег, спасая ее от фантомных ожогов. А эта несокрушимая скала еще и ментальное давление применила, прощупывая слабые места в защитных редутах оппонента. Никита про себя ухмыльнулся, активировав доселе спящие «амебы», чтобы те разобрались с чужаками, проникающими в ауру в роли разведчиков. Кажется, старик сообразил, что происходит. Давление чужой воли сошло на нет.

Городецкий хмыкнул, расслабился и расцепил пальцы, разрывая контакт, и с кислым видом сказал:

— Силен, Никита Анатольевич! Знатный у меня сосед появился! Настоящий последователь своего предка! Ну, отведешь меня к деду? Хочу попрощаться с Анатолием!

И он, не обращая внимания на остальных, зашагал, пусть и медленно, тяжелой поступью, отчего утренний снежок, который не успели убрать с дорожки, жутко скрипел под человеком весом почти в сто килограммов. «Матерый мужик, — думал с небольшой долей восторга и трепета Никита, ступая рядом. — Настоящая гранитная скала, которая самостоятельно движется по прямой; которая сметает на своем пути любое препятствие; стирает в мелкий порошок все, что попадет под его массивную тушу. Сильный враг. Его надо опасаться, а не наследников." Судя по всему, сыновья остались дома по какой-то причине, исходящей от старика Городецкого. Только вот свита робко и осторожно бредет следом, прислушиваясь к тихому разговору своего Патриарха и молодого Назарова.

— У нас осталось много разногласий, — гудел Городецкий, намекая на межевые земли. Кто бы сомневался. — И до сих пор остались. Я надеюсь, Никита Анатольевич, что мы рано или поздно придем к взаимопониманию.

— А в чем оно заключается, Леонид Сергеевич? — вежливо поинтересовался Никита. — Все разногласия давно урегулированы, аж с восемнадцатого века. Межевой вопрос не стоит на повестке дня. Я специально изучал все документы, связанные с родовыми землями. Кстати, грамота от губернатора Засекина у вас сохранилась? В ней как раз есть запись об установлении границ.

— Сохранилась, — бесстрастно ответил Городецкий, но прислушиваясь, можно было уловить тихий скрежет зубов.

— И у нас сохранилась, даже копии имеются, — добродушно улыбнулся Никита. — Нам нечего делить, Леонид Сергеевич. Ваши родовые земли включают в себя обширные пойменные луга, несколько гектаров леса, где построена туристическая база, давшая вам в прошедший год доход в семьсот тысяч рублей. Это шикарная сумма для клана. Потом.… В девяносто девятом году вы организовали в селе Проскурино фабрику по переработке дикоросов. Доход за прошлый год — триста тысяч рублей. Для сельской экономики — замечательные цифры. Так что я прекрасно вижу, что ваши угодья дают неплохой результат в виде звонкой монеты. Зачем вы лезете в наш угол?

— Ух…, - выдохнул Городецкий-старик, выслушав монолог Никиты. — Зело больно кусаешься, сосед. Хорошо подготовился, гляжу. Но есть одна закавыка, которую не учли адвокаты и прочие казенные людишки. В четырнадцатом-пятнадцатом веках мои предки гоняли здесь диких кокшаров, не захотевших идти под великокняжескую руку, а потом и с новгородцами рубились, чтобы взять себе то, что завоевано железом. Назаровы пришли позже, воспользовавшись неразберихой во время централизации власти, когда решалась судьба Рюриковичей. И пять гектаров земли на восточном фасе, которые Засекин одним росчерком пера определил, как ваши родовые земли, по правде говоря — наши. И на этот счет у меня есть грамотки за подписью Великого князя Владимирского.

— Который занимался сепаратизмом? — невинно поинтересовался Никита. Он мысленно похвалил себя, что внимательно изучил земельный вопрос, который грозил перерасти в настоящую войну. Городецкий, как его точно охарактеризовали аналитики из местного Тайного Двора, слыл человеком непробиваемым и бескомпромиссным. Если что в голову вошло — выбить трудно и очень тяжело. Благодаря ему земли клана за несколько десятков лет увеличились втрое, простираясь чуть ли не до Белозерска. Южное направление оказалось для него не по зубам, так как здесь заправлял старик Назаров. И постоянные стычки между двумя родами беспокоили градоначальников. До большой войны дело не дошло, но спорные земли и часть территории, которая сейчас находилась под рукой Назаровых, до сих пор возбуждали аппетит князя.

— Сепаратизмом занимались как раз тверские и московские князья, — засопел от возмущения Городецкий. — Князь Владимирский был единственно легитимным правителем Руси.

— Леонид Сергеевич, — примиряющим голосом произнес Никита, дотрагиваясь до локтя старика. — Сегодня, как-никак, я своего прадеда провожаю. Не будем грызться в этот день. Давайте, устроим ему достойную тризну. А по разногласиям можно поговорить и попозже. Если хотите, через пару дней. Я постараюсь найти время для содержательной беседы.

Князь-Патриарх кивнул, соглашаясь с доводами молодого хозяина поместья, и так они дошли до погребального помоста, где несуетливо распоряжался жрец, указывая на незначительные недоделки. Что сказать, потрудился он на славу. Большая аккуратная березовая поленница, сложенная под помостом, сочилась ароматными маслами, пропитывая древесину и бересту, подложенную под основание костра. На самом помосте горделиво задрав лебединую шею, стояла ладья, на которой должен был подняться к Чертогам Патриарх рода Назаровых. Сейчас он там лежал, ожидая, когда правнук своей рукой отправит его туда, к свободе и к бесконечности ожидания новой жизни.

Гости, собравшиеся для проводов старика, молчаливой толпой стояли полукругом в двадцати метрах от кроды. Отдельно выделялись Меньшиковы и Александровы, которые должны были на правах родственников проститься с Патриархом, поднявшись по лестнице вверх. Никита посмотрел на Тамару, зарывшуюся носом в меховой воротник шубки, словно пряча эмоции, плескавшиеся в глубине ее глаз; на Екатерину, неестественно вытянувшуюся, отчего казавшуюся еще выше и стройнее, с любопытством глядящую на необычное действие; на Великого князя Константина, задумчивого и отчего-то съежившегося, словно февральская стылость забралась ему за пазуху; на Надежду Игнатьевну, которая единственная из всех со слезами в глазах глядела на массивное погребальное сооружение.

Александровы тоже молчали, благоговейно слушая тишину морозного утра и едва уловимое посвистывание синиц, уже ощущающих приближение весны.

Служки из монастыря бодро подставили лестницу с южной стороны к помосту, и Петр Иванович первым двинулся к ней, поддерживаемый внуками, которым было уже по сорок-пятьдесят лет. Никита опасался, что старик не выдержит подъема, но тот справился, и тяжело опираясь на руку Дмитрия Петровича, недолго постоял возле ладьи, обнажив голову. Потом вереницей потянулись его домочадцы, которых приехало около двадцати человек. Следующими пошли Меньшиковы. Константин Михайлович поддерживал супругу, а девушки с помощью Никиты бодренько поднялись наверх сами. Он же надолго замер возле низких бортов ладьи, глядя на тело, покрытое белым покрывалом. Лицо деда, спокойное и умиротворенное, портили тяжелые пятаки на глазах, создавая иллюзию маски. Никита знал, что у деда подрезаны сухожилия рук и ног. Жрец объяснил, что такая процедура необходима, иначе от высокого жара сухожилия начнут высыхать и стягиваться, в результате чего покойник может приподняться или даже сесть. Представление не для слабонервных.

Жрец, который неслышно стоял позади Никиты, выступил вперед и решительно закрыл лицо краем покрывала, подоткнув его для верности

— Пора, — строго сказал он.

Они спустились по северной лестнице, и Никита остался один перед кродой. В его вытянутую руку вложили горящий факел.

— Отправляется имярек в Сваргу пречистую к Роду своему! — нараспев произнес жрец, придавая голосу торжественность.

Выждав еще несколько секунд, Никита решительно шагнул вперед и сунул огонь в поленницу. Хорошо, что прикрывал лицо рукавом куртки, которую предусмотрительно одел перед обрядом. Пыхнуло словно из раскаленного жерла вулкана. Огонь мгновенно взлетел вверх, облизывая помост и ладью.

«Прощай, дед, — мысленно произнес Никита. — Так получилось, что ты оказался единственным моим родным человеком, который помог мне во всем, что я сейчас имею. Благодарю тебя за это и постараюсь сохранить наш род, и даже приумножить его. Лети к Роду!»

Люди благоразумно отступили назад, чтобы дикий жар, усиленный маслами, не обжигал лицо. Лишь Никита, неосознанно поставив защиту «ледяной стены», стоял перед полыхающей ладьей, остановившимся взглядом провожая оранжевые завитушки с белесым дымом. Казалось, душа Патриарха с радостью отрывается от земли и летит туда, наверх. И вдруг Никита так же воспарил в небеса, мгновенно увидев яркую лазурь неба и неподвижно стоящие барашки облаков, переплетающиеся между собой, словно в замысловатой игре. Замерев от удивления, он заозирался по сторонам, силясь что-либо разглядеть в сияющей синеве, но услышал только молодой женский голос. Он раздался позади него, обволакивая своей нежностью:

— Иди обратно, сынок! Не твой час, и не твоя доля здесь! Иди и не оборачивайся, люби и будь любимым! Спасибо, что помог деду подняться в Чертоги! Он так рад видеть всех…

— Мама! — не веря своим ушам, прошептал Никита. Ему так захотелось повернуться и хоть на мгновение, невзирая на прямой запрет, посмотреть на ту, которая осталась только фотографией в рамке как скорбная память. Глаза его защипало от набежавших слез. Смаргивая их, чтобы хоть что-то увидеть в безбрежном полыхании солнечного жара, он только ощутил присутствие многих фигур, стоявших за его спиной. Их действительно было много, и каждая из них вливала в Никиту такую мощную волну энергии и Силы, что организм стал противиться такой накачке. Мышцы трещали от напряжения, кожа местами стала покрываться красными пятнами, как от аллергической реакции, голова закружилась. И вместе с тем, что удивительно, никакой боли молодой волхв не чувствовал. Но давление магического Дара, всего того, что накопили за многие века его предки, оказалось сильнее, и Никита перестал сопротивляться. Ему же хотели добра, как-никак. И стало легче. Боль ушла.

— Никита! — голос Тамары вывел его из прострации. — Милый, приди в себя, пожалуйста!

Он открыл глаза и с удивлением уставился на догорающую кроду, алыми рубинами рассыпавшуюся по периметру сгоревшего и обрушившегося помоста. В сгущающейся темноте они выглядели особенно загадочно и великолепно, как дорогое ожерелье. В радиусе тридцати метров, а может, и больше, снег испарился, оставив после себя черный круг терпко пахнущей оттаявшей земли.

— Сколько я здесь? — хрипло спросил Никита, ощущая на щеках прохладные ладони своей жены.

— Уже третий час пошел, — выступила вперед Катька из-за его спины. Под ее сапожками захрустели остывшие угли. — Гости справили тризну без тебя, жрец сказал, что тебя не нужно трогать, якобы ты с предками разговариваешь. От тебя шла такая дикая мощь Природной Силы, что многим стало не по себе. Напугал ты их, зятек дорогой.

— Почему «якобы»? — в горле стояла сушь, отчего голосовые связки не могли прийти в норму. — Я ощущал их присутствие, даже подзарядился на сто лет вперед. И еще я слышал маму.

— Маму? — Тамара сначала не поняла, о чем говорит Никита, выглядевший осунувшимся, с лихорадочным блеском на щеках и в глазах. — Ты с ней разговаривал?

— Она запретила мне оборачиваться, а я так хотел увидеть ее, — Никита внезапно всхлипнул и уткнулся в мягкий воротник жены. Ладонь Тамары ласково легла на его макушку и стала гладить, успокаивая.

— Ты хочешь поплакать? Давай, здесь никого нет, кроме меня и Катьки. Или прогнать ее?

— Еще чего! — неожиданно возмутилась сестра.

— Оставь, пусть будет рядом, — Никита взял себя в руки. — Деду не понравятся мои сопли и слюни. Гости разъехались?

— Да, почти все уехали. Там один противный и страшный старик был, долго с папенькой спорил о каких-то земельных уложениях шестнадцатого или пятнадцатого века. В конце концов Великому князю надоело, и он треснул кулаком по столу, сказав, что во время тризны не подобает заводить такие разговоры, — охотно пояснила Тамара. — Ты как, в порядке?

— Конечно, — утвердительно произнес Никита. — Пойдемте домой, красавицы. Это я хорошо прожарился, что холода не чувствую, а вы уже подмерзли.

— А как ты умудрился не сгореть, стоя рядом с огнем? — пристраиваясь слева, спросила Катя, нагло уцепившись за его локоть. Тамара шла с другой стороны и что-то прошипела рассерженной кошкой. Никита испугался, что его сейчас начнут разрывать на сотню мелких Назаровых.

— Я сам не знаю, — признался волхв. — Инстинктивно поставил защиту, а потом уже и не понимал, что происходит. Огонь сильный был?

— Очень, — выдохнула молодая свояченица, совсем уж близко прижавшись к боку Никиты. — Снег расплавился за несколько минут, земля запарила от жара. А ты стоял чуть ли не рядом с помостом, и даже не шелохнулся, когда он рухнул!

— Катька! — голосом, не сулящим ничего доброго для сестры, произнесла Тамара. — Ну-ка, отлипни от моего мужа и сделай пару шагов в сторону! Иначе получишь приличную трепку!

— Она это может, — подтвердил Никита. К нему возвращалось хорошее настроение. — Кстати, а как быть с пеплом?

— Жрец сказал, что завтра утром отдаст тебе домовину с пеплом. А ты уже сам распорядишься, — пояснила Тамара.

— Тогда хорошо, — вздохнул волхв. — Благое дело сегодня сделали. Устал я что-то.

— Откат от переизбытка энергии, — заявила Катька, игнорируя угрозу сестры. — Если завтра станет плохо, затошнит, голова закружится и пальцы начнет покалывать — сразу мне говори. Такую дозу Силы принять разом для необученного чревато повреждениями ауры и долгой слабостью.

— Как скажете, Екатерина Константиновна, — шутливо поклонился Никита. — Ваш авторитет, как сенсорика и лекаря, в этом доме непререкаем.

— Какой она лекарь? — фыркнула Тамара. — Коза она с большим самомнением, вздумавшая учиться на целителя по книжкам!


Главы 7, 8

Глава седьмая

Китай, провинция Хэбэй, прииск «Синьшан», февраль 2011 года


Больше всего Ласточкина поражало отношение китайцев к работе. С одной стороны — трудолюбивые муравьи, готовые за небольшую плату работать день и половину ночи, выгрызая из породы нужное для своей страны золото; с другой стороны — безалаберность при выполнении инженерных мероприятий, наплевательское отношение к своей жизни. Как доказательство беспечности, перед самым приездом Шута на прииск здесь произошла авария. Рухнул свод штольни, где велась закрытая разработка породы. Погибло пять человек, остальных успели откопать, прежде чем они задохнулись или умерли от полученных ранений.

Ласточкин сразу же потребовал от управляющего прииска ужесточить мониторинг опасных мест и проводить, как минимум один раз в день, производственные планерки, чтобы доводить до рабочих правила безопасности при работе.

Невысокий, похожий на китайский свежий пончик, весь такой же пышный и дебелый, управляющий Цзян Бэй, сверкая позолотой оправы очков, через секретаря Сюй Вэя передал свое видение вопроса:

— Господин инженер, я понимаю ваше беспокойство в связи с гибелью рабочих на прииске, и не сижу, сложа руки. Смотрите сюда….

Цзян Бэй разложил на столе большую карту прииска, на которой были отмечены места разработки золотоносной породы, и своим толстым пальцем, похожим на сардельку, стал водить по синим и красным изоглоссам, поясняя, что все это значит.

— У нас большой прииск. В данный момент ведутся два способа разработки. Подземный и открытый. С открытым методом у нас нет таких проблем. Всю работу выполняет техника, за ней следят операторы — подготовленные и обученные люди. Всего задействовано в этом пятьдесят два человека. Этого достаточно для выполнения ежедневной нормы добычи. В шахтах работают триста двадцать человек. Заметьте, господин инженер, работают практически вручную. Мы не можем обеспечить их нужной техникой в связи с трудностями доставки на высокогорье. Приходится рисковать. Жизнь людей в Китае не отличается высоким уровнем, и многие, рискуя своим здоровьем, сознательно ищут именно такую высокооплачиваемую работу. А вы хотите сократить количество часов во имя безопасности, которая здесь никому не нужна. Скажите это самому захудалому крестьянину из провинции — он не поймет вас.

— Получается, мои потуги напрасны? До следующей аварии? — вскинулся Ласточкин.

Сюй Вэй хладнокровно перевел слова Шута, на что управляющий склонил голову и твердо заявил:

— Аварии здесь не так часты, как вам думается. Не старайтесь выправить ситуацию, чтобы не стало еще хуже. Ваша работа имеет другую специфику, а за безопасность позвольте отвечать господину Дин Ксу. Он как раз курирует вопросы обеспечения рабочих всем необходимым, начиная от одежды и заканчивая выплатами «посмертных» пенсий.

Что такое «посмертная» пенсия, Ласточкин уже знал. Если на прииске погибал работник, его заработная плата, аккумулировавшаяся на специальном счету, переводилась семье. Туда же добавлялась компенсация от компании, что позволяло родственникам существенно улучшить свое материальное положение. Китайцы, как неприхотливые труженики, почти не пользовались своей зарплатой, будучи удовлетворенными бесплатной кормежкой от лица компании, поэтому на счетах скапливалась солидная сумма. Мелочь, шедшая на личные нужды, не пробивала огромную брешь в кармане работника. В общем, Цзян Бэй нисколько не кривил душой, когда говорил о заботе директората прииска о своих людях. Правительство жестко регламентировало аппетиты частных компаний, в том числе золотодобывающих, если не могло прибрать их к рукам. Тем не менее, долю свою оно имело. Сорок процентов уходило в казну, а на остальной доход лапу накладывать не могло. Не позволяли договорные условия.

— Вы привлекаете магов для оценки состояния горных шахт? — задал логичный вопрос Ласточкин.

— Конечно. На прииске постоянно живут два мага стихии Земли, — кивнул управляющий. — Проверка крепей, состояние подземных силовых линий, сдвиги пластов, оценка предполагаемого ущерба от обрушений — все это закреплено за нашими магами.

— А что означают зеленые кружки вне территории прииска? — ткнул пальцем в один из таких кружков, возле которого были начертаны иероглифы.

— Это и есть ваша работа, уважаемый господин Ласточкин, — перевел слащавую, сдобренную улыбкой речь управляющего молодой секретарь. — Вы должны провести оценку состояния золотоносных пород в высокогорных районах. Там находится несколько деревень и один монастырь. Конкретно, вам надлежит завтра отправиться в деревню Лидянгпу. Там для вас зарезервирована комната в гостинице. С вами отправится Сюй Вэй и трое рабочих, которые приданы в помощь. Нужно за неделю провести проверку грунта и дать рекомендации по разработке породы. Если результаты нас удовлетворят — там будет новый прииск.

— А что за монастырь? — насторожился Ласточкин, у которого от этих слов почему-то громко застучало сердце.

— Гомпа Намгьял, — ответил полнощекий китаец. — Этот монастырь основал довольно известный монах, лама Горжап. Сейчас он дает практики по обузданию демонов. Говорят, небезуспешно.

— Вы верите в эти небылицы? Как можно обуздать демонов?

— Понятия не имею, — широко улыбнулся Цзян Бэй. — Впрочем, вы сами можете у него узнать. Вдруг лама снизойдет до просьб белого человека и пояснит свои методики. Вы хорошо поняли свою задачу, господин Ласточкин?

— Несомненно, — Шут посмотрел на свои наручные часы. — Как мы будем добираться до высокогорной деревни? Будет ли транспорт?

— Не беспокойтесь, до деревни Лидянгпу мы вас довезем на машине. Со всем оборудованием и людьми. А там вам придется передвигаться или пешком, или на ослах.

Больше всего Ласточкина удивило наличие в небольшой деревушке полноценной гостиницы. Пусть она представляла собой одноэтажное здание под оцинкованной крышей с наличием шести-семи комнатушек, тем не менее, здесь было где отдохнуть без лишних проблем. Инженеру достался узкий пенал с односпальной кроватью, прикроватной тумбочкой, стулом, откидным столиком, возле которого обнаружилась розетка (и при этом электричество присутствовало!) для зарядки телефона или для работы с лэптопом. Над кроватью висел ночник в темно-зеленом абажуре, бамбуковая циновка на полу предохраняла от утреннего холода босые ноги. Возле входа слева, огороженный бумажной ширмой, прятался умывальник. Каждое утро водонос заливал свежую воду и убирался в комнате. Вполне прилично для горной деревни.

Что еще обрадовало Шута — наличие рынка и возможность купить здесь газеты, пусть и недельной давности. Дав задание Сюй Вэю обеспечить размещение трех рабочих в гостинице и заплатить чеком компании за недельное проживание, Ласточкин пошел побродить по деревушке, которая имела всего три улицы, но все они были асфальтированы и тщательно вымыты. Дома, в большинстве своем, сложены из камня и тщательно обмазаны глиной, поверх которой толстым слоем наложена известь, которую многие колеровали в разные цвета. Надо признать, здесь было уютно. Каждое жилище имело маленький дворик, огороженный диким камнем. Пройдя до рыночной площади, Ласточкин заметил несколько стариков, сидевших на пластиковых стульях и с азартом игравших в маджонг. Он вежливо поздоровался, получил в ответ важные кивки, и пошел дальше. Наверное, все работоспособные мужчины находятся на заработках, потому что он вообще никого из них не встретил. Кроме работников гостиницы, конечно.

Медленно идя по тихой улочке, заложив руки за спину, Шут обдумывал ситуацию. За две недели, что он здесь находится, ему не удалось выяснить что-либо про Хазарина. Даже попытка показать его фотографию в некоторых публичных европейских кафе города Шицзячжуана не принесла успеха. Такого человека не видели. Нужно обязательно посетить монастырь и расспросить ламу. Приходится тыкать пальцем в небо, чтобы разыскать русского волхва. На такой огромной территории, где человек теряется как песчинка, малейшая зацепка уже является успехом. Господин Назаров по каким-то своим каналам выяснил, что Хазарин прячется именно в этом районе. Если смотреть на карту — раз плюнуть обойти нужные места. Но окунувшись в действительность и немного поработав на горных приисках, Ласточкин ощутил вселенскую бездну, в которой нужно отыскать ту самую пресловутую песчинку. Монастырь, намеченный для его посещения, из деревни не был виден. Но роща, начавшая оживать с приходом теплых ветров, просматривалась. Как пояснил администратор гостиницы, славный пожилой китаец, просивший называть его по-простому дядюшкой Го, до монастыря от рощи еще километра два. На ослике можно спокойно доехать.

Визит в Гомпа Намгьял Ласточкин отложил на пару дней. Пришлось выезжать на разведку в указанные на карте места и собирать породу. Он не стал корячиться, нагибаясь за каждым камнем. Работники прекрасно справлялись сами, имея необходимую квалификацию для сбора данных. Сюй Вэй, взяв на себя функции руководителя, гонял парней нещадно, и к вечеру маленький караван вернулся в деревню, груженный образцами породы. Инженер тщательно проверил каждый из них, написал на бумажке необходимую информацию, и переложил в ящики с мягкой стружкой. Это для того, чтобы при поездке порода не билась друг о друга.

На следующий день направились в другую точку, провозились снова до вечера, и обессиленный от беспрерывного перемещения по горным тропам, Ласточкин уснул как убитый, успев сказать Сюй Вэй, что завтрашний день он объявляет выходным. Пора было навестить ламу Горжапа.


Ласточкину подсказали, в какое время лучше всего встретиться с хозяином монастыря. Лама Горжап не любит, когда посетители приходят после обеда и во время медитативных занятий. Поэтому на всякий поганый случай Шут выехал пораньше, когда лиловые тени от горных пиков еще лежали на крышах домов, а порывистый ветер принес откуда-то снежную крупу. Не самое лучшее время для путешествия, но переносить визит уже было поздно. Ослик, которого Ласточкин запряг самолично, бодро трусил до рощи, но потом осознал, на какую кручу ему придется лезть, понурил уши и резко сбросил скорость. Несмотря на природную лень серого перевозчика, Шут достиг высоких стен монастыря за час до обеда. Два хуварака с трудом понимая английский, кивали головами и показывали путь до комнаты медитации. Лама Горжап сидел на мягкой бамбуковой подушке, скрестив ноги. Его руки, испещренные пятнами витилиго и сморщенные от старческих морщин, покоились на коленях.

— Я знаю, зачем ты пришел сюда, русский, — не мигая бесцветными глазами, сразу же пояснил лама. — Душа твоя в смятении и тревоге. Боишься не выполнить просьбу великого чародея?

Сначала Ласточкин не понял, о чем толкует лама. Разговаривал-то он на английском, но довольно невнятно, отчего порой возникали лингвистические проблемы. Про какого великого чародея вел речь Горжап?

Опустившись на соседнюю подушку коленями (боли в суставах не позволяли ему изгаляться в стиле турецких посиделок), отчего лама почти незаметно шевельнул бровями от недовольства, Ласточкин принял из рук хуварака плоскую чашку с горячим зеленым чаем. Такую же чашку уже держал хозяин монастыря.

— Уважаемый лама, я восхищен вашей прозорливостью, — решил быть вежливым инженер. — Я не понимаю только, о каком чародее идет речь?

— Не знаю, как вы его называете у себя в северной стране, но я чувствую Силу человека, заставившего тебя служить ему.

Вот теперь стало понятно, что речь шла о Назарове.

Горжап потянул воздух носом и медленно отпил из чашки.

— Кого ты ищешь, ученый человек? Своего белого собрата?

— Да, я ищу одного старого знакомого, — осторожно признался Ласточкин. — Он давно уехал из России и захотел постичь духовные истины в горах Тибета. Моему господину-чародею удалось выяснить, что он живет где-то здесь. Я вынужден искать его по всем горным монастырям, на что мне не хватит сил и даже жизни. Подскажешь ли, уважаемый лама Горжап, как мне найти друга?

Вместо ответа лама поднял руку и вытянул палец вверх. Наступила тишина, в которой Ласточкин услышал тягучее песнопение и звуки музыкальных инструментов. Шум исходил откуда-то из соседней храмовой пристройки. Наверное, там собрались все хувараки и служат молебен.

— Ложь не приводит к добру, — совсем уж прописную истину изрек лама. — Твоя ложь скрывает за собой чужие намерения. Зачем тебе это?

— Пытаюсь спасти себя, — признался Ласточкин. — Я совершал плохие поступки, и за это сейчас расплачиваюсь, исполняя чужую волю.

— Но ведь мог отказаться? — прищурился лама.

— Мог. И тогда вся моя жизнь уместилась бы в бесконечном беге от опасностей. Я никогда не боялся, и сейчас ничего не боюсь. Но жить в напряженном ожидании опасности — путь в никуда. Я принял предложение чародея, надеясь успокоить свою душу.

— Не самый лучший путь, — кивнул Горжап. — Интересные вы люди: каждый скрывает за пазухой камень, чтобы при случае обрушить его на череп врага. Мне становится любопытно, что из этого выйдет. Если я скажу, куда ушел человек, по следу которого ты идешь, что произойдет?

— Я сам не смогу нанести вред, потому как слаб физически, — Шут склонил голову. — А он — колдун, несущий черноту в душе.

— Только в этом и отличие? Значит, демоны в душе Шварца сильнее твоих демонов? — лама оживился. — Я умею управлять ими, русский. Мне нравится покорять их, ломать и повелевать.

Ласточкин едва не выругался вслух. Шварц? Речь идет о каком-то другом человеке, а он потратил полдня, чтобы выяснить это? Или Хазарин прячется за этим именем? Проклятье на всех демонов Горжапа! С трудом сдержавшись, он наклонил голову в «порыве благодарности».

— Могу ли я быть уверенным, что вы, уважаемый лама, подтверждаете нахождение нужного мне человека в стенах монастыря?

— След его еще не остыл, — бесстрастно произнес Горжап. — Шварц ушел вниз, к людям, одержимым бесами. Всех не вылечишь, как и черноту души твоего знакомого. Иди за ним и оглядывайся, чтобы его демоны не сожрали тебя самого.

В деревню Ласточкин вернулся после полудня, совершенно растерянный, и не зная, как себя вести. Пока неспешно ехал на ослике, размышлял. Если Хазарин взял себе чужое имя (что вполне естественно для человека, скрывающегося от русских спецслужб), он может легко затеряться в густонаселенных районах Китая. С документами, подтверждающими личность немца, шансы отыскать его катятся к нулю. «Интересная метаморфоза, — думал про себя Ласточкин. — Мы все время говорили о черноте в своих душах, а ведь, может, и не случайно Хазарин взял фамилию Шварца. Черный. Как есть черный. Подтекст со смыслом. Боги сами решают, как человек обозначит свою сущность. Ломакин заклеймил себя не только плохим поступком, но и свою энергетику отдал на откуп демонам. Интересно, о чем хотел предупредить лама?»

Сюй Вэй, встретив Ласточкина, исправно доложил, что все работники находятся на своих местах, отдыхают, играют в маджонг и домино. Когда господин инженер планирует очередную экспедицию? И не голоден ли он?

— Поднимаемся в шесть утра, — приказал Ласточкин, зная, какое отношение к своей должности есть у каждого китайца, занятого на серьезном предприятии. Ранний подъем и работа до заката — вот образцовый показатель настоящего рабочего, дорожащего своим местом. — Завтра идем на другую точку. И да, распорядись насчет ужина. Пусть принесут в номер.

Сюй Вэй откланялся и пошел исполнять наказ господина. Ласточкин только успел раздеться и вымыться, как в дверь постучали. Гостиничный служащий принес ужин: тушеные овощи с кусочками свинины в горшочке, какой-то салат, куриные крылышки в карамельном соусе, пампушки и фарфоровый чайник с горячим зеленым чаем. Поблагодарив за услугу, Ласточкин поел с аппетитом и сразу же лег спать, благо за окном сгущалась темнота.

Он проснулся внезапно от ощущения чужого присутствия в комнате. Сквозь легкую прозрачную занавеску на окне лилась темень, едва подкрашенная бледным серебряным лучиком луны, зацепившейся за гребень высокой горы. Но самая густая темнота концентрировалась возле ширмы, обретая черты человеческой фигуры.

«Оглядывайся, чтобы демоны не сожрали тебя, — всплыла неприятная фраза ламы. — Черт бы тебя побрал, лысый монах!»

Рука медленно потянулась к подушке, под которой лежал компактный «Рюгер». У Ласточкина была международная лицензия на провоз оружия через границу, и пистолет всегда находился рядом. Китайцы тоже не препятствовали провозу, только зарегистрировали его в своих базах и поставили отметку в документах. Подстраховывались. А вдруг русский начнет палить из этого ствола или будет замешан в каком-нибудь криминальном действии? Тогда ведь его легко отыщут.

— Не советую баловаться с оружием, — сгусток темноты заговорил по-английски. — Я знаю, что вы держите рядом с собой пистолет. Уберите руки, чтобы я видел. И не зажигайте свет!

— Прекрасно видите в темноте? — успокаивая бешено бьющееся сердце, спросил Ласточкин. — Или вы маг?

— Нет, обычный человек, — был ответ, — но амулеты не игнорирую. Он сейчас защищает меня от ваших вредных импульсов.

— Я тоже не маг.

— В вас есть частичка Силы. Артефакты ее хорошо чувствуют. Вы одаренный.

— Не льстите мне, сэр из темноты, — усмехнулся Ласточкин, придя, наконец, в себя. — Это не Дар, а остатки со стола. Баловство. Кто вы?

— Не важно. Я видел вас сегодня днем в монастыре при разговоре с ламой Горжапом. Вы кого-то искали?

— Да, искал. И вам не намерен говорить, кого именно. Мое личное дело.

Раздался тихий смешок. Темнота зашевелилась, меняя положение.

— Не играйте в героя, господин инженер. Я подозреваю, за кем вы пришли. Ищете Ломакина? Странно для русской контрразведки пускать по следу дилетанта. Или талантливого агента?

— Я не из контрразведки, сэр. Ошибаетесь. Обычный ученый, приехал сюда навестить старого знакомого по просьбе одного человека.

— Даже так? — скрипнул стул. — Удивительная беспечность — совать нос в логово врага. Ведь Ломакин — враг императора, чуть ли не личный. И он прятался здесь именно от спецслужб. Еще раз повторяю: вы из СБ?

— Еще раз отвечаю: нет. Частный визит — не более.

— О`кей, не буду проявлять излишнюю настойчивость. Пусть будет друг. Я ведь здесь не по этому животрепещущему вопросу, а сугубо для предупреждения. Прекратите искать русского мага. Его уже нет в горах, он уехал. А если вздумаете продолжить игру в сыщиков — можете запросто потеряться в чужой стране.

— Я так понимаю — это совсем не угроза, а констатация факта? — усмехнулся Шут, стараясь не делать лишних движений. Черт его знает, этого загадочного посетителя со странным акцентом. Британец, но кто именно? Шотландец или ирландец? Хотя, какая разница? Дьявол уже здесь.

— Именно так, умный вы человек, — в голосе незнакомца появились живые нотки. — Именно так. Работайте, помогайте китайским компаниям обогащаться, получайте за это хорошие деньги. И забудьте про своего знакомого. Можете, кстати, передать нанимателю, что след потерян навсегда.

— И не стоит его искать?

— Да. Правильное решение. Скажу откровенно: я буду следить за вами до тех пор, пока не уедете из страны. Всего доброго, сэр. Спите спокойно.

Дверь тихо скрипнула — тяжелая темень приподнялась и вышла наружу. Оставшись один, Ласточкин почувствовал, как взмокла его спина. Однако! Возить алмазы в качестве курьера, оказывается, гораздо легче, чем он представлял ранее! Предложи ему Назаров вернуться к своей криминальной деятельности — с радостью согласится! К черту все эти шпионские игры! Впервые за много лет Шут испытал чувство страха. Перед ним сидел не дилетант, а настоящий матерый убийца, один из тех, которые ездят по свету с заданиями своих правительств, устраняя без всяких эмоций неугодных лиц. Такие делают одно-единственное предупреждение, после которого надо принимать правильное решение.

Однако, какая уверенность в словах британца! Открыто называет фамилию русского волхва, даже признает, что именно он жил в горном монастыре! Но как удалось Назарову локализовать место с беглым преступником?

Не в силах больше ждать, Ласточкин вскочил с постели, включил светильник и дрожащей рукой вытащил из своего верного кейса телефон с номером Никиты Назарова. Сейчас в Петербурге не так поздно. Авось, не спит.

Он угадал.

— Слушаю, Назаров, — знакомый голос, но с какими-то странными нотками.

— По нашему объекту, — приглушенно произнес Шут. — Вышел на след, но опоздал. Его нет в данной местности уже как две недели, не меньше. Куда отбыл — пока не могу узнать. За мной следят. Был контакт с его агентом, или кто он там, дьявол их разберет. Пригрозили, что грохнут при малейшем возобновлении поисков.

В телефоне повисла пауза. Слышалось, как тяжело дышал Назаров. Ответ все-таки пришел:

— Хорошо. Занимайтесь своими прямыми обязанностями. Скоро пришлю помощь. По резервному каналу сброшу инструкции. Ждите.

Резервный канал — сетевая почта, как договаривались Шут и молодой волхв еще в Петербурге.

— Хорошо. Я все понял.

— Самое главное — избежать личных контактов с помощником. И не бойтесь. Если угрожают — значит, мы на верном пути. Никуда Хазарин от нас не денется.

— Успокоили, Никита Анатольевич, — усмехнулся Ласточкин. — Теперь буду спокойно досыпать.

— Вот и хорошо. Спокойной ночи.

— И вам того же, — Шут нажал на «отбой» и задумался. Что же ему не понравилось в голосе молодого волхва? Неужели что-то неприятное произошло? Ладно, потом разберемся. А теперь — спать. Пусть дьяволы подождут.


Глава восьмая

Вологда, поместье Назаровых, февраль 2011 года


— Никаких перемен пока не предвидится, — сказал Никита своему небольшому персоналу, собравшемуся в зале. Здесь был дед Сашка, Елизавета, Мария и Алена. Они сидели на гостевом диване и собирались выслушать решение молодого хозяина о своей дальнейшей судьбе. Кроме них в кресле сидела Тамара, укутавшись в шерстяной плед. Никита стоял за ее спиной, положив свои руки ей на плечи. — Можете работать спокойно до начала лета. Денежное довольствие остается прежним, ваши функции неизменны.

— А что потом? — Алена старалась не глядеть на Никиту, опасаясь, что красивая барыня неправильно воспримет ее взгляды, и несмотря на завязавшиеся дружеские отношения между девушками, заставит мужа уволить ее.

— Потом я снесу дом и начну строить новый особняк, — спокойно пояснил волхв. Увидев в глазах женщин панику, уточнил: — На период строительства, начиная с фундамента и заканчивая полной внутренней отделкой, каждая из вас получит отпуск на это время с полным денежным окладом. Потом вернетесь сюда и начнете свою службу.

— Ох, Никита Анатольевич, — Елизавета прижала полные руки к груди, — вы так напугали нас своим решением! Я, грешным делом, подумала, что грядут большие перемены, мы вас уже не устраиваем! Новый штат наберете….

Тамара тихо фыркнула, умиротворенно пригревшись под пледом. Ей было спокойно и хорошо, теплые тяжелые ладони мужа на плечах приносили ощущение защищенности и надежности.

— Вы меня полностью устраиваете, тетушки, — улыбнулся Никита. — Работайте спокойно. Видите, даже шанс повидаться со своими родственниками появился. Или в Крым съездите, на пляже позагораете. Когда еще удастся?

— Искушаете вы нас, барин, — Мария усмехнулась. — Пожалуй, я воспользуюсь вашим предложением.

Дед Сашка сидел тихо, сгорбившись как под гнетом тяжелых дум. Седая голова с проплешинами клонилась все ниже и ниже. Но вот он вздрогнул, выпрямился и спросил надтреснутым голосом:

— А как же я, сынок? Тоже в Крым прикажешь ехать? Так не доеду, рассыплюсь по пути.

— Дед, у меня к тебе будет просьба, — хитро улыбнулся Никита. — Присмотришь за строителями? Ты — человек опытный, бывалый, за хозяйство радеешь. А летом здесь будет много народу. Я решил построить в парке склад-павильон и снести туда всю мебель и вещи из дома. Возьмешься за охрану хозяйского добра?

— Так это… я с радостью! — дед Сашка просиял от возложенной на него почетной обязанности. — И за этими раздолбаями-строителями присмотрю, и за добром вашим! А чего нет? Я еще ого-го! Мне много не надо. Кровать, где спать, да стол, где поесть. Оружие у меня есть!

Никита вышел на улицу вместе с Тамарой, чтобы прогуляться по аллее. Тени от деревьев и от стен особняка уже удлинялись, становились лиловыми на фоне тающего снега. Тамара, не застегивая шубку, обвила рукой локоть мужа, и не торопясь, шла по вычищенной дорожке. Сапожки наступали на замерзшие лужицы растаявшего снега и с хрустом давили тонкий ледок.

— Ты разумно поступил с дедушкой, — улыбаясь, сказала Тамара. — Мне его так жалко стало. Он как будто из прошлого появился, понял, что все друзья давно покинули этот мир. Такая растерянность в его глазах стояла. А ты дал ему боевую задачу — сразу ожил.

— Я на это и рассчитывал, — засмеялся Никита. — Сашке мало осталось, пусть себя почувствует нужным для общества.

— Ой, ладно тебе! Общество! — девушка шутливо хлопнула мужа по плечу. — Не хочу уезжать, так здесь спокойно, тихо. А правда, что территория имения тянется чуть ли не до реки? Это сколько же земли Патриарх под себя подмял?

— Нет, не совсем правильно, — пояснил Никита. — Раньше так и было. Восточное крыло поместья действительно выходило на Вологду. Но лет тридцать назад, когда разгорелась клановая война с Китсерами, дед решил продать участок земли муниципалитету города. Недорого, но все равно за приличную сумму. Он боялся, что с реки имение будет очень уязвимо для проникновения наемников. А так получилось, что город стал быстро застраивать освободившийся участок земли дачами. Сейчас там проживает вся вологодская богема.

— Грамотно, но все равно не решает вопроса безопасности, — покачала головой Тамара. — Кто помешает наемникам проникнуть через ограждение, которым обнесено имение? С реки ладно, будут проблемы в виде многочисленных горожан, да и ночью на дачах, наверное, многолюдно.

— Так и есть, — согласился Никита, поглядывая на задумчивое лицо жены в профиль. Ему не хотелось сейчас говорить о безопасности, о гипотетических врагах. — Богема вообще по ночам не спит, особенно летом. Это зимой относительная тишина…. Значит, завтра улетаешь?

— Завтра, — грустно кивнула Тамара. — Знаешь, каких трудов стоило уговорить папеньку остаться еще на два дня? Он же возмущался, что мне придется лететь на обычном рейсе, как простолюдинке. Вот и уговорил приставить ко мне пару личных гвардейцев. С ними и полечу. А ты еще сколько здесь пробудешь?

— Неделю, — подумав, ответил Никита. — У меня сейчас несколько задач: назначить генерального управляющего, угомонить Городецкого, чтобы не вздумал за моей спиной пакости учинять, ну и по реконструкции имения контракт продумать, подрядчика найти.

— Одни заботы с этими предприятиями, — вздохнула девушка. — Иногда хочется, чтобы ничего этого не было. Мне так важно твое присутствие рядом, а ты неделями где-то околачиваешься. Этак наследника еще долго не дождешься.

— Я же стараюсь, когда дома, — засмеялся Никита, глядя на покрасневшие на легком морозце щеки жены. — Очень стараюсь. Но и то, что происходит здесь — очень важно для нас обоих, для нашего будущего. Нужно потерпеть лет пять-шесть. А потом у меня будут развязаны руки.

— Хорошо бы, — Тамара прижалась к волхву, — да не все от нас зависит, милый. Я недавно подслушала разговор отца по телефону. Он со своим заместителем разговаривал, из Хабаровска. Там какие-то мутные дела творятся. Эти хунхузы неугомонные активно с китайцами спеваются, опять что-то замышляют. В наших гарнизонах опасаются провокаций и даже прямого нападения. Папенька очень серьезно просил генерала Ряскина держать его в курсе происходящего. Если возня закончится войной — ты гарантированно будешь мобилизован через Коллегию в армию. И каково мне будет, подумал?

— В таком случае я ничего сделать не смогу, — Никита не удержался и погладил плотную косу жены, лежащую поверх шубки. — Служба в армии — наш долг.

— Вот именно! — воскликнула Тамара. — И мне порой кажется, что вся эта суета вокруг наследства в виде корпораций и мануфактур — никчемная потеря времени! Возимся, спорим, отстаиваем в судах свои права на земли, имущество и прочую дребедень. А война — бах! Прошу ко мне на рандеву!

Голос Тамары задрожал. Никита остановился, повернул к себе лицо жены и ласково поцеловал в щеки и холодный нос.

— Я очень надеюсь на нашего императора, — с твердым убеждением проговорил Никита. — Он не даст развернуться этой вакханалии. Давай, не будем думать о грустном. Лучше совет дай, как с Городецким ситуацию разрулить.

— Ужасный старик. Эту скалу с громовым голосом нельзя переспорить, — вздрогнула Тамара. — Ты с ним в открытый бой не вступай. Он мощный маг, не меньше десятого уровня, да еще и воин, каких поискать. Я прощупала его ауру. Все закрыто, как броней. Не иначе у него жена — тоже Берегиня. Знакомые плетения в защитном контуре проскакивают. Ты сможешь проверить эту версию?

— Конечно, не вопрос, — закивал Никита. — А что это даст?

— Милый, Берегини всегда договорятся за спинами мужей, — уверенно проговорила девушка. — Это вы привыкли все споры решать кулаками и с помощью оружия наемников. Если госпожа Городецкая в таком же статусе, как и я — между нашими семьями войны не будет.

— Очень уверенно говоришь, — подивился парень.

— У проблемы всегда есть несколько решений, надо лишь найти оптимальное.

— Вот за что я тебя люблю, — Никита крепко прижал к себе жену, — так за твою непогрешимую уверенность.

— А чем докажешь, что любишь?

— Сегодня после ужина, не задерживаясь на посиделки с Полозовым, мы закроемся в своей комнате и пропадем для всех до утра.

— Что ж, заинтриговал….


Проводив взглядом через широкое панорамное окно аэровокзала серебристо-зеленую сигару самолета, Никита про себя вздохнул и повернулся к Олегу. Потайник сидел в пластиковом кресле, закинув ногу на ногу, и спокойно почитывал газету. Ощутив на себе взгляд молодого волхва, поднял голову.

— Можно ехать?

— Да, пожалуй, — посмотрев на часы, Никита запахнул длинный плащ на меховом подбое. — Нас уже заждались господа директора. А то еще подумают, что я игнорирую их собрание.

— Ты — хозяин, — напомнил Полозов, — и никогда не заморачивайся такими мыслями. Кстати, ты подготовил сюрприз для корпораций?

— Да, — засмеялся Никита. — Пришлось попотеть, чтобы скрыть от любопытных глаз и ушей, чем я занимался последние дни, наглухо закупорившись в имении. Знаешь, сколько телефонных звонков принято? Сто сорок пять! Сетевая почта забита сообщениями!

— Тогда чего мы ждем? — Полозов свернул газету и решительно встал. — Погнали, барин!

В ставшем привычным для Никиты огромном холле здания корпорации стояла обычная деловая суета. Девушка за стойкой администратора в деловом костюме серого цвета с алыми обшлагами подтянулась, когда увидела входящих. Она уже знала, что новый хозяин никогда не появляется без этого сурового вида мужчины, наемника с Тайного Двора. Неуловимым движением поправив бархатную шапочку на голове, служащая приветливо улыбнулась:

— Добрый день, Никита Анатольевич! Вас уже ждут в зале совещаний!

— Хорошо, — кивнул Никита, цепко окинул девушку взглядом, вогнав ее в краску, и подтянувшихся возле дверей двух охранников. — Все прибыли? Или кто-то проигнорировал?

— Все, начиная с мелких предприятий.

— Отлично, — губы волхва дернулись в легкой улыбке. Девушка за стойкой так и ела его глазами, расправив плечи, чтобы костюм натянулся на высокой груди. Оценил. Хорошенькая служащая.

— Никита, я останусь на входе, чтобы встретить гостя, — Полозов кивнул на охранников. — Только дай им распоряжение, а то начнут права качать.

— Само собой, — развернувшись, Никита громко произнес: — Парни, скоро приедет важный гость, так вы не задерживайте его, а сопроводите прямиком в зал совещания. Надеюсь, проволочек никаких не допустите?

— Ни в коем случае, — ответил один из охранников.

— Хорошо, — Никита пошел к лифту, ступая по черному мраморному полу с золотистыми прожилками, мучительно переживая дежа-вю. Какая судьба ему уготована в ближайшие годы? Если тот виртуальный сценарий воплотится в жизнь, Тамару ждет нелегкая пора. Ох, как не хочется испытать в реальности сон, навеянный «радугой»!

В напряженном молчании он поднялся на лифте на административный этаж, рассеянно поздоровался с несколькими молодыми сотрудниками, деловито бегающими из кабинета в кабинет, дошел до конференц-зала и толкнул тяжелые створки. Негромкий шум, создаваемый четырьмя десятками человек, тут же смолк. Никита на ходу снял плащ, бросил его на свободное кресло, обшитое серым бархатом с алыми подлокотниками, а сам подошел к трибуне. Огляделся. Кажется, действительно весь директорат собрался, от мала до велика. И его работники в полном составе. Все напряженно смотрят на Никиту, ожидая судьбоносного решения. Сегодня он должен огласить имя генерального управляющего, вручив, по сути, огромную империю в одни руки.

— Здравствуйте, господа, — голос Никиты слегка дрожал. Он ведь впервые выступал в качестве единоличного хозяина, ощущая невероятную энергию, исходящую от этих людей. Напряжение, ожидание каких-то преференций, возможность карьерного роста или тотальная чистка кадров — вот что читалось в глазах мужчин и женщин, гораздо старших его по возрасту и опыту. — Сразу прошу прощения, что два дня находился в недосягаемости для ваших вопросов. Так сложились дела…. Я просмотрел всю документацию, предоставленную мне, и сделал однозначный вывод: нужно будет освобождаться от некоторых активов….

