КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы  

Клан зверя (fb2)


Настройки текста:



Лаванда Риз Клан зверя


Файл создан в Книжной берлоге Медведя.


Глава 1


«Содрогнувшись, холодея, трепещет душа. И тело словно окутывает омерзительная липкая паутина. Мечущееся, ещё пульсирующее сердце сжимает в своих  цепких лапах безжалостный мохнатый паук, имя которому – страх!»


В каком уголке нашего сознания рождается страх?

 Страх… – приобретаем ли мы это чувство либо оно сопровождает нас с самого начала существования?

Из какого источника он возникает и почему так легко находит пути к каждому из нас?

Возможно ли, жить в постоянном страхе?

Каков его выносимый барьер для человеческого восприятия?

Почему страх такое мощное и извечное орудие манипулирования разумными и существами, живущими только лишь инстинктами?

 ... И тем и другим ведом страх….

Что заставляет нас контролировать страх, преодолевать его и избавляться? Избавляться на время, до тех пор, пока он не отыщет новые рычаги в нашем сознании, новые лазейки и так тщательно скрываемые слабости. Ведь человек, который ничего не боится – это уже не человек и не зверь, это машина.

Все мы видим мир одинаково, только каждый раскрашивает его своими мыслями по-своему.


   Что произошло? Что же это всё-таки было? Вдруг закружилась голова и неожиданно потеряла сознание? Или что-то с сердцем?

Девушка ощутила, что случилось нечто, нечто неподдающееся объяснению.

Она услышала, нет, скорее почувствовала горький и удушливый запах горелой листвы. Мэг приоткрыла глаза и с опаской смешанной с всё нарастающим отчаяньем, обвела непонимающим взглядом пространство вокруг себя.

Он уже подкрадывался к ней. Страх! Холодный, скользкий, извивающийся и бездушный страх, ядовитой змеей вползал в дезориентированное подсознание. Он возник от абсолютного непонимания и растерянности. Мэган не могла даже предположить, что это за место и куда она попала!

А самое главное, как?!!

Определённо она очутилась в лесу. Но этот лес какой-то безжизненный, изнуренный и пустой. От пугающей тишины звенело в ушах. Вместо травы, опавшей листвы или сброшенной хвои был лишь настил из теплого рыхлого пепла, в котором Мэг, собственно и лежала. Стволы деревьев зализаны черным нагаром. Мертвые деревья и деревья с полуобгоревшей кроной печально раскачивались в безмолвной скорби. Похоже, что совсем недавно здесь бушевал пожар, кое-где ещё дымились исковерканные пни, и над лесом висела серая туча смога, из-за которой, солнце проглядывало лишь белым пятном на бесконечно чистом небе.

Но как она здесь оказалась?!! Это было невероятно! Словно кто-то, повинуясь некоему абсурдному капризу, в мгновение ока перенес её со старинных улочек Праги в это гнетущее место.

Растерянность …

Будто персонаж замедленной съемки, Мэган с трудом поднялась на ноги, автоматически отряхиваясь от пепла, находясь всё ещё в полном ступоре. Она огляделась по сторонам, совершенно не имея представления в какую сторону ей нужно идти. Мучимая сомнениями и нарастающим страхом, который сеял все более и более невероятные предположения, она всё-таки решила идти прямо, поддавшись собственной интуиции.

Шла без особого направления, зигзагами, не разбирая дороги, с каждым шагом проваливаясь в мягкий тёплый пепел и поднимая за собой шлейф дыма. Обгоревший лес был то гуще, то реже, маяча перед ней чёрными стволами.

И куда ни глянь - просвета нигде не видно.

С собой не оказалось ни вещей, ни сумочки. Белые брюки и ажурный топ покрылись страшными безобразными разводами. От въедливого дыма и горячего воздуха ужасно слезились глаза и хотелось пить. Девушка изо всех сил старалась не думать о воде, но отброшенные мысли, бумерангом возвращались обратно, плещась воображаемыми освежающими и холодными каплями.

Из-за непрошенных мыслей становилось невыносимо вдвойне, включая эту странную неопределенность! Мэган продолжала идти, раздвигая перед собой черные ветки и стирая со лба пот, с надеждой граничащей с ужасом поглядывая по сторонам. Какое-то шестое чувство подсказывало ей, что это не то место, где можно кричать и звать на помощь. Наоборот, хотелось красться незаметно, создавая как можно меньше шума. Лес пугал и предостерегал её.

Через несколько часов скитания по этому мертвому закоптившемуся лесу, она стала такой же изнуренной и испачканной гарью. Не видно было ничьих следов, не слышно никаких звуков, кроме скрипа поврежденных ветвей и её шмякающих по мягкому пеплу шагов.

Вдруг, неожиданно, у неё над головой пронзительно закричала ворона, разрезая спертый воздух своим громкоголосым грубым карканьем. Она захлопала крыльями, озабочено осмотрелась вокруг своими маленькими черными пронырливыми глазками, и деловито полетела дальше.

Мэг тяжело вздохнула, с завистью провожая упорхнувшую птицу. Хотелось бы и ей вот так же взлететь над этим, казалось бесконечным лесом. Желание идти дальше, всё больше боролось с желанием сесть и разреветься. Это было просто какой-то кошмарной загадкой, на которую она не находила ответа.

И кошмар словно смиловался над ней, замаячив впереди границей пожара, за которой виднелась дорога, на другой стороне которой  уже шумер сочно зеленый лес, взволнованный и живой. И надежда вдруг как будто тоже ожила, затрепетала. Дорога должна была привести к людям. Куда-нибудь привести!

         Это прибавило сил, встряхнуло до второго дыхания. Теперь идти стало намного легче, по виляющей узкой грунтовой дороге, где по левую сторону было все выжжено, а по правую шелестело жизнью, словно радуясь минуемой участи. Но заходить на зеленую сторону Мэг не решалась, и всё из-за той же жизни, которая могла бродить там  в поисках добычи. Что-то с этим лесом было явно не так, что-то в этой необычной листве, в этих странных кустарниках по обочине, вызывало у неё подозрение. Девушка не могла понять что именно, но возникало какое-то чувство непривычной реальности.

 Облизав пересохшие губы, Мэг прибавила шагу, опасаясь, что темнота застанет её прямо в пути. Солнечные лучи слабо пробивались сквозь нависающие над дорогой кроны могучих деревьев. Дорога не шла прямо, она постоянно поворачивала, извиваясь, словно ползущий желтый питон.

   Где-то впереди, за поворотом, Мэган отчетливо расслышала доносившиеся звуки, какое-то металлическое клацанье, тяжелые шаги и звуки приглушенных переговаривающихся между собой голосов. Мэг чуть не подпрыгнула от радости, она сейчас была готова увидеть кого угодно, лишь бы обнаружить намёк на цивилизацию. От всех этих необъяснимых странностей и одиночества она уже потихоньку начинала сходить с ума.

Наконец-то люди! … По крайней мере, так казалось со стороны. В свою очередь они тоже заметили её, сбавив шаг. Группа идущих строем вооруженных копьями и мечами воинов, облачённых во все чёрное, поблескивая металлической чешуйчатой кольчугой. Их лица были скрыты под облегающими темными масками и шлемами. И только глаза смотрели на неё через узкую прорезь. Они были похожи на средневековых грабителей или же даже на организованное военное подразделение, участвующее в съемках эпического фильма о глубокой древности.

Мэг растеряно остановилась, таращась на столь странных бойцов, неспешно приближающихся к ней. Она успела разглядеть, что у каждого из них на поясе висела изогнутая сабля, топор, металлические шестиугольные диски и ещё что-то такое чего она не знала, но что вселяло неподдельный ужас.

 Если бы не маски, Мэг смогла бы уже издалека рассмотреть их хищные ухмылки. А так она увидела только этот жуткий блеск в их глазах, когда они уже подошли достаточно близко, чтобы безошибочно определить, что эти взгляды беспощадны и жестоки, а глаза. …

В этих глазах было что-то такое … нечеловеческое. У людей не могло быть таких глаз! … Это были глаза зверя!

У Мэган замерла душа, падая в пятки и спутывая ноги холодными цепями страха. Нет, это был уже не тот страх – это был вопящий внутри ужас! Развернувшись на непослушных ногах, девушка бросилась бежать, сворачивая в зеленую чащу. Но то ли она бежала так медленно, то ли они умели летать. Её тут же нагнал тупой удар в спину. От неожиданности и боли, Мэг упала, и чьи-то крепкие руки грубо схватили её за обе лодыжки, бесцеремонно потащив обратно к дороге. Всё происходящее было настолько нелепо, что казалось,  это происходит не с ней или что это просто какой-то кошмарный сон.

Выйдя из шокового оцепенения, Мэган попыталась вырываться, отчаянно цепляясь за ветки кустов мимо которых её волокли, бессильно загребая пальцами влажную почву.

Ничуть не церемонясь, её безжалостно бросили на землю, и по обступившим её сапогам она догадалась, что лежит в кругу окруживших её людей. В тот же момент она услыхала над собой смех, похожий на лающие хрипы. Этот смех размножился, нарастая и разносясь эхом во все стороны. Мэган, наконец, подняла голову как раз в тот момент, когда один из них снял с себя маску…

   И почему нам иногда кажется, что страшнее уже ничего не может быть?

 Мэг поняла, что ещё не исчерпала предел своего ужаса, стоило ей только взглянуть на лицо этого воина. Теперь она не смогла сдержаться и завизжала, вызывая у них новый приступ жуткого смеха и поголовное срывание масок. Кто-то из них резко подхватил её сзади и поставил на ноги. Как в бреду, она металась между ними, зажатая в плотное кольцо.

На неё пялились суровые мужские лица, с волчьими холодными глазами и хищными клыками, обнаружившимися в их оскалах. Они запрокидывали головы, содрогаясь от регота, толкая её один на другого. Пышные шевелюры обрамляли их словно гривы пепельных, черных и каштановых волос. Узкие лбы и выступающие верхние скулы резко контрастировали с ровными носами и квадратными подбородками, переходившими в короткую шею, которая врастала в широкие массивные плечи этих коренастых монстров.

Один из них схватил её за плечи и с животной грубостью притянул к себе, с шумом втягивая её запах, дрогнувшими ноздрями. Он почти коснулся её шеи, и Мэг с ужасом заметила, как расширились его узкие черные зрачки в желтоватых глазах, как растянулись в ухмылке полноватые губы, обнажая белые, чуть выступающие клыки. Он хищно облизнулся, опуская взгляд ниже. Мэг забилась, словно пойманная в сеть рыба. Крича изо всех сил, она принялась бить его в широкую грудь, пока ей на лицо не легла его ручища, одаренная внушительными ногтями. Мэг задохнулась от вырывающегося вопля, желая всем сердцем провалиться в забвение, чтобы не умереть от страха.

- Что это вы здесь устроили?!! – внезапно раздался сильный и властный голос. – Я не потерплю нарушение дисциплины! Браз!

Круг резко разомкнулся. И Мэг на грани обморока увидела ещё одного такого же, только восседавшего на чудовищном животном, похожем на огромную гиену, на которую накинули поводья, и надели седло. Повелевающий тон и надменное выражение лица всадника, выдавали в нём их командира, хозяина. Краем глаза, Мэг заметила, что его голова стянута золотым обручем, а на плечи накинута черная накидка, расшитая странными символами. Но Мэг не присматривалась, какими именно, для неё более невероятным было то, что она непостижимым образом понимает их речь.

- Мы встретили это существо прямо посреди дороги, ваше величие! – ответил сиплый голос, схватившего её монстра. – Оно так забавно боится и от этого так возбуждающе пахнет. Я обожаю запах страха, когда они боятся!

- Проклятье Мозгера! Мне что нужно ещё раз вам объяснять, что нам сейчас не до развлечений!!? Нужно спешить в Фархад, а не тискать это жалкое отупевшее от ужаса подобие человека! Построиться! Немедленно! Или я сам размажу вас по этой дороге! – свирепо рявкнул всадник, сверкая зелёными волчьими глазами.

- А как же она? Возьмем её с собой для предстоящей охоты?

- Как вам не остопротивило одно и то же? – брезгливо и недовольно скривился всадник. – Охотиться на этих слабых дрожащих людей из зыбкого  мира! Это не достойно воинов нашего клана! Мы будем охотиться на наших врагов, это приносит мне  куда большее удовольствие! Оставьте её здесь, она будет только задерживать нас в пути. Если она не умрет от страха и голода, блуждая по лесу, то через несколько дней лунные охотники сами её найдут. Вперёд!  - прокричал он, даже не удосужив взглядом на смерть перепуганную Мэг.

Её всё ещё трясло, глядя в спины уходящим монстрам. Мэган уже ни капли не сомневалась, что это никакой не розыгрыш, что она попала в какое-то жуткое затерянное на планете место и что со всех сторон здесь веет смертельной опасностью. Она опрометью кинулась бежать в лесную гущу, боясь, что они передумают и вернутся снова. Мэг бежала, перепрыгивая через кусты, падая и путаясь в колючей траве, снова поднимаясь, не обращая внимания на впивающиеся в кожу шипы и оставляемые ими царапины. Она не хотела верить, что из этого кошмара нет выхода! Она всё ещё надеялась, что, покинув этот жуткий лес, она вырвется в реальный мир обычных людей, оставив этих странных существ за таинственной дымчатой пеленой.

Ветки больно хлестали по лицу, а по щекам текли обжигающие слёзы, но не от боли, а от обиды, что это случилось именно с ней. … Следующий прыжок вдруг непредвиденно и жестко перевернул её вниз головой. Мэг жалобно застонала, глядя на затянувшуюся, на её ноге тугую петлю.

 … Её поймали как пушного зверя, … в силки.

- Черт! Черт! Черт! – в отчаянье закричала Мэг, раскачиваясь на веревке. Она пыталась дотянуться до узла, но все её усилия были тщетны, несмотря на всю её девичью гибкость, здесь нужно было быть цирковым акробатом. Даже после всего увиденного это просто не вмещалось в голове! На какую-то долю секунды ей начало казаться, что она уже окончательно сходит с ума. Мэг закрыла лицо руками и обессилено завыла, задыхаясь от спертых рыданий. Это было так унизительно висеть здесь, дергаясь, словно беспомощная жертва на потеху охотнику. Унизительно и жутко. Пришло и застыло ощущение, что этому кошмару уже не будет конца.

Страх, страх, страх сковал её тело, забираясь под кожу и выжимая душу, пробираясь в лихорадочно мечущийся мозг.

Она рухнула так же неожиданно, как и попала в эту ловушку, провисев вверх тормашками до самых сумерек, изнемогая от жажды и пульсирующей крови в висках. Хотя это время показалось ей вечностью.

Мэган мгновенно перевернулась и села. Её измученное лицо исказила гримаса боли, и она, ухватившись за болезненно раскалывающуюся голову, вглядывалась в стоящую неподалеку  фигуру. Это было точно такое же существо, из тех, кого она видела на дороге. Только этот был одет попроще и в руке у него был всего лишь нож.

- Не подходите ко мне! – хрипло выкрикнула Мэг, отползая назад. – Не подходите!!!

Он наступил на болтающийся, на её ноге длинный конец верёвки, и проговорил:

- Не бойся. Я не причиню тебе вреда.

- Не двигайтесь, я вам не верю! Оставьте меня в покое!

- Хм, странно, а что же будет, если я подойду? Ты заплачешь? Запищишь? Обмочишься? – уставшим  вызывающим тоном бросил незнакомец. Хмыкнув себе под нос, будто услышал для себя несусветную глупость.  - Тебе придется пойти со мной. И даже если ты мне не веришь, я могу потащить тебя силой, но будет лучше, если ты пойдешь сама, у меня старика уже не те силы, чтобы переть такую ношу на плечах через весь лес. Или может, ты хочешь остаться здесь на ночь и стать пищей для хищников, которых уже и так наверняка привлек твой запах крови?

- А чем вы отличаетесь от хищников?! – истерически всхлипнув, пробормотала Мэг, не сводя с него глаз.

- А чем охотник отличается от хищника? И для тех и для других – ты добыча. Только охотники – это наш народ, а хищники – дикие животные, которые никогда не предложат тебе выбора. Поднимайся! – он нетерпеливо дернул за верёвку.

Мэган обреченно поднялась на ватные ноги и поплелась следом за охотником.

В этой безвыходной бредовой ситуации её мозг просто отказывался  соображать и бороться. Она очень, очень устала, и ей было уже всё равно, куда её тащат, лишь бы это поскорее закончилось. Мэг спотыкаясь, брела за этим странным седовласым высоким «мутантом», иначе она пока не могла их назвать, настороженно глядя на его широкую спину.

Вдалеке, в ночной тьме показались огни и слабые очертания хижин. Всю дорогу девушка шла молча, да и охотник оказался не словоохотливым и угрюмым, хотя конец веревки он все же крепко сжимал в руке. Они вошли в одну из крайних лачуг, освещенную тусклым светом единственной свечи.

Из тёмного угла, к ним на встречу вынырнула ещё одна фигура.

- Аттил, где же ты так долго был?!! – произнёс встревоженный хрипловатый  женский голос.

- Вот, полюбуйся, Шер, на кого я нежданно наткнулся в лесу, - и старый охотник вытолкнул Мэг на свет, где она в свою очередь  рассмотрела хозяйку хижины.

Пепельные волосы  связаны на затылке в длинный  хвост, открывая при этом прижатые чуть вытянутые уши и изящную шею. Пышная грудь, тонкая талия. Длинное грубое платье достигало до самого пола, губы плотно сжаты, а её изучающие,  внимательные, умные глаза, не мигая, смотрели на Мэг. Её лицо, хоть и принадлежало этой странной расе, но оно вызвало у Мэг расположение, вопреки всему она не почувствовала исходившей угрозы в свой адрес. Женщина даже показалась ей привлекательной, несмотря на немолодой возраст, она напоминала ей персонаж из детской сказки – лесную фею. Если бы не эти черты зверя в её человеческом облике. Единственно чего не смогла определить Мэг в этом блеклом пламени свечи – так это оттенок её кожи и цвет глаз. 

- Как тебя зовут? – мягко поинтересовалась Шер, прикрыв веки.

- Мэган, - тихо ответила девушка, еле державшаяся на ногах от усталости.

- Как давно ты в Джафрат-Кире?

- Сегодня утром … я была в своем мире, … а в следующее мгновение … уже оказалась здесь. Можно воды, … пожалуйста, - прошептала Мэг, уже не в силах вникать в то, что происходит вокруг неё.

- Вот возьми, только присядь, - и ей осторожно протянули кувшин.

Напившись воды, Мэган устало закрыла глаза и повалилась на жесткий топчан, одолеваемая неестественно странным, но спасительным сном. Всё её существо отказывалось воспринимать эту действительность. По крайней мере, не сейчас.

Во сне, она почувствовала, что дрожит от холода, но в ту же секунду кто-то заботливо укрыл её теплой шкурой. Сквозь дремоту, чуть позже, приоткрыв глаза в смеркающимся утреннем свете, Мэган заметила сидящего возле себя одного из этих необычных людей с волчьими глазами. Но она безразлично закрыла тяжелые веки, запрещая себе думать, и снова уснула.

         Её разбудило многозвучное клепание молотков, которое доносилось отовсюду. Мэг осторожно и пугливо поднялась на своем ложе, закутываясь в согревшую её шкуру, печально констатируя, что кошмарный сон не закончился, обещая стать для неё явью.

Обернувшись на резкий шорох, она натолкнулась на любопытные песочные глаза молодого человека. Насколько она помнила, это был вовсе не тот охотник, который привел её из лесу. Он был так же высок и широкоплеч, но его длинные каштановые волосы были стянуты сзади, а у старика они были седыми и распущенными. И словно угадав её мысли, он заговорил:

- Проснулась? Я сын Аттилы, меня зовут Войт. Мать скоро вернется и накормит тебя.

- Кто вы такие? – на удивление спокойно спросила Мэган, не в силах оторвать от него глаз. Она наконец разглядела что кожа у них была с бронзовым оттенком, гладкая. Мэг не так смущали уши и глаза – как выступающие клыки и ногти, больше напоминающие когти животного, узкие и длинные.

На её вопрос Войт пожал плечами и задумался, почесывая себя за вытянутым ухом указательным пальцем, блуждая глазами по комнате, видимо, подыскивая нужные слова.

- Как же это можно выразить… Мне уже приходилось видать людей из зыбкого мира, подобных тебе, но я никогда не вёл разговоров с ними, как сейчас с тобой. Понимаешь, вы иные, вы живёте за плотной завесой чуждого нам бытия, отрицая либо  даже не догадываясь, о том, что такие как мы, не похожие на вас так же имеем право на существование. Мы - народ лугару. Отец говорит, что там откуда ты явилась нас называют волками-оборотнями. Это правда?

Мэг передернуло от закрадывающихся подозрений, и она постаралась сделать вид, что не понимает, о чём он говорит. Она ещё сильнее сжалась в комок, не спуская с него своих огромных голубых глаз.

Сильно прихрамывая, Войт подошел и сел напротив неё на широкую лавку.

- Ты боишься нас. … Я это вижу по твоим круглым глазам, а ещё весь дом наполнился запахом свежего страха. Главное чувство у нас – это нюх, мы лугару воспринимаем наш мир с помощью запахов. Но ты не должна этого делать, в смысле бояться, если хочешь выжить здесь, – произнес он, вытягивая ногу, с явной заинтересованностью уставившись на её кулон, в виде полумесяца, висевший на золотой цепочке и чудом уцелевший после всех вчерашних событий.

- Чего вы от меня хотите? – голос Мэг, звенел как струна, подозрительный и сухой.

Войт снова пожал плечами:

- Ты не поверишь, лично я ничего. Да и мой отец с матерью, не желают тебе зла. Мы не убийцы. Хотя таких людей как ты у нас завсегда истребляли.  Собственный страх губит их, пробуждая в некоторых из нас истинного зверя. Но мы можем защитить тебя, Мэган и помочь, если ты само собой к этому готова. – Он с неподдельным интересом смотрел в её голубые глаза и улыбался. До этого она даже представить себе не могла, что эти лугару могут так искренне и тепло улыбаться, даже невзирая на свои хищные зубки. От этой улыбки на смуглом гладком лице, волчьи глаза Войта будто стали ласковыми. Он послал ей доброжелательный взгляд, окончательно запутывая её мысли. 

- Я хочу обратно, - прошептала Мэг, опуская глаза.

- Это невозможно. Сюда попадают только по воле Мозгера и обратно уже не возвращаются. Мы точно не знаем, как это происходит, это ведает лишь наш  князь и его чародей. Ваши люди оказываются тут, когда в ваш мир попадают наши лугару. Что-то вроде обмена. Подробно на эти вопросы сможет ответить только Ральф, но с ним лучше не встречаться, проживешь дольше.

   Мэг обхватила руками голову, нервно взъерошив свои спутанные золотистые локоны:

- Какой ещё к чёрту Мозгер?! Чародей? Серьёзно?! Но я не верю ни в какую магию!

- Тебе придётся, - спокойно заметил Войт. – Неверие не скроет истины.

- Бред! Этого не может быть, … не может быть! – тихо бормотала она, раскачиваясь из стороны в сторону. – Я этого не вынесу, я не хочу это принимать! Это чья-то дурацкая злая шутка! Скажи мне правду, здесь снимают какой-то фильм, да? Умоляю, пусть будет да!

Сощурив глаза, не шелохнувшись, Войт пристально наблюдал за девушкой, удивляясь её эмоциям.

Мэган подняла на него свои потемневшие от отчаянья глаза:

- Молчишь …  Значит, в бред придется уверовать. Что же мне делать? Что делать?!

- Бороться … за свою жизнь. Так как это делаем мы испокон веков. В нашем мире каждый борется за свою шкуру. Главное осилить свой неприглядный страх. Страх – это признак слабости, а слабых уничтожают в первую очередь. Но принявшая тебя стая, способна защитить тебя, если ты станешь её частью. Ты не должна бояться тех, кто будет закрывать тебя своими спинами.

На минуту Мэган оторопела, изучая его долгим внимательным взглядом. Столько разных эмоций менялось на этом бледном под грязными разводами лице, что Войт совершенно не мог уловить, о чем же размышляет эта до смерти перепуганная девушка из чужого мира.

Она не знала почему, но она верила ему – существу из своего кошмара. Верила его открытому лицу и умному взгляду песочных глаз, верила его словам, произнесенным уравновешенным и рассудительным тоном. Он излучал спокойствие и внушал уверенность.

Мэг медленно поднялась с топчана и опустилась на пол у ног Войта. Легонько коснувшись рукой его колена, доверчиво заглядывая снизу в его широко распахнувшиеся глаза, она тихо спросила, дрогнувшим голосом:

- А вы приняли меня в свою стаю?

- Ну, - почему-то смущенно выдохнул Войт, - если отец не отпустил тебя там, в лесу или не загнал тебя в клетку для лунной жертвы, значит, он принял решение сохранить тебе жизнь и взял на себя заботу о тебе. Аттил привёл тебя в свой дом, под свой кров, этим он выразил своё покровительство и своё расположение. А значит, принял в стаю. Для чего и зачем потом покажет время. Может быть, ему послали видение лесные духи, а может, твой медальон в виде неполной луны послал ему какой-то тайный знак.  Мой отец старый вожак, он мудр. Даже я лишь спустя время понимаю тот или иной его поступок,  – продолжая смотреть на неё удивленным взглядом, не моргая, ответил парень.

- Так ты поможешь … мне? – сама не веря в то, что она это произносит, проговорила Мэг. - Закроешь спиной … от тех … других?

- Других? – неожиданно пробасил Аттил, наклонившись в дверном проёме. – Ты видела других?

- Угу, - кивнула Мэг, не оборачиваясь, оставаясь сидеть на полу, - Я шла через сгоревший лес, а когда выбралась на дорогу – увидала отряд. … Они были в масках, все в черном, с таким древним оружием. … Не обижайтесь. Когда воины поснимали с голов эти стёганые штуки, и я рассмотрела их лица - … это было так ужасно. Просто я была не готова к подобному. Кажется, я кричала …от страха, а они смеялись. Мерзко и жутко. И в этих людях человеческого было мало.

Аттил и Войт переглянулись:

- Почему они отпустили тебя? – насторожился Аттил, хмуря седые лохматые брови.

- А те пешие и не хотели меня отпускать, - покачала головой Мэг, поведя плечами. – Всадник на странном животном приказал им бросить меня в лесу на съедение лунным охотникам. Кто вообще такие эти лунные охотники?

- Ральф! – в один голос встревожено воскликнули отец и сын, проигнорировав её вопрос.

- Это уже хуже, - вздохнул Аттил, поднимая Мэг под руки. – Мы могли бы скрывать тебя годами в своём селении. Но если о тебе знает Ральф …

- А что помешает князю посчитать её мёртвой? Ни один человек ещё не уходил от лунных охотников. Это решение. Ты родилась под счастливой звездой, Мэган, раз уж тебе посчастливилось уйти от воинов Ральфа живой, – заметил Войт, переводя свой хитрый взгляд с отца на девушку.

- Почему вы хотите помочь мне? Почему? Что заставляет вас защищать такое, как сказали те воины «подобие человека»? – взгляд Мэган настойчиво требовал от вожака откровенности. 

- А ты думаешь, мы звери? – горько усмехнулся Аттил. – Мы свободная стая и не убиваем ради потехи, глумясь над страхами загнанной жертвы. Жизнь достойна своего имени, я так считаю. Столкнуть вниз слабого, пытающегося подняться на ноги – довольно легко, для этого много ума не надо. Величие заключается в том, чтобы оставаться человеком, скрывая внутри своего зверя и повелевая им. Не зверь тобой, а ты зверем. К сожалению, воины нашего мира возвеличивают себя числом павших от их руки, и они не прячут своего внутреннего зверя, им это ни к чему, напротив, они чрезмерно им горды. Вот с этими воинами ты и столкнулась. Мы все один народ, но не все из нас кровожадны. Выжить в нашем мире такому хрупкому созданию как ты будет очень нелегко! Но ведь зачем-то же ты здесь! Что-то заставило князя Ральфа отпустить тебя. Лесные духи уберегли тебя от растерзания хищниками и направили меня к тебе на помощь. Когда я увидел твоё висящее тело в лучах заходящего солнца, меня ослепил полумесяц, знак растущей луны у тебя на шее. Мой внутренний зверь учуял тревогу и необходимость защитить найденную жизнь. Я знаю, что-то случиться потом, в будущем, и жизнь и смерть сплетутся с тобой в одно целое. Мы не будем больше дразнить духов и пока укроем тебя от чужих глаз. Грядущее само всплывет на свет.

Выслушав его, девушка кивнула в знак понимания.

- Я должна поблагодарить вас за приют. … Вы ведь понимаете меня? Возможно, я кажусь вам чудной, вы кажетесь мне дикими. И мне не по себе, из-за того что я здесь оказалась, …так вдруг. Я растеряна, поэтому мне страшно. Мне тяжело понять, что здесь происходит. Это словно сон, понимаете? – горячо произнесла Мэг, ища поддержки в серых и проницательных глазах вожака.

- Думаю, я понимаю тебя. И ответить, почему ты здесь, я тоже не могу, мне не ведомы эти пути. Ты можешь жить с нами. И ещё … дам тебе один мудрый совет: не ищи ответов, если будет угодно, они сами тебя найдут.

 Тот, кто действительно может дать тебе желанный ответ – может наградить и смертью! И я говорю не о воинах князя, и даже не о самом князе, и не о его чародее. Есть более темная сила, правящая живыми и хищными повадками нашего мира – Старейшины селения чародеев, жрецы Мозгера! Этих теней, открывающих ворота в смежные миры нужно опасаться больше всего. Они выпивают души таких вот заблудших жертв.

- Как же мне быть? – бессильно роняя каждое слово, повторила она. Мэг задала этот вопрос скорее самой себе, задумчиво глядя в пустоту возле себя.

- А ты будь как младенец! – живо отозвалась появившаяся за их спинами Шер. – Словно ты только что появилась на свет. Учись заново смотреть, ходить, узнавать. Не думай о страхах, не думай о чародеях и их магии, взрасти в себе силу. Прими это как свою жизнь, и тебе станет легче. У детей есть родители, пусть тогда мы ими станем. Будь дочерью, и стая будет относиться к тебе как к дочери.

- Вы предлагаете мне свою семью? … Это очень много для меня, - опустив в смятении голову, выдавила Мэг, - Ведь вы меня совсем не знаете.

- Зачем знать? У нас будет возможность сделать это со временем. Чутье не обманывает меня. – Ответила Шер с непреклонной твёрдостью, что сразу выдавало в этой женщине жену вожака. – У тебя есть руки, ноги, голова, будешь помогать мне, словно у меня есть дочь, даже не смотря на то, что у тебя нет острых зубов, и ты не сможешь подтянуть нашу лунную песню в час полнолуния. Я готова научить тебя жизни лугару, раз мой муж считает, что ты достойна среди них жить.

- Спасибо, я это ценю. Вы не унижаете меня, не признаёте своей пленницей, а приравниваете к себе. Я буду стараться. Обещаю,  – Мэг попыталась произнести свои слова с благодарностью, но её голос всё же дрогнул, раскрывая насколько сильно было её уныние и печаль.



Глава 2


С завидным усердием и в тоже время бережно, Шер вымыла её возле холодного ключа, окатывая бьющей из-под земли ледяной водой, натирая Мэган жесткой травяной мочалкой. Не переставая поражаться вслух, такой светлой и нежной коже девушки и такому, как она считала хрупкому телу.

Сама того не замечая, Шер действительно начала относиться к ней как к маленькой девочке. Было в этой стареющей лугару такое естественное, исходящее из глубины её загадочной сути благородное великодушие и скрытая доброта. Когда сильнейший уверен в своем превосходстве, но в тоже время он уважительно признает право на существование более слабого, чем он. Их тёмный мир сделал лугару жесткими по отношению к себе и другим, но одновременно, в борьбе за свою жизнь эта стая действительно ценила сам дар жизни.

Шер одарила Мэг одним из своих немногочисленных платьев из грубой материи, больше похожей на мешковину, и соорудила для неё пояс на тонкой талии, чтобы придать «мешку» вид женской одежды. Шер объясняла ей на её взгляд такие не хитрые вещи, как разливать в миски горячую рыбную похлёбку, как следить за чистотой, как стирать в ледяной воде бельё и где можно найти такое удобство как туалет, и многие другие вещи, касающиеся обыденной жизни селения. Объясняла довольно терпеливо, даже не обращая внимание на то, какое при этом было выражение лица у самой Мэган.

И Мэг, так до конца и не осознав что же с ней на самом деле произошло - начала жить заново.

Девушка то и дело себя одергивала, не пуская свои мысли в прошлые воспоминания, держа себя в узком коридоре текущего момента, чтобы не начать сходить с ума горюя за близкими и о потерянной судьбе.

Мэг позволяла себе концентрироваться только на окружающих её вещах, словах, лугару, пытаясь анализировать происходящие события и разглядеть всё-таки эту жизнь, текущую вокруг неё. Нужно было сосредоточиться на той ситуации, в которой она оказалась и только на ней, потому что если Мэг начинала думать о своих родных, оставшихся там, в другом мире или на другой планете, начинала вспоминать всё, что её связывало с домом, тогда в душе будто что-то рвалось, рассыпаясь бусинами страшной боли  и одиночеством.

А ещё её частично мучили муки совести, так как вторую половину её натуры захватывал приключенческий авантюризм произошедшего, ведь никогда раньше с ней не случалось ничего подобного, ничего захватывающего, или экстремального. Поэтому чтобы не поверить в то, что она сошла с ума, пришлось поверить в лугару. Тем более что некоторые из них, позволили ей войти в их сердце и понять их внутреннюю суть. И перед Мэган раскрылся огромный мир, такой же большой, бурлящий, загадочный и живучий, как и её собственный. Этот мир постоянно доказывал ей, что он выборол себе право на отдельное существование в цепочке мирозданий, и он будет крепко держаться за это право звериными клыками.


***

Сидя на стуле, который представлял собой ровно спиленный пень, Мэг чистила земляную репу, с долей зависти поглядывая, как ловко Шер управлялась со своей стряпней, невзирая на внушительный «маникюр».

- А почему у вас больше нет детей? – от нечего делать поинтересовалась девушка, не отрываясь от своей работы.

Шер слышала вопрос, но тем не менее не торопилась на него отвечать.

- Прости меня, Шер, если я спросила что-то лишнее, - спохватилась Мэг, снова подняв на неё глаза.

- Вся наша жизнь – это борьба за право жить, - наконец, проговорила Шер, - а борьба всегда приносит жертвы, боль и даже отчаянье. У меня было два сына, а теперь со мной остался только один Войт. В нашей провинции таков закон – первенцев мальчиков отбирают у матерей ещё в младенчестве, забирая их, для того чтобы вырастить из них воинов, для войска князя. Их воспитывают жестокой дисциплиной, делая их равнодушными, свирепыми, слепо подчиняющимися приказам. Они не знают тепла и ласки, они не помнят своих матерей. – Шер тяжело вздохнула. – Если правитель провинции прикажет уничтожить кого-то одного или целую стаю, его воины старательно выполнят приказание, даже если в этой стае будут их семьи. Они просто не будут об этом знать. Поэтому чтобы вырастить беспрекословно подчиняющихся воинов – их отрывают от материнской груди. Я не знаю где мой сын и как его нарекли. У меня остался лишь Войт. Он родился с покалеченной ногой, поэтому вынужден всю жизнь хромать и терпеть насмешки лугару из других стай. Жаль, что из-за этого он не сможет стать вожаком. Пока мы живы, его не тронут, но что будет, если потом его сочтут слабым. Сейчас никто в стае не смеет даже косо взглянуть в его сторону, потому что они знают, что я за своего ребёнка разорву любого. Что ты застыла? Чисть дальше! – Шер махнула в её сторону рукой и вышла.

Слушая её откровение, от сострадания и негодования у Мэган непроизвольно опустились руки.

 «Ни гуманности, ни человеколюбия, ни милосердия к тебе не проявят, если вдруг посчитают слабым. Одна жестокость покрывает другую в этой борьбе за жизнь. Ужасный мир, ужасные условия жизни, ужасная репа!»

 Мэг в отчаянье бросила нож и услышала за своей спиной приглушенный смех.

- Если хорошенько потренироваться, ты можешь научиться их метать! – проговорил Войт, усмехнувшись, глядя на неё с таким же умилённым снисхождением как и его мать. – Потому как стряпуха из тебя не очень. Пойдем, я лучше покажу тебе окрестности. Или ты так и будешь ходить как коза на привязи только вокруг нашей хижины? – Он тряхнул головой, зовя её за собой.

Жители селения относились к чужачке довольно сдержано, если даже не равнодушно. Девушка из смежного мира была сравнима для них с немощным невыхоженым детёнышем, от которого проще было бы избавиться. Они не проявляли по отношению к ней своей природной агрессии, но и в стаю они бы её точно не привели. Хотя с решением Аттилы спорить никто не стал. Своему вожаку лугару подчинялись беспрекословно, выказывая своим доверием глубокое ему уважение. И Мэг сделала для себя вывод, что по селению она может ходить спокойно, стая не принесет ей вреда.

- Это селение кузнецов или я ошибаюсь? – поинтересовалась она, неторопливо шагая рядом с Войтом.

- Всё верно говоришь. Трудно было бы не догадаться, если отовсюду слышны звуки наковальни! – Пожал плечами, улыбающийся Войт. -  Мой отец вождь стаи и староста селения. Здесь все кузнецы. В одном дворе куют мечи, в другом ножи, в третьем топоры и так далее. Мы куём для всей провинции.

- Она большая ваша провинция?

- В каком смысле большая? Смотря с чем сравнивать. Она больше нашего селения, но меньше Джафрат-Кира! – резонно заметил Войт.

- Очень остроумно, Войт! – улыбнулась Мэг. – Я ведь понятия не имею о Джафрат-Кире, поэтому мои вопросы могут показаться тебе глупыми.

- Что тут понимать. Джафрат-Кир - это государство лугару. Оно разделено на провинции, между которыми, время от времени, вспыхивают непримиримые войны. Войны так же могут вспыхивать и в самой провинции из-за распрей вожаков. Провинцией правит князь, чьи корни происходят из могущественного рода вожаков. Наша провинция носит название «клан зверя» и правит ею Ральф. Клан состоит из обособленных стай, которые должны подчиняться воле князя и его законам.

- Почему? – искренне удивилась Мэг.

- Закон стаи – правит сильнейший! У остальных своя роль. Этот закон никогда не меняется.

- Даже если вами правит какое-то чудовище, злой деспот? – не переставала Мэг, подбрасывая ему вопросы в бунтарском духе.

- Правда здесь на стороне силы. – Спокойно ответил Войт, и Мэган в который раз поразилась мудростью его удивительных глаз, словно перед ней был не юноша, а битый жизнью старец. - Вожак не должен быть пушистым и мягким зверьком, иначе лугару не будут его уважать. Чем свирепее вожак, тем тише ропот стаи. Но он должен быть ещё и мудрым ко всему, а наш Ральф, скажу тебе по секрету заносчивый мерзавец. Порой он не правит, а измывается. За это его многие ненавидят и в тоже время боятся. Он из сильного рода Малика, он унаследовал качества своих великих предков, только вот где проявляются его великие качества, я пока ещё не узрел.

- Расскажи мне о чародеях, жрецах Мозгера. Почему твой отец говорит, что эта сила страшнее мрака?

- Да уж. … Джафрат-Кир это мчащийся по лесу волк, а старейшины чародеев это границы леса. Они над всем и везде, но в тоже время их никто не видит и не знает пути в их загадочное селение. Это самая тёмная сторона нашей истории, судя по легендам. Всё началось с лугару по имени Мозгер, он был в числе наших первых предков основателей Джафрат-Кира, которые испили чудодейственный сок священного граба и приобрели качества лугару, избавившись от примитивного животного. Из всех одному лишь Мозгеру был дарован этот дар – обладать знанием магии. Он был велик, бесподобен, а его сила убийственна. Мозгер чуть было не захватил весь зарождающийся Джафрат-Кир, пока не исчез загадочным образом. Легенды гласят, что он случайно или намеренно отправился в иной смежный мир, но его мятежный дух до сих пор носится над землями провинций. Потомки Мозгера уже не так могущественны, как их жуткий предок, хотя их знания заставляют лугару трепетать от ужаса. Они основали селение чародеев и уже без помощи их магии, не обходится ни один князь. Между провинциями постоянно идет борьба и в этой борьбе довольно часто замешаны чары, и победа напрямую зависит насколько обучен чародей клана. Я думаю, у чародеев свои правила, отличные от понятий других лугару. И скорее всего даже наши вожаки не осведомлены как на самом деле влияют их темные знания на нашу жизнь. Лугару боятся неизвестного, того, что нельзя победить обычной силой. Но к счастью по нашим законам чародеи подчиняются правящему князю. Никогда чародей не станет правителем! Это самый старый и нерушимый закон нашей истины. Если к власти придет чародей – Джафрат-Кир погибнет! Суть старейшин селения чародеев сохранить знания о магии и продолжить обучение молодых, одаренных таинственной силой. Они обучают врачевателей и знахарей, дают советы в сложных и спорных ситуациях, и по повелению князя могут легко открыть врата в смежный мир и вышвырнуть неугодного, а могут использовать душу несчастной жертвы в своих древних ритуалах. И этими жертвами могут оказаться как лугару, так и люди из вашего мира, например, такие как ты.

- Из всего вышесказанного я поняла, что теперь мне нужно бояться собственной тени, - недовольно проворчала Мэг, скорчив гримасу.

- Не совсем. Есть одно «но». Чародеи не смогут к тебе приблизиться без присутствия князя. Казни и козни совершаются лишь по его милости.

- А что случилось в том лесу? Я брела через какой-то сгоревший лес, стихия выжгла несколько гектаров соснового бора.

- Это не стихия, - вздохнул Войт. – Это Ральф, приказал сжечь лес из-за нескольких вражеских лазутчиков. Его воины, цепью окружили пылающий лес, с наслаждением слушая, как вопят загнанные в пламя жертвы. Ральфу доставляет удовольствие изворачиваться в своей кровожадности. По своей глупости он уничтожил огромный кусок леса, в котором охотилась наша стая! Ну что, вот мы и пришли!

Мэган осмотрела поляну, вертя во все стороны своей миленькой светлой головкой:

- Зачем ты меня сюда привёл? Ты что серьёзно собрался научить меня метать ножи?! – изумилась она, улыбнувшись голубой лазурью своих глаз.

- Конечно! Каждый должен быть хоть в чем-то бесподобен, ты должна попытаться. Зря, что ли я сюда хромал? – Войт достал из-за пояса несколько ножей. – Видишь, то дерево? Смотри на мою кисть!

Он легко взял нож за край рукоятки, плавно поднял руку и молниеносно метнул, точно попадя в дерево.

- Здорово! – восхищенно протянула Мэг. – Боюсь моей бесподобности до такого уровня не дотянуться.

Она подошла к толстому стволу, подхватив по дороге уголёк, и нарисовала круг, а в середине ещё один, совсем маленький. – Сможешь попасть сюда, зоркий глаз?

Войт самодовольно усмехнулся и снова метнул нож, попав точно в центр.

- Ты меня обижаешь. Я попал бы даже в муху, сядь она в этот круг. Стань к дереву и не шевелись!

- О, нет, нет, нет!!! – замахала руками Мэг. – Это уже через чур! И не то чтобы я тебе не доверяла, больше наверное себе. А вдруг я дёрнусь?

- Боишься? Трусишь? Слабое трепещущее тельце?– сощурившись, издевательски протянул Войт. – Разве эта безобидная шалость стоит жалкого ощущения страха?

- Вот и нет! Вовсе я не слабая, и не надо меня так испытывающе сверлить своими глазищами! – упрямо топнула Мэг, прильнула спиной к стволу и замерла. Войт прицелился и метнул первый нож. Мэг зажмурилась, и нож вонзился в дерево прямо возле её левого уха, пригвоздив прядь золотистых волос. Следующий нож вонзился возле плеча, а третий, возле талии пришпилив платье, всего в каком-то сантиметре от кожи. Войт довольно усмехнулся, подходя к ней.

- А ты всё-таки испугалась, – протянул он, вынимая ножи.

- Ещё бы, ты меня чуть не зарезал! – в шутку возмутилась Мэг.

- Если бы я хотел, я бы не промахнулся! – Войт быстро зажал в ладони отрезанную прядь её волос. – Мы очень хорошо чуем запах страха. Он возбуждает наш звериный аппетит, будоражит мысли. Научись сдерживать его! – Войт приблизился к ней вплотную, коснувшись носом её щеки, словно принюхиваясь. – Если не хочешь, чтобы я тебя укусил! – Вдруг смеясь, выкрикнул он, дурачась схватив её за рёбра.

Мэг подпрыгнула от щекотки.

- Ах ты негодник! Ты специально напугал меня! – крикнула она, и хохоча, запустила в него огромной шишкой. – Сначала я научусь метать в тебя всё, что под руку попадёт. Ура! Попала! – радостно взвизгнула Мэг.

- С такого расстояния и не попасть было бы позором, - съязвил Войт. - Бери ножи, теперь попробуешь ты.

- А ты станешь к дереву? – усмехнулась Мэг.

Войт наиграно сердито покосился на неё:

- Что я тебе плохого сделал? – снова усмехнулся он. – Я ещё не готов расстаться с жизнью!

- А! Так значит, ты не сомневаешься в моих способностях?!

Войт, только улыбаясь, покачал головой, протягивая ей ножи.

Из своих многочисленных попыток, в мишень она попала всего три раза. Вздыхая, Войт посмотрел сначала на дерево, потом на девушку:

- Ты не безнадежна. К тому же - ты женщина. Для первого раза вполне сносно.

- Ты меня обманываешь, - покачала головой Мэг. – Возможно, моё бесподобие нужно искать в чем-то другом? Кажется, нам пора возвращаться, уже темнеет.

Обратно он повел её окружной дорогой, накинув круг к ручью. Закатив штанину, и сняв сапог, Войт опустил больную ногу в холодную воду, не сдержав облегченного вздоха.

- Болит, да? – девушка участливо присела рядом. Что-то было в этом лугару, заставившее её с первых минут ощутить к нему теплоту. Отчего в мыслях у Мэган часто возникало глупое сравнение, за которое она постоянно себя ругала – она вспомнила как выбирала себе щенка в собачеем питомнике. Из десятка животных её сердце безошибочно прикипело лишь к одному, с нелепым пятном на лбу, такому смешному и глупому.

- Если много ходить, печет огнём, но я уже привык к этому. Ты меня сильно  унизишь, Мэг, если я буду слышать жалость в твоём голосе, - сдержано и сухо проговорил Войт, давая ей понять, что его нога это не тема для их бесед.

Она вздохнула с лёгкой обидой, упрямо и по-женски не выразив своего истинного отношения, вместо этого осмотревшись по сторонам. В лесу темнело гораздо быстрее, от кустов и деревьев на землю ложились огромные черные растрёпанные тени. В вечернем мраке потянуло холодом, на небе зажглись первые звёзды, и выкатился надломленный диск луны. Что-то большое и тёмное метнулось среди кустов и затаилось в высокой траве.

У Мэган мгновенно похолодела душа, тут же свившая себе гнездо в районе пяток, и сердце заколотилось в бешеном барабанном ритме, снова ожидая какого-нибудь подвоха от этого мира.

- Ну и что ты снова распахлась? – недовольно проворчал Войт. – Чего ты теперь боишься?

- Там, в кустах, … кто-то прячется, огромный, чёрный. Наверняка какой-то хищник. Пойдем, … пойдем отсюда, - прошептала она, затеребив его за плечо.

- Да-а-а, - не спеша, протянул молодой лугару. – Ты всё-таки меня не слушаешь. Ты ещё не знаешь, что там, ты не видишь этого, не можешь оценить опасность, но уже придумала себе страшный ужас. Не нужно выпускать свой страх, утопи его в ледяном спокойствии и замри, приготовившись к прыжку. Именно запах твоего страха может привлечь к тебе твой ужас. Возьми себя в руки. Даже маленькие лугару знают, что трусить глупо.

- Ты конечно очень смелый и ужасно умный, но мне тяжело этому научиться! Это само собой происходит! – сердито выпалила Мэг.

- Это чувство можно покорить. Страх мешает думать. На его действия нужно отвечать противодействием. Если ты будешь, спокойна, ты сразу сообразишь, как поступить в опасной ситуации. Там действительно кто-то есть. Это псара. Лугару используют их для верховой езды. Ты ведь уже видела это животное. Оно не нападет на нас, псары только с виду ужасны, а на самом деле они трусливы. Он пришел напиться воды, я давно почувствовал его запах. Пойдем, сегодня с тебя хватит!

Поднявшись, Войт задумчиво взглянул на луну. Мэг проследила за его взглядом и шепотом решила повторить свою попытку разузнать о не раз упомянутых охотниках:

- А кто такие эти лунные охотники?

- … В полнолуние, мы все становимся лунными охотниками, - нехотя ответил Войт. – Скоро полнолуние. Нужно подготовить для тебя укрытие,  пересидишь там, пока  не закончится. Тебе не стоит этого видеть, ты ещё не готова.

- А … что происходит … в полнолуние? – наседала Мэг, пытаясь всё-таки понять, хочет она это услышать или нет.

- Наш истинный зверь показывает свою суть. Мы меняемся. – Войт говорил, сдержано, с остановками, подбирая нужные слова, но уже не пытаясь скрывать от неё жесткую правду. – Тело покрывается шерстью, вытягиваются челюсти, обнажая увеличивающиеся клыки, появляется дикая сила, ярость, желание крови, желание двигаться, пересекая лес вдоль и поперек. Но я не бегаю, у меня лапа болит! – Последнюю фразу он бросил со злом. Потом, успокоившись, продолжил: - Мы чувствуем миг наступления полной луны. Заранее сбросив одежды, мы благоговейно принимаем новый облик. Пройдя через муки, мы обретаем дух свободы, неописуемую власть над своей силой и безмерный восторг жизни. Многие лугару живут только ради этого дня. Мне трудно описать это чувство, это как будто ты, но умноженный мощными чарами и мысли твои уже текут иначе, в тебе словно просыпается чужая душа, иная суть. Молодые лугару носятся по лесу в поисках добычи, но в основном стаи собираются возле жертвенного камня и приносят в жертву рогатую скотину, утоляя ею жажду крови. Меряются силой, исполняют ритуальные танцы, паруются. Воины лугару, в такие ночи ещё могут забивать слабых, устраивая на них охоту, давая мыслящей и перепуганной жертве призрачную надежду. Так пропадают твои соплеменники, которые редко, но всё-таки попадают сюда. Никто из лугару в полнолуние не спит и не дремлет, ленно развалившись на траве. Силу, которая из тебя бьет ключом невозможно остановить. Иногда, в полнолуние происходят самые страшные и кровопролитные сражения между воюющими провинциями. Ярость и сила зверя как ураган сметает всё на своём пути, всё, что он считает для себя злом. Поэтому для стаи так важен вожак, который направляет и держит своей силой и волей некоторых необузданных лугару. И только по истечении этих часов, в которые луна самая налитая, мы снова принимаем обычный облик. Так происходит каждый месяц, всю нашу жизнь, начиная с младенчества. Ты удовлетворила своё любопытство? – Закончил Войт, покосившись ни неё проникающим живым взглядом горящих в ночи глаз. Даже будучи в человеческом обличье – глаза лугару светились в темноте как у волков.

- Более чем, - вздохнула Мэг, продолжая смотреть себе под ноги.

И даже это жуткое представление сути лугару не изменило её отношение к Войту, Шер и Аттилу. Только благодаря им она не считала этот народ монстрами. Видимо были в них те человеческие черты, которые и делают людей людьми, невзирая на всё то тёмное и потаённое в их душах, что, по сути, есть в каждом человеке не зависимо от того, в каком мире он родился. Лугару было сложнее, они жили наравне со своим зверем, прислушивались к его голосу и учились управлять им. Их души были двуликими, их хищник был живым и он жил в каждом сердце лугару. Но ровно, как и в звере можно встретить благородные черты, так и в человеке можно отыскать отвратительные качества, которые напрочь отсутствуют у зверей. Лугару боролись с внутренним зверем, боролись за свою жизнь с самой жизнью по законам дикой природы.

По своему характеру лугару селения кузнецов были замкнуты, суровы и не многословны, они словно сдерживали в себе любые порывы. Опасаясь, что  позволив себе даже мимолётное проявление теплоты, нежности или любви –  раскроется их истинная глубинная суть. Что покажет их со слабой стороны, что было недопустимо для лугару. Хотя Мэг была уверена, что и в душе Шер и в душе Аттилы теплела любовь к своим ближним, к их миру. Не говоря уже о Войте, которого изменила его ущербность. То, что его считали калекой позволило ему смотреть на жизнь иначе, быть более открытым, мудрым и добрым. Поэтому-то дружба между ними возникла так спонтанно, как только девушка увидела в этих волчьих глазах веселые пляшущие искры.

У Мэган закралось такое ощущение, что она знает Войта тысячу лет, только сейчас у него другое лицо, настолько близок он был ей духовно, что даже порой она не замечала его незначительные внешние отличия.

Мэг стала привыкать к его песочным глазам с этими пронзительными чёрными зрачками. Привыкла к тому, что когда он улыбался, его звериный оскал был более заметен, но это не делало его улыбку ужасной. От Войта исходила умиротворяющая внутренняя сила. Будучи физически искалеченным, он был великим внутри. Он умел сочувствовать слабости других, знал, как поддержать. Он знал, что такое сострадание и его желание заботится и защищать того, кто был слабее - было искренним, что было уже само собой поразительным для лугару. Войт стал её другом, который помогал ей смириться с этим миром, раскрывал его перед ней, скрашивал её страхи, не позволяя тосковать по дому.

Да и Шер в свою очередь не пыталась её изменить, мать Войта воспринимала её такой, какой Мэг в сущности и являлась. И в каждом слове этой женщины, её просьбе, замечании - ощущалась теплота. Шер видела в Мэг ребёнка. Она интуитивно стала отдавать девушке свои нерастраченные материнские чувства, которые могли предназначаться её первому сыну или дочери, которая у неё так и не родилась. В Шер умещались и строгость, и мягкость, и сдержанность и волнение. Жизнь дала ей мудрость, острый наблюдательный ум, позволял видеть всех насквозь и быстро принимать решения. В ней мгновенно могла вскипеть безудержная ярость и так же неожиданно она обретала спокойствие. Её воля и стальная хватка позволяли чувствовать в ней очень сильную женщину. Единственной её тревогой был Войт. Сын был её миром, её бьющимся сердцем и она во что бы то ни стало хотела уберечь его от жестокости нравов лугару.

В отличие от Шер, Аттил был более рассудительным и сдержанным. Он обладал твердым характером и непоколебимым духом. Его знания уважали, к нему прислушивались более сильные члены стаи, склоняясь перед его наставлениями. Аттил завоевывал свой авторитет годами, доказывая свою мудрость примерами жизни. 


***

Мэг сидела на бревне за хижиной, усердно толоча в ступке ароматные зерна какой-то необычной пряной травы, выполняя нехитрые поручения Шер. Эта монотонная работа увлекла её в воспоминания, и тяжелые мысли о прошлом полностью поглотили внимание девушки, предоставив возможность Войту подкрасться к ней совершенно незамеченным.

- Не спи! – гаркнул он ей на самое ухо, потешаясь от того, как она подпрыгнула от неожиданности. – Когда ты задумываешься, глаза у тебя становятся как два огромных синих озера, и ты сидишь, словно не живая, - проговорил он, умащиваясь на то же бревно. – Что ты молчишь? О чём замечталась?

- Вспоминала свой дом, родных, - вздохнула Мэг, поставив ступу на землю. – Только оказавшись здесь, теперь я понимаю, насколько мы не ценим то, что имеем. Счастье, как и здоровье, когда оно есть - его не замечаешь, а когда потеряешь -  становится больно. Сейчас мне не хватает того, что у меня было. Моей семье, наверное, сообщили, что я пропала без вести. И они наверняка горюют, надеются меня найти. Это страшно – всё потерять. У каждого человека есть прошлое, а здесь у меня его нет.

- Но ты не должна сдаваться, Мэг. Ты должна жить. Даже в этом мире можно что-то приобрести, - задумчиво протянул Войт с такой же грустью в голосе.

- Я и живу, но очень тоскую по ним. Теперь, оборачиваясь в прошлое, я увидела все их достоинства, то, чего раньше не замечала. Знал бы ты, какой глупой и эгоистичной я иногда бывала с ними! Мои родители очень меня любили, и оказывается, делали всё ради нас, своих детей. Все их поступки, советы, споры имели только одну цель – помочь нам выжить и стать счастливее, чем они. Моя сестра уже не кажется мне такой несносной задавакой, мне не хватает её шума, смеха и колкостей. Мне не хватает запаха моего дома, мне не хватает теплых уютных вечеров и семейного чаепития, наших праздников, наших мечтаний и планов, мурлыканья кота и шума города. Мой мир совершенно другой и не так уж плох, как казался. Здесь у меня появился шанс сравнить. Мне снятся мои близкие, и я страдаю, что так и не сказала им, как я их всех люблю. И душа от этого рвётся на части, - произнесла Мэг, поднимая на Войта полные слёз глаза. – Иногда мне очень трудно с этим справиться, Войт.

Он опустил голову и молчал, скребя ногтями по бревну.

- По крайней мере, ты здесь не одна, - сдержано сказал он спустя некоторое время. – Пошли со мной, я покажу тебе, где ты будешь сегодня ночевать.

Когда сгустились сумерки, глаза Войта лихорадочно заблестели, движения стали резкими, а голос хриплым и чужим. Он провёл Мэг к временному пристанищу и, остановившись, коснулся её руки:

- Не бойся. Даже в таком облике мы всё помним и понимаем. С тобой ничего не случится. В Джафрат-Кире, для тебя нет более безопасного места, чем здесь.

Мэг лишь кивнула в ответ, стараясь выдавить из себя улыбку.

Она заперлась изнутри в неглубоком погребе. В углу горела свеча, рядом лежал матрас, набитый соломой, стоял кувшин с водой и несколько мучных сладких лепёшек. Ощущение было очень странное. Так дико было прятать себя от друзей, которые страшились самих себя. Мэг как будто тоже почувствовала приближение полнолуния. Её охватила паническая жуть.

Сидя в сырой холодной яме, она с замиранием сердца слушала доносившиеся звуки. Это был волчий вой, рыки, топот, и снова многоголосое завывание. Уснуть не получилось. Она сидела, не сомкнув глаз, пока не догорела свеча. И когда сквозь маленькую щель в потолке пробился слабый свет нового дня, Мэг нетерпеливо отодвинула засов и откинула деревянную ляду, вылезая наружу.

Кругом было так тихо, словно селение кузнецов вымерло. Ни звука, ни шепота. Мэг на цыпочках пробралась в хижину. Шер и Аттил спали в своём углу, закутавшись в шкуры, их дыхание было частым и хриплым, и выглядели они скорее больными, чем спящими.

- Почему ты не спишь? – вдруг раздался шепот Войта прямо у неё за спиной. В первую секунду у неё в мыслях промелькнул страх, оттого, что она может увидеть, но, вспомнив его слова, она тут же справилась с этим чувством и обернулась. Войт смерил её тяжелым взглядом.

- То же самое я могу спросить у тебя, - проговорила Мэг, внутренне радуясь, что он принял прежний привычный облик. – Ты выглядишь усталым, иди, а я посижу рядышком. Лугару без слов растянулся на топчане, а она села с краю, слушая его прерывистое дыхание. Постепенно её веки тоже стали слипаться, и Мэг свернувшись клубочком, примостилась рядом с Войтом, засыпая словно младенец.

Продрогнув во сне, не просыпаясь, она попыталась натянуть на себя мягкую шкуру, но, нащупав лишь чьё-то тело, тот час же открыла глаза, поднимая сонное лицо. Войт уже не спал, громко потягиваясь:

- Мало того, что мы уже вместе спим, так ты меня ещё и скубешь, - проговорил он зевая.

- Что это у тебя? – Мэг дотронулась до его плеча, удивленно поднимая брови. Войт оглядел свой голый торс.

- А, … это, - он потер пальцем ключицу, где выделялось темное пятно в форме восьмерки. – Это родимое пятно, оно родовое. Такое же есть и у моего отца, у всех мужчин нашего рода.

- Оттого, что я так долго спала, у меня голова стала, словно большая наковальня, по которой стучат маленькие молоточки - жалобно протянула Мэг, отворачиваясь, - Скажи мне, почему все лугару повально спят после полнолуния, ведь нужно же кому-то охранять селения, вдруг что-то случится, кто-нибудь нападет к примеру?

- Кто? – фыркнул Войт, натягивая рубаху, - На сто миль вокруг одни только лугару и каждый лугару валится в сон после этой ночи. Целый мир в эти утренние часы затихает, можно идти от селения до селения и везде ты найдешь только спящих лугару. Так уж мы устроены. Поднимайся, соня.

- Пойду к ручью, - легко вспорхнула на ноги Мэг. - Нужно поплескаться в этой ледяной воде и, в конце концов, прийти в себя.

- А я с тобой, а то ещё чего гляди, лягушек испугаешься  и своими воплями всполошишь всю стаю, - усмехнулся Войт.



Глава 3


- Я первая! – подбежала к воде Мэг, стаскивая платье. – Отвернись!

Войт демонстративно уселся спиной к ручью, прислушиваясь к шорохам леса и к вскрикиванию Мэг, которая плюхнулась в холодную воду. Правда надолго её не хватило, и она тут же выбралась обратно, дрожа как осиновый лист.

- Ддддавай, бббыстрей! – стуча зубами, проговорила она, растирая себе плечи, и отворачиваясь от полураздетого лугару.

Войт несколько раз нырнул с головой, громко фыркая, поблескивая на солнце своей бронзовой кожей, покрывшейся мелкими каплями. Быстро натянув на себя одежду, он тряхнул своей густой шевелюрой, разбрызгивая брызги во все стороны, в том числе и на дрожащую Мэг.

- Тттебе что не хххолодно?

- Нет, конечно! – ответил довольный Войт, расплываясь в улыбке.

- Мммне нннужно к огню.

