КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы  

Пешка для наследника (fb2)


Настройки текста:



Пешка для наследника Алиса Ковалевская


Пролог

Глеб Оболонский гневно сузил серые глаза, наблюдая за тем, как адвокат, только что огласивший завещание, собирает свои вещи.

Дядя не оставил ему ничего. Совсем ничего. Лишь жалкие гроши. А ведь именно он, Глеб, должен был унаследовать состояние в несколько миллиардов долларов. Должен был, как самый старший из сыновей Владимира Оболонского, двоюродного брата покойного Леонида Оболонского. Но тот все рассудил по-своему!

Кабинет покинули почти все члены семьи, за исключением его самого и матери с отцом. Владимир безуспешно пытался успокоить свою жену, которая, казалось, сейчас задушит ни в чём не повинного адвоката.

- Как такое может быть?! - неистово кричала Ева. - Это всё подстроено! Леонид не мог лишить Глеба наследства! Это завещание сфальсифицировано!

- Ева, умоляю, успокойся, мистер Джеккинз только огласил волю моего брата, - размеренно произнёс Владимир Оболонский.

Оболонская полоснула мужа яростным взглядом и прошипела, буквально выплёвывая слова:

- Твой брат был безумным старикашкой-маразматиком, на старости лет надумавшим обзавестись ребёнком! Почему об этой девчонке никто ничего не знал?! Или ты был в курсе, но ничего мне не сказал?!

- Ева, успокойся! – потребовал он, грозно глядя на жену, однако та и не думала подчиняться:

- Отвечай мне!

- Ничего я не знал! - возбуждённо воскликнул Владимир. - Леонид никогда не рассказывал мне о том, что у него есть дети!

- Потому что он не мог иметь детей! И всем было это известно! Значит, это отродье не его дочь!

Оболонский вздохнул и покачал головой. Ева была неисправима.

- Послушай меня, если брат признал эту девушку своей дочерью, значит, уже ничего нельзя сделать.

Глеб безучастно сидел в дальнем углу кабинета и слушал, как родители в очередной раз скандалят. Иногда на это было просто смешно смотреть: как спокойный, рассудительный Владимир Оболонский пытается успокоить вспыльчивую Еву, находившуюся в очередном приступе неукротимой ярости. Им казалось, что они всё предусмотрели, всё рассчитали, но…

Глеб угрюмо усмехнулся, сопровождая взглядом бедного адвоката, старавшегося выскользнуть из кабинета незамеченным отцом и матерью, увлечённых выяснением отношений. Стоило мистеру Джеккинзу покинуть помещение, как Глеб громко и отчётливо заявил намеренно ленивым тоном:

- Спектакль окончен, зрители разошлись. Опускайте занавес. Я, как последний зритель, могу вам поаплодировать.

Ева тут же накинулась на сына:

- Боже, Глеб, как ты можешь быть таким спокойным, когда у тебя из-под носа уводят наследство?!

- Мама, - качнул головой Глеб, - криками делу не поможешь.

- Наш сын прав, Ева, - согласился Владимир. - Нужно немного подождать и во всём разобраться.

- Ждать чего? Когда эта замухрышка приедет и приберёт к рукам все наши денежки?

- Дорогая, не забывайся! Деньги принадлежали отнюдь не нам, - поправил жену Владимир. – И Леонид имел полное право передать свое состояние любому человеку. Жаль, что это оказался не наш сын.

- Странно, а почему она не была на оглашении завещания? - подал голос Глеб, задумчивым взглядом блуждая по изящной старинной вазе XV века, украшавшей стол.

- Потому что она ещё ничего не знает, - сообщил Владимир. - Через несколько дней к ней вылетит мой поверенный и уведомит её.

Услышав это, Глеб бросил быстрый взгляд на мать. Понял, что у неё уже созрел план, как сделать так, чтобы эта наследница никогда не переступила порог этого дома. И ей не терпелось поскорее поделиться деталями с сыном.

Глава 1

Фальшь в голосе. Закрыты чувства в сердце.

И спрятаны эмоции в душе.

Быть искренним, равно, как раздеться.

Предстать пред всеми просто, в неглиже.


Взгляд в зеркало. Последний штрих, и… сцена.

Уставший зритель, не заполнен зал.

Игра, сюжет и декораций смена.

Поклон, хлопки, безрадостный финал.


Нет расстояний и преград для денег.

Купить, продать все можно без проблем.

Где платят, там и дом родной, и берег.

О том, что больно, знать не нужно всем…(с)

(Френсис)

Сознание медленно возвращалось к ней, и с каждым новым воспоминанием боль в груди всё нарастала. Женя тихонько застонала и открыла глаза. Свернувшись в комочек на кровати, она бессмысленным взглядом обвела небольшую комнату, освещённую лишь тусклым светильником. Глаза её остановились на испачканном грязью и кровью платье, валявшемся на полу. Это было её свадебное платье. Ещё утром оно восхищало её своей необыкновенной красотой, а теперь…

* * *
… Взрывной волной её откинуло в сторону. Несколько долгих мгновений она не понимала, что произошло. Но, увидев горящую машину, в ужасе вскрикнула. Она бросилась к месту происшествия, но кто-то схватил её за плечи, не давая двинуться с места.

- Пустите меня! Пустите… Дима! Ди-има!!! - вырываясь, кричала, не в силах поверить в случившееся. Они же только что вышли из ЗАГСа… Он сел в машину… Она забыла накидку… Он просил поторопиться, потому что гости уже ждали их в ресторане…

И вот теперь…

Она словно в тумане наблюдала, как из горящей машины выносят кого-то. И чуть не потеряла сознание, когда увидела на руке человека часы, которые совсем недавно купила в подарок.

- Нет!!! - поднимая многочисленные юбки свадебного платья, она побежала к лежавшему на асфальте мужу. Села рядом и, обливаясь слезами, дотронулась до его почти неузнаваемого лица.

- Дима… Умоляю, очнись… Ты не можешь умереть, не можешь…

Где-то издалека до неё доносились сирены скорой помощи и чьи-то голоса, а она… она сидела на пыльном асфальте в запачканном кровью белом платье и безудержно рыдала над телом человека, который ещё недавно был жив и улыбался ей своей обворожительной улыбкой, а сейчас… сейчас его нет… Человека, которого она так сильно любила, уже нет…

* * *
… Женя отвернулась от платья, не в силах больше смотреть на эту грязную тряпку. Боль душила, не давала дышать, она не представляла себе, как дальше жить. В одно мгновение рассыпались все её надежды, все мечты о счастье…

Вдруг до её сознания донёсся стук. Стучали в дверь, но она не в силах была даже ответить, лишь подумала: «Уйдите все, пожалуйста».

- Женечка, прошу тебя, открой, - умоляюще произнесли за дверью.

- Оставьте меня, - сдавленно прохрипела. Голос её срывался. - Я не хочу никого видеть!

По ту сторону двери послышался неразборчивый шёпот, а затем Женя услышала:

- Хорошо, солнышко. Попробуй поспать. Похороны завтра утром.

Женя кивнула скорее самой себе, а не дедушке с бабушкой, волновавшимся о ней в коридоре.  Встала и подошла к зеркалу. Просто стояла и долго всматривалась в своё отражение. Слёз уже не было, они давно высохли. Осталась лишь всепоглощающая пустота, сковывающая внутренности.

Женя прикоснулась к своему отражению и тихонько прошептала:

- Вот, видишь, Женя, а ты надеялась, что нашла человека, способного подарить тебе счастье. Нет… И он оставил тебя, бросил, как твои родители. У тебя судьба такая… Быть одной.

В её изумрудных глазах вновь появились слёзы. И они текли… текли по её прелестному лицу, а она только грустно улыбалась…


- Петенька, что же теперь будет? - светловолосая женщина резко развернулась и посмотрела на мужа.

- А ты как думаешь, Катя?! Наша девочка потеряла человека, которого любила больше жизни! Что теперь будет?.. Не знаю я…

Голубые глаза Екатерины Осиповой наполнились слезами. Она непроизвольно провела рукой по длинным, почти не тронутым сединой белокурым волосам и прошептала:

- Она сильная… Она справится…

Петр Осипов вздохнул и покачал головой. Женя была самым родным человеком для них обоих, и поэтому боль внучки была их болью. Они растили девочку почти с самого рождения, с того самого дня, когда её родители погибли. И в воспитание Жени они вложили всю свою любовь, которую не могли дать своим детям. Но сейчас, видимо, их любви будет внучке не достаточно, чтобы пережить боль утраты. А тут ещё…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- У меня есть ещё одна новость, - убитым голосом произнес Петр.

- Что ещё случилось?

- Сегодня днём я получил письмо.

- И что за письмо?

Мужчина достал из тумбы сложенный вдвое листок бумаги и протянул супруге со словами:

- Прочти сама.

Екатерина, предчувствуя неладное, осторожно раскрыла листок и пробежалась глазами по написанному. Спустя минуту, она в ужасе посмотрела на Петра.

- Неужели Леонид и вправду оставил Жене всё своё состояние?

- Видимо, да. Теперь, когда он умер, наша внучка становится наследницей Оболонского.

- Но… как мы объясним ей, что связывает её с этой семьей?

- Не знаю, Катя, не знаю. - Пётр покачал головой. - Да и сомневаюсь, что Женю сейчас заинтересует это наследство. Не до того ей.

- Я считаю, нужно рассказать Жене все, как есть, - сказала Осипова, решительно глядя в глаза Петру. - Иначе она не поймет, каким боком связана с этой семьёй.

- И не знала бы лучше, - вздохнул он, недовольно вздохнув. - Зачем ей это наследство? Уверен, оно не принесет нашей девочке счастья.

- А вот это уже ей решать, дорогой. Мы обязаны посвятить Женю. Когда приезжает поверенный?

- Через два дня. Я понимаю, что сейчас не самое подходящее время, но выбора у нас нет.

- И свалилась же эта напасть на Женечку…

- Но если посмотреть с другой стороны, Петя. - Екатерина внимательно посмотрела на мужа, - это её шанс.

- Шанс на что?!

- На новую жизнь. Будет новая страна, новый дом, деньги. Она сможет позволить себе все, что захочет.

- Боже, о чем ты говоришь?! - накинулся на неё мужчина. - Не так мы воспитывали Женечку! Её деньги ни капельки не волнуют!

- А семья?! - резкий голос Екатерины эхом разнесся по комнате.

Петр встретился взглядом с женой и тут же отвернулся. Кулаки его сжались. Катя вовсе не хотела расстраивать его, но они оба прекрасно знали, как болезненно Женя переживала отсутствие родителей. Погибли они почти сразу после её рождения, но внучка всегда росла с мечтой о большой и любящей семье.

- Да, ты права, - наконец, согласно кивнул Петр. - Насколько я знаю, у Леонида большая семья.

- Вот видишь. Ты же знаешь, как Женя переживает одиночество. Увы, но, как мы ни старались с тобой, родителей заменить девочке не смогли. А теперь у неё появится огромная семья, и она… она будет счастлива.

- Ты права, Катя. - Петр опустился в кресло, тяжело вздохнув, - ты права.

* * *
- Милый, что-то случилось? - изящная блондиночка дотронулась до плеча Глеба, лежащего рядом. Он задумчиво смотрел в одну точку уже более получаса и молчал. – Оболонский?!

Он будто бы очнулся ото сна и выдавил из себя некое подобие улыбки:

- Всё замечательно, Андреа.

- По тебе видно. - Девушка скривила губы.

Геб потёр глаза и внимательно посмотрел на любовницу, а потом сухо проговорил:

- Ты, кажется, куда-то собиралась съездить, пока муж не спохватился.

Андреа изящно взметнула тонко очерченные брови и насмешливо воскликнула:

- Какой тонкий намёк, Глеб! Если ты сегодня видеть меня в своей постели не хотел, не за чем было звонить и приглашать к себе! В конце концов, я не игрушка, чтобы можно было в любой момент выкинуть меня.

Оболонский вздохнул и, встав с кровати, натянул на себя брюки, а затем бросил взгляд на девушку. Андреа в который раз удивилась его серым глазам, похожих на льдинки. В них никогда не отражались чувства: ни гнева, ни радости, ничего… Иногда его взгляд пугал, заставлял содрогаться от ужаса. И всё же, этот человек привлекал её, притягивал, словно магнитом. Ночь с ним она не променяла бы ни на что другое. Глеб Оболонский был идеальным мужчиной, который не подчинялся ничьим правилам и устоям общества, в котором они оба жили. И прямое доказательство этому - их связь. Ведь её муж Кристиан Ламберт был лучшим другом Глеба.

Андреа улыбнулась Глебу, продолжавшему смотреть на неё.

Их связь длится уже около года, а её муж так ничего и не заподозрил.

- Вообще-то я хотел кое-что сказать тебе, Андреа, - после недолгого раздумья, заявил Глеб.

- Я слушаю.

На какое-то мгновение глаза его вспыхнули, и он ровным голосом проговорил, застёгивая на себе рубашку:

- Я хотел сказать, что прекращаю нашу связь.

Девушка чуть не задохнулась от возмущения. Да как он может вот так просто говорить ей об этом?! Говорить таким будничным тоном, будто только что сказал ей о том, что его секретарша уволилась, и он вынужден искать новую!..

Она вскочила с кровати, обмотав вокруг себя простынь, и воскликнула:


- То есть как это, Глеб?!

- Очень просто, милая Андреа. - Он жестко усмехнулся. - Ты мне надоела. Мне вообще не нравятся блондинки, но ты стала исключением.

- Да как ты можешь?!

- Только вот, пожалуйста, не нужно устраивать скандал. И не строй из себя обиженную леди. - Он повернулся к любовнице спиной и натянул на плечи пиджак. - Ты прекрасно знаешь, что у нашей связи не может быть будущего.

- Связи?! – Она сверлила его спину гневным взглядом голубых глаз. - Так вот какое определение ты дал нашим отношениям?

Оболонский резко развернулся и, сузив глаза, предостерег девушку:

- Не выводи меня из себя, Андреа. И не цепляйся к словам.

- Ты жесток, - на глазах девушки навернулись слёзы. - Я же люблю тебя! Я готова была развестись с Крисом ради тебя…

- Брось, милая, - пренебрежительно произнёс Глеб. - Ты никогда не разведёшься с мужем, потому что он - источник всего твоего состояния. Он богат.

- А ты что, беден?! - в сердцах завопила она.

Оболонский медленно подошёл к зеркалу и запустил руки в иссиня-чёрные волосы. Внимательно вглядываясь в своё отражение, он тихо, но так, что у Андреа мурашки от ужаса побежали, ответил:

- Беден. У меня ничего нет… Пока нет.

Глава 2

Женя резко открыла глаза и села в кровати. Вновь сон… Всё тот же сон. В который раз уже? В тысячный? Или в миллионный?!. Она знала его наизусть. Иногда он успокаивал её, а, бывало, приводил в отчаяние. И вот сейчас, когда ей так хотелось забыть хоть на несколько мгновений обо всём произошедшем, он вновь снится…

Она встала и открыла окно - ей нужен был глоток свежего воздуха.

- Зачем всё это? - одними губами прошептала в темноту июньской ночи. - Зачем? Его не вернуть… Он ушёл так же, как и вы. Вы оставили меня одну, и всю жизнь я хотела обрести настоящую семью… Но он тоже ушёл. - Из её зеленых глаз потекли слёзы. - И на этот раз сон не сможет облегчить мою боль, мама.

В следующее мгновение Жене показалось, что кто-то дотронулся до её руки. Она развернулась и огляделась, но никого не увидела. Решив, что это ветер, медленно побрела обратно в кровать. На часах было уже три часа утра.


А в шесть её разбудили, чтобы попрощаться с человеком, который пробыл её мужем ровно пятнадцать минут… и ушел…

Похороны прошли на городском кладбище. Присутствовали лишь члены семьи. Женя держалась из последних сил. А в тот момент, когда она должна была бросить горсть земли на гроб с мужем, девушка покачнулась и потеряла бы сознание, если бы Екатерина не придержала её.

- Держись, солнышко, - тихим шёпотом проговорила ей бабушка, и Женя смогла лишь слабо кивнуть.

Всю заключительную часть похорон Петр и Екатерина не отходили от внучки ни на секунду, пытаясь хоть как-то поддержать её. А Женя молча плакала. Она ни о чём не думала. Все мысли смешались в один большой ком и заледенели внутри. Как только церемония завершилась, её отвезли домой. Она долго лежала на кровати с открытыми глазами, пока спасительный сон не накрыл её.

* * *
Ева Оболонская потихонечку пробралась в кабинет мужа и включила свет. И тут увидела сына, величественно восседающего за огромным столом из красного дерева.

- Что ты здесь делаешь? - удивилась она.

- Жду тебя, мама, - просто ответил он, склонив голову на бок.

- Всё пошло совсем не так, как мы запланировали, сынок. - Ева присела на краешек стула напротив сына. - Тот человек, которого мы наняли, не выполнил задание.

Он посмотрел на мать. От него не укрылось её плохо скрываемое раздражение. Он усмехнулся. Они всё просчитали, вернее, им так казалось. Но кто мог предположить, что эта девчонка выйдет из машины в самый последний момент? Теперь она уже неизбежно приедет сюда, как только поверенный отца передаст ей копию завещания дяди…

- Что ты молчишь? Скажи, что нам делать дальше?! - нервно воскликнула Ева.

- Не кричи, мама, нас могут услышать. Сама знаешь, у этого дома есть уши, - предостерёг он. - А насчёт того, что нам теперь делать… - задумчиво потёр переносицу, - ждать.

- Ты с ума сошёл?! Чего ждать?! Пока эта оборванка присвоит всё состояние покойного старикашки, а нам всем оставит те гроши, что положены по завещанию?!

- Мама, успокойся! Мы обязательно придумаем, что делать дальше, но не в ближайшее время. Мы должны всё тщательно продумать, прежде чем вновь попытаться убрать её.

- Значит, ты предлагаешь встретить эту… наследницу, как ни в чём не бывало, с широкой улыбочкой на губах и фальшивой гостеприимностью?! - Ева презрительно скривила лицо и посмотрела на сына, который в ответ растянулся в улыбке и кивнул:

- Именно, мама. Именно так.

* * *
Женя проснулась только под вечер. Пробралась на кухню и налила стакан чая. Видимо, услышав звук, в комнату тут же вошли дед и бабушка.

- Как ты себя чувствуешь, Женечка? – с беспокойством в голосе поинтересовалась Екатерина.

Женя, вымучив улыбку, пробормотала:

- Уже лучше. По крайней мере, голова не трещит. Сколько я проспала?

- Почти весь день, - ответила Катя. - Мы ждали, пока ты проснешься, чтобы поговорить с тобой.

- А это не может подождать? - Женя перевела усталый взгляд с деда на бабушку. - Мне сейчас не до разговоров.

- Женя, это очень важно, - произнес Петр и жестом указал внучке присесть.

- Ну, раз дело не терпит отлагательств… - Женя вздохнула и нехотя подчинилась. - Выкладывайте.

- Женя, понимаешь, речь пойдет о твоих родителях, - продолжал Петр. Покосился на супругу, которая тихонько встала позади внучки и положила руки ей на плечи.

- А что нового вы о них можете сказать? - Женя хмуро наблюдала за тем, как дед пытается найти подходящие слова. - Они давно умерли.

- Ты не знаешь всей правды об их гибели.

- Как это?..

- Они вовсе не разбились на самолете. Их убили.

- Дед, что ты такое несешь?! - закачала головой Женя: - Как?! Кто их убил?!

- Ты слышала о таком человеке, Леониде Оболонском?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Это миллиардер из России, на данный момент проживает в Англии, у нас таких сейчас много, - пожала плечами Евгения. - Но каким образом он связан с родителями?..

- Жень, твой отец, Никита Осипов, и Леонид Оболонский были совладельцами одной очень крупной компании по добыче нефти в Сибири, - не желая растягивать, прямо заявил Петр, не спуская взгляда с внучки.

Женя расширившимися глазами смотрела на деда.

- Компания быстро развивалась, - продолжал он. - Но за все в этой жизни приходиться платить. Кому-то они перешли дорогу, и… посыпались угрозы. И вот тогда произошло самое страшное. Оболонский кинул твоего отца и, переведя все деньги за границу, скрылся в Англии, оставив Никиту разбираться с проблемами. Не получив денег, бандиты просто расстреляли машину, в которой ехали… твои… родители. Благо, тебя в этот момент с ними не было, ты была у нас.

- Зачем вы мне все это рассказываете? - прошептала Женя, не в силах пошевелиться. - Зачем… я же думала, что они погибли в авиакатастрофе… - Она вдруг полоснула деда яростным взглядом и, резко вскочив, закричала: - Так зачем сейчас?! Зачем сейчас вы мне все это рассказываете?! Не понимаете, что мне и так тяжело? Добить меня хотите?!

- Женечка, мы… - Екатерина попыталась обнять внучку, но Женя вырвалась и, глотая слезы, продолжила:

- Что?!. За что вы меня так…

- Жень, мы бы никогда, слышишь? Никогда не рассказали бы тебе эту грязную историю, если бы не завещание Оболонского! - Петр полными боли глазами смотрел на Женю.

- О чем ты?.. - тихо спросила Женька.

- Видимо, совесть замучила этого человека, и он отписал тебе свое состояние.

Перед глазами поплыло. Женя судорожно схватилась за спинку стула и прошептала:

- Что это значит?

- Это значит, что ты являешься законной владелицей всего состояния Леонида Оболонского, - ответила за супруга Екатерина, видя, что у того уже нет сил что-либо объяснять.

Женя подняла затуманенный взор на родственников. Молча кивнув, развернулась и ушла к себе в комнату.

- Женя! - Бабушка хотела последовать за внучкой, но рука Петра остановила её.

- Не стоит, Катя. Она должна побыть одна. Слишком много информации. Слишком много событий…

Немного поразмыслив, она согласно кивнула.

* * *
Огромный портрет посреди гостиной. Глеб сидел напротив, развалившись на белом диване и потягивал виски. Взгляд его ледяных глаз неотрывно блуждал по портрету. Леонид Оболонский. Его любимый родственник, который оставил его ни с чем. Смешно, но дом, в котором он вырос, который считал родным, теперь принадлежит маленькой выскочке, каким-то чудесным образом ставшей владелицей состояния Леонида. Он это просто так не оставит. Так просто не сдастся.

- Празднуешь победу, братец? - вдруг раздался насмешливый голос над ухом, а цепкие пальчики опустились на его плечи.

Глеб даже не обернулся. Лишь усмехнулся и ответил:

- А ты, наверное, и рада, милая сестричка! Только и ждёшь повода, чтобы подколоть меня.

- Ну что ты, Глеб, - симпатичная черноволосая девушка села рядом с ним и язвительно ухмыльнулась: - Ты же знаешь, как я люблю своего старшего братца. И как я переживаю оттого, что покойный дядюшка так ловко прокатил тебя с наследством!.. Он, наверное, на небесах так потешался в тот момент, когда читали завещание!..

- Марго, в кого ты такая ядовитая? - поинтересовался Глеб и отпил большой глоток виски.

Маргарита Оболонская фыркнула и весело провозгласила:

- Наша семья отличается этим, очень редким, даром, милый братец. Я думала, ты знаешь об этом!..

- Да, но никто ещё не додумался применять этот дар против меня, - глаза Глеба зловеще сверкнули.

- Ты что, меня пугаешь? - невинным голосочком спросила Маргарита. - А мне всегда казалось, что к тому времени, когда людям исполняется двадцать один год, они перестают бояться чудовищ под кроватью и демонов в темноте! И ты, кстати, к ним никакого отношения не имеешь. Ты всего лишь главный неудачник семьи.

Лицо Глеба потемнело, но он промолчал.

Увидев, что она достигла желаемого результата, то есть, вывела брата из себя, Марго звонко засмеялась и добавила:

- А как же дядюшка будет потешаться, когда в этот дом приедет его новоиспечённая наследница и выгонит тебя из дома, который ты всегда считал своим!

Этого Глеб стерпеть уже не смог. Он вскочил с дивана и смерил сестру яростным взглядом:

- А я буду веселиться, когда за мной последует вся моя «любимая» семейка, включая тебя, Марго! - процедил сквозь зубы он.

Затем вышел вон.

Оставшись одна, Маргарита усмехнулась и проговорила:

- Нет, Глеб, меня она не выкинет, в отличие от всех остальных…

В следующее мгновение, в гостиную снова вошли.


- Опять ты занимаешься своим любимым делом, сестричка?

Марго обернулась и увидела Даниила, ещё одного «достойного» представителя их семьи.

- Чем же, братец?

- Не притворяйся, дорогая. – Он был единственным светловолосым среди её брюнетов-братьев. Парень присел на краешек дивана и очаровательно улыбнулся. - Ты же обожаешь злить нашего старшенького. Глеб только что пулей вылетел из гостиной, еле сдерживаясь, чтобы по пути кого-нибудь не отдубасить.

- Бьюсь об заклад, Данечка, что ты, едва завидев «нашего старшенького», спрятался за ближайший стул, чтобы, не дай Бог, не попасться ему на глаза, - проворковала Маргарита. – М-м-м, ты же у нас такой нежный…

- Не язви, Марго, я не Глеб, меня не выведешь из себя такими штучками. - Даниил посмотрел на сестру своими голубыми глазами и покачал головой. - Ну, так что же послужило причиной такого скверного настроения у братца? Рассказывай.

- Я только напомнила ему о новой наследнице, которая скоро приедет и выпроводит его из его же собственного дома! - усмехнулась Маргарита.

- Это больная тема. Поморщился Даня. - Причём не только у Глебушки. Мама при упоминании об этой девчонке просто звереет. Да и нам, кстати, тоже грозит выселение.

- Брось, Даня, - засмеялась Марго. - Уж тебе-то, с твоим даром обольстителя, ничего не грозит. В два счёта эта провинциалка окажется у тебя в постели.

Оболонский удовлетворённо хмыкнул. А его сестра права. Следует воспользоваться своими умениями себе во благо, а благо это кроется в девушке по имени… А он даже её имени не запомнил, но скоро, очень скоро, узнает…

* * *
Женя лежала на кровати, взгляд её блуждал по потолку. Она пыталась понять, в какой миг вся жизнь её пошла кувырком, и кто в этом виноват. В день смерти Димы? В день смерти родителей? Или в тот самый миг, когда лучший друг и партнер отца трусливо сбежал из страны, оставив папу один на один с бандитами, требовавшими огромные деньги?.. Которые, между прочим, Оболонский сам же и украл… И попытался загладить вину перед ней. Был бы этот человек жив, Женя, не раздумываясь, плюнула бы ему в лицо. Но его, чёрт, нет в живых.

Женя прикрыла глаза и прерывисто вздохнула. Так вот, значит, почему ей снится этот странный сон о родителях: черный Мерседес несется по автостраде на огромной скорости, на переднем сиденье сидят мама и папа, о чем-то оживленно разговаривая. Потом мама поворачивается к ней и, ласково поправляя её выбившийся локон, говорит: «Женечка, ты же у нас самое дорогое, что есть на этом свете. И никакие богатства это не изменят. Мы всегда будем любить тебя». Затем она чувствует, как исчезает из машины, одновременно ощущая безумное одиночество и боль утраты…

Она осталась жить.

А родители погибли.

Их больше нет.

- Мамочка, - тихонько прошептала Женя в пустоту. - Как мне быть? Что я должна делать?

Но ответом ей была тишина, и лишь поднявшийся ветер завывал за окном…

Глава 3

Итак, она, Евгения Осипова, стала наследницей старинного особняка в пригороде Лондона и огромного состояния в несколько миллиардов долларов.

В завещании Леонид указал на то, что признает её не только владелицей всего имущества, но и своей фамилии, то есть, признает её дочерью, а значит - прямой наследницей. И, как пояснил поверенный, сделано это было на тот случай, если кто-то из многочисленных родственников вознамериться опротестовать данное решение.

Женя сидела в кресле и внимательно слушала поверенного, великолепно изъяснявшегося на русском языке. Англичанина в нем выдавал разве что небольшой, едва уловимый акцент. Рядом на диване расположились Петр и Екатерина, ошеломлено переглядывающиеся, когда поверенный оглашал список всего, что унаследовала их внучка.

- … и, исходя из вышесказанного, Вы вступаете во владение всем вышеперечисленным с этой минуты. У меня имеется билет на самолёт до Лондона, на завтрашнее утро, но если Вы желаете отсрочить поездку в связи со сложившимися обстоятельствами, можно обменять его на более позднюю дату, - закончил свою речь Чарлз Роналд - невысокий седоволосый мужчина лет шестидесяти.

- Нет, спасибо, всё в порядке, - произнесла Женя, вздохнув. - Я поеду завтра. Меня всё устраивает.

- Что же, замечательно. - Чарлз улыбнулся и отдал ей необходимые документы. - Желаю Вам удачи.

- Спасибо, -  сказала Женя и встала, чтобы проводить поверенного.

Мужчина тоже поднялся, и они направились к двери. Уже у самого выхода, он тихонько проговорил:

- Будьте осторожны, Евгения.

- О чём вы? - не поняла девушка.

- Об этой семье, - мужчина с сочуствием посмотрел на неё. - Они очень расстроились, что это наследство достанется Вам, а не старшему сыну Владимира Оболонского, который и считался основным наследником.

Женя рассеянно кивнула, а затем закрыла дверь за уже вышедшим поверенным покойного Леонида Оболонского.

Вернувшись в гостиную, она присела на диван и молча вздохнула.

- Женечка, ты, правда, решилась принять наследство? - Екатерина неуверенно взглянула на внучку.

- Да, бабуль, - уверенно кивнула Женя, а в глазах её на мгновение промелькнула злоба. - Если из-за Оболонского погибли мои родители, то я не вижу ничего предосудительного в том, что именно я стала наследницей этого человека. В конце концов, основой для его теперешних миллиардов были деньги, сворованные у моего отца. Значит, всё справедливо.

Петр и Екатерина в недоумении переглянулись - такой ожесточенной они свою внучку ещё никогда не видели.

Женя подняла взгляд на деда, и тот вдруг увидел сходство выражения её глаз с глазами своего сына. Он был такой же упертый и решительный, что его в итоге и сгубило. Как бы его дочь не пошла по тому же пути. Опасно ввязываться в авантюры.

- Женя, а может… - начал было он, но был прерван:

- Я решила, дед! - звонкий голос Жени разнесся по комнате. Она встала, вздернула голову и добавила: - Завтра я вылетаю в Лондон и вступаю в права наследования.

Женя встала и собралась покинуть гостиную.

- Тебе помочь собрать чемоданы, солнышко? - предложила Екатерина, но Евгения отрицательно покачала головой:

- Нет, не нужно, спасибо. Я справлюсь сама.


Она стояла одна посреди комнаты в полной темноте и теперь могла, наконец, скинуть маску человека, не падающего духом. Бросившись на кровать, Женя закрыла лицо руками, сдерживая слёзы. Знали бы дед с бабушкой, как тяжело ей далось это решение… Уехать… Как хотелось ей остаться дома, рядом со своим прошлым, со своими воспоминаниями… с воспоминаниями о Диме…

Но в тоже время она понимала, что жить так больше нельзя. Нельзя жить прошлым. Пора изменить что-то в жизни и уехать подальше от Екатеринбурга, подальше от своей боли. А наследство? Это наследство ей было совершенно ни к чему, и она с радостью бы отказалась от него, но завещание устроено таким образом, что она не имеет права этого делать, иначе все деньги уйдут в один из благотворительных фондов, учреждённых Леонидом Степновым. Тогда её точно его семья не простит. Наследство сможет получить лишь её ребёнок, которого она, в ближайшее время не планировала. Этот человек составил завещание, словно зная, что она непременно откажется от него, и сделал всё, чтобы это не случилось.

«Конечно, знал, - думала Женя, - но раз уж так все случилось, я должна попробовать начать жизнь сначала».

Только вот она понятия не имела, какой эта самая жизнь будет…

* * *
Следующий день в особняке Оболонских прошёл в томительном ожидании приезда «наследницы». Ева без конца истерила и пила валерьянку, Даниил репетировал свою самую обворожительную улыбку, на которую только был способен, а Маргарита ходила по дому в поисках новой жертвы для издёвок, поскольку Глеб куда-то исчез. В итоге девушка наткнулась на Алексея, самого младшего из своих братьев. Тот не разделял всеобщей паники и спокойно пил кофе в столовой.

- А ты что не репетируешь улыбочку, которой одаришь нашу новую сестренку? - фальшиво улыбаясь, поинтересовалась Маргарита, бесцеремонно нарушая уединение Алексея.


Молодой человек скептически посмотрел на сестру:

- Ты о чём?

- Я о наследнице!.. И о том переполохе, который она устроила в доме.

- Переполох устроили все вы, а не бедная девушка, - проговорил Леша.

Марго раздражённо поджала губы:

- А ты, как всегда, в своём репертуаре, братец. Прямо-таки сама доброта!

- А ты что, считала, что я уподоблюсь всем вам и буду поносить ее, на чём свет стоит?

- Ну что ты, Лешенька! Как я могла такое подумать? Ведь ты не такой, как все остальные, - презрительно фыркнув, выдала Марго. - Тебе бы в священники стоило податься, помогал бы заблудшим душам обрести себя.

Алексей, словно бы не замечая обидных слов сестры, просто сказал:

- Если честно, то мне очень интересно познакомиться с новой родственницей. И я не волнуюсь, как вы все о своей заднице.

- Ну конечно, чего тебе волноваться, ты всё равно деньги никогда не получишь, - хмыкнула девушка, проведя пальчиком по плечу Алексея. - Ты всего лишь третий сын, пусть и самый любимый нашим дорогим папочкой.

Выражение лица его осталось непроницаемым.

- Марго, ты же прекрасно знаешь, что это меня совершенно не интересует.  - Сняв руку сестры со своего плеча, ответил он. - Мне не нужно наследство. И тебе не удастся вывести меня из себя - это ты тоже знаешь. Ты хотела посплетничать со мной о об этой девушке? Не выйдет. Найди другого собеседника, который сможет поддержать твоё мнение о наследнице.

- А с чего ты взял, что я плохо о ней думаю? - Маргарита изумлённо изогнула брови. - Я, наоборот, собираюсь подружиться с ней!

- Конечно, - усмехнулся Леша. - Как и все в этом доме.

Маргарита ничего не ответила и лишь презрительно усмехнулась в ответ.

- Кстати, мне сегодня Виолетта звонила. Сказала, что скоро приезжает из Гарварда, - как бы между прочим вспомнил Алексей, и Марго резко изменилась в лице, от нахальной улыбочки не осталось и следа.

- И зачем ты мне это рассказываешь? - гневно прищурив глаза, прошипела она.

- Ты же всё-таки её сестра…

- Да, как ты, Глеб и Даниил - её братья! А мне наплевать на то, что она приезжает, хотя, если честно, неприятно будет видеть её в нашем доме. Лучше бы оставалась в своём Гарварде.

- Но там каникулы начались, - улыбнулся Леша, ничуть не смутившись гневной тирады сестры. Он прекрасно знал всю историю взаимоотношений двух сестёр, но предпочитал не вмешиваться.

Посмотрев на часы, он одним глотком допил кофе и встал из-за стола.

- Прости, но мне уже пора ехать в аэропорт.

- Ты что, едешь встречать её? А водитель этого сделать не может? - высокомерно осведомилась Маргарита.

- Нет, не может. Отец попросил меня забрать девушку из аэропорта.

- Мне кажется, это сделать должен был наш новоиспечённый глава семейства - Глеб, - саркастически заметила Маргарита, на что Алексей лишь покачал головой и вышел из столовой, оставив сестру в одиночестве. Она проводила лукавым взглядом брата и вновь отправилась на поиски Глеба. Её очень интересовало, куда мог запропаститься «глава семейства».


Глава 4

Англия…

Страна туманов и дождей, родина футбола и легендарной четверки «Битлз» — вот первое, что пришло ей на ум, когда самолет начал снижение, подлетая к аэропорту «Хитроу». Те несколько часов, что были проведены внутри лайнера, Женю била мелкая дрожь. Только когда заняла свое место в самолете, она вдруг поняла, что обратного хода нет. Теперь она будет жить в совершенно незнакомой стране с совершенно незнакомыми людьми, считавшими её самозванкой. Ей захотелось вернуться домой, под крыло бабушки и дедушки, и это желание было настолько сильным, что Женя невероятным усилием воли заставила себя пристегнуть ремень безопасности и не выбежать из салона в последнее мгновение перед взлетом.

«Ну что ты такая трусиха, Осипова! - сделав глубокий вдох, попыталась унять бешено стучащее сердце. - Ну не съедят же тебя эти Оболонские! А ты имеешь полное право находиться там, потому что ты поставила подпись под завещанием и согласилась его принять! Так что теперь сиди спокойно и не брыкайся. Через несколько часов тебя ждет новая жизнь!»

Самолет сделал круг вокруг аэропорта и зашел на посадку. Женя закрыла глаза и не открывала их до тех пор, пока самолет не остановился полностью, и пассажиры не начали покидать лайнер. Она вышла одной из последних и поёжилась. Холодный ветер и проливной дождь - хорошая встреча в новой стране. В Англии начался сезон дождей, а она не взяла с собой даже ветровку…

Оглядевшись по сторонам, Женя увидела чёрный Мерседес, припаркованный в нескольких шагах от трапа. Чарльз говорил ей, что в аэропорту её будет встречать машина, но всё равно была несколько удивлена. Не каждый день тебя встречают, как президента.

«Только красной ковровой дорожки прямо с трапа не хватает», - невесело отметила про себя она.

Из Мерседеса вышел молодой человек в чёрной куртке и встал возле дверцы. Женя улыбнулась. Интересно, он хоть имя-то её знает? Почему-то в этом она глубоко сомневалась. На секунду остановившись, глубоко вздохнула и направилась прямиком к машине.


Алексей смотрел на приближающуюся светловолосую девушку среднего роста. Волосы её были распущены и опускались плечи и спину волнистыми локонами. Черты лица её были довольно приятными, не вызывающими. Ни грамма косметики. И глаза…

- Привет, ты - Евгения? - спросил Леша, когда она, подойдя, остановилась и подняла на него взгляд. Глаза… Зеленые, глубокие и очень грустные.

- Да.  Евгения Осипова, - произнесла она.

- Приятно познакомиться, а меня зовут Алексей, Алексей Оболонский. - Леша приветливо улыбнулся и протянул ей руку. - Добро пожаловать в нашу семью.

Лицо Жени озарилось улыбкой, и она, пожав парню руку, залезла в машину, дверцу которой он предусмотрительно открыл.

Алексей забрался следом и подал сигнал водителю трогаться.

- Ты была когда-нибудь в Лондоне раньше? - когда они выехали из аэропорта, спросил он.

Женя оторвалась от созерцания строений за окном и ответила:

- Ни разу.

- Тогда моим долгом будет провести тебе небольшую ознакомительную экскурсию по Лондону. Как ты на это смотришь? - предложил Леша.

- С удовольствием! - улыбнулась Женя. - А когда?

- Да хоть завтра! Идет?

Она благодарно кивнула. Как же хорошо, что в новой стране уже нашелся один человек, который относился к ней искренне. Женя была в этом уверена. От Алексея Оболонского исходило внутреннее тепло, заставляющее расслабиться рядом с этим человеком и не думать о плохом. Например, о Диме… Женя внезапно погрустнела и опустила взгляд.

Это не укрылось от Леши, и он обеспокоено спросил:

- Что-то случилось?

- Нет, просто вспомнила о… - Она не договорила, ибо парень и без того её понял.

- Да… - пробормотал Алексей с жалостью, - я знаю о том, что произошло. Мне очень жаль.

- Мне тоже, - выдавила Женя, - но давай не будем об этом, хорошо?

Он согласно кивнул:

- Хорошо.

- Расскажи мне лучше о своей семье…

При упоминании о семье, Лёша мысленно представил, что в данную минуту происходит дома и невольно улыбнулся.

- Нашу семейку в нескольких словах не опишешь, - ответил всё же он. - Тут нужно несколько дней.

- Но всё же, - настаивала Женя. - Я даже не знаю, кого как зовут.

- Ну хорошо, - сдался он и подмигнул ей. - Начнём с родителей. Наш отец, Владимир, постоянно пропадает в офисе компании, так что видим мы его очень редко. И происходит это вовсе не от того, что он не ценит домашний очаг, а потому, что бедняга не может выносить постоянных сцен, которые закатывает наша всеми любимая матушка Ева, - произнёс Алексей с наигранной серьёзностью, однако голубые глаза его искрились смехом. - Далее следуют мои старшие братья - Глеб и Даниил. О последнем стоит сказать особо - такого дон Жуана свет ещё не видывал. Этот представитель нашего семейства не пропускает ни одной юбки. Так что будь начеку! Уверен, что он уже подготовил план твоего обольщения.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Женя не выдержала и улыбнулась, а Леша продолжил:

- Ещё есть две мои сестрички - Маргарита и Виолетта. Близняшки. Но сразу следует сказать, что это две прямые противоположности. Если Вита отдаёт всю себя на благо учёбы, то Марго растрачивает себя на пустую болтовню и походы по клубам. Ну а я… - Алексей театрально вздохнул и исподлобья посмотрел на Женю, - а я всего лишь третий сын, который, как любит выражаться моя дорогая сестра Маргарита, должен был стать священником.

- Почему?

- Это ты у неё поинтересуйся. Уверен, она найдёт тысячу причин, по которым я должен был выбрать именно эту профессию! – засмеялся Лёша.

- Интересно… а что ты скажешь о Глебе? Ты пропустил его.

- Если честно, я ничего не могу сказать о своем брате, кроме того, что он старший из всех нас, - объяснил Леша, посмурнев. - И он являлся наследником, пока не появилась ты.

- Он обвиняет меня в том, что не получил наследство? - Женя нахмурила брови и взглянула на Алексея.

- Он никогда никого не обвиняет, - просто сказал он. - Глеб привык всегда добиваться своего. И ни перед чем не останавливается ради достижения своей цели.

- Неужели он настолько плохой, что ты так о нём отзываешься?

- Не плохой, - возразил Алексей, - опасный. И будь с ним осторожна, Женя.

- Спасибо за предупреждение, - судорожно сглотнув, проговорила она и отвернулась к окну, переваривая всё только что сказанное. Послушать Лешу, семейство Оболонских - прямо-таки семейка Адамс. У каждого свои странности. Но, так или иначе, ей предстоит жить с ними в одном доме, а значит, придётся поладить со всеми членами семьи, в том числе и с этим Глебом.


Стоило автомобилю остановиться перед огромным особняком, как нервная дрожь принялась колотить Женю с новой силой. Словно заметив это, Алексей ободряюще улыбнулся и произнёс:

- Не волнуйся, они не кусаются. Тем более, помни, что именно ты - хозяйка всего, в том числе и этого дома. Устанавливай свои правила, а не потакай моим родственникам.

- Благодарю за совет, - вяло улыбнулась Евгения.

Они выбрались из машины, и Женя увидела свой новый дом во всём своём великолепии. Особняк Оболонских представлял собой величественное здание, выполненное в викторианском стиле. Прекрасное произведение искусства производило впечатление сказочного дома века эдак девятнадцатого.

Дверь им открыл дворецкий. Учтиво поклонившись, он взял у Алексея куртку.

- Где все, Джефри? - поинтересовался Лёша.

- В гостиной. Все ждут Вас и молодую хозяйку дома.

Женя собрала всю волю в кулак и произнесла:

- Тогда не стоит заставлять их ждать ещё больше, Леша.

Парень немного удивлённо покосился на неё, но кивнул и показал рукой на открытую дверь в другом конце холла. Девушка решительно направилась туда, чтобы не показать Алексею, что до сих пор нервничает и очень боится идти туда.

«В конце концов, -  убеждала себя Женя, - я хозяйка этого дома. Они все должны признать это».

Однако едва она пересекла границы гостиной, как остановилась, не в силах сделать больше ни шага. На неё пристально смотрели четыре пары глаз.

- Дорогие родственники, познакомьтесь с Евгенией, - раздался вдруг где-то за её спиной голос Леши, нарушивший образовавшуюся тишину.

Эта фраза словно вывела всех из оцепенения. Женя медленно осмотрела присутствующих. Женщина средних лет, видимо, Ева, сидящая прямо напротив неё на стуле, издала нечленораздельный звук, похожий на писк, а затем резко натянула на лицо фальшивую улыбку. Девушка с чёрными волосами, расположившаяся рядом с Евой, слегка подняв брови, с любопытством наблюдала за ней, а лицо симпатичного блондина, стоявшего немного поодаль, озарилось добродушной улыбкой. Наконец, взгляд Жени остановился на мужчине в чёрном элегантном пиджаке. Он, поставив на стол фужер, сделал несколько шагов по направлению к ней, но, видимо, передумав, остановился и провозгласил ровным голосом:

- Добро пожаловать в нашу семью, Евгения. Меня зовут Владимир.

- Спасибо, очень рада, - кивнула Женя и тоже изобразила улыбку.

Владимир в ответ добродушно усмехнулся:

- Познакомься с моей женой, Евой. - Он указал на женщину в элегантном синем платье.

Женя посмотрела в её сторону. На мгновение их взгляды встретились, и девушка почувствовала на себе всю силу её презрения, совершенно не скрываемого за милой улыбочкой.

- Я очень надеюсь, что мы с тобой подружимся, милая девочка, - между тем, медовым голоском проворковала Ева, поднимаясь со своего места и подходя к ней. - Если у тебя возникнут какие-то трудности, я с радостью приду тебе на помощь, - но взгляд её говорил совершенно об обратном. Благоразумнее будет не часто попадаться на глаза этой женщине - это Женя сообразила мгновенно.

- Благодарю Вас, - между тем ответила она. - Я с удовольствием приму вашу помощь.

Все присутствующие, затаив дыхание, наблюдали за поведением Евы и были не мало удивлены её вежливостью по отношению к наследнице. Ещё за пару минут до приезда Жени она металась по дому в истерике и заявляла, что ни словом не обмолвится с этой «оборванкой».


Владимир подхватил Женю под руку и поспешил отвести подальше от жены, не желая нагнетать и без того напряженную обстановку.

- А это мои дети - Маргарита и Даниил, - проговорил он, подводя девушку к молодым людям. - К сожалению, ещё двое - старший сын Глеб и дочь Виолетта - по разным причинам не смогли присутствовать здесь.

- А где же твой чемодан? - сразу поинтересовалась темноволосая девушка, живо оценив ситуацию. - Ты привезла с собой вещи?

- Нет, я… - начала было Женя, но Маргарита, понимающе улыбнувшись, прервала её:

- Можешь ничего не объяснять, завтра же мы отправимся по магазинам и приобретём тебе всё необходимое, а Даня нам поможет. - Она повернулась к стоявшему рядом брату, - правда ведь, Даниил? Ты прогуляешься с нами? Заодно поближе познакомимся.

Даниил одарил Женю такой обольстительной улыбкой, что у неё на мгновение перехватило дыхание.

- Конечно, Марго, - кивнул он, не сводя изучающего взгляда с Жени, - я с удовольствием составлю вам компанию.

Женя заворожено смотрела на Даниила, не в силах отвести взор. Такого потрясающе красивого мужчины она никогда в жизни не видела! А какой у него проникновенный взгляд… эти небесно-голубые глаза…

- Ну вот и замечательно, - прощебетала Маргарита и взяла Женю за руку. – Пойдём, я покажу тебе твою комнату.

Женя чувствовала себя как в цирке. Словно требовательные зрители собрались на арене, чтобы увидеть главный номер, завершающий программу. И этим самым главным номером было её появление в этом доме. Наивно было предполагать, что её встретят с распростертыми объятиями, но настолько… Они все изобразили приветливые улыбки, но Женя знала, видела, что за ними скрыта фальшь. И вдруг у неё внутри что-то щелкнуло, и волна злости с новой силой окатила её. Женя сверкнула глазами и, повернувшись к «зрителям», заявила:

- Я хотела бы сразу расставить все точки над «и», - голос её был уверенным, ни тени смущения. - Я не ваша родственница. И уж тем более, не дочь Леонида Оболонского. Но не думайте, что наследство я получила просто так. - Она обвела холодным пристальным взглядом каждого присутствующего в гостиной, - этот человек отнял у меня родителей и попытался откупиться деньгами. Низко и подло. Но я приняла эту «подачку» в память о своих матери и отце. Так что прошу смириться с моим пребыванием в этом доме.

Оболонские были настолько поражены, что ни один не смог выговорить ни слова. Они во все глаза смотрели на молоденькую девочку, посмевшую в таком тоне разговаривать с ними, и не могли поверить своим ушам.

Женя, поняв, что своим заявлением ввергла в ступор эту семейку, довольно усмехнулась и обратилась к Марго, все ещё державшей её под руку:

- Мне кажется, не стоит утруждать себя, Маргарита, до комнаты меня проводит горничная.

Марго уже открыла было рот, чтобы что-то возразить, однако Женя уже отвернулась от неё.

- Я немного устала после переезда, - произнесла она, - и хотела бы побыть одна.

- Конечно, - первым от шока очнулся Владимир. - Я прекрасно Вас понимаю. Горничная проводит Вас до комнаты.

Женя молча обвела семейку взглядом, а затем вышла из гостиной, следуя за служанкой.

Стоило ей закрыть за собой дверь, как раздался смех Даниила. Его явно позабавила встреча с наследницей.

- Что ты смеёшься, можно узнать? - гневно поинтересовалась Марго.

- А разве это не забавно, сестричка? Все вы надеялись встретить глупенькую наивную провинциалку, а на деле получилось несколько иначе!

- А он прав, - подал голос Лёша, всё это время отмалчивавшийся в другой части комнаты. - Она разгадала всю вашу постановку, но вот участвовать в ней не захотела. И придумала собственные правила.

- Замолчи! - набросилась на сына Ева. - Эта нахалка ещё пожалеет, что говорила с нами в таком тоне!

- В каком тоне, мама? - возразил Алексей. - Эта девушка довольно мило с вами общалась, хотя прекрасно понимала, что находится среди хищных акул, готовых разорвать её в любой момент. И только лишь учтиво дала понять, кто она и зачем здесь.

- Леша, ты не прав. - Владимир вздохнул. - Мы приняли её так хорошо, насколько могли. Но она повела себя очень некорректно. Зачем при первой встрече говорить с нами в таком тоне и обвинять нас в нежелании её принимать?..

Алексей вновь хотел что-то возразить, однако его прервали крики матери, которая что-то яростно доказывала отцу…

Глава 5

Пока служанка вела её по длинным коридорам особняка, Женя то и дело оглядывалась по сторонам, восхищаясь красотой и изяществом отделки дома. Повсюду красовались картины известных художников, сменявшиеся прелестными статуэтками и вазами. И это всё теперь принадлежит ей. Сознание до сих пор отказывалось верить в происходящее. Но всё это правда. И внизу она оставила новоиспечённую семейку, которая без сомнения в данный момент перемывает ей косточки и удивляется её поведению.

Женя усмехнулась. Кажется, она перегнула палку, не стоило так сразу заявлять о своих правах и портить отношения с «родственниками». Но что сделано, то сделано, и не стоит сейчас об этом думать. Просто не смогла она смотреть на эти фальшивые улыбочки. И вся эта семейка ещё преподнесет ей немало сюрпризов - Женя в этом не сомневалась.

Горничная остановилась перед дверью в другом конце коридора и произнесла:

- Ваша комната, мисс.

«Миссис!..» - хотела было она поправить девушку, но в один миг передумала. Какая, собственно, разница, как её называют здесь.

- Спасибо, - поблагодарила Женя. - Можете идти.

Горничная молча кивнула и удалилась.

Женя взялась за ручку и открыла дверь. В комнате было темно. Вошла внутрь и попыталась нашарить выключатель на стене, но безуспешно. Она уже хотела приоткрыть дверь, чтобы впустить немного света из коридора, но вдруг услышала тихий голос:

- Справа. Чуть повыше Вашей руки.

От неожиданности Женя резко подалась в сторону и, видимо, задела стол, так как послышался оглушительный грохот… Затем быстро нашла выключатель, и темнота в комнате вмиг рассеялась.

В дальнем углу комнаты, вальяжно расположившись в кресле, сидел темноволосый молодой человек в чёрной рубашке. На губах его играла жесткая ухмылка. На мгновение их глаза встретились, и Женя похолодела. Глаза у него были, как и у братьев, голубые. Но было в них нечто пугающее, нечто, пробирающееся в её душу. В них была непроглядная тьма. Разум отчаянно подавал сигналы бежать! Бежать! Но Женя не двигалась с места. Прижавшись к дверному косяку, она, словно завороженная, смотрела на него, не в силах отвести взор. И не знала, что же её испугало больше - выражение его глаз или её собственная реакция на потрясающую, непередаваемую красоту этого мужчины, так похожего на дьявола, на Люцифера, искушающего грешников… Не хватало только черных крыльев за спиной…

- К-кто вы? - сбивчиво прошептала Женя, наконец, придя в себя.

Мужчина медленно поднялся и приблизился к ней. Ничего не говоря, он смотрел на неё, взгляд его впивался в неё, исследовал, прочувствовал каждую чёрточку её лица.

- Меня зовут Глеб, - представился он, слегка улыбнувшись. Но его улыбка была такой неискренней, что Женя поморщилась и, переведя дыхание, поинтересовалась:

- Можно узнать, что вы здесь делаете, Глеб?

- Пришёл поприветствовать Вас, дорогая наследница, - всё тем же тихим тоном объявил он.

- А в гостиную спуститься тяжело было?! - хмуро поинтересовалась Женя, предусмотрительно делая два шага в сторону от этого человека.

- Нет, просто в том спектакле, что устроили мои родственники, я участвовать не собирался, - в его голосе явно проскальзывала насмешка. Это вывело Женю из себя.

- Поприветствовали?! - воскликнула она. - Теперь можете идти, - указала рукой на дверь. - И в следующий раз, прошу, приветствуйте меня при свете!

- Следующего раза не будет, - наклонившись к самому её уху, заметил Глеб, а затем развернулся и вышел.

Женя пару секунд смотрела на только что захлопнувшуюся дверь, переваривая последние слова Глеба Оболонского, а затем присела на краешек кровати. От этого разговора у неё остался неприятный осадок. Она вытянула вперед руки и сцепила в замок, пытаясь унять нервную дрожь… Странный человек. Очень странный. И потрясающе красивый. И опасный.

Женя обвела взглядом свою комнату, пытаясь откинуть нехорошие мысли. Спальня была выполнена в светло-бежевых тонах. Посреди стояла большая кровать с балдахином, а рядом красивый камин, украшенный старинной лепниной. Подошла к нему и провела рукой по поверхности, изучая причудливый узор. Но из головы все равно не уходил старший сын Владимира Оболонского…

Устало вздохнув, Женя покачала головой:

- Во что же ты ввязалась, Осипова… Остановись, пока не поздно… - произнесла самой себе.

* * *
Маргарита и не думала отступать. Она твёрдо решила сделать Евгению Осипову подругой. Несмотря на то, что та, кажется, не повелась на эту пафосную и фальшивую встречу в гостиной. Но ничего… Этой девушке просто необходим человек, с которым она бы могла разговаривать и дружить. И этим человеком станет именно она – Маргарита Оболонская. Она просто обязана расположить к себе наследницу!

Выждав немного времени, Марго осторожно выскользнула из гостиной, где семья всё ещё не могла прийти в себя от «непристойного» поведения приживалки. На лестнице Марго нос к носу столкнулась с Глебом.

- И где же ты был, милый братец? - остановив его, поинтересовалась она. - Вся семья встречала нашу наследницу, а главу семейства словно смыло волной. Струсил?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глеб криво усмехнулся:

- Нет, ну что ты, Марго, я не смог бы проигнорировать появление нашей юной наследницы. Просто не хотел участвовать в спектакле, который так любит разыгрывать наша семейка. Он не слишком реалистичен. Станиславский бы сказал: «Не верю».

Маргарита язвительно улыбнулась и произнесла:

- Хочешь сказать, что поставил собственную театральную постановку?

- Именно.

- И с каким же финалом, братец?

Глеб таинственно сверкнул глазами и ответил:

- Финал станет сюрпризом. Для всех.

Затем он убрал руку сестры со своего рукава и прошёл мимо. Марго проводила его взглядом и покачала головой:

- Слишком много премьер намечается. И, увы, не все спектакли будут иметь успех.

Развернувшись, она направилась в комнату Жени.

* * *
Женя разглядывала портрет на стене, изображающий красивую леди с мальчиком, но вдруг в дверь постучали, а через мгновение она приоткрылась, и показалась улыбающаяся Маргарита:

- Можно? Я тебе не помешала?

Женя кивнула и жестом пригласила девушку войти.

- Я хотела бы поговорить с тобой о своей семье, - прикрыв дверь, Марго прошла в комнату. Женя удивленно вскинула брови.  «Интересно… очень интересно…»

- Что же я должна знать о твоей семье такого, что требует немедленного моего оповещения и что я не смогла увидеть при встрече?

С лица Маргариты не слезала благодушная улыбка. Она присела на стул и заявила:

- В данный момент всё моё семейство перемывает тебе косточки.

- Прости, но зачем мне это знать, Маргарита? - усевшись напротив неё, спросила Женя.

- Можешь называть меня просто Марго или на крайняк Ритой. Но так меня с детства никто не зовет, говорят, что не идет, - затрещала она, не переставая улыбаться.

- Хорошо, - спокойно кивнула Женя. - Так зачем, Марго?

- Просто я хочу, чтобы ты знала, какие опасности поджидают тебя здесь, - пожав плечами, серьёзно объявила она. - Ты мне очень понравилась, и я совсем не разделяю их точку зрения относительно твоего здесь появления. Мама считает, что наследство тебе принадлежит не по праву.

- Я, кажется, все разъяснила в гостиной. Кто я и откуда.

- Да, если честно, мне все равно, - махнула рукой Марго. - Я считаю, что раз дядя оставил тебе все, значит, на то есть веские причины. И мне без разницы, какие именно. Кстати, - добавила она заговорщицким тоном, - я особенно рада, что дядя прокатил с денежками Глеба. Он это заслужил! А то ходит вечно, задрав нос, и всеми руководит!..

Женя внимательно изучала эту красивую темноволосую девушку с такими же голубыми, как и у её братьев, глазами. Она пыталась понять, что той от неё надо, но пока ничего не приходило на ум.

- Хорошо, - вздохнула, наконец, Евгения и легонько улыбнулась Маргарите. - Кстати, о Глебе. Он ждал меня здесь, когда я вошла.

- Мой брат?! - лицо Марго побелело. - Что он хотел? Он ничего тебе не сделал?!

- А что, должен был?

- Послушай, Женя, будь осторожна с ним. Глеб, он… когда узнал, что лишён всего, очень разозлился. Он опасен. Тебе лучше держаться от него подальше.

 «Это я уже подметила», - угрюмо подумала Женя, а вслух произнесла:

- Я это учту, спасибо.

- Да не за что, - вновь повеселела Маргарита. - Ты, если что обращайся, я всегда рада тебе помочь.

- Обязательно.

- Ну, я тогда пойду. - Она встала и улыбнулась очаровательной улыбкой. - А то ты устала, а завтра у нас насыщенный день.

- А что будет завтра? - Женя недоуменно уставилась на Марго, и та, продолжая ослепительно улыбаться, напомнила:

- Завтра мы идём за покупками.

- Ах, да.

- Спокойной ночи, - произнесла Маргарита и вышла из комнаты.

Как только за ней закрылась дверь, Женя глубоко вздохнула.

«Д-а-а, с этой семейкой не соскучишься… Что-то я сомневаюсь в искренности Маргариты. Но она, по крайней мере, не смотрит на меня с плохо скрываемой ненавистью, как делает это её мать и её старший брат».

- Ладно, Женя, не стоит заострять на этом внимание, - вслух успокоила себя Женька. - Давай спать. Сегодня был тяжёлый день.

Словно в ответ, она утвердительно кивнула и, раздевшись, забралась в холодную постель. Но сон никак не шёл. Женя ворочалась около получаса, но уснуть так и не смогла. Вновь её окутывали непрошенные воспоминания, казавшиеся уже такими далёкими, но все равно не дававшими ей покоя. Вновь тот страшный день… огонь… кровь…

Не выдержав, она вскочила с кровати и сильно зажмурила глаза, пытаясь отогнать, выгнать из головы ту ужасную картину, но снова и снова прокручивались те моменты дня, который должен был стать самым счастливым в её жизни, а стал… самым трагичным…


Женя прислонилась к стене и вдруг услышала чей-то мужской голос в соседней комнате, а потом и шаги. Кто-то ходил туда-сюда и явно был чем-то недоволен. Доказательством этому послужили звук разбившегося стекла и последовавшие за ним ругательства.

«Интересно, чья это спальня?» - подумала она, мгновенно придя в себя. Прислушалась и вновь услышала всё тот же голос, но вновь ничего было не разобрать. И снова шаги… какие-то слова. Мужчина злился.

Но ей-то, какое до всего этого дело, а?..

Женя решительно отошла от стены и легла в кровать. Какая разница, кто живёт в той комнате? Совершенно ни-ка-кой. И неуместное любопытство здесь ни к чему. Накрылась с головой одеялом и закрыла глаза. Как ни странно, но звуки за стеной прекратились. И Женя, засыпая, решила, что завтра же с утра выяснит, кто живёт в соседней спальне.

Глава 6

Но в суматохе нового дня Женя совершенно забыла о своём загадочном соседе. Утром её разбудила Маргарита и потащила по магазинам, прихватив с собой одновременно в роли водителя и носильщика Даниила. Заспанное лицо парня привело Женю в такое умиление, что она даже посочувствовала бедняге, на что тот лишь жалостливо покосился на неё и молча сел за руль.

В общем, она провела день довольно весело - Марго неустанно что-то рассказывала о своих братьях, а Даниил добавлял что-то наподобие: «Это неправда», или «Не было такого», в ответ Марго сверлила брата грозным взглядом и говорила: «Ты собираешься спорить?!» Даня качал головой и погружался в свои мысли.

Вернулись они уже под вечер с целой кипой коробок и пакетов, и Женя была искренне благодарна Даниилу и Маргарите за то, что сами того не зная, отвлекли её от грустных воспоминаний.

Стоило им зайти в дом, как они услышали голоса в гостиной.

- У нас гости, Джефри?

- Да, мисс Маргарита, - ответил дворецкий, приняв из рук Даниила коробки. - Мистер и миссис Ламберт.

Глаза девушки как-то странно блеснули, и она приказала дворецкому:

- Отнеси всё в комнату к Евгении.

- Как прикажете. - Джефри забрал у Жени остальные пакеты и удалился.

- Ну, я пошёл, - пробормотал Даниил.

- Куда это ты? - нахмурилась Маргарита. - Ты не поздороваешься с Крисом?

- Нет, - коротко ответил парень и поспешил скрыться за ближайшей дверью.

- А кто это такой? - поинтересовалась Женя, когда девушки направились в гостиную.

- Кристиан лучший друг Глеба, - объяснила Маргарита. - Наши семьи дружат, и эти двое с детства неразлучны. Чего не скажешь о Данииле. - Марго ухмыльнулась и состроила смешную гримасу. - Крис и Глеб покоя не давали нашему средненькому братцу, постоянно задирая того. Вот он и не любит встречаться с ним.

- Понят… - но слова вдруг застряли у Жени в горле, когда они вошли в комнату. Тут же она ощутила на себе ЕГО взгляд и остановилась как вкопанная, не в силах пошевелиться. Рядом что-то говорила Марго, но Женя её не слышала. Она вообще ничего не слышала и не видела, за исключением синих притягивающих глаз Глеба Оболонского. Он стоял у большого камина, держа в руках бокал с вином, и неотрывно смотрел на неё. Девушка заметила в его глазах маленький огонёк, придававший его взгляду ещё большую таинственность. Но что он значит? В их первую встречу в его глазах не было никаких эмоций, а теперь… что-то появилось, но она не могла понять, что именно.

- Женя! Женя, ты слышишь меня?!

Словно очнувшись, Женя часто заморгала и, оторвав взгляд от Глеба, вопросительно посмотрела на Маргариту:

- Ты что-то хотела, Марго?

- Да, - хмуро глянула Маргарита. - Я хотела представить тебе Кристиана Ламберта и его жену Андреа.

Только сейчас Женя заметила стоявшего рядом с Глебом мужчину приятной наружности, с любопытством изучающего её. А неподалёку от него сидела миниатюрная блондинка, по всей видимости, его жена.

Кристиан подошёл к Жене и, наклонившись к самому её уху, тихонько произнёс:

- Очень приятно. Надеюсь, эта сумасшедшая семейка вам не слишком докучает?

- Ну что вы, я в этом доме всего один день. - В ответ Женя улыбнулась и покачала головой.


.

- Будьте готовы ко всему. - Крис улыбнулся. - Они действительно немного не вписываются в представление о большой дружной семье.

- Я заметила.

Молодые люди, увлёкшись разговором, совершенно не замечали устремившихся в их сторону три пары глаз. Наконец, к ним подошла блондинка и, наигранно улыбнувшись, прощебетала тоненьким голосочком:

- Надеюсь, мы с вами подружимся, Женя.

- Боже упаси её от такой дружбы!.. - раздался в ответ язвительный голос Маргариты.

- Конечно, лучше уж общаться с такой стервой, как ты! - Андреа смерила её презрительным взглядом.

- Да как ты!..  - возмутилась было Маргарита, но её прервал Кристиан:

- Девушки, не стоит ссориться. И, Андреа, ты опаздываешь.

- Куда? - Андреа удивленно посмотрела на мужа.

- У тебя же в шесть салон красоты, - любящим голосом напомнил он.

Андреа тут же посмотрела на часы и, ахнув, быстренько попрощалась со всеми и скрылась за дверьми.

- Туда тебе и дорога, - зло буркнула себе под нос Маргарита, а Женя удивлённо посмотрела на неё, не понимая, чем вызвана неприязнь к жене Кристиана.

 Словно прочитав её мысли, Крис обнял её за плечи и, наигранно вздохнув, произнёс:

- Как только друг друга увидели, сразу же по любому поводу начали собачиться.

Марго кинула гневный взгляд на Криса, а затем, задрав подбородок, молча вышла из гостиной. Женя хотела было последовать за ней, но Кристиан остановил её:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Неужели вы не составите нам компанию, Женя?

Она бросила неуверенный взгляд на Глеба, продолжавшего неподвижно стоять у камина, а потом посмотрела на Криса и неуверенно кивнула:

- Хорошо, - согласилась она. - Если вы хотите, я останусь.

- Вот и замечательно. - Взяв за руку, он усадил её на диван и поинтересовался: - Скажите мне, пожалуйста, Евгения, как Вас приняли в этой семейке?

- Х-хорошо, - стараясь не замечать присутствия Глеба, Женя полностью сосредоточилась на красивых карих глазах Кристиана.

- Правда? - лукаво улыбнулся молодой человек. - Вы им спуску не давайте! Особенно вот этому. - Крис кивнул на Глеба и, понизив голос, проговорил: - Он, знаете ли, дон Жуан ещё тот, хотя ловко это скрывает, отдавая все лавры Даниилу. Но, поверьте мне, женщины табуном за ним гоняются. Будто магнитом их притягивает! Эх… Не было бы у меня Андреа, я бы очень завидовал своему дружку.

Женя выдавила мучительную улыбку, глядя прямо в глаза Крису, однако почти физически ощущала на себе тяжелый взгляд Глеба.

-  Женя… Как это? Евгения, правильно? У вас очень красивое имя.

- Спасибо, - вспыхнула она. Кристиан был очень привлекательным мужчиной с потрясающе мягким и добрым взглядом и искренней улыбкой. Полная противоположность Глебу. И как, интересно, они могли быть друзьями? У Жени это никак не укладывалось в голове. - Бабушка говорит, что моей маме нравилось это имя.

- А вашему отцу оно нравилось? - вдруг послышался голос Глеба. От неожиданности Женя вздрогнула и устремила свой взгляд на него.

- Не знаю, - честно призналась она. - Я его не помню, впрочем, как и маму.

- Значит, вас воспитывали бабушка и дедушка? - всё тем же ровным, ничего не выражающим голосом спросил Глеб.

- Да, - жестко произнесла она. - Мои родители погибли, когда мне и года не было. И у меня никогда не было нормально семьи.

Глеб продолжал смотреть на неё, а Крис сочувственно произнес:

- Мне очень жаль, что они погибли.

- Их убили, - неожиданно заявила она, глядя прямо в глаза Глебу. - Один человек подставил моего отца и сбежал в другую страну, забрав с собой весь капитал. И жил долго и счастливо, а моих родителей расстреляли за то, что они не смогли выплатить нужную сумму. - Женя бросила ненавидящий взгляд на портрет Леонида Оболонского. Глеб, перехватив её взгляд, глянул туда же. Его глаза вспыхнули на мгновение, затем его взгляд вновь нашел Женю.

- А может быть, все не так, как вы думаете? - ровным голосом предположил он.

- Интересно, а вы что, знаете другую версию? - Женя вызывающе глянула на него, подняв брови вверх.

- Это не имеет значения теперь, Евгения.

- Для Вас – может быть, а для меня – это имеет огромное значение! Ваш дядя - подлый человек! Трус, каких ещё поискать!

 В глазах Оболонского вспыхнуло пламя, губы сжались в тонкую линию, Женя поняла, что он зол, но, тем не менее, продолжала гнуть свою линию:

- И не смейте его оправдывать! Мне кажется Вы, Глеб, ничего не знаете о тех мерзких делах, что провернул когда-то Леонид Оболонский.

Глеб с шумом втянул в легкие воздух. Крис изумлённо наблюдал за поведением друга. Всегда такой сдержанный и рассудительный Глеб сейчас кипел от злости и еле сдерживал себя, чтобы не сорваться на крик. Таким его Кристиан никогда ещё не видел. Воздух вокруг них был наэлектризован настолько, что того и гляди искры полетят.

В общем, Крис решил предоставить поле боя в полное распоряжение сражающимся и потихоньку вышел из гостиной, уверенным, что ни Глеб, ни Женя не заметят его отсутствия.

- Вы не имеете никакого права говорить о тех вещах, в которых до конца не уверены.

- А что заставило Вас думать, что я не уверена?

- Ваши глаза, - насмешливо пояснил Глеб и ядовито улыбнулся. - Правильно же говорят, что глаза - зеркала души. В них можно прочесть все, что угодно. Вот они мне и сказали, что Вы сомневаетесь, сомневаетесь во всем, что говорите, что делаете и даже что чувствуете. Так не лучше ли вам внять голосу разума и благоразумно уехать туда, откуда Вы прибыли.

- Это МОЙ дом, - в её голосе слышались металлические нотки. Женя вздернула голову и произнесла: - И не надейтесь, что я сдамся. Этого не будет. А насчет вашего «романтичного» изречения про глаза и отражение в них души, то… - Женя улыбнулась, - то могу сказать, что у Вас души нет.

- Вот как? И куда же она, по-вашему, делась? - Он сжал кулаки с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Весь его вид ясно давал понять, что ещё одно слово, и она может пожалеть о сказанном, однако Женя решила идти до конца. Ей захотелось зацепить его как можно сильнее, как можно больнее:

- Не знаю. - Она наигранно пожала плечами. - Может, дьяволу продали!

После этих слов она развернулась и вышла из гостиной, громко хлопнув дверью.

Но, оказавшись в недосягаемости от взгляда этого мужчины, Женя судорожно вцепилась в перила лестницы, чтобы не упасть. Сердце бешено колотилось, а в голове гулким эхом отдавалась её последняя брошенная фраза: «Может, дьяволу продали!..»


Женя бросила настороженный взгляд на дверь, опасаясь, что Глеб последует на ней. Но этого не случилось.

«Ой, Осипова, ты с огнем играешь, - раздался внутри неё голос. – Смотри, не обожгись!»

Но этот бой сегодня выиграла она. Победная улыбка заиграла на её лице, и Женя отправилась в свою комнату.

Глава 7

Весь остаток дня Женя не выходила из комнаты, боясь столкнуться с Глебом. До сих пор перед её взором стоял этот человек с проникновенным взглядом, пробирающим до глубины души.

И она не могла определить для себя, какие чувства были сильнее: страх только от одного его вида, или безумное притяжение, которое она чувствовала, стоило ему лишь мельком взглянуть в её сторону. Так она и провела ещё одну бессонную ночь в этом доме… В мыслях о человеке, похожем на дьявола…

«А интересно, - уже засыпая, думала Женя, - его глаза будут такие же небесно-голубые, как у братьев, если его губ коснется добрая улыбка, а не тот оскал, что он постоянно демонстрирует окружающим… Ой, Осипова, ну что же ты такое говоришь, да этот человек не умеет улыбаться… В детстве не… научили…»


А на следующее утро Жене сообщили, что она должна немедленно явиться в головной офис «Petrolle’EG» для каких-то важных и неотложных дел. Проводить её вызвался Алексей, который, подмигнув, сообщил, что заодно прокатит по городу и покажет некоторые достопримечательности Лондона. Не задумываясь, Женя согласилась, ведь в обществе Леши ей было спокойно и уютно.

* * *
Женя вошла в просторный кабинет Владимира Оболонского, который располагался на семнадцатом этаже высотного здания компании «Petrolle’EG». Той самой, которая теперь целиком принадлежит ей. Мужчина поздоровался, привстал и предложил присесть.

- Благодарю. - Женя села напротив Владимира и сдержанно улыбнулась. - Какие срочные дела требовали моего присутствия?

- Евгения, - взгляд Оболонского-старшего внимательно скользил по её лицу, - дело в том, что мне просто необходимо знать ваши дальнейшие планы относительно компании. Контрольный пакет акций теперь принадлежит Вам, а, следовательно, и право подписи тоже.

Женя отвела взгляд и на минуту задумалась, а потом обратилась к Владимиру:

- Я так понимаю, сейчас руководите компанией Вы?

- Да, - кивнул он. – После смерти Леонида управление перешло ко мне.

- Прекрасно. Можете и дальше продолжать руководить ею. Я не возражаю.

- Я?! - лицо Оболонского-старшего выражало крайнюю степень удивления, на что Женя улыбнулась краешками губ и пояснила:

- Скажу Вам откровенно, Владимир, я ничего не смыслю в таких делах, поэтому… поэтому не вижу ничего предосудительного в том, чтобы Вы и дальше руководили компанией. Уверена, что Вы никоим образом не повредите ей.

- Я… - Владимир был потрясен словами Жени, - я Вам очень благодарен за оказанное доверие.

- Неужели Вы думали, я и вправду решу сама управлять всем этим? - Женя окинула взглядом огромный кабинет и усмехнулась. - Я не сумасшедшая.

- Просто после вашего заявления в день приезда, я решил…

- Я хотела извиниться за резкие слова, Владимир, - не дав ему договорить, сказала Женя. - Я не хотела так поступать, просто…

- Просто эта встреча слишком напоминала фарс, верно? - закончил за неё Владимир, добрые глаза его улыбались.

- Верно.

- Я бы тоже хотел попросить у Вас прощения, просто мы никак не ожидали подобного развития событий. Дело в том, что Леонид был очень сильно привязан к Глебу. Могу даже сказать, что Глеб любил дядю больше, чем меня, собственного отца. Вот мы и думали, что все состояние Леонид завещает именно ему.

- А тут я, как снег на голову, - подытожила Женя, понимающе кивая. – А знаете, Владимир, это наследство и для меня было полнейшей неожиданностью. До смерти вашего брата, я и не представляла, что каким-то образом связана с вашей семьей.

Владимир долгим изучающим взглядом смотрел на Женю, но ничего не говорил, будто бы обдумывая что-то. А когда мысль созрела в его голове, и он захотел что-то сказать, в кабинет неожиданно постучали.