Поднялся недоуменный шум. Все понимали, что имел в виду молодой хозяин. Головные предприятия имели ряд нескольких вспомогательных учреждений в виде логистических складов, а также прочих мелких подсобных цехов, которые уже давно были встроены в систему, созданную Патриархом. Начинать свою работу с реорганизации было, минимум, нелогично, особенно в первые дни.

— Я понимаю ваше удивление, и не собираюсь одним махом рубить дерево, — наклонился вперед Никита. — Нужно лишь сосредоточить основные активы в одном месте, или, на крайний случай, создать конгломерат, охваченный единой цепью доставок и складирования. Вологда и есть тот самый центр. Генеральный управляющий должен разработать и предоставить план работы, которую я планирую закончить через пять лет. Именно через эти пять лет конгломерат должен запуститься на полную мощность. Если основные склады находятся здесь, а некоторые производственные базы — например, в Мологе или Шуйском, а то и совсем в Ярославле, который находится под рукой клана Сафроновых — согласитесь, это странно и чревато последствиями.

— Вы боитесь, что Сафроновы начнут ставить палки в колеса нашему производству? — спросил Багрович — директор «Гранита».

— Надо просчитывать все возможные проблемы, — ответил Никита, не задумываясь. — Их источник — не какой-то клан, стремящийся отобрать «Изумруд» с «Гранитом». Таких попросту не существует, а вот вредить кое-кто может. Если вы не в курсе политических событий последнего месяца — на Дальнем Востоке неспокойно. Поэтому я хочу минимизировать риски, связанные с возможным конфликтом. Все, что относится к технологиям магического свойства — должно находиться под рукой, в досягаемой близости. Наши дешифраторы и электронные платы, имеющие три степени защиты, уже входят в главный пул закупок Русской армии. А на подходе — системы наведения по выплескам чужой магической энергии, компактные системы связи и отслеживания, ориентированные на командиров подразделений. Обкатку новинок предполагается провести в начале лета. На этот счет я еще проведу совещание с узкой группой лиц. Имейте в виду, Остап Егорович.

— Я все понял, — кивнул заместитель директора Суслин.

— По «Назаровским мануфактурам» никаких потрясений не будет, — успокоил Василия Айдарова Никита, видя, как тот напрягся. — Работайте в прежнем режиме. Как обстоят дела по совместному проекту, предложенному Карповичем?

— Все отлично, — разгладилось лицо у Айдарова. — Первые партии тканей и сукна отправили в Багдадский халифат. Там у них намечается международный форум и экспозиции. Конкурентов много, и все, в основном, азиатские и ближневосточные компании.

— Ничего, главное в нашем деле — показать товар лицом, — Никита усмехнулся. — Продукция качественная, конкурентов не боится. Ладно, все это лирика…. Господа, я хочу объявить имя генерального управляющего.

Никита вытащил из кармана телефон и посмотрел на входящее сообщение. Полозов информировал о прибытии нужного человека.

— Через пару минут он будет здесь.

— Вы хотите сказать, что управление передается человеку не из нашего круга? — удивленно, с долей отчужденности, спросила Золотарева. Она сидела в первом ряду напротив Никиты, одетая в строгий деловой костюм песочного цвета и с какой-то невероятной прической на голове. В руках женщина держала папку с нужными документами. Директор по персоналу растерялась.

— Да, именно так, — кивнул Никита и посмотрел в сторону распахнувшейся двери. — Но кое-кто его хорошо знает, если следит за передвижением в высших эшелонах власти.

Этого человека Никита видел воочию впервые, хотя общался по видеосвязи несколько раз. Высокий мужчина пятидесяти лет в элегантном костюме из английской ткани, постукивая тросточкой по паркетному полу, подошел к трибуне и молча подал руку волхву. Никита без колебаний пожал ее.

— Позвольте представить вам барона Коваленко Станислава Евгеньевича, доктора экономических наук, бывшего председателя Казенной палаты при нашем государе-императоре. Именно он назначен мною на должность генерального управляющего. Человек с огромным опытом, что в данной ситуации вполне приемлемо.

Никита про себя усмехнулся, видя лица директоров. Он готов был дать голову на отсечение, о чем сейчас думали все эти люди. Человек из клана Меньшиковых, особа, приближенная к императору. Мальчишка начинает сдавать позиции новоприобретенным родственникам, хотя несколько дней назад клялся, что не собирается ни под чье крыло. Особенно внимательно Никита смотрел на Гусарова, прячущего глаза за дымчатыми стеклами очков, и на Золотареву, машинально распахнувшую папку с документами.

— Почему бывший, Станислав Евгеньевич? — спросил кто-то смелый. — Вам показали на дверь? И в чем причина?

— Меня никто не увольнял, — слегка склонив седеющую голову, чтобы никто не разглядел улыбку на лице Коваленко, — я сам подал прошение об отставке.

— С поста председателя Казенной палаты? — не унимался любопытный. — Оттуда просто так никто не уходит. Объясните, пожалуйста! Просто вы не входите в состав директоров концерна «Изумруд» и других предприятий господина Назарова!

— Вчера я дал вассальную присягу Никите Анатольевичу, — спокойно ответил Коваленко, — и вошел в будущий клан Назаровых на обычных условиях. Насколько мне известно, представитель правящей семьи может входить в любые организации, принадлежащие Патриарху Рода или его высшему лицу, коим является Назаров Никита Анатольевич.

В зале повисла могильная тишина. Удар был рассчитан точно. Если за спиной Никиты велись кулуарные разговоры, кого выгодно поставить на место управляющего, рассчитывались голоса для тайного голосования, то сам хозяин перечеркнул все интриги.

— Надо полагать, вы начали формировать клан? — заерзал Айдаров.

— Нет, это вынужденная мера, — спокойно ответил Никита, — и в ближайшее время в мой клан почти никто не будет принят. Только в крайнем случае я пойду на обсуждение такого предложения. Голосование отменяется. Мое решение волевое и окончательное.

— И все-таки странно, что господин Коваленко отказался от должности председателя Казенной палаты, — никак не угомонялся оппонент. Никите надоело выслушивать, кто там подзуживает на разогрев солидную публику.

— Встаньте и представьтесь, пожалуйста, — сдерживая раздражение, попросил он. — Я ведь не всех в лицо знаю.

Поднялся сухопарый мужчина, роста совсем невысокого (немудрено, что Никита его не видел), с нервным тиком с правой стороны лица. Немолод, возраст тот же, что и у Коваленко. Но если барон выглядел в свои годы презентабельным, солидным и хорошо сохранившим свежесть лица, то этот тип походил на потасканного жизнью чиновника низшего разряда.

— Луцик Афанасий Петрович, — представился мужик. — Директор как раз ярославского отделения логистического центра продукции «Изумруда» и «Гранита». — Мне просто непонятны мотивы Станислава Евгеньевича. Добровольно отказаться от высокого поста и занять должность генерального директора назаровских предприятий — в голове не укладывается.

Никита переглянулся с бароном. Коваленко снисходительно улыбнулся и вслушался в гробовую тишину зала. По некоторым лицам читалась уверенность, что Луцик не доживет в своей должности до следующего утра.

— Я был знаком много лет с Анатолием Архиповичем, — сказал барон. — Будучи молодым и амбициозным, желал работать на перспективных направлениях, разрабатывавшихся в то время в «Изумруде». Но Патриарх отговорил меня, направив по более трудной дороге, в управленцы. Видно, какие-то планы имел в моем отношении, но не срослось. Сами знаете, с какими жизненными трудностями столкнулся Анатолий Архипович. Но о появлении наследника я уже знал давно, лет пятнадцать. И предложение Никиты Анатольевича принял с радостью. Не подумайте, что во мне заиграло мальчишество. Решение осознанное и добровольное. Император Александр, зная о моих симпатиях к Патриарху, без всяких колебаний подписал указ об отставке.

— И все же? — не выдержала Золотарева. — Должна быть веская причина, а не давняя привязанность к Патриарху.

— Скажем так…, - Коваленко задумался и прищурился, отчего густые брови сложились домиком, — некая причина, уходящая корнями в прошлое. Далекое прошлое.

— А не у вашего ли деда было три жены? — Луцик не успокаивался. — Как-то некрасиво.

Никита про себя поморщился. Как-то топорно действует Гусаров. Ведь Луцик находится в его подчинении, и откровенно нарывается на скандал. Кто дал ему задание устроить из собрания цирковое представление? Многим, кстати, не нравится ситуация с клоунадой. Еще вчера Никита знал, что за Гусарова хотели проголосовать шесть человек из двадцати трех выборных, не считая Золотареву. Она вообще никаким боком не подходит к управлению. Конечно, это мало, но и достаточно, чтобы выявить тенденцию к расколу. Значит, придется чистить. Гусаров сам по себе и по своим деловым качествам — серьезный и опытный администратор, но амбиции свои прячет глубоко, не показывая, как хочет прорваться наверх. Недаром дед нарисовал напротив его фамилии знак вопроса. Что-то чувствовал.

— Да, мой дед имел трех жен официально, — спокойно ответил Коваленко. — У нас не запрещена полигамия, так? Вам-то кто мешал иметь хотя бы двух сразу?

В зале раздались смешки. Все знали, что Луцик уже был разведен, и теперь жил со второй женой, хотя и с ней стали возникать разногласия. Его семейная жизнь давно стала притчей во языцех среди высшей администрации. Директор ярославского отделения логистики густо покраснел.

— Я являюсь старшим сыном от ведущей жены, — пояснил барон, добивая бедолагу Луцика, — у меня десять сестер и пять братьев, все достойные люди. И как первенец имею право решать их судьбу. Если господин Назаров пригласит их в клан — все подчинятся моему решению, что род Коваленко принимает вассалитет. Надеюсь, краткий экскурс в прошлое объясняет мой неожиданный поступок?

— Кажется, начинаю догадываться, — буркнул Луцик, ныряя в свое кресло.

Никита вздохнул. Пора закрывать богадельню. Все равно большинство спокойно восприняло волевое решение хозяина. А Коваленко разберется с горлопаном. Не сейчас, попозже. Надо просто выяснить, какие цели преследует группа Гусарова.

— Тогда, господа, я покину собрание с вашего позволения, — Никита взял свое пальто и перекинул через руку. Обратил внимание, что Гусаров с кем-то разговаривает по телефону, тихо так, прикрывая губы ладонью. Ну и ладно, подумаешь, пусть секретничает. — Мне еще надо решить некоторые проблемы, не относящиеся к нашему концерну. Станислав Евгеньевич остается и разъяснит стратегию на ближайшие два-три года. Он уже в курсе происходящего. Задавайте вопросы, не стесняйтесь. Только по существу! Лекции о многоженстве можно послушать в публичных библиотеках.

Снова раздался смех, но уже более воодушевленный. Вот и ладненько.


Полозов вывел свой «рено-соболь» на загородную трассу и не выдавая больше восьмидесяти километров в час, пристроился за машиной сопровождения. Дорога изобиловала подмерзшими лужицами, а кое-где снег еще и не сошел, твердым настом закрывая асфальтированное покрытие. Не хватало еще в кювет слететь.

— Как прошло представление Коваленко? — Олег прервал молчание, царившее в салоне с самого отъезда от «Изумруда». — Неужели никто не оспаривал твое решение?

— Еще как, — хмыкнул Никита, вытянув ноги вперед. Чувствовалось, как теплая волна от печки обволакивает ботинки и проникает внутрь. Стало приятно. — Нужно хорошенько потрясти связи Гусарова и его заместителей вроде Луцика, Стешкова, Баландина. Они все сидят на логистических цепочках. Случайность или нет — выясни. Чем дышат, о чем говорят. Какие между ними могут быть связи, начиная от дружеских, и заканчивая родственными. Мне еще гнездовища этих говорунов не хватает для полного счастья. И так Городецкий уже мозг выел. Вчера прислал приглашение отобедать у него в поместье. Представляешь? Приезжай, говорит, с любезной супругой Тамарой Константиновной. Хорошо, что она сегодня улетела. Учеба.

— Поедешь?

— Да, конечно, — лениво пошевелился Никита. — Мне любопытно, кем является его жена. Тамара предположила — Берегиня.

— Вот как? Интересно. И ты хочешь это предположение опровергнуть или подтвердить.

— Ты, как всегда, прозорлив, — едко заметил Никита. Ему отчего-то захотелось подремать. Тепло, пышущее от печки, вгоняло в сон. На всякий случай создав «сферу защиты», которая едва видимой сиреневой пленкой облепила «рено-соболь», он закрыл глаза.

— Что это было? — поинтересовался Олег, почувствовав заметное сопротивление встречного потока воздуха. Двигатель машины заметно повысил обороты. — Защита?

— Что-то мне неспокойно, — пояснил Никита.

— Дорога пустая, с чего бы, — пожал плечами Полозов, но сам вытащил из внутренней кобуры тяжелый «галан» военной модификации двенадцатого калибра. Никита покосился на приготовления потайника. Раньше он такого пистолета у Олега не видел. Странно, оружие не столь распространено в русской армии, практически все выведено из оборота и заскладировано. Интересно, куда Полозов дел свой верный «Стриж»?

Идущий впереди «руссо-балт» снизил скорость перед поворотом, за которым должен быть мостик через речку. Видимость из-за густого леска, закрывающего голыми ветвями часть дороги, оказалась плохой. В гарнитуре Олега раздался голос одного из охранников. Он предупреждал, что въезжает на мост, наблюдает встречное движение в виде тяжелого грузовика. Полозов кинул взгляд на зеркало заднего обзора.

— Микроавтобус сзади, — сказал потайник и недобро хмыкнул. — А впереди грузовик. Никита, приоткрой дверцу на всякий поганый случай.

— Думаешь, это кто-то из моих сотрудников?

— Кто? Гусаров? — фыркнул Олег. — Как-то все демонстративно. Зачем ему сейчас палить свои намерения?

— Он по телефону с кем-то разговаривал, когда я собирался выходить, — припомнил Никита.

— Нет, Гусаров интриган, но никак не убийца, — уверенно заявил Полозов, увеличивая скорость, чтобы пройти поворот. — Наверное, это….

Он резко нажал на тормоз. «Рено-соболь» с визгом занесло на дороге и развернуло боком. Грузовик, въехавший на мост, внезапно метнулся на встречную полосу, и машина сопровождения со скрежетом встретилась с тяжелой массой металла. Со стороны водителя сорвало крыло, вылетели стекла, отчего ему пришлось принять вправо, чтобы не быть окончательно смятым. Грузовик перекрыл дорогу, начисто заблокировав дорогу.

— Из машины! — приказал Олег и придал Никите толчком в плечо ускорение.

Молодой волхв вылетел наружу и кубарем скатился вниз по небольшому дорожному откосу, формируя ударные плетения и одновременно активируя давно спящие скрипты огненной и воздушной стихий. Микроавтобус резво приближался к месту столкновения, и за сорок-пятьдесят метров остановился, разворачиваясь боком. Дверь с грохотом отлетела в сторону и наружу выскочили четверо с компактными автоматами-трещотками, входящими в арсенал имперских спецподразделений. Одеты все были в черную униформу, но без опознавательных знаков, и даже без бронежилетов. Странная компания, успел подумать Никита, отправляя в полет скрипты «пламя» и «трезубец», которым когда-то потряс старшеклассников магической гимназии. Басовито загудел воздух, раскаляясь от несущегося на неизвестных врагов огненного шара и тройной стрелы. Шарахнуло так, что завихрения магических выбросов согнули замороженные стволы деревьев, сорвали снежный покров в поле в радиусе полусотни метров. Микроавтобус жалобно крякнул, металлический скрежет срываемой обшивки указал на то, что транспорт вышел из строя. Но люди остались живы, хоть и отлетели в разные стороны.

Как легко получилось совместить разнородные стихии, мелькнула мысль у Никиты, но тут же пропала. Молодой волхв воодушевленно формировал очередную пакость для нападавших. Наверное, у них есть амулеты, и они довольно сильны, раз атакующие плетения не размазали вооруженных людей по поверхности асфальта.

Слух уловил сухие выстрелы со стороны моста. Там тоже разгорелась нешуточная стрельба. Ребята из сопровождения держали оборону. Коротко и зло протрещали автоматные очереди, как будто сухие горошины в жестяной банке потрясли.

Полозов, прикрываясь бортом «рено-соболя», вел огонь по группе из микроавтобуса, прижимая выстрелами нападавших к земле. Он давал возможность Никите придумать что-то посерьезнее, чтобы одним мощным ударом уничтожить незнакомцев.

Совмещение стихий огня и земли, как учил его волхв Кирилл из Амурского Двора, могли дать непредсказуемый результат для окружающих, но сейчас некогда было заниматься мелочными подсчетами убытков. Ладони ощутимо нагрелись, формируя «паровой каток». Земля, вспучившаяся от энергии, распирающей ее снизу, нагрелась до такого состояния, что запарила, выстреливая сгустки белесого дыма в небо. Сокрушая асфальт, в сторону микроавтобуса понесся жуткий черный вал асфальта и земли, скручиваясь подобно рулету.

Раздались крики ужаса, и кто-то, успел заметить Никита, рванул в сторону застывшей в зимнем сне рощи. А кого-то накрыло вместе с машиной. Позади грохнул взрыв. Нешуточно разошлись ребята.

Микроавтобус закатало в этот самый «рулет», сплющило и вышвырнуло на обочину. Олег уже вскочил на ноги и стреляя из «галана», обездвиживал нападавших выстрелом в голову. Пленных можно было не брать, потому что трое оказались покалеченными, и навряд ли доживут до вечера. А один спасшийся прыгал по снегу, пытаясь скрыться за деревьями. Слишком далеко. Никита кинул вслед «аркан», благополучно запутавший ноги противнику. Вояка упал лицом вниз и замер.

— Олег, возьми его! — крикнул он Полозову. — А я ребятам помогу!

Помощь не понадобилась. Парни из сопровождения справились сами, разнеся в хлам передок грузовика. Из кабины торчали чьи-то руки. Еще один пассажир полулежал на сиденье, откинувшись назад. При этом погиб один из потайников. Остальные были ранены.

— Их двое было, — пояснил водитель, которого Никита вспомнил с трудом. Недавно поступил на службу к нему. Федька Бровкин, кажется. — Сразу из автоматов стали глушить. Пашку свалили, а я их гранатой угостил. Удачно попал, прямо в кабину.

— Дебилы, — поморщился второй потайник, сидя на капоте «руссо-балта» и жадно смоля сигарету. — Могли просто окопаться под мостом, а потом из гранатомета пульнуть. Дебильная акция.

Подошел Полозов, тяжело дыша от пробежки по снежной целине. Единственный нападавший, оставшийся в живых, лежал на дороге, связанный, и нервно дергался. Где-то вдалеке показалась машина, за ней еще одна. Дорога все же являлась весьма оживленной, и было странно наблюдать, что в момент нападения здесь оказалось пустынно.

— Грузите этого козла к себе в машину и езжайте на точку, — приказал Полозов. — Только шустрее. Мы остаемся здесь. Надо бы полицию вызвать, пусть разбираются. Грузовик с моста сдерните, поперек дороги поставьте!

— Нельзя им выжившего показывать, — предупредил Никита, торопясь к машине.

— Само собой, не покажем, — пряча «галан» за пазуху, кивнул Полозов. — Сейчас ребята уедут, и я позвоню в полицию. Ты как, в порядке?

— Нормально, — отозвался Никита, прислушиваясь к своим ощущениям. Кажется, правильное распределение энергетических потоков по точкам выхода дает свои плоды. Обучение в Коллегии даром не проходит. Усталости никакой, а Сил как будто и не потрачено ни капли. С чего бы? Сразу всплыла картина залитого лазурью неба, когда в него вливалась необыкновенная мощь сразу из нескольких источников. Не здесь ли таится ответ, почему атакующие плетения формировались так быстро и качественно.

Они стояли возле «рено-соболя» и смотрели, как машины, подъезжавшие к месту боя, разворачивались и стремительно удалялись обратно. За мостом творилась такая же картина. Смельчаки пробовали прорваться, но видя, во что превратилась дорога, тоже предпочли скрыться. Кто-то предлагал помощь Никите и Олегу, но мужчины вежливо отказывались, предупреждая, что скоро здесь появится полиция, а они их как раз и ждут. После таких откровений все ехали в объезд.

— Не мог Гусаров пойти на такую откровенную акцию, — рассуждал Никита. — Это же бред, устранить хозяина корпорации в день назначения генерального управляющего.

— Это не Гусаров, конечно, — задумчиво глядя на удлиняющиеся тени деревьев на снежном покрывале. — Кто-то другой, кто манипулирует поведением твоих подчиненных. Вот только интуиция подсказывает мне, что акция связана с другими делами.

— Какими? — едва не рассмеялся Никита. — Городецкий подстроил?

— Может быть, — на полном серьезе ответил Полозов. — Вот допросим героя шоссейных битв, и все выясним.

— У нас в Амурском филиале есть один дознаватель — Федор, бывший хунхуз. Вот он умеет развязывать языки, — вспомнил молодой волхв.

— Думаешь, такого умельца нет у нас? Ничего, разговорим….

Полиция появилась только к пяти часам вечера на двух патрульных машинах с проблесковыми маячками на крышах. Подъехать к мосту они не могли по причине разрушенного дорожного полотна. Пришлось идти пешком к парочке, ждущей их возле «рено-соболя». Никита представился, Олег показал свое свидетельство частного охранного агентства, и полицейские успокоились. Трое из них работали по убитым, а двое снимали показания в теплом салоне автомобиля Полозова. Для них так и осталось тайной, что один из нападавших выжил и сейчас дожидается обстоятельного разговора с серьезными людьми, не любящими, когда в их жизненные планы вмешиваются таким грубым образом.


Главы 9, 10

Глава девятая

Вологда, февраль 2011 года


— Господин Назаров, вы точно уверены, что никогда не видели этих людей? — старший следователь Вологодского департамента полиции майор Рудаков аккуратно разложил перед Никитой несколько фотографий незнакомых ему людей. На самом деле, он с чистой совестью мог сказать утвердительно, что не видел таковых никогда. Может, среди них и были наемники, пытавшиеся убить его и Полозова, да как теперь проверить? Он не особо старался запомнить их, когда вступил в бой. Тем более, что маскировочная краска на физиономиях значительно искажала визуальное восприятие нападавших.

— Первый раз вижу, — пожал плечами Никита, перебирая карточки. Лица обычные, европейского типа. Но вот кто они? До сих пор Рудаков не озвучил свою версию случившегося. А она у майора была, как пить дать — была.

— Вы как-то неохотно идете нам навстречу, — чуть ли не обиделся старший следователь, подойдя к окну, выходящему на внутренний двор здания Департамента. — Если есть хоть какие-то мысли, то подскажите, чтобы мы могли побеспокоиться о вашей безопасности.

— Господин майор, насчет безопасности вы пошутили? — засмеялся Никита. — Видели, что я натворил на дороге? Теперь придется возместить ущерб муниципалитету.

— И все же! — майор повернулся к Никите.

— У меня нет явных врагов, — осторожно произнес молодой волхв. — Но всегда существуют оппоненты среди аристократии, стремящиеся ущемить мои интересы. Как-никак, корпорация «Изумруд» не дает многим покоя.

— В чем выражается противодействие? — подобрался майор.

— Попытка забрать себе часть акций, чтобы ввести в Совет директоров своего человека. Но мы блокируем любую возможность такой ситуации. Это же не повод стрелять в меня из автоматов, которых у нападавших не должно быть. Я имею в виду, что оно слишком специфично для наемников. Так ведь? Иначе получается, что меня хотели ликвидировать по заданию императорских спецслужб.

Майор лихорадочно вытащил платок из кармана и промокнул лоб. Ему стало жарко. Молодой Назаров слишком вольно играл словами, за которые легко можно угодить на нары. А ему не хотелось влезать в жернова, могущие в любой момент раздавить слишком любопытную букашку.

— Вы так хорошо разбираетесь в типах стрелкового оружия? — все же счел нужным поинтересоваться майор. Оговорка молодого аристократа его насторожила.

— Я перевелся в Академию Иерархов из ВВА Генштаба, — откликнулся Никита, рассеяно разглядывая фотографии. — Поверьте, кое-что я знаю очень хорошо.

— Про вооружение нападавших мы кое-что выяснили, — Рудаков сел напротив Никиты. — Автоматы путем многочисленных манипуляций по каналам снабжения были списаны с баланса и покинули склады три года назад. Кто был заказчиком — неизвестно.

— Проверяли Тайный Двор? — поинтересовался Никита.

— Тайный Двор? — удивился Рудаков. — Но…. Ведь господин Полозов является вашим контрактером! Получается, что вас заказала ваше же охрана?

— Бред, — покачал головой Никита. — Я имел в виду другие филиалы.

— Следов вообще нет.

— Тогда кто напал на меня?

— Погибшие могли действовать по заданию некой группировки под названием «Новый мир». Она не террористическая, но экстремизма в высказываниях ее лидера Нехорошева хватает. Губернатор даже потребовал от прокурора санкции на арест, возмущенный болтовней Нехорошева.

— Не имею чести знать этого человека, если вы намекаете на мои связи с ним, — сразу же пресек ненужные вопросы Никита, закинув ногу на ногу.

— Нехорошев является последователем своего руководителя Тихорадова, погибшего прошлой осенью во время взрыва в здании штаба, — Рудаков пристально взглянул на гостя.

Ах, вот в чем дело! Никита, не проявляя эмоций, сразу же проанализировал ситуацию с покушением. Выходит, не на него охотились! Каким-то образом поганая кодла прознала об участии Полозова в ликвидации лаборатории, где ставили опыты с инъекциями «радуги» на живых людях, и решила ответить. Никита вспомнил, как вместе с Олегом спасали Алену. Чудом успели, иначе пропала бы девчонка.

— А как удалось выяснить связь наемников с Нехорошевым?

— Мобильный телефон, — спокойно ответил майор. — У одного из убитых нашли телефон и наши спецы полностью прошерстили память. Извлекли всю удаленную информацию, звонки удалось идентифицировать. Три из них сделаны Нехорошеву. Подозреваю, что после расшифровки они нам мало что дадут в плане подтверждения покушения на вас. Вероятно, обычные, ничего не значащие слова. Остальные номера — серые, никого не удалось вычислить. Увы.

Ничего удивительного. Схема стара как мир. Наниматель сидит выше этой ублюдочной компании, и хорошо представляет ситуацию с продвижением наркоты. Никита помнил, о чем им рассказал водитель такси. Лаборатория действовала под хорошим прикрытием. Главного актера надо искать наверху.

— Скажите, господин майор, а чем вообще занимается Нехорошев и его компания?

— Обычный горлопан, — отмахнулся майор и резко встал. Подойдя к своему столу, вытащил из пачки сигарету. — Позволите? Спасибо. Так вот, «Новый мир» довольно странная организация, зарегистрированная как «общество против насилия и дискриминации, распространения свобод и права выбора».

— Какая хрень, — пробормотал Никита.

— Вот, и я о том же, — кивнул Рудаков, устраиваясь возле окна с полуоткрытой форточкой, куда уходил дым от сигареты. — Расплывчатые формулировки, непонятные задачи, распространение газетных листовок с подобной ересью.

— Так надо было прикрыть их за экстремизм.

— Дело в том, что экстремизма, как такового, суд не увидел. К сожалению, кроме небольшого ограничения в действиях, мы ничего не смогли сделать.

— И все же? Не поверю, что ваши спецы не следили за Нехорошевым и Тихорадовым. Ну, не листовки же они писали каждый день?

— Следили, вы правы. Но, кроме слухов, ничего не выяснили. Конспирация отменная.

— Какие слухи?

— Поговаривали, что при штабе организации существует какая-то лаборатория по изучению человеческих реакций. Вроде бы «радугу» используют….

— И вы не сделали попыток выяснить, правда это или нет? — всерьез возмутился Никита. — Вам же прекрасно известна директива императора об уголовном преследовании за распространение магического наркотика, за его публичное упоминание в прессе….

— В том и дело, что это всего лишь слухи, — поморщился Рудаков. — Однако место взрыва мы тщательно проверили. Да, там было наличие каких-то подвальных помещений, остатки уничтоженного оборудования, никак не тянущего на лабораторию по производству «радуги».

Никита вздохнул. Полозов качественно зачистил место. И где, получается, он наследил? Кто мог связать взрыв с карательной акцией? Проговорился тот самый таксист? Надо Олега настроить на задачу. Пусть проверит. Да еще пленник может много интересного рассказать.

— Тогда подытожим, — майор решительно загасил сигарету в пепельнице и сел за свой стол, что-то быстро написал на листке бумаги, отодвинул его в сторону. — Нападавшие в количестве пяти человек по неизвестным причинам устроили стрельбу на загородном шоссе. Пострадавший — Никита Анатольевич Назаров — утверждает, что не имеет ни малейшего понятия, почему на него устроено покушение. Это так?

— Все верно. Я не знаю этих людей. И никогда не сталкивался с организацией «Новый мир».

— Значит, имеет место быть странное совпадение по месту и времени, — Рудаков подергал мочку уха. — Неподалеку ведь расположено имение Городецких? Как думаете, могла быть ошибка, и охотились на кого-то из ваших соседей?

Ага, решили подразнить жуткую гору! Князь за свою родню весь город раком поставит!

— А вот эта версия лучше всего объясняет мотивы убийц, — закивал головой Никита. Нужно направить следствие по ложному пути. Пусть отрабатывают «пустышку», пока Олег будет выяснять, где он мог допустить ошибку. Заодно заставить нервничать Патриарха. Злющий старик Городецкий половину Департамента разнесет, да еще и губернатору достанется, что его могут подозревать в покушении на убийство. Скандал!

Рудаков попрощался с Никитой, проводил его до порога кабинета и предупредил, что вызовет на допрос его телохранителей. Нужно выяснить некоторые моменты, чтобы восстановить полную картину произошедшего. Никита вежливо ответил, что никаких препятствий с его стороны не будет. Если следствие считает необходимым опросить всех — да хоть десять раз.

Олег ждал его на гостевой стоянке Департамента полиции, поставив «рено-соболь» возле решетчатого забора, откуда просматривались все подъездные пути к зданию. Никита устроился рядом, бросил в «бардачок» перчатки и глядя перед собой, произнес:

— Кажется, охотились за нами обоими. Кто-то из той банды остался жив и хорошо знал исполнителя взрыва.

— Тебе об этом сказал следователь? — Полозов хмыкнул. Он ведь тоже думал об этой версии, однако делиться с Никитой пока не торопился.

— Сам дошел. Где ты мог проколоться?

— Никита, мы все сделали чисто. Я сам контролировал исполнение. В помещении их штаба была газовая подводка из подвала. Там же по трубам газ шел в каждую комнату. Где-то была утечка. Когда мы туда входили, запах явственно ощущался. Как говорится, любое лыко в строку. Мы и воспользовались ситуацией. Техническая неисправность. Хороший «бух» получился.

— Выживших не было?

— Нет. Во время посещения штаба мои ребята насчитали шесть человек. Все — активные члены группы. Еще были две девушки-секретарши. Но мы же не звери, дали девчонкам уйти домой после работы, а потом провели акцию.

— А таксист, которого мы возле озера с братцем застукали? Что с ним?

— Мы его оставили в покое, — нахмурился Олег. — Я приставил к нему одного паренька, но никаких телодвижений он не совершал.

— До поры до времени, — отрезал Никита. — Потом решил слить нас. Может, Нехорошев догадался, откуда ветер дует, и взял за жабры таксиста. Тогда это объясняет нападение на нас обоих. Думаешь, у этих тварей нет своих спецов? Вчерашнее нападение меня заставляет усомниться в этом. А еще оружие нестандартное. Кто-то нагло снабжает распространителей специфическим вооружением.

— Кто-то сверху, имеющий доступ к складам оружия?

— Все возможно, — Никита посмотрел на фасад Департамента с некоторой долей задумчивости. — Знаешь, неохота в это дело впутываться. Но выяснить, кто стоит за нападением, обязательно надо. Иначе я рискую нажить себе здесь головную боль с вечным беспокойством за свою семью. Мы решили переехать сюда через три года, и каково, если за каждым поворотом меня или Тамару будут поджидать снайперы господина Нехорошева? Найди этого таксиста, вытряси из него душу, но получи всю информацию. Это он мог сдать нас. Только осторожнее, не развязывай войну. Если не сможешь нащупать след — скажи мне. Лучше отдать дело имперской безопасности. Не нашего уровня работа.

— Сделаю, — кивнул Олег, обгоняя вереницу машин, уходящих на развилку в сторону моста через Вологду. Им нужно было в другую сторону. — Поставлю Серегу с напарником на слежку.

— Того самого, который журналиста окучивал? — усмехнулся Никита.

— Того самого. Парень смышленый, я за него спокоен. Заодно и юнца-напарника натаскает. Слушай, Никита, давно вопрос назрел, а я все никак не могу с тобой обсудить…, - Олег сосредоточенно посмотрел в зеркало и свернул налево. Им пришлось возвращаться в имение по другой трассе, пока на основной идут восстановительные работы.

— Что за вопрос? Ты можешь в любое время ко мне обращаться, — пожал плечами Никита. — Я ведь не небожитель, нахожусь рядом.

— Неудобно как-то…. Ладно. Такой расклад: в моей группе десять человек. Четверо постоянно на полевой работе. Слежки, контакты, сбор информации. Трое были приставлены к тебе как телохранители. Осталось двое…. Еще трое охраняют твое имение. А в связи с возросшими задачами я не могу обеспечить качественное сопровождение и любую другую работу.

— Тебе нужны люди, — тут и догадываться не нужно. Никита смотрел прямо на дорогу, и лицо его, попадая в блики фонарей, казалось то спокойным, то нахмуренным.

— Да. Я понимаю ситуацию, в которой ты сейчас находишься, — Полозов мельком посмотрел на своего молодого хозяина. — Нужно время, пока все успокоится. Но именно сейчас формируется фундамент безопасности для тебя и твоей семьи. Какое-то время мы еще можем работать по контракту, но Селезню нужны профессионалы в своих делах. Тайный Двор должен зарабатывать для себя деньги, особо не привязываясь к одному клиенту. Ты сам знаешь об этом.

— Намекаешь на создание собственной службы безопасности?

— Да, о ней. Это правильная мысль. Без нее твоему клану будет тяжко.

— И где я буду брать профессионалов для себя?

— Я помогу тебе подобрать штат, — откликнулся Олег. — Есть много ребят, которые в силу своих предпочтений и моральных принципов не хотят после контрактной службы в армии идти в потайники. Обычно таких и привлекают для частной службы. Почему бы и нет?

— А если я хочу, чтобы ты возглавил эту службу? — Никита повернул голову в сторону водителя. — Пойдешь?

— Селезень упрется, — вздохнул Полозов.

— Я поговорю с ним. Специально съезжу на вашу базу и уговорю отдать тебя мне.

— Хорошо бы, но я не уверен в успехе. Впрочем, можешь поговорить.

— Сколько тебе надо человек на данный момент?

— Троих. Но эти трое будут со стороны, не потайники. Таким образом я уже сейчас начну формировать ядро твоей будущей СБ.

— Они надежны? Не «троянцы»?

— Отвечаю — нет.

— Если признаться — я тоже думал о создании своей службы, — молодой волхв посмотрел на часы. До встречи с Городецким оставалось достаточно времени, чтобы доехать до дома, переодеться и предстать перед Леонидом Сергеевичем при полном параде. Да, сегодня Патриарх соседей решил познакомить молодого Назарова со своей родней, которая, если честно, мало волновала Никиту. А вот жена старика Городецкого его весьма интересовала. Не с пустыми же руками возвращаться в Петербург. Для Тамары его выводы по Светлане Павловне очень важны.

— Так за чем дело встало? За год я смогу набрать нужных ребят. О тебе уже идут слухи, и я сыграю на этом.

— А если пропустишь «троянца»? — не унимался Никита. — Вот пример: Гусаров. Вроде адекватный и грамотный специалист, предан своей работе, а вот возникла цель в виде генерального управляющего — пошел на обострение. Зачем? Старик умер — можно молодому щенку уважения не оказывать? Игнорировать еще начнет….

— «Троянцы» через мой фильтр не проскочат, — усмехнулся Полозов, подъезжая к имению. Машина бодро проскочила через открывающиеся ворота и лихо подкатила к крыльцу. — Давай, приводи себя в порядок, а я пока ребят предупрежу, чтобы собирались в сопровождение.


Имение Городецких находилось в двадцати километрах от северного фаса земель Назаровых. Хорошая дорога, не перекрытая из-за ремонта, малое количество машин, опытный водитель за рулем — Никита даже не успел как следует обдумать, как он будет отбиваться от нападок Патриарха, как «рено-соболь» и внедорожный «даймлер» команды сопровождения свернули с основной трассы и домчались до ворот в виде ажурной арки, оплетенной сухой и замерзшей виноградной лозой. Ворота были освещены и распахнуты, возле них стояли охранники и внимательно смотрели на подъезжающие машины. По взмаху руки одного из них Полозов аккуратно притормозил и приспустил окно.

— Господин Назаров по приглашению, — сказал он, предупреждая вопрос.

— Проезжайте, — последовало разрешение.

Трехэтажный каменный дом, выстроенный буквой «П», оказался в кольце огромной дубовой рощи, а подъездной путь до парадной лестницы пролегал через липовую аллею, освещенную как центральный проспект города.

Само здание было построено еще в пятидесятые годы, и отличалось монументальностью кладки, большим количеством лепнины по фасаду, белоснежными колоннами на фоне красной гранитной лестницы, с огромными окнами по первому этажу, через которые струился яркий свет на асфальтовую дорожку.

Никиту встречал один из слуг Городецкого. Удивительно, что это был молодой человек в цивильном полушерстяном костюме темно-коричневого цвета, а не какой-нибудь старик вроде Сашки. Ну, так прадед никогда не отличался особой страстью к выпендрежу, как он сам говорил.

— Господин Назаров, прошу следовать за мной, — учтиво наклонил голову парень. — Вас уже ждут. Ваш водитель и сопровождение будут устроены со всем возможным комфортом. О них не беспокойтесь.

Забавно, что старик Городецкий вышколил своих привратников на старосветский манер, который был популярен до середины шестидесятых, а потом сошел на «нет». Сами аристократы устали от высокопарных речей, решив, что современный мир обойдется и без таких условностей. Проще надо быть.

Широкая прихожая освещена так же ярко, как и весь этаж в доме. Теперь возле Никиты крутится миловидная девушка в темно-коричневом платье горничной. Принимает у него перчатки, пальто и показывает, куда надо проходить.

Леонид Сергеевич самолично встретил Никиту на пороге гостевой залы и крепко пожал руку, на этот раз без проверки силовых контуров ауры. Только усмехнулся загадочно и представил молодому гостю женщину, красивую и моложавую, выглядевшую гораздо младше своего мужа. Никита мгновенно «прощупал» ее истинный возраст. Действительно, Городецкой едва исполнилось пятьдесят. Женщина с едва скрываемой насмешкой посмотрела на Никиту, словно ощутила вторжение в ее ауру «амеб»-разведчиков.

К ее бордовому платью хорошо шло колье, переливавшееся драгоценными камнями на шее. От колье шел мощный защитный фон. Каждый алмаз, нанизанный на золотую нить, нес в себе определенную функцию, способную оградить хозяйку от различных пакостей. Никита не хотел предполагать, что Городецкий заставил жену одеть колье только из-за его визита. Боялся, что ли? Конечно, против безвредных «амеб» артефакт не стал возводить защитные поля и энергетические ловушки, он просто дал сигнал своему носителю о вторжении.

— Дорогая, позволь представить тебе молодого наследника нашего усопшего Анатолия Архиповича, — Городецкий сделал легкий жест рукой в сторону волхва. — Никита Анатольевич собственной персоной. При первой встрече не поддался моему натиску. Решил, знаешь ли, проверить, каков в деле парнишка. А это моя драгоценная супруга Светлана Павловна.

— Ты излишне требователен ко всем, кого почитаешь вниманием, — улыбнулась женщина и протянула руку вперед. — Мои соболезнования. Извините, Никита, что не смогла приехать. Обстоятельства не позволили

Никита заколебался. Вот что делать: целовать или пожать? Немного стушевавшись от такой ситуации, все-таки решил взять за пальцы женскую руку и едва прикоснуться к ней, ощущая томный запах жасмина. Судя по довольному виду Городецкого, он не ошибся. Человек старой закалки — он и от других ждал соблюдения правил приличия, принятых в аристократических кругах прошлого века.

— Милый, проводи гостя в залу и познакомь с нашим шумным и несносным семейством, а я подгоню прислугу, — женщина неожиданно для Никиты подмигнула ему, чтобы не видел хозяин, и удалилась, унося с собой легкий шлейф духов. Никита задумался. Если Тамара легко заметила на Городецком «кольчугу» Берегини, то Светлана Павловна так же играючи могла разглядеть его защиту. При условии, что жена Патриарха — тоже Берегиня.

Слегка озадаченный, Никита прошел за стариком в гостевой зал, сопоставимый по размеру с две баскетбольные площадки, где центральное место занимал стол из светлого дерева с мощными резными ножками. Вокруг стола собралось семейство Рода, довольно многочисленное, надо признать. Пятеро мужчин разного возраста со своими женами, куча детей, носящихся в дальнем углу помещения, две молодых барышни чуть старше Тамары, вполне себе симпатичные и чем-то похожие на хозяйку дома. Аура обеих переливалась разноцветьем живых красок, в которых не наблюдалось ни единого пятнышка черных или грязно-серых клякс. Никита даже залюбовался, мгновенно поняв, что перед ним сильные целительницы. Вот удивительное дело, почему такой Дар достается, в основном, женщинам? Из сотни знакомых, имеющих Силу, перевес женщин-лекарок и целительниц был значительным.

Мужчины тоже, по-своему, были одаренными, кто слабо, а кто буквально излучал мощь в пространство. Потенциально опасными оказались двое: молодой мужчина тридцати лет с красивым утонченным лицом и заметным родимым пятнышком под губой, и один из пожилых мужчин, невысокий, коренастый, чем-то напоминающий Патриарха. Как будто он стремился вцепиться в землю своими корнями для собственной безопасности и устойчивости. Даже пальцы рук казались грубоватыми для аристократа — с толстыми пластинками ногтей, слегка искривленные. Зато три кольца с драгоценными камнями излучают убийственную мощь заклятий. От чего бережется этот персонаж?

— Господа! — с шутливыми интонациями произнес Патриарх, войдя следом за Никитой в зал. — Позвольте представить нашего нового соседа, хозяина имения Назаровых, единственного наследника всех капиталов усопшего Анатолия Архиповича, его правнука Никиту Анатольевича! К сожалению, мы не сможем лицезреть супругу господина Назарова. Увы, не всегда желания сходятся с возможностями.

Начался процесс знакомства. К Никите подходили все по очереди, строго соблюдая иерархию родства. Действительно, оба пожилых мужчины были сыновьями Патриарха. Старший — Антон Леонидович — с мрачным видом пожал руку Никите и сразу же отошел в сторону. Может, настроение с самого утра не задалось — кто его знает. А вот младший Андрей, тот самый, коренастый и с кольцами-артефактами, оказался веселым малым. Характером и повадками весь в отца. Тоже попробовал продавить ментальной силой защиту Никиты, но сразу же отказался от затеи. Хохотнул, по-свойски похлопал по плечу и отошел в сторону. Затем пошли их жены, тоже по порядку. Галина и Мария, как они сами попросили себя называть. Не без кокетства, конечно, с любопытством, присущим, скорее молодым девушкам, чем зрелым женщинам, оценив гостя.

Сыновья Антона Леонидовича — Роман и Сергей — видно, тоже переняли непонятную неприязнь отца к соседу, и здоровались прохладно. Никита подозревал, что для семейства старшего сына Патриарха давняя сутяга с Назаровыми передалась генетически, и это было странно. Ведь все прекрасно уживались друг с другом, сев на своих землях, имея с них отличный доход. Или желание откусить побольше земли преобладало над здравым смыслом? Никита понимал бы еще, что речь идет о территории, равной Италии или Болгарии, но никак не о тех тощих пажитях, за которые разбивать друг другу носы — глупость и мракобесие.

У Андрея Леонидовича был один сын, тот самый красавец с родимым пятном под губой, и звали его Григорием, можно сказать — тезка, памятуя о своем втором имени, и те две красотки-барышни: Василиса и Марина.

Удивительно, как в одной семье такие разные люди. Семья младшего сына излучала столько дружелюбия и желания приветить гостя, что Никита всерьез задумался, а из одного ли семени Антон и Андрей? Он отбросил эти глупые мысли, сосредоточившись на разговоре с семейством Городецких. Мелких отпрысков решили не представлять, понимая бессмысленность такого предприятия. Мужчины в ожидании ужина ушли в курительную комнату, чтобы пропустить по несколько глотков хорошего коньяка и покурить. Никита отказался от крепкого напитка, сказав, что его организм не приемлет алкоголя столь мощного градуса. Защитный энергетический слой, поставленный женой, активно борется со всем, что посчитает опасным для здоровья. Внуки Патриарха оживились и стали расспрашивать, каким образом можно обойти такие функции. Забавно. Неужели молодые целительницы тоже стараются обезопасить свою родню от возможных проблем?

— А яд? — не унимался Роман Антонович, держа в руках стакан с бренди. Он тоже не любил коньяк. — Вот, например, отравили тебя…. Как справится защита?

— На практике не изучал, — под негромкий смех мужчин ответил Никита. — Полагаю, магическое влияние защиты здесь играет небольшую роль. Яд — это же продукт обычный, он действует на организм как ему и положено: с большой эффективностью. А все магические защитные амулеты или полевые структуры хороши только на начальных стадиях, когда еще можно обнаружить отраву. Честно, не знаю. Но целители могут справиться с любой задачей.

— Тогда — херес, — решительно сказал старик Городецкий; он вытащил из бара пузатую темно-зеленую бутылку и наполнил наполовину хересом хрустальный стакан. — Мне ее испанские друзья прислали. Подарок — больше как признак уважения, чем желание угодить. Попробуй, Никита Анатольевич.

— Вполне хорош, — согласно кивнул Никита, уже зная, что в напитке нет яда. Чем черт не шутит, проверять нужно. Получил сигнал от своего "жучка"-помощника, запущенного в бокал, что херес безопасен. Соседи весьма оригинальные люди, со своими тараканами в голове. С них станется отправить на тот свет оппонента.

— А что вчера случилось на загородной трассе? — вдруг спросил Андрей Леонидович, оглядывая компанию. Но задержал взгляд на Никите. — Никто не слышал?

— Какие-то идиоты устроили стрельбу между собой, уничтожили дорожное полотно на сто метров, — проворчал его брат Антон. — Весь день сегодня новости об одном и том же говорят. Как будто нет других вещей в мире….

— Говорили о владельце какой-то важной компании, якобы — покушение, — бросил Роман.

— У нас в Вологде только одна важная компания — корпорация «Изумруд», — Патриарх мастерски показал свою осведомленность. Никита не сомневался, что старик давно знает, кто с кем соревновался в стрельбе в нескольких километрах от его усадьбы. — Как ты объяснишь, Никита Анатольевич, сие странное происшествие? Кому дышать не даешь?

Вот же заноза. Вроде и вежливо, но с другой стороны — попытка выбить из-под ног почву, лишить уверенности в кругу единокровных союзников. Никита улыбнулся.

— Всего лишь трагическая ошибка нападающих, — сказал он. — Перепутали клиентов.

— Даже так? — удивился Андрей Леонидович. — Тогда в мире стало больше дилетантов. Это огорчает и пугает.

— Ну, для таких случаев есть одно лекарство, — Никита снова глотнул хереса. — Принудительное лечение с помощью пули и магического заклятия. Иначе не поможет.

— Для вашего возраста, Никита, слишком жестоко заявлять о праве на жизнь или смерть, — заметил Григорий.

— Я еще мягко сказал, — усмехнулся молодой волхв. — Могу привести кучу примеров, подтверждающих мою правоту. Но ведь мы здесь не для обсуждения моих принципов собрались?

— Конечно, — согласился Григорий, — не за этим. Думаю, за ужином наши женщины выпытают у вас довольно много интересных фактов.

— Можно перейти на «ты», — заметил Никита, дружески улыбаясь Григорию. — Я не заслужил еще статуса старейшины или уважаемого аксакала.

Все охотно согласились. И в это время в дверь кабинета постучали. Патриарх распахнул створки.