- Ппппошли, - передразнил её Войт, еле поспевая за ней.

Они уже почти пришли, а Мэг всё ежилась и стучала зубами.

- А хочешь, тебе прямо сейчас станет тепло, и ты напрочь забудешь о холодной воде? – загадочно улыбаясь, бросил Войт.

Мэг не колеблясь кивнула, и Войт порывисто протянул ей на ладони маленькую шершавую ящерицу, которая угрожающе пучила на них свои глазки-бусинки, зеленея для ещё большего устрашения.

- Ну, и как мне это поможет согреться? – глядя на неё, брезгливо сморщившись, поинтересовалась Мэг.

- А очень просто! – и Войт ловко бросил ящерицу за пазуху оторопелой Мэг, которая тут же завизжала не своим голосом, прыгая и извиваясь на одном месте.

- Ааааа! Какая гадость! Она бегает по мне! Достань! Забери её немедленно! – Мэг хлопала себя по спине, по бокам и бедрам, в то время как Войт согнувшись пополам, умирал со смеху.

Наконец, несчастная ящерица выпала и поползла прочь, в ужасе загребая всеми четырьмя лапками, а Мэг сощурившись и сжав кулаки, злобно смотрела на отступающего Войта.

- Ну, всё! Сейчас ты получишь! – бросилась она к нему.

Но то, что Войт был хромым, не означало, что он был физически слабым. Он играючи поймал Мэг в охапку сильными руками и принялся её щекотать, обезоружив её шуточный гнев.

- Отпусти, отпусти косматый злодей! – задыхаясь от смеха и злости, выдавила Мэг, уворачиваясь. - Отпусти, мне уже тепло! Жарко! Да я уже почти дымлюсь!

Вырвавшись, она побежала быстрее, огибая кузню Аттила … и остановилась как вкопанная, к своему ужасу наткнувшись на отряд воинов, стоявших по обе стороны  того самого важного лугару в тёмной накидке, увенчанного золотым обручем, беседующего со старостой селения кузнецов.

 До их слуха, наверняка донеслись её крики и звонкий смех, потому как все головы уже были обращены в её сторону. Под этим пристальным и холодным взглядом князя «клана зверей» Мэг вся сжалась в комок. Особенно когда на его лице появилась пренебрежительно-кривая ухмылка:

- По-моему, это мы уже встречали. Совсем недавно. Несколько недель назад по дороге в  Фархад, – надменно произнес он, презрительно выгнув одну бровь. – Она ещё до сих пор жива? Приобрел потеху для хромого сына, Аттил?

Мэг услыхала за своей спиной недобрый предупреждающий рык. Войт остановился рядом с ней, и девушка непроизвольно взяла его за руку, теперь уже вздрагивая не от холода, а от страха перед этим ухмыляющимся монстром и его стражей, пялящейся на неё во все глаза.

- Она принадлежит нашей стае, Ральф - спокойно ответил Аттил с должным достоинством вожака. – Мы приняли девушку к себе.

- Зачем тебе сдалось это человеческое иное подобие, Аттил? Начинаешь выживать из ума? Отдай её нам! Уважь своего князя. Моим воинам давно не терпится поохотиться за дрожащей женщиной! – Ральф приблизился к Мэг, сверля её своими зеленоватыми глазами. И не было в этом взгляде ничего, что говорило бы о великих качествах и задатках правителя. Там зияла  пустота, гнетущая беспощадная бездна равнодушных зелёных глаз. Он ухмыльнулся, глядя ей в глаза, обнажив свои белоснежные клыки. – Такое забавное с соблазнительными формами хрупкое существо, источающее острый запах страха. Бледный голубоглазый пушистый маленький зверёк!

  Мэг ещё сильнее прижалась к Войту, а Ральф не сводил с неё хищного пожирающего взгляда, его тёмные волосы блестели на солнце так же холодно, как и его сузившиеся глаза.

- Она принадлежит нашей стае, мой отец, кажется, твёрдо выразился, - угрожающе заметил Войт, упрямо взглянув на князя.

- А если она принадлежит вашей стае, тогда где же её метка?! Я не учуял, что она ваша! Поэтому вожак не может её отстаивать. И по закону я имею право забрать эту добычу, потому что увидел её первым! – рявкнул Ральф, бросив злобный взгляд на Войта.

- У неё есть метка! – громко заявила подкравшаяся Шер. Она молниеносно стянула платье с плеча Мэг, и вонзилась в него своими острыми зубами. Мэган вскрикнув, присела от боли. Её расширившиеся от неожиданности голубые глаза посинели от страха.

- Вот она! – проговорила Шер, облизывая с губ, кровь Мэг. Затем, стерев пальцем сочившуюся алую кровь, она нарисовала у себя на груди красную полосу. – Она наша! – глаза Шер свирепо сверкнули в сторону разочарованного Ральфа.

Войт, дотянувшись до окровавленного плеча Мэг, тоже обозначил себя её кровью:

- Она наша! – повторил он, смело, глядя в глаза князю.

Аттил сделал то же самое, начертив у себя кровью на груди.

- Девушка принадлежит моей стае, Ральф. Всё по правилам.

У Мэг от всей этой кошмарной сцены закружилась голова, ей уже даже было не страшно. Она обвела затуманившимся взглядом собравшихся и вдруг заметила за спиной князя лугару мелькающую тень. Словно призрак человека-волка, Мэг так явно увидела его, удивляясь, почему же остальные не замечают его присутствия. Она чётко рассмотрела его черты и выражение лица. Полупрозрачный старик лугару рассматривал девушку с таким же интересом, перемещаясь от одного плеча князя к другому, а Мэг поворачивая голову, не отрывала от него своего ошарашенного взгляда.

Ральф заметил это её странное замешательство, и взгляд, направленный сквозь него.

- Куда это ты смотришь? – потребовал он ответа.

- На призрака, - прошептала Мэг, хлопая глазами. – За твоей спиной.

Казалось, Ральф даже опешил. Но он не стал оборачиваться по сторонам, он лишь пристальнее вцепился в неё взглядом.

- Ты видишь его?! – удивленно произнес он, холодным стальным голосом. – И каков же он?!

- Такое же чудовище, как и ты, только лысый! – выпалила она неожиданно, и почувствовала, как вздрогнул при этом Войт.

Ральф тяжело задышал, багровея от ярости. Его зелёные глаза тут же разметали молнии, а зловещее утробное рычание вселяло ужас намеченной жертве:

- Взять её!!! – свирепо скомандовал он своим воинам. И тут же двое исполнительных лугару в чёрных масках схватив её под руки, поволокли за собой. Мэг не видела, что творится у неё за спиной и что делает стая, которая вроде должна была защитить её. Она сопротивлялась и упиралась ногами в землю. Её это так разозлило, что подавшись вперед, она резко ударила головой в лицо того, кто толкал её сзади. И тут же уцепилась во второго, стащив с него маску и разорвав ему ворот рубахи. Разъяренный воин вонзился ей в плечи, надавив когтями на рану, испепелял её взглядом, его зрачки хищно расширились от запаха крови. Но заметив на его плече темное родимое пятно уже знакомой формы, Мэган даже не ощутила этой острой боли. Она лишь переводила растерянный взгляд с пятна на лицо воина и обратно. Насторожившийся воин послабил хватку, нахмурив брови, наблюдая за её необычной реакцией.

- Ты не должен быть таким как все, - прошептала ему Мэг, - У тебя родовое пятно. Я знаю кто твой отец и кто твоя мать.

- Мне всё равно, - прошипел воин, - меня воспитали командоры. Подчиняться их приказам, для меня святое.

Тогда резко дернувшись к нему, Мэг ухватила его за воротник, быстро прошептав ему на ухо:

- Я слышала, лугару свободное племя и каждый сам выбирает, где быть его сердцу. Твоя семья до сих пор помнит о тебе. Настоящий лугару никогда по приказу, не разорвет стаю, в которой он родился, не убьёт своего отца и свою мать! Это может сделать только зверь, чудовище! Ты вправе выбрать, кто ты есть!

Воин с силой оттолкнул её от себя, испугано поглядывая по сторонам.

- Ты ошибаешься, чужачка! Я не задумываясь, выполню любой приказ! - огрызнулся он. – Войско князя – моя стая!

А в это время Шер, оскалясь и наклонив голову вперед, гневно сверкая глазами, выхватила кинжал. Войт схватил с наковальни недавно изготовленный меч. Аттил вытащил из-за пояса топор. Его стая постепенно начала сходиться в немом негодовании, неся в руках, кто мечи, кто кинжалы. Мужчины и женщины. Если стая дралась, то дралась до последнего лугару. Они жили вместе, и умирали тоже вместе. Если вожак решил принять бой – остальные безмолвно покорялись его выбору. Лугару-кузнецы угрожающе выставили вперёд свои сверкающие на солнце мечи, направляя их в сторону ощетинившихся воинов князя, которые только ждали приказа, чтобы броситься в бой.

Сам Ральф, слегка опустив голову, смотрел сквозь происходящее отрешенным взглядом, словно прислушиваясь к внутреннему голосу либо ещё к чьему-то незримому совету, отгородившись от бушевавших вокруг эмоций. Затем он резко выпрямился, обведя недовольным взглядом толпу, и произнес, оборачиваясь к своим людям:

- Отпустите девчонку! Мы уходим!- повернувшись к Аттилу, он, как ни в чём не бывало, добавил, - Я вернусь через несколько дней забрать то, что я приказал вам выковать. Принимайтесь за дело, нечего лоботрясничать! – И гордо развернувшись, Ральф прошествовал мимо Мэг, одарив её злобным  колючим царапающим взглядом. Ловко вскочив на оседланную псару, князь увел за собой свой отряд по петляющей дороге.

- Зачем ты это сделала?! Оскорбила князя, зачем?! – возмущенно воскликнул Аттил. – Он может сжечь наше селение или изгнать из Джафрат-Кира! Нельзя необдуманными действиями ставить под угрозу всю стаю!

Медленно повернувшись, Мэган подняла на них свои растерянные глаза, тихо произнеся, махнув рукой в сторону удалившихся воинов:

- Тот воин, без маски, … твой старший сын, Аттил. У него на плече такое же родимое пятно, как у тебя и у Войта. … Надо же …

 Затем она подошла к Шер и просто обняла её, прижимаясь к ней, как маленькая девочка.

А Шер снисходительно погладила её по голове своей широкой ладонью:

- Пойдем, дитя, смажем твою рану. – И она в обнимку повела девушку в свою хижину.

 Распустив свою стаю одним лишь взмахом руки, Атилл вместе с Войтом последовали следом за ними не желая упускать ни одного сказанного слова.

Шер намазала её укушенное плечо тягучей, пахнущей дёгтем, мазью, и завязала куском плотной чистой ткани. Аттил и Войт молча уселись на лавку.

- Не болит? – поинтересовалась Шер, заботливо заглядывая Мэган в глаза. – Так было нужно, девочка. Теперь никто не скажет, что ты не принадлежишь нашей стае. Мы бы защитили тебя, …правда  затем нам бы пришлось покинуть селение, и скрываться на чёрных топях в дремучем лесу. Скажи, это действительно, был мой сын?

- Он уже не лугару, мать – он пёс! –  тут же сердито вставил Войт, не дав Мэг даже ответить.

- Хорошо, что он жив, - не обращая внимания на его фразу, кивнула Шер.

- Я вот не понимаю, почему Ральф отступил и отпустил Мэг, – задумчиво добавил Войт, бросив взгляд на отца.

- Ральф явно что-то задумал, - угрюмо ответил Аттил, хорошо скрывая от посторонних глаз борющиеся сомнения в своей душе. – Наш князь слишком самодоволен и мстителен, чтобы прощать любое брошенное в его сторону оскорбление. Нужно ждать пакости с его стороны. По своей молодости он слишком вздорен и заносчив, ему не хватает мудрости и рассудительности. Ральф в самом расцвете свой силы. Пока что он управляет провинцией только лишь этой силой, но с годами, когда сила будет уже не та, Ральф  станет прислушиваться к мудрости. Он старше Войта лет на десять, я ещё помню как провинцией правил его отец. Сколько тебе лет, Мэг?

- Двадцать три.

- Вы одногодки с Войтом, и вы ещё так молоды, - продолжил Аттил, горько качая головой, - Неужели ты действительно увидела за его спиной призрака?! Ральф даже в лице поменялся! Этот бесплотный дух – его чародей, который принимает образ призрака и следует за князем. Чародей служит князю и его роду. В каждой провинции, у каждого князя есть свой чародей. Это очень странно, что его увидела именно ты, девушка из смежного мира. Ведь чародея могут узреть очень немногие лугару. Только приближенные к князю. Ни я, ни моя стая не видит призрака. Поэтому в таком обличье он может появляться где угодно и оставаться незамеченным, шпионя за стаями в любом уголке нашей провинции. Чутьё мне подсказывает, что именно чародей заставил Ральфа остановиться. Я наблюдал за князем, как тот замер, прислушиваясь, будто внемля какому-то шепоту. Если это сделал чародей, то не из благоразумия, вот уже нет! Он полностью предан князю, и мог только подсказать ему, как можно лучше нам отомстить.

- И что же мы будем делать, отец? – нахмурил густые брови Войт.

- Будем ждать. Нам нужно выполнить работу, выковать для Ральфа цепи и железные прутья, за это он заплатит нам зерном и тканью. Князь дал сроку пять дней. Пять дней мы можем оставаться спокойными. 


***

Фархад – самая большая и величественная крепость в провинции клана зверя. Окруженная двумя кольцами крепостных стен и глубоким рвом, залитым водой, она возвышалась над лесными просторами огромной серой скалой.

Её основал сам великий Малик, лугару неведомой силы и неисчерпаемой изворотливой мудрости. Он правил сурово, держа в своём могучем кулаке объединенную провинцию.

Малик неистово поклонялся своему зверю, но  и принимал себя как человека.

С врагами же был беспощаден, нагоняя ужас на соседние провинции своими внезапными яростными набегами. К своим лугару Малик старался проявлять справедливость и честность, он верно защищал свой клан и требовал такой же иступленной верности от своих подданных. Но он никогда не поддавался порывам минутной слабости, если кто-то был виновен – он не раздумывая, придавал его казни или изгонял из Джафрат-Кира, если же кто-то заслуживал благодарность и почести – князь щедро одаривал счастливцев.

  Вот уже семь поколений Малика правили в Фархаде. Ральф являлся его прямым потомком, но в провинции кроме него имелись вожаки, в чьих жилах так же текла кровь Малика. По закону, они признавали прямого наследника и беспрекословно подчинялись правящему князю - если его нельзя было упрекнуть в отступлении от традиций полнолуния и если его род будет продолжен.

Если же в течение семи лет у женатого князя не рождался сын – его правление прекращалось, так как для лугару это являлось доказательством слабости и позора. 

Ральф был женат уже почти семь лет на дочери достойного вождя крепкой и сплочённой стаи. Сирена была ему преданной женой, сильной, смелой, гордой женщиной лугару, но по воле какого-то злого рока она не могла подариь Ральфу ребёнка. Это приводило князя в дикое отчаянье! Молча, он мысленно обвинял свою жену, впадая в ярость, пока его чародей Магнус не узнал о заговоре. Один из вожаков, тайно мечтающий заполучить власть, воспользовался сильной магией, подкупив одного из чародеев-жрецов, и наслал на Ральфа проклятье, лишив его возможности иметь наследника, чтобы потом воспользоваться законом правления и занять его место.

… Ральф влетел в свои покои и, остановившись посреди мрачного слабоосвещенного зала, громко и недовольно воскликнул:

- Проклятье Мозгера! Я выглядел перед этой стаей трусом и идиотом! Зачем скажи на милость, ты остановил меня, какое такое важное открытие ты сделал, Магнус?!! Чем это людское отродъе может мне помочь?

  Незримый призрак отдалился от князя на небольшое расстояние и принял телесную форму. Это был сухой старик лугару, лишенный пышной шевелюры, сморщенный, словно древняя мумия. Он взглянул на князя проникновенным завораживающим взглядом и неторопливо спокойно изрёк:

- Твой срок правления истекает, Ральф. Если у тебя не родится сын – ты будешь навеки изгнан в смежный мир. Проклятье действует так, что ни одна женщина лугару не сможет зачать от тебя. Мне в голову пришла мысль, что возможно, проклятье не распространяется на других женских особей. Мы очень сходны с людьми, и бывали случаи, когда женщины из того мира производили на свет потомков лугару. Если она оказалась здесь, почему бы нам не попробовать? Она нужна тебе живой и здоровой, чтобы зачать с ней вашего ребёнка, твоего сына. Лугару всегда остаётся лугару, даже если им разродится женщина иного племени.

- И как мы это узнаем, действует на неё проклятье или нет? – Ральф брезгливо сморщился, словно ему почудился запах не свежих потрохов.

- Я должен смешать две тёплых капли вашей крови на древнем амулете. Мы снова встретимся с этой девушкой. И не нужно делать такое лицо мой князь, это единственный выход, если ты, конечно, не устал жить на этом свете. 


***

Мэг плелась рядом с Шер, которая несла в руках большую корзину, с только что выстиранным ими бельем. Медленно, проходя через селение, Шер доброжелательно кивала каждому встречному лугару. Проводив глазами одну молодую женщину, носившую под сердцем ребёнка, Шер тяжело вздохнула, произнеся вслух:

- Как бы ты ни уверял себя, что лугару живут по единым законам, всё равно на деле трудно смирится с тем, что ты отдашь своё первое чадо. Первенцы мальчики лугару самые крепкие и сильные из последующих детей, поэтому их и отбирают для войска. Эти законы придумали мужчины, и им неведома боль матери, у которой отнимают её дитя.

- И избежать этого никак нельзя?  - у Мэган из головы всё не шел тот безымянный воин с родимым пятном, ставший чужим своей матери. После того случая она полюбила Шер ещё крепче.

- Нет нельзя, подобное будет считаться преступлением, - ответила Шер своим хрипловатым голосом. - Сотни лет женщины лугару подчиняясь воле вожака, убеждают себя, что так надо, что таков закон стаи. Пытаются относиться к своей первой беременности как к временной службе в войске, как к долгу. Или что они носят в своём животе бездушную глыбу, ведь если ты будешь привязываться к ребёнку, станет только хуже. Но, не смотря на всё это - сердце не обманешь. Как только ты почувствуешь его в себе - твои мысли обращаются к нему.

- А лугару никогда не бросают своих детей? – Мэг не переставала поражаться, что за такой хищной натурой лугару, скрывается такой глубокий материнский инстинкт.

- Что ты! Никогда! Выбросить ребёнка они не могут, но они способны убить слабого, чтобы в последствии его не разорвали другие стаи либо же даже свои, стоит тому только подрасти. У слабого или покалеченного лугару мало шансов на долгую жизнь. Если его не убьют соплеменники, через время его может убить превращения в полнолуния. Поэтому таких младенцев умерщвляют сразу, чтобы они не мучились. А я вот не смогла убить Войта, - в голосе Шер послышалась такая глубокая боль и печаль. – Может кто-то посчитает меня слабой, но он сильно пожалеет, если решится это проверить. Мой Войт сильный как никто, у него лишь покалечена нога, но дух его велик!

- Это правда, - мягко улыбнулась Мэг, - Войт очень отличается от остальных, он с первого дня учит меня жить в этом мире. Если бы не ты с Атиллом и не Войт, я бы точно считала лугару монстрами. Главная его сила внутри него, в его мужественном сердце. Не хочу льстить твоему материнскому чувству, но я скажу то, что думаю. Я думаю, скольких бы лугару я не встретила на своём пути - Войт останется для меня самым великодушным из них.

- Он тоже как-то привязался к тебе, Мэг. В нём проснулось желание оберегать тебя, потому что он сам прочувствовал тяготы унижения. Войт рассмотрел в тебе твою суть и нашел в тебе друга. Или же это нечто большее, чем дружба, - рассуждая, протянула Шер, пожимая плечами.

Нахмурив брови, Мэг решила предусмотрительно сменить тему:

- Скажи мне, Шер, а почему ни ты, ни кто-нибудь ещё из стаи не расспрашивают меня о моём мире?

- А зачем? – тут же удивилась Шер. – Мы не любопытны. Зачем нам забивать себе голову чужими мыслями и чужими правилами?! Лугару живут своей жизнью и принадлежат только этому миру. Я не хочу ничего знать, что такого происходит там, за таинственной гранью. Тем более что ваш мир, всегда служил для лугару местом изгнания, местом, где наше племя травили и убивали. Изгнать лугару из Джафрат-Кира – считается самым суровым наказанием. Эту пытку придумали чародеи. Считается, что лучше погибнуть от рук лугару, чем быть загнанным зверем и умереть с позором в чужом мире. А теперь хватит разговоров! Отправляйся доить коз!

- Козы. … Козы есть и у нас, - горестно вздохнула Мэг. - Когда я на них смотрю, мне кажется, что я на миг вернулась домой.

- Ну, тогда тебе не сложно будет принести мне кувшин тёплого молока!

   Это были самые проворные, упрямые и хитрые животные! Только Мэг подобралась к одной из них, нащупав налившееся вымя, как рогатая бестия, подпрыгивая и опрокидывая кувшин, унеслась прочь. Козы хоть и были домашними, но видимо признавали только лугару. Перещупав нескольких строптивых животных, Мэг в итоге распугала всех коз. И ей ничего не оставалось, как отправиться за помощью к Войту.

Она без труда отыскала его в кузнеце отца.

- Ты не мог бы мне чуточку помочь, а? Козы не подпускают меня к себе! – бессильно развела руками Мэг, улыбаясь уставшему от тяжелого труда парню.

Войт отрицательно замотал головой, стирая пот с лица:

- Попроси кого-нибудь другого или справляйся сама, я должен сейчас помочь отцу. Завтра прибудет князь, нужно всё успеть к сроку.

- Угу, - обреченно кивнула она, поплёвшись обратно.

Заметив, возле одной из хижин кусок верёвки, Мэг воспрянула духом, воинственно ухмыляясь.

- Ну, всё, хитрые морды! Я всё равно умнее вас! – авторитетно заявила она козам, подперев бока. И заарканив верёвкой одну козу, потащила её к дереву. Это было сражение упрямства животного и проворства человека. Коза мотала головой и упиралась копытами в землю, пока Мэг не догадалась поманить её аппетитной веточкой. Насилу дотащив и привязав козу к ближайшему дереву, Мэг со злостью принялась дергать её за дойки, выжимая драгоценные струйки молока в кувшин. Но коза и тут умудрилась схитрить, она соглашалась давать молоко только в обмен на что-нибудь другое. Потеряв терпение, Мэг зарычала на неё и топнула ногой, всё-таки пойдя козе на уступки, наломав ей охапку сочных веток. Когда Мэг наконец-то надоила полный кувшин, ей показалось, что стирать бельё в ледяной воде было намного легче.

- Дашь напиться? – услышала она рядом веселый голос Войта.

- Оно мне слишком дорого далось, - сердито пробурчала Мэг, - Надои себе сам.

- У меня так не получится, - хмыкнул он в ответ. – Я всё-таки пошел за тобой и видел все мучения бедной козы собственными глазами.

- Ах ты, … хитрец несчастный! – возмутилась Мэг, - Пока я здесь мучилась, ты потешался надо мной в сторонке! – она взглянула на него и не смогла сдержать улыбки. Все их пререкания всегда обращались в шутку. На Войта невозможно было сердиться.

- Зато теперь ты многое умеешь. Но опыт нужно оттачивать, я попрошу мать посылать тебя доить коз каждый день! – продолжал дразнить её Войт.

- Здесь столько коз, что мне хватит работы до старости. Постараюсь оправдать твоё доверие и стать бесподобной дояркой. Надеюсь, я их не возненавижу, и с ними мне повезет больше чем с метанием ножей. Я смотрю козы – это главное сокровище лугару. Мясо, молоко, и все это богатство только что доверили мне, - нараспев проговорила Мэг, смешно поднимая брови домиком.

- Мы ещё приносим их в жертву в полнолуние, с наслаждением выпивая их теплую кровь, поэтому козы действительно нам нужны, - совершенно серьёзно проговорил Войт, следя как на это отреагирует девушка.

Мэг тут же перестала улыбаться и, поднявшись на ноги, недовольно спросила:

- Зачем ты мне говоришь об этом?

- Чтобы ты ни на миг не забывала кто такие лугару. Ты видишь меня только с одной стороны, Мэг. Я стараюсь не обижать тебя, общаюсь с тобой на равных, тепло и по-дружески. Возможно, я немного не такой как остальные лугару, но внутри  меня тоже живёт зверь. А другие мои соплеменники ещё свирепее, как и воины князя. Ты не должна забывать об этом. – Его голос оставался очень спокойным, а взгляд сосредоточенным, и лишь в глубине теплых барханов его глаз, спряталась мягкость.

- Значит, мне нужно всё-таки бояться тебя и остальных? – нервно проговорила Мэг, как всегда опуская свои пушистые ресницы, в момент, когда в её душе царило смятение.

- Быть осмотрительной, но без страха. Нужно наблюдать с ясным рассудком, терпеливо подстраиваться под мышление зверя и законы лугару. Это поможет тебе выжить.

- Да, я знаю, что бываю не сдержаной, что мои эмоции преобладают над разумом. Я наивная трусиха, которая слишком доверяет своему сердцу и людям, которые ей не безразличны. И я твердо уверена, что какой бы зверь ни сидел в тебе или в Шер – вы не убили бы меня в полнолуние. Я знаю вас совсем не долго, но моя женская интуиция подсказывает мне, что не все лугару звери. И уже остальных я буду равнять по тебе, по Шер и по твоему отцу. Я помню, где я нахожусь Войт, но я не хочу вас остерегаться!

Опустив голову, Войт шумно вздохнул:

- Иди уже, молоко стынет, мать тебя заждалась, - он отвернулся в сторону стада, давая ей понять, что больше не хочет разговаривать, и Мэг благоразумно удалилась, научившись чувствовать этого парня.

   До этого Войту не просто было жить среди своего же народа, с их жесткими правилами отбора, с сильными и быстрыми ловкими лугару. Но с появлением Мэг ему стало ещё труднее. Войту вдруг стало больно осознавать то, что он не сможет как положено защитить свою семью и эту девушку. Он на самом деле почувствовал себя слабым. Если бы не покалеченная нога – его судьба была бы стать вожаком стаи,  и тогда он бы не боялся за эту хрупкую чужачку. Это оказалось неожиданностью даже для него самого – он вдруг понял, что, оказывается, тоже может испытывать страх. … И этим страхом стало – потерять Мэг. В один миг его жизнь перевернулась и стала улыбаться ему её голубыми глазами. С первой секунды, как только он увидел её, он почувствовал в ней что-то близкое, словно забытую часть своей души. И Мэг потянулась к нему искренне и открыто, будто они родились и выросли вместе, словно были связаны одной пуповиной. Теперь ему нужно было знать, что она есть и это приносило ему покой. Такое непонятное чувство родилось внутри, клокочущее и трепетное, разливающееся теплом. Порой он даже забывал, что она не из его племени, что она совсем другая, так хорошо ему было с этой улыбчивой девушкой, рядом с которой ему тоже хотелось смеяться. Вместе с ней он забывал, что он калека, ему нравилось, как нежно она к нему относится. Войта привлекал её ум и находчивость, её отвага и щедрая душа, её неподдельная искренность, отзывчивость и легкий нрав, её женская чувственность и нежные черты лица. Девушка притягивала его к себе, потому что он не встречал подобного в лугару, такие качества были не свойственны его народу, и Мэг покорила его именно этим отличием. Войт понял, почему он так изменился – она ему была не безразлична. И эта преданная нежность запала глубоко ему в душу, это было именно то чувство, которое носят в сердце всю свою жизнь.



Глава 4


Шер как будто специально «осчастливила» Мэг, отправив её на следующий день снова доить коз. И Шер действительно хотела, чтобы во время приезда князя - Мэг не было в селении.

Только вчерашний опыт очень хорошо помог девушке быстро справиться с заданием, козы не ожидали от неё такой прыткости, и в скором времени, довольная собой, она уже возвращалась обратно с полным кувшином парного молока.

В просветах между хижинами, Мэг заметила фигуры воинов князя и замедлила шаг, тихонько прокрадываясь к дому Шер. Услышав, яростную перебранку возле кузницы Аттила, она остановилась и прислушалась.

Аттил громко возражал, обращаясь к князю:

- Но мы выполнили свою работу, и по правилам народ полагается  вознаградить за их труд! Мы не твои рабы, Ральф, мы не можем молча выполнять твои приказания и ничего не получать взамен! Ты обещал дать нам за это воз зерна и дюжину полотен ткани! Где же плата? И что я скажу своей стае?

- Я слишком спешил, чтобы ждать, пока нагрузят воз. Ничего с тобой не случится, если ты подождешь ещё день или два! Или моё слово для тебя ничего не значит? – с вызовом, пренебрежительно ответил ему Ральф.

- В том-то и дело, что твоему слову князь уже нельзя верить, - вмешался в разговор Войт, - В прошлый раз ты уверил нас, что сразу же расплатишься с нами за наш труд, но твои слова, оказывается, были брошены на ветер! Если мы можем подождать несколько дней, значит, и ты подождешь пока не прибудут обозы. Мы ничего тебе не отдадим! Если ты правишь нашим народом – тогда умей его и уважать!

- Ах ты, хромой щенок! – взревел Ральф. – Ты будешь мне перечить и называть лжецом?!! Ты будешь ползать передо мной, когда я тебе и вторую ногу сломаю!

Мэг не выдержала и выглянула из-за угла. Воины князя кольцом окружили Аттила, а сам князь, схватив Войта за горло, повалил его на груду камней, продолжая душить, отбивающегося лугару. В окружении своих воинов Ральф был выше и шире в плечах, чем остальные лугару, отчего его сила в этих мощных руках была ощутима даже невооруженным глазом простого человека. Мэг и подумать ничего не успела, как почувствовала обрушившуюся на неё волну негодования и злости  к вздорному князю.

Она стремительно выскочила из своего укрытия, подбежала к Ральфу и выплеснула ему в лицо весь кувшин молока. Девушка так неожиданно появилась, что воины растеряно переводили взгляды с одного на другого, и уже заранее зная реакцию князя, без его приказа бросились прямо к ней.

 От такой её наглости Ральф опешил, отпустив Войта. Он повернулся к Мэг, яростно дрожа всем телом. По его лицу, с мокрых волос,  стекали белые струйки молока прямо на мокрую рубаху, расползаясь на груди и животе в огромное пятно. Его глаза сузились и потемнели от гнева. Резким движением руки он остановил ринувшихся воинов.

- Я сам!!! – проревел он.

- Мэг, беги! – только и крикнул Войт.

Запустив в Ральфа пустым кувшином, она кинулась от него наутёк очертя голову. Но князь бросился её догонять широкими прыжками. Мэг бежала зигзагами, уворачиваясь от настигающего её Ральфа. В голове была только одна мысль: «бежать, бежать как можно быстрее и спрятаться». Она заскочила в чью-то хижину и вынырнула через маленький лаз в кладовой, ведущий на задний двор. Перепрыгивая через какие-то грядки, Мэг побежала дальше, но, обернувшись, увидела, что Ральф всё равно преследует её. Она забежала в одну из кузниц, нырнув под стол с инструментами, Ральф тут же ворвался следом за ней, переворачивая стол одним рывком, и с шумом опрокидывая его навзничь. Мэг снова бросилась бежать,  огибая наковальню, но прыгнув, Ральф перемахнул через высокий камень, и преградил ей путь к отступлению. Мэг попятилась назад, ища спасительный выход, только в этот раз князь загнал её в глухой угол. От быстрого бега оба тяжело и шумно дышали, испепеляя друг друга яростными взглядами. Ральф хищно ухмыльнулся и произнес ужасающим шепотом, медленно растягивая слова:

- Ну что попалась? Как это мне напоминает охоту в ночь полнолуния! Я так и представляю, как я вцеплюсь зубами в твою тоненькую шейку, ломая спину и выпуская внутренности!

- Постой князь, - раздался спокойный голос за его спиной.

Ральф нервно и порывисто обернулся, недовольно взглянув на своего воплотившегося чародея. Мэг с надеждой выглянула из-за плеча Ральфа, но увидела там лишь чужого неприветливого старика лугару, который был в точности как тот призрак.

- Не спеши её убивать, по крайней мере, пока я не смешаю вашу кровь.

- Мне уже всё равно, подходит она или нет! – раздосадовано прорычал Ральф, - Никто не смеет так унижать меня! Она должна умереть за это! Другую найдём!

- На это нет времени, - продолжая оставаться совершенно невозмутимым, заметил чародей.

Минуя Ральфа, он мягкой походкой подошел к вжавшейся в стену Мэг, беря её за руку. Быстро и не заметно проколов ей палец своим заточенным когтем и выдавив каплю крови у растерявшейся девушки на небольшой изогнутый медальон, висевший у него на шее, он отпустил её, вернувшись к Ральфу. То же он проделал и с князем.

Подняв на Ральфа свои сверкающие глаза, чародей ликующе произнес:

- Кровь не почернела! Значит, проклятье её не коснется!

Пока чародей манипулировал со своим амулетом и переговаривался с князем, Мэг тихонечко, по стеночке пробиралась к выходу. Дождавшись, когда их внимание  отвлеклось, она опрометью выскочила из кузни.

- Она нужна тебе, Ральф! – уже более настойчиво проговорил чародей. – Иди, и сделай всё что угодно лишь бы увезти её с собой. Остынь и хорошенько подумай! Стоит ли твоя задетая молоком честь твоей жизни и жизни верных тебе лугару, которые погибнут в возможной войне за власть? Будь же мудрее, мой князь! Она должна либо добровольно отправиться в Фархад, либо стая Аттила должна умереть, и тогда мы заберем девушку силой. Иди же мой князь и не теряй драгоценного времени! – сказав это, чародей снова растаял в воздухе.

Мэг бежала обратно к хижине Шер, в надежде, что кто-нибудь её защитит. Весь отряд воинов князя оставался рядом с кузней  Аттила. И туда снова сошлась вооруженная стая, окружая перегруппировавшихся воинов. Первым Мэг увидела Войта и бросившись к нему, девушка повисла у него на шее.

- Я не знаю, что мне делать, помоги мне! – горячо зашептала она. – Он хочет убить меня! Я клянусь, я не хотела этого, но я не смогла спокойно смотреть на то, как он тебя душил!

- Что случилось, то случилось. Главное, что ты пока жива и нам нужно срочно что-то придумать, - успокаивающе, произнес Войт, поглаживая её по спине.

Размашистым шагом Ральф направлялся прямиком к ним. На его сосредоточенном лице трудно было что-либо прочесть. Войт дернул Мэг за руку, отступая с ней поближе к ополчившейся стае. Когда князь прошел мимо неё, её будто бы обдало вечным холодом, но он не проронил к ней ни слова. Вместо этого  ледяным голосом он обратился к Аттилу:

- Пусть твои кузнецы загружают пустые обозы. Мои воины отведут обозы в Фархад и вернутся обратно с зерном и полотном. Будет вам ваша плата! Я останусь здесь, в этом селении, в залог моего верного слова, и буду вместе с вами ожидать прибытия моих обозов. Уже на рассвете они будут здесь. Уберите оружие, и я снова сделаю вид, что не заметил бунта против правящего князя!

Лугару стаи недоуменно и опасливо переглянулись, с ожиданием взглянув на своего вожака. Аттил подумав, согласно кивнул, и кузнецы молча принялись загружать обозы выкованными прутьями и тяжелыми цепями. А тем временем, Ральф отдавал приказания своим воинам, отведя их в сторону, сурово шепча какие-то наставления.

- Что это всё значит? – тихо подала голос Мэг, не отходя от Войта.

- Сам понять не могу. … Это не похоже на нашего князя, - задумчиво покачал он головой. – Здесь пахнет суровой расплатой. И чем он спокойней, тем пытка будет изощренней.

- Лучше укроемся в хижине, подальше от его глаз, - прошептала Шер, кивая им следовать за собой.

Отправив всех своих воинов сопровождать обозы, Ральф остался совершенно один. Он обернулся к Аттилу, смерив вожака высокомерным взглядом:

- Пригласишь меня за свой стол?

Аттил учтиво кивнул в ответ, не спуская с князя подозрительных глаз.

- Видишь, Аттил, я доверился тебе и твоей стае, я не вооружен, и я надеюсь, ты ответишь мне своей преданностью и благоразумием. Скажи, глядя мне в глаза, если бы тебе предложили вступить в заговор против вашего князя, ты бы пошёл на предательство? – Ральф снова впился в него своим цепким волчьим взглядом.

И Аттил выдержал этот взгляд с достоинством:

- Каков бы ни был князь, я не участвую в грязных интригах. Я лугару, вожак свободной стаи и мне не хотелось бы терять своих людей в бесполезной войне. Это слова правды, а не лести.

- Что ж, ты убедил меня, Аттил. Тогда преломи со мной хлеб под одним кровом, - тон Ральфа был слишком спокойным и благожелательным, этим он ещё больше взволновал вожака стаи, заставляя напряженно гадать, чего же им всем ожидать от коварного молодого князя.

Он привел Ральфа в свою хижину, уважительно пропуская его впереди себя.

Мэг резко обернулась на звуки его шагов, испугано взглянув на Шер и Войта.

- Наш князь пожелал разделить с нами пищу! – провозгласил Аттил, многозначительно взглянув на жену, еле заметно поведя бровью.

Ральф хитро улыбнулся одними глазами, и остановив свой взгляд на Мэг, холодно предостерёг её:

- И не пытайтесь бежать, чтобы укрыться в лесу. Мой чародей выследит вас, где бы вы ни были. И тогда вас уже точно казнят по нашим нерушимым законам.

- А что, величайший из князей ещё точно не решил, что с нами сделать после сегодняшнего? – с сарказмом отозвался Войт, не по доброму взглянув ему в глаза.

- Слишком опасно выступать против меня с одной лишь дерзостью.

- Просто хочу понять, что ты задумал, князь, – смело ответил ему Войт.

Ральф ухмыльнулся, отвернувшись в сторону.

- И не пытайся, тебе этого не охватить! – надменно произнёс он.

- Я думаю, что вместо обозов вернется вдесятеро больше воинов! – не сдержавшись, горячо выкрикнул Войт.

- Подожди, и увидишь, - широко улыбнулся Ральф, в тоже время угрожающе обнажив клыки.

Шер выставила на стол простую еду в глубоких глиняных мисках, выложила на середину несколько лепешек и деревянные ложки.

- Не обессудьте, князь, чем богаты, - проговорила она, приглашая его к обеду.

Ральф с готовностью уселся за стол, подтянув к себе миску. Следом за ним за стол сели Аттил, Шер и Войт.

- Мэг тоже будет сидеть с нами за одним столом! – приготовился отстаивать девушку Войт.

Но Ральф только молча согласно кивнул, выбирая себе ложку. Такое поведение князя нагоняло настоящий ужас на хозяев дома, они совершенно не верили в его спокойствие и благожелательные намерения, подозревая во всем этом лишь уготованную им ловушку. Ральф молча хлебал похлёбку, сосредоточившись на её цвете и густоте. Остальным пища не лезла в горло. Болтая ложкой в своей миске, Войт то и дело, поглядывая на князя:

- Наверное, в Фархаде князь и не знал, что можно хлебать такие помои? - не выдержав, проговорил он.

Ральф поднял голову и снова загадочно ухмыльнулся:

- В последнее время я не гордый. Ты плохо отзываешься о стряпне своей матери. А есть я могу всё что угодно, даже сырое мясо, - произнося эти слова, Ральф взглянул на бледную Мэг, которая не могла даже смотреть на еду. – Нет аппетита? – язвительно поинтересовался он у неё.

Мэг отрицательно покачала головой, отводя взгляд. Ральф не спеша, взял со стола лепёшку, и, разломав её пополам, протянул одну половину Мэг.

- Ешь! – требовательно произнес он. – Если ты не хочешь обидеть гостя – ты должна есть. А раз ты сидишь за одним столом с князем, то тем более!

Мэг нехотя взяла протянутую лепешку и, откусив кусочек, стала медленно его жевать.

- Может тебе ещё молочка налить, чтобы глотать было легче? – не отрывая от неё пышущих негодованием глаз, раздраженно поинтересовался Ральф.

Войт захотел вмешаться, но заметив предостерегающий знак отца, промолчал, напряженно наблюдая за происходящей сценой. Еле проглотив первый кусок, Мэг положила лепешку на стол, и ни на кого не глядя, тихо произнесла:

- Спасибо, я не хочу есть. С вашего разрешения, я пойду.

- Э, нет! – воскликнул Ральф. – Чтобы я забыл нашу сегодняшнюю встречу и больше не держал на тебя зла, ты обязана всё это съесть. И пока ты этого не сделаешь – из-за стола никто не встанет! Я своими руками, ради примирения преломил хлеб, и если ты откажешь мне, значит, ты снова меня унизишь. А третьего раза я тебе уже не прощу!

- Можно подумать ты простил первых два, - процедил Войт.

Игнорируя его слова, Ральф обратился к Шер:

- Принеси ей кувшин молока, хозяйка!

- Но …, - запнулась Шер, - у меня, его нет.

- Ты что меня плохо расслышала?! – повысил голос князь. – Вы же сами потом будете виноваты в своих бедах!

- Принеси молока, Шер, - тихо скомандовал Аттил. 

В душе, Мэг уже начала паниковать. Ей казалось, что этот кошмар никогда не кончится, и она снова что-нибудь выкинет, теряя рассудок.

   В хижину, тяжелой не торопливой походкой вернулась Шер с кувшином молока, громко поставив его на стол. Ральф, злорадно улыбаясь, ухватил кувшин и протянул его вздрогнувшей Мэг:

- На, пей! – издевательским тоном, велел он.

- Я столько не выпью, для меня это много, - звенящим от напряжения голосом, возразила Мэг.

- Нет, это как раз, то, что нужно! – настаивал мстящий ей Ральф.

С обреченным видом, Мэг взяла кувшин и стала пить. Одолев лишь треть кувшина, она уже еле сдерживала позывы к рвоте.

- И про лепёшку не забывай, - продолжал потешаться князь.

- Давай я выпью за неё это проклятое молоко и закончим это дело! – не выдержал Войт.

- Нет, это только её долг. Или ты считаешь, что опозорив князя перед его воинами, тем более женщина, а что ещё хуже слабое существо из другого мира, да к тому же таким дурацким способом – это обычное дело?! – чуть ли не взревел Ральф. – Пусть пьёт молоко, если жизнь дорога!

Мэг тяжело вздохнула, и снова принялась пить. Выпив половину, она резко опустила кувшин, и, зажав рот ладонью, быстро выбежала из хижины. Её вырвало прямо за порогом. Ральф довольно усмехнулся, обводя победоносным взглядом притихших хозяев.

Отдышавшись, Мэг вернулась обратно, и приблизившись к Ральфу, негодующе зашипела:

- Ты можешь убить меня прямо на этом месте, но я больше не буду запихивать в себя еду против своей воли!!!

Ральф, окинув её самодовольным взглядом, поднялся из-за стола.

- Какое же ты всё-таки хилое существо, – протянул он презрительно. – Тогда может быть, ты лучше справишься вот с этим?! – стянув с себя всё ещё мокрую рубаху, он швырнул её Мэг прямо в лицо. – Иди, стирай!

- А ты оставайся здесь! – скомандовал он дернувшемуся следом за Мэг, Войту. – А то молоко за неё выпью, рубаху прополощу, да?! Ты не лугару – ты тряпка!

- Ты находишься в моем доме князь! Я гостеприимно принял тебя, уважай и ты мою семью! – процедил сквозь зубы закипающий Аттил.

- Да, конечно, ты прав, - тут же осадил свой гнев Ральф, - эта несчастная вывела меня из себя. Я благодарю тебя за кров и угощения.

- Ненавижу тебя! Ненавижу!!! – Мэг била его рубаху о камень, болтая её в холодной воде. – Собака серая! Чудовище! Князь паршивый! – она срывала на ней всю свою накопившуюся злость. – С каким удовольствием, я бы надавала этой мокрой тряпкой по твоей наглой и ухмыляющейся морде!

         Мэг вернулась обратно в хижину растрепанная и по пояс мокрая. Бросив осуждающий, полный обиды взгляд на развалившегося на топчане полуодетого Ральфа, она произнесла, скрежеща зубами:

- Рубаха сохнет, ваше величие! Теперь мы свободны или будут ещё какие-нибудь поручения?!

- Одно, - послав ей скучающий взгляд, Ральф снова высокомерно ухмыльнулся. - Осталось только попросить у меня прощение. Я жду.

Мэг запнулась, начиная дрожать от возмущения:

- Ах, да, конечно! Как же я это упустила из виду! Простите меня, ваше премрачие, что окатила вас молоком, когда вы протянули свои лапы к моему другу, я не хотела! И это правда! Я не хотела, чтобы это было молоко, лучше бы это была смола или кипяток! – Мэг выкрикивала каждое слово, уже не отдавая себе отчета, словно сорвавшийся с тормозов поезд. – Как бы я хотела, хотя бы один раз превратиться в зверя и исцарапать вашу мерзейшую физиономию!

От удивления у Ральфа отвисла челюсть, но затем запрокинув голову он  громко расхохотался:

- Нет, вы только посмотрите, как она отчаянно не хочет жить! Если бы ты в кого и превратилась, то только в белого ухающего филина. Такого же лупоглазого и взъерошенного, - завывая от смеха, выдавил он. – Я просто обязан показать тебе, в кого превращаюсь я! Обещаю, если ты доживешь до следующего полнолуния – я тебя навещу! А сейчас убирайся с моих глаз, ничтожное создание, князь желает отдохнуть!

Мэг стрелой вылетела на улицу и укрылась на окраине селения в маленькой роще. Она сидела на траве, обхватив колени, пытаясь успокоиться.

 Войт отыскал её очень быстро, как всегда примостившись рядом с ней под скрюченным деревом.

- Мне понравилось то, что ты ему сказала! И даже забыла про страх. Правда, Ральф этого никогда не забудет. …Тебе нужно скрыться, … на болотах есть недоступные топи, туда ведут тайные тропы, даже если чародей выследит нас, … воины всё равно туда не пройдут. Всё это неспроста, Ральф играет с нами. – Тихо проговорил Войт. В его мягких и преданных глазах светилась тревога.

Треснула ветка. Мэг обернулась.

- Он здесь, - прошептала она. – Призрак подслушивает нас. Я его вижу.

- Проклятье! Он предупредит князя раньше, чем мы тронемся. А что если …

- Нет, мы не можем сбежать, - печально покачала головой Мэг, приложив палец к его губам, -  Ведь тогда он сорвет зло на стае. Князь в праве за это казнить твоего отца?

Войт согласно кивнул с угрюмым видом.

- Тогда я останусь, Войт. Ты знаешь, когда я сегодня смотрела ему в глаза во время своей гневной речи, я поняла, что больше не хочу его бояться и прятаться. Я намерена встретить свою судьбу и смело взглянуть ей в лицо. Если мне суждено - я буду жить долго, обретя смысл, а если нет, то враз освобожусь от всех неприятностей. – Мэг взглянула не него и улыбнулась. – Не волнуйся, это я с виду такая слабая. На меня, конечно, свалилось в последнее время столько всего, но я справлюсь. Особенно если ты будешь рядом, - она взяла его под руку и положила голову ему на плечо.

Они молча сидели, прижавшись, друг к другу, думая каждый о своём. И так уютно им было вдвоём, так хорошо, словно они были неподвижной точкой во вселенной, а весь мир вращался вокруг них. Спустя какое-то время, Мэг тихо проговорила:

- У меня такое чувство, что та жизнь, в моём мире была в прошлом моём рождении. Моя семья, моя работа, друзья, все радости и горести, даже моё тело – все осталось там, будто прожив целую жизнь, я получила какой-то опыт и умерла. А здесь я будто бы родилась заново, снова появилась семья, друзья, заботы, свои горести и радости. Мне даже стало казаться, что если я посмотрю на своё отражение - я увижу лицо женщины лугару. А когда вижу себя такую, какая я есть – удивляюсь, мои мысли путаются. Кто я теперь? Существо?

- Ты? Ты чудо. Просто остальные лугару не знают, какая ты на самом деле, они не понимают как это важно – оставаться человеком, уметь радоваться, дружить, мечтать, открывать душу, быть искренним. Эти качества не для моего свирепого народа. А знаешь, почему лугару не любят людей из вашего мира? На протяжении многих веков, чародеи изгоняли в ваш мир тех, кто тяжко провинился перед князем какой-нибудь провинции. Иногда изгоняли даже целые стаи. Лугару пытались выжить в вашем мире, но люди затравливали их как монстров, убивали и сжигали на кострах. В вашем мире люди сильнее лугару, здесь лугару сильнее людей. Вот такая обоюдная ненависть. Легенды утеряли нить, с чего это всё повелось, но с тех пор люди и лугару – непримиримые враги.

- Не все! – улыбаясь, запротестовала Мэг, - Вот мы сидим тут с тобой плечом к плечу, хорошо понимаем друг друга, и мы не видим между собой никакой разницы!

- Кроме того, что ты женщина, а я мужчина, конечно, - тонко заметил Войт, бросив на неё косой взгляд, из-под ресниц.

- А …ну, да, … конечно, - Мэг слегка растерялась. – А ты думаешь, что наши теплые отношения связаны именно с этим? – чуть ли не разочаровано спросила она.

- Нет, … что ты! – тут же затряс головой Войт. – Как можно! – иронично добавил он.

- Что ты имеешь в виду? – продолжала добиваться Мэг, не совсем понимая его тон. – Ты хочешь сказать, что для мужчин лугару я кажусь мелкой, противной, бледной поганкой?

- Я хотел сказать, что это для тебя мужчины лугару страшные волосатые оборотни!

- Глупости! – Мэг нахмурилась, - Это Ральф, кровожадный хищный монстр, а ты не такой!

- Почему?

- Да … я не знаю почему. Я сразу почувствовала это. Ты добрый, умный, веселый, симпатичный, мне так хорошо с тобой, кажется, я знаю тебя тысячу лет. Не такой и всё!

- Не такой, потому что калека и не такой сильный и ловкий как другие? – раздраженно произнес Войт.

- Нет, потому что дурак! – вспылила Мэг, отворачиваясь от него.

- А только что говорила, что я умный, - тихо заметил Войт, легонько толкая её локтем. Мэг не реагировала, упрямо надув губы. Войт снова и снова толкал её, пока не повалил на землю и как обычно не начал щекотать. Мэг сдалась и рассмеялась, отбиваясь от его проворных пальцев.

- Ты не ответил на мой вопрос!

- Это про мелкую поганку? Да, это правда! – с невинным видом выдавил Войт и прыснул со смеху. Мэг в шутку отвесила ему за это пару тумаков. И снова заметила призрака. На этот раз он подобрался очень близко, присев возле них на расстоянии двух шагов.

- Снова здесь этот срашила! – сердито возмутилась Мэг.

- Чародей? И что он делает?

- Сидит прямо напротив нас и пялится, мне кажется, у него очень недовольное лицо. Как бы его прогнать отсюда? – Мэг сощурилась, опустив длинные русые ресницы, лукаво взглянув на Войта. – Давай его смутим?! Он же один из тех свирепых лугару, и ему может не понравится, … подыграй мне. Обними меня!

Войт удивленно поднял брови:

- Я не совсем тебя понимаю, - осторожно произнес он.

- Потом поймешь, обнимай! – отмахнулась она.

Войт обнял её за талию, а Мэг обвила его за шею. Покосившись на чародея, Мэг неожиданно поцеловала Войта прямо в губы. Войт от такой игры совершенно опешил, и чародей видимо тоже. Потому что его невидимая форма приобрела совершенно иную, плотную оболочку. Он вскочил на ноги и гневно вскрикнул:

- Остановитесь несчастные! Или вы пожалеете об этом! Мои чары сильнее любого орудия!

- Сегодня ты что-то бормотал, что на меня не действуют проклятья, - подняв голову, с вызовом бросила ему девушка. – Так что проваливай, гнусный старикашка, к своему ненаглядному князю.

- Но на него они подействуют! – чародей ткнул длинным когтистым пальцем в Войта.

- По закону чародей не может наложить на лугару проклятье без повеления князя, - в свою очередь вставил всё ещё обескураженный Войт.

- Не обращай на него внимания, ему это не нравится и он уберётся! – твердо проговорила Мэг, снова склонившись к губам Войта. И чародей действительно исчез.

Мэг прервала поцелуй так же быстро, как и начала, резко отстранилась от Войта, радостно при этом вскрикнув:

- Ура! Мы его выжили! Он сбежал!

Но Войта это уже не веселило. Парень сидел нахмурившись, молча уставившись на землю.

- Что с тобой, Войт? – нежно проговорила Мэг, коснувшись его щеки, на которой заиграли желваки.

- Мне не понравилась твоя игра, Мэган. Этот обман. Не нужно было этого делать, - удрученно выдавил он.

Мэг растроенно вздохнула, опустив плечи:

- Я не думала, что тебя огорчит почти невинный поцелуй. Что здесь такого? Маленькая дружеская шалость.

- Мэг! Меня огорчил не поцелуй! … Меня огорошила твоя способность притворяться, - Войт взглянул на неё проникновенным таким кричащим, красноречивым и одновременно таким несчастным взглядом.

Позади, со стороны селения раздались чьи-то быстрые шаги. Одновременно обернувшись, к своему ужасу и огромному сожалению они увидели целенаправленно приближающегося Ральфа.

- Ну что, кому ты сделала лучше? – упавшим голосом спросил у неё Войт. – Чародей призвал князя, который то и может приказать ему наложить проклятье.

Мэг тихонько застонала как раненый зверь, и прижалась спиной к дереву, закрывая глаза. Ральф прямиком подошёл к ним, и как ни в чём не бывало, уселся третьим, рядом с Мэг. Она так и обмерла, ожидая новых потоков издевательств.

- Гуляете? – сухо усмехнулся князь, не глядя на них. – Давно я не позволял себе беззаботные прогулки и спокойное созерцание леса!

- А! Всё дела, волнения, коварные планы, - ядовито поддакнул ему Войт. – Разве успеешь всех охватить. Сегодня вот пришла наша очередь.

- Я поражаюсь твоей мудрости, мой хромой лугару, - таким же ядовитым тоном ответил Ральф.

Мэг набрала побольше воздуха и заговорила:

- Если уж выпала такая возможность погулять, так идите, ваше величие, созерцайте зелень. Зачем вы сидите вместе с нами, с такими жалкими и ничтожными существами?

- Закаляю характер! - прошипел он ей в ответ, - Проверяю, насколько хватит у меня выдержки, чтобы не поддаться искушению, и не придушить одного из вас!

- Тогда мы не будем отягощать вас своим присутствием! – заявил, поднимаясь, Войт.

- Сидеть! – рявкнул на него Ральф. – Раз уж меня потревожили, значит, я должен хотя бы получить от этого удовольствие!

Мэг с трудом сглотнула застрявший у неё комок в горле, от раздражения у неё начали вздрагивать плечи. Она повернулась лицом к князю и заговорила с ним снова:

- Послушайте князь, я знаю, вы ненавидите меня, и вы мне признаюсь честно, тоже не нравитесь. Вы специально провоцируете меня или Войта, чтобы потом с наслаждением измываться над нами. И я больше не хочу доставлять вам такой радости. Я просто не буду обращать на вас внимания! – с этими словами, она подвинулась ближе к Войту, сев в пол оборота, повернувшись спиной к Ральфу. Только он тут же с силой дернул её за плечо, заставляя повернуться:

- Боюсь, на меня не возможно не обращать внимания, женщина! Дам тебе один мудрый совет. Никогда не поворачивайся спиной к тому, кто желает вонзить в неё нож! – злобно бросил он, сверкнув зелёными глазами, такими опасными, что у любого засмотревшегося в них захватывало дух. – Я хозяин этих земель, я признанный вожак вожаков и ваше почтение это та малость, которую вы обязаны выказывать правящему князю лугару! За ваши проступки и дерзкие слова, сегодня я мог бы уже трижды казнить каждого в этом селении, но я проявил немыслимое благоразумие. Так что не дразните бешеного волка, нерадивые щенки!

Она сидела ровно и шумно дышала, в раздумьях кусая губы. Затем Мэг всё-таки взяла Войта за руку, и невзирая на присутствие князя, проговорила:

- Прости меня, Войт. Пожалуйста, не сердись на меня, я не нарочно. Я совсем не хотела обидеть тебя этим. И сделала это не со зла. Ты знаешь, как я привязалась к тебе и ни за что на свете я не хочу причинить тебе боль. Я больше не буду так глупо себя вести. Прошу тебя, скажи, что ты больше не таишь на меня обиды? – она говорила искренне, от души, от этого её голос прозвучал мягко и чарующе.

Войт крепко сжал её ладонь в ответ. Зато Ральф подавшись вперед,  повернулся к ней лицом, изображая удивление:

- Так ты даже умеешь так сладко разговаривать?! - издевательски протянул он. – Если бы ты у меня так попросила прощения, я бы, наверное, тебя простил. А вот Войту, если он настоящий мужчина лугару, будет тяжело пережить это унижение.

- Какое ещё унижение?! – со злостью спросила Мэг, схлестнувшись с ним взглядами.

- Я просвещу тебя, - не меняя тона, с готовностью проговорил Ральф, - Женщины лугару никогда и ни за что, не бросаются на мужчин с ласками первыми. Это считается недостойным. Женщина должна подчиняться мужчине, покорно ожидая от него внимания. И если он захочет ее, а она будет благосклонна к нему - тогда она может принять его покров.

Мэг закатила глаза, не веря своим ушам.

- Какой бред! Какие ласки?!! – воскликнула она. – Почему ты вообще лезешь в наш разговор?! Ты и твой чародей! Это так мерзко подслушивать и подглядывать! Я в шутку, по-дружески, просто поцеловала его, чтобы разыграть лысого старика! Я в этом унижения не вижу, но я всё равно попросила прощения у Войта, если вдруг задела какие-то чувства. В моём мире это совершенно естественно! Можно поцеловать друга при встрече, проявить инициативу первой, если твой избранник не решительный. … Ни на кого я с ласками … не бросалась!!!

- Мне безразличны правила твоего мира! – пожал плечами князь. – Лугару живут иначе, а у тебя не хватает ума, чтобы это понять!

- Мэг! – Войт взял её за обе руки и тихо произнес, - Ты же сама говорила, что не будешь обращать внимания на его колкости. Не слушай его! Я понимаю тебя и не сержусь. Просто, … мне стало не по себе, … оттого что это не по-настоящему. – Он замолчал, опустив глаза.

- Меня сейчас стошнит! – громко изрек Ральф, закатывая глаза.

- Скорей бы наступило утро, - тихо прошептала Мэг.

- О, в этом я с тобой полностью согласен, бледный филин, – снова проговорил князь, злобно сощурившись.

Повисла долгая пауза, и молчание затянулось. Ральф сидел, задумчиво уставившись в одну точку, нервно перебирая пальцами.

 Не все лугару вызывали у Мэг симпатию, она этого и не скрывала, их внутренний мир оставался для неё загадкой, скорее она предпочитала относиться к ним с осторожностью и с опаской, сделав исключение лишь для приютившей её семьи. Причину, по которой князь Ральф так настырно досаждал им девушка списала на зловредность его натуры, хотя она никак не могла взять в толк для чего он кукует с ними под деревом. Но выяснять ей не хотелось. Близость Ральфа отравляла даже воздух, которым они дышали, во рту ощущалась какая-то непривычная горечь. Решив продержаться до утра, Мэг склонила голову на плечо Войта и закрыла глаза. Его присутствие, биение его сердца и ровное дыхание убаюкивали её. Темная ночь сморила все переживания, и девушка наконец задремала. Войт тихо сидел благоговейно держа её за руку, искоса поглядывая на Ральфа. Но тот так и не оторвал глаз от восточного горизонта.

Лишь только забрезжил рассвет, князь порывисто поднялся со своего места, и не проронив ни слова, удалился прочь.



Глава 5


- Мой князь! – тихо окликнул его чародей, выныривая из тени.

- Ну что ещё?! – нетерпеливо гаркнул Ральф, останавливаясь.

- Магия древних чар лугару настолько сложна и многогранна, что мне приходится постоянно нащупывать правильный путь для снятия проклятья.

- Я ценю твои старания, - оборвал его Ральф, - но может быть, ты уже скажешь, в чём дело?

- Девушку нельзя увезти силой – она должна согласиться на это добровольно. Изнасиловав её - ты не зачнешь сына, поэтому нужно найти способ уговорить чужачку и стаю Аттила.

- Когда я, наконец, продолжу свой род, - задохнулся от возмущения князь, – Я с превеликим удовольствием уничтожу того паскудника, наславшего проклятье! Я вырежу всю его стаю и оставлю гнить на солнце на потеху воронью! Я сполна отомщу за унижение, которое приходиться мне терпеть! – захлебываясь от ярости, прошипел Ральф, удаляясь от притихшего чародея.

Его воины с обозами были уже на подходе к селению кузнецов, он увидел их, выйдя прямо на дорогу. Как всегда они чётко и безукоризненно исполнили его приказания. Довольно усмехнувшись, Ральф обернулся в поисках вожака стаи.

Аттил тоже не спал в эту ночь. Он стоял подперев спиной стену своей кузни, задумчиво глядя себе под ноги.

- Поднимай стаю, вожак, будете разгружать обозы! – громко окликнул его стоявший посреди дороги, самоуверенно вскинувший голову князь «клана зверя». – Настал час расплаты, - двусмысленно добавил он.

Аттил медленно снял с пояса рог и протяжно затрубил, оглашая селение унылым сигналом.

- Давай, зови всех. И наконец, закончим эти игры, - тихо прошептал сам себе Ральф.

Войт встрепенулся, стряхивая со своего плеча Мэг.

- Нужно спешить, отец трубит! Пойдём, Мэг! Сегодня наш князь покажет нам своё истинное лицо.

- Морду, а не лицо, свою звериную отвратительную морду. Его зверь бежит впереди него, а потом уже из-за монстра выглядывает его человек. Правда, человечешко этот скользкий, ехидный и мерзкий, подобие образа человечности. Мне даже кажется, что лугару как раз и любят таких вожаков, – невеселым голосом, заметила Мэг, подавая Войту свою руку.