- Войдите! - воскликнул он.

Женя обернулась и посмотрела на вошедшую девушку довольно милого вида в строгом черном костюме. Она кинула на неё беглый взгляд и обратилась к Оболонскому:

- Извините, Владимир, у нас совещание, все уже в сборе и ждут только Вас. Мистер Уоррлингтон послал меня напомнить, что ваше присутствие необходимо.

- Ах, да, Сара, уже иду, - Владимир поднялся из-за стола и обратился к Жене: - Простите меня, я отлучусь буквально на пять минут. Вы не возражаете, Евгения?

- Хорошо, я подожду, - пожала Женя плечами.

- Вот и отлично, не скучайте. - Владимир бросил на неё загадочный взгляд и скрылся за дверьми.

Оставшись одна, Женя оглядела просторный кабинет Владимира и подошла к огромному витражному окну, из которого как на ладони был виден весь город.

Туманный Лондон… Биг-Бен… Вестминстерское Аббатство… Тауэр… Огромное колесо обозрения, возвышающееся над Темзой… Так странно… Теперь это и её город.

Женя вздохнула и отошла от окна. Медленно пройдясь вокруг роскошного стола, она провела рукой по дорогому покрытию из красного дерева с причудливо загнутыми углами. Взгляд её упал на кресло президента компании.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- А что, Осипова? - вслух проговорила она, усмехаясь. - В общем-то, если ты присядешь, ничего страшного не произойдет. Компания-то твоя, значит, ты на это имеешь полное право! – И с этими словами она удобно устроилась в огромном белом кожаном кресле.

Положив руки на подлокотники, Женя закрыла глаза и крутанулась.

А когда открыла, увидела прямо перед собой перекошенное яростью лицо. Резко остановив кресло ногами, Женя нервно сглотнула и во все глаза уставилась на невесть откуда взявшегося Глеба, темной тучей нависшего над ней.

- Что Вы тут забыли, можно узнать? - его сдержанный тон не смог отвлечь Женю от его глаз, в которых таилась опасность.

«О, Люцифер собственной персоной пожаловал», - пронеслось у неё в голове, однако на самом деле ей было не до шуток. Вновь этот презрительный взгляд приковал её к месту, мешая дышать.

- Добрый день, Глеб, - какие же невероятные усилия ей пришлось приложить, чтобы придать голосу спокойствие и невозмутимость.

- Что Вы тут забыли? - Оболонский этим качеством похвастаться в данный момент не мог. Он оперся руками о стол и, гневно сузив глаза, испепелял её взглядом.

Женя была очень благодарна этому столу за то, что в данный момент он служил преградой между ней и Оболонским.

- Мне кажется, эта компания с недавних пор принадлежит мне, - Женя высокомерно задрала левую бровь и вальяжно откинулась на кресло. - И я имею полное право находиться в этом кабинете.

- Никакого права Вы не имеете! – сквозь зубы процедил Глеб. - Захотели угробить компанию?

- С чего Вы взяли?

- Вы ничего не смыслите в управлении таким огромным предприятием и в два счета разрушите все, что создавал мой дядя!

Женя сжала руками подлокотники с такой силой, что побелели костяшки пальцев.

- Ваш дядя построил вашу любимую компанию на кровавых деньгах, и…

- Молчать!!! - рявкнул он и ударил кулаком по столу с такой силой, что Женя невольно подпрыгнула и в страхе уставилась на Глеба.

«Или убьет или покалечит, - вихрем пронеслось в её голове. - Говорила я тебе, Осипова, не играй с огнем, тем более – с дьяволом! Не послушалась – теперь никто тебе не поможет!»

Но неведомая сила заставила её медленно подняться и жестким тоном проговорить, чеканя каждое слово:

- Вы не смеете говорить со мной в подобном тоне. Теперь главная здесь я. А вы - никто! Просто служащий, не более! Усекли, Глеб?

Они смотрели друг на друга, как два врага на поле боя. Стоит дать слабину, и поражение неминуемо. А признавать себя побежденным не желал ни он, ни она.

- Не смейте и близко приближаться к компании!

- Это я решу сама!

- Я Вас предупреждаю…

- А я Вас предупреждаю, не смейте разговаривать со мной как с букашкой! Пожалеете!

- Ха! - губы Глеба вдруг расплылись в едкой усмешке. Он сел на стул, закинул ногу на ногу и лилейным голосом произнес: - Моя дорогая Евгения, мне очень-очень интересно, каким образом Вы заставите меня пожалеть о моих словах. Поведайте же мне.

Лицо Жени исказилось в язвительной ухмылке. Она так же опустилась обратно в кресло и крутанулась в нем. Выдержав небольшую паузу, посмотрела прямо в холодные глаза Глеба и заявила:

- Выходит, компания много для вас значит? Что же, я приму это к сведению.

Встала и прошла мимо Глеба расправив плечи. Глеб вскочил и хотел пойти за ней следом, но в кабинет вошел Владимир. Он окинул взглядом Женю и Глеба, моментально оценив ситуацию, и хотел было что-то сказать, однако Женя опередила его:

- Владимир, я думаю, самое важное мы обсудили. Компания остается под вашим контролем. - Она бросила усмехающийся взгляд на Глеба, на лице которого было написано непонимание. - Доверенность я могу написать и дома, верно?

- Да, без проблем. Я приглашу адвоката, и завтра же все формальности будут улажены.

- Да, но у меня будет одно условие…

- Какое, простите?

- Какую должность в моей компании занимает Ваш старший сын?

- Глеб? Он… вице-президент.

- Замечательно. - Женя ослепительно улыбнулась Глебу. Тот, застыв, с плохо скрываемой яростью смотрел на неё. - Я хочу, чтобы Вы уволили его.

- Что?! - воскликнул Владимир. - Но… мой сын великолепный работник!

- На нем свет клином не сошелся, - покачала головой Женя. - Найдете нового сотрудника на эту должность! Но этого человека, чтобы не было в моей компании.

Она праздновала очередную победу. Побелевшее лицо Глеба доставляло ей массу положительных эмоций. А его взгляд, ещё недавно такой насмешливый, превратился в жалкое подобие взгляда маньяка-убийцы из дешевого ужастика.

- До свидания, Владимир, до свидания, Глеб! - у неё не получилось скрыть улыбку.


Женя взяла свою сумочку и вышла, желая поскорее убраться из офиса.

Выскочила из здания компании и уселась в серебристый «Lexus», который ждал её у парадного входа.

- Ну как, все дела сделала? - улыбнулся Леша, когда Женя с довольным видом пристегнула ремень безопасности и вздохнула.

- Более чем, Лешка, - проговорила она.

- А я смотрю, ты светишься, - усмехнулся он и нажал на педаль газа. - Ты не передумала насчет экскурсии по городу?

- Конечно, нет! - смеясь, воскликнула Женька и откинулась на сиденье. - У меня сегодня замечательное настроение!

«Интересно, Осипова, - подумала она, - почему тебя так радуют эти стычки с Глебом, из которых ты выходишь победителем? И вообще, что это за игра под названием «ни шагу назад»? Кто её придумал?»

А неважно, кто придумал, главное, что она затянула их обоих в свои сети. Женя сама не понимала почему, но получала удовольствие, испытывая страх, злобу и безумное первородное счастье от маленькой, совсем крохотной победы в словесной схватке! И она не отступит! Ни за что! Но ей следует быть готовой к ответному шагу Глеба Оболонского. Его реакция не заставит себя ждать, в этом Женя не сомневалась. Но сейчас ей совершенно не хотелось думать об этом мужчине. Как там говорила героиня Вивьен Ли Скарлетт О’Хара? «Я подумаю об этом завтра!» А сейчас её ждет потрясающий вечер в компании милого и обаятельного Алексея.

Женя украдкой взглянула на Лешу и улыбнулась. Как же братья могут одновременно быть настолько похожими и непохожими! Они как свет и тень! Старший и младший, а между ними ещё Даниил… Если об этих двоих Женя уже составила определенное мнение, то вот о среднем не знала, что и думать. Ну, разве что не могла не отметить потрясающую красоту этого голубоглазого блондина…

* * *
Вечером Маргарита появилась дома как раз вовремя… Вовремя для того, чтобы застать приезд своей «любимой» сестры. Войдя в гостиную, она сразу же заметила улыбающуюся Виолетту, что-то весело рассказывающую отцу и Даниилу.

Остановившись в дверях, Марго пристально рассматривала светловолосую девушку. Она ненавидела её всей душой и была бы счастлива, если б сестренка никогда не возвращалась из своего Гарварда. Злость, которую Марго подавляла в себе, вновь вспыхнула с новой силой, стоило взглянуть в ангельское личико Виолетты.

- Марго! - воскликнул Владимир, увидев дочь. - Смотри, кто к нам приехал!

Марго одарила сестру презрительным взглядом и язвительно произнесла:

- Надежда нашей семьи, да, папа? Луч солнца в тёмном царстве?!

- Маргарита…

- Не стоит, папа. - Марго скривила губы в усмешке и вышла из комнаты, провожаемая колким взглядом Виолетты.

- Прости её, Вита. - Владимир извиняющимся взглядом посмотрел на дочь.

- Ну что ты, папа, - та лишь усмехнулась. - Можно считать, что сестричка рада меня видеть.

- Это точно, - вставил Даниил. - Если бы Марго была в плохом расположении духа, то придумала бы что-то интереснее, чем «луч солнца в тёмном царстве»!

Владимир укоризненно покачал головой. С самого детства его дочери не могли найти точек соприкосновения, постоянно ругались по каждой мелочи. А уж когда выросли, их неприязнь превратилась в ненависть. И никто не знал, из-за чего все пошло.

- Я пойду к себе, - произнесла Виолетта, обняв отца. - Спущусь к ужину, и вы расскажите мне все последние новости.

- Хорошо, милая, - кивнул он. - А новостей у нас накопилась уйма.

После того, как дочь ушла, он обратился к Даниилу.

- Ты не видел Евгению?

- Нет, сегодня не видел, а что?

- Да сегодня днем она уволила Глеба из компании.

Даня несколько мгновений непонимающе смотрел на отца, а потом зашелся в приступе неконтролируемого смеха:

- Эта девушка уволила нашего старшенького с поста вице-президента? - сквозь приступ хохота переспросил парень. - Вот это да, отец! Кто бы мог подумать!

- Дань, что тебя так забавляет? - нахмурился Владимир. - Я не понимаю мотивов поступка этой девушки. Глеб как никто другой знает и ценит компанию, а Евгения просто берет и выгоняет его!

- Прости, папа, просто я, - Даниил, все ещё посмеиваясь, подошел к столику и налил себе виски, - я никак не ожидал, что этот трагичный день наступит так скоро. Наш старшенький так печется о благополучии дядиного детища, а Женя возьми – и лиши его последнего кусочка счастливой жизни. Знаешь, а я пожму ей руку, как только увижу!

- Прекрати ерничать, Даниил! - строго приказал Владимир.

- Папа, да я на полном серьезе! Ты всегда считал Глеба надеждой и опорой семьи! Ну, конечно: прекрасный бизнесмен, отличный руководитель, любимец нашего горячо любимого дяди Леонида… и всё это – Глеб Оболонский! Ай-я-яй. - Даниил издевательски покачал головой, - как же так случилось, что его оставили с носом?


- Даниил…

- Да, папа? - Он, как ни в чем не бывало, посмотрел на отца.

Владимир лишь устало вздохнул. Нет, эта семейка когда-нибудь доведет его до белого каления. Как же он хотел иметь большую дружную семью, а на деле получил жену-истеричку и пятерых ненавидящих друг друга отпрысков. И вынужден был жить с этим, не в силах ничего изменить.

И если в детстве эти пятеро ограничивались мелкими пакостями, то теперь игра шла по-крупному. Каждый от души радовался падению другого и ни за что не подал бы руку в беде. Потому что знал, что тот, кто упал, эту руку, не задумываясь, откусит. Вот так они и жили последние двадцать пять лет…

- А я смотрю, мой любимый братец уже пляшет на чужих костях? - раздался вдруг голос за их спиной. - Не рановато ли?

В дверях появился Глеб в элегантном костюме темно-синего цвета. Он прошел в гостиную и вальяжно расположился в кресле.

- Мне кажется, в самый раз, - широко улыбаясь, ответил Даниил, нисколько не смутившись неожиданному появлению брата. - Выпить не хочешь?

- Нет, благодарю.

- Жаль, а я уже приготовил тост в твою честь!

- Отложи его для более подходящего случая, Даня.

- По-моему, случай более чем подходящий, - усмехнулся Даниил. И, залпом осушив бокал, добавил: - Чем теперь будешь заниматься?

- Даниил, прекрати!.. - предостерег сына Владимир и обратился к Глебу: - Глеб, я попробую поговорить с Евгенией, возможно, она изменит свое решение.

- Не стоит, отец, - ничего не выражающим голосом проговорил он. - Пусть будет так, как решила наша наследница. Я принимаю её решение.

- Но как же так?! Глеб! - Владимир непонимающе уставился на сына, который ещё днем рвал и метал, а теперь… теперь сидит спокойный, как удав, и соглашается с этим в корне неверным решением!..

- Ты был прекрасным заместителем, я такого больше не найду, ты знаешь все дела компании от и до, я…

- Не стоит, отец, незаменимых людей не бывает, - точеное лицо Глеба исказилось в усмешке. - Думаю, мистер Уоррлингтон будет мне прекрасной заменой. Против него наша наследница ничего не имеет, я смею надеяться. А мне, - он откинулся на спинку кресла, - не помешает больше времени проводить дома, в кругу… семьи.

Даниил, сощурившись, смотрел на брата. Глеб что-то задумал, это было видно невооруженным взглядом.

В холле послышался звонкий смех. Глеб тут же напрягся, а Даниил и Владимир повернули головы. В гостиную, улыбаясь, вошли Женя и Алексей. И тут же застыли под напором взглядов.

- Всем добрый вечер, - пробормотала Женя. - Я, пожалуй, пойду, очень устала…

- Да, конечно. - Леша понимающе улыбнулся и чмокнул Женю в щеку.

- Спасибо за прекрасный день, - в ответ она ему благодарно улыбнулась.

- Да не за что, - подмигнул он. - Надеюсь, он был не последний.

- Я тоже, - кивнула Женя и покинула гостиную, спиной ощущая прикованные к ней недовольные взгляды Оболонских.

- Что-то случилось? - обратился к присутствующим Алексей, когда Женя ушла. - Сидите, как на похоронах. - И, улыбнувшись, он, довольный, так же ушел.

И так же его провожали три пары глаз.

Недовольных. Ненавидящих. Усмехающихся.

* * *
Женя, усталая, но безумно довольная, повалилась на кровать и улыбнулась. Ноги гудели, но она была абсолютно счастлива. Леша показал ей столько потрясающих мест!.. Букингемский дворец, Вестминстерское аббатство, Тауэрский мост, Собор Святого Павла и ещё много-много всего другого!.. Он отвел её к тому самому колесу обозрения, что она видела из окна кабинета. В народе он называется «Глаз». Как Женя не сопротивлялась, он все же уговорил её прокатиться на нем. И не пожалела ни на секунду – полчаса она не отлипала от окна кабинки, восхищаясь великолепными видами столицы Великобритании, которая, с наступлением вечера, превращалась в тысячи светящихся огней, создавая неповторимую романтическую атмосферу.

Потом они поехали в небольшой и очень уютный ресторанчик, где перекусили и только потом отправились домой.

«Леша такой хороший, - думала она, раздеваясь и укладываясь в кровать. - Он будет замечательным другом. Моим другом…»

Она думала об Алексее, однако, закрывая глаза, перед её мысленным взором вновь появился темный зловещий силуэт совсем другого человека.

Глава 8

Глеб проснулся от крика. Не понимая, что произошло и откуда этот крик, Оболонский поднялся с кровати и, накинув халат, вышел в коридор. Только там он сообразил, что крик доносится из соседней комнаты, в которой жила новоиспеченная наследница.

Он постучал, но ответа не последовало. Женя всё кричала что-то неразборчивое. Глеб с минуту стоял в нерешительности, раздумывая, входить или нет, однако новый истошный крик заставил его ворваться в её комнату.

Женя металась по постели, то всхлипывая, то вновь продолжая кричать. Руки её судорожно стискивали одеяло. Глеб подошёл к кровати и сел рядом. Осторожно дотронувшись до её лица ладонью, он тихонько позвал:

- Жень… Женя…

Но она не проснулась. Тогда Глеб потряс её за плечо.

- Дима, нет!!! - вновь закричала Женя и, с силой зажмурив глаза, резко села, подобрала под себя ноги и закрыла лицо руками, продолжая что-то бормотать.

Глеб понял, что она еще не проснулась. И Оболонский не придумал ничего лучше, как просто прижать девушку к себе.

- Женя, проснитесь! - воскликнул Глеб, и она, словно по команде, открыла глаза. Сердце её бешено стучало, он чувствовал её тяжелое дыхание у себя на шее.

Не совсем понимая, что происходит, Женя попыталась вырваться из его объятий, но он не отпускал её. Тогда, прекратив сопротивление, просто разрыдалась, обняв его за плечи.

Оболонский застыл, будто каменное изваяние. Такого поворота событий он никак не ожидал. Можно было предположить любую реакцию этой девушки: она могла начать кричать на него, сыпать угрозами, оттолкнуть, в конце концов!.. Но только не того, что Осипова Евгения – эта высокомерная взбалмошная девица – будет рыдать у него на плече. Рука Глеба непроизвольно стала поглаживать её спину.

Они просидели так несколько минут. Наконец, немного придя в себя, Женя отстранилась и полными слёз глазами посмотрела на него. И первый раз в жизни Глеб Оболонский не знал, что сказать. Эта молоденькая девушка в его объятиях была его главным врагом, а он… он смотрит сейчас в её глаза и ему… жаль её?..

- Простите меня, - пробормотала она, продолжая плакать.

- За что? За то, что вам приснился кошмар?

- Это не кошмар, это моё прошлое. - Женя закрыла глаза, чтобы он не смог увидеть всю ту боль, что переполняла её существо, и снова зарыдала.

- Что произошло? Расскажите мне, Вам станет легче, - попросил он, сам от себя неожидая.

- Мой муж умер у меня на глазах в день свадьбы, - выдавила она, уткнувшись ему в плечо. – М-машина взорвалась… я вышла, а он… он остался там… Теперь этот день застрял… застрял у меня в голове и не хочет покидать…

Зачем она ему всё это рассказывает? Женя не знала. Кому угодно, но только не этому человеку. Но сейчас он был настолько близким… Она не плакала даже при дедушке с бабушкой, а он… Она старалась забыть тот день. Старалась изо всех сил. Отвлекала себя, как только могла, но… НЕТ, это не забудется. И вот теперь она сидит в объятиях человека, который ненавидит её и рассказывает об этом страшном дне!.. Её враг… Но почему тогда ей так спокойно? Она чувствует себя надежно защищенной рядом с ним.

- Я… - Женя нервно сглотнула и сосредоточила взгляд на лице Глеба. Она больше не смогла выговорить ни слова, но он все понял и так. Глеб поднялся и направился к двери. У самого выхода он остановился и обратился к ней:

- Ложитесь в постель и засыпайте, - его голос вновь стал чужим и отстраненным.

Женя смотрела ему вслед, а когда он уже прикрывал за собой дверь, тихо проговорила:

- Спасибо.

Он ничего не ответил. Не захотел. Или просто не услышал. Женя повернулась на другой бок и уткнулась в подушку. Через несколько минут она уже мирно спала.

* * *
Утро выдалось на редкость солнечным, что довольно редкое явление в это время года для Лондона. Обычно туман застилал улицы города, и бесконечно лил дождь.

У него было прекрасное настроение. Он придумал великолепный план. И как же он раньше не догадался, что достаточно лишь жениться на наследнице, и все проблемы будут решены, а наследство достанется ему? Практически ему. Его ребёнку. А как только тот родится, он быстро станет вдовцом, так как его жёнушка случайно попадёт в аварию и погибнет. И не нужно ничего придумывать! Он радостно улыбнулся и подставил лицо лучам солнца. Когда он рассказал свой план матери, та была в шоке.

- Милый мой мальчик, неужели ты готов жениться на этой пигалице и сделать ей ребёнка ради наследства?! - Ева страдальчески смотрела на любимого сына.

- Мама, - усмехнулся он, - она же не уродина!

- Но ты не хотел жениться!

- Женатым я буду недолго, - хитро прищурившись, заявил он и взял мать за руку. - Сегодня ночью, когда мне пришла в голову эта идея, я всё продумал. Думаю, что охмурить её не составит труда.

- А тебе не жаль её? - усмехнувшись, спросила Ева.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он зло сверкнул глазами и проговорил:

- Она сама виновата. Не стоило лезть. Теперь она за это поплатится.

Женщина довольно посмотрела на сына и вдруг заявила:

- А ведь всё получается, как нельзя лучше.

- Более чем, мама.

* * *
Женя проснулась от ослепляющих лучей солнца и ещё долго лежала, не решаясь пошевелиться. Она судорожно пыталась вспомнить – было ли то, что произошло ночью, правдой или это только сон? Неужели Глеб на самом деле был в её комнате, и она рассказала ему обо всём? Кажется, было… Он обнимал её, успокаивал… Глеб?!. Этот человек способен на сострадание?!.

Женя села в кровати. Какая же она дура!.. Рассказала своему врагу о своих страданиях… Да… Что же теперь будет? Он, наверное, посмеялся над ней от души этой ночью. Как же она теперь в глаза ему посмотрит? Хотя, какая разница, она все равно от его взгляда в ступор впадает.

«Нужно с ним поговорить, - все же решила Женя, - и все выяснить».

Одевшись и приведя себя в порядок, она незамедлительно отправилась на поиски Глеба, однако её ждало разочарование – дворецкий сообщил ей, что он «уехал по делам и вернётся только вечером». Ну что ж, вечером, так вечером. Она шла по коридору, погруженная в свои мысли, пока вдруг не наткнулась на преграду. Подняв глаза, Женя увидела перед собой улыбающегося Даниила.

- Прости, я тебя не заметила, - пробормотала она и хотела было его обойти, но он не позволил, обняв её одной рукой.

- Не знал, что я похож на столб, который можно не заметить.

- Я просто думала о своём.

- Расскажешь?

- Нет.

- Так всегда… никто никогда не рассказывал мне своих мыслей, поэтому пришлось научиться их читать, - озорно глядя на девушку, пошутил Даниил, отчего она невольно улыбнулась и спросила:

- И о чём же я думала?

- О том, чем бы заняться этим скучным солнечным днем, угадал? - он с надеждой посмотрел на Женю, но та лишь покачала головой.

- Неужели не угадал? - он изобразил искреннее удивление. - Как же так?

- Видимо, геомагнитные бури, - предположила Женя, уже широко улыбаясь.

- Ну вот, я заставил тебя улыбнуться. Это уже хорошо! - нежным голосом произнес Даня. - Так ты принимаешь моё приглашение?

- Какое приглашение?

- Прогуляться в нашем саду! Погода просто великолепная!

Женя хотела отказаться, однако, бросив взгляд на окно, сквозь которое проникали яркие лучи полуденного солнца, согласно кивнула:

- Хорошо, раз ты настаиваешь.

- Конечно, настаиваю! - Даниил улыбнулся и, взяв Женю под руку, повел прочь из дома.

Они прогуливались по дорожке, огороженной с обеих сторон живой изгородью, и весело беседовали. Даня постоянно шутил, рассказывал смешные истории из детства, связанные с этим огромным домом, и о том, как они когда-то играли в этом просторном саду в прятки и топтали любимые клумбы матери, которая потом яростно отчитывала всех, кто был виновен в этом «преступлении».

«Странно, - думала Женя, слушая парня, - он говорит так, будто бы они были большой дружной семьей, но ведь это было совершенно не так… Хотя, может, в детстве было иначе. Это с годами все они превратились в «каждый сам за себя»».

Женя не заметила, как они оказались в глубине сада у живописной беседки, обвитой красными и белыми розами.

- Как красиво! – Она изумленно прикоснулась рукой к раскрывшемуся бутону цветка. - Не знала, что здесь есть такое прелестное место!

- Вот видишь, - Даниил улыбнулся и, взяв её за руку, провел внутрь и усадил на скамейку, сам присел рядом, - я же говорил, ты не пожалеешь, что согласилась прогуляться со мной.

Женя смущенно улыбнулась. Даниил был красив. Даже очень красив. Его небесно-голубые заставляли забывать обо всем на свете. Но… Парень придвинулся поближе, и Жене стало немного не по себе. Вроде ничего особенного, однако она аккуратно высвободила свою ладонь из его и отклонилась на спинку скамьи, чтобы быть хотя бы немного дальше от его лица.

- Да, конечно, - выпалила она и отвела глаза, не в силах совладать с его взглядом.

- А знаешь, Жень, - Даниил продолжал в упор смотреть на неё, изучая каждую складочку, каждую черточку её лица; голос его стал тихим и приторным, - я такой неземной красоты ещё не видел. - Он провел пальцем по её щеке, и Женя вздрогнула от этого прикосновения, как от ожога, однако не отстранилась. Повернула голову и встретилась с его взглядом.

«Осипова, что ты делаешь???»

- А глаза… - продолжал он. - Такие чистые… непорочные… Женечка, ты как ангел, и я… я признаю свое поражение… Я полностью в твоей власти…

Даниил наклонился и приблизился губами к её губам. Женя нервно сглотнула и отвернулась. Губы его достигли лишь её щеки.


Женю как током ударило. Она высвободилась из объятий Данила и пробормотала:

- Дань, ты извини, но мне нужно идти. Я вспомнила, что у меня дела. Твой отец пригласил сегодня адвоката, и мне нужно подписать необходимые документы. Спасибо за прекрасно проведенное время! - Она немного виновато улыбнулась и почти бегом отправилась прочь.

Даниил проводил её пристальным взглядом, а когда Женя скрылась за широкими деревьями, закрыл глаза и глубоко вздохнул.


Женя летела по извилистым дорожкам, желая поскорее очутиться в доме. Что это было? Даниил хотел поцеловать её? Почему она сразу не отстранилась от него? Почему сидела в его объятиях и ждала до последнего?

«Блин, Осипова, я тебя не узнаю! Надо было сразу расставить все точки над «i»»! Тебе же было неприятно! Было ведь? Было??? Или нет?!»

Как она хотела заткнуть этот навязчивый внутренний голос! Женя спустилась по небольшой лесенке, отделяющей верхнюю часть сада от нижней, и вдруг застыла на месте. За ней кто-то наблюдал. Женя обернулась, но никого не увидела. Показалось? Нет, она почти физически ощущала на себе тяжелый пристальный взгляд.

«О, как замечательно! Теперь за тобой ещё и слежку установили!»

Женя обвела злым взглядом окрестности, надеясь, что все же увидит того, кто смотрит на неё, но заметила лишь садовника, обрезающего кусты в дальнем углу сада.

«Ну и черт с ним! Пусть смотрит!» - Осипова с шумом выдохнула и уверенным шагом направилась к дому.

* * *
Маргарита отошла от окна и криво усмехнулась. Вся сцена в беседке была видна ей, как на ладони.

«Да, а наш средненький времени зря не теряет, - думала она. Подошла к зеркалу, вглядываясь в свое безупречное отражение. - Перед таким напором не устояла ещё ни одна женщина, не устоит и наша наследница. Интересно, а где же остальные? Неужели досрочно смирились с поражением и отдали Евгению во власть Данечке?»

Поправив выбившийся локон из прически, Марго, не переставая ухмыляться, вышла из спальни.  Спускаясь вниз по лестнице, девушка услышала голос Кристиана:

- Здравствуй, Джефри. Глеб дома?

Радостно улыбнувшись, Маргарита «слетела» с лестницы и подошла к Крису, ответив за дворецкого:

- А моего братца нет. Он уехал сегодня с утра и до сих пор не вернулся.

Кристиан, увидев Маргариту, приветливо улыбнулся:

- Марго, ты, как всегда, прекрасна! - воскликнул он, и она одарила его ослепительной улыбкой, призванной сражать наповал мужские сердца.

 - А ты, как всегда, учтив, мистер Ламберт. Может, выпьешь со мной чашечку кофе?

- Ну, раз мой дружок неизвестно куда исчез, хотя сам назначил мне встречу, - он лукаво усмехнулся, - то почему бы и нет!

- Вот и замечательно! Ты скрасишь моё жалкое существование в этом доме, - проговорила она, подхватывая Кристиана под руку и повела в гостиную.

К счастью, комната оказалась пуста, и они могли пообщаться в своё удовольствие.

Марго неотрывно наблюдала за Крисом, пока тот насыпал в чашку сахар, и улыбалась. Думала о том, что Кристиан Ламберт – самый красивый мужчина. Самый добрый, самый умный, самый галантный и обходительный… Но не её. Три года назад он считал её маленькой сестрой своего лучшего друга, не более. А она тогда уже знала, что любит только его… В день его свадьбы горько плакала в подушку. Но именно тогда Марго поклялась, что Кристиан Ламберт, рано или поздно, достанется ей. И её время настало…

- О чём задумалась? - Крис протянул ей чашку.

- Да так, - Марго быстро отвела взгляд и изобразила легкомысленную улыбку. - Ничего существенного.

- Странно, - он посмотрел на часы, - куда же мог запропаститься твой братец…

- А что у вас за дела?

- Да ничего особенного, - пожал плечами Крис и подмигнул Маргарите. - Сугубо мужские, женщин не касающиеся.

- Стра-а-анно, - она выразительно посмотрела на него, - обычно сугубо мужские дела, как раз про женщин.

Кристиан хотел было что-то сказать в ответ, но слова застряли в горле, когда Марго ласково дотронулась до его груди. Он хотел отстраниться, спросить, что на неё нашло, но… Глаза его встретились с её, похожими на глубокий омут, в котором он моментально утонул. Крис как завороженный смотрел на Маргариту, а она продолжала водить рукой по его груди, спускаясь ниже и ниже…

Мысли путались. Он, совершенно не понимая, что делает, привлёк девушку к себе и впился в её губы, в такие мягкие и горячие… пьянящие… Где-то далеко до Кристиана доходили отголоски разума, твердившие: «Что ты делаешь, опомнись!», но он не мог с собой ничего поделать. Марго так же страстно отвечала на поцелуй, нежно обнимая его за плеч.

Наконец-то!.. Наконец-то он почувствовал к ней что-то как к женщине, а не как к сестре друга! Душа её наполнилась радостью, и в этот момент…

- Кхм, п-простите.

… И в этот момент Марго услышала голос того, кого была бы рада никогда больше не видеть и не слышать, и вообще, забыть о его существовании!

Крис резко отпрянул от Маргариты и виновато уставился в сторону двери, не зная, что сказать, а сама Марго, чувствуя нарастающую внутри себя злобу, медленно вздохнула и повернулась, смерив сестру яростным взглядом.

- Виолетта… - Крис вскочил с дивана и глупо улыбнулся стоявшей в дверях изумлённой девушке. – Э-э-э, рад тебя видеть. Не знал, что ты приехала из Гарварда.

Вита непонимающе переводила взгляд с сестры на Криса и обратно.

- Я вчера приехала, - выдавив улыбку, наконец, пробормотала она. - И я тоже рада видеть тебя, Крис.

- Ну… мне пора, - Крис резко встал. – Дела. - Так и не решившись посмотреть на Маргариту, он быстрым шагом направился к выходу.

Как только за ним закрылась дверь, Виолетта в немом вопросе уставилась на сестру, на что Маргарита насмешливо поинтересовалась:

- Что?!

- Вы… - Вита не решалась задать этот вопрос, и тогда Марго взяла инициативу на себя. Поднявшись с дивана, приблизилась к сестре и, давя на ту тяжёлым холодным взглядом, тихо прошипела:

- Ты ничего здесь не видела. Поняла?

- Но, Мар…

- Ты меня поняла?! - гневно сверкая глазами, переспросила Маргарита и, когда Вита утвердительно кивнула, вышла из гостиной.

Оставшись в одиночестве, Виолетта медленно подошла к креслу и села. Увиденное повергло девушку в настоящий шок. Неужели Крис и Маргарита любовники?! Но ведь он женат! Как они могут?! Конечно, у сестры никогда не было морали, но Кристиан… Она всегда была об этом мужчине самого лучшего мнения.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Эй, сестрёнка, ты чего такая грустная? - в гостиную вошел улыбающийся Алексей.

- Да нет, всё в порядке, - рассеянно пробормотала девушка, - просто я немного устала.

- Сейчас же день на дворе, - усмехнулся он. - Когда же ты успела устать?

Виолетта посмотрела в окно и улыбнулась:

- Да, ты прав. В следующий раз придётся придумать отговорку убедительнее.

- Можешь, например, сказать, что смотрела свой любимый сериал, который закончился смертью главного героя, - предложил Леша.

- Хорошо, приму к сведению. - Вита широко улыбнулась брату.

- Во-от, это уже другое дело! - воскликнул Алексей. - Твоя улыбка способна спасти мир!

- Скажешь тоже, - смутилась Вита.

 С братом было просто невозможно долго грустить. С детства он был её лучшим другом, чего не скажешь о других братьях, которые были вечно чем-то заняты и практически не разговаривали с ней.

- А что-то ты сегодня рано встал, братишка. Неужели за то время, что я была в университете, ты изменил своей привычке валяться в постели до обеда?

- Нет, конечно, - улыбнулся Алексей, - это останется неизменно. Просто я хотел свозить Женю куда-нибудь. Кстати, ты не видела её?

- Да я вообще не имела чести познакомиться с ней, - произнесла Виолетта. - Вчера, когда я приехала, она не выходила из своей комнаты, а сегодня я тоже что-то не видела её, хотя Джефри сказал, что она в саду с Даниилом.

- С Даниилом?! - встревожился Алексей, рассеянно усаживаясь на диван.

Виолетта удивлённо смотрела на брата. От неё не скрылось выражение его глаз, когда она сообщила, что Женя проводит день с братом. Уж она-то Лешку знала, как облупленного.

- Она тебе нравится? - вдруг, ухмыльнувшись, спросила Вита.

Парень неуверенно кивнул и ответил:

- Кажется, да. Она… она какая-то особенная. Добрая, нежная, такая хрупкая, но вместе с тем в ней есть характер… Я таких девушек ещё не встречал.

- Вовремя я приехала, - хмыкнула Вита, похлопав брата по плечу. - Кажется, ты влюбился!..

Глава 9

Наступила ночь, а Женя, не в силах уснуть, бродила по тёмным коридорам дома. Все её мысли спутались в тугой клубок, и теперь распутать их было очень сложно. Этот дом, эта странная жизнь давили на неё. Женя не знала, какие ещё сюрпризы приготовила ей эта семейка. Сегодня её обнимал злейший враг, и пытался поцеловать Даниил… И… что самое страшное: ни то, ни другое не было ей неприятно. Но что будет завтра? Она не представляла.

Дойдя до своей двери, Женя взялась за ручку и медленно повернула. Тут соседняя дверь открылась, и на пороге появился Глеб. Взгляды их встретились, и Женя неожиданно для себя отметила перемену нём. Он уже не смотрел на неё с выражением ледяной пустоты… В его глазах появилось нечто другое, однако не менее таинственное и пугающее.

- Добрый вечер, - тихим приглушённым голосом поздоровался он. - Я смотрю, Вам тоже не спится?

- Да, бессонница, - сбивчиво пробормотала Женька, не в силах отвести взгляд от его гипнотизирующих глаз.

- Какое совпадение, у меня тоже, - улыбнулся он. - Джефри передал, что вы спрашивали обо мне сегодня…

- Я хотела извиниться за то, что произошло ночью. Я Вас разбудила, наверное…

- Да, - согласно кивнул Глеб. - Вначале я подумал, что началась Третья Мировая, потом, что наступил конец света, - его голос был настолько серьёзным, что Женя не могла определить: шутит он или говорит всерьёз.

- Надеюсь, я Вас не напугаю больше.

- Может быть, перейдем на «ты»? – внезапно на лице его заиграла усмешка. – В конце концов, моим братьям и сестрам ты не выкаешь. Я чувствую себя каким-то древним.

- Х-хорошо, Глеб, - выдавила Женя.

- Если что, зови. Или стучи в стену, я услышу и вновь приду на выручку.

Губ её коснулась непрошеная улыбка. Женя молча кивнула и открыла дверь в свою спальню. Глеб внимательно наблюдал за её движениями и неожиданно сказал:

- Мне жаль, что твой муж умер…

Ничего не ответив, она зашла в комнату и, закрыв за собой дверь, прислонилась к ней. В тишине ночи Женя отчётливо слышала, как он, постояв секунду в коридоре, также зашёл к себе. Сердце учащённо билось, отказываясь повиноваться разуму, твердившему: «Он опасен… Опасен… опасен… Это какая-то игра…» И она ничего не могла с собой поделать. Этот человек сегодня был совсем другой, непохожий на того ожесточённого мрачного мужчину, ещё вчера смотревшего на неё с неприкрытой неприязнью… Как будто прошедшая ночь и её кошмар что-то изменили в их отношениях. Женя сомкнула веки и отчетливо увидела его глаза… Сегодня они были другие и…

«Черт, Осипова, что это с тобой? Ты не заболела? Каждую ночь видишь эти… глазки! - вновь начал возникать внутренний голос. – Ну, конечно, они красивые, даже очень! Но ты будешь полной дурой, если так быстро поверишь в резкую перемену его отношения к тебе! Вспомни, как он тебя чуть не прибил на месте… тогда, в офисе, да и в первую встречу, когда тайком пробрался в твою комнату и напугал до смерти своим дьявольским взглядом! Это ты у нас – неопытная глупенькая девочка, а уж Глеб Оболонский ничего не говорит и не делает просто так! И вспомни, что о нем сказал его лучший друг? Если бы Глеб Оболонский захотел – все девушки были бы его!»

Женя слушала свой назойливый голос, кивая в знак согласия. Она подписывалась под каждым словом. Да, она согласна. Согласна! Но…

- Но он другой… - тихонько прошептала она и, выключив свет, легла в кровать.

* * *
А она была права. Сюрпризы не заставили себя ждать. Не успела Женя спуститься в столовую, как её тут же перехватила Маргарита и затараторила про гениальную идею, пришедшую ей в голову сегодня утром.

- Женя, Женечка, как же я раньше об этом не подумала! - Марго следовала за Женей по пятам, пока та не присела за стол. - И вообще, эта идея должна была прийти родителям, а не мне! - Она опустилась рядом с Женей и обратилась к служанке: - Роза, кофе, пожалуйста.

- Хорошо, мисс.

- Мне тоже кофе, -  улыбнувшись, попросила Женя.

Та кивнула и ушла.

- Так что у тебя за идея, Марго?

- Мы должны устроить прием в твою честь! - торжественно объявила Маргарита, улыбаясь широкой улыбкой.

- Зачем? Не надо никаких приемов, - Женя нахмурилась и недовольно посмотрела на Марго.

- Женя, как это не надо! Теперь ты – не просто обычная девушка Евгения Осипова! Сейчас ты – наследница огромного состояния! Ты просто обязана познакомиться со всеми сливками общества!

- Марго… это плохая идея. - Женя отрицательно покачала головой. - Не хочу я никаких праздников. Да и не думаю, что твоя мать будет в восторге от этого.

- Мою маму никто и спрашивать не будет! Это твой дом! - продолжала настаивать Маргарита.

- Но…

- Все, решено! - твердо заявила она и обворожительно улыбнулась. - Сегодня же вечером скажем об этом остальным.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Женя угрюмо смотрела на ней. Глаза Маргариты горели ярким пламенем в предвкушении этого события. Однако она совсем не разделяла такого воодушевления подруги. Но расстраивать Маргариту Жене не очень хотелось, поэтому Осипова лишь обреченно кивнула:

- Ну хорошо, сдаюсь. Уговорила.

- Вот и прекрасно! Я уже в уме прикинула, кого мы пригласим… - Марго была уже вся в мыслях о будущем вечере, - обязательно посла с женой! Ой, знаешь, - недобро захихикала, - она у него такая смешная! Низенькая, толстенькая и с глазками, как у бегемота, я, когда её впервые увидела, не сдержалась и захохотала в голос! Меня спасло только то, что мне тогда лет десять было, но папа потом о-о-очень долго извинялся перед ними вместе с дядей… Так, а ещё пригласим мистера Пулмана - он владеет роскошным особняком рядом с нашим, мы в детстве вечно лазили к нему…

Маргарита всё продолжала говорить, а Женя делала вид, что внимательно её слушает, попивая кофе, уже давно принесенный служанкой. И тут вдруг Марго резко замолчала и, сузив глаза, яростно прошипела:

- Чего тебе тут надо?

Женя поначалу не поняла, что случилось, однако, проследив за взглядом Марго, увидела в дверях столовой её точную копию, только волосы её были светлыми.

- Кажется, столовая – место общее, Рита, - девушка подошла к ним.

- Не называй меня так! - воскликнула Марго и, резко вскочив, случайно задела чашку с кофе. Темная жидкость немедленно оказалась на её голубом платье, оставляя большое пятно на груди. - Черт! - выругалась Маргарита. - Вечно из-за тебя что-то происходит! Чего ты приперлась сюда из своей Америки?! Сидела бы и не высовывалась, наша самая любимая дочка!

- Рита…

- И не называй меня этим именем! - Она перешла на крик и пулей вылетела из столовой.

Женя проводила ту удивленным взглядом и с тем же выражением лица уставилась на блондинку, которая, глубоко вздохнув, покачала головой и устало опустилась на стул напротив Осиповой.

- И так у нас происходит в каждый мой приезд домой, - Виолетта поджала губы и улыбнулась Жене. - Но, я думаю, ты уже поняла всю специфичность нашей семьи и тебя это удивлять не должно. - И она протянула руку через стол. - Виолетта, младшая сестра Маргариты. Она опередила меня ровно на пятнадцать минут и, видимо, считает, что во всем главная она.

- Евгения… Женя, - Осипова улыбнулась в ответ, принимая рукопожатие. - Да, семья у вас не из простых.

- Странная, что уж тут юлить! - Вита наклонилась поближе к Жене и пробормотала: - Знаешь, Жень, ты будь с нами осторожна…

- В смысле?

- Проверено и научно доказано, что эта странность заразна! - хмыкнула Вита. - Я поэтому и уехала подальше от них, чтобы не стать такой же сумасшедшей.

- И как, помогло?

- Нет, - изображая вселенскую скорбь, призналась она, и тут же её лицо озарила добрая улыбка. –А если серьезно, то я очень по всем ним скучаю в Гарварде.

-  И по Марго? - Женя недоверчиво глянула на Виту.

- И по ней. Особенно по ней! - закивала она. - Знаешь, Жень, она в принципе неплохая, просто одинокая, вот и бросается на всех, а особенно… на меня, потому что я похожа на неё внешне, но не похожа внутри. Маргарита смотрит на меня и пытается увидеть себя, но это у неё не получается. Именно поэтому моя сестра меня ненавидит.

Женя восторженно смотрела на светловолосую копию Маргариты и размышляла о том, что каждый новый день она узнает об этой семье очень много нового. Каждый из пяти детей – индивидуальность. Они так не похожи друг на друга, и если бы не знала Женя о том, что они близкие родственники, ни за что сама бы не догадалась. Они все даже будто бы живут в разных реальностях!

- Вита, а в детстве?.. В детстве вы дружили? - Жене вдруг стало интересно, как же все они жили раньше, когда были детьми.

- Как тебе сказать… - Виолетта на мгновение задумалась. - Не дружили в силу разницы в возрасте. Но и не ненавидели друг друга, как сейчас. Мне всегда был очень близок Леша. Он был самым младшим из братьев, поэтому не входил в их «взрослую» компанию. Он всегда защищал меня. Если я совершала какой-то проступок, всегда перед родителями заступался, чтобы мне не попало. И, наверное, самое важное – он не изменился, даже повзрослев.

- А Глеб… изменился? - и зачем она спросила это, Женя понятия не имела, просто вырвалось, но…

- Угу. - Виолетта уверенно кивнула и немного грустно проговорила: - Глеб раньше был не такой ожесточенный. Мягче. Да, мы не были с ним очень близки, но и далеки тоже не были. Помню, как-то ко мне привязался какой-то придурок возле школы, выследил меня до дома и стал названивать. А я не знала, как быть. Об этом случайно узнал Глеб, и с тех пор этого парня и след простыл, а мой брат всего лишь поговорил с ним! - в глазах Виолетты проскользнула печаль. - Знаешь, Жень, никогда не забуду его слова: «Вита, не бойся говорить о своих проблемах, иначе я не смогу тебе помочь».

Виолетта вдруг замолчала, опустив взгляд вниз. Несколько секунд она так просидела, а потом вновь взглянула на Женю и с улыбкой договорила:


- Ну, а потом я уехала учиться в Америку, а когда приезжала на каникулы, даже боялась попадаться ему на глаза. Он изменился. Закрылся. Стал жестким и жестоким. Даже боюсь представить, что же его сделало другим, хотя… есть догадка.

- Какая?

- Дядя Леонид взял его в свою компанию. А бизнес очень меняет людей. Чтобы зарабатывать и оставаться на волне успеха, нужно быть сильным. Дядя тоже был таким. И неудивительно, что они были словно отец с сыном. Они очень любили друг друга.

Женя внимательно слушала девушку, не перебивая, лишь изредка задавая той наводящие вопросы. Ей очень хотелось узнать как можно больше о Глебе, попытаться узнать его лучше. Женя не могла ответить себе на вопрос «почему?». Просто хотелось, и все. Значит, этого человека испортили деньги. Неудивительно. Ничто так не меняет людей, как власть и богатство. А жаль. Он мог бы быть хорошим человеком.

- Ой, что-то я заговорилась совсем! - Виолетта посмотрела на часы и покачала головой. - Мне же пора выходить! У нас сегодня встреча с одноклассниками!

- Да, конечно, Вит, иди.

Девушка встала и весело проговорила:

- Ты не скучай. Хотя… глупость сморозила, да? Разве с нашей семейкой соскучишься! - А затем выпорхнула из столовой.

Женя проводила новую знакомую взглядом и покачала головой:

- Это она правильно подметила. Скучать мне тут не приходится.

Женя подняла чашку с уже остывшим кофе и сделала глоток. Сегодня она узнала ещё немного из жизни семьи Оболонских…

* * *
Маргарита заглянула в комнату к Жене вечером и вела себя, как ни в чем не бывало. Будто бы и не было той вспышки гнева на Виту утром. Марго была в своем стиле – элегантно одета, волосы забраны в высокий хвост и гладко зачесаны, а на губах, как приклеенная, сияла обворожительная улыбка.

Странно, но после утреннего разговора Женя немного по-другому смотрела на подругу и понимала – Вита была права, когда говорила, что Марго лишь одинокая душа, которая прячется за маской стервы. Но Женя и так не была плохого мнения о Маргарите. Да, конечно, она была немного эксцентрична, эгоистична и избалована, но кто в этом мире без тараканов? А эта девушка обладала тем же качеством, что и старший из её братьев… Есть в них что-то неуловимое, почти незримое, что притягивало людей к ним…

Марго и Женя спустились в гостиную как раз вовремя – все семейство, включая Еву и Владимира, собралось вместе. Ещё одна странная особенность этой семьи, которую отметила Осипова, – они все дружно не выносят присутствия друг друга, но каждый вечер собираются вместе в гостиной и треплют друг другу нервы.

Входя в гостиную следом за Марго, Женя криво усмехнулась, обведя взглядом присутствующих. Ева, до этого момента что-то живо обсуждавшая с Виолеттой, едва завидев её в дверях, напряглась и замолчала, впившись недобрым взглядом в её лицо. Владимир продолжал мирно сидеть в кресле и читать какую-то газету. Даниил стоял у барной стойки с бокалом в руках и, заприметив Женю, жестом провозгласил тост в её честь и залпом его осушил. Алексей по-доброму ей подмигнул. А Глеб… Он сидел на диване, неотрывно смотрел на неё, а с губ его не слезала таинственная улыбка. И Женя никак не могла определить, что именно он выражает ею – насмешку или… Это «или» не давало ей покоя.

- Добрый вечер всем! - воскликнула Маргарита, так же оглядев всю свою семейку, отдельно остановившись на сестре. - Всё сидим, да? И создаем видимость идеальной семьи?

- Марго, опять твои шуточки. - Владимир оторвал взгляд от газеты и предупредительно посмотрел на дочь.

- Папа, это Марго хотела сказать: «Я так рада вас всех видеть, мои дорогие!» - подал голос Даниил, насмешливо подмигивая Марго.

Девушка в ответ скорчила недовольную гримасу:

- Ты ко мне в переводчики устроился, братишка?

- Так! Хватит пререкаться! - строго воскликнул Владимир. - Он отложил уже совсем ненужную газету и обратился к Жене, застывшей в дверях. - Добрый вечер, Евгения.

- Добрый, - невесело буркнула девушка. Не любила она такие сборища. Опять в памяти всплыла её первая встреча с Оболонскими.

- Мы с Женей к вам на минутку забежали, - медовым голосочком проговорила Марго. - Мы решили устроить прием в её честь у нас дома через… м-м-м… две недели! Я думаю, хватит времени, чтобы подготовиться и разослать приглашения. Будет человек сто-сто пятьдесят – не больше! Зачем нам много людей? Правильно? - Маргарита, невинно хлопая ресницами, наблюдала за реакцией семьи на её монолог и была не в силах сдержать довольную улыбку.

Мать разве что только за сердце не схватилась и в обморок не шлепнулась. Отец, как всегда, спокоен, однако и ему не удалось скрыть свое недовольство. Алексей во все глаза уставился на сестру. В глазах Глеба она ничего не смогла прочесть, но так было всегда, поэтому Марго не особо расстроилась. Сестрица её лишь покачала головой… А вот Даниил… Вот тот оценил её гениальную идею и улыбался во весь рот.

- Ну, дорогие, что молчим? Не правда ли, замечательная идея?

- Просто великолепная! - подхватил Даня.

- Марго, ты из ума выжила?! Какой прием?! - заорала Ева. - Ты хоть думаешь, что говоришь?!

- Ева, успокойся! – Владимир, как всегда, старался привести жену в чувства.

- Да, мама. - Виолетта дотронулась до руки матери, однако та смерила дочь злобным взглядом и зашипела:

- В этом доме не будет никаких приемов, вы меня поняли?! Особенно в честь этой…

- Ева!..

Женщина замолчала, резко отвернувшись от предупреждающего взгляда мужа. И тут встретилась глазами с сыном, который, сжав руку в кулак, медленно кивнул и ободряюще улыбнулся ей. Он что, хочет, чтобы для этой выскочки устроили вечер, где соберется вся элита?! Да она же опозорит их! Ева взглядом показала, что она не желает ничего даже слышать об этом, однако тот кивнул ещё раз, более утвердительно.

- Ну, хорошо, - скорее сыну, чем всем остальным, проговорила Оболонская и посмотрела на Женю. - Я согласна. Я даже помогу вам с организацией вечера.

- Мама, я знала, что ты согласишься! - хитро улыбнулась Марго.

- Да, - недовольно проворчала Ева. - А сейчас, прошу меня извинить, у меня разболелась голова, я пойду в свою комнату. - И она величественно покинула гостиную.

Проходя мимо Жени, женщина чуть приостановилась и бросила на неё насмешливый взгляд, ясно говоривший: «Я с удовольствием понаблюдаю за твоим позором, выскочка!»

Женя в ответ надела на лицо колкую ухмылку и посмотрела женщине прямо в глаза. «Не дождетесь!»

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Ева зло фыркнула и вышла.

А Осипову нисколько не задело поведение этой женщины. Она знала, что та бесится от бессилия. Ева Оболонская прекрасно понимала, что теперь последнее слово вовсе не за ней, а за другим человеком. А эта женщина привыкла все решать за других.

Да и вообще, этот спектакль, что был разыгран в гостиной, её очень сильно позабавил. Женя уже начала привыкать к тому, что эти люди без премьерных показов просто жить не могут. У каждого своя роль, которую он знает на зубок. Ещё бы, за столько лет проживания под одной крышей! Она улыбнулась своим мыслям и вдруг почувствовала на себе взгляд Глеба. Она подняла глаза и обомлела – этот человек ей улыбался! И она могла поклясться, что совершенно искренне! Глеб встал, также проговорив что-то насчет неотложных дел, и, проходя мимо Жени, шепнул той на ухо:

- Ты оценила постановку, правда?

Женя удивленно уставилась на него. Неужто уже мысли её читает?..

- Нет, просто все мысли написаны на твоем лице, Евгения, - словно в подтверждение её догадки, заявил он и вышел. Женя проследила за ним до самой двери, а улыбка почему-то не слезала с её губ.

- Ну что же, собрание закончено? - подал голос Алексей. - Мы можем расходиться, папа?

- Да, Леша, можете! Идите на все четыре стороны! - Владимир поднялся с кресла и быстрым шагом так же покинул помещение.

- Кажется, мы обидели нашего папочку, - усмехнулся Даниил. - Пойду, догоню и брошусь в ноги, моля о прощении!

- Ну вот, - Виолетта развела руками, обращаясь к Жене. - Вот так всегда и заканчивается! Стоит семье собраться вместе, как у всех разом появляются неотложные дела.

- Это я, кажется, всех распугала, - ухмыльнулась Женя.

- Зато как мы их, а, Жень? - Марго, не замечая Виолетты, победно вскинула руки и засмеялась. - Ты видела их выражение лиц, когда я заговорила о приеме?

- Да, девушки, - Алексей подошел к Марго и приобнял ту за плечи. - У вас это получилось просто великолепно, особенно, когда ты сказала про количество приглашенных гостей. Если ты захотела состарить маму на несколько лет сразу, то у тебя это получилось выше всяких похвал!

- Леша, ты же знаешь, что после всех пластических операций, что сделала наша матушка, она не состарится до конца своих дней, - парировала Маргарита. - Так что можешь не волноваться о её морщинах и седых волосах!

- Вот так, Жень, - наигранно вздохнул парень, - никакого уважения к старшим. Такая нынче молодежь пошла!

Женя в ответ улыбнулась.

- Ну, развлекайтесь, девочки, а мне пора, у меня дела, - проговорил Алексей и вышел.

В огромной гостиной они остались втроем: Женя, Марго и Вита. И возникла напряженная пауза, которую поспешила заполнить Виолетта:

- Женя, а ты думала насчет вечернего платья?

- Э-э-э… нет ещё.

- А у меня уже появились идеи. Я привезла с собой каталоги последних коллекций различных дизайнеров. Пойдем, я тебе покажу. – И, не обращая внимания на сестру, подхватила Женю под руку и повела подальше от назойливого взгляда Маргариты. Но та не расстроилась. Пусть её младшая сестричка тоже попытает счастья в игре под названием «Расположи к себе наследницу».

- Играйте, дорогие мои, играйте, - чуть слышно проговорила девушка, усаживаясь в невероятно удобное и мягкое кресло.

Маргарита откинула голову на спинку, закрыла глаза и расплылась в довольной улыбке.

* * *
Ева ворвалась в комнату сына и недовольно воскликнула:

- Что это было? Почему ты остановил меня?

Он медленно повернулся к матери лицом и жестко усмехнулся:

- Мама, как же ты не понимаешь, что этот прием – очень хороший способ сблизиться с нашей юной наследницей!

- Интересно, каким это образом?! - женщина скептически глядела на сына, задрав брови вверх.

- Все это время я буду ей во всем помогать.

- Не думай, что ты один такой. Остальные тоже со всех ног бросятся целовать ей ноги.

- Не переживай, мама, я буду первым, - глаза его зло сверкнули, и он вновь повернулся спиной к матери, ясно давая той понять, что разговор окончен. - Ещё совсем немного, и наш план претворится в жизнь. Я уверен.

- Очень на это надеюсь, дорогой, - произнесла Ева и тихонько вышла, прикрыв за собой дверь.

Глава 10

Женя смотрела на свое отражение в зеркале и не узнавала себя. Перед ней стояла элегантная стройная блондинка в длинном шелковом платье цвета слоновой кости. На шее переливалась тонкая бриллиантовая подвеска, а волосы были забраны в высокую прическу и украшены несколькими заколками из белых розочек. Женя улыбнулась своему отражению. Как же долго Виолетта уговаривала её купить именно это платье! Прошел ни один час, а Женя сопротивлялась из последних сил, но… сдалась, стоило Глебу лишь взглянуть на неё.  Увидев её в этом платье, он просто улыбнулся ей и тихонечко проговорил:

- Очень красиво, Женя.

И этого ей было достаточно, чтобы сдаться на волю Виолетте. Странное дело, но за эти две недели, что ни день, то обязательно происходили «совершенно случайные» встречи с Глебом. Он оказывался в том же клубе, что и они с Марго и Даниилом, на том же спектакле, что и они с Виолеттой, в том же кафе, что и она с Лешей. Не говоря уже о постоянных столкновениях дома… Женя постоянно чувствовала его присутствие рядом, его таинственный взгляд на себе, его улыбку, очаровывающую её. Женя не могла не признать, что этого человека словно подменили, и она была рада каждому мгновению, который они проводили вместе. Каждому мгновению, когда он просто наблюдал за ней.

От размышлений девушку отвлек громкий стук в дверь. Женя отошла от большого напольного зеркала и воскликнула:

- Войдите!

В дверях появилась Маргарита и нетерпеливо проговорила:

- Жень, ты готова? Прием уже давно начался! Тебя все… - Марго пристально обвела взглядом Женю и изумленно ахнула: - Боже, Женя! Там все упадут! Ты выглядишь просто божественно!

- Правда? - смущенно проговорила она, нервно теребя переливающийся браслет на руке. - Я себя чувствую как-то… неуютно…

- Привыкай! - хмыкнула Марго и широко улыбнулась. - Пойдем, хватит нам уже прятать такое сокровище!

- Э-э-э… - Женя неуверенно закусила губу, - ты иди, а я спущусь через пять минут.

- Как скажешь, - кивнула Маргарита и выскользнула за дверь.

Женя, оставшись в одиночестве, несколько раз глубоко вздохнула и, ещё раз внимательно окинув взглядом свое отражение, вышла из комнаты. Проходя мимо спальни Глеба, Женя на мгновение приостановилась, услышав за дверью шаги. А ещё через секунду она распахнулась, и на пороге появился Глеб. Боже, он был просто великолепен! В абсолютно черном костюме… Как же ему шел этот цвет…

Женя, словно завороженная, смотрела на него, а тот так же не сводил восхищенного взгляда с Жени.

- У меня видение, или я и впрямь вижу перед собой ангела? - от его мягкого тихого голоса у неё мурашки побежали по спине.

Женя выдавила улыбку и пробормотала:

- Не смущай хоть ты меня, Глеб.

- Хорошо, не буду, - Оболонский улыбнулся, не переставая разглядывать её. – Можно мне тебя проводить? - и он галантно протянул ей руку.

«Прекрасная пара, - пронеслось у неё в голове. - Я во всем белом и он во всем черном! Ну, действительно, ангел и демон».

Но упоминание о дьявольском происхождении Глеба Оболонского её уже совсем не пугало, наоборот - притягивало все сильнее и сильнее с каждым днем, с каждой минутой, проведенной вместе с этим человеком. Иногда ей даже становилось страшно за себя - такую власть он имел над ней. Главное, чтобы он об этом не узнал. Женя обворожительно улыбнулась и взяла Глеба под руку:

- Идем!

«Только бы не споткнуться на этих ужасно высоких каблуках… Да и платье такое длинное, что я могу в нем запутаться… Вот черт, они все на меня так смотрят, неужели у меня что-то не так?! - мысли летели ураганом, пока она под руку с Глебом спускалась по лестнице, где собралось уже огромное количество народа. - Осипова, только попробуй облажаться! - мысленно приказала она себе. - Не дай своим врагам повода для радости!»

И высоко задрав голову, Женя расправила плечи и величественно прошествовала к гостям.

И только она одна знала, каких трудов ей стоило все это выдержать и не дать слабину - не сбежать и не опростоволоситься.

Хотя может и не одна… Может, Глеб, в чью руку она вцепилась мертвой хваткой, тоже об этом догадывался, но виду не подавал.

Спустя несколько часов Женя потеряла счет всем рукопожатиям, улыбкам, словам благодарности за сделанные ей комплименты… Голова шла кругом, но девушка стойко продолжала приветливо улыбаться. Наконец, на минуту оставшись в одиночестве, она устало присела на софу. Взгляд её блуждал по роскошно одетым гостям, веселящимся от души. Но непроизвольно она старалась найти взглядом лишь одного человека… Глеб, пробыв с ней около часа, оставил её с отцом и куда-то исчез.

«Интересно, где он? - подумала Женя и тут же сама себя отругала за любопытство. - Черт, Осипова, ну тебе-то какая разница?! Такой человек, как Глеб Оболонский, не может постоянно находиться в одном месте, у него тут много знакомых, он, наверное, дела обсуждает с кем-нибудь, или… уединился в комнате с какой-нибудь женщиной…» - едва ей в голову пришла эта странная догадка, как Женя моментально возненавидела всю присутствующую на приеме женскую половину моложе тридцати. И стала недобрым взглядом рассматривать тех самых представительниц прекрасного пола, что могли бы заинтересовать Глеба.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Жень, я понимаю, конечно, что ты устала, но не стоит так явно выражать свою неприязнь к собравшимся гостям, - прозвучало вдруг над самым её ухом. Женя, оторвав пристальный взгляд от высокой стройной брюнетки со слишком глубоким декольте, подняла голову и увидела улыбающегося Алексея.

- Ты что-то сказал?!

- Да уже не имеет значения, - Леша махнул рукой и присел рядом, - шутка все равно неудачная вышла! Решила спрятаться от назойливого внимания гостей, собравшихся поглазеть на тебя?

- Ага, - выдохнула Женя и устало посмотрела на Алексея. - Говорила я Марго, что это плохая идея, но разве твою сестру переубедишь, если она что-то вбила себе в голову?!

- Это точно, - согласно закивал Алексей. - Но знаешь… - он выразительно глянул на Женю, - я ей очень благодарен за этот вечер.

- Почему?

- По двум причинам. Первая - это то, что сегодня я увидел настоящего неземного ангела, спустившегося с небес на нашу грешную землю. - Он осторожно коснулся её руки и посмотрел прямо в глаза. - А вторая причина… что я, наконец, смогу потанцевать с этим неземным созданием, которое сейчас смотрит на меня своим изумрудным взором, и я боюсь, что у меня выпрыгнет из-за этого сердце…

Женя не могла вымолвить ни слова. И не могла поверить, что эти слова… эти потрясающие слова были сказаны о ней. И так нежно, как Леша, на неё никогда никто не смотрел… Даже Дима…

Странно, но сейчас, вспомнив о своем покойном муже, Женя не испытала той горечи, что было совершенно обычным делом ранее. Под невероятно нежным и теплым взглядом девушка просто растаяла.

- Ну что скажешь? - Алексей сильнее сжал её ладонь и произнес: - Ты потанцуешь со мной?

- Если ты не боишься, что твои ноги будут жестоко истоптаны. Я совершенно не приспособлена для хождения на таких высоких каблуках. - И она приподняла подол платья, показывая Леше изящные ступни, дополненные белыми туфельками, окаймленными серебристой тесемкой и стразами на носке. - Ну так, что, принимаешь вызов? - весело воскликнула Женя.

- Принимаю! - Алексей с готовностью поднялся и, взяв Женю за руку, повел вглубь зала, туда, где танцевали несколько пар.

* * *
Марго скучающе прохаживалась по залу, держа в руках бокал с шампанским. Она все пыталась высмотреть в толпе того, кого была бы безумно рада увидеть, однако Кристиан ещё не появился, в отличие от своей благоверной, которая уже прошествовала мимо неё минут пятнадцать назад, даже не поздоровавшись.

«И слава Богу, - размышляла Маргарита. - Я б ей такое приветствие устроила, она б потом месяц на улицу свой нос не высовывала».

Девушка видела, как её младший братец что-то долго втирал Жене, а потом повел танцевать. Она криво усмехнулась и покачала головой. У Алексея нет никаких шансов. Он лишь третий в списке, и Марго ни за что бы на него не поставила. Не тот типаж. Мордочка симпатичная, характер ангельский, но такие девушек не цепляют. В лучшем случае, они становятся лучшими друзьями своего объекта поклонения. И у Алексея как раз такая ситуация. Ох, и больно же ему будет падать с той высоты, куда он сам себя загнал. Сам виноват.

Маргарита, громко вздохнув, сделала большой глоток из бокала и проследовала далее, попутно здороваясь с совершенно незнакомыми ей людьми и из вежливости улыбаясь им. Это то поведение, что требовала от них жизнь в высшем обществе. Там, где фальшь - само собой разумеющееся, где неискренняя улыбка - признак порядочности, где все вокруг крутятся в водовороте интриг.

Да, вот такая она - жизнь богатых людей, и Маргарита за свои двадцать с небольшим лет эти неписанные правила выучила назубок. Она и сама с удовольствием научит этому любого, кто обратится к ней за помощью. Вот только… Всех, кроме их маленькой наследницы. Марго вновь бросила взгляд в ту сторону, где её брат кружил в танце Женю, и, отвернувшись, отправилась на балкон.

На улице уже стемнело, однако свет в окнах очень хорошо освещал довольно просторную площадку. Марго, на мгновение, остановилась и благоговейно втянула в себя холодный свежий воздух. Как приятно очутиться подальше от всей этой суматохи, царящей сейчас в доме.  Девушка укуталась в накидку и уже хотела было пойти дальше, однако раздавшиеся впереди неё голоса заставили её сделать шаг назад - в тень и прислониться к стене, чтобы разговаривающие не заметили её.

- Глеб! Глеб, подожди! - это был голос Андреа.

Маргарита увидела, как на свет вышел её брат, а за ним бежала женушка Криса.

Глеб резко остановился и, развернувшись к блондинке, яростно прошипел:

- Я же сказал тебе, что между нами все давно кончено, Андреа! Сколько раз тебе это повторять? У меня уже язык устал твердить об этом!

- Глеб, я люблю тебя и жить без тебя не могу!

- Это твои проблемы, и меня они никоим образом не касаются!

Марго удивленно наблюдала за этой сценой, не в силах поверить свалившемуся на неё нежданно-негаданно счастью. Значит, Глеб и Андреа… Великолепно!!!

- Как это не касаются?! - завизжала Андреа. - Мы должны быть вместе! - Она вцепилась в рукав его пиджака и тут же была жестко отброшена в сторону. Глеб цинично усмехнулся и произнес, четко выговаривая каждое слово:


- Между нами все кончено. Наша связь была довольно приятной, однако она закончена. И, к тому же… я никогда не пользуюсь уже использованными вещи.

От этих слов Глеба Андреа отшатнулась, как от оплеухи.

А Марго в тени довольно улыбнулась.

«Молодец, братец, так ей и надо!»

- Ты… ты… - Андреа не знала, что сказать, глаза её наполнились слезами, что нисколько не смутило Глеба:

- Я тебе говорю в самый последний раз: между нами НИЧЕГО НИКОГДА больше не будет! Поняла меня, Андреа?

Маргарита, чувствуя, что скоро запахнет жареным, и, боясь быть обнаруженной, потихонечку выскользнула с балкона и, как ни в чем не бывало, пошла обратно в зал.

Однако с лица её не слезала злорадная усмешка.

Да-а, вот так подфартило ей! Как же это замечательно оказываться в нужном месте в нужное время!

Ничего лучшего сегодня с ней случиться не могло. Глеб спал с женой своего лучшего друга… А для брата нет ничего святого… И это просто прекрасно! Марго шла, погруженная в свои радостные мысли, и не заметила, как врезалась в кого-то. Подняв глаза, девушка расплылась в невероятно красивой улыбке:

- Кристиан!

- Марго! - Крис смущенно уставился на неё. Они не виделись с момента их поцелуя в гостиной. Вернее, Кристиан намеренно избегал встреч с ней. И сейчас он не знал, что ей сказать.

Сказать-то нет, но не отметить её потрясающую красоту он не мог. Марго и так была прекрасна, а сегодня, в этом облегающем её стройную фигуру красном платье с низким вырезом, была просто сногсшибательна! Поэтому Кристиан сделал вид, что высматривает кого-то в толпе.

- Кого-то потерял? - Марго подняла левую бровь вверх и посмотрела на него, не убирая с лица очаровательную улыбку.

- Не могу Андреа найти, не видела её?

- Нет, не видела.

- Мне сказали, что она пошла на балкон, пойду, посмотрю её там. Наверное, свежим воздухом вышла подышать. Тут душновато. - Он сделал пару шагов по направлению к двери на балкон, но был остановлен цепкими руками Маргариты:

- А-а-а, я же только что там была, твою жену не видела! - быстро сообразила Маргарита и, подхватив его под руку, добавила: - Крис, составь мне, пожалуйста, компанию. Я так хочу потанцевать, а меня никто не приглашает! - она невинно захлопала ресницами, хитро улыбаясь. - Ты ведь не бросишь в беде сестру своего лучшего друга?

- Но-о, Андреа… - Кристиан стоял в нерешительности, не зная, что сказать, однако Маргарита уже тащила его к танцующим, и ему ничего не оставалось сделать, как сдаться ей на милость.

«Не время ему сейчас обо всем узнавать, - думала Маргарита. - Он узнает, обязательно узнает, но не сейчас и не сам. Глебу надо было быть осторожным со своими связями. Теперь он попал, ой, как попал…»

* * *
Женя вышла из дома и тихонько побрела по дорожке вглубь сада. Уже светало, а гости все не желали расходиться, и музыка все играла и играла, прерываясь лишь на мгновение. Она устала. Ей так хотелось спать, но в комнату идти не имело смысла, музыка и смех были слишком громкими, и она ни за что бы не уснула. Поэтому, вспомнив про беседку, куда её отвел как-то Даниил, она уверенно направилась именно туда. Это место находилось в глубине сада, и там должно было быть спокойно.

Женя оказалась права. Уютная скамеечка была совершенно пуста и девушка, не долго думая, скинула туфли и забралась на неё с ногами. Ноги ломило от усталости. Сегодня она весь вечер на ногах, да ещё, к тому же, танцевала сначала с Алексеем, потом её выцепил Даниил, весь танец продолжавший обсыпать её комплиментами и признаниями в глубочайшей к ней привязанности, потом было ещё несколько кавалеров, которым она не смогла отказать… Вот так и прошел для неё весь этот безумный вечер.

А Глеба она больше так и не увидела. Он просто исчез. Растворился в сумеречном небе Лондона. Слился с тенью, благо, костюм его был черным, как безлунная ночь. Женя еле заметно улыбнулась и прикрыла глаза. Да, она хотела, чтобы он весь вечер провел с ней. Был рядом. Она хотела, чтобы он танцевал с ней. Хотела ощущать прикосновение его руки к своей.

«Черт, Осипова, ты из ума выжила, что ли? - где-то издалека подсознания донесся слабый тихий шепот её внутреннего голоса, который она тут же заглушила криком: - Да! Да! И ещё раз - да! Можешь считать меня сумасшедшей, но он мне нравится! Нравятся его таинственность, его улыбка, его взгляд…»

- Тоже устала от этой суеты?..

- «… его голос… Да… Стоп! ГОЛОС?!»

Женя открыла глаза и увидела перед собой Глеба Оболонского собственной персоной с бутылкой вина и двумя бокалами в руках.

Она удивленно заморгала, словно проверяя, не плод ли это её больной фантазии. Но иллюзия не собиралась исчезать, продолжая стоять рядом с ней и улыбаться.

«Да-да-да, вот именно об этой улыбке я и говорила… И об этом самом взгляде…»

Женя вздохнула и опустила ноги на землю, освобождая место для Глеба.


- Ненавижу все эти приемы, - добавил он, присаживаясь рядом. - Такой галдеж стоит в доме, что невозможно нигде спрятаться. Вот я и решил сбежать оттуда и уединиться в этой милой беседке, а тут, смотрю, ты. Не один я такой, значит.

- Уединиться, говоришь, хотел? - хмыкнула Женя, выразительно поглядывая на два бокала в руках мужчины.

Глеб расплылся в широкой улыбке и протянул ей один из них:

- Хорошо, я слукавил.

- Ты следил за мной?

- Не совсем. Я случайно увидел, как ты вышла из дома и решил составить тебе компанию, но если хочешь побыть одна, я могу исчезнуть.

- Нет, все в порядке. Будет несправедливо, если я буду пользоваться преимуществом этого тихого места в одиночку.

Глеб кивнул и, откупорив бутылку, разлил вино по бокалам.

Они довольно мило беседовали, смеялись, шутили… Однако Жене не стоило пить. Она с самого утра ни крошки в рот не взяла, поэтому вино очень быстро ударило ей в голову. Приятное состояние опьянения… И Женя почувствовала, что смотрит на Глеба слишком долго и пристально, но ничего не могла с собой поделать. А он, видимо, не замечал этого. Или замечал…

- Ну, как тебе вечер? - он налил ещё вина в подставленный Женей бокал.

- Честно? - хихикнула девушка.

- Угу!

- Ужасно! - Женя скривила смешную рожицу и, сделав большой глоток, добавила: - Больше никогда не поддамся на уговоры Марго! Как бы она меня не уговаривала, НИ ЗА ЧТО! Во-от, - Женя кивнула в подтверждении своих слов и случайно выплеснула содержимое бокала на свое белое платье. - Вот черт! - выругалась она и, вскочив, попыталась отряхнуться, однако, в довершении ко всему, уронила ещё и бокал, который со звонким эхом упал и разбился. - Черт!

Глеб понял, что Женя уже изрядно пьяна. Он, осторожно поставив бутылку на пол, взял расстроенную девушку за руку и усадил обратно на скамью:

- Ничего страшного.

- Но это было такое красивое платье, и теперь оно безнадежно испорчено! Я такая неуклюжая! И этот дурацкий бокал! Я его разбила! - Женя казалась настолько сильно расстроенной этим маленьким происшествием, что Глеб не выдержал и улыбнулся:

- Стекло бьется на счастье, Женя, поэтому не переживай.

- А платье? - она сокрушенно помотала головой. Его доводы её не убедили.

- С платьем, конечно, сложнее будет, - взгляд Глеба был прикован к пятну, красующемуся на лифе платья. - А хочешь, я тебе новое подарю? В точности такое!

- Гле-е-б, - неожиданно протянула Женя и, ласково улыбнувшись, провела рукой по его щеке, - ты такой милый… Правда-правда, я не вру! Ты хочешь показаться черствым и злым, но я-то вижу, что это не так… Ты другой, правда?

Её губы медленно приближались к его губам. Глеб нервно сглотнул. Он ощущал её теплое дыхание на своем лице… Её локон, выбившийся из прически, нежно щекотал его щеку. Нежный аромат её духов опьянял его.

- Женя… - хрипло произнес он и, обхватив её за талию, привлек к себе и усадил на колени. Она не сопротивлялась и обвила его шею, прижавшись к нему всем телом.

- Ты не злой… - прошептала она, - прос… то одино… кий… оди… но… кий… - и тут Глеб услышал мирное посапывание у себя над ухом.

На его губах заиграла улыбка. Она уснула! Её голова мирно покоилась на его плече, и ему совершенно не хотелось её будить. Эта девушка сейчас была похожа на восьмилетнего ребенка, который ждал праздника, но, так и не дождавшись, уснул на руках у родителей.