— Господа, прошу к столу, — Светлана Павловна оглядела своих детей и внуков, задержала взгляд на Никите. Ему показалось, что она с тревогой ожидала увидеть растерзанное тело молодого Назарова, попавшего под гнев ее мужчин. — Не стоит задерживать с подачей горячих блюд.

Григорий оказался прав. Все женщины Городецких насели на Никиту и пытали его различными вопросами, начиная от таинственного обретения семьи и до женитьбы на дочери Великого князя Константина. Романтический флер, который придал своему рассказу Никита, мгновенно окутал его фигуру, и Василиса с Мариной уже не сводили с него глаз. Девушки, как потом выяснил волхв, были погодками, но родились поздно, поэтому такой разброс в возрасте со старшим братом. Светлана Павловна вдруг сказала, что хорошо помнит Валентину — внучку Анатолия Архиповича — до того момента, как она сбежала с молодым человеком в неизвестном направлении. А вот о трагедии ее узнала только недавно.

— А кто был этим молодым человеком? — с замиранием сердца спросил Никита. — Как его звали?

— Не знаю, — покачала головой хозяйка. — Какой-то дворянин, из мелкопоместных. Приехал в Вологду по делам своей компании, встретил Валю. Я их часто видела вдвоем в городе. Сам понимаешь, Никита, что представлять его никто не собирался. Твой прадед относился к возможному союзу внучки непонятно с кем, и конфликт выродился в побег…. Вот так в жизни бывает. Я даже представить не могла, что когда-то буду разговаривать с ее сыном.

Старик Городецкий сердито кашлянул. Светлана Павловна опалила его взглядом темно-зеленых глаз, но все-таки замолчала.

— Замечательно, когда все заканчивается таким образом, — пробурчал Патриарх, показывая жестом слуге, чтобы тот разливал дамам вино, а мужчинам — что покрепче, и не спал на ходу, ловя мух открытым ртом. — Но у нас с твоим прадедом сложились нелегкие отношения, которые тянутся до сих пор. Может, стоит завершить все споры?

— Леонид Сергеевич, — оставив в покое аппетитный бифштекс, Никита отложил в сторону нож с вилкой, — мне тоже хочется жить в добрососедских отношениях, не ожидая, что кто-то затолкает палку в колеса. Я привел свои аргументы о невозможности пересмотра решений губернатора. Вы же упираете на какие-то давние события, позволяющие вам пересматривать любое решение властей. Так не делается в современном обществе. Скажите, зачем вам жалкий клочок земли? Не понимаю вашей позиции. Что она даст вашему Роду? Удовлетворенные амбиции?

— Никита, ты ведь по крови — потомок ариев-руссов, которые свято придерживались традиций, данных им Богами, — пророкотал Городецкий, с таким видом, как будто ему доставляло удовольствие спорить с зубастым щенком. — Традиций, данных Богами! А не князьями, царями или императорами. Земли, за которые проливали кровь наши Роды, может, и ничего не стоят в материальном плане, но как предмет правопреемственности — не имеют цены. Мы владели ими еще до прихода Назаровых в вологодские леса, но так получилось, что более сильный Род потеснил нас. Так всегда бывает: сегодня ты на троне, а завтра я вышвыриваю тебя вон. Никита Анатольевич, подумай хорошенько. Дело ведь не в прибылях, как ты недавно весьма умело рассчитал, а в моральном праве владеть тем, что дали тебе предки.

— Речь ведь идет о межевых землях, и только? — на всякий случай решил выяснить Никита. Хорошо говорит старик, аж все заслушались. — Или ваш аппетит простирается до моего имения? Хотелось бы уточнить нюансы.

— Только межевые, — кивнул Патриарх.

Ясно, идет проверка на вшивость. Уступит молодой, можно дальше давить, откусывая земельку по частям. Мало что прадед уступил речные земли городу, так еще и Городецкие начнут поджимать. Вон, у него две барышни Рода на выданье. Какое приданое за них? Конечно, уступленные Назаровым земли. Нет, нельзя идти на поводу вредного старика. Это же бульдозер, сметающий на пути любое препятствие.

— Я пока не готов говорить об этом, — честно признался Никита. Действительно, на чужой территории тяжело отбиваться от противника. Взглянув почему-то на Андрея Леонидовича, увидел в его глазах одобрение. Совсем не то, что его старший брат — смотрит волком. Хотя… Ему как раз должно быть выгодно, если отец продавит решение по спорной территории. У него дочки на выданье. А мужик совсем не горюет. — Несколько гектаров межевой земли — предмет тяжелого торга. Пусть пока все останется, как прежде. У меня сейчас другие проблемы. Вот если….

Старик замер, вцепившись в ножку хрустальной рюмки.

— Если мы заключим некий пакт о перемирии и не будем принимать решение в течение, скажем, пяти лет, то я охотно пойду на такой шаг, — заявил Никита. — С моей стороны не будет никаких действий, ведущих к конфронтации, а вы перестанете перетягивать на свою сторону чиновников из архивов, властей, муниципалитета…. Да, я знаю, чем вы занимаетесь, Леонид Сергеевич. Готовите почву для следующего удара. Так вы согласны на мое предложение?

— Или падишах сдохнет, или осел? — ухмыльнулся Городецкий, залихватски влив в себя рюмку водки. Хозяйка удивленно вздернула брови. — Умно, Никита Анатольевич, умно! Только я не сдохну до того времени, как тебе хочется! Лет двадцать я еще точно потяну, прежде чем на кроду взойду!

А вот эта оговорка про кроду очень замечательная! Старик-то совсем не прост, каким себя показывает перед людьми!

— Отец! — не выдержал словесной перепалки Антон Леонидович.

Патриарх его проигнорировал.

— Я не думал об этом, — слукавил Никита.

— Думал, думал! — у Городецкого собрались морщинки на лбу. Патриарх явно веселился, столкнувшись с упорством молодого врага. Да, он считал старика Назарова своим настоящим врагом, которого надо победить не только убеждением, но и демонстрацией настоящей Силы. Нет-нет, никакого кровопролития, считал Городецкий. До такого опускаются лишь слабаки. Анатолий Архипович был для него мощным раздражителем, двигателем в его жизни. Только так Патриарх Рода ощущал потребность творить, жить, да и просто дышать со вкусом. Услышав, что у Назарова появился наследник, Городецкий опечалился. Он со страхом ожидал увидеть перед собой слабака, не способного удержать в руках технологическую империю, созданную прадедом. И до смерти своего оппонента поддерживал в себе это мнение. До тех пор, пока не встретился лицом к лицу с Никитой на погребении. И озадачился.

Леонид Сергеевич умел отличать слабых одаренных от настоящих повелителей Силы, умеющих запросто комбинировать Стихии, мгновенно приводить в действие свои плетения, свернутые в скрипты. Да он сам умел щелчком пальца скрутить противника в бараний рог, и держать себя на энергетической подпитке, особо не напрягаясь. Мальчишка его переплюнул. Он оказался обладателем Полной Силы, наполняющей его ауру как из неиссякаемого источника. Мало того — тройная защита броней покрывала его полевую структуру. Знакомые плетения, которые Городецкий рассмотрел с помощью магического зрения, наводили на мысли, что у Назарова жена — Берегиня. К его чести, об этом мало кто догадывался, кроме нескольких человек, проживающих в Петербурге.

Почему он так решил? Его Светочка плела такую же «кольчужку», только с небольшими вариациями. У каждой Берегини свой почерк, но основа защитных комбинаций — одна и та же. Поэтому Патриарх осторожно поделился своими соображениями с женой, на что получил указание настоятельно пригласить молодых супругов Назаровых на обед. Конечно, она очень огорчилась, что княжна Тамара не приехала. Что же, интересно, его любимая жена рассмотрела в Никите?

Вот поэтому Городецкий ожил, когда понял, что правнук Назарова изрядно попортит ему крови. А, значит, борьба продолжается. Патриарх давно плюнул на межевые и спорные земли. Его натура жаждала столкновения с сильным противником. Мальчишка оказался достойным своего прадеда. Вон, уже успел загородную дорогу в хлам разнести; только появился в Вологде — врагов нажил. Для Леонида Сергеевича это являлось показателем силы, бесстрашия и отсутствия колебаний в принятии решений. Каким, впрочем, он был и сам. А его дети, глупцы, не понимают, почему глава Рода так упорствует в своих желаниях. Может, когда-нибудь дойдет?

— Мы совсем не о том сейчас спорим, — Никита решил не переходить невидимую черту, за которой начнутся склоки и взаимные обвинения. Все-таки он был в гостях, и обижать хозяйку, которая ему очень понравилась, не хотелось. — Так что вы скажете о моем предложении?

— Скучно, — поджал губы Городецкий.

— Понимаю, — слегка улыбнулся Никита и обвел взглядом семейство Патриарха. Старший сын слушал с вниманием, а младший вовсю болтал с женщинами, не обращая внимания на сцепившихся глав Родов. Только девушки старательно избегали прямо смотреть на него. Как-никак, мать была рядом и контролировала их поведение. Их очаровательная простота изрядно повеселила Никиту.

Ужин закончился на пристойной ноте. Почти все дружелюбно попрощались с молодым волхвом, а Светлана Павловна, оставшись вместе с мужем в парадной, сказала:

— Очень рада, что познакомилась с тобой, Никита. Не обращай внимание на ворчание моего старика. Он давно не высовывает нос из имения, и новые люди для него — глоток свежего воздуха. Ну, характер, конечно, не сахар…

— Дорогая, перестань расписывать мои достоинства, — проворчал Городецкий. — Кому надо — сам разберется.

— В следующий раз обязательно приходи со своей Берегиней, — улыбнулась хозяйка. — Хочу познакомиться с Тамарой Константиновной.

— Обязательно, — кивнул Никита и задал важный для себя вопрос. — А вы, Светлана Павловна, тоже ведь Берегиня? Просто я не умею классифицировать одаренных женщин. Вижу потенциал, мощь Силы, какие-то узоры, а вот как правильно истолковать, в каком ранге кто находится — не могу.

— Скажи Тамарочке, что она правильно вычислила мой ранг, — снова улыбнулась женщина, — особенно по защитным узорам моего несносного мужа.

Никита вышел на крыльцо, вдохнул в себя сырой, пахнущий приближающейся весной воздух. Мягкая ночная темнота рассеивалась светом фонарей, частично погашенных. Но аллея все так же светилась, переливаясь на легком морозце всеми цветами спектра. Подъехал Полозов. Никита хлопнулся на сиденье, слуга аккуратно закрыл дверцу.

— Все, гони домой, — сказал Никита, чувствуя, что слегка перебрал с алкоголем. Нужно почистить организм, чтобы завтра на трезвую голову поговорить с Коваленко. До отъезда в Петербург оставалось три дня, а нерешенные вопросы не спешили исчезать. И самый главный из них: как вытащить замурованный сейф из подвальной стены?

Глава десятая

Вологда, февраль 2011 года


Костя Краусе совершенно незаметно для себя втянулся в работу, которая была почти родной. Принципы телепортации предметов и живой материи, только в увеличенных масштабах, увлекли молодого мужчину. Коллеги по экспериментальному цеху приняли его хорошо, а когда увидели, что Костя чего-то стоит, отношения стали почти дружескими. Единственная заноза, которая не давала ему покоя — слишком плотная опека со стороны местной Безопасности и его шефа Корниенко. Да и Арина Степановна Золотарева — директор по работе с персоналом — часто проводила с ним беседы. Так получалось, что сталкивались они или в столовой, или в коридоре, когда появлялась возможность слегка расслабиться и отдохнуть, но и в свой кабинет женщина не гнушалась приглашать новичка. Темы были разнообразные, однако Костя подозревал, что Золотарева — не простая шишка на ровном месте. У этой дамы были мозги аналитика, и копала она серьезно, пытаясь выяснить истинные причины, по которым телепортатор принял предложение господина Назарова.

В остальном Костя не мог жаловаться на плохое отношение. Точнее, было совсем наоборот. Корпорация помогла ему приобрести уютный просторный особнячок в частном секторе неподалеку от Никольской набережной с аккуратным вишневым садиком.

Автомобильная трасса проходила в полусотне метров от дома, но ее шум надежно гасили плотные ряды кленов и вязов. Молодая семья с маленьким ребенком оценила положение своего проживания в тихом районе. Есть где погулять с коляской, полно мелких лавок и магазинов. Вероника с головой ушла в заботу о сыне, а Костя, немного подумав, купил семейную «ладогу-купе», как раз подходящую для будущих поездок на природу с кучей дорожного скарба. Большой салон и багажник, раскладывающееся заднее сиденье — все эти технические удобства необходимы. Но и мощный движок, широкие колеса, высокий просвет — с таким вездеходом не страшно в вологодских полях и лесах.

Работал Костя четыре дня в неделю по десять часов, возвращался к восьми вечера домой, где его ждали любимая жена и сын, вкусный ужин и спокойный отдых. О своих делах с Вероникой не разговаривал, и она разумно не приставала к нему с расспросами о службе. Если честно, ей до сих пор было невдомек, что там изготавливает и испытывает муж по заданию Никиты. Оклад неплохой, с выходных никто не выдергивает поработать сверхурочно — это устраивало молодых людей.

О смерти Анатолия Архиповича Костя узнал от ребят своего отдела. И в первое время ему было страшно за Никиту. Сможет ли он удержать в руках хозяйство, доставшееся ему? Не сломается ли? Ведь все благополучие семьи Кости, честно признавался себе телепортатор, держится именно на Назарове.

— Не переживай за Никиту, — Вероника сохраняла спокойствие, когда муж высказывал свои опасения. — Он выдержит. Закалка у него мощная, не чета многим дворянам. С виду тихий, улыбчивый мальчик. А в глазах — сталь. Мне до сих пор стыдно, как мы с ним поступили.

— Давай, не будем об этом, — Костя кивнул горничной, которая подала ужин и быстро исчезла на кухне. — Никита сам просил не вспоминать. Я с ним говорил сегодня. Он спрашивал, приедем ли мы на погребение. Ты знаешь, я отказался. Нет еще у меня морального права стоять рядом с Никитой.

— И как отреагировал Назаров?

— Спокойно. Сказал, что понимает меня, настаивать не будет.

— Ну… Ладно, Костя, работай, и не заморачивайся. Что будет — то будет.

— Тебе нравится здесь?

Вероника с улыбкой подошла к мужу и присела к нему на колени, обхватив за шею руками.

— Знаешь, замечательно. Я даже представляю себе, как здесь летом хорошо будет. Сад расцветет, можно будет ходить к реке, С Мишкой гулять.

— По Петербургу не скучаешь? — усмехнулся Краусе.

— Знаешь — нет, — мотнула головой молодая женщина. — Может оттого, что привыкла к небольшим городам, а к столице не успела прикипеть сердцем. Нет, сейчас мне достаточно того, что ты рядом.

Костя в душе был рад, что Веронику устраивает их положение. А что еще мужику надо? Все есть, кроме глубоко запрятанной досады. Жизнь могла сложиться по-другому, подумай он своей головой, когда Китсеры активно крутились вокруг отца и о чем-то его просили. Не заставляли, не угрожали — просили посодействовать. В результате семейных разногласий Костя сейчас дистанцировался от родителей, потерял друзей из прошлой жизни (испугались императорского гнева), и теперь вынужден поступиться своими принципами. Звания дворянина его не лишили — уже хорошо. Предложение Назарова о вассалитете возмутило Костю, но по прошествии времени оно обретало черты некой привлекательности с перчинкой. Правда, отец проклянет его, если узнает….

Никита после похорон деда встретился с Костей всего один раз, и то как-то на бегу, рассеяно спросив, можно ли теоретически выстроить телепортационный тоннель от Вологды до Петербурга с двумя жесткими привязками к месту. Костя ответил, что проблемы возникнут лишь в случае энергетической подпитки канала. Если планируется держать его в активном состоянии, то потребуются дополнительные расчеты, а если использовать редко — никаких проблем не видится вообще. Никита даже улыбнулся и пообещал попозже обрисовать ситуацию более обширно. И где-то пропал. Заседает с директорами, ищет генерального управляющего. Пронесся слух о назначении барона Коваленко на самый опасный и ответственный участок. Кто-то негодовал, кому-то вообще было безразлично. А Костя недоумевал. С чего бы Станиславу Евгеньевичу, долгие годы возглавлявшему Казенную Палату, принимать предложение Никиты. Или он чего-то не знает?

Однажды, после ужина, Костя вспомнил, что забыл купить сигареты по пути домой. Задумавшись, проехал мимо специализированного магазина, где продавали хороший табак и качественные сигары, и сигареты. Господин Форзон — хозяин этого магазина — знал толк в пристрастиях дворян, и продукция была направлена на удовлетворение вкусовых потребностей этой ниши населения Вологды. Старый еврей имел связи со всеми производителями, использовавшими только лучшие сорта табака из Кубы, Доминики, Латинской Американской Республики, включавшей в себя княжества Белиза, Сальвадора, Никарагуа, Панамы и Коста-Рики. Папиросы, сигары и сигареты поступали к Форзону из Европы и САСШ. Краусе удивлялся, почему при такой бешеной популярности Самуил Бен-Цвик не открывает филиалы в Москве и Петербурге. Впрочем, кому какое дело до решений седовласого предпринимателя. Он уже двадцать лет здесь успешно продает свои красочные коробки с хорошим товаром. И не собирается никуда переезжать.

Костя предупредил Веронику, что хочет съездить до табачного магазина. В принципе, от места, где они жили, до Форзона можно было пешком дойти. «Табачные изделия» находились на пересечении Сибирской и Подлесной улиц. Но Костя еще не загнал машину во двор особняка, и поэтому решил ехать на ней. Время позволяло, и он вел свою новую «ладогу» спокойно, не торопясь. Магазин еще не закрылся, освещая ярким светом двух панорамных витрин прилегающую площадь. Здесь разрешалось останавливать транспорт, но не более чем на полчаса, и Костя аккуратно припарковался к краю дороги, машинально взглянув на часы. Полиция особо не лютовала, но почему-то весьма болезненно относилась к мелким нарушениям. Чтобы избежать квитанции на лобовом стекле, стоит поторопиться и не задерживаться долго в магазине. А то Форзон любит языком за жизнь потрепать.

Пропахший терпкими запахами различных сортов табака, магазин не отличался большими размерами. Он занимал площадь двух скромных квартир, потому что для сигарет и папирос не требуется много места. Середина зала, выложенная кафельной плиткой с тематическими рисунками в виде листьев табака, трубок и прочих атрибутов, выглядевших стильно, была свободна от демонстрационных стоек и витрин. Продукция располагалась вдоль стен, огражденная стеклянными стойками в виде буквы «П», за которой обычно стояли два продавца. Сейчас здесь находился только старый еврей, деловито щелкая кнопками древнего калькулятора. Считал выручку, пройдоха.

— Добрый вечер, Самуил, — приветствовал его Костя, как того и требовал Форзон. Не любил он, чтобы клиенты еще и отчество присовокупляли. Длинно и глупо, пояснил старик однажды молодому Краусе. — Я не помешал вам?

— Никоим образом, — блеснули очки на носу Форзона. Он поднял голову и приветливо кивнул. — Добрый вечер, Костя. Решили навестить старика ради пары слов или покупки своей любимой «Румбы»?

— Угадали, — улыбнулся Костя. Сигареты с кубинским табаком «ориенте» ему нравились больше, чем эксклюзивные сорта. Что-то зацепило в нем однажды молодого телепортатора, пристрастившегося к курению. Даже упаковка нравилась. Не мягкая пачка с красочными видами знойной карибской страны, а твердая картонная коробка с двумя плотными рядами ошеломляюще пахнущих гильз, одна над другой. Такую, конечно, в кармане не поносишь, но для этого у Кости был портсигар. — Совсем из головы вылетело, что все выкурил. Мне как всегда….

— Я бы предложил вам взять оптом, дорогой Костя, — Форзон сделал несколько шагов в сторону, выдвинул на себя ящик стенного шкафа и достал коробку «Румбы», — но тогда вы надолго забудете дорогу к доброму дядюшке Самуилу. Мне, конечно, выгодно продать вам только одну коробку, и увижу я вас только через десять дней.

— Почему через десять? — засмеялся Костя, выкладывая деньги на пластиковую плоскую тарелочку для мелочи.

— Потому что в коробке «Румбы» тридцать сигарет. А вы выкуриваете три в день. Итого — десять дней, — сделал непроницаемое лицо Форзон, с трудом сдерживая смех. Больно уж Костя выглядел растерянным.

— Странно, я об этом не думал.

— Зато у меня хорошая память на визиты моих клиентов, — поднял палец, как в назидание, еврей. — Здесь, в этой голове, настоящий архив, картотека. Я помню каждого своего покупателя, их пристрастия, интересы и желания. Ну и сроки, когда жду их в гости. Вот сегодня вы изволили опоздать, и я начал сомневаться в своем даре.

— Сильно, — покачал головой Костя.

— Как вам работается в «Изумруде»? Не жалеете, что переехали в Вологду?

— А откуда вам, Самуил, известно о моей работе? — напрягся Костя. Все-таки Корниенко не зря инструктировал его на предмет вот таких разговоров. Любопытство посторонних людей должно мгновенно пресекаться на корню, но в то же время разрешалось в исключительных случаях поддерживать разговор и попытаться выяснить, с какой целью незнакомый человек спрашивает о стратегическом предприятии, пусть и под частным управлением.

Форзон мелко рассмеялся, отсчитывая сдачу.

— Вологда — город маленький. Да-да, скромный, в меру удобный и пригодный для хорошей жизни, но маленький. Здесь все всё знают. Ваша семья приехала из Петербурга, купила особнячок с помощью клиентской службы «Изумруда». А то, что вы работаете на молодого господина Назарова — так и вовсе не секрет.

— Может, Самуил, вы скажете, кем я работаю? — Костя тоже рассмеялся, маскируя свою заинтересованность в осведомленности старика Форзона.

— Нет, не имею чести знать, — наклонил голову еврей. — И не хочу. Господин Корниенко потом найдет меня и заставит проглотить свой язык. А я хочу умереть без физического насилия и в своей постели лет так в девяносто.

— Скажете тоже, — помотал головой Краусе, признавая правоту еврея. Корниенко может. Дядька суровый, подозрительный даже к директорату. Даже удивительно, где его старик Назаров откопал и приручил как цепного пса.

Он взглянул на часы. Уже четверть часа здесь находится. Пора ехать, пока штраф не впаяли. Попрощавшись с Форзоном, он вышел на улицу и поежился, хотя был в теплом пальто. Все-таки февральские ветра и сырая свежесть дают о себе знать. Скорее бы наступило лето, потому что весну телепортатор не любил. Слякоть, грязь, утренние заморозки, вечная головная боль с гардеробом. Что одевать утром, чтобы днем не употеть от жаркого солнца?

Возле его машины стоял какой-то человек и внимательно разглядывал плавные обводы «ладоги». Сердце почему-то екнуло. Слишком вызывающе ведет себя незнакомец, рассматривая чужое авто. Среднего роста, в темном пальто, в шляпе, несмотря на холод. На ногах тяжелые высокие ботинки. Странный какой-то. Поворачивается, услышав шаги за спиной, и приподнимает шляпу. Лицо плохо видно, в тени.

— Господин Краусе? — вежливо интересуется незнакомец.

— Кто вы, и что вам надо? — Косте совсем не хотелось увлекаться разговором с этим человеком.

— Бурцев Игнат Александрович, — представился мужчина. — Мне нужно с вами поговорить.

— По какому поводу? — Костя обошел машину и стал открывать дверь. Вдали мелькнули огоньки приближающегося полицейского патруля.

— Я от господина Китсера.

Призраки прошлого черными вихрями вынырнули из-под земли и окутали Костю могильным холодом. Сев за руль, он разблокировал дверцу и крикнул раздраженно:

— Садитесь уже! Иначе будете платить штраф из своего кармана!

Бурцев мгновенно нырнул в салон, удовлетворенно потер ладони, ощущая тепло. Костя развернулся на пустой дороге и медленно поехал к набережной. Там были стояночные карманы, куда можно приткнуть машину. Везти потенциально опасного человека к своему дому он не собирался. Проехав Владычную слободу, выскочил на Никольскую набережную, проехал мимо заснеженных тротуаров и свернул в «карман». От него вниз тянулась лестница к реке. Костя не стал никуда выходить. Не заглушая двигатель, он повернулся к Бурцеву и демонстративно включил верхний плафон. Свет залил салон. Мужчина поморщился, но ничего говорить не стал. Лицо неуловимое, среднее, каких полно в мире. Встретишь в толпе — сразу забудешь. Именно такие усредненные люди являются находкой для спецслужб. Костя порадовался своей проницательности. Еще в самом начале, когда он въехал в особняк, настроил двусторонний маяк в старом сарае и в гардеробном шкафу в самом доме, чтобы в случае опасности нырнуть через пространственный тоннель на запасную точку. В сарае Костя устроил тайник, где лежал помповик, приобретенный еще в Петербурге. Хорошее оружие, компактное, и бьет наповал, особенно с пяти метров. Если кому вздумается броситься за Костей в портал — получил сюрприз при выходе. Так что, когда Никита интересовался каналом из Вологды в Петербург, Костя уже довел до ума свои разработки по телепорту.

А сейчас он просто активировал модуль раскрытия портала прямо в машине. Жаль, конечно, если придется воспользоваться им. «Ладогу» можно сразу на свалку списывать. Ему не нравился пассажир. Мутный какой-то.

— Насмотрелись? — усмехнулся Бурцев, ничего не ощущая. — Выключите свет, право слово. Я не собираюсь вам причинять вред. Просто передам привет от барона Китсера.

— Передали? Можете уходить, — буркнул Костя, чувствуя холодок портала, готового принять его в свои объятия.

Мужчина рассмеялся и откинулся на спинку сиденья.

— Боюсь, так просто от меня не отделаться. Барон хочет уладить разногласия, возникшие из-за неприятностей с господином Назаровым, у которого вы сейчас работаете. Забавная ситуация, не находите? Не думали, зачем мальчишка-волхв предложил вам работу на себя? В чем истинный смысл его благотворительности?

— Не утруждал себя глупостями искать причины, которых, возможно, и в природе нет, — поморщился Костя. Он сразу понял, на что рассчитывает Китсер. Давит на самолюбие, показывая, как легко сдался Костя, когда на него посыпались жизненные неурядицы. Или хочет протянуть руку помощи, или ищет возможность насолить Назарову.

— Мы очень рады, что в вашей семье все складывается хорошо, — сказал Бурцев, а Костя отметил это странное «мы». — У вас такой очаровательный малыш растет. Возраст такой нежный, уязвимый. Да и погода сейчас стоит непонятная. То холод, то припекает. Берегите ребенка.

Костя сжал зубы. Прямой намек от Китсера. Когда же угомонится чертов барон? Все ищет пути отмщения семейству Назаровых?

— Говорите прямо, что хочет барон?

— Как раз он ничего и не хочет, — удивился Бурцев и безучастно посмотрел в лобовое стекло, за которым сгущалась морозная ночь. Льдистые кристаллики инея крутились в свете фонарей, поблескивая мириадами разноцветных искорок. — Господин Китсер просит за одного человека, очень хорошего знакомого….

— В чем его просьба?

— Приветить этого человека, показать ему Вологду, помочь устроить на «Изумруд».

— Невозможно, — мгновенно откликнулся Костя. — В такую авантюру я не собираюсь ввязываться. Кто он? Специалист или диверсант?

— Обычный ученый-маг, — удивился Бурцев. — Ну, что вы так разволновались? Я прекрасно знаю, что Корниенко тщательно проверяет каждого кандидата, особенно поступающих в головное предприятие. Он не найдет компромат, уверяю.

— Я отказываюсь помогать Китсеру, — решительно произнес Костя. — Я отказываюсь помогать кому бы то ни было, кто с ним знаком. Можете передать ему мои пожелания. Идите вон из машины.

— Ох, господин Краусе, — вздохнул мужчина. — Вы же не семнадцатилетний юноша. У вас есть красивая жена, ребенок, дом, работа. Хотите все это потерять? У барона найдется масса рычагов, чтобы заставить вас работать на него, а не на обнаглевшего мальчишку Назарова. Не забывайте, что ваши родители ходят под вассальной присягой, а вы решили отбиться. Так не делается. Или помогаете — или возникнут очень сложные проблемы.

— Угрожаете, значит?

— Предупреждаю. Пока по-хорошему. Разве так тяжело рекомендовать отличного специалиста директору по персоналу? Убедите госпожу Золотареву, что лишний маг, жаждущий работать на благо империи Назарова, совсем не темная лошадка, а лояльный человек. Если не будете вести себя неосмотрительно — никто ничего не заподозрит. В другом случае вы горько пожалеете, что приняли сторону врага.

— Назаров мне не враг, — еще крепче сжал зубы Костя, даже челюсти заныли. Хотелось вызвать жуткое плетение, чтобы оно скрутило Бурцева в кокон и разорвало его на части, медленно, с осознанием собственного бессилия. Пусть мучается. Да обивку в салоне жалко. Хорошие деньги заплатил за чехлы. Заляпается все дерьмом, потом только на помойку выбрасывать.

— Тем лучше, — пожал плечами Бурцев. — Через неделю к вам придет гость. Приютите его на несколько дней, покажите город, и начните устраивать его в корпорацию. Если все пройдет удачно, господин Китсер будет считать вас свободным от вассальной службы.

— Клятву давали мои родители, — напомнил Костя, — но не я. Я свободен от любых слов верности. Глупости не говорите.

Бурцев открыл дверцу машины, впуская в салон свежий ночной воздух. Неспешно вылез на тротуар, наклонил голову и на прощание сказал:

— Почитайте дворянское уложение от пятьдесят шестого года прошлого столетия. Статья сто тридцатая, кажется. Несколько пунктов. Увидите много интересного. Кстати, они до сих пор не отменены, хотя и не применяются на практике, как ни странно. Всего хорошего, господин Краусе. Примите верное решение.

Оставшись один, Костя невидяще смотрел через стекло на веселый свет фонарей, а в душе кипела злость вперемешку со страхом. Китсеры выкосили всех Назаровых, да так умело, что император и его спецслужбы даже не заинтересовались странным моровым поветрием. А здесь какой-то мелкий дворянин Краусе, да еще предавший интересы клана. Такого даже убивать не надо. Одно движение пальцем — и Костю вместе с семьей сотрут в порошок.

Телепортатор прорычал что-то невнятное, деактивировал портал и со злости врезал ладонями по обшитому мягкой кожей рулю. Потом еще раз. Сейчас он не видел выхода из сложившейся ситуации, потому что давно перестал быть наивным мальчиком. Сунься он сейчас с этой проблемой к Корниенко — о визите обязательно узнают посланники Китсера. Значит, как-то надо дать знать Никите. Он обязательно что-нибудь придумает.

Успокоившись, Костя вывел машину на дорогу и покатил домой. Вероника уже нервничает, хотя и не делает суматошных звонков на телефон. Не стоит испытывать прочность ее терпения.


Никита еще не ложился спать, хотя настольные часы с веселыми розовыми лепестками по корпусу (Тамара позабавилась, купила. Сказала, что надо разбавить унылую обстановку супружеской спальни разноцветными аксессуарами) уже показывали два часа ночи. Перед ним светился экран монитора, ползли вниз большие текстовые куски документов из досье работников «Изумруда». Зазвучала мелодия звонка. Покосившись на высветившееся имя, Никита взял телефон и поднес к уху.

— Говорите, Федор Петрович.

— Около трех часов назад зафиксирован контакт неизвестного с Краусе, — раздался густой бас начальника службы безопасности. — Мой человек вел машину клиента до самой набережной. Краусе с неизвестным наружу не выходили. Пришлось активировать модуль прослушивания. Речь шла о принуждении нашего работника ввести в состав корпорации какого-то ученого-мага. Ни имен, ни фамилий. Ожидают его через неделю в доме телепортатора.

— Клюнули, значит, — усмехнулся Никита. — Теперь, Федор Петрович, не спугните птичку. Пусть начинают опутывать телепортатора своими сетями.

— Что передать Золотаревой?

— Ей ничего не надо говорить, — подумав, ответил Никита. — Пусть Краусе сыграет так достоверно, что даже наш цербер по персоналу должен поверить.

Корниенко весело хмыкнул, но перебивать хозяина «Изумруда» не стал.

— Слежку с дома телепортатора не снимайте. Надо узнать, что за человек должен прибыть в Вологду. А потом собрать про него всю информацию.

— Понял, Никита Анатольевич. Сделаем. Спокойной ночи.

— И вам того же. Спасибо, что предупредили.

Никита отключил телефон, встал из-за стола, гибко потянулся, сделал несколько упражнений и растяжек, чтобы размять мышцы, а потом негромко сказал в пустоту комнаты:

— Что же тебе так неймется, барон? Одной ногой в могиле стоишь, а все счеты сводишь. Сам же напрашиваешься…

Главы 11, 12

Глава одиннадцатая

Вологда, конец февраля 2011 года


— Эх, местечко-то так себе, — оглядывая унылые в своей обшарпанности стены гаража, произнес Никита. — Изоляция дешевая, крики будут слышны.

И в самом деле, гараж, состоящий из нескольких примыкающих друг к другу боксов, выглядел непрезентабельно, вздумай кто-нибудь сейчас заглянуть внутрь. Отделку нерадивый хозяин не проводил, оставив стены без штукатурки. С плохо прокрашенного потолка на черном проводе свисала лампочка, дававшая очень яркий свет, отчего тени от людей казались резкими и изломанными.

Вдоль стен протянулись металлические стеллажи с полками из толстого фанерного листа. Но что удивительно — ни одного приличествующего месту предмета здесь не было.

— Не, мы проверяли, — густым басом ответил мужик в темной спецовке, аккуратно раскладывая на верстаке блестящие инструменты, которым мог позавидовать любой хирург. Здесь были разнообразные скальпели, зажимы, всевозможные пилы из нержавеющей стали, тончайшие иглы, струбцины, начиная от маленького размера и заканчивая огромными прихватами, способными сжать лапу слона. — Крики не слышны. Ворота из «пятерки» сделаны, бутербродом. Пенопласт внутри качественный, звуки гасит на раз-два. Даже стрелять пробовали холостыми — не слышно.

Сидящий на табурете посреди помещения молодой мужчина лет двадцати пяти заметно скис, разглядев приготовления, и стал ерзать на месте, словно уже почувствовал, как иглы впиваются ему под ногти. И дураку станет понятно, зачем привезли его с завязанными глазами в какую-то заброшенную дыру, плотно закрыли ворота, посадили под лампочку и намекают на страшные пытки.

— Мне хотелось бы гарантий, — признался Никита, скорее не для себя, а играя на нервах наемника, которого сумели захватить после нападения на загородной трассе. Полозов вместе со своими ребятами сразу же привез его в этот гараж, который был заблаговременно приобретен под оперативную базу. Здесь имелась замаскированная дверь, ведущая в соседний бокс, в котором хранилось оружие, боеприпасы, взрывчатка и одежда для различных акций. Наемника продержали пару дней в подвале, и только сейчас выдернули на поверхность. Пришло время поговорить.

— На улице парни подогнали машину к воротам и гоняют движок на холостых, — пояснил Полозов, охотно вступая в разговор. — Можно резать без наркоза.

— Эй, парни, вы кого собрались резать? — бледнея, переспросил наемник.

— Дык тебя, мил человек, — ответил мужик в спецовке, аккуратно приглаживая лысину. И разговаривал он намеренно по-простому, даже с ленцой, чтобы пленник проникся ситуацией. Никита редко видел его, но знал, что Полозов держит Толика в группе за его умение развязывать языки у несговорчивых клиентов. Поэтому Олег и не светил спеца, изредка вызывая его для деликатных поручений. Кстати, именно Толик поднял на воздух штаб «Нового мира» вместе с его руководителем Тихорадовым. — Сначала кожу на спине на ремешки распустим, солью присыплем. Если не заговоришь после этого — с рук начнем чулочки спускать. Аккуратно так, не спеша, с плечиков. Правда, Влас?

— Ага, — щелкая секатором, словно проверяя действие механизма, кивнул сухопарый потайник с переломанным носом. Его жилистые, в узорчатых татуировках руки то и дело мелькали перед лицом наемника. — На что не пойдешь, братуха, чтобы узнать истину.

— Да что вам от меня надо? — голос пленника задрожал, хотя по лицу нельзя было сказать, что парень испугался. Так, храбрится для виду. — Я ничего не знаю.

— Как тебя зовут? — спросил Никита. Ему не хотелось присутствовать на предстоящей экзекуции, но, чтобы оградить себя от непонятной напасти в виде распространителей «радуги» и похитителей людей он обязан слушать каждый чих наемника. Не нравилась Никите активность людей Нехорошева. «Новый мир» — такая же дрянь, как и магические наркотики.

— Еремой, — с готовностью ответил парень, глядя на молодого волхва.

— Ты, Ерема, можешь существенно облегчить себе жизнь, если расскажешь, кто дал вам задание напасть на кортеж господина Назарова? Вы разве герб не видели? Не знали, что за люди едут в машинах? А вдруг там были бы женщины, дети?

— Мы следили за клиентом с самой развилки, когда машины выехали за город, — мотнул головой Ерема. — У нас были сведения, что посторонних в салоне нет.

— Кто дал задание?

— Не знаю. Все контакты шли через телефон. Заказ принимал Скоба, командир группы. А он такой человек — бездумно свою голову в авантюру совать не будет. Значит, его убедили в справедливости акции.

— Странно звучит… Но, допустим! Кто являлся целью нападения?

— Некто Яр, потайник, служащий у боярина Назарова, — выдохнул Ерема, косясь на меланхолично вертящего в руках секатор Власа.

— Яр? — переспросил Полозов, словно не веря в услышанное. — Именно так и сказали?

— Да.

— Почему? Он где-то перешел дорогу заказчику?

— Не знаю. Мое дело простое. Показали цель — грохнул, — поежился наемник. Кажется, он слегка испугался. Что-то пошло не так.

— Ты это… Не гони, Ерема, — сдерживая себя, с наигранной ленцой произнес Олег, приближаясь к сидящему пленнику. — Если ты знал имя клиента, значит, ваш Скоба разрабатывал операцию не в одиночку, сидя на толчке. Или хочешь сказать, что вы — дилетанты? Откуда тебе известно оперативное имя потайника?

Ерема вздрогнул и выгнулся, когда Олег навис над ним и схватил за ворот грязной куртки. Дальше было еще страшнее.

— Держите руки, — приказал он, отступая к верстаку и занявшись выбором иглы.

Толик и Влас с готовностью шагнули к сидящему и сжали его в тисках, чтобы не шелохнулся. Влас вздернул связанные руки вверх, а Полозов с длинной иглой развернулся лицом к пленнику.

— Не надо, а? — сжал колени Ерема. — Что знаю — скажу.

— Так говори правду, а не виляй хвостом. Тебе пять секунд на исправление.

— Мы знали, что Яр служит Назаровым, но, помимо этого, крутит свои делишки. В прошлом году он перешел дорогу серьезным людям, подставив их перед властями города. Ничего конкретного сказать не могу, но Скоба намекнул, что взрыв штаба «Нового мира», является делом его рук. Заказчиком оказался кто-то из их круга.

— Нехорошев?

— Не знаю фамилии, честно! Скоба знал!

— А как настоящее имя Яра? Вы были в курсе?

— Полозов его фамилия, — ответил Ерема.

— Кто навел на него? — уже трясясь от гнева, выкрикнул Олег.

— Без понятия. Кто-то из своих. Крыс везде хватает, — пленник усмехнулся, радуясь в душе, что честных людей не бывает даже у такой серьезной организации. Его мысли Никита хорошо прочитал на лице.

— Ладно, чеши дальше, — Полозов успокоился и кинул взгляд на молодого волхва. Никита только пожал плечами.

— Да, в общем, все, — наемник осторожно пошевелил связанными за спиной руками. Толик и Влас пока отпустили их, ожидая дальнейших приказов.

— Получается, что за Яром следили с самого начала, как только он отъехал от «Изумруда», — задумчиво произнес Олег. — Это так? Вижу, что так. Значит, прекрасно видели, что в машине находился молодой наследник Патриарха Назарова.

— О нем не было речи.

— Парни! Надо втолковать этому ублюдку, что нас не стоит за дураков держать, — кивнул Полозов Толику. — Мы пока покурим.

— Сделаем! — оживились помощники.

Скучавший за рулем внедорожника водитель, увидев хозяина со своим командиром, приглушил музыку, несущуюся из салона. Надо же, догадался вырубить движок, чтобы не вонять выхлопами. Слушать песенки куда приятнее и безопаснее, чтобы потом по шее от ребят, нанюхавшихся газов, получить.

— Все тихо, — последовал доклад. — Прошли трое хмырей, на бутылку сшибали. Послал их подальше.

— Не подозрительные? — поинтересовался Олег.

— Никак нет. Обычные мужики.

— Ладно. Не расслабляйся. Скоро закончим, — Полозов прислонился к машине. — Что думаешь? Есть мысли?

— Тебе чужая личина не жмет? — Никите было забавно смотреть, как потайник постоянно морщится, трогает пальцами то щеку, то подбородок, словно никак не может привыкнуть к внешним изменениям своей физиономии.

Никита предложил наложить на них обоих плетение «маски», чтобы наемник при допросе осознал одну мысль: клиентам, которых собирались завалить его кореша, глубоко начихать на жизнь неудачника, попавшего в лапы потайников, отчего даже не пришли самолично услышать признания. Волхву не хотелось лишний раз светить свое лицо перед чужаком, пусть даже он умрет через несколько часов.

— Немного не по себе, — усмехнулся Полозов. — Но уже привык. Так что думаешь?

— Ничего не понимаю, — честно признался Никита. — Или врет складно, или кто-то постарался очень глубоко спрятать следы. Откуда им известен твой позывной? Даже я стал забывать о нем со времен Албазина.

— Ты еще забыл спросить: откуда им известно, что Яр на контракте у Назарова? — подхватил Полозов задумчиво. Он вытащил из кармана леденец, зашуршал яркой бумажкой, разворачивая его. Положил в рот, удовлетворенно кивнул. — Получается, что в Вологодском филиале сидит стукач, как и в Амурском, кстати.

— Его вычислили год назад, — успокоил Олега Никита. — Работал на Китсеров.

— Что сделали? — оживился потайник.

— Волхвам пришлось ментаскопировать агента. В овощ превратился, — вздохнул Никита. — А что с таким потом делать? Вывезли в тайгу, закопали.

— Ну, да. Тайга большая, — согласился Олег. — А как тебе версия, что под шумок хотели убрать наследника «Изумруда», то бишь тебя?

— А я тебе о чем толковал? — усмехнулся Никита. — Надо досконально проверить окружение, да только ресурсов у нас не хватит такой массив перелопатить. Но, Олег, согласись, самая реальная версия: где-то вы засветились во время ликвидации Тихорадова. Начали копать — узнали про меня. Наниматель решил разом уладить все проблемы.

— Имеет право на жизнь. Но ведь мы тщательно проверили все твое окружение. Директоров, заместителей, всю логистическую группу прошерстили. Знал бы ты, сколько времени мы потратили на эту бодягу! Никто из них не имел выходов на Тихорадова и его дружка Нехорошева. Значит, мы совершенно точно исключаем людей из твоей компании.

— Сообщи Селезню, обязательно. Нужно прошерстить ваш Двор.

— Я уже сообщил ему. Он в курсе. Может, скоро узнаем крота.

Никита задумался. История с вооруженным нападением на загородной трассе не могла закончиться с расспросами пленного наемника. Ниточки оказались настолько длинными, что грозили утянуть в клоаку заговоров, где главными лицами могли стать люди, близкие к семье Меньшиковых или к клану Балахнина. В конечном итоге все вертелось вокруг техномагической империи Назаровых, как и предположила Тамара. А ведь еще нельзя забывать о Косте Краусе, которого активно окучивают люди Китсера. Самая жара начнется, когда к нему заявится тот самый маг, страстно желающий работать в «Изумруде». Никита почувствовал азарт к раскрытию тайны, достойной его пытливого ума. Да, сейчас вокруг него нет такого жесткого давления, которое было в период ухаживания за Тамарой, но расслабляться не стоило. Тайны тайнами, но обязательства, данные им полковнику Затонскому, выполнять нужно. Боевой планшет со следящими модулями сейчас в приоритете у исследовательского бюро. Но у Никиты уже вызревал новый проект, с каждым днем захватывающий его с головы до ног. Речь шла об индивидуальном защитном костюме, напичканном всевозможными амулетами, которые могли защитить бойца от поражающих факторов вроде автоматной или пистолетной пули, а в перспективе — и от крупнокалиберного оружия.

Ликвидация лаборатории, экспериментирующей на «радуге», нисколько не тронула Никиту своей жестокостью. Так было нужно. Но чертов вопрос постоянно всплывал на самую поверхность: почему оставшиеся в живых помощники Тихорадова так резво отреагировали? Не затаились, не спрятали свои глупые головы в песок, не переждали смутное время? Мало того, спланировали акцию устранения всех участников и причастных! Что это? Наглость или уверенность в своих силах? Кто покровитель?

— Пошли? — Полозов не вмешивался, пока Никита задумчиво расхаживал вдоль гаражных боксов. Хозяин думает — значит, так надо. Но как только он остановился возле потайника, сразу позвал обратно в помещение.

Толик и Влас не занимались разговорами. Они работали. Да так, что от их деятельности наемник потерял два пальца и пяток сантиметров кожи со спины, как ему и обещали. Сейчас он находился в отключке, уткнувшись головой в обнаженную грудь. Тяжелые капли крови медленно падали на пол, образуя неприятную лужицу с маслянистыми отсветами.

— Действительно, мы ничего не слышали, — Полозов безучастно смотрел на обеспамятевшего Ерему. — Хорошо изолировано.

— Так я о чем говорю! — обрадовался Толик. — Орал-то паренек, будь здоров!

— И что он наорал? — Никита закрыл на внутренний замок дверцу в воротах и остался стоять на месте. Тяжелый запах мочи шибал в ноздри. Есть здесь вентиляция, или потом все придется проветривать, распахнув гаражные ворота? Н-да, тут не захочешь, да подумаешь о своем тайном особняке, подготовленном для таких случаев по последнему слову пыточного искусства. Мрачная шутка получается.

— В общем так, — Толик пригладил лысину ладонью. — Ничего нового мы не услышали. Заказывали Яра, и отслеживали только его. Про господина Назарова знали, но даже в этом случае козлы не остановились. Этот терпила признался, что никто в группе не ожидал встретить сопротивление мага высочайшего уровня. Рассчитывали на быстрый удар. Сначала загасить из гранатомета, а потом добить. Или готовились на скорую руку, или кто-то их торопил. Еще раз говорю: никаких имен Ерема не назвал. Заказчик известен только командиру. Но он благополучно издох. Не узнаем.

— Кто-то торопил? — Никита снова впал в задумчивость. Опять не сходится. Если наниматель хорошо знает способности молодого волхва — должен был подстраховаться. Неужели все на Полозове завязано? — Вот эта мелочь меня чрезвычайно интересует. Надо бы покопаться всерьез, но времени нет. Что будем делать с пленником?

— Нам он не нужен, — пожал плечами Полозов. — Я теперь точно с Нехорошева глаз не спущу. Всю кодлу вычислю и под откос пущу.

— Тогда — в расход?

— Пусть пока очухивается, — Олег посмотрел на часы. — Толик, спрячь парня в подвале, перевяжи раны, и как очнется — воды ему побольше. Я приеду через пару дней, когда провожу Никиту Анатольевича домой. Проведем еще один сеанс. Если паренек не вспомнит еще какие-нибудь важные детали, то… решим в рабочем порядке.

Никита с облегчением вышел на улицу, вдыхая потеплевший он наступающей весны воздух с примесью запахов бензина, резины и ацетона, поморщился и попросил Олега ехать в поместье. Нужно было заняться сейфом, который ждал своего часа, замурованный в подвале, и возвращаться в Петербург. Дел навалилось неимоверно много, и к какому подступиться в первую очередь, он даже не представлял.


Глава двенадцатая

Петербург, март 2011 года


Никита вернулся домой в первые дни весны. Стояла хорошая теплая погода. Снега в городе почти не осталось, только в самых глухих дворах и проулках еще продолжались работы по уборке грязной, ноздреватой, покрытой сажей субстанции, когда-то бывшей белоснежным покрывалом, радовавшим местных жителей. Солнце светило свежо и ярко, воодушевляя разнообразную птичью братию, оседлавшую ветки деревьев, заполонившую мостовые и площади.