- Это не совсем так, - сдержано пробормотал Войт, - для лугару главное, чтобы вожак не лгал своей стае, чтобы держал слово и сражался за тех, кто идёт за ним.

Аттил подозрительно осмотрел подъехавшие обозы, доверху забитые продовольствием.

- Здесь больше, чем ты нам должен, князь, - сдержанно заметил он, - Нам лишнего не нужно.

- Верно, здесь втрое больше. Я сдержал слово. Выгружайте, чего же вы ждете!? Зерно, бочки с мьячи, выделанная кожа, тюки с полотном – это всё ваше. Остальное - это тоже плата, за ваше терпение. Ты спокойно сможешь прокормить свою стаю полгода, Аттил. Женщины сошьют обновки, и больше не будут трясти рваными юбками, а дети будут сытыми и весёлыми. Все будут довольны! – Преподнесенным тоном, ответил Ральф.

- За что же эта плата на самом деле князь? – хмуро поинтересовался вожак, не сдвинувшись с места.

Ральф обвел теряющим терпение взглядом собравшуюся стаю, напряженно ловившую каждое его слово, и бросающую любопытные взгляды с обозов на своего старого вожака.

- За неё! – Ральф резко указал пальцем в сторону Мэг, которая тут же вздрогнула, попятившись назад, уже оглядываясь в поисках путей отступления.

- Ты хочешь, чтобы мы продали тебе девушку за обоз с зерном и бочку пьянящего мьячи? – горько усмехнулся Аттил, - Ты во столько оценил её смерть?

- Я обещаю тебе, что она не умрёт! – жестко отрезал Ральф, хмурясь. Было видно, как напряглось его мощное молодое тело, словно князь готовился к схватке.

- Нет, я не могу этого сделать. Я принял девушку под покровительство стаи. Я не предатель, князь, - покачал головой Аттил. – Я не торгую мясом своих людей.

- Я подозревал, что ты ответишь мне именно так. Ты уже пережил свою мудрость, Аттил, ты слишком стар, для того чтобы управлять стаей. Неужели эта девчонка стоит всех твоих лугару?

- Не заставляй меня менять своё решение и отказываться от своих правил! Это мой выбор! – зло зашипел Аттил, втягивая голову в плечи и угрожающе наклоняясь вперед.

- Тогда я обращусь прямо к тебе, - Ральф пренебрежительно скривился, но всё-таки произнес её имя, - Мэг! – взглянул он на девушку холодным властным взглядом. - Всё очень просто, даже с твоими мозгами ты тоже сможешь вникнуть. Кое-кто в этой стае тебе очень дорог, ведь так? И если ты не хочешь увидеть их обезображенных тел, тогда тебе стоит согласиться поехать с нами в Фархад. Иначе, я прикажу своим воинам вырезать стаю Аттила до последнего ребёнка. Да-да, наш друг Войт оказался на редкость прозорливым, там за поворотом притаились две тысячи моих воинов. Что сможет сделать против них стая в полсотни лугару? Подумай! – Ральф пристально смотрел на побледневшую Мэг, с особой циничностью, произнося каждое слово. И что самое страшное - Мэг понимала, что он именно так и поступит.

Стая тоже очень хорошо представляла, что их ожидает. На лицах мужчин застыла перекошенная злоба, смешанная с отчаяньем, женщины ощетинились, прижимая к себе своих детей. Все перевели настороженные и ожидающие взгляды на несчастную девушку.

От осознания того, что выбор у неё невелик: либо смерть сейчас, либо чуть позже, у Мэг подкосились ноги, и она упала на колени. Загребая пальцами рыхлую землю, она тихо шепнула:

«Господи, что это за мир! Неужели и его ты создал?! Или кто всё это сотворил? Какая жуть правит здесь? Почему ты так издеваешься надо мной?»

Решиться было тяжело. Невыносимо тяжело! Умирать не хотелось, вернее, приводили в ужас возможные муки от рук извергов, и то, как именно это случится. Но губить стаю, давшую ей приют – она не имела права. Мэг знала, что не вынесет лицезрения того, как на её глазах убьют Шер, Аттила или Войта. «Столько смертей против моей одной, тогда уж лучше умереть самой, сразу. Пусть это нелепое происшествие, наконец, закончится!»

 Мэг подняла голову, и дрогнувшим, бесцветным голосом, наконец, выдавила:

- Я согласна умереть, только не трогай стаю. Убей меня здесь, пожалуйста, удовлетвори свою оскорбленную честь, князь Ральф, и в этом мире всё станет на свои места.

Ральф тут же недовольно фыркнул:

- Я не говорил, что собираюсь тебя убивать, глупое ты создание! Я сказал только, что ты должна поехать со мной! Если бы ты не согласилась – я приказал бы уничтожить стаю, а тебя оставил бы здесь одну живёхонькой, оплакивать своих друзей. Так ты будешь ехать или нет, я уже теряю терпение?! – рявкнул он.

Войт осторожно подковылял к Мэг, и одним рывком поставил её на ноги, приставив ей к горлу острое лезвие кинжала:

- Для чего она нужна тебе князь?! – прорычал он, - Хочешь растерзать её на охоте? Отдать в качестве подношения чародеям? Сделать её потаскухой для твоих воинов? Да я лучше сам убью её, чтобы она не мучилась!

- Не делай этого! – вдруг дёрнулся Ральф.

- Почему? Думаешь, я боюсь умереть? Но ты забываешь, что души невинно убиенных лугару, будут приходить к тебе в полнолуние и звать за собой твоего зверя, сводя тебя с ума! Только сунься, и я успею перерезать горло ей и себе, лишая тебя удовольствия насладиться местью.

- Ты очень ошибаешься, Войт. Я не желаю смерти ни вашей стае, ни этой девушке. – Ральф пытался говорить спокойно, сдерживая свой гнев, - Сколько можно повторять, что я не собираюсь её убивать?! Если она поедет со мной в Фархад – все останутся живы, а вам ещё достанутся и эти набитые обозы.

- Если ты не ответишь нам, зачем тебе нужна девушка – я исполню своё обещание! – сердито настаивал Войт. Он крепко держал Мэг и чувствовал, как сильно колотится её сердце, как мелкой дрожью вздрагивает её тело. И он действительно был готов в одну секунду лишить её жизни, чтобы не обрекать на страшные муки в лапах воинов князя.

Ральф медлил. Он был жутко недоволен и зол, за то, что именно таким образом его заставляли открывать истинную причину происходящего, ему в свою очередь было невыносимо показывать перед ними свою слабую сторону, ведь он, как и они всего лишь боролся за свою жизнь.

- Это моя тяжелая ноша, - нехотя проговорил Ральф. – В нашей провинции у меня появились враги, которые желают свергнуть меня и занять место вожака клана. Снова может вспыхнуть война между стаями, но я не собираюсь так быстро сдаваться, и лугару будут гибнуть на этой войне сотнями. Я не хочу терять власть, доставшуюся мне по праву, не хочу умирать и не хочу, чтобы гибли невинные лугару. Когда я доберусь до заговорщиков – они пожалеют, что родились на свет. Эти твари навели на меня очень древнее и запутанное проклятье. … Я не могу произвести на свет наследника, ни со своей женой, ни с какой другой женщиной лугару. А если через семь лет с начала моего правления у меня не родится сын – по нашим  законам я не достоин править провинцией и жить в этом мире. Но это ложь и мерзкий обман!!! И я не пойду на поводу у выродков! Мой чародей узнал, что родить ребёнка мне сможет только женщина, не принадлежащая нашему миру. Моё время истекает, скоро мои враги поднимут головы, а в нашем клане из чужачек только эта девушка. Поэтому выбор и пал на неё. Она должна добровольно родить мне сына! Я иду на такую жертву, переступая через своё унижение, а она согласна пойти на подобное, чтобы спасти вашу стаю? Если она не согласится – мне терять нечего, одной сотней больше убитых, одной сотней меньше.

У Мэг всё поплыло перед глазами, в голове щёлкнуло, зашумело и закружилось, а раздававшийся голос Ральфа отдавался вокруг глухим эхом. Понимание обрушилось на неё тяжелой лавиной ужаса. Это совершенно не укладывалось в её сознании, уже мысленно настроившись на близкую и неминуемую гибель, она видела в предложении князя ещё худшее зло.

Войт опешил, опустив кинжал, удивленно всматриваясь в лицо Ральфа. Пошатнувшись на неуверенных ногах, Мэг прошептала, обращаясь к Войту:

- Я … не могу, … лучше убей меня … только быстро.

Но Ральф тоже понял, о чём она просит своего друга, и предупреждая его ответ, он заговорил первым:

- Ты видимо в своей жизни ещё не видала, как на твоих глазах кого-нибудь убивали. Хочешь увидеть, как казнят лугару? Приведите виновного! – крикнул он, поворачиваясь к своим воинам.

К нему подтащили какого-то связанного мужчину лугару, с взлохмаченными грязными волосами, в порванной, висевшей на нём лоскутами одежде. В его глазах горела ненависть, но лицо казалось совершенно отрешенным и безразличным.

- Это вражеский лазутчик из клана «белого брата». – Произнес князь, равнодушно и криво усмехаясь. – Он убил десятерых моих воинов и приговорен к смертной казни.

Мэг даже охнуть не успела, как Ральф, не моргнув и глазом, одним движением руки, даже не глядя на приговоренного, ловко вспорол ему грудь своим кинжалом. Несчастный упал, корчась в конвульсиях, захлебываясь собственной кровью.

 Ральф довольно усмехнулся, наблюдая за тем, какое он произвел на неё впечатление. Мэг посерела от ужаса, задыхаясь от приступов тошноты. Она хотела убежать, но тело не слушалось, поэтому она просто закрыла глаза и заткнула уши, сжавшись в маленький комочек.

Стая Аттила молча выжидала, как на этот раз разрешится их судьба. Вид смерти абсолютно не взволновал лугару, это было привычно и естественно для их мира, так же как дождь или восход солнца. Стая не осуждала князя за казнь недруга, в этом они были полностью солидарны с ним. Сейчас их беспокоила лишь собственная участь, которая напрямую зависела от пришедшей из смежного мира.

Но сильнее всех терзались Аттил, Шер и Войт, за последнее время они успели по настоящему привязаться к девушке, они приняли Мэг в свою семью, поэтому их сердца уже навсегда были связаны с этой безобидной чудачкой. Яростными взглядами они провожали Ральфа, который медленно приближался к девушке.

Князь подошел к ней вплотную, и не обращая внимания на оскалившегося Войта, убрал от ушей её ладони:

- Смотри, как это может быть!  - громко бросал он каждое слово. - Их жизни в твоих руках, каждого из них!

Открыв глаза, Мэг всё-таки взглянула в это ставшее ей уже ненавистным лицо. Его холодные налившиеся изумрудом  глаза метали искры, побелевшие губы были крепко сжаты, хищные звериные клыки. Затем Мэг перевела взгляд на Войта, заглянув в его тёплые обеспокоенные глаза, потом взглянула на Аттила и Шер, и обступившую их стаю.

- И с ними ничего не случится, если я поеду с тобой? – прошептала она, уже не глядя на князя.

- Даю клятвенное слово! – отрезал Ральф. – Если ты родишь мне сына – стая Аттила останется невредимой, но если ты передумаешь – вы все умрете, и я вместе с вами, и ещё многие, кто этого не заслуживает!

- А что будет потом? … Если всё-таки ребёнок родится? – таким же слабым голосом спросила Мэг. – Тогда я буду уже не нужна, и ты убьешь меня?

Ральф смерил её внимательным взглядом и помолчав, ответил:

- Я отпущу тебя. Обещаю при всех, чтобы не опорочить свою честь, нарушенной клятвой – я клянусь, что ты получишь право стать свободной, если конечно не вступишь в сговор с врагами и не нарушишь главных законов лугару.

Мэг грустно усмехнулась, глотая слёзы, и проговорила уже более твёрдым голосом:

- А придраться ко мне можно в любой мелочи, из любого слова высосать угрозу предательства. Князь может и не сдержать клятву, данную чужачке, за это его не осудят. – Мэг перевела дух и продолжила, - Я поеду с тобой, если ко всему прочему ты пообещаешь, что не будешь отбирать первенцев в стае Аттила.

Ральф возмущенно фыркнул и задумался.

- А их жизней тебе мало?! – недовольно проговорил он. – Этот закон не мной был установлен, не мне его и отменять!

- Но твоя жизнь этого стоит! – возразила Мэг, - Твоя власть, то, что твой род продолжит править кланом. Это хорошая плата за мою страшную участь!

- Твою участь? – презрительно удивленно хмыкнул он. – А что на это мне скажут другие стаи? Я буду ставить условия, а не ты!

- Правда? – Мэг неожиданно вырвала у стоявшего поблизости Войта, кинжал и приставила его острие к своему животу. – А если так?!

Глаза Ральфа снова угрожающе сузились, а руки стали вздрагивать от лютой ярости, которую он изо всех сил пытался сдерживать в себе, призывая на помощь все крупицы имевшейся мудрости.

- Хорошо, - прошипел он. – Если ты дашь слово больше не вымогать у меня исполнения новых требований в обмен на свою жизнь. Это окончательные условия обмена. Стая Аттила будет жить, не отдавая дань перворожденными, а ты отправишься со мной добровольно, и добровольно будешь терпеть всё, что от тебя потребуется. И если сейчас хоть кто-нибудь, снова приставит к тебе этот проклятый кинжал, требуя ещё что-то, я клянусь Мозгером, здесь не останется ничего живого, и мне на тебя будет уже наплевать, я найду другой выход. Ясно всем?!! – угрюмо прорычал он.

Мэг кивнула, бросая кинжал на землю.

- Вот и замечательно! – Ральф резко схватил её за руку. – Пойдём! Пустые обозы пришлёшь позже! – бросил он в сторону Аттила, таща за собой Мэг. Но она принялась вырываться, оглядываясь назад, не в силах оторвать взгляда от близких ей лугару.

- Что ещё?! – рявкнул Ральф, не выпуская её руки.

- Я хочу проститься, - выдавила Мэг, еле сдерживая всхлипывания, глядя в полные ужаса глаза Войта, и сочувствующие глаза Шер.

- Такого условия не было! – жестко отрезал князь. – Теперь ты подчиняешься моей воле! Они получат то, что ты хотела, а я получу то, чего хочу я! А я не желаю потакать твоим глупым прихотям. Ты принадлежишь мне, как эта псара, и желательно, чтобы ты и молчала, так же покорно, как она! – Он вскочил на оседланное животное и, подхватив Мэг, усадил её впереди себя.

Ральф ещё раз взглянул на угнетенную молчанием стаю.

- Она подарила вам жизнь! – выкрикнул он, трогая с места псару.

За ним помчался небольшой отряд его всадников, остальные, пешие воины, потянулись длинной вереницей, возвращаясь обратно в Фархад. Осталось лишь несколько воинов сопровождавших груженые обозы.

Шер тяжело вздохнула, провожая печальным взглядом удаляющегося князя.

- Она пожертвовала собой ради нас. Мы всегда должны это помнить! А вы будущие матери, должны почитать Мэг и передавать своим сохраненным первенцам чувство уважения к женщине из внешнего мира, - сурово произнесла она своим хриплым голосом.

- Правда, мы чуть не погибли, но ещё раз убедились в мудрости нашего Аттила, - сказал кто-то из стаи. – Эта девушка принесла нам выгоду!

- Выгоду? – прошипел Войт. – Её сущность не вынесет издевательств нашего князя, пока ты будешь пить здесь мьячи – он изувечит её, лишив рассудка! Я проберусь в Фархад и убью Ральфа! – злобно добавил он, полный решимости.

- И тогда казнят тебя, Мэг и всю нашу стаю! Не будь безумцем, хватит с нас одного Ральфа! Она поступила так, чтобы мы все смогли выжить, и ты в том числе! Будем уважать поступок этой девушки, и возможно, через время, мы снова встретимся с ней, - мудро изрек Аттил, кладя руку на плечо не терпеливо вырывающемуся сыну.

- А я не хочу так жить, зная, что за мою жизнь расплачивается это хрупкое создание, и чем она расплачивается, за каждый день моего существования! – негодующе вскричал Войт, бросая взгляды на непреклонного отца.

- Сможешь, таковы законы борьбы. На самом деле, мы можем вынести даже больше, чем предполагаем, тому, как не ведаем всей силы своей. – Спокойно заметил вожак. – Не будем забывать, что мы лугару, и принимать волю вожака – наш закон. Князь Ральф вожак нашего клана, нравится это кому-то или нет, но мы будем жить по нашим законам, не уподабливаясь мерзким предателям. В действиях князя просматривается разумная нить, только как он распорядиться этой мудростью, скрывающейся под тенью коварства – решать времени и судьбе.


***

Хорошо, что она сидела к нему спиной, и он не видел её лица. Мэг могла не прятать бегущие по щекам слёзы, которые только доставили бы ему удовольствие, и она не выдержала бы сейчас снова увидеть презрение на его ухмыляющейся физиономии. Нужно было собраться с силами, выплакаться, и умертвить в себе отвращение к Ральфу, чтобы выдержать всё то, что ей представлялось. Но как заставить себя оставаться равнодушной и безучастной?! Мэг совершенно не представляла себе, как она вынесет близость с ним, если даже его присутствие вызывало у неё острое раздражение.

Псара, прыжками мчалась во весь опор, без конца подстегиваемая Ральфом. Видимо, он во что бы то ни стало, хотел успеть вернуться в Фархад уже к вечеру.

Под конец измотанное животное, бежавшее без устали почти полдня, остановилось возле рва, заполненного мутной водой. Мэг окинула тревожным взглядом высокие стены этой огромной крепости, которой суждено было стать её холодной равнодушной тюрьмой. С той стороны, на массивных цепях, со скрежетом опустился широкий деревянный мост. И Ральф, спрыгнув вниз, бесцеремонно стащил за собой девушку.

- Следуй за мной! – сухо бросил он, не глядя ей в лицо, и размашисто зашагал к воротам. Мэг скрипя сердцем, поплелась за ним, соблюдая дистанцию. Погруженная в свои невесёлые мысли, она даже не обращала внимания на внутренние строения города-крепости, на снующих повсюду лугару, провожающих её кровожадными взглядами и почтительно склоняющих головы перед князем. Она бы не заметила и эту женщину, если бы сам Ральф не остановился и  не произнес:

- Это моя жена Сирена.

Мэг вздрогнула, словно от удара кнута, и подняла глаза. Перед ней стояла всё ещё молодая лугару в красивом длинном прямом платье из дорогого полотна, такой одежды девушка ещё не видела в селении кузнецов. Жена князя внимательно изучала её серым тяжелым взглядом. Её лицо не имело грубых черт, свойственных этому народу, она обладала какой-то благородной женской  красотой лугару. Изогнутые темные брови выделяли её выразительные серые глаза с вытянутыми расширившимися зрачками. Длинные каштановые волосы, были сколоты, и перекинуты наперед через левое плечо. Мэг могла бы считать её красивой, если бы не эти аккуратные клыки, виднеющиеся через приоткрытые алые губы. Выражение лица жены Ральфа скорее говорило об её удивлении, чем о брезгливости. Но Мэг было не по себе под её пристальным взглядом, она чувствовала себя совершенно раздавленной, и ей почему-то было стыдно перед этой законной женой его величия. В душе появилось такое мерзкое ощущение, будто ей пришлось надеть чужое и грязное нижнее белье. Мэг поняла по её взгляду, что Сирена знает, зачем её муж привез в Фархад чужачку, но она не проронила ни единого упрека в адрес своего супруга. Наоборот, женщина благожелательно склонила голову и с достоинством изрекла глубоким вкрадчивым голосом:

- Мы все счастливы, что ты, наконец, прибыл в Фархад! Всё готово, как ты и велел! Я позабочусь о твоём отдыхе, мой князь. Никто не посмеет тебя тревожить.

Ральф лишь удовлетворенно кивнул, не смягчая своего высокомерного взгляда, и схватив Мэг за локоть, он грубо дернул её за собой. Они поднялись на самую высокую башню, и князь втолкнул её в какую-то комнату:

- Ты будешь обитать здесь, исполняя наш договор. Сбежать из Фархада невозможно, да и зачем тебе это если жизнь стаи Аттила зависит именно от тебя. Так что лучше бы тебе начинать становиться  покорной и послушной, и может тебя даже никто не повредит! А сейчас раздевайся! – Ральф выжидающе поднял чёрные надменно изогнутые брови, остановившись посреди тесной комнатки, загромождая её своим присутствием.

- Что … прямо сейчас? – пришептывая от растерянности, проговорила Мэг.

- Я должен приходить к тебе столько раз, пока мой чародей не сообщит мне, что наследник зачат. А вдруг всё получится с первого раза, тогда мне ещё долго не придётся тебя видеть! Так что давай, не трать моё время, - раздраженно махнул рукой князь, повелительным нетерпеливым жестом.

Ледяными и дрожащими пальцами, Мэг стащила с себя мешковатый балахон, и стоя обнаженной перед ухмыляющимся Ральфом, шарящим по ней своим зеленым ядовитым взглядом, с вызовом взглянула в его глаза:

- Теперь твой черед переступить через отвращение. Это же так унизительно для лугару иметь вместо женщины такое существо как я! Я же для тебя что-то вроде взъерошенного филина или козы. Какая жертва ради собственной шкуры! – с негодованием, произнесла она, не удержавшись. – Может, и здесь призовешь к себе на помощь своего ушлого чародея, чтобы он присоветовал тебе, как быть в этом не делающем чести деле?!

- Ты зря злишь меня, тебе же хуже будет! – прошипел он, сбросив свою накидку, и медленно приблизился к ней, притесняя её к топчану.

- Я рада, что не ты был моим первым мужчиной! – с ненавистью бросила ему в лицо Мэг.

Он грубо толкнул её на постель и, не снимая одежды, навалился на неё своим тяжелым телом. Мэг бессознательно стала сопротивляться его силе, сама того не желая ещё больше раззадоривая животные инстинкты Ральфа. Отбиваться было бесполезно, он придавил её как беспомощного мотылька, захватив руки и больно вцепившись своими острыми ногтями в мягкое женское бедро. Мэг не выдержала и глухо закричала, задыхаясь от боли, когда он жестко овладел её телом, не обращая внимания на всхлипывания несчастной жертвы. Достигнув своего апогея, вдобавок ко всему, он ещё и с жадностью укусил её за плечо, оставляя глубокие кровоточащие следы от клыков, самодовольно помечая свою добычу, расплачиваясь с ней за нанесенное ему когда-то оскорбление. … 

Ральф ушел, окинув её исцарапанное тело безучастным взглядом. А Мэг лежала с закрытыми глазами, боясь пошевелиться. Все тело ныло и болело. Она задыхалась от давящих слёз и обиды, от унижения и жестокости бездушного зверя.

И вот только сейчас, она в полной мере осознала, что именно ей предстоит вынести. Прочувствовав эту боль и этот позор, сгорая от отвращения к князю лугару, Мэг всем своим существом желала, чтобы этого больше не повторилось. Потому что это было гадко, унизительно и жестоко. Её трясло мелкой нервной дрожью, оттого что она чувствовала на себе его запах, а при одном воспоминании о нём, к горлу подкатывала тошнота.

Мэг села на топчане, и глядя в маленькое окошко, через которое виднелся кусок голубого неба, неистово прошептала: «Господи, я прошу тебя, пусть это будет первый и последний раз! Я не хочу перетерпеть это снова! Прошу тебя, смилуйся надо мной. За что мне такие муки? Это самое худшее, что могло произойти со мной в жизни! Боже, дай мне сил, мне их так не хватает!»

Она просила так яростно и страстно, будто желая вырваться душей через это окошко, туда на свободу, к своей обычной жизни, подальше от этого ночного кошмара, который не желал заканчиваться. Но она всего на всего лишь забылась тяжелым сном после всех перенесённых ею испытаний.

  Утром, Мэг окончательно поняла, что находится здесь лишь на правах пленницы, когда к ней в комнату вошли две угрюмые женщины лугару. Одна принесла одежду и еду, другая таз и большой кувшин с водой. Недовольно взглянув на Мэг, одна из них  с пренебрежением проворчала:

- Помойся, людское отродье. На тебе везде следы крови. Князь будет недоволен, если его встретит такая замараха. И не смей высовываться из этой комнаты! А то ненароком какой-нибудь воин не сдержит в себе гнев зверя и придушит тебя как паршивого ягнёнка, навлекая беду на свою бедную голову. Сиди и жди – это всё, что ты можешь делать!

Мэг только удрученно покачала головой, проведя рукой по измученному лицу. Когда старухи закрыли за собой дверь, она всё-таки привела себя в порядок, но отнюдь не для князя, а для себя. Смыв с себя засохшую кровь и грязные разводы холодной водой, она надела чистое просторное платье из цепкой грубой серой ткани и расчесала волосы маленьким гребешком. А в душе всё равно оставался такой скверный осадок тяжелых мыслей и воспоминаний, напрочь лишающий её покоя и аппетита. К еде Мэг даже не притронулась, с отвращением взглянув на поднос.

Сидеть и ждать – какая страшная пытка в резиновой горячей оболочке! И почему Войт тогда не освободил её от этих мучений одним ударом кинжала?! Почему? Выражение его глаз, до сих пор всплывало в её памяти и стояло перед ней стеной. Это были глаза летящего в пропасть человека, глаза, которые уже отпустили от себя нити ускользающей жизни. А лицо Шер? … Её поджатые губы и вздрагивающие подбородок и такие умоляющие, проникающие сквозь Ральфа глаза. Мэг почему-то подумалось, что именно с таким выражением Шер отдавала своего первенца. И снова, снова и снова, девушка вспоминала стаю Аттила. Думала об этих спасённых жизнях, о рожденных младенцах, которых уже не отнимут у их матерей. И слабый ручеек силы и надежды подбадривал её упавший дух.

  Она мерила шагами маленькую комнату под крышей башни, время, от времени поглядывая в окошко. Это было её единственное развлечение – рассматривать фрагменты проплывающих облаков и тени мелькающих птиц. А время как назло тянулось медленно и лениво, словно сговорившись заодно с этим кровожадным миром. И чем больше растягивалось её ожидание – тем сильнее становились терзания и нервный озноб. Мысли начинали лихорадочно метаться, сводя с ума, то, наполняя колючим страхом, то полным безразличием к своей жизни. Мэг заламывала руки, прислушиваясь к каждым звукам, дергаясь при любом шорохе за дверью.

Но видимо Бог этого мира не услышал её огромную просьбу, потому что поздним вечером, дверь резко распахнулась и она снова увидела Ральфа. Вся краска спала с её осунувшегося лица, когда она встретилась глазами с его холодным и надменным взглядом. Внутри всё задрожало, но Мэг старалась не подавать виду. Сглатывая давящий комок в горле, она отвела взгляд и покорно сняла с себя одежду, не проронив ни слова. Ральф так же молча, ухмыляясь, разглядывал её, видимо пытаясь понять или ощутить состояние своей жертвы.

Мэг уяснила для себя прошлый горький урок, поэтому в этот раз она сама легла на постель, тихо отвернувшись к стене, закусив от ужаса губу. Ральф только довольно хмыкнул. … И она опять почувствовала на себе его руки, его крепкое тело, сильные жёсткие движения, доставляющие боль. Но теперь он не услышал от неё ни звука, «жертва» покорно и исправно молчала. Справившись с этим как можно быстрее, князь и сам поспешил удалиться, так и не удосужив её своими комментариями. Лишь когда за ним захлопнулась дверь, Мэг бесшумно разрыдалась, кусая себе пальцы. Она свернулась калачиком, пряча лицо и со всей своей злостью беспомощно колотила рукой по твёрдому топчану, в большей степени, думая не о поведении Ральфа, а о себе, Мэг пыталась оправдать своё унижение для самой себя. 

… Это стало повторяться каждый вечер.

Каждый раз, надежда больше не видеть его – разбивалась об этот надменный замораживающий взгляд зелёных глаз, о его высокомерное игнорирование, о мужской терпко-пряный запах его тела, об его безразличие. Мэг даже стала различать его шаги, забиваясь при этом в угол, как напуганный мышонок, поворачиваясь к нему спиной. Она больше не желала с ним разговаривать, а Ральф не считал нужным тратить на это слабое существо своё внимание. И безумие повторялось снова и снова. Это было даже не извращение, не насилие – это было чудовищное глумление над её тонкой женской душой, которая намного больнее переносила к себе такое отношение, чем истязаемое тело.

В первые дни, Мэг пыталась не думать о князе, старалась оставаться безучастной во время этого «акта зачатия», она представляла себе селение кузнецов, тех людей, за чьи жизни заплатила собой. Но день за днём это становилось всё невыносимее. Мэг пыталась вспоминать Шер, Войта или даже свой прежний мир, своих друзей, а мысли сами по себе резко обрывались и возвращали её к реальности, к Ральфу, к этому бесконечному кошмару. И Мэг уже сомневалась, хватит ли у неё сил выдержать это, она вообще не была уверенна, что может забеременеть от этого чудовища. А если так, то зачем продолжать? Всё чаще её вера в удачный исход сменялись апатией и упадком духа. Ей уже не казалось таким геройством выполнять условия договора с Ральфом и держать в руках жизни лугару. Прошло каких то три недели, но каких, адских, растянувшихся в вечность, в безумный сон наяву. И она всё больше хотела чтобы, наконец, наступил финал, безразлично какой, лишь бы можно было поставить точку.

Мэг устала. … Чтобы бороться за жизнь в этом хищном мире оборотней, нужно было быть таким же бездушным и кровожадным монстром. Их сила была в жестокости, которую они практично и выгодно применяли в своей повседневной жизни. Но она так не могла и не умела! Мэг знала, что ещё чуть-чуть, и она сойдет с ума.



Глава 6


В этот вечер Ральф попросту не пришел. Мэг даже уже не решалась думать, что у неё, наконец, будет от него ребёнок, по её подсчётам со дня на день должно было наступить полнолуние. Святая ночь для лугару, и испытание жутью, для таких как она, случайно оказавшихся в этом мире жертв. Уже прекрасно сознавая, что это за событие, с тревогой и будоражащим ознобом, Мэг подошла к окошку, прислушиваясь к доносившимся с улицы звукам. Где-то ближе к полуночи, до неё донеслись звериные отголоски этого волчьего шабаша. Издалека слышался вой тысяч голосов, рычание, крики, от которых волосы на голове поднимались дыбом, притягивая панический страх, отказывающегося верить в происходящее разума. Понимая, что это глупо, что сила лугару в эту ночь утраивается и войти в её комнату, если этого кому-нибудь захочется, не составит ни какого труда, но она всё же подтащила стоявший в углу тяжелый комод, и подперла им дверь. Заснуть на своей вахте ей удалось лишь под утро, и то всего на пару часов, беспокойным издерганным сном.

Когда Мэг вскочила с постели, было уже совсем светло и … не привычно тихо, и она вдруг вспомнила слова Войта: « в этот день после обращения – весь мир лугару спит, восстанавливая силы отданные полнолунию».

Надрываясь из последних сил, еле справившись с громоздким комодом, который ей вчера помогал тащить её страх, Мэг осторожно вышла из своей комнаты и тихонько спустилась по лестнице вниз. Вокруг стояла мертвая тишина, и среди бела дня на улицах Фархада - ни одного лугару.

 «Вот удачный момент вонзить тебе в спину кинжал, Ральф!» - горько подумала Мэг, мягко ступая по вымощенной булыжниками дороге.

Мрачные серые стены строений, окружавшие её со всех сторон,  наводили ещё большую тоску, сжимая измученную душу в плотное кольцо. Она долго и беспричинно бродила по пустым закоулкам, сводя все свои мысли в один глухой тупик, пока не наткнулась на лестницу, ведущую на оборонительные стены крепости. Мэг поднялась на узкий помост и, не долго раздумывая, вылезла на саму зубчатую стену, забравшись на самый верхний камень. У неё даже дух сперло, когда она взглянула вниз. С этой высоты птичьего полёта, Мэг увидела, все раскинувшиеся дали провинции «клана зверя», утопающие в лесах, с еле заметными башнями-стражами селений лугару. Холодный ветер яростно трепал её светлые волосы, а в больших голубых глазах застыла глубокая печаль. На чёрные круги под глазами легла тень от длинных ресниц, Мэг прикрыла веки, и представила что она свободная птица, которая сейчас взмахнет сильными крыльями и взмоет в высь, оставляя позади эту клетку. Свобода была так близка, стоило лишь сделать один шаг, и душа воспарит в небо, отрываясь от разбившегося тела. Девушка раскинула руки в стороны, вдыхая полной грудью, сладковатый воздух этой необъятной шири и подошла к самому краю. А ветер, словно нарочно удерживал её, порывисто толкая обратно.

- Нет, … я больше туда не хочу, - отрешенно прошептала Мэг. – Я прыгну и проснусь. Нужно покончить с этим бредом, сил больше нет. Нет. …

Ральф вскочил, резко разбуженный чародеем.

- Ты сейчас потеряешь свою надежду, князь! Поспеши, девушка хочет прыгнуть со стены! – оправдываясь, быстро проговорил старик.

- А-а-а! Мерзавка! – взревел, быстро одеваясь, рассерженный Ральф, - Скажи мне, Магнус, сколько это ещё будет продолжаться?! Ты не снял с меня этого проклятья, ты хочешь свести меня с ума!

- Иди к северной башне! – крикнул ему вдогонку старый маг, растворяясь в воздухе.


- А ну, немедленно слезь оттуда!!! – прогремел Ральф, ясно давая понять, что он в жутком настроении.

Но Мэг не слышала его. Она была уже в том состоянии, когда за жизнь больше не цепляются, а принять объятья смерти все же не решаются, но для этого нужна была всего лишь капля. Ничтожная малость, кроющая в себе огромный смысл, может либо толкнуть человека в пропасть, либо встряхнуть и вытащить его из закружившего морока. Мэг словно в прострации, заворожено глядела вниз на острые камни. Ральф медленно подкрался к ней и, ухватив за талию, резко стащил вниз. От отчаянья у Мэг вдруг проснулись просто таки нечеловеческие силы. Она, неожиданно ударив его в лицо, вырвалась из его стальной хватки, и Ральф, в последнюю секунду, уцепившись за вырез её платья, разорвал его до пояса. Но Мэг снова взобралась на свой камень и, повернувшись в пол оборота к князю, придерживая лоскут, прикрывающий грудь, закричала охрипшим, смертельно уставшим голосом:

- Не подходи! Клянусь, я окажусь внизу раньше, чем ты коснешься края стены! Не останавливай меня! Ещё пару мгновений, … немного соберусь духом, и всё! Я так хочу, чтобы этот ужас разрешился свободой. И больше ничего не чувствовать, - Мэг снова перешла на бормотание, - Ничего не знать, не помнить и не бояться. Нет мыслей, нет желаний, все уголки памяти стёрты, а душа разорвана.

- Давай! Прыгай! Ну что же ты стоишь?! Сделай это и освободи меня от своего жалкого существования! – с ненавистью набросился на неё Ральф, но его плечо вдруг неожиданно сжали костлявые пальцы Магнуса.

- Послушай меня, Мэг, - обратился он к девушке, цепляясь за неё своим проникновенным взглядом, помутившимся от занятий магией.  - Ты ведь не хочешь умирать, я это знаю. Не нужно поступать так глупо и опрометчиво. Ведь ты дала слово князю, от тебя зависят многие жизни! Откуда в тебе столько слабости и презрения?

- Провались ты, вместе со своим князем, советчик! – огрызнулась Мэг. – А если вам так всем хочется жить, то сам ложись под своего великого господина! А мне плевать на ваши законы и ваши желания!

- Тогда стая Аттила умрёт! – громко вставил Ральф, уничтожая её одним своим взглядом.

- Они … поймут меня. Войт, Шер, мудрый Аттил. Они смогут принять свою смерть достойно, не то что ты, их Величие. – Голос Мэг переходил в удрученный шепот. – Мне нет места в этом мире, я чужая, этой ошибки быть не должно. – И она повернулась лицом к обрыву.

- Нет, постой князь, - тихо проговорил Магнус, останавливая Ральфа, - если ты подойдешь – она перейдет в тень лунного творца. Нельзя тебе толкать её к гибели, она это помощь, которую тебе протянули твои предки. – Чародей уверенно оттащил вырывающегося Ральфа подальше от места, где стояла Мэг. Он так же, приказным жестом остановил десяток бегущих стражников, поднятых по тревоге.

- Должен пойти тот, кому она сможет довериться, - прошептал себе под нос чародей, обводя смиренно застывших воинов хитрыми блеклыми глазами. – Ты! – вдруг громко выкрикнул он, словно каркнув, в сторону одного из стражников, тыча в него длинным пальцем с закругленным когтем. – Иди и постарайся уговорить девушку спуститься вниз! Уговорить, а не заставить, ты понял меня?! – окинул он растерявшегося воина пронизывающим взглядом.

Для воина это был приказ, ослушаться которого он не смел. Осторожно крадучись, он пошел в сторону Мэг, и замер в нескольких метрах от выступа, когда она резко обернулась в его сторону и угрожающе покачала головой. Её передергивало от холода и решительного отчаянья крупной дрожью, но она всё ещё оттягивала этот прыжок к финишу. «И страшно жить, и глупо с нею распрощаться».

Та встреча, у кузни Аттила, была судьбоносной, решая участь Ральфа, когда она узнала в воине князя первенца Шер, и вот теперь случай, не без участия расчетливого Магнуса свёл их снова.

Что сподвигло его так поступить? То ли вид продрогшей полуголой девушки, то ли внутреннее чутье лугару, которое, не смотря ни на что, досталось ему от его родителей, только воин снял с себя свою длинную рубаху и протянул её Мэг, слегка кивнув головой, давая понять о доброжелательности своих намерений, и сделал ещё пару шагов вперед. Но взгляд девушки был направлен не на предлагаемую одежду – а на родимое пятно у него на плече. А глаза воина – так напоминали ей глаза её друзей, иных лугару, её приёмную семью. Плечи Мэг опустились от нахлынувших эмоций и сожаления, глаза снова застлала предательская пелена слёз. А воин тем временем подобрался ещё ближе и, ухватив её за запястье, мягко потянул вниз. Мэг обмякла, поддавшись его настойчивому призыву спуститься, но, находясь ещё под грузом своих мрачных мыслей и безысходности, она коснулась своими холодными пальчиками его родового пятна и, разрыдавшись, опустилась перед ним на колени:

- Твой брат не смог, но ты сможешь, я знаю. … Освободи меня от этого унижения и этих мучений. Прошу тебя! Что тебе стоит убить такую как я, не похожую на вас? Будь мужчиной, твой кинжал у тебя на поясе, ну же! – глотая слёзы, взмолилась к нему Мэг.

Опешивший воин от такого искреннего желания девушки умереть, под пристальным наблюдением князя и его чародея, он, наклонившись, поднял её с колен, прикрывая её обнаженную спину своей рубахой.

- Я ведь не сделала тебе ничего плохо, почему ты не можешь оказать мне такую услугу, старший сын Аттила? – заглядывая ему в глаза своими влажными от слёз глазами, произнесла Мэг. Но воин только растеряно покачал головой, с удивлением рассматривая её трогательное лицо. – А я не могу так больше, понимаешь? И их смерти я не хочу, понимаешь? – Мэг ещё раз взглянула на него полными печали большими тёмно-синими глазами и снова заплакала, уронив от беспомощности ему на грудь свою голову. – Ничего ты не понимаешь! – выдавила она.

Мэг так горько разрыдалась, прижавшись к воину, который хоть как-то принадлежал к той светлой частице, повстречавшейся ей в этом мире. Её горячие слёзы катились по его груди, каждой каплей прожигая дорогу к его окаменевшему сердцу, приводя его к полному и не известному ему ещё смятению. Впервые в жизни в нём шевельнулось сострадание и не понятное желание защитить это теплое хрупкое создание, доверившее ему свою печаль. Впервые чужая боль не вызвала в нём равнодушия. В нём заговорила кровь его матери Шер, матери, которой он не знал, но которая вложила в него часть своей благородной сути. Ту часть, которая так ярко наполняла Войта, большую часть человека в лугару, усмиряющую внутреннего зверя.

Впервые в жизни, воин испугался самого себя. Он не знал, что ему нужно делать, слова застряли где-то глубоко в горле. Сам не понимая почему, но он успокаивающе обнял девушку за плечи, ещё крепче прижимая её к себе, нарушив все свои старые принципы, невзирая на сверлящий и свирепый взгляд князя Ральфа. Что-то перевернулось внутри и задрожало, как и эта девушка из чужого мира.

Ральф вперился сверкающим взглядом в удовлетворенное лицо ухмыляющегося чародея.

- Что … это … значит, Магнус?!! – прошипел негодующий и сбитый с толку князь.

- Это значит, мой князь, что спасение все ещё в наших руках. Этот воин помог мне отвернуть неминуемое и осознать неверные действия. Я узнал, что вот этот воин – первенец вожака Аттилы, и девушка его узнала, ведь только тому, кто хоть как-то принадлежит к стае кузнеца, она  смогла бы довериться. Девушка нужна тебе, князь, нельзя брезговать помощью лунного творца и совершать ошибки.

- Я уже начинаю брезговать твоей помощью, Магнус! Ошибки совершаешь ты – а не я! Ты как мальчишку заставил меня терпеть это унижение, но я по-прежнему не имею надежды на наследника! Хватит меня уговаривать и кормить пустыми обещаниями! Мне она не нужна!

- Тебе следовало бы быть с девушкой мягче и нежнее, - вдруг тихо произнесла Сирена, которая осталась незамеченным свидетелем, прячась за каменным выступом.

Ральф обернулся и, вращая глазами, воскликнул:

- Ты в своём уме, Сирена?! Что ты говоришь! О какой нежности?!

- Сирена права, мой князь, - спокойно изрек чародей. – Именно это я и хотел сказать. Мне открылась ещё одна подсказка. Проклятье действительно не действует на эту девушку, но её ненависть к тебе не пропускает свет к зарождению жизни. Ты должен развеять свою злость и её отчуждение и заставить её захотеть быть с тобой. Она должна не только добровольно отдать своё тело, но и стать на твою сторону своей душой.

- Ничего я не должен!!! – заскрежетал зубами Ральф. – Я и так сделал всё, что мог!

- Но может быть …

- Я не нуждаюсь в ваших советах, тем более в этом деле, как-нибудь обойдусь и без вас! – резко прервал князь свою жену, недовольно тряхнув головой. И оставив их на помосте, удалился, даже не обернувшись в сторону Мэг.

А Мэг отстранившись от притихшего воина, слабо улыбнулась, вытирая всё ещё влажные щёки.

- Прости, что заставила тебя всё это пережить. Для лугару, наверное, это тяжелое испытание. Мне даже на минуточку стало легче. Что ж, ты остановил меня, помешал оборвать мне мою жизнь, и я не знаю смогу ли я в будущем сказать тебе за это спасибо. Но я …, - Мэг осеклась, только заметив, как изменилось выражение его глаз. На неё уже смотрели не отчужденные и холодные глаза лугару, а тёплые глаза старшего брата Войта. Это вдруг так поразило её, что, повинуясь какому-то внутреннему порыву, она протянула руку и погладила его по голове, как ребёнка. – Но я благодарна тебе, за то, что ты принял мою слабость и не оттолкнул презрением. Сейчас ты напомнил мне моего друга, а мне так не хватает здесь друзей, тех, кто поймёт и утешит советом. Среди лугару я встречала и таких. Спасибо тебе, воин, за твою рубаху … и широкую грудь. Как твоё имя?

- У меня его нет, - хрипло ответил он, смущённо опуская голову под её прикосновениями. – У воинов князя нет имён, как и нет связи с родом, мы одна сила, стоящая на защите провинции. Князь может давать имена только сотенным командирам, чтобы легче было отдавать приказы, а я всего лишь простой воин.

- Но для меня ты теперь всё равно будешь выделяться из безликой массы. Можно я буду называть тебя Джар? – прошептала Мэг, вопросительно и мягко заглянув в его песочные глаза. Он неуверенно кивнул ей в ответ, утопая в голубом омуте.

- Мэг! – позвал её из-за спины Джара, женский голос, который, как ей показалось, она уже слышала. Это была Сирена. Воин в почтении отступил перед женой князя.

- Давай, я провожу тебя в твою комнату, - любезно предложила Сирена.

- Куда, в клетку под крышей? – недоверчиво взглянула на неё Мэг. – Он ведь мне этого не забудет! Что мне сделать, чтобы князь раз и навсегда освободил меня от этих пыток? Как мне унизить его, чтобы он не выдержал и сорвался, давая волю своему зверю, а мне вечную свободу? Почему вы так терзаете меня, ведь я вам не причинила и капли зла? Вы заставили меня не уважать мою жизнь, заставили забыть о радости, о том, что я женщина! Мне так хотелось прыгнуть, посылая напоследок в лицо Ральфа самые страшные проклятья, но и этого мне не удалось сделать!

- Это потому что ты привязалась к стае Аттила. На самом деле ты сильная, Мэг, только князь этого не заметил. Но я обещаю тебе, что всё изменится, только не буди ярости в душе Ральфа. Мы все ждём, что свершится чудо и ребёнок, наследник рода, появится на свет, предотвратив своим появлением ещё одну войну. Такова твоя судьба – появиться на пути князя клана. Наберись терпения и тогда твоя свобода будет близка и не придётся расставаться с жизнью. Пойдем со мной, Мэг. – Голос Сирены прозвучал почти умоляюще, так же смотрели на неё и серые глаза жены князя. Без коварства, надменности и злости, в них была только глубокая женская мудрость и искренность благородной сути лугару.

Мэг тяжело вздохнула, и, натянув на себя одолженную мужскую рубаху, пошла вперед. Обернувшись, она признательно кивнула Джару, провожающему их своим настороженным взглядом.

   И снова стены этой тесной комнатки, разделяющие с ней её заточение. Мэг обессилено опустилась на ненавистный топчан и задумчиво засмотрелась в просвет окна.

- Ты, должно быть, ненавидишь меня? – тихо спросила она у Сирены, не отрывая взгляда от кусочка голубого неба.

- Почему? Это воля Ральфа, а мой долг принимать желания мужа. Если это спасет его и всех нас, почему я должна ненавидеть тебя? – пожала плечами женщина.

- Потому что не ты, а я должна родить наследника. Потому что он каждый день ходит сюда, - продолжала Мэг, рассуждать с горечью в голосе. – Хотя конечно твоя честь отомщена его издевательствами надо мной. … Это не правда – я не смогу забеременеть от князя лугару. Ни за что не смогу! Сколько бы он сюда не ходил. Так ему и передай, пусть пока не поздно ищет для себя другую жертву.

- Это уже не мне решать. Чародею Магнусу виднее, и он утверждает, что именно ты сможешь понести от Ральфа. Я лишь обещаю поговорить с князем, чтобы он не был так жесток к тебе. А ты пока отдохни. Я попрошу принести тебе другую одежду. Если хочешь, я буду навещать тебя. Хоть ты и не принадлежишь нашему миру, но мудрость присуща женщинам любого племени. Твоё терпение – это путь к спасению.

Мэг только кивнула, дождавшись, когда за ней закроется дверь.

«Конечно, ведь это же не ты на  моём месте! Это не ты наложница монстра, а я. Моё терпение даёт вам надежду на ваше же спасение, а меня бросает в бездну безумия» - подумала она, сползая на пол, и сворачиваясь в клубочек, как обиженный котёнок. Мэг всё ждала, что в комнату вот-вот ворвётся разъяренный Ральф, осыпая её оскорблениями и угрозами, время шло, но никто не появлялся. Вместо этого она задремала, прокрутив в голове раз десять сегодняшнее событие, свои ощущения на краю стены, захватывающие, острые как тысячи льдинок и в то же время такие гнетущие. И выражение глаз воина, прижавшего её к своей груди, и Сирена, смиренно просившая её одуматься. Что на самом деле таилось в сердцах лугару – всё ещё оставалось для Мэг неразгаданной тайной.


Она чувствовала наступление вечера, как лугару чувствовали пик полнолуния. Внутри словно срабатывал щелчок, запуская медленный механизм обреченности. Мэг встрепенулась, движимая внутренней тревогой и быстро метнула взгляд заспанных глаз в сторону окна. Там уже сгущались синие сумерки, а значит, скоро она услышит звук его шагов. Сразу же вспомнились слова Сирены, и тут же Мэг мысленно их отсекла, сомневаясь, что в её теперешней жизни хоть что-то изменится.

- О! – воскликнула она вслух, заметив оставленное кем-то платье, пока она спала. Платье явно раньше принадлежало самой Сирене, потому что было сшито из дорогой ткани, мягкой, переливающейся, такую роскошь могла позволить себе только жена князя. « Ну что ж, мне достается всё бывшее в употреблении, начиная с самого Ральфа. Как мне расценивать такую честь? Наверное, я не должна обижаться, мне положено гордиться оказанным вниманием. Жаль, нет зеркала, хотелось бы посмотреть, как на мне будет смотреться этот жуткий цвет!» - с иронией подумала Мэг, прикладывая к себе коричневую ткань.

   Он вошел бесшумно. Она, скорее всего затылком почувствовала его присутствие, чем уловила хоть какие-нибудь звуки. И не ошиблась! В дверном проёме действительно стоял Ральф. Мэг опустила глаза, пытаясь справиться с колотящимся сердцем, выпрыгивающим от брезгливого страха.

- Как жаль, - тихо, с сарказмом, проговорила она, не глядя, - а я только что надела платье. Хотя если вам вздумается его разорвать – я не пожалею, всё равно не мой фасон. 

Ральф медленно приближался. Мэг вся сжалась и зажмурилась, отдаваясь на волю этого злого рока. Но вместо этого князь взял её за руку и усадил на топчан, присаживаясь рядом.

- Держи! – протянул он ей кубок, наполненный какой-то пенистой жидкостью. В руках он держал небольшой кувшин с узким тонким горлышком, из которого он тут же сделал несколько глотков.

- Что это? – спросила Мэг, решившись коротко взглянуть ему в глаза. Но Ральф не смотрел на неё, его взгляд был устремлён в невидимую точку перед собой: - Это мьячи, - нехотя бросил он. – Выпей, оно согреет и взвеселит душу, придавая смелости и силы.

- Ты хочешь, князь, чтобы я стала пьяной? – недоверчиво протянула Мэг.

- Ты? … Я не знаю, пьянеют ли люди от мьчи – лугару никогда. Для нас это напиток веселья, а пьянит нас только вкус крови! – тут он медленно повернулся и встретился с ней взглядом. В нём была угроза и самоуверенность, но была и пытливая загадка. У Мэг промелькнула мысль, что он задумал какой-то новый коварный замысел, ещё более опасный, чем предыдущий.  – Пей, узнаем! – добавил он, снова отворачиваясь.

- Зачем? – Мэг упрямо вертела кубок в руке. – Мне не холодно и веселиться не хочется, а от смелости и силы всё равно толку мало. Может быть, ты сделаешь всё быстро и уйдешь?

Ральф продолжал смотреть сквозь стену, но при её словах, его брови, почему поползли вверх, а глаза подозрительно сузились. Мэг краешком глаза наблюдала за его реакцией.

- Было бы неблагоразумно отказываться от предложенного тебе кубка. Это можно было бы даже рассмотреть как оскорбление. – Тихо, растягивая слова, вкладывая в это шипение скрытую угрозу, проговорил Ральф. – Сам князь поднес тебе кубок с мьячи, а ты выказываешь пренебрежение. Тем более, это не предусмотрительно, если учесть что я не предлагаю дважды. Я не пугаю тебя, просто говорю, что не выношу вздорных, глупых и упрямых, стоящих у меня на пути.

Мэг нехотя осушила кубок, терпкого и кисловатого напитка, мудро уступая этой настойчивости.

- Но сам то ты, чудовищно вздорный и неимоверно упрямый,  не говоря уже об остальном! – заявила она, проверяя свою удачу на крепость и прощупывая края барьера ярости князя.

- А теперь пошли со мной! – вскочил он на ноги. Ральф крепко ухватил Мэг за руку и потащил за собой. Он привел её на ту же самую стену, с которой она сегодня хотела прыгнуть. Зажав в одной руке горящий факел, а в другой похолодевшую ладонь Мэг, князь забрался на самый верх, подтащив её к самому краю.

- Смотри! – он бросил факел вниз. Тот через миг упал на черные камни, освещая тусклым светом маленькое пятно под крепостной стеной.

- Ну что, прыгаем, только вместе?! Давай, Мэган, закончим это быстрее, потому что у нас только два пути, либо камнем вниз, либо исполнять условия договора. Другого пути нет, обратно отступать слишком поздно! Это ведь так просто, только шагни вперед! – он говорил так, словно не шутил. Выпитый мьячи ей совсем не помог, кровь ударила в голову, но стало ещё холоднее, от ползущего по спине мороза. Вокруг была непроглядная темень, только свет далеких звёзд и тусклое пятно догорающего внизу факела, бросали блики на темную крепость. Мэг неуверенно попыталась вырвать свою руку, но Ральф ещё крепче сжал её, и тут он сделал невозможное. Он столкнул её со стены!

Это было неописуемое чувство ужаса!!! Мэг болталась в воздухе, удерживаемая его рукой. От сжавшего её страха, она не могла даже дышать. Мэг видела только перед собой его светящиеся в темноте глаза.

- Тебе страшно? – издевательски спросил он. – Я чувствую этот будоражащий запах! Но я лишь хочу показать тебе, как на самом деле всем нам хочется жить!

Он втащил её обратно, спрыгнув со стены на помост. Мэг опомнилась, придя в себя от липкого страха, и тут же на неё обрушилась лавина гнева. Она кинулась на Ральфа, колотя его кулаками.

- Ненавижу тебя! Ненавижу!! Не-на-ви-жу!!! – била она его в грудь. Но Ральф не останавливал её, с ухмылкой наслаждаясь её злостью.

- За что? – лишь спросил он.

- За то, что ты бесчеловечный монстр! Дикий, жестокий зверь! Самоуверенный сатрап! Чудовище!

Ральф схватил её за руки, зажимая в плотное кольцо, слегка приподняв от земли, так что Мэг даже не могла пошевелиться. Она могла лишь смотреть в это лицо.

- А теперь слушай меня! Это наш мир и такими мы есть, зверь в каждом из нас. Я лугару, женщина! Князь клана оборотней! – зарычал он. - И я никогда не стану таким испуганным белым пушистым и большеглазым зверьком, как ты! Нужно принимать меня таким и не будить понапрасну во мне мою свирепую ярость, не плевать мне в лицо свои колючие словечки, потому что зверь – это моя природа! И не тебе меня в этом упрекать, называя монстром. Здесь наши правила и наши законы, мы пьём кровь и выпускаем своего зверя в полнолуние, и мне здесь решать, когда тебе можно умереть! И ты льстишь мне, когда называешь диким и жестоким зверем, потому что это не моя вина – это моя суть! Мы созданы такими, и имеем право жить! Это в вашем мире мы чудовища, подлежащие истреблению, а здесь мы с тобой меняемся местами. А теперь поговорим о главном, - Ральф быстро разжал руки, и от неожиданности она рухнула прямо на помост. – Нам придётся начать всё с начала, только теперь ты не должна ненавидеть меня! – как бы между прочим, уже спокойно, заявил он.

До Мэг дошел смысл его последних слов, и она истерически захохотала.

- Боюсь, мне придётся пить слишком много мьячи, - выдавила она сквозь слёзы.

- Но ведь некоторых лугару ты называешь своими друзьями, ты не испытываешь к ним ненависти. – Совершенно серьёзно произнес он.

- Потому что не все лугару чудовища. Они умеют уважать жизнь, умеют жить со своим зверем в согласии, у них есть сердце, а в нём человеческое тепло. Они не унижали меня, мы научились принимать друг друга. Войт пытался выставить мне ваш мир не с  ужасной стороны, а с лучшей, если её можно так называть.

- Потому что своим ужасом он считает только хромую ногу! Ты научилась принимать их такими, какие они есть? А ты видела своих друзей в полнолуние? Нет? Тогда не нужно рассказывать мне о чудовищах! – нервно возразил Ральф.

- Не нужно меня считать слаборазвитым безмозглым существом! Ходячим мясом для охоты! Не нужно смотреть на меня как на домашнюю скотину! – в свою очередь выкрикнула Мэг. – Да, я из другого мира, но я живой человек. Я женщина, у меня есть сердце, и оно может не только бояться.

- Если бы ты знала, каким невероятным усилием я сдерживаю свою суть, готовую придушить тебя! На меня не повышают голос! Но я готов терпеть тебя, ради продолжения своего рода. И у меня тоже есть сердце! – Ральф схватил её за руку и приложил её к своей груди, чтобы она ощутила его биение. – Что я должен сделать, чтобы угасла эта ненависть?! Мы должны перестать ненавидеть друг друга, иначе наш конец будет намного страшнее, чем просто упасть со стены. Не думай, что тебя защитит стая Аттила или помилуют те, кто хочет занять моё место! Такой ужас даже не поместится в твоей маленькой головке. Ты ответишь мне, что нужно делать?!

Мэг принудительно ощущала, как стучит его сердце, она растерялась под этим пристальным взглядом поблескивающих зелёным огоньком глаз.

- Я … не знаю. Это не может произойти за один день, если это вообще возможно. Просто заставить себя быть искренне нежным нельзя. Сердце само выбирает себе друзей и врагов. Можно попробовать быть терпимее друг к другу, научиться уважению, и может со временем ненависть исчезнет. – Высказала она неуверенное предположение.

- У нас нет этого времени! – возмутился Ральф, отталкивая её руку.

Тут он приблизился к ней и хитро проговорил, прищурившись. – Но ведь у тебя получилось в селении кузнецов разыграть моего чародея! Значит, ты можешь притворяться! Сделай то же самое! Сейчас!

- Что? – опешила Мэг, отшатнувшись от него. – Но к Войту я испытываю теплые чувства, я не боролась с отвращением.

- А ты притворись, что я тоже твой друг. Ну же! Ты первая, я уже говорил, что время воюет против нас. Я так же попробую представить тебя желанной. Я не шучу, Мэг. Только два пути! Помни о них! – его голос прошуршал в ночи тихим шелестом.

         Мэг шумно вздохнула, и закрыла глаза, в шоке качая головой. Она медленно приблизилась к Ральфу и не уверенно обвила руками его за шею. Затем, облизав пересохшие от волнения губы, она едва  коснулась его приоткрытых губ. Он не мешал ей. Только удивленно наблюдал за ней, пытаясь понять возникающие ощущения.

- Продолжай, - требовательно шепнул Ральф. И Мэг, внутренне сжимаясь, повторила эту пытку. Она снова поцеловала его, только в этот раз более глубже, затягивая поцелуй, представляя себе всё это как дурацкую игру, в которой выиграет тот, кто лучше всех целуется. Она коснулась кончиком языка его клыков и обмерла, вспоминая, кого она целует. Только Ральф не позволил ей сдаться. Он обнял её, покрепче прижимая к себе. – Ещё!

- А ненависть тоже имеет свой запах? – вдруг неожиданно сама для себя, спросила Мэг, воспользовавшись паузой.

- Да, имеет. Любое чувство, особенно у чужих. Но лугару умеют маскировать свои запахи. Не отвлекай меня, продолжай! – сжимая руки, проговорил Ральф.

- И как долго это будет продолжаться? – возмущенно прошептала она.

- Пока не появится искренне желание быть друг с другом. Принуждение должно привить сначала хотя бы привычку. А так как я мужчина-вожак, то ты обязана подчиняться моей воле, не зависимо от своих чувств. Это будто тренировочный бой, словно разминка застывших мускул. Продолжай, я сам остановлю тебя! – холодно отсек он.

Эта нелепость не доставляла ей абсолютно никакого удовольствия, но кроме как целовать этого рычащего истукана, у неё не было другого выхода. Она чередовала вздохи с поцелуями, касаясь его холодных губ, щёк и даже глаз. Ральф никак не реагировал на эти прикосновения, Мэг ощущала на себе только его шумное дыхание и преследующий зеленый взгляд из-под опущенных ресниц.

Где-то совсем неподалёку раздался глухой раскат грома, и в воздухе, щекоча ноздри, запахло дождём. Здесь, на такой высоте, порывы ветра ощущались намного сильнее. На лицо упали первые крупные капли. Но казалось князь, совершенно не замечал непогоды.

- Кажется, приближается гроза, - попыталась отстраниться от него Мэг. А Ральф не сказав ни слова, подхватил её на руки и спустился по длинной узкой лестнице вниз, к основанию стены, возле которой стояли многочисленные бочки, а помост, на котором они находились раньше, служил неким козырьком, способным на время укрыть от дождя. Он небрежно усадил её на широкое круглое днище одной из бочек и снова склонился к её лицу.

- Я разве сказал, что всё окончено? – издевательски проговорил он.

- Я и так сделала, всё что смогла, все, что могло бы выглядеть как дурацкая игра. … Но если ты приказываешь мне участвовать в тренировочном поединке, то в поединках, по меньшей мере, выступают хотя бы двое! Ты, ваше величие, просто продолжаешь измываться надо мной! – не выдержала Мэг.

- Ты, наверное, меня плохо слышишь?! Я сказал, что ты просто должна подчиняться моей воле, и я сам решу, что и когда мне нужно делать!

- Разве это поможет избавиться от ненависти? Я только ещё сильнее злюсь на тебя, князь! – выкрикнула Мэг, с вызовом глядя ему в глаза.

- Я … пытаюсь научиться … принимать от тебя ласку, - едва слышно, заглушаемый ударом грома, прошептал Ральф. И эти мученические нотки в его голосе, добили Мэг больше чем его предыдущий грубый тон.

Она снова нехотя положила руки ему на плечи и прижалась к его плотно сжатым губам. Но вдруг получила неожиданный для себя ответ. Осторожно и мягко, его губы коснулись её губ, резко перенимая всю инициативу на себя. Дождь хлынул стеной, долетая до них холодными и мелкими брызгами, отгораживая их от всего мира водяной занавесью. И что-то произошло под эту симфонию грозы. Они оба вдруг ощутили, как какой-то поток подмывает их внутреннюю плотину, потому что в этот самый миг от нарастающего темпа их первого настоящего поцелуя, по телу стало расползаться приятное томление. Впервые он опасался поранить её клыками, а она сама, сильнее прижалась к нему, запустив пальцы в его густую гриву волос, уступая под напором его языка. Такое наваждение совсем не увязывалось с брезгливостью и лютой ненавистью. И это ощущение почему-то испугало Ральфа и заставило растеряться Мэг.