«Ну что же, - подумал Оболонский. - Эта ситуация в мою пользу. Я не делал ничего предосудительного, разве что только предложил ей выпить, а остальное Женя сделала сама…»

И он улыбнулся своим мыслям, крепче прижимая к себе спящую девушку…

Глава 11

Женя проснулась от резкой боли в висках. Еле разлепила тяжелые веки, однако яркий свет, льющийся из окон, вновь заставил девушку закрыть глаза. Она застонала и обхватила голову руками. Боже, что же случилось вчера?

И Женя начала судорожно вспоминать…

«Та-ак, прием помню, как танцевала со всеми подряд – помню, как болели ноги – помню, как вышла из дома – тоже помню, Глеба… припоминаю…ЧЕРТ!»

Она резко села в постели и оглядела себя: она лежала в своей спальне, на своей кровати и в своем платье… Женя облегченно выдохнула. Значит, сон. Но тут Женя увидела огромное желтое пятно, резко контрастирующее с идеально белым платьем.

- Вот, блин! Это НЕ СОН!!!

И в её памяти яркими картинками поплыли события вчерашней ночи… вернее, утра… Беседка, Глеб с бокалами и бутылкой вина в руках… их довольно милая беседа… вино, ударившее ей в голову… и вот, она уже сидит у него на коленях и тянется к его губам, что-то бессвязно неся про то, что он хороший и милый…

- А что было дальше?! - нервно воскликнула Женя, но ответом ей была только тупая боль в висках.

Одно хорошо – она проснулась в своей спальне и одетая, хотя могло бы быть по-другому… Женя кое-как собрала свою волю в кулак и сползла с постели. Переоделась, умылась и, посмотрев на свое отражение в зеркале, грозно проговорила:

- Осипова, знаешь же, что пить тебе нельзя! Развозит от одной капли! О чем ты вчера думала?! Что бы такого больше не повторялось, понятно?!

И утвердительно кивнув своему отражению, отправилась в соседнюю комнату для выяснения подробностей вчерашней ночи. Постучавшись, Женя услышала знакомый голос:

- Войдите!

Она приоткрыла дверь и обомлела – Глеб стоял к ней вполоборота и надевал рубашку.

Неожиданно дрожь желания охватила ее тело, и Женя, быстро отведя взгляд от его обнаженного торса, затараторила:

- Добрый день, Глеб! Я, кажется, тебе помешала, я позднее зайду, - она развернулась, чтобы уйти, однако его голос остановил её:

- Добрый день, Женя, нет, нисколько не помешала.

- Ты что-то хотела? - Глеб улыбнулся и подошел к Жене.

Женя неуверенно кивнула.

- Хотела поговорить о том, что произошло в беседке? - продолжал читать её мысли Оболонский, а в глазах его плясали веселые чертики.

- А что-то было?! - Женя испуганно уставилась на него.

Глеб молча взял её за руку и провел к дивану. И лишь когда девушка присела, произнес:

- Ничего такого, если не считать того, что ты перебрала лишнего и уснула у меня на плече. Не думал, что от нескольких бокалов ты так опьянеешь.

- Мне совсем нельзя пить…

- Я это учту на будущее.

 На будущее… От этих слов ей вдруг стало так тепло на душе.

- А… - и вновь она не договорила:

- А потом я дождался, пока гости разойдутся, и отнес тебя в комнату.

- А…

- Нас никто не видел.

- И все?

- И все.

Женя благодарно улыбнулась Оболонскому и с облегчением вздохнула.

Все хорошо, что хорошо заканчивается. Значит, все было в рамках приличия и ничего не произошло.

«Ха, Осипова, а тебе ведь хотелось бы! - навязчивый и вредный голос внутри потешался от души. - Представляешь, проснулась бы ты в одной кровати с этим сексуальным мужчиной, он бы нежно обнимал тебя, целовал… ХВАТИТ!»

- Спасибо Глеб, я, пожалуй, пойду! - Женя быстро поднялась и, бросив на мужчину смущенный взгляд, выбежала из комнаты.

- Не за что, Женя, - на его губах играла ухмылка. - Не за что…


Женя, перепрыгивая через ступеньку, сбежала вниз и направилась в столовую. Завтрак и обед она проспала, но уж поужинать точно успеет. Голова ещё продолжала ныть с похмелья, однако девушка уже чувствовала себя великолепно. Когда она зашла в столовую, на её губах играла приветливая улыбка. За столом, в полнейшем одиночестве, сидел Даниил, мирно попивающий кофе.

- Привет! - звонко поздоровалась Женя и присела рядом. - А чего это ты тут один?

Даниил словно не слышал её, погруженный в свои, только ему ведомые, мысли. Но, видимо, не слишком радужные, насколько могла судить Женя по его сосредоточенному выражению лица. Обычно всегда такой веселый и неунывающий, он, в данный момент, являл собой копию своего старшего братца, когда тот не в духе. Наконец, словно очнувшись, Даниил посмотрел на неё и улыбнулся, но как-то натянуто и неискренне.

- А, привет, Жень! Извини, я тебя не заметил, задумался. Ну, как ты себя чувствуешь после вчерашнего пиршества?

- Знаешь, - весело отозвалась она, - хорошо! Выспалась!

- Вот и замечательно, - усмехнулся он и сделал небольшой глоток кофе. - А я вот не выспался. Гости галдели часов до пяти утра, а в девять я уже был на ногах. Так что извини, я сегодня немного не в форме.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Женя хотела сказать Дане что-то ободряющее, однако внезапно появившийся дворецкий с телефонной трубкой в руках не позволил ей это сделать.

- Мисс Евгения, - чопорно выговорил он, - Аам звонят, - и протянул телефон.

- Мне?! - Женя машинально взяла трубку и удивленно проговорила: - Алло?

И тут услышала в трубке возбужденный голос деда:

- Жень! Боже, Женечка, слава Богу, я дозвонился до тебя! С тобой все в порядке?!

- Э-э-э… Привет, дед, да, у меня все хорошо, - ответила девушка, немного нахмурившись. - А как у вас?

- Не о нас сейчас речь! - его голос срывался.

Женя напряглась, а, заметив краем глаза, как заинтересованно уставился на неё Даниил, встала из-за стола и вышла из столовой. Только оказавшись в одиночестве, она обеспокоенно спросила:

- Дед, что случилось?!

- Женечка, тебе нужно срочно возвращаться!

- Но почему? У меня в Лондоне все хорошо.

- Нечего тебе там делать, дорогая!

- Дед, что произошло?! - требовательно повторила свой вопрос Женя.

Секундное молчание в трубке, затем тяжелый вздох, и только потом она услышала тихий убитый голос деда:

- Сегодня утром пришли результаты экспертизы о причине взрыва автомобиля…

У Жени все внутри похолодело.

- Дед…

- Все не так, как нам сказали. Это не неисправность автомобиля. В машине сработало взрывное устройство. Женя, твоего мужа убили…

Женя зажмурилась и затрясла головой, не в силах вымолвить ни слова.

- Женечка, тебе нужно срочно возвращаться в Россию! - где-то в отдалении продолжал говорить дед. - Эти люди…

- Дед, ты хочешь сказать, что к этому причастны Оболонские?!

- Конечно! А кто же ещё?!

- Боже, - только и вымолвила она.

Внезапно она поняла. Поняла все и похолодела от ужаса. Она с опаской огляделась по сторонам, чувствуя себя пленницей в логове людоеда.

- Дед, но ведь бомба… Это должны сразу же определить! - она перешла на тихий шепот, чтобы никто не смог услышать её, кроме деда. - Это сразу становится известно, тогда почему рассказали только сейчас?

- В том-то и дело, что кто-то умело замел следы, и результаты экспертизы внезапно затерялись и испарились. Заподозрив неладное, я поднял на уши весь уголовный отдел, пока они не нашли эту чертову бумажку!

- Дед, что мне теперь делать?!

- Девочка моя, сейчас же собирай вещи и уезжай из этого дома, подальше от этой семейки! Мало им гибели твоих родителей, так они и дальше продолжают вершить свои темные делишки!

- Да… Да… Я сегодня же вылетаю в Россию.

- Хорошо, Женя. Будь осторожна!

- Да… - одними губами беззвучно пробормотала она и отключила телефон.

Прислонившись к стене, Женя закрыла глаза и постаралась унять нервную дрожь, пронзающую её тело. А её в буквальном смысле колотило.

«Диму убили… убили… убили…» - как нож в сердце вонзались эти слова.

Она должна бежать! Бежать из этого дома! Бежать от этой проклятой семейки! Бежать от всех этих лжецов и интриганов! Слезы потекли из её глаз, но Женя яростно вытерла их и уверенно направилась в свою комнату.

Все! С неё хватит! Пусть подавятся своими деньгами, запачканными кровью! Пусть строят свое благополучие на страданиях других! Эта семейка прогнила насквозь! А она, как дура, старалась найти в них что-то хорошее… И ведь нашла же…

Женя добежала до своей комнаты и с силой захлопнула её изнутри. И только здесь, оказавшись в безопасности, девушка в голос разрыдалась и бросилась на кровать. Ей было больно. Очень больно. Она же доверилась им, а они… Кто?! Кто это сделал?! Владимир… Ева… Даниил… Виолетта… Маргарита… Или…

«Нет, Господи, пожалуйста, только не он, пусть это будет не он!!!» - мысленно кричала Женя, крепко сжимая край покрывала в кулаке.

Она гнала эти поганые мысли от себя, не желая верить, не желая знать, не желая видеть очевидное…

Но мысли эти выжигали в её душе болезненный след, заставляя выть от горечи, накрывающей её с головой.

Он игрок. Актер. Он одел на себя маску и неотступно следовал своей роли. Он все расчетливо спланировал. Он подстроил взрыв машины, думая, что она будет находиться внутри. Но за мгновение до взрыва она вышла, и погиб лишь Дима. Она приехала, и он ненавидел её. Ненавидел открыто. Даже не пытался скрыть своего к ней отношения. А потом… Что случилось потом?

А потом Глеб Оболонский придумал новый план. Неожиданно стал добрым и обходительным!.. А она была ДУРОЙ! Глупой, наивной дурой, которая слушала его, открыв рот, и верила всему, что он говорил. И вчера… Глеб Оболонский - УБИЙЦА…


- Убийца. - Женя вздрогнула от своего же голоса и закрыла лицо руками.

«Пусть это будет не он… Умоляю… не он…»

* * *
В дверь постучались.

- Женя? – спросили за дверью, голос был приветливым и дружелюбным.

Женя сидела на краешке кровати и, не мигая, смотрела на лежащие кругом вещи, не обращая внимания на стук.

- Женя?! – на этот раз вопрос был задан с нотками нетерпения.

- Марго, оставь меня! - сверля взглядом дверь, воскликнула она, однако Маргарита и не думала сдаваться, она с новой силой принялась барабанить в дверь.

- Жень, что случилось?! Открой дверь!!!

Тогда Осипова встала с кровати, повернула ключ в замке и села обратно.

- Жень, что… - влетевшая в комнату Марго остановилась на полуслове, увидев разбросанную одежду.

- Я собираю вещи и хочу уехать из этого дома, – предупредив её вопрос, холодно бросила Женя, не глядя нанеё.

Маргариту словно ударили этой фразой, понадобилось несколько секунд, чтобы она смогла прийти в себя.

- То есть как это, уезжаешь? Ты не можешь! - заговорила она. - Ты…

- Я не могу?! - Женя наградила Маргариту таким презрительным взглядом, что у той холодок пробежал по телу. - Не смей мне указывать, что я могу, а что нет, понятно?!! Я сама буду решать! - буквально выплевывая слова, заорала она, подскакивая к Маргарите.

- Жень, да что стряслось-то… - не могла никак взять в толк опешившая Марго.

- Меня хотели убить, - просто бросила Женя, доставая из шкафа чемодан. - Но убили только моего мужа! Как интересно, не правда ли?! Я двадцать лет жила себе спокойно и меня никто не трогал, а стоило вашему дорогому дяде Леониду отписать мне свое состояние, как практически на следующий день машина, в которой я должна была ехать, взлетает на воздух! Тебя, Марго, это не наводит ни на какие мысли?!

Девушка от неожиданности присела.

- И ты считаешь, что убийца кто-то из нашей семьи? - тихо проговорила она, удивленно глядя на Женю.

- Не считаю – я уверена! Возможно, это даже ты!

- Я?! - глаза Маргариты полезли на лоб от таких несправедливых, по её мнению, слов.

- Да, - кивнула Женя, зло усмехаясь. - Представляешь, вот будет умора, если я сейчас обо всем рассказываю убийце Димы. Тогда я и до аэропорта не доеду, попаду в аварию, верно, Марго?! Ты же на это способна, правда? ВЫ ВСЕ на это способны!

- Ну, знаешь, ли… - Маргарита пронзила Женю колючим взглядом. - Как ты можешь меня обвинять? Я ничего тебе не сделала, я…

- А я вам поверила, - словно не замечая её возмущенную речь, Женя быстро закидывала первые попавшиеся вещи в чемодан. - Смешно сказать, я искала в каждом из вас что-то хорошее. А вы все – лжецы и интриганы! Что ТЕБЕ было нужно от меня, а? Расскажи, Марго, мне очень-очень интересно! Зачем ТЫ ко мне подмазалась?!

- Послушай, Жень, тебе нужно успокоиться! Давай спокойно поговорим… - Маргарита подошла к Жене и взяла ту за плечи, но Женя отшатнулась от неё.

- Не прикасайся ко мне!

Тогда Маргарита вздохнула и вновь нацепила на себя маску невозмутимости. Она в задумчивости прошлась по комнате и села в кресло, что стояло напротив кровати. Скрестив руки и положив ногу на ногу, Марго стала внимательно разглядывать Женю, будто та была картиной в галерее.

А Женя заметила это и, подняв брови вверх, поинтересовалась:

- Что? Что ты на меня так смотришь?!

- Ты не должна уезжать, - сощурив прекрасные голубые глазки, тихо проговорила она.

Женя опять хотела что-то возразить, однако Маргарита не дала ей и рта раскрыть, выдав:

- Послушай, если хочешь выяснить правду, то это гораздо проще сделать, находясь здесь, а не в своей России.

- Ты знаешь, кто это?! - Женя спросила прямо в лоб, неотрывно глядя Маргарите в глаза.

На мгновение взгляд Марго потемнел, и от Жени не укрылась тревога, проскользнувшая в её голубых глазах. Однако быстро пришла в себя и спокойно пожала плечами:

- Нет, но…

- «Но»?

- У меня есть определенные догадки…

 - Ну, так говори же!!!

- Больше всего от твоей смерти выиграл бы Глеб.

- Тоже мне, новость, - прошептала Женя себе под нос. - Оставь меня.

- Женя, я понимаю, что…

- Нет! Ты не понимаешь! Ты просто не сможешь этого понять. Уйди, Маргарита, оставь меня! Оставьте меня все в покое! Все вы! Что я вам всем сделала, а?! Почему вы разрушили мою жизнь? Будь проклято всё ваше семейство! Будь оно проклято! Будь проклят ваш дядя! Пусть он горит в Аду! Убирайся!!! Я сейчас же уеду из этого дома!


И Марго послушно вышла из комнаты, не желая навлечь на себя ещё больший гнев Жени.

Стоя за закрытой дверью, она судорожно соображала каким образом заставить наследницу остаться. Ей просто необходимо было её присутствие здесь! Теперь, когда она придумала, как заполучить Криса… Черт возьми! Как все не вовремя произошло!

- Что случилось? Отчего такие крики? - из соседней комнаты вышел Глеб и грозно посмотрел на сестру.

Марго, не зная, что ответить, просто сказала:

- Она уезжает.

Глеб перевёл взгляд на закрытую дверь Жени, потом снова на сестру.

- Что ты ей сказала?

- А тебе-то какая разница? - огрызнулась девушка. - Я не намерена отчитываться перед тобой!

Он суровым взглядом пригвоздил сестру к стене и повторил:

- Что ты сказала Жене?

Маргарита вызывающе посмотрела на брата, а затем, издевательски улыбнувшись, ответила:

- Сказала, что это ты убил её мужа. Хотела убедить её остаться, но она почему-то взбесилась и заявила, что сейчас же уедет из дома.

- Какая же ты дрянь! - прошипел Глеб, хватая Марго за плечи, и с силой тряхнул.

- Уж не лучше тебя! - парировала девушка, нисколько не боясь гнева Глеба. - Извини, что расстроила твой план относительно нашей наследницы, но я сообщила ей то, что… что может оказаться истиной правдой…

- Ты так думаешь? - Глеб отпустил сестру и усмехнулся. - И каков же мой план, можно узнать?

- Конечно. Здесь секрета нет, - проговорила Маргарита. - Ты хочешь жениться на ней.

- Я? Ты в своём уме, сестрёнка?!

- Ах, брось, Глеб, я прекрасно знаю твой взгляд, когда ты хочешь очаровать девушку. Перед ним не устояла ни одна из твоих жертв, не устоит и Евгения.

Глеб, ничего не ответив, схватил Марго за руку и затащил в свою комнату, плотно закрыв дверь. Только там он полушепотом заявил:

- Даже если и так, то теперь ты всё разрушила.

- Не всё, - лукаво улыбнулась Маргарита. - Я предлагаю тебе сотрудничество. Я помогаю тебе в достижении цели, а ты, когда женишься на Жене, исполнишь моё желание.

Глеб задумчиво смотрел на сестру и никак не мог взять в толк, что она задумала.

- Какое желание? - поинтересовался он.

- Это ты узнаешь после. Так ты согласен? - Маргарита усмехнулась.

Мужчина немного подумал и кивнул:

- Говори свой план.

Девушка засмеялась и подмигнула брату:

- Я со своей стороны сделаю всё как надо, только вот ты не подведи.

- Ты сомневаешься во мне? - он таинственно сверкнул глазами и улыбнулся.

Никто и никогда не сомневался в нем.

* * *
Взяв с собой лишь сумочку, Женя спустилась вниз и обошла стороной гостиную, из которой доносились чьи-то приглушённые голоса. Всё происходило словно в тумане, в голове пульсировала лишь одна мысль: «Бежать, бежать без оглядки из этого дома и всех его обитателей».

Женя потихоньку выскользнула из дома и проследовала в направлении выхода. Она ничего перед собой не замечала: ни удивлённых взглядов слуг, ни чёрную машину, вдруг резко затормозившую в нескольких метрах от неё…

Поэтому, когда какой-то человек вышел из автомобиля и, грубо схватив, засунул в салон, это оказалось для Жени полной неожиданностью, и она не успела оказать никакого сопротивления.  Она хотела было закричать, но вдруг увидела перед собой Глеба, сидящего рядом на заднем сиденье и в ужасе застыла. Лёгкий холодок пробежался по спине. Вот и все. Он убьёт её…

В следующее мгновение автомобиль тронулся с места, и Женя услышала тихий, но уверенный голос:

- Не бойся, ничего плохого я тебе не сделаю. Я просто хочу показать тебе одно место.

* * *
Проводив взглядом автомобиль с Женей и Глебом, Маргарита удовлетворённо улыбнулась. А всё получилось, как нельзя лучше. Она и мечтать не могла о таком подарке судьбы в лице «любимого» братца.

Девушка опустила портьеру и отошла от окна. Радости её не было предела. Глеб сейчас отвезёт наследницу в одно очень романтичное место, там соблазнит, а потом… потом он сделает то, что она захочет. Всё, без исключения…

- Боже, Марго, неужели ты скупила все вещи от Армани по дешевке? - в комнату незаметно вошёл Даниил. - Ты выглядишь самой счастливой девушкой на свете.

Маргарита, хитро прищурившись, посмотрела на брата и поинтересовалась:

- А тебя стучаться не учили?

Даниил усмехнулся и, растягивая слова, ответил:

- Три раза.

- Что «три раза»?


- Я стучал три раза, - пояснил он, - но ты не слышала.

В ответ она только довольно улыбнулась.

- Можно узнать причину твоего столь великолепного настроения?

- Нет!

- Хорошо. - Даниил пожал плечами. - Тогда, может, ты ответишь мне на вопрос, где может быть Женя? Я не могу её найти. Джефри сказал, что недавно видел, как она выходила из дома. Куда она поехала?

- Так много вопросов, милый братец, - сказала Марго, картинно изогнув бровь. - А, собственно, к чему тебе знать, где в данное время находится наша наследница?

- Я хотел просто пообщаться с ней.

- Просто пообщаться? - подозрительно глядя на брата, повторила Маргарита. От девушки не укрылась нервозность Даниила. Ему всегда плохо удавалось врать ей, и сейчас, увы, та же история. Марго подошла к нему вплотную и, усмехнувшись, похлопала брата по плечу:

- Хочешь на ней жениться?

- Что ты такое гово… - Даниил попятился назад, изображая непонимание, но Маргарита тут же продолжила, не обращая на него никакого внимания: - Хочешь, Даниил. Хочешь так же, как и Лёша с Глебом. Но тебя опередили.

- Кто? - он мгновенно отбросил в сторону ненужное притворство.

- Глеб. - Маргарита не видела ничего плохого в том, что она не будет держать имя брата в тайне. Так будет гораздо интереснее.

- Он что, уже… Они уже… - Даниил был вне себя от злости, еле сдерживая себя, чтобы не бросится на поиски Жени.

- Нет, они не поженились. – Как же она наслаждалась сегодняшней ситуацией. Как приятно ощутить себя в центре внимания. Как приятно ощутить себя вершителем чужих судеб… - Но, надеюсь, сделают это в ближайшее время.

- Где они? Куда они отправились?!

- Увы, - Маргарита невинно похлопала ресницами, - я тебе этого не скажу.

Даниил зло улыбнулся и пронзил сестру холодным циничным взглядом:

- Не думал, дорогая сестренка, что ты встанешь на сторону нашего старшенького. Я всегда считал, что ты не испытываешь к нему ничего, кроме ненависти.

- Ну, что ты, Даниил, я искренне люблю Глеба сестринской любовью. Как ты мог думать, что я могу ненавидеть его! - наигранно возмутилась девушка.

- Он тебе что-то пообещал?

- Да, мы заключили договор – я помогу ему увезти наследницу подальше и никому не скажу об их местонахождении, а в ответ Глеб сделает кое-что для меня…

- Я тоже мог бы сделать для тебя что-то, - Даниил изо всех сил старался перетащить сестру на свою сторону.

- Нет, - покачала она головой, изображая сожаление, - это сделать может только Глеб и никто другой. Так что, извини.

Маргарита направилась к выходу, но Даниил остановил её и, буквально умоляя, попросил:

- Пожалуйста, Марго, скажи, где они.

Она секунду в задумчивости смотрела в голубые глаза брата, устремлённые на неё в мольбе, а потом вздохнула и серьёзно произнесла, без всякой наигранности, так свойственной ей:

- Прости, Даня, но мне моя жизнь важнее. Устраивай свою сам.

Глава 12

- Я не хочу с тобой никуда ехать! Немедленно останови машину и выпусти меня! - её голос срывался, а мысли лихорадочно метались, мешая мыслить здраво. - Останови машину!!!

Когда её требование было безжалостно проигнорировано, Женя подалась вперед и вцепилась в рукав водителя с криками:

- Вы не имеете права! Остановите, пожалуйста, он же убьет меня!!! Вы будете замешаны в убийстве!!!!

Однако мужчина в черном пиджаке даже не повернул головы в её сторону, продолжая спокойно смотреть на дорогу.

Тогда Женя в бессильной ярости дернула его за руку, отчего руль отклонился вправо, и автомобиль начало заносить.

- Ты совсем спятила?! - прошипел Глеб и, оторвав её от водителя, грубо усадил на место. – Смерти нашей хочешь?!

- А почему бы и нет! - язвительно воскликнула Женя. - По крайней мере, будет шанс, что ты отправишься на тот свет следом за мной! Негодяй! Подлец! - Она принялась с усилием бить его кулаками. - Лицемер! УБИЙЦА! Ненавижу…

Лицо Глеба потемнело. Он повернул к ней голову и схватил за локоть. Женя от неожиданности замолчала – снова этот пустой мрачный взгляд, ясно говоривший, что если она продолжит в том же духе, ей не поздоровится. Брови его сошлись на переносице, делая взгляд ещё более хмурым, и он громко приказал ей:

- Оставайся там, где сидишь, Женя! Повторяю: я не хочу твоей смерти!

Она криво усмехнулась и, не глядя на него, сквозь зубы процедила:

- Конечно, Глеб Оболонский у нас ангел воплоти! Самый добрый и милый человек на земле! Только вот теперь, - она полоснула его ядовитым ненавидящим взглядом, - я не поверю ни единому твоему слову!

Судорожно втянув в себя воздух, Глеб покачал головой. Глаза его вновь приобрели серовато-голубой оттенок и стали мягче:

- Я знаю, что ты думаешь обо мне, но это неправда.

- Конечно, неправда! - губы её скривились в презрительной ухмылке. Его спокойствие приводило её в ярость.

- Я не лгу, - голос Глеба был такой уверенный, что она не выдержала и посмотрела ему в глаза.

- Я тебе не верю.

- Я и не предполагал, что ты поверишь мне после того, как моя сестра настроила тебя против меня.

- Она меня настроила против тебя?! Ты что, считаешь меня совсем безмозглой идиоткой?! Кто-то из твоей семьи убил моего мужа! А пытался убить меня!!! И ты, - она зло ткнула пальцем в его грудь, - ты, Глеб, больше всех заинтересован в этом!

- Интересные доводы, - он усмехнулся и внимательно посмотрел на Женю. - Но ты же знаешь условия завещания моего дяди. Даже если ты умрёшь, наследство никоим образом не сможет достаться мне. Посуди здраво – какой резон мне убивать тебя, Женя?

- Тогда какой резон убивать меня кому-то другому?! – парировала она.

- Потому что об этом пункте в завещании дяди Леонида никто не знал, кроме меня и его поверенного, - голос Глеба был тихим и спокойным.

Но для Жени эта фраза прозвучала громко и отчетливо, давя на подсознание. Девушка изумленно уставилась на Глеба. Он смотрел на неё. Такой искренний… Такой…

- Что ты сказал? - почти шепотом переспросила она. - Как это – никто не знал?!

- Вот так. Дядя не хотел, чтобы кто-то до твоего приезда в Лондон был в курсе этого пункта в завещании.

- Но почему?

- Это не имеет значения.

- Как это не имеет?! - вновь взорвалась она. - Ещё как имеет! Как я могу тебе верить, скажи мне?!

- Тебе придется, Женя. Я сказал чистую правду. Я не убивал твоего мужа и не пытался убить тебя.

Она не знала, что и думать. Отвернувшись к окну, Женя попыталась разобраться. Если допустить такую мысль, что этот человек сейчас сказал ей правду, то получается, что как раз он – единственный, кому не было никакой выгоды от её гибели. Поверить ему? Но как?! Как она может довериться человеку, который ненавидел её, который презирал… Который похитил её, в конце концов!

- Куда ты меня везешь, можно узнать? - уже более спокойно поинтересовалась Женя.

- Нет. Это сюрприз.

- Не нравятся мне сюрпризы, - недовольно буркнула она и вновь уставилась в окно.

Как бы то ни было, сейчас она была в полной власти Глеба, и ей оставалось смириться и ждать, что же будет дальше. Боже, но ей так хотелось верить ему! Женя закрыла лицо руками и устало произнесла:

- Поклянись, что не имеешь к смерти моего мужа никакого отношения.

- Клянусь, - незамедлительно ответил Глеб и попытался дотронуться до её руки, но та, вздрогнув, отодвинулась от него подальше. На его удивлённый взгляд она сухо ответила:

- Мне неприятны твои прикосновения.

- Надеюсь, твое мнение обо мне скоро изменится, - его улыбка потрясала своей искренностью, но Женю все ещё терзали сомнения. Она вздохнула и отвернулась от него.


Все пять часов, что они провели в пути, Женя не отрывалась от созерцания ландшафта. Отчасти это было связано с тем, что она боялась даже повернуться к Глебу, не то, что заговорить.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

И всё же природа Англии была великолепна и так не похожа на бескрайние степи России. Луга, аккуратно разделенные изгородями и каменными стенками, сменились бескрайними пустошами, казавшимися совершенно дикими. Ветер то проносился по бескрайнему морю травы, то вылетал на пустоши, а затем с тихим свистом летел дальше, чтобы умереть во мшистых болотах. Казалось, что природа здесь никогда не знала ни тепла, ни яркого весеннего солнца, лишь это серое небо и этот холодный ветер. Но вместе с тем была во всей этой картине какая-то суровая красота и ширь, чем-то напоминающая Жене родную страну. Девушка догадалась, что они едут на побережье, так как воздух стал влажным, а ветер дул всё сильнее и сильнее.

Автомобиль повернул и, снизив скорость, поехал по длинной изогнутой дорожке, мощенной крупным камнем.

Когда машина остановилась, Глеб улыбнулся и произнёс:

- Мы приехали.

- К-куда? - немного неуверенно спросила Женя, на что Глеб просто ответил, открывая перед ней дверь:

- В самое прекрасное место на земле.

Заинтригованная до глубины души, она выбралась из салона и увидела небольшой дом, обвитый плющом и розами.

- Мы в Корнуолле, - голос Глеба, вышедшего из автомобиля вслед за Женей, вернул её из раздумий. - Я очень люблю это место. Здесь, на берегу моря, как будто время останавливается, и ты ощущаешь себя вне пространства, вдали от цивилизации…

- Зачем ты привез меня сюда? - не глядя на Глеба, спросила она.

- Может, это покажется банальным, но хотел показать тебе дом.

- Но ты не спросил, хочу ли я сюда ехать, - в голосе Жени слышались нотки раздражения, не укрывшиеся от Глеба. Он повернул её к себе лицом и уверенно произнёс:

- Тебе здесь понравится, Женя.

- Я в этом не уверена, - её взгляд устремился на величественное и в тоже время прекрасное сооружение, утопающее в зелени.

Женя вывернулась из его объятий и недовольно проговорила:

- Я хочу, чтобы ты отвез меня обратно.

- Ты все ещё мне не веришь… - это было скорее утверждение, нежели вопрос.

- Нет, - коротко ответила Женя.

- И все же мы останемся здесь.

Она бросила на Оболонского едкий взгляд и направилась к входной двери.

- Можешь быть свободен, Луис. - Глеб проводил её взглядом и повернулся к водителю.

- Да, хозяин.

- И запомни – ты ничего не видел и никуда не ездил.

- Да, хозяин, - кивнул мужчина и, сев в машину, уехал.


Ночью ей не снились кошмары.

Проснувшись утром, Женя в первую очередь подумала именно об этом. Интересно, почему? Она не знала. Как, собственно, и то, что она делает здесь с человеком, который может оказаться убийцей её мужа. Но странные чувства не давали Жене покоя и это пугало. Как можно совместить неожиданную радость от того, что она здесь наедине с ним, и леденящий душу ужас от его близости? Как такое возможно?

Не зная, что делать, Женя просто заперлась в своей комнате и решила не выходить из неё до того момента, пока Глеб не решит отвезти её обратно. Или у него другие планы на её счёт? В голове Жени рисовались ужасные сцены её убийства. Как Глеб Оболонский зло хохочет над её бездыханным телом, словно во второсортном ужастике.

- Дура! - вслух ругала она себя за излишнюю фантазию. - Он же сказал, что не собирается убивать тебя, Женя. Ты что, ему не веришь?!

Нет, она ему не верит. Не верит в его благие намерения, не верит в его внезапную симпатию к ней. Не верит!

Внезапный стук в дверь заставил девушку подпрыгнуть от неожиданности.

- Кто?

- Я вот думаю, - раздался голос Глеба, - может, тебе, наконец, надоест разговаривать сама с собой, и ты откроете дверь?

- Иногда приятно поговорить с умным человеком! - отметила Женя, уверенная в том, что дверь – её единственная надежда на спасение.

- Да, особенно когда он говорит, что я не причиню вреда.

- И не стыдно тебе подслушивать?! - возмутилась Женя.

- Ничто человеческое мне не чуждо, даже если ты иного мнения, - по интонации его голоса она поняла, что Глеб просто забавляется, отчего разозлилась ещё сильнее.

- Я открою дверь только в том случае, если ты пообещаешь, что сегодня же отвезёшь меня в Лондон!

- А если я пообещаю, ты мне поверишь?

- Да.

- Тогда, почему не можешь поверить в то, что я сказал тебе в машине вчера? - голос Глеба стал серьёзным. - Женя, не бойся меня, я не маньяк-убийца и со мной ты в безопасности. У меня нет доказательств, чтобы подтвердить свои слова, но это правда. Просто прошу тебя довериться мне. Единственной причиной, по которой я увез тебя, было не дать тебе уехать.

- А вчера ты говорил, что хотел лишь показать мне дом, - немного грустно произнесла Женька, глядя на закрытую дверь.


- Я солгал, - честно признался Глеб.

- Вот видишь…

- Женя, послушай, я уже не знаю, как тебя убедить!

- Ты ненавидел меня. - Её мучил ещё один вопрос: - Почему так резко изменил свое отношение? Стал таким милым, аж противно!

- Кто тебе сказал, что я ненавидел тебя?

Женя потихоньку подошла к двери и прислонилась к ней лбом:

- А думаешь я слепая? Твое поведение и эти взгляды, что ты бросал на меня…

- За первую нашу встречу я хотел бы попросить прощения, - вновь раздался его мягкий голос. - Просто я не мог находиться в гостиной и участвовать в этом показательном номере. А познакомиться с тобой очень хотелось.

- Хороший способ ты избрал, Глеб.

- Что уж тут поделать, я ничего лучше не придумал. Ну а насчет взглядов… Да, я был зол. Ты же уволила меня из собственной же компании!

- Ты меня спровоцировал! - Женя недовольно уставилась на дверь, словно могла сквозь неё увидеть Глеба. - Пришел и нашипел на меня! Я должна была как-то ответить!

- Я посчитал, что ты сама решила управлять компанией. - Она услышала его сдавленный смешок.

- Конечно, ты считал меня совсем обезумевшей! - Женя неожиданно улыбнулась. Забавно, наверное, это выглядело со стороны. Выяснение отношений через запертую дверь. Очень необычно. Может, открыть? Нет, так лучше. Женя вздохнула и, присев на пол, прислонилась к двери.

- Совсем нет, - возразил Глеб. - Я считал тебя эксцентричной и вульгарной особой…

- Что?! Да ты…

- … но ты мне сразу понравились, скажу тебе откровенно.

- Так я и поверила…

Она услышала его усталый вздох.

- Женя, открой дверь, или я сам её открою.

Смысл его слов дошел до неё только спустя пару мгновений, когда она услышала щелчок. Женя в ужасе вскочила и смотрела, как дверь, поскрипывая, открывается.

На пороге стоял улыбающийся Глеб, а в руке у него висела связка ключей. Женя растерянно переводила взгляд с ключей на его ухмыляющееся лицо и обратно.

«Он мог запросто к тебе войти, Осипова!!! А что, если ночью…»

- Я не переступал порог комнаты.

«У меня что, все мысли на лбу написаны?!»

- Ты… Ты… - Женя не знала, что сказать. - Ты специально дал мне комнату, от которой у тебя есть ключи, да?!

- У меня есть ключи от всех дверей в этом доме, - весело сообщил он, проходя в комнату и небрежно кидая связку на стол.

Она зло отвернулась от него и холодно спросила:

- Так, когда ты отвезёшь меня в Лондон?

- Когда ты изменишь мнение обо мне, - услышала уверенный ответ.

- А если это никогда не случится?

- Тогда. - Глеб громко вздохнул, - придётся нам здесь состариться вместе.

Она подавила нестерпимое желание улыбнуться.

- Женя. - Глеб подошёл к ней и положил руки ей на плечи, - что мне сделать, чтобы ты перестала бояться меня?

Женю будто током прошибло. Она повернулась и еле слышно прошептала:

- Я себя боюсь, Глеб. Боюсь того, что чувствую рядом с тобой.

Он, ласково улыбаясь, дотронулся ладонью до её щеки и проговорил:

- А ты думаешь, мне не страшно? Да я сам не понимаю, как мог просто взять и похитить тебя. Это был просто какой-то безудержный порыв… Когда я узнал, что ты уезжаешь, я просто обезумел. Я не хочу тебя терять.

Женя изумлённо слушала Глеба и не могла поверить, что это он говорит ей. Что он чувствует то же, что и она. Но неужели можно вот так полюбить человека, которого знаешь несколько недель? Неужели можно так запросто забыть обо всём на свете и отдаться во власть всепоглощающему чувству?!

- Прошу, не закрывайся от меня, - продолжал говорить Глеб чуть хрипловатым голосом. - Я понимаю, что со дня смерти твоего мужа прошло слишком мало времени, и я не прошу, что ты тут же ответишь на мои чувства. Но я…

Он не сумел договорить, так как Женя порывисто прижалась к нему всем телом и дотронулась до его губ. Доля секунды, и они уже слились в долгом, жарком поцелуе. Женя почувствовала на своей талии его руки и непроизвольно прижалась к нему ещё сильнее. Его губы жгли её губы.

Глеб целовал ее неторопливо, и она слышала, как стучит ее сердце между поцелуями. Женя откинула голову назад и закрыла глаза, полностью отдаваясь этим нежным легким касаниям. Сколько прошло времени – пять минут или пятнадцать – она не знала, но готова была продолжать до бесконечности.

На мгновение Глеб оторвался от неё, посмотрел в её затуманенные страстью глаза и вдруг понял, что эта маленькая девочка с копной светлых, как лучи солнца, волос и изумрудными глазами, такими чистыми и глубокими, зародила где-то внутри него маленький огонёк. И с каждой минутой он разгорался всё больше и больше, заполняя его сердце желанием прижать её к себе и не выпускать ни на минуту. Впервые за много лет Глеб испытывал желание защищать и оберегать кого-то.


Женя улыбнулась ему и вновь прижалась к его мускулистой груди, лаская руками его спину, шею… Глеб с новой силой впился в её сладкие нежные губы. Подняв её, он осторожно положил её на кровать и накрыл её тело своим, не прекращая жадно целовать и ласкать каждый сантиметр её тела.

Женя откинулась на подушки и наслаждалась ощущениями, чувствуя, как тепло медленно разливается по телу. Ещё никогда её не влекло с такой неимоверной силой к мужчине, и ещё никогда в жизни она не отдавалась с такой страстью и желанием… Глеб стянул с неё кофту и несколько мгновений рассматривал её. Женя подняла на него глаза, и их взгляды встретились. И вдруг она на сотую долю секунды увидела перед собой не Глеба, а Диму… и резко отстранилась.

- Прости, я не могу, - пробормотала она и вскочила с кровати.

Мысли её перепутались, и она не могла понять, чего же она хочет на самом деле. Кажется, она испытывает к Глебу настолько сильные чувства, что они заглушают доводы разума, что этот человек очень опасен, что все его чувства к ней – не более, чем игра. Но почему же тогда она не может позабыть мужа? Только ли это угрызения совести или что-то большее?

Женя подняла с пола свою кофту и быстро оделась. Глеб продолжал неподвижно лежать на кровати, молча наблюдая за ней. Краем глаза она видела, что взгляд его задумчив. О чём он думает? Она бы всё отдала, чтобы услышать его мысли.

Наконец, Глеб встал, застегнул на себе рубашку и бесстрастно произнёс, не глядя в её сторону:

- Ничего. Не беспокойся.

Затем он вышел, оставив Женю наедине с ворохом мыслей запутанных узлом, который распутывать у неё уже не было сил.

Глава 13

Утро выдалось туманным и дождливым. Виолетта недовольно поёжилась, глядя в окно. Как же она отвыкла от этой унылой противной английской погоды. В Америке все было по-другому. Тепло и солнечно. Она никогда не любила Англию. Вернее не так – она не любила находиться под одной крышей со своими родственничками. Единственный, кто относился к ней по-доброму, так это отец, остальные были заняты вечными склоками, ссорами, интригами… И она сбежала в Америку, как только представилась такая возможность.

Вита усмехнулась и спустилась по ступенькам, держась за перила, отполированные до блеска слугами. Мать не потерпит в своём доме грязи и пыли… То есть, теперь в доме Жени.

Пройдя в гостиную, Вита позвала горничную и попросила принести ей чашку кофе со сливками.

- Только сделай так, чтобы кофе был не слишком горячим, Роза. И принеси ещё бисквитов, - распорядилась она.

- Хорошо, мисс. - Девушка в строгой униформе серого цвета кивнула и скрылась за дверьми.

Не успела Виолетта присесть в кресло, как в дверях появился Алексей. Он радостно улыбнулся сестре.

- Доброе утро, дорогая, - проговорил он, целуя Виту в щеку.

- Надеюсь, что доброе, - пожала плечами девушка, опускаясь в кресло. - А ты чего такой веселый?

- Да вот, хочу сделать Жене сюрприз, - глаза Леши светились лукавыми искорками.

- Какой?

- Не скажу…

- Уж не собираешься ли ты сделать ей предложение руки и сердца? - весело засмеялась Виолетта, на что Лешка лишь покачал головой:

- Пока нет.

- Пока?

- Пока, - его яркие глаза улыбались. - Кстати, а ты не видела её сегодня?

Вита пожала плечами и хотела что-то сказать, однако её опередил вошедший в гостиную Даниил:

- А она уехала!

Вита и Алексей разом обернулись на брата.

А тот стоял и злорадно усмехался.

- Как это? Куда? - Алексей не сводил требовательного взгляда с Даниила.

- Увы, дорогие мои, но я и сам не знаю, - вздохнул он и прошел к камину, где лежала стопка утренней корреспонденции. - Знаю только, что наша обожаемая Маргарита помогла не менее обожаемому Глебу увезти наследницу подальше от наших глаз. И говорить куда – категорически отказывается, - в его голосе слышались стальные нотки. Даниил оперся локтем на камин и посмотрел на Лешу, буквально пригвоздив того к месту. - Только не думай, что Евгения Осипова достанется тебе, Лешенька.

- Интересно, уж не тебе ли? - спокойно поинтересовался Алексей. Однако в глазах его бушевал огонь.

- Конечно! - Даниил наслаждался бессильной яростью младшего брата. - Кто у нас в семье самый красивый? Самый обаятельный? Самый приветливый и самый любимый?

- Я, конечно, о чем речь! - в гостиную впорхнула довольная Маргарита. - Собрание тут устроили, делите, кому достанется наша Женечка, я правильно поняла? Дорогие, не утруждайте себя и не тешьте зря надеждами. - Марго весело цокнула язычком. - Женя будет с Глебом навсегда и «будет век ему верна»!

- Марго, где Женя? - Алексей подскочил в ухмылявшейся сестре. - Если вы что-то с ней сделаете, я…

- Что «ты»? - Марго сверкнула взглядом. - Ты ничего не можешь, Леша! Даже завоевать девушку, к которой неравнодушен! Ты был в выигрышной ситуации, ты ей нравился, но ты слишком медлителен, поэтому Глеб тебя опередил! Ты всегда будешь САМЫМ младшим из братьев!

- Рита, замолчи! - не выдержав, Виолетта подошла к сестре и тут же наткнулась на колкий ненавидящий взгляд. Но глаз не отвела. Она бесстрастно посмотрела на Марго и спокойно произнесла:

- Ты - низкая и подлая, Маргарита! Тебе доставляет удовольствие издеваться над людьми, так?! Ты никогда не думала ни о ком другом, кроме себя! Ты эгоистка и интриганка! Как ты можешь так говорить о собственном брате?!

- Ой, ой, святая невинность подала голос! - заорала Маргарита, испепеляя сестру ненавидящим взглядом, а затем обратилась ко всем: - Вы все - ангелы невинные, так?! Вы думаете, что никто ничего не знает, да?! Вы сидите здесь и перемываете косточки нашей наследнице и брату! Хотите узнать, куда они поехали? Не дождетесь! А Глеб - единственный, кто по-настоящему достоин Жени, - довольная произведенным эффектом, Марго криво усмехнулась и добавила: - И её наследства.

И тут раздались аплодисменты.

Даниил громко хлопал в ладоши, покатываясь со смеху:

- Браво, Марго! Бр-р-раво!!! Какая проникновенная речь! Долго репетировала?! Так и вижу свою сестренку, стоящую перед зеркалом и говорящую своему отражению все то, что ты только что сказала нам! Ему пришлось по душе?!

Марго в ответ лишь недовольно фыркнула и величественно отправилась к выходу. Только уже держась за ручку двери, она обернулась и, как-то странно обведя взглядом братьев и сестру, тихо произнесла:

- Мне вас жаль. Правда. Но вы проиграете войну. ВСЕ ВЫ.

А затем вышла из гостиной.

Оставшиеся сидели в напряженном молчании, каждый думая о своем, только ему одному известном, пока Даниил не нарушил молчание:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Интересно, что тут у нас за письма лежат? - как ни в чем не бывало, пробормотал он, беря стопку в руки. – Та-ак… это счета… это тоже… это… - он перевернул письмо и посмотрел адресата, - это отцу…

И вдруг Даниил застыл, почувствовав на себе пристальный взгляд. Подняв голову, он встретился с испуганными глазами Виолетты.

- Ты ждешь письмо? - спросил парень.

Она усиленно замотала головой:

- Нет, с чего ты взял?

- Да так… - Даниил нахмурился, не понимая, что такое случилось со всегда такой спокойной Витой. Она сильно нервничала – это было очень заметно.

«Хм… - подумал Даниил, вновь сосредоточившись на письмах, - а это интересно…»

В комнату зашла служанка с подносом в руках.

- Ваш кофе, мисс.

Виолетта вдруг вскочила и гневно отчитала бедную девушку:

- Роза, что это такое?! Еще бы через час принесла мне его! Спасибо, я уже не хочу, можешь отнести обратно на кухню! - И Вита выбежала из комнаты под удивленные взгляды братьев.

- Не зря они двойняшки, - высказал общую мысль Даниил. - У меня такое ощущение, что сейчас это была Марго! А я все думал, это правда, что Вита – ангел, или все же есть у неё хоть какие-то отрицательные качества… Смотри, Леш, она умеет кричать…

- Молчал бы лучше, - буркнул Алексей. - Тоже мне, «святоша» нашелся, - а затем обратился к застывшей с подносом служанке: - Роза, давай сюда кофе. Я как раз не завтракал.

Девушка улыбнулась и поставила поднос рядом с ним. Леша улыбнулся в ответ. Бедная девушка просто пришла не вовремя, вот и напоролась на гнев одной из представительниц фамилии Оболонских. Все они со странностями, даже те, кто на первый взгляд кажутся добрыми и милыми…

* * *
Глеб вошел в комнату и, бросив пиджак на кровать, уселся в кресло и откинулся на спинку. Где-то в глубине дома часы пробили двенадцать, глухим эхом разносясь по коридорам. Женя уже давно спала. Проходя мимо её комнаты, он прислушался, желая убедиться, что девушка спит. Уверившись, что так и есть, он отправился к себе, борясь с желанием войти к ней и сжать в своих объятиях.

Он запутался. И это было невыносимо. Ещё никогда в жизни его мысли не были так разрознены, а сердце и рассудок говорили о совершенно противоположном. И всему виной эта девушка, так похожая на ангела. Что же привлекает его в Жене? Её совсем ещё детская непосредственность? Или вздорный, но одновременно мягкий характер? Если честно, Глеб не знал. Сегодня он целый день посвятил прогулке по окрестностям, боясь возвратиться домой и встретиться с ней…

Но он привёз её сюда вовсе не для того, чтобы, как глупый мальчишка, избегать, боясь заглянуть в её глаза.

Он усмехнулся, подумав о том, что сказала бы на этот счёт его сестрица. Наверное, в привычном ей стиле, насмешливо посмотрела на него и заявила что-то вроде этого: «Боже, братишка, как низко ты пал!»

Тяжело вздохнув, Глеб устало потер глаза и принялся медленно расстёгивать пуговицы на рубашке. Хватит думать о глупостях. Он сделает то, что задумал и точка.

Вдруг взгляд его привлекло распахнутое окно, сквозь которое, поднимая занавески, пробивался ветер. Глеб подошёл, желая плотнее его прикрыть, но рука так и застыла на ручке, когда он посмотрел на скалистый выступ и увидел маленькую фигурку, стоящую у самого края над бездной.

Девушка на краю обрыва. Ночь. И ветер, поднимающий непокорные волны, в бессильной ярости бьющиеся об утёс… Казалось, ещё секунда – и она упадет вниз. Сердце внутри защемило.

- Женя, - прошептал Глеб и, не помня себя от страха, пулей выбежал из комнаты.


Стоя на вершине скалы, она смотрела за тем, как причудливо переливаются волны в свете луны. Она вдруг решила, что если полностью сосредоточиться на созерцании моря, то сумеет заставить себя не думать ни о чем другом, забудет обо всех своих тревогах и душевных бурях, поэтому и пришла сюда.

Она долго стояла, глядя на море. Чтобы хоть немного согреться, Женя обхватила себя руками за плечи и в этот момент, сквозь порывы ветра, услышала чей-то крик. Девушка повернулась лицом к дому и увидела бегущего в её направлении Глеба. Он что-то кричал, но ничего нельзя было разобрать.

Женя хотела побыть одна. Хотела подумать. Хотела прийти хоть к какому-то соглашению со своим сердцем, но не могла. Глядя за приближающимся мужчиной, она понимала, что лишь ещё больше запуталась. Она совершенно не представляла, что делать.

- Женя! - Глеб подлетел к ней и, не давая опомниться, рывком оттащил от края утеса.

Выражение его лица было настолько обеспокоенным, что Женя непонимающе качнула головой.

Глеб продолжал молчать, не выпуская её из рук. Она первая нарушила молчание, сопровождавшееся лишь звуком бьющихся о скалы волн:

- Что случилось, Глеб? - изображая улыбку, спросила Женя.

В его глазах причудливо отражался лунный свет, придававший им какой-то новый, совершенно непонятный оттенок. Он молчал. Просто смотрел. Тогда Женя непроизвольно дотронулась ладошкой до его щеки. Это словно привело Глеба в чувство, он вздрогнул, лицо его потемнело, а в глазах заполыхало пламя ярости.


- Женя, ты хоть понимаешь, что делаешь?! - заорал он, принявшись сильно трясти девушку за плечи. - У тебя мозги есть, или дома оставила?!

- Что… - она не понимала, отчего Глеб так взбешен, - что случилось?..

- Что случилось?! Я тебе покажу, что МОГЛО случиться!!! - проорал он и, подтащив к краю обрыва, швырнул небольшой камень вниз. - Видишь?!

Женя нервно сглотнула, глядя вниз, где только что морские волны поглотили свою жертву. Только сейчас до неё дошло, что она могла неосторожно оступиться и упасть, как этот маленький камень. И, что самое главное, никого бы рядом не оказалось…

Она перевела полный ужаса взгляд на Глеба и судорожно вцепилась в него. Они отошли от края, и только тогда Оболонский отпустил Женю.

- Извини, - вдруг проговорил он тихонько. - Я не хотел кричать на тебя. Просто… - он не договорил и отвернулся.

Он испугался за неё. Поняв это, Женя улыбнулась и, обойдя его со стороны, заглянула ему в глаза.

- Это я должна просить прощения.

Глеб таинственно посмотрел на неё, но ничего не ответил на это, предпочтя сменить тему:

- Здесь холодно. Ты замёрзла. Пойдём отсюда.

Женя кивнула и направилась к дому. Глеб отправился следом. Когда они, не проронив по дороге ни слова, вошли в тёмный холл, Женя вдруг ощутила лёгкое головокружение и невольно схватилась за мужчину, который, тут же почувствовав неладное, приобнял её за плечи и озабоченно спросил:

- Что случилось, Жень? Ты себя плохо чувствуешь?!

- Нет, все в порядке, - пробормотала девушка ослабшим голосом. - Давление, наверное, упало.

Он дотронулся до её лба и в ужасе воскликнул:

- Боже, да ты вся горишь! Я вызову врача! - Глеб подался к телефонной трубке, однако рука Жени остановила его:

- Нет, не нужно. Всё хорошо. Это от усталости. У меня такое бывает.

Он вздохнул и, больше ни слова не говоря, подхватил девушку на руки и направился наверх.

- Что ты делаешь? - возмутилась она, пытаясь вырваться. - Отпусти меня!

- Не волнуйся, я ничего тебе не сделаю, просто отнесу в твою комнату, - бесстрастно проговорил Глеб, ещё крепче прижимая её к себе.

- Я сама бы дошла.

- Ты еле на ногах держишься! Я не хочу, чтобы ты ненароком сломала себе шею, упав с лестницы. Не сопротивляйся.

Женя подчинилась, не желая спорить. Вздохнув, она обняла Глеба за шею и прижалась к его груди. Она испытывала какие-то новые, доселе невиданные ощущения от такого проявления чувств Глеба. Он испугался за неё. Он заботится о ней. Он… Женя подняла взгляд и на несколько мгновений глаза их встретились. Дрожь желания прокатилась по её телу, и она ласково коснулась его щеки, прошептав:

- Глеб…

В следующую секунду он внёс её в комнату и осторожно положил на кровать. Затем, обведя полутёмное помещение взглядом, словно чего-то боясь, быстро проговорил, стараясь не смотреть на Женю:

- Ты должна отдыхать. Вот увидишь, завтра почувствуешь себя намного лучше. Спокойной ночи.

- Глеб… - Женя в нерешительности смотрела на него, - я…

- Спокойной ночи, Женя, - повторил он и быстро вышел, плотно прикрыв за собой дверь.

Она лежала на кровати и отрешённо смотрела в потолок. Она пошла на обрыв, чтобы подумать в одиночестве, но так и не пришла к какому-то заключению. Глеб нравился ей. Очень. И сейчас она вдруг поняла, что безумно желает его, жаждет очутиться в его объятиях, прижиматься к его разгоряченному телу, ощущать его запах… И это было сильнее её. Сильнее разума, упрямо твердившего, что Глебу нельзя доверять. Нет, он не может её обманывать. Его глаза не могли лгать. А они говорили Жене, что Глеб Оболонский не желает ей зла. Как он испуганно смотрел на неё сегодня, думая о том, что она могла сорваться с обрыва…

«Осипова, не доверяй ему, он опасный и злой человек», - внутренний голос говорил все тише и тише с каждым мгновением, пока Женя окончательно и бесповоротно не заглушила его уверенной фразой:

- Я ему доверяю! И точка!

И отвернувшись к стенке, укуталась в одеяло и приготовилась провести бессонную ночь, борясь с желанием ринуться к нему в комнату. Остатки стыда и совести в ней все же ещё сохранились, а поэтому… первый шаг должен сделать он…

Глава 14

Последующие несколько дней Глеб ни свет ни заря вытаскивал Женю из постели и возил по побережью, показывая её любимые с детства места.

Женя слушала его, не в силах оторвать светящегося взгляда от его лица. Он улыбался ей, смеялся над её шутками, глаза его в эти дни стали ярко-голубыми, как у братьев. От того серого отчужденного взора не осталось и следа. Он был милым и добрым.

Глеб рассказал, что этот дом принадлежал Леониду Оболонскому. О нем мало кто знает, поэтому он и привез её сюда. Это место Оболонский любил с самого детства, когда дядя, оставив все дела компании на отца, уезжал вместе с Глебом в Корнуолл и строго-настрого наказывал тому никому и никогда не рассказывать об этом уютном местечке. Он показал ей гору Святого Михаила – так называется скала в полукилометре от берега, на вершине которой красуется великолепный каменный замок, где раньше был расположен монастырь. Место было поистине потрясающим. Когда Женя прикоснулась рукой к этой старой, полуобсыпавшейся стене, она вдруг испытала непередаваемые эмоции, и необъяснимая радость и тепло разлились по её телу. Она удивленно взглянула на Глеба, который, улыбаясь, объяснил ей, что это место – святое, и тысячи паломников со всего света съезжаются сюда, чтобы лишь дотронуться до этих стен, видевших за свою более чем тысячелетнюю историю массу всего.

- А почему это место так называется? - спросила Женя, восторженно рассматривая древний каменный колодец прямо в центре двора.

- Если мне не изменяет память, то какой-то паломник году эдак в четырехсотом увидел на горе облик святого Михаила, вот поэтому-то это место и принято считать святым. - Глеб улыбнулся Жене краешками губ и, прикоснувшись к её руке, добавил: - А ещё говорят, - его глаза наполнились светом, отражающимся от лучей солнца, - говорят, если у тебя есть заветное желание, то можно загадать его здесь. Если у тебя благие намерения, то святой Михаил обязательно исполнит его…

Женя в ответ лукаво усмехнулась:

- Говоришь, исполнится, если благие намерения? Ну что ж…

Девушка закрыла глаза, вздохнула и, все ещё ощущая руку Глеба на своей руке, мысленно попросила: «Пожалуйста, я очень хочу, чтобы стоящий рядом со мной мужчина оказался тем, кем я хочу его видеть. Пусть я не ошибусь в нем».

В подтверждение своей просьбы Женя уверенно кивнула и открыла глаза. Глеб продолжал рассматривать её.

- А ты? - она изящно изогнула бровь.

- Что «я»?

- Теперь твоя очередь!

- Что? - он, казалось, не понимал её.

- Глеб, теперь ты загадывай желание! - пояснила Женя, засмеявшись.

- Да я… - Глеб отвел взгляд и как-то замялся, - я уже загадывал! Я же не впервые здесь!

- А то, что загадал – сбылось?

Он кивнул.

- Во-от, - протянула девушка. - Теперь у тебя должно быть новое заветное желание! Давай, загадывай! - И Женя легонько стукнула его по плечу.

- Ну, хорошо, - сдался, наконец, Глеб и зажмурился.

Женя улыбалась, наблюдая за тем, как маленькая морщинка на его лбу поднимается и опускается, выдавая задумчивость.

«Интересно, чего он хочет? - подумала она. - Наверное, много денег или новую навороченную машину, или…»

Улыбка её из веселой превратилась в грустную. Она поймала себя на мысли, что ей очень хочется, чтобы Глеб в данную секунду думал о ней… Но это казалось ей маловероятным.

Он открыл глаза и, сощурившись на солнце, довольно воскликнул:

- Все! Загадал! А теперь пошли, я знаю тут одно прекрасное уютное местечко, где мы сможем поужинать, я ужасно проголодался. - И Глеб потянул её за собой. Они бежали по лестнице, и Женя, смеясь, кричала, что не успевает за его ногами. Он тоже смеялся, но хода не сбавлял, а в душе у неё безграничным теплом разливался его искренний смех…

* * *
А особняк тем временем продолжал жить собственной жизнью, будто бы не замечая исчезновения наследницы и вместе с ней ещё и Глеба. «Дружная семейка» продолжала вести привычный образ жизни, сформировавшийся довольно давно.

В общем, у всех были свои дела…


Маргарита продралась сквозь плотную толпу в полутемном прокуренном зале. Не скрывая отвращения, царственно присела за стойку бара и осмотрелась вокруг. Взгляд её на мгновение остановился на одном из посетителей этого «заведения», который, поймав её взгляд, улыбнулся беззубой улыбкой и подмигнул. Марго лишь презрительно фыркнула и отвернулась, всем своим видом показывая, что тот ей, мягко говоря, противен.

«Господи, неужели он здесь работает?! - подумала девушка. - Это что, новый незапатентованный способ выбрасывания адреналина?! И чего только не придумают богачи, чтобы хоть как-то разнообразить свою скучную жизнь».

- Эй, детка, - раздалось вдруг за её спиной, - ты одна? Можно я буду твоим кавалером на ночь?

Маргарита повернулась. Твёрдая решимости врезать нахалу без промедления. Но рука её зависла в воздухе, когда она увидела лицо этого человека.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Крис?!

- Марго?!

Кристиан удивлённо смотрел на Маргариту, не имея ни малейшего представления о том, что она могла забыть в таком злачном месте.

- Я тебя вижу, или у меня галлюцинации? - спросил он, подходя вплотную и дотрагиваясь до её лица. Внезапно Маргарита поняла, что он в стельку пьян и еле-еле держится на ногах. Мгновенно соскочив со стула, Марго посадила Кристиана за стойку и проговорила:

- Нет, я реальна.  Но что ты здесь забыл, да ещё в таком состоянии?!

- То же самое хотел спросить у тебя, дорогая Марго, - он мило улыбался.

- Я знаю, что Леша здесь работает, и решила сходить его проведать, - объяснила девушка, - но, - она недовольно осмотрела зал, - похоже, это была не самая моя лучшая идея.

- Ну что ты, Марго! - радостно воскликнул Крис и чуть не слетел со стула, однако рука Маргариты вовремя оказалась на его плече и не дала упасть. - Я так рад, что мы встретились!

Она вымученно улыбнулась Кристиану в ответ:

- Я тоже.

В следующую секунду, на небольшом возвышении, служившим сценой, появились музыканты, и заиграла музыка.

Марго внимательно всматривалась в лица этих людей, но так и не нашла здесь того, кого искала. Неужели он не пришёл? Может, заподозрил что-то? Да нет, не может быть, она была, как всегда, осторожна в выведывании фактов из личной жизни членов её семейки. Значит, она зря пришла в этот гадюшник?! Тут взгляд Маргариты упал на Криса. Не-ет, не зря…

- Крис, давай я отвезу тебя домой, - проворковала девушка, обворожительно улыбаясь ему.

- Я был бы рад. Но не хочу тебя утруждать, Марго.

- Ну что ты, ты меня вовсе не утруждаешь. - Маргарита стащила парня со стула и повела к выходу. - Ты же лучший друг моего брата, а значит, и мой. К тому же, наши дома совсем рядом.

- Спас… сибо, Марго.

Затолкав кое-как Криса на заднее сиденье, Маргарита села за руль и нажала на педаль газа. Она была счастлива. Вот он, её шанс! И упустить его никак нельзя. Девушка посмотрела в зеркало и нежно улыбнулась. Он заснул и мирно посапывал. Только одна загвоздка. Жена. Эта глупая Андреа всё портила!

- Крис! - позвала она его, неотрывно глядя на дорогу.

- У-у? - отозвался он.

- А вести тебя домой не опасно? Время позднее, а твоя жена…

- Андреа уехала во Францию, - не дав ей договорить, произнёс Крис.

- Надолго? - безуспешно пытаясь скрыть охватившую её радость, поинтересовалась Маргарита.

- На несколько недель, а что?

- Нет, ничего. Тогда едем к тебе домой! - Она еле сдержала торжествующий смех и прибавила скорости.

Когда они подъехали к дому Кристиана, тот уже немного протрезвел и мог идти самостоятельно.

- Ты уверен, что можешь идти сам? - из предосторожности спросила Маргарита, на что тот лишь хмыкнул и почесал вперёд неё.

Подойдя к двери, они остановились и замолчали, не решаясь посмотреть друг другу в глаза. Наконец, Маргарита неуверенно пробормотала:

- Ну, я пойду. А то поздно уже.

- Может, зайдёшь? - тут же нашёлся Крис.

- Если ты так настаиваешь… - усмехнулась девушка. Именно этого приглашения она и ждала.

Он улыбнулся ей в ответ и открыл дверь. Внутри было темно. Лишь один тусклый светильник освещал дальний конец холла. Они прошли на кухню, и Крис включил свет.

- Думаю, что мы сами сможем сделать себе кофе, и не стоит будить прислугу, - он лукаво улыбнулся Маргарите, которая, в свою очередь, как завороженная, смотрела на него.

- Конечно.

- Ты не возражаешь, если я ненадолго оставлю тебя, Марго?

- А куда ты собрался?

Крис страдальческим взглядом одарил свою помятую одежду и, громко вздохнув, проговорил:

- Увы, но мне необходимо переодеться.

«Ты и так неплохо смотришься», - подумала Маргарита про себя, а вслух произнесла:

- Конечно. Я пока сварю нам кофе.

- Ты просто ангел, Марго, - отметил Крис и вышел.

Маргарита провожала его хищной улыбочкой. Алкоголь ещё не выветрился – об этом свидетельствовала его не слишком уверенная походка и слишком благодушное настроение. А ведь всегда, когда они находились в одной комнате, Кристиан был вежлив и учтив, но сдержан в проявлении своих чувств. Правда, за исключением того поцелуя…

Выждав несколько минут, она направилась за ним, на ходу расстегивая блузку. Сегодня он станет её. И никакая Андреа ей не помешает. Эта дура не стоит ни одного мизинца Криса, он не должен принадлежать ей. А она, Маргарита Оболонская, достойна, как никто другой. Столько лет она ждала своего часа и теперь, когда судьба предоставила его, не упустит. Ни за что!

Поднявшись по лестнице, девушка прошла несколько комнат и остановилась напротив его двери.


«Может, ты завтра и пожалеешь о содеянном, Кристиан, но я – никогда», - мысленно сказала себе Марго и без стука вошла.

Крис как раз надевал рубашку. Увидев Маргариту с расстегнутой блузкой, он вначале не поверил своим глазам, но потом быстро сообразил, что она – совершенно реальна, и недоумённо проговорил:

- Марго, что ты здесь делаешь?! Ты с ума сошла?

- Да, Крис, - медленно приближаясь, кивнула Марго. - Я давно схожу с ума от тебя, - оказавшись с ним совсем рядом, она коснулась ладонью его груди и нежно погладила, - я хочу тебя, Кристиан, и знаю, что ты тоже испытываешь ко мне схожие чувства.

- Нет, Марго, - он не знал, что сказать, - я… ты неправильно меня поняла. Я не могу… Андреа…

Маргарита подняла взгляд на Криса и холодно произнесла:

- Она тебя не достойна. Ты её не любишь.

- Я её люблю, - возразил он и хотел было отстраниться, но она схватила его за руку и уверенно заявила:

- Это тебе только кажется. Не любовь это, а попросту банальная привязанность.

- Маргарита, я…

- Ты же хочешь меня, -  проворковала Марго и всем телом прижалась к Крису.

Кристиан ощутил желание, жгучее желание, доселе скрытое где-то в самом дальнем уголке души, но рвавшееся наружу, как только он видел Марго. Сестру его лучшего друга. Нет, он не может. Он женат. Он любит свою жену.

Маргарита стянула с него рубашку и теперь нежно гладила его торс, оставляя на его коже горячие следы от прикосновений… Он должен остановиться. Крис попытался связать свои мысли воедино и уверить себя в том, что он должен всё прекратить, однако тело его уже откликнулось на ласки Маргариты, и он сдался.

Обняв Марго за талию, он наклонился и страстно впился в её губы, такие сладкие, словно мёд. Они повалились на кровать, яростно срывая друг с друга одежду, не переставая целовать друг друга…

Маргарита была на вершине блаженства. Любимый человек рядом с ней. Он её. Она отвоевала его. Она победила.

* * *
Они вернулись домой только ближе к ночи. Дом встретил их мрачным приветствием, полностью утонув во мраке ночи. Открыв дверь, Глеб включил свет и бросил ключи на стол.

Женя вздохнула и, запрокинув голову назад, тихонько проговорила:

- Глеб, спасибо тебе огромное за сегодняшний день.

- Не за что, Женя. - Он улыбнулся. - Этот день и я никогда не забуду.

Женя смотрела на Глеба. Даже сейчас, под конец такого насыщенного дня, он выглядел безупречно, словно они не карабкались весь день по горам. Его светлая рубашка оставалась безупречно гладкой, а серые брюки, казалось, были только что из химчистки. Истинный аристократ…

И тут её взгляд скользнул к его груди. Несколько пуговиц были расстегнуты, обнажая часть его мускулистой груди. Женя нервно сглотнула и подавила физическое желание провести по ней рукой.

«Боже, Осипова, кажется, у тебя совсем крышу сносит, раз ты уже готова броситься на мужчину, едва завидев хоть чуточку соблазнительный участок его тела…»

Но в том-то и дело, что Глеб Оболонский казался ей соблазнительным с ног до головы – и это в одежде, а что будет, если он…

«Дура!!! - ругала она саму себя. – Пошлая дура!»

Но поделать с собой ничего не могла. Еще секунда, и она прижалась к нему всем телом. Глеб медленно наклонился к ней, и Женя уже ждала, что он вот-вот её поцелует…

Но тут…

- Спокойной ночи, Женя, - его тихий голос прозвучал у неё прямо над ухом. Глеб легонько коснулся губами её щеки и, как ни в чем не бывало, отправился в свою комнату.

- Спокойной, - протянула Женя, провожая того потрясенным взглядом.

Что он с ней делает?! Она прижала руку к груди, там, где бешено стучало сердце, и покачала головой, пытаясь прийти в себя. Не-ет, этот человек точно дьявол! Дьявол во плоти!

«Осипова, а он не подсыпал тебе случаем приворотное зелье какое? Ты же просто сейчас побежишь и изнасилуешь его! Такую власть над тобой имеет Глеб Оболонский… Тут точно что-то нечисто… Я бы на твоем месте задумалась», - ехидничал внутренний голос, и Женька, глубоко вздохнув, отправилась в свою комнату.

Что ж… ещё одна бессонная ночь…


Сколько прошло времени, Женя не знала. Она ворочалась в кровати, безуспешно стараясь уснуть. Сердце бешено колотилось в груди, будто бы норовя выпрыгнуть наружу. Наконец, решившись, Женя резко встала с постели и вышла из комнаты. Спальня Глеба находилась в другом конце коридора. На цыпочках она подошла к его двери и на секунду остановилась в нерешительности. Где-то в душе Женя понимала, что поступает безрассудно, что ей сейчас же стоит развернуться и возвратиться в свою спальню.

Но она не послушалась.

Осторожно приоткрыв дверь, она проскользнула в спальню и на несколько мгновений застыла на месте, дабы глаза немного привыкли к темноте. Затем медленно приблизилась к кровати и присела на краешек. Глеб во сне что-то пробормотал и вздохнул. Женя улыбнулась и дотронулась губами до его губ.


Он открыл глаза и, увидев её, удивлённо прошептал:

- Что ты здесь делаешь?

Женя нежно улыбнулась и, прильнув к нему, тихонечко проговорила:

- Я приняла решение, Глеб. Я хочу быть с тобой.

Он, обхватив её лицо ладонями, спросил, не отрывая взгляда от её чувственных, нежных губ, которые так хотелось вновь ощутить на вкус.

- Значит ли это, что ты полностью мне доверяешь?

- Да. - Женя наградила Глеба самой ослепительной улыбкой. - Я верю тебе. Хочу верить.

- Ты уверена? - Он словно проверял её на прочность, словно хотел, чтобы она была его безгранично, полностью, чтобы она отдавалась ему без тени сомнения в душе, словно для него это очень много значило…

И, черт возьми, для него это действительно МНОГО значило! Эти дни он сгорал от желания. Он хотел её, безумно хотел, и только одному ему было известно, сколько усилий пришлось приложить, чтобы сдерживать себя.

А сегодня, прощаясь внизу, он готов был умереть, когда заставил себя просто уйти, даже не прикоснувшись к её теплым губам. Но Глеб ждал. Ждал, пока Женя сама решится, отбросив сомнения.

Принцип?

Возможно.

Но, может, и что-то большее…

- Да.

Этого Глебу было более чем достаточно. Он привлёк Женю к себе и жадно, требовательно поцеловал. Женя обвила его шею руками и всем своим существом прижалась к его груди. Они перекатились в кровати так, что она уже лежала под ним. Глеб нетерпеливо стащил с Жени ночную сорочку, обнажив её тело с мягкой, как шёлк, кожей, и застыл, горящими от страсти глазами рассматривая её.

Он, едва касаясь нежной кожи, провел ладонью по ее щеке, дотронулся до ямочки на шее и ощутил под пальцем бурное биение ее пульса… такое же бурное, как у него. Слабая, чуть растерянная улыбка появилась у нее на губах – самая прекрасная из всех, какие он видел. Женя не умела скрывать свои чувства, и сейчас на лице у нее было написано, что она позволит ему делать с ней все – все, что он захочет… Глеб смотрел на ее юную грудь – на два округлых очаровательных полушария, увенчанных соблазнительными сосками. Кончиком языка он коснулся соска, который моментально затвердел, Женя застонала и выгнулась ему навстречу.

Он принялся покрывать каждую клеточку её тела поцелуями, оставлявшими горячие следы на её коже.

Женя так крепко вцепилась пальцами в твердые мышцы на плечах Глеба, словно от этого зависела ее жизнь, но он даже не почувствовал боли от впившихся в кожу острых кончиков ногтей. Её руки блуждали по его спине, оставляя красные следы. Её горячие губы прижимались к его губам.

Глеб издал хриплый, полный страсти, стон, и Женя в ответ крепче прижалась к нему, обхватив его длинными стройными ногами.

Сколько же страсти было в этой юной девушке, как яростно она отдавалась ему, как неистово отвечала на каждый его поцелуй, на каждую его ласку, и отвечала ему с той же силой, даря ему небывалое наслаждение…

Когда она, счастливая и умиротворенная, лежала в его крепких объятиях, Женя ощущала себя самым счастливым человеком на Земле. Она слушала ровное биение его сердца и вдруг невольно подумала: «Я бы хотела всегда слышать этот звук…» Больше ей ничего не нужно было.

Женя вздохнула и погрузилась в сладкий сон, полный счастливых сновидений. Глеб, почувствовав, что девушка уснула, нежно прикоснулся губами к её макушке и закрыл глаза.

О чем он думал? Известно было только ему одному…

Глава 15

Маргарита открыла глаза и сладко потянулась. Но тут её взгляд наткнулся на пустую подушку.

Осмотрев взглядом спальню, она нашла Кристиана, сидящего в дальнем конце комнаты в кресле с полупустой бутылкой виски. Он каким-то отрешённым взглядом смотрел на неё и молчал. Марго сонно улыбнулась и села в постели.

- Доброе утро, милый, - промурлыкала она. - Как спалось?

Крис отпил большой глоток из бутылки и скривился. Затем проговорил тихим подавленным голосом:

- Господи, Марго, что мы наделали…

Маргарита изумлённо вскинула брови. Так вот, значит, как! Теперь он будет сожалеть о проведённой с ней ночи?!

- А что мы, собственно, наделали? - голос её был резким и громким.

- Ты ничего не понимаешь… - всё тем же тоном говорил Кристиан. - Как я теперь посмотрю в глаза Андреа?

- Значит, ты жалеешь, - утвердительно кивнула она, гневно глядя на Криса. - Жалеешь, что провёл ночь со мной.

Он поморщился, как от боли, и закрыл глаза.

- Прости, - прошептал он.

Маргарита, словно разъяренная фурия, вскочила с кровати, ни капельки не стыдясь своей наготы, и воскликнула, гневно сверкая глазами:

- Я не заставляла тебя заниматься со мной любовью, ты сам хотел этого и теперь, как только твои мозги протрезвели, жалеешь?! Что, угрызения совести замучили? Ты дурак! Ты думаешь, что твоя жёнушка ангел небесный?! Ты ошибаешься. Она не любит тебя, а лишь пользуется!

- Что ты такое несёшь? - Крис в несколько шагов преодолел расстояние между ними и вцепился в плечи Маргариты. - Я не позволю тебе говорить в таком тоне о моей жене!

- А я и не прошу твоего позволения! - прошипела она. - Мне никто не указ, и ты тоже! А я докажу, что она и мизинца твоего не стоит! И, в конце концов, отпусти меня, мне больно!

Кристиан резко убрал руки, тяжело рухнул обратно в кресло и запустил пальцы в волосы:

- Уходи, Марго. Забудь об этой ночи, - попросил он, не в силах смотреть на Маргариту.

Девушка усмехнулась и, гордо расправив плечи, заявила:

- Так просто ты от меня не отделаешься, Кристиан Ламберт.

Затем быстро натянула на себя одежду и вышла из спальни, хлопнув дверью.

Крис понял, что попал. Закрыв лицо руками, он опустошённо покачал головой. И как его угораздило так вляпаться? Он изменил жене. Он переспал с сестрой лучшего друга. Как такое могло случиться?! Почему вчера он не остановил это безумие?!