Тамара встретила его с диким воплем индейца, прыгнув ему на шею еще на улице. Она только недавно приехала от родителей, и не успела переодеться. Как была в джинсах и в шерстяном вязаном свитере — так и выскочила на крыльцо подобно вихрю, опередив стариков. Никита крепко обхватил свое самое главное сокровище в мире и на мгновение замер, ощущая мощную волну радости и любви.

— Как ты, солнышко? — спросил он ласково, нацеловавшись с Тамарой. — Соскучилась?

— Ты даже не представляешь! — пожаловалась девушка, как сторожевой пес, вцепившись в его локоть. — Если бы не занятия и курсовая — с ума сошла бы. А еще этот негодяй… Ревун. Представляешь, повадился ходить в нашу спальню. Я и дверь закрываю, он умудряется проникать внутрь. Упрямая скотинка…

— У него тоже Дар прорезался, — пошутил Никита. — Кот-телепортатор. О, день добрый, Марьяна! Тимофеич, наше вам!

Он приобнял старушку, незаметно скинув ей часть переполнявшей его энергии, подпитав «провисшую» ауру, крепко пожал руку старику. Суета, возникшая возле него, переместилась в дом. Тамара еще вчера знала, когда приедет муж, и распорядилась, чтобы Марьяна приготовила праздничный обед. Пока накрывали на стол, она успела переодеться в темно-голубое платье, соорудить на голове незамысловатую прическу, и с довольным видом продемонстрировала себя Никите.

Стол накрыли в гостиной. Сели все вчетвером. Даже Ревун соизволил прийти. Он запрыгнул на высокую спинку дивана и оттуда смотрел за людьми своими умными желтыми глазами.

Сначала выпили за упокой Анатолия Архиповича, а потом Никита вкратце рассказал о встрече с Городецким и его женой, и о том, как восприняли решение молодого хозяина директора предприятий о назначении генерального управляющего. О покушении на Полозова и себя он, конечно, не стал говорить ничего. В Петербурге вряд ли освещали подобное криминальное событие, да и то потому, что Никита лично поговорил с губернатором и попросил его не беспокоить Великого князя Константина и не дать журналистам распространить слухи. Тамара с подозрением переспросила, на самом ли деле у него все в порядке. На подсознательном уровне она чувствовала какую-то недосказанность, но благоразумно не стала допытываться за столом об истинных причинах умалчивания.

— Твое решение поставить генеральным управляющим Коваленко — весьма неожиданное, — сказала Тамара, попивая вино. — Не удивляюсь, что многие восприняли его как обиду. Значит, не доверяет. Такую реакцию нетрудно было спрогнозировать. И с чего начал Станислав Евгеньевич?

К тому времени старики благоразумно удалились. Дед Андриан слегка осоловел после трех рюмок водки, и Марьяна увела его в комнату, чтобы тот отдохнул. Сама же обосновалась на кухне, откуда вскоре пошел вкусный запах пекущегося пирога.

— Первым делом мы проверили досье всех директоров, сидящих на логистических узлах. Полозов с ребятами проделали большую работу, причем так, что Золотарева не узнала. Гусаров со своими подчиненными не являются врагами, что вызвало у меня большое облегчение. Обычный карьерист этот Алексей Дмитриевич, не больше. Пытался всеми путями взять на себя ответственность из-за благих намерений. Но я как раз таких людей воспринимаю с опаской. Используя свое положение, начнет творить глупости во имя процветания корпораций. На должности управляющего должен стоят человек, не связанный условностями, кумовством и круговой порукой.

— Так все плохо в твоем королевстве? — улыбнулась Тамара, наклоняя голову, когда Никита потянулся к ней, чтобы поцеловать в шею.

— Наоборот. Все пышут энтузиазмом, стремясь доказать свою лояльность и нужность, — Никита вдохнул в себя запах знакомых духов, зарывшись носом в густую копну волос жены.

— А как ты нашел Коваленко?

— Старый знакомый деда, чуть ли не его поклонник, — усмехнулся волхв. — Они давно знали друг друга. Станислав Евгеньевич всегда поддерживал Патриарха, содействовал в продвижении проектов. В процессе переговоров выяснилось, что когда-то его отец хотел принять вассалитет к нашему Роду, но дед отговорил его, имея на молодого Коваленко свои виды. Получилось все, как и планировалось. Поддержка на самом высоком уровне была обеспечена над долгие годы, когда пост председателя Казенной Палаты оказался занят своим человеком. Это была последняя рекомендация деда, которую я выполнил. Поражаюсь, как он распланировал все на десять шагов вперед. Уверенный в себе человек…

— Да, Анатолий Архипович оказался дальновидным человеком, — задумчиво произнесла Тамара, млея от легких поцелуев. — Слушай, а он не пользовался временными порталами? Помнится, ты мне рассказывал, что Патриарх вел какие-то изыскания по этому поводу, позволяющих пробивать барьер времени?

— Пустое, всего лишь гипотезы и теоретические наработки, — слишком легкомысленно отмахнулся Никита. — Я сам видел формулы, которые должны совместить энергию различных Стихий, чтобы телепортироваться в прошлое или будущее. Дальше этого никаких сдвигов. Ресурсов не хватает и опытных телепортаторов.

Тамара подозрительно посмотрела на мужа. Как бы Никита не прятал свой взгляд, она поняла, что ее любимый муж нащупал какие-то возможности. Просто не хочет бежать впереди своей мысли. Девушка сжала голову Никиты своими горячими ладонями, и пользуясь моментом, пока Марьяна застряла на кухне, прильнула к его губам.

— У тебя в Вологде все прошло нормально? — оторвавшись, поглядела она на Никиту блестящими зрачками глаз. — Ничего не скрываешь? У меня в последние дни было ощущение, словно кто-то разжег костер внутри и тщательно выжигал душу. Так неприятно было…

Волхв не забыл, как Тамара усилием воли прорвалась через ментальные потоки чужих мыслей и аур к нему, барахтающемуся в болоте, и спасла от гибели. Странно, что она не смогла увидеть происшествие на загородной трассе. Видать, была спокойна, не ощущала настоящей опасности для него, и аура его защитной «кольчужки» не стала посылать суматошные сигналы о спасении. Что за механизм передачи информации используют Берегини? Какими чувствами руководствуются? Спроси он сейчас Тамару — она бы пожала плечами, сама толком не зная. Опыта маловато, признавалась жена. Не хватает общения с матерыми Берегинями вроде Светланы Павловны, супруги Городецкого.

Марьяна принесла на большом фарфоровом блюде пирог с брусничным вареньем, а Никита сходил за самоваром, который уже пыхтел на крыльце с хозяйственного входа. Дед Андриан постарался, так и не принявший новшества в виде электрических чайников. Впрочем, сейчас ароматный и густо насыщенный запахами лета напиток пошел на «ура». Даже бабушка выпила пару стаканов, заедая пирогом. Зато Никита «срубил» два больших куска, нахваливая стряпню верной служанки. Удивительно, но выпечка Лизаветы в вологодском имении не шла ни в какое сравнение с пышными лепешками, пирогами и ватрушками бабушки Марьяны. Она была вкусной, не стал бы отрицать Никита. Однако предпочтение отдавал домашней стряпне.

После обеда Никита решил поработать с архивом, который достал из сейфа деда. Десяток тетрадей, еще не обветшавших, но уже грозивших в скором будущем начать разваливаться, аккуратно извлечены из кейса и разложены на столе. Волхв вспомнил, как искал тайник в подвале. Он ведь на самом деле думал, что в стену будет вмонтирована основная часть сейфа, а дверь останется снаружи. Ничего подобного. Все оказалось довольно сложно. Сейф на самом деле был залит монолитным бетоном, хотя его местонахождение Никита определил быстро с помощью своих невидимых магических помощников. Предстояло каким-то образом вытащить наружу ящик, не привлекая внимания прислуги и охранников. Не долбить же стену кувалдой, в самом деле! Он, недолго думая, сформировал несколько плетений, которые должны были разбить бетон, используя Силу, идентичную мощному перфоратору, заодно поставив звуковую завесу в подвале. Идентифицировал модули как «Бур», «Зубило» и «Молот». И спокойно удалился, предупредив всех, что в подвал совать нос не рекомендуется. Идет эксперимент. Все заверили молодого хозяина, что и шагу в ту сторону не ступят.

Модули развалили бетон за трое суток со значительным шумом, чем потребовалось бы настоящему перфоратору. Впрочем, никакого шума не было, кроме крошащегося на пол бетона. Обнажившийся сейф действительно оказался под магическим замком с руническим кодом. На взлом кода ушло не так много времени; скрипт, переданный ему дедом, сработал без проблем. Но Никита все равно нервничал, потому что краткосрочный отпуск заканчивался. Риск опоздать к занятиям его не пугал, просто не хотелось предстать перед преподавателями пустобрехом. Добыв тетради, Никита положил их в заранее приобретенный кейс и только потом отправился в Петербург.

Записи, сделанные дедом и другими людьми, сохранились хорошо, и переписать ценную информацию не составит труда, как вначале подумал Никита. Десяток толстых тетрадей размером тридцать на двадцать в плотном коричневом переплете были исписаны мелким убористым почерком. Кое-где чернила умудрились выцвести, но текст читался. Вопрос встал во времени. Когда все переписывать? Никита озадачился объемом работы. По его мнению, тетради могли еще пролежать десяток лет, и им ничего бы не сделалось. Внезапно он догадался, почему Патриарх захотел, чтобы записи оказались извлеченными на свет. Ведь о предстоящем сносе старого особняка дед знал из разговоров самого правнука, и справедливо опасался, что рабочие, разбив фундамент, обнаружат сейф. Лучше всего о наличии еще одной тайны узнает только Никита. В тетради, которую сейчас просматривал, были записи с каких-то старинных документов, где фигурировали, в основном, цифры. То ли суммы денег, передаваемых из одних рук в другие, то ли закладные. Против каждой цифры была фамилия. Большинство из них — незнакомые. Попадались и иностранные имена. В общем, обычная бухгалтерия семнадцатого века. Даты сплошь от 1621 до 1696 года. И так почти вся тетрадь. Никита вздохнул и с тоской посмотрел на стопку таких же, лежащих на столе. Открыл еще одну. Вот здесь уже интереснее. Формулы создания скриптов, техника построения плетений, совмещающих различные Стихии. Рисунки, схемы, даже серьезные чертежи попадались. Видно, кто-то пытался уже в то давнее время поставить на поток технологию магии. А ведь где-то в недрах этого архива есть имена и фамилии воинов Ордена. Надо их найти и уничтожить. Все адреса Патриарх передал ему устно, и Никита намертво вбил себе в голову ценную информацию.

— А не Китсера ли это записи? — пораженный догадкой, спросил сам себя Никита и обернулся. Дверь в спальню тихо отворилась. Это Тамара из душа вернулась, на цыпочках пытаясь прокрасться за спину мужу. — Попытка не удалась, солнышко. Идешь, как изящный слоник по джунглям.

— Это я-то слоник? — с наигранной обидой спросила Тамара и обняла сидящего Никиту за плечи. Через тонкий повлажневший халатик он ощутил изгибы ее тела, и внезапно понял, что сейчас он ничего делать не будет. За окном уже сгущались сумерки, но времени, чтобы уделить любимой свое внимание, должно хватить. — Назаров, ты эгоистичный мальчишка, даже не замечающий, кто перед тобой стоит!

— Насчет эгоиста ты не права, — Никита встал и оглядел Тамару. Жена накрутила на голову тюрбан из полотенца, и раскрасневшаяся, уперла руки в бока. — Я очень даже хорошо вижу….

Сузившиеся от ожидания совершенно других слов ее глаза намекали на большие неприятности, если Никита не предпримет каких-то мер. Но потом Тамара фыркнула от смеха, увидев, что молодой муж уже не контролирует себя. Уперлась пальцем в его грудь и надменно произнесла:

— Пока я сушу волосы и крашу ногти, бегом марш в ванную комнату. Мыться, бриться и думать только обо мне, какая я хорошенькая. Никаких других мыслей, понял? Запрещаю даже на секунду думать о работе, учебе и прочих неприятных делах…. Твой халат висит за дверью в ванной, не ищи его здесь. Полотенце там же на полке. Я уже все приготовила. Шагай уже, а не наглаживай мою попу!

И засмеялась, отталкивая Никиту от себя.

— Не понимаю, зачем на ночь красить ногти? — пробормотал Никита, отходя к столу и закрывая кейс с тетрадями.

— Вы, мужчины, никогда не поймете этого. Поэтому не задавай лишних вопросов.


На следующий день после занятий Никита выловил в длинных сумрачных коридорах полковника Затонского, удачно оказавшегося в этот момент в Академии. По расписанию сегодня у него не было лекций, но некоторые дела заставили его приехать из ВВА. Увидев Никиту, руководитель кафедры прикладной магии обрадовался. Видать, накопились вопросы, которые нужно было срочно разрешить. Затащив Назарова в свой кабинет, первым делом выразил соболезнования, а потом объявил:

— Твоя модель активной карты проходит апробацию в отделе боевой магии. Специалисты доводят до ума детали, и через пару месяцев начнут обкатку планшетов на полигоне.

— И как удалось привязать клиента к точке на карте, господин полковник? — стало любопытно Никите. Он сел на скрипнувший стул напротив Затонского, разложившего на столе темно-зеленую папку с чертежами на калькированной бумаге.

— Пока решили взять у добровольцев кровь и внесли данные в базу. По ауре крови все работает отлично. Сами планшеты пока вышли громоздкие. Слишком много требований для них: устойчивость к ударам, водонепроницаемость, надежность корпуса. Но над этим работают. Посмотрим, как они поведут себя на испытаниях. Вижу, какие-то сомнения?

— Нет, все просто отлично, — закивал Никита. — Теперь вопрос: а кто получит право на изготовление продукта, если он пройдет испытания?

— Ах, вот ты о чем! — засмеялся Затонский. — В молодом волхве Назарове, не лишенном честолюбия, вдруг взыграл коммерсант! Я так полагаю, дело в патенте и в желании взять в свои руки изготовление планшетов в промышленных масштабах?

— Ничего подобного, — покраснел Никита, уязвленный догадкой полковника. — Я же знаю, что планшет можно изготовить на колене в полевых условиях. Любой волхв справится с таким заданием. А вот по поводу патента я бы согласился.

— Деньги кончаются? — подтрунивал Затонский.

— Ага, считаю и рыдаю, — усмехнулся Никита. — Нет, я хочу оградить свою разработку от наглого копирования. В девяностых годах в Америке работал маг-прикладник, некий Джон Коулмен. С его трудами я ознакомился, откуда и черпал идеи. Он шел по тому же пути, что и древние алхимики: поиск человека по компасу с помощью крови. Поэтому все свои разработки строил на основе именно этого предмета, совершенно забыв о магнитных возмущениях, влиявших на прибор. Физические свойства земной Стихии всегда проявлялись в аномалиях, сбивали точные настройки.

— Да, я тоже читал об этом, но мельком, — признался полковник. — Не мои интересы, всего лишь общее развитие для учеников. Ну, так что с этим Коулменом?

— Прибор он доработал, запатентовал некоторые фишки, — пожал плечами Никита. — А вот нанести на активную карту, причем, любого формата и назначения, не догадался. Если наши волхвы придумают, каким способом еще закрепить на карту ауру человека — буду только рад.

— Что ж, тогда придется подготовиться для получения привилегий. Заседание Бюро Патентов проходит раз в месяц. Когда хочешь выступить?

— Через месяц, — тут же ответил Никита. — У меня почти вся документация готова. Отшлифую за оставшееся время…. Но я с другим вопросом к вам, господин полковник.

— Слушаю….

Через четверть часа после обстоятельного доклада Никиты полковник Затонский молча созерцал этого юнца, поражаясь, насколько он переполнен идеями, опережающими развитие военной мысли. О защитных комплектах для бойцов действующей армии дело не дошло по причине дороговизны изготовления и просто нецелесообразности вводить новейшие разработки в области военной магии. Да, у спецподразделений были бронежилеты повышенной прочности, с вмонтированными в них амулетами дополнительной защиты…. Но чтобы создать индивидуальную защитную броню из композитных легких материалов, пропитанных насквозь магическими плетениями защиты и нападения, с возможностью увеличить физические кондиции бойца, облаченного в такой артефакт — до такого даже архимаги Генштаба не додумались, потому что вовсе не озадачивались таким вопросом. Зачем, если есть апробированные «сферы», «купола», «отражатели» и прочие магические способы защиты боевых подразделений?

Затонский опустил взгляд и разложил перед собой бумаги, которые ему дал Никита. Изучал несколько минут, но думал о другом. Полковник сразу сообразил, что материал для легкого защитного костюма обойдется казне в кругленькую сумму, а вот энергия, запитанная в его слои — почти даром. Назаров обещал в своей докладной записке взять на себя дополнительные расходы по изготовлению опытных образцов в количестве десяти штук. Вот только композиты ему недоступны на данный момент. Затонский напряг память. Надо выяснить, кто изготовляет полипропилен, фибру, различные наполнители для компонентов «живой» брони. Этот термин полковник прочитал в докладной записке Назарова. Хм, действительно, «живая» броня получается. Костюм состоит не из пластинчатых модулей, а представляет некий однородный комбинезон с многослойным наполнителем из упругих композитов в виде пчелиных сот. Основу защиты составляют нанесенные на внешнюю ткань магические руны, которые будут подпитываться из второго слоя, так сказать, «аккумуляторами» в виде микроскопических модулей высокой мощности. Они растекаются по всему слою и подпитывают тот участок «брони», который получил повреждение. Время восстановления — от пяти до десяти секунд, вычисленное теоретически. Это пока не дошло дело до боевых испытаний. Неплохо, совсем неплохо. Десять секунд хорошо подготовленный боец переживет. Что еще? Третий слой тоже представляет собой амортизирующую прокладку, чью роль будут играть определенные по функциям модули. Тоже неплохо. Четвертый слой — страхующий, и самый главный, если «броня» не выдержит близкого разрыва обычного артиллерийского снаряда или прямого попадания пули калибра 12,7. Затонский несколько раз перечитал эту характерную запись. Да. С глазами у него все в порядке. Именно так, с припиской, что допускается попадание и большего калибра.

— А выстрел из базуки броня такого уровня выдержит? — решил пошутить полковник.

— Могу доработать, — серьезно ответил Никита. — Увеличится лишь вес комбинезона на несколько грамм. Как ни странно, магические скрипты тоже имеют некоторый вес. А для отражения выстрела из гранатомета потребуется расширить площадь применения закладок.

— Вот значит как, — медленно проговорил Затонский. — А ведь может и выгореть проект, хотя чувствуется лихая авантюра в данном проекте. Постараюсь быть убедительным. И все же, ответь мне, Назаров. Для каких надобностей сея броня? — с любопытством, придя в себя, спросил полковник, аккуратно складывая листы в стопку.

— Сугубо для армии. Я рассчитываю, что такая амуниция должна быть на каждом бойце. В идеале, конечно. А первоначально можно облачать разведку, десант, спецподразделения особого назначения. Эти люди рискуют в первую очередь, и от их заключительного слова зависит дальнейшая разработка «Бриза».

— Почему «Бриз»?

— Броня индивидуальной защиты, — пожал плечами Никита, — если хотите услышать расшифровку. Самое простое, что пришло на ум. Можно было добавить: «особой надежности», но решил, что скромность должна украшать конструктора.

— Особая надежность, ишь ты, — хмыкнул Затонский, пропустив мимо ушей остальную шутку Назарова, пробарабанив по столу пальцами. — Ты понимаешь, какие затраты нужны для обеспечения армии такой сбруей?

— Только для войск оперативного назначения, — напомнил Никита. — Если же начнется война с полной мобилизацией — все равно использовать костюм будут те же разведчики, летчики, моряки. Не обязательно делать сотни тысяч экземпляров.

— У тебя готовы модули защитных плетений?

— Да. На каждый слой по четыре-пять скриптов, разворачивающихся в полноценную защиту, — подтвердил Никита. — Плюс к этому мощный источник питания.

— Каков вес костюма?

— Около полутора килограммов, не больше. По моим подсчетам. Я не знаю, какие композиты будут использоваться в опытных образцах. Исходя из материалов, можно рассчитать вес, — Никита призадумался. — Могу разработать скрипт, который уменьшит вес, если необходимо.

— То, что ты разработаешь — верю, — полковник откинулся на спинку кресла. — Идея смелая. Может, обратишься к своему тестю? Константин Михайлович махом пробьет твои задумки через императора. А, вспомнил! Завод композитных материалов есть в Киеве. Владеет им князь Лодыженский. Действительно, Никита, зачем ты ко мне пошел? У тебя прямой путь к престолу через Великого князя Меньшикова.

— Чтобы вы уговорили приемную комиссию утвердить в этом году испытания «бриза», — честно признался Никита. — Я знаю, что в расписании полигонных мероприятий нет «окон». Но мне потребуется минимум времени. Всего пара часов. И я сумею показать все, чем сильна новая броня.

— Хорошо, — недоверчивость Затонского легко читалась в его глазах. В гений Назарова он верил, но справедливо считал, что высокая себестоимость «бриза» не окупится его эффективностью. Идея здравая и нужная, особенно в период обострения отношений между Россией и Маньчжурией, подстрекаемой китайцами, американцами и британцами. Если на Дальнем Востоке полыхнет — в бойню втянется вся Азия. И нет лучшего способа сохранить жизнь русских бойцов, чем укомплектовать их современной амуницией и оружием. — Я поговорю с нужными людьми, на которых имею прямой выход. А ты уговаривай Великого князя. Если до мая мы сдвинем твои идеи с мертвой точки — летом будут испытания. Успеешь?

— Успею. Мне только нужно получить композитный материал, из которого мои работники изготовят опытные костюмы, — твердо ответил Никита. — Лично буду контролировать магические закладки послойно. Десять экземпляров успею сделать.

— Лодыженский будет доволен, — пробормотал полковник Затонский, когда Назаров покинул его кабинет, своему отражению в зеркальном стекле шкафа. — Если этот шустрый малый пробьет проект — его клан получит великолепные преференции.

Странно: когда Затонский подумал о «его клане», он представлял именно клан Назарова, а не Меньшиковых. Среди аристократии Петербурга давно витают разговоры о появлении молодого Рода. И некоторым такая перспектива не нравится.

Сразу после занятий Никита сел в «бриллиант» и поехал во дворец Константина Михайловича. Идея Затонского обратиться к тестю не была для молодого волхва откровением. О таком варианте он думал с самого начала, однако мнение преподавателя прикладной магии для Никиты было очень важно. И хорошо, что полковник не стал отговаривать от бесперспективного дела, пугая высокой стоимостью костюма. Получив уверение, можно было приступать к осаде более мощной крепости.

По пути он заехал за Тамарой, у которой тоже закончились занятия, и они вдвоем решили заскочить в гости. Для его любимой посещение родительского дома было приятным бонусом. Пусть с матерью и сестрой языками почешут, а он князя окучивать станет.

Меньшиковы были дома, и встреча на полчаса превратилась во взаимные поцелуи, сбивчивые рассказы и радостные восклицания, как будто Надежда Игнатьевна и Катька не видели Тамару целый год, хотя были в гостях на Обводном как раз накануне приезда Никиты из Вологды. Константин Михайлович был сдержан, и после того, как расцеловал старшую дочь, утянул Никиту к себе в кабинет.

— Без ужина вас все равно домой не отпустят, — предрек он, доставая из закромов бутылку коньяка. — Ты уже нормально переносишь алкоголь? Выпьешь?

— За компанию, — усмехнулся Никита, располагаясь на диване. Принял из рук тестя пузатый стакан с янтарной жидкостью, принюхался. Ну, Великий князь всякую гадость пить не будет.

— Рассказывай, что опять задумал? — Меньшиков развалился в своем удобном мягком кресле. — Чтобы просто так в середине рабочей недели заехать к родителям, привезти Тамару — на тебя не похоже. Слишком щедро.

— Вы меня считаете циником? — притворно обиделся Никита.

— Ой, прекрати цирк, — Великий князь покатал во рту коньяк и проглотил. — Ты даже на циника не похож. Делец, каких мало в нашей империи. Только телятей прикидываешься. И я рад, знаешь. Правильно делаешь. Не обращай внимания на то, что о тебе думают другие. Тамаре повезло с тобой, но она этого еще не понимает. Слишком эмоционально живет после вашей свадьбы…. Вы когда нам внука подарите? После лечения прошло больше двух месяцев, а результатов не вижу.

Никита едва не закашлялся. Переход от обсуждения его качеств к животрепещущим проблемам отношений родителей и детей застал врасплох.

— Целители предупреждали, что детей придется немного подождать, пока аура восстановится после негативных последствий фармагиков, — слегка покраснев, пояснил он. — Возможно, через полгода результаты будут видны. Пока же возможно отторжение.… Но это всего лишь гипотеза.

— Гипотеза, — проворчал Константин Михайлович. — Ты мне зубы не заговаривай, мальчишка. Трудись, не отлынивай. Ладно, совсем красный стал. Выкладывай, зачем приехал.

Никита подробно рассказал, чего он хочет от Константина Михайловича. Великий князь слушал молча, не задавая вопросов. Идея зятя ему понравилась, только выказывать свое одобрение Меньшиков не спешил. Нужно понять, какая выгода будет ему. Выходила замечательная выгода. Даже с пяти процентов владения акциями «Изумруда».

— Завтра у императора совещание, — Меньшиков отставил в сторону пустой стакан. — Обязательно поговорю с Александром Михайловичем о твоем предложении. Думаю, что венценосный брат не откажет в такой любезности. И, да — Лодыженский держит весь объем выпускаемых композитов в своих руках. У него есть заводы не только в Киеве, но и в Великом Новгороде, в Ростове, в Уфе. Новгородский завод может наладить поставки комплектующих в Вологду. Так можно снизить себестоимость товара. Если ответ будет положительным — я тебя предупрежу и лично поговорю с князем о перспективном деле.

— Вот за это спасибо, батя, — с серьезным видом ответил Никита, вскакивая на ноги.

— Не за что, сын, — с таким же выражением лица ответил Меньшиков, и оба они, не сдерживаясь, рассмеялись. Обхватив Никиту за плечи, хозяин дворца продолжил. — Пошли к столу. Девочки, наверное, уже все организовали. Но о наследниках подумай. Что бы там не говорили целители, верить надо в свои силы и возможности, а не в их слова. На то они и врачи, чтобы врать для пользы больного.

Главы 13, 14

Глава тринадцатая

Китай, город Шицзячжуан, март 2011 года


Ласточкину повезло. Руководство прииска озаботилось новыми техническими процессами в добывании золота из горных рудников, а также, обремененное доставкой образцов из экспедиции русского инженера, не нашло лучшего варианта, как послать Шута в Шицзячжуан для утряски появившихся вопросов. Просили не торопиться, но очень тщательно взвесить все «про» и «контра» и дать вердикт, как увеличить выработку на старых приисках, и оправданна ли трата материальных и человеческих ресурсов в открытии новых.

Как минимум, две недели ему предстояло прожить в небольшой, но уютной квартире, которую ему сняло руководство компании в центре города. Причем, выбирали с умом. За окном простирался не проспект с вечным шумом автомобилей и не далекие крыши невысоких кварталов, закрытых желтовато-серой лёссовой пылью, а уютный парк, который уже начал покрываться нежной зеленью. Расчерченный правильными геометрическими линиями, парк славился своим фонтаном и водными каналами, облицованными бледно-сиреневой смальтой, через которые были прокинуты аккуратные деревянные мостики с ажурными перилами. В каналах частенько плавали утки и горделиво крякающий селезень, а гуляющие в парке люди подкармливали их из пакетиков, специально продающихся для этих целей. Никакой отсебятины и хлебных крошек. Шут и сам пару раз приобретал странную смесь из зерен и непонятных сухих кругляшей, пахнущих довольно резко. Впрочем, птицы охотно подбирали угощение, особо не чинясь.

С самого утра Ласточкин ехал в сопровождении Сюй Вэя на свою работу в инженерный отдел, находившийся в том же здании, что и само правление компании «Ксингшутай», и выходил оттуда лишь в обеденный перерыв. Обедал Шут в маленьком ресторанчике, привлекшим его внимание сытными мясными блюдами и большими порциями свежего салата. Вот и на этот раз он заказал себе жареные свиные почки с овощами и лапшой, к нему — большую порцию салата из свежей капусты и сладкого красного перца. Времени у Мартына Ивановича было достаточно. Полтора часа перерыва. Можно не спешить. Он кивком головы поблагодарил официанта, принесшего заказ, и огляделся. Ресторанчик постепенно заполнялся чиновниками рабочих кварталов, привлеченными сюда дешевизной деловых обедов. Кто-то уже узнавал Ласточкина и приветливо здоровался. Никто не садился за его столик. Право на уединение здесь соблюдали, да и не только из-за этого. К иностранцам местное население относилось с подозрительностью. Как-никак, всем было известно, какую роль играют американцы, британцы и французы в подталкивании Кабинета иностранных дел к дележу северных территорий. Воевать с русскими, впрягаясь за маньчжуров, мало кому хотелось. Разве что самым оголтелым, которых Шут наблюдал из окна отдела во время стихийных демонстраций.

В ресторанчике иногда, помимо него, бывали и другие иностранцы. Шут узнавал итальянцев по их экспрессивной речи, британцев — по их внешней чопорности, американцев — по развязности и небывалому снобизму, и куда уж без немцев. Сейчас в дальнем углу ресторанчика в трех столах от Ласточкина сидели три француза и с прононсом что-то горячо обсуждали. Еще один столик занят мужчиной, читающим газету. Тоже иностранец, видать. Широкополая шляпа на краю стола, лицо закрыто развернутым листом, изредка подрагивает в жилистых руках. С интересом поглядывая на него, Шут без всякой спешки ел, пока газета привлекшего его внимание иностранца не легла на стол. И тогда Шут обомлел. Он узнал….

Мотор лениво обвел взглядом помещение, на мгновение задержал его на Ласточкине, и поплыл дальше обозревать входящих и выходящих людей. Ему принесли чай со сладкими ватрушками, и пока Мотор увлекся оценкой гастрономических изяществ местной кухни, Шут лихорадочно обдумывал, что же ему делать. Никита прислал инструкции по сетевой почте, но имя не называл. Если честно, он предпочел бы работать с Хирургом, чем с Мотором. Да, молод, напорист. Но в нем нет четко продуманной линии поведения, нежелание анализировать ситуацию под разными углами зрения. Может, зря он так? Зато как охрана — идеальный вариант. У Мотора, как сказал сам Хирург, развито чувство опасности. Он чует ее спинным мозгом. И даже рецепторами на своей заднице. Впрочем, это уже была хохма. Ладно, вечером нужно идти на контакт. Никита допустил вариант, что первая встреча должна пройти как обычный разговор двух незнакомых людей. На случай, если за Шутом приглядывают.

Мотор выпил чай, аккуратно положил на стол под блюдце с недоеденной ватрушкой бумажную ассигнацию, и подхватив шляпу, направился к выходу. Ласточкин, рассеянно взглянув на его руку, заметил, что Мотор подает знак. Пальцы бывшего бандита сложились в букву «О». Знак того, что он заметил Шута, первый визуальный контакт состоялся. Значит, Мотор придет вечером в парк кормить уток. Надо и ему там быть.

По окончании рабочего дня Сюй Вэй сопроводил Ласточкина до его квартиры, самолично проверил все закоулки в подъезде, отчего Шуту пришла в голову мысль, что секретарь-референт не такая простая птица, как кажется. Возможно, он выступает еще и в роли телохранителя. Пожалуй, на сотрудника госбезопасности он сейчас похож больше всего. Такое обстоятельство, в принципе, играло на руку инженеру. Пусть отрабатывает свои деньги. Заодно и прикроет от возможных акций сторонников Хазарина.

Не торопясь выпив чашку чая на застекленной лоджии, Шут переоделся в легкий прогулочный костюм белого цвета из хлопчатобумажной ткани и вышел в парк. Прогулявшись по дорожкам между каналов, в которых текла прозрачная вода, он вышел на широкую аллею, усаженную всевозможными деревьями, дававшими прекрасную тень. Сейчас же здесь было весьма прохладно. Поежившись, Шут поторопился выйти из тени и направился к резному мостику, не забыв купить пачку корма для уток. Опершись на перила, стал потихоньку скидывать в воду шарики. Парочка водоплавающих тут же оживилась и стала крутиться на месте, подбирая угощение. Краем глаза Ласточкин заметил тень, упавшую рядом с ним, а через мгновение тяжелая фигура облокотилась на перила слева. В воду полетела очередная порция корма.

— Здорово, Шут, — негромко проговорил Мотор. — Давненько тебя не видел. Даже не признал вначале.

Он не стал подходить вплотную к инженеру, и разговаривал куда-то в пустоту, но слышно Мотора было хорошо.

— И тебе не кашлять, — недружелюбно ответил Шут. — Как добрался?

— Неплохо. Только на таможне узкоглазые слишком придирались к моей персоне. Что-то их напрягало.

— Да у тебя рожа бандитская, даже думать не надо. И не узкоглазые они, вообще-то. Разглядели же тебя….

— Все юморишь, Шут. Ладно, рассказывай, что накопал.

— Накопал мало, — Ласточкин бросил торопливо подплывающей стае большую жменю корма. — Известно, что Хазарин еще два месяца назад жил в монастыре Гомпа Намгьял, откуда благополучно смылся совсем недавно. Я разговаривал с ламой, и он подтвердил, что Хазарин — именно тот северный гость, который мне нужен. Куда исчез клиент — не знает. Зато потом со мной на контакт вышел какой-то тип. Подозреваю, что агентурный работник британцев.

— Маг? — напрягся Мотор.

— Не думаю. Обычный человек, но с большими способностями. Прокрался в мою гостиничную комнату, угрожал. Кто-то не хочет, чтобы мы преследовали Хазарина.

— Интересно. А как вообще он догадался, что нам нужен Ломакин?

— Понятия не имею. Но его доводы выглядели серьезно. Подозреваю, что британцы пеняют на русскую Службу Безопасности, пытающуюся поймать Ломакина и переправить его в Россию.

— Ну и дела, — сплюнул в воду Мотор.

— Ты поаккуратнее с этим, — предупредил Ласточкин, поглядывая на стоявшего неподалеку сухощавого полицейского. Ладно, что тот смотрел в другую сторону. — За такие вещи сразу штраф схлопочешь. Что будем делать? Как искать Хазарина?

— А какие у тебя мысли?

— Даже не представляю, — слегка пожал плечами Шут. — Проверять все иностранные бары, где постоянно пасутся англичане, французы, немцы…. Кстати, лама подсказал мне, что жильца звали Шварцем.

— Шварц? Это уже что-то. Попробую походить по питейным заведениям, послушаю разговоры.

— Главное, никого не расспрашивай, — предупредил Шут. — Иначе живо нарвешься на нож в темном месте. Здесь иностранной агентуры, что блох на собаке.

— Не переживай, даже рта открывать не буду, — хмыкнул Мотор. — Уши на что?

— Когда следующая встреча?

— Через три дня на центральной площади города, возле парка, — чуть подумав, ответил Мотор. — Знаешь? Ну, вот. Там есть кафе, которое вечно переполнено, и поэтому хозяева стараются увеличить место посадок. Для этого выносят дополнительные столики на улицу. Можно без проблем поговорить.

— Хорошо. В семь вечера, — кивнул Шут и показательно приподнял легкую плетеную шляпу, прощаясь с собеседником.

Мотор постол еще несколько минут и неторопливо направился в другую сторону.

За эти три дня Мартын Иванович активно работал в инженерном отделе, спорил, отстаивал свое видение ситуации, вновь ощутив себя молодым, когда хотелось творить и получать за свои труды хорошие деньги. Насчет оплаты китайцы не обманывали, регулярно, каждую неделю перечисляли денежное довольствие на банковскую карту. Но все больше и больше Шут тревожился за Мотора. Не вляпался бы парень в неприятности. Призрак жуткого британца до сих пор стоял перед глазами Шута, и он на полном серьезе ожидал очередного появления агента. Ну, вроде как для подкрепления своих угроз.

С Мотором ничего не случилось. Как и было договорено, Шут встретился с ним в шумном кафе за чашкой ароматно-терпкой «арабики». Действительно, здесь очень удобно прятать свои намерения. Суета, толкотня, столики заняты людьми поголовно, даже пришлось немного подождать, чтобы спокойно уединиться под бамбуковым деревом, растущим прямо в огромной кадке.

— Кажется, я нащупал след Хазарина, — без предисловий начал Мотор. — Некий господин Шварц однажды засветился в городе, в пивной «Фатерлянд». Он или не он, проверять не стал. Но этот Шварц заходил туда две недели назад. С кем контактировал, разговаривал — не знаю. Я же не разведчик, мне за риск не платят.

— Да ладно прибедняться, Мотор, — ухмыльнулся Шут. — Небось, выпросил у Назарова суточные в тройном размере?

— Ты знаешь, что у Никиты дед помер? — неожиданно сменил тему Мотор, с гримасой отвращения попивая «арабику». Решил попробовать — и пожалел. Лучше бы бокал пива заказал.

— Нет, — Ласточкин поставил чашку на блюдце. — Я подозревал, что у него произошла какая-то неприятность. Голос, манера разговора — все не так. Ну, тогда понятно… И как он теперь справляется с упавшей на него империей?

— Да как, — пожал плечами Мотор, — обычно. Учится, работает. Мотается из столицы в Вологду и обратно. Спал с лица. Но ситуацию держит в руках крепко. Подозреваю, что в Вологде у него есть сильные исполнители, вроде нашей «корпорации».

В голосе Мотора проскочила ирония.

— Н-да, а почему-то ловим Хазарина мы, — задумался Шут. — Так что ты насчет Шварца еще выяснил?

— То, что он действительно находился здесь. А дальше — как обрезало.

— Если Хазарин все-таки решил покинуть свою нору — значит, кто-то предложил ему хорошую работу или его спугнули, — стал рассуждать Ласточкин, понимая, что от Мотора сейчас пользы никакой. След старый унюхал и бросил искать. Помощничек, мать его…. — В любом случае он появился в этом городе, что-то здесь делал или встречался с кем-то. Потом исчез. Вопрос: куда?

— Шут, я серьезно: дело не для нас. Если бы ты был волхвом, я бы привез тебе вещицу Хазарина, и по ауре мы его вмиг бы отыскали. Но, к сожалению, для обычных людей поиск волхва сильно затруднен. Звони Никите и скажи, что задание невыполнимо.

— Подумаем. В Европу он вряд ли полетит, — словно не слушая Мотора, продолжил Ласточкин. Кофе уже остыл, и пить его не хотелось совершенно. — Слишком рано появляться в цивилизованных местах. Имперская СБ будет караулить его в каждом крупном аэропорту. А в другие места вроде заокеанской Америки ему навряд ли захочется.

— Почему? Я бы сорвался, — возразил Мотор.

— Да грохнут его как свидетеля и участника провалившейся акции.

— Ну, это твое мнение, — с интересом посмотрел на бывшего курьера Мотор. — Развивай мысль.

— Есть мнение, что ему предложили работу где-то в Китае, не за рубежом. А так как Ломакин — волхв высокого ранга, чуть ли не боевой иерарх — где у нас намечается горячая точка?

— На дальневосточных границах, — прикинул Мотор. — Как вариант — принимается. Только вряд ли удовлетворит Назарова.

— У нас нет никаких возможностей проследить путь Хазарина, а поэтому я перескажу Никите только свои предположения. Увы…

— В таком случае нам не следует пока друг с другом встречаться, — кивнул Мотор. — Через пару дней я загляну в кафе, где ты обедаешь. Если у кого-то из нас будут новости — дадим друг другу знак.

— Принято, — согласился Ласточкин, вежливо распрощался с напарником и пошел домой. Два дня — срок маленький, а ему скоро предстоит возвращаться на прииск. Если до отъезда не удастся раскопать надежную информацию по Хазарину, Никите стоит нанять квалифицированных агентов. Он же имеет связи с потайниками, как-никак. Почему их не использует?

Дома Шута ждал сюрприз. Его уютная квартирка оказалась перевернутой вверх дном. Шкафы в прихожей распахнуты, в зале как будто конница диких степняков пролетела. Документация по приискам разбросана по полу, осколки от стакана, сметенного со стола, хрустят под ногами. Стараясь не наступать на них туфлями, Мартын Иванович обошел кругом свою обитель, заглянул в спальню. И там кавардак. Даже постель умудрились взбаламутить.

Он нашел номер телефона Сюй Вэя и извинившись за поздний звонок, рассказал о случившемся. Секретарь уверил его, что уже мчится к нему. В полицию он позвонит сам, не надо ничего предпринимать. Лучше сесть и спокойно выпить чашечку чая. Что Шут и сделал с превеликим удовольствием. Он не слишком расстроился из-за вторжения неизвестных в квартиру. Что здесь брать? Компрометирующих документов или каких-то странных записей у него не было. На лэптопе сетевые адреса он не сохраняет. Если это была попытка иностранной агентуры проверить его связь с поисками Хазарина — ничего не найдут. Все следы активной работы в Сети уничтожены. Правильно, что подстраховался. Конечно, теоретически, его связь с Назаровым вычислить можно, но это так муторно.

А если это конкуренты компании «Ксингшутай» — так вообще плевать. Пусть крадут, что им интересно. В конце концов никто не думал о наглом вторжении в дом иностранного специалиста.

Сюй Вэй приехал очень быстро. Не прошло и десяти минут. Следом за ним прикатила полиция в несуразном фургончике сине-белого цвета. Двое сотрудников вошли в квартиру, деловито общелкали фотоаппаратом погром во всех комнатах, записали данные Ласточкина, опросили его, где он был в этот момент, что делал. Потом поинтересовались на предмет врагов.

— Возможно, конкуренты, — глядя на Сюй Вэя, предположил Шут, — или обычные грабители. Узнали, кто проживает здесь, вот и наведались.

— Банковские карты, деньги, ценные вещи — все на месте? — переводил секретарь вопросы забавного упитанного китайца, бывшего старшим следователем.

— Уверяю, так и есть, — кивнул Шут. — Все ценности при мне. Бумажник, карты, даже фамильный перстень с собой ношу.

Он показал свой магический амулет, который уже был активирован и держал защиту. Шут подстраховался. Мало ли что может произойти, когда в квартире чужие люди. Даже Сюй Вэю стоит доверять на десять процентов, не больше.

— Что ж, — сказал пухлый следователь, — мы обязательно опросим всех жильцов этого подъезда. Главное, сами ничего не предпринимайте. Если появятся какие угрозы — сразу звоните своему представителю.

Сюй Вэй важно кивнул в подтверждении его слов. Полицейские удалились, а секретарь изъявил желание помочь Шуту прибраться в квартире. Было видно, что парню очень неудобно. О чем подумают иностранные работники компании, когда узнают о происшествии? Позор для высшего руководства, а отвечать будут мелкие сошки вроде Сюй Вэя. Недоглядели, не пресекли… Впрочем, Ласточкин не собирался обращать внимание на их переживания. Сегодняшнее вторжение связано именно с настоящей деятельностью: поиск Хазарина. И в квартиру заходил тот самый тип, разговаривавший с ним в деревенской гостинице. Предупреждение: за ним приглядывают. Никакие это не конкуренты.

С трудом выпроводив секретаря-наседку, Шут сел за свой лэптоп, проверив время последнего входа. Ну, да. Любопытный гость включал аппарат, чтобы проверить почту. Уф, как же хорошо поступил Ласточкин, когда уничтожил все следы переписки, хотя бы в системе. Задумавшись, он решил позвонить. В конце концов можно говорить таким эзоповым языком, что не сразу любители подслушивать чужие разговоры сообразят, о чем речь.

— Никита Анатольевич, день добрый! — как только услышал голос Назарова, Ласточкин постарался говорить расслабленно, даже вальяжно. — Как поживаете?

— Не хуже других, — со смешком ответил Никита. — У вас какие-то приятные новости для меня, Мартын Иванович?

— Да не новости, а желание услышать ваш голос. Новость, конечно, тоже имеется, но не знаю, обрадует она вас, или огорчит.

— Не стесняйтесь, можете выкладывать, — Никита тоже перешел на шутливо-расслабленный тон.

— Наш общий знакомый, говорят, засветился в пивном баре. Представляете, оказывается, он имел храбрость выползти из своей обители. А по слухам, такой скромник, только что не краснеет.

— И что с ним произошло? — в голосе Никиты появился интерес.

— Так исчез! Покутил славно вечерок — а наутро испарился! До сих пор не можем отыскать его. Как настоящий разведчик! Особенно британцы славятся такими шутками….

Ласточкин кидал кодовые фразы, уверенный в умении Хирурга. Тот любую речь разложит по полочкам и препарирует до мельчайших атомов. А ведь Назаров оказался прав, что не послал этого вора в Китай. Он пригодится именно на своем месте.

— Удивительный человек, удивительный! — хмыкнул Никита. — Человек-фантом! Значит, вы только по слухам определили, что он был в городе?

— Увы, именно так. Но я на досуге подумал… Он же авантюрист, каких мало, верно? А сейчас по стране немножко неспокойно, особенно на северо-востоке. Зная его характер и прошлую грязную историю, не мог ли он направиться туда? Ну, я исхожу из ситуации, которая сложилась….

— Я понял вас, Мартын Иванович! — довольно быстро оборвал его Никита. — Мы проверим такую важную информацию. Не переживайте за своего друга. Найдем, никуда не денется. Кстати, подскажите мне его фамилию? У меня столько дел, что немудрено запамятовать.

— Йоханн Шварц.

— Отлично. Как с вашей работой? Контракт когда заканчивается?

— Через три месяца, когда разработаю новые технологические условия для компании, — перестал шифроваться Ласточкин. — Думаю, хозяева сами прервут его с неустойкой. Больно хитрые ребята, сцеживают сливки со всего мира, адаптируя их к своим потребностям. Так глядишь, скоро нас начнут обгонять по технологиям.

— Что ж, пока оставайтесь на месте. Связь будем держать по прежним каналам.

— Это хорошо, но…. Ко мне сегодня заходили гости. Перевернули все вверх дном.

— Даже так? Что искали?

— Полагаю, простое предупреждение. Вашего товарища нужно срочно отсылать обратно. Где-то мы неосторожно себя повели.

— Все, я понял. Всего хорошего, Мартын Иванович. Я свяжусь с вами на днях. До свидания.

— До свидания, — Ласточкин нажал отбой и задумался. Пожалуй, оружие нужно держать под рукой постоянно. И поговорить с Сюй Вэем, чтобы организовал охрану хотя бы рядом с консьержем. Как-то не хочется ехать домой в качестве трупа.

Глава четырнадцатая

Петербург, март 2011 года


Константин Михайлович свое слово сдержал. Через неделю после семейного ужина во дворце Меньшиковых с Никитой на связь вышел сам князь Лодыженский. Они долго разговаривали по видеоконференции, выясняя будущие профиты как для одной стороны, так и для другой. Сначала князь попробовал слукавить, скорбно сообщив, что новгородский филиал сейчас очень загружен и не может увеличить норму выработки композитов ради нового клиента, так как заказчики расписаны на пять лет вперед. На этот горестный спич Никита ответил небольшой сводкой с границ Дальнего Востока, которую ему предоставил тесть. Услышав, какие проблемы намечаются в ближайшем будущем, и насколько сейчас важны поставки композитов по умеренным ценам, Лодыженский покачал головой.

— Вы же понимаете, Виталий Адамович, что я иду на большой риск, раскрывая оперативные данные Генерального Штаба, — доверительно добавил Никита. Он сидел в своем кабинете, тщательно закрыв двери, чтобы никто не услышал ни слова из динамиков. Даже Ревун был безжалостно изгнан на чердак. — Да, мне доверяет Великий князь, но это доверие основано на родственных отношениях. Я вынужден просить Ваше Сиятельство пойти мне навстречу и отгрузить первую партию композитов из Великого Новгорода в Вологду уже на следующей неделе.

— Две недели, Никита Анатольевич, — выдержав драматическую паузу, ответил киевский князь, и молодой волхв понял, что вопрос решен еще задолго до переговоров. Лодыженский попытался снять сливки на форс-мажоре, но не получилось, но даже в этом случае он станет богаче на двести тысяч. Такую сумму обещал Никита перевести ему завтра. Да, это был риск. Сумма немаленькая, и солидно опустошенный счет корпорации мог повлиять на побочные заказы «Изумруда». А Никита планировал за месяц создать опытный образец и провести испытания на полигоне перед армейской комиссией. Если «Бриз» пойдет в разработку, затраты окупятся сторицей. И для военных польза несомненная, и банковский счет потяжелеет. А о перспективах и говорить не стоит. И так понятно, к чему приведет успех.