- Проклятье! – воскликнул князь, шарахнувшись от неё и подставив своё смуглое лицо под струи дождевой воды. Мэг обхватила голову руками, а затем задумчиво коснулась уже распухших губ.

- Достаточно! Ты сейчас же отправишься спать, а я подумаю, что здесь не так, - сдерживаясь, произнес он.

Он довел её до дверей её комнаты и молча закрыл за девушкой дверь. Пока они бежали под дождем, Мэг вымокла до нитки, и сейчас безуспешно пыталась стащить с себя через голову мокрое и прилипшее платье, оставшись в одиночестве, извиваясь посреди комнаты, запутавшись в длинной юбке.

Пока чьи-то сильные руки не разорвали его не ней. Мэг в испуге, оторопело обернулась. … Перед ней стоял Ральф с блуждающим вожделённым взглядом.

- Это странная ночь, - прошептал он, - И я не знаю, что со мной такое происходит, и я не могу уйти пока не возьму то, что мне сейчас нужней всего. Моя кровь словно кипит прямо в жилах, всё будто горит вокруг, и это пожарище мне хочется затушить озёрами твоих глаз. Может, лучше бы я прыгнул со скалы или сбросил туда тебя, но сейчас ты притягательна для меня как круглая луна.

  Она будто во сне протянула к нему руки, стаскивая с него тонкую рубаху. Ни один из них раньше даже предположить не мог, что они способны подарить друг другу столько страсти. И то удовольствие, которое будто расплавило их тела, едва не лишив их рассудка, заставило провалиться в блаженство, уже не ища ответов.



Глава 7


Первым очнулся Ральф, но стоило ему только вспомнить, что здесь ощутил с Мэг, как его тут же снова бросило в дрожь. Осторожно вытащив руку из-под спящей девушки, Ральф второпях оделся и тут его взгляд упал на кувшин. … Князь со скрежетом сжал челюсти и опрометью бросился бежать в свой замок.

- Магнус!!! – взревел он полной грудью, влетев в свои покои. – Покажись проклятый старый колдун! Или я найду способ вытрясти из тебя твою гнилую душу!

- Я явился сразу же по твоему зову. Что случилось, мой князь? – раздался смиренный голос чародея, возникшего из воздуха.

- Что ты подмешал мне в мьячи?! – зло гаркнул Ральф.

- Что ты, разве я мог бы! – обиженно развел руками лысый старик.

- Не лги мне, каналья! Я точно знаю, что ты что-то сделал! Это была магия – я самого себя не узнавал!

- Магия опирается только на наши желания, потому как с её помощью мы достигаем их исполнения. … Ладно-ладно, ты только не сердись на своего преданного чародея, князь. Да, я действительно немного помог вам преодолеть взаимное пренебрежение, подсыпав в напиток зелье. Конечно, с помощью магии наследника зачать невозможно, но эта ночь будет напоминать вам, что именно сокрыто в вас, что за страсти могут бурлить в телах живых созданий.

- Ты презренный, мерзкий старик! – метал молнии Ральф. – Значит, и эта ночь не зачала мне сына?! Но ведь ненависти в этот миг не было! Что ещё нужно?!

- Магию наложенного на тебя проклятья – нельзя преодолеть обычной магией. Его может победить лишь искреннее сердце, магия души. Это очень сложно, а для нас, лугару, тем более, но струны души этой девушки могут отозваться своими магическими звуками, она иная. Своим вмешательством я лишь подтолкнул вас друг к другу, чтобы выиграть время. Теперь к этому вы должны прийти своими силами. Прости меня, князь, но для сохранения жизней – это единственный путь, и дальше он будет только труднее и труднее, потому как проклятье замешано на твердом мраке угаснувшей древней магии отрекшихся чародеев, и сломить её практически невозможно. Доверься мне, моя мудрость отыщет этот скользкий путь.

- Я чувствую, что это изменение раздавит меня. Я теряю власть над собой, - растеряно пробормотал Ральф. Я заражаюсь её слабостью или она пьет мою силу? Это ужасное чувство, … что же мне делать? Уходи, Магнус! Я желаю подумать! – бросил он, не глядя на чародея.

Ральф опустился на широкую ступень, и, обхватив одно колено, задумался, опустив голову.

- Я слышала шум. Ты чем-то расстроен, муж мой. Могу я тебя утешить? – раздался мурлыкающий голос Сирены.

- Оставь меня одного, Сирена! – сухо ответил князь, даже не посмотрев в сторону жены. Она только тихо вздохнула и вышла, шурша платьем, скользнув словно тень.

В похожем состоянии находилась и Мэг. Сидя на скомканной постели, она только качала головой и шептала:

- Невозможно, этого не может быть. Как такое случилось? Он был для меня самым отвратительным существом в этом мире. И я … с ним. Почему мне было так … хорошо?! Это ведь была не я. А почему он? Ведь и он был не в себе. Что же сделало нас такими? Или я сама себя не знаю?

Она даже не заметила, как приходили женщины-прислужницы, принесшие одежду и еду, снова простое грубое платье, безвкусные лепешки и козье молоко. …Это было дурным знаком.

Ральф явился к ней, не дождавшись вечера. И застал её, царапающую каким-то обломком дверной косяк.

- Я смотрю, ты уже отдохнула! – самодовольно усмехнулся он. – А вот аппетита почему-то нет. Это очень-очень не хорошо, Мэг. Ты же не хочешь меня разозлить?

- Я? – Мэг удивленно подняла брови и сердито взглянула в его сверкнувшие шальной искрой, глаза. – По-моему это ты взялся за старое. За платье спасибо. И, правда, зачем каждый раз рвать дорогую ткань, если мне даже в простом балахоне удобнее. К пище я не притязательна, но насколько ты помнишь – я ненавижу козье молоко. Обойдусь сегодня без обеда! – резко ответила она.

- Значит, снова бросаешь мне вызов! – ухмыльнулся Ральф. – Что ж, тогда мне себя не в чем будет упрекнуть.

- Нет, не будет, по-твоему! Я буду мудрее! – Мэг кинулась к подносу и залпом осушила большую чашу молока, с шумом ставя её обратно. – Ну что, доволен?! – её глаза сверкнули. – Боишься? Лучше смотреть на меня злыми глазами, распустить свою грубость, и чувствовать ненависть? Так ты ощущаешь себя в безопасности, Ральф? – точно попадая в точку, проговорила Мэг.

Он явно рассчитывал на другую её реакцию. И Мэг показалось, что он даже на секунду смутился. Ральф отвернулся, явно недовольный.

- Что ты делала, когда я вошел? – решил он сменить тему.

- Делаю зарубки, считая дни. Высчитала, что именно сегодня был бы мой день рождения! – с горьким вызовом произнесла Мэг.

- Был бы, если бы ты родилась в этом мире, а так. … Здесь у тебя не может его быть, - иронично ответил Ральф, присаживаясь на топчан.

- Не переживай, я не особо расстроилась! – гордо вскинув голову, парировала она.

Он долго изучал её пристальным взглядом, но она не отводила глаз, молча, выдерживая это испытание.

- Что ты чувствуешь ко мне? – спросил он прямо.

Вот теперь Мэг хмыкнула и опустила глаза:

- Хочется забежать подальше, чтобы не искать ответа на этот вопрос. Чувствую смятение, не понимая саму себя. – Честно ответила она.

- Мне нравится, что ты не лжешь мне. Сегодняшний я, тоже уже не вчерашний. – Ральф выдержал паузу. – Магнус подсыпал зелье в мой кувшин.

- Фух! Это облегчает мои сомнения, - тихо проронила она, вздыхая.

- Но он сказал, что в жизни должно случиться всё именно так, чтобы снять проклятье, без магии, без ненависти, без принуждения. Вот. И … всё зависит от тебя, - добавил он, помолчав.

- А почему всегда от меня?! Тебе ведь тоже жить очень хочется! Почему, ваше величие, вы всё возлагаете на плечи хрупкой женщины?! – недовольно произнесла Мэг, отворачиваясь к окну.

- Ну, если кто-то дикий зверь, то кто-то должен оставаться мудрым и терпимым. – Высокомерно произнес он, поднимаясь с места и направляясь к двери.

Но Мэг было сейчас всё равно, зачем он явился, куда ушёл и когда придёт снова. Перед ней сегодня всплывали картины из её жизни, такого кажущегося отсюда не реального мира. Она вспоминала своё детство, свои прошлые дни рождения, посиделки с друзьями шумными компаниями и тихие семейные задувания свеч. Всё это было так далеко, будто на другом конце галактики, в мире, где о ней осталась лишь память помнящих её близких ей людей. Там утрачена, а здесь найдена не понятно кем. И не понятно как она доживет до следующего дня своего рождения.

Мэг свернулась своим любимым калачиком на топчане, отвернувшись к стене, и закрыла глаза, чтобы было легче видеть всплывающие в памяти лица родителей, сестры, дядюшек и кузенов. И хотя ей было очень больно поднимать эти воспоминания из глубины своей души, но именно сегодня ей очень этого хотелось.

Спустя время она почувствовала, что в комнату снова вошел Ральф, но Мэг даже не шевельнулась в его сторону. Он опустился рядом, тронув её за плечо:

- Что с тобой? – требовательно произнес князь.

- Что я как-то не так пахну? … Я просто умираю от выпитого молока! – со злостью проговорила Мэг, уставившись в стену.

Ральф бесцеремонно перевернул её на спину к себе лицом и, взяв за подбородок, упрямо заглянул в глаза, давая понять своим взглядом, что даже свои мысли она должна разрешать себе только по воле князя.

- Мне плохо, ваше величие, понимаешь?! Тебе когда-нибудь бывает плохо? Или вожаки кланов все бесчувственные монстры?! – выпалила Мэг, сжигая его своим синеющим взглядом.

- В последние дни мне всё время плохо, - огрызнулся Ральф. – Но я не бегаю и не блею, страдая от жалости к самому себе. Лугару никогда не льют реки солёных слёз. – Он взял её за запястье и что-то быстро на него надел, отпуская её руку.

Мэг увидела на себе широкий с выбитыми узорами золотой браслет.

- Что это? – оторопело, прошептала она. – Оковы или подарок?

Но Ральф проигнорировал вопрос, коснувшись кончиком носа её уха, будоража таинственных «мурашек».

- Снова придётся начать всё сначала, да? – с невеселой  иронией спросила Мэг. Ральф лишь самодовольно усмехнулся, перед тем как поцеловать её в губы.

Это не было как вчера, но уже и не было как несколько недель назад. Всё-таки прошлая ночь вопреки их желаниям оставила на них свой отпечаток. Ральф стал мягче, и чтобы он себе ни говорил, как бы ни будил в себе своей звериной сути, отрицая свои ощущения – он опять хотел добиться от неё той нежности. И пусть это унизительная слабость, но она как дурман манила его к себе, всплывая в воспоминаниях. Он уже не торопился уйти от Мэг, ему нравилось даже в этом чувствовать свою власть над ней. А она покорно поддавалась ему, уже не  протестуя его желанию, причём он стал ощущать в этой девушке пламя зарождающей ответной страсти, дразнящей и ускользающей. И Ральф растянул ночь до утра, боясь при этом показать, что он получает от этого соития удовольствие и без зелья своего чародея.

Боялся признаться в этом самому себе, боялся, что об этом узнают другие, о том, что у свирепого и сильного вожака клана появилась тайная слабая струна – презренная чужачка, женщина из смежного мира притягивала его к себе, словно свет факела ночного мотылька.

И только на рассвете, когда Мэг сомкнула тяжелые веки, проваливаясь в сон, в дверь громко и настойчиво постучали. За этим последовал извиняющийся глухой голос:

- Срочное донесение, мой князь! Прибыл гонец с тревожным посланием!

Ральф недовольно заворчал, поднимаясь с топчана. Одеваясь, он краешком глаза взглянул на Мэг, которая неосознанно поправляла браслет, кутаясь в меховое покрывало. Он покинул её со свойственным ему показным равнодушием, даже не удосужив на прощание ни одним словом.

 «Конечно, сказать, что он подарил мне эту золотую безделушку в честь дня моего рождения – было для него выше его достоинства! А если его спросить об этом ещё раз, обязательно скажет какую-нибудь гадость. Что же с тобой Мэг, ненавистное чудовище больше не пугает тебя? Он приручает маленького взъерошенного филина или я приручаю бешеного пса?» - подумала, засыпая Мэг.

   Ральф пристально взглянул на утомленного дорогой гонца.

- Что за тревога гнала тебя, и из какой ты стаи? – сурово произнес он.

- Я пришёл с запада, из стаи Ахаза, селения золотоискателей. Князь Ральф, мой вожак прислал меня к тебе за помощью. Нашу стаю кто-то подло вырезает. Мы не досчитались уже двух десятков лугару. Их находят поодиночке,  расчленёнными. У Ахаза есть подозрения, но нет доказательств. Мы требуем вмешательства закона клана!

- Почему шёл пеша?

- Все наши псары загадочным образом подохли. Но так даже лучше, незамеченным я пробрался тайными тропами. Ахаз считает, что за нашим селением следят, что-то недоброе завелось в наших краях.

- Хорошо, мы выступим прямо сегодня. Позвать ко мне сотенного Браза! – быстро и как всегда жестко, отдал приказ Ральф.

  Князь облачался в свою тонкой работы кольчугу, надевая её под одежду, когда к нему в покои вошла его жена.

- Я на какое-то время покину Фархад, Сирена. На западе провинции волнения, нужно вмешаться и разобраться, законы клана прежде всего. Со мной на разведку пойдет небольшой отряд, если будет нужно подкрепление, я пришлю гонца или Магнуса. В моё отсутствие, как обычно, всеми делами Фархада будет заниматься распорядитель крепости.

- А как же девушка, что делать с ней пока тебя не будет?

Ральф нахмурился, бегло взглянул на жену:

- Ничего не делать, она поедет со мной! – небрежно произнес он.

- Мне показалось, что ты уже преодолел к ней своё пренебрежение и её ненависть? – осторожно спросила Сирена, теребя кончики длинных волос.

- Воспользовался твоим советом! – холодно усмехнулся Ральф.

- Я буду с нетерпением ждать твоего возвращения, - тихо проговорила Сирена.

- Да, конечно! – кивнул он ей, стремительно покидая свою опочивальню, избегая её прикосновений.

Сирена проводила его своим внимательным серым взглядом, и её глаза наполнились печалью. Его отчуждение становилось всё более заметней. И это не была его старая горечь по поводу их бездетности, не было это и тревогой за провинцию, это было что-то другое…

  А в это время, Ральф с шумом отворил дверь в комнату Мэг.

- Я отправляюсь в поход, мне предстоит разобраться в одной заварухе, и меня не будет в крепости несколько дней, а может и недель! – заявил он.

- Что ж поделать, дела есть дела, - с иронией пожала плечами Мэг, поведя белыми плечами. – Желаю удачи!

- Ты рано радуешься, - ехидно заметил он. – Ты отправляешься со мной! Одевайся! – И он бросил ей ворох одежды.

- Что?!! – Мэг подпрыгнула на постели. – Но …

- Я не могу разбрасываться таким драгоценным временем и упускать столько ночей. А по нашему договору ты должна подчиняться моей воле и я говорю тебе, что ты едешь со мной, женщина!

- Но это мужская одежда, - растеряно проговорила девушка.

- Это мудро. Ты оденешься как воин, и не будешь выделяться. Нельзя пока лишний раз бросаться в глаза, заговорщики всё ещё не обнаружены. Я не хочу рисковать! Про маску не забудь. Я жду, … чего же ты медлишь, Мэг? – и на его лице застыла самодовольная высокомерная улыбка.

Мэг была слишком возмущена, чтобы задумываться о смущении. И злилась на Ральфа за его хамство, чтобы уступать перед ним. Поэтому, обнажившись полностью, она стала примерять на себя новое облачение, мрачную одежду воинов. Ральф, опершись плечом о дверной косяк, ухмыляясь, наблюдал за каждым её движением, скользя взглядом по молочной бархатной коже, невольно вспоминая какое остается ощущение на губах от прикосновения к ней.

Мэг закончила одеваться, натянув на себя черную маску, и глядя на него сквозь прорезь для глаз, гневно спросила:

- Ты этого хотел?!

Князь, сощурив глаза, издал довольное урчание и произнес:

- Ты будешь идти в пешем строю, вместе с воинами, они предупреждены. И на особые поблажки не рассчитывай.

- Я бы очень удивилась, если бы ты сказал нечто обратное! – бросила она, вздрагивая от злости.

Около сотни воинов двинулись следом за восседающим на своей псаре князем. Мэг шла в середине строя, ниже остальных где-то на целую голову, «почти» не выделяясь. Через несколько часов такого марш броска, Мэг почувствовала серьёзную усталость, но гордость и упрямство не позволяли ей пожаловаться. Воины князя конечно же были привычны к такого рода походам, без воды и еды, сутками на ногах, в любую погоду, а для девушки, больше месяца просидевшей в башне, это оказалось суровым испытанием. Постепенно маневрируя, Мэг оказалась крайней в последней шеренге, а затем и вовсе сбавила шаг, отстав от отряда. Но не осталось без внимания, Ральф повернул свою псару, объезжая шагающих воинов.

- Ваша ценная персона не поймет стирающих о камни свои сапоги! – произнесла Мэг, едва князь открыл рот. – Я не твой воин, и не обязана целый день тащиться по пыльной дороге, в этой дурацкой маске! Я устала! – Мэг села у обочины, вытянув ноги. – Ну что, ты убьёшь меня за это?

- Сейчас мы сойдём с дороги и сделаем привал, дальше наш путь будет пролегать по тайным тропам и передвижение замедлится, ты сможешь хотя бы не отставать, … слабый маленький бледный филин! – оскалился Ральф. – Поднимайся! Не смей показывать им свою слабость!

И она, вздыхая и чертыхаясь сквозь зубы, поплелась за отрядом,  нагнав их на опушке, где они расположились на отдых. Не разбирая лиц, измотанная и уставшая, Мэг рухнула у пригорка, и тут кто-то протянул ей флягу с водой. Взглянув на воина, его глаза показались ей знакомыми.

- Джар! – улыбаясь, прошептала она.

Тот сдержанно кивнул в ответ. Мэг стащила проклятую маску и стала жадно пить воду, частично разливая её на одежду. С облегчением, утершись рукавом, она тепло взглянула на улыбающегося Джара.

- Спасибо тебе! Теперь мне будет гораздо легче идти!

- Наоборот, - хрипло ответил он. – Нужно было сделать несколько маленьких глотков. Теперь пить будет хотеться чаще и не только, а отлучаться из строя запрещено.

Мэг вздохнула, сорвав цветок, с наслаждением принюхавшись к его тонкому аромату:

- М-да, я не успела постигнуть эту науку, Джар. … Не по своей воле я пошла в этот поход, - грустно проговорила она.

- Говорят, что ты платишь за жизни стаи?

- За твою семью, - Мэг подняла на него свои чистые серьёзные голубые глаза. Джар опустил голову и отвернулся. Сорвав ещё один цветок, он протянул его Мэг. Молча, она добавила ещё несколько и собрала маленький разноцветный душистый букетик. Утопив в нем свой изящный носик, Мэг блаженно улыбнулась. Джар удивленно наблюдал за этой необычной девушкой, всё ещё вспоминая, как она плакала у него на груди.

- Если ты захочешь, я когда-нибудь расскажу тебе о них. – Проговорила она, снова напомнив ему о стае Аттила. – А что воинов на привале не кормят? – сменила она тему.

- Нет, конечно. Это мешает передвижению. Скоро подадут сигнал подъема, я думаю этой короткой передышкой, мы обязаны лишь тебе. – Джар усмехнулся.

Ральф беседовал с проводником и сотенным командиром, как вдруг его хищный взгляд устремился в сторону пригорка. Сотенный, проследив за его сузившимися глазами, лаконично спросил:

- Мне наказать его, мой князь?

- Не стоит, … пока. Труби подъём!

На этот раз Мэг шагала рядом с Джаром, даже когда построение перестроилось и растянулось в цепочку по двое, пробираясь по узким тропам. Они брели через чащи, поднимались на холмы и спускались в промозглые долины и снова продирались через лес. Джар не смел болтать с ней, но в труднопроходимых местах всё-таки подавал ей свою крепкую руку.

  Уловив в воздухе знакомый специфический запах, Ральф усмехнулся, и, сорвав с раскидистого куста огромный чашеподобный цветок, тронул свою псару, подъезжая к Мэг. Продолжая криво усмехаться, он молча протянул ей ярко алый «граммофон». Но стоило ему лишь отвернуться, как Джар быстро выбил его из рук удивленной девушки.

 – Он ядовит, - шепнул он.

Мэг сощурила глаза, сжав кулаки, глядя в спину несносному князю.

Перед закатом, он снова остановил отряд для привала.

А Мэг развернулась и зашагала в другую сторону, углубляясь в чащу.

- И куда это ты собралась?! – окликнул её привычный голос.

- Мне нужно. По нужде. Или это тоже признак слабости?! Зачем ты идешь за мной?! Припас ещё один ядовитый бутон?- порывисто обернувшись, сердито произнесла она.

- Но ведь тебя спас твой новый друг, - растягивая слова, ответил Ральф. – Братишка хромого Войта, да? – Он быстро догнал её, и бесцеремонно схватив за руку, прижал всем телом к ближайшему широкому стволу дерева-великана.

- Отпусти, слышишь, - прошептала Мэг, когда он, стащив с неё маску, впился губами в изгиб её нежной шеи, тем временем освобождая её от пояса. – Ральф, нет, - слабо сопротивлялась она.

- Да, - прошептал он в ответ, обнимая её за бедра и мягко касаясь её губ.

Мэг не понимала, почему так, сознание противилось, а тело предательски отзывалось на эти ласки. Почему злясь на него, её губы тянулись к нему, отвечая на его поцелуй?

- Не надо, здесь столько твоих воинов, сюда придут …

- Меня это не смущает, они знают, что ты моя. Ты моя, - шепнул он ей в ухо, подтверждая это действием, протяжно застонав, толчками проникая в её лоно. …

Он отпустил её, не пропустив и этого вечера. Тяжело дыша, Ральф кивнул ей на кусты и произнес:

- Не далеко. Или ты уже забыла, зачем шла?

Поправляя одежду, покрасневшая от внезапной страстной вспышки девушка, только покачала головой, поражаясь его собственническому поведению и насмешливому тону. Ральф остался ждать её у того же дерева, но через несколько секунд он услышал дикий душераздирающий визг.

Он первым добежал к ней, быстро закрыв ей рот ладонью и оттаскивая остолбеневшую девушку в сторону. Князь протяжно свистнул, призывая своих воинов.

- Ч-ч-ч-ч, - наклонился Ральф, прижимая к себе Мэг. А она не могла оторвать взгляда от валявшихся повсюду частей тела лугару. Сзади послышался топот бегущих ног.

- Проводника сюда! – требовательным тоном крикнул князь. – Ты узнаёшь кого-то в этих останках?

- Он был из нашей стаи, - коротко ответил тот.

- Браз, меняем тактику перемещения! Двигаться нужно очень быстро! Далеко ещё по твоим тропам? – Ральф взглянул на проводника, уставившегося на Мэг, и рявкнул. – Куда ты смотришь?!

- Нет, мой князь, если бегом, к ночи мы будем в селении, - склонив голову, ответил весь сжавшийся лугару.

- Замечательно! Ты поедешь со мной, - дернул он за собой Мэг. И вскочив в седло, погнал псару. Мэг сидела позади, крепко обнимая его, чтобы не свалиться на полном ходу. А воины прыжками мчались следом, зигзагами между деревьями, словно адские с горящими глазами тени.

Действительно, когда сгустилась непроглядная ночь, Ральф ворвался в селение золотоискателей.

- Прочь с дороги! – зарычал он на мечущихся лугару. – Я хочу видеть вашего вожака! Браз, окружить селение!

- Оставайся возле меня, - бросил он, обращаясь к Мэг, шагая на встречу хмурому бородатому лугару. – Приветствую тебя, Ахаз!

- Пусть продляться твои дни, мой князь! – склонился перед ним вожак. – Наконец, пришло наше спасение. Я надеюсь только на твою помощь.

- Я жду, когда ты поведаешь мне всё с самого начала! – сурово произнес Ральф. – Когда начали пропадать твои лугару?

- Прошу в мой дом, князь. Это началось две недели назад, - проговорил Ахаз, сидя напротив князя. Мэг тихонько притаилась у дверей. – Каждый день кто-то да пропадал, а потом мы стали находить их расчлененные тела. И никаких следов. Мои люди бояться покидать селение, эти призраки убийцы бродят вокруг, мы это чуем. У меня есть одно предположение. … Как раз две недели назад у нас произошла небольшая стычка у реки со стаей Арея. Мы поймали его лугару, воровавших наши самородки. Тогда мы сильно сцепились с их вожаком, и он сказал, что отомстит мне за это оскорбление. После этого всё и началось.

- Ясно, - задумавшись, проговорил Ральф, одновременно ещё и мысленно обращаясь к своему чародею, отдавая короткое распоряжение, незаметно пошарить по округе. – Пусть мои воины отдохнут несколько часов, и с утра мы нагрянем в селение Арея. Прикажи дать им поесть и позови-ка мне сотенного.

- Ты можешь немного поспать здесь, - Ральф подошел к Мэг. – Забудь о страхе! Ты не умеешь его скрывать и будоражишь лугару! Я хочу, чтобы ты успокоилась! Ты меня слышишь? – Он встряхнул её за плечи.

Мэг быстро закивала, как раз в тот момент, когда вошел сотенный командир.

- Браз, выставь дозорных и позволь воинам отдохнуть. Поселенцы дадут вам харчей, а через несколько часов мы навестим ещё одно селение золотоискателей. И оставь стражника у дверей, я не хочу, чтобы кто-то из этой стаи узнал о ...ней.

Мэг отключилась мгновенно, Ральф даже не успел закончить разговора с Бразом. А уже через совсем короткое время он снова резко тряс её за плечо.

- Давай, неженка, немедленно поднимайся! – нервно проговорил князь.

Ещё хорошо, что за селением Ральф опять усадил её к себе на псару, потому что казалось, даже псаре было понятно, что этот хрупкий воин с заплетающимися ногами далеко не уйдёт.



Глава 8


Это селение ни чем вроде бы не отличалось от предыдущего. Но уже взбодрившаяся Мэг, мгновенно уловила лицемерные нотки в голосе их вожака, расплывающегося в услужливой слащавой улыбке перед князем.

- О, наш великий вожак, князь Ральф! Пусть прославится твой род! Располагайтесь, прошу в моё скромное жилище! Что привело к нам нашего князя?

- Решил заранее взять с тебя подать, Арей, - коротко ответил Ральф.

- Конечно, твоё золото ждет тебя, князь. Проходи, мой дом – твой дом, сейчас отдам распоряжение, и нам всем принесут самый лучший мьячи! – заметушился вожак.

- Фу! – тихо проговорила стоявшая неподалеку Мэг, когда удалился Арей.

- Что, фу? – взглянул на неё искоса Ральф.

- До ужаса неприятный лугару! Разве ты не видишь его гнилое лицемерие, сладкие речи, лживые глаза?!

- И когда ты это успела заметить?! Ты не можешь понять лугару, женщина! Насколько я знаю, Арей всегда был таким!

- А тебе я вижу только такие подхалимы и нравятся! – махнула на него рукой Мэг, и не пошла за ним следом в покои вожака.

Вместо этого, она без толку кругами бродила между хижинами, и совершенно случайно, прислонившись к одной из стен, в узкую щель она увидела, как один лугару, жутко скалясь с видом безумца, что-то добавлял в кувшины, высыпая туда из маленькой коробочки какой-то порошок. От выражения его лица на Мэг мгновенно повеяло ужасом. Она с опаской выглянула из-за угла и интуиция её не подвела, эти кувшины таки понесли воинам князя и в дом вожака. Почему-то внутри всё похолодело, и вот уже больно вздохнуть, лапки страха быстро-быстро подбирались к самой душе. Мэган размышляла всего пару секунд,  бросившись бежать к отряду князя.

- Не пейте, оно отравлено! – закричала она на ходу. – Джар, поверь мне, я видела! – И Мэг кинулась бежать к дому Арея. Вихрем, влетев в хижину, она с размаху выбила из рук Ральфа наполненный кубок, который тот уже поднес к губам.

- В него всыпали какой-то порошок, - прохрипела она от быстрого бега.

- Что вы князь, девушка ошибается! Просто чужачка не знает, что такое мьячи! – расплылся в улыбке Арей.

- За идиота меня держишь? – холодно прошипел князь, вставая из-за стола. – Я узнаю вонь плохо скрываемой лжи! Что ты, тварь, подсыпал в кувшины?!

И тут Арей стал пунцовым, хищно зарычав, в гневе он вдруг с грохотом опрокинул стол. А дальше. … Мэг не представляла, что такое можно было вынести воочию. Ужас стал чудовищной явью! Когда она говорила о монстрах, то она даже не представляла себе их в точности. Но теперь она их увидела. …

Рыча, Арей разорвал на себе одежду. В считанные секунды его конечности вытянулись, руки превратились в огромные когтистые лапы, лицо приняло форму звериной волчьей морды, клыки утроились в размере, тело вздулось мускульной массой и обросло короткой темной шерстью. Вожак-чудовище издал ужасающий громоподобный рык, сверкнув кровожадными глазами смерти.

  Ральф изменился в лице, мгновенно выхватив оружие. Отступая назад, он оттеснял теряющую сознание Мэг, к выходу. Они выскочили наружу, но монстрами кишело уже всё селение. Арей кинулся за ними, и Ральф вовремя успел подпереть дверь железным ломом. Воины князя, ощетинившись, держали оружие наготове, не спуская глаз с окружающих их оборотней.

- Да чтоб меня, они подхватили заразу! Это бешенство!!! – взревел Ральф. – Браз, уничтожить всё селение и тех, кто будет укушен! Проклятье, против них у нас не равные силы!

- Где Магнус? – заорал Браз.

- Я приказал ему проследить за стаей Ахаза. Мы должны выдержать эту схватку, а затем сжечь здесь все до основания! Применить тактику сражения крестом! Прикрывать друг другу спины! У нас каждый воин на счету! Держаться и не щадить этих бешеных собак! – яростно раздавал приказы Ральф. И тут он взглянул на побелевшую Мэг. – Нет, нет, не смей! – Он притянул её к себе, ухватив за затылок, и заглянул в эти насмерть перепуганные глаза. – С тобой ничего не случится! Твой страх для них самая сладкая приманка! Приди в себя, Мэган!

Но она видела только приближающихся чудовищ и не могла вымолвить посиневшими губами даже звука.

Ральф обвел тяжелым взглядом свой отряд и твёрдо произнес:

- Девушка нужна мне живой! Мы спрячем её в центре креста. Кто его составит вместе со мной, мне нужны три самых сильных воина? Из строя вышло несколько лугару, среди которых был и Джар. Отряд расформировался по четверо, повернувшихся спинами друг к другу воинов, держа в каждой руке по кинжалу и изогнутому мечу. В центре одного такого креста очутилась и Мэг.

Оборотни бросились в атаку. Монстрами обернулась вся стая Арея, включая женщин и детей. С пеной у рта, издавая дикие безумные рыки, они нападали на воинов, нанося им удары своими мощными когтями.

Первой погибла псара, пытающаяся защитить своего хозяина. Оборотень разорвал её пополам, пробираясь к Ральфу. Мэг словно расщепило на тысячи молекул, каждая из которых застыла от ужаса в пустом вакууме. Воины отбивались, нанося глубокие ранения монстрам, но оборотни обладали неимоверной выносливостью и живучестью. Они продолжали биться даже с исполосованной до костей грудью. На Мэг брызгали теплые капли крови, и она чувствовала, что её вот-вот вывернет наизнанку. А когда один из воинов их креста упал, разорванный искромсанным чудовищем, Мэг не выдержала, и, перестав соображать от ужаса, побежала.

Насмерть перепуганная девушка рвалась умчаться подальше от этого места со скоростью света. Мэг неслась в лес, не разбирая дороги, перепрыгивая через кусты и петляя зигзагами между стволами деревьев. На этот раз страх приделал ей крылья, она летела с одной лишь мыслью – спастись. Потому что отчётливо слышала, что за ней по пятам следовала погоня, и это были не воины князя, харкающее и завывающее чудовище мчалось за ней, ломая ветви.

Мэг добежала до обрыва и прыгнула, покатившись по песчаному склону, а когда она подняла голову – над ней уже разверзлась клыкастая пасть и когтистая лапа схватила её за лодыжку. Но в ту же секунду его отсеченная уродливая голова покатилась в сторону, а его туша повалилась прямо на неё, заливая её фонтаном черной крови. Всё происходило настолько быстро, что она даже не успела закричать. В следующее мгновение ей уже помогла выползти из-под оборотня рука Ральфа. Он лишь успел взглянуть на неё разъяренным взглядом, как к ним по склону уже неслось ещё четверо монстров.

- Поздравляю, ты увела за собой самых сильных оборотней, облегчив участь моим воинам, а нам уготовила премерзкую смерть. Сдохнуть от укусов бешенного лугару! Не об этом я мечтал! – прохрипел Ральф, перекладывая окровавленный меч из одной руки в другую. Но Мэг не теряя времени, бросилась бежать дальше, к бурлящей неподалеку реке. Она услышала как, взревев от ярости, следом за ней бросился Ральф.

- Это река опасна! Куда ты бежишь полоумная?! Стоять! Сильное течение разобьет тебя об подводные камни! – прокричал он, догнав её у берега.

- Пусть лучше это будет река, чем они, - выдавила из себя Мэг, и прыгнула в воду, увернувшись от Ральфа. И ему ничего не оставалось, как броситься за ней.

Попав в бурлящий пенистый поток клокочущей и шумной реки, Мэг захлебываясь холодной водой, понеслась увлекаемая стремительным течением, потеряв из виду и оборотней и Ральфа.

Она попробовала нырнуть, но вода оказалась слишком мутная и контуры камней всё равно были не видны. Пару раз течение бросило её на затаившиеся пороги, но она лишь вскользь зацепилась о них плечом, не почувствовав боли. Плыть было невозможно из-за затягивающих водоворотов, налетающих на острые камни. Мэг стала сопротивляться течению, уцепившись за попавшийся камень, она попыталась таким образом перебираться к берегу. Вдруг в кипящей пене, она заметила беспорядочно плывущее тело, ударяющееся о камни.

- Ральф! – крикнула Мэг и, изловчившись, какими-то невероятными усилиями и силой везения, поймала его за шиворот одной рукой. По всей видимости, князь был без сознания, потому что не подавал никаких признаков жизни. Мэг упрямо подтянула его к себе, вцепившись в него мёртвой хваткой. Эта отчаянная борьба за жизнь после пережитого ужаса, высвободила у неё какой-то скрытый, просто колоссальный резерв последних сил. Не отпуская Ральфа, она с силой оттолкнулась ногами от камня, снова сражаясь с течением, дотянулась до следующего валуна, больно ударившись об него спиной. А грозная река требовательно вырывала у неё её ношу, но теперь, когда берег был совсем близко, Мэг не собиралась сдаваться. Только не так и не теперь! Намертво схватив Ральфа за пояс, ударяясь о камни, Мэган видела перед собой только манящий кусок суши, сама не понимая почему, но она назло этой реке, назло этому кровожадному миру с его бешеными оборотнями, назло этим кичащимся своей силой лугару – желала выбраться и выжить, и чтобы … выжил он.

И ради этой цели она всё-таки выбралась, из последних уже даже нечеловеческих сил, хрипя и кашляя, еле-еле вытаскивая из воды безжизненное отяжелевшее тело князя, на дрожащих ногах, не чувствуя рук. Она рухнула на берег, отдышавшись, и снова подтянула его за плечи, пока с протяжным стоном не вытащила его из воды полностью. Мэг трясло мелкой дрожью, но девушка не чувствовала ни боли, ни холода, только жуткую слабость. Но всё же, трясущимися руками она нащупала его пульс, чтобы убедиться, что Ральф жив. Под её холодными пальцами слабо пульсировала вена – он всё ещё цеплялся за жизнь. Собрав последнюю волю в кулак, Мэг принялась ритмично нажимать на его грудь, вдыхая ему в рот воздух.

- Очнись, ну же! Ты же такой сильный, князь клана! Ральф, давай! – била его в грудь Мэг, чередуя с искусственным дыханием. – А ну живи, чёрт бы тебя побрал, монстр зеленоглазый!

Ральф дернулся и закашлял, выплевывая воду, с бульканьем втягивая воздух. Мэг, слабо улыбнувшись, перевернула его на живот, продолжая стучать по спине, пока он не застонал. По слипшимся мокрым волосам князя, к затылку, сочилась тёмно алая кровь. Осторожно коснувшись его головы, Мэг ощутила открытую рану, с испугом взглянув на свои окровавленные пальцы.

- О нет, - прошептала она, и мысли понеслись вихрем.

Стянув с него его накидку и сложив её валиком,  Мэг бережно перевернула Ральфа обратно, подсунув ему под голову мокрый валик. Ральф хрипел, порывисто и тяжело дыша. Он приоткрыл глаза, но было видно, что даже это доставляет ему жуткую боль.

- Это я, Ральф, мы выбрались из реки, но ты здорово треснулся головой, - прошептала Мэг, склонившись над ним ещё ниже. – Вокруг ни души, а тебе нужна помощь, иначе ты истечешь кровью. Я не знаю, что делать. … По-моему, мне нужно идти, если повезёт, я наткнусь на селение. А ты не смей умирать, я так старалась, вытаскивая тебя из воды! Слышишь? Лежи и не двигайся! На лугару всё должно заживать, как на собаке … или как-то так.

  Ральф попытался ей что-то сказать, но из его груди вырвались только очередные хрипы.

- Тебе нельзя разговаривать! Я и без тебя знаю, что мы в полном дерьме, но если мы выжили, нужно попытаться. – Мэг поднялась на четвереньки и поползла по склону. Она хваталась за висячие в воздухе корни, и колючие ветви кустов. Поднявшись на слабых, дрожащих ногах, и опираясь на попадающиеся стволы деревьев, Мэг побрела в лес, отдавшись на волю этих суровых и молчаливых небес, полагаясь лишь на судьбу.

Сколько она так брела, определить в её состоянии было сложно, но, похоже, боги этого мира всё-таки смиловались над нею, вероятно пожалев самого князя. Прямо перед собой, из-за деревьев, Мэг увидела селение. И она смело двинулась вперед, не имея понятия, что это за селение и что это за стая. Она подошла к хижинам и визг, игравших детей привлек внимание взрослых. К ней, со всех сторон сбегались лугару. Их недружелюбные взгляды на суровых лицах, были напряженными и хищными. Измученно упав на колени, Мэган подняла голову, выдавив слабым голосом:

- Там, на берегу реки … раненый князь … Ральф. На нас … напали. Воины … погибли. Помогите ему. – Произнеся последнее слово, она упала без чувств, истощив все свои возможности.

   Мэг пришла в себя от резкой боли. Всё тело болело, в глазах темнело, и расплывались красные круги, а во рту чувствовался горький и омерзительный привкус. Присмотревшись, она обнаружила себя, лежащую в незнакомой хижине, абсолютно голой, а возле стола копошилась какая-то косматая женщина лугару.

- Где я? –  всполошено, прохрипела Мэг.

- Там же куда и пришла, - отозвалась, не поворачиваясь, женщина. – В селении лесорубов. Ты вся покрыта синяками, словно пятнистая псара. Рёбра ты себе сильно зашибла, может, даже парочка треснула, но вообще Джафрат-Кир сильно к тебе смилостивился, лунный творец не иначе обернул тебя неким чудом, раз жива осталась. Сейчас смажу твои царапины, и через день-два будешь как новенькая.

- А Ральф? Что с ним? – Мэг сверлила её спину напряженным взглядом, почему-то злясь на ворчливую тётку.

- Князь жив, но потерял много крови. Мы уже отправили гонца в Фархад. С ним его чародей, он поможет князю лучше, чем я. Как твоё имя, чужачка?

- Мэг.

- Значит, это твоё имя он повторял в бреду, когда мы несли его к селению. Кто ты вообще такая? – Старуха обернулась, сверкнув черными глазами.

- Я уже сама не знаю, кто я, - прошептала Мэган, - Сами сказали – я чужачка, то место, откуда я пришла, вы лугару называете смежным миром, - прикинулась дурочкой Мэг, «не болтать же, в самом деле, что я сплю с их князем, чтобы зачать наследника, из-за какого-то проклятья».

- Что же всё-таки с вами случилось? – не унималась любопытная лугару, пытливо глядя на неё из-под седых косм.

Мэг вздохнула.

- Мы были в селении золотоискателей, в стае Арея. Как вдруг среди бела дня, они все превратились в оборотней, и напали на нас. Этот ужас до сих пор стоит у меня перед глазами, - тихо шептала она. – Как такое может быть?

- Бешенство, - деловито протянула старуха. – Такое редко, но случается, страшная болезнь, приходит с болот, нет от неё спасенья, ни травы, ни магия чародеев не помогает. Лично я думаю, что это всё происки наших врагов, из других кланов. Они могут подбрасывать нам эту заразу. Всё зараженное селение должно сгореть дотла вместе с трупами лугару, и ещё долго, на том месте даже трава не будет расти. Вам повезло, что вы спаслись. Но почему чародей приказал оберегать тебя? Ты рабыня князя?

- А ты сама у него спроси, - горько усмехнулась Мэг, - Я устала. Дай мне одежду. – Девушка отвернулась от старухи, давая понять, что больше она не намерена разговаривать.

     Наверное, она проспала очень долго. Но у неё даже возможности не было спросить, сколько прошло времени, потому что взволнованная старуха разбудила её своими криками и прямо таки вытолкала из хижины:

- Давай, давай быстрее. За князем примчались всадники из Фархада! Чародей всех торопит. Мне велели срочно доставить тебя к псарам.

В селении царила страшная суматоха. Несколько десятков воинов уже восседали на псарах, ожидая, когда на носилках вынесут князя. Эти носилки повесили между двумя животными, приладив крепления к упряжи. Один из воинов, не давая никаких объяснений,  подхватил Мэг и усадил её перед собой, а сама она не могла оторвать взгляда от бледного лица Ральфа, неподвижно лежащего на носилках. Его глаза были закрыты, голова перевязана, около него хлопотал встревоженный Магнус, и Мэг вдруг ощутила такую тяжесть на сердце, такую непонятную и не известную для себя тоску…

Всю обратную дорогу, она бросала через плечо короткие взгляды на псар, везущих Ральфа, не переставая мучиться мыслями «почему так происходит и что творится в её душе?». 

Мэг вспоминала выражение его лица, когда она только увидела его впервые, эти холодные ядовитые глаза, изогнутые брови, придающие его лицу надменное выражение, самодовольные и ехидные ухмылки, грубые фразы, оскорбляющие всё, что было с ней связано. Как же он её раздражал, до отвращения! Как изводил её до тошноты! А потом эти жуткие ночи в башне. … Каким жестоким он мог быть, каким равнодушным и циничным! Его не волновали её боль и унижение, её чувства и желания. Он лишь хотел сохранить свою власть и собственную жизнь, используя её для своих планов. Он довел её до нежелания жить. А потом. … …Этот колдун со своим зельем. И что-то изменилось после того. Ральф злился, грубил, выводил её из себя как прежде, но его отношение к ней стало иным. Что-то похожее на страсть охватывало его время от времени, в его зелёных глазах зажигался манящий её огонь, его прикосновения стали доставлять ей изощренное удовольствие. Ведь что-то произошло и с ней самой! Боясь его прихода, ненавидя его до дрожи в коленях, презирая этот голос, эти наглые глаза вначале, затем она вопреки всему привязалась к нему. Почему она хотела, чтобы он выжил, почему спасла ему жизнь, почему волновалась, почему превозмогая боль и усталость, она нашла в себе силы добраться до селения? Ведь стоило ей лишь снова вспомнить его слова, его грубость и издевательства, как её опять начинало трясти от злости и обиды? Но. … Видим,о какая-то одна из граней её души, уловив эти изменения, произошедшие в нём, приклеилась к этой скрывающейся мягкости в его глазах, к этой заботе, которую он упрямо маскировал под своим раздражением и гневом, к нежности, которая так неуловимо проскальзывала в его прикосновениях.

  В Фархаде тоже ощущалось волнение. Стоило только воинам снять носилки с князем, как к нему волчицей бросилась Сирена, его … жена. Как странно! В этот момент Мэг почему-то почувствовала неприятный укол в сердце, тонкое и острое сверло ревности.

В срочном порядке, в плотном оцеплении охраны, Ральфа унесли в его покои, но на площади собрались многочисленные жители крепости, обеспокоенные случившимся. К Мэг подошел какой-то странно одетый лугару, которого она раньше не видела. Он не был похож ни на воина, ни на вожака, ни на обычного обитателя Фархада. Сухопарый и высокий, облачённый в длинный серый плащ с накинутым на голову капюшоном, с выделяющимися бакенбардами на замкнутом лице и с огромным закрученным в виде бараньего рога посохом в руке.

- Я распорядитель крепости - Бурхан. Ты должна отправиться в свою комнату, до особого распоряжения князя, - бесстрастно произнес он, глядя сквозь неё.

Мэг равнодушно и устало пожала плечами. Но тут ворота снова распахнулись. …

В город вернулись … остатки отряда князя, сражавшихся в злополучном селении. Их ряды заметно поубавились. Обратно удалось вернуться лишь половине из них. Раненые, хромающие, в изодранной залитой кровью одежде, измотанные, с перепачканными гарью лицами, но живые.

Повисла звенящая тишина. Находившиеся на площади и у ворот лугару, склонили в почтении головы, преклоняясь перед их мужеством и силой, в уважительном молчании чествуя героев. Мэг смотрела на них во все глаза, подмываемая какой-то дикой радостью. Ведь она тоже была там, с ними, они защищали и её, и она была рада, что уцелел хоть кто-то. Взглядом, она выхватила знакомое лицо, узнав его по глазам. Девушка подпрыгнула на месте, и, не удержавшись от волнения, бросилась ему на встречу:

- Джар! Джар ты жив! – она порывисто обняла его, пугая остальных такой своей человеческой реакцией.

Джар прижал её к себе всего на секунду, тут же отстранив от себя, при виде своего командира.

Браз остановил свой отряд, и задумчиво взглянув на Мэг, громко произнес своим грубым зычным тоном:

- Ты спасла нам жизни. Пусть не все вернулись, но благодаря твоему предупреждению, выжили те, кто перед тобой и наш князь. Я благодарен тебе, женщина из чужого мира! – После этого, Браз, взял её за руку, и, склонившись, коснулся лбом её ладони. Его примеру последовали и остальные уцелевшие воины. Проходя мимо неё по очереди, каждый из них, брал её руку и прикладывал ко лбу, видимо таким образом выражая свою признательность. Опешившая Мэг, только хлопала удивленными глазами, совершенно не ожидая такого проявления внимания от лугару. Последним к ней подошел Джар, и, коснувшись лбом её маленькой ладони, улыбнулся, шепнув:

- Я тоже рад, что ты жива, Мэг! – И отправился за остальными.

  Теперь её комнатка уже не казалась ей такой мрачной, особенно после того, где им пришлось побывать. Мэг скривившись, скептически осмотрела свои видимые части тела и ужаснулась, столько было на ней ссадин, царапин и синяков. Но потом улыбнулась, взглянув в своё окошко:

- Это верно, глупо жаловаться, спасибо хоть осталась живой, учитывая сложившиеся обстоятельства!


Ральфа осторожно переложили на широкое ложе. Магнус вместе с двумя врачевателями, сменили его окровавленную одежду и перевязали раны, еле уговорив его принять крепкий раствор из лечебного порошка. Рассечение на голове пришлось зашивать. Князь стойко терпел, превозмогая боль, оставаясь в сознании, всё с тем же отстраненным выражением лица. Когда врачеватели, наконец, удалились, Сирена присела около него, ласково погладив мужа по щеке:

- Я буду заботиться о тебе, мой князь, и выхаживать, днём и ночью сидя у твоего ложа. Ты снова встанешь на ноги, мой сильный вожак!

Ральф задержал на ней пристальный взгляд своих замутнённых болью  глаз и вздохнул, тихо и устало произнеся:

- Сирена, … приведи ко мне Мэган.

Сирена покорно наклонила голову и незамедлительно вышла.

- Он зовёт тебя! – холодно произнесла жена князя, войдя без стука в комнату Мэг. По её недоброжелательному выражению лица, Мэг поняла, что лучше даже не спрашивать, зачем она понадобилась Ральфу, тенью проследовав за Сиреной в замок князя.

Сирена подвела её к массивной двери, коротко кивнула на неё и, избегая смотреть в лицо девушке, поспешила удалиться.

   Мэг замешкала, сбитая с толку хмурым лицом всегда такой выдержанной Сирены. Набрав побольше воздуха в грудь, она всё-таки потянула на себя тяжелую дверь и вошла в опочивальню князя, где царил полумрак и странный дурманящий горький аромат, лишь один факел слабо освещал его ложе. Она на цыпочках подкралась к спящему Ральфу и замерла, не решаясь его потревожить. Но его глаза тут же сами приоткрылись, смерив её зелёным изучающим взглядом. Он еле заметно похлопал рукой по покрывалу, призывая её сесть к нему поближе.

- Так значит, не смотря ни на что, маленький бледный взъерошенный филин всё-таки спас мне жизнь, - пробормотал Ральф, ослабевшим голосом. – Зачем ты это сделала, Мэг? Зачем несколько раз спасала меня, если для тебя было бы куда лучше, если бы я сдох? Нет меня – нет договора, а стая Аттила снова укрыла бы тебя. Всё могло бы разрешиться лучшим для тебя образом. Так объясни мне … зачем?

Мэг тряхнула головой, отводя от него взгляд, наполняющийся слезами:

- Потому что я не хочу быть похожей на тех монстров. У меня есть принципы, даже если хочешь гордость и честь, я не смогу подло всадить нож в спину человеку, даже если он причинил мне много бед, - тихо ответила ему Мэг. – Но в то же время, нас с тобой стало многое связывать. Нет таких слов, которые бы определяли кто мы друг другу. Я поступила по вашему закону – во что бы то ни стало, оставаться преданным своему князю. Странно, но теперь я не смогла бы тебя убить. И не спрашивай меня почему! Может, потому что я всё ещё отвечаю за жизни стаи Аттила.

Он тронул её за руку:

- Посмотри мне в глаза! … Почему в них слёзы? Что-то в твоих глазах мне напоминает страх. Почему ты опять боишься меня?

- Нет, - покачала головой Мэг, снова опуская глаза, - просто только вернувшись в Фархад, я осознала весь этот ужас, всё, что мне довелось увидеть и пережить. Оборотни, … они не укладываются у меня в голове. Эти чудовища до сих пор стоят у меня перед глазами. И …

- И ты … представляешь, что тебе приходилось спать с одним из них? С таким же чудовищем тебе предстоит зачать ребёнка? Тебе вдруг стало противно, Мэг? Да? – прошипел Ральф, до боли вонзив ей в руку свои острые ногти.

- Мне больно, Ральф, на мне и так живого места не осталось, отпусти! - произнесла она, вырывая руку. – Ты не понимаешь, я просто в смятении! Почему это вдруг тебя стал волновать так мой страх?!

- И, правда. Убирайся! – холодно ответил он. – Проклятье!!! – дико зарычал князь, с силой ударив кулаком по постели, и тут же выгнувшись -  побледнел от боли.

Мэг вскочила и выбежала за дверь, с шумом захлопнув её за собой. Но дальше она уже не сдвинулась с места. Вся волна пережитого за последние несколько дней, вдруг поднялась из глубины души, ища для себя выход. Горечь после разговора с Ральфом брызнула слезами обиды и раскаяния, въедаясь в сердце тяжелой печалью.

- Он оттолкнул от себя Сирену и позвал тебя, - прошелестел прямо возле неё, голос возникшего Магнуса. – Не смей огорчать князя! Его рана смертельно опасна и он остаётся жив лишь потому, что он из рода великих вожаков! Его мощь как воина лугару велика, но сейчас ему поможет справиться сила, затаившаяся в душе его второй, человеческой сути. Гнев же зверя – убьет его! А он должен выжить! И только ты сама того не зная, отыскала путь в эту его человеческую часть. Да, верно, ты спасла ему жизнь. Но ведь и он спас тебя, разве не так? Кто убил того оборотня, нагнавшего тебя у реки? Кто бросился бежать за тобой, оставляя своих воинов? Кто вместе с ними защищал твою жизнь? Кто кинулся за тобой в бурную реку? Не то ли чудовище, что сейчас лежит там, на ложе и истекает кровью? Он не зря называет тебя филином, потому что мозгов у тебя, как у этой птицы! Подумай, что со всеми нами будет, и с тобой тоже, если он умрет? Если не станет этого монстра, как ты говоришь, придут другие, которые безжалостно разорвут тебя на куски, и он уже не сможет тебя защитить! Да, ты нужна ему, чтобы сохранить власть, но он даст тебе возможность жить дальше, вы оба нуждаетесь друг в друге.

- Чего ты от меня хочешь?! Почему ты вечно суешь свой нос, подглядывая и подслушивая? Мозгов у меня мало? А я родилась в мире, где живут нормальные люди, такие же, как я! И мой разум переворачивается, разрывается на мелкие кусочки при виде превращающихся существ, потому что мы люди не приспособлены так жить! – резко произнесла она, вытирая слёзы.

- Не знаю, что страшней. … Видеть обращение, узнать и понять вырывающегося наружу зверя или всю жизнь думать, что живешь с нормальным человеком, но который на самом деле скрывает в себе чудовищное существо, намного гнусней, чем оборотни. Даже в вашем мире, каждое существо скрывает в себе две сути, и показывает их по своему усмотрению. Лицо ангела – душа монстра! Можно годами не подозревать, что скрывается под личиной того или иного человека, какие мысли бродят в вашем не приспособленном разуме, на какие поступки вы способны. А я знаю, что и люди совершают зверства, коварства, заговоры, массовые убийства, насилие, детоубийство и ещё многое, что твориться в твоём мире. И какая суть совершает эти деяния? Человеческая или звериная? Так чем же мы отличаемся друг от друга?

Мучимая своими мыслями, Мэг больше не в силах была терпеть ещё и нравоучения чародея. Нащупав дверную ручку, она приоткрыла дверь и снова юркнула в покои Ральфа, спасаясь от сверлящего взгляда старика. Медленно она подошла и села около дремавшего Ральфа.

- Я что звал тебя? – грубо спросил он, не открывая глаз.

- А я ещё и не уходила. Мне захотелось вернуться и сказать тебе, - Мэг зашептала, задыхаясь от волнения, - Что это не правда. Если бы я боялась тебя, если бы мне было противно, то я не вытаскивала бы тебя из воды, не знаю какими усилиями. Сейчас я даже сама не понимаю, как я смогла выбраться, да ещё таща за собой твоё бездыханное тело. Если бы мне было противно, я бы не дышала за тебя, и не ползла на четвереньках, вся в ушибах, с вывихнутым плечом, чтобы позвать на помощь. Я бы просто бросила тебя! Но я не смогла этого сделать! – Мэг пыталась высказать всё и сразу, давясь слезами, она говорила и говорила, не глядя на него. – Хотя без тебя мне было бы выплыть легче! И я даже не думала в тот момент о нашем договоре, мне просто хотелось, чтобы ты жил! Не знаю почему, наверное, и, правда, потому что у филина мало мозгов. И это после того, как ты столько раз жестоко унижал меня, оскорблял и насмехался! Может, я и обидела тебя чем-то по незнанию, а ты делал это умышленно, холодно и цинично. И я всё равно хочу, чтобы ты жил, даже сейчас! Даже сейчас я хочу, чтобы ты поправился, хотя знаю, что ты так и останешься высокомерным деспотом. И мне жаль тех воинов, которые погибли в том чумном селении. И я искренне радовалась, когда увидела тех, кто вернулся живым. Даже не задумываясь в тот момент, что все они в полнолуние становятся такими же оборотнями! Как же ты не понимаешь, что мне очень тяжело, мне трудно всё это осознать и научиться принимать! За что ты так ненавидишь меня? Почему именно я получаю столько ярости от тебя? Из-за моего страха? Да я уже боюсь бояться страха! Это твой мир, тебе здесь всё привычно и понятно, а я мучаюсь от разных мыслей! Нужно было дать мне прыгнуть со стены, тогда в моих широко распахнутых глазах ты бы увидел радость! Но я ещё не успела подумать, что мой ребёнок будет таким же, и что я спала с чудовищем, это ты сам сказал! Я так больше не могу! – всхлипнула Мэг, прикрывая ладонью рот, пытаясь успокоится.

Она не смотрела на него, а он молчал. И тут Мэг почувствовала, как он легонько дотронулся до неё рукой, дергая её к себе за платье. Она нерешительно обернулась и встретилась с его удивленными улыбающимися зелёными глазами. Ральф не говоря ни слова, притянул её поближе, словно в первый раз, с интересом разглядывая это заплаканное лицо.

- У тебя вся повязка снова в крови, - прошептала Мэг, уже не в силах вынести его завораживающего взгляда. Она наклонилась к нему и без всякого принуждения поцеловала его в губы, очень нежно, словно прикосновение трепетного мотылька. Когда он так смотрел на неё, ей очень захотелось поцеловать его, ту его … человеческую сущность, отстраняя зверя. Ральф обнял её одной рукой и прижал сильнее, не отпуская её губы, издав слабый стон.



Глава 9


Сирена, наблюдавшая эту сцену, затаившись в потайном ходе, шарахнулась за угол, с бешено колотящимся сердцем. Он никогда не смотрел на неё так, как смотрел на эту чужачку! Он даже не позволил ей приблизиться к нему, а её целует, невзирая на раны и боль, вздыхая от облегчения. Он звал девушку, потому что просто хотел её увидеть! Сирена, хорошо чувствующая своего мужа, вдруг поняла, что это девушка просто отобрала его у неё. Возможно невольно, но отбила. Её муж хотел эту девушку не только потому, что желал зачать ребёнка! Это оказалось для неё чудовищным открытием, но Сирена поняла, что своей слабостью Мэг приручала необузданного свирепого зверя, именно своей слабостью и нежностью она нашла путь к взбалмошному и жестокому сердцу князя лугару, который больше не замечал умной, красивой и покорной жены. Сирена видела, что у Мэг в руках были ключи, о существовании которых эта девушка даже не подозревала, а Ральф не хотел признавать, что у него это сердце есть, хотя уже почувствовал привязанность к этому существу. Но жена князя так же знала, что мужчины лугару, особенно, такие как Ральф, ни за что не признаются женщине в том, что она ему нужна, ни за что они не смирятся с мыслью, что они могут … любить.

Мэган тихонько лежала у него на плече, и слушала, как он спокойно дышит. Нет, … она не думала в этот момент, что в свете полной луны, князь лугару изменяется до неузнаваемости, выворачиваясь наизнанку в образе зверя, нет. Именно в этот момент Мэг мысленно твердила себе: «У меня полностью снесло крышу! Может, мне это только кажется, и нет никакого мира лугару? Может, я сошла с ума и меня обкололи транквилизаторами? Нет, нет, я не могла так резко заболеть! Если бы я и сошла с ума, то представляла бы себя медвежонком из сахарной ваты или египетской царицей, или ещё кем-то под кого косят психи. Бог мой, я действительно лежу рядом с князем оборотней, он обнимает меня во сне, как ребёнок свою любимую игрушку и мне при этом хорошо. И чему я дура радуюсь?» 

Мэг попыталась осторожно выползти из-под его руки, имея намерение сбежать в свою башню, но дремлющий Ральф очень чётко прошептал:

- У-у, будь здесь. Ночи всё равно мои, даже если я пока что не могу кувыркаться в постели. Я ещё князь, а ты подчиняешься моей воле.

- Я эту фразу уже выучила наизусть, - возмущенно прошептала она в ответ. – Там в углу, в темноте кто-то топчется. Это к тебе, великий князь, а мне лучше уйти.

- Тогда пусть убираются, я хочу спать, - недовольно шепнул Ральф.

- Но, мой князь, нам нужно сменить повязку! – раздался голос из темноты. – Мы приготовили отвары из порошков Магнуса. Позволь приблизиться к тебе.

Ральф недовольно зарычал, тяжело вздыхая, давая понять, что его положение не предполагает другого выбора.

- Мэг, останься! – приказным тоном бросил он.

Врачеватели хлопотливо сменили повязку, обработав рану, поднесли к его губам чашу заболтанного отвара, резко пахнущего какой-то травой, и перешли к порезам и ссадинам. Но упрямый князь остановил их, нетерпеливо отмахнувшись рукой:

- Это ещё что?

- Это чудодейственная мазь из сока стонущего граба, ею нужно смазать все ушибы на теле и эти глубокие царапины на груди, - оправдываясь, ответил врачеватель, замерев над ним с сосудом в руках.

- Хватит, уходите, оставьте свою мазь, с этим справится и Мэг. Правда, Мэг, тебе ведь нужно хоть как-то выполнять условия нашего договора? – Даже теперь Ральф самодовольно усмехнулся. – Сегодня ты будешь смазывать моё изувеченное тело.

Мэг хмыкнула и деловито взяла сосуд с тягучей липкой мазутой.

- Что ж, если тебя это развлечет, я готова. И не думай, что ты меня смутил!

Её тонкие мягкие пальчики осторожно касались ссадин на его руках, плечах и груди, медленно втирая подозрительную субстанцию в каждую царапину. Затем её внимательный взгляд узрел ещё пару кровоподтеков на его бедрах и икрах ног, и она с тем же рвением добросовестно, нежно и аккуратно смазала все ушибленные места. Ральф усмехался, торжествуя, сощурив свои хитрые глаза, явно радуясь, что на месте дотошных врачевателей оказалась Мэг.