Перед глазами Криса всплыло изображение Маргариты, такой красивой и соблазнительной: её горящие страстью глаза, её манящая улыбка, рассыпавшиеся по плечам шелковистые волосы…

- Чёрт! - в бессильной ярости воскликнул Кристиан и смахнул со стола бутылку виски с такой силой, что стекло разлетелось на осколки. Он невидящим взором смотрел на них и понимал, что просто не смог остановить случившееся. Он должен признаться себе в том, что уже давно при виде Марго в нём вскипало желание. Но он сдерживал свои чувства, а вчера… Он просто голову потерял, когда увидел Маргариту обнаженной. Боже, это тело… Он сошел с ума…

И что же он наделал? Он всё испортил.

* * *
Женя проснулась от лёгкого, щекочущего прикосновения. Открыв глаза, она увидела улыбающегося Глеба. Подперев одной рукой голову, другой он нежно водил по её щеке красной розой. Заметив, что она проснулась, он прошептал:

- Доброе утро.

Женя зевнула, сладко потянулась и проговорила в ответ:

- Доброе.

- Это тебе, - он протянул розу Жене.

Он взяла из его рук цветок и понюхала. Глаза её светились счастьем.

- Где ты нашёл розы?

- За домом есть сад, - в глазах Глеба вспыхнули лукавые искорки. - Я позволил себе наглость сорвать самый прекрасный из цветков.

- Спасибо, - поблагодарила Женя и поцеловала его.

- Ты… - Глеб неуверенно посмотрел на неё. - Ты не жалеешь?

- О чём?

- Об этой ночи.

- Глеб, - Женя обняла его, - я же сказала тебе вчера, что приняла решение, о котором не собираюсь жалеть. В последнее время моя жизнь была адом, из которого не было выхода, но ты… ты всё изменил.

Глеб на мгновение закрыл глаза, а затем обнял Женю за талию и зарылся лицом в её шелковистые волосы.

- Знаешь, - прошептал он внезапно охрипшим голосом, - я ещё раз хочу попросить у тебя прощения…

- За что? - она отстранилась от него и недоумённо вскинула брови.

- За свое ужасное поведение в первые дни нашего знакомства, - Глеб виновато улыбался. - Я вёл себя как скотина.

- Угу, - она согласно кивнула, - а я – как законченная стерва! Тебе не кажется, что мы просто созданы друг для друга?

- Не сомневаюсь в этом!

- В том, что я стерва?! - засмеялась Женя, обнимая Глеба за плечи. Она не видела его лица, но чувствовала, что он улыбается.

- В том, что мы созданы друг для друга! - Глеб вдруг притянул её к себе, и через секунду Женя оказалась под ним.

Их взгляды встретились, и он дотронулся до её губ легким, словно дуновение ветра, поцелуем.

- Боже, Женя, что ты со мной творишь, - хрипло шептал он, не переставая покрывать её лицо поцелуями. С губ он опустился на шею. Женя вздрогнула, когда он провел ладошкой по её обнаженной груди, и нетерпеливо прижалась к его губам в жарком, полном желания, поцелуе…

Вдруг по комнате разнеслись звуки мелодии из заставки к сериалу «Семейка Адамс».

Услышав это, Женя оторвалась от Глеба и стала недоуменно озираться по сторонам, не понимая, откуда играет эта музыка. Она удивленно уставилась на Оболонского, подняв брови.

- Телефон, - вздохнул он, отвечая на её немой вопрос. - Кто-то из родственничков звонит.

И тут Женя расхохоталась. Выползая из-под Глеба, воскликнула:

- А я-то думала, что у меня одной возникли ассоциации с этой семейкой!

- Ты о чем?

- Об Адамсах! - сквозь смех выпалила она. - Ну возьми же трубку, вдруг что-то важное!

Глеб нехотя встал и достал из пиджака телефон. На экране высветилось имя «Маргарита».

Ну и что понадобилось сестрице от него? Это ж надо, позвонить в такой момент и все испортить! Марго, даже находясь в сотнях километров, умудрялась портить Глебу жизнь.

- Кто там? - спросила Женя, видя, как Глеб хмуро разглядывает телефон. У его губ залегла недовольная складочка.

- Марго.

- Ответь.

- Не хочу. Потом позвонит.

- Глеб, а вдруг это что-то важное? - резонно предположила Женя, и Глеб, вздохнув, согласился с ней. Нажав на кнопку, он приложил трубку к уху и тут же услышал вопли:

- Черт тебя побрал, Глеб! Почему я до тебя дозвониться не могу?!

- Я занят. Понимаешь?

- Не дура, понимаю, ЧЕМ ты там занят! - голос Марго был злым. - Но у нас проблема!

- Что такое? - он напрягся и краем глаза покосился на Женю. Та, уткнувшись в подушку, внимательно наблюдала за ним. - Минутку. - И Оболонский, набросив на себя халат, вышел из комнаты. Только в коридоре заговорил: - Что произошло?!

- Я прихожу сегодня домой, а там… - Марго сделала паузу для пущего эффекта, - Ленкин дедок примчался в туманный Лондон из своего Екатеринбурга и обвиняет нас в убийстве своей любимой внучки!

- Что?!

- Что-что!!! - заорала Маргарита. - Дед этот, оказывается, звонил Жене, и они договорились, что она приедет обратно, однако, как мы с тобой знаем, Женя до России не доехала, отправившись на побережье с тобой!

Глеб поморщился и убрал трубку подальше от уха, боясь оглохнуть:

- Перестань орать! - грубо потребовал он и заявил: - Скажи деду, что с его внучкой все в порядке, и он может возвращаться.

- Ага, щас, разбежался! Он знаешь, какой буйный у неё! Не успокоится, пока самолично не переговорит с внученькой.

- Если я расскажу ей, что дед приехал, она тут же помчится в Лондон, и мой план полетит коту под хвост!

- НАШ план, - поправила его Марго, на что Глеб тем же тоном повторил:

- Мой план. О твоих планах я ничего не знаю.

- Не поняла, ты хочешь сказать…

- Услуга за услугу, не так ли? - прервав её, заявил он.

В трубке послышалось недовольное бормотание.

- Посмотрю я на тебя через несколько дней… Так что делать-то?

- Разберись как-нибудь с этим дедом, а я постараюсь ускорить процесс.

- Хорошо сказал, Глеб! Просто замечательно! Я что, отравить его должна?! Ну уж нет! Раз собрался жениться на Жене, так и с дедом её разбирайся сам! Приезжай и пудри ему мозги! Я пас!

- Марго…

- Что «Марго»?! - гаркнула девушка. - У меня совершенно нет времени заниматься ТВОИМИ проблемами! У меня СВОИХ по горло! Я исполнила свой сестринский долг и довела до твоего сведения последние новости. А теперь пока-пока! У меня дела! - И она отключилась.


«Черт бы побрал эту взбалмошную девчонку!» -  Глеб со злости ударил кулаком по стене.

Черт возьми! Почему же так не вовремя-то?

Оболонскому понадобилось несколько минут, чтобы взять себя в руки и, как ни в чем не бывало, вернуться в спальню к Жене. Девушка уже поднялась с кровати и в данный момент заправляла её покрывалом. Увидев Глеба, Женя настороженно поинтересовалась:

- Что-то случилось?

- С чего ты взяла? - Глеб нетерпеливо бросил смартфон на кровать и, подойдя к Жене, притянул к себе, зарывшись лицом в её волосы.


Отстранилась, она посмотрела в его взволнованные глаза:

- Помнишь, - улыбаясь, она провела пальцем по его щеке, - ты как-то сказал мне, что глаза – отражение души, и ты можешь видеть в них все, о чем я думаю… Так вот, теперь Я вижу в твоих глазах, что тебя что-то беспокоит. Что тебе наговорила твоя сестрица? Какие-то проблемы?

Оболонский пару мгновений, не отрываясь, смотрел на неё грустным взглядом, а потом кивнул:

- Да, мама приболела немного, и её отправили в больницу.

- Мы немедленно должны возвращаться! - уверенно заявила Женя. - Да, конечно, я к твоей матери симпатии особой не испытываю, но она – твоя мама, и мы должны быть там! А вдруг что-то серьезное?!

- Нет, Жень, давай сделаем проще. Я съезжу домой и вернусь обратно в тот же день, а ты дождешься меня здесь…

- Но…

- Жень, я не хочу прерывать наше пребывание здесь. Так что? Ты согласна?

Женя задумчиво закусила губу. Глеб прав – ей тоже не хотелось уезжать, да и в Лондон возвращаться очень не хотелось.

- Хорошо, езжай, - согласно кивнула она и улыбнулась.

- Спасибо! - Он нежно поцеловал её.

- Я буду тебя ждать. Не задерживайся!

- Я пулей! Туда и обратно. К вечеру вернусь.

- Угу, - прошептала Женя и прикоснулась губами к его губам. Глеб хрипло застонал и впился в её губы поцелуем, крепко прижимая Женю к себе.

Боже, эта девчонка сводила его с ума… Стоит ей лишь дотронуться до него, как он теряет голову, погружаясь в водоворот страстей. Он бы сейчас все отдал, чтобы остаться с ней и никуда не ехать, но… просто необходимо убрать преграду в лице деда. А когда он вернется… она станет его.

Глеб оторвался от её губ и прошептал:

- Женечка, если ты сейчас же не отойдешь от меня, я за себя не ручаюсь, - Глеб красноречиво посмотрел на аккуратно заправленную кровать. Женя проследила за его взглядом и усмехнулась:

- Я была бы не против, - она маняще смотрела в его глаза.

Глеб сделал над собой невероятное усилие и отпустил её:

- Мне надо идти.

Она кивнула, и он вышел, тихонько захлопнув за собой дверь.

Оставшись в комнате одна, Женя нахмурилась. Что-то он не договаривает. Вроде все хорошо, но почему тогда он так стремительно выбежал из спальни, когда позвонила Маргарита? Не доверяет ей? Или у него есть, что скрывать от неё?

«Ну вот, Осипова, опять тебя раздирают сомнения! Ну что он может скрывать от тебя? Ну хорошо, не захотел, чтобы ты слышала разговор с сестрой. Ну, мало ли… Перестань себя терзать! Ты здесь и ты счастлива! Не порть всего!»

Женя упала на кровать и посмотрела в потолок. Она слышала, как хлопнула входная дверь, как зазвучал мотор автомобиля, и ОН уехал.

В образовавшейся тишине её вновь сморил сон. И снова ей снился тот ужасный день со взрывом… Она металась по огромной кровати, несколько раз просыпаясь от собственного крика, и вновь беспокойно засыпала…

* * *
Даниил тайком выбрался из кабинета отца, где все семейство пыталось утихомирить этого дедка, который, не переставая, кричал и обвинял их во всех смертных грехах, начиная от убийства родителей Жени и заканчивая убийством самой Жени.

Даниил воспользовался моментом, когда этот дед собрался звонить в полицию, а отец пытался убедить того не делать поспешных выводов.

Он прошел в гостиную, налил себе виски и наслаждался тишиной. Голова его уже шла кругом от этой семейки, представителем которой он имел «честь» являться.

Парень сделал большой глоток и прикрыл глаза, опустив голову на спинку дивана.

«Да-а-а, жизнь прекрасна… Мой старший братец увез в неизвестном направлении Женю, стерва-сестра не желает говорить куда, мать в истерике от приезда деда… как его там? Петра Степановича? Отец по своему обыкновению пытается всех помирить и успокоить… А Вита…»

Вспомнив вдруг о сестре, Даниил устремил взгляд в сторону камина, где лежали сегодняшние письма… Виолетта очень странно повела себя в последний раз. Стоило ему начать просматривать корреспонденцию, как она занервничала.

Интересно, что её так напугало?

Даня встал и подошел к камину. Дворецкий только недавно принес письма, и у Даниила оставалась надежда, что Вита их ещё не успела просмотреть. Его ОЧЕНЬ заинтересовало, что скрывает их ангелоподобная сестрица. Он схватил стопку и стал быстро просматривать, на чье они имя. Большинство оказалось отцу… какие-то приглашения, счета… и вот…

Даниил довольно улыбнулся, держа в руках большой желтый конверт на имя Оболонской Виолетты. Адрес отправителя…

- Соединенные Штаты Америки, штат Массачусетс, Кембридж, Гарвардский университет, - прочел Даниил, опасливо оглянулся назад, убедившись, что никого нет, и небрежно вскрыл конверт.


По мере прочтения, глаза его раскрывались все шире и шире, а улыбка становилась все более ехиднее.

- Ого-го! - засмеялся он и засунул письмо в карман. - Ничего себе! Виолетта, Виолетта, Виолетта… Попалась, птичка…

Все ещё находясь в приятном шоке от содержания письма, Даня вышел из гостиной, не переставая улыбаться. В голове его мигом созрел план, как использовать это письмо себе на благо, но ему необходимо выяснить кое-что, а узнать это можно только в Америке…

* * *
Если хочешь добиться поставленной цели – ни за что не отступай от неё и используй любые приёмы, дабы достичь желаемого, даже если всё идёт не совсем так, как планировалось…

Маргарита битый час отрешённо смотрела куда-то в одну точку, а лицо её выдавало не самые радужные мысли, посещавшие её голову. Она сочиняла новый план. План, который не должен провалиться. Раз ночь с Крисом ничего не изменила, а, наоборот, лишь ухудшила положение, то…

- Замышляем новый план по завоеванию мира? – вдруг раздался голос прямо за её спиной. Маргарита вздрогнула от неожиданности и обернулась. Перед ней стоял ухмыляющийся Даниил.

- Если б я решила его завоевать, то давно сделала бы это! - мрачно огрызнулась девушка, смерив брата уничтожающим взглядом, который, впрочем, не возымел на него никакого эффекта.

Даниил присел в кресло рядом с сестрой и беззаботно проговорил:

- Конечно, Марго, мир бы в мгновение ока пал к твоим ногам, не устояв перед твоей божественной красотой…

- У меня нет настроения вступать с тобой в дискуссию по этому поводу, - пробурчала Маргарита. - Что тебе надо?

- А разве я не могу просто поболтать со своей сестрой?! – молодой человек изобразил искреннее удивление.

- Нет, - отрезала она. - Говори, что хотел, и уходи.

- Ну хорошо, - Даниил скрестил руки на груди и посмотрел на Маргариту. - Я уезжаю.

- С каких это пор ты докладываешься мне? – брови Марго взметнулись вверх.

- Я хочу тебя кое о чём попросить. - Она смерила брата насмешливым взглядом и усмехнулась. «Боже, Данечка попросил меня об одолжении – какая честь!» - подумала девушка. - Позвони мне, как только Женя вернётся.

- Зачем?

- Не спрашивай, просто скажи: ты сделаешь это? - Даниил нервно скрестил длинные изящные пальцы в замок и внимательно посмотрел на сестру в ожидании ответа.

Маргарита не понимала, в чём дело. Она удивлённо смотрела на брата и искренне недоумевала. Конечно, в её семье все со странностями, но…

- Что ты замышляешь? - прямо в лоб спросила она. - Зачем тебе знать, когда прибудет Женя?

- А ты всё должна знать, да, Марго? Быть в курсе событий?

- Да, - она подмигнула брату. - Я привыкла знать всё обо всех. Так что?

- Я просто хочу узнать, когда она вернётся, - Даниил говорил непринуждённо, однако Маргарита была уверена, что он что-то скрывает.

- Хорошо, Даня, - согласилась она, - но если ты до сих пор думаешь, что она вернётся незамужней, то ошибаешься. У тебя нет никаких шансов, ты же знаешь, КАК Глеб может управлять женщинами.

В глазах Даниила на мгновение вспыхнул огонёк ярости, но тут же угас. Он улыбнулся и проговорил приторно-сладко:

- Спасибо за содействие, сестрёнка. Век не забуду.

После машинально провёл рукой по гладко уложенным волосам и уверенной походкой вышел из комнаты.

Девушка с лёгкой усмешкой наблюдала за удаляющимся братом и гадала, куда же он собрался и зачем, но ничего стоящего не приходило в голову… пока.

Глава 16

Глеб прибыл в особняк около двух часов дня. Однако, остановив автомобиль возле парадного входа, не спешил выходить. Облокотившись на руль, мужчина задумчиво смотрел на входную дверь. За время поездки у него было много времени подумать. Что он скажет Лениному деду? Вопрос! Он так ничего и не решил… Рассказать старику сказку о том, что он по уши влюбился в его внучку за месяц её пребывания в Англии? Осипов не поведется на его сказочки. Он не идиот, в этом Глеб не сомневался.

Что же тогда ему рассказать? Правду?! Глеб злорадно усмехнулся и, выключив зажигание, выбрался из машины. Правда – понятие относительное… Но он просто обязан перетащить Осипова на свою сторону. И Глеб знал, что нужно для этого сделать. Только вот… старик потребует доказательств. Что же, они у него имеются. Глеб медленно поднялся по ступенькам и открыл дверь. Перед ним тут же вырос дворецкий:

- Добрый день, Джефри, - небрежно поздоровался Оболонский. - В какой комнате у нас началось извержение вулкана?

- Добрый день. - На лице дворецкого не дрогнул ни один мускул, когда он показал рукой в сторону: - В библиотеке, мистер.

- Что же, замечательно. - Глеб улыбнулся и последовал в самое «пекло». Он вошел как раз вовремя для того, чтобы успеть разрулить сложившуюся ситуацию в свою пользу.

- Все! Хватит! - кричал Осипов в гневе. - Я больше не собираюсь выслушивать ваши отмазки! Или вы мне говорите, где моя внучка, или я заявляю куда надо! И на этот раз дело не затеряется! Я лично за этим прослежу!

- Не стоит, Петр Степанович, - голос Глеба прозвучал для всех слишком неожиданно.

Мать и отец удивленно уставились на сына, а Осипов недовольно проговорил:

- А Вы кто такой?

- Глеб Оболонский, - представился он, медленно подходя к старику и протягивая руку.

Однако Осипов этот жест проигнорировал:

- А Вы изменились, - неожиданно сообщил он, внимательно изучая Глеба.

Оболонский ухмыльнулся:

- За 19 лет люди имеют свойство взрослеть, Петр Степанович.

- Где Женя?

- Пройдемте в кабинет отца. Пап, - обратился он к Владимиру, - ты не возражаешь, если мы поговорим наедине?

- Нет, если ты сможешь облагоразумить этого человека. Прошу, - и отец жестом указал на дверь своего кабинета.

Ева молча наблюдала за тем, как её сын и этот старик покидают помещение и плотно прикрывают дверь. Интересно, каким образом Глеб сможет успокоить его?! И куда, черт возьми, подевалась эта приживалка?!


- Присаживайтесь, Петр Степанович. - Оболонский жестом указал Осипову на стул и сам присел напротив.

- Ты мне зубы не заговаривай, мальчик. Где Женя?

- С ней все в порядке.

- Я хочу с ней поговорить.

- Это невозможно.

Петр ударил кулаком по столу и заорал, гневно глядя на Глеба:

- Я тебя предупреждаю, щенок! Или я сейчас же получаю ответы на все мои вопросы, или вашей прогнившей семейке не поздоровится!

Оболонский вздохнул и бесстрастно произнес:

- Просто выслушайте меня, пожалуйста, Петр Степанович. И не перебивайте. А потом… потом уж Вы решите, как поступить со всей нашей «прогнившей» семейкой.

Осипов несколько мгновений размышлял над словами Глеба, а потом, усевшись на стул, кивнул:

- Слушаю тебя.

- Устраивайтесь поудобнее, разговор будет длинным… - Глаза его сверкнули, и он начал свой рассказ…


- … Поэтому я Вас очень прошу, ничего не говорите Жене. Сами понимаете, это в целях её же безопасности, - Глеб выжидательно посмотрел на Петра, ожидая от него хоть какой-то реакции, однако старик сидел, словно в оцепенении, не до конца веря в только что услышанное.

- А… брак ваш… - наконец, он издал некое подобие связной речи, однако Глеб понял его. Он кивнул и заявил:

- Да, наш с Женей брак будет фиктивным. Это необходимо в данной ситуации.

- Да-а… конечно… понимаю… Но Женя… она же… Как же её чувства?

- Не переживайте. Позже я ей все объясню. Раз уж так сложилась судьба, и она свела нас именно в этот момент в такой ситуации – это сейчас единственный выход.

- Согласен, - Осипов кивнул и, устало вздохнув, глянул на Глеба. - А Вы похожи, Глеб, очень похожи. И как я сразу не догадался…

В ответ Оболонский лишь сощурился и усмехнулся, но ничего не ответил.

-  Вы Жене хоть привет от меня передавайте.

- Нельзя, чтобы она знала, что Вы приезжали. Возникнут вопросы. Ненужные вопросы.

- Да… да, конечно. Глеб, ты береги её. Женечка… она же… только хочет казаться сильной и неунывающей, а на самом деле она слабенькая девочка. Ей опора в этой жизни нужна. И я считаю, что ты – именно тот человек, который ей сейчас необходим. Береги её.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Не переживайте, Петр Степанович, все будет хорошо. Скоро все закончится.

Осипов кивнул, и они направились к выходу. В библиотеке уже никого не было. На лице Глеба заиграла довольная улыбка. Он был абсолютно уверен, что это отец всех разогнал, иначе они бы ни за что не ушли, не узнав все в подробностях.

Теперь он разобрался с дедом и можно ехать к Жене. Перед глазами возник силуэт этой прелестной девушки с изумрудными глазами. Как же ему хотелось поскорее очутиться рядом с ней и крепко сжать это хрупкое создание в своих объятиях.


Глеб стоял на крыльце дома и провожал взглядом удаляющийся автомобиль, везущий Осипова в аэропорт. Да, разговор у них вышел не из легких. Конечно, он и не ожидал, что старик беспрекословно поверит всему, что он скажет, но Петр Степанович в действительности был не так прост, как казалось на первый взгляд. Он был вдумчив и требователен к подробностям, которые Глебу пришлось подправить. Но, кажется, тот поверил, раз оставил свою внучку ему на попечение. Даже на брак благословил, пусть даже и фиктивный. Пусть думает так. Так проще.  Как говорится, меньше знаешь – крепче спишь!

Глеб вернулся обратно в дом и направился на поиски Марго, желая вправить той мозги относительно её сегодняшнего рычания в трубку, однако нарвался на взъерошенного Алексея. Младший брат вырос перед ним из ниоткуда и, схватив Глеба за ворот рубашки, яростно прошипел:

- Где она?! Что ты с ней сделал?! Если ты её хоть пальцем коснулся, я тебя…

Глеб спокойно убрал руки Алексея от себя и злорадно усмехнулся прямо ему в лицо:

- Коснулся, Лешенька, коснулся. И, должен тебе сказать, ей очень понравилось…

- Мерзавец! Да ты…

- Что «я»?! - Глеб повысил голос. - Знаешь, дорогой братец, не смей лезть в наши отношения с Женей!Теперь касаться её буду только я! И попробуй близко к ней подойди, когда мы вернемся, я тебя живьем зарою на заднем дворе… - его глаза злорадно блеснули. - Шутка… Но, как говорится, в каждой шутке…

- … есть доля правды… Банальщина, Глеб. Мог бы что-то поэкстравагантнее придумать! - голос Марго раздался прямо за его спиной. - И не трогай ты уже Лешу. Посмотри на него. Он уже бежать от тебя со всех ног собрался.

Алексей смерил разгневанным взглядом сестру, но та лишь невинно улыбнулась, а затем обратился к Глебу:

- Я предупредил тебя. Если ты что-то с ней сделаешь – пожалеешь.

- Боже, что я слышу из уст нашего братика! - вновь запела девушка. - Угрозы?! Я не ослышалась?! Или мне просто показалось?!

- Закрой рот! - это было сказано одновременно Глебом и Алексеем.

Марго, нисколько не смутившись, изобразила рот на замок и, оперевшись о стену, принялась наблюдать за дальнейшим развитием событий. Их, впрочем, было немного. Глеб просто улыбнулся и спокойно проговорил:

- Не пожалею.

Затем, грубо схватив Маргариту выше локтя, потащил за собой, на возмущенные вопли сестры ответив:

- Мы не договорили с тобой сегодня утром.

Затащив сестру в первую попавшуюся комнату, Оболонский запер дверь и заорал:

- Что ты себе позволяешь, Марго?!

- Не поняла, - она и, правда, не могла понять, почему её братец такой злой на неё. - Что ты имеешь в виду?!

- Да то, дорогая сестрица, что позволяешь себе лишнее.

- А-а-а… - догадалась Марго и расплылась в улыбке. - Я не вовремя позвонила, да? Окучивал Женечку, и тут я с новостями нарисовалась?

Глеб молча сверлил сестру злым взглядом.

- Глеб, хочу сказать тебе, что ты тормозишь развитие событий. Сколько вы уже в Корнуолле? Неделю?! И почему же я не вижу кольца на твоем пальце? - Она схватила его руку и трясла до тех пор, пока он не вырвал её, и не сжал в кулак. - Давай уже, Глебушка, пора. Время не ждет. Мало ли, что может случится…

- А что может случится?

- Смотри, вот Леша – влюбленный дурак – уже рычит на тебя. Ты только вдумайся: АЛЕКСЕЙ угрожает ТЕБЕ! Куда мир катится! - Маргарита в ужасе раскрыла глаза и обхватила лицо руками, качая головой.

- Он ничего не сделает. Его угрозы – пустая болтовня. Брат прекрасно отдает себе отчет в том, что против меня он никогда ничего сделать не сможет. - Глеб был полностью в себе уверен.

- Хорошо, раз Лешку ты в расчет не ставишь, то… а как же Даниил? - улыбка Марго стала ехидной.

- А что «Даниил»? - брови Глеба медленно поползли вверх.

- Сегодня утром он умчался из Лондона в неизвестном направлении, - деловым тоном сообщила Маргарита, опустив при этом то, что тот поехал уж точно не на поиски Жени. Но Глебу об этом знать не нужно. Пусть хоть немного попереживает, а то Марго начала раздражать эта самоуверенная мина на лице старшего братца.

Оболонский скрипнул зубами и прошипел:

- Ты ему что-то рассказала?


- Только то, что ты и Женя ОБЯЗАТЕЛЬНО поженитесь! Он, бедняжка, так переживал!

- Ты сказала ему, где мы?!

- Я же сама не имею понятия! - воскликнула Маргарита. - Знаешь, побережье Англии довольно большое! И графство Сомерсет – не маленькое, так что… Вот если бы ты мне сказал, где именно вы там находитесь, я бы…

- То на следующий же день вся наша семейка в полном составе перекочевала б туда, - Глеб смерил сестру ироничным взглядом и направился к выходу.

- Так когда ждать домой новую чету Оболонских? - вдогонку бросила Маргарита.

Глеб, не оборачиваясь, произнес:

- Через неделю.

И не дожидаясь ответной реакции от сестры, повернул ключ и вышел за дверь. Оставшись в одиночестве, девушка довольно улыбнулась и потерла руки.

«Неделя. Семь дней. Замечательно! Наслаждайся, Глебушка, обществом нашей наследницы, пока есть такая возможность».

* * *
Глеб подъехал к дому в половине десятого. Уже темнело, однако ни в одном окне не горел свет, что его тут же насторожило. Где Женя? Неужели уехала? Не поверила ему… Это было первое, что пронеслось в его мыслях, однако Глеб уверенно отогнал их и направился внутрь.

Нет, Женя ему полностью доверят. Он был уверен в этом. Эта девушка уже принадлежала ему и сердцем, и душой, и она не сможет просто так взять и уйти от него. Это говорил его разум. А сердце бешено колотилось от волнения, что её не окажется дома.

Глеб пулей вбежал по лестнице и вошел в свою комнату, где утром оставил Осипову. Включил свет. Покрывало было сдернуто, подушки измяты, но в спальне никого не было. Оболонский заметил распахнутое окно, через которое в комнату проникал соленый морской ветер и поежился. Он прошел к нему и плотно закрыл, зашторив занавесками.

Внешне он был абсолютно спокоен, но внутри все переворачивалось. Он не мог понять, что такое, но знал одно – он должен немедленно разыскать Женю. Он вышел в коридор и прошел к следующей двери – однако и там её не нашел. Похоже, Женя туда даже не заходила со вчерашней ночи.

- Женя! Женя, где ты? - Глеб начал поддаваться панике, он пронесся по всему этажу, распахивая двери одну за другой, но все они были пусты.

Тогда он спустился вниз, проверил и там все комнаты, вплоть до подсобки на кухне, однако Жени и там не оказалось. Тогда он выбежал на улицу. Стемнело, ветер поднялся, и начал накрапывать мелкий дождь. Глеб прекрасно осознавал, что если он не найдет девушку в течении пятнадцати минут, то начнется ливень, и ему будет нереально отыскать её. Он проверил гараж, сарай, оббежал сад… И вдруг остановился в ступоре, поняв неожиданно, что она уехала.

Или её увезли. Даниил.

В слепой ярости Глеб бросился к машине, на ходу строя план убийства брата, если он хоть пальцем дотронется до Жени, не говоря уж об…

- Черт! - выругался Оболонский, коря сам себя за такие мысли.

Но это была правда! Ему была ненавистна сама мысль, что Женя может принадлежать кому-то другому. Он желал, желал от всего сердца, чтобы эта девушка принадлежала лишь ему одному, чтобы прикасаться к ней мог только он один, чтобы она дарила свою нежную улыбку лишь ему, чтобы её ласковый взгляд был обращен к нему…

Глеб уже почти подбежал к припаркованному возле дома автомобилю, как вдруг взгляд его упал на скалистый берег. Именно там он заметил маленькую фигурку, сидящую возле самого края. Ну, конечно! Как же он сразу не додумался посмотреть её там! Вот дурак! А он тут уже растекся весь, нюни распустил. Кретин!..

И Оболонский вновь стал мыслить здраво. Он вздохнул и направился в Жене, ругая себя за идиотские мысли, что приходили в его голову ещё минуту назад. Он подошел к девушке. Она недвижимо сидела, всматриваясь вдаль, и даже не заметила его. Глеб бросил взгляд на её тоненькую кофту и, недовольно вздохнув, снял с себя пиджак и накинул ей на плечи. Женя не шелохнулась.

- Жень, пойдем домой. - Он присел на корточки рядом с ней и дотронулся до холодной, как лед, руки.

«Боже, ну что за глупая девчонка, хоть бы оделась, раз решила посмотреть на волны», - подумал он и уже хотел сказать ей об этом вслух, как вдруг она повернула голову, и он увидел её красные опухшие глаза. Она смотрела на него невидимым пустым взглядом, а по щекам, не переставая, текли слезы.

- Жень, что случилось? - его голос внезапно осип. - Женя!!! - повернул её и притянул к себе её продрогшее дрожащее тело. Она не сопротивлялась, словно безмолвная недвижимая кукла…

- Тебя кто-то обидел?! Скажи мне, я его убью! Мой брат, да?! Да я пристрелю этого ублюдка, если он посмел пальцем тебя тронуть!

Женя продолжала молчать.Тогда Глеб отстранился от неё, схватил за плечи и яростно затряс:

- Да скажи же ты, наконец, что с тобой! Женя, не молчи!

В её тусклом взгляде на мгновение проскользнула печаль, и она тихонько произнесла:

- Я хочу домой.

Он, больше не говоря ни слова, поднял её на руки и понес к дому. Ливень застал их на середине пути, поэтому, когда они добрались, наконец, до двери, оба были насквозь мокрые.


Глеб отнес Женю в спальню и положил на кровать. Она тут же свернулась в клубочек и, дрожа всем телом, обхватила себя руками. Глеб смотрел на неё и ровным счетом ничего не понимал. Сегодня утром она была счастлива, а сейчас…

- Жень, - он присел на кровать и позвал её. - Женя, скажи мне, пожалуйста, что произошло, - его голос был мягким и нежным. - Пожалуйста, милая, не молчи. Я хочу помочь тебе.

- Я хочу домой, - вновь услышал Глеб и только сейчас понял, что именно она имеет в виду.

Он вздохнул и произнес:

- Тебе нужно переодеться, ты вся сырая, заболеешь. - Он встал и сходил за халатом. - Переоденься, а после мы поговорим.

- Я не хочу разговаривать. У меня больше нет сил, Глеб. - Женя сползла с кровати и начала стягивать с себя мокрую кофту. Глеб нервно сглотнул и резко отвел взгляд от её обнаженной груди. Не время сейчас. Только когда она переоделась и оказалась плотно закутанной в огромный теплый халат, он вновь перевел на неё взгляд и спросил в который раз, ожидая получить внятный ответ:

- Что случилось?

Женя вытерла слезы и произнесла:

- Я не вернусь в Лондон. Я хочу уехать домой. - Она старалась, чтобы её голос был уверенным, однако от Глеба не укрылись нотки страха в голосе.

Оболонский взял её руку и крепко сжал, будто пытаясь ослабить её страх, успокоить.

- Ты боишься возвращаться, так?

Женя опустила взгляд и утвердительно кивнула.

Глеб осторожно взял её за подбородок и заставил посмотреть на себя. Он долго ничего не говорил, просто смотрел на неё так нежно, насколько мог, а потом прошептал:

- Я не исключаю возможности, что кто-то из моей семьи попытается сделать тебе больно, но клянусь – это буду не я. Я обещаю, что буду защищать тебя и никому не позволю причинить тебе зло.

- Ты не сможешь быть постоянно рядом, Глеб, - пробормотала Женя. - Я не хочу ехать в Лондон, я хочу уехать домой и никогда не возвращаться, я хочу забыть обо всём, как о страшном сне, - на её глазах вновь выступили слёзы, но Глеб незамедлительно смахнул их, а затем прижал Женю к себе:

- Ты не должна уезжать, - от него буквально исходила уверенность. - Тот, кто причастен к смерти твоего мужа, должен заплатить. Я помогу тебе его найти.

- Я не хочу… - Женя что есть силы прижималась к нему. - Я не хочу никого находить, Глеб. Я просто хочу жить, как раньше, не зная ничего, забыв про наследство и всё, что с ним связано!

- Ты хочешь отказаться от… - брови Глеба сошлись на переносице, и взгляд его стал холодным, словно ледяная глыба. Но она этого не видела и продолжила:

- Да. Я хочу отказаться от наследства.

- Но… но оно перейдёт в фонд!

- Мне плевать! - Женя резко отстранилась от мужчины и поднялась на ноги. - Я не вернусь в Лондон! - её голос был полон непоколебимой решимости.

Глеб так же встал и посмотрел Жене прямо в глаза. Она видела, что он раздосадован и даже немного зол. Она ждала от него бурной реакции, криков, угроз, но… ошиблась.

- Ты хочешь быть со мной? – его вопрос застал Женю врасплох.

Что ему ответить? Правду? Конечно, она хочет, чтобы он был с ней, но она хочет быть в Глебе уверенной до конца!.. Сегодняшний день был для неё адом. Ей все утро снился кошмар со взрывом машины, и, не переставая, она видела в нем Глеба… его глаза и смех… Она бродила по пустынному дому, не понимая, что же происходит с её жизнью. Куда она катится. Она верила Глебу, верила! Но боялась… А вот чего или кого, она не знала…

- Хочу, - наконец, ответила она.

Тогда он кивнул и тихо произнёс:

- Если ты действительно желаешь, чтобы я всегда был с тобой рядом, выходи за меня замуж.

Женю словно пригвоздило к месту. Она ожидала от него всего, но только не предложение руки и сердца. Вытаращив глаза, девушка ошарашено смотрела на Глеба, лицо которого не выражало никаких эмоций. Он просто стоял и молча ждал её реакции.

- Это… шутка? - наконец, вымолвила Женя.

- Нет, - всё тем же голосом ответил он.

Он не шутит. Он действительно хочет, чтобы она вышла за него замуж. Он действительно ВЕРИТ, что она выйдет за него. Она знает его всего ничего. Но знает ли?

Женя смотрела в его непроницаемые глаза и понимала, что при всей её любви к нему, этот человек остаётся неразгаданной тайной. Кто знает его истинные чувства? Что он чувствует к ней?

- Глеб, я… я не могу… вот так, - мысли её путались, она говорила бессвязно. - Ты… Я… Мы… - Женя открыла было рот, чтобы сказать ещё что-то, но он прервал её:

- Я знаю, что мы знакомы совсем недавно, знаю, что ты до сих пор не забыла своего покойного мужа, - Глеб говорил быстро, не отрывая от неё взгляда, - знаю, что прошло слишком мало времени. Но если ты станешь моей женой, я поклянусь перед Богом, что всегда буду с тобой и буду защищать тебя. Я знаю, ты не до конца уверена в том, что я в действительности питаю к тебе некие чувства, что не преследую никаких корыстных целей, - его рука непроизвольно то разжималась, то сжималась в кулак, выдавая внутреннее волнение за внешней решимостью. - Я сам ещё не знаю, что чувствую к тебе, но точно знаю лишь одно – ты нужна мне. Я скучаю по тебе, когда тебя нет рядом, я ощущаю потребность в том, чтобы просто держать тебя за руку, просто знать, что ты здесь. Тебе решать, но клянусь, - Глеб судорожно вздохнул, - клянусь, что не причиню тебе зла.


Женя слушала эту пламенную речь, которой так хотелось верить, и понимала, что, несмотря ни на что, жить без него уже просто не сможет. Если она сейчас откажется от Глеба и уедет домой, то всю оставшуюся жизнь будет жалеть об упущенном мгновении. Не в её правилах спонтанно принимать решения. Над предложением Димы она раздумывала полгода, но Глеб… от одного взгляда в его демонические глаза её пробирает дрожь,  а каждое  его прикосновение будто выжигает на её коже огненный след.

«Боже, помоги мне!» - мысленно взмолилась Женя, не в силах противиться искушению стать женой этого человека.

- Я согласна, - выдавила она, внезапно почувствовав сильную слабость. Ноги её подкосились, и в следующее мгновение она оказалась в объятиях Глеба, страстно целующего её. Женя погрузила ладони в его шевелюру и с готовностью ответила, зная, что сейчас, именно сейчас, умрёт, если не будет рядом с ним. С человеком, похожим на дьявола. С человеком, от которого буквально исходит опасность. Но её волновало это меньше всего на свете.

Сейчас Женя напоминала маленького, изрядно потрёпанного птенца. Он просто хочет немного любви, хочет оказаться в больших и тёплых руках, которые позаботятся о нём, смогут отогреть и вылечить от боли, которая изъела его изнутри. В объятиях Глеба девушка чувствовала именно это. Она знала, что он сможет возродить её, возродить её чувства и не даст утонуть в горе, которым были наполнены её глаза.

- Скажи мне, что я никогда не пожалею об этом, - вдруг попросила Женя, умоляюще глядя на Глеба. Она хотела, чтобы он это сказал, просто сказал, и она поверит, обязательно поверит…

- Клянусь, - прошептал он, покрывая её лицо поцелуями. - Клянусь… клянусь, - твердил он, целуя её губы, глаза, прижимая её к себе так крепко, насколько возможно. Он сам не понимал, что делает в эту минуту, но поддался безумному порыву чувств, желая ощутить эту маленькую наивную девочку как можно ближе к себе. Глеб забыл и о своём плане, забыл о том, что только что добился поставленной цели и нужно скорее жениться, пока Женя не передумала.

«Скажи мне, что я никогда не пожалею об этом…» - её голос звенел у него в ушах, отдаваясь тысячами маленьких колокольчиков. Одна эта фраза и её большие грустные глаза, смотрящие с надеждой… В этот момент он был искренен с ней. Искренен, как никогда и ни с кем. Он поклялся Жене, что не заставит её страдать. Никогда в жизни, сколько он себя помнил, Глеб не давал обещания с такой готовностью, таким желанием, как сделал это сейчас. Обнимая эту девушку, чувствуя биение её сердца, он ощущал какое-то странное умиротворение, граничащее со счастьем. И это было главным открытием Глеба Оболонского за последние десять лет…

Глава 17

На следующий же день Евгения Осипова стала женой Глеба Оболонского. Да, конечно, это было безрассудно, может быть даже неправильно, но Женя ни капельки не жалела.

Глеб на удивление быстро смог организовать церемонию. На её вопрос, как ему это удалось, Глеб, улыбаясь, пояснил, что деньги могут все! Свадьба проходила на побережье. Море, солнце, песок, усыпанная лепестками роз дорожка, ведущая к алтарю… И Она, в белом платье и с букетом белых роз…

Это была просто мечта… Наверное, такое могло присниться Жене только во сне. Но Корнуолл и все, что здесь происходило, действительно казались ей сном… Прекрасным счастливым сном…

Но это было неважно. Совсем неважно. Главное, что рядом с ней стоял ОН, тот, которого она ждала всю жизнь, тот, кто обещал быть рядом с ней «в болезни и здравии, в горе и в радости».

Перед Богом они поклялись, что всегда будут вместе, и Женя знала – это будет именно так. Глаза Глеба светились невыразимой нежностью и казались ей какими-то особенными, не такими, как раньше. Что-то в них изменилось, что-то… Произнося клятву перед священником, он неотрывно смотрел в её глаза, и Женя знала, что этот человек не предаст её.

Надевая кольцо на палец Глеба, она думала, что вышла замуж за потрясающего человека, которого, в общем-то, совершенно не знала, не знала, что творится у него внутри, не знала его чувств и настоящие желания. Но начала постепенно познавать его. И когда-нибудь она скажет: «Ты для меня, словно раскрытая книга», и когда это произойдёт, она поймёт, что он любит её так же, как она его – страстно и беззаветно, заглушая голос разума.

Внося жену на руках в спальню, Глеб не переставал её целовать, не желая терять драгоценное время на разговоры, однако Женя, мягко улыбнувшись, проговорила:

- Знаешь, Глеб, спасибо тебе!

- Милая, за что?

- За все, - прошептала она и спрятала лицо у мужа на груди.

- Это мне тебя благодарить нужно. - Глеб убрал с её лица несколько непослушных прядей. - За то, что ты оказала мне честь и стала моей женой.

- Мне вот интересно… - внезапно произнесла Женя.

- Что?

- Сколько ты ещё будешь меня держать?

Глеб с напускной задумчивостью посмотрел на неё, а потом пожал плечами:

- Не могу утверждать за тебя, но я бы не прочь всё время держать тебя рядом…

Женя улыбнулась и сказала, нисколько не скрывая своих чувств:

- Я тоже не против. Моя бы воля, провела бы всю свою жизнь у тебя на руках, но… боюсь, что ты когда-нибудь устанешь.

- Ты бросаешь мне вызов, жена? - губы искривились в усмешке. - Ты сомневаешься в моих способностях?

- Ну что ты, - проворковала она, погладив его мускулистую грудь. - Конечно, нет. Просто я считаю, что у нас есть более важные дела сегодня ночью…

- Соблазнительница, - лукаво проговорил Глеб и поставил девушку на кровать. Женя положила руки ему на плечи и тихонько произнесла:

- Возможно. Однако теперь я имею полное право делать с Вами всё, что захочу.

Глеб восхищённо смотрел на свою жену, одетую в прекрасное шёлковое платье, которое они купили утром в небольшом магазинчике. Оно было настолько прекрасным, настолько же простым… Но Женя смотрелась в нем королевой… Его жена…

Она провела рукой по волосам и тряхнула головой. Женя выглядела просто потрясающе…  Глаза её светились изумрудом, отражая свет свечей, расставленных по комнате, а улыбка, её улыбка просто сводила его с ума.

Господи, и этот ангел, спустившийся из самого рая, – его жена… Жена… Внутри Глеба что-то кольнуло, причинив неожиданную боль. И он вдруг понял, что не достоин этого чистого человека, эту девушку, так любяще глядящую на него такими красивыми, полными счастья, глазами.

«Но она моя! - в нём вдруг проснулся собственник.  - Я её муж. Ничего изменить уже нельзя. Мы дали клятву перед Богом и разрушить её я не позволю».

Он нежно дотронулся до её щеки, и губы Жени расползлись в зовущей, пьянящей улыбке. Она обвила его шею руками и коснулась губами до его губ. Не в силах больше ждать, Глеб притянул её к себе и растворился в поцелуе, пытаясь безмолвно передать своей жене то, что вслух никогда, наверное, не скажет. Не от того, что не захочет, а от того, что просто не мог, не умел, не знал как. Он никогда не скажет ей, что она действует на него словно наркотик, что когда он целует её, весь мир перестаёт существовать, что она нужна ему, просто нужна… Это не в его правилах – так явно проявлять свои чувства. Поэтому… никогда.

В комнате было довольно прохладно, но они не чувствовали холода – их проглотила бездна и опустила в самое сердце вселенной, а там было очень жарко. От каждого их прикосновения друг к другу жар с новой силой накрывал их с головы до ног, не давая дышать, не давая вынырнуть из огненного озера страсти, сжигающей их сердца.

Женя затуманенными желанием глазами смотрела на мужа, наслаждаясь каждым его движением.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍«И ОН – мой муж, - донеслось до её сознания откуда-то издалека, будто бы это совсем не её мысли, будто кто-то незнакомый прошептал ей, так же восхищаясь Глебом. - Он мой. Он принадлежит мне. Я его жена…»

Небывалое наслаждение окатило все её тело, и Женя провалилась в неизведанное, едва успев услышать голос мужа:

- Я всегда буду с тобой…

Она это знала…


Женя спала в его объятиях. Ее лицо выглядело таким милым, нежным, невинным и невероятно красивым. Он провел пальцем по ее щеке, изучая неуловимые, мягкие изгибы. Она была теплой, нежной и живой в отличие от всех женщин, которые у него когда-либо были. Он не пытался найти такую, как она. Не хотел. Ему было удобно с теми, которым он ничего не должен, с теми, которые никогда бы не попросили: «Скажи мне, что я никогда не пожалею об этом». А теперь Женя его законная жена. И он впервые в жизни почувствовал, что несёт за девушку ответственность. Но переоценка ценностей ему не грозит. Всё, что он задумал – он выполнит, однако Женя никогда об этом не узнает. И они будут жить вместе счастливо.

Она вздохнула во сне и прижалась крепче, упираясь щекой в его грудь. Глеб улыбнулся. Никогда спящая с ним рядом женщина не вызывала у него чувства спокойствия и умиротворённости.

«Она ранимая, - подумал он. - Ранимая и беззащитная. В её жизни было много горя и боли».

Прикоснувшись к губам Жени, он запечатлел лёгкий поцелуй и закрыл глаза. Засыпая, он улыбался…

* * *
«Абонент временно не доступен или находится вне зоны действия сети».

И новенький мобильник разбился вдребезги о стену.

- Чёрт бы тебя побрал! - заорала Маргарита, тяжело дыша. Её чёрные волосы беспорядочно разметались по плечам, а разъяренный взгляд напоминал взгляд одержимого. - Вздумал скрываться от меня?! Сменил телефон?! И дома тебя никогда нет! Что, наслаждаешься обществом своей жёнушки?! Не долго ей осталось, Кристиан! - Она подошла к зеркалу. - Ты не сможешь жить без меня, Крис, - проговорила Марго, приглаживая волосы и величественно изучая своё отражение. - Ты любишь меня. Та ночь не была ошибкой…

Да, не была, но это она так считала, а не Крис. С того момента прошло несколько дней, а они больше не виделись. Он словно исчез куда-то. Телефон не отвечает, дворецкий в его доме говорит, что хозяин в отъезде. Он прячется от неё. И это бесило её. У него не хватило смелости вновь взглянуть в её глаза и ещё раз произнести, как он сожалеет о случившемся.

Потому что не сожалеет… Маргарита была в этом абсолютно уверена.

Крис просто боится перемен, но ничего уже нельзя изменить, что сделано – то сделано. А как только Глеб и Женя вернутся, она напомнит брату о данном обещании. У него не будет выбора…

Её отражение расплылось в довольной ухмылке, а глаза загорелись ярким пламенем. Она предвкушала скорую победу…

Глава 18

Ты – белый король, а я – чёрный король.

Такая у нас невесёлая роль.

Кто первый пойдёт на лихой контргамбит,

Чтобы противник был смят и разбит?


Здесь жалости нет. Лишь холодный расчёт,  –

Ему отдаём неизменный почёт.

Не отступаю ни шагу назад,

Чтоб чёрный король не отправился в ад;


Но в партии этой, как ни играй,

Мне всё равно не откроется рай.

И что-то не видно того дурачья,

Кого успокоит термин «ничья».


Останется только взвести автомат

И объявить тебе правильный мат.

Позиции сдаст мне белый король.

Такая его невесёлая роль. (с)

(Т. Базарова)

Глава 18

Возвращение в реальность таит в себе безграничную опасность. Особенно когда жизнь превратилась в сказку. Это обязательно закончится. Таковы суровые законы жизни… Эти несколько недель, проведённых на берегу моря, перевернули её мир с ног на голову, заставили поверить в счастье, подарили ей веру и надежду в светлое будущее.

Женя задумчиво смотрела в залитое дождём окно автомобиля и мысленно прощалась с этой прекрасной природой, которую не в силах испортить даже всесильному ливню. Капли воды спускались вниз, оставляя на стекле неровные дорожки. Слёзы. Она сравнила их со слезами. Корнуолл словно прощался с ней, отправляя из сказки в суровую действительность. Оторвав взгляд от окна, краем глаза посмотрела на Глеба, сидящего на водительском сиденье, сосредоточенно вглядывающегося в даль. От дождя дорогу было не разобрать.

Они молчали с тех самых пор, как выехали из поместья. Каждый думал о своём. Они не разговаривали о том, что ждёт их по приезду в Лондон, боялись раньше времени нарушить возникшую идиллию, поэтому не проронили ни слова, с каждой милей приближения к Лондону становясь всё дальше друг от друга. Женя не хотела, чтобы Глеб вновь превратился в того человека, каким знала его раньше. Она повернулась к мужу, желая что-то сказать, но не решилась нарушить молчание, нарушавшееся лишь дождём, барабанившим по крыше. Через некоторое время он остановил машину и выключил зажигание. Затем откинул голову на спинку и посмотрел на Женю.

- Дождь слишком сильный, - пояснил Глеб в ответ на немой вопрос. - Стоит переждать немного.

Она молча кивнула и слабо улыбнулась, прикрыв глаза.

- Ты какая-то бледная, - его рука коснулась её щеки. - Ты хорошо себя чувствуешь?

- Да, просто устала немного, - еле слышно выговорила Женя. - Но ничего страшного.

Глеб долгим взглядом посмотрел на жену, бледную и истощённую. Затем недовольно покачал головой и вновь завёл мотор, быстро проговорив:

- Здесь недалеко должен быть отель. Переночуем там, а завтра отправимся в дорогу. Тебе нужно поспать.

- Я прекрасно высплюсь и в машине, - возразила она. - Не стоит прерывать поездку. Я знаю, что ты хочешь быстрее добраться до Лондона, поэтому потерплю.

- Нет, - голос Глеба был резким и не терпящим возражений. Он нажал на педаль газа и включил дворники. - Мы переночуем в отеле. Я хочу, чтобы моя жена хорошо отдохнула.

Девушка благодарно улыбнулась и вновь закрыла глаза. Она хотела спать. Очень хотела. Её вдруг накрыла неожиданная и непонятная слабость, не позволявшая даже говорить.

Глеб бросил на неё озабоченный взгляд и, потерев глаза, вновь поехал сквозь непрекращающийся дождь.

Через час Оболонский уже укладывал спящую девушку на мягкую постель. Осторожно, дабы не разбудить Женю, он стянул с неё джинсы и укрыл тёплым одеялом. После сам тоже разделся и лёг рядом, уткнувшись лицом в её волосы, пахнущие непередаваемым сочетанием цветов и моря. Закрыв глаза, Глеб подумал о том, что как только они приедут в город, тут же свозит Женю ко врачу. В последнее время её бледное лицо не давало ему покоя. Он волновался за неё, и, хоть та отрицала своё плохое самочувствие, был настроен весьма решительно.

Во сне Женя потянулась и положила ладонь Глебу на грудь. Его рука тут же накрыла её руку, передавая своё тепло.


К обеду следующего дня Женя и Глеб подъехали к особняку Оболонских. Остановив автомобиль у ворот, он выключил зажигание и повернулся к жене:

- Прежде чем мы подъедем к дому, я хотел бы поговорить с тобой, Женя, - твёрдо произнёс он, глядя на взволнованное лицо девушки.

- О чём? - Женя кивнула.

- Жень, - рука Глеба дотронулась до её руки, - я считаю, что нам с тобой нужно на время скрыть наш брак.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Что? - Она непонимающе смотрела на него. - Зачем?

Глеб отвёл взгляд и, глядя куда-то в сторону парка, тихо проговорил:

- Если кто-то из моей семьи узнает правду о нас, ты мгновенно окажешься в опасности, - он интуитивно почувствовал, как при слове «опасность» Женя вздрогнула, и поспешил её успокоить. Глеб поднял взгляд и, глядя ей в глаза, сказал: - Но тебе не стоит беспокоиться. Я обещал, что не дам тебя в обиду.

- И как ты хочешь, чтобы я к этому относилась? - резко поинтересовалась Женя, не скрывая растущее внутри неё раздражение. - И не смей говорить мне, что делаешь все ради моего же блага – я не такая наивная, какой ты хочешь меня видеть, Глеб!

- Женя, я действительно боюсь за тебя! - голос его звучал довольно убедительно, однако Оболонский и сам понимал, что будет довольно сложно выкрутиться из создавшейся ситуации. Ах, если б всё было как раньше…

-  Я хочу тебе верить, Глеб, но все твои поступки… Я не могу понять их смысл. Я, вообще, мало, что понимаю, - Женя грустно усмехнулась и подняла глаза на мужа. - Я поверила в то, что тебе нужна я, а не мои деньги, я поверила в то, что ты не такой, как твоя семья. Во что ты ещё хочешь, чтобы я поверила?

Глеб выдержал пристальный взгляд жены и не отвёл глаза. Затем завёл машину и поехал к дому. Лишь припарковавшись около парадной лестницы, он заявил, не глядя в её сторону:

- Никто не должен знать, что мы женаты, Женя. От этого зависят наши с тобой жизни.

Больше он ничего не сказал. Просто вышел из машины и направился к дому. Женя проводила мужа взглядом, не понимая, что происходит. Что за опасность грозит им обоим, если кто-то узнает, что они муж и жена?

Девушка быстро выскочила из машины и отправилась следом за Глебом, желая узнать, что тот имел в виду, однако, стоило ей зайти в дом, её тут же встретила Маргарита:

- Боже, Женя, неужели ты приехала?! - изображая безграничную радость, воскликнула она, преграждая ей путь наверх. - А мы тебя потеряли. Понятия не имели, куда ты исчезла.

- Марго, мне нужно идти. - Женя попыталась обойти её, однако та и не думала её пропускать.

- Можно узнать, где ты была? - поинтересовалась она, изящно изогнув левую бровь.

- В России, - не моргнув глазом, солгала Женя. - Я удовлетворила твоё любопытство? - Нетерпеливо посмотрела на Маргариту. - Мы поговорим после.

Марго лишь криво усмехнулась и отошла в сторону, пропуская её к лестнице. Женя быстро поднялась наверх, прошла по длинному коридору и без стука вошла в комнату Глеба.

Он стоял спиной к двери, однако не повернулся, глухо произнеся:

- Что ты ещё хочешь знать?

Женя взглядом упёрлась в широкую мускулистую спину Глеба. Он снял рубашку. Девушка помотала головой, отгоняя совершенно неуместные в данный момент желания, и ответила:

- Я хочу, чтобы ты рассказал мне всё, что пытаешься утаить.

- О чём ты?

- Не притворяйся, будто ничего не понимаешь, Глеб! - Женя сделала несколько шагов навстречу мужу, однако остановилась и гневно воскликнула: - Не думай, что я не способна увидеть, как ты пытаешься что-то от меня скрыть!

Глеб резко развернулся и впился в неё взглядом, в котором полыхала плохо скрываемая ярость.

- Что ты хочешь услышать?! - в его голосе слышались стальные нотки.

- Что за игру ты затеял? - Женя с вызовом посмотрела на него. - Что за спектакль? И какая роль в нём отведена мне?! Что я должна делать?!

- Женя…

- Что?! -  заорала она, не на шутку разозлившись. С её глаз будто кто-то безжалостно содрал розовые очки, которые она так упорно не желала снимать, предпочитая гнать дурные мысли подальше. А стоило им оказаться вдали от Корнуолла – мгновенно всё переменилось…

- Я не играю в постановках! - Глеб злобно сверлил жену взглядом. - И если ты думаешь, что всё, что случилось между нами – всего лишь игра, то мне очень жаль, что ты вышла за меня замуж!

- Знаешь, - глаза Жени наполнились слезами, - мне тоже очень жаль, Глеб. Те несколько недель в Корнуолле были сказкой. Увы, но она закончилась.

Девушка горько посмотрела на него, смахнула со щек слезы, сняла с пальца кольцо и положила на столик. А затем развернулась и ушла прочь.

Глеб подавил в себе желание последовать за Женей и всё рассказать, лишь бы она не смотрела на него с такой болью. Сжав руки в кулаки, Оболонский глубоко вздохнул. Взгляд его был прикован к маленькому золотому колечку, одиноко поблескивающему на стеклянной поверхности тумбы.

Что он мог сказать ей? Что он мог ответить на её вопросы? Правду? Выложить всё, как было?.. Тогда он потерял бы её навсегда, а сама мысль об этом доставляла ему невыносимую боль вкупе со страхом, всепоглощающим страхом услышать от неё, как сильно она его ненавидит. Поэтому он должен молчать. Молчать и сделать всё, чтобы она никогда не узнала о том, что он сделал.

Ради этого он готов на всё, даже на самые крайние меры…

Глава 19

Виолетта вышла из комнаты как раз в тот момент, когда Женя в слезах вылетела из спальни Глеба и, громко хлопнув дверью, заперлась у себя. Она вздохнула. Значит, её сестра говорила правду, когда заявила, что между Глебом и Женей что-то есть. Жаль. Лешка смог бы сделать её намного счастливее, чем старший брат. Вита хотела поговорить с Женей о Леше, однако, видимо, сейчас та была не расположена разговаривать. Тогда Вита постучалась к Глебу.

- Входи!

- Ты не занят? - Виолетта проскользнула в комнату.

- Нет, не занят. Чего хотела? - его голос был грубым, однако от девушки не укрылась растерянность в его холодном взгляде.

- Я бы хотела тебя спросить… - Она запнулась, не решаясь.

- Ну? Говори, что хотела, и уходи, я хочу побыть один, - поторопил он её.

- Что тебя связывает с Женей? - прямо в лоб спросила Виолетта.

Глеб удивленно приподнял брови, впиваясь взглядом в сестру. Как интересно. Не одна, так другая…

- А тебе-то какое дело, Вита? Тоже решила вступить в игру? Сестренка, не советую.

- Ничего я не собираюсь, Глеб! - воскликнула она, недовольно глядя на брата. - Просто мне обидно, что ты используешь Женю для достижения своих целей!

- Ха, интересно, а что ты можешь знать о МОИХ целях?!

- По-моему, это и так понятно, - вздохнула Виолетта. - Тебе нужны деньги! Но, Глеб, это же не главное! Если ты не любишь Женю, отстань от нее! Есть другие люди, которым эта девушка очень дорога… искренне дорога.

Глеб сощурился, и лицо его скривилось в злорадной усмешке:

- Дорогая Виолетта, ангел ты наш семейный, не влезай, прошу тебя.

- Глеб, я…

- Говоришь, твой любимый Леша испытывает к Жене искренние чувства? - его глаза зловеще сверкнули. - Может быть. И что с того? Ты хочешь, чтобы я освободил этому влюбленному идиоту путь к сердцу Жени? Она свободна! Так и передай! Пусть попробует, а я постою в сторонке и понаблюдаю.

- Почему ты такой жестокий?

- Я справедливый. - Глеб отвернулся от сестры и, взяв со стула пиджак, принялся натягивать его на плечи.

Вита молча наблюдала за ним. Будто не замечая сестру, оделся, подошел к зеркалу и расправил складки. Потом глянул на Виту сквозь зеркало. Его глаза потемнели от злости.

- И кто тебе сказал, что я не испытываю никаких чувств к Жене?

- Ты?!.

- Я, - кивнул он и вышел из комнаты.

Виолетта потрясенно покачала головой. Что бы старший брат говорил такие вещи?! Куда мир катится! Она тоже вышла из спальни и спустилась вниз.

* * *
Марго отложила телефонную трубку и с чувством выполненного сестринского долга отправилась в гостиную. Интересно, куда же отправился Данечка, так резко сорвавшись? Или задумал какую-то гадость, или приготовил сюрприз. Но, зная Даниила, можно было с уверенностью утверждать, что это было одно и тоже. Маргарита задумчиво прошлась по комнате, дошла до камина, развернулась и направилась в обратную сторону. Тут она и увидела в дверях мрачного как туча Алексея.

Расплывшись в ехидной улыбке, Марго воскликнула:

- Леша, как я рада тебя видеть!

- Что, все остальные разбежались? - Алексей прошел в комнату и уселся на диван.

- В смысле?

- Как же, обычно ты начинаешь цепляться ко мне только в том случае, если остальные члены нашей семейки разбегаются от тебя по углам.

- Ну, ты и зануда… Я всего лишь хотела тебе сказать, что обязательно попаду на твой концерт, - Марго сказала это как бы между прочим, однако знала прекрасно, какой будет эффект. И он не замедлил себя ждать – лицо брата побелело, глаза удивленно расширились:

- К-какой концерт?

- Неужели забыл? Жалкое представление, что ты даешь в том низкосортном заведении.

- Откуда…

- Откуда я знаю? - глаза Маргариты довольно сверкнули. – О-о-о, это просто! Не стоило бренчать по ночам на своей гитаре! Песенки он сочинял, понимаете ли, - пренебрежительно фыркнула девушка и в упор посмотрела на брата: - Я всего лишь проследила за тобой. Однако в тот день, когда я пришла, тебя почему-то не было. Но это и неважно.

- И что я должен сейчас сделать? - Алексей вновь стал спокойным, от былой неуверенности не осталось и следа. - Кинуться к тебе в ноги и умолять ничего не рассказывать родителям, так?

- Примерно, - покачала головой она. - Что именно, я придумаю.

- Не придумаешь.

- Это ещё почему?

- Потому что мне все равно. Твои штучки со мной не пройдут, Маргарита. Мне все равно, знает кто-то о моём увлечении музыкой или нет. Я уже взрослый мальчик и давно перестал отчитываться за каждый шаг перед родителями.

- Но…

- Нет, Марго. Кстати, мой концерт через неделю. Я пришлю тебе приглашение, дорогая сестренка.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

И он ушел, оставив в одиночестве Маргариту, пылающую в бессильной ярости. Она-то думала, что ей будет хоть какая-то выгода, а он… Тьфу на него! Семейный священник-рокер!

- Иди ты к черту! - буркнула она и, недовольно поджав губы, уселась в кресло. Схватив какой-то журнал со столика, она принялась рьяно перелистывать страницы.

«Хорошо, не ты, так Глебушка, - размышляла она. - Уж у него-то секрет поярче будет…»

* * *
Этот день, казалось, будет длиться вечно. Вечно и мучительно. Женя заперлась в спальне и, зарывшись в одеяло, безуспешно пыталась заснуть. Пару раз в дверь стучали, но она и не думала открыть. В соседней спальне то и дело раздавались нервные, быстрые шаги Глеба, мерящего пространство. Женя против воли прислушивалась, в глубине души надеясь, что он придёт к ней и всё-всё расскажет. Но он не расскажет. Глеб Оболонский не тот человек, который проявить слабость. Женя была уверена, что он действует в соответствии с продуманным до мелочей планом и отступать от него не собирается. Она не нужна ему. Вернее, нужна, конечно, но как пешка, как средство достижения цели.

Женя судорожно вздохнула и закрылась с головой одеялом. Она дура. Безмозглая, совершенно ничего не понимающая дура. И это ещё мягко сказано! А Глеб… он… он…

«Боже, Осипова, и что мне теперь делать?! Что я натворила? Вышла замуж неизвестно за кого! Я же о нем совершенно ничего не знаю!»

«Ха-ха-ха, дорогуша, - злорадствовал внутренний голос. - Во-первых, я уже не Осипова, а Оболонская, так что прошу не забывать впредь, а во-вторых… Я тебя предупреждала!! Но мы же самые умные, свой разум слушать не желали! Мы же думали зад… кхм… сердцем! Вот теперь, Евгения Оболонская, расхлебывай! Это тебе урок на будущее!»

«А если он прав? Вдруг он ничего от меня не скрывает? Вдруг нам действительно не стоило рассказывать о свадьбе? Он же лучше знает свою семейку…»

«Ну, начинается! - заорал голос. - Теперь всю ночь оправдания его поступкам будем придумывать?! Вы, Евгения Оболонская, – полная дура!»

«А то я не знаю…»

Женя глубоко вздохнула… Да, она прекрасно понимала, что эта скорая свадьба была ошибкой… Но в тот момент ей так хотелось, чтобы рядом с ней кто-то был… Нет, не так: ей так хотелось, чтобы рядом с ней был Глеб! Чтобы он любил её и оберегал. Ей так все надоело… Она была измучена постоянными кошмарами, сердце разрывалось, не в силах определить, доверять ли ему или нет. И в этот момент Глеб сделал ей предложение, не говоря ни слова о любви. Просто пообещал ей быть рядом и защищать. И она решилась… Но все! Теперь уж точно хватит! Не хочет ей ничего рассказывать – не надо! Пусть будет так! Теперь для неё Глеба Оболонского не существует! Пусть делает, что хочет!

- Куда он пошел?! – Женя резко села в постели и настороженно уставилась на дверь, за которой слышались удаляющиеся шаги мужа. Подавив желание ринуться вслед за ним, она встала и подошла к окну, лихорадочно перебирая складки халатика. Тусклые звезды слабо освещали силуэты деревьев, которые вторили легкому дыханию ветра. На мгновение Женя закрыла глаза и глубоко вздохнула, представляя себе скалистый берег Корнуолла, где она была так счастлива. Приглушенный звук мотора заставил её открыть глаза. Серебристый Бентли, резко сорвавшись с места, проехал по узкой дорожке, ведущей к воротам. Это была машина Глеба.

«Куда он поехал?! - внутренний голос Жени буквально надрывался от злости. - Решил развеяться в обществе одной из своих любовниц?!»

- А мне плевать! - вытаскивая наружу всю свою обиду, воскликнула она, наблюдая за тем, как автомобиль скрылся за большим раскидистым дубом. - Делай, что хочешь, Глеб Оболонский. А я буду делать то, что захочу я!

И Женя вновь вернулась в постель. Однако заснуть так и не получилось. Она ждала его возвращения.

«Эй, Оболонская, или как тебя звать-то теперь? - заговорил вновь голос. - Ты же только что сказала, что тебе плевать на него?!»

«А мне плевать! ПЛЕ-ВАТЬ!» - глаза Жени светились яростным пламенем.

«Угу, конечно-конечно!»

«Заткнись!!!»

«А что я? Я ничего? Я, вообще, ушла!»

«Вот и правильно! Исчезни со своими нравоучениями!»

И все же на часах было без пяти минут четыре, когда Глеб вернулся домой. Женя, уже вне себя от обжигающего душу гнева, вскочила с кровати и фурией понеслась в соседнюю спальню. Даже не подумала постучать, влетев в спальню мужа. Глеб, услышав её появление, обернулся и удивленно приподнял брови.

- Где ты был?! - подперев руки в бока, требовательно спросила она.

- На встрече, - спокойно ответил Оболонский, однако на его губах заиграла усмешка.

- На встрече?! Это что у тебя за встречи такие, если ты уходишь на них в двенадцать ночи, а возвращаешься в четыре утра?! Ночные?!

- Ты ждала меня… - это было утверждение.


- Еще чего! Ты просто ходишь, как слон! Вот и разбудил меня!

- А-а-а, - протянул Глеб, а улыбка его стала ещё шире.

- Так где ты был? - продолжала свой допрос Женя.

- А если я скажу тебе, что был у любовницы?

- Подонок, - ахнула она, сверля мужа взглядом.

- Ревнуешь?! - глаза его смеялись.

- Ещё чего!

- Ревну-уешь…

- Я в бешенстве! Ты, я смотрю, время зря не теряешь!

- Ты же сама сегодня отдала мне это, - Глеб, ухмыляясь, достал из кармана брюк тоненькое золотое кольцо с бриллиантами. У Жени внутри что-то кольнуло и стало больно. - Мы же теперь с тобой чужие друг другу люди, верно? - Он пристально всмотрелся в её глаза. - Или нет?

- Ты что-то скрываешь от меня. - Женя нервно сглотнула и сжала руки в кулаки, пытаясь унять дрожь. - И я больше не верю ни единому твоему слову!

- Не уходи от ответа, мы муж и жена… или нет? - Он медленно приближался, и Жене казалось, что он заполняет собой все свободное пространство, лишая её возможности вздохнуть свободно. Она интуитивно попятилась и вытянула руки перед собой.

- Если только на бумаге! - осипшим голосом пробормотала она.

- Правда? - его грудь уперлась в её выставленные руки.

- Правда… - одними губами произнесла Женя, теряя связь с реальностью.

Женя была не в силах отвести взгляд, словно загипнотизированная. Тогда Глеб оттеснил ее к стене и поднял ее руки над головой, нежно поцеловал, едва касаясь губ… Он целовал ее неторопливо, и она слышала, как стучит ее сердце между поцелуями. Женя откинула голову назад и закрыла глаза, полностью отдаваясь этим невесомым касаниям.

Сжав ее запястья в одной руке, Глеб коснулся пальцами ее щеки и осторожно провел по ней. Губы Жени слегка приоткрылись, и он продолжал так же медленно и нежно целовать их, не делая никаких попыток пустить в ход язык. Но когда палец Оболонского коснулся ее нижней губы, Женя инстинктивно прикоснулась к нему кончиком языка. И тут Глеб, словно обезумев, схватил ее в объятия и поцеловал по-настоящему, но без грубости. Женя мгновенно растаяла в его объятиях, а он, почувствовав это, вдруг отпрянул от нее и вдруг улыбнулся самодовольной улыбкой мужчины, который знает, какое впечатление он производит на женщин.

- Вот видишь, ты, милая моя, таешь от одного только моего прикосновения…

И тут Женю будто током прошибло. Она вывернулась из его «захвата» и заорала:

- Ах ты подлец! Чертов Дон Жуан! Не подходи ко мне ближе, чем на километр! Иди обратно в постельку к своим любовницам! Мне все равно!

А Глеб продолжал улыбаться. Боже, какая же она милая! Особенно в приступе гнева!

- И знаешь, что?! - Женя подошла к нему вплотную и посмотрела прямо в глаза.

- Что?

- Я докажу тебе, что ты для меня ничего не значишь!

И тут же его руки вновь властно притянули Женю. Глеб обхватил неистово вырывающуюся девушку за талию и тихо, но так, что у неё мурашки побежали по спине, произнес:

- Только попробуй! Ты – моя, ясно тебе?! И я ни с кем тебя делить не собираюсь!

- Ой, Боже, собственник проснулся?! Да неужели?! - язвила Женя. - Да плевать мне на твои угрозы! Ты мне никто!

- Это мы ещё посмотрим! - яростно выдохнул Оболонский и жадно впился в её губы, однако на этот раз Женя отвечать ему не собиралась. Она плотно сжала свои губы и в бессильной ярости колотила его в грудь, однако добилась лишь того, что он, издав хриплый рык, ещё теснее прижал её к себе, да так, что Женя очень явно почувствовала, как сильно его желание.

Девушке было уже больно, она не могла дышать, однако Глеба, казалось, это волнует в данный момент меньше всего. Тогда она из последних сил согнула колено и ударила его промеж ног. Глеб взвыл, согнувшись, и, скрипнув зубами, одарил жену убийственным взглядом, но Женя в этот момент уже выбегала из комнаты.

- Хочешь поиграть, милая? - зловеще прошипел он, следуя за Женей. - Поиграем. Только по моим правилам! Я в чужие игры не играю!

Женя самую малость не успела захлопнуть дверь и запереть на замок. Глеб резко толкнул ее, и девушка едва успела отскочить. Увидев перекошенное лицо мужа, она испуганно вскрикнула – он в данный момент напоминал маньяка-убийцу, жаждущего заполучить новую жертву немедленно. Увы, но этой жертвой на сегодня являлась именно она…

- Не подходи ко мне! Убирайся из моей комнаты! - воскликнула Женя, краем глаза ища пути отступления, однако Глеб лишь усмехнулся, запер дверь и начал надвигаться на неё.

- Я тебя предупреждаю! Я буду кричать! - в её глазах уже открыто сквозила паника.

- Кричи! Кроме нас, в этом крыле больше никто не живет! - ядовито выговорил Глеб, подходя к Жене, однако она в мгновение ока оказалась с другой стороны широкой кровати, возведя хоть маленькое, но все же препятствие между ними. Глаза Глеба горели ярким пламенем желания вперемешку с неукротимой яростью. И Женя не знала, чего ему в данный момент хотелось больше – убить или изнасиловать.


- Глеб… - опасливо пробормотала Женя, поняв, что шутки с ним действительно плохи. Он себя почти не контролирует. - Не делай глупостей. - Она крадучись продвигалась к двери.

- А что ты считаешь глупостью, Женечка?! – Оболонский улыбнулся, заметив, как Женя безуспешно пытается открыть дверь.  - Это потеряла? - в его руках заблестели ключи.

- Ключник хренов, - недовольно буркнула Женя.

И в следующее мгновение она уже была прижата к стене. Глеб резко стянул с девушки сорочку, откинул в сторону, не обращая внимания на её крики, и впился в её губы, требуя ответной реакции. Однако на этот раз Женя была настроена весьма решительно. Она не собиралась поддаваться на его ласки. Не переставая, вертела головой, яростно шипя и глядя на Глеба яростным взглядом, однако это, судя по всему, заводило его ещё больше. В очередной раз, когда она открыла рот, чтобы произнести проклятия в его адрес, Оболонский обхватил руками её голову и хрипло прошептал:

- Лучше не сопротивляйся, дорогая, все равно силы не равны.

- Черта с два! - прошипела Женя.

- Сегодняшнюю ночь я намерен провести со своей женой, и никто мне не сможет помешать, даже ты!

- Вали к своим любовницам, они тебя ублажат!

Глеб втянул в себя её запах и, расплывшись в хищной улыбке, протянул:

- Так, как ты, дорогая женушка, меня никто не сможет ублажить.

- Не трогай меня! Убирайся!.. - Женя, яростно сощурив глаза, вновь принялась бить его кулаками, но Глеб, не обращая внимания на это, заглушил её проклятия поцелуем, Женя не успела стиснуть зубы, и его язык проник в её рот, лаская её язычок. И в этот момент его поцелуй стал нежным и ласковым. Она продолжала сопротивляться, однако это сопротивление было все меньше и меньше.

Женя моментально почувствовала, что последние остатки рассудка быстро покидают её. Волна возбуждения охватила её, и она, обхватив его шею, пылко ответила на поцелуй.

«Боже, - пролетало в её затуманенных страстью мыслях, - этот человек действует на меня словно наркотик. И я уже не могу без новой, большей дозы… все большей и большей…»

Оболонский резко оторвал её от пола и бросил на кровать. Не давая опомниться, стащил с себя рубашку и накрыл Женьку своим разгоряченным телом. Он принялся яростно покрывать её тело жадными поцелуями, будто не мог ею насытиться, будто он впервые обладал этой прекрасной женщиной. Глеб совсем обезумел от страсти. Он, хрипло дыша, покрывал её тело поцелуями, ласкал небольшую упругую грудь Жени. Она извивалась под ним и громко стонала, не в силах совладать с нахлынувшими чувствами. Загребая в кулаки простыни, она сбивчиво прошептала:

- Глеб… пожалуйста… Я больше не могу…

И он тоже не мог больше ждать.