— Хорошо, Виталий Адамович, — якобы сдался Никита, в душе радуясь, что князь не месяц запросил. — Только из-за понимания ситуации вынужден согласиться. Вы меня выручили, большое спасибо!

— Да что вы, сударь! — Лодыженский сразу же стал милым и радушным пожилым дядюшкой, у которого за плечами уже был жизненный опыт полсотни с лишним прожитых лет. — Приятно иметь дело с таким энергичным и деятельным предпринимателем, как вы! Наслышан о вас, Никита Анатольевич, наслышан! Как же вы справляетесь с такой махиной, да еще в одиночку?

— Ваши сведения устарели, — улыбнулся Никита. — У меня теперь есть генеральный управляющий, разгрузивший личное время. Предприятия работают, выполняют заказы, испытывают новые образцы. Жизнь кипит…

— Осмелюсь спросить, а для чего вам композиты понадобились? — поинтересовался, наконец, князь. Долго же любопытство скрывал! — Все производственные ниши, связанные с нашим сырьем, заняты, а вы как бы по другому профилю в реестре императорских и частных учреждений проходите.

— Пока не могу сказать, Виталий Адамович, прошу извинить. Возможно, через полгода вы сможете узнать об этом из информированных источников.

— Ага, кажется, начинаю догадываться. Ваши намеки об этих источниках… Ну, что ж, я согласен внести толику своего участия в нужное дело. В конце года я планирую прибыть в столицу с деловым визитом. Может быть, нам стоит встретиться? Как смотрите на мое предложение?

— Да с удовольствием!

Почему бы и нет? Для Никиты после смерти деда начался новый этап жизни, в которой появились люди, доселе не обращавшие внимания на его предприятия, акции и прочие возможности, которые сулили техномагические изделия «Изумруда» и «Гранита». Вот уже и крупные фигуры начали подтягиваться. Понятно, что Великий князь Константин Михайлович всеми силами старается раскрутить молодого дворянина, ставшего его зятем, но ведь никто ему в глаза протекцией не тыкает. Аристократия все прекрасно понимает.

Закончив конференцию, Никита задумчиво пролистал сообщения в сетевой почте. Недавний разговор с Шутом выявил весьма приятную вещь. Хазарин в самом деле оказался там, где его смогли вычислить многочисленные астральные помощники молодого волхва. Враг сам себя демаскировал, пытаясь обучиться нелегкому медитативному курсу вселения в чужие тела. Мощная засветка со знакомыми маркерами, которые Никита крепко запомнил, стала проявляться еще в конце прошлого года. Оставалось только локализовать место, где прятался предатель. Точка локализации оказалась весьма обширной, в реальности покрывая сотни квадратных километров гористой местности Тибета.

Получается, Хазарин сорвался с места, обозначил свою лежку, где скрывался все время. Но куда он исчез? И станет ли теперь выходить в астральное пространство? Судя по тишине — исправил свою ошибку. Придется съездить в штаб-квартиру, которую давно не посещал. Как раз есть повод поговорить с Хирургом. Пусть напряжет свои извилины и даст какой-нибудь ответ.

Посмотрев на часы, решил, что успеет до окончания занятий Тамары смотаться до особняка, где сейчас проживала его «криминальная община». Как они там без догляда? Расслабились, поди. Сейчас там, кроме известных личностей, появился и садовник. Он, правда, жил не в самом доме, а в маленьком флигеле, который построили как раз для подсобных рабочих. Мотор однажды в сердцах сказал, что ему надоело прыгать вокруг яблоневого сада и пытаться сделать из него вечнозеленые райские кущи. Тогда Никита на полном серьезе посоветовал ему оплачивать услуги нанятого садовника из своего кармана. Удивительно, но Мотор пошел на этот шаг. Теперь, хотя бы, выглядел довольным. Пока не уехал в командировку.

Никита на выходе увидел Марьяну и предупредил, что отъедет ненадолго и вернется вместе с Тамарой. В жизни стариков тоже наступили изменения. Вернее, Никита, посоветовавшись с женой, решил взять прислугу. Одна горничная, тридцати пяти лет миловидная женщина по имени Нина, и смотритель Федор, которому в обязанность вменялось нести бремя по хозяйственным делам, приступили к своей работе с начала года. Тамара была довольна, и поговаривала, что нужны еще пара человек. Старики уже не успевали вовремя реагировать на запросы молодых, но девушке не хотелось их выталкивать из своей жизни. Никита не настаивал. Долго ли им еще оставалось топтать землю? Никто ведь не знает, кроме богов, сколько ему отмерено.

Он потратил час, чтобы домчаться до поселка, в котором жили его «компаньоны», и приминая шинами неубранный с новой асфальтированной дороги снег, подъехал к воротам. Просигналил. На этот раз Антон, сидевший все время за мониторами, не дрых. Металлические створки мягко покатились по направляющим, открывая путь на территорию особняка. Здесь теперь было весьма прилично. Слева выросли гаражные боксы на четыре машины, весь участок перед домом оказался покрыт свежим асфальтом, и в отличии от внешнего периметра, тщательно почищенным. Чуть поодаль, в окружении яблоневых деревьев, красовалась легкая ажурная застекленная беседка, к которой вела дорожка сразу же от парадного входа.

Никиту встретила Надежда. Женщина освоилась в доме среди странного контингента, и чувствовала себя уверенно, став полновластной хозяйкой. Особенности ее характера первым ощутил Якут, которого она нещадно гоняла за постоянное курение в комнате, примыкающей к кухне. Видимо, недавно произошла очередная стычка, в которой домохозяйка одержала очередную победу. Якут с кислым видом, выглянувший на громкие возгласы Надежды, узрел Никиту, поздоровался с ним и решительно накинул на плечи куртку.

— Пойду на улицу, покурю, — похлопав по карманам, проверяя, на месте ли пачка с папиросами, пояснил Якут. — Совсем баба осатанела, выгоняет на мороз.

— Не будь ты таким упрямым, Якут, — спокойно ответила Надежда, угрожающе помахивая блестящим половником. — Здесь все уже прокурил своими ядовитыми папиросам, тенета в углах замучилась веником смахивать! Все, топай на улицу!

— Ты к Хирургу, что ли? — просек сразу Якут.

— К нему. Дрыхнет, небось?

— Не, книжку читает. Заперся у себя в комнате, носа не кажет. Ни поговорить, ни пивка попить. Ученый, блин!

— И что за книга? — скидывая пальто и аккуратно вешая его на крючок вешалки, поинтересовался Никита.

— Как его…, - зачесал затылок беглый зек, — «Психология толпы и модель социального поведения». Вроде так…

Никита присвистнул. Хирург его поражал. Вроде бы матерый вор, несколько отсидок, а вот гляди ты, до чего доводит спокойное времяпровождение. Несовместимые, кажется, вещи, а ведь дают странный и полезный результат. Хирург стал у него вроде кланового аналитика. Покачав головой, Никита поздоровался с Надеждой и попросил у нее приготовить чашку горячего кофе. Заглянул по пути в операторскую, перекинулся парой слов с Антоном. Окуня нигде не было видно. Этот несдержанный на язык парень опять куда-то умотал. Сел в машину — и был таков. Надо за ним проследить. Как бы с поводка не сорвался от безделья.

Никита по-хозяйски приложился кулаком по двери. Хирург распахнул ее с видом свирепого бульдога, которого отвлекли от кости, но тут же сменил гнев на нейтральные тона.

— Здорово! — Никита поглядел на одетого в спортивный костюм «аналитика». — Говорят, саморазвитием занялся, игнорируешь братву.

— Да ну их, болванов! — отмахнулся Хирург, присаживаясь на постель, заправленную мятым покрывалом. — Это я мозги слегка встряхнуть захотел. В последнее время нет стоящей работы. Забыл ты о нас, хозяин. Не жаль своих капиталов на приживалок? Или ошибаюсь?

— Работенку тебе подкинуть решил, — кивнул Никита, присаживаясь на стул и оглядываясь по сторонам. Вор и здесь пытался жить скромно. Кроме кровати, пары стульев, компьютерного стола с монитором и системным блоком, и теплого цветастого коврика на полу, Хирург не стремился наполнять свой быт безделушками и ненужными вещами. — По телефону не хотел тебе говорить, слишком специфичная информация.

— Давай, — оживился вор. — А то ведь закисну, право слово.

— Образовалась такая ситуация…, - Никита тщательно пересказал разговор с Шутом и потом спросил: — Сможешь вычислить конечную точку Хазарина? Ты же смог рассчитать, куда следовало ехать Шуту.

— Исходные данные были точны, — возразил Хирург. — Ты же сам, хозяин, вычислил его по ауре.

— Разбег был в пять сотен километров. А для Тибета такие расстояния — целая вселенная.

— Но тогда слишком мало данных. Сплошное гадание на кофейной гуще. Допустим, будем отталкиваться от ситуации, произошедшей с Шутом в гостинице. Если к нему заявился странный посетитель с вполне ясными угрозами — Хазарин находится под прикрытием иностранной разведки. А Шуту верить можно? Вдруг ему приснилось, принял за реальность?

Никита внимательно поглядел на вора. Хирург даже не улыбался, показывая серьезность заданного вопроса.

— Не думаю, — ответил все же он. — Для его возраста и жизненного опыта такие розыгрыши нелепы и нелогичны.

— Ну, тогда вырисовывается куча вариантов, — пожал плечами Хирург. — От вербовки до вполне конкретного предложения по своей основной специальности. Ты говоришь, что Хазарин — боевой маг, с высоким рангом, чуть ли не архимаг. Где его умения можно применить? Только в случае войны или какой-то акции. Есть вариант, что ему предложили контракт с каким-нибудь китайским кланом. Или с триадой. Я же говорю: боевой маг без работы не останется. Это в Россию он совать голову не будет, а за границей вполне себе может жить припеваючи.

— Что ж, такого я и ожидал, — встал Никита. — Шут рассуждал правильно, почти угадал. Постараюсь выяснить побольше… Не скучаете здесь?

Хирург пожал плечами. Внезапные перемены в его жизни всегда давали толчок к каким-либо действиям. Вначале, когда он начал работать на Никиту, ему было интересно. Слишком бурные события вокруг персоны хозяина будоражили его. Составление досье на каждого свободного дворянина стало чем-то вроде запретного плода. Собирать информацию Хирург любил, как и пользоваться ею. За несколько месяцев работы в компьютере скопилось много чего интересного, и не все было компроматом на высокородных. Обычная голая статистика: кто на ком женат, сколько детей, предпочтения, интересы, источники коммерческих доходов. Фотографии родных, близких. Если, конечно, в сферу интересов попадали темные делишки, то здесь подключался сам Назаров. Работа кипела, но скоро наскучила Хирургу. По его мнению, такой тягомотиной мог заниматься даже Шприц. Все равно сидит целыми днями за мониторами, пялится на закрытые ворота и пустые улицы. Это летом здесь оживленно, а сейчас раз в день грузовик проедет — и то счастье для местных собак. Хоть есть кого облаять.

Об этом он и сказал Никите, особо не чинясь. А чего, собственно, бояться? Мальчишка, хоть и неглуп, но в данный момент занимается пустой тратой времени, вместо реальной возможности сразу же заявить права на создание клана. В любом случае, к нему подтянутся вполне обеспеченные рода, боящиеся произвола мощной клановой аристократии столицы. После женитьбы Назарова на княжне Меньшиковой многие задумались о реальной возможности улучшить свое шаткое положение в обществе. Не все принесут пользу новому клану, но и принимать нужно не каждую семью. Это какой приток капиталов получится! Вот, например, есть родовые предприятия по производству мясомолочной продукции, кое-кто организовал сервисную цепочку по ремонту автомобилей, кто-то выпускает компоненты для авиационной промышленности, судостроения. В каждой мелочи есть свои выгоды. Можно занять такие ниши, которые потом при удачной продаже принесут неплохую прибыль. Или не обязательно продавать, можно самому продвигать дальше идею развития.

Отсюда логический вопрос: зачем тратить финансовые и человеческие ресурсы на поиски одного человека, пусть и в качестве личного врага?

Никита выслушал молча, взявшись за ручку двери. Хирург говорил правильные вещи, но не понимал одного. Оскорбление нанесено не какому-то там захудалому дворянину или мещанину. Аристократ, утирающийся после каждого плевка, становится персоной, над которой будут не просто потешаться — его просто выключат из системы, перестанут вести с ним дела. А это — смерть. Духовная, моральная… Никита готовился войти в высшее общество не с багажом неудачника, а человеком, смывшим оскорбление кровью врага. Сильные кланы уважают сильного человека.

Хирург не знал многих обстоятельств, сложившихся на данный момент. Сейчас нужно сосредоточиться не на расширении, а вывести «Изумруд» на новый уровень, чтобы будущие успехи ассоциировались с ним, Никитой Назаровым, а не с Патриархом, создавшим корпорацию. Именно его имя даст приток свежих идей и союзников, а там и до кланового герба недалеко. Он готов подождать еще несколько лет.

— Я тебя услышал, — кивнул Никита. — Раз тебе скучно, предлагаю переехать в Вологду. Там намечаются крупные подвижки вокруг моих проектов. Нужен будет человек, который вовремя поймет, куда ветер дует.

Хирург почесал затылок.

— Я буду заниматься там такой же работой или чем-то другим?

— У тебя есть в Вологде знакомые кореша? Ты же вор, Россию вдоль и поперек изъездил, — усмехнулся Никита.

— Думаю, найду с кем былое вспомнить, — в свою очередь ухмыльнулся Хирург.

— Тогда поезжай. Я дам тебе немного денег, чтобы ты купил недорогое жилье и устроил там штаб-квартиру. Подберешь пару ребят, умеющих вникать в проблемы, — Никита не торопился уходить. — Только сразу предупреждаю: они в наши схемы не должны входить.

— Вроде наемников на одну операцию? — понимающе кивнул Хирург. — Ладно. Я тебя понял. Что нужно делать?

— Нужно разыскать людей, причастных к группировке «Новый мир». Они базируются в Вологде, но подозреваю, что филиалы есть и в других городах. Разыскать и выяснить, есть ли у них связи с криминалом, и куда ведут.

— «Новый мир»? — Хирург задумался. — Хорошо, я просмотрю информацию по нему, чтобы понять картину происходящего. Когда ехать?

— Через три дня. У тебя же есть банковская карта?

— Да.

— Переведу на нее деньги. Инструкции давать не буду. Сам поймешь, как действовать. Главное, что я хочу узнать: имена верхушки, заместителей, где базируются. Сосредоточься на их связях. Даже если они потянутся на самый верх. Мне нужно знать все.

Попрощавшись с Хирургом, Никита спустился вниз и поблагодарил Надежду за кофе, которое его уже дожидалось в гостевой комнате. Не торопясь, попил, заодно расспросив Якута, не привлекают ли они внимание местных дворян своей уединенностью.

Пожилой вор, выглядевший сейчас как раздобревший на пенсии кот, только махнул рукой.

— Пару раз приходили какие-то делегации, пробовали совать нос. Обеспокоены странным поведением обитателей купленного особняка. Мы им сказали, что проводим капитальную перестройку здания, а хозяин заедет сюда ближе к лету.

— Н-да, придется Мотора делать хозяином, — улыбнулся Никита. — Я же не могу разорваться на несколько мест.

— Как он, кстати? Понравился ему желтолицый Китай?

— Не знаю, не разговаривал с ним. Но Шут сказал, что уже имел с ним контакт. Значит, доехал нормально. Вернется — сам у него выпытаешь.

— Ага, — хохотнул Антон, выглянувший из своей операторской на голос хозяина, — если его какая-нибудь китаянка не окрутит!

— Окстись, балабол! — чуть не сплюнул Якут. — Чтобы Мотор да променял такую хоромину на дешевую фанзу? Вон, Никита Анатольевич его хочет хозяином особняка сделать! Только скажи ему — уже завтра здесь будет!

— Ладно, поехал я, — посмеиваясь, сказал Никита, надевая пальто. — Сильно не ругайтесь. Следите за домом, по гостям не шляйтесь.

Выезжая на улицу, он заметил неподалеку от соседнего дома, примыкающего к его особняку, пару человек, внимательно рассматривающих его «бриллиант». Насколько успел Никита узнать от Хирурга, рядом с ними жил какой-то купец — владелец автослесарных мастерских по трассе Петербург — Апраксино. Дотошный тип, все время пытающийся прорваться к соседям завязать с ними тесное знакомство. Пока Мотор успешно отшивал посетителей. Надо и в самом деле легализовать его в качестве владельца. Документ на право покупки у Мотора был, но ведь действовал он от имени Никиты, как управляющий. Ладно, это не проблема. Подключит знакомого адвоката — сам все раскидает по полочкам.

Теперь в город. Как бы не опоздать к окончанию занятий Тамары. Свою «ласточку» она ведь так и не забрала из дворцового гаража, и на ней сейчас рассекает Катя, очень обрадованная таким поворотом дела. Так что не нужно заставлять ждать жену. Заодно и букет наколдовать по дороге можно. Никита улыбнулся и активировал нужный скрипт. В теплом салоне автомобиля пахнуло свежестью, и на соседнем сиденье материализовался букет ярких красно-оранжевых циний. Обещал ведь, что будет дарить иногда цветочки — вот и крутись теперь.

И все-таки он опоздал. Ненамного, но этого хватило, чтобы раздалась мелодичная трель из мобильника. Тамара была немного взвинчена.

— Назаров! С твоей стороны это непорядочно заставлять любимую жену ожидать на морозе!

Никита улыбнулся. Ага, так она и будет стоять на лестнице и терпеливо высматривать «бриллиант» среди других машин, паркующихся неподалеку от университета. Наверняка, сидит в теплом холле на диванчике.

— Я слегка задержался, солнышко, но это все из-за пробок на въезде в город!

— Куда ты опять ездил? — насторожилась Тамара. Она ведь до сих пор не знала, что Никита приобрел недвижимость за городом. Ладно бы для себя, а то ради каких-то мутных типов с криминальным прошлым!

— Искал для своих испытаний место под полигон, — не моргнув глазом, ответил Никита. — Некоторые разработки требуют первичной обкатки, а Затонский и секретариат Коллегии не выделяют для таких испытаний полигон Академии.

— Ой, ну тебя! — выдохнула Тамара. — Всегда найдешь оправдания. Сколько тебя ждать?

— А ты выгляни на улицу, — Никита усмехнулся и отключил аппарат. Подогнав машину к крыльцу, вышел на улицу. Тамара появилась буквально через несколько секунд, и осторожно стала спускаться вниз по лестнице. Ступеньки в этот период весьма коварны, можно и поскользнуться. Уже такое случилось, после чего ее жизнь круто изменилась. Больше никаких метаморфоз! Никита подхватил свое сокровище на руки, и не обращая внимания на тихий писк, уверенно спустился вниз. Открыл дверцу, вручил цветы, за что был отблагодарен жарким поцелуем.

— Нас приглашают на торжество, — огорошила его Тамара, вдыхая запах свежего букета.

— Кто? — удивился Никита.

— Наша Лиза Воронцова. У нее на следующей неделе день рождения намечается, как бы, — Тамара легким движением ладони смахнула с плеча мужа какую-то пылинку. — Ее родители очень хотят увидеть нас в их загородном имении.

— Ну…, ладно, — Никита призадумался. Воронцовы всегда были лояльны Меньшиковым, но почему-то каждый из очередных Патриархов рода не хотел принимать вассалитет императорского клана. В чем была причина — история умалчивает. Видно, в самой семье есть достаточно объяснений по этому вопросу, а иным и знать не нужно. С другой стороны, Воронцовы — люди обеспеченные, но влияния на какие-то события и процессы в политике не имеют. Так, на задворках, на вторых ролях. Получается, с его помощью хотят получить какие-то преференции.

— Ладно — это согласие? — уточнила Тамара. — Или неуверенность?

— Как ты сама думаешь, к чему такая любезность? — спросил совсем о другом Никита.

— К тому, что тобой заинтересовались, — пожала плечами жена и достала из сумочки тюбик помады с зеркальцем. Прихорошилась, потом продолжила, поглядев на дорогу. — В первую очередь как человеком, который может продвинуть интересы какой-то семьи. Воронцовы хотят дружить с Назаровыми.

— Ага, а где они были раньше?

— Там же, где и всегда, в своей нише, определенной положением и возможностями. Занимались виноделием в Крыму и на Кубани, разводили породистых лошадей. Кстати, у них хорошие подряды на строительство небольших мостов через реки.

— Когда был жив старик, что-то их не замечали в дружеских отношениях, — непонятно почему раздраженно ответил Никита.

— Милый, ну ты сам подумай логически, — мягко заметила Тамара. — Твой дед воевал со всем миром, и многим аристократам не хотелось вмешиваться в разборки между родами Китсеров и Назаровых. Потому что не понимали сути этой войны. А теперь молодой и перспективный дворянин, имеющий за спиной мощный производственный концерн, женился на родственнице императора. И война как-то сразу закончилась. Как думаешь, кто не обратит на такой факт внимание? Тот, кто до сих пор спит и не видит изменений в высшем свете. Воронцовы не самый плохой вариант для сближения.

— Да я и не спорю, — сворачивая на нужную развилку, признался Никита. — С кем бы я хотел иметь дело в первую очередь, так это с ними. Мельниковы тоже мне симпатичны. Как раз те семьи, которые могут быть полезны как союзники.

— Мы об этом уже говорили, — напомнила Тамара. — Пора начинать сближение.

Машина подкатила к воротам их особняка; Никита поднял руку с брелоком и нажал на кнопку. Тяжелые створки мягко откатились в сторону, давая возможность «бриллианту» заехать во двор, а потом сами задвинулись, отработав демпферами, чтобы не испугать грохотом железа уютную тишину улицы.

Главы 15, 16, 17

Глава пятнадцатая

Петербург, март 2011 года


Ему пришла в голову мысль, как можно быстро и без лишних нервных затрат сохранить важную информацию из старых тетрадей. Уютный особнячок на Шуваловских дачах сейчас пустовал, но там у Никиты осталась вся техника: рабочий компьютер и сканирующий аппарат «Белка» с высокой точностью распознавания всяких закорючек и плохо прописанных или пропечатанных знаков. Да и от Академии ехать быстрее, чем от Обводного. После занятий у него будет два часа, чтобы спокойно, без лишних глаз и ушей, плодотворно поработать. За неделю можно управиться. Набивать на руках мозоли, переписывая огромный массив ценных данных, Никита не хотел. К тому же появилась идея, как уберечь записи от дальнейшего старения. Да, тетради он не будет уничтожать, а продублирует на цифровом носителе.

Никита понимал, что сильно рискует. Нет у него сейчас людей, которым можно довериться на все двести процентов. А цифровая информация легче всего поддается уничтожению или перехвату. Так что… лет через десять-двадцать. Пока же все будет в его руках: и носители, и тетради. Так надежнее.

Сразу после занятий он заехал на Обводной, отказался от обеда и забрал кейс с документами. Предупредил Федора, что вернется к вечеру вместе с Тамарой Константиновной. Мужчина понятливо кивнул, но счел нужным предупредить, что должны приехать представители строительной компании, занимавшиеся отделкой флигеля. Какие будут указания?

— Да никаких, ты же сам все знаешь, — усмехнулся Никита. — Главное, не давай им расслабляться и затягивать перекуры. Пусть прораб в конце дня лично вместе с тобой проверит флигель. Все замечания — на бумаге с подписью.

— Понял, Никита Анатольевич, — Федор захлопнул блокнот, в котором постоянно что-то писал. Видно, определял для себя первоочередные задачи по благоустройству особняка и прилегающей территории.

Никита с облегчением перекинул на него всю тяжесть рутины. Федор оказался понятливым и расчетливым управляющим. Он даже успел определить для себя план работ на лето.

Только собрался уходить, его догнала Нина с кульком пирожков. Это баба Марьяна успела сообразить, что молодому хозяину нужно в дорогу что-то дать. В плане подкормки молодого хозяина старушка пока значительно опережала новую домработницу. Никита улыбнулся и поблагодарил за паек. Действительно, когда ему готовить еду? Чайник вскипятит — и то ладно.

Он успел проскочить центр города без долгого ожидания в пробках, как раздался звонок телефона. Сам Коваленко — генеральный управляющий — вышел на связь.

— Слушаю, Станислав Евгеньевич, — включил Никита громкий динамик, чтобы руки были свободными.

— Никита Анатольевич! Добрый день! — баритон Коваленко нес в себе удивительно успокаивающие интонации. — Вы не заняты?

— Говорите, не стоит волноваться.

— Сегодня в Вологду пришел вагон с композитами из Великого Новгорода. Вся сопроводительная документация у нас на руках, передана по Сети. Пакет с оригиналами должен прибыть через два дня. Мы можем начинать перегрузку товара и перевозить на наши склады.

— Весьма вовремя, Станислав Евгеньевич! — обрадовался Никита. — Как быстро Лодыженский сработал! Деньги на его счет переведены?

— Конечно, там проблем нет. Сразу же провели транзакцию. Но, дело, конечно, не в этом. Кто будет заниматься опытным образцом? Насколько я понял из доклада Шульгина, большая часть новейших разработок принадлежит вам, а компоненты пока недоступны. Мы создадим броню — за сроки не беспокойтесь — но как быть с наполнением?

Никита обругал себя дураком. Надо было сразу переслать с секретным пакетом в «Изумруд» все данные по защитным плетениям. Они же готовы, схемы отработаны. Осталось только наложить защиту на каждый слой. Там есть спецы, сообразят, что делать.

— Хорошо, я вас понял, — Никита снизил скорость перед светофором, мигающим желтым глазом. Вереница машин перед его «бриллиантом» застыла. — Оформите командировку курьера в Петербург. Я лично передам ему пакет с бумагами. Пока готовится каркас брони — технология уже будет в «Изумруде».

— Курьера посылать с сотрудниками безопасности, если я правильно определил ценность пакета, — утверждающе произнес Коваленко.

— Обязательно. И обеспечьте магической защитой людей, — Никита прибавил скорость после зеленого сигнала и вырулил на трассу, ведущую к Шуваловским дачам. — Амулеты у них должны быть обязательно. Я самолично дам нужные инструкции на обратный путь.

— Куда им ехать?

— На мой новый адрес, особняк князя Меньшикова на Обводном.

— Принял… И еще: Захар Викторович спрашивает, кого привлекать к разработке брони.

— У Шульгина под началом десяток опытных волхвов. Пусть отберет самых надежных и опытных, а также привлечет телепортаторов. Кстати, Краусе тоже должен участвовать в разработке «Бриза».

— Э…, вы уверены, Никита Анатольевич? Вы в курсе, что за Краусе идет пристальное наблюдение со стороны вашей СБ?

— Конечно, — усмехнулся Никита. — Корниенко все знает, но пусть Захар Викторович предупредит его о моем требовании. Не переживайте.

— Смотрите сами, — в голосе Коваленко появились нотки сомнения. — Я бы пока придержал этого человека, не доверяя ему такую разработку.

— Станислав Евгеньевич, — Никита вздохнул, — к Краусе сейчас слишком много внимания — согласен, но именно он может предложить некоторые инновации в создании «Бриза». Я, кстати, накидал свои соображения по телепортации, которую можно использовать в броне. Если получится внедрить — будет очень и очень интересно.

— Я вас понял, Никита Анатольевич. Сегодня же ночью высылаю курьера с самолетом. Завтра утром он будет у вас. До свидания.

— Принял. Всего доброго.

Отключившись, Никита усмехнулся. Вот будет сюрприз, если в броню удастся внедрить телепортационные маяки. Тогда «Бриз» превратится в мощнейший защитный комплекс, за которым начнут гоняться зарубежные разведки. Теперь надо решить вопрос с Костей Краусе. Честно себе признаваясь, Никита не хотел устраивать шпионских игр с неизвестным противником. Ясно, что он хочет внедрить в «Изумруд» агента. Но кто именно заинтересовался его концерном? Теперь нужно действовать осторожно. Принять на работу протеже Кости и установить за ним плотную опеку. И через него выяснить, кто излишне любопытен? Неужели контрразведка ушами прохлопала?

Вот пусть Коваленко и займется этим вопросом. А ему недосуг. Время поджимало, Константин Михайлович тоже не давал расслабиться, каждый день интересуется о проекте.

Доехав до особняка, Никита первым делом вышел из машины и прошелся вдоль забора, отмечая нарушения периметра. В последний раз он здесь был два месяца назад и раскидал защитные плетения в виде легких «осьминогов», наткнувшись на которых, можно получить легкую парализацию конечностей. Нормальные люди в чужой огород не полезут, а любопытные могут часок простоять на морозе, не пошевельнув ни рукой, ни ногой, наткнувшись на сюрприз. Ага, кажется, все нормально. Пара охранных плетений разряжена. Видать, на бродячих кошек сработал. Трупиков не видно — значит, живы остались. Усмехнувшись, Никита зашел во двор, обошел кругом насупившийся от одиночества дом и убедился в сохранности остальных плетений. Никто не залезал внутрь в отсутствие хозяина, что уже хорошо.

Машину он оставил возле ворот, а сам зашел внутрь, ощущая, насколько здесь холодно. Скинул только куртку. Налил в чайник воды, включил его, и пока он закипал, прошел во вторую спальню, где был оборудован рабочий уголок с компьютером и всей сопутствующей периферией.

Работа двигалась. Поставив рядом с собой большую кружку с горячим сладким чаем, Никита решил обработать самые старые тетради в первую очередь. Главное, не увлечься. А то прошляпит время, когда нужно будет забирать жену из университета. Снял часы с руки и положил перед собой. Усмехнулся. С Тамарой не соскучишься. Она изменилась за последнее время, как только закончился процесс очищения ее ауры от фармагиков. Все чаще Никита ловил себя на мысли, что смотрит на супругу с большим, чем прежде, изумлением и восхищением. Мало того, что она расцвела — в светских аристократических салонах ей стали откровенно отдавать первенство самой красивой молодой женщины столицы, потеснив даже Ларису Зубову. И такое внимание слегка нервировало Никиту. И так уже кое-кто принаглел, стал присылать большие букеты роз прямо из оранжереи, с капельками воды на лепестках, и с записками, вроде «восхищаюсь вашей красотой, не подумайте чего плохого». Артисты, художники, писатели — столичная богема не на шутку разволновалась, боясь упустить новый источник вдохновения. Тамара весело хохотала, когда Никита вечерами пытался выяснить, с каких это пор его стараются обойти, как стену, мешающую насладиться видом «источника вдохновения». Даже грозился поставить на уши богемные посиделки. Ей, конечно, приятно осознавать свой новый статус, в котором ее боготворят и восхищаются. Но, с другой стороны, Тамара не заигрывалась, осознавая, за кем она замужем. В глубине души Никита подозревал, что она побаивается его. Раза два он видел лицо жены, когда в порыве неконтролируемого гнева и выплеска Силы его зрачки чернели, а на Обводном перегорела половина уличных фонарей. Да, это недоумение и испуг. За него. И тогда супруга просто обнимала его, обволакивая своими чарами, стараясь залечить пробоины в «кольчужке». Надо бы в себе разобраться, что не так в его астральном поле, откуда идут эти непонятные грязные энергетические потоки. Становилось страшно. Не умей себя контролировать — кто может из него получиться? Монстр, наделенный ужасающей мощью, да еще питающийся Силой Рода?

А с другой стороны — да плевать на все. Он обладает настоящим сокровищем, которое не променяет ни на какие сладкие коврижки. Если будет угодно отдать все за благополучие семьи — отдаст, не упираясь, как дед. Трагедия матери и всего рода Назаровых заставляли Никиту серьезно относиться к безопасности как своей, так и Тамары. Аристократия только с виду мягкая и пушистая. Дай возможность какому-нибудь клану подняться выше других — затопчет всех в грязь, зароет в землю, не считаясь ни с моралью, ни с совестью. Мало таких, что ли?

Закончив сканировать две тетради, Никита сбросил все материалы на переносной носитель и положил в карман рубашки. Отсканированные файлы документов, висевшие в программе, безжалостно стер с компьютера, не оставив и следа. Ничего здесь оставлять нельзя. Слишком уединенное место, где велик соблазн залезть в его дом и переворошить все вверх дном, особо не торопясь и не беспокоясь, что хозяин спохватится в ближайшие дни.

Тамару он забрал вовремя. Правда, пришлось подвезти Дашу Ташкевич до дома. Девушка всю дорогу трещала о нарядах, которые уместно продемонстрировать на дне рождения Лизы Воронцовой. У Никиты даже уши опухли, и когда подругу высадили, он вздохнул свободно.

— Мне кажется, раньше она была более сдержанна на язык, — сказал Никита, притапливая педаль газа, чтобы побыстрее отъехать от болтушки.

— У нее вдохновение! — засмеялась Тамара, положа свою прохладную ладонь на колено мужа. — Представляешь, влюбилась в какого-то артиста. Я же тебе говорила, что у нас театральный кружок образовался, так пригласили молодого, амбициозного Львова для проведения мастер-класса. Все, пропала наша Дашенька.

— Львов? — наморщил лоб Никита. — Это кто такой?

— Ты его не знаешь. Он работает в художественном театре на Невском.

— В этой забегаловке «Северная Пальмира»? — усмехнулся Никита.

— И никакая не забегаловка. Перспективная молодежная группа ставит современные спектакли, — возразила девушка. — Кстати, ты совсем отбился от жизни. Хоть бы раз сводил меня в театр или на какой-нибудь концерт. В следующем месяце здесь с гастролями будет миланская опера.

— Тебе нравится слушать такие старомодные вещи?

— Смешно, Назаров! Какие старомодные? Они будут петь современный джаз, рок в какой-то своеобразной обработке. Нет, мне просто интересно, как это будет выглядеть на самом деле!

— Я достану билеты, милая, — успокоил возмутившуюся жену Никита и сжал ее пальчики. — Если тебе так важно показаться в свете — сделаю.

— Да не в этом дело…, - растерялась Тамара. — Я хочу, чтобы ты немного отвлекся от своих предприятий. Тебе нужен отдых.

— Я не устал. Билеты будут. Сходим, развеемся.

— Катя тоже хочет. Думаю, свою сестренку в нашем обществе я выдержу.

— Она ко мне приставать будет, — попытался пошутить Никита, сворачивая на Обводной. — Ты же знаешь, как она реагирует на мое общество.

— Переживет, — как-то странно ответила девушка. — Пора ее к кому-то пристраивать.

Никита покосился на Тамару озадаченно, но предпочел ничего не спрашивать.

Поужинав и выслушав доклад Федора за прошедший день, Никита сходил с ним во флигель, чтобы посмотреть, как продвигаются дела. Да, ребята постарались. Уже сейчас небольшой уютный домик мог принять своих постояльцев. Старики уже копытом бьют, хотят переезжать. Но пока рановато. Мелкие работы еще остались, а весной — пожалуйста.

Поздним вечером, набросав последние рекомендации Шульгину, Никита запечатал пакет и вложил его в кожаный кейс. Щелкнул замками и повесил защитные плетения. Сюрприз он оставил внутри, если возникнет вариант силового отъема документов. Наработки Шута Никите нравились, он их просто модернизировал.

— Что ты делаешь? — с любопытством спросила Тамара, оторвавшись от толстого учебника с грозной надписью на обложке: «Скрытые риски при управлении крупными концернами». Какая-то беллетристика, а не серьезный научный труд, было мнение Никиты. Девушка полулежала на мягком диванчике в кабинете мужа, закутавшись в плед.

— Нужно отослать пакет с технологическими чертежами в «Изумруд», — ответил Никита. — Завтра утром из Вологды прибудет посыльный. А я, дубина, забыл дать некоторые указания Захару Викторовичу.

— Технология брони?

— Ага.

— Не боишься с нарочным отправлять? — Тамара отложила книгу, когда Никита подсел к ней, и обхватила его за шею.

— Не боюсь, — улыбнулся Никита, зарываясь в густую копну распущенных волос жены.

— Понятно, пакость решил устроить, — пробормотала в ответ девушка, отвечая на ласки Никиты. — Бедный Шульгин! Когда вскроет кейс…

— Шульгин не пострадает. Я ему уже передал инструкции по вскрытию страшного чемодана.

— Тогда… пошли в нашу кроватку, коварный чародей, а то я за себя не отвечаю!


Отчаянно зевая, Никита вылез из теплой постели. Время было ранним, но Коваленко предупреждал, что курьер прибудет к шести утра. Надо идти встречать. Нина и старики уже были на ногах и хлопотали на кухне. Заглянув в гостиную, Никита удивился. Там находились два человека. Молодой парень в приличном костюме-тройке и низкорослый бугай с короткой прической. Тот, в отличие от своего спутника, сидел в кожаной куртке, под которой явно скрывалась кобура с пистолетом. Ясно, сопровождение.

— Здорово, молодцы! — громко приветствовал их Никита, входя в гостиную. — Раненько заявились! А я ждал вас к шести часам. Надо же, на целых сорок минут опередили!

— Здравствуйте, Никита Анатольевич! — вскочил молодой, неловко отодвигая стул. — Я — Бобриков, курьер вашей компании! А Михаил — мой сопровождающий.

Никита поздоровался с обоими, попросил подождать пару минут, сам быстро смотался за кейсом. Вернулся и стал давать инструкции.

— Первым делом предупреждаю: не вздумайте сами открывать кейс. Иначе все для вас будет плохо. Любопытство кошку губит, — Никита кивнул на Ревуна, притопавшего следом за ним. — Если возникнет угроза захвата груза — не нужно его защищать. Просто отдайте, чтобы сохранить свои жизни.

— А как же…, - растерялся Михаил, выдвинув челюсть в недоумении.

— Я не хочу гибели своих сотрудников, — ответил Никита, похлопывая по кожаному верху кейса. — Не стоит оно того. Поверьте. Внутри чемоданчика — большой сюрприз. Так что пусть дерзают. Далее: документы передаете лично Шульгину в руки. Никому больше. Только он знает, как деактивировать закладку. Захар Викторович уже в курсе, и будет вас ожидать с большим нетерпением. Когда обратно?

— В десять утра самолет до Вологды, — степенно ответил Михаил. — Мы уже билеты забронировали.

— Тогда сейчас прошу со мной завтракать, — показал жестом на стол Никита. — Пойду, распоряжусь, чтобы подавали.

— Никита Анатольевич, как-то неудобно, — замялся курьер.

— Что — неудобно? Штаны через голову надевать — вот это неудобно, — усмехнулся Назаров. — Голодных не отпущу. У меня есть время до занятий, могу отвезти в аэропорт. Только придется немного там потолкаться в ожидании рейса.

— Мы привычны, — кивнул охранник и зыркнул глазами на своего подопечного, дескать, нечего ломаться, когда предлагают покушать. Никита тоже был такого же мнения, поэтому направился на кухню. Поздоровался с Ниной и бабой Марьяной, попросил, чтобы подали на стол для троих.

— Да мы в курсе, Никита Анатольевич, — сдувая со лба тонкий волосок, выбившийся из-под белой косынки, откликнулась Нина. Она напекла целую гору блинчиков с различной начинкой, и теперь споро накидывала в большую плетеную розетку вареные яйца, тут же на тарелках лежал нарезанный сыр и ветчина. Марьяна разливала чай из самовара. Вот же, консерваторы, — с усмешкой подумал Никита. — Все никак не откажутся от старорусской забавы. Впрочем, чай от этого хуже не становился.

— Как дела у Корниенко? — поинтересовался Никита, когда парни насытились и неспешно швыркали чаек.

— Нормально, — ответил Михаил. — Только в последний месяц усиленные тренировки проводит на слаженность. Боевые посты синхронизированы системой вызова и контроля из операторской. В общем, не дает скучать.

— Молодцы, это правильно, — довольно кивнул Никита. — А сам на какой должности?

— Так вот в сопровождении и работаю, — показал на Бобрикова охранник. — В основном, по Вологде с грузами езжу, со склада на «Изумруд», или на другие склады. Работа, в общем, непыльная, если честно, но ее много.

— С оплатой как?

— Можно было бы чуток прибавить за переработки, — помявшись, ответил парень. — Иногда после суток еще остаешься на пару часов, чтобы ребятам помочь где-то, перестраховаться на время их отсутствия… Ну, всякое бывает.

— Ладно, я поинтересуюсь этим вопросом в расчетном отделе, — Никита сделал заметку в своем телефоне. — Только расслабляться не стоит, Миша. Времена сейчас наступают непонятные, к нашим делам пристальное внимание оттуда….

Палец Никиты показал вверх. Бобриков чуть не поперхнулся, а охранник деловито кивнул, словно говоря, что понимает. Почему бы и нет, как говорит хозяин? Он же теперь чуть ли не в родственных отношениях с самим императором! По слухам, ползущим в недрах «Изумруда», намечается увеличение заказов, причем все такой степени секретности, что как бы не закрыли концерн от посторонних полностью. Ну, слухи — это лишь слухи, базирующиеся на косвенных признаках, как любит говорить начальник, господин Корниенко. Их надо отличать, как породистую собаку от выбраковки. Михаил был полностью согласен со своим шефом. Командировку в столицу он воспринял как знак доверия и возможность при благополучном выполнении задания прыгнуть вверх, уйдя, наконец, с постылой должности разъездного конвойного. С любопытством поглядывая на молодого хозяина «Изумруда», он поразился открытости Назарова и его добродушному приему. Вон, даже завтраком от пуза накормил, делами поинтересовался. А вдруг и в самом деле что-то сдвинется с места после этого задания? Хотелось бы…, да он за этим кейсом следить будет безотрывно! Спать не будет! Хотя, какой спать? Пару часов лёта!

— Ну, что, парни, наелись? — спросил Никита, кинув взгляд на свои наручные часы. И получив утвердительный ответ, добавил: — Тогда через полчаса выезжаем. Мне еще жену надо разбудить, накормить и в университет забросить. Пока можете журналы посмотреть, телевизор. В общем, не скучайте.

Он энергичным шагом вышел из гостиной. Тамара уже проснулась, но никак не хотела вылезать из-под одеяла, хлопая спросонья глазами. Сбившиеся волосы спадали на оголенные плечи, но она и не думала их убирать.

— Какие гости? — не поняла сразу девушка, и только потом сообразила. — А-аа! Твои курьеры прибыли? Мне быть при параде?

— Да, домашний халат сейчас неуместен, — улыбнулся Никита, целуя теплую щеку жены. — Одевайся, наводи красоту — и к столу. Завтрак готов.

Михаил был ошарашен, когда к ним вышла хозяйка особняка. Говорили же, что у Назарова жена одна из первых красавиц столицы. Но говорить одно, а наблюдать другое — две больших разницы. Пусть Тамара Константиновна была в деловом костюме песочного цвета, но он так хорошо подчеркивал ее фигуру и оттенял свежесть лица, что Михаил с трудом сдержал отваливающуюся челюсть. Молодая женщина с улыбкой посмотрела на побледневшего Бобрикова, вскочившего для приветствия, и вежливо кивнула гостям. Никита не стал представлять жену, придерживаясь некоторых правил. Ребят — простолюдины, им не для чего близкое знакомство с родственницей императора. Знают имя-отчество, и достаточно. Совсем запанибрата со своими работниками Никита слыть не собирался. Посидели за столом, пообщались нейтрально — и хватит.

Потом он на своем «бриллианте» подвез Тамару до университета, и помчался в аэропорт. Все наказы уже переданы, правила и инструкции перевозки ценного пакета повторены. Хотелось, чтобы никакой форс-мажор не помешал планам разработки новейшей системы защиты.

Глава шестнадцатая

Китай, Цитайхэ, сборный военный лагерь, март 2011 года


— Мы вас давно ждем, — массируя короткую шею с гримасой легкой боли на лице, произнес толстый майор в камуфляжном костюме с шевроном «Международных наблюдательных сил» на рукаве. Судя по выговору, он был очередным британцем, возможно, чистым англичанином. Майор смотрел в какое-то досье, изредка кидая взгляды на безучастно сидевшего напротив него Хазарина. — Еще неделю назад… Не думали, что вам так безразлична предложенная работа.

— Работа мне нужна, господин…, - Ломакин намеренно взял паузу. Он не подписывал контракт, и посему считался вольным гражданином. И обращаться к военному мог как к равному лицу. И в дополнение ко всему у военного не было обязательной полоски на левом кармане, где указывались имя, фамилия и звание офицера.

— Брюстер, — помог ему толстяк, правильно расценив паузу. — Майор Брюстер. Заместитель начальника штаба всей этой богадельни в песчаных холмах.

— Это лёсс, — исправил его ошибку волхв.

— Что, простите? — не понял офицер.

— Лёсс. Осадочная горная порода, имеющая светло-желтый или палевый цвет. Особо неприятен, когда взвесь поднимается в воздух и заполняет все желтоватой пылью.

— Издеваетесь? — побагровел Брюстер, снова схватившись за шею.

— Нисколько, господин майор, — примиряюще произнес Ломакин, — просто мне не нравится, где стоит лагерь. Дышать такой взвесью не очень-то хочется.

— Не мы выбирали место, — пробурчал майор, остывая. — Значит, вы изъявили желание подписать контракт в качестве вольнонаемного в китайскую армию?

— Я считал, что контракт будет с вами, с международными силами, контролирующими ситуацию на русско-китайской границе, — спокойно напомнил Хазарин. — С китайцами я не хочу иметь дело.

— Хм, вас правильно информировали, но мы не можем брать на службу вольнонаемных, — сказал Брюстер и поджал губы, когда снова посмотрел в папку с документами. — Международный контингент набирается из офицеров и солдат, служащих в определенной стране. Сейчас, например, здесь стоят англичане вместе с егерями из Баварии. А вы — неизвестно кто, пусть даже по документам и немец. Вся информация о контрактах уходит по цепочке наверх, где тщательно проверяется. Мы не хотим рисковать.

— И что же мне делать?

— Делать то, что я и сказал, — снова поморщился Брюстер. Кивнул на полог палатки, за которым слышались отрывистые команды, рык моторов и далекая частая стрельба с полигона. — Вы подпишете контракт с китайцами, а фактически будете подчиняться нашему наблюдательному контингенту. И обучать будете на наши деньги.

— Довольно мутная схема, — покачал головой Хазарин, тщательно просматривая ауру майора.

— Согласен, но здесь и таятся лазейки, чтобы можно было привлечь к работе иностранных специалистов. Вы, как маг, очень вовремя появились.

— В чем будет состоять моя работа?

— Все же решились?

— А у меня есть выбор? Просто я не хочу тащиться обратно в горный монастырь через полстраны. Китай меня утомляет своей безграничностью, майор.

— Хорошо. Ваша должность — инструктор-маг. Будете давать мастер-классы для местных чародеев, обучать их своим премудростям, которых вы сполна вкусили в России. Русские друиды — специфичный противник, и нам позарез нужен человек, знающий все слабые стороны их колдовства.

— Волхвы, — поправил майора Хазарин. — Мы — не друиды.

— Мне тяжело выговаривать такие вещи, — признался толстяк. — Пусть так, не спорю. Значит, вы формируете отряд китайских магов-даосов, довольно сильных, скажу вам прямо, и лепите из них нужный нам материал.

— Я понял, — кивнул Хазарин. — Сколько я получу за свою работу?

— Три тысячи рейхсмарок в месяц, — чуть подумав, ответил Брюстер. — Вы же немец по документам, Шварц? Ну, вот. Поступите в подчинение полковника Штаубе, и все вопросы будете решать через него. Встаете на полное довольствие, получаете обмундирование, койко-место в теплой палатке. Если понадобится съездить на выходные в город развлечься… девочки, выпивка — предупреждайте заранее. В Цитайхэ много русских агентов. Не дай бог, вас кто-то узнает. Вы же в розыске, господин…Ломакин?

— Все-то вы обо мне знаете, — усмехнулся Хазарин. — Полагаю, и разведка здесь крутится?

— Не могу ничего сказать, — развел руками Брюстер.

— А что с вашей шеей? Голова болит, как от мигрени, тяжесть на глазных яблоках, так?

— Проклятье, вы словно читаете мой анамнез, — попытался пошутить майор. — Ох, я и забыл, кто вы на самом деле? Может, Целитель — ваша вторая ипостась?

— Нет, ни в коем случае, — встал Хазарин, разминая пальцы рук. — Я — боевой волхв, а купировать мелкие недомогания может любой маг. Позволите?

— Конечно, — немного неуверенно произнес Брюстер, закрывая папку от постороннего взгляда. — Только я должен быть уверен, что вы без оружия.

Хазарин засмеялся.