- Ну, всё! Теперь ты обязательно должен выздороветь, я так старалась. – Улыбнулась Мэг. – А что, эта мазь действительно такая целебная? Пожалуй, мне она тоже пригодится, одна лугару назвала меня пятнистой псарой, из-за моих синяков. Но за мной так не ухаживают, как за тобой. Поэтому я воспользуюсь моментом и украду немного для себя этого зелья! – Мэг ещё раз улыбнулась, только на этот раз её улыбка получилась издевательской и ехидной. Сидя прямо на ложе, возле неподвижно лежащего Ральфа, она спустила с себя платье, оголившись до пояса, и с самым невинным видом, принялась втирать мазь в свои собственные ушибы, в молочную, местами сиреневую, кожу на плечах, груди и боках, наблюдая боковым зрением за реакцией Ральфа. Тот не спускал с неё глаз, сопровождая каждое её плавное движение хищным вспыхнувшим взглядом. Князь тяжело засопел, закипая от злости. А Мэг, задрав повыше юбку, как ни в чем, ни бывало, перешла к своим стройным ногам, не жалея чудо-мази.

- Ты знаешь, что бы я сейчас с тобой сделал? – прохрипел Ральф.

- Конечно, ты схватил бы меня за горло и как минимум вонзил бы свои клыки мне в плечо, - спокойно ответила Мэг.

- Да! За то, что ты меня так нагло дразнишь! – сверкнул он глазами.

- Но это же была твоя идея натираться мазью! – пожала плечами Мэг, еле сдерживаясь от смеха.

- Ты думаешь, ты смеёшься надо мной?! – в свою очередь ухмыльнулся Ральф. – Когда я оправлюсь от раны и встану на ноги, я обязательно припомню тебе это издевательство, ты будешь возвращать мне все пропущенные ночи днями, и ночами исполняя договор.

- Да уж, … достойный стимул чтобы выздороветь, - нахмурилась Мэг. – Главное чтобы ты справился с такой нагрузкой!

- Г-г-г-р-р, - взревел Ральф, и, ухватив её за локоть, резко дернул на себя. – Я придушу тебя прямо сейчас!

Но вместо этого, Мэг сама прильнула к нему и страстно поцеловала, кусая его за губы, моментально гася его необузданную ярость, заставляя его самого сходить с ума, желая этих поцелуев.

- Убирайся, Мэг!!! Я чувствую себя сейчас несчастным калекой рядом с тобой! А это очень унизительно, потому что я мужчина лугару, и я не могу быть слабее женщины! Не играй со мной так! – прохрипел он, отстраняя её от себя.

- А может, я и не играю? – серьёзно произнесла Мэг. – Может, я нарочно злю тебя, чтобы ты боролся и выжил. Я не боюсь тебя. Ты ведь всё равно меня не убьёшь. – Уже совсем тихо проговорила она, наклонившись к нему. И «маленький филин» быстро вспорхнул с ложа князя.

   Магнус терпеливо дожидался, когда проснется его князь, застыв у его изголовья словно задумчивый каменный истукан. Наконец, Ральф со стоном приоткрыл глаза и шумно втянул воздух.

- Магнус! – чуть слышно позвал он.

- Я здесь, мой князь, - шевельнулся чародей. – Как твоя боль?

- Ты можешь сделать так, чтобы я уснул, а когда проснулся, то от моих ран остались бы только воспоминания и еле заметные шрамы? Мне необходимо как можно быстрее встать на ноги! Мало того, что я ослабел и обескровлен, так ещё и бездетен! Я не могу дать повод моим врагам воспользоваться этим! – горячо проговорил князь.

- Да-да, конечно, - многозначительно протянул чародей, пряча усмешку в уголках морщинистого рта. – У меня есть такое средство. Я приготовлю сильнодействующее зелье по моему старому рецепту, ты уснешь на десять дней, набираясь сил, а я тем временем буду врачевать твою рану. Ты будешь подчиняться мне в своей дремоте, чтобы я мог всыпать тебе лечебные порошки, но ты не будешь ни чувствовать, ни слышать, ни мыслить. Ты словно будешь окутан в мерцающий мягкий туман, лежа в колышущихся травах. И после этого ты, мой князь, нальешься прежней мощью, исцелив человека в себе и укрепив своего зверя. Тем более нам нужно успеть до полнолуния.

- Тогда испытай скорее на мне это средство! Меня бесит моя беспомощность! – требовательно произнес князь. Магнус почтительно поклонился, подчиняясь его воле.

   Мэган целых два дня сидела в заточении в своей комнатке под крышей, изолированная от общества лугару, не считая конечно не разговорчивую старуху, приносившую ей еду. И только по истечении вторых суток, к ней соизволил явиться Магнус, сверкая своей лысиной.

- Хочу сообщить тебе, чужачка Мэг, что я ввёл нашего князя в исцеляющую дремоту, по его же приказанию. Он проспит ещё восемь солнечных дней. У тебя есть ещё время, - пережевывая каждую букву, прошелестел чародей.

- Время для чего? – удивилась Мэг, не спуская с него глаз.

- Ступай за мной! – каркнул Магнус.

Петляя переулками, он привел её в какую-то тесную полотняную лавку, где всё везде было завалено рулонами различного полотна.

К нему на встречу вышли две совершенно похожих между собой женщин лугару, словно сёстры близняшки.

- Я хочу, чтобы вы сшили для этой девушки платье из самой лучшей материи. Вот вам, - он бросил одной из них какой-то пузырь, - покрасьте материю в голубой цвет! А вот вам девушка, снимите с неё мерки и живо! – Повелительным тоном добавил чародей, держа в страхе застывших портних.

Женщины ворчливо принялись вертеть Мэг во все стороны, хватая её своими костлявыми когтистыми пальцами, деловито ощупывая её тело. Как только они кивнули чародею, он снова схватил её за руку и потащил за собой. Только в этот раз, как показалось Мэг, он привел её в свою собственную берлогу, потому что всюду на полках, до самого потолка громоздились какие-то манускрипты, кувшины, запечатанные чаши и сосуды, а в спертом воздухе витали разнообразные острые, сладковатые и одурманивающие запахи.

Магнус завел её в пустую комнату, исчерченную вдоль и поперек странными символами. Одна из стен была полностью завешана, и чародей резко сдёрнул покрывало, окинув мутным взглядом пространство вокруг себя, чудом зажигая этим взглядом свечи, стоявшие по углам. Мэган взглянула на стену и увидела своё отражение.

- Зеркало! – воскликнула она, - оказывается, у вас всё-таки есть зеркала!

- Подойди и взгляни на себя, - вкрадчиво отозвался чародей.

Мэг подошла поближе. Сначала её брови удивленно поползли вверх, но затем девушка нахмурилась.

- Да уж, Мэган, - протянула она, обращаясь сама к себе, - осунулась ты как-то и истрепалась.

Она критически осмотрела свои темные круги под глазами, следы царапин на лице, бледнеющие синяки на руках, запавшие щёки и висевшее на ней мешковатое серое платье.

- Для съемок фильма ужасов вполне сгодилась бы, - прошептала она.

- Что ты сказала?

- Да, так, ничего. Давно не видела себя в зеркале, с трудом узнала это существо, - горько ответила Мэган. – Хотя с другой стороны, какая разница? Чем я страшнее по меркам своего мира – тем краше для лугару!

- Напрасно ты так думаешь! – таинственно протянул Магнус.

- Что ты задумал старый плут? Может у меня и мало мозгов, но я не идиотка, не смотря на то, что я женщина из другого мира! Ты определенно что-то замышляешь!

- Я служу своему князю! – ухмыльнулся Магнус. – И я намерен довести до конца начатую борьбу с проклятьем. Не забывай, в лугару много человеческого, и всех мужчин привлекает женская красота. Если ты приведешь себя в былой вид – это только ещё сильнее притянет вас друг к другу.

- А что мне ещё сделать? Может, бантики завязать или выучить танец живота? – язвительно произнесла Мэг. – Тоже мне, стратег! Я не буду специально стараться, такого условия в нашем договоре не было! – Такая спекуляция её женскими прелестями очень сильно разозлила Мэг.

Но Магнус снова хитро усмехнулся, приподняв одну бровь:

- Не обманывай себя, Мэг, - тихо проговорил он в ответ. – Загляни в свою суть, туда в глубину самой себя, признайся, князь проник в твою душу. Он коснулся твоего сердца, и оно ему прощает все его звериные повадки. Как мужчина он …

- Хватит! – оборвала его Мэг. – Не лезь в мою душу, слышишь, не лезь! – закричала она и кинулась к выходу.

- С этого дня, по распоряжению князя, ты вольна свободно ходить по Фархаду! – выкрикнул он ей вдогонку.

Мэг брела в дурном настроении по узким переулкам крепости и по ошибке свернула не в ту подворотню. А через время она окончательно заблудилась, блуждая по тёмным закоулкам. Где-то горели факелы, освещая пятачки возле строений, где-то нет, вея на неё ночным мраком, вгоняя её в отчаянье. Редко мелькавшие в полумраке лугару не обращали на неё никакого внимания, а со временем она и вовсе перестала встречать прохожих. И вот когда она, уже совсем потеряв надежду сегодня найти верную дорогу, постоянно натыкаясь на тупики, на неё неожиданно из темноты вынырнул отряд стражников.

- Вы не могли бы мне помочь найти дорогу? Пожалуйста … - нерешительно проговорила Мэг.

Воины замешкались, переглянувшись, окинув её своими суровыми взглядами. Только один из них поклонившись ей, произнес:

- Я бился с бешеной стаей Арея и вернулся живым. Тогда ты помогла нам, и я помогу тебе. Иди за мной, я проведу тебя к башне! – И Мэг засеменила рядом с ним, еле успевая за его широким шагом.

С тех пор, как ей принесли её новое, сшитое по фигуре платье, Мэг больше не сидела, запершись в своей коморке. Вот уже целых три дня она не спеша, бродила по Фархаду, изучала и запоминала каждую его улочку, переулки, сходившиеся к главной площади, все закоулки, ведущие к четырем башням, замку князя и казармам воинов. Мэг пытливо пыталась понять этот народ, наблюдая за их поведением, прислушиваясь к их случайным разговорам. С одной стороны они были людьми, … вернее казались ими. Потому что стоило им только разгневаться и отвернуться от людской сути, как зверь тут же показывал свои клыки, сверкая волчьими глазами. Глаза лугару за всем следили своей душой оборотня. Мэг случайно стала свидетелем такой сцены, когда двое лугару поспорили из-за испорченной пищи, и вмиг звериный инстинкт подавил человеческие качества. Они рычали друг на друга, с трудом выговаривая слова, щелкая клыками и сверкая не добрым взглядом, распустив для устрашения свои когти. И хотя Мэг видела и другие сцены, довольно милые: играющих детей, мать, отчитывающая своё чадо за баловство, мирно беседующих воинов, зажимающуюся парочку в подворотне, всё-таки она сделала вывод, что этот народ двуликий Янус. Глядя на тебя, он несет человеческое начало, но стоит тебе лишь оглянуться, как ты заметишь блеснувший в глазах волчий огонёк и в улыбке – оскал зверя. С другой стороны – они приняли её в свой хищный мир, кто-то приручал её, кого-то приручала она. Здесь можно было найти верную дружбу, мудрый совет, даже нежность, а так же лютых врагов, зло и предательство – всё то, что встречалось и в её мире. Поэтому Мэг стала теплить надежду, что она сможет прижиться здесь, раз уж судьба не оставила ей другого выбора.

Вот и в это утро, Мэг вышла с рассветом и уже полдня слонялась под крепостными стенами, от скуки более детально изучая постройки. Она повернула за угол и, наконец, увидела Джара, которого безуспешно высматривала вот уже несколько дней. Он, хмуро выслушав приказ распорядителя, недовольно осматривал гору бочек, громоздившихся возле колодца. Дождавшись, пока Джар остался один, Мэг тихонько подкралась к нему сзади, и, зачерпнув из деревянного ведра горсть воды, хлюпнула ему в спину. Воин разгневано обернулся, но, наткнувшись на Мэг, тут же сменил ярость на усмешку.

- У тебя было такое выражение лица, будто ты вот-вот закипишь. Я и решила тебя немного остудить. Здравствуй, Джар! – улыбнулась она.

- И ты здравствуй, Мэг! Не думай, что я не слышал, как ты крадешься ко мне, к лугару невозможно подкрасться незамеченным, особенно чужой женщине! – мягко блеснул он песочными глазами. – Улыбка делает тебя светлей, она лучше, чем солёные капли из глаз, но … обычная вода, не повредит твоей молочной коже! – И с этими словами, он бросился к стоявшему у его ног ведру и, зачерпнув пригоршню, плеснул её в Мэг. Она завизжала и отскочила в сторону. Тут же ответив ему тем же.

- Какая милая сцена, - процедил сквозь зубы Ральф, наблюдавший в окно, как Мэг и Джар бегали вокруг колодца, обливая друг друга водой, хохоча, отряхивая мокрые волосы. Глаза князя сузились в две тонкие злые щели, из груди стало вырываться шипение, а пальцы звонко клацали кончиками когтей по рукоятке меча.

- Это всего лишь детские шалости, - равнодушно протянул стоявший рядом чародей.

- Но они не дети, Магнус! Мне она так никогда не улыбалась! – и Ральф бросил злой ревнивый взгляд в окно, на беззаботно смеющуюся девушку в голубом платье, так плотно стягивающем её стан, развиваясь к низу широкой юбкой, уже порядочно промокшей.

Князь с шумом толкнул дверь и вышел во двор, неожиданно прервав веселье.

- Мой князь! – Увидев его, Джар стремительно опустился в почтении на одно колено, смиренно опустив голову.

- Отправляйся в казарму! Ты будешь наказан за нарушение дисциплины, твоё сегодняшнее разнузданное поведение недопустимо для воина князя! – холодно произнес Ральф, смерив Джара раздраженным взглядом. – Ты тоже свободен, Магнус! Оставь нас одних!

Ральф молча изучал её пристальным и осуждающим взглядом, своих ясных зелёных глаз. Мэг не отрываясь, смотрела на него удивленными широко распахнутыми глазами, в которых разливалась лучистая теплота, так теребившая душу Ральфа. С её мокрых светлых волос каплями стекала вода, падая на плечи и стекая в декольте. Мэг не выдержала этого колючего взгляда и опустила длинные ресницы, наклонив голову на бок.

- Рада, что ты поправился, Ральф, - взволновано произнесла она.

- Вижу, что ты уже совсем освоилась в Фархаде, – колко отрезал он. – Любишь водные процедуры? И игры? Со мной ты тоже поиграешь? В прошлый раз мы, кажется, на этом закончили. Что ж, я не прочь повеселиться, маленький филин!

- А мне кажется, что великий князь, за столько дней всё-таки не выспался. Или наоборот слишком выздоровел, раз рассыпает ярость на все стороны. Чем я провинилась перед тобой? – тихо проговорила Мэг, ища ответ в этих холодных глазах. – За что накажут бедного Джара?

- Кого-кого? Ты даёшь имена моим воинам? Смешно! И дерзко! Воины и душей и телом принадлежат своему князю, это их место в клане, это их судьба, они моя собственность. – Ральф подошел поближе и демонстративно убрал с её лица свисавшую прядь мокрых волос. – Как и ты, Мэг. Пока ты выполняешь наш договор – ты моя собственность! Или ты думала иначе? Не нужно забывать своё место.

Мэг поджала дрожащие от обиды губы и отвернулась, её грудь тяжело вздымалась под мокрым платьем, и нахлынувшее возмущение перекрыло слабую радость от встречи с Ральфом.

- Что ты нашла в этом воине? – издевательски продолжил князь, - А, я знаю! Тебя неудержимо тянет к частичке стаи Аттила, к этому жалкому хромому лугару, к этому слабому ничтожному созданию, которого ты так неожиданно покинула! Какая несправедливость, а ведь ты могла его пожалеть или он тебя, что-то я запутался!

- Не смей унижать моего друга, слышишь! – яростно проговорила Мэг, сжимая кулаки. – Он достоин не жалости, а уважения! И если кто из вас двоих велик, так это он! Для меня он навсегда останется самым лучшим из лугару! – выкрикнула она в посеревшее лицо Ральфа.

Черная ярость, злоба, ревность и отчаянье, заполнили душу князя и он, разом пожираемый этими чувствами не смог сдержать свой гнев – наотмашь ударил Мэг по лицу:

- Не сметь сравнивать меня с этим покалеченным щенком! – прохрипел он.

Мэг вскрикнула и, не удержавшись на ногах, упала на землю, прямо к его ногам. Она подняла на Ральфа глаза полные боли и слёз и прошептала:

- Ты прав, я уже начинаю жалеть, о том, что вытащила тебя из реки.

Но Ральф не желал прислушиваться к шевельнувшемся внутри раскаянию! Новая волна злости заставила его грубо схватить Мэг за локоть и поставить её на ноги:

- Мне жаль, но ты упустила свой шанс! А теперь топай за мной, мой день только начался, продолжим веселиться! – злорадно оскалился он.

Магнус, притаившись за стеной башни, закатил глаза, и устало опустил плечи:

- Глупцы! – прошептал он. – Псаре под хвост, они снова всё разрушили! Проклятье не отпускает нас!

Ральф притащил её в княжескую купальню, где посередине стоял огромный чан с дымящейся водой, где было тепло и влажно, где была масса пузырьков с жидким мылом, мочалок и широких льняных полотенец.

- Ведь ты любишь играть с водой, так значит вымой меня! – насмешливо процедил князь.

- Великий князь не маленький, он может выкупаться и сам, я тебе не служанка, - насупившись, не глядя на него, бесцветным голосом проговорила Мэг.

- Служанка? Напротив, я оказал тебе честь, раньше этим всегда занималась Сирена, она заботливо отмывала моё тело, покрывшееся пылью после долгих  скитаний. Теперь это сделаешь ты, так же ревностно и старательно. – Он не сводил с неё своих горящих зеленых, таких опасных в этот момент глаз.

- Вот её и зови! Зови свою жену, пусть она здесь плещется вместе с тобой, а в нашем договоре ваше величие нет такого пункта. Ведь меня привезли сюда с другой целью? – иронично и жёстко произнесла Мэг, упрямо поднимая голову. – Сделай как всегда своё великое мужское дело и утешься своей жестокой властью! Мне не привыкать чувствовать с тобой себя бесчувственным мясом! – И Мэг порывисто стащила с себя платье. – Чего же ты ждёшь?! Бери свою собственность, потешь своё тщеславие и исполни свою часть договора! Я не буду плакать, и кричать, о, я буду покорно молчать как твоя порабощенная жертва, но это только тело, а моя душа никогда не покориться тебе, слышишь?! Лучше уж тогда спрыгнуть со стены!

Ральф, порывисто дыша и гневно рыча, резко дернул её на себя, крепко прижимая к себе тело девушки и шумно, с хищным взглядом втягивая её запах. Он коснулся её плеча, маленького женского ушка, разбитых губ, но Мэг оставалась безучастной как бездушная тряпичная кукла, глядевшая сквозь него стеклянными пустыми глазами. Ральф не ощущал ни исходившего от неё страха, ни ненависти, ни нежного тепла, которое на самом деле он в ней и искал. Это удрученное равнодушие с её стороны только ещё сильнее разжигало его ярость. Он неожиданно резко оттолкнул её от себя и прошипел:

- Убирайся! Сейчас ты мне такая не нужна! Я воспользуюсь своим правом на тебя, когда мне захочется, а сейчас я и вправду позову Сирену, давно она не тешила меня своими ласками, это действительно та женщина, которая знает, что нужно мужчине лугару! Моя красавица жена заслужила моего внимания, а ты исчезни с моих глаз. Немедленно!

Закостеневшими пальцами, не поднимая глаз, Мэг оделась и вышла на ватных ногах. Она побрела, не зная куда, не разбирая дороги, завернувшись в одинокий кокон, не замечая прохожих. Пелена дрожащих слёз застилала глаза, а в душе звенела пустота, чёрная бездна, в которую падало воющее от отчаянье сердце. Мэг не ощущала боли от удара мужской руки, вся её боль сосредоточилась там, внутри, где плакала её обиженная и оскорбленная душа.

         Сдерживаемое бешенство вырвалось наружу. Ральф, выждав пока за ней закрылась дверь и смолкли её шаги, развернулся и разъяренно принялся, крушись всё, что попадалось на его пути. Так гадко ему было на душе, так скверно, он впервые не мог совладать с собой! Он не понимал, что происходит с ним и это ощущение принесло с собой страх. Ральфу стало казаться, что от гнездившегося мрака в его душе он начинает сходить с ума! Ярость смешалась с растерянностью, обида с одиночеством, а бешеную злобу постепенно стала разбавлять горечь непривычного для него раскаяния. Князь обвел потемневшим взглядом разгромленную купальню и, борясь с жуткой незнакомой тяжестью в душе, отправился в свои покои.

- Магнус! – недовольно позвал Ральф, оглядываясь по сторонам. – Я уверен, что ты знаешь о том, что произошло! Покажись и объясни, что за мерзость поселилась у меня в сердце и мыслях? … - и уже более притихшим голосом добавил, - Что ты посоветуешь мне делать?

Чародей разочарованно развел руками и сдержано произнес, своим скрипучим старческим голосом:

- Что же я могу здесь посоветовать, мой князь? Как дальше разрушать свою жизнь решай сам. Всё что нужно было, я уже говорил ранее. – Как только его сухой голос стих, тело мага растворилось в воздухе, оставляя князя наедине со своими терзаниями.

Ральф задумчиво оперся о резную колонну, путаясь в мыслях, одновременно позволяя приблизиться крадущейся к нему Сирене. Она погладила его мускулистые плечи, прижимаясь к широкой спине своего мужа. Её ловкие и проворные пальцы скользнули ему на грудь, мягко освобождая его от одежды. В своей беззаветной преданности и покорности Сирена никогда не заставляла его сомневаться. Ральф знал, что она беспрекословно исполнит всё, что бы он ни приказал, она была его тенью, она принадлежала ему полностью и душей и телом, с фанатизмом исполняя его желания. Сирена была чуть ли не единственной в клане, кто был настолько предан ему, и Ральф к этому попросту привык. Кроме Сирены у него были и другие женщины, много женщин. Законы позволяли ему не очень-то стараться хранить супружескую верность, а после того как его жена не смогла зачать от него ребёнка, то его мимолетные связи вообще стали закономерностью. Но это были женщины, лица которых он уже забывал на следующий же день. Пока на его пути не попалась … Мэг. Которая теперь превратилась в какое-то непонятное наваждение, доводившее его до бешеной ярости. Мэган! Женщина из чужого враждебного мира, слабое жалкое существо, к которому он изначально испытывал только презрение и брезгливость, и постоянное желание сломать эту хрупкую шейку. Он через огромное усилие воли заставил себя подавить свою гордость, свой гнев и быть с ней. А потом. … Он даже выпустил из виду, что же всё-таки случилось потом. Всё изменилось после того зелья этого коварного старика! Его стало привлекать её упрямая решимость и то, что эта трогательная слабость стала подчиняться ему. Эта слабая трепещущая женщина очень сильно привязала его к себе своей нежностью, которую, как оказалась она могла ему дарить. Было в ней что-то такое, чего не было в женщинах лугару. Но он отказывался понимать, почему ему так гадко стало на душе, после того как он выплеснул на неё свою ярость! Ведь раньше когда он получал шанс доказать кому-то свою силу и превосходство, от своего высокомерия и надменности он получал только удовольствие. А сегодня он поступил, так как поступил бы любой мужчина лугару, если бы женщина посмела вот так нагло оскорбить его! Он ударил её! Как она могла ставить выше него этого жалкого Войта, этого хромого сына кузнеца?!! Как же он сейчас ненавидел его, стаю Аттила и всё, что с ними было связано! Эта женщина не имела права давать повода для ревности, даже жестом, даже взглядом или касанием! Она принадлежит ему, она его собственность, и только он может распоряжаться её жизнью, её улыбками и поступками! Почему она так упрямо перечила ему?! Почему её безразличная показная покорность так бесила его! Ведь он ощущал, что её дух непреклонен, как бы он не издевался над ней! Почему она заставила его чувствовать себя так мерзко?! Он ужасно злился на неё, но стоило ему только вспомнить её синие затягивающие, словно в омут глаза, как в памяти тут же всплывал её голос, шепчущий его имя, её мягкие губы, прикосновения её бархатной кожи и сердце начинало биться чаще. Он вспоминал её тревогу за его воинов, когда на них напали заразившиеся оборотни, он вспоминал, как эта хрупкая женщина отважно вытащила его из смертельно-опасной реки и вдохнула в него жизнь. И его злость отступала, и нечто страшное начинало шевелиться в душе. Ведь он заметил, как что-то оборвалось в этих небесных глазах. Глаза, в которых временами разливалась теплая река, и отражались звёзды – потухли. Проклятье, Мэг!

- Мэг! – застонал Ральф и пришел в себя от вихря захвативших его мыслей и к своему удивлению застал себя слившимся со страстно отдающимся телом Сирены. … Достойно отдав свой супружеский долг, он равнодушно растянулся рядом с женой, изучая высокий потолок блуждающим взглядом.

Сирена ласково провела по его руке и промурлыкала:

- Что же так тревожит тебя, мой князь? Позволь разделить твою ношу и перенять на себя твои беспокойства! Прошу, не отдаляйся от меня, не зови чужим именем.

- Моя ноша – это моя пропасть, и я не хочу, чтобы ты упала туда вместе со мной, Сирена. Я желаю заглянуть в эту чёрную бездну сам, - горько отозвался Ральф. – Я благодарен тебе за твою преданность и послушание, но прошу, не стой у меня на пути. Я со всем разберусь один!

Мэг долго бродила по городу съедаемая разочарованием, пока на Фархад не легли ночные укутывающие тени, пока не закончился этот глупый, принёсший столько боли, день. И всё это время она думала о Ральфе и о себе. Ведь он и раньше был грубым животным, своенравным, насмехающимся, злобным тираном. Но тогда его поступки не ранили ее, так как теперь. Он ударил её, изрыгая поток гневных оскорблений! Именно его несправедливость причинила ей такую боль, его отношение к ней как к вещи, его пренебрежение, его звериная озлобленность и это после того как она поняла, что Ральф может быть другим. Она ведь почти поверила, что он стал мягче к ней, поверила в его плохо скрываемую заботу и нежность. Но ведь он же был другим, ей это не показалось! В его глазах появлялось такое, что вопреки всему заставляло её тянуться к нему, отвечать на его ласки. Ну, тогда почему он снова стал так жесток?! Ему надоело играть?! Все это время он только пользовался ею ради собственного блага, потешаясь над её слабостью? А разве она не знала, что это за создание? Ведь он показал себя со всех сторон, там, в селении кузнецов! Остается винить только себя, за свою наивность и доверчивость. Только от этого её разочарование не становится менее тягостным, и печаль всё так же больно гложет сердце, а его слова до сих пор мысленно топчут её душу. Но было ещё кое-что! … В этом Мэган не решалась признаться даже самой себе. Это было немыслимо, да просто … идиотское предположение! Но осознание этого настойчиво пробивалось к выводу. … Она ревновала князя лугару к его жене! Ральф напоследок злорадно уколол её ревностью. Сначала несправедливо обвинил, потом ударил, затем заставлял унижаться и, в конце концов, указал ей на её место жалкой наложницы, превознося Сирену, по которой он на самом деле истосковался. Но так даже лучше, не будут путаться под ногами неясные чувства и дурацкие иллюзии. Всё возвратилось к самому началу! … Только вот как теперь всё это переосмыслить и жить с этим дальше она не знала.



Глава 10


В темноте, Мэган медленно поднялась по крутым ступенькам и толкнула шершавую дверь, ведущую в её комнатку под крышей. Свеча не была зажжена, и в комнате царил густой мрак. Она на ощупь подошла к столу, где стоял её нетронутый обед и, сжимая спинку стула, Мэг печально заглянула в своё маленькое окошко. Небо казалось чёрным от нависших над городом низких и рваных туч, таким же беспросветным как её теперешнее положение.

Но вдруг, сквозь маленький рваный просвет в круглое оконце упал слабый блик от скользнувшей по небу луны. И в мелькнувшем лунном пятне, на секунду осветившим комнату, Мэг заметила сидящую на топчане фигуру. От испуга девушка отпрянула в сторону. И только светящиеся в темноте зелёные глаза, дали ей понять, кто затаился в её комнате.

- Нам нужно поговорить, - как ни в чём не бывало, произнес Ральф, - сядь рядом со мной!

- Говори, князь, а мне и тут хорошо, - пожала плечами Мэг, всё ещё ощущая своё неистово колотящееся сердце.

Недовольно хмыкнув, Ральф поднялся и сам подошел к девушке. Вопреки ожиданиям Мэг он мягко обнял её, и привлёк к себе. Поцеловав её в плотно сжатые губы, Ральф зарылся лицом в её волосы за ухом и шепотом сказал самую невероятную, самую тяжелую фразу для лугару:

- Прости меня, слышишь.

- За что же мне простить тебя, князь? За твою суть? Ты в этом не виноват, тебя таким создал твой мир. Это я всё не так поняла. Спасибо, за то, что указал мне на моё место и за то, что напомнил о нашем договоре. – Устало и холодно произнесла Мэг. – Ты пришёл взять то, что принадлежит тебе по его условиям? Что ж логично, с твоей стороны.

- Что же мне сделать, чтобы ты стала прежней? – тихо зарычал Ральф. – Поцелуй меня, если ты простила.

- Это не обязательно. Чародей сказал, что я не должна ненавидеть тебя и без принуждения захотеть быть с тобой, тогда ты зачнешь сына. Как бы я ни старалась я всё равно не могу больше тебя ненавидеть, … и я хочу быть с тобой, чтобы исполнять нашу договоренность, и, в конце концов, поскорее закончить с этим. Ты можешь начинать. – Безразличным, упавшим голосом ответила ему Мэг.

- Зато я теперь так не хочу! – выкрикнул Ральф и внезапно покинул её комнату, хлопнув дверью. Мэг показалось, что в его голосе зазвучали нотки боли. Она покачала головой, отгоняя наваждение и не раздеваясь, прилегла на краешек топчана.

Видимо сон в этом мире был самым благосклонным к ней. Потому что она так и проспала как убитая, не меняя позы, до самого утра. А утро для неё началось, когда в комнату снова вошел Ральф, облаченный в свою военную амуницию, держа в руках железный шлем и спрятанную в него черную маску.

- Я хочу, чтобы ты вышла и попрощалась с ним! – повелительно произнес он.

- С кем? – пролепетала всполошившаяся девушка, безуспешно  заглядывая в этот прячущийся от неё взгляд.

- Ты, кажется, нарекла его Джаром, - ухмыльнулся Ральф, наконец, прямо взглянувший ей в глаза. – Я лишил его чести быть моим воином и решил отпустить его обратно в селение кузнецов. Я возвращаю старшего сына Аттилы прямо в лапки мамочки Шер. Надеюсь, он станет достойной заменой своего отца и займет место вожака стаи. Ведь тогда нашему драгоценному другу Войту не будет грозить никакая опасность, он проживёт долго и счастливо, когда его слабость будет оберегать его родной брат. Можешь порадоваться за своих друзей! – не переставал ехидничать Ральф, глядя на неё каким-то незнакомым пугающим взглядом.

- Ты серьёзно?! – не в силах сдержать радость воскликнула Мэг.

- А я что похож на шутника? – огрызнулся Ральф. – Прошу поторопиться, у меня мало времени.

- А ты…, - Мэг нерешительно запнулась, - ты тоже отправляешься в селение Аттила?

- Нет такой надобности! Мой путь лежит на север, к морю. На несколько дней я покину Фархад, и … тебя тоже. Сколько причин для радости, неправда ли? – напряженно бросил через плечо князь.

Мэг спустилась следом за ним на площадь. У ворот топтался растерянный, и совершенно сбитый с толку, Джар. Неподалеку от одинокого воина, около двадцати всадников, на нетерпеливых псарах дожидались своего князя.

Не оборачиваясь, Ральф дошел до своей псары, и легко запрыгнув в седло, задержался на некоторое мгновение, чтобы отдать последнее наставление верному распорядителю Бурхану.

Мэган ободрила Джара искренней улыбкой и протянула к нему руки, но отвергнутый князем лугару вдруг испугано покосился в сторону Ральфа и еле заметно покачал головой, останавливая её порыв.

- И всё-таки я очень рада за тебя, Джар! – вздохнув, проговорила Мэг. – Ты поймешь это когда узнаешь их поближе. Твоя семья стала и моей семьёй. Передавай им моё приветствие и что я очень скучаю за ними. Ты сердишься на меня? – нахмурившись, добавила она.

- Нет, Мэг, что ты. …Не на тебя. Всё это так неожиданно, мне трудно осознать эту перемену, всю свою жизнь я был воином, и ничего кроме как стоять на страже и воевать, не умею. Думаю, что наш князь выслал меня из Фархада из-за твоей дружбы. Хотя … должно быть его мудрость зрит намного дальше. Я пойду. Я обязательно передам в селении твои слова, - тихо прошептал Джар, слабо улыбнувшись ей на прощание, чувствуя на себе пристальный взгляд князя.

И хотя Мэган не смотрела в сторону Ральфа, она так же знала, что он следит за каждым её движением. Только это не могло омрачить её нескрываемой радости за Шер, как бы она хотела увидеть их лица, когда к ним явится Джар, как бы ей хотелось хотя бы на часок побывать в селении, расслабившись на время от вечного напряжения.

Она кивнула Джару напоследок, провожая глазами широкоплечую фигуру воина, так неожиданно встретившегося ей на пути, судьба которого изменилась не без её участия.

- И-ха!!! – громко крикнул Ральф, подстегивая свою псару, промчавшись мимо неё вместе со своим отрядом, как всегда не удосужив её ни одним прощальным словом. И как только развеялась пыль, поднятая стаей псар, так же незаметно развеялось и её радостное настроение. Он умчался прочь! И вся эта неопределенность зависла в воздухе без ответов. Просто взял и оставил её, так и не закончив тот разговор, словно сбежал, дав ей отсрочку, забыл и о своём проклятом договоре и о борьбе за свою ускользающую власть. За последние сутки всё слишком усложнилось. Что значит, он хочет, чтобы она была прежней, зачем?! А то, что князь клана просил прощения это вообще исключительный случай для Джафрат-Кира! И что-то подсказывало Мэг что, то, что он отпустил Джара, было не изгнанием ненавистного ему друга своей наложницы, а попытка сделать для неё благородный жест, он вычислил, чем можно её поразить. Тогда почему же Ральф так скоро покинул крепость?


«Куда себя деть, когда все вокруг воспринимают тебя блуждающим призраком?» - подумала Мэг, окидывая тоскливым взглядом уже такие знакомые стены крепостных стен.

- Эй! Чужестранное создание! – прокряхтел позади чей-то голос.

Удивленная девушка недоверчиво оглянулась. К ней на встречу ковылял дряхлый и очень старый старик лугару, облаченный в коричневую рясу.

- Вы брат Магнуса? – сразу же предположила Мэг, рассматривая запыхавшегося старика.

- От магии я так же далек, как и от чародея, - проворчал в ответ старик. – Меня послал к тебе наш князь. Сегодня, на рассвете, он пришел ко мне в хранилище писаний, и изъявил своё пожелание научить тебя, дитя, письменности лугару. Я княжеский писарь и служил ещё при деде Ральфа, князе Абрисе. Моё имя Серк.

- Ральф хочет научить меня читать и писать? – поражаясь, насмешливо произнесла Мэг. – Если честно, я не знала, что у лугару вообще существует письменность, это как-то не увязывается с вашим народом. Но мне то это зачем? Я не думаю, что надолго задержусь в Фархаде.

- Мне не ведома причина такого приказа, но я не смею ослушаться и тебе не советую. Нет ничего странного, в том, что лугару ведут свою летопись! – обиженно пробубнил Серк. – Я думаю, тебе следует пойти со мной.

Мэг не возражая, пожала плечами, с интересом последовав за неожиданно объявившимся писарем лугару.

Хранилище писаний, оказалось, располагалось в огромном подвале княжеского замка. В вечной прохладе и в затхлом полумраке хранились свитки старинных манускриптов. Серк бережно развернул перед девушкой один из свитков покрытых воском, и Мэг разочарованно отметила про себя, что, то, что она понимает их речь, вовсе не означает, что она с ходу поймет буквенные символы лугару. Это были совершенно непонятные для неё иероглифы, приблизительно напоминающие арабскую письменность.

- Это правда, не все лугару умеют читать и писать, этим удостаиваются только те, кто имеет отношение к правящему князю и его семье: вожаки стай, сотенные командиры и элитные отряды воинов, распорядитель крепости, чародеи и конечно же, писари. – Важно произнес Серк. – Мы увековечиваем в письменах нашу историю от самых её истоков, некоторые приказы князя передаются лишь письменно, скрепленные его личной печатью, мы делаем надписи на надгробьях великих лугару, мы ведём переписку с некоторыми провинциями. Вот и тебе Мэг, наш великий князь, потомок Малика, решил позволить узнать историю нашего народа.

         И Серк принялся тыкать когтем в символы занудно и самозабвенно, повторяя их множество раз, заставляя Мэг запоминать их значение. Старый писарь был на сто процентов уверен, что занимательнее занятия в этом мире нет и быть не может, поэтому экспресс-курс, который он ей решил устроить, был, по его мнению, вполне логичным. Он искренне обиделся, когда вечером, Мэг заявила что от иероглифов у неё уже рябит в глазах, а голова отказывается воспринимать такое количество знаний. И лишь после клятвенных заверений, что она придёт завтра, и они продолжат, Серк смилостивился отпустить девушку.

И ей ничего другого не оставалось, как провести весь следующий день, и последующий тоже в хранилище писаний. По своему Мэг, конечно же, была упрямой, но упрямству Серка можно было позавидовать или испугаться, казалось, он копил его десятилетиями и вот решил проверить свою выдержку на несчастной девушке. По истечении третьего дня Серк вручил ей несколько свитков с суровым приказом старательно изучить их, а потом пересказать ему содержимое.

Поэтому наступившее дождливое утро Мэг восприняла с благоговейным облечением, наслаждаясь тишиной и своим одиночеством. Правда, неожиданные уроки грамматики совершенно отвлекли её от растрепанных мыслей о поведении Ральфа и о её неопределенном зависшем положении. И можно было с твёрдостью говорить о том, что история лугару действительно заинтересовала девушку. Из своих нерешительных попыток чтения по слогам этой древней письменности, и из того, что она узнала от старого писаря, перед ней уже создалась четкая, но сжатая картина истории этого мира.


«Дикий мир подчинялся необузданным законам природы, населенный исчадиями ярости и всякими мелкими тварями. Древние предки ничем не отличались от бездумных животных. Но однажды, гонимые вечной жаждой крови, они натолкнулись на исток жизни этого мира – стонущий граб, дерево, живое создание, под корой которого текли не соки, а бурлящая горячая кровь. Кровь, дающая силу перевоплощения, силу разума, силу движения жизни. Вкусив плоти стонущего граба – древние предки положили начало народу лугару, который обитает на этих землях и по сей день.

Святой источник, начало начал, единственный в своём роде, стонущий граб, до сих пор произрастает в Джафрат-Кире уже множество веков, охраняемый и превозносимый народом лугару. Магическая кровь, изменившая суть и породившая целый народ, источник вечной силы, стала и причиной вечных распрей и войн.

Джафрат-Кир, так называлось первое селение, основанное перевоплотившимися предками, и давшее название целому миру. Прошли века, и, невзирая на бесконечные стычки и сражения, народ лугару размножился тысячами тысяч. Образовались кланы, возглавляемые потомками великих предков, вожаками выборовшими свою власть могучей силой.

Лугару – тело человека с душою дикого волка. Зверь, который правит всей сутью. Зверь, который один раз в лунный месяц вырывается наружу, выпуская на волю яростную безудержную силу и жажду крови. В начале лет, лугару насыщались кровью своих ближних, разрывая слабых, женщин и детей. Со временем, вожаки устанавливали законы кланов, нарушение которых каралось казнью во время полнолуния. Позже жертвами на алтаре лунного творца стали падать провинившиеся преступники, старики, раненые, слабые и младшие дочери.

С годами, сила лугару не угасала, как и ярость зверя, но некоторые вожаки открыли в себе источник мудрости, и их правление приносило изменения в жизнь лугару. Многие жизни стали цениться, слабых детей убивали при рождении, преступников казнили сразу же, а жажду крови стали удовлетворять рогатой скотиной. Первым таким исполненным мудрости вожаком был – Малик. Половина его человеческой сути была рассудительна, мудра, наделенная суровой справедливостью, а звериная суть не знала равных себе по силе, нагоняющая яростную дрожь на поверженных врагов. Примеру Малика последовали многие князья кланов, но до сих пор, в некоторых провинциях, каждое полнолуние в жертву жажде крови приносят избранных непорочных девушек лугару».


«Какой кошмар!» - подумала Мэг, - «значит, Ральф, оказывается, ещё не такое чудовище, бывают и пострашнее, которые до сих пор разрывают на куски собственных дочерей!»

Отвлекшись, Мэг бросила взгляд в окошко и прислушалась к звукам за дверью, узнавая шаги прислужницы.

- На дворе уже темнеет, принесла тебе огня для свечи и еды, - проворчала угрюмая женщина. – Мерзкая погода, целый день льёт дождь, мои бедные ноги ноют и выкручиваются, а я должна взбираться к тебе по этой лестнице. И это не смотря на то, что у меня столько работы сегодня, из-за этого пира в замке!

- А разве в отсутствие князя в его замке кто-то пирует? – поинтересовалась Мэг, откладывая папирусные свитки.

- Ещё чего! Кто бы посмел! Князь Ральф вернулся сегодня в полдень и вместе со своей женой, с распорядителем, вояками и своими гостями пьёт мьячи, есть мясо и веселится. – Сердито взглянула на неё прислужница, покидая её комнату.

Сначала Мэг растерялась. Но чем больше она задумывалась над этим, тем сильнее становилось её отчаянье. «Сидеть и ждать – все, что ты можешь людское отродье!» - пронеслась у неё в голове давняя фраза недружелюбной лугару.

- Со своей женой, со своими гостями, - прошептала в пустоту Мэг, - а кто же я тогда? Кто я такая в этой чертовой крепости?! Плодородная почва для семени князя, связанная этим страшным договором?! Дура! Какая же я дура всё-таки! И почему это я решила, что он должен был зайти ко мне после приезда?! Зачем! Кто я для них? Несостоявшаяся жертва на алтаре жажды крови!

… Пока что не состоявшаяся. Господи, почему же так тяжело?! – взмолилась Мэг, глядя в ночь за окном.

И правда, погода была мерзкой, холодный занудный шелестящий дождь скрадывал её шаги, когда она не в силах сидеть в заточении этих приевшихся стен, вышла из башни, закутавшись в широкую накидку с капюшоном.

Мэг решила побродить немного по улицам, подышать воздухом, отрезвить свои мозги. Город опустел, никто не стоял у неё на пути, и она уже очень хорошо знала все здешние закоулки. Через некоторое время, ноги, почему-то сами принесли её к княжескому замку. Зайдя с заднего двора, через который её водил Серк, она без труда забралась на парапет первого этажа, и, придерживаясь за стену, обогнула угол, пробравшись к ближайшему узкому решетчатому окну, из которого падал свет. Непонятный порыв интуиции её не обманул, это было окно зала, за которым шумело веселье. Мэг увидела Ральфа, сидящую рядом с ним Сирену, ещё кучу незнакомых лиц и Магнуса.

- Что-нибудь не так? – раздалось снизу, у неё за спиной. Мэг прикусила губу от неловкости и нехотя обернулась. Рядом топтался караул из троих стражников, пригвоздив её к стене подозрительными взглядами, ожидая ответа.

- Да, не так. Я бы хотела встретиться с Магнусом, но не знаю, как его позвать. – Пробормотала она. – Мне важно поговорить с ним именно сейчас! – уже более твердо добавила Мэг.

- Спускайся! – протянул ей руку один из воинов. – Мы проводим тебя в замок.

С его помощь Мэг спрыгнула вниз и замешкалась, заглядывая воину в лицо, показавшееся ей знакомым.

- Ты один из тех уцелевших? Я … не хочу мешать князю, мне бы просто повидаться с чародеем, может, не стоит идти прямо в замок?

- Мы вызовем Магнуса, но лучше укрыться от дождя, поднявшись по ступеням. – Кивнул воин.

Мэг осталась топтаться на широком крыльце, под присмотром двоих стражников, ожидая пока третий, отправился на поиски чародея.

Прислужники уже в который раз разливали по кубкам пенящийся мьячи, скользя словно тени возле гомонящих гостей. Ральф не сразу обратил внимание на подошедшего воина.

- Там хотят видеть Магнуса, ваше величие, - смиренно поклонился он князю.

- Магнуса? Кто же это захотел его видеть в этот ночной час? – приподнял свою надменную смоляную бровь, Ральф.

Воин медлил, загадочно уставившись на своего князя:

- Я не должен говорить кто. Чародей может и без меня понять кто, и вы тоже должны догадаться. …Я лишь исполняю ваш приказ, отданный накануне похода в селение золотоискателей.

Ральф нахмурился и кивнул Магнусу.

- Ты свободен воин. Отправишься завтра к своему сотенному командиру, скажешь, чтобы он дал тебе знак отличия. Ты смекалистый парень, я буду к тебе присматриваться. Мне нужны такие разумные лугару.

Чем дольше она ждала, тем меньше ей хотелось встречаться с этим лысым призраком, но, к сожалению, пути для отступления уже не было, и Мэг оставалось надеяться, что Магнус не соизволит показаться. Но эти надежды быстро развеялись, когда в дверях показался заинтригованный чародей. Отпустив жестом воинов, он смерил её проникновенным взглядом и произнес:

- Не ожидал, что ты сама придёшь ко мне. Так что же привело тебя этой ночью, Мэган?

- Когда в далёком детстве мы с сестрой мучили разных мух и букашек, - начала Мэг, - наша мама говорила, что лучше уже сразу убить несчастное создание, но не терзать их, отрывая лапки и крылышки. Вот я сейчас на месте тех букашек. Вы мучаете меня, растягивая ожидание в бесконечность! Скажи мне, Магнус, когда случится это долгожданное зачатие, и я смогу спокойно ожидать срока своего освобождения?!

Старик удивленно поднял седые брови:

- Я и сам бы хотел это знать! Проклятье сложно и запутано, оно наслано так, чтобы никто и никогда не смог его разрушить. Но я нащупал тонкую спасительную нить, наставил на этот путь князя. И все шло своим ходом, пока ты всё не разрушила! Ты снова вызвала его ярость и снова нужно набираться сил, чтобы возвратиться на прежний путь. Князь не мальчик, но он упрям и не сдержан, и я не могу ему приказывать. А ты как женщина должна была проявить покладистость и покорность. Время наш враг, но Ральф почему-то медлит. И ещё! Не стоит обольщаться, что, зачав его сына – ты обретёшь спокойствие. Это будет опасный путь, идти придётся по раскаленным углям босой душей. Ты ещё будешь завидовать тем букашкам, и с тоской вспоминать теперешнее время. Буду честен с тобой, хотя ты и из смежного мира, я не чувствую к тебе пренебрежения – я чувствую жалость. Да, да. Судьба будет слишком сурова к тебе.

- Очень, очень ободряюще, - горько усмехнулась Мэг. – Во всём, конечно же, виновата только я одна, вот только жалеть меня не надо! – она повысила голос, с ожесточенной решимостью взглянув на чародея. – Зря я пришла. Если я захочу, я все вынесу, а если нет, … у меня всегда в запасе есть эти стены.

- Только жалкое, слабое существо может без борьбы расстаться с жизнью! – огрызаясь, насупился старик.

- Конечно же, по сравнению с вами в этом моё преимущество, - покачала головой девушка. – Только знаешь, о чём я подумала, Магнус, за показной яростью и бессердечной гордыней лугару, может скрываться дрожащая слабость. Слабость, которую так боятся лугару, порой укрывается за вспышками гнева. А моя видимая слабость может вызывать у вас обманчивое представление, за жалким телом может стоять крепкий дух. Откуда ты знаешь, что у меня на уме?!

- Предполагаю, поэтому мой выбор и пал на тебя, когда я выдернул тебя из твоего мира. Удивительно, как меняется твоё сознание.

   Мэг на мгновение пошатнулась и шарахнулась в сторону с гримасой ужаса на лице:

- Так это ты! Это ты притащил меня в свою дикую жизнь! Ты самолично решил устроить мою суровую, как ты изволил выразиться, судьбу?! – гневно бросила Мэг, пораженная такой вероломностью.

- Я сделал это для Ральфа и для нашего клана, и я ни капли не жалею об этом! Ступай! Не надо таращиться на меня своими злыми глазищами. Выбор сделан, пути обратно нет. – Чародей развел руками и криво усмехнулся, отвернувшейся от него девушке.

«Отлично поговорили! А главное виновный нашёлся! Чёрт возьми, этого лысого монстра! Он, видите ли, сделал это для Ральфа!» - тряслась от злости Мэг, быстро шагая по тёмным улочкам, мысленно проклиная все, что происходило с ней за последнее время. Она юркнула в одну подворотню, чтобы срезать путь, и только промчавшись мимо затаившейся в каменной нише фигуры, Мэг ощутила какое-то неприятное предчувствие. Она остановилась и медленно обернулась. Тёмная фигура, закутанная в длинную накидку, выступила из-за угла и Мэг услышала злобное еле слышное рычание. Шестое чувство мгновенно определило исходящую от него угрозу, и резко сорвавшись с места, Мэг побежала прочь, путаясь в длинной промокшей юбке. Страх гнал её вперед, и она отчётливо слышала, как за нею шуршит чья-то злобная тень. Приподняв повыше тяжелый низ платья, она прибавила прыти, уже не разбирая дороги, снова оказавшись поблизости замка. Вылетев из-за угла, она тут же налетела на чью-то широкую грудь, и если бы он не схватил её за плечи, то она наверняка бы упала навзничь.

- И как это всё понимать? – прозвучал суровый голос Ральфа.

Запыхавшись, испугано оглядываясь, с трудом через сдавленное дыхание Мэг прошептала в ответ:

- Там, … возле второй смотровой башни, в темноте я увидела … странного лугару. Он злобно зарычал на меня и … погнался. Я почувствовала недоброе. … Он был чужим. Это правда, Ральф, не нужно так снисходительно улыбаться! – Мэг нервно дёрнула плечом, сбрасывая его руку.

Ральф снова усмехнулся, вспоминая недавние слова Магнуса, когда тот возвратился после встречи с Мэг. «Она разъярена! Ожидание просто убивает её, так она сказала. Мэг хочет знать, когда же, наконец, зачнётся ребёнок. По правде говоря, я тоже не понимаю тебя, мой князь, чего ты ждёшь? Мне не понятно, почему ты стал избегать её? Наши враги не дремлют, они уже подползают всё ближе и ближе!»

- Чезар, пусть твои воины прочешут весь Фархад! – обратился князь к одному из сотенных командиров. – Может, тебе всё-таки померещилось от страха, ночное время не для прогулок, особенно для таких девушек как ты?! – с иронией протянул он, рассматривая Мэг.

- Не обольщайся, несмотря на твои методы, с головой у меня всё в порядке! – она сердито взглянула в зелёные глаза. – Там действительно кто-то был. Он прятался, а я случайно пробежала мимо него и заметила. Вы чувствуете запахи ощущений своим развитым обонянием, а я их чувствую сердцем! Это была жуткая злоба!

- Вот это уже интересно! – воскликнул, широко усмехаясь, Ральф, обнажая белые клыки. – Не знал, что ты такая тонкая натура. И что же, по-твоему, чувствую я?

- Ты властолюбивый надменный эгоистичный собственник, умиляющийся свой грубостью! – выпалила она.

- Попала прямо в точку! – иронично покачал головой Ральф, с многообещающим видом продолжения издевательских насмешек. – Ещё хотел узнать, зачем ты приходила ко мне?

- К тебе? …К Магнусу! – нахмурившись, возразила Мэг.

- Ну, если тебя интересует, когда я зачну своего сына, то правильнее всего задавать этот вопрос мне. Сказать, что измучилась ожиданием, что подумала и покорилась, что ради подарка, который я тебе сделал – готова на всё! Я же подарил братишке Войта свободу, таких глупостей до меня не делал ни один князь. Но пока я решал важные вопросы моего клана, ты могла бы и потерпеть! – Он не сводил с неё своего самодовольного взгляда. А Мэг закипала всё сильнее и сильнее после каждого его слова.

- Думаю, тебе стоит продолжить веселиться в той же компании. Потому что встреча со мной тебе сильно испортит настроение, о великий князь лугару! – процедила сквозь зубы Мэган, обводя глазами пустынную площадь перед замком. Резко развернувшись, она зашагала прочь, желая как можно быстрее пересечь площадь.

Ральф протяжно издевательски поцокал языком ей в след:

- Стоять, я кому сказал. Мэган, я ведь могу и тебе кое-что испортить. Лучше одумайся, пока есть такой шанс! То, что стоит перед нами нельзя отвести. Уже поздно вот так, отвернуться и уйти. Любой твой неверный шаг, может обернуться смертью для многих!

   Мэг остановилась, не оборачиваясь к нему лицом, она прислушалась к его приближающимся шагам, раздираемая какими-то смутными противоречивыми сомненьями.



Глава 11


Он небрежно сдернул с неё капюшон и резко развернул к себе, прижимая девушку своими сильными руками. Ральф поцеловал её куда-то за ухо, слегка прикусив нежную кожу.

- Мэган, я не желаю видеть тебя злой и равнодушной. Я же знаю, ты можешь дарить мне свою странную искреннюю ласку. Мне нужно то, что ты прячешь! – тихо прошептал он.

- То есть, ты хочешь быть уверенным, что ты этим всем владеешь? Только вот незадача, князь, когда меня топчут и обижают, моя, как ты говоришь, странная нежность куда-то бесследно исчезает. Это невыносимо, когда к тебе относятся как к вещи! – жарко ответила Мэг, пряча от него лицо.

- Но, - Ральф удивленно рассмеялся, - но таковы наши правила и я не понимаю, как может быть по-другому. Ты действительно принадлежишь мне, и все в Фархаде об этом знают. И в чём я точно уверен, так это то, что ты даже понятия не имеешь, как я на самом деле отношусь к вещам. Идём со мной! – дернул он её за руку и повел в сторону замка.

- Нет! Я не хочу туда! – удивляясь своей силе, буйно запротестовала Мэг. Но князь, невзирая на её возмущенные вскрикивания, потащил за собой упирающуюся девушку. Только следуя за ним по длинному темному коридору, она перестала вырываться, бессильно покорившись следующей выходке князя. Крепко держа Мэг за руку, Ральф привел её в свою спальню и толкнул на ложе.

- Боюсь даже показывать тебе наглядный пример, что я делаю с неугодными, полагаю, твой рассудок не вынесет подобного. Тебе просто повезло в том, что ты мне нужна. Раздевайся! – коротко произнес он, стаскивая с себя одежду.

Опустив плечи, Мэг, с таким уже знакомым замирающим безразличием, заползающим в непонятое женское сердце, нехотя сбросила мокрую одежду на пол и подняла на Ральфа свои большие печальные глаза. Когда он, с несвойственной ему мягкостью,  укрыл её меховым покрывалом, она почувствовала, насколько сильно она замёрзла, и ощутила, каким горячим было тело Ральфа, сжавшись под его первым прикосновением. Но его касания были лёгкими, слегка дразнящими, казалось, он просто гладил, растирал её продрогшее после дождя тело. Мэг робко заглянула в эти блуждающие волчьи глаза и поймала там тот же завораживающий взгляд, который уже не раз обезоруживал её, заманивая в свои сети. Ласкающийся зверь открыл ей свою нежность. Ральф, не отрываясь, смотрел ей в глаза, ослепляя её магическим зелёным мерцанием, медленно склоняясь над её губами. Мэган прикрыла веки и ответила ему, крепко обнимая его за плечи, прижимаясь к нему всё сильнее, отдаваясь этому затягивающему страстному поцелую, в который только Ральф мог вкладывать столько безудержного желания. Он слегка отстранился и его лукавые пронзительно зелёные глаза, снова поймали её затуманенный взгляд.

- Согрелась? – произнес он. – Ответь мне, с чего ты вдруг снова изменилась, стала прежней? Почему ты тянешься ко мне, только не ври, я почувствую. Ты видишь во мне слабость, поэтому отзываешься на ласки?

Его серьёзный тон, заставил Мэг улыбнуться. Упершись руками ему в грудь, и не отводя глаз, она произнесла:

- Слабость? Причём тут это, хотя, смотря, что ты называешь слабостью. Я вижу только, что у этой громадины полной ярости, у этой, казалось бы, бесчувственной глыбы, есть одна малозаметная грань, которая таит в себе нежность. Когда я вижу этот трепет в твоих глазах, этот идущий из глубины зов, я ничего не могу с собой поделать, я отвечаю, я доверяюсь тебе, и тогда мне хорошо рядом с тобой. …Я соврала или сказала правду?

Вместо ответа, Ральф довольно усмехнулся, снова накрывая её своим телом. И вот что странно, он сам был согласен с этой правдой. Ему было хорошо с ней, как ни с кем другим, только он так же знал, что это блаженство души запретно для лугару. Он не имел права показать свою привязанность к женщине. Это считалось слабостью среди их народа!

Только в такие минуты Ральф мог наслаждаться этой своей маленькой гранью и с удовольствием поглощать нежность Мэг. И пусть его это иногда пугало, но с ней он чувствовал себя другим. Из глубины его сердца вырывались такие спутанные незнакомые сжигающие его чувства, подчиняя себе его тело и его разум, одновременно вбирая в себя Мэг и отдаваясь ей, но рядом с этой девушкой, в её глазах его величие не унижалось сомнениями о слабости. Наоборот, он ощущал себя на вершине мира.

Поэтому его последние ночи с Мэг были такими длинными. Он растягивал своё необычное блаженство до самого утра не чувствуя изнеможения, не поддаваясь сну.

А Мэг просто таяла, переставая воспринимать окружающую действительность. Она растворялась в каком-то нереальном мире, созданном лишь для них двоих, где не существовало преград и различий. Не замечая хода времени, не испытывая пресыщения и усталости она сама, своей внутренней глубинной сутью желала принадлежать этому лугару, который вопреки всей разумной логике притягивал её к себе как магнит, становился пожирающей навязчивостью, её слабостью, к которой она осознанно, не понимая себя, плохо отдавая отчет своим поступкам, стремилась, скрывая в душе огромные силы, причиной которых явилось самое двусмысленное чувство во вселенной –  любовь.

Ральф всеми силами пытался скрыть тягу к этой женщине, считая эти чувства своим пороком. Его сильная личность и изворотливый ум, позволяли ему внешне легко переходить от одного состояния к другому. И нежный князь, который вот только недавно так страстно обнимал и целовал трепетную девушку, заполняющую его мысли, мог в мгновенье ока ожесточиться, обдавая её своей мужской грубой холодностью, высокомерно глядя на неё слегка презрительным и осуждающим взглядом.

   Повернувшись на бок, Ральф повел рукой по её плечу и задержался на изящной молочно-белой женской шее, рассеяно лаская её своими длинными пальцами. Утро уже пробивалось сквозь завешанное окно, острыми пронзительными лучами. Всё ещё борясь с этой внутренней тяжестью, которая сопровождала его в такие моменты расставания с ней, он наклонился и ещё раз поцеловал её в губы.

- Я навсегда останусь лугару, князем клана, зверем в твоих глазах! – вдруг жестко произнес он. – И я с этим согласен и не хочу ничего менять. Моё слово для всех закон. Только я буду решать, как мне поступить и что делать другим. И я никогда, слышишь меня, никогда не допущу, чтобы хоть кто-нибудь усомнился в моей силе, в моих возможностях и в моей власти. Я хозяин своей судьбы, этой земли, этих стай. Я твой хозяин и веду с тобой себя так, как хочу!

- Я, кажется, начинаю понимать, - с заметным разочарованием в голосе и в синих глазах, тихо произнесла девушка, - ты настоящий оборотень. Ночью один, а днём другой! – Мэг спокойно взглянула в эти сузившиеся глаза. – Никто не должен усомниться в твоём авторитете, никто не должен обвинить тебя в мягкости к женщине, потому что это не относится к великим качествам вожака. Ты хочешь сказать, что днём ты можешь совершенно оправдано бить меня, оскорблять и заставлять делать то, чего я не хочу? А ночью, я должна принимать тебя, как ни в чём не бывало, «быть прежней» такой, как тебе нравится, чтобы тебя не злить? И это, по-твоему, ваша хвалёная сила? Это и есть слабость, причём самая мерзкая из всех! Неспособность защитить свою женщину и свою правду, унижая слабого своим превосходством у всех на глазах, нагоняя этим примером ужас на всех остальных. Я думаю, что твой чародей до сих пор подсыпает мне в пищу, какое-то зелье, потому что я всегда ненавидела таких мужчин. Это качества труса, это …

Ральф прервал её обвинительную речь, резко зажав ей ладонью рот:

- Не заговаривайся, Мэг! Лучше остановись сейчас! – сурово прохрипел он. - Твоя женская головка, забитая глупостями и капризами мешает тебе думать и только это спасает тебя от моего гнева после таких слов! Трусом я никогда не был! Я просто живу в своём мире, мой маленький филин. А выживать здесь нужно не только смелостью, но и хитростью. Неразумно ради своих прихотей ополчать против себя весь мир лугару. Так я возьму для себя больше, без потери и лишних жертв. И ты будешь делать так, как я тебе скажу! Да, я оборотень и ты должна была уже с этим смириться! Оборотень по своей сути, как и все здесь в этом мире. Если тебе хватит мудрости и ума быть осторожной, покоряясь моим правилам, тогда никто не будет тебя бить и оскорблять. Она всегда ненавидела таких мужчин! – фыркнул Ральф, меча глазами молнии. – Здесь всё не так как ты привыкла это понимать! Наши принципы так же различны, как и наши миры. Если хочешь знать, именно таким образом я всех вас и защищаю! И тебя и свой клан. Я лугару!!! Ты понимаешь это или нет, упрямое вздорное создание?!