Глеб развел её длинные стройные ноги, приподнял бедра и одним рывком вошел в неё. Женя на мгновение ощутила боль от слишком резкого проникновения, но через секунду уже погрузилась в омут желания. Она обхватила его торс ногами и начала двигаться в такт с его движениями, оставляя красные следы на его спине.

- Кошка, - выдохнул Глеб, не прекращая осыпать её поцелуями и проникая в неё все глубже и глубже.

Но Женя словно ничего не слышала… ничего не видела… Она ощущала лишь безумное наслаждение от близости с ним, таким родным и таким любимым… Ещё несколько резких движений, и Глеб почувствовал, как тело Жени пробила сладостная дрожь. Он тоже не мог больше сдерживать себя и с протяжным стоном излился в неё.

Немного придя в себя, Глеб перекатился на другую половину кровати и притянул Женю к себе. Девушка покорно прижалась к его мускулистой груди и закрыла глаза. Сколько времени они так пролежали, неизвестно, однако каждый не решался заговорить, боясь нарушить возникшую идиллию. Первым подал голос Глеб:

- Прости меня, - и крепче прижал жену к себе.

- За что?

- За все. Я осел.

Женя поднялась на локте, чтобы видеть его лицо, и, улыбаясь, закивала:

- Согласна.

- Что я осел?! - Глеб изобразил крайнюю степень возмущения, однако его глаза улыбались ей в ответ, но тут вдруг лицо его стало серьезным: - Женечка, милая моя, я очень хочу кричать на весь белый свет о том, что мы с тобой теперь вместе. Но это слишком опасно. Если кто-то об этом узнает, и ты и я попадем под удар.

Женя тяжело вздохнула и прижалась щекой к его груди.

- Может, ты и прав, - согласилась она.

- Главное, чтобы ты мне доверяла.

- Я доверяю.

- Вот и замечательно. - Глеб зарылся лицом в её волосы и прикрыл глаза, чтобы скрыть проскользнувшую в них боль.

Они вновь замолчали, наслаждаясь подаренным им моментом полной безграничной идиллии. Однако дурные мысли непрошеными гостями уже врывались в сознание, не давая полностью сосредоточиться друг на друге.

- Глеб, - позвала его Женя, безуспешно пытаясь скрыть охватившее её волнение, - кого ты подозреваешь?

- Всех, Жень, - мгновенно ответил он. - Поэтому очень тебя прошу, - он сжал её тоненькую ладошку в своей руке, - не доверяй никому. Ни Даниилу, ни Алексею, ни Виолетте. Каждый из них может тебе навредить.


- А Марго?

Оболонский вздохнул и покачал головой:

- У Маргариты свои приоритеты. Да, она не ангел, я бы даже сказал – дьявол в юбке, но… - он на мгновение задумался, - она не замарает свои изнеженные изящные ручки в чьей-то крови.

- Ты так в ней уверен, - проговорила Женя, вздыхая. - Хотя, если рассуждать о твоих сестрах, то именно Вита кажется наиболее безобидной.

- Понимаешь, Виолетта слишком подвластна чужому влиянию. Да, она очень хорошая девочка, но характер – её главный недостаток. А вот Маргарите никто не указ.

- И почему вы все такие разные…

- Потому что росли все сами по себе, - не раздумывая, ответил Глеб. - Наша мать… Как бы помягче выразиться… М-м-м… Ей никогда не было до нас дела. А отец, - он вздохнул, - всегда пропадал на работе.

«Но у тебя были родители, - подумала Женя, - хоть какие, но были. А у меня никого…»

- Все будет хорошо, все будет хорошо, никто тебя не обидит. Я буду защищать тебя, чего бы мне это ни стоило, - Глеб говорил эти слова от чистого сердца. Не задумываясь ни о чем. Через пару минут он услышал её ровное дыхание и понял, что она уснула. Поправив угол одеяла, положил голову на подушку и уставился в темный потолок, где причудливо отражались ночные тени.

На душе скребли кошки. Этот чертов план!.. Глеб вновь воспроизвел в памяти сегодняшний разговор, и снова ему стало не по себе…


… Он подъехал к назначенному месту ровно в час ночи. Выключил зажигание и вышел из машины. Неподалеку его уже ждал черный Мерседес. Оболонский направился прямиком к нему и сел в предусмотрительно открытую заднюю дверь.

- Доброй ночи, - поздоровался он, еле заметно улыбнувшись.

- Доброй, Глеб, - сидящий рядом мужчина в ответ кивнул и посмотрел на Глеба такими же пронзительными голубыми глазами, как у него самого. - Как продвигается наш план? Ты женился на Евгении?

Кивок. Тяжелый вздох. Молчание.

- Почему я не вижу былого энтузиазма у тебя на лице, Глеб? Что-то случилось? - нахмурился мужчина.

- Подло это, понимаешь?! - вдруг нервно воскликнул Оболонский. - Мы используем Женю! Подвергаем её опасности!

- Мы не дойдем до крайности, не переживай.

Глеб в ответ лишь скрипнул зубами и процедил:

- Я не прощу себе, если по моей вине с Женей что-то случится.

- Но когда мы затевали наш план, помнится, ты был другого мнения. Тебя совсем не волновала какая-то девчонка из Екатеринбурга. Ты хотел обезопасить себя в первую очередь.

- Это было давно.

- Это было три месяца назад.

- Я… - Глеб поднял на мужчину полные бессильной ярости глаза и не мог ничего выговорить.

Мужчина вдруг заулыбался и, подавив неуместный смешок, проговорил:

- Мальчик мой, она тебе дорога…

- Да причем здесь это?! - практически заорал Оболонский. - Ты понимаешь, что мы просто взяли и использовали её, как бездушную вещь! Мы разрушили всю её жизнь в хлам!! Понимаешь ты это?!

- Но мы же не могли предположить, что… - мужчина опешил под таким натиском Глеба.

- В том-то и дело, что могли! Ты же прекрасно знаешь мать! Она ни перед чем не остановится…

- Знаю, - он тяжело вздохнул и закусил губу. Да, придумывая свой план, они и не предполагали, что все так трагически будет развиваться. Эта девочка не заслужила такой незавидной участи. А ведь она реально могла погибнуть, если б не счастливый случай…

- Меня теперь трясти начинает, как представлю, что они с ней сделать могут, - голос Глеба перешел на тихий шепот.

- Боже, Глеб… - мужчина искренне недоумевал, - ты действительно влюбился в эту девочку!

- Что?! Я?! – Глеб был поражен не меньше.

- Да, ты.

- С чего ты взял?!

- Да у тебя взгляд растерянного влюбленного юнца, Глеб, - улыбнулся он, довольно сощурив голубые глаза. Ну, наконец-то! Наконец-то он дождался этого момента! Наконец-то Глеб Оболонский оттаял…

Глеб недовольно глядел на него:

- Тоже мне, сравнение. Глупостями не занимайся и не придумывай несуществующие вещи. Ни в кого я не влюблялся.

Его собеседник продолжал хитро улыбаться, и Оболонский недовольно пробурчал:

- Прекрати уже! Лучше скажи, что дальше-то делать?!

- Как мы и планировали, - ответил мужчина, - ждать. Ждать, пока они начнут действовать. А ты, раз уж на то дело пошло, - на его губах вновь мелькнула усмешка, - не спускай глаз со своей новоиспеченной жены. Но только не переусердствуй и не ходи за ней по пятам, иначе они заподозрят неладное.

- Легко сказать, - прошептал себе под нос Оболонский, представив, что будет с ним, если к Жене хоть кто-то пальцем прикоснется или хотя бы недобро посмотрит в её сторону.


- И ещё, - лицо мужчины вновь стало сосредоточенным, - тебе нужно как можно скорее вернуться к руководству компанией. Сделай так, чтобы Женя восстановила тебя в должности. Иначе мы прогорим. Твоя помощь необходима. Нужно выиграть тендер на поставку нефтеперерабатывающего оборудования для голландцев. Или мы потеряем много денег.

- Хорошо, - согласился Глеб. - Думаю, это не составит большого труда, если я, конечно, помирюсь со своей женой.

- Ты объясни ей, что скрывать факт вашей женитьбы – необходимая мера. Ты же мне сам говорил, что она боится. Используй её страх себе во благо.

«Во благо, - невесело подумал Глеб. - Что есть это благо…»

А вслух уверенно заявил:

- Хорошо, я что-нибудь придумаю. - И выбрался из машины.

- Глеб, будь осторожен, -  в голосе мужчины читалась нескрываемая тревога.

- Хорошо, отец, - проговорил он и ушел…


… Прокутив в памяти этот разговор, Глеб повернулся к спящей жене и нежно поцеловал её в макушку. Вовсе не своя безопасность тревожила его. Он безумно боялся за Женю. За свою маленькую глупенькую девочку. Такую одновременно наивную и дерзкую. За свою жену…

«Моя девочка… моя… моя…»

Он уснул с мыслями о ней. И кто бы сейчас услышал его мысли, точно бы не поверил, что холодный и расчетливый Глеб Оболонский способен на такие чувства.

Глава 20

Женя проснулась от слепящих лучей солнца, льющихся из окна. Потянулась и разлепила веки. Она ожидала увидеть Глеба рядом, однако вместо него обнаружила на подушке записку, на которой красовалось её обручальное кольцо. Женя взяла листок и прочла:

«Доброе утро, дорогая жена! Не хотел тебя будить рано, ты так мило посапывала… Оставляю твое кольцо. Пожалуйста, не разбрасывайся больше такими вещами. Жду тебя внизу».

Её лицо тронула улыбка, Женя сжала в ладони теплое колечко и вздохнула. Жаль, что она не может его носить на пальце, но оно всегда будет при ней. Потянулась к прикроватной тумбочке, открыла ящик и вытащила оттуда цепочку с кулончиком, сняла кулон и повесила вместо него кольцо.

«Не на руке, так на шее, но оно будет со мной, – решила девушка. - Это будет значит, что Глеб тоже рядом!»

Воспоминания о вчерашней ночи ураганом промчались в её голове, заставляя краснеть. Женя села в кровати и почесала затылок:

«Боже, Оболонская, что это было?»

«Э-э-э… кхм… ну-у, как бы тебе объяснить… В природе это называют звериным инстинктом! А люди это называют безумным желанием обладать телом человека… Как тебе такое объяснение?»

«Иди ты в баню!»

«Сама спросила, теперь же сама недовольна».

Женя покачала головой и поднялась с кровати. Она быстренько привела себя в порядок, оделась вышла из спальни. Ей хотелось поскорее увидеть мужа и поцеловать его. Увидев Джефри в холле, Женя поинтересовалась, где Глеб, и тот бесстрастно произнес:

- В гостиной, мисс.

Странный человек – этот Джефри. Ни одного слова, не связанного с делом, у него не вытянуть. Ни тени улыбки на лице. Создавалось такое ощущение, что Женя разговаривает с манекеном. Она усмехнулась своим мыслям, огибая дворецкого. А может, все дворецкие в Англии такие? Ну и ладно! Главное, что не мешается под ногами.

Едва переступив порог гостиной, Женя тут же увидела Глеба, стоящего у камина. Она бросила на мужа ласковый взгляд и хотела было что-то сказать, как вдруг услышала:

- Женечка! Как я рад тебя видеть! Я так скучал, пока был в отъезде! - Даниил с широкой улыбкой вскочил с кресла и подошел к Жене, одновременно не сводя изучающего взгляда с её правой руки.

- Э-э-э… привет, Даня. Я… тоже рада тебя видеть, - она не спускала взгляда с Глеба, лицо которого стало каменным, глаза потемнели, руки сжались в кулаки. Было видно, что он едва сдерживает себя. Женя тихонько покачала головой, показывая ему не делать глупостей. Она отстранилась от Даниила и присела на диван. Парень липучкой последовал за ней.

- Жень, может, съездим куда-нибудь? - дотронулся до её руки и провел по плечу пальцем.

Глеб сделал шаг по направлению к ним, но резко остановился.

- Нет, спасибо, Даня, - выдавив улыбку, пробормотала она и поднялась с дивана. - Я хотела… э-э… переговорить с Вами, Глеб.

Брови Даниила взметнулись вверх, в глазах его проскользнуло недовольство.

- О чем же, Евгения? - сухо поинтересовался Глеб, так, словно его ни капельки не интересовало её присутствие и её к нему разговор.

- О Вашем восстановлении в должности, Глеб, - пояснила Женя, стараясь скопировать его тон. - Я решила, что моя компания потеряла очень ценного сотрудника, когда я так глупо уволила Вас. Думаю, нам стоит обсудить данную тему в подробностях. Наедине. Я расскажу Вам, как я вижу будущее компании и про мои требования, предъявляемые к работе.

- Хорошо, Евгения, я с радостью Вас выслушаю, - вслух произнес он и указал на дверь библиотеки. - Пройдемте, - глаза его довольно заблестели, когда он, покосившись на брата, увидел его перекошенное недовольством лицо.

Едва за ними захлопнулась дверь, Женька прыснула со смеху.

- Уф-ф… - выдохнул Глеб. – Женя, ты просто мастер постановок!

- А то! Но мне с тобой не сравниться, - все ещё посмеиваясь, взглянула на мужа. - Хотя, я думала, ты не сдержишься!

- Мне это стоило больших усилий, - он притянул её к себе. - Когда этот… Даня дотронулся до тебя, я хотел одного – оторвать ему руки.

- А у меня ревнивый муж, - прошептала Женя, не сводя томного взгляда с губ Глеба.

- Еще какой, - выдохнул он и приник к её губам. Их поцелуй был страстный, глубокий, опьяняющий. Его рука непроизвольно опустилась вниз и стала поглаживать её поясницу. Женя издала тихий стон.

- Если ты не прекратишь, клянусь, я не смогу сдержаться, - прошептал он. - Давай дождемся ночи.

- Но ведь здесь никого нет…

- Женя, уверен, что за дверью уже стоит табуном вся моя семейка и слушает, как ты даешь мне указания по поводу моей работы, - усмехнулся он.

- Да, я строгая начальница, - её руки уже расстегивали его рубашку и, освободив себе дорогу, принялись исследовать его грудь. - Но разве тебе это не нравится?

Глеб принялся покрывать её шею поцелуями.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Нравится, ещё как нравится… Развратница…

- Имею полное право, я…

И тут их прервал напряженный стук в дверь.

- Глеб, Евгения! - раздался голос Владимира. - Вы там? Откройте, будьте любезны! Мне необходимо забрать документы.

Молодые люди отпрянули друг от друга и принялись быстренько приводить себя в порядок. Кое-как застегнув на себе рубашку, Глеб провел рукой по взъерошенным волосам и воскликнул:

- Да, отец, сейчас! - А затем повернулся к Жене и прошептал: - Садись за стол и изображай умную девочку.

- Я и так умная, - возразила она, - не нужно мне ничего изображать. - И, посмеиваясь, отправилась к столу.

Глеб кашлянул в подставленный кулак и отпер дверь. На пороге стоял недовольный Владимир, а за его спиной маячил ещё более мрачный Даниил, из-за широкой спины отца пытающийся высмотреть, что же происходит в библиотеке.

- Почему вы заперлись? - спросил мужчина, входя в комнату.

- Э-э-э… - Глеб не знал, что ответить, но тут на помощь пришла Женя:

- Владимир, дело в том, что я решила восстановить Глеба в должности заместителя генерального директора компании. И в данный момент он рассказывал мне, как видит её будущее. Что бы нам никто не мешал, мы и заперли дверь, - Женя невинно улыбнулась опешившему Владимиру и бросила хитрый взгляд на Глеба.

- Так мой сын… действительно восстановлен? - Он удивленно посмотрел на Женю, и та утвердительно кивнула.

- Да, он может хоть прямо сейчас ехать на работу.

- Это просто замечательно, Глеб! - обратился он к сыну. - Ты поможешь мне с этим тендером на поставку оборудования для голландцев.

- Да, конечно, отец, - улыбнулся он и обратился к Жене: - Даже не знаю, как Вас и благодарить, Женя. Спасибо Вам.

- Позже отблагодарите, - заявила она, однако глаза её ясно кричали: «Ночью дорогой, ночью».

- Хорошо, - согласился он, а его глаза твердили: «Ночью, так ночью, милая».

За развернувшейся сценой наблюдал Даниил, прищуренным хищным взглядом глядя то на Женю, то на Глеба. «Колец на пальцах не было, - думал он, - значит, они не поженились, как твердила Маргарита. Но уж что-то их связывает больше, чем простое проживание под одной крышей». Он заметил ласковый взгляд Жени, брошенный его старшему братцу, когда она только вошла в гостиную и как изменилась в лице, увидев его.

«Ну, ничего, Женечка, ничего. Ты будешь моей. Не захочешь по-хорошему, значит, будет по-плохому», - он скрипнул зубами и ушел.

Ещё успеет он разобраться с этими двумя. Теперь нужно разобраться с сестренкой. Он приготовил ей сюрприз, который та оценит!


Виолетту Даниил нашел в её же комнате. Постучавшись, он даже не дождался приглашения войти. Сестра сидела в кресле и читала книгу. Услышав стук, девушка подняла взор и встретилась взглядом со злорадно усмехающимся братом. Она сразу почувствовала что-то неладное. Ох, как хорошо она знала это выражение лица Даниила. С детства! Когда он что-то про кого-то узнавал…

- Привет, сестренка, соскучилась? - он закрыл дверь и уселся напротив Виты, вальяжно закинув ногу на ногу.

- Чего тебе? - Вита отложила книгу и в ожидании подняла брови.

- Понимаешь, я тут по делам мотался в Гарвард… - медленно растягивая слова, начал он, довольный вытянувшимся лицом сестры. - Дай, думаю, загляну в университет, где учится моя любимая сестренка. Посмотрю, какие оценки она получает… - он намеренно сделал паузу, внимательно изучая её насмешливым взглядом. - И что я узнаю там? Наша Виолетточка отчислена полгода назад! Боже, Вита! Что скажет на это наш папочка?! Уж о мамочке я молчу! Эх… не завидую я тебе!

- Как… как ты узнал? - Виолетта непонимающе уставилась на Даниила. Ей казалось, что об этом никто не узнает… Как же…

- На твое имя пришло письмо из Гарварда, где говорилось, что твоя просьба о восстановлении не удовлетворена, - невинно улыбнувшись, пояснил он. - Извини, но я не удержался и прочитал.

Вита опустила взгляд на руки и молчала.

А Даниил продолжал:

- И я решил поехать и узнать, что же явилось причиной отчисления! И что же я выяснил? Моя сестренка появилась на занятиях за полгода три раза!

- Это мое дело.

- Но это ещё не все! Я решил выяснить, ПОЧЕМУ она не ходила в университет!

По щекам Виолетты потекли слезы. Она до боли закусила губу и прошептала:

- Пожалуйста, Даня… Пожалуйста!

Он, словно не слыша её, продолжал свою пламенную речь:

- Милая девочка. Я даже подержал её на руках. И привез фото, чтобы показать бабушке с дедушкой, какая у них внучка подрастает, - он вытащил из внутреннего кармана пиджака фотографию и протянул сестре.

- Даня, не говори им, умоляю тебя, - она неотрывно смотрела на изображение маленькой темноволосой девочки с голубыми глазами. Своей дочери… - Они же убьют меня.


- Отец-то может и поймет, что же заставило его любимую дочь уйти из Гарварда и родить ребенка от водителя такси! А вот мама…

- Перестань!

- Я ещё не закончил, - его голос стал резким, а в глазах появился зловещий огонь. -  Ты же у нас теперь не Оболонская! Я захватил с собой так же и свидетельство о браке. Теперь ты у нас Виолетта Матвеева…

- Чего ты хочешь?

- Знаешь, уезжая в Америку, я и не подозревал, что раскопаю ТАКОЕ о своей сестре… И, честное слово, я был поражен до глубины души.

- Чего ты хочешь?! - повторила Вита, в бессильной ярости глядя на брата.

- Пока не придумал, - хмыкнул Даниил, - но ты не переживай, - он встал и похлопал её по плечу, - я обязательно что-нибудь придумаю.

- Убирайся!

Даниил пожал плечами и направился к двери. Уже взявшись за ручку двери, он остановился и сказал:

- Хорошее имя ты выбрала для своей дочери, Маргарита. Я долго смеялся. Марго, думаю, оценит.

- Пошел вон!!! - Виолетта вскочила с места и сделала несколько шагов к Даниилу. - Убирайся, я тебе говорю!

В ответ он наградил сестру ядовитой улыбкой, которая переросла в перекошенный оскал, и вышел.

Вита обессилено сползла на пол. Все раскрылось! Все, что она так старалась скрыть, вылезло наружу! Что же теперь будет? Что скажут её родители, когда узнают обо всем? Их любимая дочь, их надежда, учащаяся в одном из престижнейших университетов мира, была с позором отчислена за непосещаемость! Но это ещё цветочки! Она вышла замуж за таксиста – эмигранта из России и родила от него ребенка. Позор!

«Боже, помоги мне, умоляю…»

* * *
А Маргарита тоже решила начать приводить свой гениальный, как ей казалось, план в действие.  Пора бы уже Глебу исполнить свое обещание. Она помогла ему, теперь он должен помочь ей. Все по-честному. Днем она брата дома не застала, тот уехал с отцом в офис, поэтому с нетерпением ждала его возвращения вечером. Пока она его дожидалась, продумывала мелкие детали. И была очень довольна своей задумкой…


Глеб безумно хотел увидеть Женю. Весь день в офисе он не мог думать ни о чем другом, как о ней, о её объятиях, поцелуях… Он сходит с ума! Он одержим этой девушкой! Владимир весь день пытался достучаться до сознания сына, стараясь получить от него хоть какие-то идеи, с помощью которых они смогли бы выиграть тендер. Но Глеб витал в облаках и не был способен ни на что.

И сейчас, наконец, добравшись до дома, он хотел единственное – увидеть жену, сгрести её в охапку и поцеловать, смотреть и её такие родные изумрудные глаза…

Но стоило ему пройти в дом, как рядом нарисовалась Маргарита и проворковала:

- Глебушка, а я тебя ждала!

- Считай, что так и не дождалась, - парировал он и собрался обойти сестру, направляясь наверх, однако Марго задержала его:

- Глеб, нам нужно поговорить!

- Мне некогда, Марго!

- Спешишь к своей женушке? - громко воскликнула она.

- Потише говорить можешь? - зашипел Оболонский.

- А что такое? Чего скрывать-то? - Марго, казалось, искренне недоумевала, хлопая длинными ресницами.

- Не твое дело! Но если об этом по твоей милости кто-то узнает – я тебе голову откручу!

- Фи, как грубо! - она махнула рукой и расплылась в ухмылке. - Ну да ладно, я тебя прощаю! Ты всегда не сильно отличался хорошими манерами. У меня к тебе важный разговор!

- Знаю я твои важные разговоры! - Глеб недовольно смотрел на сестру, желая скорее от неё отделаться.

- На этот раз все серьезно. Помнишь, что ты мне обещал в обмен на помощь?

Глеб вздохнул:

- В том-то и дело, что не помню, потому что не знаю.

- Вот об этом-то и будет наш разговор.

- Хорошо, пойдем в мою комнату.

- Нет, лучше в мою. Там спокойнее и никто не услышит. Я сомневаюсь, что тебе захочется, чтобы твоя жена узнала о моей просьбе раньше времени.

Глеб почувствовал неладное, однако согласно кивнул и отправился следом за сестрой. Войдя в её спальню, он не стал откладывать дело в долгий ящик и прямо спросил:

- Что тебе нужно от меня?

- Ой, Глебушка, ну чего ты так прям сразу… - Маргарита, ослепительно улыбаясь, подошла к брату и положила руки ему на плечи. Глаза её злорадно сверкали.

- Мне некогда, Марго. И сюсюкаться с тобой я не намерен. - Глеб одним движением скинул её руки и отошел в сторону. - Говори быстрее, и я пошел!

Девушка наигранно вздохнула и покачала головой:

- Эх, Глеб, Глеб, что же ты такой грубый-то…

- Марго… - в его голосе явно слышалась угроза.


- Хорошо, - вздохнула и, удобно устроившись в кресле, проговорила: - Я хочу, чтобы ты рассказал Крису о связи с его женой.

Глаза Глеба на мгновение расширились, он потрясенно уставился на Маргариту:

- Что?!

- Что слышал! Думаешь, ты у нас такой хороший конспиратор, Глебушка?! Не-ет, это не так!

- У меня не было никакой связи с Андреа!

- Ой, вот только не надо мне сейчас лапшу на уши вешать, - хмыкнула Марго, - я не Женя, которая поверит всему, что ты ей скажешь! - она пожала плечами, - я сама видела вас на празднике.

Глеб не знал, что ответить. Вот стерва!

- Я ничего никому говорить не буду.

- Я знала, что ты это скажешь, Глеб. Но ты не сможешь мне отказать. Хотя… - она наигранно задумалась, поджав губки, - если тебя не волнует, что скажет об этом твоя женушка, то…

- Она не поверит тебе, - его голос дрожал, выдавая волнение.

- Об Андреа, может, и нет, а вот об истиной причине твоей женитьбы на ней… - Марго выразительно приподняла брови и посмотрела на Глеба.

- Сука! - выплюнул он.

- Оскорбления тут неуместны! - вспылила Марго. - Я всего лишь расскажу правду Жене! Мне кажется, она этого заслуживает! Но у тебя есть выбор: либо ты рассказываешь лучшему другу, что спал с его женой, и теряешь ЕГО, либо я рассказываю твоей жене, что ты женился на ней по расчету, и ты теряешь ЕЁ. Выбирай, кто тебе дороже!

Глеб с шумом втянул в себя воздух, глаза его казалось налились кровью, лицо потемнело, по скулам заходили желваки. Любой испугался бы этого вида. Но только не Маргарита. Наоборот, ей доставляло удовольствие видеть брата, всегда такого уверенного в себе, загнанным в угол.

- Ты сам виноват! Не я заставляла тебя ложиться в постель с Андреа. Боже, Кристиан – твой друг! А ты, - глаза Маргариты были наполнены презрением, - ты низкий человек, Глеб. Для тебя не существует никакой морали. Ты не достоин называться его другом!

- Зачем тебе это? Что тебе от этого будет?

- Крис, наконец, поймет, какие люди его окружают, - проговорила девушка. - Он искренне верит, что его жена – ангел небесный, но это не так! Я просто хочу, чтобы ты раскрыл ему глаза.

- Что ТЕБЕ от этого будет?! - повторил Глеб, не понимая, какая выгода от всего этого Маргарите. Он прекрасно знал сестру и не верил в простое благородство с её стороны. Она была заинтересованной стороной, вот только чем именно заинтересованной?

- Я люблю его, - просто, без прикрас, ответила Маргарита. - Ты знаешь, Глеб, что такое любовь? Не уверена! Даже нет, я уверена, что ты и не подозреваешь, что это такое. Я хочу быть с Крисом и буду, чего бы мне это ни стоило!

- Ты дура, Марго! - закричал Глеб. - Неужели ты считаешь, что, причинив ему такую боль, он будет с тобой?! Он любит свою жену!

- Он любит меня!!! - в исступлении заорала Марго. - Меня, понимаешь?! А эта дура только мозги ему запудрила! Я буду с ним! БУДУ!

И вдруг в глазах Глеба она увидела жалость. Он стоял и просто качал головой, ничего не говоря в ответ.

- Что ты на меня так смотришь?!

- Маргарита, ты не любишь Кристиана, - тихо сказал Глеб. - Ты просто одержима им. Это не любовь!

- Да что ты об этом знаешь? – Марго схватила телефон и всучила брату. - Звони Крису и приглашай его завтра с женой в гости!

- Нет.

- Да. Или я сейчас же иду к Жене и рассказываю ей обо всем.

Глеб в бессильной ярости отвернулся, до боли сжав в руке телефон. Он не мог потерять её. Не мог. Он не вынесет её ненавидящего взгляда. А Крис? Он потеряет лучшего друга. Что же, он сам себя загнал в угол. Глеб глубоко вздохнул и набрал Крису.

- Алло? Мартин? Это Глеб Оболонский. Хозяин дома? - голос его был холодным как сталь. Подождав минуту, пока дворецкий позовет Криса, он услышал голос друга. - Крис, привет! У нас на завтра намечается небольшой… праздник. Приходите с Андреа, мы будем очень рады вас видеть… Да, конечно!.. Нет, просто так, решили немного развлечься… Да, в пять часов. До встречи.

Отключив телефон, Глеб вновь повернулся к сестре и протянул ей трубку:

- Радуйся своей победе, - черство произнес он. - Сегодня выиграла ты. Но… - он подошел к ней вплотную и прошептал над самым ухом, - падать очень больно, Марго. ОЧЕНЬ больно! Завтра упаду я, но ты вскоре последуешь за мной. Больше не проронив ни слова, Глеб вышел из комнаты. Марго обернулась и посмотрела на дверь.

- Я не упаду, Глеб, - сказала она в пустоту.

Она выиграла. Да, действительно. Выиграла…

* * *
Женя ходила по комнате, вновь чувствуя закипающую в душе ревность. Вновь он уехал. Куда?! На часах был час ночи, а его все не было. Странно это все. Утром Глеб был такой милый, она думала, что эту ночь они опять проведут вместе, а вышло снова все не так.

«Боже, ну что же это за человек? - взволнованно думала она, меряя шагами пространство. - Когда я смогу с уверенностью сказать, что у него от меня нет никаких секретов, и я знаю его как свои пять пальцев?» Наверное, никогда.


Глеб вернулся через час. Женя подпрыгнула от неожиданности, услышав, как дверь в его спальню с грохотом захлопнулась. Настороженно прислушалась: какое-то бормотание… звук бьющегося стекла… и непонятный полурык-полувсхлип…

Женя натянула на себя халат и отправилась к мужу, желая выяснить, что случилось. Она тихонько постучалась, однако ответа не последовало. Тогда девушка приоткрыла дверь и вошла в полутемную спальную, освещенную лишь торшером в углу.

Глеб стоял у окна спиной к ней и даже не пошевелился, услышав её голос:

- Глеб, что с тобой?

Его спина была напряжена, а руки плотно сжаты в кулаки. Женя нахмурилась и сделала пару шагов по направлению к мужу, но тут же была остановлена резким:

- Не подходи!

- Глеб, что случилось?! - повторила Женя уже более взволнованно.

Он медленно развернулся, и она в ужасе застыла. На неё был устремлен все тот же пустой, ничего не выражающий, зловещий взгляд. Тот же, что и в их первую встречу.

- Уходи, - от его голоса у неё холодок пробежался по коже.

- Глеб…

- Убирайся, я сказал!

- Но…

- ПОШЛА ВОН!!!

Женя вздрогнула и, не помня себя от страха, вылетела из комнаты. Этого человека она не знала. Это был не её муж. Не Глеб. Перед ней в то мгновение стоял не Глеб Оболонский. Кто угодно, но только не он. Вбежав в свою комнату, Женя бросилась на кровать и с головой накрылась одеялом. Она почти не дышала, просто лежала в ступоре и не знала, как ей реагировать на такое поведение. Словно в него дьявол вселился.

- Что с тобой происходит… - одними губами прошептала Женя, смахивая непрошеные слезы с глаз.


Глеб с минуту смотрел на дверь, из которой только что выбежала его жена. И до сих пор перед его взором стояли её наполненные страхом глаза.

Он схватил со стола уже почти пустую бутылку виски и отпил прямо из горла. Затем подошел к зеркалу и, обхватив говору руками, посмотрел на себя ненавидящим взглядом:

- Ты скотина, Оболонский, - хрипло проговорил он. - Ты сволочь! Тебе гнить в аду надо, а ты, идиот, полюбил девочку с чистой душой! Ты разбил ей жизнь, и что теперь? Ты хочешь ещё сильнее затянуть её в свой ад?! Хочешь, чтобы она сгорела там вместе с тобой?! - он принялся яростно рвать волосы на голове, глаза его были красными то ли от количества выпитого, то ли от кома в горле, не дающего дышать, заставляющего его выть от бессилия.

Он ничего не мог поделать! Поздно! Он любит её!..

Как неожиданно он это понял, когда его сестрица поставила его перед выбором: либо Женино презрение, либо ненависть… Он вдруг понял, что не вынесет её взгляда, если Женя узнает, что он женился на ней ради какого-то плана. Будь проклят тот день, когда он предложил отцу найти Евгению Осипову! В тот день все и завертелось. Как рулетка. Никогда не знаешь, на какое число выпадет. Кому повезет, а кто останется в проигрыше. Он затеял игру и проиграл в ней. Проиграл досрочно… Эта безумная любовь заставляла его сердце сгорать от желания быть всегда рядом с ней, чувствовать её присутствие, просто держать за руку и смотреть в её сверкающие нежностью глаза.

И он ненавидел Женю за это! Ненавидел за то, что она так легко и непринужденно расколола бетонную стену в его душе, которую он так долго возводил. Он ненавидел её за то, что из-за неё он стал уязвимым, и этим не преминула воспользоваться Маргарита. Ну? Кто ещё?! Леша, Даня, Вита! Выстраивайтесь в очередь, добивайте его! Пользуйтесь своим старшим братцем как вам угодно! Только пригрозите, что что-то сделаете с его женушкой, и он безропотно выполнит все, о чем вы только попросите.

- Ненавижу! - выплюнул он, продолжая смотреть в свои же безумные глаза. - Ненавижу тебя! - и в следующую секунду зеркало с силой было откинуто в сторону. Огромная старинная вещь с грохотом повалилась на пол и с треском разлетелась на осколки.

Вот так же завтра разлетится на кусочки его сердце. Что же, он сам виноват. Но пока не поздно… пока ещё осталось время, он должен быть с ней. Должен использовать последние мгновения рядом с ней. Глеб вздохнул и, не обращая внимания на осколки, прошелся прямо по разбитому стеклу и вышел из комнаты.


Она лежала на кровати и вздрогнула, когда услышала, как дверь приоткрылась, и в комнату вошел Глеб. Он остановился посреди комнаты и долго не решался сделать шаг по направлению к Жене.

Она замерла под одеялом, не в силах пошевелиться. Не знала, как ей реагировать на него. Вновь спросить, что с ним происходит? А вдруг он опять начнет кричать? Ну уж нет, раз уж пришел, пусть сам и начинает разговор.

Но Глеб, казалось, и не собирался ничего говорить. Он медленно подошел к постели и, опустившись рядом на пол, обхватил голову руками, тяжело вздыхая. Женя нервно сглотнула, почти физически ощущая его присутствие. Он продолжал молчать. Неизвестно сколько времени прошло, прежде чем она, наконец, услышала его сдавленный хриплый голос:

- Женя, я люблю тебя.

Женя, резко откинув одеяло, села в кровати. Глеб тут же повернулся к неё, обхватил её за бедра и, притянув ближе, положил голову ей на колени. Женя не сопротивлялась. Она неверяще качала головой, удивленно глядя на мужа. Ей послышалось? У неё галлюцинация? Он сказал, что любит её?!.


Только недавно он смотрел на неё так жестоко, а теперь говорит ей слова о любви. Нет, она никогда не поймет, что творится в душе у этого человека!

Да, действительно, Жене было не понять, как человека, погрязшего во лжи и предательстве, может угнетать сама мысль о том, что для него есть кто-то дороже его самого, его гадкой никчемной жизни, его низких желаний и поступков. Как этот человек может страдать от того, что он недостоин любви. И сам не имеет права любить. Потому что это – конец. Конец всему. Всем его продуманным до мелочей планам…

- Пожалуйста, ничего не говори. Не надо слов, - зашептал он. - Я просто хочу сказать тебе, - что бы не произошло, что бы ты обо мне не думала, я никому не позволю тебя обидеть. Даже если ты будешь меня презирать, я приму это. Но всегда помни мои слова, даже если мои поступки будут прямо противоположны им.

- Глеб, я ничего не понимаю, - пробормотала Женя, обнимая его. - Ну расскажи же ты мне, что с тобой творится! Я же вижу, что тебя что-то терзает! Мне больно от этого!

Привстав, Глеб молча прижал Женю к себе и поцеловал. Поцелуй вышел горьким, надрывным, Жене показалось, что Глеб прощается с ней и желает напоследок ощутить её сполна, насладиться ею, насытиться… От этих мыслей ей стало холодно, и она непроизвольно подалась вперед, бездумно отвечая на его ласки. Этой ночью она чувствовала съедающую его боль в каждом движении, в каждой ласке, что он дарил ей. И Женя пыталась заглушить её, постараться дать Глебу этой ночью как можно больше… Она не знала, что будет, но, засыпая в его крепких объятиях, чувствовала, что проснется она одна…


Когда рушится мир, доиграешь ли роль?

И продолжишь в фантомов бездумно играть?

Или, может, замрешь и почувствуешь боль,

И на жизнь перестанешь глаза закрывать? (с)

Глава 21

Словно подсознательно ощущая неладное, Женя даже во сне не отпускала руку Глеба, опасаясь, что она проснется, и его рядом не окажется. Поэтому, когда рано утром Глеб проснулся, резко открыла глаза и села в постели, сонно и встревожено глядя на мужа.

- Что случилось? - прошептал он, нежно гладя Женю по голове и целуя в лоб.

- Куда ты?

- На работу. Ты же сама восстановила меня в должности.

Она кивнула и отпустила его руку. Глеб встал с кровати, поднял с пола смятую одежду и принялся одеваться. Женя продолжала сидеть и разглядывать его. Как-то не очень хорошо она чувствовала себя. К горлу подкатил ком, и голова раскалывалась.

«От нервов, наверное», - подумала Женя, на мгновение зажмурившись, дабы прогнать головокружение.

От Глеба это не укрылось.

- Жень, что-то не так? - взволновано спросил он, вновь присаживаясь рядом.

- Нет, просто давление, наверное, скачет, - отмахнулась она, выдавив слабую улыбку.

- Я сегодня же вызову тебе врача.

- Не стоит, я же говорю: все хорошо! Вот, уже прошло! - Жене вправду стало полегче, но встать с кровати она в данный момент бы не решилась.

Глеб хотел ещё что-то сказать, но взгляд его упал на часы, и он вздохнул.

- Ты должен идти на работу, - проговорила она, также глянув на стрелку часов, которые показывали семь утра. - И не переживай за меня. Я сейчас лягу спать, и все будет хорошо.

Мужчина нежно провел ладонью по её щеке:

- Смотри у меня. Я вернусь как можно скорее. Просто этот тендер… Так бы и не пошел никуда, а остался с тобой в теплой постели…

- Иди уже! - Женя толкнула его в плечо. -  А то я тебя точно сейчас никуда не отпущу.

- Люблю тебя, - выдохнул Глеб, едва касаясь своими губами её губ.

- И я люблю, - она расплылась в улыбке.

Он встал и вышел из спальни. И тут же улыбка сползла с лица, сменившись гримасой боли. Низ живота пронзила боль, острая и режущая. Женя легла на бок и, обхватив себя руками, укрылась одеялом.

- Что же такое, - одними губами беззвучно прошептала она, проваливаясь в полусон-полуобморок.

Очнулась она около полудня. Живот уже не болел, но ощущалась слабость. Женя потихоньку сползла с кровати и отправилась в ванную.  Кое-как приведя себя в порядок, посмотрела на свое бледное лицо в зеркало и спросила свое отражение:

- Ну и чего с тобой такое сегодня?

Ответом ей было её же собственное измученное лицо, скривившееся в некоем подобии улыбки.

Ноги были ватными, поэтому, спускаясь вниз, она крепко держалась за перила лестницы, боясь оступиться. Женя успела несколько раз пожалеть, что не осталась лежать в кровати, а за каким-то чертом пошла вниз. Чего ей нужно-то было?! Отдыхала бы себе спокойненько…

В таком ужасном состоянии её и увидел Алексей. Он проходил мимо лестницы и, едва взглянув на бледную девушку, обнял за плечи:

- Жень, что с тобой? Ты заболела?!

- Типа того, - вздохнула она. - Что-то мне не по себе.

- Слушай. - Леша осторожно помог ей добраться до гостиной, - давай-ка я тебя ко врачу отвезу.

- Я… - у Жени вдруг все поплыло перед глазами, и она почувствовала, что проваливается в темноту. Последнее, что она услышала, был взволнованный голос Алексея, зовущий её по имени…


Очнулась она от непонятного движения рядом. Открыв глаза, Женя осмотрелась и наткнулась взглядом на пожилого человека в строгом костюме, что-то мешающего в стакане. Больше никого в комнате не было.

- О, Вы очнулись, мисс, - заметив её взгляд, мужчина улыбнулся и присел рядом на кровать.

- Кто Вы?

- Меня зовут Альфред, мисс. Я семейный доктор семьи Оболонских.

- Что со мной произошло? - нахмурившись, поинтересовалась она.

- Вы упали в обморок, и Алексей вызвал меня.

- И… что со мной?

- Ничего страшного, - он по-доброму улыбнулся, доставая из складок пиджака небольшой листок, - вот тут я написал, что Вам необходимо. Самое главное –   витамины и пара средств для улучшения пищеварения. И ещё, - он предупредительно посмотрел ей в глаза, - в Вашем положении не стоит так нервничать.

- В… каком таком положении? - Женя тупо смотрела на доктора, стараясь уловить ход его мыслей.

- Как в «каком»? - пожал плечами мужчина. - Вы ждете ребенка!

- Простите, жду кого я?! - Женя резко села в кровати, но тут же повалилась обратно, почувствовав головокружение. - Какого ещё ребенка?!

- Вы разве ничего не знали? - он был искренне удивлен. - Вы на восьмой неделе беременности.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

«Та-а-ак… я беременна… Боже… у меня будет ребенок… Восемь недель… Дима?! - глаза Жени расширились от осознания этого. Первое, что пронеслось в её голове после этой мысли: - Как отнесется к этому Глеб?! Что я ему скажу?!»

Доктор ещё что-то говорил, давал ей какие-то указания, советы. Женя кивала, соглашаясь со всеми словами, однако ничего не слышала и не видела перед собой. Когда дверь за врачом закрылась, она прикрыла глаза и тяжело вздохнула. И что же должна чувствовать в этот момент девушка, которая узнала, что ждет ребенка от своего мужа? Счастье, наверное… А если этот муж погиб, и она любит другого человека? Это уже сложнее… И Женя ощущала страх. Страх от того, как отреагирует Глеб на это известие.

«Оболонская, и что мне теперь делать? Как я расскажу Глебу, что жду ребенка от другого мужчины? Как он отнесется к этому?» - спросила она саму себя.

«Ну, дорогая моя, ты же ему не изменяла. Ты беременна от своего бывшего мужа».

«Но Глеб…»

«А что «Глеб»?! - недовольно заголосил внутренний голос. - Ты должна ему все рассказать! Если он в действительности любит тебя, то и твоего ребенка будет любить!»

«Ты права, - согласилась Женя. - Сегодня же ему все и расскажу. Но вот только…»

Тут важный разговор со своим вторым «я» прервал негромкий стук в дверь, и на пороге появился Алексей с подносом в руках.

- Ой, Лешка, спасибо тебе, конечно, но я совсем не голодна! - воскликнула Женя, увидев целую кучу различной еды.

Парень поставил поднос на прикроватную тумбочку и присел на стул рядом с ней.

- Возражения не принимаются, Евгения, - улыбнулся он. - Доктор настоятельно рекомендовал тебе полноценное здоровое питание. В твоем положении это необходимо… - на последней фразе в его глазах промелькнула грусть.

- Леша, пожалуйста, никому не говори об этом, хорошо? - попросила Женя.

- Конечно, - кивнул он. - О чем речь.

- Спасибо тебе.

- Да не за что… - было видно, что Лешу что-то мучает. Он вздохнул: - Жень?

- А?

- Что ты… что ты собираешься делать?

- Да ничего. А что я должна делать? - Женя не понимала, к чему клонит Алексей.

Тут глаза парня странно блеснули, и он, посмотрев прямо на неё, выговорил:

- Жень, выходи за меня замуж!

«У них… в этой семье… что, так принято делать предложения руки и сердца? Ни с того ни с сего. Спасибо, конечно, но я уже!»

- Леш…

- Жень, ты только вот сейчас ничего не говори, просто выслушай меня, - он взял её руку и крепко сжал. - Я люблю тебя! Очень люблю! Таких девушек, как ты, я никогда не встречал! Как только тебя увидел, сразу же понял, что ты – именно та, которая мне нужна. Я знаю, что прошло не так много времени со дня смерти твоего мужа, но я, клянусь тебе, что позабочусь о тебе и о твоем малыше. Тебе же трудно одной будет растить его. А я помогу.

- Леш, извини, конечно, но я не могу принять твое предложение, - Женя осторожно вытащила свою руку из его ладони и отвернулась.

- Почему?

- Потому что ты мой друг. Прости, но не более. Я не хочу тебя обидеть, но…

- Ясно, - прервал её Алексей. - Можешь не продолжать. Скажи мне тогда вот, что: ты правда веришь Глебу?

- А причем здесь он? - у Жени от этого вопроса побежали мурашки по спине. Уж не заподозрил ли он чего?

- Марго говорила, что вы уезжали вместе.

«Марго?! А она-то откуда знает?!»

- Она ошиблась, - Женя постаралась придать своему голосу уверенности. - Я ездила домой, к деду и бабушке.

- Правда?

- Правда.

Алексей взглянул в глубокие зеленые глаза Жени и, на мгновение задумавшись, кивнул, соглашаясь с её ответом. Леша прекрасно понимал, что она лжет. Какие причины у неё были не доверять ему, он не знал. Он мог бы попробовать вытянуть из неё правду, однако не стал этого делать. И не стал рассказывать ей о приезде деда, хотя был уверен, что Женя об этом ничего не знает. Нельзя ей сейчас волноваться.

- Ну что же, хорошо, - сказал Алексей, поднимаясь с места. - Я тогда пойду. Ты поешь, хорошо?

Женя благодарно улыбнулась ему:

- Обязательно, Леш.

Парень направился к выходу и у самой двери остановился, обернулся через плечо и попросил:

- Жень, не доверяй ему. Глеб – опасный человек.

Женя отвела взгляд в сторону и промолчала.

«И тебе, Леша, мне тоже нельзя доверять».


Через час в комнату вихрем ворвался Глеб. Взгляд его впился в лежащую в постели Женю:

- Джефри сказал, что тебе вызывали врача?! Что случилось?! - он подскочил к ней и обеспокоено обхватил её за плечи. - Ну знал же, что тебя нельзя одну оставлять.

- Глеб, - Женя ласково дотронулась до его щеки, - не переживай, все хорошо.

- Как может быть хорошо, если у тебя был доктор? - голос его срывался от волнения. - Женя, немедленно говори, что с тобой, и не смей мне опять лапшу на уши вешать про скачки давления! Не пройдет!

- Просто я… - она смотрела в его глаза, такие родные и любимые. Он ждал от неё ответа. И она должна сказать ему, просто обязана. А вдруг он не поймет? Вдруг он скажет, что ему не нужен чужой ребенок?! Нет, он любит её. Она должна признаться…

- Просто я… - она закусила губу и закрыла глаза, все никак не решаясь сказать Глебу. - Я…

И тут в комнату постучали. Женя испытала одновременно и облегчение, и сожаление.

«Ладно, позже, - решила она. – Хотя, я уже настроилась».

В комнату вплыла Маргарита в элегантном черном платье, перевязанном на талии атласной лентой.

«Будто на праздник собралась», - Женя оценивающе оглядела Марго.

- Привет, голубки, - улыбнулась она, не обращая ровно никакого внимания на потемневшее лицо брата. - Все воркуете?

- Уйди, - Глеб не скрывал ненависть, бурлящую в его взгляде.

- Я по делу, - внезапно улыбка Маргариты сползла, и она обратилась к брату: - Зрители собрались в гостиной. Не хватает только главного героя.

- Я сказал – уходи! Я скоро спущусь!

- Не хорошо это, заставлять гостей ждать, Глеб!

- У нас гости? - Женя переводила непонимающий взгляд с Марго на Глеба и обратно. Странно они себя ведут.

- Ага, - Маргарита наклонила голову на бок и взглянула на Женю. - Крис с женой пришли. Тебя, Женя, мы тоже ждем внизу.

Женя заметила, как дернулась рука Оболонского от слов Марго, и он с силой сжал пальцы в кулак.

- Нет, Маргарита, увы, но я что-то очень плохо себя чувствую. Так что, передавайте им от меня большой привет, - пробормотала она и почувствовала, как Глеб расслабился, еле слышно выдохнув.

- Очень жаль, - произнесла Марго, глаза её сверкнули голубым огнем, и она перевела взгляд на Глеба. - Тогда жду тебя внизу через пять минут. И без глупостей.

Ответом ей был тяжелый презирающий взгляд. Марго отвернулась, вздохнула и вышла из спальни.

Спускаясь по лестнице, она не могла отделаться от мысли, что испытывает очень странное чувство… вины, что ли? Интересно… Вины перед кем? Перед «любимым» братишкой за то, что через несколько минут о его грехах узнают все? Так ведь нет! Не испытывает она жалости к Глебу! Он сам виноват! Никто его не толкал на этот грязный поступок! Тогда что?..

Маргарита спустилась в холл и, сделав пару шагов по направлению к гостиной, откуда раздавались голоса Кристиана и его женушки, застыла на месте.

Она чувствует себя виноватой перед Женей… «Вот те на! С чего это вдруг?» Маргарита сузила глаза и качнула головой. Когда она увидела глаза этой девушки, так преданно и любяще смотрящие на Глеба… Жене будет больно, когда она узнает о поступках своего мужа.

И тут Марго сжала руки в кулаки и, поджав губы, подумала: «Ну и что с того?! Ещё я буду думать о ком-то другом! Ещё чего! Я что, сестра милосердия?! Нет уж! По этим делам прошу к сестричке! Она у нас занимается благотворительностью. Мне свою жизнь надо устраивать, чем я в данный момент и займусь!»

И Маргарита Оболонская, расправив плечи, гордо вскинула голову и вошла в гостиную.

- Кристиан! Как я рада тебя видеть! - она не спускала победного взгляда с Ламберта, который, едва услышав её голос, застыл на месте, не смея посмотреть ей в глаза.

- А тебя здороваться не научили? - недовольно произнесла стоявшая рядом Андреа, на которую Марго намеренно не обратила никакого внимания.

- А тебя я вообще видеть не желаю, - прошипела Маргарита и, поравнявшись с блондинкой, наклонилась к ней и прошептала: - А через несколько мгновений тебя твой любящий муженек погонит в три шеи.

- Хамка! - только и смогла выговорить Андреа, сверля злобным взглядом усмехающуюся Марго.

-  От хамки слышу!

- Маргарита, а где Глеб? - вмешался в их обмен любезностями Кристиан, наконец, посмевший поднять голову и посмотреть на Марго, которая тут же одарила его ослепительной улыбкой.

- Крис, он сейчас спустится. Может, хочешь чего-нибудь выпить? Давай, я налью тебе вина, у нас такое хорошее вино, ты просто… - Маргарита подалась было к бару, однако Кристиан остановил её:

- Не стоит, Марго. Я подожду Глеба.

«Ну, жди-жди своего «дружка»! Он тебе та-ако-о-ое расскажет!» - злорадствовала она про себя, невинно хлопая ресницами.

- Хорошо, как скажешь. - Она прошла к креслу и величественно присела, положив руки на подлокотники.


Крис проводил её пристальным взглядом, и Марго с удовлетворением отметила, что он не спускает глаз с её длинных стройных ног. Она специально для него надела это короткое платье…  «Оценил», - пронеслось в её голове, и она не смогла сдержать довольную улыбку.

Крис, заметив это, резко отвернулся, делая вид, что изучает большие настенные часы над камином.

- Крис, где же ты так долго пропадал? - продолжала разговор Маргарита. - Мы так давно тебя не видели в своем доме! - говорила она, однако он отчетливо слышал: «Вздумал избегать меня? Скрылся? Отключил телефон? Боялся встретиться со мной, да?»

Кристиан хотел что-то ответить, однако за него это сделала Андреа. Обняв мужа, она с удовлетворением выговорила:

- Понимаешь, Марго, пока я была в Париже, Крис так скучал по мне, что как только я вернулась, мы наслаждались обществом друг друга. И нам было ни до кого! Особенно до каких-то там сестер его друзей!

- Твоим обществом только и наслаждаться, - пренебрежительно скривив губы, отозвалась Маргарита. - Наверное, заперла беднягу в комнате и не выпускала, пока он не удовлетворил тебя полностью. Хотя, тебя же удовлетворяют только денежки мужа, а в остальном тебе могут помочь и его друзья.

- Хватит, Марго! - вступился за жену Кристиан и грозно взглянул на неё. - Я не потерплю оскорблений в адрес моей жены.

Но Маргарита, казалось, не услышала его. Она с победным выражением лица смотрела на побелевшую, как мел, Андреа, до которой дошел весь смысл сказанного Марго минутой раннее. Как же она наслаждалась страхом этой подлой низкой женщины, которая увела у неё Кристиана когда-то. Столько лет она ждала этого момента, и вот теперь её час пробил. Прощай, Андреа!

Андреа вдруг вцепилась в рукав мужа и начала оседать на пол:

- Крис, что-то мне плохо… - прошептала она, когда он подхватил её под руку и усадил на диван.

- Андреа, что такое? Давай я врача вызову!

- Только если того, что лечит притворство, - отчеканила Маргарита, с ядовитой усмешкой наблюдая за разыгравшимся спектаклем.

- Милый, пойдем домой. Давай уйдем.

- Да, - поддакнула Марго, - давайте, идите, а то бедняжка умрет от встречи с моим братцем!

- Марго, замолчи! - Крис обернулся и гневно посмотрел на Маргариту, затем вновь его лицо стало обеспокоенным. - Милая, тебе нужно полежать. Я принесу воды! - Крис кинулся на кухню, однако в дверях наткнулся на Глеба, который с ходу заявил бесцветным голосом:

- Крис, я должен тебе кое-чего рассказать.

- Глеб, извини, но Андреа…

- Как раз о ней и пойдет речь, - перебил его Оболонский и, глядя лучшему другу прямо в глаза, выговорил: - Я спал с твоей женой…


Женя лежала в постели и не могла отделаться от мысли, что уж слишком странно вели себя Глеб и Марго. Как будто чего-то недоговаривали. И он так напрягся, когда Маргарита пригласила её спуститься вниз. И его взгляд, брошенный на неё перед уходом. Сожалеющий? О чем же он сожалеет?

«Эй, Оболонская, ну и чего мы тут разлеглись?! Быстро ноги в руки, и побежала вниз! Нечего валяться в постели!» - На этот раз Женя была как никогда согласна с внутренним голосом.

Она откинула одеяло, встала с кровати и направилась в гостиную. «Если я просто схожу с ума, и у меня в голове роются странные мысли, - думала Женя, - то я просто поздороваюсь с Кристианом и Андреа». Однако вдруг застыла, услышав голос Глеба:

- … Я спал с твоей женой…

И все, что происходило дальше, мало поддается описанию…

Безумные крики Андреа о том, что это неправда, что Глеб все выдумал; смех Маргариты, её слова, что она была свидетельницей их встречи; отрешенный взгляд Глеба, не сводящего взгляда с друга, и уничтожающий – Криса, глядящего на свою бьющуюся в истерике жену.

Женя прислонилась к стене и наблюдала за этой сценой. Её переполняли самые разные эмоции – от презрения к низкому и подлому поступку Глеба до гордости за его прямое и честное признание. И она не могла определиться, что же сильнее… Одно она знала точно – внутри неё что-то кольнуло, вызывая ревность. Да, Женя понимала, что все это было до их женитьбы и даже, возможно, до знакомства, но все равно…

Кристиан убийственным голосом проговорил Андреа:

- Какая же ты дрянь! Шлюха!

- Она ни в чем не виновата, Крис. Это я соблазнил её. Андреа любит тебя. Прости её.

У Марго челюсть отвисла, она сверкнула глазами, подлетая к Кристиану, и завопила:

- Ага! Как же! Принудил он её! Да она сама на него вешалась, я видела! Глеб не мог отделаться от твоей назойливой женушки, она за ним по пятам ходила! Помнишь, на вечере ты искал её?! Они были на балконе! Вместе!

Кристиан смерил разъяренным взглядом Глеба, который стоял перед ним и даже не думал оправдываться. Лучший друг? Нет. Уже нет.

- Какая же ты скотина, Оболонский! - выплюнул он и ударил Глеба с такой силой, что тот упал.


Но тот даже не думал отвечать. Он сидел на полу, держась рукой за челюсть, и смотрел на Кристиана.

- Как ты мог? - тихо произнес Крис, обессилено мотая головой. - Ладно, она – эта шлюха… но ты… Мы с тобой с детства дружим…

- Прости, - проговорил Глеб, вытирая кровь с разбитой губы. - Мне, правда, жаль.

Женя больше не могла это выносить. Каждое слово болью отдавалось в её душе. Марго сказала, что они были вместе на вечере! Значит, он продолжал встречаться с Андреа и после их знакомства. А что, если… что если и сейчас? В ночь их приезда он уехал… Он ездил к ней?

Женя осторожно выскользнула из гостиной, чтобы её не заметили. Она вошла в свою комнату и заперла дверь на ключ. Заперла на ключ свое сердце, не давая выбраться наружу болезненному ощущению опустошения. Он не любит её…


Маргарита догнала Кристиана на улице. Ламберт уже собирался садиться в машину, когда рука Марго остановила его:

- Крис…

Он обернулся и посмотрел на неё. Маргарита испугалась – его взгляд был таким безжизненным, опустошенным, как будто из него всю душу вытащили и порвали на куски. Она дотронулась до его лица, желая утешить, но он вдруг вздрогнул и отскочил, полоснув девушку разъяренным взглядом.

- Крис, что…

- Не прикасайся ко мне!

- Крис…

- Гадкая и подлая! Такая же, как твой брат! - заорал он. - Великолепный план ты придумала! Умница! И что теперь? Мне погладить тебя по головке?!

- Крис, я люблю тебя! - Марго попыталась схватить его за руку, но Крис оттолкнул её.

- А я тебя презираю! Нет, даже не так, я тебя ненавижу!

Маргарита отшатнулась от него, словно от удара. Из глаз её потекли слезы.

- Крис, не говори так… - тихонько прошептала Маргарита. - Я же все ради тебя… - она вытерла мокрые щеки, голос её срывался. - Я же просто хочу, чтобы ты был рядом. Просто любить тебя. А эта… Андреа… она же не достойна тебя.

- И этот спектакль ты устроила, чтобы доказать мне, что любишь меня? - на его губах заиграла печальная усмешка.

- Да! - совершенно искренне кивнула головой Марго.

- Интересный ты человек, Маргарита, - заявил Кристиан, тяжело вздыхая. - Доказываешь свою любовь тем, что делаешь любимому человеку очень больно. Знаешь, когда по-настоящему любишь, то сделаешь все, чтобы любимому было хорошо, чтобы он был счастлив. Даже если самому будет плохо в этот момент! А ты, скажу я тебе, любишь только СЕБЯ и никого больше! И сделала ты это ради себя, а не ради меня! Поэтому, прощай! Ноги моей не будет в этом доме!

Закончив свою речь, Кристиан бросил на Маргариту полный жалости взгляд и, забравшись в машину, уехал.

На ватных ногах Марго дошла до ступенек и села прямо на холодный камень. Слезы лились ручьем, волосы, когда-то уложенные в изысканную прическу, взлохмачено торчали в разные стороны. Она закрыла лицо руками и в голос разрыдалась. Она искренне не понимала, что она сделала не так!


Глеб подошел к плачущей Андреа и протянул платок. Всхлипывая, она молча взяла его и принялась вытирать слезы, смешанные с потекшей тушью. Он присел напротив неё и проговорил:

- Жаль, что все так произошло. Я не смог остановить Маргариту.

- Уверена, что так просто ты бы не сдался ей на милость! - нервно усмехнувшись, заявила девушка. - Она чем-то подцепила тебя?

- Возможно.

- И что у вас за семейка?! Все друг друга только и пасут в ожидании опрометчивого шага! Что ты такого натворил, раз тебе пришлось лишиться друга ради сокрытия этой тайны?

Глеб задумчиво рассматривал милое заплаканное лицо своей бывшей любовницы. Красивая, ухоженная, с изящным телом. Когда-то она и правда привлекала его, будила в нем желание. Тогда, около года назад, он не думал ни о чем, кроме как об удовлетворении своей похоти. Он всегда брал то, что хотел. И тогда он пожелал жену лучшего друга…  В какой-то момент их связи в нем даже проснулся азарт. Ему было приятно ощущать, что о них может стать известно Кристиану. Правильно сказал Крис, он – скотина! Был и остается ею. Но тогда у него не было ради кого стремиться измениться, а теперь… теперь у него есть жена. Сам того не замечая, он позволил этой девочке изменить его. Очень сильно изменить, а ведь прошло-то всего ничего…

- Я влюбился, - честно ответил Глеб, ощупывая свою челюсть.

Андреа даже забыла о том, что плакала. Её темные глаза удивленно раскрылись:

- Ты?! - она еле сдержала себя, чтобы не захохотать вслух. - И это мне говорит Глеб Оболонский?! Я думала, что такие чувства в тебя при рождении забыли вложить…

Конечно. Так все будут реагировать. Глеб улыбнулся.

- Не язви, Андреа.

- Хорошо, - пожала она плечами и поднялась. - Я, пожалуй, пойду.

- Водитель отвезет тебя, куда скажешь.


- Спасибо, - она благодарно улыбнулась и удалилась.

Глеб ещё несколько минут просидел в гостиной, раздумывая над тем, как же теперь сложится его жизнь. Странно, конечно, но он об этом задумался впервые за много лет. И ему небезразлично, что же с ним будет. Друга он потерял, отношения с женой висят на волоске, отец требует выполнения плана… Ничего… Он что-нибудь обязательно придумает. Обязательно…

Глеб встал и направился в свою комнату. Проходя мимо спальни жены, остановился, дернул за ручку, но дверь не поддалась. «Странно, - подумал он, но тут же отогнал от себя нехорошие мысли. - Наверное, спит уже. Не буду её будить». И прошел в свою комнату.

Глава 22

А не пуститься ли во все тяжкие? Когда в твоей жизни происходит переворот, хочется взять и кинуться в омут с головой, вырывая то, что называлось сердцем, из груди. А если говорят, что сердца и вовсе?!

Красивая брюнетка в коротком черном платье, подчеркивающем её великолепную фигуру, прошла вглубь бара и присела за один из столиков. Яркая девушка тут же приковала к себе взгляды доброй половины мужчин, находящихся в заведении. Брюнетка соблазнительно провела рукой по гладко уложенным волосам и расплылась в белозубой улыбке, поймав на себе один из восторженных взглядов. Она знала себе цену. Знала, как никто другой. Поэтому выбрала самого красивого и богато одетого мужчину.

Подошла. Села напротив. Закинула ногу на ногу, оголяя бедра. Довольно усмехнулась, заметив, как от её вида он нервно облизал пересохшие губы. Он хотел её. Да они все хотят её! Хотят обладать её красивым телом, ощущать вкус её губ на своих губах. И никто, никто не хочет знать, что у неё внутри. Она холодная и расчетливая стерва! И всегда будет такой!

- Здравствуй, милый, - она заискивающе хлопнула ресницами, как бы между прочим проведя рукой по своей высокой груди. - Не хочешь заказать мне выпивку?

Довольно симпатичный мускулистый мужчина лет тридцати улыбнулся и подозвал официанта. Его глаза, уже горящие желанием, скользили по её телу, изучая его, уже мысленно прикасаясь к её бархатистой коже.

- Что желает дама? - поинтересовался он, когда официант оказался рядом.

- М-м-м… - Девушка сделала задумчивый вид, мило нахмурив лоб, и обратилась к молодому человеку: - Мартини со льдом, пожалуйста!

Официант кивнул и молча удалился выполнять заказ.

- Как тебя зовут, милое создание?

Она наклонилась к нему ближе и прошептала:

- А как ты хочешь, что б меня звали? - И улыбнулась, увидев в его глазах немой вопрос. - Не переживай, я не проститутка. Платить не нужно будет. Если хочешь, я сама тебе заплачу за эту ночь. Поверь мне, дорогой, - она коснулась наманикюренным пальчиком его небритой щеки, - эту ночь ты не забудешь…

Полчаса они ещё просидели в баре, а потом сели в его машину и поехали. Его звали Джеймс. Он работал банкиром в одном из известных Лондонских банков. Он был женат. У него было двое маленьких детей. И столько же любовниц, которым он снимал квартиры в центре города. Девушка, усмехаясь, поинтересовалась, в какую из квартир они едут.

- У меня есть ещё одна, холостяцкая, - засмеялся он и положил руку ей на колено. Она не шелохнулась. Она же расчетливая стерва без сердца. А значит, у неё не должно болеть и переворачиваться от ощущения этих грубых незнакомых рук у себя на теле.

Вошли в квартиру. Она огляделась – довольно мило, хорошо обставлено. Он сбросил с себя пиджак и, подойдя сзади, обхватил её за талию и принялся жадно покрывать её шею поцелуями. Она закрыла глаза и вздохнула. Он повернул её к себе и впился в её губы, терзая их. А она ощущала вкус виски на его языке и думала о том, что слишком мало она сама выпила, надо было чего покрепче заказать. Они разделись, и он повалил её на кровать, не переставая покрывать её тело поцелуями. Он восхищался мягкими плавными изгибами её тела, возбуждаясь все больше. Наконец, не в силах больше ждать, он раздвинул её ноги и резко, одним рывком вошел в неё. Она не хотела его. Но он не заметил, полностью погрузившись в процесс удовлетворения своей похоти. Она вскрикнула от боли, но переборола и заставила себя обнять его и приникнуть к его губам. Он вонзался в неё, яростно рыча, а она считала минуты до того момента, когда же все это закончится. Она ощущала резкий запах мужчины… чужого мужчины. Хотелось плакать, но разве такие, как она, плачут?

Когда все закончилось, она вылезла из-под мужчины, прошла в ванную. Несколько мгновений просто стояла, глядя на свое отражение в зеркале. Затем улыбнулась самой себе и полезла в ванну. Когда она уходила, он уже крепко спал.

«И не вспомнит, наверное, утром», - подумала она, закрывая за собой дверь.

Поймала такси и доехала до дома. И только оказавшись в темном холле, позволила самой себе ощутить себя разбитой, презренной, низкой, подлой сволочью, какой и была на самом деле. Она сползла по стене и заплакала. Она уже и забыла, что толкнуло её на этот шаг. Что-то кому-то хотела доказать… Кажется, самой себе… или своему отражению в зеркале, когда, войдя в спальню после разыгранного «спектакля», она увидела перед собой убитую горем растерянную девочку с опухшими красными глазами и потекшей тушью. Девочку, которой она была где-то там, в глубине души, и которая когда-то одела жестокую маску напускной черствости. И когда эта маска начала исчезать?! Когда её начали мучить угрызения совести, когда она что-то делала? И вот сегодня, например… Женя. Именно с её приезда принципы начали давать сбои. Она…

- Марго?!

Этот голос она ненавидела больше жизни – это был её собственный голос! Только без маски! Она подняла голову и встретилась со взглядом Виолетты.

- Иди куда шла, - устало проговорила Маргарита. - Меня нет, - и стерла с лица слезы.

- Рита, что случилось? Почему ты плачешь? Почему сидишь тут, возле двери? - Вита присела рядом на корточки и дотронулась до руки сестры. Та резко вырвала её и прошипела:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Я же сказала, иди туда, куда направлялась! Чего прицепилась?! Со мной все в порядке! В монашку опять решила поиграть?!

- Колючка, - беззлобно выдохнула Виолетта, упрямо не желая отставать от Маргариты. - Ну чего ты выпускаешь свои шипы, когда для этого нет никаких предпосылок? Рита, я понимаю, конечно, что это самозащита, и даже немного завидую. Так, наверное, безопасно жить. Никого не пускать в свою душу.

- Больно ты знаешь… Психолог нашелся, - подавленно произнесла Марго. - Мне никто не нужен! И твое участие в моей жизни не нужно! Я сама по себе. Иди вон, к Леше, он оценит!

- Рит…

- И не называй меня этим именем! Оно меня бесит!

- А в детстве не бесило. Оно тебе нравилось…

Марго впилась взглядом в глаза Виолетты и закусила губу:

- Детство ушло. И девочки по имени Рита не существует. Она умерла.

- Это ты так хочешь. Рит, я знаю, что ты меня ненавидишь, но речь сейчас не об этом. Пойдем, я отведу тебя в комнату, - Виолетта взяла сестру под руку и заставила встать.

- Сама дойду, не маленькая, - она грубо вырвала руку, дернув плечом, и поплелась к лестнице. Виолетта покорно последовала за Маргаритой. Она видела, что той очень плохо. Да, конечно, она старается не подавать вида, но от Виты не скрылся этот наполненный болью и разочарованием взгляд. К тому же, она всегда чувствовала, если что-то с Марго происходит. Они же близнецы…

Войдя в спальню, Маргарита расстегнула платье и стащила его через голову. Оставшись в нижнем белье, девушка забралась в постель и с головой накрылась одеялом. Вита потихоньку подошла и присела на краешек кровати. Вздохнула.

- Уходи.

- Я не оставлю тебя одну.

- Я же говорю – убирайся! Я хочу побыть одна! - Марго откинула одеяло и разъяренно посмотрела на Виолетту. Глаза её блестели от слез. - Я же не способна на проявление каких-то других чувств, кроме ненависти и жестокости! Я бездушная стерва, которая не умеет любить!

- А-а-а, понятно, - догадалась сестра. - Крис. Ты любишь его, правда?

- Нет! – резкий, надрывный ответ.

- Знаешь, Рит, - Виолетта вздохнула, - просто, если человека действительно любишь, нужно бороться за него, но бороться не теми способами, которые предпочитаешь ты. Подлостью и настойчивостью ты, наоборот, убиваешь любовь.

- Слушай, иди отсюда со своими нравоучениями, а?! - рыдая в голос, крикнула Марго, указывая рукой на дверь. - Сама разберусь!

- Как скажешь, - Вита поняла, что добиться чего-то от сестры сегодня не получится, поэтому согласно кивнула и направилась к двери. Уже почти выйдя в коридор, Вита тихонько проговорила. - Она не умерла. Та девочка. Не умерла. Она в тебе. До сих пор, - и закрыла за собой дверь.

Маргарита откинулась на подушки и закрыла глаза. Её душили рыдания, не давая вздохнуть. И она не могла остановиться, словно в эту ночь из неё выходили все те непролитые слезы, что она прятала столько лет.

- Ненавижу… - шептала она, обращаясь ни к кому и ко всем одновременно. - Ненавижу…

* * *
Утром, когда Глеб уходил на работу, Женя ещё спала. А когда в обед вернулся и вновь постучал в дверь её комнаты, ответом ему была тишина. Но он точно знал, что Женя была там. А когда он принялся тарабанить с новой силой, прямо под дверью услышал тихий голос:

- Я не хочу тебя видеть.

- Жень, что случилось?

- Ничего, - все тот же ровный, спокойный голос. Безжизненный.

- Жень, открой мне немедленно!

- Я не хочу.

И тут он догадался обо всем.

- Ты вчера все слышала, да? - Глеб устало прислонился лбом к двери. - Женечка, прости меня. Я знаю, что я сволочь, раз имел отношения с женой своего друга. Но это все было до встречи с тобой!

- Хватит, Глеб! - с той стороны двери раздался удар, видимо, кулаком по стене. - Мне надоело выслушивать твои оправдания! Мне надоело, что ты принимаешь меня за идиотку! За глупую, наивную, влюбленную девочку! Если я люблю тебя, это ещё не значит, что у меня мозг отключился. И не значит, что я проглочу все, что ты мне наговоришь! Хватит!

- Женя, открой мне! - его тон явно говорил, что он настроен весьма решительно, однако Женя покачала головой:

- Нет.

- Предупреждаю, я выломаю эту дверь! Вынесу её ко всем чертям, если понадобится! Я хочу, чтобы мы поговорили, глядя друг другу в глаза, а не сквозь эту идиотскую преграду!

- Нет.

- Женя…

- Убирайся! Все, что ты мне скажешь, будет ложью! - выкрикнула она. - Я все для себя решила!

- И что же ты решила, позволь узнать?

- Через несколько дней я уезжаю домой.

- Я не позволю.

- Я тебя и не спрашивала. Я хочу вернуться к прежней жизни и забыть, как страшный сон, что знала тебя и всю твою семейку. У меня теперь есть, ради кого жить!


Её слова причиняли ему жестокую, нестерпимую боль. Глеб скрипнул зубами и вздохнул. Он не может её потерять. Нет, только не её.

- Жень, открой, пожалуйста, – обреченно попросил он.

Через мгновение замок щелкнул, и дверь приоткрылась, пропуская его в комнату.  Женя отошла от него на несколько шагов и предупредительно посмотрела в глаза, когда Глеб сделал шаг по направлению к ней. Он покорно остановился и проговорил:

- Жень, все, что у меня было с Андреа – было задолго до встречи с тобой.

- Я не верю. Я слышала, как Марго ясно сказала, что видела вас на празднике. Вместе.

- В тот вечер я в очередной раз сказал ей, что между нами все кончено! И провел я тот вечер с тобой, как ты помнишь!

- От этого ещё больнее. И в день нашего приезда в Лондон… ты ведь был с ней, правда? Ты уезжал к ней! - на её губах появилась печальная улыбка.

- С ума сошла? - он в два шага преодолел разделявшее их расстояние и схватил жену за плечи. - В ту ночь я уезжал по делам! Ни к какой любовнице я не ездил! Да у меня вообще никого не было с того дня, как ты приехала! Никого, кроме тебя!

- Какой ты верный муж, - язвительно усмехнулась Женя, пытаясь вырваться из его «объятий». - Только вот я тебе НЕ ВЕРЮ! Кредит моего доверия исчерпан! Хватит, Глеб! Довольно! Сколько ты ещё мучить меня будешь?! Я не хочу так! - на её глазах выступили слезы. - Умоляю, отпусти меня. Я не хочу больше страдать… Ты и твоя семья перевернули мою жизнь с ног на голову. Я думала, что связь с прошлым окончательно потеряна, но… - она с болью смотрела на Глеба, - это оказалось не так. Я хочу начать жить заново. Без тебя и твоей семьи.

- Ты же любишь меня…

Она кивнула и вытерла слезы:

- Люблю. Но ты знаешь, - её голос срывался на всхлипы, - есть такая любовь, что от неё исходит только боль и ничего больше. Она безумная и всепоглощающая, но она сжигает своим жаром все внутри. Выжигает до остатка… до пепла. Вот именно это я и чувствую – опустошение. Поэтому не могу тебя больше видеть. Не могу тебя прощать и играть в ваши семейные игры, - Женя подняла на него умоляющий взгляд. - Поэтому отпусти меня, пожалуйста. Очень тебя прошу, Глеб. Я хочу домой.

Он стоял и смотрел в её полные слез и невыразимой боли глаза, и его сердце разрывалось на куски. Не из-за того, что она не верит и ему от этого тяжело. От того, что ей больно. Он бы сделал все, ради того, чтобы на лице Жени вновь заиграла счастливая улыбка. Но пока он рядом – этого не будет. Он испортил ей жизнь: сначала своими грязными планами, а потом и своей неуместной любовью.

И он принял решение. Он выходит из игры.

Еще несколько недель назад он и предположить не мог, что сможет так поступить. Да и ему теперь все равно, что скажет отец! Все равно, что этот их план полетит ко всем чертям! Пусть уезжает. Так будет лучше. Дома она будет в безопасности. А он будет следить за тем, чтобы до неё никто не добрался.