— Я же чародей, господин майор! Могу причинить вред на расстоянии, если бы так сильно захотел вам навредить! Но проблемы со здоровьем решаются тактильно, а не с помощью молний или заклинаний.

— Черт с вами, щупайте мои чакры, — пошутил англичанин. — Авось что-то и найдете.

Хазарин зашел за спину Брюстеру и приказал тому сесть прямо, не прислоняясь к спинке стула. Он уже давно понял, что у майора обыкновенное защемление нерва и неправильно сросшийся шейный позвонок. Позволив своим рукам напитывать Силой весь позвоночник, Хазарин направил импульсы в сторону нерва, разогревая его. С этим проблем не было, а вот третий позвонок нужно было исправлять. В результате неправильного положения нарушалось кровоснабжение головного мозга. Аура в этих местах клубилась грязно-коричневой кляксой, как обычно бывает при большой проблеме. Болезнь запущена, и причем давно. Нерв он исправил сразу, а вот с позвонком повозился. Ведь нужно изменить структуру хряща, осторожно поместить его в то самое место, где он изначально и был. Придется руками поработать. Активировав внутреннее зрение, Хазарин стал осторожно разминать шею руками, постепенно «ломая» сросшиеся ткани. Искорки медицинских помощников в виде жгутиков и прыгающих клякс окутали проблемную зону наподобие местной анестезии. Брюстер уже поплыл и не понимал, что с ним делают. Расслабившись, он впал в какую-то прострацию, что для Хазарина было хорошим знаком. Лечение шло успешно. Коричневое проблемное пятно постепенно суживалось, теряя свои очертания. Позвонок легко встал на свое место. Теперь нужно его как-то обезопасить от резких движений. А то сейчас майор обрадуется небывалым легким ощущениям, поскачет аки подросток, и получит новую проблему на ровном месте.

Надавив на виски толстяка, Хазарин погрузил его в медитативный сон, одновременно с этим ускорив процесс регенерации. А сам отошел в сторону и устало присел на свой стул. Спина неприятно взмокла; ему захотелось принять душ и освежиться. Внимание привлекла папка на столе. Оглянувшись по сторонам, особенно в сторону полога, за которым стоял часовой, Хазарин осторожно открыл тисненую корочку с металлическими замками и встал таким образом, чтобы внезапно вошедший кто-то из командного состава не поймал его на чтении секретной информации.

В папке ничего сверхсекретного не обнаружилось. Обычные списки по хозяйственной части, доклады, документация, квитанции. Видно, Брюстер занимался обеспечением контингента, а не рассматривал дело Ломакина. Пожав плечами, Хазарин оставил в покое документы, разбудил майора и еще долго выслушивал восторженные возгласы офицера. Усмехнувшись, напросился на рюмочку отличного коньяка, когда появится возможность.

После этого он вышел из палатки и поинтересовался у часового, где найти полковника Штаубе или баварских егерей. Придав своему виду суровости, молодой пехотинец с автоматом на плече махнул в сторону темно-зеленых палаток, тянущихся слева от командного штаба, где сидел Брюстер, и пренебрежительно ответил:

— Колбасники сейчас на полигоне, а Штаубе совсем недавно зашел в свою палатку. Видите, где штандарт с золотыми львами висит? Вот, туда и топайте, сэр.

— Спасибо, — Хазарин выбрал направление и вскоре уже был у командной палатки полковника.

Штаубе, в противовес английскому майору, оказался высоким худощавым мужчиной лет сорока пяти, подтянутый, гладко выбритый и пахнущий одеколоном с резким запахом цитрусов. Слегка удлиненное лицо полковника уже успело набрать мартовский загар. Немудрено, так как в этих местах солнце светило небывало яростно, но воздух до сих пор был холодным.

Баварец сидел за походным пластиковым столиком и занимался разборкой пистолета, аккуратно раскладывая на газетном листе мелкие и крупные детали оружия. Тут же стояла масленка. Подняв голову, полковник с удивлением взглянул на Хазарина, получившего разрешение на вход. Он-то ожидал кого-то другого, но никак не гражданского на закрытом объекте.

— Герр Штаубе? — на всякий случай вежливо поинтересовался волхв.

— Он самый, — у баварца были необыкновенные глаза с глубоким голубым цветом. — Кто вы такой, господин незнакомец?

От Штаубе неожиданно повеяло Силой. Это было так неожиданно, что Ломакин слегка оторопел. Ранговый маг высокого уровня, хотя до него самого не дотягивает.

— Шварц, — коротко ответил он. Наверное, о таком персонаже здесь уже давно знают. Если резидент-британец не врал.

— А-аа! Тот самый? — мгновение, и мощная защита, обволакивавшая баварца, исчезла. Он встал и энергично протянул руку Хазарину. — Добро пожаловать в нашу дыру, господин маг!

— Вы, я вижу, тоже обладаете некими способностями, — усмехнулся Ломакин, демонстрируя хороший немецкий, оглядываясь, где бы присесть.

Штаубе понял и жестом предложил присаживаться на складной стульчик, стоящий неподалеку от входа. Хазарин подтащил его ближе к столу и осторожно уселся, боясь, что хрупкое изделие не выдержит веса взрослого человека. Однако, ничего не случилось. Стульчик оказался крепким.

— Шестой ранг боевого мага, — охотно откликнулся полковник, приглаживая светлый ежик коротко остриженных волос. — Впрочем, сейчас это не важно. Меня предупредили о вашем скором появлении. Я, признаться, вас по-другому представлял. Отсюда и реакция. Удивительно, что вы вообще делаете в Китае.

— Путешествовал, только и всего. Случайно встретил человека, посоветовавшего не страдать меланхолией, а топать в Цитайхэ.

— Так часто подвержены упадкам настроения? — хмыкнул Штаубе. Не глядя, протянул руку к тумбочке, стоявшей возле его кровати, открыл ее и извлек термос. — Кофе будете?

— Не откажусь. А насчет настроения — это все глупости. Мне было интересно все эти два года в Китае. Просто поиздержался в пути, решил заработать на обратную дорогу.

Полковник разлил по пластиковым стаканчикам горячий кофе, сделал пару глотков. О чем-то размышлял некоторое время.

— Вы уже были у Брюстера?

— Да. Он и рекомендовал мне подписать контракт с китайской армией.

— К сожалению, так и есть. Учитывая, какая ситуация в этом регионе, контингент Наблюдательных сил не может принимать решение по контрактерам. Только через китайцев. Но в силу некоторых обстоятельств и бюрократии вы будете получать свои деньги с помощью обходного маневра. Не переживайте. Я помогу вам пройти всю процедуру. Как-никак, мой полк стоит на самом острие русского возможного удара. Ваше присутствие и помощь воодушевят бравых егерей.

Волхв так и не понял, шутил баварец или на полном серьезе обсуждает проблему русской угрозы.

— Каковы мои задачи? — Хазарин отметил, что кофе у немца великолепен. Давно он не пил такого. Даже в той самой пресловутой «Баварии» в Шицзячжуане напиток был намного хуже.

— Что-то вроде специалиста по безопасности. Будете обучать местных кудесников укрываться от перспективного русского магического оружия, как себя вести в ситуации, если волхвы начнут устраивать демонстрацию своих возможностей, — баварец усмехнулся своим мыслям. — Заодно и моих ребят прикроете.

— Что-то вроде инструктора?

— Инструктор и есть. Сегодня оформим ваш контракт в штабе армии, а завтра поедем на полигон знакомиться с подопечными. Вы, кстати, герр Шварц, знаете кого-нибудь из китайских коллег?

— Нет, к сожалению. Они же проповедуют свою магию, отличную от западной. Нам трудно подстроиться под их философию. Магия «гу» — единственное, что я слышал про умения китайских даосов, — Хазарин поставил пустой стаканчик на стол. — Впрочем, такие накладки не страшны. Меня чрезвычайно интересует то, что вы назвали страшным русским магическим оружием. Хотелось бы подробностей.

— Вечером будет совещание штаба полка, — кивнул Штаубе, — и там я вам все расскажу. Я покину вас на пару минут, герр Шварц. Вызову адъютанта, и он обеспечит вам проживание и питание. А мы пойдем к китайским друзьям подписывать контракт.

Глава семнадцатая

Петербург, март 2011 года


— Исходя из ситуации, предоставленной мне Генштабом и аналитическим отделом Министерства Обороны, я вынужден признать, что ситуация на Дальнем Востоке складывается если не угрожающая, то весьма близкая к горячей развязке, — император Александр Михайлович с трудом сдерживал раздражение, сидя за своим столом, чуть ли не навалившись грудью на его кромку. Суть его не лучшего настроения лучше всего передавалась периодическим срыванием с перстней золотисто-оранжевых искр, вихрящихся в воздухе спиралями, эллипсами и рваными зигзагами. Находившиеся в кабинете министры и офицеры высоких чинов видели магические выплески своими глазами и старательно выстраивали свою защиту. Как говорится, от греха подальше. Но ненавязчиво, чтобы не прослыть в глазах императора перестраховщиками.

Никто не был виноват в том, что настроение Меньшикова испортилось после доклада министра иностранных дел Суворова. Владислав Андреевич сделал то, что должен был сделать. Его ведомство просто расписывалось в неудаче на азиатско-тихоокеанском направлении. Дипломатия не могла пробить упрямство Небесной Канцелярии Цин-Го. Высшая знать и аристократы Маньчжурии словно взбесились и не желали слушать никаких доводов русского Кабинета, уже явно угрожая военным вторжением в якобы «оккупированные земли» северного соседа.

— Получается, что за смелостью Небесной Канцелярии стоит вполне прозаическая поддержка Китая, не так ли? — Александр посмотрел на Суворова. — Каково ваше личное мнение как человека, десять лет проработавшего в нашем посольстве в Маньчжурии?

— Местное население, Ваше Величество, относится к нарастающему конфликту индифферентно, — снова встал Суворов. На этот раз император не сделал жеста рукой, чтобы докладчик сидел. Это была высшая степень недовольства, и все правильно восприняли ситуацию. — Восемьдесят процентов населения — крестьянство, которому важно вырастить и собрать свой урожай, чтобы прокормить семьи. Реваншистские настроения присущи молодому поколению, выросшему на оболванивающих статьях и выступлениях воинственных министров, а также аристократии, которая спит и видит новые земли в своем владении.

— Мы знаем, что клановые аристократы поддерживают императора Маньчжурии, — кивнул Александр, — и это главная проблема в налаживании отношений наших Кабинетов. Может, стоит предложить Цин-Го некую компенсацию за утерянные пахотные земли?

— Ни в коем случае, Ваше Величество, — твердо ответил Суворов. — Они воспримут это как проявление слабости и намека на уступки. Будет еще хуже.

— Но в таком случае мы вступим в войну, рано или поздно, — покачал головой император. — Мне не хотелось бы ввергать страну в кризисную ситуацию. На дальневосточном направлении вдоль границ сосредоточено до двух миллионов штыков китайской армии и трехсоттысячная армия маньчжуров. Конечно, такой дисбаланс сил играет на руку противнику, и он будет давить на больную мозоль русской дипломатии: амурский выступ. Господин Токарев, как Генеральный штаб оценивает угрозу?

Меньшиков сделал жест рукой, предлагая Суворову садиться.

Генерал-лейтенант Токарев энергично вскочил и одернул мундир. Папка, лежащая перед ним, была открыта, но начальник Генштаба даже не смотрел в нее, когда начал говорить:

— Угроза военного конфликта, Ваше Величество — а я настаиваю на этом термине, потому что до полноценной войны наши соседи ситуацию не будут доводить — весьма высока. На протяжении нескольких тысяч километров наших границ от Уссурийска до Албазина стянутые войска маньчжур и китайцев готовы к самому худшему для нас варианту. Китайцы не полезут, но по нашим разведданным готовы поддерживать Цин-Го исподволь, чтобы не так сильно выпячивалась их роль в конфликте. К боестолкновениям они готовятся очень энергично. В Цитайхэ мы зафиксировали скопление большого количества китайских магов. Там создан лагерь с полигоном, где отрабатываются принципы ведения боев с русскими волхвами на основе наших разработок. По сведениям агентуры около сорока самых мощных высокоранговых магов проходят обучение у инструкторов…

— Подождите, Андрей Егорович, — едва ли не растерянно проговорил высший иерарх Коллегии Сухарев. — О каких инструкторах вы сейчас сказали? Кто может натаскивать китайцев со своей магией «гу» на противоборство с нашими волхвами?

— Не могу знать, Петр Витальевич, — кашлянул Токарев. — Пока не можем вычислить этих людей. Но, по косвенным признакам, это европейцы. Может, даже и один. Но он точно знаком с принципами русского магического боя.

— Этого еще не хватало, — приложил руку ко лбу Сухарев, и пальцами помассировал переносицу. — Как такое возможно? Кто?

— Мы постараемся выяснить, Петр Витальевич, — мягко произнес начальник Генштаба. — Если конкретно по расстановке сил, Ваше Величество, то против нас маньчжуры используют десять мотопехотных дивизий, одну танковую дивизию с генеральным ударом на «албазинский выступ», три авиационных полка, не считая бандформирований хунхузов. Этих гадов насчитывается до четырех тысяч человек в разрозненных отрядах. Если их направить на решение определенных задач — крови могут попортить изрядно.

— Я вас понял, Андрей Егорович, садитесь, — собрав морщины на лбу, сказал император. — Албазин и Благовещенск — основные направления противника. Там нужно сосредоточить основные усилия, использовать рокадные дороги для переброски техники и войск. Забайкальский, Амурский и Дальневосточный Тайные Дома должны в кратчайший срок прекратить все побочные контрактные работы и сосредоточить усилия по укреплению границ совместно с егерями и казаками. Константин Михайлович, это ваша епархия, займитесь делом, не откладывая.

Средний Меньшиков хмуро кивнул, осознавая, что снова придется лететь на Дальний Восток, и возможно, надолго. В принципе, можно и съездить, навести шороху и настроить людей на ухудшение ситуации. Судя по докладам из Хабаровска и Владивостока, никто всерьез не ожидает, что на границе полыхнет. Какое-то разгильдяйство. Городские хозяйства совершенно не подготовлены к военному конфликту. Нужно проверить продовольственные склады, провести мероприятия по экстренному оповещению граждан, усилить полицейский контингент. Китайцы, наверное, своих агентов напихали во все дыры….

— Константин Михайлович, у вас есть предложения? — словно прочитал его мысли брат. — Поделитесь.

— Первым делом предлагаю, — грузно поднялся Великий князь Константин, — провести мероприятия по депортации китайцев из наших крупных городов. Кроме тех, конечно, кто получил российское подданство. Но и за ними установить наблюдение.

— Разумно, — кивнул Житин, начальник Внешней разведки и контрразведки. — По нашим данным только в Благовещенске сейчас находится около семисот граждан Китая. Конечно, не каждый китаец — шпион, но почти каждый готов шпионить. Это большая проблема для нас, что в Поднебесной существует такая доктрина. Каждый может шпионить — каждый должен шпионить. Если мы депортируем всех пришлых, торговых представителей, учителей по найму, рабочих — останутся российские подданные. Но будут ли они патриотичны к своей новой родине — вот вопрос.

— Да, это проблема, — согласился император. — Как и то, что они целыми взводами совершают вылазки в приграничные с Китаем территории России, выполняют там учебные задачи, и никем не замеченные, уходят назад.

Житин побагровел. Такой прокол случился однажды пять лет назад, когда группу китайцев засекли неподалеку от казачьей станицы Заовражная, но никак не среагировали на их действия. Потом оказалось, что местные жители не раз видели такие перемещения с наших земель через Амур в Китай. Не хочет ли император сказать, что желтолицые снова взялись за старое?

— Успокойтесь, Самуил Петрович, — заметил его состояние Александр. — Вся проблема не в том, что мы не можем пресечь попытки китайских разведшкол обучать своих агентов на живом противнике, а в том, что нам не хватает людей на Дальнем Востоке. Катастрофической ситуацию не назову, но как-то надо увеличивать население края. Позже я соберу специальную комиссию по этому вопросу, а сейчас вернемся к ситуации по Маньчжурии. Все мероприятия заложены в оборонительную доктрину, и для каждой губернии есть свои чрезвычайные пакеты, которые должны быть вскрыты на начало боевых действий. Надеюсь, до этого не дойдет. Господин Сухарев, а почему вы скромно молчите? И вы, Андрей Егорович? Не желаете мне ничего сказать?

Иерарх и начальник Генштаба с удивлением воззрились на императора, который с хитринкой переводил взгляд с одного на другого. Сухарев осторожно поинтересовался:

— Простите, Ваше Величество, о чем идет речь?

— О новых современных разработках в недрах вашей Академии, конечно же! — воскликнул Александр.

Средний Меньшиков довольно улыбнулся. Выбрал же момент Сашка, теперь насыплет перцу на хвост нерадивым начальникам!

— Разработки? — еще больше удивился Сухарев. На него смотреть было больно. Так он переволновался. — Ах, вы о «Бризе»? Уф, Ваше Величество! Мы всячески содействуем проекту Назарова, но в последние дни молодой человек словно ушел с траектории, не хочет, чтобы мы помогали ему средствами, финансами…

— Финансами вы ему поможете в любом случае, — отрезал император. — Не хватало, чтобы государственный заказ выполнялся из кармана одного человека, пусть и богатого. Меня удивляет пассивность Генштаба и Испытательной комиссии. Вы думаете предоставлять полигон для обкатки «Бриза»? Почему до сих пор не назначены сроки? Уже середина марта на календаре, а воз и ныне там. Когда к вам обращался полковник Затонский?

— Мы не ожидаем быстрого изготовления прототипа, — выдохнул Токарев. — По нашим прикидкам, Назаров должен привезти образцы в Петербург в середине апреля, и ждем от него заявки.

— Плохо вы думаете о молодых волхвах, радеющих за страну, — с укоризной произнес Константин Михайлович. — Я, как посредник между Назаровым и Генштабом, сообщаю вам, что работы практически закончены, и прототип будет готов к испытаниям через несколько дней. Если точнее, четыре-пять дней. Заявку Никита Анатольевич вышлет сразу же, как только сам испытает его на полигоне своего концерна.

— Тогда никаких проблем, — пожал плечами начальник Генштаба. — Я буду держать в тонусе Испытательную комиссию, а полигонов у нас хватит. Надо будет, задействуем все от Митавы до Владивостока.

Сидевшие в кабинете серьезные люди рассмеялись, чувствуя, как уходит напряжение.

— Неужели «Бриз» так хорош, как его характеризуют в записке? — поинтересовался Суворов.

— Если судить по его потенциалу — да, — кивнул Сухарев. — Очень много новинок, начиная от магических плетений до обычных композитных материалов, идущих на изготовление комбинезона.

— Как-то с трудом верится, что простой комбинезон без кевларовой или арамидной брони с магическим наполнением может противостоять таким большим калибрам, — хмыкнул Житин.

— А вы верьте, Самуил Петрович, — посмотрел на него резко Меньшиков-средний. — Сотрудники именно вашего ведомства будут защищены «Бризом» в первую очередь. Вы и должны быть заинтересованы в успешных испытаниях брони.

— От меня не зависит качество изделия, — насупился Житин.

— Господа, кроме «бриза» у нас есть еще сюрпризы для противника, — прервал полемику император. — И я прошу всех, кто причастен к разработке магического оружия, сохранять режим секретности до самого последнего момента. Андрей Егорович, подключайтесь к Житину, совместно разработайте мероприятия по защите новинок. И выясните, кто у китайцев такой умный, что взялся учить их магов противостоять нашим волхвам. Как бы не пришлось ликвидировать угрозу в самом прямом смысле слова.

— Есть!

— Есть!

После этого Александр закончил совещание и распустил всех присутствующих, кроме Константина Михайловича. Средний брат насупился и довольно резко спросил:

— Опять какое-то специальное задание для меня приготовил?

— Ну, зачем так агрессивно настраиваться? — засмеялся Александр. — Давай-ка, по граммульке хлопнем. Коньячок, виски, ром…

— Ого, у тебя сегодня большой выбор, — усмехнулся средний Меньшиков и хлопнулся в кресло, утонув в его мягких объятиях. — А чей ром? Кубинский?

— Не-а, ямайский. Вчера британский посол на встречу напросился. Презентовал «Эплтон Эстет». Не пробовал?

— Наливай, не спрашивай.

После того, как темно-золотистый напиток был разлит в пузатые стаканы и в молчании продегустировался, Константин отставил на подлокотник кресла свой ром:

— Итак? Что ты хотел от меня? В Хабаровск ехать?

— Никуда пока не надо ехать, успокойся, — Александр достал коробку с сигарами и с наслаждением закурил. — Хочу спросить. Ты хлопочешь о новом защитном комплексе, а сам-то уверен в его успехе?

— Конечно, — без раздумий произнес Великий князь. — Никита давно зарекомендовал себя человеком дела. Если сказал, что «Бриз» окажется надежной броней — так и будет. Тем более, сам лично наденет костюм и встанет под пули.

— Чего? — вытянулось лицо у императора. Даже закашлялся, отчаянно размахивая рукой, чтобы разогнать дым. — Совсем ополоумели, что ли? Для чего манекены нужны на полигоне? Для красоты?

— Это нужно для полной демонстрации возможностей брони, — пожал плечами Константин. — Я сам не в восторге от идеи Назарова, но рациональное зерно в его предложении есть. Комиссия увидит, что с человеком ничего не произойдет, и легко подпишет приемку нового снаряжения.

— А если произойдет? — пыхнул Александр дымом.

— Надеюсь, парень знает, на что идет.

— Сначала бы детей родил, а потом пусть лезет хоть к черту на вилы, — проворчал император. — Ты хоть понимаешь, что мы потеряем, если Назаров погибнет на испытаниях? Его Сила должна быть в крови Меньшиковых… Кстати, у молодых ничего не намечается?

— Ох, Сашка, — поморщился Великий князь, — сам не понимаю, что происходит. Как сказали профессора, зачатие гарантированно возможно только через полгода после лечения. Может, они и правы. Тогда и Никиту под молотки пускать нецелесообразно. Тамару вообще нельзя посвящать в наши планы. Гарантирую, что и тебе достанется на орехи.

— Но у нас ситуация аховая на границах, — кивнул Александр. — Надо бы маньчжурам настроение испортить, а как это сделать без привлечения потайников, ума не приложу. Диверсионные группы посылать, что ли?

— Конечно, — поддержал идею Константин. — Провести рейды по приграничным районам, взорвать к чертям собачьим мобилизационные базы, навести шороху и тихо испариться. Начнут вякать — тыкнем на потайников.

— Только их надо предупредить, чтобы потом гнев маньчжуров не стал неожиданностью.

— Само собой. Со Старыгиным я лично свяжусь, посвящу его в планы.

— В таком случае «бриз» можно испытать в боевых условиях.

Константин поморщился.

— Что не так?

— Никита не удержится, попросится в рейд.

— А вот хрен ему! — неожиданно с экспрессией выпалил Александр. — Пусть сначала ребенка заделает, а потом сует голову, куда захочет! Ишь, испытатель нашелся.

— Так он и есть испытатель, — невольно улыбнулся Константин, глядя, как старший брат болеет за благополучие рода. По сути, он прав. Иметь под рукой без пяти минут Иерарха и Берегиню, и не получить от них самый ценный дар — ребенка с мощью Пяти Стихий! — сродни преступлению. Никита, конечно, много делает для благополучия империи, его корпорации трудятся безостановочно, выпуская новейшие разработки, методики магического боя в полевых условиях, и еще всякие разные сюрпризы для вражин; но, по мнению, Великого князя, в большей степени страдает ерундой, распыляя свои возможности. Но и в бой его не кинешь, как простого волхва. Надо думать, как следует думать.

— Значит так, Костя, — император потушил сигару. — Будем форсировать события. Чуток напряги своего зятя, чтобы поторопился с «Бризом». Пусть едет в Вологду по высочайшему распоряжению. С Иерархами я дело улажу. Если броня будет соответствовать всем требованиям — настою на требовании дать закончить парню курс экстерном. Вроде экзамена на полигоне. Думаю, не откажут.

— Они вредные, эти замшелые пни, — усмехнулся Константин. — Но твоя просьба их, конечно, весьма обрадует. Сухарев и Коростелев так и ищут предлог заручиться поддержкой императора.

— Зачем? — нахмурился Александр.

— Так, для благополучия Академии и Коллегии.

— Как будто не катаются, как сыр в масле!

— И все-таки….

— Ладно, я же сказал, надавлю на них. Пусть проявят свое рвение во славу родины.

Главы 18, 19

Глава восемнадцатая

Петербург, апрель 2011 года


— Без меня ты никуда не поедешь, — уперлась Тамара, когда услышал от Никиты, что его высочайше посылают на доработку боевой брони. — Еще чего не хватало! Сейчас позвоню дяде Саше и скажу ему все, что думаю о ваших мужских мутных делишках!

О каких «делишках» шла речь, Тамара не пояснила, но с твердым намерением сорвала с базы трубку телефона. По полыхающим контурам ее ауры Никита видел, что жена не шутила.

— У тебя же учеба, семестр, сдача экзаменов, — напомнил он, укладывая в свой дорожный кейс вещи.

— Я иду в приоритетном рейтинге, — заявила Тамара, уперев руки в бока. Никита даже залюбовался женой, залитой солнечным светом из распахнутого окна. Теплый воздух, густо пахнущий набухающими почками, прелью неубранных прошлогодних листьев будоражил кровь и кружил голову. — Мне можно на пару недель взять выходные, с ректором я договорюсь!

— Ага, не спорю, — улыбнулся Никита, — особенно когда ему позвонят из канцелярии императора и попросят проявить снисхождение к одной студентке…

— Ты на что намекаешь, Назаров? — раздула ноздри девушка. — И не смотри такими глазами на меня! Даже жутко стало!

— Не ругайся, — Никита подошел к жене и ласково обнял, зарывшись в ее волосы. — Конечно, поедем вместе. Недельку поживем в своем старом особняке, отдадим ему почести. Олег уже согласовал сроки сноса и строительства нового дома.

— Я хочу посмотреть проект, — Тамара еще больше приникла к нему. — Надо уже определяться, где мы будем жить. А то по всему Петербургу особняки, дворцы. Может, продадим твой дом на Шуваловских дачах? Он совершенно не вписывается в нашу стратегию.

— Хорошо. Но только после испытаний брони, — кивнул Никита. — Я лично займусь этим вопросом. Покупателей найду, не переживай.

— Ладно. Ты не забыл, что завтра у Воронцовых торжество?

— Черт, совсем из головы вылетело, — сокрушенно вздохнул Никита. Ему не хотелось терять драгоценного времени, а не вовсе из-за того, что Воронцовы не интересовали его. Лиза — хорошая девушка, а вот Глава рода — человек мутный, осторожный. Обязательно начнет прощупывать гостей, их политические предпочтения. А если еще и Балахнин там будет — тушите свет. — Еще повезло, что самолет на послезавтра заказан. Подарок готов?

— Конечно, — Тамара оторвалась от мужа и пошла прикрывать окно. В комнате уже посвежело, и ей в тонком платье стало некомфортно. — Драгоценности я не стала покупать, а прислушалась к твоему мнению и прошлась по комиссионным лавкам. В одной из них нашла чудный артефакт, причем магический.

— Ты мне его не показывала.

— Ну, да. Я же его только вчера и купила. Целую неделю с Катькой по Петербургу колесили! — пожаловалась жена, за что была удостоена поцелуя. — Ладно, покажу.

Это была подвеска из горного хрусталя в виде изящного полукруга, в который изящно вписался синий лазурит, чем-то похожий на кошачий глаз. Каким образом неведомый умелец спаял два камня в единую композицию, оставалось загадкой. Никита осторожно взял подарок и сжал его в ладони. И сразу же почувствовал, как силовые потоки подвески и его ауры стали перетекать друг в друга. Причем, сильнее насыщался именно подарок, заполняясь энергией. Он был совершенно пустой, как оказалось. А что хотела отдать ему подвеска? Странный артефакт.

— Ты его хочешь преподнести как оберег или талисман? — спросил волхв.

— А что, существует какая-то принципиальная разница, как он будет использоваться? — удивилась Тамара.

— В качестве оберега лазурит весьма силен. И, кстати, по его ауре видно, что вещица уже использовалась в этом качестве. Почти пустой, выхолощенный. Значит, кто-то разрядил артефакт, а вот как запитать обратно — не знал. Может, поэтому и отдали в комиссионный.

— Мирской артефакт?

— Возможно. Думаю, мы подарим подвеску в качестве оберега. Лизе очень понравится, — решил Никита. — А для этого я попробую соединить перебитые плетения. Работы немного, на пару часов. Я, конечно, не артефактор, но «лечить» старинные предметы в Академии научили.

— Он настолько старый?

— Лет двести точно будет, — Никита снова кинул взгляд на вещицу. — Тонкая работа. Совмещение хрусталя и лазурита без каких-либо спаек. Как будто камни вросли друг в друга. Хм…

— Милый, а ничего, что он был заточен под кого-то другого? — заволновалась Тамара, глядя на раскрытую ладонь мужа. — Вдруг, вредная аура или еще что-то… Семейные реликвии частенько преподносят нехорошие сюрпризы, когда начинают ходить по рукам.

— Нет, все нормально! — рассмеялся Никита. — Это же обычный женский кулон, который давно потерял ауру прежнего хозяина. Я не чувствую живую энергетику человека. А вот сам предмет ощущаю. Он уже начал настройку на меня. Надо побыстрее его «подлечить» и запрятать в какую-нибудь коробку подальше.

— Я шкатулку под него приобрела специально! — обрадовалась девушка. — Вот, видишь, какая прелесть!

Никита положил подвеску в резную миниатюрную деревянную шкатулку, отсекая потоки от своего аурного контура, и закрыл крышку. Реанимировать плетения он решил попозже, а пока нужно собрать вещи. Раз Тамара решила ехать с ним, придется тащить еще один дорожный чемодан. Половину гардероба она точно заберет с собой. Как минимум одна встреча на «высшем» уровне все равно будет. Жена князя Городецкого обязательно захочет встретиться с Тамарой. Две Берегини, надо же такому случиться, будут жить неподалеку друг от друга.

Хорошо и то, что самолет предоставил тесть. Не придется проходить надоедливый контроль на таможне, ждать вылета, маяться в безделье несколько часов. На борту «частника» можно поработать с документами или проработать неувязки с «Бризом». Дел хватает.


Трехэтажный особняк Воронцовых находился неподалеку от Ждановской набережной, уютно раскинувшись на нескольких гектарах земли, тянущейся вдоль реки Ждановки. Большая часть территории была занята садом, кое-где за решетчатым забором виднелись ажурные застекленные беседки, выполненные в зимнем варианте, которые, впрочем, быстро трансформировались в уютные летние места отдыха. Проезжая мимо забора, Никита успел рассмотреть, что там даже горшки с зеленью вдоль стен расставлены.

Ехали молодые супруги на «бриллианте», а позади них на разумном расстоянии пылил «рено-соболь» с личной охраной четы Назаровых. Папочка настоял — Великий князь Константин. Он после встречи с императором заявился к ним в дом весь взвинченный, и голосом, не терпящим возражений, приставил охрану. Тамара теперь должна передвигаться по городу только в сопровождении офицеров гвардии, а Никита может поступать с собой как хочет, но желательно под бдительным присмотром тех же гвардейцев. Спорить никто не стал. У Никиты появилось подозрение, что тесть беспокоится больше о нем, и желает как можно скорее обзавестись внуком (вариант с внучкой он даже не рассматривал!) с наследственным Даром. А кто, как не молодой папаша должен воплотить его чаяния в осязаемый вопящий подарок? Так что охрана Тамары — это всего лишь повод оградить зятя от нежелательных ситуаций.

Наивный он человек! В одной из старых дедовских тетрадей Никита вычитал, что шансы на появление первого ребенка с совмещенным Даром отца и матери равняется пятидесяти процентам. Объяснялось это причудой организма, присматривающего за плодом и опасающегося его отторжения. Как реостат, понижающий мощность в нужный момент. Конечно, он будет сильным магом, весьма сильным, имея такую наследственность, но перенять все качества от родителей, да еще усилить их — вряд ли сможет. Впрочем, исключения бывают, и не так уж и редко.

А вот следующий ребенок вполне себе может оказаться крутым магом. С самого раннего детства неосознанно начнет ломать все вокруг себя, пока не пройдет инициацию. Так что Никите самому стало интересно, какие у него будут наследники. Тамара уже заявила, что их надо не меньше трех. Для будущего клана многодетный Род — это как фундамент здания. Ну, жена знает, о чем говорит. А он не против, зная причину такого рвения. Тамара просто боялась, что супруг, действуя сообразно древним установлениям Ордена, начнет заводить детей с другими женщинами.

Назаровых встречали не родители, а сама виновница торжества — Лиза Воронцова — с двумя братьями. Андрей, двадцатипятилетний красавец с пышной шевелюрой черных волос, оказался старшим братом, а Василий — младшим. Ему исполнилось только пятнадцать, но важно исполнял роль гостеприимного хозяина, забавно шевеля густыми белесыми бровями. Удивительно, что в этой семье он был единственным с волосами цвета спелой пшеницы. Здесь все сплошь темноволосые и кудрявые.

Старшие Воронцовы находились в гостевой зале, распоряжаясь расстановкой блюд и мест, где должны сидеть приглашенные, потому и не вышли.

— Очень рады вас видеть, — добродушно пророкотал Андрей, подавая Никите руку, после церемонного прикосновения своих губ к тыльной стороне ладони Тамары. Василий же обошелся глубоким кивком. — Давно хотели познакомиться с вами, Никита Анатольевич. Наслышаны о вас, а все недосуг найти время для сближения.

— Может, стоит перейти на «ты»? — предложил Никита. — Для быстрой коммуникации?

— Без проблем, Никита, — старший брат отступил в сторону, давая гостю приветствовать сестру.

Привыкнув к совершенно другой Лизе, Никита поразился, как изменилась девушка, надев нарядное темно-зеленое платье с открытыми плечами. Она как будто подросла, вытянулась, стала стройнее. Темные волосы свободно спадали вниз, обволакивая плечи. И даже веснушки на лице выглядели к месту. Миленькая, скромная девица, находящаяся в тени Тамары, которая сегодня мудро постаралась одеться скромнее, чтобы подружка не чувствовала себя под лучами затмевающего ее солнца невидимым спутником. Странно, Никита всегда считал Лизу красивой, пусть и не такой яркой, как Лара Зубова или Маринка Мельникова, но со своим шармом. И комплекс серой мышки вызывал у него удивление. Богатая невеста с приданым в виде нескольких гектаров виноградных садов и особняка в Крыму должна вести себя более раскованно.

Никита произнес несколько комплиментов, вогнав Лизу в легкую краску.

— Спасибо, Никита, — хлопая ресницами, улыбнулась девушка. — Приятно слышать. Проходите же в гостиную. Там все свои.

Сегодня у Воронцовых было много молодежи, и многих из них Никита уже знал, с кем-то пересекался, у кого-то бывал в гостях. В основном, родовитая аристократия, входящая в императорский клан, как Адашевы, Сулемовы, Свешниковы. Были представители со стороны князя Балахнина: Романовы, Карповичи, Абрамовы. Удивительно, что молодые люди из свободных родов спокойно относились к такому соседству. Вон, Марина Мельникова, вцепившись в руку своего брата, разговаривает с каким-то молодым человеком, улыбается; дальше кучкуются ребята, часть которых Никите незнакома.

Васька Касаткин, узрев Никиту и Тамару, поспешил к ним, ловко лавируя между телами с узким бокалом на длинной ножке. В нем тягуче плескался какой-то темно-бордовый коктейль.

— Привет, Назаровы! — весело произнес он. — Наконец-то вас вытащили в свет. А то по столице зловещие слухи распространяются, что вы собираетесь в отшельничество в Вологду. Или ошибаются?

— Чем Вологда хуже Петербурга? — Никита сжал руку Касаткина. — Всякое в жизни может произойти.

— Ой! Не хочешь колоться — не надо. Тамара! Ты, как всегда, ослепительна! До сих пор удивляюсь, как умудрился незнакомый свету мальчишка склонить к замужеству такую яркую девушку!

— Васька, хорош придуриваться! — засмеялась Тамара. — Если бы молодые люди поменьше пугались моего папеньки — у кого-то мог появиться шанс. А так…кусайте локти.

Она демонстративно погладила мужа по плечу.

— Никита оказался смелее всех? — Василий с любопытством посмотрел на улыбающегося волхва. — Нет, серьезно? И Константин Михайлович сдался?

— Я его уговорил, — кивнул Никита. — Правда, пришлось применить все свое обаяние.

— Вот так: век живи — век учись. Найти бы такого учителя, — вздохнул Касаткин и бросил взгляд на оживленно болтающую с подругами Марину. — Никита, дашь несколько уроков?

Проницательная Тамара сразу сообразила, что за тоска появилась в глазах парня.

— Ребята, вы пока пообщайтесь друг с другом, а я к девочкам присоединюсь.

— Смотри, как тебя сейчас сватать к Маринке начнут, — хмыкнул Никита, кивнув вслед жене.

— Да ну! С чего вдруг? — возмутился Василий. — Мы даже и пяти минут друг с другом не говорили за все время знакомства…

— Мельниковы — очень приличный род, — заметил Никита. — Без вассальных обязательств, как и вы. Марина — приятная девушка, достаточно умна, чтобы не остаться в старых девах. Смотри, проворонишь. Через пару лет ее точно под венец уведут.

— Ай, да ну тебя, сват нашелся! — махнул рукой Васька. — Ты лучше расскажи, как у тебя дела в Академии. Еще не получил статус архимага?

— Получить-то можно хоть сейчас, — задумался Никита, останавливая официанта, чтобы снять с подноса бокал с шампанским, — да какой смысл в торопливости? Знания тогда хороши, когда существует база, на которой они стоят. Я много чего знаю, но только сейчас начал понимать, что важна система, а не то, сколько плетений можно за один час продемонстрировать. А как у вас дела? Что думаете делать? Как отец отреагировал на мое предложение?

Никита намекал на недавний разговор во время его визита к Касаткиным. За дружеским ужином он спросил, не желает ли их свободный род присоединить свой герб к клановому? Предпосылки для такого вопроса были, и Никита не с бухты-барахты рисковал. Степан Афанасьевич — отец Васьки — переглянулся со своим младшим братом и осторожно сказал, что хочет подумать. Ну, да, все правильно. Зачем сейчас Касаткиным уходить под чью-то руку? Автомобильный бизнес, на котором зиждилось семейное благополучие, процветал. Вот, новую линейку запускают. Купили в Германии технологическую линию, монтируют. Через пару лет в России начнут бегать седаны, кабриолеты, внедорожники новейших модификаций. Так ли им важна клановая поддержка? В политику не лезут, демонстративно дистанцируются от всевозможных коалиций.

— Как будто у нас существуют незнатные кланы, — усмехнулся Никита, отпивая шампанское. — Может, посчитаем? Меньшиковы, Балахнины, Абрамовы, Шереметевы, Волынские — это только в Петербурге. А в общем их больше десятка по России, самых влиятельных и мощных. Семьдесят процентов пахотных угодий и десятки миллионов гектаров земли принадлежит им. Крупные концерны, авиастроительство, морские и железнодорожные перевозки, экспорт зерна, продовольствия — это лишь надводная часть айсберга. Я не говорю о миллиардах рублей и другой валюты, аккумулированной на счетах в банках. Если дворян, о которых говорит твой отец, начнут поддавливать, из них сок брызнет. Может, он подсказал что?

— Да в твоей Вологде найдется парочка семей, — Васька покачал головой. — В Петербурге, конечно, никто не даст тебе возможность обзавестись свитой. Многие дворяне уже под присягой, а мелкие ни за что не пойдут в твой клан. Так что ищи в провинции.

— Я понял, что это отказ?

— Не совсем так, — поморщился Васька. — Был бы я старейшиной рода, склонился бы к твоему предложению, потому что вижу в нем перспективу. Предлагал отцу расширить штат конструкторов за счет волхвов-техников. Помнишь, ты рассказывал, как в Албазине модернизировал гоночные тачки? Вот и у меня возникла идея выпускать спорткары с магической начинкой.

Никита дружелюбно улыбнулся. Есть начало. Главное, показать людям путь, по которому они пойдут, развиваясь, а не попадая в зависимость кланов, застывших в своей янтарной комфортной капле. Молодой Касаткин это понимает, но против благополучия семьи выступать не будет. Что ж, останется хорошим товарищем, стратегическим партнером на будущее. Жизнь длинная, извилистая и непредсказуемая.

Сзади подошла Тамара, и положив руки на плечи мужа, весело сказала:

— Так, мальчики, я договорилась! Вася идет к Марине и увлекает девушку приятной беседой!

— Э…, - поперхнулся Касаткин. — Я, как бы…

— Растерялся, надо же! — Никита переглянулся с Тамарой и оба засмеялись. — Топай, давай!

— А о чем я с ней буду говорить? — побледнел Василий. — Из меня рассказчик, как из козы баянист.

— Марина — девушка романтичная, — подсказала Тамара, — и на этом можно сыграть. Рыцаря на белом коне изображать не надо, фальшь она чувствует за километр. Кстати, можешь не напрягаться. К тебе Мельниковы относятся дружелюбно. Если упустишь момент — потом будешь, в самом деле, локти кусать.

Василий на негнущихся ногах пошагал в сторону кучки ребят, в которой стояла Марина, а Тамара, вздохнув, спросила:

— Как дела с Касаткиными? Выяснил позицию старейшины?

— Полагаю, они откажутся, — ответил Никита, допивая шампанское. — Васька сам не против вассалитета, но отец изящно увернулся. Видно, дела идут неплохо, вот и не ищет протекции. Хотя, так-то странно. Через меня выйти на императора гораздо легче.

— А все потому, что поставщик автомобилей для императорского двора уже давно и прочно застолбил свое право быть первым. И ты его знаешь…

— Волынские, — кивнул Никита. — Из головы вылетело, прости. Но у Васьки есть концепция развития своего бизнеса. Если он донесет идею до отца и деда — мы еще имеем шанс, как минимум, для альянса.

— Пошли, стратег, — легонько прижалась к нему Тамара, обдавая тонким флером новых духов, совсем не «сонье нуа». — Нас хочет видеть Петр Алексеевич. Желает поговорить.

Надо же, сам Воронцов-старший решил уделить несколько минут молодому волхву. Воодушевившись, Никита предложил жене руку, и они вместе прошли в большую гостиную, где заканчивались приготовления к празднику. Сам Воронцов выделялся на фоне суетящихся слуг как каменная глыба среди бушующего моря. Он спокойно посматривал на сервировку стола, но не вмешивался в процесс, взятый под контроль его женой, высокородной боярыней Анной Дмитриевной.

Темный ежик коротких волос, широкое рязанское лицо, крупный нос и тонкие губы никак не соотносились с ледяным взглядом в глазах. Воронцов нес в себе Дар двух стихий: водной и воздушной. Даже перстни на руках соответствовали им. На левой руке печатка с топазом, из которой исходили прирученные волны воздушных плетений; на правой — перстень с опалом, излучавший холод морских пучин. Серьезный дядька. Ясно, почему он всегда сторонился клановых. Сам по себе мужик, с головой. В разборки не лезет, со всеми одинаково корректен и вежлив.

Увидев Назаровых, Петр Алексеевич, заложив руки за спину, степенно проследовал мимо стола, что-то сказал по пути одному из слуг и, наконец, оказался рядом с ними.

— Поздравляю вас с событием, — вежливо произнес Никита и кивнул. Он не стал первым протягивать руку, ожидая, какую позицию выберет Воронцов.

— Благодарю, Никита Анатольевич, — у боярина в оттаявших глазах промелькнула усмешка. Он-то, старый прожженный циник, все прекрасно понял, и первым дал свою ладонь для рукопожатия. — Очень рад, что вы решили откликнуться на наше приглашение. Тамара Константиновна, вы, как всегда, неподражаемы! Как дела у матушки, отца?

Ресницы Тамары дрогнули.

— Спасибо, у них все нормально. Передают привет…

После вежливой пятиминутки Тамара умело покинула мужское общество и ушла обратно к своим подругам. А Воронцов, легонько подхватив Никиту за локоть сильными пальцами, вывел его из большого зала через коридор куда-то в другое крыло дворца.

— Хотел с тобой поговорить в спокойной обстановке, Никита, — доверительно сказал Воронцов. — Ты же не против, если я в силу своего возраста буду так к тебе обращаться?

— Да никаких проблем, Петр Алексеевич, — пожал плечами волхв. — В самом деле, зачем нам условности? Как считаете…. Только почему ваше решение о встрече завуалировано? Могли бы и раньше дать мне знать, что хотите поговорить. А теперь открыто ведете меня в кулуары на виду многих гостей. Слухи поползут.

— Вот ты точно определил характер встречи: завуалировано, — Воронцов дошел по освещенному коридору до стеклянных дверей с матовыми стеклами и распахнул их. Оказывается, здесь была небольшая оранжерея с чудными тропическими цветами. Никита знал, что Анна Дмитриевна очень увлекается разведением цветов, но не предполагал, как у нее все здорово получается. Единственный недостаток в этом великолепии — душноватая атмосфера. — Я и рассчитываю на этот эффект. Вариантов для домыслов очень много появляется. А если бы мы встретились официально — сразу же припишут статус договоренности. Ну их, интриганов… Может такое быть, что мы просто решили обсудить вопрос поставки воронцовских вин и назаровских тканей в Европу?

— Совместный проект? — Никита усмехнулся. Кажется, Глава Рода решил порыбачить в мутной речке, пока столичная аристократия прикидывает свои интересы.

— А кто знает, Никита Анатольевич, кто знает…

— Надеюсь, мы не здесь будем разговаривать?

— Тяжело дышать? — понятливо улыбнулся Воронцов. — Я тоже избегаю посещения сего места. Ничего, чуть дальше у нас зимняя оранжерея. Там полегче.

— Без снега? — на всякий случай уточнил Никита. — Что у вас там, интересно…

— Ну, уж точно снега нет, — Воронцов толкнул очередные двери. — Вот здесь можно спокойно поговорить.

Помещение, в котором они остановились, мало чем напоминало оранжерею. Да, цветы здесь тоже были, но не тропические, а обыкновенные, которые можно было выращивать в любом саду средней полосы России. Цинии, астры, гладиолусы… Зато не так душно. Яркие плафоны на подвесных пилонах освещали рукотворный сад. Воронцов сделал приглашающий жест к столику, стоящему под развесистым зеленым кустом с мощными мясистыми листьями.

— Я предполагаю, что ко встрече со мной вы подготовились загодя, — Никита намекал на бутылку коньяка и пару пузатых стаканов. — С чего бы такая секретность?

— Не хочется отвлекаться на суету, — Воронцов посмотрел на часы. — У нас есть пятнадцать минут. Столько мне дала Анна Дмитриевна на аудиенцию.

— Все больше интригуете, Петр Алексеевич, — глядя, как хозяин уверенно разливает коньяк в стаканы, сказал Никита, недоумевая, какая причина заставила Воронцова спрятаться в глухом углу дворца. Опасается кого-то?

— В числе приглашенных люди из кланов Балахнина и Абрамова, — пояснил все же мужчина и поднял стакан, салютуя гостю. — Я не очень хорошо отношусь к идеям князя Алексея Изотовича, и не раз высказывал мысль, что идеология западной культуры разрушит нашу целостность. У нас удивительная способность впитывать в себя все хорошее и плохое, как губка, но вот с отжиманием накипи ничего не получается. Получается непонятная закостеневшая масса из догм и глупостей.

— Вы против упразднения монархии, так? — подтвердил Никита, давно зная, кто стоит в оппозиции Меньшиковым. — Многие кланы тоже против, но дела решаются в столице.

— Несомненно, — поморщился Воронцов. — Самое неприятное, что Балахнин хочет притянуть к своим идеям молодых аристократов. Разговоры разные идут…

— Насчет меня? — улыбнулся Никита. — Я знаю об этом. Имел честь общаться с князем.

— Вот как? Значит, правда?

— Правда — о чем?

— Идеи Балахнина ты поддерживаешь?

— Ничего подобного! Речь шла о некоем противовесе между двумя партиями: монархической и демократической. Честно, Петр Алексеевич, это очень скучно. Не за этим же меня позвали?

— Да, пробный камень был неудачным, — пригубив коньяк, ответил Воронцов. — Я слышал, Никита, что ты ищешь людей в свой клан. Создание еще одного в столице — это ли не перебор? Род Краусе очень недоволен, что ты увел их сына из семьи.