  Он лежал рядом с ней, тяжело дыша, глядя на неё в упор своим ожесточенным взглядом повелителя. Но сейчас Мэган не пугал его устрашающий вид. Смысл его слов запутывался где-то в подсознании, западая в душу обрывками фраз. Сейчас она хотела понять, что же творится у него в сердце, где маска, а где истинное лицо Ральфа или как совместить эти два образа в одном человеке и научиться принимать его? Она инстинктивно потянулась к нему рукой и нежно погладила его по щеке, заставляя его испытать ещё большее смятение. Он закрыл глаза, чтобы она не увидела, как борются в нём его ярость и непримиримость с вырывающейся наружу из глубины души его теплотой. А Мэган продолжала гладить его лицо, запуская пальцы в его густые чёрные волосы, ложившиеся ему на плечи. Потом она, приподнявшись, поцеловала его в подбородок и изгиб шеи, окончательно сбив его с толку и погасив его гнев. И князь молчаливо снова потянулся к девушке, обнимая её за талию, и привлекая к себе властным движением крепкой руки. Теперь Мэг оказалась сверху, она склонилась над ним, целуя его в губы, её мягкие светлые волосы щекотали его лицо, её тёплое тело снова вызвало его блаженные стоны, отгораживаясь от чувства вины перед своей сутью. Его зельем были её поцелуи.

- У меня к вам есть безотлагательная новость! – прозвучал рядом голос чародея, вырывая их из захватившего и уносящего ввысь потока наслаждения, апофеоза всех ласк и созвучия тел.

Мэг растерянно вскрикнула, пристыженная появлением постороннего, она лихорадочно попыталась прикрыться концом покрывала. Ральф недовольно скосился в сторону Магнуса, который стоял рядом с видом полного безразличия к обнаженным телам.

- В моём возрасте, меня уже не беспокоят женские прелести, - проговорил чародей, обращаясь к смущенной Мэг. – Меня больше волнует наше будущее, которое по огромной иронии оказалось в ваших руках.

- Что такого стряслось, заставляя тебя врываться ко мне вот так?! – возмущенно заворчал Ральф, отстраняясь от Мэг.

- Проклятье. Сегодня ночью у меня было видение, я общался с духами своих давно ушедших предков, и отыскал ответ. Я знаю, каким должен быть последний шаг, чтобы развеять проклятье! И это без сомнения единственный путь. … - Чародей нарочно выждал паузу, заглядывая в напряженное лицо своего князя. – Но это очень трудный шаг!

- Если ты явился сюда чтобы открыть мне глаза, то не затягивай с этим! Ты же знаешь, старый колдун, я не люблю недомолвок! – воскликнул Ральф, вскакивая с ложа, без всякого стеснения одеваясь перед стариком.

- Проклятье очень древнее и очень сильное. Но как у каждого яда есть своё противоядие, так и у каждого проклятья есть обратный путь, правда, намного сложнее, чем его наложение. Намного. Тем, кто его применил, была известна сложность, почти невозможность этой стороны. – Голос чародея заполнял все покои князя своей гулкой монотонной зловещей загадочностью. – Ребёнок, сын, наследник князя может быть зачат женщиной из другого мира, женщиной, которая искренне, без страха и принуждения отдаст себя ему в полнолуние на жертвенном алтаре!

 До Ральфа тут же дошел смысл этих слов. Он подался вперед, ошарашено глядя на старика, не веря своим ушам. Мэг нахмурилась и вместе с сильным приступом тошноты, к ней пришло осознание её страшной участи.

- Разве она выдержит это? – подавленно произнес Ральф, понимая, что Магнус не стал бы играть с такими вещами.

- Кто-то говорил мне о скрытой силе духа, - развел руками чародей, изучая Мэг своим пронизывающим взглядом. – Иначе ни как не получится. Только в облике зверя, при полной луне и полном собрании стаи ты должен овладеть этой женщиной на каменном алтаре, оросив его её кровью и своим семенем.

Слабый стон, раненой лани, вырвался из груди Мэг. В её огромных немигающих глазах застыл смертельный ужас. Кровь мгновенно отхлынула от её лица, оставляя прозрачную бледность и печать боли.

- Я говорю о символических каплях крови, - поспешил успокоить её Магнус, понимая насколько это слабое для неё утешение.

- Я не сомневаюсь в себе, в том, что я не причиню ей вреда и в том, что смогу удерживать стаю! Я справлюсь со зверем, но я сомневаюсь в ней! Она не сможет приблизиться к оборотню без страха! Я уже видел, как мутиться её рассудок при виде оборотня! И я даже не знаю, что может заставить её искренне на это согласиться!!! – обреченно вскричал Ральф, испепеляя старого чародея своим отчаяньем.

- Она должна найти в себе то, что толкнет её на этот путь! – невозмутимо проговорил Магнус. – Я говорил, что эта дорога терниста и опасна. И я понимаю, что будет непросто. Сложно будет тебе, мой князь, контролировать дикие инстинкты своего внутреннего зверя и рвущуюся мощь звериной стаи. И сложно будет девушке принять тебя таким. Но я ещё раз повторяю, это единственный выход, чтобы спастись. До полнолуния осталось три дня. У вас есть время поговорить и подумать над этим. Зачатие должно произойти либо в это полнолуние, либо уже никогда, потому что потом будет поздно!

Видимый облик чародея свернулся в воздухе в тонкий дымчатый завиток и исчез, так же тихо, как и появился.

 Какое-то время они сидели молча, переваривая «безотлагательную новость», окунувшись в свои личные терзания. Ральф первым вздохнул и протянул к ней руку, но Мэг отпрыгнула от него в сторону, словно от чумы, передвинувшись на другой конец ложа.

- Ничего мне не говори, прошу тебя! Мне нужно подумать. Пожалуйста, оставь меня одну, я хочу разобрать этот обвал мыслей. Не нужно злиться, просто уходи, - быстро прошептала она, не поднимая на него разочарованных глаз.

И он стерпел. Но Мэг даже не заметила, того, как князь клана переступил через свою гордыню, мудро смолчав, после того как она оттолкнула его участие, его желание поддержать её и попросту выгнана из его же покоев. Каким-то образом, Ральф понимал её состояние, он не один раз видел муки и стенания жертв из внешнего мира, их мольбы и преждевременные смерти от разрыва сердца, эти люди не были приспособлены к миру лугару. И вот теперь он увидел, как от того же страха мечется Мэг, только её роль в этом мире была - спасти его. И беспристрастно заглянув в своё сердце, он мало верил, что Мэг выдержит этот ритуал. Князь прекрасно понимал, что сознание людей было иначе устроено, чем сознание лугару. Сам он научился принимать её трепет, её нежность, её слабость и даже её страх, но зверь, таящийся в его душе и дожидающийся своего часа, мог не простить ей её хрупкости. Покинув её одну в своей комнате, Ральф погрузился в тягостные раздумья, обрисовывая перед собой достойный конец своей жизни. Он ощущал, как злобный таинственный враг уже подставил к его горлу меч палача, приговор своего проклятья.

   А Мэг действительно металась под этой давящей и стонущей лавиной страхов. Перед её глазами сразу же возникли видения из уже сожженного селения золотоискателей, перекошенные чудовищные звериные морды, монстры, обретшие свою плоть из фильмов ужасов, кровь, рокочущие звуки клыкастой гортани и безудержная ярость. Она металась на скомканной постели, словно в бреду, пытаясь отогнать от себя навязчивые образы, которые упрямо заставляли представлять себя вместе с ними. Её трясло при одной мысли, что ей придется, даже язык не поворачивался назвать это занятие любовью, что ей придется вступить с этим созданием в половую связь. Вникая в подобное извращение, Мэг замирала от ужаса и отвращения. И она на самом деле почувствовала себя очень плохо, словно душевные муки, передались физическому телу, передавая ему часть своей непосильной ноши. Головная боль стала невыносимой, дрожь в руках и ногах не унималась, её как будто пригвоздили к этому чужому ложу острым копьём. Это состояние на время вытеснило все рождающие страхи мысли. И вместе с тем как к ней возвращалось успокоение – вместе с тем отступала и боль. Ход мыслей принял другой оборот, другую раскраску, уже не такую ужасную. Мэг вспомнила слова Магнуса: «а не это ли чудовище, которое сейчас истекает кровью, столько раз спасало тебя? Что будет с тобой, если Ральф погибнет? Думаешь, его враги пощадят тебя?». Она вспомнила, каким был Ральф сегодня ночью. Она подумала о стае Аттила. Перед её глазами возникли тёплые песочные глаза милого Войта. И это натолкнуло её на мысль, что кем бы ни был устроен этот мир, лугару, такие как Войт, Аттил, Шер, Джар и даже … Ральф заслуживают право на существование. Она не может, не имеет права сейчас предать их, ведь она пошла на это ради того, чтобы спасти их жизни. Значит, нужно идти до конца. В кого бы они ни превращались, однозначно это будут уже не те кровожадные монстры, разрывающие на куски воинов князя. Разве может она допустить, что Шер, превратившись в огромного волка, станет бросаться на своего ближнего, завывая от безумной жажды крови? «И … Ральф, он ведь просто … сделает это. Боже, что я говорю!!!», - Мэг потерла себя по лбу, пытаясь снова и снова поймать правильную нить. Если она начинала мысленно представлять себе все это действо, то конечно разум всеми силами отговаривал её участвовать в этом. Но когда Мэг, прислушивалась к ощущениям своего сердца, оно подсказывало, что нужно следовать выбранному пути. Глупое сердце упрямо желало помочь. И в первую очередь, помочь почему-то именно Ральфу. Оно начинало щемить при мысли о нём. Мэг нахмурилась, тряхнула головой и снова нахмурила свои тонкие брови, глядя в одну единственную точку перед собой.

На протяжении целого дня её никто не беспокоил, казалось, Ральф отдал приказ, не издавать в замке ни звука, чтобы не отвлекать её от принятия решения. Она провела в раздумьях целый день пока не нашла для себя решение, которое давало ей хрупкую надежду. Уладив мысленные разногласия между криком разума и сердечным противоречием, Мэг сомкнула тяжелые веки, проваливаясь в давно карауливший её сон, спасаясь бегством в мир грёз, где уже заблаговременно были готовы ответы на все вопросы.

   Слабый вздох вывел её из этого забытья. Она обвела взглядом заполненную полумраком комнату, остановившись на силуэте князя. Мэг знала – он ждёт ответа. Нащупав пальцами его теплую руку, Мэган подползла к нему поближе и, обняв за плечи, прошептала:

- У меня к тебе будет одна просьба.

Так как Ральф по-прежнему молчал, она продолжила:

- Я готова пойти дальше, как мы и договаривались, я хочу рискнуть и встретить полнолуние с тобой, но пусть рядом со мной будет Шер.

- Шер? Шер! – фыркнув, Ральф вскочил с места. Широко распахнув дверь, он схватил горящий факел со стены и занес его в комнату, вставив в кольцо у изголовья. Теперь можно было рассмотреть все играющие эмоции на его лице.

- Зачем она тебе здесь понадобилась? Мы, конечно, можем ещё и Войта позвать, чтобы посмотрел! – его брови рассержено и упрямо уперлись в переносицу, взгляд был колким и отталкивающим. – Значит, что бы ни случилось, тебе обязательно нужно чувствовать частичку этой проклятой стаи?

- Почему ты не хочешь меня услышать, князь? – в отличие от него тихо прошептала Мэг. – Она очень нужна мне. Я бы хотела, чтобы она как мать поддержала меня. Я хочу увидеть её первой … в облике зверя. Я чувствую, что мне необходимы её советы. Эта лугару стала мне близка.

Он долго изучал её пристальным взглядом, словно хотел что-то сказать, но не решался. Наконец, он криво усмехнулся и произнес:

- Выходит, что после стольких дней и … ночей я так и не стал тебе близок. Моя поддержка и мои советы тебе не нужны!

- Ральф! – измученно воскликнула Мэг, пытаясь перебить этот уничтожающий тон. – Так уж сложилось, не смотря на все горести и печали, в этом мире ты остаешься для меня самым … жела… - осеклась она. – Самой неотъемлемой частью моей жизни. Твоё присутствие и твоё отношение ко всему предстоящему очень важны для меня. Договор остаётся договором, но … что-то внутри меня толкает сделать это именно для тебя. …Ради тебя. – Она прошептала это так тихо, насколько это было возможно. Последние её слова Ральф прочёл по губам. – Пойми, Шер мудрая женщина, она должна понимать, что меня ожидает, она относилась ко мне очень тепло, заботливо и предано. Вот поэтому её женский взгляд, её принятие этого так нужны мне. Я хочу, чтобы она рассказала мне о подробностях, чтобы утешила и по родительски ободрила, чтобы примером своего … превращения сложила у меня отношение к оборотням. Мне бы хотелось, чтобы она отвела меня к этому алтарю. Мне нужна эта подготовка, чтобы я заранее смогла настроиться увидеть тебя … таким. Это не блажь, это моя мольба!

Князь наклонил голову, задумчиво потирая висок. Затем он резко посмотрел ей в глаза и решительно произнес:

- Я понял, что ты даже понятия не имеешь о часе полнолуния. Позволь мне объяснить. Шер, конечно же, может прибыть в Фархад, но только для того чтобы подтвердить перед тобой мои слова. Ты уже видела оборотней, но их было не так много, по сравнению со стаей города Фархада, которая соберётся возле жертвенного алтаря. Тысячи лугару, тысячи безудержных зверей. Только мой авторитет вожака, титул князя, который заставляет их приклоняться предо мной и подчиняться мне. Шер не сможет вести тебя к алтарю, она не сможет удержать стаю, ведь для их вырвавшейся сути – ты жертва, теплая кровь, которую они так жаждут. Туда ты отправишься только со мной. И это происходит не в крепости, а за её пределами, на просторах окружающих Фархад. В сумерках, предчувствуя минуты полной луны, наша стая покидает город и собирается в лесу, возле огромного каменного алтаря, в ликующем ожидании заветного мига. Все происходит достаточно быстро. Уже на пути к превращению, мы избавляемся от одежды и позволяем нашему телу измениться, открываем путь нашему зверю, который будет править полночным ритуалом. И в эти мгновения ты тоже должна быть рядом со мной, тебе придётся увидеть это, не одинокое превращение Шер, чтобы дать себе время на передышку, а превращение всех в одночасье. Ради твоего же блага по-другому никак нельзя. Ты должна мне довериться, Мэг. Поверь, я как никто другой хочу, чтобы ты осталась живой и с ясным рассудком. И я буду понимать это, даже будучи зверем, мой разум никуда не исчезнет, появится только безудержная сила и ярость. Но она не коснётся тебя, если ты не будешь бояться, … хотя бы меня. Это важно. Я прикажу доставить жену Аттила в Фархад, пусть она научит тебя не бояться меня!

Мэг обдумывала его слова, дожидаясь его возвращения. В этот поздний час из Фархада, со странным посланием, в селение кузнецов, отправился гонец князя.

Она всё ещё в задумчивости раскачивалась на кровати, когда Ральф вошел в свои покои и стремительно протянул ей свою руку:

- Поднимайся, поехали со мной! – требовательно проговорил он, поторапливая её на выходе.

Сейчас Мэг даже не хотелось задавать вопросов, куда он её собрался везти и зачем. Она постоянно думала о том, что ей предстоит преодолеть. Князь вскочил на оседланную псару и помог девушке взобраться на нервно дёргающееся животное. Держа одной рукой поводья, а другой рукой крепко прижимая Мэг, Ральф направил псару в лес, раскинувшийся густой стеной прямо за южными стенами крепости. Тёмный лес, его ночные звуки и шорохи уже не пугали Мэг, теперь эти страхи как никогда казались детскими страшилками. Теперь рядом с ней был князь оборотней, и всё пережитое, всё что было с ним связано показало ей, что, оказывается, страхи бывают разных уровней, как в игре, … игре, где её окончание часто венчалось плачевным исходом.

Она заметила этот огромный грубый непропорциональный  каменный стол ещё издали, и поняла, куда он её привез. Ральф решил притащить её к жертвенному алтарю.

- Зачем ты привёл меня сюда? – Мэг слезла с псары, но не двинулась с места.

- Я хочу, чтобы ты осмотрелась и почувствовала это место, чтобы потом оно не казалось тебе чужим. Подойди к алтарю. – Он потянул её за руку, но Мэг выхватила руку и с трагическим упрямством запротестовала:

- Не могу! Не обязательно подходить к нему, чтобы понять, что он пропитан смертью. Тысячами смертей за сотни лет. Это место пугает меня! Лучше бы ты меня сюда не привозил, теперь мне будет мерещиться, что я слышу голоса умирающих жертв. Уйдём! Пожалуйста, Ральф, увези меня отсюда! Прошу тебя!

- Как же ты собираешься выдержать ритуал, да ещё в присутствии оборотней?! Как?!!

Но Мэг уже не слушала его. Её снова начало трясти как в лихорадке, тело то обдавало жаром, то покрывало холодной испариной. Это место шептало ей о муках, ветер в верхушках деревьев, немых свидетелей всех сцен, шелестел о тягости и страхе. Она закрывала глаза и представляла, как всё вокруг здесь залито кровью.

Резкая боль в затылке вдруг изменила всю ситуацию. Перед глазами промелькнуло, как чья та тень бросилась на Ральфа прямо с дерева. Её саму кто-то грубо душил когтистой лапой. Раздалось воинственное и яростное рычание, потом свист, легкий вскрик, и тело, напавшее на неё сзади, обмякло и упало, хрипя в предсмертной агонии. В ужасе, порывисто хватая ртом воздух, Мэг обернулась и при свете звёзд, увидела лежащее у её ног тело лугару с торчащим в груди кинжалом. Она дёрнулась в сторону Ральфа и заметила, что ещё чьё-то тело осталось лежать на земле, а сам князь был уже в двух шагах от неё. Мэг облегченно всхлипнула и со страхом, всё ещё держащим её за горло, кинулась к нему на шею.

- Ральф! Кто это такие, Ральф?!

- Наёмные собаки без рода и племени! – ожесточенно прошипел он, прижимая к себе девушку. – Я чувствую запах твоей крови, Мэг! Он ранил тебя? – Ральф отстранил её от себя, внимательно разглядывая её исцарапанную шею.

- Я в порядке, - снова всхлипнула Мэг, приходя в себя. – Я … уедем отсюда!



Глава 12


Он ворвался в крепость, на ходу отдавая приказания, по тревоге поднимая свой элитный отряд натасканных воинов. Грубое вмешательство на свою территорию было воспринято им как вызов. Нападение на князя лугару выглядело как шаг дерзкого отчаянья тайных врагов клана. Сотенный Браз вместе с Ральфом отправились отслеживать следы, прочёсывая лес и тайные тропы. Полностью поглощенный этим шпионским покушением, одержимый грубым яростным гневом лугару, гневом вожака, прорвавшейся из него звериной жаждой мести, он уже не обращал внимания на Мэг, казалось, что он даже забыл о её существовании, ссадив её возле башни.

И она как всегда в одиночестве пыталась прийти в себя, так и не сомкнув глаз до утра, всё ещё ощущая на своём горле сильные когтистые пальцы и это внутреннее состояние предсмертного ужаса, в тоже время, с облегчением отмечая про себя, насколько ловок и молниеносен был сам князь. … Он спас её, спас снова. И тень грустного сомнения опять закралась в глубину её робкой души. «Спас потому что нужна ему. Нужна для продолжения его рода. Всего лишь?» Как ни странно этот вопрос волновал её сейчас больше всего.

Сон и успокоение не тронули её обреченную голову, и чтобы сохранить ясность ума, Мэг снова вышла на улицы Фархада.      Занимался рассвет. Она поднялась на крепостную стену, свежий и волнующий ветер обдал её своим дыханием, обволакивая прохладой. Внизу, куда не бросишь взгляд, кругом простирались дремлющие просторы дремучего леса, территории «клана зверя». Кромка горизонта осветилась выползающим диском оранжевого светила, заиграв золотистыми лучами в её светлых волосах.

- Ты должна немедленно спуститься! – прозвучало позади неё.

Мэг недовольно обернулась на стражника, так неожиданно прервавшего её меланхоличные рассуждения.

- Мы получили приказ, ни в коем случае не подпускать девушку из смежного мира к краю крепостной стены, - пояснил воин, отвечая на её хмурый непонимающий взгляд. – Прошу, сойди вниз, пока об этом не доложили моему командиру и князю. Меня он может не помиловать.

Мэг заметила, что в последнее время воины стали обращаться с ней более непринужденно и мягче, они уже не отвечали ей открытой враждебностью, но вместе с тем осознавали её причастие к жизни клана и полную принадлежность князю, из-за него они стали побаиваться чужачки. Поэтому, Мэг не удивилась, когда услышала в его голосе искреннюю просьбу. Стражник не хотел попасть под горячую руку Ральфа.

- А князь уже возвратился в крепость? – спросила она спускаясь.

- Отряд Браза в Фархад не возвращался! – последовал незамедлительный ответ.

Скрип моста заставил её обернуться в сторону открывающихся ворот. В город въехало двое всадников, и в одном из них Мэг узнала Шер. Мэг не стала дожидаться, пока лугару слезет со своей псары, чтобы направиться к ней, она сама бросилась ей на встречу, сдерживая накатывающие слёзы. Это было чувство смешанной радости и боли, восторга и печали, обиды и благодарности.

Девушка порывисто обняла женщину лугару и та ответила ей тем же, крепко прижав её к своей груди.

- Моя бедная девочка! – хрипло прошептала Шер.

- Как хорошо, что ты здесь, Шер! Ты так нужна мне!

Постояв, обнявшись на виду у изумленных прохожих и воинов князя, они медленно побрели к башне, где находилась комната Мэг.

- Значит, всё это время ты жила здесь, под вездесущим оком князя и его чародея? – произнесла Шер, обводя взглядом тесную комнатку.

Шер задумчиво замолчала, скользя глазами по углам, по скудным вещам и по лицу Мэг. Их печальные глаза встретились, понимая друг друга без слов.

- Почему Мэг, почему этого ещё не случилось? – с каким-то отвращение спросила она, не спуская с девушки внимательных глаз.

- Поэтому тебя и позвала. Магнус распутывает наложенное на князя проклятье, постоянно открывая перед собой новые и верные шаги. Теперь он сказал, что осталось последнее и верное средство. Последний шаг. … Зачатие должно произойти в это полнолуние на жертвенном алтаре. … Оборотень и согласная на это девушка. – Невесело ответила Мэг и попыталась улыбнуться, наблюдая, как исказилось от ужаса лицо Шер.

- О, духи! Бедное создание! Мэг! – она обняла её за плечи, шумно и взволновано вдыхая и выдыхая воздух. – Разве это возможно? – вырвалось у неё.

Мэг пожала плечами, не зная, что ответить.

- Он … он сильно измывался над тобой, моя бедная Мэг? … Смелая, отчаянная девочка, отважная. Зачем, зачем ты это делаешь? Я знаю, что порой смерть бывает слаще всех страданий. Если ты делаешь это ради нашей стаи, если ты не в силах больше терпеть, не думай, мы поймем и примем с тобой нашу судьбу. Войт до сих пор не может простить себе и отцу, за то, что позволили ему забрать тебя. Он столько раз рвался в Фархад, и мне потребовалось столько усилий, чтобы помешать ему. Бесполезно ведь выступать против войска и ярости князя! – И тут её лицо просветлело. Шер склонилась над светлой головкой Мэг и поцеловала её в лоб. – Да, спасибо тебе за Джара! Он рассказывал нам обо всём, что было с вами. Князь вернул мне моего старшего сына благодаря тебе. Ты даже не представляешь, дитя, как потешила сердце матери. Даже я, лугару, понимаю, что твоя жертва слишком велика.

- Ох, Шер! Всё очень сложно, сразу не разобраться. Мне страшно было представлять всех вас мертвыми, хотелось защитить вашу стаю. Хотелось, чтобы жил Войт, ты и Аттил. Вы всё, что у меня было в этом мире.

- Было?

- Признаюсь, поначалу всё было просто невыносимо, - продолжала Мэг, не реагируя на её вопрос. – Настолько плохо, что мне уже не хотелось жить, стало всё равно. Но он остановил меня. Каким-то образом он стал меняться. – Когда Мэг говорила «он», Шер понимала, что речь идет исключительно о князе.

- Понимаешь, Шер, это очень странно, но … после того как я спасла ему жизнь, его жизнь стала для меня важна. Глупо да? Теперь я хочу, чтобы и он тоже жил, хочу помочь ему. Я же говорила, что разобраться трудно. Иногда сама себя не понимаю.

- Ты хочешь сказать …, - брови Шер поползли вверх, а серые глаза сузились в две хитрые щели.

- Я ничего не хочу сказать! Просто я решила помочь Ральфу и выполнить наш договор, решила идти до конца. Ты поможешь мне?

- Хочешь родить ему сына, зачав его в полнолуние? Конечно же, я помогу, если смогу чем-то помочь. – Вздохнула Шер.

- Он хочет, чтобы я не боялась его. Вначале я хотела первой увидеть тебя в облике зверя, но Ральф уверяет меня, что я должна присутствовать во время его превращения и что он сам отведёт меня к этому алтарю.

- В этом наш князь прав, дитя моё. Только вожак сможет контролировать безудержную кровожадную стаю. Если он захочет он сможет защитить тебя. Зверь лугару коварен и умён, но его разумом руководит свободный норов, безликая животная ярость, сила несущаяся напролом. Зверь Ральфа, как и сам человек, Ральф хочет жить и ты его надежда. Ты ценная добыча князя, которую он будет оберегать, огрызаясь от других волков. Если решила покориться ему – покорись ему полностью. Покорись и его зверю. Прими смиренно изнанку его сути. Ведь мы всегда смотрим на мир глазами зверя. Ральф сильный вожак и он знает, что делает, поэтому не бойся. Не бойся! Прыгай в бушующее море, зная, что волны всё равно вынесут тебя на берег. Что может ещё случиться с тобой дитя, после всего, что ты уже видела? Разве смерть сейчас пугает тебя? Скажи мне, Мэган, чего ты сейчас боишься больше всего?

Мэг задумчиво опустила глаза, прислушиваясь к своему внутреннему голосу:

- Наверное, увидеть его зверем – это первое, а второе – это не зачать ребёнка. – Поразмыслив, ответила она.

- Зверь всегда будет в нём! Он является на одну ночь, но существует единым началом вместе с человеком. Если тебе стал дорог человек, думай о человеке, глядя на зверя.

- Ты всё-таки решила, что Ральф мне стал дорог? – испугано перебила её Мэг.

- Ты сама мне это сказала и даже не заметила! – сдерживая улыбку, произнесла Шер. – Слушай своё сердце, Мэг, в этом твоя сила! Войт говорит, что ты особенная. Твоя душа глубока, как и омут твоих глаз. Решила идти до конца – держись этой цели! Сейчас зверь твой союзник, твой раб если хочешь. Думай о том, что должна зачать ребёнка, думай о жизни!

- Расскажи мне подробно, как начинается и происходит превращение! – вымучено проговорила Мэг.

- Не стану! – Резко бросила лугару. – Будешь забивать себе голову обманчивыми образами, сотканными из твоих страхов! – Шер дотронулась рукой до груди Мэг, в том месте, где находилось её сердце, и добавила. – Лучше сохрани своё отношение, к тем, кто стал тебе не безразличен, к тем лугару, кто желает тебе добра и тогда час полнолуния не вызовет у тебя содрогания. Ведь это тоже будем мы. Для нас, лугару, это нормальное течение жизни.

- Нормальное течение жизни, - как эхо повторила за ней Мэг. – Это раньше моя жизнь была нормальной, упорядоченной, в привычном для меня мире, где каждый свой среди своих, но в тоже время каждый сам по себе. А попав сюда. … Попав в ваш мир, я уже не знаю, что значит нормально. Течение жизни для меня утратило своё равновесие, понимаешь? Я не знаю чего мне ожидать далее, я словно иду по лабиринту с завязанными глазами, где единственный путеводитель – это моё сердце. И разве это нормально даже для вас лугару, то, что девушка из иного мира болеет душой за стаю оборотней и горит желанием родить ребёнка от князя клана?

- Ну, это конечно не совсем в наших правилах. Особенно если учесть, что девушка горит желанием. – Шер усмехнулась, обнажив клыки, возвратив Мэг тёплый взгляд своих волчьих глаз. – Будь собой, дитя, ты выдержишь, как вынесла всё остальное! Я горжусь тобой, Мэг! Знай это. … И люблю, как могла бы любить свою дочь, хотя лугару презирают эту женскую материнскую слабость.

- Спасибо тебе, - прошептала Мэг, и её глаза снова заблестели от подступивших слёз. – Я ведь и держусь только потому, что, прежде всего, повстречала вас в этом мире. Вы моя приёмная семья. Мне очень вас не хватало. – Она обняла Шер, положив ей голову на плечо. Лугару ласково гладила её по волосам, молча, погрузившись в свои думы.

Скрип деревянных ступеней, за дверью, заставил Шер  встрепенуться и устремить взгляд на входящего.

Ральф бесшумно подошел к топчану и опустился на корточки, перед спящей девушкой и оберегающей её лугару. От мудрой, повидавшей жизнь женщины не ускользнул взгляд князя, украдкой брошенный на Мэг.

Это поразило Шер. Она готова была поклясться, что там промелькнула нежность … и печаль. Шер кожей почувствовала, что это было единственное проявление такой мягкости при посторонних. Словно прочитав её мысли, взгляд князя тут же стал холодным и надменным, подавляющая сила сквозила из глубины его глаз, заполняя собой тесное пространство.

- Она уснула, князь, - вместо приветствия, тихо произнесла Шер.

- Я доволен, что вы ответили согласием на мою просьбу. Ты говорила с ней?

Шер кивнула.

- Тогда ступай, отдохни, тебя ждут внизу. Завтра проведёшь с ней остаток дня, а сейчас оставь нас!

У самой двери Шер обернулась и поймала миг, когда князь склонился над просыпающейся девушкой. Губы Мэг тронула трепетная полудремная улыбка и её ладонь непроизвольно коснулась его щеки. Шер не видела выражения лица Ральфа, но какая-то странная теплота отразилась в голубых глазах Мэган.

Шер прикрыла дверь, недоуменно пожимая плечами, заинтригованная тайной, окутавшей ту маленькую комнатку.

- Ты пришёл? – то ли радостно, то ли удивленно прошептала Мэг. – Удалось что-то узнать?

Ральф только покачал головой.

- Что-то недоброе твориться вокруг, да? – допытывалась Мэг, приподнявшись на локте.

- Почему ты согласилась на это? – вдруг ни с того, ни сего спросил он.

Она на мгновенье растерялась:

- Потому что я так хочу! – неуверенно пожала плечами Мэг.

Ральф ни как это не прокомментировал, он лишь скептически усмехнулся, перед тем как поцеловать её в губы. И хотя прошлую ночь они провели вместе, он вёл себя так, словно они не виделись уже долгие месяцы, словно он измучился тоскою и желанием видеть её, ощущать, изголодался по этому телу. Его движения были порывистыми, страстными и в тоже время наделённые какой-то скорбной обреченностью. Мэг не понимала своего сердца, но она почувствовала там острую боль. Его ласки больше походили на прощание.

- А почему ты пришёл сегодня ко мне, ведь эта ночь не принесет долгожданного плода? – напряженно прошептала она, отворачиваясь от его губ.

- Потому что я так хочу! – ответил он её же словами.

- Но ведь что-то не так, Ральф! Я чувствую это!

- А я не хочу говорить об этом! – в его голосе послышалось раздражение. – Забудь сейчас обо всём! Здесь только ты и я, и ты принадлежишь мне!

- А ты принадлежишь мне, Ральф? – её вопрос окончательно вывел его из себя. Мэган не подозревала, что он боялся, а Ральф не желал ей в этом сознаваться.

- Проклятье! – взревел он, отодвигаясь от неё. – Зачем ты забиваешь свою голову такими глупостями?! Я князь и не могу кому-то принадлежать! Что за бред, Мэг! Ты отказываешь мне? Что ж, так может даже и лучше!

Он вскочил на ноги, со злостью схватив свою рубаху, и выскочил из комнаты, оставляя Мэг в полном замешательстве, запутав её своим отношением и словами, противореча нежностью своей же грубости. Выждав пару минут, она поднялась и спустилась вниз. Что-то влекло её вперед. Ноги сами принесли её снова на крепостную стену. Но там, в ночи, уже стояла одинокая фигура в развевающейся на ветру накидке. Конечно же, он услышал и узнал её шаги, и всё-таки Ральф не обернулся.

 Какое же всё-таки глупое сердце!

Мэг подошла сзади и обняла его за талию, уткнувшись лбом в его широкую спину. Неожиданно, князь стремительно повернулся, умудрившись ловко завернуть её в свою накидку и поставить девушку между собой и стеной, повернув её к себе лицом. Она увидела этот хищный блуждающий взгляд на растерянном лице.

- Что ты хочешь? – прошипел он.

Её руки поползли вверх по его груди, уцепившись за его плечи, ещё крепче прижимаясь к его телу. Она встала на цыпочки и потерлась кончиком носа о его подбородок и тихо вздохнула.

- Ты хочешь сожрать мою душу. – Обреченным шепотом произнес Ральф. – Это не я чудовище. Чудовище это ты, Мэг!

- Я хочу, чтобы ты жил, зеленоглазый монстр! – мягко проговорила она, погладив его по щеке. – И я уже не боюсь тебя. Завтра я скажу твоему зверю, почему я это делаю. Ведь оборотни не разговаривают, поэтому он не сможет ничего мне ответить, но сможет услышать. Услышать то, что возможно тебе я никогда не скажу. Я так решила!

Ральф поразился, с какой твердостью она это произнесла, с какой решимость смотрели на него эти глаза.

И прежде чем он успел подумать, его руки сами прижали её к себе, а губы прошептали на одном дыхании:

- Я боюсь, что после этого ты будешь относиться ко мне иначе! Теперь тебе ничего уже не будет мешать, для того, чтобы возненавидеть меня навсегда!

- Давай доживем до следующего утра и посмотрим. Поцелуй меня сейчас! Ты нужен мне, Ральф! – её горячий шепот заставил задрожать великого князя. Странная ночь любви на крепостной стене. Несдерживаемые стоны долетали до ушей, державшихся в стороне стражников. Князь Ральф был повелителем этой крепости, этого клана, этих земель и этой ночи. А маленькое хрупкое создание повелевало в его заскорузлом сердце.

  Солнце клонилось к закату. Ральф мерил шагами свои покои, искоса бросая взгляды на Магнуса.

- Нельзя ли дать ей какое-нибудь зелье, ради сохранения спокойствия?

- Нельзя, мой князь. Всё должно обойтись без вмешательства магии. Ты разговаривал с Сиреной?

- Ещё нет! Но думаю, она не станет мне перечить. – Шумно вздохнул князь. – Хотя ты прав, старый плут, дальше тянуть некуда.

Ральф без стука вошел в комнату своей жены. Сирена сидела у окна, сплетая лоскуты кожи в какое-то украшение. Она не поднимала головы, до тех пор, пока он не заговорил с ней.

- Я должен поговорить с тобой, Сирена.

- Я знаю о чём. … У меня есть глаза и уши. Зачем тебе моё согласие, если ты волен делать всё, что тебе заблагорассудиться? Я как преданная жена принимаю свою судьбу и свою участь, даже такую нелепую как эта. Могу ли я мешать тебе, сохранить твой род и твою жизнь? Нет, не могу! Обряд пройдет с согласия всех сторон, – горько ответила женщина лугару.

- Я знал, что ты мудрая и благородная женщина, Сирена. И что я всегда могу доверить тебе свою жизнь в трудную минуту. – Произнес он, кивая ей на прощание.

- Но ты не можешь доверить мне своё сердце, князь, – прошептала Сирена в закрывшуюся дверь, дрожащими губами.

   Мэг уже не мелькала перед глазами издерганной таким поведением Шер, примерно минут сорок. Теперь она сидела как забальзамированная мумия в одном и том же положении и, казалось, даже не дышала, не отрывая взгляда от двери. И подпрыгнула на месте, как от удара плетью, при его появлении, сжав похолодевшей рукой руку верной Шер.

- Шер, прошу тебя, отправляйся к алтарю вместе с остальными. – Сипло произнес Ральф. Его глаза уже сверкали диким лихорадочным блеском, а тело содрогалось мелкой дрожью, несмотря на частое и прерывистое дыхание. – Мэган! – прошептал он, и погладил её по голове, словно маленькую девочку. – Ты не услышишь моего голоса до завтрашнего утра, но ты должна смотреть мне в глаза. Слышишь? Только в глаза! Не нужно озираться по сторонам, поверь мне. Не думай об остальных. Доверься мне и всё будет хорошо.

Вместо ответа Мэг захотела его поцеловать, но Ральф уверенно отстранил её от себя:

- Нет, не сейчас! Не в этот вечер и не в эту ночь. Пойдём! Нам пора в лес.

Но на подступах к лесу, он всё-таки позволил ей взять себя за руку. Здесь собрались сотни и сотни лугару, охваченные полнолунной лихорадкой, прижимающиеся к земле и сбрасывающие с себя одежды. Мужчины, женщины, дети. Алтарь находился в зоне видимости, освещенный их богом, полной луной.

Как только её голова непроизвольно поворачивалась в сторону, Ральф дергал её за руку, издавая недовольное рычание.

Мэган поняла, что это началось. И возврата обратно уже не было. Её никто не заставлял. Это был необдуманный выбор её сердца.

Князь клана сбросил с себя последнюю одежду и снова зажал её ладонь в своей. И тут его тело выгнулось сначала в одну сторону, затем в обратную. Ральф издал дикое рычание, гортанное, рвущегося изнутри зверя! И многоголосые рыки эхом отозвались по всему лесу, сливаясь в один громоподобный взрыв.

Мэган сглотнула подступивший комок в горле, заставляя себя смотреть только себе под ноги. Но она не могла не замечать как рядом с ней, менялось тело Ральфа. Его мышцы вздулись буграми, с устрашающей быстротой покрывшись темной шерстью, руки вытянулись, венчаясь угрожающими когтями, ноги изогнулись как на древних фресках, изображающих минотавра. А лицо …

Она не могла ничего с собой поделать! Это было неизбежно! Его невозможно было контролировать! Страх! В этот миг он стал хозяином её разума, сковывая несчастную девушку ледяным исступлением.

Прежнее лицо князя превратилось в подобие волчьей морды, с вытянутыми вперед челюстями, ужасными клыками и отвратительной растительностью на этом «лице». Перед ней стоял волк, только на задних лапах и был намного крупнее своего лесного сородича. От прежнего Ральфа остались одни … глаза. Мэг собрала последнюю каплю своих сил и заглянула в них, боясь в следующую же секунду потерять сознание.

Глаза Ральфа наблюдали за ней. Она увидела в них всё то же понимание и ухватилась за это как за свою спасительную соломинку. «Всё будет хорошо!» - твердили они ей.

Зверь знакомился с ней. Он протянул свою лапу и изучающе коснулся её щеки, плеча и низа живота.

- Господи, помоги мне! – прошептала она, чувствуя, как подкашиваются её ноги. – Я помню, что не должна смотреть по сторонам, помню про твои глаза, помню, что не должна бояться тебя. Помню, но не могу! – Мэг опустила голову, окончательно ощущая свою слабость. – Боже, зачем ты позволил мне родиться, неужели чтобы увидеть всё это?!

Зверь приподнял её за подбородок, пытаясь снова поймать её взгляд. Теперь его глаза выглядели недовольными и, казалось, что он от неё чего-то ждет. С бешено колотящимся сердцем, Мэг вглядывалась в эти зелёные глаза, угадывая того Ральфа. Вспоминая, как она целовала эти самые глаза, как эти руки обнимали её, каким он бывает смешным, когда просыпается, как произносит её имя, словно специально растягивая каждую букву.

- Это же ты верно? – пролепетала она. – Ты вместе со мной. И я хочу, … я могу доверять тебе. Я … знаю, что всё выдержу. И … я обещала сказать твоему зверю, почему я это делаю. … Хотя для лугару это считается презренным чувством слабости, … а для меня, наверное, единственной силой, которая движет мною совершить это безумство, и всё потому что я … я люблю … Ральфа. – Сказав это, она замерла, совершенно не представляя последующую реакцию, внимательно наблюдавшего за ней, оборотня.

Однозначно он был умён! Хитрые искры заплясали в этих зелёных глазах, выражая снисходительность победителя. Но было что-то в них и от дикого охотника, которого в другой ситуации не тронули бы мольбы и признания измученной жертвы. Но только не сегодня! Сегодня она была нужна ему. Он, как и прежде хотел чувствовать свободу в часы полнолуния и пульсирующую в нём ярость зверя, безудержную силу магического существа. Зверь понимал, что он не может разгневаться на неё за такую слабость, и если эта слабость давала ей силы, то он был даже не против, лишь бы это помогло привести его к заветной цели.

Издав короткое неоднозначное рычание, князь-оборотень осторожно взял её за руку и медленно повел к кровавому алтарю. Мэг знала, сейчас единственное её спасение, это смотреть вниз, на вытоптанную тропу, чтобы случайно не взглянуть туда, откуда раздавалось нетерпеливое поскуливание и алчное завывание, перерастающее в требовательные грозные рыки. Она чувствовала горячее дыхание оборотней, эту витающую в воздухе разрушительную ураганную энергию. Этой ночью оборотни властвовали в этом мире, ощущая свою безграничную силу и господство зверя.

Окруженные жаждущей стаей, они дошли до каменного алтаря.

Зверь Ральфа, свирепо гаркнув, разорвал не ней платье одним движением своей мощной лапы. К ним приблизился старый плешивый оборотень, в котором без усилий можно было узнать Магнуса. Повторяя, как ей показалось, один и тот же звук, чародей проворно и точно выцарапал своим острым, как лезвие когтем сложные символы на её бедре и плече, выпустив капли алой человеческой крови. Голодная стая дико завыла, раззадоривая друг друга притягивающим, таким вожделенным для них сейчас запахом.

Мэг зажмурилась, проклиная всех чародеев вместе взятых, а в особенности того, кто наградил лугару способностью превращения. Её начинала бить дрожь, и ей чудилось, что она уже сама начинает ощущать запах собственного страха. По крайней мере, Мэг чувствовала каждой клеточкой своего тела их ярость и их звериный азарт, уловивший запах крови и страха жертвы.

Князь несколько раз протяжно и злобно прорычал в сторону стаи, на время оглушив стоявшую рядом с ним девушку.

Мэг почувствовала на себе его лапы, он приподнял её от земли и положил её лицом вниз на это каменное святилище оборотней. А потом он накрыл её своим телом. Её маленькое сердце неистово било в этот кровавый каменный барабан, прижатое сильным и жилистым оборотнем. Сегодня с ней был Зверь, а не Ральф. Но Мэг уже не ощущала страха. Её наполнило непосильное изнеможение и подавленность её человеческого духа. Всё что она сейчас хотела – это чтобы всё поскорее закончилось, чтобы ей хватило сил не сойти с ума до рассвета.



Глава 13


И он, наконец, пробился, спустя несколько часов, этот хилый предвестник наступающего утра. С первыми лучами солнца, оборотни издавали рыки, похожие на предсмертные стоны и, корчась в конвульсиях, принимали обратный человеческий облик. Их изнеможенные тела требовали отдыха и сна, а блуждающий разум ещё не разъединился с сознанием зверя.

Мэг продолжала обессилено лежать на животе, закрыв глаза, провалившись в какую-то обреченную прострацию. Чья-то рука настойчиво теребила её за плечо. Она услышала голос Ральфа, ещё с трудом выговаривающего слова:

- Мэг, пойдём!

- Не трогай меня, оставь меня здесь, - сдавлено прошептала девушка, не в состоянии пошевелиться и не в силах открыть глаза.

Ей показалось, что он ушел, но через несколько минут Мэг ощутила на себе наброшенную сверху ткань, и как чьи-то руки сгребли её с холодного камня, беря в охапку. Она лишь слегка приоткрыла глаза, чтобы убедиться, что это был Ральф.

Князь принес её в замок и уложил на своё ложе, рухнув рядом, закутываясь в теплое покрывало.

Этот сон был больше похожим на наркоз. Полный провал в пустоту, ни сновидений, ни беспокойства, ни боли, ничего. Мэг поняла, что провалялась в забытье много часов, но тяжесть и дикая усталость всё равно остались. Она проснулась, но глаза открывать не хотелось. Хотя Мэган слышала, что Ральф находился рядом.

- Это произошло? – тихо спросила она.

- Посмотри на меня, Мэг! – приказал он, натянутым голосом.

- Скажи мне, что сказал чародей, ребёнок зачат или нет?! – не разжимая век, требовала она.

- Я отвечу, когда ты посмотришь мне в глаза! – его тон был непреклонным. Мэг уже хорошо знала эту его интонацию, и ей ничего не оставалось, как всё-таки взглянуть на него. Это был Ральф. …Ральф. И перед ней снова начало мерещиться лицо зверя.

- Я сделал тебе больно? – его глаза проникали глубоко внутрь, в попытке понять её состояние.

Мэг удрученно покачала головой и закрыла глаза. Две крупные прозрачные слезинки, выкатились из-под ресниц, словно горошины и скатились к подбородку.

- Скажи мне! – умоляюще произнесла она.

- Да. Мой сын зачат. Мэг, открой глаза!

- Зачем? Зачем тебе это нужно, особенно теперь?! – с гнетущей болью, пытаясь усмехнуться, произнесла Мэг.

Вдруг он резко схватил её за плечи и начал трясти изо всех сил.

- Посмотри на меня! Ты меня слышишь?! Я сказал, посмотри на меня!!! И тогда и теперь мне это нужно!!!

Мэг испугано взглянула на него и тогда Ральф, перестав её трясти, но, ещё продолжая крепко сжимать за плечи, произнес, еле сдерживая яростное рычание:

- С недавних пор, мне от тебя нужен не только ребёнок, но и ещё кое-что, Мэг! Не смей прятать это от меня! Ты принадлежишь мне! Всегда будешь принадлежать, - меняя гнев на милость, добавил он шепотом. – Скажи мне, что ты осталась прежней! … Или? – Он убрал руки, и она упала на подушки.

- Что я не должна прятать от тебя князь? – устало спросила Мэг, изучая его удивленным взглядом.

- То, что ты сказала вчера зверю, Мэган, - самодовольно усмехнулся Ральф. – Зверь это и есть я, мой маленький филин. Я тебя прекрасно понимал и слышал! А теперь я хочу знать, почему ты плакала?!!

- От жгучей тяжести внутри, от пережитого ужаса, как я ни старалась, я всё равно не смогла принять тебя таким, твоё величие. Мне стало больно, что, зачав ребёнка, я больше уже не прочувствую того Ральфа. Только мне известного Ральфа. Мне так будет его не хватать! – Мэг снова закрыла глаза, почувствовав накатившие слёзы. Только в этот раз его губы стерли эту солёную влагу с её ресниц, настойчиво потребовав от неё поцелуя. Ральф, словно сумасшедший, целовал её так страстно, пока она не начала задыхаться.

- Я хочу, чтобы ты принимала меня любым! Хочу, чтобы не боялась и не прятала глаза! Хочу, чтобы отдавалась мне, как и прежде, радостно. Хочу, чтобы ты … любила меня! Я убью тебя, если этого не будет, слышишь! Задушу, если не ответишь мне! Ещё раз спрашиваю, я сделал тебе больно прошлой ночью?

- Нет, но мне всё равно было страшно. Я сомневалась, что смогу дойти до конца. И я сомневаюсь можно ли привыкнуть к образу оборотня…

- Зверем, я хотел тебя даже больше чем сейчас. Ты привыкнешь! Я хочу, чтобы ты привыкла и присутствовала при каждом моём обращении!

- Нет, Ральф, я не игрушка! Ты хоть иногда можешь не думать только о себе? Это не мой мир, князь, прошу, избавь меня от его тёмной стороны! Если хочешь чтобы я продолжала …, - Мэг запнулась, встретившись с этим высокомерным взглядом.

- Я не понимаю вашей человеческой любви, но для меня она означает преданность. Преданность мне и моему клану. А если такова твоя любовь, то это самообман, мой маленький филин. Я такой, каким я был вчера ночью и такой как сейчас перед тобой. Меня такого разного нужно воспринимать как одно целое. А если нет, тогда мы оба играем друг другом! – Криво усмехнувшись, Ральф поцеловал её в тонкий изгиб шеи, оставляя след от засоса, опускаясь всё ниже и ниже.

Когда страсть заглушила все сомнения и противоречия, сокрушительно обрушившись на них умопомрачением исполненного желания, Ральф приподнялся на руках и, ловя её последние стоны удовольствия, иронично спросил:

- И ты будешь спорить со мной, что не принадлежишь мне, Мэг?

- Но и ты не будешь спорить, что привязался ко мне, князь! – тяжело дыша, ответила она.

- Ну, если тебе нравится слово «привязался»! – пожал он плечами. – Скорее я заразился страшной людской болезнью из иного мира, и чтобы не пугать остальных лугару, будет разумнее, если признаки этой болезни будут укрыты от чужих глаз. Ты словно бешенство для оборотня! Своими доверчивыми глазами, тонкими пальчиками и мягкими губами ты заразила меня этой гадостью!

- Тогда лечись пока не поздно! – сердито оттолкнула она его от себя. – Ступай к этому лысому чудовищу за спасительным зельем!

Ральф, потешаясь над её обидой, смеясь, повалил её обратно.

- Думаю, мне стоит немного омрачить вашу радость! – возник из воздуха беспристрастный глухой голос чародея, а потом явился и он сам.

- Это уже входит у тебя в дурную привычку, Магнус! – резко бросил князь.

- И это всё ради нашего клана, поверь мне, мой князь, ради твоего спасения.

- Что, что опять такого стряслось?! Только не говорите мне, что ничего не получилось! Я просто больше не вынесу! – устало и испугано произнесла Мэг.

- Ребёнок зачат, ваше величие! – чародей демонстративно обратился к своему повелителю. – Но теперь его нужно сохранить. Тела людей отличаются от лугару. Они слабы. Плод может не прижиться в её теле, так как каждое его превращение внутри чрева будет причинять женщине невыносимые страдания и, в конце концов, убьёт её.

- Прекрасно, болван! – гневно воскликнул Ральф, - А почему ты раньше ничего не говорил об этом?! Или это тоже проклятье?!

- Я открываю перед вами врата трудностей, когда они появляются на горизонте. Раньше вам не нужно было углубляться в эту проблему. Сейчас настало время двигаться дальше. Этот опасный путь только начался! И чем дальше, тем будет труднее. Я предупреждаю заранее, чтобы потом не выносить твой гнев, князь! – холодно процедил Магнус.

- Что нужно сделать, чтобы сохранить ребёнка?

- Мэган должна напиться сока стонущего граба, животворящей крови магического дерева! – торжественно прошелестел старик и уставился на оторопевшего князя.

- Что?!! – Ральф взревел, подскочив с места.

- И чем быстрее вы туда отправитесь, тем у вас будет больше шансов спастись. Потому что желательно успеть до следующего полнолуния, пока зародыш не начал пожирать свою мать.

Мэган переводила тревожные взгляды с одного на другого. Она не понимала, почему так буйствует князь. Он, вдруг схватив массивное деревянное кресло, яростно швырнул его в окно, а второе растрощил прямо об пол.

- Может, ты мне всё-таки объяснишь, что всё это значит? – сдержано, и как можно громче произнесла она.

- Это значит, Мэган, что нужно уже сегодня отправляться в провинцию, где произрастает этот священный граб! – ответил ей вместо Ральфа чародей. – Путь лежит в далёкие земли, и если спешить, не сбавляя шага, можно поспеть до полной луны. Сейчас на месте той провинции господствует клан «ночных призраков». Несколько лет назад, в жестоких сражениях они отвоевали себе эту территорию. Их князь Тигран велик и могуч, и жесток даже не по звериным меркам.

- И я не могу отправиться туда, взяв с собой всё своё войско! – добавил уже Ральф. – Это будет означать войну! Я не могу протащить за собой тысячи своих воинов через несколько провинций! Нам придётся пробираться туда с небольшим отрядом, а земля вокруг священного граба залита кровью, которую проливало за него не одно поколение лугару. Говорят, она никогда там не высыхает. Даже я не уверен, что мы сможем пробраться туда! Тигран отлично надрессировал своих собак, граб охраняют сотни вооруженных до зубов стражников! – Ральф зарычал от отчаянья, сжимая кулаки.

- Уйди, Магнус! – быстро кивнула Мэг, хмурому чародею. – Оставь нас, мне нужно поговорить с ним.

Мягко ступая, она подошла к князю и заглянула в его искаженное лицо. Сначала Мэг просто гладила его по щеке, убирая со лба волосы и проводя по губам кончиками пальцев. Затем тихо заговорила:

- Ведь отступать некуда, если есть надежда, значит нужно идти вперед. Мы пройдем, я верю в тебя. Ты не менее силен и ловок, твои воины отважны и преданы тебе, и я отправлюсь за тобой с полной уверенностью в твоей победе.

Ральф слушал ее, опустив ресницы, глядя вниз, словно заглядывая в огромную разверзшуюся под ним пропастью. Маленькая синяя венка дергалась на его смуглом виске, отражая как яростно колотиться его сердце. Да, в его душе царила черная буря, но с каждым её словом, с каждым ударом, его сердце выкатывалось, подпрыгивая ей на встречу. И ему как никогда и никого захотелось защитить её, прижать к себе этого маленького и бледного человечка и не отпускать, положить за пазуху и нести, согревая своим теплом, и плевать на то, что это странное чувство испепеляет его душу.

Повинуясь порыву, он сгреб Мэг обеими руками и прижал к своей груди, целуя её в макушку.

- Мы конечно отправимся туда, но ты даже не представляешь, что нас там ждет. Я точно знаю, что вернуться не все. И они это будут знать, отправляясь туда. А наши враги будут желать перебить нас до последнего, особенно меня и тебя. Этот ребёнок достанется нам очень дорогой ценой. Я беспокоюсь, что во время моего отсутствия заговорщики могут поднять бунт. Мы можем уйти, а возвращаться нам будет уже некуда. Это мой мир, мой маленький филин, и он только начинает поворачиваться к тебе лицом. Обряд в полнолуние, который ты прошла вместе со мной это лишь его малая толика. Джафрат-Кир это огромный кровожадный неусыпный зверь! Ты сможешь принять его, малышка?

- Если бы было возможно, я бы простояла вот так с тобой всю свою оставшуюся жизнь, - прошептала она ему в ответ. – Но если ты будешь рядом со мной, я попытаюсь взглянуть в лицо Джафрат-Киру.

Они покидали Фархад со смутным чувством. Ральф, Мэган, тридцать отобранных из элитного отряда воинов, и, конечно же, Магнус. Пока их путь позволял им передвигаться на псарах, скача и днём и ночью, преодолевая километры пути по родной провинции. Но через четыре дня, перед ними раскинулась граница соседнего клана.

- Будем ехать через земли наших соседей, но придётся заплатить много золота! – Кивнул Ральф на навьюченные мешки. – Перемирие с кланом «серого отшельника» заключил ещё мой отец. Эти хитрые собаки себя никогда не обделят! Представляю, какую цену заломит Кир, узнав кого, он пропускает через свои земли!

- Кир это их князь?

Ральф тряхнул головой, пристально вглядываясь ей в глаза:

- Ты устала.

- Ничего, мне просто уже тошнит от тряски и запаха псар. Мне кажется, что скоро я сама буду пахнуть как это животное! – пробурчала Мэг.

- О, поверь мне, скоро это не будет тебя волновать, потому что как сказал этот лысый колдун, «перед нами отворятся врата трудностей»! – с сарказмом произнес князь. – Голод, грязь, запахи – это всё ничто, по сравнению с тем, что нас ждет на землях Тиграна!

Мэг без слов лишь подняла на него свои большие печальные и глубокие глаза. Его чутье уловило этот тихий зов. Не произнося больше ни слова, он подъехал ближе и легко, одной рукой перетащил её на свою псару, усадив перед собой. Она благодарно прижалась к его широкой груди, обнимая за талию и закрывая уставшие глаза.

Князь Кир отправил своих сопроводителей, которые позволяли отряду двигаться только днём, приводя в бешенство Ральфа. Воины Кира следили за каждым их шагом, с удивлением отмечая присутствие чужачки и заботу о ней князя клана зверя. Этот факт  заставлял присматриваться к отряду Ральфа ещё пристальнее. Оцепленные подозрительным эскортом, пребывая в постоянном напряжении и готовности встретить удар в спину, гонимые ветрами и грозами, они добрались до границы священных земель. Дальше их ждало неведомое, затаившаяся угроза в каждой движущейся тени, в каждом шорохе и звуке.

Теперь вперёд их вёл Магнус, пронюхивая тайные тропы, через дремучие чащи и топи. Непроходимые дебри затрудняли и замедляли продвижение отряда. Для натренированных крепких воинов пока это выглядело лишь лёгкой прогулкой, но не для молодой девушки. Мэг старалась держаться героем, но с каждым днем их похода, её терпение всё больше изматывалось. Она уже начала ощущать растущую в себе жизнь, которая высасывала из неё все силы. Идти пешком было трудно, а жаловаться она не смела, только эти запавшие глаза выражали, как тяжело ей было на самом деле. Ральф не делал вид, что он этого не замечает, но и останавливаться ради частых передышек он не мог, время снова играло против него. Риск всё нарастал. Чем ближе они подходили к священному месту, тем выше были ставки на жизнь.

- Вот эта крепость, - рисовал на земле Магнус карту местности перед князем и его воинами, - если пойдем в обход через лес, потеряем пару дней пути, а если пройдем мимо Халука, то, как раз успеем добраться в Казар до полнолуния.

- Но окрестности Халука прочесывают отряды стражников, мы не сможем пройти незамеченными, значит, нужно будет принять бой, и тогда по нашим следам Тигран бросит целое войско. – Покачал головой Ральф, задумчиво глядя на карту.

- Ты видишь другой путь, мой князь? Дождёмся полдня, в это время суток караул уменьшается наполовину, и неожиданно перебьём стражников. Так или иначе, Тигран заметит нас, его чародей учует перемещение непрошеных гостей. У нас осталось мало времени! – настаивал старик, сверля князя мутными глазами.

Они скользили словно тени, прячась за толстые стволы деревьев. Лес как мог, скрывал присутствие вторгнувшихся лугару, но столкновения избежать было уже невозможно. Впереди послышались голоса вражеских воинов, и это было единственное место, где можно было проскочить мимо крепости Халука с минимальными жертвами.

- Они расположились на открытой местности. Не могли подойти ближе к лесу болваны! Если мы нападем сейчас, нас заметят с крепостных стен, их нужно заманить под кроны деревьев. – Прошептал Ральф.

- Но если это будет кто-нибудь из нас, воины поднимут тревогу! – заметил Браз, затаившись в высокой траве.

- Я сделаю это, - сбросив накидку, тихо произнесла Мэг.

- Что? Нет, нельзя! Об этом не может быть и речи! Зачем тогда мы сюда шли, если они имеют шанс мгновенно убить тебя?! – сурово возразил Ральф.

- Будем сидеть и ждать, когда кто-то из них забредет сюда пописать? – съязвила она в ответ. – Лугару не станут меня убивать, им непременно захочется заполучить меня для охоты! – в её словах был укор адресованный всем лугару.

И не дождавшись, чем разразиться нахмурившийся князь, Мэг вышла из своего укрытия и направилась в сторону ничего не подозревающих воинов «ночных призраков».

- Эй! – тонким и нежным голоском позвала она, выглянув из-за дерева. – Эй!

Воины молниеносно обернулись, повскакивая со своих мест. Мэг обворожительно улыбнулась и на их лицах засветились хищные оскалы, предвкушающие развлечение. Но в следующее мгновение Мэг изобразила испуг, отступая обратно в лес, а в воинах уже проснулся инстинкт охотников, загоняющих свою жертву. Они двинулись за ней, нетерпеливо хихикая и кивая друг другу. Мэган зашла как можно дальше от кромки леса и уперлась спиной в дерево, с ужасом глядя на приближающихся стражников. Первого, кто кинулся на неё, встретил удар кинжала из-за того же дерева, остальные упали, молниеносно пораженные воинами Ральфа.

- Не нужно протягивать свои лапы к нашей девочке! – произнес князь, высокомерно улыбаясь, глядя в тухнущие глаза убитого. – Нам нужно надеть на себя их лохмотья, по крайней мере, со стороны мы не так будем заметны! – обратился он уже к своим лугару. – А ты! – И Ральф угрожающе погрозил ей пальцем. – Ты очень меня огорчила, Мэг! И если бы мы были в Фархаде…

- Что бы мы сделали, если бы были в Фархаде? – ласково прошептала она, подойдя к нему вплотную, так чтобы слышно было только ему, притягивая его к себе своим влекущим взглядом. – Наверное, легли бы на широкое ложе, закутавшись в теплые покрывала, после проведенной ночи в купальне?

Ральф обречено закатил глаза и вздохнул:

- Что-то мне стало нехорошо. Некрасиво издеваться над больным лугару, Мэган, но я обязательно тебе это припомню, у меня прекрасная память, мой маленький филин! – прошептал он и отвернулся, чтобы воины не заметили его изменившиеся, от нахлынувшей теплоты, глаза.

- Быстрее, поторапливайтесь! Нужно бежать, Мэган, беги пока есть силы! – подгонял князь. – Они отправят за нами погоню уже через несколько часов! Магнус, сейчас ты должен нам сгодиться со своей магией!

- Я запутаю наши следы и запахи чёрным порошком, но ты сам понимаешь, что это ненадолго. Потом мне придётся отвлечься на их чародея, а вы уж сами дальше как-нибудь. Если вдруг что, встречаемся в Казаре! – глухо бросил Магнус, растворяясь в воздухе.

После очередного марш-броска, безжалостно подгоняемая Ральфом, Мэган упала на землю, чувствуя, как колотится сердце, как пересохло во рту, и абсолютно не чувствуя ног.

- Поднимайся, Мэг, нельзя лежать! Осталось недолго, завтра уже полнолуние и завтра мы должны дойти до Казара! Ты слышишь погоню? Они настигают нас на псарах! Ну же, вставай! – уже умоляюще произнес князь.

- Не могу, не могу, Ральф. Больше нет сил, прости меня, - застонала она, горько всхлипывая.