- Хорошо, - прошептал он и обессилено опустил руки. - Уезжай. Правда, так будет лучше. Я приношу тебе только боль и страдания. Но ты должна знать, что если что   – я всегда буду рядом. Мыслями буду рядом. Только… - он сглотнул, - будь счастлива. Пообещай мне.

- Обещаю, - почти одними губами прошептала она, глотая слезы.

Глеб кивнул и молча вышел из комнаты. Женя с полным отчаяния взглядом чуть было не бросилась за Глебом следом, но, сжав волю в кулак, осталась стоять на месте.

«Так будет лучше, - твердила она самой себе, - лучше…»

Но отчего так больно?! Она сама хотела этого. А он…

Он отпустил её.

Так просто…


Этой ночью Женя не сомкнула глаз, все думая о случившемся. Обдумывая, что же будет с её жизнью дальше, какие ещё «сюрпризы» преподнесет ей судьба. В какую игру она ещё не сыграла?

«Жизнь и смерть» была. «Любовь и ненависть» тоже. «Обида и злость»… «Доверие и подозрение»… Может, «Разлука и новая жизнь»? Попробовать сыграть в эту игру?

Женя опустила руку на живот и ласково его погладила. Новая жизнь… Наверное, стоит попробовать. Но как же больно ощущать на себе его обреченный взгляд, полный невыраженных чувств. Так будет лучше. Наверное…

* * *
Он вошел в кабинет и плотно прикрыл за собой дверь, предварительно оглядевшись, нет ли кого поблизости. Мать уже ждала его. Сидя за столом, она нервно постукивала пальцами по покрытию.

- Сынок, ну наконец-то! Я тебя заждалась. - Ева обрадовано улыбнулась, но тут же её улыбка сползла с лица, едва она увидела жесткий взгляд сына и его перекошенное гневом лицо.

- Что случилось?!

- Эта девка ждет ребенка!

Лицо женщины вытянулось:

- Что?! От кого?!

- От своего умершего муженька, - буквально выплюнул он, всем своим видом показывая свое отвращение к наследнице.


- Ты уверен, что это действительно так?

- Да, абсолютно. Она на восьмой неделе.

- Черт! Это в наши планы никак не входило!

- Все наши планы летят в тартарары с того момента, когда старший братец увез эту девку с собой, а помогала ему в этом наша «милая» Марго! Убил бы её с превеликим удовольствием! - его голубые глаза сверкнули зловещим огнем.

- Она нам может ещё пригодиться, - усмехнулась Ева. - Маргарита корчит из себя великую интриганку, однако у неё слишком много слабостей, которые мы можем использовать себе во благо.

- Не знаю. У меня такое ощущение, что эта девчонка слишком часто сует свой нос, куда не следует.

- Но она же твоя сестра, дорогой. Не стоит с ней так поступать.

Он обернулся и посмотрел на мать, скривившись в усмешке:

- Так же как Глеб – твой сын. Но это не мешало тебе строить коварный план его убийства после ВЫНУЖДЕННОЙ смерти дяди Леонида! Его спасло только появление новой жертвы!

Ева беззаботно пожала плечами и расплылась в улыбке:

- Ну, во-первых, Леонид умер от инфаркта, и никто не заподозрил неладное, а во-вторых… - женщина подошла к сыну и ласково тронула того за плечо, - чего не сделаешь ради счастья моего любимого сыночка.

- Эх, мама, мама, и что бы я без тебя делал?

Ева пожала плечами, а потом сосредоточенно посмотрела на сына:

- Ты мне скажи, что мы будем делать с этим отпрыском наследницы?

- Уберем его, - просто ответил он, глаза его зловеще блеснули. - Я уже кое-что придумал.

- Расскажешь?

- Позже.

- А самой девчонке это не повредит?

- Нет. Плохо будет только её ребенку….

Они не заметили, как дверь в кабинет кто-то тихонько прикрыл, не заметили, что кто-то услышал весь их разговор, и сейчас, удаляясь от кабинета, этот «кто-то» быстрыми шагами направился в свою комнату…

Глава 23

Чемодан собран, билеты куплены. Рейс сегодня в семнадцать часов сорок пять минут по местному времени.

Женя сидела на кровати и невидящим взором рассматривала лежащий рядом билет. Билет в прошлое. Или в будущее? Эти два дня прошли словно в тумане. Глеба она видела два раза с того разговора, в первый раз, когда он вручил ей билет на самолет со словами: «Раньше не было. Извини…»  –  а во второй… вчера вечером он пришел к ней и попросил никому не говорить, что она собирается уезжать, а также заявил, что документы на оформление развода он вышлет через несколько дней. Ей нужно будет поставить подпись и всё. ВСЁ. На этот раз действительно всё. На этот раз весь этот кошмар закончится, и она вернется домой – в Екатеринбург. Вместе со своим малышом.

Женя положила ладонь на живот и улыбнулась. Это же счастье, подаренное ей Богом! Частичка Димы, которая будет говорить и улыбаться, обнимать её своими маленькими ручками, смотреть любящим взглядом и лепетать свои первые слова…

Вдруг в дверь постучали.

- Входите!

На пороге появилась Маргарита.

- Можно? - тихо пробормотала она, быстрым нервным взглядом обведя комнату и остановившись на собранном чемодане.

- Входи, раз пришла, - холодно ответила Женя, внимательно разглядывая стоящую в дверях Марго. От неё не укрылись изменения в Маргарите. Как будто что-то сломалось внутри неё. Будто бы тот железный стержень, державший её, хрустнул и разломился.

- Уезжаешь?

- Да. - Глупо отпираться, сидя на чемоданах.

Марго прошла в комнату и села на кровать с другой стороны.

- Зачем?

- Откуда ты знаешь, что мы с Глебом поженились? - неожиданно спросила Женя, приподняв вопросительно брови. Её давно мучил этот вопрос.

- Я видела, как вы уезжали вместе, - пожала плечами девушка. - А потом увидела у Глеба на пальце кольцо.

Она врала. Женя видела это по её взгляду. Ну что ж, эту семейку не исправить, и она даже не удивилась. Просто кивнула в знак согласия, принимая это объяснение.

- Так зачем? - настойчиво повторила Марго, не сводя с Жени испытующего взгляда.

- Я устала, - честно призналасьона. - Я больше не могу. Глеб, он…

- Ты любишь его?

Женя удивленно посмотрела на Оболонскую. У неё сложилось впечатление, что Маргарита устроила ей допрос. И такой серьезный взгляд, совсем ей несвойственный. Куда делась её развязная манера поведения? Сейчас Марго была скованной, словно сжатой в кулак. Осунувшееся лицо, синяки под глазами, ясно свидетельствовавшие о бессонных ночах. Волосы её были забраны в небрежный хвост. Словно перед ней был другой человек.

- Марго, я считаю, что…

- Ответь мне! - воскликнула Маргарита. - Ты любишь моего брата?

- Люблю, но это ничего не меняет. Чего тебе нужно?! Опять строишь какой-то план? Не надоело?! - разозлилась Женя. Ей не хотелось разговаривать на эту тему ни с кем, особенно с Маргаритой.

- Ладно, я пойду, - она вздохнула и взглянула Жене в глаза. - Мы, наверное, больше не увидимся с тобой. Поэтому я хочу сказать, что ты… ты очень хорошая девушка, Женя. И мне правда жаль, что ты полюбила моего брата. Он не достоин твоей любви.

Женя молчала, отведя взгляд в сторону. Тогда Марго покачала головой и поднялась на ноги:

- И ты прости меня, если я что-то сделала тебе. Конечно, сделала… не конкретно тебе, но заставила страдать… И уезжаешь ты по моей вине.

- Не по твоей. Прощай, Марго. Желаю тебе быть счастливой.

Маргарита еле заметно улыбнулась и вышла из спальни, оставив Женю в одиночестве.

Посидев так несколько минут, Женя глянула на часы и вздохнула. Было почти три часа дня. Нужно выезжать.

Женя встала, одела на плечо свою сумку и направилась к выходу. Уже в коридоре она осмотрела свою комнату, ставшую ей родной за эти недели. Всего полтора месяца, а будто прошло полтора года…

Она провела рукой по выключателю и погасила свет, затем закрыла дверь и спустилась вниз. Идя к выходу, Женя несколько раз оборачивалась, в надежде увидеть любимый взгляд, услышать от Него хоть что-то… Но Глеба не было. Она сомневалась, был ли он вообще в это время дома. Наверное, в офисе. Джефри учтиво раскрыл ей двери дома и направился за её чемоданом. Она вышла на улицу. Вот она, свобода! Словно её отпускают из плена. Словно ей говорят: «Беги, беги, пока есть возможность!» Она не повернулась и не остановилась. Хотя такое желание было. Женя села в припаркованный прямо у парадного входа черный автомобиль и закрыла глаза. Водитель сел за руль и завел мотор. И тут в её голове проскользнула бредовая мысль: «Останови меня, вытащи из машины, прижми к себе и скажи, что ты никогда меня не отпустишь от себя! Скажи, что любишь меня!»

Но машина тронулась с места и медленно поехала по аллее. Никто не вышел. Никто не бросился за ней. Не нужна.

* * *
Он сидел в библиотеке, откинув голову на спинку, и, прикрыв глаза, боролся с искушением сорваться с места и не дать ей уехать. Глеб до боли сжал деревянные подлокотники кресла, когда услышал звук удаляющегося автомобиля.


Он должен отпустить её. Его девочка должна уехать подальше от этого растревоженного осиного гнезда. Пусть его сердце разрывается от осознания того, что он её больше никогда не увидит, но… Глеб вздохнул и закрыл лицо руками. Он понял, все слишком поздно.

- Сидим, страдаем, милый братец? - услышал он голос Марго за своей спиной.

Сестра прошла к окошку и раздвинула занавешенные шторы, пропуская в унылое помещение лучи яркого солнца. Глеб зажмурился от яркого света, но ничего не сказал. Ему не хотелось вступать в словесную перепалку со своей «любимой» сестрицей, просто хотелось, чтобы его оставили в покое.

- Чего молчим?!

- А что ты хочешь, что бы я тебе сказал?

- Почему ты дал Жене уехать? – Марго присела на стол и закинула ногу на ногу, впившись в него взглядом.

- Она захотела уехать, и я её отпустил, - голос его был ровным и ничего не выражающим.

- А как же твои гениальные планы? Ради чего ты на ней женился? Ради денег, так…

- Марго, уйди, пожалуйста, - жестко попросил Глеб, но от Маргариты не укрылась гримаса боли, на мгновение исказившая его лицо.

- Она правильно сделала, что уехала, - сказала она. - Она в тебя влюбилась, глупая девочка. Надо же, влюбиться в бессердечного человека! Глеб Оболонский всегда видит только себя и никого больше!

- Это ты сейчас себя описываешь, Марго!

- Да? - невинно улыбнулась она. -  Может быть. Мы же с тобой родственники, как-никак.

- Зачем ты пришла сюда? Не наигралась? Не до конца насладилась своей победой? Пришла добить меня, Маргарита?!

- Нет, - она резко дернула головой и закусила губу. - Я всего лишь пришла сказать, что ты был прав.

- Ты о чем?

- Падать действительно больно. Я бы сказала – смертельно больно.

- Надо же!

- Глупо, наверное, рассказывать тебе все это, но мне больше некому. - Маргарита спрыгнула со стола и повернулась к окну, обхватив себя руками. - Знаешь, иногда как говорят… Легче рассказать все своему врагу, чем лучшему другу. Ну-у, а так как друзей у меня нет, врагами нас назвать нельзя, но… В общем, - она сглотнула, - ты был прав, во всем прав. Я любила Криса, но как-то болезненно, по-своему. Одержимо. Он был недосягаемой звездой для меня. Твоим лучшим другом. Я втайне мечтала о нем, о его губах, о его руках… Я ждала своего часа. И вот, он настал. Я разлучила его с женой и наивно полагала, что он достанется мне. Но он не захотел быть со мной, - Марго развернулась и встретилась взглядом с братом, - понимаешь, оказывается, он не принадлежал мне!

- Я не узнаю тебя, Маргарита, - проговорил Глеб, качая головой. - Что с тобой произошло?

- Я упала. Разбилась вдребезги. Ты меня, наверное, не поймешь…

- Прекрасно понимаю, Марго, прекрасно. Иногда люди все же меняются.

- Хочешь сказать, что ты изменился? Именно поэтому отпустил Женю? Совесть замучила?

- Совесть тут ни причем.

Марго нахмурилась, не до конца понимая мотивов поступков брата. Разве что…

- Н-е-е-т… Этого не может быть! - вслух воскликнула девушка, раскрыв глаза, и неверяще уставилась на брата. - Ты правда влюбился?! В Женю?! ТЫ?!

- А ты, я смотрю, и предположить такое не могла?

- Не могла, - честно призналась Маргарита и вдруг увидела в глазах брата все то, что он так упорно старался скрыть. Боль. Невыносимую Боль. Его голубые глаза переполняло это чувство.

- Вот почему ты её отпустил, - прошептала она. - Потому что любишь больше жизни.

Глеб ничего не ответил, однако глаза его предательски заблестели. И Марго стало не по себе. Она виновата в этом. Черт! И с каких это пор её волнует судьба старшего брата?! Она его всегда презирала. Но почему сердце так болит от вида этого подавленного человека, раздавленного и упавшего? К слову, ещё три дня назад она упивалась этим зрелищем, а теперь…  будто прозрела.

- Ты не должен её отпускать, Глеб! - неожиданно громко воскликнула она. - Женя любит тебя, а ты – её! Ты должен поехать и остановить её!

- Ей будет лучше дома.

- Ей будет лучше с тобой!

- Нет.

- Что же ты упрямый-то такой?! - глаза её гневно сузились. - Хорошо, не хочешь ты, тогда я сама поеду за ней и привезу её обратно!

- Марго, что за неожиданное благородство? У тебя температура?! Или уже белая горячка?!

Но девушка не слышала его слабых попыток задеть её – она уже бежала к выходу, по пути обыскивая карманы в поисках ключей от машины. Что она делает? Пытается наладить личную жизнь своего старшего брата?! БОЖЕ! Сказал бы ей кто-то об этом месяц назад, она, не раздумывая, плюнула бы тому человеку в лицо, а теперь… Что-то в ней изменилось. Она стала впечатлительной, что ли… Маргарита усмехнулась, забираясь в свою Феррари, и выехала из гаража. Глянув на часы, она вздохнула. Ещё полтора часа. Она должна успеть.

* * *
Глеб открыл глаза и обреченно взглянул на огромные настенные часы.

Без десяти минут шесть.

Самолет уже пять минут, как в небе.

Улетела.

Оболонский тяжело вздохнул, поднялся с кресла и подошел к столу. Налил себе полный стакан виски. Залпом выпил. Зажмурился от ощущения этого гадкого пойла у себя в груди. Но должно стать легче. Хотя бы немного. Хотя бы ненадолго.

У мужчины было такое ощущение, что его разрезали пополам. Словно одну его половину забрали, а другую, мертвую и опустошенную, оставили ему, со словами: «Теперь живи, как хочешь». Как хочешь… Может, попробовать жить как раньше? Он горько усмехнулся. Да, теперь при одной мысли о «как раньше» ему становится противно от самого себя.

- Да, Оболонский, - в пустоту проговорил Глеб, качая головой. - И что с тобой сотворила эта девчонка?! Совсем в тряпку превратился…

Странно, но его это нисколько не смущало. Даже радовало в какой-то мере.

Глеб вновь уселся в кресло и закрыл лицо руками. Сколько он так просидел – час, два…  –   неизвестно. И три, наверное, просидел бы, если бы вновь не услышал звонкий голос сестры:

- Боже, ты еще тут! Может, попросить служанку тебе здесь постельку постелить? А что?! Запрись в кромешной темноте и страдай от потерянной любви, которую ты так безропотно отпустил!

Не поворачиваясь, Глеб разбито произнес:

- Марго, уйди, пожалуйста. Я не хочу с тобой в перепалки вступать. Иди, найди Даниила, или Алексея, на них оторвись, хорошо? Дай мне спокойно посидеть!

- Нет, вы посмотрите на него! - раздраженно заявила Марго. - С Даней и Лешей не так интересно! И никуда я не уйду, ни за что не пропущу момент, когда мой «любимый» братец будет скакать от счастья.

- Ты заболела, Марго? Совсем крыша пое… - он повернулся и обомлел.

За спиной Маргариты в дверях стояла Женя и улыбалась ему своей прекрасной обворожительной улыбкой. А глаза…

- Жень, - прохрипел Глеб и бросился к жене. Марго предусмотрительно отошла в сторону, дабы не мешать ему обнимать свою женушку. На лице девушки играла странная, едва заметная улыбка, когда она наблюдала за тем, как Глеб прижимает Женю к груди, шепча при этом что-то бессвязное, пытаясь сказать, как-то выразить охватившее его душу счастье…

- Эй, голубки, вы бы хоть дверь прикрыли, - колко отметила она. - А то вся семейка сейчас сбежится на ваши обнимашки посмотреть.

Но они, казалось, её не слышали.

- Женя, ты… ты не уехала… - оторвавшись от её сладких губ, прошептал Глеб, не веря своим глазам.

- Как видишь, нет, - улыбнулась она, ласково поглаживая его небритую щеку.

«Точно, дня два не брился, - пронеслось в её мыслях. - Переживал…»

- Почему?

Женя секунду помолчала, потом вздохнула и серьезно посмотрела на мужа.

- Понимаешь, - недовольно начала она, - у меня украли чемодан! Причем украли самым наглым образом – вырвали прямо из рук! Представляешь?! И сказали, что вернут только при одном условии: если я вернусь к тебе, - в её глазах запрыгали чертики. -  А так как там были все мои ценные вещи, то мне ничего не оставалось сделать, как вернуться обратно… - Женя покосилась на ухмыляющуюся в сторонке Маргариту. Глеб так же ошалело посмотрел на сестру, не до конца понимая, что же произошло.

- Марго…

- Глеб, она мне все рассказала…

* * *
Женя сидела в аэропорту и ждала, когда объявят регистрацию на рейс. Сжимая в руках телефон, она искренне желала, чтобы Глеб позвонил и попросил остаться.

«Оболонская!.. Или тебя уже снова Осиповой звать? – Куда ж она без внутреннего голосочка-то?.. - А если позвонит и попросит, ты останешься?!»

Женя не знала ответа на этот вопрос.

«Мог бы хотя бы попытаться…»

«Ха! Вот она, женская логика! Нет бы плюнуть на все и броситься обратно к любимому человеку, простив ему все грехи, а она сидит и ждет, пока он сам позвонит. Да-а-а, Оболонская-Осипова, ты точно ДУРА! И это ещё мягко сказано!»

«Молчала бы лучше…»

«А чего молчать-то? Через несколько минут ты сядешь в самолетик и улетишь домой в поисках лучшей жизни, а твоя любовь…»

«Да прекрати же!!! Я и так мучаюсь, так ты тут ещё решила вбить последний гвоздь в крышку гроба! Не знаю я…»

«Ты же его любишь!»

«Люблю. Но он изменял мне. И пусть говорит, что это не так, я больше не могу ему доверять!»


«А если попытаться?»

- Нет, - вслух сказала Женя и посмотрела на часы. - Ещё немного, и я буду в самолете.

- Размечталась, - вдруг услышала Женя знакомый голос и почувствовала, как из её рук нагло выдергивают чемодан.

Женя вскочила, развернулась и нос к носу столкнулась с Маргаритой.

- Марго?! Ты… Что ты тут делаешь?! - недоумевала Женя, на что брюнетка пожала плечами и объявила:

- Работаю доброй феей. Как там… - она нахмурила лоб и задумчиво закусила губу, словно вспоминая, - соединяю сердца, нахожу потерянные хрустальные туфельки, превращаю кареты в тыквы… То есть наоборот… Разыскиваю и возвращаю домой сбежавших жен! Вот, в принципе, и все! Если захочешь подробнее узнать об оказываемых мною услугах, прайс-лист я тебе вручу, как только мы приедем домой.

Женя смотрела на девушку, как на сумасшедшую.

МАРГО?! Перед ней стоит МАРГО?! Может, они с Витой местами поменялись?.. Не-ет… взгляд этот принадлежит Маргарите – Женя их спутать не могла.

- Что ты делаешь?! - крикнула Женя вслед девушке, которая уверенным шагом, везя за собой чемодан, направилась к выходу из терминала. – Марго-о!!!

Она на мгновение притормозила, обернулась и с ядовитой улыбкой объяснила:

- Забираю твой чемодан и везу его обратно. И ты, дорогая моя, последуешь сейчас за мной!

- Марго, зачем все это? Я улетаю домой! Это Глеб тебя послал? - Женя побежала за этой спятившей сестричкой Глеба, не обращая внимания на озадаченные взгляды прохожих, наблюдавших эту занимательную картину.

- Ты, действительно, думаешь, что меня можно заставить сделать что-то против моей воли? - не сбавляя шага, Марго толкнула дверь и вышла на улицу. - Глеб твой в данный момент занимается самобичеванием! Влюбленный по уши идиот! Правду говорят, что любовь застилает глаза. Нет, ну надо ж было такое придумать: «Езжай, Женечка! Я тебя отпускаю!» И ты тоже хороша!

- Он изменил мне!!! - Женя еле поспевала за ней.

- Когда он спал с Андреа, о тебе ещё никто ничего не слышал. - Они дошли до автомобиля, и Маргарита, открыв багажник, засунула туда чемодан, потом открыла дверь и взглядом указала Жене садиться. Но Женя медлила, задумчиво глядя куда-то в сторону. Тогда Оболонская добавила: - Когда я видела Глеба и Андреа тогда на балконе, братец в очередной раз давал понять этой дуре, что между ними давно все закончено и ничего никогда уже не будет. И говорил он это в довольно-таки грубой форме. Так что не делай глупостей и садись в машину.

Женя вздохнула и залезла в салон. Маргарита оббежала с другой стороны, села за руль, и почти мгновенно они тронулись с места.

Минут десять молчали. Женя размышляла над словами девушки. Марго могла запросто солгать, это было в её стиле. Может, это опять часть какого-нибудь хитроумного плана. Члены этой семейки ничего не делают просто так. Но отчего-то Жене очень хотелось верить Маргарите.

«Потому что ты любишь его и тебе больно уезжать», - на этот раз внутренний голос был прав, и Женя была с ним абсолютно согласна.

Значит, пусть так и будет! Только вот все равно интересно…

- Зачем тебе все это? - вдруг спросила Женя, внимательно изучая лицо Марго.

Девушка покосилась на неё и криво ухмыльнулась:

- Говорю же, решила доброй феей подработать.

- А если серьезно?

- А если серьезно… Хочешь верь, хочешь нет, но мне почему-то жалко вас стало. Вы два влюбленных дурака, которые чуть не наделали глупостей, а я вас спасла! - на губах её играла улыбка, а в глазах цвета неба прыгали забавные чертики. - Теперь вы будете мне по гроб жизни благодарны оба, и я обязательно потребую от вас плату! Женя улыбнулась. А Маргарита и вправду изменилась.

Да, она особо старается этого не показывать и все ещё поддерживает устоявшийся образ стервы и интриганки, однако и, правда, что-то в ней сломалось, и принципы её начали давать сбои.

- Спасибо тебе.

- Да не за что, - Марго нахмурилась и состроила недовольную гримасу, однако в глазах её светилось счастье.

Через полчаса машина вырулила на аллею, ведущую в поместье. Женя увидела дом, и по телу разлилось тепло от осознания того, что она вновь увидит Глеба…

* * *
- Значит, ты простила меня? - в его голосе слышалась надежда.

- Знаешь, Оболонский, ты сволочь! Но… что ж поделать, если я тебя люблю такого!

- Женя, - Глеб сгреб Женю в охапку и зарылся в её волосы, глубоко вдыхая любимый аромат смеси лаванды и розы. - Я тебя никуда больше не отпущу.

- Обещаешь?

- Обещаю.

Маргарита потихоньку выскользнула из библиотеки и плотно прикрыла дверь, чтобы этим двоим никто не помешал.

Девушка направилась в свою комнату, по дороге размышляя над тем, что, оказывается, добрые дела совершать приятно. И радостно становится на душе, когда те, для кого она что-то сделала, счастливы. Не она сама – но другие.

Так что, сегодня Маргарита Оболонская решила поиграть в добрую фею, и ей понравилась эта незамысловатая, но очень увлекательная игра…

Глава 24

Женя лежала в постели и следила за перемещениями Глеба по комнате. Бедняга. Опаздывает на работу. Носок потерял, с чертыханьем забрался под кровать и выудил оттуда «драгоценную» вещь. С удовлетворением кладоискателя, обнаружившего клад, Глеб посмотрел на носок и улыбнулся. Женя прикрыла рот ладошкой, чтобы скрыть смешок, однако муж тут же перевел взгляд на смеющуюся жену.

- Что?! - он широко раскрыл глаза и непонимающе уставился на Женю.

- Ты такой смешной, - хмыкнула она.

- Я опаздываю на работу!

- Ну, хочешь, я дам тебе выходной? - она говорила серьезно, однако глаза её продолжали смеяться. - А то ты будешь свою одежду, разбросанную спальне, искать полдня.

Глеб откинул злополучный носок в сторону и присел рядом с Женей на кровать.

- Эх, я бы с удовольствием остался и провел бы этот день с тобой, моя любимая жена. - Глеб наклонился к Жене и нежно поцеловал в щеку. - Тем более, если владелица сама предлагает мне выходной… - его губы плавно переключились на её губы, - но…

- Никаких «но»! - воскликнула Женя и, обвив руками шею Глеба, с силой притянула мужа к себе и повалила на кровать. - Оставайся сегодня со мной, я не хочу тебя отпускать от себя…

Оболонский прижал к себе девушку и принялся жадно покрывать её лицо поцелуями.

- Милая… - шептал он, - я должен…

- Нет, - её горячее дыхание прямо над ухом пробудило в Глебе желание, но он должен был остановиться.

- Нет, Женечка, - он с сожалением отстранился от жены, посмотрел в её затуманенные страстью глаза и еле сдержал себя, чтобы не кинуться обратно в её опьяняющие объятия. - Сегодня приезжают голландцы, мне необходимо быть в офисе к девяти.

Женя состроила обиженную гримасу и поджала губы.

- Обещаю, что постараюсь освободиться пораньше. - Он улыбнулся. - И вечером у меня будет для тебя сюрприз.

- Какой? - её глаза тут же загорелись лукавым огоньком.

- Узнаешь, дорогая. - Глеб поднялся. - Все, я побежал. До вечера, не скучай, но… - его глаза предупредительно сверкнули, - не забывай об осторожности и, если что, звони мне!

- Хорошо, Глеб, до вечера, - кивнула Женя, и Глеб вышел.

- Интересно-о-о, - протянула она, закатывая глаза, - что же у него за сюрприз? Может, он решит мне все свои тайны рассказать?

«Ага, как же! Расскажет он тебе! Но ты сама-то не забудь рассказать мужу о ребенке! Или ты у нас решила дождаться его рождения?!»

- Расскажу. Сегодня же расскажу, - заверила Женя свой внутренний голос и вздохнула. - Постараюсь, по крайней мере…

* * *
Маргарита припарковала автомобиль неподалеку от дома Кристиана и принялась ждать.

Чертов дворецкий! Даже на порог не пустил её, просто пренебрежительно посмотрел и коротко отчеканил:

- Хозяина нет!

И захлопнул дверь прямо перед её носом! Да что он себе позволяет?! Кто он?! Правильно, прислуга! Всего лишь прислуга, а она – Маргарита Оболонская! Оболонская! Сестра лучшего друга его хозяина! Вернее, бывшего друга…

- Черт! - вслух выругалась Марго и, развернувшись, поплелась к своей машине.

Она хотела поговорить с Крисом, постараться объяснить ему мотивы своих поступков. Почему-то девушке было очень важно почувствовать во взгляде Криса… нет, не прощение, хотя бы понимание…

Начиная с того рокового дня, Маргарите не давала покоя сама мысль о том, что Крис испытывает к ней ненависть. Она поступила жестоко. Она это осознала и теперь хочет извиниться, а он… На её звонки не отвечает, дома его никогда нет. Марго вздохнула и устало потерла глаза. Она должна его дождаться и объясниться. Ей станет от этого легче. Не успела она об этом поразмыслить, как увидела черный Мерседес Криса, выезжающий за ворота.

- Значит, он был дома! Мерзкий старикашка наврал мне! - Маргарита гневно сверкнула глазами и, вылетев из машины, пулей понеслась к воротам, остановившись прямо посреди дороги, преграждая тем самым путь Кристиану.

Марго смотрела на него через лобовое стекло и видела, что он с силой сжимает руль. Он не смотрел на неё.

- Крис, нам надо поговорить! - громко, чтобы он расслышал, заявила она.

В ответ лишь молчание и звук работающего мотора.

- Кристиан, пожалуйста, выслушай меня! Я виновата, я знаю! И я прошу прощения! Я не хотела… Я не думала, что все так получится… Прости меня! - Маргарита опустила взгляд и закусила губу с такой силой, что почувствовала во рту солоноватый привкус крови.

Кристиан открыл дверь, вышел из машины и подошел. Она полными надежды глазами посмотрела на него, такого красивого, родного, любимого… А ведь она и вправду любит его. Очень.

Маргарита ждала, что он что-то скажет, но… Он грубо схватил её за плечи и, отодвинув с дороги на обочину, развернулся, сел обратно в машину и проехал мимо. Марго оставалось только наблюдать за тем, как Мерседес медленно выезжает на улицу и скрывается за поворотом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

«Ну и ладно! - Маргарита гневно сузила глаза и сжала кулаки. - Не хочет разговаривать, и не надо! Я перед ним унижаюсь, прошу прощения, а он корчит из себя неприступную ледяную гору!»

- Катись на все четыре стороны! - крикнула она, резко развернулась и зашагала к своей машине.

Девушка села в салон, завела мотор и нажала на педаль газа. Спортивный автомобиль сорвался с места, оставляя на асфальте следы от шин, и поехал прочь от дома Кристиана Ламберта.

«Пусть валит! Больше я перед ним падать не собираюсь!»

Вроде все для себя решила, но… Что же на душе так хреново-то?..

* * *
Посреди дня в клубе было мало посетителей. Бармен спокойно вытирал стаканы, наслаждаясь доносившимися со сцены звуками музыки. Виолетта вошла в помещение и тут же взглядом отыскала Лешу. Брат сидел в одиночестве на стуле и наигрывал красивую мелодию. Девушка улыбнулась. Она знала о давнишнем увлечении брата музыкой и всегда его поощряла. Но её удивляло, как же ему удается так долго скрывать свое увлечение, ведь он даже гитару в комнате не прячет – она стоит спокойно себе в углу, и никто не заподозрил. Хотя, чему тут удивляться, никому никогда не было дела друг до друга, ну если только что-то вдруг понадобится. Для этого и существовал шантаж. Вита присела за барную стойку и заказала себе сок. Алексей, увидев сестру, довольно улыбнулся и, отложив инструмент в сторону, подошел с ней.

- Привет, сестренка! - поздоровался Алексей, целуя сестру в щеку. - Какими судьбами?

- Привет! Да я так, мимо проезжала, дай, думаю, забегу, посмотрю, как тут мой брат репетирует.

Лешка нахмурил лоб и вздохнул:

- Да не идет чего-то… Как будто играть разучился, а через три дня концерт…

- Да ладно тебе, ты у нас гений! - отмахнулась Вита и ободряюще хлопнула Алексея по плечу, но увидела выражение тоски в его глазах и покачала головой.

- Ле-еш, - протянула она, - что случилось?

Он молча опустил взгляд.

-  Ладно, не хочешь – не говори, я тебя заставлять не буду.

- Она не любит меня… - прошептал Леша. - И никогда не полюбит, - на него было больно смотреть.

- Ты о Жене…

- Я ей предложение сделал, а она отказалась.

- Неудивительно, - усмехнулась Вита.

- Я не знаю, что мне делать, Виолетта. Это наваждение какое-то! - Леша обхватил голову руками и втянул в себя воздух. -  Вижу её и не могу ни о чем думать, кроме как о ней! И знаешь, что самое противное… - он поднял взгляд полный горечи, - я вижу, как она смотрит на этого мерзавца! Она любит его! А он только использует её чувства! И я не представляю, как объяснить это Жене!

- Даже не пытайся, Леш, - Виолетта погладила брата по плечу. - От этого только хуже будет. Женя должна сама понять, что из себя представляет Глеб.

- А если будет поздно? Он же раздавит её! Ноги вытрет об её любовь! Женечка, она же такая… - он замолчал, не в силах справиться с нахлынувшими чувствами.

- Женя не дура, - возразила Виолетта. - Она раскусит его, если Глеб, конечно, что-то скрывает и не испытывает к ней особых чувств. Хотя в этом я сильно сомневаюсь.

- Ты думаешь, что этот… способен на чувства?

- Леш, у всех есть сердце. Даже если и каменное, но оно есть. А значит, существует вероятность того, что оно оживет и забьется с новой силой. А в нашей Жене есть все те качества, чтобы разбить этот камень внутри Глеба.

- На лирику потянуло, да? - горестно усмехнулся Алексей.

- Думай, как хочешь. Я тебе вот, что скажу: если желаешь обратить на себя внимание Жени, то не иди напролом, не выйдет. У тебя же через три дня концерт?! Вот и пригласи её! А там видно будет.

Леша задумчиво посмотрел на Виту, осмысливая её слова, а потом утвердительно кивнул:

- А ты права. Хорошая идея… Спасибо тебе, Вита.

- Да не за что, - вздохнула девушка и улыбнулась. Она смотрела на брата, и ей было очень больно от того, что он влюбился безответно. Женя никогда его не полюбит, будет всегда воспринимать как друга. А Леша ненавидит Глеба. Это видно, он плохо умеет скрывать свои чувства. Уж от неё-то точно. Ревность? Скорее всего.

* * *
Женя была в гостиной, когда Леша с Витой вернулись домой.

- Привет, Женечка, - Алексей как ни в чем не бывало улыбался ей, словно и не было между ними того неприятного разговора.

Женька не могла не улыбнуться в ответ.

- Добрый день!

- У меня к тебе есть предложение.

- Какое? - насторожилась Женя, переводя взгляд на стоящую рядом Виолетту.

Лешка достал из кармана небольшой буклет и протянул со словами:

- Вот, это тебе приглашение на мой концерт.


- Твой концерт?! - Женя удивленно рассматривала красочный буклет, говорящий о том, что через три дня в клубе «Фобос» состоится выступление рок-группы «Solo». - Ты играешь в группе?!

- Да, - немного смущенно кивнул Леша, сверкая глазами. - Придешь?

- Э-э… м-м-м… не знаю даже… - неуверенно проговорила Женя, отводя взгляд. Это может быть какая-то игра. Нужно рассказать все Глебу. - Я подумаю, обещаю!

- Очень надеюсь, что ты придешь, Жень. Я буду тебя ждать, - улыбнулся он и, попрощавшись, вышел, сославшись на неотложные дела.

- Он классно играет! - подала голос Вита, провожая взглядом брата. - Знаешь, когда он на сцене, его словно подменяют. Он поет, и будто слышно его душу. Он даже пишет песни.

- Правда? Не знала…

- Ты много чего о нем не знаешь. - Виолетта прошла к дивану и присела на краешек, внимательно изучая лицо Жени. - Леша, наверное, самое лучшее, что есть у семьи Оболонских. Никогда в интригах не участвовал и не будет.

- Ты сейчас на кого-то намекаешь? - левая бровь Жени поползла вверх.

- Нет, что ты! Я никого не имела в виду, просто… - но Виолетта не договорила, её прервал вошедший Даниил, с ослепительной улыбочкой на губах воскликнувший:

- Как же я рад вас всех видеть! Женя, - он учтиво наклонил голову, осматривая её обаятельным взглядом, а потом подошел к сестре и положил руки той на плечи. Женя заметила, как Виолетта вздрогнула, и в её глазах появился страх. - Сестричка, а я искал тебя!

- З-зачем? - внезапно осипшим голосом поинтересовалась та, напрягшись всем телом.

- Дело у меня к тебе есть. Помнишь, о чем мы с тобой разговаривали?

- Помню…

- Вот и прекрасно, - его ядовитая улыбка заставила Женю нахмуриться. - Женечка, надеюсь, ты извинишь нас? Мы с сестренкой пойдем, обсудим одно очень важное дело…

Женя молча смотрела на натянутую, словно струна, Виолетту и хотела уже возразить Даниилу, однако Вита вдруг выдавила улыбку и, резко вскочив, отправилась в библиотеку. Даниил последовал за сестрой.

* * *
- Я этого не сделаю, - твердо заявила Вита, в ужасе глядя на брата. - Ты спятил?! Что ты придумал?

- Ничего особенного, Вита, - Даниил сидел на стуле, закинув ноги на стол и улыбался, глаза его светились в предвкушении. - И ты сделаешь это. Я не сомневаюсь.

- Нет, я же сказала! - Виолетта вжалась в кресло и мотала головой.

- Да! - он повысил голос, сверля сестру презрительным взглядом, а потом вдруг вновь широко улыбнулся и заговорил приторно-сладким голосочком: -  Иначе… твоя дочка может случайно исчезнуть или… что ещё хуже – погибнуть при очень странных обстоятельствах…

Глаза Виолетты были полны слез страха. Она не верила своим ушам: и это говорит её собственный брат?! РОДНОЙ брат?! Сначала пытается заставить её пойти на преступление, а теперь… теперь угрожает, что убьет её дочь! Боже! Что за дьявол сидит перед ней! В кого превратился Даня! А она всегда считала Глеба самым опасным… Нет, это не так… не так!

- Ты сумасшедший… - только и прошептала она, не в силах сдерживать градом льющиеся слезы.

Его глаза злорадно блеснули:

- Возможно, - усмехнулся Даниил и вдохнул полной грудью. - Так что? Согласна?

- Да, - Виолетта закрыла глаза и кивнула.

- Отлично, тогда через три дня. На концерте. Уверен, она туда пойдет. Все, что нужно, я достану и передам тебе.

- Хорошо…

Даниил довольно ухмыльнулся, смерил Виолетту победным взглядом и вышел, а Вита сползла по стене и, поджав колени к груди, в голос зарыдала. За что же ей все это?! Ну почему именно она?! Она же просто хотела быть счастлива… просто счастлива… Вита вдруг почувствовала непреодолимое желание услышать родной голос. Она вытащила мобильник и набрала заветный номер. У них сейчас ночь, но она не могла ждать, иначе просто погибнет.

Долгие гудки эхом отдавались в её душе. Она с надеждой твердила:

- Подойди, ну подойди, пожалуйста…

И вот, на другом конце провода послышался сонный голос:

- Алло?

- Сережа?! - срывающимся голосом воскликнула она. - Прости… я… я разбудила тебя… я так тебя… люб… - последние слова были заглушены рыданиями.

- Вита?! Вита, ты плачешь?! Родная, что случилось?!

Но она, словно не слыша его, продолжала плакать в трубку.

- ВИОЛЕТТА!

- Все… все х-хорошо… Сереженька… Как Рита?

- Хорошо, скучает по тебе. Когда ты вернешься?

- Не знаю… Теперь уже я ничего не знаю…

- Я так и знал, что тебя нельзя отпускать одну к этой сумасшедшей семейке! Кто-то узнал, да?


- Да.

- Черт! И что? Тебе устроили скандал?!

- Сережа, приезжай, пожалуйста… Я хочу видеть вас обоих. И тебя и Риту.

- Я приеду, обязательно приеду, родная. Дней через пять! Ты дождешься меня?!

- Да, конечно.

- Вита…

- Да?

- Не делай глупостей, хорошо?

Виолетта сильно зажмурилась и судорожно вздохнула:

- Хорошо. Люблю вас.

- И мы любим тебя, милая…

Отключив телефон, Виолетта закрыла лицо руками и вновь заплакала.

* * *
Борясь с желанием вновь поехать к Кристиану и в очередной раз попытаться поговорить, Маргарита вбежала в библиотеку, надеясь побыть в одиночестве и решить для себя, чего же ей надо на самом деле: просто прощение Криса или все-таки нечто большее. Всю дорогу, гоня автомобиль на бешеной скорости, девушка думала об одном – любит ли она Кристина Ламберта или нет. И к однозначному решению она так и не пришла.

Увидев сегодня Криса, Марго вновь испытала то странное чувство, что она называла одержимостью – желание быть с ним, чувствовать его рядом и не отпускать ни на секунду от себя. Все, как раньше – она теряла голову от одного взгляда на этого мужчину, однако… Появилось ещё что-то. Маргарита почувствовала, что ей нужно его прощение.  Просто, чтобы он не держал на неё зла. И ВСЕ. Марго от этого ощущения стало бы спокойно и даже радостно. Знать, что Кристиан простил её – это грело бы её сердце. Марго прикрыла дверь и улыбнулась.

«А что, если это и, правда, любовь?»

Она хотела было пройти к столу, как вдруг взгляд её наткнулся на сидящую на полу сестру. Та, спрятав лицо в коленях, всем телом сотрясалась от сильных рыданий.

- Вита?! - Марго потихоньку подошла к ней.

Сестра, будто не слыша её, продолжала плакать. Нахмурившись, Маргарита присела рядом на корточки, и положила руку на подрагивающее плечо Виты:

- Вита, ты чего? Плачешь, что ли?

- Марго, уйди, а? - прошептала она, не поднимая головы. - Я хочу побыть одна.

Маргарита вдруг улыбнулась. Они поменялись местами. Еще несколько дней назад она вот так же сидела на полу и плакала. И так же просила оставить её в покое. Но Вита не оставила её. Не оставит и она сестру.

- Вставай, - приказала Марго, подхватывая Виолетту за локоть и заставляя встать. - Пошли, я отведу тебя в комнату.

Виолетта молча повиновалась.

Когда они вошли в спальню, Марго уложила сестру на кровать и накрыла одеялом. Девушка тут же свернулась калачиком и вновь горько заплакала.

«Я ей что, нянька, что ли? - Маргарита направилась к выходу. - Ну плачет! Ну и что с того?! Я её должна сидеть и успокаивать? Еще чего! Хватит с меня добрых дел! Я же… А-А… ЧЁРТ!» - она развернулась и, пройдя в постели, села на краешек и заговорила:

- А ну-ка быстро рассказывай мне, что у тебя стряслось.

- Ничего! - послышался сдавленный голос из-под одеяла.

- Ага, и поэтому ты тут океаны разводишь! Смотри, утонем.

- Марго…

- Да не отстану я от тебя! - недовольно воскликнула Маргарита и, схватив сестру за плечи, с силой тряхнула. - Мне нужна правда! И никаких отговорок!

- Зачем?!

- Ты совсем дура или притворяешься?! - злорадно усмехнулась она. - А то ты не знаешь, что я все тайны родственников собираю, чтобы потом их шантажировать!

- Спасибо, еще одной не надо… - продолжая всхлипывать, прошептала Виолетта.

- Я шучу!

- Я поняла, Рит, -  вытерла слезы.

Наступило молчание.

- Ну?! - Маргарита и не думала сдаваться, она настойчиво смотрела в глаза Вите.

- Моя жизнь покатилась под откос, - честно призналась Вита, вновь борясь с приступом подступающих к горлу рыданий.

- А поподробнее?

Вместо ответа Виолетта села в кровати и, потянувшись к тумбочке, вытащила фотографию, протянув сестре.

- Красивые…

- Мой муж и… моя дочь.

Маргарита на мгновение застыла с фото в руках, а после кивнула и, задержавшись взглядом на маленькой голубоглазой девочке, отдала снимок Вите со словами:

- Хорошая семья.

- Ты… ты не удивлена? - Виолетта всматривалась в лицо сестры, пытаясь уловить хоть толику удивления, однако Марго была спокойна, может, слегка поднятые брови выдавали её отношение к происходящему.

- Нет, не удивлена, - Маргарита пожала плечами и встретилась с испытующим взглядом сестры. Та была так ошарашена, что перестала плакать, забыв о своем горе. Марго улыбнулась. - Я все знала.


- Но?..

- Да не смотри ты на меня так! Да, я знала, что ты вышла замуж и у тебя есть дочь!

- Но почему…

- Почему я не рассказала никому? Это тебя интересует? Или как я узнала обо всем?

- И то и другое… - хрипло выдавила Виолетта, не понимая ровным счетом НИ-ЧЕ-ГО.

- Хорошо, начнем с того, как я узнала, - кивнула Маргарита. – Хочешь верь, хочешь – нет, но в один прекрасный день я вдруг поняла, что моя сестричка очень счастлива. Я долго не могла понять, откуда это чувство, но решила проверить. Поехала к тебе в Америку и все выяснила. Узнала, что ты беременна и выходишь замуж. Я тогда возненавидела тебя ещё сильнее.

- Почему?

- Потому что, - вздохнула она, неотрывно глядя в глаза Виолетты, - потому что ты была счастлива, а я нет. Да, я эгоистка. Я всегда тебя ненавидела именно за то, что ты осталась прежней девочкой, доброй и веселой. А я… - она нервно сглотнула, - я стала циничной, расчетливой, холодной стервой. Увидев тебя, такую счастливую, мне стало так больно, но я не могла понять отчего, - Марго подняла глаза к потолку, пытаясь не дать себе заплакать. - Позднее только ко мне пришло осознание того, что я тебе завидовала. Очень сильно и по-черному! Я размышляла над тем, что на твоем месте должна быть я! Я должна быть счастлива!

- Рит…

- А почему не рассказала никому? - Марго смахнула со щеки слезинку и перевела дыхание. - Потому что где-то здесь, - рука её коснулась груди, - я желала того, чтобы хоть ты испытала радость. Правда, Вита.

- Риточка, - прошептала Виолетта и бросилась в объятия сестры. - Глупая, как же я люблю тебя! Помнишь, как в детстве? Как мы с тобой прятались на чердаке и мечтали о том, что никогда не будем ссориться, потому что мы сестры! А тем более, отражение друг друга!

Маргарита уткнулась в плечо сестры и, уже не в силах сдерживать слезы, прошептала:

- Прости меня. Это я бросила тебя. Мне становилось все больнее и больнее с каждым днем от осознания того, что мы отдаляемся друг от друга, но ничего не могла с этим поделать… Но, клянусь, я всегда знала, когда ты грустишь или, наоборот, счастлива, и в глубине души я сочувствовала тебе, радовалась за тебя…

- Я тоже, Рит, я тоже, - Виолетта крепко обнимала сестру, чувствуя, как, несмотря ни на что, в сердце её разливалось тепло. Было такое чувство, словно ей наконец-то отдали вторую половинку самой себя, которую отрезали когда-то давно.

Сколько они ещё так проплакали, пытаясь рассказать друг другу, что чувствуют на самом деле…

Но вдруг Маргарита резко отстранилась от Виолетты и, нахмурившись, вновь спросила резким тоном:

- Ты мне так и не рассказала, что случилось!

- Рит, я…

- Немедленно рассказывай! И только попробуй мне соврать! Я должна знать, что тебя мучает.

Вита опустила взгляд и тихонько проговорила:

- Даниил узнал о моей семье и пригрозил, что расскажет обо всем родителям.

- Ну и пусть рассказывает! Делов-то! - Марго искренне не понимала, в чем загвоздка.

- Ты не понимаешь, - Вита покачала головой. - Я не могу настолько сильно разочаровать родителей. Они же надеялись, что я окончу Гарвард и стану помогать отцу и Глебу в компании. А я…

- А ты всего лишь плюнула на этот университет и последовала зову сердца! - раздраженно закончила за сестру Марго. - Они не вправе тебя осуждать, Вита!

- Нет, я не могу, - голос её предательски дрожал. - У меня нет твоего пробивного характера, к сожалению. Я не смогу рассказать им.

- И что?! До каких пор ты собираешься скрывать?! Скоро ты «закончишь» свой Гарвард! И что?! Как ты тогда будешь выкручиваться?

- Что-нибудь придумаю…

- Ладно, делай, как знаешь. Ты мне только скажи, что от тебя потребовал Даня в обмен на молчание?

Виолетта напряглась и отвела взгляд:

- А с чего ты взяла, что Даниил от меня чего-то потребовал?

- А то я не знаю нашего братца, - жестко усмехнулась девушка. - Так что?

Виолетта закрыла глаза. Как же ей хотелось рассказать обо всем Марго, но она знала, что не может.

В голове гулким эхом раздавались слова Даниила: «…Твоя дочка может случайно исчезнуть или…  что ещё хуже – погибнуть…»

Теперь она не сомневалась, что он сделает именно так, как пригрозил, если она не выполнит его «просьбу».

Поэтому Вита покачала головой и ответила:

- Пока ничего. Он сказал, что, как только придумает, сообщит мне.

- Так вот, как только сообщит тебе, ты идешь ко мне и сообщаешь МНЕ! - серьезно заявила Маргарита. - Поняла меня?

- Да.

- Я разберусь с этим гадом, - она не скрывала своего отвращения к Даниилу.


- Рита…

- Что?

- Спасибо тебе.

- Не за что, - Марго криво усмехнулась. - Как ты там говорила в детстве? Мы – две половинки одной жизни…

- Ты помнишь и это? - удивилась Вита.

- Я помню все, - отозвалась Маргарита и крепко сжала руку сестры. - Теперь я помню ВСЁ…

Глава 25

Глеб весь день не находил себе места, мечась, словно тигр в клетке. У него было единственное желание – поскорее вернуться домой и заключить жену в объятия. Поэтому никакие голландцы не могли отвлечь его от столь радужных мыслей. Владимир косо посматривал на сына, когда тот, с загадочной улыбкой на губах, что-то рисовал на документах во время важнейших переговоров.

И когда, наконец, Глеб освободился, то он, не скрывая радости, помчался домой. Мужчина приготовил Жене сюрприз и очень хотел увидеть светящиеся радостью глаза жены.

Однако в спальне её не оказалось. Оболонский обошел весь дом в поисках Жени, но та как в воду канула. Даже Джефри не мог определенно сказать, где она – а этот человек обычно знал о местонахождении членов семьи.

В душу Глеба тут же закрались подозрения. Ладони вспотели, сердце бешено заколотилось, предчувствуя неладное. Он сбежал вниз и буквально ворвался в гостиную, чем испугал мирно пьющую чай Виолетту.

- Где она?! - с ходу воскликнул мужчина, сверля ледяным взглядом сестру.

Вита непонимающе уставилась на брата и, отставив чашку на столик, пожала плечами:

- Кто, Глеб?

- Где Женя, я спрашиваю!

- Понятия не имею, - спокойно покачала головой девушка. - Последний раз я видела её в обед. Что-то случилось? - она удивленно рассматривала, как лицо брата становится смертельно бледным, а глаза наполняются страхом.

Глеб судорожно сглотнул и до боли сжал кулаки. Разум немедленно отключился, оставляя в голове лишь одну стучащую в висках мысль: «С Женей что-то произошло».

- Если я её не найду… - прохрипел Оболонский, смерив Виту уничтожающим взглядом, что девушка невольно вздрогнула и вжалась в кресло. Он не договорил, развернулся и семимильными шагами направился к выходу, где и столкнулся с Женей.

Первая мысль: «С тобой все в порядке?»

Вторая: «Я убью тебя!»

А вслух, жестко хватая жену за локоть и увлекая за собой на лестницу:

- Евгения, вот Вы где! Мне нужно с вами СЕРЬЕЗНО поговорить!

- Э-э-э… - Женя, ничего не понимая, покорно последовала за мужем, который не произнес больше ни слова, пока они не оказались в комнате. Только там Оболонский отпустил её руку и гневно набросился:

- Где ты была?!

- Д-дома, - брови её взметнулись вверх.

- Дома?! - взревел Глеб, подскакивая к ней и хватая за плечи. - Я обошел весь дом, но тебя и след простыл!!!

- Хватит на меня орать!!! - не выдержала Женя и, сбросив его руки, дернулась в сторону, создавая свободное пространство между ними. - Что ты себе позволяешь, Глеб?! Я что здесь, в заключении?! - она яростно откинула выбившуюся прядь волос. - Может, на цепь меня посадишь?! Или запрешь дверь в спальне?!

- Жень… - Глеб не ожидал от жены неадекватной, как ему казалось, реакции на его вопросы. В конце концов, он же волновался за неё и все…

- А что?! - продолжала неистовствовать Женя, сверлила мужа взглядом. - Если я не могу даже выйти в сад подышать свежим воздухом!!! Я тут и так в тюрьме! За каждым моим движением следят, каждое мое слово подслушивают! И играют!!! Играют со мной в какую-то игру, правила которой я не знаю!!! Мне это надоело!!! - Женя, дрожа всем телом, обессилено опустилась на кровать и закрыла глаза, пряча слезы. Ей вновь стало нехорошо, к горлу подступил ком, а в комнате стало невыносимо жарко.

Черт бы побрал его! Женя весь день не находила себе места, желая скорейшего возвращения Глеба. Весь день, бесцельно слоняясь по дому, она не выдержала и отправилась в сад с книгой. И так увлеклась чтением, что не заметила, как наступил вечер. И только когда услышала звук подъезжающего к парадному входу автомобиля, поняла, что Глеб вернулся, и немедленно поспешила в дом. И что в итоге? Муж встретил её с разъяренным взглядом и криками! Замечательный сюрприз он ей приготовил!

- Прости, - прошептал Глеб, приседая рядом с Женей и нежно погладил по руке. - Посмотри на меня.

Женя открыла глаза, из которых крупными каплями катились слезы.

- Я волнуюсь, понимаешь? - он заглянул в её бездонные чистые глаза и смахнул мокрые дорожки со щек. - Когда я не нашел тебя дома, я подумал о самом страшном и обезумел от страха.

- Что со мной могло произойти? - пробормотала Женя, вздыхая.

- Можешь считать меня параноиком, но пока ты находишься в этом доме, я не смогу спать спокойно и не переживать за тебя.

- Тогда давай уедем, - это неожиданное предложение жены заставило Глеба крепко сжать её руку.

Господи, ну, конечно! Как же он раньше до этого не додумался! Уехать! Бросить все и исчезнуть! Скрыться ото всех и наплевать на все планы и игры! Глебу было все равно. Да, отец его не поймет, даже осудит, но… безопасность Жени для него стояла на первом месте!

- Да. Мы уедем, - его голос был твердым, а взгляд решительным. - Если ты хочешь этого – мы исчезнем с тобой навсегда, и ни один из членов нашей семьи до тебя не доберется.

- Когда?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Я завтра же начну готовить документы, чтобы мы смогли уехать! Куда ты хочешь? Франция? Италия? Германия? А может, Америка? - Глеб с горящими от энтузиазма глазами перечислял жене страны, уже мысленно планируя их «побег». Он оставит всех с носом! Уедет с Женей, и их никто не сможет найти! А отец… отец рано или поздно поймет его и простит… - Поехали в Америку, а, Жень? Нью-Йорк или Лос-Анджелес? Или, может, Новый Орлеан, там оч…

- Я хочу домой, - почти одними губами произнесла Женя и опустила взгляд.

- Что? Как домой?

- Я хочу домой! - чеканя каждое слово, повторила она и с силой сжала ладонь Глеба в своей маленькой ладошке. - Я… - она осеклась, не в силах продолжать. А она так много хотела ему рассказать! Как хочет быть всегда рядом с ним, как жаждет того момента, когда они смогут без утайки называть себя мужем и женой, как… И как же ему рассказать про ребенка?

- Женя, но… - он хотел было возразить, ведь в России их будут искать в первую очередь, однако, поймав на себе умоляющий взгляд жены, тяжело вздохнул и закивал головой. - Хорошо, родная. Все будет так, как ты скажешь.

- Спасибо тебе, - Женя прижалась к мужу всем телом и крепко обняла. - Спасибо.

- Через несколько дней мы уедем. Я придумаю что-нибудь. Подождешь ещё немного?

- Угу, конечно, - Женя отстранилась от него и, шмыгнув носом, спросила, переводя разговор в другое, более радужное русло: - А что там за сюрприз был?

- А ты не забыла? - улыбнулся Глеб.

- Не-а, - её глаза засияли. - Я же весь день ждала, когда ты вернешься! Давай, рассказывай, что там у тебя за сюрприз!

- Это надо показывать, - усмехнулся он и, потянув Женю за руку, заставил подняться, и тут же сжал жену в объятиях. - Поехали? - его горячее дыхание обжигало её кожу, и Женя, прикрыв глаза на пару секунд, наслаждалась сладкой истомой, в которую окунулось её тело.

Глеб прижался губами к её шее, и Женя, издав стон наслаждения, хрипло проговорила:

- А может, ну его, этот сюрприз? - и соблазнительно облизала губы.

- Он очень ро… романтичный, - шептал Глеб, медленно расстегивая пуговицы на её кофточке.

- Не сомневаюсь, - она с силой дернула мужа на себя так, что тот упал на кровать, и легла на него, жадно впиваясь в его губы в страстном поцелуе.

- Ты не любишь романтику?

- Ненавижу, - это было последнее, что они сказали друг другу. Одежда была безжалостно сорвана и разбросана по всей спальне.

Они неистово ласкали друг друга, упивались друг другом, старались доставить друг другу как можно большее наслаждение. Испивали друг друга до дна, соединяясь воедино, переплетая свои судьбы в одну.

* * *
Даниил сидел в кабинете, по-хозяйски закинув ноги на отцовский стол. На его красивом лице играла ехидная улыбка, искажавшая его тонкие аристократические черты лица. Молодой человек был счастлив. Через несколько дней его план осуществится, и он быстренько женит на себе Женечку. Если та будет сопротивляться, он…

Даня засмеялся над своими мыслями. В общем, он найдет способ заставить наследницу выйти за него замуж. Все получится гладко. Он все рассчитал. Сначала в игру вступает Виолетта. Наивная, глупенькая девочка! Как же легко было её развести! Да, Вита – бесхребетная особа, да к тому же, он нащупал её слабое место.

Даниил облокотился на стол и глубоко вздохнул. Ну а дальше… дальше он все сделает сам. САМ!

- Боже, сынок, не слишком ли рано ты почувствовал себя хозяином? - в кабинет грациозно вплыла Ева.

Даниил поднял голову и, сладко потянувшись, подарил матери ослепительную улыбку:

- Не волнуйся, мама. Осталось всего несколько дней.

Ева изогнула брови и присела напротив сына:

- Может, все-таки поделишься своими планами? Как-никак, но я должна знать, каким образом ты решил действовать.

- Запросто, мама! Через несколько дней я избавлюсь от ребенка этой девки, а ещё через несколько - оформлю с ней брак. Нужно будет потерпеть, конечно. Годик-полтора придется даже спать с ней в одной постели, - Даниил пренебрежительно скривился и поджал губы. Ева, заметив это, понимающе кивнула. Женщина прекрасно знала вкусы своего любимого сына, и эта пигалица никак не вписывалась в представление о женщине, способной возбудить в мужчине желание. Плоская как доска, да и на лицо – серая мышь. Ну, ничего. Даня потерпит. Зато потом она найдет сыну подходящую пассию. Когда эта… наследница… будет на том свете.

- Цель оправдывает средства, не так ли, дорогой? - ухмыльнулась Ева и провела рукой по светлым, гладко уложенным волосам.

- Совершенно верно, мамочка! - парень поднялся с кресла, обогнул стол и положил руки на плечи матери, чуть сжав их. - Мы так долго шли к осуществлению нашего плана, что не имеем права остановиться сейчас, когда желанное наследство уже маячит так близко.

- Да, сынок, - Ева похлопала ладонью по его руке, - эту девчонку нам как будто судьба подкинула. С Глебом бы пришлось сложнее. Он слишком умен, чтобы попасться в нашу ловушку. Нам пришлось бы очень сильно попотеть. А тут…


- А тут эта девчонка на горизонте замаячила. Знаешь, мама, иногда мне казалось, что Евгения Осипова просто подставная утка. Как будто Леонид предчувствовал перед смертью, что Глебу будет грозить опасность, если старик оставит все наследство ему. Поэтому под удар поставил эту малявку белобрысую, - глаза Даниила сощурились, а Ева усмехнулась.

- Да, это очень в его духе. Защищать тех, кого он боится потерять, но при этом уничтожая совершенно незнакомых людей.

Парень зло сверкнул глазами и буквально выплюнул:

- Его план не удастся! Мы победим! Уже победили, мама, в тот самый момент, когда Леонид Оболонский скончался от инфаркта.

* * *
- Же-ень…

- М-м-м…

- Я говорил, что люблю тебя?

- М-м-м… Не помню…

Глеб приподнялся на локте и заглянул в глаза жены, та лукаво улыбалась. Он коснулся ладонью её щеки и провел по бархатистой коже. Женя прикрыла глаза и подавила хриплый стон.

- Я люблю тебя. - Глеб прикоснулся к её губам в нежном поцелуе. - Люблю. Вспомнила?

- М-м-м… - она наигранно вздохнула, едва сдерживая себя, чтобы вновь не наброситься на Глеба в порыве страсти, - что-то припоминаю…

- Негодяйка! - Он поцеловал её в висок.

- А я говорила тебе, что люблю тебя?

- Не помню, - пожал Глеб плечами, и тогда Женя, впившись ногтями в его плечи, притянула к себе, требовательно целуя.

- А теперь? - оторвавшись от его горячих губ, поинтересовалась Женя, заглядывая в его глаза, объятые желанием. - Теперь… вспомнил?

- Да, - выдохнул Глеб и привлек жену к себе, ощущая каждую клеточку её разгоряченного тела. Он не мог насладиться ей! И он каждый день благодарил Бога за то, что тот подарил ему шанс выбраться из тьмы. Он никогда её не отдаст. И не позволит её обидеть.

- Жень… - ему безумно захотелось это сказать ей именно в эту секунду, в момент полного единения их душ, - ты подаришь мне сына?

Женю словно током ударило, хотя… нет… хуже. Словно в её сердце выстрелили из ружья, разрывая его на мелкие частички. Она напряглась и выбралась из объятий мужа.

- Что такое? - перемена настроения Жени не укрылась от мужчины. - Я что-то не то сказал?

- Да нет, все то, - она благодарила Бога, что сейчас темно, и Глеб не может видеть её слезы. - Я… я подарю тебе сына… обещаю.

- Правда? И у него будут твои глаза, и твоя улыбка… - в его голосе было неимоверное счастье, от которого Жене становилось только больнее.

Она хотела рассказать Глебу о ребенке сегодня. Уже почти настроилась и решилась, а теперь… ну как? Как, черт возьми? Почему все так? Почему он именно сегодня заговорил о детях? О СВОИХ детях?

- Угу, - бросила Женя и повернулась на другой бок, отворачиваясь от Глеба. - Конечно.

- Жень, что-то не так?

- Почему ты так решил? Все хорошо. Просто… просто я… устала. Давай спать?

- Ладно, - ничего не понимая, он все же решил не настаивать на объяснениях. Тем более, что такую холодную сдержанность жены в момент, когда он заикнулся о детях, Глеб воспринял по-своему. Значит, не хочет она детей. Может, просто не готова. Совсем юная. Рано ей становиться матерью. - Спокойной ночи, - прошептал Оболонский и, поцеловав жену в макушку, так же отвернулся и закрыл глаза.

Что есть силы сжав подушку, Женя старалась успокоиться. Уснула она только под утро, когда грустные мысли не устояли под натиском невыносимой усталости…А спустя несколько минут у Глеба зазвонил мобильник, но она уже не слышала…

* * *
Глеб подъехал к назначенному месту и, как и было оговорено, увидел автомобиль отца. Он вздохнул, предчувствуя тяжелый разговор, и уверенно проследовал к машине, сел на заднее сиденье и, не здороваясь, выпалил:

- Я выхожу из игры!

- Глеб, скоро все закончится, ловушка захлопнется со дня на день. Наживка на месте.

- Ты не понимаешь?! - Глеб резко повернулся и смерил отца взглядом. - Эта наживка –  моя жена!

- Мы с тобой уже разговаривали на эту тему, сынок, с Женей ничего страшного не произойдет.

- Через несколько дней мы уезжаем.

- Что?! - лицо мужчины вытянулось. Он неверяще смотрел на сына. - Ты спятил?! Что тебе в голову стрельнуло?!

- Я все решил, - Глеб выдержал взгляд отца и не отвел глаза, хотя на душе его скребли кошки. Он прекрасно осознавал, что тот поставил на карту ради осуществления этого плана, но… Глеб просто не мог больше.

- Глеб, я понимаю, что ты волнуешься за девушку, но мы должны… ДОЛЖНЫ завершить то, что было начато несколько месяцев назад! Не мы первые вступили в игру! Это сделала Ева.

Глеб только недовольно скрипнул зубами, скривившись в гримасе презрения. Да, отец по-своему прав, но…


- А если не получится? Если мы не добудем доказательства её преступлений?

- Она обязательно ошибется, Глеб. Я её знаю. Знаю слишком хорошо! Она очень эмоциональна. Она совершит роковую ошибку.

- Через несколько дней я увезу Женю, - повторил Глеб, - и если Ева за это время ничего не сделает – значит, так суждено.

- Чувствую я, что туча надвигается, Глеб.

- У меня тоже есть это нехорошее ощущение, - кивнул он.

Они пару секунд просидели в гробовом молчании, пока вдруг мужчина не сказал:

- Знаешь, я очень рад за тебя, сынок.

- О чем ты?

- Приятно осознавать, что, кроме своей жизни и своих интересов, тебе небезразлична судьба ещё одного человека…

- Это слишком больно, - Глеб покачал головой. - Особенно в моей ситуации. В отношениях с Женей я хожу по краю пропасти, то и дело норовя туда упасть и разбиться. Когда она все узнает…

- … она поймет тебя и простит. Если действительно любит тебя.

- Любит, вот только я заставляю её страдать. Она постоянно сомневается во мне, просит рассказать обо всем, а я бы и хотел, да не могу!

- Ты любишь её, и это самое главное в жизни. Пусть хоть у тебя в жизни все сложится счастливо, раз уж я не смог.

- Видишь, к чему привела твоя любовь? - Глеб горько усмехнулся, заметив в глазах отца промелькнувшую боль. - Она использовала тебя. И сейчас, встретившись лицом к лицу, что ты ей скажешь?

- Сложный вопрос ты мне задал, Глеб.

- А ведь это непременно случится, отец! - проговорил Глеб. - Поэтому заранее придумай, что ты скажешь женщине, желавшей тебя убить!

И не дожидаясь ответной реакции от отца, он открыл дверцу и вышел на прохладный ночной воздух.

Взгляд пронзительных голубых глазз проводилл его до самой машины.

«А ведь он прав, - подумал Леонид. - Вечно притворятся мертвым я не смогу…»

Глава 26

Марго с подозрением следила за тем, как в другой половине гостиной о чем-то шепчутся Виолетта и Алексей. Она была так сосредоточена, что не заметила, как пролила горячий чай себе на колени.

- Чёрт! - негромко выругалась Марго и со звоном поставила чашку на столик, продолжая следить за братом и сестрой.

Что-то не давало Маргарите покоя… Вроде бы обычный разговор, но…

Леша улыбнулся Вите, поцеловал в щеку и со счастливой улыбкой вышел из гостиной, даже не заметив сопровождающий его пристальный взгляд сестры.

Стоило ему уйти, как Вита подсела к Марго.

- О чем секретничали? - с нескрываемым сарказмом в голосе спросила Маргарита.

- О концерте, - буднично ответила Вита, не понимая, почему сестра такая злая.

- О каком ещё концерте?

- Который будет завтра. Где Лешка будет играть!

- А-а-а, знаем-знаем, наш маленький братец будет бренчать на гитарке. Делать больше нечего.

- Рита, ну зачем ты так? - возмутилась Виолетта, поджав губы. - Для Леши это очень важно!

- Пусть будет так, - Марго не собиралась спорить с сестрой об увлечениях брата. Все равно её никто не переубедит в том, что это – бесполезная трата времени. - Так о чем конкретно вы разговаривали?

- Лешка просил меня уговорить Женю прийти на концерт. - Вита не видела смысла скрывать это, однако лучше бы промолчала.

Маргарита вся напряглась и резко проговорила:

- Что этот нытик задумал?! Пусть и не надеется, с Женей у него ничего не получится! Пусть лучше сразу забудет об её существовании!

- Рит, ты чего так нахохлилась-то? Чем тебе так Лешка не угодил?

- Ненавижу слабохарактерных тряпок! - неожиданно взорвалась Марго. - А твой дорогой Лёшенька именно из той серии! Ничего сам не может сделать! Влюбился в Женю?! Так какого черта молча лить слезы и ничего не предпринимать ради того, чтобы её завоевать?!

- Он предложил ей выйти за него замуж! - в сердцах выпалила Вита, ей было до жути обидно выслушивать такие слова сестры о любимом брате.

Глаза Марго расширились, она пару раз удивленно хлопнула ресницами и….

- Что ты смеешься?!

- Ой… честно… не могу… - сквозь порывы хохота бормотала Маргарита. - Предложение… сделал… какой поступок… Бедная Женя! - Она вытерла слезы и посмотрела на сестру, не переставая улыбаться. - Вита, вот сейчас Алексей упал в моих глазах ещё ниже. Я была о нем лучшего мнения, честно.

- Да ну тебя, - обиженно пробубнила Виолетта и встала, чтобы уйти, однако Марго взяла сестру за руку и усадила обратно на место.

- Извини. Я не хотела тебя обидеть.

- А ты не меня обидела, а Лешу. Он, между прочим, ничего плохого тебе никогда не делал, в отличие от того же Глеба. А вы с ним в последнее время как-то подозрительно сблизились.

- Можно сказать, что мы друзья по несчастью, - хмыкнула Марго.

- Рита, а что происходит между Женей и Глебом? - неожиданно спросила Виолетта.

- Они женаты, - так же неожиданно ответила Маргарита, внимательно наблюдая за реакцией сестры, которая разве что не перестала дышать. - У меня такое ощущение, что эти двое уже давно забыли о предосторожности. По крайней мере, для меня – они ведут себя слишком неосмотрительно.

- Они… Чего?! - выдавила, наконец, Виолетта. – К-как?! Когда?!

- Вот так, Вита! Взяли и поженились, потому что любят друг друга. И если раньше я сильно сомневалась, что наш Глеб способен на проявление таких чувств, то теперь – ни капельки. Знаешь, это так мило – наблюдать, как он носится за Женей, как смотрит на неё, пытаясь скрыть в глубине своих глаз любовь.

- Но… как же Леша? - Виолетта теперь поняла, что значили все эти взгляды Глеба и Жени. И эта вчерашняя сцена – прямое доказательство словам Маргариты. Вот новость, так новость, неожиданно, можно сказать.

Марго состроила пренебрежительную гримасу, ясно показывая свое отношение к этой ситуации.

- Он будет страдать. Он так любит её.

- Переживет, - уверенно заявила Марго, поднимаясь на ноги. - Ладно, я пойду, мне нужно ещё по делам съездить.

- Хорошо, - Вита грустно посмотрела на Маргариту, все ещё не отойдя от такой неожиданной новости. - Увидимся вечером.

- Да, - кивнула она и вышла из гостиной.

* * *
Глеб вновь пытался сосредоточиться на работе, как того требовал Владимир, однако получалось очень плохо. Из головы не шли мысли о Жене и об их решении уехать. После разговора с отцом Глеб вновь начал сомневаться в целесообразности такого скорого отъезда. Он очень сильно подставит Леонида своим бегством. Тому даже «умереть» пришлось, чтобы привести в исполнение их план, а он… Трус! Да, трус, но вот боится же он не за себя, а за Женю!

Какой же сволочью он был, когда предложил отцу найти Евгению Осипову и «оставить» все наследство ей. Одним своим словом разбил девочке жизнь. Жила бы она сейчас счастливо в своем Екатеринбурге со своим мужем и любимыми дедом и бабушкой. А так… живет в аду, боится доверять ему. Да, все ещё боится и чего-то опасается. Глеб видел это в глазах жены.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глеб тяжело вздохнул и, отложив бумаги в сторону, потер переносицу. Она не должна была становиться его женой. Изначально они запланировали фиктивный брак, чтобы не разрушать компанию. Женя имела право ровно на половину всего состояния Леонида Оболонского и могла распоряжаться им так, как ей заблагорассудится. Но компания была слишком дорога для Оболонских, чтобы вручить пятьдесят процентов акций совсем юной несмышленой девушке, пусть та и имела на это право. Вот они с отцом и придумали этот фиктивный брак, который стал настоящим. В тот момент, в Корнуолле, делая предложение Жене, Глеб вдруг абсолютно точно решил для себя, что хочет сделать девушку своей настоящей женой! И поженятся они по-настоящему. И теперь он, загнанный в угол, не знал, как выкрутиться из этой ситуации, никого не подвергнув опасности. Женя была Глебу очень дорога, но и отца он очень любил и не хотел подставлять.

- Чёрт знает что! - выругался Оболонский, качая головой. - Я не знаю, что мне делать!

Вдруг в кабинет без стука ворвался Владимир, весь взмыленный, с безумным блеском в глазах. Глеб удивленно уставился на «отца» – что же такого могло произойти, чтобы всегда такой сдержанный и спокойный Владимир Оболонский, вбегал в нему в панике?..

- Все пропало, Глеб! - воскликнул он, хватаясь за голову. - Это конец!

- Что случилось? - Глеб нахмурился.

- Наш танкер потерпел крушение в Северном море! Почти у самого берега Ньюкасла!

С лица Глеба сползла краска. Он прекрасно понимал, что это означало. Многомиллиардные потери компании, невероятных размеров штрафы – и это только в самом лучшем случае, если на них в суд не подадут. Тогда… так просто они не отделаются.

- Разлив нефти большой? - дрогнувшим голосом спросил Глеб.

Владимир судорожно вздохнул и, стараясь успокоиться, налил себе стакан воды. Половина содержимого вылилась на стол. Он тихо выругался и трясущимися руками поставил стакан на место, так и не выпив.

- Пока нет. Но ветер скоро пригонит нефтяное пятно к побережью Англии, если мы не поторопимся и не бросим все силы на его устранение.

- Чёрт! - Глеб поднялся с кресла и в бессильной ярости смахнул со стола кипу документов. - И надо было этому произойти именно сейчас! - Затем обратился к Владимиру: - Что делать-то будем?

- Я распорядился о доставке спецтехники к месту крушения танкера. Сейчас же выезжаю в Ньюкасл. И твое присутствие там тоже необходимо, сынок.

Глеб не стал спорить. Он прекрасно знал, что Владимир в одиночку не справится. Он, при всем к нему уважении, не имел того цепкого и решительного характера Леонида, который и не с такими ситуациями справлялся. Но Глеб не мог так просто уехать. Ему нужно было переговорить с Женей. Ему придется оставить её одну на несколько дней.

- Хорошо. Я подъеду к вечеру, отец.

- Я думал, ты поедешь со мной, Глеб.

- Нет, - жестко заявил Глеб. - У меня есть неотложные дела дома. Я буду в Ньюкасле вечером!

Владимиру ничего не оставалось сделать, как согласно кивнуть. Эти уверенность и жесткость в голосе сына очень часто напоминали ему своего двоюродного брата. Тот же взгляд и та же решимость. Не зря они были очень близки, когда Леонид был жив.

* * *
Глеб в прескверном настроении вошел в дом и, сбросив с себя плащ, отправился наверх, желая поговорить с Женей. Но тут вдруг услышал голос сестры:

- Глеб, добрый день! - Маргарита выскочила перед ним как черт из табакерки. - Или не добрый? - добавила девушка, заглянув в мрачное лицо брата. - Что случилось?