— Я слышал об этом, — Никита бесстрастно посмотрел в глаза боярину. — Константин сам пошел на сделку. Я же не принуждал его к принятию клятвы. В любой момент он может прервать договор и вернуться в семью. Слухи весьма избирательны и неточны. А насчет клана… Слишком дерзить не собираюсь. Я связываю свою дальнейшую жизнь с наследием прадеда, которым управлять из Петербурга очень тяжело.

— Вологда, значит, — кивнул Воронцов. — Разумное решение, Никита. А то многие роды ждут, в какую сторону качнутся политические весы. Потому как в ближайшие годы создание нового клана в России не ожидалось, и твое появление на сцене поколебало устоявшуюся платформу. Вот и возбудились.

— Петр Алексеевич, я не пойму, вы прощупываете мою позицию? — удивился Никита, не понимая, зачем отец Лизы завел такой разговор. — Я уже озвучивал ее не раз в общественных местах, в приватных беседах и на фуршетах. В течение нескольких лет не собираюсь баламутить столичное общество. Уеду в Вологду, займусь модернизацией «Изумруда» и «Гранита». А ведь еще есть «Назаровские мануфактуры», которые, благодаря господину Карповичу, сделали шаг на Ближний Восток. Там такие перспективы разворачиваются…

— Вот о чем я и хотел услышать, — осторожно ответил Воронцов. — Речь же идет о моих отпрысках. Если я всю жизнь придерживался единожды выстроенной стратегии, ни к кому не идя в вассалы, то для детей наступают другие времена. Крупные корпоративы, международная торговля, развитие экономических связей — все слишком громоздко и пугающе для меня. Андрей — ладно. Он имеет хорошее образование, работу в своей конторе, на глаза лишний раз не лезет. А вот Лиза и Васька вызывают опасение. Дочь выйдет замуж, но достойного кандидата я пока не вижу. Но, во всяком случае, он будет из императорского или твоего клана, если успеешь подсуетиться с достойным молодым человеком. В общем, Никита, предлагаю некое соглашение.

Никита навострил уши. Что предложит старший Воронцов? Стало любопытно.

— Я сохраню свой нейтралитет, что бы не случилось. Поздно менять лошадей, когда жизнь под горку покатилась. Если мои дети захотят пойти в твой клан — возьмешь?

— Не откажусь, — тут же ответил Никита, пригубив ароматный напиток. — Пользу они принесут всяко разно, а куда их пристроить — можно найти. Планов куча, с реализацией тяжело.

— Люди — ценность любого рода, — кивнул Воронцов. — Что ж, тогда я спокоен. Важный разговор с детьми у меня еще впереди. Пошли к столу. Иначе рискуем попасть на штрафные санкции.


Глава девятнадцатая

Дальний Восток, русско-китайская граница, Группа особого назначения при разведуправлении Генштаба, апрель 2011 года


Капитан Савчук, дав необходимые распоряжения своему помощнику лейтенанту Лазареву отвести группу в казарму, направился в гостиницу, которая находилась при штабе 35-й отдельной мотострелковой бригады. Вот уже несколько дней команда «невидимок», прибывшая из Хабаровска по особому распоряжению Разведуправления Генштаба, отрабатывала проникновение на территорию вероятного противника. Для этих целей начальник штаба бригады организовал для Савчука и его ребят ежедневный автобус к приграничной зоне, где они занимались осмотром местности, нанесением на карты возможных проходов через контрольную полосу, отмечали время схождения китайских патрулей и другой разнообразной работой, называемой разведдеятельностью. Капитан Савчук уже давно подозревал, что командование решается на какой-то необычный маневр, чтобы запудрить мозги группировке противника в направлении Владивостока. Но что это за маневр, и в чем истинная роль его «невидимок», Алексей пока не знал. Более того, возникали вопросы. Если воевать собирались с маньчжурами, то какого беса они крутятся здесь и раздражают дракона? Неужели в Генштабе владеют полной информацией о происходящем, но пока не объявляют Китай главным противником? Маньчжурия — что? Тьфу, не вояки! Их можно сдержать силами одного лишь Забайкальского военного округа в придачу с казаками, егерями и боевиками Тайных Дворов. А вот китаезы… Сила серьезная.

Его ребят в шутку называли «гончими», обыгрывая аббревиатуру, принятую для обозначения группы особого назначения (ГОН), но на самом деле они считались «невидимками». Алексей Савчук был командиром этой разудалой, дерзкой и всепроникающей диверсионно-разведывательной группы, лучшей в регионе, и гордился этим фактом.

Он вошел в вестибюль гостиницы, кивнул козырнувшему ему дежурному и направился по пустому коридору в свой номер, на ходу расстегивая промокший от пота комбинезон. Сегодня была отработка взаимодействия мелкими группами, стрельба, рукопашные бои. Куда без этого. В форме нужно быть постоянно. Это их служба, их жизнь.

Первым делом Алексей скинул пропотевшую одежду и пошел принимать душ. До ужина еще было достаточно времени, так что он не торопился. С наслаждением вымылся, после чего, поочередно выворачивая краны то холодной, то горячей воды, постоял под контрастным душем, войдя в благостное состояние.

Едва успел облачиться в полевой камуфляж, в дверь постучали.

Савчук закинул грязный комбинезон в корзину для белья. Горничная вечером заберет, а уже завтра утром можно будет щеголять в чистом. Щелкнул «собачкой» замка, распахнул дверь. На пороге стоял молодой боец с повязкой помощника дежурного по гостинице. Лихо вскинув руку к козырьку кепи, тот доложил:

— Господин капитан! Вас срочно требуют в штаб!

— Кому я там понадобился? Вроде полчаса как оттуда, — приглаживая короткий ежик на голове, поинтересовался Алексей.

— Приказ полковника Мирошина!

Ага, вот это серьезно. Сам командир бригады требует. Значит, из Хабаровска пришла какая-то директива. Капитан наскоро собрался и с еще не высохшей головой, прикрытой кепи, направился в штаб, благо до него идти недалеко. Пересечь по диагонали небольшую парковую зону, и вот перед тобой двухэтажное здание из белого кирпича. Легко взбежав по лестнице наверх, Савчук вошел внутрь, представился дежурному майору, сидевшему за стойкой турникета, и через пару минут был в кабинете Мирошина.

Полковник выглядел молодцевато, хотя и разменял пятый десяток лет. Он энергично пожал руку Савчуку и кивнул на свободный стул, стоявший в торце стола.

— Садитесь, капитан, разговор хоть и недолгий, но важный. Шифровка из Петербурга насчет вас, — свежее загорелое лицо Мирошина выглядело слегка озадаченным. Он уже прочитал телеграмму, но многого не понял. — Через два дня на аэродром «Восточный» прибывает грузовой борт со спецоборудованием, предназначенным для вашей группы. Вместе с ним — волхвы из корпорации «Изумруд». Вам надлежит лично выехать для встречи самолета и все оборудование перевезти на территорию нашей базы. Я уже дал команду подготовить складское помещение. Бокс номер пять. Можете сходить туда осмотреться, дать свои замечания. Я полагаю, Алексей Павлович, груз особой секретности под магическими пломбами. На ваше имя. У вас есть предположения?

— Никак нет, господин полковник, — в таком же недоумении пожал плечами Савчук. — Что за спецоборудование? Понятия не имею. Если оно сопровождается назаровскими спецами — либо новое оружие, либо — снаряжение. Но почему для меня?

— Кстати, там будет и особый уполномоченный Генерального штаба, — Мирошин вздохнул. Неожиданная возня, начавшаяся пару недель назад, вдруг обрела масштабы войсковой операции. Помимо «невидимок» разведуправления под командованием капитана Савчука на территорию мотострелковой бригады прибыли два волхва из штаба армии, а полковнику приказали всячески содействовать работе посторонних. Ладно, «невидимки». А эти штабные штафирки из столицы… Не переносил их комбриг. Исходя из жизненного и армейского опыта, Мирошин предполагал, что Савчук с ребятами готовится к переходу государственной границы в направлении Цитайхэ. Недаром капитан часами просиживал над штабной картой, изучая вектор движения Мишань — Цитайхэ. А ведь там находится международная коалиция, призванная следить за выполнением обязательств, взятых на себя китайцами, что они не будут вмешиваться в конфликт маньчжуров с русскими. Хоть здесь дипломаты что-то выиграли у упертых азиатов. Иначе быть беде.

— Какова их роль? — спросил Савчук.

— Полагаю, будет курировать эксплуатацию оборудования, — Мирошин подошел к тактической карте и стал рассматривать участок границы, куда постоянно выезжали «невидимки». — Как у вас обстоят дела?

— Все по плану, господин полковник, — не стал особо раскрываться Алексей. У него свое задание, у командира бригады — свое. — Почти закончили. Ждем дальнейших указаний. Вот только спецборт меня слегка озадачил. Выходит, из-за него нас здесь маринуют?

— Выходит, что так, капитан, — лицо полковника стало строгим. — Не хочу влезать в вашу кухню, но все, что сейчас происходит — следствие недальновидной политики Цин-Го. Не хотят жить в мире, что поделать. Значит, готовься. Транспорт тебе выделю, не переживай.

— Охрану не забудьте, — улыбнулся Савчук.

— Без этого никак, капитан, — серьезно ответил полковник. — Ладно, иди, отдыхай. Не ужинал еще? Ну, как раз время. Свободен.


Мирошин свое обещание выполнил. В день прилета спецборта к гостинице подъехал жуткий четырехтонный монстр-внедорожник армейской модификации с пулеметной турелью на крыше и бронированными дверями. За ним, порыкивая дизелем, пристроился грузовик с крытым брезентовым кузовом. Савчук кивнул лейтенанту Лазареву:

— Ребят забирай, лезь в фургон. Экипировку проверил?

— Так точно, господин капитан, — ответил Лазарев, по комплекции ничем не уступающий своему командиру, такой же широкоплечий, с мощной развитой мускулатурой, разве что куртка на спине не расходилась по швам. — Группа готова к сопровождению.

Савчук махнул рукой, сам залез во внедорожник, и маленькая колонна покатила к аэродрому, находившемуся в десяти километрах от расположения бригады. Дорога шла между холмами, покрывающимися нежной весенней зеленью, и рассеянно думал о непонятной ситуации, сложившейся на сегодняшний день. «Невидимки» всегда использовались для глубокого проникновения в тыл врага, а в мирное время специализировались в области разведки приграничных районов. Сейчас же сложилась ситуация, когда о простом разведрейде и речи быть не может. Намечалось что-то необычное. И еще это магическое оборудование. Зря, что ли, волхвы «Изумруда» сюда летят?

Показались вышки аэродрома, блестящая на солнце диспетчерская — огромная территория, обнесенная высоким забором, вдоль которой проложена гравийная дорога. Наверняка, по ней совершает объезд охрана объекта. Километра за полтора до самого аэродрома дорогу перегораживал блокпост с мощной охраной. В капонире стоял БТР, возле двухэтажного здания из бетонных блоков находится огневая точка, обложенная мешками с песком. Ствол крупнокалиберного «Гвоздя» недвусмысленно дернулся в направлении приближающейся колонны и застыл в одном положении. Савчуку стало не по себе, когда черный зрачок ствольного раструба уставился ему прямо в лицо. Водитель аккуратно затормозил возле шлагбаума, и к машине сразу же выдвинулись трое бойцов с автоматами. Двое встали чуть поодаль, направив оружие на водителя и капитана, а третий подошел и постучал в стекло.

— Старший лейтенант Зубарев. Предъявите документы, спецпропуска на территорию аэродрома, — сказал вояка, внимательно оглядывая через опущенное стекло салон внедорожника. Получив все необходимые бумаги, он чуть ли не пять минут изучал их, и только потом прошел к грузовику и забрал документы у сидящих в кабине лейтенанта Лазарева и водителя.

Убедившись, что колонна не представляет из себя опасность, вернул бумаги обратно, поднял руку вверх и крутанул ею в воздухе. Бойцы отошли в сторону, шлагбаум задрался вверх.

— Можете проезжать, — разрешил Зубарев.

В это время воздух сотряс гул заходящего на посадку грузового транспортника. Тяжелая летающая крепость прошла чуть ли не над блокпостом и аккуратно, насколько позволяли габариты, села на бетонную полосу. Савчук поморщился. Как здесь служат парни? Оглохнуть можно от грохота движков! За те дни, что он находился на базе бригады, насчитал порядка десяти бортов, приземляющихся в приграничной зоне. Серьезные дела творятся. О каких-либо учениях речи и не шло, техника и люди прибывали непрерывным потоком, рассасываясь по бескрайним степным просторам и между лесистыми сопками. Словно и не было здесь никого; мираж и галлюцинация.

На въезде возле мощных ворот их снова остановили, но только для того, чтобы выпустить колонну из пяти грузовых машин, тоже крытых брезентом, и длинный трейлер с прицепом, на котором везли непонятную конструкцию, прикрытую плотной черной тканью. Савчук с интересом проводил взглядом прицеп, и предположил, что везут беспилотник. Больно уж по габаритам и размерам подходит, да и облепившая корпус изделия ткань указывала на это.

Спецборт из Вологды ожидали с минуты на минуту. Парни успели покурить в кузове, не вылезая наружу, а Савчук с лейтенантом Лазаревым поглядывали на небо, словно играли в «кто первый заметит». Лазарев выиграл. Он ткнул пальцем в приближающуюся точку с западной стороны.

— Кажется, наши, — сказал он.

— Скорее бы, уже надоело ждать, — проворчал капитан.

Двухмоторный «Си-5» корпорации Симонова, разрывая плотное сопротивление воздуха, стал снижаться, ориентируясь на самую дальнюю полосу, куда отправили колонну Савчука. Легкий транспортник, ведомый опытной рукой летчика, плавно коснулся колесами поверхности бетонки, прокатился несколько десятков метров и остановился. Двигатели заглохли, и вдруг наступила такая тишина, что не верилось, какая она может быть великолепная.

Тем временем выдвинулась аппарель, и по ней на землю спустились около десятка человек. Савчук махнул рукой, давая команду подъехать к самолету. Грузовик подогнали прямо к сходням, «невидимки» выпрыгнули наружу, но пока не предпринимали никаких действий. Нужно было разобраться, кто есть кто. Савчук внимательно смотрел на прилетевшую делегацию, но все люди были в гражданской одежде. Кто военный, кто техник, а кто волхв — черт их знает. Задачу капитану облегчил один из прибывших. Он сам подошел к Савчуку. Обычный мужик, лет сорок, в кожаной куртке, в зимней кепке с поднятыми ушными клапанами. Замерз, никак? Ну, да, в воздухе такая экипировка самая лучшая. Шум гасит и уши с головой греет.

— Капитан Савчук? — голос у мужика был командный, грубоватый.

— Так точно, — подобрался капитан.

— Я — полковник Федоренко, уполномочен Генштабом доставить в ваше распоряжение спецоборудование и проследить за ходом дальнейшей ее эксплуатации, — представился мужик. И крепко пожал руку Савчуку. Сделал широкий полукруг, показывая на стоящих неподалеку пассажиров. — Со мной технический персонал корпорации «Изумруд» и пара волхвов. Груз ответственный, и что с ним надо делать, объясню позже. У вас, я гляжу, все готово для транспортировки? Кто будет грузить?

— Мои люди, — сказал капитан.

— Они вооружены?

— Так точно. Учитывая степень важности оборудования, счел нужным вооружить группу сопровождения. Это мои ребята, господин полковник. Можете не переживать.

— Отлично. Пусть перегружают ящики. Амирбеков, — обратился он к своему помощнику, низкорослому черноусому мужчине с выраженными восточными чертами лица, — командуйте бойцами.

Работа закипела. Впрочем, длилась она недолго. Стоя неподалеку от аппарелей, Савчук посчитал, что ящиков было восемь. Пять длинных и узких, и еще три громоздких, но с удобными ручками по бокам. На темно-зеленом фоне аккуратно сколоченной тары была нарисована солнечная свастика с ярким рубином посредине. Точно, это герб Назаровых, специализирующихся на магических военных изделиях. Действительно, что-то новенькое прислали.

Пока техники помогали бойцам распределять ящики в кузове, Савчук успел познакомиться с волхвами. У них, как понял капитан, было задание настроить аппаратуру и объяснить принцип работы изделий. Что за изделия, никто ничего не сказал. Старший волхв по имени Архип пояснил, что вся суть задания будет сказана на территории войсковой части. Потому что придется показывать образцы, а здесь, на виду многих людей, это неприемлемо.

Что находилось в длинных ящиках, Савчук увидел вечером на совещании в кабинете Мирошина. Помимо него и начальника штаба майора Пархомова из старших командиров больше никого не было. А вот со стороны новоприбывших присутствовали полковник Федоренко, два волхва и пара техников. Савчук с нетерпением ждал, когда ему откроют тайну, для чего вся затея с самолетом и оборудованием.

— На самом верху принято решение провести глубокую разведку на территории Китая, — сказал Федоренко, поглядывая на таинственный предмет, закрытый черной тканью. — Задание специфическое и секретное, господин капитан. Ваше подразделение было выбрано по рекомендации генерала Залесских как наиболее подготовленное к таки мероприятиям.

«Мы самые лучшие в регионе», — подумал про себя Савчук, нисколько не лукавя. Как-никак три года подряд на общевойсковых военных играх занимали первое место.

— Благодарю, господин полковник, — встал Савчук, но повинуясь жесту, хлопнулся обратно, мучаясь вопросом, что же скрывается под тканью?

— Да. Вы прошли двухнедельную подготовку, и вероятно, уже хорошо знакомы с ТВД района дислокации Международной коалиции, ибо ваш путь лежит именно в район Цитайхэ.

— Я догадывался, — кивнул капитан «невидимок».

— С учетом новых вводных вам надлежит за двое суток разработать оптимальные маршруты, — огорошил его Федоренко и сорвал ткань с предмета.

Савчук, Мирошин и начштаба впились глазами в странный металлический конус темно-серебристого цвета высотой не больше десяти сантиметров и на двух тонких ножках. На самой верхушке предмета имелось утолщение вроде навинчиваемого кольца, а сбоку две прорезиненные кнопки.

— Что это такое? — не выдержал командир бригады.

Савчук промолчал, уже догадываясь, что привезли из технических лабораторий «Изумруда». Не зря же волхвы сидят здесь и довольно улыбаются. Уполномоченный Генштаба посмотрел на старшего волхва и кивнул головой.

— Перед вами маячок телепорта, — пояснил Архип, вставая. Он поднял конус вверх, чтобы все смогли как следует разглядеть его. Повертел в руках. — Ваше задание будет связано именно с этим артефактом. Итак, господин капитан, вам надлежит скрытно перейти границу и расставить эти маячки в точно указанных нами координатах. В ящиках, которые мы привезли из Вологды, находятся сорок пять изделий. С собой вы возьмете двадцать. По количеству мы долго спорили, но в конце концов сошлись на этой цифре. Остальные — как запас, если какой-то маячок неожиданно не сработает. Завтра мы вместе с вами проверим их работоспособность.

— Можно поконкретнее насчет задания? — Савчук прикинул на глаз, что эта металлическая штуковина может весить килограмма два, не меньше. Двадцать единиц такой хрени на двенадцать человек. Десять бойцов понесут по два экземпляра. Н-да, что еще придумали в Генштабе?

— Конкретно…, - Архип пожевал нижнюю губу, потом осторожно поставил маячок на стол. — Вам выдадут координаты мест, куда вы должны доставить маячки. На каждую точку — по одному изделию. Осторожно, скрытно прибываете к указанному месту, втыкаете маячок в землю и включаете его. Вот верхняя кнопка. Она активирует работу телепорта. И так делаете с каждым маячком, господин капитан! С каждым!

— Зачем, господин волхв? Нет, задание мне понятно, но я не могу сообразить, для какой цели раскидывать ваши колдовские штуки на территории Китая? — Савчук не обратил внимания на сведенные воедино брови начальника штаба, попытавшегося что-то сказать, но передумавшего.

— Ваша главная задача — раскидать вот эти чудеса магической техники по координатной сетке, — постучал пальцем по корпусу Архип. — Когда все маячки начнут работать, наша аппаратура слежения (видели большие ящики?) зафиксирует каждый из них и создаст пассивный телепорт, который можно будет развернуть в нужный момент за несколько секунд.

— Телепорты нужны для того, чтобы быстро и беспрепятственно перебросить человека из Китая на территорию России? — догадался Савчук. — Или наоборот?

— Именно так, — улыбнулся волхв. — Только не одного человека, а целую группу вроде вашей или какой-нибудь другой.

— Интересно, — хмыкнул Мирошин. — Значит, в Генеральном штабе планируют проведение масштабной разведки или диверсионной акции? Но почему в Китае? Логичнее сделать это в Маньчжурии, чтобы Поднебесная не возбудилась от желания втянуться в конфликт.

— Речь не шла о диверсионной акции, господин полковник, — напомнил Федоренко. — Пока только первый этап: расстановка маячков-телепортов и отладка аппаратуры. Для этого волхвы останутся здесь вместе с техническими работниками до прибытия спецгруппы с очередной партией изделий. Это все, что я могу сказать на данный момент. Наша с вами задача, капитан Савчук, доставить изделия в указанные места и активировать их. После этого вы возвращаетесь обратно. И ваше задание выполнено.

— Разрешите вопрос, господин полковник? — Савчук снова приподнялся.

— Да, конечно.

— Как быть, если группа нарвется на противодиверсионную группу противника? Полагаю, надо уничтожить груз?

— Вы правы, капитан. Груз нужно уничтожить, если возникнет угроза его захвата, — кивнул Федоренко. — Уже обратили внимание на кнопки в корпусе? Верхняя — активация сигнала. Нижняя — самоуничтожение. Причем — полное. Магическое плетение просто сожжет маячок. Главное — успеть нажать. Не перепутаете?

— Никак нет, — улыбнулся Савчук.

— Справитесь с заданием? Или дать вам техника? — генштабист посмотрел на часы.

— Конечно, справимся, — едва не возмутился капитан. — А лишних людей нам не надо. Все же к китайцам идем, а не на шашлыки возле речки.

— Ну, что ж, тогда можно заканчивать, — Федоренко снова кинул короткий взгляд на запястье. — У меня через двадцать минут сеанс связи с Управлением. Сергей Андреевич, обеспечите мне линию?

— Какие могут быть вопросы? — даже удивился Мирошин. — Конечно, обеспечим. Капитан Савчук, можете идти и готовиться к заданию.

Капитан оказался на улице одним из первых, вдохнул глубоко в себя запах прелой земли. Не хотелось думать, что послезавтра придется скрытно переходить границу и заниматься странным делом, несвойственным «невидимкам». Мысли повернулись к конструктивному обдумыванию. Из обмолвок гостей стало ясно, что готовится очень серьезная акция с применением магического оружия. Маячки-телепорты — это вам не игрушки, заряженные легкими чарами, которым радуются дети. Если есть телепорт, найдутся и люди, которые будут им пользоваться. Но сколько бы Алексей не напрягал мозги, он не мог выстроить внятную версию. Оставалось только аккуратно и незаметно прогуляться по китайской земле и вернуться без потерь обратно.


Главы 20,21

Глава двадцатая

Вологда, апрель 2011 года


События прошедших дней, которые Никита пытался анализировать во время полета, разом вылетели из головы, когда самолет стал заходить на посадку. В иллюминаторе сверкнули лучи полуденного солнца, показалась серая бетонная полоса, на которую плавно сел летающий борт. Шасси коснулись поверхности, и через несколько минут по внутренней связи прошло сообщение, что путешествие закончилось.

Назаровых уже ждали. Олег подогнал «руссо-балт» представительского класса, приобретенный для важных случаев, прямо к трапу частного борта с малым императорским гербом. Не пристало хозяину крупного концерна, да еще в совокупности — зятю Великого князя Константина — разъезжать на стареньком «рено-соболе». Тамара ничего не сказала, увидев новенькое авто черного цвета с плавными формами кузова, но в глазах у нее мелькнуло одобрение. Статус обязывает.

Полозов учтиво поздоровался с девушкой, потом крепко пожал руку Никите. Водитель, стоявший поодаль, распахнул дверь, приглашая молодую чету занять место на заднем сиденье. Олег занял место впереди, с удовольствием откинувшись на мягкий подголовник. Молодой водитель, которого Никита видел впервые, быстро пристроил хозяйский багаж и нырнул за руль.

— Едем? — весело спросил он, глядя в зеркало заднего обзора. Хитрец. Понравилась ему молодая жена боярина. Никита по бурлящим завитушкам ауры ярко-зеленого и оранжевого цвета, бьющихся в такт участившегося пульса, прочитал парня, как открытую книгу.

— В имение, — коротко приказал Олег.

Никита заметил, что за ними увязался светло-бежевый седан с шильдиком герба Назаровых, и как приклеенный держался позади всю дорогу.

— У нас персональная охрана? — пошутил волхв. Прав потайник. Где-то скрываются недобитые псы Нехорошева. Еще учудят новую пакость. На всякий случай поставил «активную сферу». Тамара удивленно взглянула на него, но промолчала.

— Так точно, Никита Анатольевич, — Полозов был предельно корректен, не позволяя вольности с молодым волхвом в присутствии госпожи. — Статус обязывает, да и солиднее как-то глядится.

— Ну, для солидности можно было второй «руссо-балт» пристроить к кортежу, — усмехнулся Никита, сжимая руку Тамары, которая прикрыла глаза, делая вид, что подремывает. — И тоже черный.

— Со временем устроим, — кивнул Олег. — Как дела в Петербурге?

— Все отлично. Через императора пробили сроки испытания брони. Через неделю выезжаем на полигон. Посмотрим, что придумали наши инженеры.

— Надолго к нам?

— Дней на десять-двадцать. Все зависит от испытаний, — ответил Никита, поглядывая в окно. Весна уже вступила в свои права, высушив огромные лужи на парковых лужайках и на обочинах дорог. Деревья еще стояли голые, но теплый апрель обещал исправить эту ситуацию. Скоро лето…

— Сибирцев и Шульгин закрылись в лаборатории и не вылезают оттуда уже несколько дней, — усмехнулся Полозов. — Всех на уши поставили. Что там у них происходит — догадываюсь. Со мной никто делиться новостями не собирается, только начальник СБ слегка снижает тонус моего любопытства. Я же как бы не вхожу в структуру «Изумруда», вот и верчусь, как могу.

— Не переживай, сам скоро все узнаю, — Никита поерзал на мягком и комфортном сиденье, устраиваясь поудобнее.

Они без приключений доехали до своего имения, где были встречены бессменными обитателями особняка. Для молодых хозяев уже была приготовлена их комната, а в гостевом зале ждал накрытый стол. К частым наездам Никиты женщины уже привыкли, а вот появление Тамары вызывало у Елизаветы и Марии какое-то чувство скованности и неловкости. Может, они чувствовали совершенно иную энергетику, исходящую от жены барина. Для них дочь Великого князя Константина, племянница императора казалась выходцем из другого мира, привыкшая повелевать и карать. Тамара прекрасно ощущала их неприязнь, и в какой-то момент поняла, что зря старается вести себя как Никита. Слуги тонко ощущали разницу между супругами. Девушку это обстоятельство слегка покоробило, и она решила пока не заморачиваться по этому поводу. Привыкли к ее мужу, привыкнут и к ней.

А вот Алена чуть ли не соловьем разливалась, рассказывая свежие сплетни о соседях Назаровых, и что произошло в Вологде за последнее время. Никита в эти ментальные игры не вникал, после ужина уединившись с Полозовым на прогулке по весенней аллее. Для него сейчас важным было как можно быстрее получить опытный образец «Бриза» и провести полевые испытания.

Но разговор шел совершенно о другом.

— Что с нашим пленным наемником? Больше ничего не удалось у него вытащить?

— Увы, — был ответ Полозова. — Кроме первичной информации ничего нового. Мы даже «сыворотку правды» применили. Все то же: задание получено через посредников. И то — по сетевой почте. Никаких контактов и встреч. Пришлось парня стереть.

— Все чисто?

— Обижаешь, Никита. У потайников трупы умеют исчезать без следа.

— С Селезнем разговаривал?

— Конечно. Страж, кстати, тоже подозревает о наличии «крота» в штабе. Будет выяснять. Магов озадачил. Единственное, что точно выяснили: наемники — бывшие потайники из различных Тайных Дворов. Какая-то сборная солянка. Но один — точно наш, имел связь с этим «кротом». И люди из «Нового мира» неплохо контактируют с ними всеми.

— Странная ситуация, — Никита остановился возле бортика фонтана, в котором на дне блестели лужицы, оставшиеся после таяния снега. Зимой его здесь было так много, что чашу не стали вычищать, справедливо рассудив, что весеннее солнце растопит снег и высушит дно. Не посылать же старого Сашку наводить порядок. А вообще, пора заключать контракт с клининговой компанией, чтобы она присылала сюда садовника, уборщика, разнорабочего. — Охотятся за тобой, Олег, а попасть под удар можем мы с Тамарой. Этак любой потайник захочет заработать на услугах убийств аристократов. Заделается снайпером и будет отстреливать по заказу. У Тайных Домов и так репутация, скажем прямо, темная.

— Моя вина, — покаялся Полозов. — Кто же знал, что после уничтожения лаборатории останутся крепкие корешки. Моих ресурсов просто не хватило для отработки всей проблемы.

Было видно, что Полозов считает себя виноватым в произошедшем, но Никита не стал его винить. Никто не мог предположить, что история с похищением Алены примет такой оборот. Пойти на откровенную ликвидацию посредине дороги при ясном дне могли только идиоты или хорошо подготовленные профессионалы, знавшие, чем рискуют. Значит, «Новый мир» и его верхушка не успокоятся, пока не накажут Олега за уничтоженную лабораторию. Надо подкинуть Службе имперской безопасности новую сладкую косточку. Ребята в последнее время на полном серьезе просили Никиту раскопать какое-нибудь интересное дело для поддержания профессионального уровня. Вот пусть вологодский отдел и поработает.

— Ладно, не парься, — успокоил верного друга Никита. — Разберемся с этим делом. Ты пока сверни все мероприятия по «Новому миру» и сосредоточься на охране поместья и подбору персонала для личной гвардии. Кстати, что можешь сказать по этому поводу?

— Все отлично, — вздохнул с облегчением Полозов, судя по всему, с напряжением ожидавший новых заданий по неприятному и затянувшемуся делу. — Уже четверых отобрал. Парни молодые, шустрые. С энтузиазмом восприняли идею служить в личной клановой гвардии.

— Ну…, - усмехнулся Никита. — До клана пока пыхтеть и пыхтеть. Не так помпезно, Олег. Служба Безопасности для начала сойдет. Не откажутся?

— Все шутишь, Никита Анатольевич? — хмыкнул Полозов. — Они только и ждут, когда приступить к работе. Вот только вопрос нескромный: а потянешь?

— Уже калькуляцию провел? — улыбнулся Никита.

Они как раз дошли до конца аллеи, за которой дорожка плавно поворачивала налево и уходила на чернеющую пустошь. Летом густая луговина привлекала большое количество пчел, и Никите было жаль гробить такую красоту. Но безопасность имения превыше всего. Скоро неподалеку проложат дорогу вдоль заборов, чтобы имелись подъездные пути для охраны, а на свободных местах Тамара попросила разбить парковую зону, которая примыкала бы к новому дому. Ладно, ландшафтной красотой пусть жена занимается.

— Личная СБ требует больших вложений, — покачал головой Олег. — Тебе нужно не меньше сорока-пятидесяти человек с различной спецификацией. Вооружение, средства индивидуальной защиты вроде брони, амулетов и прочей мелочи, без которой твоим людям не обойтись. Транспорт, электронные средства слежения, полигоны для обучения личного состава. Без телохранителей не обойтись, как ни крути. Тамару обязательно нужно прикрывать. Дети пойдут — и за ними надо приглядывать. И еще… Думаешь брать в штат волхва?

— А я не справлюсь один? — удивился Никита.

— Нет, Никита, не справишься, — уверенно ответил Полозов. — Не взваливай на себя лишнего. Твое дело — руководить огромным хозяйством. Пусть ты еще и не Патриарх, и даже не старейшина, но уже Глава Рода. Тебе думать полагается, а не амулеты заряжать. Предлагаю взять на службу артефактора и боевого волхва.

— Согласен, макнул ты меня, — кивнул Никита. — Надо избавляться от комплекса бойца-одиночки. Насчет финансов можешь не волноваться. Я оплачу контракт, как только моя гвардия сменит потайников.

— Да я не об этом, — поморщился Олег. — Знаю, что ты не обманешь. Просто, беспокоюсь о твоей состоятельности. Слишком много расходов у тебя в последнее время. О! А ведь еще финансовую группу нужно завести!

— Все понял! — засмеялся Никита. — Ты мне обеспечь встречу с теми парнями, которые изъявили желание служить мне.

— Я составил досье на них, — Олег довольно улыбнулся. — Все четыре папки ждут изучения. Просмотри их сегодня, а я назначу на завтра собеседование. После обеда… Как смотришь?

— Нет, давай на послезавтра, — покачал головой Никита. — Забыл, что мне нужно в «Изумруд» ехать? Весь день там проторчу, хорошо если к вечеру домой приеду. В общем, послезавтра на девять утра. Поговорю с каждым лично.

— Тогда дам распоряжение, чтобы подготовили машину для поездки, — Олег посмотрел на часы. Уже сгустились приятные сумерки, потянуло сыростью и запахами остывающей земли.

— Слушай, Олег, а сможешь выделить толковых ребят для Тамары? Не хочу, чтобы она целый день в имении металась, как злая тигра. По городу покатать, в магазины….

— Аленку пусть возьмет, — предложил Полозов. — Вдвоем все веселее. Подготовлю две машины, людей выделю. Все, пошел исполнять.

Олег как бы в шутку козырнул и мгновенно испарился, даже не стал в дом заходить. Наверняка, во флигель пошел, где жили свободные от службы наемники. Никита улыбнулся и медленно поднялся по лестнице наверх. В доме уже прибрались, но к его удивлению, все женщины сидели за столом и резались в карты. Изредка раздавались азартные возгласы. Дед Сашка благоразумно испарился, опасаясь за свои уши.

— Во что играем? — полюбопытствовал Никита, встав за спиной жены, и обхватывая ее плечи руками.

— В дурачка, — откликнулась Тамара. — Присоединяйся. Только у нас ставка. Пять копеек за партию. Символическая плата.

— И как вы определите победителя?

— Да просто, Никита Анатольевич! — блестя глазами, откликнулась Алена. — На выбывание. Дурачок вылетает. И так до последнего. Победитель берет банк.

— Хм, пожалуй, откажусь, — покачал головой волхв. — С вами, девушками, опасно связываться. Лучше пойду поработаю. Сейчас мне должны документы принести.

— Не засиживайся допоздна, дорогой, — предупредила Тамара, отклоняя голову, чтобы получить легкий поцелую в шею. — Я скоро приду.

В дверь позвонили. Никита сам пошел открывать. Один из бойцов принес четыре плотных картонных папки с личными делами кандидатов. С этими документами волхв уединился в спальне и стал изучать.

Лещев Игнат. Двадцать пять лет. Простолюдин. Урожденный Тамбовской губернии. Неженат. За плечами служба в армии по контракту. Семь лет в приграничном гарнизоне в Молдавском княжестве. Дослужился до старшинского чина. На счету четыре боевых операции по обезвреживанию контрабандных группировок. Владеет всеми видами огнестрельного оружия. Был ранен, прошел полный курс реабилитации, после чего расторг контракт по состоянию здоровья. Успел поработать личным телохранителем жены барона Форта, торгового представителя Британской короны в Петербурге. Уволился сам. Причины неизвестны.

К делу прилагалось фото кандидата. Никита внимательно посмотрел на лицо Лещева. Красивый парень, никакого изъяна. Даже не скажешь, что родители — не потомственные аристократы, а крестьянский труд не успел огрубить его. Впрочем, это всего лишь условности. И среди аристо встречаются такие экземпляры, что без содрогания смотреть невозможно. Никакая евгеника не помогает. Интересно, что же заставило Игната сорваться с хлебного места? Никита набрал в поисковой строке фамилию Форта и хмыкнул. Открылось несколько фото, среди которых была одна семейная. Понятно. Жена у британца оказалась той еще красоткой. Моложе мужа на пятнадцать лет. Может, причина в личных отношениях? Адюльтер? Ладно, возьмем на заметку. Кто там второй?

Турский Афанасий. Двадцать два года. Простолюдин. Родился в Москве. Родители — рабочие. Имеет трех братьев и двух сестер. Он самый младший. Пошел служить по контракту. Службу проходил на севере в сводном егерском отряде. Охрана имперских спецобъектов. Что за объекты? Нефтяные и газовые промыслы? Алмазные копи? Кстати, надо расспросить поподробнее, если нет подписки о неразглашении. Отлично владеет холодным оружием, рукопашник. Несколько стилей борьбы освоил с отличием. Имеет коричневый пояс по каратэ, еще какие-то особые отличия. Хм, вот и спарринг-партнер нарисовался. А то совсем разленился, забросил тренировки, кроме легкой пробежки по утрам и разминки с применением комплекса магических упражнений…

Бекешев Ильяс. Двадцать семь лет. Сын купца второй гильдии. Надо же! И что его потянуло в армию? Послужной список богатый. Восемь лет службы по контракту. Средняя Азия, Кавказ. Тайные операции за границей, в основном, в регионе, подконтрольном ваххабитам. Имеет ордена за отличие, получил чин прапорщика. Дважды ранен. После второго ранения прошел курс полной реабилитации и был уволен из рядов армии. Владеет холодным и огнестрельным оружием в полной мере. Любит экстремальное вождение. Участвовал в гонках «Золотая чаша» в Ярославле на спорткарах в 2010 году. Надо же, совсем недавно. Адреналин девать некуда мужику. Кстати, тоже звоночек из прошлого. Может, подвязаться на какое-нибудь соревнование, засветить выход нового рода на спортивную арену? Идея неплохая, выполнимая. Пусть знают о Назаровых.

Так, кто последний счастливчик? Никита открыл последнюю папку, но тут в комнату проскользнула Тамара и с шаловливым видом высыпала на стол кучу мелочи.

— Гордись своей любимой женой! — сказала девушка и наклонившись, обняла волхва. — Я тоже приношу пользу семье.

— Тебе поддавались, — усмехнулся Никита.

— Ничего подобного! — горячо возразила Тамара, отпрянув от него. Подошла к зеркалу и выдернула тонкую шпильку из волос, рассыпая их по плечам. Повертелась из стороны в сторону. — Лиза та еще матерая картежница. Едва не сорвала банк напоследок. Мы же с ней в финал вышли, до трех побед. Ты кого изучаешь?

— Подбираю кандидатов для своей СБ, — не стал скрывать истину Никита.

— Наконец-то, — проворчала Тамара. — Кто тебя надоумил на сие действие? Неужто Олег?

— Кто еще? Конечно, он.

— Ты ему премию выпиши. Серьезно тебе говорю. Потайников пора отправлять в место постоянной дислокации. Не для твоего статуса окружать себя людьми, играющими во фронду с государством. Это может плохо повлиять на твою будущую репутацию. Хочешь, я попрошу папеньку выделить нам несколько опытных гвардейцев?

— Не хочу, — возразил волхв. — Сам наберу.

— Боишься, что среди них окажется осведомитель? — усмехнулась жена, и не дожидаясь ответа, исчезла в ванной комнате.

Никита не боялся, но развитие такого сценария вполне ожидал. Великий князь Константин обязательно воспользуется возможностью ввести своего человека в род Назаровых. Даже не столько для интриг, сколько для уверенности, что зять не взбрыкнет и не наделает вещей, неугодных императорскому клану.

Он вздохнул и открыл последнюю папку. Нужно заканчивать, пока Тамара отвлеклась на переодевание со снятием макияжа. Кто там?

Шаталов Михаил. Тридцать лет. Старший сын свободного дворянина. Родился в Томске. Отец просадил все состояние на азартных играх. Если раньше имел под своим крылом десяток деревень и несколько мануфактур по производству спичек, свое лесопильное производство, то к нынешнему времени ничего не осталось. Только из-за плачевного состояния Михаил пошел в армию. Поступил в высшее военное училище в Нижнем Новгороде после двух лет службы, закончил с отличием. По окончании учебы попал по распределению на Сахалин. Береговая охрана. Участвовал в неоднократных стычках с японскими контрабандистами, проникавшими на остров для ловли красной рыбы и заготовки ценной древесины. В одном из боев получил тяжелое ранение и был списан в чине старшего лейтенанта. Владеет всеми видами огнестрельного оружия, неплохой рукопашник. Знает японский и китайский языки. Свободно говорит и читает. Однако!

— Господин волхв, а не пора ли обратить внимание на жену? — Тамара в коротком халатике встала сбоку от Никиты таким образом, чтобы тот хотя бы оторвал голову от папок. — Время работы истекло. Пора заняться другими делами.

— Представляешь, они все после ранений! — удивленно воскликнул Никита, подняв голову. Рабочее настроение мгновенно улетучилось, испуганно пискнув напоследок. — Где их только Полозов набрал?

— Ну и что? — пожала плечами Тамара, уперев ладони в бедра. — Им же не за преступниками гоняться, а обеспечивать безопасность семьи. Подумаешь, ранения. Мужикам не пристало жаловаться на болячки.

Она сделала еще один шаг вперед, обволакивая Никиту таинственным блеском глаз, с поразительной скоростью менявших цвет радужки. Сердце волхва предательски засбоило. Ему нравились эти минуты волшебства, предшествующие магической буре чувств и страсти.

— Я завтра с утра еду в «Изумруд». Предлагаю тебе, чтобы не скучала, посетить вологодские магазины моды, — Никита, едва ли не облизываясь как кот на вкусное угощение, потянулся и неожиданно быстро встал со стула и перетек за спину Тамары, устроив свои руки на стратегических позициях, откуда можно было вести наступление по всему фронту. Впрочем, возражений не последовало. Жену весьма заинтересовало предложение.

— Тогда я возьму с собой Аленку, — сказала она непререкаемым тоном. — И личного водителя с охраной. И доступ к банковскому счету без лимита. А то я поеду с тобой и буду докучать тебе своим несчастным видом.

— Да ладно, не прибедняйся. Там сразу вся работа застопорится при твоем появлении. Я такого себе позволить не могу. Так что согласен на твои условия.

— Отлично, — Тамара повернулась к нему со смеющимся лицом. — Как же легко тебя шантажировать, Назаров!


Глава двадцать первая

Вологда, апрель 2011 года


Черная, почти антрацитовая поверхность костюма, чем-то похожего на облегающий комбинезон боевого пловца, висел на одном из стендов испытательной лаборатории. Возле него столпилось несколько человек, возглавляемых Никитой. Шульгин с лазерной указкой в руках гонял яркую красную точку по тем местам, которые требовали объяснения.

— Начну с самого важного компонента, как вес «Бриза», — сказал главный инженер-волхв с девятым рангом. — Нам не удалось сохранить первоначальные параметры, как вы хотели, Никита Анатольевич. Увеличение веса от первоначального превышает допустимый на двести грамм. То есть, сейчас он без боевого обвеса в виде различного вооружения составляет килограмм семьсот. На практике такое увеличение совершенно не сказывается. Наш работник, совсем не боец с железными мышцами, не ощутил дискомфорта. Мы специально надели на него броню, чтобы рассчитать полезную нагрузку, и погоняли как следует по полигону.

Шульгин замолчал, чтобы прокашляться. Лазерная точка дернулась и снова застыла на одном месте. Никита с любопытством посмотрел на инженера.

— Каков результат? Испытуемый жив?

— Да. Вполне себе живчик, — усмехнулся Шульгин. — Так что первый параметр: вес, возможность находиться в костюме длительное время в комфортном состоянии и передвижение в нем — оцениваю по высочайшему баллу. Без композитов нам было бы тяжелее подогнать нужный функционал к норме.

— Хорошо. Дальше. Как защита?

— Монтировали защиту послойно, как и предполагалось изначально. Внешняя ткань полностью отдана под динамическую защиту. Руны наносили с внутренней стороны, чтобы увеличить прочность и не дать защитным плетениям осыпаться после первых воздействий. Первый слой держит удар в течение десяти-пятнадцати минут интенсивного воздействия.

— Не совсем то, что я хотел, — покачал головой Никита. — Рассчитывал на двадцать минут.

— К сожалению, путем опытных вычислений эта цифра не достижима в ближайшее время, — покачал головой Сибирцев, вклинившись в разговор, чтобы защитить своего подчиненного. — Мы работали в жесточайшем цейтноте.

— Пусть так, — согласился Никита. — Продолжайте, Захар Викторович.

Шульгин переместил точку лазера в середину броневого комбинезона.

— Второй слой отдали под аккумулирующие энергию плетения. Специальная разработка нашего концерна: самовосстанавливающиеся заряды питания от энергетических выбросов чужих магических ударов.

В голосе инженера прозвучала гордость.

— Даже так? — Никита с уважением посмотрел на Шульгина. — Отрабатывали?

— Да. Непрерывно били атакующими плетениями по броне, но аккумуляторы понизили свою емкость лишь на десять процентов от общего наполнения. Считаю, что достигнута оптимальная нижняя точка падения зарядов.

— И, тем не менее — всего пятнадцать минут на защиту первого слоя?

— Увы, — развел руками Шульгин. — Современные виды магических плетений настолько мощны, что даже десять минут удержания защитного слоя — уже прорыв.

— Хорошо. Вы меня пока убеждаете, — легкая улыбка тронула губы Никиты. — Как насчет амортизации?

— Самая трудоемкая операция, — вздохнул Сибирцев, стоявший по левую руку от хозяина. — Пришлось привлекать специалистов разных направлений. Как вы сами себе представляете, Никита Анатольевич, если обычный патрон двенадцатого калибра влетает в зону первичной защиты комбинезона? Она, конечно, сработает — проверяли. Но как себя будет чувствовать боец? Это ведь как механическим молотом садануть по груди. В общем, амортизационное наполнение очень и очень заставило нас попотеть.

— И все же вы нашли выход? Или я не прав в своих ожиданиях?

Никита заложил руки за спину и прошелся по небольшому свободному пятачку возле стенда. Остальные молчали, дав слово Сибирцеву самому выкарабкиваться из ситуации.

— Самым оптимальным считается тот вариант защиты, когда атакующее плетение вязнет на подлете к человеку, теряя свои динамические функции, — директор опытного отдела внимательно смотрел на молодого волхва, старательно меряющего расстояние от одного стенда до другого, где были развешаны бумажные схемы компонентов опытного образца «Бриза». — Технологи предложили усилить первый слой дополнительными модулями, которые создают превентивное энергетическое поле для задержки любого предмета, начиная от удара ножа и заканчивая взрывной волной от гранатомета или осколков от разрыва снаряда, как вы и хотели в первоначальном варианте. Получается, что боец может быть защищен от поражения обычным боеприпасом до тех пор, пока держится первый слой.

Никита молчал. Сибирцев почему-то почувствовал сгущающуюся духоту в лаборатории, и незаметным движением ослабил узел галстука.

— Пятнадцать минут, — задумчиво проговорил Никита, останавливаясь перед стендом со схемами. — Для пехотных подразделений — это ничтожно мало. Но «Бриз» разрабатывается для спецопераций в первую очередь, и пока он будет проходить обкатку, у нас появится время устранить неувязки в защитном блоке комбинезона. А там подоспеют и претензии по первому образцу. А как у нас обстоят дела по четвертому, страхующему слою? Захар Викторович, вы интегрировали маячки?

— Конечно, Никита Анатольевич, — кивнул Шульгин, погасив указку. — Для разработки мини-датчиков привлекли отдел телепортаторов. Отбраковали несколько вариантов. Краусе и его группа предложили наиболее устойчивый к динамическим изменениям брони маячок. Он поставлен на внутреннюю сторону четвертого слоя и подсоединен к автономному блоку питания. Независимо от основной цепи.

— Как это будет выглядеть?

— Допустим, боец оказался тяжело ранен, и нет возможности его эвакуировать. Тогда активируется маячок и по наведенному порталу он сам может переместиться в нужное место, — Шульгин призадумался. — Есть риск, что при повреждении брони может отказать вся цепь, но тогда вообще стоит ли разработка «Бриза» стольких усилий? Мы на девяносто процентов уверены, что комбинезон выдержит испытания.

— Хм, мне импонирует ваша уверенность, — Никита подошел к комбинезону и погладил его шершавую поверхность. Материал на ощупь был теплым. — А вы даете гарантию, что маячок телепорта не начнет перегреваться от близкого расположения к телу? Проводили тесты, замеры?