- Браз, раздели воинов по парам, будем нести её на скрещенных руках по очереди, так мы хотя бы не сбавим темп! Это просто немыслимо проиграть у самых стен Казара!

Они мчались как стадо загнанных ланей. Наткнувшись на заброшенное селение в расщелине огромной горы, Браз отыскал высохший колодец.

- Мой князь, спрячемся здесь, колодец глубок, но пуст, его стены скроют наших воинов. Только пусть двое из них следуют дальше, уводя следы. Бросим жребий?

- Нет уж, мне нужен каждый, кто может драться, когда мы явимся к Тиграну. Поймайте лучше пару диких коз, зальем здесь всё их кровью, это перебьёт наш запах, и наследите вокруг следами рыси, которые нам изготовил Магнус, а мясо коз разделим между собой. Кроме Мэг, конечно. – Добавил Ральф, заметив у неё спазмы тошноты, вызвавшие упоминанием о полусыром мясе, которым они в основном питались на протяжении последних недель, иногда находя для неё фрукты или дикую репу.

- Ну что, ты держишься? Нужно поспать перед завтрашним днём. Это будет самое сложное, Мэг, - тихо прошептал Ральф, целуя девушку, сидя рядом с ней на дне колодца. Его воины распластались по стенам колодца на разных уровнях, примостившись ступнями на каменных выступах. Не смыкая глаз и навострив уши, они слушали ночные звуки, раздающиеся на поверхности.

- Сложно сидеть в этой яме, где темнота и стены давят на тебя со всех сторон, - напряженно прошептала Мэг, прижимаясь к Ральфу, будоражимая тягостным предчувствием.

- Это просто кошмар, сколько у тебя внутри страхов! Если ты будешь жить только ими, я не знаю, какой у меня получится сын! Почему ты дрожишь, ты замерзла? Я же говорил, что нужно поесть, ты голодна, поэтому у тебя так мало сил! Почему ты такая упрямая, Мэг?!

- Как ты думаешь, почему это селение заброшено? И как ты собираешься пробраться в крепость, населенную тысячами лугару? Это же самоубийство, ты об этом говорил, Ральф? Это не я дрожу, … это дрожат стены! Ральф … скалы … землетрясение! – издала она вопль ужаса. 

- Проклятье! – взвыл князь. – Срочно выбираемся отсюда, пока это не стало нашей погребальной ямой! Поднимайте её первой! Живо!

Приподнимая девушку за руки, и передавая её выше, по цепочке, воины вытолкали Мэг из колодца, сбросив деревянную крышку. И только она успела перевалиться через край, как сильнейший подземный толчок заставил содрогнуться ближайшие горы и каждый клочок прилегающей земли, обрушившись лавиной камнепада, сметая на своём пути полуразвалившиеся хижины и остатки хозяйственных построек. Мэг вскочила на ноги и бросилась к колодцу, но её опередил рухнувший туда поперек каменный столб. Она металась в облаке пыли, уворачиваясь от летящих камней, пока споткнувшись, не упала, сильно ударившись головой о катящиеся с горы обломки.



Глава 14


- Не может быть! – резко врезался в сознание чужой неприятный голос. – Очухалась?

Мэг поняла, что стонет. Она открыла глаза, и ужас вернул её помутневшему восприятию ясность. Над ней склонились мерзко скалящиеся от злости и пренебрежения лугару.

- А ну, немедленно поднялась на ноги! Удачная находка перед полнолунием. Князь Тигран найдет тебе применение, жертва рока! – один из них грубо поднял её, таща за волосы, и толкнул другому, который так же, не церемонясь, перебросил её через седло и подстегнул псару. Жмурясь от нестерпимой боли, Мэг подняла голову и бросила взгляд на оставшееся в стороне селение, или то, что от него осталось.

- Ральф, Ральф, - беззвучно шептали запекшиеся губы.


- Посмотрим, посмотрим! – вернул её из бессознательного состояния уже другой голос. – Кто ты такая? – кто-то больно ткнул её в грудь.

Её голубые глаза распахнулись, вперившись ненавидящим взглядом в представшего перед ней лугару. О, да, без сомнения это был князь! Его одежда из тонкого шелка, золотые украшения, статная горделивая осанка и властный тон выдавали в нём благородность его происхождения в этом мире. Жёлтые глаза исходили надменным ядом, пригвоздив к полу несчастную жертву. Князь был уже не молод, но и не дряхл. Джафрат-Кир закалил его своей яростью, породив из него свою копию – беспощадного лунного убийцы.

- Меня зовут Мэган! – процедила он сквозь зубы, сглатывая сочившуюся из губы кровь.

- И как попало сюда человеческое отродье? А? С кем ты прибыла сюда?

- Как попала, не знаю, была дома и вдруг раз, и здесь! – дерзко ответила Мэг. – Может, ты мне объяснишь, звериная морда, как я здесь оказалась, в неведении и в полном одиночестве?

- Не врать! – гаркнул он, наотмашь ударив её по лицу. – Мой чародей выследил следы небольшого отряда из клана«зверя и ты была вместе с ними! И это воины Ральфа убили моих стражников возле Халука. Ты мне ответишь, кто и зачем пришел на мою землю! Где остальные, мерзавка?! Где они?!

- Я не понимаю, о чём ты мне здесь рассказываешь, верно, ты путаешь меня с кем-то, - усмехнулась Мэг, вытирая кровь с разбитого лица.

- О, я заставлю тебя заговорить! – прошипел Тигран. – Ты будешь молить меня выслушать тебя! А если тебе не развяжет язык мой гость, тогда мы полюбуемся тобой на жертвенном алтаре! Бросьте её в темницу к Ромулу! … Он голоден! – и его лицо исказила страшная усмешка, посылая ей вдогонку леденящий страх.

  Зазвенели и лязгнули в замке массивные ключи. Её втолкнули в тёмную вонючую тюремную камеру, и дверь за ней с шумом захлопнулась. А перед этим стражники крикнули кому-то в темноту:

- Потешайся Ромул, до вечера она твоя! Только не выпускай из неё всю кровь!

В дальнем углу раздалось тихое рычание. Мэган стояла посередине, не шевелясь, собираясь духом, чтобы взглянуть в глаза новому ужасу. Сверкнули два холодных глаза. Кто-то медленно приближался. Девушка затаила дыхание, лихорадочно соображая.

- Прежде чем поддаться безумству, может, прислушаешься к голосу разума? Кто бы ты ни был, ты ведь тоже пленник, как и я.

- И что же мне предложит твой мечущийся разум? – протяжно прошипело в ответ.

- Шанс выбраться отсюда.

- Так просто? – и некто Ромул, дико расхохотался, выворачивая животное нутро. – Девушка из смежного мира пришла вызволить из плена сына князя лугару?

- К-К-какого князя? – запнулась Мэг.

Он подошел совсем близко и в тусклом луче, падающем из узкой решетчатой щели на двери, она рассмотрела молодого светловолосого лугару, с резкими угловатыми чертами лица. Мэг не смогла скрыть своего удивления, и это потешало его.

- Так ты говоришь выбраться? – и он провёл когтем по её щеке.

Мэган яростно оттолкнула его руку:

- Просто скажи, почему тебя держат здесь? Мне нужен союзник, а не доносчик!

- Проклятье, какие мы агрессивные! Ты так завораживающе пахнешь кровью, а мне так одиноко было здесь.

Он порывисто схватил её за плечи, с наслаждением вонзая в её плоть свои острые когти. – Храбрость тебе не к лицу, существо оттуда! – прорычал лугару, обдавая её своим смрадным дыханием.

- Зато она к лицу князю Ральфу и его воинам! – смело бросила ему в лицо Мэг, задыхаясь от боли. – И ты будешь полным кретином, если не воспользуешься его близостью.

Ромул напрягся при упоминании имени князя. Он настороженно замер в нескольких сантиметрах от её откинувшейся шеи, и принюхался, воспользовавшись своим природным чутьем лугару. По мере того, как его постигало понимание, на его лице отразилось презрительное недоумение и замешательство:

- Ты женщина Ральфа??? Что же заставило его так опуститься?

Ромул импульсивно коснулся ладонью низа её живота, и Мэг отпрянула в сторону. Лугару скривился и потряс головой:

- Поэтому он и придёт! Отчаянный князь обязательно вернется, чтобы забрать то, что ему принадлежит! – воскликнул он. – Кричи!

- Что?

- Я сказал, ори во всю глотку, а то я могу помочь тебе не сфальшивить! Мне нужно подумать. Воинов Тиграна нельзя разочаровывать, кричи!

Мэган набрала побольше воздуха и завопила сначала на одной резкой ноте, потом для большей правдоподобности послала в адрес Ромула несколько оскорбительных эпитетов.

- Всё! Заткнись! Не перестарайся! – тихо прорычал Ромул, сверкнув глазами. – Почему Тигран бросил тебя ко мне, чтобы напугать? Он знает о присутствии воинов из клана зверя, но не догадывается, что к нему явился сам Ральф, верно? И ты ему нечего не сказала?

Мэг кивнула.

- А почему же ты так предана князю лугару? Для меня это загадка. Это не по правилам нашего мира! Вы люди, всегда были здесь жертвами, и мы нещадно вас истребляли. Думаешь, Ральф раньше никогда не убивал таких существ как ты? Ошибаешься, убивал, ещё как, равно как и я, как многие из нас! Уж я то знаю князя клана зверя, наши провинции не раз воевали! Ты нужна ему для какого-то плана, а потом не сомневайся, он отдаст тебя на жертвенный алтарь, как и остальных!

- Это уже не твоя забота! – зло бросила Мэг, закипая от непонятной ярости. 

- Верно, не моя, но я тоже воспользуюсь тобой, чтобы выбраться отсюда. Чтобы не быть кретином, как ты осмелилась выразиться! В другое время я долго и мучительно выжимал бы из тебя твой страх, но теперь и мне ты, жалкое создание, тоже нужна живой!

- В этой темнице, мы жалки одинаково! – ожесточенно прошипела девушка.

- О, нет, нет, ты забываешь, что на моей стороне сила, женщина, в моих руках твоя жизнь! Я думаю, Ральф это оценит, когда мы выберемся, и на время забудет, о том, что мы с ним непримиримые враги. А теперь слушай меня сюда, будешь делать так, как я тебе скажу! У меня созрел план! Если Ральф не дурак, он ворвется в крепость, дождавшись полнолуния, когда жители крепости, воины во главе с Тиграном отправятся к жертвенному алтарю. И если я не ошибаюсь, а ошибаюсь я очень редко, Тигран планирует пустить на этом алтаре твою кровь. Значит, нам нужно выбраться до мига обращения, и улизнуть, воспользовавшись всеобщей взбудораженностью. И встретиться с Ральфом где-нибудь  у стен Казара. … Ты ведь уже видела оборотней? – с высокомерным сарказмом протянул он.

- Где растет священный стонущий граб? – хмуро спросила Мэг, игнорируя его надменный тон.

- Граб? А зачем тебе граб? … Значит, Ральф пришел за его кровью?

Мэг упрямо молчала, и Ромул нехотя протянул:

- Крепость Казар построена вокруг священного места. Граб растет здесь в центре Казара, окруженный почетным караулом элитных воинов смертников. Без ведома Тиграна к священному грабу даже муха не подлетит!

- Но ведь воины тоже переживают миг обращения, - уклончиво заметила девушка, пытаясь скрыть свою цель.

Но лугару было не так уж легко обвести вокруг пальца, его проницательность толкала выудить из неё всё. Ромул бесцеремонно сжал её за горло и злобно прошипел:

- Так значит, это тебе нужна кровь граба! Ральф привел сюда именно тебя, чтобы напоить своего щенка! Но я хочу тебя огорчить, ты не успеешь! Даже в таком состоянии эти воины способны сражаться, а я не собираюсь тратить своё время и свой шанс свободы, прячась по закоулкам Казара! Вырвавшись, нужно хватать первую попавшуюся псару и мчать во весь опор, подальше отсюда! И плевать мне на тебя, а особенно на князя Ральфа!

- Никто тебя и не держит! Что нужно делать? – Мэг сама поражалась своим упрямством и настойчивым стремлением выбраться из тюрьмы, чтобы пробраться к этому ненавистному дереву-существу. В ней горело неимоверное желание выжить и сохранить жизнь своему малышу, хотя она даже не знала, остался ли Ральф в живых. Рискнув упомянуть его имя – она рискнула своей надеждой. Теперь Ромул был её шансом к спасению, только ей даже не представлялось, как это всё осуществится.

- Подчиняться мне! – жестко процедил лугару, хватая её за талию и притягивая к себе. – Вряд ли они догадаются, что можно пасть так низко, чтобы сговориться с существом из внешнего мира. Стражники должны поверить и поддаться соблазну, поэтому мне нужен твой отчаянный страх! – Он ухмыльнулся и грубо задрал подол её платья, издав протяжный хищный рык. Мэг почувствовала его руки на своих бедрах, и её охватил уже реальный ужас, оттого, что он задумал. Она начала яростно вырываться и молотить руками, куда попадя. Но казалось, Ромулу это только доставляло удовольствие, и он с трудом сдержал себя, чтобы и в правду не поддаться искушению, и не изнасиловать женщину Ральфа, носившую его ребёнка. Это было бы чудесной местью, такой изощренной, это могло бы так сильно задеть честолюбие напыщенного князя лугару! Но манящая свобода всё-таки пересилила требовавшего зверя внутри, и Ромул громко позвал стражников:

- Эй, воины! Я знаю вы не прочь получить свою долю удовольствия! Несправедливо обделять своих верных стражей, когда тут в руках бьётся такая жертва, рабыня из клана зверя! Мои цепи мешают мне довести дело до конца, может кто-нибудь из вас подержит её? – и для наглядности он укусил Мэг, уцепившись в предплечье, разорвав платье и кожу.

Ромул услышал за дверью, нерешительный шепот, клюнувших на приманку, и ещё сильнее скрутил несчастную девушку, заставляя её закричать. Кровожадность и любопытство стражников сыграли свою роль и в темное подземелье осторожно вошли двое стражников.

- Подойдите поближе и прижмите её к стене, её страх делает её такой сильной, эти дряни так хватаются за свою жизнь, - вкрадчиво произнес Ромул, обращаясь к воинам. И как только те приблизились на расстояние досягаемости, Ромул молниеносно вцепился в их глотки, с силой столкнув их друг с другом. Затем, всё так же стремительно дотянувшись до висевшего у одного из них на поясе кинжала, двумя быстрыми и сильными ударами поразил обоих, поддавшихся слабости стражников.

- Чего ты стоишь?! Наклонись и нащупай ключи, меня надо расковать пока шум не привлек остальных! – прорычал он испуганной, прижавшейся к стене, Мэг.

Трясущимися, от смешанного страха и азартного волнения, руками она отыскала связку ключей и с третьего раза, подобрав нужный ключ, отомкнула замки на кандалах, сковавших руки и ноги Ромула. Освободившись от цепей, тот опрометью кинулся по коридору подземелья, ведущему наверх. Решив не отставать, Мэган бросилась за ним и налетела на его спину, когда тот резко остановился за углом, наткнувшись на отряд стражников. Видимо, свобода была слишком желанна для пленного лугару, да и силой он обладал на удивление огромной, яростной и стремительно настигающей. Все, кто встал на его пути, все пятеро воинов упали бездыханными к его ногам. Причём, Мэг даже не успела сообразить, как быстро он успел, поразив всех одним мечом.

- Проклятье! И ты, и я слишком привлекаем к себе внимание! Маски и одежда стражников должны запутать их! Переодевайся! – гаркнул он, торопливо стягивая рубаху с убитого воина.

И правда, Ромул слишком отличался от остальных лугару, только сейчас, при свете факелов, Мэг смогла хорошо рассмотреть его белые как грязный снег волосы, светлую кожу и светло-серые глаза волка. Таких лугару она раньше не видела.

Если Ромул смог скрыть своё отличие под одеждой стражников, то для Мэг это было весьма проблематично! Штаны и рубаха были явно на неё велики и безобразно болтались, резко бросаясь в глаза.

- Нет времени! – нервно бросил Ромул, выталкивая её наружу, обрывая попытку девушки подкатить болтающиеся рукава.

На мгновение дневной свет ослепил глаза, но Ромул снова толкнул её в спину. Мэган осмотрелась, когда оказалась под какой-то ближайшей телегой. Признаки вечерних сумерек уже опускались на город, и пока ничего не предвещало приближающейся опасности. Вот только Ромул был весь сжат и напряжен, отчего черты его лица выглядели ещё более острыми. Он прижался к земле, словно ощенившийся загнанный пес.

- Рано, рано думать, что все так легко и просто, - прошептал он сам себе, а может быть и Мэг, - я чую, что сюда приближается отряд охранников Тиграна. Нужно пробираться на запад, к воротам! Быстрее, женщина, ты мне нужна, чтобы при моем появлении Ральф не убил меня раньше воинов Тиграна! – он повернулся к Мэг и упрямая решимость, которая зажглась в её глазах, привела его в бешенство, когда он увидел, как девушка пятится задом из-под телеги и бросает взгляды совершенно в другую сторону.

Мэган действительно поднялась на ноги и, окинув беглым взглядом площадь, кинулась бежать в узкий переулок. Она старалась держаться ближе к стенам, чтобы при малейшей опасности юркнуть куда-нибудь в темный проход. Какая-то сила двигала ею вперед, ведя её в нужном направлении. И эта сила обострила все её чувства, включая и внутренний голос. Её внешний вид, конечно, вызывал у редких прохожих недоумение, но слишком самоуверенные в себе лугару не допускали даже такой мысли, что под этой маской может скрываться существо из другого мира, тайно проникшее в их крепость. Так же они не подозревали шпиона и в этом высоком лугару, спешившем за коротышкой в рубахе на вырост.

Через какое-то время встревоженная интуиция заставила её свернуть в полуоткрытую дверь, какой-то лавки. Поднявшийся ей было навстречу владелец, рухнул вниз с кинжалом в груди, так и не успев сказать ни слова. Мэган даже не оборачивалась, каким-то образом она чувствовала, что Ромул следует за ней. Она продолжала свой путь. Выскочив через черный ход, она пересекла широкий хозяйственный двор и снова попала на узкую улочку Казара. Время полнолуния приближалось, потому что встречные двигались только в одном направлении – в сторону ритуальной поляны.

Она увидела эту площадь, выглянув из-за угла. Какое-то странное на вид полусухое дерево, раскарячевшееся в разные стороны голыми черными ветками, росло в окружении нагроможденных друг на друга валунов. И там и тут возле, и за камнями Мэган заметила головы стражников. Их было множество. И это место веяло своей зловещей мрачностью, окутывая чужеродную душу девушки такой дикой непонятной тоской и неуверенностью. Всего на секунду Мэг поникла, прижавшись к холодной стене, устало закрыв глаза. И в эту же секунду чьи-то руки потащили её за шиворот в подвальную нишу дома. Ромул швырнул её в угол, сверля злыми ненавидящими глазами. Его дыхание было уже прерывистым и учащенным, тело подрагивало в предчувствии полнолуния. Мэган понимала, что час близок, и было полным сумасшествием надеяться на что-то в окружении такого количества оборотней и в частности Ромула, зверь которого был для неё непредсказуем. И всё-таки Мэг ощущала в себе гнетущую потребность сделать попытку, пусть даже это будет последним, что ей предстоит сделать в этой жизни, но ей во что бы то ни стало, нужно было выпить этого кровавого сока граба. Поэтому она бросила в сторону Ромула лишь равнодушный и отрешенный взгляд.

«И где же ты, князь Ральф? Ты даже не знаешь, как я хотела бы тебя увидеть! Именно сейчас, чтобы ты оказался рядом. Чтобы побыстрее закончился этот кошмар, хотя он только вот-вот начнется! Я так хочу, чтобы ты был жив, Ральф!» - промелькнули в голове горькие мысли.

- Иди, если хочешь испытать свою судьбу, искушая её быстрой смертью! – заскрежетал зубами Ромул, с трудом выговаривая слова, попавший под чары превращения.

Мэг будто во сне пересекла участок площади, приближаясь к маячившему грабу. Сначала её шаги были нерешительными, затем она прибавила прыти, ступая всё быстрее и быстрее по темной корке земли, словно запекшейся от пролитой здесь крови.

Они заметили её. Прижавшиеся к земле и корчившиеся в судорогах воины. Мечущиеся сути между звериной и человеческой, повскакивали со своих мест, бросаясь к ней на встречу, на ходу разрывая на себе одежды. Мэг помнила только, как побежала вперёд, как за её спиной раздался дикий нечеловеческий рев, и всё внимание воинов перенеслось куда-то туда, назад. А она стремилась только к одной цели, сгибаемая страшной болью и непонятными вспышками чужого сознания, мутившего её разум.

Чудом, она всё же добралась до этой святыни лугару. Когда подталкиваемая внутренним чутьем, она вонзила зубы в податливую кору граба и в рот ей ударила теплая струя соленого сока с привкусом крови, она услыхала поднявшийся вокруг ожесточенный рев взорвавшейся ярости зверя лугару. И в этом бушевавшем шуме она выделила уже знакомый ей рык. Утолив неведомую ей ранее жажду, Мэган, наконец, обернулась. Перед ней предстала чудовищная и одновременно величественная картина боя.

Она увидела, как белый оборотень разбрасывал нападающую на него стаю обратившихся стражников. Немыслимо откуда ему на помощь выскочил отряд оборотней, ведомый крупным, покрытым черной шерстью вожаком. Мощными ударами, распираемый свирепой сокрушительной силой, обрушивая на выскакивающих врагов зажатое в грозных лапах оружие, он пробирался в сторону Мэг, которая сидела на земле, прижавшись к узловатому стволу священного дерева. В перерыве между схватками, черный оборотень поднял не неё свои зелёные глаза, и она, не сомневаясь, узнала в нём Ральфа.

Такого облегчения, при виде оборотня, она точно никогда ещё в жизни не испытывала. Никогда её не охватывала такая радость от взгляда этих звериных зелёных глаз, но, тем не менее, лицо Мэг озарила улыбка. В тот момент, когда он добрался до неё и склонился над ней своим мощным торсом, Мэган уже была готова броситься ему на шею. Ничуть не колеблясь, она обняла его, прижимаясь к этой волосатой груди:

- Ты жив, Ральф, ты жив! – шептала она, взирающему на неё зверю.   

Это неожиданное проявление чувств отвлекло его от хода сражения и он было чуть не поплатился за свою растерянность. Несколько воинов вражеского клана разом бросились ему на спину, вонзая кинжалы. Ральф взревел, оборачиваясь к своим противникам, сверкая глазами, налившимися беспощадностью. Он снова защищал её, прикрывая своей спиной, но Мэг видела, как из его ран сочится кровь. Серые оборотни-смертники выскакивали, словно саранча изо всех щелей. Ещё несколько набросились на князя, сила явно была не равна, шестеро на одного раненого. Ральф упал, а они словно шакалы кинулись ему на грудь, ожесточенно рыча и завывая.

И снова Мэг овладела эта уже знакомая ей волна накатившего гнева. Она схватила кем-то оброненный кривой меч и, замахнувшись, вскрикнула, одновременно вонзив его одному из воинов в короткую незащищенную шею. Опешив при виде убитого, Мэг закричала, и этим привлекла внимание воинов Ральфа, которые яростно отбивали атаку из последних сил, до последней капли крови служа своему князю, двое из них, кто был ближе, пробились и вытащили Ральфа из-под навала свирепых туш.

На одном из валунов, из лохматого туманного облака появился лысый завывающий оборотень, явно подающий какие-то сигналы своим соплеменникам. Позже Мэг догадалась, что Магнус советовал князю отступать. Потому как Ральф схватил её словно невесомую куклу, перекинув через спину, и прорычав что-то своим воинам, забросив оружие за плечо, бросился бежать, покидая священное место. Силы зверя придавали им легкость. Уцелевшие воины неслись, словно тени громадных псов, гонимые ветром. Огромные оборотни без устали пересекали рощи и поля, мчась во весь дух в высокой траве, унося ноги от преследователей.

Это отчаянье длилось до предрассветного часа. Лишь с первыми признаками утра, отряд остановился, рухнув на землю, корчась в агонии обратного превращения. Мэг лежала рядом с Ральфом, пытаясь остановить вращающуюся перед собой действительность, раскачанную бешеной гонкой, всё это время, болтаясь у князя между лопатками. Силы враз оставили девушку, но обволакивающий сон, был грубо потревожен самим Ральфом.

- Нам нельзя спать, Мэган, это будет стоить нам очень дорого, цена и так уже заплачена немалая! Старый плут достал нам одежду и запасся зельем, которое прибавит нам сил, для дальнейшего продвижения. Тигран будет преследовать нас до самой своей границы. Мы уносим ноги! Сегодня лугару не будут восстанавливать силы после полнолуния.  

- А где был твой чародей во время сражения? – прозвучал язвительный голос Ромула. 

- Ромул! – хищно прошипел Ральф, медленно оборачиваясь. – Настало время потрепаться с тобой немного, пёс паршивый!

- Но, но! Не горячись, князь, - Ромул криво усмехнулся, тряхнув светлой гривой волос. – Я дрался на вашей стороне, я не убил девку и помог ей выбраться из подземелья. Сейчас мы нужны друг другу против общего врага. Правила воина должны подсказать тебе, что я прав, что тебе нужны лишние крепкие руки.

- Твои нет! – резко оборвал Ральф. – Что же ты припёрся к нашему общему врагу, Ромул? А не предать ли отца и своего старшего брата решил наш белый лугару? Задумал призвать в союзники Тиграна и его силами отвоевать для себя власть?

- Каждый борется за свою шкуру как может, князь! – зло оскалился Ромул. – Кто-то отправляет родителя к праотцам, а кто-то надеется дождаться своего ублюдка от существа из смежного мира! Каждый унижается ради своей выгоды, не так ли, великий Ральф?

- Пошёл прочь, мерзкий пёс! – зарычал Ральф, подавшись, было в его сторону. – Я даю тебе шанс спасти свою шкуру ещё раз. В этот раз тебе повезло, Ромул, но молись духам, чтобы мы не встретились в бою уже друг против друга! Дальше нам с тобой не по пути!

- Без вас мне будет скрыться ещё проще! Тигран будет волочиться по твоим следам, но мы обязательно встретимся с тобой, Ральф, я клянусь перед лунным творцом! – Ромул развернулся и пошел прочь, под пристальными и презрительными взглядами князя и его маленького отряда. Взобравшись на пригорок, он крикнул, помахав Ральфу. – А у неё сладкая кровь!

Ральф взревел, но Магнус быстро схватил его за руку:

- Не стоит, мы потеряем время! Потом убьёшь этого шакала!

- Он укусил тебя? – прозвучало в сторону Мэг, и глаза Ральф холодно сверкнули.

- Д-да, - Мэг не совсем понимала, что происходит, уставший мозг стирал её восприятие происходящего.

Чтобы убедиться, Ральф схватил её за плечи и оторвал рукав, оголив предплечье.

- А ты думаешь, у меня был другой выбор или это уже считается предательством? –  сердито встрепенулась девушка, всматриваясь в эти обеспокоенные зелёные глаза.

- Он посмел бросить мне вызов, сообщая, что вернётся за своей жертвой! Настырный подонок всегда возвращается за тем, кого не добил! Ромул!!! – Ральф зарычал, посылая проклятья в адрес ненавистного врага.

- Кто этот Ромул, Ральф?

Князь посмотрел в эти большие печальные нежно голубые женские глаза, и с пренебрежением ответил, всё ещё колотясь от злости:

- Он сын князя Бея, из клана «белого брата», младший отпрыск, жаждущий единоличной власти. – И затем, бросив недовольный взгляд на чародея, подозрительно произнес. – А где ты всё-таки был, Магнус? Я потерял большую половину своих воинов!

- Воевать твоя забота, мой князь. Моё дело чары, невидимый вашему глазу мир, где идёт своё сражение! – многозначительно протянул старик, напуская на себя таинственный вид.

- Ладно, оставим это, … пока. А сейчас в путь. Нужно раздобыть псар, и побыстрее. Магнус, докажи, что я не зря держу тебя возле себя, пронюхай, где ближайшее стойло псар!

Больше Ральф не обращался к Мэг. Лишь изредка он бросал на неё короткие скользящие ничего не выражающие взгляды, стараясь держаться на расстоянии с холодной надменностью повелителя. Она так и не узнала, как им удалось выбраться из завалов, а он не спрашивал, как пришлось ей в темнице у Тиграна.

Что-то отпугивало Ральфа. Он уже и сам чувствовал, что его нездоровая привязанность к этой девушке слишком бросается в глаза другим лугару, он физически ощущал, как меняется его лицо, когда он смотрит на неё, как смягчается голос, как больно бьется в груди сердце. Вот это на самом деле было его проклятьем! Но наперекор всему ему хотелось обнять девушку, запустить пальцы в её тяжелые пшеничные волосы и снова почувствовать запах её губ. Ральф боролся с этим наваждением уже несколько суток пути, нарочно избегая с ней встреч. Псары ещё мчали их по землям клана «ночных призраков», без остановки, без отдыха и пищи. И животные и люди были измотаны до предела своих возможностей. Муштра воинов позволяла им держаться в седле несколько дней к ряду, мужественно вынося все испытания, а Мэг боялась отпустить поводья, чтобы не упасть в обморок. У неё уже не было ни сил, ни желания продолжать этот чудовищно кошмарный путь бегства, точнее возвращения. А ещё больше её угнетало отдаление Ральфа, казалось, он больше не замечал её и скорее относился как к ручной клади, нежели как к живому человеку.

И только когда они пересекли границу провинции, Ральф позволил своему отряду первый раз поспать и нормально поесть. На чеку остался лишь вездесущий Магнус, настороженно бдя на землях клана «серого охотника». Они расположились в молодой роще, на окраине древнего дубового леса, подальше от селений.

Мэг опустив голову в душистую траву, слабо улыбнулась, наконец, дождавшись этого бесценного отдыха, ей даже не хотелось есть, только спать. Засыпая, она слабо приоткрыла глаза и случайно столкнулась глазами с лежащим неподалёку Ральфом, и в этом зелёном взгляде неуловимо промелькнула и спряталась теплая тень. И … видимо от усталости, она совершенно забыла о своей обиженной гордости, потому что желание быть к нему ближе перекрыло все старые принципы. Из последних сил, Мэг поднялась на ноги и, подойдя к Ральфу, легла у него под боком, прижимаясь к его плечу. Она заметила, что он опешил, но она не могла не отметить, что ему и самому хотелось этого, просто он снова нарочно притворялся равнодушным монстром. Ральф посмотрел на неё своим обычным долгим взглядом и тихо прошептал:

- Ты убила лугару и обняла оборотня.

- Нет, я убила врага и обняла лугару, - ответила Мэг, слабо улыбаясь. – Как вы выбрались из погребенного под камнями селения?

- Просто вылезли из колодца, - коротко шепнул Ральф. Его рука помимо его воли потянулась к её лицу, и он провел костяшками пальцев по её запавшим щекам. Мэг закрыла глаза, убаюкиваемая его вырвавшейся нежностью.

- Спи, Мэг, - шепотом произнес Ральф, - чтобы ты ни делала, душа моя сгорает от этой болезни, как и прежде.

Но Мэган уже не слышала его слов, она спала, умиротворенно, то, что ранее казалось ей чудовищным абсурдом, сейчас навевало на неё чувство успокоения, … ведь он был рядом.

Ральф бросил настороженный взгляд на своих измученных спящих воинов, на Магнуса, который сидел к нему спиной и ворошил веткой в костре. Облегченно вздохнув, князь властно положил руку на девушку и позволил себе немного вздремнуть.



Глава 15


И снова потянулась вереница дней их нелёгкого путешествия, и снова Ральф демонстрировал ей свою безучастность, пытаясь стать прежним. Его мысли текли по-разному. Он то злился на неё, проклиная себя, чародея и девушку, то вдруг его гнев сменяла волна нежности и из глубин его души мгновенно вспыхивала страсть, словно факел, озаряя изнутри его тяжелый взгляд. Он то бежал от неё, то тянулся, не зная, с чем он легче справится – с этим притяжением или с желанием больше никогда её не видеть. Хотя с другой стороны князь допускал мысли, что силы его ничуть не уменьшились, невзирая на столь дикое влечение к Мэган, а посему он может пользоваться и своей властью, и своими новыми чувствами.

Когда отряд Ральфа находился уже на полпути от дома, их путь пролёг неподалёку от узкой быстроводной речушки. Как обычно, князь отдал приказ на трехчасовой ночной отдых и Мэг, не выдержав, подошла к Ральфу, с мучающей её просьбой.

- Я могу просить у тебя разрешения отлучиться ненадолго? Здесь поблизости есть река, я хочу искупаться.

- Ты думаешь, ты одна покрыта слоем пыли и пота? – Ральф поднял брови, смерив её насмешливым взглядом. – Я дал время на сон, а не на купание, оставь это развлечение до Фархада, это чужая земля и мы здесь не очень желанные гости.

Мэган недовольно фыркнула, и её передернуло от разочарования и возмущения непонятным поведением князя:

- Почему ты не хочешь сделать мне маленькое исключение, Ральф?! Неужели я не стою твоего внимания, хотя бы ради того, что ношу твоего ребёнка?! Я прошу у тебя элементарного – разрешения помыться, но и тут ты посчитал уместным проявить своего зверя!

- Мои воины ценны для меня не меньше, но они не ропщут как капризные женщины!  Я вожак клана и мои слова не обсуждаются!

  Она отвернулась от него, скрежеща зубами, от разбушевавшегося гнева, упрямо решив сделать всё равно по-своему.

Интересно, но её разбудил крик филина. Мэг открыла глаза и обвела взглядом спящих на поляне. Бесшумно поднявшись на ноги, она на цыпочках прокралась за пригорок, обогнув кусок леса, Мэг спустилась со склона к шумной реке. Ночь была светлой и тихой. Убывающая луна бросала на темную воду широкую золотистую дорожку. Вода в реке была холодной, но тело благодарно восприняло эту омывающую стихию. Мэган несколько раз нырнула, усиленно барахтая руками и ногами, справляясь с течением, и подплыла к берегу. От темной фигуры у воды у неё перехватило дыхание. Мэг растеряно закусила губу и нахмурилась, выходя на сушу.

Ральф смерил суровым горящим в темноте взглядом обнаженную девушку:

- Ты ослушалась меня, Мэг! – прошипел он.

- К моему сожалению, ты проснулся, - Мэг вздохнула, не глядя на него, спеша поскорее натянуть мужскую рубаху. – Я не смогла удержаться, неужели это такое преступление?!

- Ты ослушалась меня! – снова повторил Ральф по слогам, делая угрожающие ударения. – А это очень глупо! – гаркнул он, хватая её за плечи. – То ты умираешь от страха – то совсем его не ведаешь! Не боишься меня?! А тех, кто может здесь затаиться? Ты не думала об этом?! Я очень зол на тебя, Мэг!

- Ну, прости, - тихо произнесла она, заглядывая ему в глаза. Она стояла перед ним босая, с растрепанными мокрыми волосами, в длинной мужской рубахе с одним рукавом, ворот был расстегнут и через него просматривались округлости упругих грудей.

Несмотря на свой гнев, Ральф больше не смог бороться с собой. Он притянул её к себе и жадно впился в губы. Мэган выгнулась в ответ, ещё сильнее прижимаясь к его крепкому телу, и обвила его руками за шею. Из его груди вырвалось томительное рычание, когда он приподнял её на уровень своих бедер. Только сейчас он в полной мере осознал, насколько истосковался по её близости. Ральф знал, что она принадлежит ему, и от этого его ликование усилилось, сливаясь с её телом. Какая же это была сладостная мука – понимать, как им не хватало друг друга.

Справившись с вырвавшимся порывом и удовлетворив свою страсть к Мэган, Ральф так и не смог наполниться ею полностью. Слишком долго он отстранялся от неё, слишком мало у них сейчас было времени. Ральф не сказал ей как она нужна ему, не говорил он и о разрывающих его чувствах, об этой умопомрачительной слабости перед нею, о том, как она хороша в этом лунном свете. Молчала и Мэг, не решаясь поведать ему о своих душевных терзаниях, об этой любви, которая сделала ею рабыней оборотня, о том, как она нуждается в нём. Вместо этого Ральф, опустив её на землю, произнес:

- Не могу смириться с оставленным на тебе запахом Ромула. Когда вернемся в Фархад, Магнус выжжет его с твоего тела.

- Выжжет? – Мэг опешила. – А что он выжжет тебе? Разве мало мне причинили боли? Зачем ты делаешь это со мной?! – её голос дрожал.

- У меня внутри давно всё жжет и это медленно убивает меня, - Ральф горько усмехнулся. – Если не убить запах, это даст повод для дурных подозрений среди лугару моего клана. На тебе может быть только метка стаи Аттила и моя, как вожака клана. И так будет всегда, если по-другому – ты умрешь! А теперь отправляйся спать и оставь меня в покое!

Притаившись за деревьями, Магнус проводил задумчивым взглядом идущую впереди девушку, и следующего за ней князя. Глаза чародея сузились, придавая сморщенному лицу зловещую маску. Старика явно что-то беспокоило и раздражало. Он ещё долго смотрел на воду, размышляя, погруженный в свои покрывшиеся чарами мысли.

   Ральф ступил на земли родной провинции и упал на колени, с благоговением склонив голову, переосмысливая свой набег на священные земли, не веря в то, что они остались живы.

Вместе с остатками своего отряда он возвратился в Фархад перед следующим полнолунием. Жители крепости, с ликующим почтением встречали своего князя. Они не оплакивали павших на чужих землях, они сдержанно принимали отданный долг воинов, у которых не было иной судьбы, а значит, не должно было быть и сожаления.

Сирена с трепетом встречала своего мужа, склонив перед ним голову, и касаясь его руки. Ральф приветствовал ее, положа руку на плечо. Она повела его в замок, где устраивался пир, по случаю возвращения князя.

Мэган поднялась по ступеням в свою тесную комнатку в башне и разразилась истерическим смехом, переходящим в горькие слёзы. Эта закономерность не удивила её, но боль всё равно не становилась меньше.

«Значит, Мэг, князь отправился веселиться и пировать, а ты сиди здесь в одиночестве, по договору!» - металась она. «А чего же ты ждала, Мэг, чего же ты хотела?»

Это полнолуние обошлось без её присутствия. Мэг видела, как лугару покидали крепость, отправляясь на жертвенную поляну, она слышала вой и рыки в лесу, за стенами, и как обессиленные с рассветом они вернулись в свои дома. Лугару впали в сон. А девушка, бродила по пустынным улицам Фархада, прислушиваясь к тишине и к резким воплям псар в их стойлах. Мэган размышляла о неподдающихся логике, поворотах в своей жизни. Каждый камень крепости напоминал ей о Ральфе, здесь все вокруг было пропитано его духом. И эти массивные ворота, и эти серые стены, и башни, и вымощенные булыжником узкие улочки. Он один был причиной её грустных раздумий. Она поднялась по полукруглым ступенькам и вошла в спящий замок. Тяжелые двери со скрипом впустили её в его опочивальню, но Мэг замерла на пороге, с похолодевшим сердцем и с вмиг потухшими глазами, глядя на его ложе. Он был не один. С ним была Сирена, и они не спали. Они занимались любовью.

Мэг не помнила, как она выскочила из замка, как добежала до приютившей её башни. У неё перед глазами всё время стояла увиденная ею картина, обнаженные лугару, стоны и страстное слияние. Мэган неслась по улочкам, обмахивая себя руками, пытаясь избежать накатывающих слёз и этого ударившего в лицо жара. В эту минуту это было самым худшим, что с ней случилось в Джафрат-Кире. Это было похоже на удар кинжала в самое сердце, и этот кинжал до сих пор беспощадно полосовал её всхлипывающую грудь. Она захлопнула дверь, повинуясь отчаянному порыву, Мэг подтащила к двери тяжелый комод и забаррикадировала вход. Потом, обессилено сползя на пол по дверному косяку, Мэг зарыдала, осознавая отчаянную правду. Со слезами обнажалась вся её боль, рисуя перед ней тусклый тупик. «Какая же я идиотка, Господи! Так мне и надо за мою дурацкую наивность, поделом! Она ведь его жена, а я никто, существо из другого мира! Ральф не знает, что такое любовь, для этого он слишком циничен! Боже мой, где взять силы?! Я должна вспомнить, зачем я здесь и не думать почему. Это лишь договор в обмен на жизни, … лишь договор».

Дверь с силой толкнули. От неожиданности Мэг испугано подпрыгнула.  

- Проклятье! Мэган, открой дверь! – прорычал голос Ральфа.

- Уходи! – с болью выкрикнула она. – Тебе больше не нужно видеть меня, ребёнок уже зачат! Князю не стоит больше вспоминать о «глупом маленьком филине»! Я не хочу тебя видеть, Ральф, не хочу! Убирайся спать лугару! У нас с тобой нет ничего общего, кроме этого плода возле моего сердца, и то ты, властно заявишь на него свои права. Ты с самого начала собирался отобрать у меня всё! Больше не хочу с тобой говорить, мне плохо!

После тишины, раздался удар, потом ещё один и ещё. Дверь треснула. Ральф с яростью выбивал дверь, пока комод не отлетел в сторону. Он ворвался в комнату, и резко обернулся в сторону  прижавшейся к стене Мэг. Его лицо было искажено от злости, глаза сверкали сквозь щели, грудь вздымалась от тяжелого дыхания. Мэг опустила голову на колени и зажмурилась, обхватив себя за ноги.

- Я не хочу тебя слушать, не хочу видеть, не хочу, просто не могу! – забормотала она.

- Нет, ты будешь делать то, что я хочу! – рявкнул он. – Нет у тебя такого права - изгонять князя из его же владений! И ты будешь слушать меня, хочется тебе этого или нет!

Мэг вскинула голову и дрожащим голосом произнесла, прощально всматриваясь в эту любимую её зелень его глаз:

- Не важно, что ты скажешь, правда одна, Ральф. Да, ты князь, это твоя крепость и даже твоя комната. Я ношу твоего ребёнка, в обмен на которого ты даруешь жизни стае Аттила. Я была нужна тебе для этого, и ты это почти получил. У тебя есть Сирена, твоя жена. Я здесь никто, это я уже давно поняла. А сегодня я поняла, что я никто и в твоём сердце, представляешь, я думала оно у тебя есть!

- Мэг! – Ральф схватил её за локоть, но она с яростью вырвалась и прокричала:

- Не трогай меня! Больше никогда меня не трогай! Дело сделано, я постараюсь прожить в Фархаде эти семь месяцев. … Зачем ты так смотрел на меня? Зачем целовал и обнимал с нежностью? Зачем, князь? Зачем заставил меня поверить, что ... - из её глаз покатились слёзы. – Игрушка сломалась, Ральф. Тебе больше не нужно изменять своей жене со мной.

Ральф напряженно молчал, пригвоздив её своим испепеляющим взглядом, то сжимая, то разжимая кулаки, вонзая когти в собственные ладони.

- Что ж. … Так даже будет лучше. – Произнес он, наконец, упавшим голосом. Медленно развернулся и вышел.

Сколько времени она так просидела? Мэг потеряла ему счёт. Она очнулась, когда Магнус тронул её за плечо.

- Пойдем со мной, Мэг. Мне нужно вытравить запах Ромула.

Больше чародей не заговаривал с нею, ни о Ральфе, ни о чём другом. Он привел её в свою затхлую коморку, молча усадил её на табурет, оголил укушенное Ромулом место, смазал его каким-то зельем и отлучился. Мэг сидела, не шевелясь с отрешенным видом мученицы. Она даже не поняла, что он сделал. Её тело лишь слегка дернулось от прикосновения раскаленного металла. Болело в душе, другой боли она не ощущала. Старик снова смазал рану бальзамом и кивнул на выход.

С этих пор Мэган превратилась в затворницу четвертой сторожевой башни.


Ральф стоял у открытого окна и смотрел вдаль, поверх крепостных стен. Сирена как всегда мягко обняла его сзади, но Ральф, не церемонясь, сбросил её руки.

- Оставь меня, Сирена. Мне нужно подумать!

- У тебя такой хмурый вид последние несколько дней, ты всё время думаешь, и молчишь. Может, я смогу дать тебе совет? … Ты тоскуешь по ней, ведь так?

- Мне не нужны ни чьи советы, Сирена! Мне не нужны твои предположения! Почему нельзя просто оставить меня в покое?! – князь резко повернулся к ней лицом.

- Я чувствую, что тоже не нужна тебе. Что же тебе нужно, Ральф? – вздохнула женщина.

- Мне нужна моя провинция! – стальным тоном отрезал он.

- И Мэг, - шепнула Сирена.

- Ты забываешься! – зло процедил Ральф, каждый раз реагируя на имя девушки с непонятной яростью.

- Прости. Я больше не буду тревожить тебя вопросами и … своим присутствием.

Князь стал часто отлучаться по делам своего клана, совершал объезды селений, беседовал с вожаками, в Фархаде его видели всё реже и реже. А Мэг покидала свою комнатку, когда была уверена, что Ральфа нет в городе. Они больше не виделись с того самого момента. Мэг насчитала тридцать пять дней. В последнее время она вообще мало с кем общалась, полностью погрузившись в свои воспоминания и размышления, занятая созерцанием раскинувшегося горизонта. Вспоминая прошлые мгновения с Ральфом, когда она чувствовала себя счастливой с ним – удивительно, но она не испытывала привычной душевной боли. Наоборот, ей становилось легче, будто бы она снова переживала их заново. О последних событиях, Мэг старалась не думать. Очень часто, Мэг вообще принималась твердить себе, что она больше его не увидит, что он чужими руками добьет её уже до конца, отняв ребёнка и всё. И что там будет дальше, ей было уже безразлично, свобода или смерть, теперь для неё не представляли разницы.

Однажды гуляя по отдаленным улочкам, Мэг наткнулась на Сирену. Опустив глаза, Мэг повернула в соседний переулок, но Сирена окликнула её:

- Постой, Мэг! Я хотела поговорить с тобой. Столько раз поджидала тебя у башни, но так ни разу и не встретила.

- Не думаю, что нам нужно разговаривать, Сирена, - сухо отозвалась девушка.

- Не ищи во мне врага, Мэган. Нам действительно есть о чём подумать. Взять хотя бы твоё платье, нужно срочно заказать портнихам новое, для роста живота.

- Если платье ладно, но если ты заведешь разговор о князе, то я тебе не собеседник.

- Хорошо, пойдём к портнихе. Я буду говорить о тебе и о себе, и не о ком другом. Ведь мы похожи с тобой – нам обоим больно и мы обе стали слабы от этого червя, который грызет душу. Хотя женщинам это присуще, а мужчины редко поддаются этому чувству.

- Я не угроза для тебя, Сирена. Скоро меня здесь не станет и твоя боль уймётся. Не по своей воле я здесь оказалась. Хотя признаюсь, я сильно запуталась и, может, даже виновата перед тобой. Ты прости меня, я не хотела этой боли.

- Никто её не хотел. Эта боль приходит сама – жестоко выбирая себе жертву. Оказалась не по своей воле, а полюбила по своей.

Мэг вздрогнула и напряглась как струна, но Сирена продолжала:

- И без боли уже не получится – это Джафрат-Кир. Каждому из нас будет больно, потому что никто не получил того, чего желал. Почему ты так смотришь на меня, Мэг?

- Подумала, что это тебе придётся растить моего сына, моего ребёнка. Почему же вы не получите того, чего желали? У вас будет настоящая семья, власть в провинции и надеюсь, долгая жизнь, - глухо обронила Мэг, горько усмехаясь.

Сирена задумалась. Покачав головой, она снова повторила:

- Не будет уже без боли, не будет. Ты ведь не хочешь говорить о нём.

- Нет! – резко ответила Мэг, поворачивая к полотняной лавке.

Сирена подождала пока снимут мерки, и они пошли обратно. Повернув за угол, в узкую улочку между двумя бараками, они услыхали позади себя торопливые шаги. Мэг машинально обернулась, как раз в тот момент, когда незнакомец, выхватив кинжал, бросился на женщин. Мэган вскрикнула, а Сирена, оттолкнув её к стене, в свою очередь выхватила припрятанный нож и кинулась на чужака лугару. Всё произошло в одну секунду. На глазах у Мэг разыгралась кошмарная трагическая сцена. Незнакомец точным сильным ударом поразил Сирену в грудь, но она успела полоснуть его по горлу, вскрыв аорту. Оба упали на землю залитые кровью. Мэг метнулась к Сирене, подхватив её голову:

- Сирена! Сирена! – прошептала девушка трясущимися губами. – Кто-нибудь, помогите!

Сирена застонала и открыла глаза. Жизнь безвозвратно покидала её, катившейся из уголка рта темной струйкой крови, но она успела сказать вырывающиеся из неё слова:

- Не будет без боли, … береги его, Мэг. Спаси его, я … - её голова безвольно повисла. А широко распахнутые глаза продолжали, не мигая смотреть на Мэг.

Мэган задохнулась от разорвавшейся внутри боли. Она закричала, а потом темнота поглотила и её.

Ральф вбежал в комнату, где на ложе лежала бледная Мэг, она была без сознания со вчерашнего дня.

- Выйдете вон! – приказал он врачевателям и склонился над девушкой. Как только ему сообщили о случившемся, он тут же бросился сюда. Его сердце бешено колотилось, и лихорадочно путались мысли. Холодными пальцами он коснулся её лица, вбирая в себя её образ, от которого он так безуспешно пытался избавиться все эти дни, и который преследовал его всё сильнее и сильнее. В эти минуты князь ощутил, что значит страх.

- Нет, нет, ты не можешь оставить меня, Мэг. Просыпайся, слышишь, вернись обратно, - чуть слышно проговорил он, вдыхая запах её волос. Ральф тормошил её, мягко сжимая за плечи.    Казалось, чтобы очнуться Мэг действительно ждала его. Её подсознание дало толчок к пробуждению именно с его появлением. Она всхлипнула и открыла глаза. Блуждающее сознание вернулось к реальности и, наткнувшись взглядом на Ральфа, Мэг прошептала, глотая слёзы:

- Сирена, … она …

- Да, я знаю, она убита. Сирена защитила тебя.

Мэг села в постели, обхватив разламывающуюся от боли голову руками:

- Она сделала это ради тебя, понимаешь? Ради тебя отдала свою жизнь! Она любила тебя, Ральф!

- Я знаю.

- Он знает! Но сам ко всем равнодушен, к чужой боли, к чужим страданиям и страхам, кроме себя самого! – с болью произнесла Мэган. – Но даже звери тоскуют за погибшей самкой или самцом. Почему всё так?

- Это Джафрат-Кир, Мэган. Но ты ошибаешься. Ты не можешь понять, что я чувствую, потому что ты не видишь суть лугару. Сирена будет погребена сегодня, на её надгробье сделают надпись, выделив её участие в истории клана. А тебе нельзя подниматься с постели, по крайней мере, несколько дней, так сказал Магнус. … Она сказала тебе что-то? – помедлив, добавил Ральф.

- Она сказала: «береги его». Наверное, имела в виду ребёнка, который в свою очередь спасет твою жизнь.

- Вот этим и занимайся!

- Прощай! – слетело с её губ.

Ральф остановился в дверях и разочаровано спросил, ловя её ускользающий взгляд:

- Ты не хочешь видеть меня?

Мэг молчала, и он воспринял это как знак согласия. Резко толкнув дверь, князь вышел из комнаты, направляясь обратно в казармы.

В тот же день он снова покинул Фархад, уводя сотни своих воинов на границы провинции. О том, что в воздухе запахло войной, Мэг узнала только через несколько дней. Случайно, от старой прислужницы, приносившей ей еду.

Каждый день Фархад покидал очередной отряд воинов. Князь вообще не показывался в крепости. И Мэг потеряла покой, сон и аппетит. Война всегда приносила с собой беды, разрушения и много невинных жертв, одно дело это её личная беда, а другое дело – сражение в котором будут гибнуть сотни лугару, сражение в котором может погибнуть Ральф. Все эти беспорядочные мысли породили у неё смутное предчувствие ещё большей беды, или это предчувствие породило смутные мысли, она запуталась, мечась в паутине своего страха и сомнений. В крепости разговоры были только о войне. Говорили, что на провинцию напал Тигран со своими воинами, мстя Ральфу за наглый набег на его земли.  

Если раньше, Мэган обреченно принимала факт того, что ей не стоит встречаться с Ральфом, и что это конец, крах их отношений, то теперь она изменила свои акценты. Она не знала, простила она его или нет, и был ли он виноват в том, что произошло, только сейчас она хотела увидеть его снова, хотела, чтобы он выжил, … наверное, больше всего на свете она хотела именно этого. Ральф до сих пор имел странную власть над её душей, которая наперекор всем пощечинам судьбы тянулась к нему снова и снова.

 Этой ночью, она так же беспокойно спала, как и предыдущие ночи.

За дверью послышались знакомые шаги, и Мэг замерла в темноте, прислушиваясь, как Ральф входит в её комнату. Он присел на край ложа и легонько провел рукой по её животу, на минуту задержав ладонь.

- Ты ведь не спишь, правда? – шепнул он. – Я знаю, что не спишь, потому что спящая ты пахнешь иначе. … Я ненадолго. Утром, мне нужно вернуться к моим воинам, поэтому не волнуйся, ты долго ещё не увидишь меня. Пойдем, я должен показать тебе кое-что! – он потянул Мэг за руку.

Ночная прохлада бросила её в дрожь или же может быть, это так действовало его присутствие.

- Запоминай дорогу, Мэган, это важно!

Ральф привел её к одной из ниш у крепостных стен. Надавив на верхнее основание задней стенки ниши, он открыл перед ней потайной лаз.

- Этот ход ведёт под крепостными стенами, подо рвом и выходит в лес. Он достаточно широк, чтобы идти в полный рост. Пойдём, я покажу.

- Зачем ты мне это показываешь? – наконец, заговорила Мэг, с каким-то новым для себя трепетом.

- На всякий случай, … если придётся спасаться бегством. Если враги придут в Фархад.

- А где будешь ты? – захлопала она ресницами, уловив тревожные нотки.

Ральф не ответил, он взял в одну руку факел, в другую ладонь Мэг и стал спускаться по тайному проходу вниз. Проход действительно был вырыт добросовестно, со всеми подпорками и укрепленными камнями стенами. Воздух был сырой и затхлый, похоже, этим лазом уже очень давно не пользовались. В конце их ждал тупик, загораживая проход огромным валуном.

- Смотри, нужно лишь надавить на этот край и камень отодвинется. Попробуй!

Мэган изо всех сил принялась давить на камень, но он не поддавался. Ральф стал сзади, обхватив её руки, и они вместе сдвинули застрявший валун. Выбравшись первым, князь подал ей руку. Они оказались прямо на жертвенной поляне, а валун находился как раз у одного из оснований жертвенного алтаря. Мэг поёжилась, растирая плечи и оглядывая знакомое место.

- Ты считаешь, будет всё так плохо? – неуверенно произнесла она.

- Это война, мой маленький филин. Одному лунному творцу известен ход событий в сражениях. – Повернувшись к ней, ответил Ральф.

- Большой. Большой беременный филин, - с горькой иронией поправила его Мэг. Ральф порывисто и властно притянул её к себе, обнимая и пряча в её волосах свою улыбку:

- Ты продрогла, - шепнул он, целуя её в основание шеи.

У Мэг тут же подкосились колени, и, закрыв глаза, она повисла у него на руках. Уцепившись пальцами за его рубаху, она простонала:

- Почему я не ненавижу тебя? Почему ты так легко можешь мучить меня, зеленоглазое чудовище?

Ральф поцеловал её в губы и прошептал ей на ушко:

- Ты ведь ещё не перестала? Не перестала … любить меня, Мэг? Мне нравится чувствовать в тебе отклик твоей любви. Я хочу уйти, зная, что ты по-прежнему моя полностью. Мне нужна твоя душа, Мэг, а вместе с душой и тело, -  продолжал он горячо шептать, подчиняя её власти своей страсти. Даже её округлившаяся фигура вызывала у него взбудораженный трепет.

- Нет, здесь! – настойчиво прошептал он, когда Мэг, отшатнулась от алтаря. – Будь моей как тогда, в полнолуние.

Ральф целовал её без перерыва, слабо покусывая кончиками клыков, когда осторожно входил в её тело. Мэг стала дрожать ещё сильнее, только теперь уже не от холода. Если бы он спросил сейчас, готова ли она в данный момент отдать ему свою душу, Мэг не задумываясь, ответила бы согласием. Поэтому, когда Ральф прошептал:

- Скажи мне, Мэг, то, что тогда сказала моей звериной сути, скажи!

Она тут же прошептала в ответ:

- Я люблю тебя, Ральф!

- Ещё, ещё! – настаивал он, проникая всё глубже.

- Люблю, люблю, - вторила Мэг, в унисон каждому толчку.

Он любил её неистово на этом холодном камне в убегающих ночных часах. А Мэг шептала его имя, которое ловили его губы. Он словно чувствовал, что их разлука затянется на гораздо больший срок, чем он предполагал.

Обратно, Ральф принес её на руках, опустив на землю около башни.

- Мне нужно отправляться в обратный путь. Охранять Фархад остается только отряд Мака, все остальные воины мне нужны для сдерживания натиска Тиграна. Если что, Бурхан позаботится о тебе. Прощай, Мэг! – хрипло бросил он, стараясь сохранять безразличный вид.

Мэг быстро наклонила голову, смахивая предательские слёзы.

- Почему ты плачешь? – Ральф тут же нахмурился, глядя на неё из-подо лба.

- Раньше ты никогда не прощался со мной, когда куда-то уходил. А теперь будто навеки, - прошептала она.

- Я не собираюсь умирать! – твердо ответил князь. – Но все души лугару рано или поздно всё равно отправляются к лунному творцу. Жди и думай о моём ребёнке! – Не изъявляя больше никаких сентиментальностей, Ральф развернулся в сторону замка, его прощальные объятья были отданы ей на алтаре.

А Мэг стояла, глядя на его широкую удаляющуюся спину и гадала, чего ей хочется больше, броситься за ним следом или заснуть и не проснуться. Это было очень тяжелое и гнетущее чувство разлуки, камнем навалившейся ей на плечи. Ненавистный ранее, теперь Ральф стал для неё самым близким из всех существ в этом мире. С такой же силой как она тогда не желала с ним быть, с такой же силой сейчас ей не хотелось его отпускать. А выбора у неё на самом деле не было и это было хуже всего.



Глава 16


Один день ожидания сменял другой, и третий и так далее, до следующего полнолуния. Надо сказать, что хоть она и испила кровавый сок священного граба, состояние её в час полной луны  было невыносимым. Мэг ненавидела полнолуния! Если с физической болью она ещё как-то справлялась, то, как унять мечущееся и разрывающееся сознание она не знала. В эти мгновения Мэган сходила с ума, из неё как будто рвалась дремавшая ярость, какие-то силы подмывали её желанием мчаться вперед и замирать при виде полной луны. Она переставала осознавать саму себя, вместо неё внутри сидело чужое существо, это оно билось с её разумом. И что было самым страшным – её пожирала жажда крови! Корчась от этих жутких терзаний, которые жили сами по себе, Мэг кусала себя за руки до крови, и тогда эта дикая жажда немного отступала, пока с рассветом не иссякала вовсе. Ни с кем в крепости она не хотела делиться своим смятением и переживаниями, поэтому пока у неё хватало сил, она справлялась в одиночку.

Так прошел ещё один месяц. Редкие гонцы, которых посылал Ральф, сообщали, что князь жив, но нападения на провинцию продолжаются. Тигран прорывал границы то в одном месте, то в другом, потери насчитывались как с одной стороны, так и с другой, и когда это всё закончится - никто не знал, лугару могли воевать годами.

   Однажды ночью Мэган услыхала странные сдавленные крики, топот, комнату наполнил едкий запах дыма. Девушка с ужасом вскочила с постели, наспех оделась и выскочила на улицу. Горели казармы! Воины отряда Мака перемешались в беспорядочной схватке с лугару непонятной принадлежности. Поднялась паника. Жители Фархада пытались тушить пожар, грозящий переметнуться на их жилища, другие порывались помочь воинам. Даже Мэг было понятно, что чужаки лугару – это воины из элитного вражеского отряда, их техника боя была отточена и каждый удар смертельный, сила таких воинов в два раза превышала силы обычных лугару. Осторожно, пытаясь укрыться в темноте и суматохе, Мэг пробиралась вдоль стены. Она увидела, как несколько вражеских воинов бросились в её башню, и Мэг показалось, что они ищут её, нет, она была уверенна, что эти лугару пришли именно за ней.

Сначала она добралась до ближайшего стойла оставшихся в наличии псар, взяв одну за поводья, Мэг направилась к потайному ходу. Она так спешила, что даже не взяла с собой факел, таща за собой вырывающееся животное. Но это наверняка сыграло ей на руку, так как идущий из туннеля свет точно привлёк бы чужое внимание. Добравшись до валуна, Мэг с неимоверными усилиями всё-таки сдвинула его с места и, выбравшись наружу – потащила за собой из ямы недовольную псару. Дальше ей надо было добраться в безопасное место, и этим местом, конечно же, была стая Аттила.    Взобравшись в седло, Мэг тронула животное, вспоминая по памяти дорогу до селения кузнецов. В темноте лес казался совершенно другим и неприветливым, нависая над землей мохнатыми ветвями, тая во мраке затаившуюся опасность. Но взволнованная девушка уже не думала о бродивших в лесу хищниках, гораздо страшнее для неё было то, что пришло в Фархад. Дорога как обычно петляла между деревьями, но Мэг помнила, что до огромного расколотого молнией дерева нужно ехать всё время прямо. Через какое-то время псара начала нервничать и до слуха девушки донеслись повизгивания бегущих позади псар. Внутренний леденящий голос прошептал ей, что это погоня, и Мэг хлестнула свою псару изо всех сил. Крепко сжимая поводья и прижимаясь к волосатой холке, Мэган старалась не вывалиться из седла, со страхом подгоняя своё животное всё быстрее и быстрее. Они мчались вперед, явно слыша доносящиеся голоса погони. Мэган было страшно, очень страшно и жутко! Каким-то не мыслимым образом, она правильно свернула на нужную дорогу и, проскакав так минут сорок, повернула снова, на тропу, ведущую к селению.