- Не твое дело, - зло буркнул он и попытался пройти мимо, однако цепкие пальцы Марго схватили его за рукав пиджака и потянули обратно. - Марго, что ты себе позволяешь?

- Что случилось, я тебя спрашиваю? - настырно повторила девушка. - С женушкой опять поссорились?

При упоминании о Жене, Глеб опасливо осмотрелся по сторонам и, схватив Маргариту за руку, потащил в свою спальню. Там отпустил её и заорал что есть силы:

- Ты совсем из ума выжила?! Ты отдаешь себе отчет, что тебя могли услышать? Не забывай, что о нас с Женей никто не должен знать!

- Ага, на себя посмотри! - Марго сложила руки на груди и скептически глянула на брата исподлобья. - У вас ТАКАЯ конспирация с Женей! Ты как бешеный носишься по дому, стоит тебе потерять женушку из поля зрения! По-моему, только идиот не догадается о ваших отношениях!

- Да ты!..

- Что вижу, то и говорю! - поспешила заткнуть брата Маргарита, выражением глаз показывая, что она обо всем этом думает. - Дурак ты, Глеб! Влюбленный дурак!

- Ишь, какая умная отыскалась, - беззлобно пробормотал Глеб и, опустившись в кресло, обхватил голову руками, шумно втянув в себя воздух. - Что, так сильно заметно?

- Угу, - она присела рядом на корточки и дотронулась до плеча брата. - Так что у тебя стряслось?

- А тебе все необходимо знать, да, Марго? - он поднял голову, и Рита уловила на его лице едва уловимую улыбку и в ответ по-доброму усмехнулась, кивая:

- Совершенно верно! Ты же меня знаешь, я всегда должна быть в курсе ВСЕХ событий, чтобы потом строить свои корыстные планы! Так что?!


- Я вынужден уехать, - выдавил Глеб и с болью посмотрел на сестру. - Танкер с нефтью затонул у берегов Северного моря, и сегодня же я должен ехать в Ньюкасл.

- Понятно, и ты боишься оставить Женю одну, да?

- Да.

- Не переживай. Езжай в Ньюкасл, я присмотрю за нашей маленькой наследницей.

Глаза Глеба как-то странно блеснули. Марго не отводила прямого взгляда от брата. Она прекрасно знала, что тому очень сложно довериться кому-либо, особенно ей – той самой негодяйке, которая вечно строила ему козни, а последняя её «пакость» обошлась Глебу слишком дорого – он потерял лучшего друга и чуть не расстался с женой. И все же Глеб Оболонский прекрасно понимал, что Маргарита единственный человек, который сейчас может ему помочь. Ну не просить же Лешку приглядеть за Женей! Он был вынужден довериться ей, полностью и без оглядки на прошлые стычки.

- Хорошо, - кивнул он, наконец, и сжал руку сестры в своей ладони. - Только, умоляю, не спускай с неё глаз.

- Конечно, но не думаю, что может что-то произойти. И вообще… Глеб, я немного не понимаю, чего ты так опасаешься?

- Это долгая история, Марго, - отмахнулся Глеб, но девушка, упрямо поджав губы, выпалила:

- У меня полно свободного времени.

- Не сомневаюсь, - усмехнулся он, за что получил тычок в бок.

- На что это ты посмел намекнуть?

- Марго, как я могу! Ты же прекрасно знаешь, что… - Глеб не договорил, встретив предупреждающий взгляд Маргариты и, пряча улыбку, отвернул голову к окошку.

Марго смотрела на Глеба и почему-то была безумно счастлива. Как же хорошо вот так просто сидеть и разговаривать с родным человеком. Улыбаться друг другу. Всю жизнь они были лишены этого. Они росли в одиночестве. Все.

- Глеб, я тебе обещаю, что с Женей ничего не случится, пока ты будешь в отъезде, - серьезно заявила она, ясно ощущая, что разобьется в лепешку, но слово свое сдержит. - Я знаю, что тебе очень сложно довериться своему врагу номер один, то есть мне, - её глаза ярко блеснули, - но, поверь, я больше не хочу делать другим людям больно. Сама поняла, каково это. Так что, смело можешь мне доверять.

- Спасибо тебе.

Маргарита кивнула, поднялась на ноги и направилась к выходу, однако последовавший вопрос Глеба заставил её застыть на месте:

- Марго, а ты… ты не знаешь, как там Крис?

- В последний раз, когда я его видела, он выглядел довольно приемлемо для человека, которого предали все, кого он искренне любил, - не поворачиваясь, пробормотала она и ушла.

Маргарита и сама не знала, зачем сказала это. Уж точно она не хотела задеть Глеба в этот момент. Скорее… хотела сделать больно самой себе, потому что к тем, кого он любил, она причисляла и саму себя. Да, она продолжала надеяться, что сможет добиться прощения Кристиана, несмотря ни на что. Кажется, она действительно очень любила его. Осталось доказать ему это…

* * *
Женя слышала, как дверь в комнату Глеба хлопнула, слышала голос мужа и Маргариты, он кричал на сестру, что-то доказывал ей, а после они заговорили тихо, и, как бы Жене не было любопытно, уловить суть разговора она не смогла. Поэтому, едва дождавшись, пока Марго выйдет их спальни, отправилась к Глебу.

Муж сидел в кресле и устало смотрел перед собой. Он, кажется, даже не заметил её присутствия.

- Глеб, ты опять чем-то обеспокоен, - это было скорее утверждение, чем вопрос. Женя подошла к нему и обняла за плечи.

- Проницательная, - прошептал он, криво ухмыляясь.

- А то!

- Жень, я должен уехать на несколько дней по работе.

Он почувствовал, как она напряглась, знал, о чем она подумала в этот момент, и поспешил успокоить:

- Всего два дня. Марго не отойдет от тебя ни на шаг.

- Я не маленький ребенок, чтобы приставлять ко мне няньку, - Женя отпрянула от Глеба и смерила злым взглядом.

- Жень, но ты же сама говорила, что боишься…

- Верно, говорила, - кивнула девушка. - Но я хотела, чтобы мы с тобой уехали отсюда. А что получается? - она повысила голос. - Ты уезжаешь, оставляя меня одну! Работа, значит, для тебя важнее меня, так?

- Не так! - он встал и попытался обнять Женю, однако та вырвалась из его объятий и воскликнула:

- Езжай куда хочешь. Мне плевать!

- Женя, ты ведешь себя, как маленький ребенок! - Глеб тоже начал заводиться, глаза его недобро сверкали. - Наша компания теряет в эти минуты миллиарды долларов! Танкер с нефтью затонул у берегов Англии! Ты хоть представляешь, чем это может обернуться?!

- Не знаю и знать не хочу! Я хочу, чтобы ты остался со мной!

- Жень, я не могу.

Она в негодовании поджала губы и сузила глаза:

- Тогда езжай! – прошипела Женя. - А может, меня убьют за это время!

- Не смей так говорить, слышишь? - Глеб мигом подскочил к жене и встряхнул с такой силой, что она вскрикнула. - С тобой ничего не случится! Я не позволю, кому бы то ни было причинить тебе зло, понятно?! - его глаза лихорадочно блестели, а руки продолжали с силой держать Женю за плечи.


- Ты не сможешь остановить их, ведь тебя не будет… - тихо пролепетала она и обессилено вздохнула. - Ладно, извини меня. Не знаю, что на меня нашло. Езжай, конечно. Я тоже не хочу, чтобы компания потерпела убытки. Когда ты едешь?

- Прямо сейчас, только переоденусь…

Женя молча кивнула. Глеб притянул жену к себе и ласково погладил по волосам:

- Обещай, что будешь осторожна.

- Обещаю. Тем более, как ты сказал, Маргарита не будет спускать с меня глаз.

- Я постараюсь вернуться раньше. Может, уже завтра, - произнес Глеб и наклонился, чтобы поцеловать Женю, однако та увернулась от поцелуя, осторожно выбралась из его объятий и вышла из спальни.

Оболонский стоял посреди комнаты, уставившись на дверь, и никак не мог понять, что же происходит с Женей. То она кричит на него, то плачет, то соглашается с ним, но как-то обреченно…

Из раздумий его вывел звонок. Вытащив мобильник, он ответил:

- Да… Да… ДА!.. Я уже выезжаю!

Затем быстро переоделся, засунул в сумку смену белья и вшел из комнаты, совершенно не подозревая, что в соседней спальне его жена еле сдерживает себя, чтобы не броситься за мужем вдогонку и умолять не оставлять её одну в этом осином гнезде.

Нехорошее предчувствие чего-то надвигающегося преследовало её весь день. Еще и Глеб уехал.

«Господи! - взмолилась она, вытирая слезы. - Помоги мне пережить эти дни без него!»

Глава 27

Эта ночь была самой темной в этом году. Самой темной и самой тихой. Так обычно бывает перед бурей. Природа словно замирает и перестает дышать в ожидании стихии. Она знает, что должно произойти, но предотвратить не в силах. Это неизбежность.

Поднимется ураган, разрушая дома, ломая с треском деревья и разрывая провода, руша все, что с таким трудом построили люди. За считанные мгновения.

Буря продлится несколько минут и исчезнет, испарится, будто бы и не было ничего. Но она оставит после себя разрушенные стены, снесенные крыши, перевернутые машины, вырванные с корнем деревья…

Она оставит после себя разбитые судьбы, поломанные жизни. Она не оставит никого. Она затронет всех. Всех до единого… Но это будет завтра, а пока…

* * *
Негромкая, красивая мелодия глухим эхом разносилась по старым, повидавшим многое за века, коридорам особняка.

Он знал, что никто не услышит музыку, потому что никому не интересно заострять на этом внимание, даже слугам. Поэтому можно было смело играть по ночам.

Взяв последний аккорд мелодии, Алексей отложил гитару в сторону и покачал головой. Получилось довольно неплохо. Только в середине стоит немного поменять тональность.

Взяв со стола листок бумаги, парень принялся увлечённо записывать нужные аккорды. В последнее время вдохновение приходило к нему довольно часто, поэтому-то и музыка рождалась почти каждую ночь. Этому была причина. Женя.

Леша улыбнулся и покачал головой. Теперь он играл только для неё и пел всегда для неё. Образ белокурого ангела не покидал мысли Алексея ни на секунду. Он грезил Женей, мечтал, что она будет дарить свои обворожительные улыбки только ему, смотреть влюбленным взглядом только на него! Чтобы она была ЕГО! Принадлежала ЕМУ!

Он отложил гитару и повалился на кровать, подмяв под себя подушку.

Он всегда был изгоем в своей семье. Самым младшим братом, тем, чье мнение никогда не спрашивали, всегда пренебрегали. Но ему, собственно, никогда не было дела до этого.

Однако теперь… Теперь он ни за что не отступится, пока не завоюет Женю. Любыми способами, но она будет его. И никакой Глеб этому не помешает! Его план близок к осуществлению…

* * *
Виолетта, поджав колени, сидела в кресле и смотрела перед собой. Её всю била нервная дрожь. Девушка понимала, что вынуждена будет завтра совершить ужастный поступок, но не находила другого выхода. Она сделает все, что скажет Даниил. Она все отдаст за Риту. Даже свою жизнь, потому что эта маленькая девочка – её плоть и кровь. Её радость. Когда она смотрит своими голубенькими глазками, когда улыбается своей очаровательной улыбкой, когда тянет маленькие ручки к ней, когда плачет и когда смеётся… Маргарита –  её ЖИЗНЬ!

И Сергей…

Они познакомились несколько лет назад, когда Вита прилетела в Америку после каникул. Виолетта села в такси, назвала адрес и молча отвернулась к окошку, бездумным взглядом изучая проезжающие мимо автомобили. Тогда она была расстроена – накаленная обстановка в семье всегда давила на неё, а в то лето – особенно. Постоянные ссоры с сестрой, интриги братьев и матери. Единственными безучастными оставались отец и дядя Леонид. Но они вечно пропадали в офисе, поэтому Вита была вынуждена терпеливо ждать наступления осени.

Когда такси подъехало к назначенному месту, Вита протянула таксисту купюру, тот обернулся, и их глаза на мгновение встретились. Водителем оказался красивый молодой человек лет двадцати пяти. Вита сразу отметила его поразительно теплые глаза цвета туманного утра в её родном Лондоне. Парень улыбнулся и посмотрел на неё таким добрым понимающим взглядом, что губы Виты сами собой расползлись в ответной улыбке. Она не знала, что тогда произошло, но ей вдруг стало слишком душно в тесном салоне автомобиля. Сердце предательски застучало, дыхание сбилось. Вита встряхнула головой, прогоняя это странное состояние, и быстро выбралась на улицу, ни разу не обернувшись в сторону такси. Лишь спустя определенное время, Виолетта поняла, что оставила в машине сумочку со всеми документами. Проклиная себя на чем свет стоит за свое дурацкое поведение, Вита попыталась отыскать этого таксиста.

Однако он первым нашел её. В тот же вечер молодой человек появился в дверях её квартиры с огромным букетом цветов и сумочкой в придачу.

 С тех пор они с Сергеем не расставались.  Да, Сергей Матвеев был русским эмигрантом, жил в Америке уже несколько лет, прекрасно знал английский язык и мечтал когда-нибудь открыть свое дело. Он очень любил фотографировать. Они вместе бродили по маленьким симпатичным улочкам Гарварда, фотографируя все подряд, а потом проявляли снимки в небольшой мастерской Сергея.

Что-то промелькнуло между ними в тот момент, когда они впервые встретились взглядами. Что-то невесомое, зыбкое… и в тоже время очень крепкое. Они стали единым целым. Любили друг друга. Жили друг для друга. Через несколько месяцев они поженились, а потом… потом появилась Рита.

Как-то Сергей, знавший о напряженных отношения Виолетты с семьей и сестрой в особенности, спросил, почему она назвала дочку тем же именем.

Она улыбнулась и прошептала: «Маргарита дорога мне так же, как и дочка. Она моя сестра. Мое отражение в зеркале. Мы не расставались с ней ни на минуту. Я вижу её постоянно. В себе».


Тишину комнаты вдруг нарушил звук мобильника. Виолетта поднялась с кресла и взяла телефон.

- Да?

- Привет, любимая, не разбудил? - услышала она мягкий бархатистый голос мужа

- Нет, Сереж, как раз о вас думала, - улыбнулась Вита. - Скучаю по вам!

- Недолго осталось, дорогая. Послезавтра мы прилетаем. Я уже взял билеты.

- Правда?

- Да, так что скоро мы с тобой увидимся, - слыша эти слова из уст мужа, что-то в душе Виолетты перевернулось, и тепло разлилось по всему телу.

- Да, - она сдерживала слезы, не желая, чтобы Сережа беспокоился. - Я буду вас ждать.

Ещё несколько фраз, прощание, кнопка сброса и беззвучные рыдания…

* * *
Маргарита вновь сидела в своей Феррари и вновь караулила Кристиана Ламберта возле дома. Но на этот раз девушка была уверена, что дома его нет.

Марго вздохнула и бросила взгляд на часы – половина второго ночи.

- Черт! И где же тебя носит?! - недовольно буркнула себе под нос.

Она знала, вернее, предполагала, что тот сейчас в каком-нибудь кабаке убивает свое горе. Какое? Развод с женой-потаскухой. Да, пострадать есть от чего. Марго одного понять не могла, как Кристиан вообще запал на такую женщину, как Андреа…

Девушка вздохнула и закрыла глаза, вспоминая события трехлетней давности, когда она, совсем ещё юная восемнадцатилетняя девчонка, летала на крыльях любви. Первой своей любви. С какого момента она почувствовала, что лучший друг Глеба вызывает в ней не только дружеские чувства, а нечто большее? Лет с шестнадцати, наверное… а может и раньше. Просто в один момент она взглянула на Кристиана и поняла, что пропала. А он всегда считал её сестрой. Маленькой девочкой, с которой можно весело поболтать, повеселиться, играя в гостиной в догонялки, а, поймав её, защекотать до смерти. Крис был единственным человеком, перед которым она не боялась быть самой собой. Просто Ритой Оболонской – веселой девочкой-подростком, а для всех остальных – постоянной головной болью. Интриганкой, ненавидящей людей. Ребенком, от которого доброго слова не дождешься.

На два года Кристиан уехал в Италию, и в тот момент Марго готова была броситься за ним, умолять не оставлять её одну. Но не сделала этого. Она молча стояла возле окна и, сжав до боли кулаки, наблюдала за тем, как он прощается с Глебом и уезжает. Ей тогда казалось, что она больше никогда не увидит его.

Вернулся. Но лучше бы не возвращался. Появившись в их доме – сразу по приезду, – Кристиан, улыбаясь во весь рот, представил друзьям свою невесту Андреа Ричардсон – невысокую белокурую девушку с большими голубыми глазами и роскошными формами.

Маргарита, услышав голос любимого, побежала по лестнице; темные волосы разметались по плечам, тонкие пальцы сжимали отполированные перила, на лице сияла улыбка, а глаза блестели в предвкушении встречи. Тогда она и услышала, как Кристиан торжественно объявляет о своей скорой свадьбе. Что было потом? Разбитое сердце, промокшая от слез подушка, рвущие грудь рыдания, разлетевшееся на тысячу осколков сердце… юное сердце, ещё никогда не знавшее, что такое быть разбитым…


Маргарита открыла глаза и облизала пересохшие губы. Эти воспоминания всегда были с ней. Она искала любой повод, чтобы продолжать видеться с Крисом, а тот никак не мог взять в толк, за что она так возненавидела Андреа с самой первой встречи.

Марго дала себе слово. В тот самый момент, когда взглянула в полные счастья и любви глаза любимого человека, которыми он смотрел на расфуфыренную мымру, зовущуюся Андреа, – что  когда-нибудь он будет также смотреть на неё! И ни перед чем не остановится!

Да, она шла по головам, не замечая ничего вокруг, ей было наплевать на рушащиеся судьбы других людей. И что теперь? К чему она пришла? Она потеряла его. Потеряла даже то, что так бережно охраняла – дружбу Кристиана. Теперь он ненавидит её. А она… она продолжает любить, несмотря ни на что. Сейчас Маргарита Оболонская отдала бы все, чтобы повернуть время вспять, но… это невозможно.


Отчаявшись дождаться возвращения Криса, Маргарита завела мотор, нажала на педаль газа и стремительно отъехала от дома. Она неслась по трассе на бешеной скорости, пытаясь прогнать боль, разрывающую сердце, стараясь забыть хоть на сотую долю секунды о человеке, которого она любила и будет любить всегда…

* * *
- Это точно не повредит девчонке? - Даниил с недобрым блеском в глазах рассматривал маленький пузырек с жидкостью, поворачивая его в руках.

- Не переживай, - потрепанного вида парень скривился в недоброй усмешке. - Все будет на высшем уровне. Эта штучка спровоцирует выкидыш на раз-два! А сама мамаша пострадать не должна.

- Ты даешь гарантию?

- Гарантию может дать только Бог, - грубо засмеялся он, посильнее укутываясь в кожаную обшарпанную куртку, прячась от пронизывающего ночного ветра.

Даниил смерил собеседника уничтожающим взглядом и засунул пузырек в карман:


- Не приплетай сюда его. Об этих делах ему лучше не знать. Я тебя предупреждаю, если что-то пойдет не так – я тебя из-под земли достану и в землю же закопаю! Мне нужна эта девчонка живой!

- А для чего?

- Не твоего ума дело, - выплюнул Даниил и, достав из кармана белый конверт, протянул парню: - Вот, как и договаривались. На несколько доз хватит, - злорадно усмехнулся он, обнажая ряд белых зубов. - После одам остальное.

- Но…

- Никаких «но»! - прошипел Оболонский и залез в свою серебристую Lamborghini. – Как договаривались! - воскликнул он из салона, и спортивная машина улетела прочь.

Несясь по шоссе, Даниил довольно улыбался. В кармане у него лежала козырная карта. Завтра он выложит её на стол, когда никто не будет ожидать. Как там в покере? У него Роял-флеш! «Скидывайте карты, уважаемые игроки, вы проиграли! Ваши комбинации меркнут перед моей! Я выиграл!»

Даниил разве что не хохотал от счастья. Завтра он избавится от ненужного ребенка, потом накачает Женю наркотиком, женится на ней, а там… дело за малым – сделать ей своего ребенка! Подождать несколько месяцев до его рождения, а потом… БАХ! И несчастный случай! Его жена погибнет, а он будет убит горем. И пусть только попробует кто-нибудь ему помешать! Он сотрет того с лица земли!

Он гнал машину, а сам думал об одном – эта многолетняя битва, наконец, подойдет к завершению. Игра окончится.

* * *
Ньюкасл находился в нескольких сотнях километров от Лондона, а Глеб ощущал себя в сотнях тысяч километров от Жени. Она обиделась на него, но он не мог поступить иначе. Не смел. Компания находилась под угрозой, и он был обязан сохранить её стабильность. К счастью, все обошлось, специалистам удалось быстро заварить пробоину в танкере и не дать нефти разлиться. Техногенной катастрофы огромных масштабов удалось избежать. А то небольшое пятно – дело нескольких дней.

Уже завтра к вечеру он будет дома, оставив Владимира для улаживания нюансов и выплаты штрафа. Власти были тут как тут, потребовав заоблачную сумму. Но это ничто, по сравнению с теми последствиями, которые могли бы быть.


Глеб вытащил мобильник, желая сообщить жене, что уже завтра возвращается, однако тут же  отложил в сторону.

«Сделаю Жене сюрприз», - подумал Оболонский, заваливаясь на кровать.

* * *
Женя лежала без сна, переворачиваясь с бока на бок. Откидывала одеяло, вставала, ходила по комнате и вновь ложилась. Смахивала непонятные слезы с глаз и вздыхала. Отчего-то девушке вспомнился Дима. Она вспомнила его глаза и улыбнулась, на мгновение предположив, что у её ребенка будут те же добрые глаза.

Но тут же картинка поменялась, и Женя увидела Глеба. Зажмурившись, она уткнулась в подушку и с новой силой разревелась. Вновь боль от того, что он оставил её, проникла в душу, мешая дышать. Дима никогда бы так не поступил. Он любил ее, и работа для него была на втором месте – после неё…

«Ты эгоистка, Оболонская», - давненько голосочек не появлялся.

«Знаю, но…»

«Ты понимаешь, что это тебе не какой-нибудь контрактник, ради подписания которого Глеб оставил тебя?! - давил он. - Это серьезно! Знаешь, какая катастрофа может произойти, если вовремя не среагировать?»

«Да все я понимаю! Но… Я не знаю, что со мной происходит! Я не знаю почему, но мне кажется, что Глеб должен был быть со мной рядом…»

«Он же сказал тебе, что вернется послезавтра. Ничего не случится. Не переживай».

- Легко сказать, - устало вздохнула Женя и закрыла глаза. - Но я уже скучаю по нему… А он даже не позвонил…

* * *
Черный Мерседес Carlsson медленно подъехал к воротам особняка семьи Оболонских. Автомобиль был почти не заметен в этой безлунной ночи, поэтому можно было не опасаться быть обнаруженным. Никому и в голову не придет просматривать пленки камер наблюдения.

Дав указание водителю ждать его в машине, Леонид Оболонский открыл дверцу и выбрался на сжатый прохладный воздух. Мужчина провел рукой по седым волосам и бросил взгляд на дом, в котором ещё горел свет в нескольких окнах.

Он не мог не приехать. Какая-то невиданная сила вытащила его из постели и привела сюда… к дому, который он приобрел много лет назад, желая только одного – нормальной дружной семьи. А вон как получилось на деле… Старинный особняк в викторианском стиле превратился в змеиное логово. Каждый норовил ужалить другого как можно сильнее, выпуская свой парализующий, убивающий яд. Но, что больнее всего, главную гадюку он пригрел у себя на груди.

Леонид подошел к воротам и задумчиво провел пальцем по резной решетке ворот. Ева была слишком красива, чтобы не влюбиться в неё с первого взгляда. Что он и сделал. Дурак! Сорокалетний дурак, готовый бросить все к ногам девятнадцатилетней девочки. Такой юной и прекрасной. Кто ж знал, что под ангельской внешностью скрывается личина дьяволицы?


Однако той единственной ночью он был счастлив, как никогда в жизни. Но теперь Ева заставляет его платить по сей день. Жалеет ли он? Нет. Эта женщина подарила ему самое дорогое, что есть у него  –  сына. И он на все пойдет, лишь бы уберечь его от опасности. Глеб стал слишком эмоционален, подвластен чувствам, которым наполнено его сердце. Любовь сделала его уязвимым. Желание защитить Евгению стало его навязчивой идеей. Как бы это не стоило сыну жизни.

«Береги себя, сынок. Береги себя. Ты же знаешь, что дороже тебя у меня никого нет», - Леонид развернулся и направился обратно в машину.

Уже сидя в салоне, он опустил стекло, взглянул на огромный дом, отбрасывающий зловещую тень на сад, и, вздохнув, приказал водителю:

- Поехали.

Мерседес двинулся с места и бесшумно уехал.

Глава 28

Судьба иногда похожа на песчаную бурю, которая все время меняет направление. Хочешь спастись от нее — она тут же за тобой. Ты в другую сторону — она туда же. И так раз за разом, словно ты на рассвете втянулся в зловещую пляску с богом смерти. А все потому, что эта буря — не то чужое, что прилетело откуда-то издалека. А ты сам. Нечто такое, что сидит у тебя внутри. Остается только наплевать на все, закрыть глаза, заткнуть уши, чтобы не попадал песок, и пробираться напрямик, сквозь эту бурю. Нет ни солнца, ни луны, ни направления. Даже нормальное время не чувствуется. Только высоко в небе кружится белый мягкий песок, который, кажется, дробит твои кости. Вообрази себе такую бурю.

(Харуки Мураками. Кафка на пляже)

Глава 28

Напрасно Женя хотела провести весь день в своей комнате. И напрасно пыталась сопротивляться безудержному натиску Маргариты, ворвавшейся в её комнату с утра и сходу заявившей:

- Сегодняшний день ты проведешь в моем обществе!

Жене только и оставалось, что спрятаться под одеяло в надежде, что ураган по имени «Маргарита Оболонская» пронесется мимо неё, однако та и не собиралась сдаваться.

В итоге их день был полностью распланирован вплоть до вечера, который они должны были провести на концерте Алексея.

- Послушаем хотя бы, как наш семейный самородок бренчит на своей гитаре! - тон Марго был насмешливым, а губы скривились в пренебрежительной усмешке.

Как Женя ни сопротивлялась – Маргарита была непреклонна и полна решимости развеять подругу в отсутствии Глеба. Тем более тот наказал сестре не спускать глаз с его жены.

- И что же ты придумала? - голос Жени из-под одеяла заставил бы кого угодно засомневаться в целесообразности трогать её, но только не Марго.

Девушка стояла посреди спальни, уперев руки в бока, и хищно скалилась:

- Сначала мы поедем в Гайд-парк! Потом я планирую сводить нас на аттракционы, а потом…

- Только не аттракционы… - протянула Женя, нехотя скидывая с себя одеяло и угрюмо глядя на Маргариту. - В парк, так в парк. Но максимум, чем я могу там заняться, так это поеданием мороженого!

Марго смешно прищурила один глаз, на секунду задумавшись, а затем задорно заулыбалась:

- Заметано! Какое мороженое предпочитаешь?

- Клубничное, - Женя его ненавидела, но сейчас почему-то безумно захотелось именно его.

- Вот и отлично, купим тебе целую тележку клубничного мороженого и будешь его уплетать за обе щеки, пока я буду совершать безумные поступки.

Женя удивленно приподняла брови, не совсем понимая, что именно имеет в виду Маргарита.

- Карусельки, - пояснила она, мило улыбаясь. - Я с детства очень хотела покататься на некоторых, но так и не решилась. Но сегодня, - Марго важно подняла указательный палец вверх, - я исполню все свои желания! И твои заодно.

Женя опустила глаза, не желая, чтобы Маргарита увидела промелькнувшую в них боль. У неё было только одно желание, и Марго, как бы ни старалась, исполнить его не сможет. Она хотела, чтобы в данную минуту с ней рядом был Глеб.

Но да ладно! Женя отбросила грустные мысли и улыбнулась. Маргарита излучала такую энергетику, что Женя не могла не зарядиться положительными эмоциями от неё.

- Хорошо! Я согласна! Только мне нужно собраться.

- Вот сразу бы так, - хмыкнула она. - Жду тебя внизу через полчаса. Моя Феррари на сегодня полностью в нашем распоряжении, леди! Жду! - И выпорхнула из комнаты. Женя проводила Марго удивленным взглядом и сползла с кровати. Ещё никогда она не видела Марго такой… такой… Она не могла подобрать нужного слова. Раскрепощенной, что ли? Естественной… И Женя не верила, что это – просто игра. Нет! Она доверяла этому человеку, Марго не может так играть.


Гайд-Парк поразил Женю своими размерами. В её голове не укладывалось, как такая огромная площадь почти в полтора квадратных километра в самом центре Лондона может быть отдана под парк! Такого в России не увидишь – обязательно застроят или высотками или торговыми и развлекательными центрами. А тут – столько зелени прямо возле Темзы и Вестминстерского Аббатства.

Девушки прогуливались по извилистым мощеным дорожкам, ели мороженое и весело болтали, как две лучшие подружки. Словно не было той напряженной обстановки, царившей сейчас в семье Оболонских, словно не было лжи, лицемерия, подлости.

Женя на несколько часов выкинула из головы все тревожные мысли, что червем изъели её душу.

И все благодаря веселой брюнетке, развлекающей её смешными историями из детства.

- А пойдем, я отведу тебя в одно место, Жень!  - неожиданно воскликнула Марго и, не желая выслушивать возражений подруги, схватила ту за руку и потащила куда-то вглубь парка. - Это было наше любимое место в детстве с Витой!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Когда они пробрались по узкой песчаной дорожке на открытую местность, Женя ахнула – извилистое озеро, окруженное со всех сторон величественными столетними деревьями, прятавшими его от посторонних глаз. Женя улыбнулась, увидев у противоположного берега стайку уток, довольно подъедающих куски хлеба, что бросали им отдыхающие.

- Это озеро «Серпантин» – настоящая жемчужина этого парка! Смотри, как оно причудливо искривляется! - глаза Марго лучились счастьем. - Однажды, когда мы с Витой были совсем маленькие, Глеб на свой страх и риск вытащил нас из дома и привел сюда кормить уток. Я была совсем крохой, но прекрасно помню, как Глеб вытащил из пакета целый батон, предварительно украденный у кухарки, разделил пополам и отдал нам с сестрой каждой по половине. Это был один из редких моментов, когда мы могли называться семьей. - В глазах Марго на мгновение промелькнуло сожаление, но уже через секунду они снова весело заблестели.

- Марго, вы, кажется, помирились с Витой, я правильно поняла? - Женя присела на зеленую траву и похлопала рукой рядом, приглашая её присоединиться, чем та не преминула воспользоваться, усевшись рядышком и прислонившись спиной к массивному стволу дерева.

- Да, - она прищурилась от слепящего солнца и улыбнулась. - Это так интересно…  вновь обретать семью. Сначала мы сблизились с Глебом, теперь помирились с Виолеттой. О большем я мечтать и не могла, ещё бы… - она осеклась и опустила взгляд.

Женя прекрасно поняла, что хотела сказать Марго, поэтому вздохнула и уверенно заявила:

- Марго, все можно исправить, какие бы ошибки ты не совершила в прошлом. И Кристиан, уверена, тебя простит.

- Знаешь, Жень, - грустно усмехнулась она, - мне хотя бы поговорить с ним, а уж о прощении я и не мечтаю. Я прекрасно осознаю – то, что я натворила, невозможно так взять и простить, забыть обо всех моих темных делишках.

- Каждый человек имеет право быть выслушанным, - уверенно изрекла Женя, беря Маргариту за руку. - Какие бы поступки он не совершал, главное, если он раскаивается в содеянном. Ты же раскаиваешься?

- Конечно, раскаиваюсь, но одного этого мало. И знаешь, Жень, я ведь только недавно поняла, что делала что-то не так. Я же любила Криса с пятнадцати лет! И всегда думала, что мои поступки верны. Что я делаю все, как надо. И только когда увидела его глаза в тот день… когда услышала его слова: «Я ненавижу тебя», вот только тогда поняла, какая я эгоистка. И потеряла и его дружбу, и жизнь ему разрушила…

- Ну это с какой стороны посмотреть, - заметила Женя, стаскивая с себя туфли и довольно вытягивая ноги. - Его женушка – потаскуха, которая прыгнула в постель к лучшему другу, - глаза её потемнели при воспоминании о тех событиях. - И она не достойна такого хорошего человека, как Кристиан.

Марго удивленно уставилась на подругу и, ухмыляясь, отметила про себя, что Женя выгораживает Глеба. Значит, простила.

- Я тоже не ангел, Жень. Но если Крис не любит меня, значит, так тому и быть. Я смирюсь. Я не хочу вновь бегать за ним и пытаться соблазнить. Это ни к чему хорошему не привело. Это низко и подло.

- Ты права, Марго, - вздохнула Женя. - И радует, что ты это поняла.

- Поздновато, не правда ли? - Маргарита устремила задумчивый взгляд на голубую гладь озера и пожала плечами. - Я всегда опаздываю… Же-ень? - она неожиданно повернула голову и посмотрела на Женю. - А расскажи мне о своей жизни?

- Да что там рассказывать-то? - отмахнулась девушка, однако Маргарита не отставала:

- Жизнь каждого человека – это событие. Не верю, что у тебя ничего не происходило за двадцать лет твоей жизни.

- Ну-у… - Женя нахмурила брови и закатила глаза, вспоминая, о чем можно было бы поведать Марго, - ты уже знаешь, что росла я с дедушкой и бабушкой. Родители погибли, когда мне и года не было. Я всегда хотела иметь настоящую большую семью. Жаль, что ваша не такая, о какой я мечтала.

- Что верно – то верно. А… расскажи о своем первом муже? - вдруг попросила Маргарита и, увидев удивленный взгляд Жени, тут же поспешила сказать: - Нет, если не хочешь, если больно – не надо.

- Да нет. Сейчас я уже могу говорить об этом спокойно. - Губ Жени коснулась печальная улыбка, и она, вздыхая, начала свой рассказ: - Мы с Димой познакомились три года назад. Я тогда поступила на первый курс университета, и как-то осенним вечером лил дождь, а я не любила таскать с собой зонтики, вечно в сумку не умещались. Я задержалась в библиотеке допоздна, готовила доклад, уже и не помню по какому предмету. Когда вышла на улицу, сразу же попала под ливень! Постояла минут десять на крыльце в надежде, что он пройдет или хотя бы станет чуть тише, но он, как назло, не прекращался, становился все сильнее. Тогда я решилась идти. Отошла от университета на несколько метров и вдруг почувствовала, что капли дождя на меня не попадают. Подняла взгляд, а над моей головой был распахнут синий зонт. Я обернулась и встретилась взглядом с молодым парнем, стойко стоящим под холодными каплями дождя, но державшим надо мной свой зонт. Бедняга, он промок насквозь, пока я соображала, что делать и что сказать! - от этих воспоминаниях по телу Жени разлилось необъяснимое тепло. Она счастливо улыбнулась и продолжила: - В итоге, мы оба встали под этот зонт и молча смотрели друг на друга…


- Ты сильно любила его? - Марго видела, с какой лаской говорит подруга об умершем парне, и ей вдруг стало больно за Женю. За то, что все так получилось.

 - Да, конечно, - кивнула она. - Я любила Диму очень нежной любовью. Нам было хорошо рядом друг с другом. Мы проводили вместе почти каждый вечер. Мне было уютно с ним. Он был как парус, направляющий мой путь. Я знала, что Дима никогда меня не бросит, потому что очень любит… И ведь не бросил, Марго. Не бросил, несмотря на тот страшный день, который я так хочу стереть из памяти.

- Что ты имеешь в виду?

- Он всегда будет в моем сердце, - Женя прижала руку к груди и закрыла глаза, пряча подступающие слезы.

- А… Глеб?

Женя усмехнулась и посмотрела на Маргариту светящимся взглядом:

- Он – буря! Ураган, несущий меня в своей воронке, и я не знаю, куда меня занесет в следующую секунду. Я безумно его люблю! Мое сердце сгорает и возвращается к жизни, как Феникс. Спокойствие с этим человеком мне только снится, но я ни за что не променяю это потрясающее ощущение на покой. Мне иногда даже страшно становится от осознания того, как же сильна моя любовь к этому мужчине…

- Знаешь, Жень, - на лице Марго заиграла улыбка, - я очень рада за вас. Правда. Ты совершила невозможное – растопила лед в сердце моего брата. Он стал живым человеком со своими чувствами. Он перестал быть жестокой машиной для зарабатывания денег. И все это совершила ты… только одним своим появлением.

Женя ничего не ответила, просто опустила голову и вздохнула. Она не хотела знать, каким человеком был Глеб Оболонский до встречи с ней. Что он делал, какие поступки совершал, какие мысли бродили в его голове – все это уже не важно. Главное, что этот человек рядом с ней.

Марго вытащила из сумочки смартфон, желая посмотреть, сколько времени, однако тот предательски запищал, возвещая, что батарея разряжена. Марго нахмурилась и закусила губу – вечно она забывает поставить эту вещицу на зарядку.

- Эх, ладно! - Маргарита вдруг резко вскочила на ноги и принялась отряхиваться. - Хватит тут рассиживаться. Скоро концерт, а мы ещё на карусельках не покатались!

- Заметь, ТЫ не покаталась!

- Это неважно, - Марго схватила Женю за руку и повела в сторону от озера. Женя не сопротивлялась, прекрасно осознавая, что если Маргарите что-то взбрело в голову – то лучше безропотно сдаться ей на милость и следовать туда, куда она скажет.

- Марго, ты словно последний день живешь, столько всего хочешь успеть за один день! - только пробормотала она, усмехаясь.

В ответ Маргарита пожала плечами и выдала:

- Кто знает, Жень, кто знает. В нашей жизни нужно быть готовой ко всему…

* * *
Нет. Она не сможет это сделать.

Утром, едва разлепив веки, Виолетта внезапно осознала, что не совершит поступок, о котором будет сожалеть всю оставшуюся жизнь. И не просто сожалеть – чувствовать себя подлой и низкой тварью, разрушившей чужую жизнь.

Вита поднялась с кровати, медленно оделась и направилась вниз в полной уверенности, что даст отпор Даниилу. Но сперва нужно позвонить и все рассказать сестре, та обязательно что-нибудь придумает.

Вита вбежала в гостиную и, схватив телефон, трясущимися руками набрала номер сестры.

«Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети», - провещал звонкий голос в трубке.

- Черт! - воскликнула она и решила позвонить Жене, однако вспомнила, что номера её не знает.

«Леша! - вихрем пронеслось в её голове. - Нужно все рассказать ему!»

И выскочила в коридор.

Даниил поймал Виолетту у самого выхода, когда девушка попыталась выйти из дома.

- Куда это ты собралась так рано, сестричка? - грубо схватив Виту за локоть, прошипел он над самым её ухом.

- На концерт, - пролепетала она, нервно сглотнув.

- Да неужели?! А что же меня не подождала? - ядовито поинтересовался Даниил, дергая сестру на себя.

- Я… одна…

- А ты ничего не забыла? - его бесчувственные глаза заставили девушку похолодеть от ужаса. - Кажется, мы с тобой уже обо всем договорились?

- Даня, умоляю – опомнись! - Вита в очередной раз попыталась достучаться до здравого сознания брата, хоть и понимала, что бесполезно. - Это же преступление! Тебя посадят!

- За что?! - парень состроил гримасу искреннего удивления. - Я ничего не делал и не собираюсь! - его глаза злорадно сверкнули, когда он тихо добавил: - Все сделаешь ТЫ!

- Нет! - в сердцах выкрикнула Виолетта, пытаясь вырваться из стальной хватки Даниила. - Я ничего не буду делать! Если хочешь – убей меня, но я не причиню вред Жене! Я не буду участвовать в твоих грязных играх! Я сейчас же позвоню в полицию и все расскажу!

- Ух ты! Какие мы смелые стали, - цокнул он языком. - Общество сестрички на тебя отрицательно влияет, дорогая Виолетта.


- Отпусти меня!

Даниил, проигнорировав просьбу, затащил девушку в библиотеку и захлопнул дверь, повернув ключ в замке. Лишь тогда разжал «объятия».

Почувствовав свободу, Виолетта отпрянула в сторону и взглядом загнанной лани посмотрела на брата, а тот, сложив руки на груди, победно улыбался:

- Так когда твои муж и дочка приезжают? Завтра, да?

Услышав это, Вита еле удержалась на ногах, схватившись за спинку кресла. Все внутри сжалось, сердце забилось с бешеной скоростью, ладони вспотели…

- От-ткуда ты… знаешь? - из последних сил выдавила она.

- Милая, у этого дома есть уши, - гадкая ухмылка парня стала последней каплей.

Виолетта, не помня себя от переполнявшей её душу ярости, с бешеными воплями накинулась на брата:

- Ты не посмеешь! Только попробуй и близко к ним подойти, я убью тебя! Клянусь! Я сделаю это! - девушка вцепилась в ворот его рубашки и безумным взглядом смотрела на него.

На мгновение Даниилу показалось, что перед ним стоит Марго, такой же злобный взгляд, ни капли страха, ни капли отчаяния. Только безумие.

«Такая и правда убить может», - довольно отметил про себя он и медленно отцепил пальцы Виты со словами:

- Не злись. Все равно не поможет.

Виолетта со звериным рыком вырвалась и со всей силы ударила Даниила по лицу.

На что последовал почти молниеносный ответ…

Удар был такой мощи, что у Виты перед глазами потемнело. Девушка отлетела в сторону и схватилась за лицо. Она почувствовала во рту солоноватый привкус крови и жгучую боль в области щеки. Не выдержав, она в голос разрыдалась. От былой уверенности не осталось ни следа – снова этот обреченный испуганный взгляд загнанного зверька, который так нравился Даниилу.

- Вот и прекрасно, - проговорил он, потирая ушибленную щеку. - Вижу по твоим глазам, что ты согласна, - он подошел к осевшей девушке и протянул маленький пузырек со светлой жидкостью. - Вот, держи.

- Что это?

- Снотворное.

- Зачем? Какая выгода тебе?

- Не задавай лишних вопросов, Вита. Твое дело – вылить это в стакан Жене, чтобы никто не заметил. И все.

- И ВСЕ?! - исступленно закричала Вита, поднимаясь на ноги. - Боже, что же ты за дьявол, Даниил… Как тебя земля носит?!

Парень скривил губы в зловещей ухмылке:

- Жизнь – игра, дорогая сестричка. И чтобы выжить, нужно быть сильнее всех остальных. Каждый играет по своим правилам в свою собственную игру, но главный приз все равно один на всех, и достанется он только одному.

- Тебе?!

- Угадала, - хмыкнул Даниил. - Наша семейная игра вышла на финишную прямую, и я первым разорву красную ленточку, возвещающую конец.

- Что бы ты ни задумал, у тебя ничего не выйдет, - прохрипела Виолетта, с ненавистью смотря на брата. - Ты ведь деньги хочешь, да?!

- И снова угадано. Но не будем разводить демагогию, Вита. Нам пора на концерт. И запомни – одно резкое движение, и ты останешься вдовой, одно слово – и потеряешь дочь. Теперь их жизнь в твоих руках. Усекла?

Виолетта молчала, с силой сцепив руки в замок.

- Поняла, я спрашиваю?! - нетерпеливо повторил он, грубо дернув её.

- Да, - обреченно кивнула Виолетта, положила в карман пузырек и вышла из комнаты.

Довольно усмехающийся Даниил царственной походкой последовал за ней.

Глава 29

Марго и Женя, довольные, вошли в темное помещение клуба и уселись за столик, который для них заблаговременно зарезервировал Алексей. Маргарита скептически осмотрела помещение и недовольно пробормотала:

- Надеюсь, нас тут никто не узнает. А то потом стыдно будет на людях показаться.

- Ты о чем? - подняла на неё удивленный взгляд Женя.

По ней, так вполне приличное место, да и контингент публики, судя по припаркованным иномаркам, не самый бедный.

- Я о том, что сын Владимира Оболонского для своего дебютного концерта мог бы избрать местечко поприличнее этого, - фыркнула Марго.

- Конечно, сестренка, твоя бы воля - я б имел честь выступать сегодня в Альберт-холле, чтобы тебе стыдно не было, - возле их столика возник улыбающийся Леша и присел напротив Жени. - Очень рад, что ты все же пришла, - он смотрел на неё с нескрываемым восхищением.

- Я… - под этим взглядом Женя чувствовала себя не в своей тарелке.

- Мы ненадолго, - прервала подругу Маргарита и обернулась к Леше: - Так что слюни подбери и шагай готовиться к выступлению. Мы с Женей с нетерпением ждем того момента, когда сможем уйти, - и, не обращая внимания на опешившего брата, вытянула руку вверх, воскликнув: - Официант! Или, как вы тут называетесь в этом… м-м-м… заведении?! - с явным пренебрежением, подчеркивая кислой миной. - Подойдите сюда, мы с подругой хотим заказать напитки!

Алексей с шумом втянул в себя воздух, вскочил со стула и проговорил, сверля Маргариту гневным взглядом:

- В этом, как ты выразилась, заведении, дорогая сестричка, самообслуживание! Так что, будь добра, подними свою пятую точку и возьми у барной стойки то, что ты хочешь!

Марго, нисколько не смутившись, расплылась в довольной улыбке и откинулась на спинку стула:

- Лешенька, - проворковала она приторно-сладко, - будь добр, принеси нам два апельсиновых сока. Мы с Женей очень хотим пить.

Брови Алексея взметнулись вверх, он никак не ожидал такой наглости со стороны сестры. Он уже хотел возразить, однако Маргарита повторила:

- Женя хочет пить.

Это был контрольный выстрел. Леша что-то недовольно пробурчал себе под нос, но покорно отправился к барной стойке.

- Зачем ты с ним так? - тут же подала голос Женя, провожая жалостливым взглядом парня.

- Ненавижу таких людей, - фыркнула Маргарита, облокачиваясь о стол. - Ведет себя, как тряпка, об которую все ноги вытирают, а он безропотно это принимает.

- Зря ты так, - возразила Женя. - Лешка очень милый и добрый. Никогда в беде не оставит. И, что самое главное, он искренен.

- А что ж ты выбрала не него, а? - язвительно отметила Маргарита. – Не, как ты выразилась «милого и доброго» Алексея, а жесткого опасного Глеба? - Женя промолчала, не зная, что ответить. - Вот то-то же! Такой, как Лешка, может стать только другом, и это в лучшем случае, но никак не любимым человеком. Знаешь, - хмыкнула она, - я иногда думаю, что ему следовало родиться близняшкой Виолетты. Вот два сапога - пара! Одинаковые!

- Кстати, о Вите, - взгляд Жени был устремлен в сторону двери. - Вот и она с… Даниилом.

Едва услышав имя брата, Маргарита резко развернулась и посмотрела в ту же сторону. В дверях стояла её сестра под руку с братом. Марго прищурилась и напряженно всмотрелась в её лицо - глаза Виты были наполнены страхом и… отчаянием?

Маргарита нахмурилась и, сжав кулаки, наблюдала за тем, как Даниил, что-то шепнув Виолетте на ухо, дождался её кивка и ушел в противоположную сторону от их столика. Вита натянула на лицо беззаботную улыбку и направилась прямиком к ним с Женей.

У барной стойки, Алексей тем же настороженным взглядом наблюдал за этой довольно странной сценой. Поджав губы, он бросил в сторону Даниила опасливый взгляд, на что брат ответил довольной улыбкой, удобно растянувшись на стуле. Леша схватил со стойки два стакана с соком и отправился обратно к девушкам.

Вита подошла к Жене и Марго и поздоровалась:

- Привет, девочки! Ну, как настроение? Лично я - вся в ожидании Лешкиного выступления! Представляете, этот негодник даже мне не рассказал, с какой песней будет выступать, - щебетала Вита, усаживаясь за столик рядом с сестрой. Она изо всех сил старалась показаться абсолютно спокойной и беззаботной, однако от Марго не укрылась её нервозность и…

- Что с твоим лицом? - этот вопрос, так же интересующий обеих девушек, задал Леша, с грохотом поставивший стаканы с оранжевой жидкостью перед Маргаритой.

И три пары испытующих глаз обратились к Вите в ожидании ответа. Та нервно сглотнула, прижала ладонь к рассеченной губе и проговорила:

- А… ничего страшного. Мы с… Даней попали в небольшое ДТП. Он неудачно затормозил, и я ударилась. Он тоже отделался синяком.

«И кто тебя учил так плохо врать, сестренка?» - ясно говорил красноречивый взгляд Маргариты, брошенный на Виолетту. В следующее мгновение к Алексею подошел какой-то человек и что-то шепнул на ухо. Парень кивнул и заявил присутствующим:

- Прошу прощения, дамы, мне пора на сцену.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Мы ждем от тебя шедевра, - ободряюще улыбнулась Вита брату. Тот ласково дотронулся до её руки и удалился, напоследок бросив в сторону Даниила предостерегающий взгляд.

Женя наблюдала за всеми этими странными действиями Оболонских и никак не могла отделаться от нехорошей мысли, что за этими, на первый взгляд невинными разговорами и действиями скрыто что-то нехорошее. Словно она должна что-то увидеть, как в книгах - читать между строк для того, чтобы понять сокрытый смысл, заложенный автором. Но вот книгу чьего автора она должна попробовать расшифровать? Марго? Виты? Леши или Даниила? Женя вздохнула и отпила пару глотков сока. Виолетта нервничает - это заметно невооруженным глазом. Маргарита, как ни старается скрыть явную настороженность - плохо получается.

«Как у Глеба, - вдруг подумала Женя, - когда он сильно встревожен или, наоборот, в ярости, его глаза становятся темно-синими… Что же творится?!» - спрашивала она саму себя, но, как назло, внутренний голос предательски молчал, спрятавшись где-то в глубинах души. Он словно заставлял её саму решать этот ребус под названием: «Игры Оболонских».

- Женя! Женя, с тобой все в порядке?! - голос Виолетты вывел её из раздумий.

Женя подняла рассеянный взгляд на Виту и выдавила улыбку, которая получилась довольно вымученной:

- Угу. Просто задумалась. Когда же выступление Алексея? Я очень хочу послушать, как он поет.

- Уверена, что никак, - хмыкнула Марго, за что тут же получила тычок от Виты.

- Не знаешь - не говори, - обиженно пробубнила она. - У Леши очень красивый мягкий тембр голоса.

- Ага, как у девочки, - продолжала язвить брюнетка, пытаясь хоть как-то снять напряжение, витающее между ними.

- Рита…

- Что «Рита»?! Я уже двадцать один год как Рита! Говорю, что думаю!

- Не доведет тебя язык до хорошего.

- Да уж куда-нибудь, да приведет, - Марго только успела договорить, как свет в зале потух, освещая только небольшую импровизированную сцену, на которой появились четверо молодых людей. Среди них был и Леша. Взял гитару и подошел к микрофону.

- Приветствую Вас! Спасибо за то, что сегодня вы оказали нам честь присутствовать на этом концерте, - заговорил Алексей, голос его предательски дрожал и пальцы слишком рьяно сжимали подставку микрофона. - Этот вечер очень важен для нас, ведь сегодня дебютное выступление нашей группы «Solo». И сегодня же премьера новой песни, которую я посвятил одной прелестной девушке, находящейся сегодня здесь, за что я ей очень признателен, - Женя, казалось, перестала дышать, Леша пристально смотрел ей в глаза, и не было сомнений – он говорит о ней. От этого взгляда дрожь пробежала по телу, а в глазах потемнело, в зале внезапно стало душно. - Женечка, я знаю, что для тебя я просто друг… Но я всегда буду надеяться на большее. Я люблю тебя, сильно люблю. И верю, что когда-нибудь услышу от тебя эти слова, адресованные мне.

Услышав это, Маргарита, все это время даже не смотревшая на сцену и мирно потягивающая свой сок из трубочки, подавилась и закашлялась, на глазах выступили слезы, и она принялась с жадностью хватать ртом воздух, пытаясь восстановить дыхание. Вот олух! Совсем гордость потерял! Ждать он будет! Фу, размазня!!

Виолетта обреченно вздохнула и покачала головой. В этот момент ей стало еще больнее. Мало того, что ей предстоит совершить подлый поступок, имеющий непредвиденные последствия, так ещё и Лешка… Бедный брат! Вот так взять и раскрыть свои чувства перед всеми. А ведь он ещё не знает, что Женя замужем за Глебом. Это будет для брата настоящим ударом… Один Бог может знать, как Леша отреагирует на эту новость…

Алексей запел, не отрывая синих глаз от Жени, однако она, не в силах больше находится в зале, выскочила из-за стола. Ей внезапно стало дурно. Марго, почуяв неладное, побежала следом за подругой…

Женя вбежала в туалет и скрылась в кабинке. Она не знала, почему так резко ей стало плохо, возможно, от этого признания Леши… Ей было жаль его. Безумно жаль. Он и правда влюбился в нее и ждал взаимности, но она никогда не ответит ему. Её сердцем навсегда завладел другой человек…

Когда она вышла из кабинки, то столкнулась с грозным взглядом Маргариты, прислонившейся к стене и терпеливо ожидающей, пока Женя соизволит выйти.

- Что? - в ответ на немой вопрос, буркнула она, подходя к раковине.

- Это ведь не просто несварение желудка, так ведь? - Марго наблюдала, как подруга полощет горло и бьет себя по щекам, стараясь привести в норму цвет лица.

Закрыв кран, Женя оперлась на стенки раковины и посмотрела на неё через зеркало:

- Нет, - последовал короткий ответ. Она не видела смысла отпираться. Все равно скоро её беременность станет достоянием общественности.

- Какой срок?

- Почти три месяца.

Маргарита вновь чуть не поперхнулась. Глаза её широко раскрылись и тут же сузились в две маленькие щелочки. Женя развернулась к ней лицом, прислонилась к раковине и стала терпеливо ждать, пока девушка переварит информацию и состыкует сроки с временными рамками.


- Ты хочешь сказать, что… - она осеклась, мотая головой, словно отгоняя совершенно безумную мысль.

- Да, Маргарита, - подтвердила её догадку Женя, - у меня будет ребенок от покойного мужа.

- Вот это поворотик, - присвистнула Марго, к которой постепенно возвращалась способность говорить. - И что-то подсказывает мне, что мой брат не в курсе.

Женя покачала головой.

- Жень, ты чего? И когда собираешься рассказать? Когда родишь?! Я удивляюсь, как этот болван до сих пор сам не догадался!

- Я сама совсем недавно узнала. До сих пор ничего не заметно… - Женя провела рукой по плоскому животу и в следующее мгновение подняла на подругу глаза, полные отчаяния. - Марго, я боюсь!

- Чего?! Реакции Глеба? - она пораженно смотрела на Женю, не веря своим ушам. - Обалдела, что ли? Ты же не изменяла ему!

- А вдруг он разозлится? - понурив голову, еле слышно произнесла она.

- Не имеет права! - гневно сверкнув глазами, воскликнула Марго, прекрасно помнившая, при каких обстоятельствах Глеб женился на Жене. - Твой муж погиб! Тем более… погиб не по своей воле, став пешкой в чужой игре. А этот ребенок - его возможность на возрождение. И мой брат должен это понимать, как никто другой.

- О чем ты? - нахмурилась Женя. Ей показались странными слова Маргариты.

- Н-у-у… - поняв, что сболтнула лишнее, замялась она, - я имею в виду, что он обязательно поймет все. Тем более, он любит тебя. Так что давай, рассказывай ему как можно скорее. Не тяни, пока он сам догадается. Тогда хуже будет.

- Ты права, - согласно кивнула Женя. - Спасибо тебе, Марго.

- Да брось, - отмахнулась она и взяла Женю за руку, - пойдем, лучше я тебя соком напою, в твоем положении необходимы витамины. Заодно дослушаем, что там наш Алексей насочинял.

* * *
Виолетта проводила взволнованным взглядом сестру и Женю и хотела последовать за ними, но вдруг ощутила на себе пристальный взгляд, от которого все внутри похолодело. Она обернулась и посмотрела в сторону Даниила. Тот скривился в злорадной ухмылке и еле заметно кивнул на стакан Жени. Вита резко отвернулась, сердце сжалось, делая роковой выбор - безопасность дочери и мужа или… Она сглотнула и вытащила из кармана пузырек. Несколько мгновений Вита смотрела на него, вертя в руках. Она не знала, что было внутри, но уж никак не снотворное, как сказал Даниил. Он задумал что-то поистине страшное, а орудием выбрал её. И у нее не было выхода. Этот человек способен на все… Виолетта открыла пузырек и дрожащими руками вылила все содержимое в стакан с апельсиновым соком…

Даниил, наблюдающий за каждым движением сестры, победно улыбнулся.

* * *
Женя с Маргаритой вернулись в тот самый момент, когда Леша допевал свою последнюю песню.

Стоило им подойти к столику, как Марго схватила стакан с соком и протянула Жене, совершенно не замечая, как глаза Виты наполнились ужасом, а сама она дернулась, желая выхватить его из рук сестры.

- Пей! - приказным тоном заявила Маргарита, протягивая Жене сок. Женя поднесла его к губам и… осушила полностью.

Последние аккорды музыки стихли и по залу разнеслись оглушающие аплодисменты. Женя вдруг ощутила неожиданную слабость. Крики людей… звонкие хлопки… чей-то взволнованный голос прямо над ухом… все слышалось где-то вдалеке. Женя повернула голову на голос, стараясь сфокусировать взгляд, однако увидела перед собой лишь темное размытое пятно, чем-то отдаленно напоминающее человека. Успела только прошептать: «Мне плохо», прежде чем рухнуть в бездну…

* * *
Леша, не помня себя от страха, спрыгнул со сцены и кинулся к столику. Увидев, как Женя падает без чувств, сердце словно перестало биться, так сильно он испугался за любимую.

Марго в отчаянии хлопала Женю по щекам, пытаясь привести в чувство, однако это не помогало. Леша оттолкнул сестру, пощупал пульс и воскликнул срывающимся голосом:

- Пульс слабый, Марго, подгони машину ко входу! Срочно в больницу!

- Что сл…

- Быстро!!!

Марго кивнула и выбежала из зала.

Алексей вытащил бесчувственную Женю из-за стола и осторожно поднял на руки. Случайно зацепив стоявшую позади в оцепенении Виту, он повернулся, что бы что-то сказать, но вдруг увидел, как из рук сестры вываливается пустой пузырек. По её застекленевшему взгляду Алексей все понял. Вита что-то подлила Жене в стакан, но… Взгляд его упал на не скрывающего радости Даниила, который разве что в ладоши не хлопал. И тут до него дошло. Черт! Ладно, это он оставит на потом, разберется и с Витой и … с этим…

Он вынес Женю на улицу, где его уже дожидалась Марго. Она открыла заднюю дверцу автомобиля. Он аккуратно положил Женю на сиденье, а сам сел вперед и нервно сказал:

- Марго, если хочешь, что бы она осталась жива, умоляю - гони изо всех сил!

Два раза просить Маргариту не пришлось. Спортивная машина, взвизгнув тормозами, резко тронулась с места и полетела в сторону городской больницы.


Они ехали молча. Марго мертвой хваткой вцепилась в руль, пытаясь унять колотившую её дрожь. Это был не обычный обморок. Что-то случилось… Но что?! Черт возьми! Что она упустила из виду!? Почему не смогла выполнить данное Глебу обещание не спускать глаз с его жены?! Так ведь и не отходила от Жени ни на секунду!

Прокручивая в голове события последних тридцати минут, она стараясь понять, что же… что же произошло… Вот они сидят с Женей за столиком. К ним подходит Алексей. Приносит сок. В клубе появляются Вита и Даниил…

СТОП!

А вот с этого момента поподробнее… Странное поведение сестры. Рассеченная губа. Глупая отмазка, что ударилась. Странные взгляды, бросаемые ею в сторону Даниила. Далее… что было далее?! Женя убегает. Она следует за ней. Спустя десять минут они возвращаются. Женя пьет сок и…

- Черт! - вслух выкрикнула Марго, выжимая из своей машины максимум, несясь по городу, не останавливаясь на светофорах, ловко маневрируя между автомобилями, казавшимися ей сонными мухами.

Алексей подозрительно покосился на сестру, однако ничего не сказал, а Марго не желала обсуждать свою догадку с братом.

«Вита… Вита… Вита, что же ты натворила, сестренка, - чуть не плача, мысленно кричала Марго. - Что эта сволочь заставила тебя совершить? И почему ты ничего не сказала мне, я же тебя просила!! Черт, почему я не предугадала это!»

Резко крутанув руль вправо, она завернула к зданию больницы. Едва автомобиль остановился, Леша выскочил из салона, вытащил Женю и побежал внутрь с криками о помощи.

А Марго… Марго коснулась любом руля и вздохнула. Она должна была позвонить Глебу. А что она ему скажет? Как объяснит, что произошло?! Почему она не уберегла Женю? Он же ей доверился. Впервые. А она подвела. Смахнув слезы со щек, дрожащими руками она вытащила из сумки мобильник и тут же вспомнила, что тот разрядился ещё утром.

- Вот зараза! - выругалась Маргарита и, выбравшись из машины, медленно побрела в больницу.

* * *
Леша сидел в коридоре, схватившись за голову и рыдал… Рыдал, как маленький ребенок.

Если с Женей что-то случится - он не простит себе этого! Он же мог все предотвратить, мог догадаться! Эта сволочь специально запудрил ему мозги, а он и повелся, как идиот! Даниил и не думал поступать так, как они договорились! У него был собственный план, и он не собирался отступать от задуманного. Ещё и Виолетту заставил в нем участвовать. Эту чистую девочку. Дрянь!

Алексей в бессильной ярости ударил кулаком об стену, глаза его загорелись обжигающим пламенем.

Он этого так не оставит! Разберется с ним! Но это будет потом. Сейчас самое главное, чтобы с Женей все было в порядке. И её ребенок…

- Дай телефон.

Алексей поднял голову и непонимающе уставился на невесть откуда взявшуюся Маргариту.

- Что?

- Телефон, говорю, дай! - раздраженно повторила Марго и Леша, кивнув, протянул смартфон, даже не поинтересовавшись, кому она собралась звонить.

Маргарита крепко сжала телефон, отошла в сторону и набрала номер.

Глава 30

Глеб несся по коридору, безумным взглядом считая номера на больничных палатах. Он не помнил, как доехал, не помнил, что говорил остановившим его охранникам у входа в больницу, не помнил даже, как узнал номер палаты Жени. Помнил только последние слова Марго: «Женя в больнице. Приезжай как можно скорее». Эти слова стучали молотом в его воспаленном сознании, не давая размышлять здраво, не давая думать о чем-то.

СТРАХ.

Вот что сейчас заставляло его двигаться, заставляло дышать и бороться. Страх! Страх потерять Женю…. Страх больше никогда не увидеть её глаз, её улыбки, не услышать голос… Он не уберег её. Не смог защитить! Бросил на съедение акулам, оставив одну. А ведь она просила, умоляла его остаться, а он… он не послушал. Сердце щемило от боли и стучало из последних сил, отбивая ритм его быстрым шагам. Увидев, наконец, сестру, которая стояла, прислонившись спиной к стене, Глеб даже не обратил внимания на присутствие Алексея. Он подбежал к ней, схватил за плечи, развернул к себе и гневно затряс:

- Что с ней?! Как?! Почему ты… КТО?! - бессвязно кричал он.

Маргарита ждала последнего вопроса, как кары небесной. Она знала, что Глеб спросит, а она должна будет что-то ему ответить. Но он не поймет поступок Виолетты. На все, что касалось безопасности Жени, брат реагировал болезненно. Тем более сейчас, когда, стоило ему уехать, произошло непредвиденное! Нет, ему нельзя знать о Вите.

Маргарита переглянулась с Алексеем, глаза которого выражали то же беспокойство за сестру и едва заметно кивнула. Как бы они ни не любили друг друга, но Вита им была очень дорога.

- У Жени сейчас врач, - проговорила Марго. - Кажется, все обошлось.

От этих слов Глебу стало легче. Словно дали глоток холодной воды в знойный день.  Слава Богу! Он не потеряет её.

Он разжал пальцы, отпуская Маргариту, и притворно спокойно повторил свой последний вопрос, чеканя каждое слово:

- Что произошло с Женей?

- Даниил подсыпал в стакан с соком какое-то вещество. Женя выпила, - за сестру ответил Алексей.

Глеб не успел переварить информацию - из ближайшей к нему двери вышел доктор, и Оболонский тут же накинулся на него, взволнованно бегая глазами по лицу доктора, пытаясь уловить тональность будущего сообщения:

- Как Женя? С ней все хорошо?

- С девушкой все, слава Богу, обошлось. Могло быть и хуже. Но у неё хорошее, крепкое здоровье, поэтому это вещество ей не особо повредило.

Глеб облегченно вздохнул и уже хотел поблагодарить врача за великолепно проделанную работу, как вдруг услышал:

- Чего не скажешь о ребенке, которого она носила. Сожалею, но спасти его не удалось. Лекарство вызвало выкидыш.

- К-какой ре-бенок? - Глеб не мог взять в толк, о чем говорит мужчина. - Какой ребенок?!

- Девушка была на десятой неделе беременности, - пояснил он, сочувственно глядя на пораженного Глеба. Тот медленно опустился на стул, застывшим взглядом глядя перед собой.

Мозг мгновенно сосчитал сроки, и Глеб понял, что Женя была беременна от бывшего мужа.

«Теперь она точно меня не простит», - единственное, о чем подумал он, поднимая взгляд на доктора.

- Я… я могу её увидеть? - севшим голосом спросил он.

Доктор покачал головой:

- Сожалею, но мы пускаем сейчас только самых близких родственников. А Вы…

- Её муж, - Глеб покосился на сидящего рядом Алексея, который, услышав слова брата, застыл и потрясенно уставился на него. - Я муж этой девушки… Прошу вас, позвольте мне увидеть её.

- Пять минут, - доктор согласно кивнул и указал рукой на ближайшую дверь. - Ей нужен покой.

Глеб рванул к двери и скрылся в палате.

Леша, с силой сцепил руки и посмотрел на Марго, внимательно наблюдающую за его реакцией на эту новость.

- Это правда? - сдавленно прохрипел он.

- Да. Теперь нет смысла это скрывать, - безразлично проговорила она, пожимая плечами.

- И как… давно?

- В Корнуолле. Они поженились в Корнуолле.

Вместо ответа, Алексей, молча встал, подобрал свою куртку и ушел. Марго прожигающим взглядом провожала брата до тех пор, пока он не скрылся.

Что-то не давало ей покоя в поведении Алексея. Взгляд что ли странный какой-то? Да нет, вроде, как обычно… Что же тогда?

* * *
Женя разлепила тяжелые веки и тут же сомкнула обратно, щурясь от яркого света. Голова раскалывалась, а внизу живота пульсировала тупая боль.

Со стоном, она приоткрыла один глаз, потом второй, привыкла к свету и, осмотревшись, догадалась, что она находится в больничной палате. Женя попробовала шевельнуться, но тут же из груди вырвался сдавленный стон - боль внизу стала невыносимой, словно всю её проткнули иглами. Она закрыла глаза и постаралась успокоиться. Но слезы потекли сами собой. Она все поняла. Физическая боль - ничто, по сравнению с тем, что она испытала в то мгновение, когда поняла, что ребенка больше нет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Женя заплакала. За те несколько недель, что она знала о существовании малыша, успела полюбить его. Ей так хотелось увидеть его, подержать на руках, заглянуть в его чистые глазки, сжать маленькую ручку… Теперь его нет… Но почему? Что произошло?!

Последнее, что она помнила перед тем, как провалилась в темноту - силуэт и голос Маргариты, пытающейся привести её в чувство… А дальше? Дальше она лежит здесь, в белой палате и потухшим взглядом смотрит в потолок, опустошенная и прекрасно понимающая, что её ребенка больше нет.

* * *
Глеб вошел в палату и тихонько прикрыл за собой дверь. Обернувшись в сторону кровати, встретился взглядом с Женей и застыл, как вкопанный. Боже, она знает! Он видел это по её глазам, полным боли и отчаяния.

Они смотрели друг на друга, и каждый не решался первым заговорить, словно боясь поранить друг друга словами, которые должны произнести. Глеб медленно подошел к кровати, встал у Жени в ногах и схватился за спинку постели. Пальцы его с такой силой сжимали металлические прутья, что костяшки пальцев побелели. Он на мгновение опустил голову, а когда поднял - в глазах его был сплошной лед:

- Почему ты мне ничего не сказала о ребенке?

- Это был не твой ребенок, - Женя, до глубины души пораженная отчужденным холодным тоном мужа выпалила первое, что пришло в голову.

Эта фраза подействовала на него, как красная тряпка на быка. Глаза загорелись ярким пламенем, потемнели почти до черного цвета, а на скулах заходили желваки. Глеб принялся бешено бегать по комнате, выплевывая обидные слова:

- То есть я не имел права знать, ты это имеешь в виду, да?! - орал он. - Зачем мне говорить?! Глупости!!! Это же не мой ребенок!!! Я не имею права!!!

- Глеб… - Жене было невыносимо это слушать, но он, казалось, не слышал её:

- Ты должна была мне все рассказать, я твой муж, в конце концов! - Глеб вдруг остановился и безумным взглядом прожег Женю. - Ты хоть понимаешь, что если бы я был в курсе, ни за что не уехал! Ты ЭТО понимаешь?! К тому же, я ЯСНО выразился: СИДИ ДОМА!!! Зачем тебя понесло на этот концерт?!

- Глеб, ХВАТИТ! Умоляю! Ничего уже не вернешь обратно! Хватит, мне и так больно! - срывающимся голосом воскликнула Женя, стирая со щек слезы.

- Почему не сказала? – хрипло повторил Глеб.

- Я… боялась, - задыхаясь от слез, прошептала Женя, - я боялась, что ты не захочешь этого ребенка.

На Оболонского словно ушат холодной воды вылили. Он застыл в оцепенении и, ошеломленно качая головой, тихо произнес:

- Не важно, кто был отцом, я бы принял этого малыша и растил как родного. А знаешь почему? Я люблю тебя.

- Глеб, я… - Женя снова не договорила, Глеб в несколько шагов очутился рядом и стиснул её бледную руку.

- Прости меня, - заговорил он. - Прости - это я виноват во всем! Я разрушил твою жизнь! Твой муж стал невинной жертвой, пешкой в чужой игре. И этот ребенок… - он сглотнул, - он должен был родиться. Дмитрий имел право оставить тебе частичку себя… - в его взгляде было столько горечи. - Я и этого ему не позволил. Умоляю, прости, прости меня - столько боли я тебе причинил! Ты была моим спасением, но теперь…

Женя не знала, что и думать. Его слова, такие странные, словно именно он повинен во всех её бедах. Но ведь ребенок…

- Ты не виноват, что я потеряла ребенка. Это случайность…- проговорила Женя.

Глеб поднял на жену скорбный взгляд и прошептал:

- Это мой брат. Это Даниил подлил тебе какую-то гадость в стакан с соком, что и спровоцировало выкидыш. А если бы я был рядом - ничего этого бы не случилось.

Женя с шумом втянула в себя воздух. Части картины вдруг сложилась в единое целое - концерт, странные взгляды Оболонских… Сок… Именно после этого ей стало плохо. Боже!

- Зачем? - хрипло спросила она и тут же испуганно вскрикнула, увидев выражение его глаз - ничего человеческого, первородная ярость, окутанная пеленой тьмы. И где-то в глубине жажда убийства…

Глеб поднялся на ноги и зловеще проговорил:

- Я убью его. Я убью эту тварь, - и направился к выходу.

- Глеб, нет!!! Опомнись, умоляю! Остановись!! - закричала Женя в панике, но он, словно не слышал её или не желал слышать. А она знала, что если сейчас даст ему уйти, произойдет нечто страшное.

Усилием воли села в кровати и попыталась встать, превозмогая страшную боль. Но не удержалась и упала на пол. В бессилии ударив кулаком об пол, Женя зарыдала:

- Остановись… Не делай этого, умоляю…

На крики в палату вбежали медики. Они пытались поднять её, что-то говорили, стараясь привести в чувство, но Женя продолжала вырываться, не спуская взгляд с двери, лелея надежду, что муж вернется. Но вместо Глеба в дверях появилась взволнованная Маргарита, прибежавшая на шум и крики. Она потрясенно наблюдала, как несколько медсестер пытаются успокоить яростно вырывающуюся и рыдающую Женю.

Заметив Марго, Женя проговорила из последних сил:


- Марго, помешай ему! Он убьет его! Пожалуйста!

Маргарита все поняла. Глеб решил убить Даниила. И в том состоянии, что он находился, Марго не сомневалась - брат исполнит задуманное. Кивнув, она резко сорвалась с места и выбежала из палаты.

А Женя, у которой больше не было сил сопротивляться, позволила уложить себя в кровать и вколоть снотворное.

Последнее, что она увидела, прежде чем провалиться в сон - удаляющийся силуэт Глеба.

- Остановись…

* * *
Даниил сидел в гостиной и спокойно попивал вино. Он расслабленно растянулся на диване и закрыл глаза. Все произошло так, как и было задумано… Теперь осталось совсем немного, и он будет купаться в деньгах. Сможет себе позволить все! И никто не в силах помешать ему. Как долго он ждал этого момента. Сначала дорогой дядя все никак не желал умирать, а потом и эта девчонка Евгения никак не поддавалась на его ухаживания! Безмозглая дура, не захотела по-хорошему - вот теперь будет по-плохому… В этих приятных думах, Даниил пропустил тот момент, когда парадная дверь с грохотом отворилась…

Он открыл глаза только в момент, когда кто-то мертвой хваткой сжал ворот его рубашки, резко поднимая на ноги. Прямо перед собой Даниил увидел разъяренное лицо Глеба, глаза которого полыхали дьявольским огнем.

И Даниилу стало страшно. По-настоящему страшно, такого брата он ещё никогда не видел, даже в моменты слепой ярости. Не-ет, он был не в ярости, он жаждал убийства. Он хотел убить ЕГО!

- Глеб… - только и успел проговорить Даниил, прежде чем тяжелый кулак брата опустился в его лицо с такой силой, что тот отлетел на журнальный столик, разлетевшийся под тяжестью мужского тела.

Глеб, не помня себя от бешенства, вновь поднял Даниила за шкирку и принялся колотить ненавистное лицо изо всех сил. Тот даже не сопротивлялся - просто не мог, первый же удар привел его в полубессознательное состояние.

Удар… удар… удар… Глеб желал только одного - вытрясти из брата всю черную душонку, навсегда стереть с его смазливого лица нахальную усмешку. Лицо Даниила превратилось в кровавое месиво, в котором с трудом узнавалось некогда идеальное лицо блондина.

- Ты пожалеешь, что на свет родился, подонок, - выплюнул Глеб и занес кулак для сокрушительного удара, как вдруг в гостиной прозвенел голос:

- Не смей прикасаться к нему!

Он расцепил «объятия» и, не обращая внимания на рухнувшего под ноги Даниила, обернулся на звук голоса. В дверях стояла Ева и с нескрываемой ненавистью смотрела на Глеба. Он скривился в жесткой усмешке:

- Ах, прости, МАМОЧКА, я немного помял твоего любимого сыночка! - Глеб сделал пару шагов по направлению к ней, та тут же напряглась и невероятным усилием заставила себя остаться на месте. - Но это лишь начало. Знай - я этого так не оставлю. Вы перешли все границы и возмездие будет страшным - я это вам гарантирую.