— Если надеть термобелье… — начал Шульгин, но Никита прервал его.

— Перед боем не каждый будет думать, какое белье ему одеть под «Бриз». Извините, Захар Викторович, за резкость. Хочу лично испытать броню. Если замечу недостатки, у вас будет два дня на исправление. Николай Николаевич, распорядитесь упаковать образец. После обеда выезжаем на полигон. Найдите мне Корниенко, организуйте охрану. И пусть захватит с собой побольше боеприпасов к автоматам и пистолетам. В общем, все стрелковое оружие, что есть у него по штатному расписанию. В одном экземпляре, конечно. А то оружейку полностью привезет.

— Понял вас, Никита Анатольевич, — кивнул Сибирцев. — Сделаем все в лучшем виде. А… может, вам стоит уступить место добровольцу?

— А кто даст рекомендации по недостаткам? — усмехнулся Никита. — Не переживайте за меня. Моей квалификации хватит, чтобы уберечься от неприятностей.

Поняв, что осмотр брони закончен, в дело вступил Суслин. Он все это время стоял молча, напряженно ожидая вердикт молодого хозяина. Заместитель директора сразу сообразил, что «Бриз» для Назарова считается приоритетным направлением, и дал задачу свернуть работы по некоторым другим образцам, чтобы помочь Шульгину справиться со сроками. Даже на свой страх и риск притянул к разработке маячков-телепортов Костю Краусе, но предварительно перед этим проконсультировавшись с начальником службы безопасности. Корниенко дал добро.

— Никита Анатольевич, я распорядился насчет обеда, — сказал он. — Уже все готово.

— Отлично, — молодой волхв посмотрел на часы. — Мне нужно сделать звонок жене, а вы пока ступайте, сделайте заказ. По своему усмотрению. Я же знаю, что в нашем «Изумруде» легко запутаться в выборе блюд.

Он польстил Суслину, отчего заместитель расплылся в довольной улыбке.

— Да, кстати, пригласите Краусе к нашему столу, — добавил Никита. — Хочу задать несколько вопросов.

Суслин слегка побледнел. Неужели его инициатива сейчас выйдет боком? Он ведь знал, что за Краусе установлен негласный контроль со стороны людей Корниенко. Чем вызван такой интерес безопасников к телепортатору, Суслин не знал, а хитрый жук Корниенко не все ему докладывал. Здесь была какая-то недоговоренность между господином Назаровым и верхушкой директората. Впрочем, не стоит совать нос не в свои дела. А то некоторые решили, что они самые шустрые, и в итоге — опала. После назначения генерального управляющего, который сейчас присутствовал тут же, весь логистический отдел стал испытывать некоторые неудобства от общения с молодым хозяином.

Никита вышел из лабораторной секции и поднялся по лифту в свой кабинет. Набрал номер Тамары и поинтересовался, не скучает ли она в процессе забега по магазинам. Оказалось, зря волновался. Девушкам было не до этого.

— Дорогой, здесь слишком мало магазинов и модных лавок, — усмехнулась Тамара. — Сейчас едем по Калашной; весьма недурная улочка, сплошь витрины и блестящая мишура. Думаю, а загляну-ка я в салон готового платья. Может, присмотрю для себя кое-что интересное. Ты не отвлекайся, мои заботы для тебя сейчас не интересны.

— Охрана рядом?

— Где Олег нашел таких красавчиков? — Тамара его явно провоцировала. Видать, настроение очень хорошее, решила пошутить. — Неотступно за нами ходят.

— У них работа такая, не надейся очаровать, — хмыкнул Никита. — Все, пока. До вечера. Потом расскажешь и похвастаешься обновками. Целую.

Костя Краусе появился в столовой, когда улыбчивые официантки расставляли тарелки на столе, за которым кроме Никиты, Шульгина и Сибирцева никого не было. Коваленко сослался на неотложные дела по поставкам оборудования и материалов, тактично увернувшись от специфических разговоров, а Суслин побежал искать Корниенко, чтобы выяснить, что происходит вокруг нового телепортатора.

— День добрый, господа! — Костя вежливо кивнул своему непосредственному начальнику, и Шульгин ответил тем же. — Звали, Никита Анатольевич?

— Садись, Костя, есть некоторые моменты, которые нужно прояснить, — махнул рукой Никита. — Ты в курсе, что после обеда едешь с нами на полигон?

— Слышал, что «Бриз» собираются протестировать, но не думал о полевых испытаниях, — Костя неловко присел в торец стола.

— Василиса! — Никита призывно поднял руку и показал на Костю, чтобы принесли еще один комплексный обед. Девушка в белом колпаке и накрахмаленном переднике кивнула, и почти сразу же принесла поднос с супом и горшочек с азу по-татарски. Пожелала Косте приятного аппетита и удалилась.

— Ты ешь давай, стынет все, — сказал Никита, активно работая ложкой. — Борщ изумительный. Сметанки клади…

Тактично помолчал некоторое время, давая Краусе освоиться, и только потом спросил:

— Меня интересует процесс нагревания модуля телепортации на теле. Вы же его с внутренней стороны присобачили, вот и возникли сомнения.

— Модуль — это всего лишь плетение, способное само по себе отражать тепловое излучение человека, — ответил Костя, покосившись на Шульгина. — Я сразу просчитал этот момент и вложил в него некоторые усовершенствования. Комбинезон слишком плотен для проникновения воздуха, а делать из него дуршлаг ради свежего ветерка посчитали вредительством.

— Композиты настолько плотны? — повернулся Никита к Сибирцеву. — Вы проводили проверку?

— Как раз все в норме, — спокойно ответил директор опытного отдела. — Но четыре слоя даже наилегчайшей ткани дают усиленный теплообмен. Увы, от такой проблемы мы пока не избавились.

— Все не так плохо, — возразил Костя, спокойно расправляясь с борщом. — Я лично надевал на себя готовый «Бриз», только без магической начинки, и бегал полчаса по коридорам. Да, некий дискомфорт существует, но его можно устранить посредством еще одного модуля. Охлаждающего.

— Получается слишком много компонентов магической составляющей, — покачал головой Никита. — Уже перегруз на двести грамм пошел. Ладно, пока сам не узнаю, что мы натворили — оставлю при себе критику. Если ничего страшного в компоновке не будет, это вам в плюс.

— Скажите, Никита Анатольевич, — осторожно выбирая кусочки мяса из горшочка, поинтересовался Шульгин. — Вы и в самом деле будете испытывать образец под автоматными очередями?

— Конечно, — пожал плечами молодой волхв, — а иначе как можно узнать, где скрываются проблемы?

— То есть, наденете комбинезон на себя? — уточнил Сибирцев.

— Обязательно. И телепортацию проверю заодно, — Никита посмотрел на Костю. — Для маячков нужна станция наведения. Она готова?

— Готова, уже упаковывают для переброски на полигон, — Краусе не ожидал, что Никита лично полезет в комбинезон, и его прошиб холодный пот. А вдруг произойдет сбой в каком-нибудь узловом компоненте? Успеет ли волхв поставить свою защиту? Или надеется на «кольчугу» от Тамары? Рисковый все же парень, этот Назаров. Костя испытывал странное чувство. Ведь он совсем недавно знал Никиту как обыкновенного мальчишку-сироту, живущего в чужой семье. Года три прошло? И как все поменялось. Перед ним сидит уверенный в себе человек, обладатель мощных предприятий, имеющих десятки важных заказов. Человек, без страха смотрящий в будущее. Хотя… Кто знает, можно ли испугать волхва, не использующего свою Силу даже на пятьдесят процентов. Он просто пришел и доказал, что достоин наследия Патриарха рода. Да ничего с ним не случится…

На полигон выехали тотчас же, как на телефон Никиты позвонил Корниенко. Микроавтобус с экспериментальным оборудованием уже стоял возле ворот. Охрана готова к сопровождению. К ящикам с маячками и станцией сели Шульгин, Сибирцев и подошедший к ним успокоившийся Суслин. Никита вместе с Полозовым на «руссо-балте» пристроились позади всех. Начальник СБ на внедорожнике ехал самым первым на мощной армейской «Двине», вмещающей в себе до десяти человек с грузом. То ли вместительный внедорожник, то ли недоделанный БТР, как шутил сам Корниенко. Но вид машина имела внушительный.

Полигон находился в сорока километрах от города сразу за старыми карьерами, если ехать по восточной автостраде. Эти карьеры когда-то облюбовали любители шашлыков и купания в теплой воде, но Анатолий Архипович каким-то образом сумел договориться с властями и выкупил огромную территорию под экспериментальную площадку, развернувшуюся в полноценный полигон. Ему не хотелось, чтобы посторонние люди совали нос туда, куда не следует. Больше всего он опасался, что во время магических испытаний могут произойти незапланированные проблемы, и отвечать за жизнь горожан Патриарху совершенно не хотелось. Люди поворчали, местные журналисты с гневом выстрелили десятком статей, но, когда старик Назаров оборудовал за свой счет речной пляж неподалеку от города, сразу все успокоились. Хитрый Патриарх и здесь извлек свою выгоду. Часть павильонов и киосков, торгующих различной снедью, всевозможными приспособлениями для плавания на воде, а также лодочная станция приносили неплохой годовой доход. Никита только подивился предприимчивости прадеда. Даже сейчас пляж продолжал приносить прибыль. Нужно лишь вкладываться периодически в реконструкцию, и не жадничать, отмахиваясь рукой, дескать, все само придет.

Колонна свернула с трассы на укатанную грейдерную дорогу. Колеса зашуршали по гравию, машины помчались вдоль голых полей, еще только начавших просыпаться от зимней передышки. Полигон находился за рощей, уже маячившей впереди. Доехали быстро.

Обширное поле, перепаханное от многочисленных испытаний различных магических девайсов, выглядело после схода снега как вздыбившееся животное, узревшее врага. Часть полигона было застроено фортификациями, имитацией зданий с одной фасадной стеной, и бетонными блоками, поставленными в хаотичном порядке и уже оплавленными после огневых ударных плетений. Другая половина поля оставалась пустой и уходила к дальним оврагам, заросшим кустарником. Своеобразная граница, через которую сейчас никто не рисковал переступать. Многие знали, какие стихии бушуют здесь периодически.

— Костя, нужно расставить маячки на расстоянии двести метров друг от друга и связать со стационарным телепортом, — начал сразу же давать распоряжения Никита. — Пока я напяливаю на себя броню, делай сетку. Не торопись, чтобы потом не хвататься за голову, что упустил важную деталь. Часа тебе хватит?

— Вполне, — кивнул Костя, внимательно смотря на двух работников, вытаскивающих ящики из микроавтобуса. — Только мне машина нужна, чтобы по полю на ногах не мотаться.

— Так возьми «Двину», — предложил Никита. — Сейчас земля влажная, еще не успела высохнуть. А на таком вездеходе не застрянешь. Пойду «Бриз» на себя напяливать.

— Кто будет следить за состоянием брони? — стал переживать Костя. — Если я начну отлаживать телепорт, мне будет некогда. Вдруг что случится?

— Нормально все будет, — хлопнул по плечу телепортатора Никита. — Вон, погляди, все руководство здесь. Шульгин — мужик головастый, отследит.

Между тем на пятачке, где остановились машины, шла суета. Бойцы Корниенко деловито вытаскивали из «Двины» объемные сумки, по тяжести которых в них угадывалось оружие, расставляли походные столики. Никита отметил, что арсенал начальник СБ приказал захватить серьезный. Тускло блестя вороненой сталью, на поверхность столов легли девятимиллиметровые «Стриж», «Дрозд», «Укол», скорострельные машинки двенадцатого калибра «Пульс» и «Удар». Тут же примостился автоматический карабин Самойлова на двенадцать патронов. С грохотом встал на сошки «Кактус» — пулемет калибром 14,5.

— Проверять, так сразу на серьезном оружии, — пояснил Корниенко, внимательно глядя на молодого хозяина, стараясь понять, правильно ли он сделал, что притащил на испытания мощное оружие. А ведь в машине еще и РПГ лежит.

— Молодец, Федор Петрович, — улыбнулся Никита и стал расстегивать куртку. Предстояло раздеться до трусов, иначе облачение в комбинезон превратится в муку. Изнутри ткань была гладкой, как шелк, и на голое тело натягивалось без проблем. Однако через пару минут уже чувствовалось, что какой-то дискомфорт присутствует. То ли материал такой, то ли Никита еще разогреться не успел. Как будто змеиная кожа обволокла его с ног до головы. Нагнувшись, завязал шнурки берцев, с громким треском затянул под самое горло замок. Двигаться в «Бризе» оказалось не так тяжело, материал не сковывал, руки и ноги ходили свободно. Поприседав и попрыгав, Никита удовлетворенно кивнул. Материал оказался настолько универсальным, что спокойно подстраивался под любого носителя, кроме тучных людей, конечно.

— Итак, господа, выясним, что нам предстоит, — сказал Никита вставшим перед ним Шульгину, Сибирцеву и Суслину. — Нужен протокол испытаний. Очень важно отмечать, из какого вида оружия будет вестись огонь, а я буду комментировать. Федор Петрович раздаст вам гарнитуру связи для отслеживания эксперимента. Мне важны любые замечания и ваши подсказки, если что-то пойдет не так. Видеокамеру взяли? Отлично. Запись вести беспрерывно. Пока Краусе настраивает стационарный портал, мы развлечемся.

— Это сумасшествие, — покачал головой Суслин. — Не подобает главнокомандующему лезть в самое пекло без надобности. Можно ведь провести стендовые испытания…

— Остап Егорович, — вздохнул Никита. — Рано или поздно кому-то все равно придется влезть в эту шкуру. А я должен первым узнать все недостатки образца. Через пару недель у нас начнутся испытания перед военной комиссией. Давайте, прекратим бесполезные стенания. Как-никак, я официально волхв восьмого ранга, боевого, прошу заметить. У меня оригинальная индивидуальная защита. В случае опасности я сразу же прекращу испытания. Даю слово дворянина.

— Молодость, — поджал губы заместитель, — всегда оптимистично смотрит на любую опасность. Что ж, я не буду препятствовать вашему желанию быть первым.

Никита посмеялся и обратился к Корниенко:

— Федор Петрович, начнем, пожалуй, с сектора номер пять. Это тот самый, где стоят бетонные блоки и имитация жилых домов, верно?

— Так точно, — Корниенко прищурился и посмотрел в указанном направлении. — Двести метров от стрелкового рубежа.

— Начинайте с автомата, как только подам сигнал. Потом — пожарьте как следует, из «Кактуса».

— А пистолеты?

— Для ближнего боя. Выберете двух-трех человек, пошлете их на зачистку зданий. Вполне возможно, что придется немного подраться.

— Полезно, — кивнул начальник СБ.

— Ну, все, я пошел.

Никита натянул легкий тактический шлем на голову, махнул рукой на прощание и быстро направился в указанный сектор. Стрелковый рубеж находился на небольшой возвышенности, и здесь даже отрыли окопы полного профиля с брустверами из мешков с землей. Перескочив окоп, Никита спустился по откосу и побежал к бетонным стенам с оконными проемами. Как только достиг места, щелкнул по капельке переговорного устройства.

— Начинайте.

Преодолев колебания, Корниенко приказал двум бойцам встать на исходную и вести огонь по цели, которая не собиралась стоять на месте. Назаров то исчезал, то появлялся в прямоугольниках окон, махал руками, словно дразня охотников.

— Огонь! — скомандовал начальник СБ и мысленно обратился ко всем богам, сидящих в небесных Чертогах. Сейчас все зависело от разработчиков. Любой сбой в работе защитных амулетов мог привести к непоправимому. Судя по бледным лицам директоров, они думали то же самое.

Гулко застучали выстрелы. Оба охранника старались бить короткими очередями. То и дело в стенах возникали белесые шапочки от попаданий. Через пару минут в ухо Корниенко ворвался гневный голос Никиты:

— В чем дело? Почему ваши люди избегают бить на поражение? Я приказываю стрелять по мне, а не по стенам!

— Понял, Никита Анатольевич! — сглотнул слюну Корниенко. — Парни! Хватит танцевать вокруг да около! Стрелять в корпус! Иначе завтра нам придется искать другую работу!

Никита сразу почувствовал, что с исполнителями что-то не так. Он видел вспышки выстрелов, дробный перестук автоматов, шелестящий звук пролетающих мимо пуль. Грязь и пыль, оседающая у него на лице, раздражала меньше, чем сознательный увод стволов в сторону. По нему не хотели стрелять, боясь попаданий. Никита даже пытался выскочить под траекторию полета, но все было тщетно. Тогда он выругался и высказал Корниенко свои пожелания. Начальник СБ понял правильно.

Первая же очередь после взбучки пришлась точно по Никите. Мгновенно по груди и животу словно мощным кулаком ударили. Невидимый соперник по рингу еще дважды промолотил по корпусу, сжигая драгоценную энергию амулетов. Никита сделал пару шагов назад по инерции, отмечая удивительную регенерацию композитной ткани, тут же затянувшую повреждения от пороховых и динамических воздействий. Спрашивается, почему бы не поставить «сферу» и не оградить себя от нежелательного воздействия? Так «сфера» уже давно применяется в войсках, и предназначена для прикрытия больших масс людей. А Никита создавал принципиально новый индивидуальный костюм, который не должен привлекать к себе внимание мощным фоном защитного плетения, а как бы поглощать в себя все магические флуктуации, завихрения, потоки и прочие сопутствующие физические процессы. А от этого поле значительно уменьшалось в объеме, чуть ли не прилегая к телу человека. Пули, конечно, не соприкасались с комбинезоном, но динамический удар тело испытывало.

Что-то часто по нему стали попадать. Никита сделал кувырок и очутился за небольшим бруствером. Его все равно видели и перенесли огонь на защитную фортификацию. Было забавно наблюдать, как остроносые стальные комочки влетают в густую и вязкую субстанцию и опадают подобно осенним листьям. Энергия защиты была настолько высока, что плавила металлическую оболочку, превращая ее в неряшливую кляксу. И все равно находиться под обстрелом было очень неприятно.

Автоматы замолчали. Но зато гулко заработал «Кактус», разбивая в мелкий щебень кирпич и бетон, за которым скрывался Никита. Нелегко было преодолеть страх и встать под такой мощный калибр, и вначале он решил закрыть себя индивидуальным коконом, а потом постепенно уменьшать его плотность. Заодно активизировал «кольчужку» Тамары. Как бы не был уверен в себе молодой волхв — страх присутствовал, но его было необходимо преодолеть. Если «Кактус» не сможет пробить защиту, значит, «Бриз» имеет право на жизнь.

— Выхожу на линию огня, — чуть запыхавшимся голосом произнес Никита в гарнитуру. — Дайте пару коротких, прятаться не буду.

— Принял, — голос у Корниенко спокойный.

Гулкий грохот со стороны НП — вокруг взметнулись комья сырой земли, а потом последовал весьма впечатляющий удар по энергетическому кокону. Никита пошатнулся и сделал пару шагов назад. Но успел вздернуть руку, сигнализируя, что все в порядке. Еще одна очередь. Прилетело нехило, так как дополнительная оболочка «кокона» была снята. Перед глазами вспыхнуло разноцветье фейерверка. Две крупнокалиберные пули едва не пробили первый слой защиты, но были остановлены усилием амулетов. Никита чувствовал жаркие ручейки пота, катящиеся по спине и животу. Подпитывающие элементы работали без сбоя, но все равно их уже не хватало на полноценную защиту. Чувствовалось, как стал проседать щит вокруг комбинезона. Родовая Сила начала усиленную подпитку жизнедеятельности ауры и всего организма. Ее сейчас только на это и хватало.

— Достаточно! — Никита махнул руками крест-накрест. — А теперь проверим боевую подготовку твоих бойцов, Петрович!

— Сколько нужно?

— Давай четырех с пистолетами разного типа. Поиграем. Только дай пять минут на передышку.


***

— Ой, дурак! — Тамара осторожно расстегнула рубашку и сняла ее с Никиты. Перед ее взором открылась впечатляющая картина живописных мазков, складывающихся в непонятную абстракцию из фиолетово-черных линий, спиралей, черточек и темно-багровых пятен. — Мамочка моя! Ты хочешь сказать, что стоял под пулями калибра 14 миллиметров?

— Да, — улыбнулся Никита, ощущая приятный холодок ладоней жены на груди.

— Выдержал несколько взрывов из РПГ?

— Выдержал!

— А сколько раз в тебя палили из пистолетов?

— Ну… Два десятка обойм точно насчитал. Около сотни выстрелов. Попали только три раза: в плечо, бедро и скользящий по левому боку, — хохорился Никита, но чувствовал себя не столь радужно, как хотелось бы. Он словно под молотилкой побывал. Болело почти все, что могло болеть.

— Я тебя сама убью, Назаров! — чуть ли не плакала Тамара. — Ты хоть представляешь, как рисковал? У тебя же вся аура вдрызг, одни лохмотья висят! Моя защита в дырках, надо латать срочно. Подозреваю, если бы ты приказал выстрелить в себя из танка — вся аура разлетелась бы в клочья! Вместе с твоей глупой головой! Как ты себя чувствуешь?

— Да в порядке все, только небольшая слабость, — честно признался Никита, только полчаса назад вернувшийся в поместье из города. — Сейчас поужинаю, посплю, а завтра как огурчик буду!

Его руки скользнули на талию девушки и сделали попытку прижать ее к себе. Бац! Тамара хлопнула его по запястьям, но не стала пытаться оторваться от Никиты. Затянувшийся поцелуй закончился холодным:

— Сегодня никаких вольностей, Назаров! Только крепкий сон. Завтра сидишь дома. Я сама позвоню в директорат и предупрежу, чтобы никого сюда не вздумали присылать с отчетами по эксперименту. Удивительно, как Остап Егорович вообще согласился на такое безумие!

— Я же хозяин, как он может пойти против моего слова? — Никита сел на постель и дал волю рукам жены. Он любил такие моменты, когда Тамара священнодействовала с постановкой своей защиты. «Кольчужка» медленно обретала свои первоначальные формы. Боль, затаившаяся в мышцах, постепенно исчезала.

— Да, ты — хозяин, — согласилась Тамара, пассируя руками, — но это не значит, чтобы вольно трактовать свои желания, переходящие в самодурство. Ты только о благополучии посторонних людей думаешь, а о себе не заботишься.

— Бойцы русской армии — не посторонние мне люди, — поправил ее Никита. — Это ведь чьи-то сыновья, мужья, отцы… Они защищают нас.

— Ага, а ты, значит, должен рисковать своей жизнью, вместо обычных стендовых испытаний! — фыркнула Тамара. — Если о себе не думаешь, меня пожалей, хотя бы. Не забывай, что я тоже испытываю боль, когда тебе плохо.

Никита задрал голову и посмотрел на сосредоточенное лицо жены.

— Прости, — вырвалось у него. — Я иногда веду себя как самолюбивая свинья. Совсем забыл…

— Ну и сравнил себя…! — хохотнула Тамара и тут же наморщила лоб. — Странно. Только сформировала плетение, а ты уже переполнен мощью. В тебе неиссякаемый резервуар, что ли?

— Я же говорил, что Предки передали мне Дар источника, — поймав в свои руки правую ладонь жены, Никита поцеловал ее. — Благодаря этому, я остался целым и невредимым на испытаниях.

— Подожди, так выходит, что «Бриз» имеет много изъянов? Твоя защита почти идеально сработала, но как же быть с броней?

— Как раз все прекрасно! — воскликнул Никита и вскочил на ноги. — Комбинезон поступит только в спецподразделения, где не будет такого мощного огневого воздействия на броню! Ну, что там можно ожидать? Удар ножа, выстрел в упор, взрыв мины или РПГ! Все! Нужно только доработать маячки телепорта! Для пехотных частей такой вариант, конечно, не подойдет.

— Что не так с телепортом? — деловито спросила Тамара, уже не обращая внимания на поцелуи в щеку. Ей было важно залатать последние дырки в «кольчужке».

— Разброс в несколько десятков метров. На полигоне не критично, а в тылу противника такая досадная мелочь может привести к беде. Надо дорабатывать.

— Так позвони Косте, пусть мучается! Кстати, можно сделать семейный визит к ним. Веронику давно не видела.

Идея хорошая. Надо ведь обсудить установку телепортов в Петербурге и Вологде, пробить тоннели — и все это в величайшей тайне. Только вот одна проблема — принадлежность Кости к семье Краусе. Сможет ли он держать язык за зубами?

— Съездим, только попозже. Городецкий уже сделал приглашение. Его жене не терпится с тобой поговорить.

— Мне самой интересно поглядеть на «коллегу», — улыбнулась Тамара. — Тогда запланируй визит к Краусе чуть попозже. Все, топай в душ, а я спущусь вниз. Подгоню девочек с ужином. Жду тебя в гостиной.

— Пригласи Полозова. — попросил Никита.

— Да он сам у парадной крутится с тех пор, как тебя привез с полигона, — усмехнулась жена. — Может, рассказать ему, что я увидела на твоем теле?

— Олег тогда меня из дому не выпустит! — притворно испугался Никита. — Все-все! Я пошел!


Они молча сидели на диване, умудрившись уместиться все вчетвером, несмотря на свои габариты. Никита с нескрываемым любопытством изучал будущую охрану своего клана, и как обычно бывает, первое впечатление просто кричало, что этих парней нужно брать. Широкоплечие, без лишнего грамма жира, подтянутые и опасно расслабленные. Они сразу напомнили Никите Глеба Донского, оставшегося в Албазине. Бывший пластун-пограничник не захотел переезжать в Вологду, сославшись на какие-то личные дела. Наверное, ему там хорошо, и Никита не стал докучать дальнейшими просьбами. А вот эти ребята и в самом деле могли стать ядром будущей службы безопасности.

— Я изучил ваши досье, господа, — поняв, что молчание затягивается, Никита заговорил первым, потому что именно этого от него и ждали гости. — Мне понравились ваши характеристики, как боевые, так и личные. Хочу сразу предупредить, какие именно качества я ожидаю от каждого кандидата. В первую очередь — преданность, основанная не только на высоких гонорарах, но и на принципах, которых придерживается клан. Во-вторых: высокий профессионализм во всем, что касается безопасности клана. Дальше можно и не формулировать, потому что все, сказанное мною — самое главное. На первое время задача СБ простая: сопровождение меня и моей жены, обеспечивать защиту во время поездок, обеспечивать пропускной режим на территории поместья, контролировать любые действия сотрудников, союзников, партнеров, посетителей.

— Какова сфера применения для остальных сотрудников? — как прилежный ученик поднял руку Михаил Шаталов, самый старший из сидевших здесь кандидатов.

— Коммерческая, производственная, финансовая, — кивнул Никита. — Не бойтесь, такими делами будет заниматься человек, знающий структурную модель всех этих образований. Среди вас есть такой?

— Вынуждены огорчить, сударь, — кажется, это Бекешев. Ну, этого Никита сразу узнал. Выделяющийся на фоне остальных самый низкорослый, но от этого не переставший быть опасным, боец. Жесткая полоска усов, взгляд насупленный, внимательный. Скулы чуточку выпирают вперед, портя почти идеальную форму лица. Чуточку красив, так охарактеризовала его Тамара, когда рассматривала фотографии кандидатов. — Мы больше по части физической нейтрализации, как-то так…

— Да я понимаю, что вас обучали совершенно другим вещам, — ободряюще улыбнулся Никита. — Но учиться никогда не поздно. Скучно не будет. На первое время поступите в распоряжение господина Полозова. Вы с ним уже познакомились, надеюсь? Он введет вас в курс дела, объяснит все нюансы.

— Мы так поняли, Никита Анатольевич, что приняты? — осторожно спросил Шаталов.

— Конечно, вы приняты, — Никита оглядел всю четверку. — На стажировку. Два месяца. По окончании оной все прошедшие ее примут присягу роду Назаровых, и с этого момента начнется служба. Заметьте, не контракт на работу, а присяга. Не мне вам напоминать, что это значит? Но вы можете отказаться от долгосрочной службы моей семье, я держать никого не буду, — закинув ногу на ногу, Никита положил руки на подлокотники кресла. Внимательно посмотрел на блестящий носок туфля. — Оставшиеся получат мою защиту, хорошую плату за свою работу, карьерный рост, а в будущем — возможность получения семейного герба в составе клана.

Парни оживились, но пока ни один из них не перебивал меня. Слушали внимательно.

— Семейный герб — это еще не получение дворянства, — Никита развел руками, — и обеспечить вас таким статусом мне не под силу, разве что войну развязать с внешним врагом, где вы можете проявить себя достойно…

На лицах появились ухмылки. Эти ребята все прекрасно понимали, и отказываться от такого предложения для них равносильно потере шанса. Никита не лукавил. Получить семейный герб в составе клана каждый из этих стажеров мог на законных основаниях. Такое положение давало им возможность обезопасить свои будущие семьи от притязаний мощных родовитых семей и в любой момент объявить себя свободным мещанским родом. Но в составе клана они получали полную защиту, и любая проблема, возникшая на их пути, решалась силами клановых адвокатов и бойцов. Согласитесь, или в одиночку бодаться с тем же Городецким, или чувствовать за спиной поддержку — вещи весьма и весьма далекие друг от друга.

— Вас устраивает мое предложение? Оно, конечно, первичное, и может меняться сообразно ситуации. Но основные пункты я уже озвучил.

— Да, Никита Анатольевич, — кивнул Бекешев, — ваше предложение не лишено привлекательности. Но оно, скажем, стандартно для всех, кто хочет служить роду. Я уже прошел пару таких собеседований… Почти один в один.

— Так… Что вас не устраивает, Ильяс? — стало интересно Никите. — Вернее, какой пункт не устроил у прежних работодателей, а мой оказался предпочтительнее?

— Вы и сами знаете, сударь, — Бекешев улыбнулся в усы. — Вы слишком расточительны, одаривая нас возможностью получить семейный герб.

— И вы считаете, что я перемудрил?

— Ну, почему же? Это ваше решение, — ага, Лещёв вступил в разговор. А то сидит, внимательно слушает остальных, прокручивая в голове свои варианты. — Каждый новый клан старается заполучить в свои ряды нужных людей самыми вкусными предложениями. Лично я не против служить под защитой вашего герба. Только когда можно ожидать его получения?

Никита улыбнулся. Какие шустрые ребята пошли. Хочется всего и сразу.

— Я до шестнадцати лет жил спокойной размеренной жизнью, пока на меня не свалилась огромная империя, созданная прадедом, — медленно проговорил он. — Ни о каких гербах, привилегиях и прочей клановой атрибутике не думал и не мечтал. Но так получилось, что теперь мне нести эту ношу. Если кто-то думает, что видит перед собой одуревшего от денег и богатств мальчишку, может сразу уйти. Плюшки будут выдаваться по заслугам и желанию приносить пользу не только мне, но и всем, кто будет жить под моим гербом. Моя жена, прислуга вот этого дома, рабочие, служащие, врачи, адвокаты, ваши семьи — вот моя империя.

— Мы наслышаны о вашей истории, — осторожно проговорил Ильяс, стараясь ненароком не задеть работодателя одним только упоминанием о его прошлой жизни. Он еще слишком мало знал, каков настоящий Назаров. — Полагаем, что ни один из нас не пожалеет, что принял ваши условия.

Сказав это, он на всякий случай поглядел на остальных, познакомившихся совсем недавно, и толком не знавших друг друга. Может, кому-то не по нраву его желание взять на себя ответственность? Увидев в их глазах одобрение, воодушевился.

— Да, мы согласны!

— Отлично! — кивнул Никита и пружинисто встал из кресла. Стажеры тоже поднялись на ноги. — Значит, к работе приступаете с сегодняшнего дня. Полозов объяснит вам, что нужно в первую очередь организовать. Получите оружие, обмундирование, пока и увы! — обычную униформу. На время стажировки находитесь на территории поместья. Видели кирпичный дворец неподалеку от дома? Вот там и будете жить. Комнаты на два человека, санузел, душ — все есть. Питание трехразовое. Денежное довольствие получите через две недели, но как стажеры. Устраивает?

— Вполне, — кивнул Ильяс.

— Кто будет старшим в вашей группе? Я понимаю, что трудно с первого раза тыкнуть пальцем и попасть в нужного человека. Но — все же?

— Пусть Ильяс и будет, — ответил самый молодой из новичков, Афанасий. — Никто не против?

— Хорошо, тогда связь со мной держите через Бекешева, — Никита направился к выходу. — Любые вопросы, не требующие моего вмешательства, решайте с Полозовым. Да, кстати… Сегодня я никуда не еду, остаюсь в поместье. Пользуйтесь моментом.

Главы 22, 23

Глава двадцать вторая

Китай, Шицзячжуан, апрель, 2011 года


Странным образом после того вечернего разгрома в своей квартире, Ласточкин перестал испытывать гнетущее состояние, которое подсказывало ему, что не следует совать нос в тонкие материи, разыскивая призраков прошлого. Ладно бы своих, которых у Шута хватало, а то ведь чужих, связанных с высокой политикой. Умудренный жизненным опытом, бывший курьер старался как можно меньше задавать ненужных вопросов. Если Хазарин пропал с горизонта — не следует дергать черта за хвост. Ласточкина же предупредили, чтобы не лез куда не надо. Вот и нужно потихоньку отработать контракт и уехать в Россию.

Мотор дважды вызывал его на встречу, но ничего путного они так и не решили. После того, как Шут передал ему разговор с Никитой, бывший бандит Лобанова уехал из Шицзячжуана в северо-восточные провинции, поближе к российской границе. Предупредил, что будет ждать Ласточкина там, сколько понадобится. Им вдвоем будет легче найти опального мага. Место проживания еще не определил, но хозяин сам выйдет на курьера и даст наводку.

Странная позиция. Шут подозревал, что Мотор и Назаров что-то не договаривают. Видать, они оба владеют большей информацией, чем он сам.

— Господин Ласточкин? — Сюй Вэй тут как тут. По видеофону связался с хозяином квартиры, расплылся в улыбке, как блин на сковороде. — Машина у подъезда, надо выезжать. Сегодня совещание, не забыли?

Забудешь тут. Ежедневные сборища технологов, инженеров, бесконечные расчеты, колонки цифр, графики. Уже снятся по ночам! Может, прервать контракт? Проживание в Китае становилось бессмысленным. А Шут не любил работу, которая не приносит удовлетворения.

— Через пять минут я спущусь, — предупредил Ласточкин и отключился. В принципе, он уже собрался, осталось только надеть галстук и накинуть пиджак.

Сюй Вэй предусмотрительно распахнул дверцу «майбаха», едва ли не пополам согнулся в поклоне, что очень удивило Шута. Раньше секретарь, а по совместительству — соглядатай, если не агент контрразведки Китая — так не выворачивался, выказывая свое почтение. Отклонения в норме всегда настораживали бывшего алмазного курьера, вот и сейчас он про себя хмыкнул, садясь на заднее сиденье.

Сюй Вэй сел за руль, мягко тронул машину с места и молча погнал ее по дороге к штаб-квартире «Ксингшутай».

— Что-то произошло? — на всякий случай спросил Ласточкин, проверяя свои подозрения.

— Мне ничего не известно, господин, — покачал стриженной головой шустрый секретарь. — Я ведь простой исполнитель, приставленный к вам. Кстати, звонили из полиции и сказали, что закрывают дело о проникновении в вашу квартиру. Мы сожалеем. Это кидает тень на нашу компанию…

— Я сразу был уверен, что никого не найдут, — хмыкнул скорее для себя, чем для водителя, Ласточкин.

— Почему вы так плохо думаете о наших правоохранительных органах?

— Я не могу думать плохо или хорошо, Сюй Вэй, — пояснил Шут, — потому что не знаю, насколько эффективно они работают. Бывают досадные провалы. Я же не возмущаюсь. Ничего не пропало, никого не убили.

— Это так, но все-таки нам жаль, — секретарь высказал извинения своих боссов и замолчал до самого офиса компании.

Нехорошие предчувствия оправдались в полной мере. Первый помощник директора прииска, толстенький и круглый, как китайская пампушка, любящий, чтобы его называли мистером Джаном, со скорбным выражение на лице (словно у них кто-то помер в компании) произнес непонятную и витиеватую речь, в конце которой были слова о разрыве контракта в одностороннем порядке. Ласточкин удивился.

— Можете мне сказать причину? До окончания контракта оставалось всего два месяца. Зачем идти на неустойку?

Мистер Джан развел руки, а на плутоватом лице появились морщинки.

— Увы, наступают тяжелые времена, господин Ласточкин! Компания неудачно провела вторую половину прошлого года, и казна Китая недосчиталась нескольких тонн золота. Многие фирмы спешно закрываются, а мы сокращаем персонал!

Врет как сивый мерин! Шут лично видел, как дела у компании идут в гору. Неудачный период бывает у всех, но «Ксингшутай» изначально находилась в лучших позициях. Оказывается, она была не частной компанией, а полугосударственной, чьи сорок пять процентов акций сосредоточились в руках высших сановников. Заинтересованные в постоянной прибыли мандарины не дадут рухнуть компании, которая только за два последних месяца открыла несколько новых рудников. Впрочем, Ласточкину было плевать на все хитрости, которыми его пробовали кормить китайцы. Хрен на них, выражаясь грубым языком. Главное, он с сегодняшнего дня свободен и волен делать то, что хочет.

— На вашу банковскую карту переведут сумму неустойки и жалование за две последние недели, — слегка поклонился мистер Джан. — Мы надеемся, что в вашей душе не осталось места для недовольства. От нашей компании примите небольшой скромный подарок.

Китаец взял со стола коробку, обернутую золотистой бумагой, и двумя руками преподнес ее Ласточкину. Опять поклонился и улыбнулся.

— Вам не стоит беспокоиться и делать встречный подарок. Это наша признательность за вашу работу и ценные идеи, — первый помощник проводил Шута до двери, самолично распахнул ее. — Всего доброго.

— Подождите, мистер Джан, — вдруг остановился Шут. — Окончание контракта подразумевает немедленный выезд из страны? Или я могу оставшееся время посвятить созерцанию достопримечательностей Китая? Давно мечтал просто побывать здесь…

— О, не стоит беспокоиться! — закивал помощник, делая вид, что кого-то ищет за спиной Ласточкина. Кажется, Сюй Вэя подзывает. — Мы отправили в миграционную службу просьбу продлить вам пребывание в Китае до того срока, который указан в контракте. Так что два месяца полностью в вашем распоряжении! Всего доброго!

Сюй Вэй сопроводил Ласточкина до машины и пояснил:

— Мне сказали отвезти вас на квартиру. Вы еще можете сегодня переночевать там, а завтра с утра надлежит освободить ее. Или у вас есть другое решение?

— Все как-то неожиданно, — пожал плечами Шут, — не могу сообразить, что мне делать. Что можете посоветовать? Поехать в Пекин или на море? Правда, сейчас не сезон. Или есть другие места?

— Съездите в Шанхай, отдохните там, — немного подумав, ответил секретарь, усаживая Ласточкина в машину. — Хороший город, но шумноватый. Казино, различные развлечения, много европейцев и американцев. Думаю, вам там придется по душе. Ближе к границам не советую ехать. Слишком напряженная сейчас ситуация с вашей страной. Как бы не заподозрили в шпионаже.

— Спасибо за совет, — искренне поблагодарил Шут.

Секретарь высадил его возле дома и подсказал, что ключ от квартиры можно сдать консьержу и больше ни о чем не заботиться. Пожелал счастливого пути и хороших впечатлений от Китая, после чего упылил на «майбахе», мигнув габаритными огнями.

Дома Мартын Иванович разорвал золотистую обертку и открыл коробку. Удивленно хмыкнул. На самом дне, обложенном красным бархатом, лежала зеленая нефритовая летучая мышь на золотой цепочке. Даже со своим слабым Даром Шут почувствовал исходящую от мышки магическую волну. Это же настоящий амулет, догадался мужчина и поднес его поближе к лицу, чтобы разглядеть как следует. Вырезанная из драгоценного для каждого китайца нефрита летучая мышь смотрела на него маленькими красными бусинками глаз. Шут прищурился и поднес амулет поближе. Это что же, вместо глаз — камешки? Рубин? Нет, вряд ли. Не настолько значим господин Ласточкин для компании, чтобы дарить такую весомую вещицу. Вот на гранат похоже. И ведь талантливо как сделано. И сам амулет аккуратный, имеет приятную тяжесть, когда мужчина попробовал повесить цепочку на шею. Действительно, стильно.

Ласточкин собрал все свои вещи, уложил в чемодан, и сел в кресло, примостив на коленях лэптоп. Сразу же посмотрел почту. Там не было ничего значимого. Назаров не прислал ни одного сообщения. В любом случае нужно с ним поговорить. Рука, потянувшаяся к телефону, замерла на половине пути. А вдруг его все время прослушивали? Ну, китайцы с самого начала грешили этим, достаточно вспомнить первый разговор с Назаровым. Нельзя сбрасывать со счетов напряженную ситуацию между двумя странами. Интересно, какую информацию они могли выудить? Покачав головой, Шут все-таки набрал номер Назарова. Ему нужно точно знать, что делать: лететь домой или продолжать поиски Хазарина.

— Алло? — голос не сонный, даже весьма бодрый, несмотря на многочасовую разницу. — Доброй ночи, Мартын Иванович!

Ага, этот мальчишка так иронизирует. А что делать? Времени на раскачку у Шута не было.

— Извините, Никита, что беспокою в неурочный час, — принес дежурное извинение Ласточкин. — У меня нет возможности ждать утра.

— Хм, говорите, что случилось.

— Произошел казус, который мы обсуждали недавно. Мой контракт прерван досрочно. Я теперь свободен, как птица альбатрос.

— Не замечал за вами способность иронизировать над своим положением, — усмехнулся Никита. — Вы рады?

— Скорее, озадачен. У меня впереди два разрешенных месяца на пребывание в Поднебесной. Как мне использовать их? Остаться и в полной мере насладиться красотами великолепной страны или лететь в край унылых пажитей и холодных ветров?

— Вы в меланхолии, Мартын Иванович, — удивленно проговорил Назаров. — Дайте мне несколько секунд обдумать ваше положение.

Наступила тишина, прерываемая монотонным пощелкиванием в трубке и редкими потрескиваниями атмосферных разрядов. Да, связь была не самой лучшей, да еще и прослушиваемой, что, весьма вероятно. Ну, так куда он звонит? В Россию! Местная контрразведка не упустит момент, чтобы прослушать линию. Щелчки — явный признак чужих ушей на «проводе».

— Знаете, Мартын Иванович, а не торопитесь-ка вы домой, — едва не вздрогнул Ласточкин от неожиданного возвращения Назарова. — Посмотрите страну, отдохните. Кстати, можете съездить к нашему общему другу в Харбине. Он сейчас находится там, знакомится с культурой русского зодчества. Я скину на почту адрес, чтобы его легче было найти.

— Вот как? А я потерял его след, — обрадовался Шут, что Мотор не терял связи с Назаровым. — Как он там поживает?

— Хорошо, — раздался смешок Никиты. — Жаждет с вами увидеться. Так поедете?

— Почему бы и нет? По крайней мере, появилась хоть какая-то определенность. А туда пускают туристов?

— Езжайте спокойно. По моим данным никаких препятствий туристам не ставят.

Они попрощались, и Шут почувствовал облегчение. Честно говоря, он был не в своей тарелке с того момента, когда дал согласие работать на этого шустрого паренька. Всю свою жизнь Ласточкин старался избегать подобных коллизий, надеясь только на самого себя. Так он мог контролировать все процессы, протекающие вокруг него и реагировать соответственно, если происходил сбой в налаженной схеме. Находясь под рукой чужого человека, Шут испытал настоящий диссонанс, и до сих пор не мог привыкнуть к тому, что его жизнью управляет совсем зеленый пацан, у которого молоко на губах не обсохло. Да пусть он трижды поцелованный Богами, только это неправильно. Не должен молокосос держать руку на горле бывалого, тертого и битого жизнью мужика.

Ласточкин вздохнул, отбрасывая ненужные и раздражающие сейчас мысли. Нужно просто собрать вещи, ничего не забыть, заказать билет в Харбин. Так… А где справочник?

Толстая книжка на нескольких языках нашлась быстро. Она никуда и не исчезала, спокойно пылясь в коридоре на тумбочке в открытом отсеке. Шут быстро отыскал информативный раздел на русском языке, нашел справочную аэропорта и набрал номер, который был указан как русскоговорящий. Не сам номер, конечно, а человек, сидящий на том конце несуществующего провода.

— Аэропорт Чжэндин к вашим услугам, — ворвался в ухо приятный мужской баритон. — Чем могу быть полезен?

— Вечер добрый, — Шут встрепенулся. — Я хотел бы заказать билет до Харбина на завтра. Это возможно?

— Вам какой рейс? Вечерний или дневной?

— Дневной будет желательнее.

— Хорошо. Билет один? Как будете оплачивать? Валютой или юанями?

— Билет один. Оплата через карту юанями. Бронируйте на имя…

Ласточкин дал свои данные, баритон переспросил для точной фиксации и четко сказал:

— Рейс 210 в четырнадцать-десять. Один билет. Вам лучше приехать в аэропорт за два часа до отлета. Возможны накладки при прохождении через таможенный терминал. Спасибо, что обратились к нам. Всего доброго.

Гранатовые глазки нефритовой летучей мыши завороженно глядели на Шута, внимательно рассматривающего амулет, приятно теплый и бархатистый на ощупь. Интересно, в этом подарке заложен какой-то смысл или китайские господа таким образом решили обезопасить своего гостя от неприятностей? Магия «гу», как объяснил ему Сюй Вэй, не пустой звук, она зиждется на принципах азиатской философии. Демоны, злые духи различных стихий — их множество, целый сонм, обитающий в незримом для обычного человека мире. И запросто могут овладеть слабой душой.

Проснувшись в девять часов — позволил себе поваляться в постели подольше — Шут без спешки побрился, освежил себя одеколоном, и пока закипал чайник, сделал себе несколько бутербродов из колбасы, прикупленной для случая в европейской продуктовой лавочке. Местную колбасу Мартын Иванович просто есть не мог. Она почему-то была сладковатой. Такси заказал у консьержа на ломаном английском. Седой старик с морщинистым непроницаемым лицом кивнул в знак того, что понимает. Жестами изъяснились и остались довольны друг другом. Еще бы не быть довольным, если в карман консьержа перекочевала местная купюра в пять юаней.

Летать Шут не любил, хотя его фамилия подразумевала совершенно обратное, что часто становилось объектом шуток его бывших клиентов. Да, не любил, но и не боялся. Просто… Зачем лишний раз рисковать, играть с судьбой в поддавки? Вот и сейчас, морщась от предстоящего полета, сел в кресло какого-то среднемагистрального аппарата, вроде как американский «Боинг», а не германский «Мессершмитт», отличавшийся по комфорту и безопасности в лучшую сторону от заокеанского производителя. Ну, что делать? Лететь все равно придется.

«Боинг» вырулил на взлетную полосу, надсадно загудел двигателями и помчался по бетонке, изредка подрагивая всеми сочленениями. Ласточкин, чтобы отвлечься от зрелища стремительно бегущей мимо иллюминаторов земли, огляделся. Большинство пассажиров — европейцы. Много военных из международного контингента наблюдательных сил, есть бизнесмены, туристы. Человек двадцать — местные, оживленно болтают, не обращая внимания на тряску. Рядом с Шутом сидит одутловатый полный мужчина в очках и нервно перелистывает «Таймс-сквер». Американец, видать. Его-то что тянет в Харбин?

Ласточкин потрогал нефритовую мышь, уютно греющую грудь под рубашкой, и неожиданно для себя задремал, не чувствуя заложенность ушей, монотонный гул движков и едва сдержанные голоса пассажиров.

— Что? — он мгновенно открыл глаза, как только почувствовал, как его трясут за плечо, да так немилосердно и небрежно, что захотелось поскандалить.

— О, май гат! — бубнил сосед с вытаращенными глазами.

Проклятье! Это не он тряс Шута за плечо. Самолет заходился в дикой пляске, словно попавшая в руки гигантского ребенка игрушка. Фюзеляж «Боинга» вибрировал, издавал жуткие скрипы и стоны. Ласточкин похолодел. Неужели что-то отвалилось в полете?

— Воздушная яма, — попробовал пояснить один из военных, сохраняя спокойствие на лице. — Турбулентность, господа. Сейчас все закончится.

— Какая турбулентность? С чего бы? — возразил ему худощавый верзила в потрепанной футболке. Турист, наверное, и тоже из САСШ. Вечно путешествуют по миру как голодранцы. — Д