- Да как ты смеешь так разговаривать с матерью? - взвизгнула Ева. - Прояви уважение!

- Уважение?! - Глеб помотал головой, не веря своим ушам. - Я не ослышался?! - он темной скалой навис перед ненавистной женщиной, еле сдерживая себя. - Может, мне ещё в сыновей любви тебе признаться? Тебе! Женщине, которая готова уничтожить ВСЕХ, ради достижения своей цели! Сначала Леонид, потом на очереди был я, так ведь? Ты и со мной хотела расправиться, МАМОЧКА, освобождая путь любимому сыночку! Но вдруг на горизонте замаячила невинная девочка, которую вы тут же превратили в жертву, - глаза Евы постепенно наполнялись страхом по мере того, как Глеб методично раскрывал все её секреты. Ева смотрела на сына человека, которого ненавидела больше всего на свете и в ужасе понимала, что перед ней стоит обозленная, жестокая копия Леонида. В Глебе нет той мягкости, и он не остановится. Он раскрыл их с Даниилом план. Он знает, что это она убила Леонида Оболонского.

Ева и предполагать не могла, что Глебу обо всем известно. И теперь этот человек ни перед чем не встанет - он будет мстить…

- Но вы заигрались, - продолжал он, ненавидяще глядя прямо в глаза женщине, давшей ему жизнь. - Стали ошибаться. И самая ГЛАВНАЯ ошибка - сегодняшнее происшествие. Убийство ни в чем не повинного, ещё не родившегося ребенка - это последняя капля. Клянусь, ты заплатишь за все страдания, что принесла Жене.

- Тебе-то какое до этого дело?! Какое дело тебе до этой маленькой дряни?!

- Эта девочка - самое дорогое, что есть у меня в этой жизни. И я не позволю тебе забрать и это у меня. Так же, как когда-то ты забрала материнскую любовь и моего отца.

- Ненавижу тебя! - воскликнула Ева, при этом трясясь от страха.

- Поверь, это взаимно!

Разговор их прервал болезненный стон Даниила, пришедшего в сознание. Ева, тут же забыв обо всем, подбежала к сыну и принялась ласково говорить тому слова утешения.

Глеб, кинув на них ненавидящий взор, покинул гостиную, чуть не сбив по пути Маргариту, вбегающую в дом.

- Глеб, что… - переводя дыхание, она обратилась к Глебу, но тот взглядом остановил сестру и проговорил:

- Разыграно последнее действие. Если хочешь - полюбуйся, но не советую, там слишком много грязи.


- Что ты сделал с Даниилом?!

- Ещё не все, что задумал, Марго, - спокойно ответил он. - Пока этот гад жив и дышит. Но это ненадолго, - его глаза зловеще сверкнули, и он вышел из дома.

Маргарита бросилась в гостиную и увидела окровавленное лицо Даниила, перед которым порхала заботливая мать. Что-то кольнуло у неё внутри, и девушка поджала губы. Ева всегда любила только его. Только за ним ходила и только его окружала материнской любовью. Раньше ей было больно, но только не теперь. Теперь она очень рада, что эта женщина не стала настоящей матерью.

Маргарита вздохнула и направилась наверх. Она должна была поговорить с Виолеттой. Марго чувствовала, что сестре плохо и от этого ей становилось не по себе. Она вошла в комнату, включила свет и поняла, что сестра здесь не появлялась: кровать собрана, вещей не было. Подойдя к телефону, Марго набрала номер Виты, однако вместо ответа услышала короткий гудок и связь оборвалась.

- Черт! - выругалась она и выбежала из комнаты. Она могла себе представить, в каком состоянии сейчас находилась Виолетта. И могла только просить Бога, что бы тот сберег её сестру и с той ничего не произошло.

Только сидя в машине, Маргарита поняла, что не представляет, где искать Виолетту в три часа ночи в спящем Лондоне. «Куда бы она могла пойти?» - спросила саму себя девушка, но ответа не было. В этом огромном мегаполисе есть тысяча мест, где могла оказаться Вита.

- Где же мне искать тебя, сестренка… - качая головой, произнесла она в пустоту.

А если представить себя на месте Виолетты… Куда бы она пошла? В такое место, где можно было посидеть в одиночестве, скрывшись ото всех и спокойно подумать…

Ну конечно! Пара мгновений - и автомобиль уже мчится по автостраде в сторону центра.

Вита могла быть только там. Только сегодня они с Женей были в этом местечке - озеро «Серпантин» в Гайд-парке.

И Маргарита оказалась права, ещё на подходе к озеру, она заметила одиноко сидящую на берегу фигурку. Виолетта, поджав ноги, обняла колени руками и плакала.

Марго тихонько подошла, присела рядом с сестрой, положив руку той на плечо.

Вита даже не удивилась появлению Маргариты, только вздрогнула от неожиданного прикосновения.

- Я убила её? - это первое, что услышала Марго из уст Виолетты.

- С Женей все в порядке, - успокоила она, намеренно опустив новость про ребенка. Ни к чему ей сейчас знать. - Так что, не переживай. Все обошлось.

- Я не хотела, Рита, - шептала она, глотая слезы. - Он меня заставил, пригрозил, что расправится с дочкой… Он дьявол, Рита! - глаза Виолетты блестели безумным блеском. - Настоящий дьявол! Я хотела вас предупредить, но не смогла дозвониться…

- Я же просила тебя все мне рассказать, когда Даниил потребует от тебя что-то! Почему скрыла?

- Говорю же - он бы убил мою дочь и моего мужа! Они завтра прилетают в Лондон… У меня не было выбора… - рыдания с новой силой захлестнули девушку, и Маргарита притянула сестру к себе, крепко сжимая в объятиях.

Она чувствовала её боль. Её разрывающееся на части сердце. Такое чистое, безгрешное сердечко, которое этот гад посмел замарать, заставив играть в свою мерзкую игру. Маргарита закрыла глаза и погладила сестру по волосам, желая только одного, чтобы взять хоть немного той боли, что душила Виолетту, себе.  В этот момент она готова была собственноручно задушить Даниила. Ну ничего, она ещё с ним поквитается!

- Поехали домой, - прошептала она, однако Вита покачала головой:

- Нет, я не вернусь. Рита, я не смогу посмотреть в глаза Жене и…Глеб…

- Глеб тебя не винит, - ещё одна ложь во спасение. - Он знает, что все этот гад сотворил.

- Это Я все сделала!!! - изо всех сил закричала Виолетта, в истерике глотая слезы. - Это Я подлила кукую-то отраву Жене!

- Вита…

- Я все решила. Я завтра же собираю вещи и навсегда уезжаю из этого дома.

- Ты с ума сошла? Куда ты поедешь?! В Америку?

Она покачала головой:

- Нет. Завтра приедут Сергей с Ритой, и мы поедем в Москву. Там у Сережи есть небольшая квартира. В ней мы и поселимся. Мы давно раздумывали над переездом в Россию.

Марго молчала, всматриваясь в желтый диск луны, причудливо отражающийся от ровной глади озера. Девушка понимала, что Виолетта правильно решила уехать. Все равно родители никогда не примут Сергея. К тому же, вся эта история… Если Даниил проговориться, а это обязательно произойдет - Вите грозит опасность.

- Уезжай, - уверенно заявила Марго, - завтра же уезжай из этого дома. Встречай Сергея и дочку, и уезжайте из этого города, из этой страны! Так будет лучше, - Марго грустно улыбнулась и вновь обняла сестру. Её не оставляло тревожное чувство, что они очень долго не увидятся… Странно, в конце концов Россия - не край света, три часа на самолете и ты уже в Москве.

Вдруг вспомнив о своей родине, Марго пришла в голову мысль: а не поехать ли с Витой! Бросить все и начать жизнь заново. Но нет. Слишком много держало девушку здесь. Столько незавершенных дел, первым из которых был Кристиан Ламберт. Тут же перед её мысленным взором предстало любимое лицо. Марго потрясла головой, прогоняя образ… Это уже стало наваждением каким-то.


- Так, но это будет завтра, - Маргарита отстранила Виту и заглянула в полные слез глаза сестры, ободряюще улыбаясь. - А сегодня мы едем домой.

- Но Даниил…

- Твоему Даниилу сейчас не до тебя, он ещё долго будет зализывать раны, - довольно усмехнулась Марго и, наткнувшись на непонимающий взгляд сестры, пояснила: - Глеб из его смазливенького личика сделал хорошую отбивную. Так что, давай, поднимаемся и поехали. Похолодало уже, - Марго, помогла подняться сестре, подхватила её сумку и повела ту к выходу из парка.

Глава 31

Они пережили эту ночь.  Но… если новый день не принесет чего-то лучшего? Если судьба в отместку начнет свою игру, не поддаваясь правилам, установленным игроками. Игра давно вышла из-под контроля, и теперь важно только одно – доиграть до конца и не потерять самого себя До финала дойдут только самые сильные, а победит… Победителей в жестокой игре со смертью нет.


Марго проснулась от настойчивого стука в дверь. Не понимая, что происходит, девушка вскочила и побежала открывать. Каково же было её удивление, когда на пороге появилась Виолетта, сияющая ослепительной улыбкой.

- Доброе утро! - поздоровалась она и прошествовала мимо потрясенной сестры. Вита вела себя так, словно не было вчерашней ночи, словно не было последних нескольких месяцев ада. Как будто ничего не произошло.

- Доброе, - подозрительно проговорила Маргарита и закрыла дверь спальни. - Вита, ты себя хорошо чувствуешь?

- Да, а что? - она удивленно заморгала и снова улыбнулась. - Сегодня такой чудесный день.

Марго, нахмурившись, глянула в сторону незанавешенного окна, за которым стояло обычное туманное утро, и забеспокоилась ещё больше.

- Виолетта, когда приезжают Сергей и Рита?

- Сегодня в шесть вечера. Я так хочу их увидеть. Боже, Риточка, я так по ним соскучилась. Сегодня я, наконец, возьму на руки свою доченьку, - произнесла Виолетта, усаживаясь на кровать. - А пока до их приезда есть немного времени, я хочу спросить у тебя кое-что.

- Что?

Вита заговорщицки подмигнула сестре и похлопала по покрывалу, приглашая её присесть рядом.

Марго послушно подсела к ней и в ожидании приподняла брови.

- Скажи мне, только честно. Ты любишь Кристиана?

- Вита… - Марго не хотела говорить об этом, однако сестра прервала её:

- Да или нет? Просто скажи, не нужно вдаваться в подробности, если тебе не хочется говорить.

- Зачем тебе? - недовольно поинтересовалась Маргарита.

- Хватит отвечать вопросом на вопрос! Отвечай! - настойчиво требовала Виолетта.

- Да, - выпалила наконец-то Марго и повернулась к сестре. - Да, люблю! Но что с того? Он меня презирает! Не хочет даже выслушать меня! Думает, что я опять буду за ним бегать и пытаться соблазнить…

- А это разве не так?

- Нет! - в сердцах воскликнула Марго и поджала губы. - Я хочу просто поговорить с ним и попросить прощения. Мне больше ничего не надо. Я смогу жить со своей безответной любовью, но знать, что любимый человек ненавидит меня - это выше моих сил… - последнюю фразу Маргарита договорила почти шепотом. Силы вдруг покинули девушку, и она почувствовала неожиданную усталость. Усталость от того напряжения, что на протяжении сколького времени держало её, не оставляя ни на мгновение…

- Так чего же ты ждешь? Поговори с ним!

- Легко сказать! Он слушать меня не желает. Я ломилась к нему в дверь, караулила у дома, чуть под машину ему не прыгнула! А Крис лишь пронзил меня ненавидящим взглядом и был таков! Даже не выслушал. Я не знаю, что мне делать! - Марго в отчаянии всплеснула руками.

Виолетта задумчиво посмотрела на сестру и неожиданно проговорила:

- Но ведь меня он не выставит из дома, так?

- А ты тут причем?

- Со мной-то Крис не откажется поговорить, Рита?

Марго качнула головой, усмехнувшись:

- Нет, конечно. Мне кажется, что ты сейчас единственный человек, которого Кристиан не выгонит взашей.

- Вот и прекрасно! - таинственно улыбнулась Виолетта. - Я с ним и поговорю!

- Что? ТЫ?! Я что-то ничего не понимаю!

- А что тут непонятного, сестренка?! - хмыкнула Вита. - Я поеду к Кристиану домой и поговорю с ним!

Марго с минуту непонимающе смотрела в улыбающееся лицо сестры, которая, сузив голубые глазки, терпеливо ждала, пока сестра поймет её задумку.

А когда это произошло, глаза Маргариты удивленно расширились:

- Нет!

- ДА! - уверенно кивнула Виолетта и крепко сжала руку сестры. - Слушай теперь меня внимательно…

* * *
Всю ночь он просидел у постели Жени. Женя проспала всю ночь. Оболонский сидел на стуле рядом и держал её за руку, наблюдая, как мирно она спит. Как ангел. Такая безмятежная, неподвластная тяжким раздумьям… Но это пока действует эффект снотворного. Наступит утро, и её боль вновь вернется. А он ничего поделать с этим не сможет.

Что же с ним произошло? Этот вопрос не давал Глебу покоя уже несколько месяцев. И вот сейчас он думал, в какой момент полюбил? В какой момент позволил Жене проникнуть в свое сердце, заставить жить давно умершую душу? В Корнуолле? Тогда, на горе Святого Михаила, прикасаясь к святыне, он пожелал не осуществления своей задумки, он пожелал, чтобы Женя никогда не узнала о его плане. Значит, именно тогда её чувства стали важнее всех планов по мести матери и брату.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

А затем… Затем у него крышу снесло от безумной любви к этой маленькой невинной девочке. Он и не знал, что, оказывается, это чувство может быть настолько сильным. Все полетело к чертям! Все разбилось вдребезги! Осталась только его любовь - сжигающая, опаляющая, убивающая. И он все готов отдать за один только её взгляд. Он должен её уберечь. А для этого Даниил и Ева должны исчезнуть с лица Земли. Только тогда можно будет вздохнуть спокойно. Теперь уже неважно, будет Женя с ним или нет, простит она его или не простит, главное - она будет в безопасности.

Почувствовав на себе пристальный взгляд, Глеб поднял голову и встретился взглядом с Женей. Она смотрела на него исподлобья и молчала.

- Доброе утро, - проговорил он и, наклонившись, поцеловал в висок.

Она вздохнула и облизала пересохшие губы, продолжая молчать.

- Как ты себя чувствуешь?

- Плохо, - пробормотала Женя и отвернула голову.

- Жень, что с тобой?

- Почему ты вчера ушел? - не глядя на мужа, спросила она. - Я просила тебя остаться! Что ты сделал с Даниилом?

- Ничего, - пожал он плечами.

Услышав этот короткий ответ, девушка одарила его гневным взглядом и воскликнула:

- Не ври мне, Оболонский! Говори правду!

- Да ничего я не сделал этой сволочи! Просто размазал по стенке, вот и все! - в сердцах крикнул Глеб, тяжело дыша.

- Он… жив?

- Жив, не переживай, - успокоил он Женю, а про себя добавил: «Но это ненадолго».

- Глеб, я по его милости потеряла ребенка, и не хочу из-за него потерять и тебя! Поэтому прошу - не делай ничего, пусть полиция этим занимается.

- Женя, полиция здесь ни к чему. Мы сами должны разобраться в том, что наворотили. Мы все повязаны одной веревкой.

- Что ты имеешь в виду?

- Только то, что это наши семейные дела, которые не должны выплыть наружу - тогда нам всем конец.

Женя слушала Глеба и не понимала, о чем тот говорит. Его слова… опять эти загадки, словно она должна понимать его с полуслова. Говорит, что все повязаны… Значит ли это…

- Да, ты правильно поняла, я тоже играю в нашу семейную игру, Женя, - он вновь читал её мысли, которые, впрочем, были отражены на её бледном лице. - Как бы я хотел из неё выйти, но это невозможно. Досрочно уйти нельзя. Поэтому мы должны дойти до финала и постараться обойтись без потерь.

- Глеб… - Женя вновь начала беспокоиться, - я не имею понятия, о чем ты сейчас говоришь, но обещай мне, что ничего противозаконного не сделаешь!

Ответом ей было лишь его молчание и тяжкий вздох.

- Обещай мне!!! - она схватила его за рукав пиджака, требуя ответа.

Но Глеба спасла медсестра, которая вошла в палату и обеспокоенно заявила:

- Вы должны уйти. Моя смена заканчивается, через полчаса придет другая медсестра, и я не хочу, чтобы у меня потом были проблемы. Я и так вам позволила слишком многое.

- Да, конечно, - кивнул Глеб, бросил быстрый взгляд на жену и вышел, даже не попрощавшись.

Вновь Женя напрасно пыталась унять тревожно бьющееся сердце. Вновь она чувствовала - произойдет что-то страшное. И это будет похлеще вчерашнего концерта…

* * *
Маргарита из окна наблюдала, как семейный автомобиль с Виолеттой на заднем сиденье отъезжает от парадного входа и медленно выруливает на дорогу.

Они с сестрой придумали идеальный план, который просто обязан получиться! Девушка надеялась, что все пройдет, как задумано. Это был последний шанс. Другого уже не будет. Она вздохнула и опустила портьеру. Искренне надеялась, что сестра сможет найти правильные слова, которые убедят Кристиана в её чистых намерениях.

Бросив взгляд на часы, она отметила, что до шести оставалось три часа, и сестра должна успеть вернуться.

Сестры договорились вместе поехать встречать Сергея с малышкой Ритой. А пока… пока у неё есть дела…

* * *
Алексей без стука ворвался в комнату к Даниилу.

- Что же ты натворил?! Зачем это сделал?! Мы так не договаривались! Ещё и Виту приплел, подлец! - зло воскликнул он.

Даниил, сняв с лица компресс, повернул распухшее лицо в сторону Алексея и сдавленно проговорил:

- А ты, бедный мальчик, повелся на мои россказни, да? Глупец! Тряпка! Олух влюбленный! Думаешь, мне выгодно было сводить тебя с Женей? Думаешь, я поверил твоим россказням о том, что ты отдашь мне все деньги этой девчонки, как только женишься на ней?! Нет, братец. Я не привык полагаться на кого-то, кроме себя. Я все делаю САМ!

- Доигрался?! - удовлетворенно глядя на изуродованное до неузнаваемости лицо Даниила, спросил Лешка. Жаль, что Глеб его опередил, он бы и сам был не прочь, как следует врезать брату.

Даниил сел на кровати и брезгливо откинул вату в сторону. Дотронувшись до ссадины на губе, скривился в болезненной гримасе и заявил:


- Нет, почему же! Я выиграю эту партию, чего бы мне ни стоило. А ты, - он раздраженно хмыкнул, - так и останешься ничтожеством!

- Может, хватит оскорблений, Даня? - неожиданно спокойно попросил Алексей, удобно устраиваясь в кресле. - У меня на руках козыри. Я знаю твои планы, знаю, что ты совершил. Я могу в любую минуту сделать так, что ты окажешься за решеткой.

- Глупости, - отмахнулся Даниил. - Хотел бы - давно побежал бы в полицию. А вместо этого ты, услышав наш с матерью разговор, тоже захотел поучаствовать в игре. Но она у тебя получилась не такой интересной. Одной любви недостаточно, чтобы Евгения Осипова стала твоей женой. Тут нужна сила. И я ею воспользуюсь.

- Бессмысленно.

- О чем ты?

- Думаешь, Глеб тебя просто так вчера чуть не убил? - горько усмехнулся Леша. - Мы опоздали, Даня. Оба опоздали. Наш старший брат нас опередил - он женился на Жене. Евгения Осипова давно стала Евгенией Оболонской. И, увы, но ни ты, ни я к этому отношения не имеем.

- Откуда ты знаешь? - эта новость повергла Даниила в шок. Он никак не предполагал, что такое возможно. Эти двое ненавидели друг друга!

- Он сам вчера сказал в больнице, так что…

- Это ничего не меняет!

- Интересно, и как же ты обойдешь Глеба?!

- Легко, - улыбнулся Даниил. - Так же, как и всех остальных. Я же говорю, что никто мне не помешает. Я получу это наследство.

- И ничему тебя жизнь не учит, Даня, - тихо проговорил Алексей и вышел из комнаты.

Действительно, горбатого только могила исправит, поэтому Леша был вынужден предпринять меры…

* * *
Маргарита бежала по лестнице, то и дело оборачиваясь назад, боясь, что брат её догонит. ЧЕРТ! И надо же было ей сунуть свой нос, куда не следовало и так спалиться! Она не ожидала, что услышит этот страшный разговор. БОЖЕ! В какой же семье она живет! Все низкие и подлые люди, даже Леша…

- Остановись, я тебе сказал!!! - орал Даниил, быстро перебирая ногами ступеньки, стремясь настигнуть сестру. - Только заикнись кому-нибудь о том, что услышала, я убью тебя!!!

- Мне плевать!!! - Марго открыла входную дверь и выбежала на улицу. - Я сейчас же еду в полицию!!!

Даниил в слепой ярости выбежал следом за сестрой и, воспользовавшись тем, что девушка запнулась о ступеньку, схватил за локоть и потащил к своей машине, припаркованной у дома.

- Никуда ты не поедешь, сестричка, - прошипел он и, запихнув вырывающуюся из последних сил Маргариту в автомобиль, сам сел за руль. «Lamborghini» сорвалась с места и вылетела за ворота…

За этой картиной, прислонившись к стене, наблюдали взглядом, полным ненависти…

* * *
Глеб и Алексей сидели в гостиной и усиленно друг друга игнорировали. Леша расположился у окна, то и дело косясь на старшего брата, пьющего кофе. Он все пытался понять, что в этом человеке так зацепило Женю, что она стала его женой. Красота? Да все Оболонские отличались этим качеством. К тому же Алексей был точно уверен, что Глеб не способен сделать Женю счастливой. И любить он не способен. Этот человек может только разрушать.

- Можно вопрос? - неожиданно подал голос Леша.

Глеб повернулся к брату вполоборота и пожал плечами:

- Валяй.

- Как она?

- С Женей все в порядке, не переживай.

- А с чего ты взял, что я переживаю? - он поднялся и смерил Глеба долгим пронизывающим взглядом. - Я просто не могу понять одну вещь - чем ты заслужил её любовь?!

- Тебя это не касается, - проговорил Глеб, отставляя в сторону пустую чашку.

- И все же, ответь, пожалуйста, что ты можешь дать Жене, кроме боли и огорчения?! Ты же не способен на любовь! Зачем ты на ней женился?! Зачем испортил девочке жизнь?

- Все! Хватит! Я не намерен выслушивать твои обвинения! - Глеб поднялся с дивана и расправил складки на пиджаке.

- Ты… - Леша сделал шаг по направлению к Глебу, но так и не договорил, в комнату вошел дворецкий с телефоном в руках. Он протянул трубку Глебу и заявил сухим тоном:

- Спрашивают Вас, сэр.

- Кто?! - недовольно воскликнул Глеб.

- Из полиции, - тем же бесстрастным тоном уточнил Джефри.

Мужчина напрягся и, покосившись на Алексея, выхватил телефон и поднес трубку к уху:

- Слушаю!.. Да, это я… ЧТО!?! К-как? Когда?!. Да… Да, конечно… Спасибо…

Глеб на автомате нажал на сброс, молча отдал телефон дворецкому и полным боли взглядом посмотрел на брата…

* * *
Виолетта уезжала из дома Кристиана ни с чем. Глупая затея. Он её даже слушать не захотел. Ладно, хоть в дом впустил. Девушка взглянула на часы и отметила, что уже половина пятого. Нужно скорее доехать до дома и отправиться с сестрой в аэропорт.


- Побыстрее, пожалуйста, - кинула она шоферу, и когда тот послушно прибавил скорость, закрыла глаза, откидываясь на спинку сиденья.

Сердце её бешено колотилось, но от чего - она не могла понять. Неприятный осадок подкатывал к горлу. Перед глазами поплыли воспоминания многолетней давности…

Вот она, сестра и Глеб кормят уток на озере… Вот они, обнявшись, совсем маленькие, сидят на чердаке и прячутся от гувернантки… Вот они ссорятся… Расходятся в разные стороны… Ненавидят друг друга… Хорошо, что все в прошлом, что они поняли и простили. Они сестры, и это никогда не уйдет. Их никто никогда не сможет разлучить…

Ей вдруг стало нечем дышать, словно весь воздух откачали, руки вспотели, сердце учащенно забилось, стало темнеть перед глазами. Она почувствовала панику… Но не свою - сестры! Раскрыв глаза, она смотрела прямо перед собой, ощущая безумный страх, и вдруг… Ощутила себя одинокой и беззащитной. Словно её оставили совершенно одну в пустыне. Оторвали часть сердца, часть души… Слезы полились из глаз… Она поняла… догадалась… Сестры больше нет… она ушла… оставила её одну…. Забрала с собой половинку и исчезла…

Она ощутила такую щемящую пустоту внутри, что хотелось кричать, рвать на себе одежду, в кровь царапать руки…

* * *
Самолет уже полчаса как совершил посадку на туманном Альбионе, а он продолжал озираться по сторонам, ожидая появления Виолетты. В руках он держал переноску с мирно посапывающей Ритой. Девочка на удивление легко перенесла перелет и почти не капризничала. Нежно поправив кружевное одеяльце на дочери, Сергей ещё раз бросил обеспокоенный взгляд в сторону выхода и вздохнул. Странно. Вита не появилась, телефон её выключен. Он начинал беспокоиться за жену. Эта её семейка слишком напрягала его, да и последние звонки Виты не прибавили ему спокойствия.

- Ну, и где же наша мамочка, Маргарита? - тихонько обратился он к дочери и попытался позвонить ещё раз, но опять тоже самое - короткий гудок и тишина… - Ладно, поехали, сами доберемся до места, может, наша мамочка ждет нас там, или у неё появились неотложные дела, и она просто забыла нам позвонить.

Сергей поднял сумку, закинул на плечо и, аккуратно подхватив переноску, направился к дверям. На улице он поймал такси и назвал водителю адрес гостиницы, где Виолетта забронировала им номер.

* * *
- Даниил и… Марго… разбились. Насмерть.

- Что случилось?! - спросил Леша, отводя в сторону взгляд, не в силах смотреть в полные горечи глаза брата.

- Тормоза… В машине Даниила отказали тормоза. Не справившись с управлением, они выехали на встречную полосу и столкнулись с грузовиком, - голос Глеба был спокойным, обыденным, движения его ничем не выдавали внутреннее состояние. А ведь он готов был на стенку лезть от сжигающей все внутри боли. Ладно, эта сволочь - он заслужил, но Маргарита?!

Леша втянул в себя воздух и схватился за голову, медленно оседая на диван. Черт! Почему все так?! Он хотел что-то сказать, но вдруг в гостиную вбежала Ева, истошно крича:

- УБИЙЦА!!! Мерзкий грязный УБИЙЦА!! Я тебе никогда этого не прощу! Ты пожалеешь!!! Я сама придушу тебя!!! - женщина разъяренной тигрицей накинулась на Глеба, изо всех сил колотя того кулаками. Она услышала слова сына и не могла поверить, что это произошло на самом деле. - Зачем ты убил их?!

Глеб схватил руки Евы так, чтобы она не смогла вырваться. Она продолжала вырываться изо всех сил, пытаясь добраться до ненавистного лица руками.

- ТЫ подстроил эту аварию!

- Я…

- Заткнись!!! Ты убил моего сыночка, моего Данечку, - её крики переросли в рыдания. - За что?! Он ничего тебе не сделал! Он же был… - Ева не сумела договорить. Внезапно она резко отошла назад, схватилась за сердце и, расширенными глазами посмотрев на Глеба, упала.

На лице Глеба не было ни тени жалости к этой женщине. А промелькнувшая в синих глазах боль относилась к нелепой смерти Маргариты. Этого не должно было произойти. Эта игра вновь ударила по больному, отнимая у него людей, которых он любил.

- Джефри! - крикнул он. - Вызови скорую! Женщине плохо! - И вышел из гостиной, оставив лежащую на полу Еву и застывшего Алексея, затуманенным взором глядящего в пустоту…

За этой сценой, прислонившись к косяку, потухшим взором наблюдала Виолетта. Она тоже все слышала… Предчувствие её не обмануло. Девушка закрыла глаза и медленно опустилась на пол.

Мимо прошел Глеб, даже не заметив её присутствия. Хлопнувшая входная дверь глухим стуком отозвалась в сердце девушки.  Прошло несколько минут… или несколько часов, она не знала… Смутно видела, как приехала скорая, забрала мать. Рядом с ней кто-то присел и нежно обнял, шептал слова утешения, гладил по её белокурым волосам, стараясь взять на себя хоть частичку той боли, что разрывала её изнутри. Сестры больше нет… Как она смогла такое допустить?!

* * *
Глеб с силой хлопнул входной дверью и спустился по ступенькам вниз. Обернувшись на дом, казавшийся ему сейчас рассадником тьмы, грязным логовом змей, он закрыл глаза, стараясь прийти в себя, и вытащил телефон. Услышав в трубке родной голос, хрипло произнес:

- Алло, отец… Все кончено. Можешь возвращаться домой.

Глава 32

Была уже глубокая ночь, а он все не мог уснуть. Сергей сидел на балконе и смотрел на ночной пейзаж столицы Великобритании. До Виолетты он так и не дозвонился. Жена как в воду канула, и, что самое неприятное, он не мог поехать к её семье и все выяснить, потому как просто не знал, где живет семья Оболонских. Вита говорила, что их особняк находится в пригороде, однако пригород Лондона большой.

Он зябко поежился и вошел в номер. Проверив Риточку, спящую словно ангелок, Сергей подошел к бару, налил себе в стакан коньяка и залпом выпил. Коричневатая жидкость приятно обжигала, унимая на несколько мгновений чувство беспокойства. Он сел в кресло и включил телевизор. Спать не хотелось, поэтому принялся тыкать по каналам, в поисках какого-нибудь фильма.

Но вдруг на одном из каналов увидел ночные новости и обомлел. На экране показывали место страшной аварии. Навороченная иномарка выехала на встречную полосу и врезалась в грузовик.

Что-то внутри Сергея кольнуло.

- … В серебристой «Lamborghini» находилось двое пассажиров - Даниил Оболонский и Маргарита Оболонская. Как нам стало известно из надежных источников, экспертиза показала, что причиной аварии стала неисправность тормозов. Полиция намерена выяснить, кто стал причиной смерти родственников недавно умершего Леонида Оболонского, главы крупнейшей в Европе нефтедобывающей компании «Petrolle’EG». После смерти главы корпорации между родственниками разгорелась настоящая борьба за многомиллиардное наследство. У полиции есть все основания считать, что к смертям причастен кто-то из семьи Оболонских… - провещала девушка-репортер. - Не переключайтесь, далее вас ждут другие новости сегодняшнего дня…

Сергей пораженно смотрел в экран телевизора, где мелькали картинки аварии: искореженная машина, работники скорой помощи, пожарные… Так вот почему Вита не приехала!.. Как же ей сейчас тяжело - потерять сестру, с которой она только нашла общий язык…

«Я должен быть с ней рядом», - подумал Сергей и, позабыв обо всем на свете, схватил куртку, выключил свет и направился к выходу. Открыл дверь и вдруг увидел сидящую на полу в коридоре Виолетту.

Заметив выходящего Сергея, она подняла опухшие глаза и одними губами прошептала:

- Она умерла… Я её не уберегла, Сергей…

- Виточка, - выдохнул он и бросился перед женой на колени и крепко прижал к себе. - Солнышко мое, все будет хорошо, я рядом! Вместе мы переживем…

Вита зарыдала с новой силой, обнимая его за плечи. Именно это ей сейчас было необходимо: крепкие объятия, теплые слова… Да, они не могли затмить раздирающую внутренности боль, но не давали умереть окончательно.  Она вздрогнула, когда Сергей поднял её на руки и внес в номер, тихо прикрыв дверь ногой. Усадив жену на диван, он присел у её ног и, взяв её холодные руки в свои, большие и теплые, поцеловал и прошептал:

- Я и представить не могу, как тебе больно, родная. Вы ведь были близнецами, но, умоляю, не закрывайся…

- Я чувствовала, что произойдет что-то страшное… - сквозь слезы говорила она. - Я должна была её спасти!!! Как же я теперь без неё?! Сергей, она же была моей частичкой! Моим отражением! Как я теперь без своего отражения?! - она вырвала руки и закрыла ими глаза, содрогаясь от рыданий.

Сергей смотрел на жену и не знал, что делать, как облегчить её страдания. Он знал, что жена любила Маргариту больше жизни, и ей будет нелегко перенести утрату.

- Вита… - он не договорил, из соседней комнаты послышался детский плач.

Девушка тут же повернула голову на звук и посмотрела на приоткрытую дверь, где заливалась плачем маленькая Риточка.

Виолетта словно только что вспомнила о дочери и, оттолкнув Сергея, бросилась в спальню. Малышка лежала в кроватке и яростно колотила маленькими кулачками по одеяльцу. Несколько мгновений Вита как завороженная смотрела на девочку, а потом взяла на руки и, крепко обняв малышку, закрыла глаза, не переставая плакать:

- Риточка, мамочка тебя не оставит. Я всегда буду с тобой, клянусь. Теперь ты - мой смысл жизни… Доченька моя…

Удивительно, но девочка перестала плакать. Почувствовав себя на руках у матери, она изучающее смотрела синими глубокими глазами, словно видит её в первый раз в жизни.

Виолетта коснулась губами её щечки и сквозь слезы улыбнулась, девочка расплылась в широкой улыбке в ответ.

Сергей стоял в дверях и, наблюдая за этой картиной воссоединения матери и дочери, еле заметно улыбался. Марго не ушла. Она осталась с ней. В лице маленькой девочки с копной темных кудряшек и синими-синими глазками…


Всю ночь Виолетта не выпускала из рук девочку, которая уснула у неё на руках. Она смотрела в её ангельское личико и беззвучно плакала. Сергей сидел рядом с женой и несколько раз пытался обнять, однако та вздрагивала и высвобождалась. Он понимал, что жене очень тяжело сейчас, но Вита словно не замечала его присутствия, все внимание отдавая дочери. Утром она, наконец, уложила Риту в кроватку, и они вышли в другую комнату. Виолетта подошла к зеркалу и вгляделась в свое отражение, пустым взглядом смотря самой себе в потухшие глаза. Сергей хотел что-то сказать, сделал шаг навстречу к жене, но та остановила его словами:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Вы должны уехать.

- Вита, как это?

- Очень просто, - она посмотрела на него сквозь зеркало. - Вы должны сегодня же уехать в Москву.

- А ты?

- Я… - Вита вздохнула и обернулась. - Пока я должна остаться здесь. Похороны сестры завтра. И у меня… у меня ещё есть незавершенные дела, - от этих слов ему стало холодно - таким ледяным тоном произнесла их Виолетта.

- Вита, я тебя не оставлю одну в таком состоянии! - Сергей в несколько шагов преодолел расстояние, разделявшее их, и положил руки ей на плечи, легонько встряхнув.

- Я справлюсь! - воскликнула она, вырываясь из его объятий. - Я справлюсь со всем одна! Мне не нужна жалость! - в её глазах отражались утренние лучи солнца, пробивающиеся из окна. - Я все сделаю сама, я… - по щекам вновь потекли слез, а лицо исказилось гримасой боли.

Сергей властно привлек жену к себе и заговорил:

- Вита, я знаю, твою потерю ничем измерить нельзя, и потеря эта будет ощущаться всю жизнь, но я хочу, чтоб ты знала - у тебя всегда буду я. Слышишь меня? - прошептал он ей на ухо.

Вита отстранилась и заглянула в поразительно чистые серые глаза Сергея. Такие любящие и добрые… Девушка легонько дотронулась до его щеки и провела пальцем, думая: «А ведь ему тоже больно сейчас…»

Сергей накрыл её ладонь своей рукой и, нежно улыбнувшись, легонько прикоснулся губами к её теплым губам в нежном поцелуе. Вита вздрогнула и вроде решилась отстраниться, но обняла и ответила на поцелуй, который постепенно перерастал в настоящий, полный горечи и боли, но одновременно с этим жаркий и страстный.

Вита щекой прижалась к его груди и подумала: «Прости меня».

- Я не уеду без тебя, ясно?! - уверенно заявил Сергей. - Или мы вместе уезжаем, или вместе остаемся. Эта твоя семейка…

- Не было у нас никогда семьи, - горько усмехнулась девушка. - Так, сборище совершенно разных людей, вынужденных жить под одной крышей. И мы жили все вместе и даже не заметили, что наши сердца прогнивают, купаясь во лжи и ненависти. И вот теперь все это гнилье вылезло наружу… Хорошо. Если хочешь - оставайся, только, пожалуйста, даже не думай вмешиваться. Ради Риточки. Скоро все закончится.

- Я не понимаю тебя, Виолетта, что за тайны? Что должно закончиться?!

- Игра. Наша игра скоро подойдет к концу, Сережа, - прошептала девушка. - Последний раунд.

- Вита, ты…

- Прости, но мне нужно идти. - Вита отстранилась от него и направилась к выходу.

- Куда ты?!

- Домой. Позаботься о малышке, пожалуйста, - проговорила она и вышла из номера.

Сергей стоял посредине комнаты и недоуменно смотрел на дверь. Как же изменилась Виолетта за эти месяцы разлуки. Стала такой уверенной. И глаза… в них появилась жесткость.

* * *
Женя не могла больше находиться в неведении. Глеб не звонил и не появлялся. Весь день она лежала в палате и старалась унять беспокойство, растущее с каждым новым кругом, который пробегала стрелка часов на стене. За окном был уже вечер, от мужа вестей не было, и Женя не выдержала. Она вдруг ясно осознала, что сегодня же должна быть дома. Что-то случилось, она не могла понять откуда такое чувство, но оно не оставляло девушку ни на секунду.

Женя встала с кровати, поморщилась от ноющей боли, но не остановилась. Наплевать! Она должна идти! Подошла к шкафчику, вытащила оттуда свои вещи, переоделась и выглянула в коридор. По счастью, никого рядом не было, поэтому она как ни в чем не бывало зашагала по коридору, стараясь выглядеть как можно естественней. Хотя её потрепанный бледный вид обращал на себя внимание проходящих людей.  Женя проходила мимо администратора, когда вдруг увидела вбегающего в больницу Владимира. Девушка спряталась за углом, чтобы остаться незамеченной. Мужчина подбежал к медсестре и возбужденно заговорил:

- Скажите, в какой палате находится Ева Оболонская?! Её привезли вчера с инсультом!

Девушка, сидящая за столом, молча уткнулась в монитор, пару раз щелкнула мышкой и будничным тоном заявила:

- Палата № 1256.

- Спасибо, - бросил ей Владимир и быстрым шагом направился в сторону лифта.

Женя потрясенно провожала мужчину взглядом. Значит, Ева перенесла инсульт… вчера. Черт, да что же у них там произошло?!

Она совершенно забыла о своем побеге, застыв на месте, и вспомнила о ненадлежащем виде только тогда, когда встретилась взглядом с медсестрой, с подозрением разглядывающую её помятую одежду. Женя отвернулась и медленно пошла к выходу, стараясь больше не привлекать к себе внимание.

* * *
Стальной взгляд Глеба был прикован к лежащей на больничной койке светловолосой женщине, считавшейся его матерью. Ева Оболонская недвижимо лежала и не могла выразить ни одну эмоцию, которую переполняло её черное сердце.

Только взглядом…

Глеб неотрывно смотрел на неё несколько минут, пытаясь отыскать внутри себя хоть какую-то жалость, хоть совсем немного жалости к больной парализованной женщине, вынужденной всю оставшуюся жизнь быть прикованной к кровати. Это хуже, чем смерть. Это хуже, чем ад. Особенно для неё -  всегда такой властной, жестокой женщины, знающей себе цену. Все закончилось для неё. Поражение. Фиаско. Полное и безоговорочное.


Так вот… жалости не было. Было только удовлетворение, болезненное удовлетворение от осознания того, что все получилось именно так. А ещё он думал, почему же она так ненавидела его… Почему всегда отталкивала, делая из него обозленного на весь белый свет ребенка, выросшего в черствого мужчину…

А ведь Ева и отца у него хотела отобрать. Настоящего отца. Ещё в подростковом возрасте Глеб полюбил Леонида, как он думал тогда - своего дядю. Тот всегда разговаривал с ним, спрашивал, как дела в школе… А ведь это так важно - просто чувствовать, что ты кому-то небезразличен! Что, если ты умрешь, кто-то будет плакать о тебе. Да, Владимир любил его, считая своим сыном. Но он постоянно был занят, а в свободное время пытался поделить любовь на пятерых одиноких детей, оставшихся без материнской ласки. В день своего пятнадцатилетия Глеб узнал, что чудеса на свете бывают, узнал, что Леонид его настоящий отец. И они стали хранить эту тайну. Ева всегда говорила, что Леонид не мог иметь детей, но он, Глеб, - прямое тому доказательство в обратном.

Он не знал, что у них случилось. Отец до сих пор умалчивает об этой истории, не желая делиться подробностями. А его сухое: «Не сошлись характерами!» Глеба устраивало полностью.

- Вот и все, - наконец, проговорил он сдавленным голосом, поджав губы. - Довольна, мама?! Твоя алчность убила Даниила и Маргариту. Ты сама убила своего любимого сына! Ты сделала из него мерзкое грязное оружие для достижения своей цели. И что? Что теперь?! Тебе до сих пор нужны деньги?! Хочешь, я принесу тебе миллионы, украшу ими твою палату?! Ведь деньги - это ВСЕ! Так ведь ты думала, да?! Но ни за какие средства ты не сможешь вернуть детей. Завтра похороны, а ты даже не сможешь проститься с ними. Ты будешь лежать здесь, недвижимая, разбитая, подавленная… В ОДИНОЧЕСТВЕ. Ты осталась одна. И что? Кто подаст тебе руку? Правильно, никто.

Из глаз Евы покатилась слезинка, потом ещё одна и ещё… А Глеб все продолжал смотреть на неё бесстрастно. Он ничего не чувствовал. Его не трогали слезы в её некогда ярких живых глазах.

- У меня даже жалости к тебе нет, Ева, - произнес он. - Представляешь, до чего я тебя ненавижу?! Сколько горя ты принесла людям, которых я люблю?! Сначала отец из-за тебя страдал, потом Женя… Вы отобрали у этой девочки все самое дорогое - мужа и ребенка. Это ж надо так хотеть денег, чтобы не остановиться ни перед чем!!! Я готов был разорвать тебя на куски за это. Но все получилось ещё лучше. Возможно, когда-нибудь ты поймешь… нет, хотя бы осознаешь весь ужас того, что ты совершила. А может, и нет. Может, ты так и умрешь где-нибудь сидя в кресле, глядя, как падает листва с деревьев. Но я искренне желаю тебе очистить свою душу от яда… Прощай… - Глеб бросил на Еву последний взгляд и направился к выходу. Не успел он выйти, как дверь приоткрылась, впуская Владимира. Мужчина жалостливо посмотрел на бездвижную жену и обратился к Глебу:

- Как она?

- Не знаю, - пожал плечами молодой человек. - Если тебе интересно - её лечащий врач где-то здесь. Поинтересуйся у него.

- Глеб… - Владимир был поражен, с какой холодностью и безразличием разговаривал с ним сын. - Она же твоя мать! Прояви хотя бы сожаление!

В глазах Глеба промелькнула боль, он ничего не ответил Владимиру, а вновь обернулся к Еве:

- Я ошибся, - сказал он. - Радуйся. Ещё есть люди, которым ты небезразлична. И возможно не он один. Может, за тебя будет больно человеку, которого ты так хотела убить, но не смогла…

И, увидев ужас в её глазах, Глеб вышел из палаты. Она все поняла. Ева догадалась, что Леонид Оболонский жив.


Глеб шел по коридору в направлении палаты Жени и все размышлял о ночном разговоре с Леонидом. Когда он сообщил отцу о происшествии с Евой, мужчину едва удалось остановить, чтобы тот не кинулся к ней в больницу. Он не мог понять одного - как, после всего того, что Ева совершила, Леонид до сих пор испытывает к ней чувства! Она же и мизинца его не стоит!

Как же бывает любовь жестока - продолжаешь любить, несмотря ни на что, продолжаешь на что-то надеяться и верить.

Всю ночь они с отцом просидели в баре и все думали, почему же все у них пошло не так, как было запланировано! В какой момент ситуация вышла из-под контроля?..

Пока вдруг Леонид не заявил: «Знаешь, сынок, никогда нельзя играть с человеческими судьбами. Кто мы такие, чтобы подстраивать людей под свои цели?.. Все должно было быть по-другому, а теперь… теперь нужно постараться сохранить хотя бы то, что осталось».

Да, у него осталась Женя. Ради неё он и будет жить.

Глеб вошел в палату жены, и какого же было его удивление, когда в постели её не оказалось! На кровати небрежно валялась её пижама. Почувствовав недоброе, он вылетел из палаты и накинулся на медсестру:

- Где моя жена?!

- Кто?

- Евгения Оболонская! Где она?!

- В палате должна быть.

- Вот именно! Должна быть! Но её нет в палате! Куда вы смотрите, если пациенты у вас могут спокойно взять и уйти! - глаза Оболонского налились кровью, кулаки с силой сжались, он сверлил пронзающим взглядом бедную девушку, не понимающую, что происходит.


- Да… Как же… - залепетала она. - Я же не отходила ни на секунду… Может, её на процедуры забрали?

- Вечером в одежде и ботинках?! - заорал Оболонский.

Медсестра в ужасе вскочила и побежала в палату. Она прекрасно осознавала, чем ей может грозить это происшествие. Глеб, вне себя от ярости, последовал за ней. Девушка потрясенно озиралась по палате в поисках Жени и, не найдя её, тихонько прошептала:

- Простите. Я не знаю, как это вышло.

Оболонский с шумом втянул в себя воздух, в отчаянии ударил кулаком по стене с такой силой, что висевшие на ней часы с грохотом упали.

- Я этого так не оставлю. Вы ответите за свою некомпетентность! - бросил он онемевшей от страха медсестре и вышел в коридор.

Но мысли его уже были о жене. Глупая девчонка! Вот куда её понесло?! Не лежится ей в безопасности в больнице, нет! Ей нужно броситься с головой в самое пекло! В жерло вулкана!

Он-то, как идиот, надеялся, что Женя пролежит в больнице, пока все это не закончится. А теперь?! Да стоит ей вернуться домой, как ей тут же доложат о смерти Даниила и Марго.

- Черт! - выругался Глеб и прибавил ходу, выскочил на улицу, прыгнул в автомобиль и до упора выжал педаль газа. Он должен её перехватить. Женя не должна ничего узнать от других. Он сам должен все рассказать.

* * *
Женя стояла возле дома, освещенного огнями, и не решалась войти. Словно стоит ей зайти в эту огромную дверь, как что-то случится. Этот особняк напоминал сейчас ужасное чудовище, раскрывшее свою пасть, приглашая её войти. И Женя прекрасно понимала, что если войдет - пасть тут же захлопнется, и она окажется в ловушке.

Она вздохнула, поправила на плече сумочку и решительно направилась к дому. Ей, как всегда, открыл невозмутимый Джефри.

- Глеб дома? - поинтересовалась, снимая куртку и подавая дворецкому.

- Нет, мисс.

- Понятно, - Женя недовольно поджала губы. - Спасибо. А хоть кто-то дома есть?

- Мисс Виолетта в гостиной, мистер Алексей - в своей комнате, - бесцветным тоном доложил Джефри.

Она уже открыла рот, чтобы спросить, куда подевались остальные, но не успела. Её прервал громкий возглас:

- Женя?! - подняла взгляд и увидела спускающегося по лестнице Алексея. - Что ты здесь делаешь? Разве ты не должна быть в больнице?

Леша подошел к ней и приобнял за плечи.

- Я ушла оттуда, - спокойно ответила она, делая несколько шагов назад от Алексея. - Ты не знаешь, где Глеб?

Глаза парня почернели от одного упоминания о брате.

- Понятия не имею! - зло воскликнул он. - Зачем тебе этот человек?!

Женя, удивленная такой неожиданной реакцией всегда доброго и сдержанного Леши, подозрительно поинтересовалась:

- Что случилось? Почему ты так зол на брата?

- А ты ещё ничего не знаешь?! - горько усмехнулся парень. - Тогда я тебя просвещу… - он взял Женю за руку и собрался провести в гостиную, но вдруг услышал грозное:

- Убери от моей жены руки!

Женя обернулась к двери и увидела взмыленного Глеба, несущегося к ним со звериным оскалом. Похоже, выражение лица брата и Алексею пришлось не по нраву, так как он покорно отпустил Женю и предупредительно отошел.

Глеб бросил на Алексея убийственный взгляд и обратился к жене:

- Что ты здесь делаешь?! - его голос мог показаться спокойным, но Женя видела колыхающуюся в глазах мужа ярость.

Она с вызовом вскинула голову и уверенно заявила:

- Я не собираюсь больше сидеть в этой больнице в одиночестве, пока ты и твоя семья вновь плетете за моей спиной интриги! Мне надоело!

- Какие интриги?! Ты головой думала, когда сбегала из больницы?! Это опасно!!!

- Я себя прекрасно чувствую! - заорала Женя и, отвернувшись от него, быстрым шагом направилась к лестнице.

- Куда ты собралась?! Мы с тобой не договорили! - Глеб рванул за девушкой и схватил за руку.

Женя яростно вырвала её:

- Перестань на меня орать! Я не бездушная вещь и имею право знать обо всем!

Девушка хотела было пойти дальше, но вдруг перед глазами все поплыло, и она что есть силы схватилась за перила обоими руками.

- Женя… Женечка?! - Глеб, испугавшись за жену, поднял её на руки и, перепрыгивая ступеньки, помчался в комнату.

Их провожал злой взор Алексея. Ему было больно от того, что старший брат имеет на неё право, а он нет…


Глеб уложил Женю на кровать и присел рядом, не спуская взволнованного взгляда с её побелевшего лица:

- Тебе больно? - тихонько спросил он.

Женя покачала головой:

- Нет, уже все хорошо. Просто голова закружилась. Не переживай.


- Женя, прости меня, пожалуйста. Не знаю, что на меня нашло, я… когда увидел пустую палату, совсем обезумел от страха. - его глубокие глаза были полны печали.

- Прощаю, - улыбнулась Женя и дотронулась рукой до его шершавой щеки. - И ты меня прости. Но я не могла больше оставаться там в неведении. Я знаю, что-то произошло. Я видела Владимира и знаю о Еве.

- Да, у неё случился инсульт, - кивнул Глеб.

- И что теперь?

- Теперь она абсолютно безопасна.

Женя взяла мужа за руку и прошептала:

- Иди ко мне. Я хочу, чтобы ты был рядом.

Глеб улыбнулся и прилег на кровать. Женя удобно устроилась у него на груди и вздохнула. Теперь она чувствовала себя спокойно. Близость Глеба согревала её, заставляла забыть обо всех горестях. Каждый раз, оказываясь в его объятиях, девушка понимала, что все эти бесконечные страдания стоят того. Ведь она живет ради него. Пока он рядом - ей ничего не страшно.

Глеб зарылся лицом в шелковистые волосы жены и прикрыл глаза. Что будет завтра, он не знал. Он не смог рассказать Жене о смерти Даниила и Маргариты. Но ведь завтра похороны, и она обязательно узнает… И как она отреагирует?..

Глава 33

Женя уже полчаса сидела недвижимо и молча смотрела в одну точку. Глеб сидел рядом и просто ждал, когда жена заговорит. Ему пришлось сказать ей. Сегодня похороны, и дальше скрывать смерть Маргариты и Даниила было бесполезно. Он видел боль в её глазах, когда она непонимающе уставилась на него и переспросила:

- Как это Марго больше нет?!.

А потом села на кровать и обхватила себя руками. Она не плакала. Наверное, потому что слез больше не осталось. Столько переживаний ей пришлось вынести за эти несколько месяцев жизни в Лондоне. Женя перевела, наконец, взгляд на Глеба и тихо прошептала:

- Когда все это закончится?

- Жень…

- Когда весь этот кошмар закончится?! - повысив голос, с нажимом воскликнула она. - Когда утром я смогу встать и с уверенностью заявить, что сегодня ничего не произойдет?! Никто не погибнет и никто не решит прикончить меня ради каких-то жалких денег! Когда я перестану терять близких и дорогих мне людей?!

- Женя. - Глеб присел рядом с женой и попытался обнять, однако жена вывернулась из его рук и вскочила с кровати, яростно глядя на мужа полными слез глазами.

- Как же мне это все надоело!!! Глеб, я не понимаю, чем я заслужила такую судьбу?! Сначала Дима, потом мой малыш, а теперь… теперь и Марго… Кто дальше? Я не вынесу, если потеряю и тебя…

Глеб подошел к Жене и властно притянул к себе:

- Ты меня не потеряешь, клянусь тебе. Смерть Маргариты - трагическая случайность…

Женя прижалась щекой к его груди и, всхлипнув, произнесла:

- Во сколько похороны?

- Сегодня в двенадцать. Но ты не поедешь.

- Почему?

- Ты вернешься в больницу, - безапелляционно заявил Глеб.

- Не вернусь, - тем же тоном ответила девушка, отстраняясь.

- Женя, ты ещё слишком слаба! Твой безрассудный поступок может стоить тебе здоровья!

- Я полностью здорова! И в больницу я не вернусь, если только, конечно, ты меня не свяжешь и насильно не отправишь туда.

- Хорошая идея!.. - Оболонский начинал злиться.

- Я все сказала! Я еду на похороны, и точка! - уверенно произнесла Женя и, не давая Глебу возможности возразить, отправилась в ванную.

Ему оставалось только всплеснуть руками и смириться. Пусть едет. Все равно он с неё глаз не спустит, так что она будет в безопасности.

* * *
Хайгейтское кладбище встретило траурную процессию мрачной величественностью, сыростью и холодом. Словно оплакивая невиновных, над северным Лондоном пошел проливной дождь.

Она стояла у могилы и смотрела на свою фотографию. Её охватило странное чувство, что умерла она, а не сестра.

Виолетта, не обращая внимания на грозные капли дождя, отбросила зонт в сторону и немигающим взглядом всматривалась в фотографию сестры на памятнике и подпись под ней: «Ты всегда будешь рядом…»

Слезы, смешиваясь с каплями, непрекращающимся ручьем текли по её бледному лицу. Она не должна была умирать. Почему все так получилось?! Почему судьба сыграла с ними такую жестокую шутку? Вернуть все назад - и она ни за что бы не поступила так, как сестра её уговорила. Тот день стал роковым для их семьи. Он переломил их жизнь надвое - до и после. Что было «до» - грязные игры, фальшь, интриги, ненависть… А что будет «после»? Неизвестно, но расплата за грехи уже пришла. По крайней мере, для неё. Виолетта была уверена в том, что Бог наказал её за все поступки, отобрав частичку себя, оставив внутри только пустую ноющую душу.

Она сжала руки в кулаки, лицо её исказилось гримасой невыносимой боли. Ей хотелось кричать, выть, рвать на себе одежду…

Но ещё больше ей хотелось прижать сестру к себе и никогда не отпускать. Они так много времени потратили впустую, столько лет недомолвок и жестоких слов, и вот, когда, наконец, обрели друг друга, судьба вновь развела их в разные стороны. Только теперь уже навсегда…

- Прости меня, сестренка. За все прости, - одними губами прошептала она и убрала прилипшие мокрые светлые пряди с лица. - Как я теперь без тебя?..

Как же это часто бывает, когда ты столько хочешь сказать человеку, но, увы, уже слишком поздно. Он ушел. Навсегда…


Леша стоял чуть поодаль и, стиснув зубы, старался сохранять самообладание. Ему хотелось плакать, но он не мог позволить себе этого. Они с Марго никогда не были в хороших отношениях, она всегда задирала его, не давала спокойно вздохнуть колкими замечаниями и шуточками. Но она - как ни крути - была его сестрой. И если о смерти Даниила он не сожалеет, то об уходе Марго - очень даже. Она не должна была умирать, все это была случайность, роковая случайность. Но вернуть обратно уже ничего нельзя.

Леша перевел взгляд на стоящую перед могилой Виолетту, такую хрупкую и слабенькую, оплакивающую потерю сестры, и сердце его сжалось ещё сильнее. Виту он любил больше всего на земле. И не пережил бы, если б на месте Маргариты оказалась Виолетта. Сестра дорога ему, поэтому ещё больнее от того, что он чувствовал, как тяжело ей в эту минуту. Он приблизился к ней и взял за руку, прошептав:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Все будет хорошо.

Но она, кажется, даже не заметила его присутствия. Вита была полностью погружена в свои мысли. Была где-то далеко…


Глеб одной рукой держал зонт, а другой приобнимал Женю за подрагивающие плечи. Он знал, что ей очень плохо, но она держалась. Глеб вообще поражался стойкости этой маленькой, на первый взгляд, хрупкой девочки. Она очень сильная. Очень. Другая на её месте давно бы сломалась под натиском всех этих событий, но Женя… держится. Превозмогая боль и не теряя надежды. Надежды на лучшее. Она верит, что когда-нибудь наступит утро в этой непроглядной тьме. Взойдет солнце и согреет все эти израненные сердца своими теплыми лучами.

Она сама не понимает, что это солнце - она сама. Именно ОНА своим светом заставила всех этих окаменевших людей меняться и разрушать стены, что они воздвигали вокруг себя долгие годы. Какую же жестокую игру они начали когда-то с отцом. Всего одно движение, и рулетка завертелась.

Необдуманно.

Хотя тогда им казалось, что они просчитали все до мелочей… И вот теперь, хороня своего брата и сестру, Глеб понимал, что запущенное колесо не остановить. Оно само остановится, и выпадет число, что предначертано судьбой, но уж никак не игроками. Все они безвольные пешки, возомнившие себя королями, но ни на что не имеющие права.

- Что же это такое? -  прошептал рядом стоящий Владимир, понуро опустив голову. - Почему я не смог уберечь своих детей?..

Глеб горько покачал головой, обращая свой взгляд на человека, которого половину жизни считал своим отцом, и не знал, что ответить. Но Владимир Оболонский и не ждал ответа. Он задавал его самому себе, пытался ответить своему сердцу, что же произошло… В какой момент усиленно строенное семейное счастье разрушилось, как карточный домик? Наверное, ещё до его, Глеба, рождения…

* * *
Она ждала его. Безумно боялась встречи, боялась встретиться с ним взглядом, но знала, что рано или поздно он придет.

Леонид тихонько приоткрыл дверь и прошел в пропахшую медикаментами палату. Он не мог не прийти. Мужчина прекрасно знал, что все семейство в данный момент на похоронах, и он сможет побыть с Евой наедине.

Он встретился с ней взглядом. Её некогда яркие небесно-голубые глаза потухли. У неё не осталось никаких сил бороться за жизнь. Она потеряла любимого сына и теперь на всю жизнь прикована к кровати.

Леонид обошёл постель Евы и присел на стул у изголовья. Глаза его были наполнены невыразимой мукой, когда он прошептал:

- Я пришел попросить у тебя прощения, Ева…

«Наверное, - подумал он, - если б она могла говорить и двигаться, то послала бы меня ко всем чертям со своими извинениями».

Но сейчас, разве что по выражению её глаз, он мог прочитать, как же сильно она ненавидит его!..

- Прости меня, - прерывисто вздохнув, продолжил Леонид. - Я не знаю, почему раньше не смог поговорить с тобой, ведь все эти годы изо дня в день порывался… Это было невыносимо - видеть презрение в твоих глазах. Каждое утро, спускаясь в столовую, я ловил на себе твой ненавидящий взор и знал - ты не из тех, кто молча смиряется с судьбой. Не тот у тебя характер! За это я тебя и полюбил. Я знаю, - он опустил голову, не в силах выдержать её проникающий до глубины души взгляд, -  знаю, что именно я положил начало этой чертовой игре под названием «Месть и ненависть»! Я дал повод себя ненавидеть, воспользовавшись моментом. И я презираю себя за это, Ева… - На несколько мгновений в палате воцарилась звенящая тишина, такая, что Леониду показалось, что он услышал, как бешено стучит её сердце. Он грустно улыбнулся и покачал головой. - Но та единственная ночь стала самой счастливой в моей жизни. Я готов был бросить к твоим ногам всё: деньги, компанию, всё свое состояние! Но тебе ведь была важна только любовь! А любила ты не меня. И я растоптал твою любовь. Заставил тебя и его ненавидеть всеми фибрами души, - из глаз Леонида потекли слезы. - Я просто не мог смотреть, как моя самая любимая девочка собирается замуж за какого-то курьера из моей же компании! Да! Да, я сволочь! Я подлец! Сколько раз ты повторяла эти слова, выплевывала их мне в лицо, а я продолжал гнуть свое, не веря, что ты меня никогда не полюбишь. И тогда ты решила пойти конем - охмурила моего брата и выскочила за него замуж. Да, Ева - это было гениально! Настолько гениально, что я готов был броситься с обрыва! Нажать на педаль газа и выскочить на полной скорости на встречку! Лучше мести придумать было невозможно. И знаешь, что меня спасло? Глеб. Меня спас Глеб. Он был моей плотью и кровью, за это ты его так ненавидела. Ты смотрела на него и видела меня. Но ведь это был и ТВОЙ сын! Твой первенец! Да, та ночь для тебя была невыносимой, но он был маленьким ребенком, желавшим только одного - материнской любви и заботы. А ты лишила его! Ты была ослеплена своей ненавистью. И с годами она становилась ещё сильнее - я это видел по твоим глазам, в них постепенно появлялась какая-то адская одержимость, перерастающая в безумие. Я видел все это. И видел, как ты делаешь из Даниила послушного робота, готового на все, чтобы угодить своей матери. И ваш с ним план мы с Глебом просчитали до мелочей. Когда ты меня «убила», мы подстроили фальшивые похороны. Я оказался в безопасности, да и Глеб придумал, как отвести опасность от себя. Мы решили подстроить вам с Даниилом ловушку, но не представляли, что ты окажешься настолько жестокой, что пойдешь на убийство невинной девочки. И так уж получилось, что ей судьбой было уготовано стать твоим роком. Евгения Осипова встала тебе поперек горла, и ты хотела разделаться с ней как можно скорее. Но получилось по-другому - эта девочка разворошила осиное гнездо, и у неё хватило смелости не сбежать, а остаться и бороться! Но это уже другая история. Тебя уже это не касается. Это касается только нашего сына и Жени… Дай Бог, чтобы у них все сложилось в этой жизни. Они очень любят друг друга.


Леонид поднялся на ноги и, горько вздохнув, проговорил:

- Мне стыдно за нашу с тобой историю. Все эти годы мы хранили её в тайне. И теперь о ней никто не узнает. Знай только, я не хотел, чтобы ты потеряла свою любовь. Я всего лишь дал ему столько денег, что он не смог отказаться. А ты ведь и ему умудрилась отомстить! Ты расправилась с ним и его женой. Но знаешь, как это бывает… Все возвратилось к тебе бумерангом. Дочь твоего бывшего возлюбленного одним своим приездом в наш дом положила начало концу этой многолетней борьбе самими с собой. И окончание близко. Прости меня ещё раз… - Леонид повернулся и направился к выходу, желая поскорее уйти, ему невыносимо было здесь находиться. Но вдруг услышал у себя за спиной приглушенный звук, он повернулся и увидел, как Ева, глотая слезы, пытается что-то сказать.

- Прости… - Он отвернулся и вышел.

Дверь захлопнулась, оставляя Еву в одиночестве. Она обессилено закрыла глаза.

* * *
Она продолжала неподвижно стоять, дождь не прекращался. Все присутствующие разошлись. А Вита не могла проститься и отпустить. У нее было чувство, что вот сейчас она очень близко к сестре, словно та держит её за руку. И если она уйдет, их сомкнутые руки навсегда разомкнутся.

- Вита, пойдем, - Женя подошла к девушке. - Промокнешь вся.

Она пустым взглядом посмотрела на подругу и кивнула.

- Пойдем, - проговорила Виолетта, и они направились к выходу с кладбища, где у ворот в машине их ждал Глеб.

Проходя мимо огромной статуи, Вита ещё раз обернулась и вдруг встретилась взглядом с Крисом. Она удивленно приподняла брови, никак не ожидая увидеть его на похоронах сестры. Но Кристиан Ламберт пришел. Он стоял в стороне ото всех, не желая привлекать к себе внимание, и не подошел ни к одному члену их семьи.

«Но ты пришел, - подумала девушка. - Выходит, Маргарита для тебя что-то да значит…»

Она едва заметно кивнула ему в знак приветствия и отправилась вслед за Женей к выходу.


Они ехали в полнейшей тишине. Женя, взяв Виолетту за руку, сама изо всех сил старалась не заплакать. Марго стала для неё родным человеком, настоящей подругой. Эгоистичная стерва - такой она увидела её при первой встрече, но Маргарита Оболонская изменилась и на глазах превратилась в веселую добрую девушку, никогда не бросающую в трудную минуту.

Ей тяжело. А как тяжело Виолетте?..

Женя покосилась на промокшую насквозь Виту, которую била мелкая дрожь. Она отвернулась к окошку и делала вид, что наблюдает за проезжающими мимо автомобилями.

А Виолетта думала о маленькой Риточке и Сергее. Для них начнется новая жизнь, но она всегда будет теперь рядом с малышкой, что бы ни случилось. Девочка для неё единственный смысл жизни. Как только все закончится, она уедет вместе с ними в Москву. Осталось совсем недолго…


Дверь им по обыкновению открыл Джефри. Глеб помог снять пальто Жене и Виолетте и отдал дворецкому вместе с сырыми зонтами. Алексей отвез отца в больницу к матери и приехал следом. Они прошли в гостиную, которая казалась сегодня ещё мрачнее и холоднее, чем раньше. Место, где столько лет копилась ненависть, где рушились наивные попытки Владимира сплотить семью, сейчас напоминало выжженное дотла поле боя. Где оставшиеся в живых вынуждены продолжать существовать, невзирая на обстоятельства.

Виолетта словно приведение прошла к бару, налила полный стакан виски и залпом осушила, затем, закрыв лицо руками, глубоко вздохнула. Глеб опустился в кресло, откинулся на спинку и устало потер переносицу.

Алексей, будто прикованный к месту, стоял и наблюдал за тем, как Женя приблизилась к мужу и легонько дотронулась до его плеча в знак поддержки. Леша с силой сжал кулаки и, поджав губы, отвернулся, не в силах смотреть.

- Глеб, - начала было Женя, однако её прервал вошедший Джефри:

- Пришли из полиции, - обратился он к Глебу.

Женя моментально почувствовала, как муж напрягся, и заподозрила неладное. Глеб осторожно убрал её руку и, поднявшись с места, заявил сухим тоном:

- Пригласи их, Джефри.

Дворецкий кивнул и вышел из гостиной. Четыре пары глаз уставились на дверь, где через пару мгновений появились несколько человек в форме. Один из них - невысокий мужчина средних лет - пристальным взглядом обвел присутствующих и, наткнувшись на Глеба, обратился прямо к нему:

- Добрый день, мне нужен Глеб Оболонский.

- Это я. Что Вы хотели?

- У нас ордер на Ваш арест. Вы обвиняетесь в убийстве Маргариты и Даниила Оболонских, - ледяным тоном заявил полицейский. - Прошу, проед…

- Нет! - крик Жени прервал заученную речь полицейского. - Нет, Вы ошибаетесь!

Женя в ужасе переводила взгляд с полицейского на Глеба, излучающего полнейшее спокойствие.

- Глеб… - Женя подошла к мужу и схватила за рукав, требовательно спросив: - Это ведь неправда, да? Они ошибаются?!

Но он молчал.


За него ответил полицейский:

- Имеются свидетели, чьи показания являются более чем достаточными для обвинения.

- Какие ещё свидетели!? Что вы такое несете?! - закричала Женя. - Марго и Даниил погибли в аварии!!!

- Тормоза автомобиля были заведомо испорчены. И у нас есть свидетели, которые видели, как Глеб Оболонский в ночь перед аварией заходил в гараж, к тому же, нам известно, что накануне он угрожал Даниилу Оболонскому физической расправой.

- Кто Вам такое наговорил?!

Полицейский, недовольный таким допросом, что устроила ему Женя, все же достал из кармана брюк какой-то листок и прочел:

- Показания приняты у Джефри Торнтона и Алексея Оболонского, которые подтвердили, что Глеб Оболонский угрожал убить Даниила Оболонского.

- Нет, - прошептала Женя, теряя равновесие, ноги её стали ватными, и девушка едва успела схватиться за спинку кресла, чтобы не упасть. - Леша… - она посмотрела умоляющим взглядом в сторону Алексея, продолжающего неподвижно стоять в дальнем углу гостиной. Но он только покачал головой и отвел взгляд.

- Это неправда!!! Глеб, умоляю тебя! Скажи, что это неправда!!! - Женя судорожно вцепилась в рукав мужа и, глотая слезы, смотрела прямо ему в глаза, пытаясь отыскать в них опровержение словам полицейского. Но вновь он надел маску бесстрастного жесткого циника. - Только скажи, что это не ты, и я поверю тебе! Глеб, ну не молчи же!!! – во взгляде Глеба на мгновение промелькнуло сожаление, но он продолжал молчать, словно ждал от Жени каких-то слов, но его жена продолжала говорить совершенно не то, что он желал услышать. - Скажи… умоляю… - из последних сил выдавила она, но Глеб только горько усмехнулся, отцепил её руку и вышел из гостиной, бросив полицейским:

- Поехали.

Женя обессилено упала на пол и в голос зарыдала, не в силах поверить, что это правда.

- Ну зачем… зачем ты это сделал… зачем все испортил…

К ней тут же подскочил Леша, опустился перед ней на колени и нежно обнял, шепча на ухо:

- Женечка, не переживай, он не стоит твоих слез, пожалуйста, не плачь! Глеб - сволочь! Это он все подстроил! Это он убил Даниила и Марго! Он все предусмотрел! Он жестокий человек, он использовал тебя, заставил поверить, что любит, но на самом деле ему были нужны только твои деньги…

Каждая фраза Леши ножом врезалась в её сердце, убивая её, разрывая на части душу.

Они добились своего. Они сломали её… Они убили её…

Леша говорил ещё что-то, какие-то слова утешения, но Женя уже ничего не слышала. Она находилась словно в тумане, откуда нет выхода. Там не было ничего, только непроглядная серая пелена. И пустота вокруг.

Женя просто была там. И будет. Это судьба…

Виолетта осторожно выскользнула из гостиной, не в силах смотреть за убивающейся Женей. Девушка прошла в свою комнату, плотно закрыла дверь и вытащила телефон. Набрав нужный номер, она стала ждать, пока ей ответят. А когда услышала знакомый голос, проговорила:

- Глеба арестовали.

Глава 34

Виолетта постучала в комнату и стала ожидать, пока за дверью раздастся голос брата, приглашающий войти. Но ответа не последовало, тогда она постучала ещё раз, более требовательно, и воскликнула:

- Леша! Леша, я знаю, что ты здесь, открой, пожалуйста!

За дверью послышались шаги, а спустя мгновение дверь приоткрылась, впуская девушку в темную душную комнату.

Виолетта перешагнула за порог и пробормотала:

- Ты бы хоть окно открыл. И свет включил. У тебя тут как в темнице.

Алексей молча выполнил просьбу сестры, и спальню залил неяркий свет от старинной люстры. Он сел в кресло и вздохнул. Вита обвела взглядом полуразрушенную комнату, потрясенно уставилась на разломанную гитару, валявшуюся на полу, там, где ещё недавно стоял стеклянный столик. Теперь от него остались только осколки… Она поджала губы, но ничего не сказала, а присела напротив брата на краешек кровати.

- Женя спит? - хрипло спросил он.

- Да, - кивнула Вита. - Доктор заставил её выпить снотворное, и она уснула. Бедная, столько ей всего пришлось вытерпеть за последние несколько дней, сначала ребенка потеряла, потом Марго, а теперь вот и…

- Он недостоин её! - неожиданно резко воскликнул Леша, безумным взглядом глядя на сестру. - Он плохой человек! Глеб не сделает Женю счастливой!

- Но ведь она любит Глеба…

- Разлюбит! - уверенно заявил Алексей. - Я окружу её заботой и вниманием, и однажды она почувствует ко мне любовь. Я буду ждать.

- Леша, я… я тоже думаю, что Жене будет лучше с тобой, - неожиданно прошептала Виолетта и бросилась в объятия к брату. - Ты же самый лучший и добрый. Рано или поздно Женя это оценит.

- Виточка, родная моя, - Леша крепко сжал сестру и вдруг заплакал. - Ты самое лучшее, что дала мне эта чертова жизнь! Ты самый родной человек на этой планете! А я заставил тебя страдать…

- Леша, о чем ты? Что ты такое говоришь? Глупости… - она нежно гладила его по голове, пытаясь успокоить.

- Нет! Не глупости! - парень взглянул в синие глаза сестры и прошептал: - Это я убил Марго и Даниила. Я… Но я не хотел, чтобы Маргарита погибла! Это случайность! Прости меня, Вита, умоляю! Я не хотел, чтобы ты страдала, я всего лишь желал остановить Даниила… Он… он бы по-другому не остановился…

- Леша… - Вита была поражена признанием брата. Она отстранилась от него и покачала головой.  - Но Глеб, полиция… показания…

- Той ночью Джефри видел именно меня в гараже. А не Глеба! Это я ночью пробрался в гараж и испортил тормоза.

- Но почему все подумали на Глеба?..

- Да потому что весь дом слышал, как накануне вечером брат угрожал Даниилу расправой!

Вита стояла, как громом пораженная, с каменным выражением лица, переваривая информацию. Алексей ожидал услышать хоть что-то о своем поступке, но, увы, она молчала…

- Вита, умоляю, скажи хоть слово! Скажи, что ненавидишь меня! Скажи, что презираешь! Скажи, что я самая последняя сволочь на земле! Что мне на этом свете не место! Что вместо Марго должен быть я! Вита, прошу, только не молчи!!! - со слезами на глазах, стоя перед сестрой на коленях, каялся Леша. - Прости меня, Виточка, умоляю, прости! Я не хотел! Мое сердце разрывалось на части, когда ты на похоронах стояла у могилы сестры и плакала…

Девушка пустым взглядом смотрела на рыдающего в отчаянии брата и молчала, а Алексей продолжал что-то бессвязно бормотать о прощении и своей неимоверной любви к ней.

- Это случайность, - наконец проговорила Вита. Голос её был неожиданно твердым.

Она отошла к окну и несколько мгновений всматривалась в серую ночь, накрытую обволакивающим тяжелым туманом. А потом сказала, не оборачиваясь:

- Ты сделал то, что должен был сделать. Даниил… Он только этого и заслуживал. Он заставил меня совершить поступок, после которого я не знаю, как жить. А сестра… что ж, значит, это была необходимая жертва, - она резко обернулась и жестоким горящим взглядом пронзила брата. - Поэтому я не виню тебя. А по поводу обвинения Глеба… Если выбирать между вами двумя, то я выберу тебя. Потому что я люблю тебя больше жизни, Леша.

- Господи, как же я рад, что ты все так восприняла! - обрадовался Алексей, поднимаясь с пола и делая несколько шагов по направлению к Виолетте. - Теперь мы все будем жить счастливо… Никто нам не помешает! И Женя… - он не договорил, в комнате раздался звонок телефона. Виолетта от неожиданности подскочила и бегающим лихорадочным взглядом принялась искать нарушителя спокойствия. Лешин смартфон лежал на тумбочке. Он спокойно подошел к нему и ответил.

- Да? Да… Что?! Как?! Как это