Близился рассвет. Мэг проскакала почти всю ночь. Оборвавшаяся было погоня, снова преследовала её.

Судьба всё-таки смилостивилась над ней, и впереди замаячило, кутающееся в предрассветных сумерках, селение.

Уже издали, Мэг закричала, зовя, Аттила.

Первым, кого она увидела, был Войт. Она затормозила псару и чуть ли не упала ему прямо в руки.

- Они гонятся за мной! – прохрипела она пересохшим горлом.

- Что случилось? – на встречу ей выскочили Аттил и Джар.

- Фархад горит, на отряд, охранявший крепость напали неизвестные лугару. Я сбежала через потайной лаз, но кто-то всю дорогу преследовал меня. Помогите мне, прошу вас! – как только Мэг это произнесла, из леса выскочил небольшой отряд всё тех же чужаков.

Аттил выхватил рог и затрубил, оглашая селение протяжным тревожным сигналом. Джар, бывший воин элитного отряда схватил оружие и первым бросился в бой. Из всех хижин выскакивали мужчины лугару, готовые отбить нападение непрошеных гостей. Яростно рыча, враги разили кузнецов направо и налево, а некоторые из них выпустили по хижинам горящие стрелы, окутывая селение смрадом и отчаяньем. У Мэг оборвалось сердце, и зарыдала душа, она кричала, но не слышала собственного голоса. … Она привела в селение смерть.

От ужаса у неё снова помутнело в глазах.

Как в бреду, Шер сунула ей в руки какой-то мешок и прокричала Войту, подзывая его к себе:

- Уводи её на болота! Быстрее! Пока они не получат её – они не оставят селение! Уходи, Мэг!

Сильная рука Войта сжала её ладонь и потащила за собой, пробираясь в чёрных клубах дыма, минуя сражающихся лугару и переступая через трупы несчастных, отдавших дань своему князю. Вдруг откуда ни возьмись, прямо на них выскочил огромный лугару в черной маске, размахивая двумя кривыми мечами, он с яростью бросился на Войта закрывшего собой Мэг. И тут между ними возник Аттил. … Он встретил эти мечи своей грудью. …

   Войт тащил её дальше, а она уже ничего не видела перед собой от застилавших глаза жгучих слёз. Мэг с ужасом думала о том, как выстоит селение и выживет ли старый вожак, заслонивший их своей грудью, в которой билось такое благородное сердце. Хуже всего было то, что она прекрасно понимала, что всё это произошло из-за неё. Горе мучительно высасывало из неё силы, идти было всё труднее, она постоянно спотыкалась на дрожащих ногах, и если бы не руки Войта, которые терпеливо и мужественно поддерживали её, подхватывая, когда она спрыгивала с коряг или спотыкалась через пни. Всю дорогу Войт хмуро молчал, не мешая ей плакать, и не вмешиваясь в ход её гнетущих мыслей.

Невидимая глазу тропа всё глубже удалялась в дебри древнего леса, куда из-за густых высоких крон не проникал солнечный свет, где было сыро и мрачно, где в зарослях слышалось недовольное шипение хищников и пугливые крики птиц.

Вскоре смолкли даже голоса пернатых, которые избегали эти места, тягучее болото отдавало зловонием и опустошением, лишь кое-где из него торчали стволы мертвых деревьев и кусты пожелтевших камышей. Войт осторожно ступал впереди, определяя только ему знакомую тропу между плавающими кочками. Мэг шла за ним след в след, задыхаясь от испаряющейся вони.

И только к вечеру, они выбрались на твердую землю, по колено вымокшие в темной слизкой жиже. На этой стороне, лес был такой же мрачный и старый, окутанный такими же зловещими тенями.

- Будь готова ко всему, Мэг, - тихо проговорил Войт, нарушив, наконец, своё многочасовое молчание. – Эти места укрывают тех, кто желает смерти нашему князю и всем, кто к нему причастен. Поэтому, если мы встретим каких-нибудь лугару, не вздумай болтать им кто ты. Лучше молчи, говорить буду я. Держись ко мне поближе, они хоть и беглые, но в полнолуние они такие же оборотни, желающие приносить кровавые жертвы.

- Как ты думаешь, сколько мы здесь пробудем? – устало спросила Мэг.

- Не могу сказать. Может, несколько дней, а может быть и месяцев. Всё зависит от того, сколько времени намерен воевать Ральф, и останется ли он вообще жив, - неоднозначно пожал плечами Войт.

- И в этой чаще есть селения?

- Это было бы слишком. Они живут в замаскированных ямах. Пойдём дальше, сегодня будем ночевать под открытым небом, и помни, здесь кончается Джафрат-Кир и начинается территория безумия, сюда боятся соваться даже воины князя, здесь нет правил и нет законов, нет чести и нет жалости, только ярость и борьба за выживание.

Пока она шла следом за Войтом, она всё время думала, что же значит для лугару территория безумия, если она сама считала весь Джафрат-Кир самим безумием, то, что тогда для них эти топи? Сумерки сгущались, сжимаясь вокруг путников плотным кольцом. Из-за Мэг, Войт решил переночевать там, где их застала темнота. Обессиленная и голодная, она с трудом уснула, подложив мешок себе под голову, а Войт дремал, прислонившись к дереву, не оставляя без внимания ни малейшего звука, ни запаха.

Теперь их жизни были в его руках. В руках Войта была судьба самого князя Ральфа и его провинции, история будущего клана теперь всецело зависела от него одного, он охранял главное сокровище правящего вожака. Войт знал, как дорог Ральфу ребёнок, которого носила Мэг. Но он совершенно не подозревал, как сам Ральф относился к девушке, он не знал, как она изменила внутренний мир князя, как крепко завладела душой зверя. Не знал он пока и того, что и Мэг любила Ральфа, того Ральфа каким его ещё никто не видел, да и вряд ли когда-нибудь увидят, тот мир, созданный для них двоих ревностно охранялся самим князем.

   На рассвете они двинулись дальше, и уже через несколько часов встретили первого скрывавшегося от правосудия законов клана. Его вид поразил Мэган, это был мужчина лугару, заросший и оборванный, грязь не так бросалась в глаза на его смуглой коже, но запах от него стоял устойчивый, но даже не это ошеломило девушку – выражение его глаз. Глаза загнанного и истеричного зверя, бешеного волка. При их появлении он оскалился и недружелюбно зарычал:

- Кто такие?! Смерти ищете или от неё бежите? Знайте – она кругом!

- Мы знаем, зачем пришли сюда, - спокойно проговорил Войт. – Это земля свободы, земля одиночек, без стай и вожаков. Нам нужно укрыться от разящего князя и это именно то место. Пойдем, Мэг.

Мэган взяла Войта за руку, с опаской поглядывая на провожающего их кровожадным взглядом потрёпанного лугару.

- Они здесь все такие? – глухо спросила она, когда они отошли на значительное расстояние.

- Этот был ещё с нами ласков. Здесь они дикие звери, их разум уже не чтит в себе человека – он подчинятся лишь животному инстинкту. Но ты не бойся, Мэг, если они здесь, значит, им есть что скрывать, и значит, в каждом из них есть своя доля трусости. Они понимают только язык физической силы. А я ведь сын кузнеца, … пусть даже и хромой. – Войт вздохнул. – Когда-то это место прочили мне в родной дом, место – где я бы мог укрывать свою слабость. Я часто здесь бывал с отцом и найду сюда дорогу даже с закрытыми глазами, и я уверен, что погоня за нами не сунется. Будем ждать гонца из селения.

Неожиданно, Войт сделал ей жест, приложив указательный палец к губам, и стал медленно красться, чуть пригнувшись, осторожно раздвигая ветки. У него у самого появилось хищное выражение лица, крылья носа раздулись, он тихонько достал из-за пазухи аккуратный кинжал и приподнял сухую ветку, на которой лежал ворох листьев. Затем со стремительной ловкостью, Войт резко откинул в сторону сухой валежник и прыгнул в открывшуюся перед ним яму, уйдя под землю с головой. Из ямы послышался недовольный рык, который оборвался плачущим визгом какого-то хищника. Через минуту Войт уже вылезал оттуда, таща за собой убитую тушу, его руки были в крови, а на лице играла самодовольная улыбка:

- Это вырп. Помнишь, я рассказывал тебе о таких хищниках нашего мира, которые выпрыгивают на свою жертву из-под земли?

Мэг скорчила брезгливую гримасу, оглядывая бурую тушу клыкастого вырпа. Его морда напоминала ей дикого кабана, только лапы у него были как у медведя гризли, а тело вытянутое и поджарое.

- Он совершенно не симпатичный! – констатировала она, мило сморщив носик.

Войт снисходительно улыбнулся, качая головой.

- Теперь мы будем жить в его логове. Вырп вырыл яму достаточно широкой, наверное, это была самка, которая собиралась привести здесь своё потомство. – Сказав это, Войт оценивающе посмотрел на живот Мэг, отчего ей захотелось закрыть его руками.

- Что ты на меня так смотришь? Я не собираюсь здесь приводить своё потомство!

- Не злись. Я только подумал, что тебе будет тяжело сидеть в сырой яме, прыгать в неё и выбираться обратно.

- Но ведь других вариантов нет, и жить, как назло хочется, значит, будем устраиваться здесь, только убери отсюда этого несчастного бывшего хозяина. – Мэг взглянула на Войта и заметила, как свирепо сверкнули его глаза. Он, не двигаясь, смотрел ей через плечо. Ощущая кожей что-то неладное, Мэган медленно обернулась. Позади стояло двое ощенившихся диких лугару, у каждого из них в руках было остро заточенное копье и оба наконечника почти упирались ей в грудь.

- Шелохнешься и ты уже останешься в этой яме навечно, - прошипел один из них, обращаясь к Войту.

- Мы только заберём с собой этот подарок судьбы и всё! – кивнул на девушку второй.

Она знала Войта, прислушиваясь к своему внутреннему чутью, Мэг медленно опустилась на колени, а потом быстро упала на землю, у ног пропащих скитальцев. Этой секунды было достаточно, чтобы Войт смог метнуть в них свои ножи, обезвредив обоих лугару в одночасье. И только Мэг успела подняться на ноги, как из-за дерева показался ещё один. Он приподнял обе руки, показывая им, что он безоружен.

- Ты избавил этот лес от этих тварей, даже для этого места они были слишком мерзки и ничтожны. – Незнакомец смерил их взглядом чёрных как угли глаз. – Моё имя Клиф. Почему вы здесь не спрашиваю. Все кто попадают сюда – скрываются от правящего князя, от его заслуженного или незаслуженного наказания. Почему здесь девушка и гадать не нужно, а вот ты молод и силён?

Войт выбрался из ямы, не спуская глаз с разговорчивого лугару, и заковылял к Мэг. На лице у Клифа тут же отразилось понимание якобы причины присутствия здесь и самого Войта.

- Много здесь ещё таких? – хмуро спросил Войт, не обращая внимания на мелькнувшую презрительность на лице нового знакомого. – Не хочу, чтобы мне было тесно. Ты видел, я могу уменьшить вашу численность, невзирая на искалеченную ногу. Мы не лезем к вам, а вы обходите стороной нас. Как ты уже сказал, все мы здесь укрываемся от общества вожака клана и его навязчивого чародея.

При упоминании о чародее, лицо у Клифа передернулось от омерзения и страха, и Мэг поняла, что с Магнусом он знаком не понаслышке.

- Тесно здесь никому не будет, - осторожно проговорил Клиф, украдкой бросая взгляды на трупы. – Ваша судьба в ваших руках. Я могу забрать этих двоих и вырпа?

- Пусть это будет тебе мой подарок! – бросил ему Войт.

Клиф взвалил на себя одного из убитых и потащил в заросли.

- Зачем ему они? – прошептала Мэг.

- Может, съест, а может, использует мясо лугару как приманку для  других хищников, - равнодушно ответил Войт, поздно заметив, как Мэг выворачивает от приступа тошноты.


Ральф находился в одной из уцелевших хижин ближайшего к границе селения. Он нервно вертел в руках потемневший от крови кинжал и с нетерпением взирал на Магнуса.

- Огню не удалось уничтожить весь Фархад, уцелела и половина воинов Мака, но Мэг сбежала из города. Она направилась в селение кузнецов, туда же бросились и преследователи, там завязался бой. Шер в ярости, она наотрез отказалась говорить мне, где они.

- Они? – Ральф вскинул голову.

- Среди живых и убитых я не нашел Войта и Мэг.

- Продолжай поиски. Нужно убедиться, что она жива и что с моим сыном всё в порядке. Тебе придётся обшарить чёрные топи, он мог увести её только туда. – Ральф смотрел себе под ноги, взгляд его был напряжен и сосредоточен. Он думал о Мэг и об этой проклятой войне. Князь стал замечать, что после очередного жестокого сражения, его начинало трясти, и лоб покрывался каплями холодного пота, а в груди что-то тоскливо сжималось, до боли вгрызаясь в сердце. Какая жуткая ирония для лугару – Ральф понял, что он тосковал по девушке и что именно разлука, делала его слабым. Не эти безумные чувства к Мэг ослабляли его! Его уничтожали это расстояние и безысходность. Это было его открытие и его тайна, оказывается, такая болезненная привязанность к женщине не лишала его силы воина, душу мужчины убивала разлука с той, которая была ему милей всего. По ней тосковал человек, по ней тосковал и его зверь. Прошло уже несколько месяцев, напряжение и тревога Ральфа росли, упрямый Тигран отказывался идти на переговоры, планомерно вырезая его воинов, Ральф отвечал ему тем же, и всё снова повторялось. Князь не хотел больше продолжать эту бессмысленную войну, его мысли постоянно возвращались в Фархад. И вот теперь он не знал, где была его Мэг.

Мэган вяло жевала жёсткое мясо, приготовленное Войтом, и тоскливо поглядывала в сторону наступавших дебрей, откуда изредка доносились нечеловеческие вопли и завывания, эти звуки не принадлежали ни животному, но и не лугару. Мэг чувствовала, что Войт что-то скрывает от неё, что-то недоговаривает. Он ни на минуту не оставлял её одну, постоянно таскал за собой, на охоту, за водой, даже по нужде, им приходилось находиться поблизости друг от друга, и постоянно в воздухе висела недосказанность и напряженность.

- Давай вернёмся, - твердо проговорила Мэг, глядя на пляшущий огонь.

- Нет! – Войт был неумолим.

Только через трое суток на топи явился гонец из селения. Юноша был мрачен. Он смерил Мэг тяжелым взглядом и обратился к Войту:

- Шер направила меня к вам. Войт, твой отец умер от ран. Стая выбрала вожаком твоего брата Джара, но и он бросил нас, ушёл к князю, чтобы тот взял его обратно в свой элитный отряд. Джар сказал, что в первую очередь он воин, и если духи луны будут благосклонны к нему, после сражений он снова вернётся в селение. Враги убили многих мужчин из нашей стаи, многих достойных, кто мог бы занять место Аттила. Пока всем правит Шер, мы подождём, чем закончится эта война. В провинции неспокойно, то здесь, то там, стали замечать чужаков, они ускользают как тени и появляются снова. Два дня назад в селение явился чародей, выпытывал о девушке, но твоя мать отказалась говорить с ним, в тот день мы как раз погребали нашего вожака. Шер просила передать вам, чтобы вы пока оставались здесь, так будет лучше для всех.

Не желая больше задерживаться в этих местах, юный гонец отправился в обратный путь, бросив последний взгляд на окаменевшее лицо Войта и на Мэг, спрятавшую лицо в своих ладонях.

Вытерев слёзы, Мэг взглянула на Войта, который продолжал сидеть всё с тем же выражением в песочных глазах.

- Мне очень жаль, Войт. Твой отец был замечательным лугару. Мне больно, что всё так вышло. Я … скажи что-нибудь, не молчи! Ты ведь скорбишь, я вижу это по твоим глазам.

- Хорошо, что лугару не умеют плакать, как ты. В нашем жестоком мире все бы уже утонули от слёз. Да, мой отец был для меня великим лугару, он погиб как настоящий вожак, я горжусь его смертью, он отправился туда, где мы все мечтаем оказаться – на обратную сторону луны, там, где в покое парят души лугару. Скорбно то, что погибла часть стаи, теперь мы будем слабее других, а значит уязвимее, и Ральф далеко, он не может защитить нас, помощи ждать не от кого. Моя мать взвалила на себя тяжёлое бремя, и ещё Джар так «кстати» решил примкнуть к рядам воинов князя, - равномерным тоном произнес Войт.

- Его душа воина рвётся в бой, на помощь своим друзьям, - попробовала возразить Мэг, но Войт только рассмеялся.

- У воинов лугару нет друзей, Мэг! Просто его разум, как и его душа, навеки уже будут принадлежать князю. Он выкормыш казарм и сотенных командиров. Жаль, что я не могу вернуться в селение! – разочаровано протянул он.

- Можешь, я не просила тебя сидеть здесь со мной, - упавшим голосом, вмиг переменившегося настроения, проговорила Мэг.

Он задержал на ней внимательный взгляд тёплых желтых глаз и уже более мягко произнес:

- Мэг, ты же знаешь, я делаю это для тебя. Я ни за что тебя не брошу, я буду здесь столько сколько понадобится. И если понадобится – целую жизнь. Я с героизмом согласен выносить твоё ужасное скачущее настроение и все наши тягости. Не нужно впадать в отчаянье! Не нужно так же держать своим отчаяньем мертвых, так как твоя тяжесть держит их душу возле земли, твоя скорбь терзает её, мешая присоединиться к нашему творцу. Война когда-нибудь закончится и Ральф вспомнит о тебе, я уверен, что этот пёс выживет, чтобы прийти и забрать тебя. А пока мы будем жить здесь. – Войт замолчал, задумавшись, а Мэг шумно вздохнула, мысленно возвращаясь к Ральфу.

Каждый вечер, перед тем как уснуть, она закрывала глаза и вспоминала его лицо, когда Ральф улыбался, как менялись его лучистые зелёные глаза, затаившие в себе нежность, как он шептал ей на ухо её имя и мягко касался губами. Мэг сейчас очень не хватало его сильных рук, его внимательных глаз и даже его высокомерных замечаний. Вспоминая эти мгновенья, она мысленно просила его вернуться живым, просила те незримые глазу силы, которые здесь даже не имели для неё названия, прекратить эту безобразную войну. Она не переставала надеяться, что наступит ещё такая минута, когда Ральф снова сможет обнять её. Общество Войта немного успокаивало её, но не приносило умиротворения как раньше, её друг не мог разделить с ней её переживаний, она так и не сказала ему как на самом деле она относиться к князю. Её женская интуиция подсказывала ей, что это приведёт Войта в ярость, ему трудно будет понять её душевный порыв. Она и сама так и не поняла, почему её душа так привязалась к этому заносчивому и жестокому лугару.

А Войт думал о предстоящем полнолунии, его беспокоило его собственное превращение на глазах у Мэг, да и соседи оборотни совершенно не устраивали его. С одной стороны эти земли были зоной свободы от законов клана, а с другой стороны – они были ловушкой, как клетка для зверя. Он не стал делиться с Мэг своими мыслями, чтобы не омрачать её и так опечаленное состояние.

   Они грелись у костра, когда за их спинами хрустнула ветка.

Войт резко обернулся, вскакивая на ноги. А Мэг встрепенулась, когда увидела, кого именно занесло в эти непролазные чащи.

- Вот я вас и нашёл, - проговорил Магнус. – Мрачнее этого места не сыскать в Джафрат-Кире. Вы живы – это к лучшему, но тебе, Мэг, нельзя здесь долго находиться, нужно возвращаться в Фархад.

- А разве война уже закончилась? – опередил её Войт.

- О, нет, к сожалению, лунный творец пока отвернулся от нас. Ральф по-прежнему удерживает натиск Тиграна.

- Тогда, ей лучше остаться здесь, - хмуро проговорил Войт, недоброжелательно поглядывая на чародея.

- Постойте! – Мэг нервно поднялась со своего места, и взгляд старого Магнуса скользнул по её выпуклому животу. – Ральф жив? А что в Фархаде?

- Князь жив, Фархад охраняют уцелевшие воины Мака.

- Которые не смогут защитить Мэг, если нападение повторится! – опять перебивая остальных, проговорил Войт. – Сюда чужаки не сунутся, здесь я позабочусь о ней! Она вернётся только тогда, когда Ральф заключит перемирие, и я буду уверен, что передаю её в надёжные руки. Тебе я Мэган не отдам!

- Ты даже не представляешь, что ждет тебя за такую дерзость! – прорычал чародей. – Кровью умоешься, хромой щенок!

- Посмотрим! – Войт не опускал своего вызывающего взгляда, наполняющегося искренним презрением к Магнусу.

Мэг опасливо переводила взгляд с одного на другого, мыслимо примыкая на сторону верного Войта.

- Если война не окончена, тогда я остаюсь здесь, - твёрдо произнесла она, становясь между ними. – Ты ведь отправишься к князю, Магнус?

- Ещё бы! Я с радостью поведаю Ральфу о выходке этого мерзкого лугару! – брызгая слюной, гаркнул старик.

- Тогда прошу тебя, передай ему вот это! – И Мэг сняла свою цепочку с кулоном в виде полумесяца. – Он удостоверится, что ты нашёл меня, и что с нами все хорошо. Пусть луна хранит его.

Чародей, не раздумывая, резко схватил с её ладони изящное украшение и растворился в воздухе.

- Ты не доверяешь ему? – напрямик спросила Мэг, глядя в задумчивые песочные глаза. – Почему?

- Не знаю. Внутреннее чутьё подсказывает, что этот трухлявый пень прогнил изнутри, от него исходит непонятный смрад, это настораживает меня.



Глава 17


- Гадёныш отказался возвращаться в селение! Он, видите ли, против того, чтобы девушка вернулась в Фархад! Он ещё смеет мне указывать, несчастный калека! И не доверять мне! Щенок сказал, что отдаст Мэг лишь в твои собственные руки! – свирепствовал Магнус, под проницательным и размышляющим взглядом Ральфа.

- А что сказала Мэг? – прозвучало тихо в ответ.

- Она приняла его сторону. Она останется там, пока не закончится эта война! – продолжая возмущаться, бросил чародей.

- И всё? – сверкнули зелёные глаза.

- Нет не всё, она дала тебе вот это, сказала, пусть луна хранит тебя! – И старик небрежно отдал князю женское украшение.

- Что ж, - глухо протянул Ральф, пристально изучая кулон, - возможно, они правы. В Фархаде всё равно опасно, а там, в глуши, … Войт сможет постоять за неё, … я знаю, он предан ей. Пусть всё остаётся так как есть. Ты можешь идти Магнус!

Оставшись в одиночестве, Ральф зажал цепочку в ладони и поднёс её к лицу, втягивая в себя ещё сохранившийся запах Мэг. На его губах заиграла отстраненная улыбка, а глаза застелила уже привычная горечь.

- Пусть я плохо знаю людей из смежного мира, но я очень хорошо знаю лугару, - прошептал он сам себе. – Войт не посмеет! Он будет ждать другого момента. Глупый, он зря надеется, что когда-нибудь она достанется ему. Мэг принадлежит только мне, а если нет, то я лично зарою её могилу. Проклятье, ведь хромой сильно отличается от остальных лугару! Как же мне сейчас не нужна эта война!!!


Войт нервно и взволнованно расхаживал по краю ямы, не обращая никакого внимания на полощущий его дождь. Мэг сидела под землей, выглядывая из-под навеса, молча наблюдая за его поведением. Наконец, она не выдержала:

- Послушай, ты уже пугаешь меня! Полнолуние ещё не наступило, а ты заранее сходишь с ума, может, лучше просто поговорить со мной?

- То, что ты видела достаточно оборотней, меня мало успокаивает, и даже то, что ты к ним привыкла! – пробормотал Войт. – И всё равно для меня это будет необычное полнолуние! Особенно после того, как ты рассказала мне, что ты сама чувствуешь в эти часы!

- То, что ты будешь топтаться под дождем, дела не исправит! Спускайся! Можно хотя бы последние мгновенья провести спокойно?

Войт нехотя залез обратно. По его мокрым волосам стекали капли, а в глазах уже метались привычные ей огоньки звериной сути.

Он печально усмехнулся и произнес:

- Я всё хотел тебя спросить, да не решался. Когда ты отдала свою безделушку старому чародею для князя, ты сказала «пусть луна хранит его», почему?

- Что почему? – простодушно пожала плечами Мэг.

- Почему ты так хочешь, чтобы он вернулся живым?! – его взгляд стал слишком острым, недоверчивым, не характерным для глаз Войта.

- Понимаешь, просто …, - Мэг обвела яму блуждающим взглядом, - просто я сильно привязалась к Ральфу. Он стал чем-то важным в моей жизни, … в моём сердце.

Войт ошарашено взглянул не неё, как будто увидел впервые:

- Ты говоришь так, словно тоскуешь по нему, словно твоё сердце отдано ему навеки! Как можно было привязаться к этому самодовольному жестокому выродку? – возмущенно воскликнул он.

- Как не знаю, - Мэг опустила глаза и прошептала. – Но я люблю его.

Войту показалось, что даже капли дождя замерли в воздухе, а сам воздух стал тверже камня, потому что ему никак не удавалось вздохнуть. Он задохнулся, в ужасе осознав услышанное! Но больше всего его поразило выражение её глаз, когда она сказала эти слова, такие бездонно-синие мягкие и обволакивающие, со скрытой тайной, которую она с трепетом выпустила наружу. Войт тряхнул головой, сбрасывая наваждение, и снова взглянул в её лицо.

- Если бы рядом с Ральфом не было его чародея, я бы ещё тебе поверил! Они что-то сделали с тобой, чтобы у тебя помутился рассудок, Мэг! Ты не можешь любить князя. Его просто невозможно любить! Он зверь, как внутри, так и с наружи! – воскликнул он.

- Может, мне и подливали зелья, только я вижу его другим. Со мной он не такой, каким показывает себя. – Словно оправдываясь, тихо произнесла Мэг. – Время покажет. Когда родится ребёнок, я пойму ошибалась я или нет.

На этот раз Войт ничего не ответил, он лишь печально покачал головой, шумно вздохнув, второй раз в жизни почва снова ушла у него из-под ног. Тогда Ральф забрал её тело, почти насильно увозя из селения, а теперь оказалось, что он ещё и посягнул на её душу, на сердце Мэг, ради которого он бы сам отдал всё, что у него было, даже собственную жизнь. И снова он подумал о несправедливости, царящей в этом мире, о том, что кому-то достается всё: и слава, и сила, и любовь, а кто-то остаётся выброшенным на обочину дороги и мир, тем не менее, хранит своё равновесие.

Полнолуние снова завладело Джафрат-Киром, не спрашивая, хочет она того или нет. Они одновременно почувствовали эти жуткие спазмы, только Войт менялся снаружи, а Мэг ощущала изменения внутри себя. Физическая боль была уже почти невыносима, её собственное «я» исчезало за гневом невидимого зверя, дальше она уже не могла мыслить и контролировать свои побуждения. Неведомые силы толкали её вперед, разум взрывался от голода! Ею правил риск и бесстрашие, боль перерастала в отчаянье. Вид находившегося рядом оборотня совершенно не пугал и не удивлял её. Мэг спокойно посмотрела на обращенного Войта – в их глазах горел одинаковый огонь, Войтом управляла его природа, Мэг поддавалась сути оборотня, которого носила под сердцем.

Он вытащил её из ямы и потянул за собой. Несмотря на хромую ногу, Войт-оборотень передвигался достаточно быстро, мчась в тёмную глубь леса, оставаясь равнодушным к хлестающим его ветвям. Ему нужна была жертва, тёплая кровь. И в этом его желании, Мэг была солидарна с ним. Что-то шевельнулось в кустах, и Войт, бросив её руку, с яростью метнулся туда, ломая шею козлёнку варны. Оборотень поднёс к лицу девушки бьющий фонтан крови из разорванной туши, и Мэган, уже не отдавая себе отчёта, с жадностью стала пить теплую, ещё живую солоноватую кровь. Утолив жажду, Войт, осторожно озираясь, повёл девушку сквозь чащи обратно в завоеванное ими логово.

Они выскочили одновременно и с разных сторон. Рычащие твари, лугару – чьи звери были безумны! Запрокинув голову, Войт издал свирепый рык, и легко сломав растущее рядом дерево, толщиной с  три его кулака, яростно отбросил сначала одного, а затем другого, поразив последнего в живот. … А потом случилось, нечто, не поддающееся описанию, отчего нападавший, оставшийся в живых оборотень, умчался прочь на всех четырёх лапах. Вокруг них стали носиться бесплотные призраки оборотней, пронизывая их жутким холодом от взглядов пустых зениц! Их движения были хаотичны, но в тоже время создавали некий ритуальный хоровод вокруг замершей девушки и её друга оборотня. Мэг чувствовала лишь леденящий, словно умерщвляющий холод и сопутствующую ему тревогу, от непонимания происходящего, а вот Войт, пригнувшись к земле, жалобно стонал, хватаясь за голову, было очевидно, что он испытывал нестерпимую боль, с которой его мощное тело не могло справиться. Мэг порывисто обняла его в попытке защитить и защититься самой от этой проникающей пустоты, от этих следящих за ними хищных прозрачных тел, которые беззвучно раздирали свои пасти.

Обнимая Войта, Мэган зарылась лицом в его густую шерсть на затылке, накрывая его своим теплом, берущим начало из источника другого мира, она окутала его своим существом, отпугивая исчадий мира умерших биением своего человеческого сердца.

Она почувствовала, что призраки убрались восвояси, только тогда, когда Войт, вздрогнув отпускаемый полнолунием, стал принимать обратно человеческий облик.

Вид его был ужасен! Как могло так осунуться лицо всего за несколько часов? Он словно несвоевременно постарел, глаза  запали и помутнели от усталости, в них больше не читался такой живой любознательный огонёк, Войт будто бы потух. Мэг молча отдала ему свою накидку, чтобы он смог прикрыть наготу, помогла ему подняться и в тягостном молчании, они отправились обратно к яме. Она уловила, что человеческий разум возвратился к нему, но Войт почему-то упорно не желал прояснить произошедшее с ними событие.


Ральф лежал полуголый, около развалин бывшего селения, зажимая одной рукой кровоточащую рваную рану в боку. Сражение только-только закончилось, и он снова принял человеческий облик лугару. Бои в полнолуние отличались своей особой яростью и кровожадностью, они били своих врагов, одновременно выпивая их кровь. После таких баталий вокруг валялись горы трупов. Теперь оставалось восстановить силы и зализать раны, а потом подсчитать убитых.

Магнус, как всегда возник из неоткуда, как всегда целый и невредимый. Он заботливо принялся обрабатывать рану своего князя, умудрившись при этом прочитать ему свои обычные нотации.

- Сколько ещё должно пролиться твоей крови и крови твоих воинов, что бы ты, наконец, согласился позволить мне заключить сделку с Тиграном?! Все наши последние усилия были направлены на то, чтобы сохранить тебе жизнь и твою власть в провинции, а теперь эта война ломает все наши планы! Проклятье снято, осталось лишь дождаться появления на свет твоего наследника, нужно быть хитрее, немного уступить противнику, зато выиграть в большем! Позволь мне отправиться к Тиграну и уладить всё это без кровопролития?! Я тысячи раз пытался остановить тебя, но ты упрямо отсекаешь мои идеи!

- Как ты договоришься с ним, а? Что ты собираешься ему предложить? – еле сдерживаясь, проговорил Ральф, кривясь от боли и негодования.

- Ты ничего не потеряешь, можешь на меня положиться, я уже придумал выход. Это сущая ерунда, тебе даже не стоит забивать себе этим голову, пусть эта тяжесть останется на мне, добудем ему несколько жертв из внешнего мира и всего то, – заверительно проговорил Магнус.


Мэган ожесточенно умывалась из холодной и грязной лужи, пытаясь смыть с себя следы крови убитой варны. Накатывавшие на неё воспоминания этого момента вызывали у неё приступы отвращения и ужаса от самой себя. Она старалась не думать об этом, чтобы уже совершенно не впасть в отчаянье, которое и так обступило её со всех сторон. Взять хотя бы Войта. Он так до сих пор ничего не сказал, несмотря на то, что прошли целые сутки.

- Так, всё, хватит! – разогнулась она, вытирая лицо подолом своего платья. И это предназначалось не перепачканному лицу, а молчаливому и угрюмому лугару, который понял, что она от него хочет.

- Войт, ты издеваешься надо мной? За что? Я прошу, нет, я требую, чтобы ты поговорил со мной! Это уже не лезет, ни в какие ворота!

- Я считал, что я силён, а на деле оказался обычным слабаком, - вздохнул Войт, глядя в одну точку.

- Не поняла? – оторопела Мэг. - О чём ты мне говоришь? На самом деле ты очень сильный и смелый, ты отбил нападение наших беглых соседей, ты защищал меня! – попыталась она ему возразить.

- Оборотни испугались духов, и я не выдержал их присутствия, скулил и качался по земле как щенок! На самом деле это ты меня от них защищала. Неприкаянные духи оборотней хотели высосать из меня мою душу, но каким-то образом ты им помешала. Я опозорился! – тускло обронил Войт.

- Какие глупости, ушам своим не верю! Я думала, случилось что-то серьезное, а он! Это сейчас ты ноешь как обиженный ребёнок. Ты бы видел себя со стороны, как я на тебя смотрю – живой труп! Ты, как и все лугару страдаешь от своей излишней самоуверенности. Мне можно узнать немного больше об этих неприкаянных духах, может, тогда я пойму причину твоей истерики? – уже возмущенно произнесла Мэг, усаживаясь рядом с ним.

- Это место. … Очень давно, наши первые предки основали здесь великую крепость Узмасс. … Но вот однажды тысячи воинов подхватили заразу бешенства и при свете дня обратились в оборотней, навсегда потеряв человеческий рассудок. Чародеям пришлось запереть снаружи ворота и сжечь город вместе со всеми его жителями. Так пал Узмасс за одну ночь. С тех пор на этой земле  образовались чёрные топи, населенные неприкаянными духами сожжённых лугару. Если здесь долго жить – можно сойти с ума, как сходят с ума несчастные, сбежавшие сюда от князя. Иногда, в полнолуние, духи выбирают себе жертву, заманивая к себе его душу. Прошлой ночью мы и встретили этих духов. Видимо, они набросились на меня, за то, что я убил оборотня, он ведь был такой же безумный как они когда-то. Я не могу простить себе, что меня закрывала собой женщина.

- Ты начинаешь мне кое-кого напоминать. Когда вот так говорят, сразу же чувствуешь себя ничтожным существом! – Мэг порывисто поднялась на ноги и спустилась в яму, разочаровано сдвинув брови на переносице, отчего стала похожей на рассерженную мамашу.

Войт поплёлся следом за ней и остановился на краю, тихо произнеся:

- Я злюсь на себя, потому что понимаю, что не могу защитить тебя от всего, что творится в этом мире. Джафрат-Кир сожрёт каждого, кто хоть в чём-то будет слаб. И ещё я ощутил, что мне не откуда брать эти силы.

- Ты слишком все усугубляешь, Войт, и видишь мир в чёрных тонах. Что это вдруг на тебя нашло? Куда подевался мой старый друг? Невозможно защититься от всего и никому это не под силу!

- А как же Ральф? – сощурился Войт.

- И Ральфа это касается тоже! Опасность ведь миновала, зачем зацикливаться над этим? – всё ещё сердилась Мэг, чувствуя, что под разочарованием Войта скрывается другой, более глубокий смысл.

Но вскоре их жизнь заполнилась новыми переживаниями. С Мэган начали происходить разительные перемены. Её самочувствие ухудшалось по мере необычайно быстрого роста её живота. Хоть она и не была сведуща в вопросах медицины, но все же она была уверена, что на семь месяцев беременности у неё был уж очень огромный живот. Появилось слишком много неудобств, которые раздражали её, иногда она даже ревела от отчаянья, все простые вещи теперь давались ей с большим трудом. Мэган чувствовала себя гигантским кораблем, выброшенным на сушу. Теперь настал её черёд страдать от ощущения собственного бессилия.

В такой-то момент и появился чародей, снова выступая из утреннего тумана.

- Я принёс вам радостную весть. Война окончена. Вы должны возвратиться в селение, там вас уже ждёт князь Ральф! – триумфально произнес он, смерив Войта уничтожающим взглядом.

- День только начался и уже такие новости! – ехидно заметил Войт. – Но я должен тебя расстроить, старик. Мы отправимся в путь не раньше, когда я услышу это от гонца своей матери. Согласись, у меня есть причины больше доверять лугару из собственной стаи.

- Я уже не дождусь, когда ты вернёшься в селение, и князь прикажет дать тебе тридцать плетей за твоё нахальство, щенок! Как смеешь ты! – ожесточенно прорычал Магнус. – Разве тебе, Мэг, разве тебе не хочется поскорее вернуться?

- Очень хочется, Магнус, но мы сделаем так, как говорит Войт, – сдержано проговорила Мэг. - Жаль, что я не могу, как ты исчезать из одного места и возникать в другом.

- Вы можете очень сильно пожалеть о том, что ослушались меня! Вы вызовете ярость князя, а он к вашему сведению уже давно потерял уравновешенное состояние духа. Вас накажут! – брызгая слюной, ответил старый чародей.

- Только не нужно нас этим пугать, Магнус, придумай что-нибудь новенькое. Мы пуганые. Эти места сделали нас равнодушными к какому-то гневу Ральфа. – Криво усмехаясь, произнес Войт. – Повторю в последний раз – я поверю только слову матери!

Дрожа от злости, чародей резко крутанулся на пятках и исчез с чёрным облаком дыма.

- Уж он постарается настроить Ральфа против нас, - грустно бросила Мэг, устало вздохнув.

- Ничего, если он действительно мудр, если он стоит чтобы его любили – значит, Ральф должен будет понять нас. – Твёрдо произнес Войт, играя желваками, намеренно избегая её взгляда.


- Немыслимо!!! Это предательство, измена, это вызов, брошенный тебе в лицо!!! – буйствовал Магнус, вернувшись в селение кузнецов. – Какой-то сын кузнеца отказался выполнять приказание князя!

- Что он сказал? – холодно спросил Ральф.

- Что двинется с места, только после того, как услышит приказ вернуться из уст гонца от Шер! Он верит только своей стае! Щенок усомнился во мне, во мне – кто служит клану преданно и верно уже столько лет!!! Ты должен наказать мерзавца, жестоко наказать!

- Что мне с ним сделать это уже моё дело!!! – вдруг с ожесточением выкрикнул Ральф, пронизывая чародея зелёными лезвиями глаз. – Я правлю провинцией, а не ты! Войт наглый умник, но он спас Мэг и охранял всё это время моего ребёнка. Я сам разберусь, насколько сильно они нарушили наши законы. Узнаю, когда увижу её! А сейчас лучше приведи ко мне Шер!

Пожилая лугару с достоинством вошла в хижину и гордо окинула взглядом призвавшего её князя.

- Войт ждёт твоего гонца. Только тогда они вернутся. Не медли с этим!

- Слухи об окончании войны дошли до нас раньше, чем ты явился в наше селение. Я уже отправляла своего проводника на топи. До появления чародея Войт и Мэг уже знали, что им можно вернуться, только обратная дорога будет длинной и непростой, Ральф. Ты можешь спокойно вернуться в Фархад и заняться делами провинции, когда возвратится Мэг, мы сообщим тебе.

- Нет, вы слышали! Сегодня все пытаются указывать мне и решать за меня! – Гневно вскочил он со своего места. – Позволь мне, Шер, самому распоряжаться своей волей! Это ещё почему дорога станет труднее?

Шер вздохнула и, сдерживая своё раздражение, сухо произнесла:

- Медленно они дойдут до топей, но идти через болото они смогут только в полнолуние.

- Это почему же? До полнолуния ещё целых десять дней!

- Ты давно не видел Мэг, князь Ральф. Она слаба, она носит тяжёлое бремя, и с каждым днём оно всё больше и больше. Ребёнок убивает её изнутри, даже несмотря на то, что она пила сок священного граба. И только в полнолуние её наполняют силы, после того как она утолит жажду крови. Да, Ральф, Мэг сильно изменилась, и она страдает от этого, потому что она не лугару. Поэтому Войт поведет её через болота в полнолуние, так хотя бы есть надежда, что она сможет преодолеть этот нелёгкий путь. Я пошлю Джара им на помощь, хвала лунному творцу он вернулся живым. Вдвоём они вытащат Мэг из этих непроходимых чащ.

- Зачем Джара?! Я сам отправлюсь им на встречу!

- Послушай меня, мой князь, прислушайся к моему материнскому совету! Тебе не стоит сейчас вмешиваться и вносить ещё большее раздражение, чем оно есть, не стоит присоединяться к моим сыновьям в выполнении их долга, дай им пройти весь путь до конца, не нужно тебе видеть Мэг в момент самых тяжелых испытаний. Вы давно не виделись, я понимаю, но произошедшие изменения могут внести разброс в необходимый ход событий, - проговорила Шер, мудро решая отговорить князя от нежелательной встречи с Войтом. Она прекрасно помнила, чем всегда заканчивались их разговоры. – Наберись терпения, осталось недолго, время ожидания ничто по сравнению с тем, сколько месяцев длилась война.

- Тогда я вернусь сюда через две недели! – с трудом подавляя вскипевшую ярость, проронил князь. Это совсем не сходилось с его планами, и тем более он не желал мириться с тем, что Мэг будут сопровождать только Войт и Джар, те лугару к которым она так привязана, которых она уважает и даже ставит выше него. Принятие этой ситуации будило в нем безудержный гнев его зверя, который отказывался рассуждать здраво, разжигая в его сердце пламя убийственной ревности.


Мэган шла очень медленно, двумя руками поддерживая свой выпученный живот. Они часто останавливались из-за сильных болей в пояснице и её участившихся потемнений в глазах. Войт следовал за ней словно тень, готовый в любую минуту подхватить её на руки или предотвратить нападение диких зверей. Они нарочно шли не спеша, давая себе как можно больше времени для отдыха, так как знали, что до полнолуния болото им всё равно не пересечь. Мэг ослабела настолько, что у неё уже не было сил болтать без остановки, как они обычно болтали с Войтом, теперь она в основном молчала, периодически задыхаясь от нехватки кислорода. Взгляд Войта был постоянно обеспокоен и печален, ему тяжело было видеть её мучения, он винил во всем князя, себя, свою стаю, за то, что они не отстояли девушку у Ральфа и теперь она вынуждена выполнять условия договора, заключенного, как ему казалось, обманом. Где-то в глубине своего сердца Войт не верил, что Мэг любит Ральфа, он надеялся, что с разрешением беременности, разрешится и эта связь, что Мэг снова вернётся в их стаю, и всё будет как прежде. А сейчас он видел её страдания и страдал вместе с ней.

В душе Мэг уже знала, что это полнолуние лишит её последних сил, а следующее может уже её убить. То, что творилось с её телом и с разумом в часы появления зверя – с трудом поддавалось описанию, и бывали моменты, когда ей совсем не хотелось жить. Она боялась наступления полнолуния, боялась того, что носила внутри себя, боялась этого зверя, который был неподвластен ей, боялась саму себя, потому что тогда собой она уже не являлась, она была оболочкой кокона, в котором жили ярость и боль.

         Всё так и случилось. Сначала судороги и резкая боль разрывающегося разума, потом прилив нечеловеческих сил и жажда крови. Она шла за оборотнем Войтом, подстегиваемая чужим желанием жить, она снова стала выносливой, снова чувствовала себя несокрушимой, снова этот фонтан энергии бил внутри неё яркими красками. Войт спешил успеть до рассвета, Мэг не отставала от него. Но с первыми признаками начала нового дня, она упала без сознания на том же месте где стояла.

Обессиленный и дрожащий после полнолуния, Войт, с трудом подхватил её за плечи и потащил дальше, преодолевая последние метры топей. Уже тогда он почуял поблизости запах брата. Поэтому совершенно не удивился, когда сзади его самого подхватили сильные руки Джара.

- Нужно выспаться, торопиться нет смысла, - прохрипел он, глядя на Войта мутными глазами ещё не укрепившегося человеческого разума.

- С ней что-то не так, я не знаю, но чувствую, что это очень плохо. … Хотя ты прав, без отдыха я не смогу двигаться дальше. – И Войт повалился в траву, не выпуская из рук холодную ладошку Мэг.

Она не приходила в себя ни вечером, ни на следующий день. Её дыхание было слабым. Её посиневшие губы и ледяные руки доводили братьев до отчаянья. Джар нес её на руках, постоянно подгоняемый Войтом, который сходил с ума от своего бессилия хоть чем-то помочь Мэг.



Глава 18


Ральф величественно гарцевал на своей псаре у самой опушки, полный сил и преисполненный своего обычного высокомерия, когда он увидел, как из лесу вышел Войт, а следом за ним Джар, несущий на руках безвольно повисшее тело Мэг. … Так сумрачно вдруг стало вокруг, лишь её фигура светилась ярким пятном этим блеклым летним днём, сжимаемая сильными руками воина. … Потянуло прохладой, но холод этот шел из груди Ральфа, страх на быстрых лапках успел оббежать всё его тело, пробираясь к всполошенному разуму.

- Что с ней?! – прорычал он, подъезжая ближе.

- Ты её убил! – зло бросил Войт, не останавливаясь. – Можно подумать, что ты не знал, что так будет!

Вместо ответа Ральф выкрикнул имя чародея, которое гулким эхом отразилось от ближайших сосен.

- Положите девушку на землю! – возник перед Джаром сдержанный и сухопарый Магнус, тут же повелительно указывая себе под ноги своим когтистым пальцем. Нехотя, Джар заворчал, но всё-таки опустил Мэг на землю.

Чародей склонился над её лицом, приподнимая веки и прислушиваясь к её дыханию.

- Нужно смастерить носилки и как можно скорее доставить её в Фархад! – произнес он, обращаясь к князю.

- А пока ты сам, с помощью своих чар, побываешь в Фархаде и захватишь из своих сосудов нужные порошки, чтобы напоить её уже в селении! – Стальным тоном, требующим беспрекословного подчинения, проговорил Ральф. Не дожидаясь приказа, Джар тут же подхватил девушку и понес её дальше, провожаемый суровым взглядом своего вожака.

- Что ты так уставился на меня? – бросил Ральф, покосившись на застывшего Войта.

- Пытаюсь понять, что же в тебе такое есть. И понимаю, что не вижу ничего такого, чем бы ты мог стать так дорог её сердцу. Ты испуган за свою шкуру, Мэг же не волнует тебя совершенно!

- А я не собираюсь тебя ни в чём разубеждать! – зло процедил Ральф, подстегивая псару.

Пока отсутствовал Магнус, Шер пыталась привести бедную Мэг в чувство, но все её попытки оказались безрезультатными. Девушка оставалась глуха, нема и невосприимчива к внешним раздражителям. Шер сочувственно склонила на бок голову и провела тыльной стороной ладони по её щеке, в глазах женщины лугару светилась материнская забота и печаль.

- Девочка так слаба, жизнь едва трепещет в ней. Все силы она отдала твоему ребёнку, … ради твоей жизни, Ральф, - прошептала Шер, не поднимая глаз.

Ральф молчал. Никто не знал, что твориться в душе этого тщеславного великого лугару. Никто даже не подозревал, как сейчас согнулась, упав на колени его душа, как она захлебывается горечью и страхом потери, как рвётся его сильное сердце к этим закрытым небесным глазам. Он ведь так тосковал по ней, ему жёсткому необузданному бесстрашному мужчине так не хватало этой хрупкой девушки, которая одна могла заставить его окунуться в этот ужас уничтожающих чувств, этой убийственной любви, которая даже сейчас выжигает его душу, испепеляет его мечущееся сознание.

Поэтому Ральф молчал, невзирая ни на слова Шер, ни на колкие взгляды Войта, он просто их не замечал, ему нужна была … Мэг. Ведь она принадлежала только ему, как она могла без его ведома покинуть этот мир?! Её бледное лицо вытесняло всех из этой убогой лачуги, её мягкий голос возник в его памяти и не переставал звучать, оглушая разум.

- Выйдете, все, вон, - еле слышно прошептал он, глядя перед собой немигающими глазами. И только за ними захлопнулась дверь, как он порывисто поднялся и закрылся изнутри. Затем на ватных ногах, Ральф подошел к ложу, рухнув на его край, и обнял неподвижную девушку, приподнимая её, и кладя её голову себе на грудь. Одной рукой он гладил её по волосам, тихо шепча:

- Мэган, моя маленькая Мэган, ты выдержишь, ты не сможешь уйти, оставив меня здесь одного, я ведь умру без тебя. Зачем ты убиваешь меня, маленький филин? Ведь ты вырвала моё сердце и запихнула в своё, даже не спросив, хочу я так мучиться или нет. Теперь я знаю, что значит «плохо», Мэг. Мне очень плохо. Я слишком многое тебе прощал, этого я тебе не прощу. Ты же знаешь, хитрая фурия, что нужна мне. Прошу тебя, очнись! Ну!

- Она не слышит тебя, мой князь! – прозвучало рядом. И Магнус затарахтел глиняной посудой, приготавливая какую-то смесь, продолжая краем глаза подозрительно следить за Ральфом. Князь осторожно опустил Мэг, напрягшись и сжавшись, как пружина. Он подошел к чародею и процедил сквозь зубы:

- Она может умереть?

- Это может произойти, но я обязательно спасу ребёнка, - успокаивающе ответил старик, продолжая хлопотать над зельем. Опомнился он уже, когда цепкие пальцы князя сжимали его дряхлое горло:

- Они должны выжить оба! Мэг и мой сын! Если ты этого не сделаешь, я разорву тебя на куски и мне плевать на твою магию. Ты слышал меня, Магнус?! И больше никогда, никогда не смей подкрадываться ко мне сзади, возникая из воздуха, и подслушивая мои разговоры!!! Это ещё одна причина, из-за которой ты можешь лишиться головы старый облезший колдун! – Ральф рычал, пока его рука стальным кольцом сжималась вокруг горла пунцового чародея. Князь отпустил его, когда тот уже начал судорожно хрипеть. Ральф знал, что чародеям запрещено пользоваться чарами против князя, и Магнус не посмел под его натиском растаять в воздухе. – Ты сделаешь всё, так как я сказал, иначе никому не жить, а первым сдохнешь ты!

Магнус отлетел в сторону, испугано растирая посиневшую шею. Это был первый и беспрецедентный случай, когда князь так яростно выступал против своего чародея, становясь на сторону жертвы. Сознание старика изворотливо металось, боясь упустить что-то ещё, он чувствовал, что с этой минуты перед ним стоит враг. Магнус корил себя за то, что позволил Ральфу так далеко зайти с этой людской девчонкой, что не предотвратил его серьёзной привязанности к ней. Он испугался, что её беззащитная слабость, может вызвать лавину ярости сметающей все на своем пути, поднимая из недр души князя всю заложенную в него силу.

Пока чародей продолжал готовить порошки, его разум лихорадочно искал выход из создавшейся, неблагоприятной для него и для всей провинции в целом, ситуации. Он во что бы то ни стало, должен будет скрыть образовавшуюся постыдную слабость Ральфа. От неё нужно избавится, но так, чтобы не пострадать самому.

Напоив Мэг каким-то зельем, Магнус дал разрешение воинам погрузить её на носилки. И процессия тронулась в Фархад.    Несколько дней он бился над ней, чтобы вернуть её из сумрачного безвременного состояния, но даже чары и его знания врачевателя не могли пробиться к сознанию девушки. С каждым днём, взгляд Ральфа становился всё тяжелее и тяжелее, пугая своим смертельным осуждением. С каждой минутой жизнь Мэг ускользала сквозь его пальцы. Магнус больше не мог ждать, нужно было решаться.

Совпадение ли это было? В одном из пограничных селений вспыхнуло восстание и Ральфу волей неволей пришлось срочно покинуть город, отправившись подавлять бунт. С Мэг оставался один лишь Магнус, других врачевателей он категорично отослал прочь. Никто не слышал ни криков, ни стонов. Только к утру замок огласил бодрый крик младенца.

Задумчивый чародей самолично встречал князя у ворот крепости.

- У тебя родился сын, Ральф. Замечательный здоровый малыш лугару! – дребезжащим голосом произнес старик.

- А Мэг? – выдохнул князь, упавшим голосом.

- Вызванные мною роды, позволили ей прийти в себя. Теперь она поправляется. Больше её здоровью ничего не угрожает. – Развел руками чародей, оборачиваясь на поднятое облако пыли. Ральф уже мчался к замку.

Её взгляд блуждал по потемневшему от копоти потолку, когда через резко распахнувшуюся дверь в комнату ударил яркий столп света. В проёме нарисовалась быстро приближающаяся фигура Ральфа. Сколько же времени она не видела его лица?! И вот оно склонилось над ней. Сквозь полуоткрытые пухлые губы блеснули кончики белых клыков, а во взгляде волчьих зелёных глаз мелькнула тревога и в уголках затаилась его тайная нежность. Он ничего не сказал, когда их глаза встретились. Сначала он улыбнулся, а потом просто ласково поцеловал её в губы. И это мгновенье, и этот взгляд заменили ей тысячи слов! Ещё слабой почти прозрачной исхудавшей рукой, Мэг дотянулась до его лица и нежно погладила его по щеке.

- Здравствуй, князь оборотней! Как долго я не видела тебя. Что-то случилось со мной. Помню, шла через топи, с Войтом, а потом только пустота, из которой меня выдернул плач ребёнка. Я потеряла его? – прошептала Мэг.

- Ему пришлось родиться немного раньше, чтобы дать тебе шанс выжить, но с малышом всё в порядке. Ты родила мне сына, Мэг!

- Странно, … я даже не почувствовала как это произошло, - растеряно произнесла она. – Где же он, почему мне его не показывают?

- Ты увидишь его, обещаю, только наберись побольше сил. Завтра ты увидишь того, кого носила под сердцем столько месяцев – нашего сына, который своим появлением разрушил это проклятье. Я дал ему имя. Следующего наследника рода Малика зовут Лукаш.

- Лукаш, - повторила за ним Мэг. – Неужели всё закончилось счастливым концом? – в её голосе чувствовались нотки сомнения.

- Я рад, что я дождался этого момента, и что все мы живы. А сейчас прошу, поспи, тебе нужны силы, маленький филин. – Ральф поднялся, и ещё раз улыбнувшись, вышел из комнаты. За дверью выражение его лицо резко изменилось. Выступила болезненность и категоричное упорство.

- Кормилицу уже нашли? – сухо спросил он у управляющего крепостью, - хорошо, тогда подготовь на завтра небольшой отряд всадников для сопровождения. И позови ко мне писаря.

В эту ночь Ральф так и не смог уснуть. Несмотря на его горячий нрав и стальную жесткую волю, это решение далось ему с огромным трудом. Он не знал, как он переживёт завтрашний день, но это было его решение и оно было твёрдо.

Когда Мэг шла по длинному коридору в зал оглашений, поддерживаемая одним из врачевателей, она ещё не знала, что её там ожидает. Смутные чувства до сих пор бродили в её душе, но она ещё не совсем пришла в себя после стольких дней беспамятства. Единственное, что её сейчас смущало, так это почему, чтобы увидеть ребёнка нужно идти в этот огромный зал.

   Там был Ральф и колыбель, у которой стояло четверо воинов, словно в почётном карауле. Не в силах сдержать улыбки и нарастающего волнения, Мэг подошла к колыбели. В это просто невозможно было поверить! Это был её сын! Она, уже не замечая ничего вокруг, бережно взяла его на руки, сначала всё с тем же замиранием, погладила его по тёмному младенческому пушку на голове, коснулась острых кончиков малюсеньких ушек, потом она взяла в руку его крохотную ладошку с продолговатыми пальчиками и с вытянутыми розовыми ноготочками. Розовощёкий малыш насупился и открыл глаза. Какого они будут цвета ещё было не ясно, одно было определённо – это будут глаза лугару. По её щекам медленно поползли слёзы радости и умиления, Мэг поцеловала его в сморщенный лобик, почувствовав неповторимый запах младенца. Наконец-то она подняла глаза на Ральфа. Что-то было в его взгляде чужое, пугающее. Он посмотрел на воинов и громко произнес:

- Это мой сын Лукаш, которого ты должна была родить по условиям нашего договора. Чтобы доказать, что моё слово твёрдо и на него можно полагаться, я хочу чтобы условия этого договора были исполнены до конца. С твоей стороны, ты сделала всё, что от тебя требовалось, Мэг. С моей остаётся в силе, каждое обещание, которое я дал стае Аттила. Пять лет у них не будут изыматься первенцы, жизни стаи ничего больше не грозит, наоборот, я вознаградил их за особые заслуги перед кланом. Осталось лишь одно – дать тебе полную свободу. Больше условия договора тебя не держат в Фархаде, ты можешь ступать, куда захочешь в этом мире. Я больше тебя здесь не держу. На улице тебя ждет псара и отряд воинов, которые сопроводят тебя в селение кузнецов. Отныне ты не заложница этого города, ты свободна на все четыре стороны!

Мэг побледнела. Она не сводила с него взгляда своих потемневших, затуманенных от слёз и горя, больших синих глаз. Мэг отрицательно трясла головой, пытаясь прогнать от себя это жуткое наваждение, она не хотела принимать то, что слышала, то, что говорил ей этот незнакомый холодный  голос. Он разбивал её душу на мелкие неровные осколки! Она не могла дышать, она не хотела думать!

- Ты … прогоняешь меня? – выдавила она дрожащим голосом, не опуская умоляющих глаз. – Ты отберёшь у меня моего сына? … Я больше … не нужна тебе? – она говорила, а слёзы градом катились из её, ещё недавно счастливых глаз.

- Договор больше не имеет силы, так что тебе незачем оставаться здесь. Я говорю – ты свободна, возвращайся в свою стаю. И если быть точным, это мой сын. – Это ответил не Ральф, и даже не зверь, который был его сутью. Это было чудовище гораздо ужаснее, оно было неким эфемерным существом, которое ненавидело жизнь, но заполняло собой весь этот мир. Его яд был смертельным! И этот яд уже начал растекаться по её жилам.

Ральф кому-то кивнул, и из её рук забрали младенца. Мэг, опустошенная и раздавленная, всё ещё продолжала смотреть на князя умирающими глазами.

- Ты не можешь так поступить со мной, Ральф! Лучше бы ты отдал меня на жертвенный алтарь, чтобы меня в полнолуние разорвали лугару. Так бы мои мучения закончились со смыслом и быстро. А ты …, твоя жестокость не знает границ! Я … буду проклинать каждый день, … проведенный с тобой, - не своим, умерщвленным голосом прошептала она, дрожа всем телом.

Словно в лихорадочном бреду, Мэг развернулась и пошла по коридорам, вышла из замка, и, не глядя по сторонам, направилась к воротам. Она ничего не видела перед собой, ноги куда-то шли, сердце кровоточило, а растерзанная в один миг душа волочилась следом за ней. Перейдя мост, Мэг всё-таки заметила следующий за ней отряд воинов князя, у которых в запасе была ещё одна оседланная псара, предназначенная для неё.

- Убирайтесь! Пошли прочь! Мне ничего от него не нужно! – зло проговорила она. – Я ненавижу его, ненавижу! – сдерживая душившие её рыдания, Мэг продолжала идти пешком. Причём она шла, не разбирая дороги, свернув в лес, бредя через заросли и рощи. Сейчас её сознание существовало отдельно от её тела, тела она больше не ощущала. Её душили чувства, раздирали и выцарапывали забившееся в угол сердце. Мэг догадывалась, что Ральф способен на самые неимоверные жестокости, но она не думала, что он сможет сделать это именно с ней. Было так больно! Эта любовь, которая всё ёщё жила в этом плачущем сердце, не смотря ни на что, только усугубляла её боль. Боль тяжелым свинцом налила её тело, остужая горячую кровь, и, в конце концов, прижала её к земле.

У них был строгий приказ князя, поэтому воины, упорно следовали за девушкой на почтительном расстоянии, продираясь за ней сквозь кустарники, ведя за собой псар. Эти лугару не анализировали происходящее и поведение Мэг, не осуждали волю своего вожака, их разум был предан служению клану, они были вышколены и закалены в боях, чувственность была давно вычищена из их душ. Наткнувшись на лежащую в траве девушку, воины, сохраняя своё прежнее хладнокровие, погрузили её на псару и галопом направились в селение кузнецов, доводя поручение до конца.

Тряска вернула Мэган в чувство, но сопротивляться у неё уже не было сил. И так совпало, что когда её душа снова находилась на краю гибели, она опять упала на грудь Джару. Он был первым, кто выскочил навстречу отряду.

Мэг не слышала, что именно передали воины новому вожаку стаи, в это время она горько плакала, обнимая своего друга.

- Ну вот, снова, - утешая её, произнес Джар.

- Не могу больше, Джар! Я жить так больше не могу! Он убил меня! Ты мой друг, ты сделаешь для меня это, добей меня, прошу тебя, этот мир расчленил мою душу. Мне так больно!

- Этого я для тебя делать не стану! Ты возьмешь себя в руки, вытрешь слёзы, и снова будешь жить дальше. Глупо просить меня об этом второй раз, Мэган! – пробасил Джар, отстраняя её от себя.

- Что он сделал теперь? – это был глухой голос Войта, который неслышно подошел к ним, и с тяжёлым сердцем наблюдал её рыдания. Войт безошибочно определил виновника такого состояния.

Но Мэг не смогла ему ничего ответить, вместо этого она принялась рыдать с новой силой.

- Отойдите от неё, дайте девочку мне. Мужчины! Что вы понимаете! – проворчала Шер, обнимая Мэг за плечи. – Пойдём, милая, умоемся и попьем водички. Не думай пока об этом, просто расскажи мне. Ну-ну, тихо, тихо.


А в замке продолжался настоящий погром. Грозное отчаянное рычание Ральфа было отчетливо слышно снаружи, оно нагоняло ужас даже на привычных к этому воинов, которые устрашали противника подобными рыками во время сражений. Князь крушил всё, что попадалось ему под руку: мебель, посуду, домашнюю утварь. Он швырял это все об стены, надщербляя колоны, разрывая постель и драпировку. Картина хаоса была ужасна! Прислуга забилась в подсобные помещения и молча переглядывалась друг с другом. Все решили, что князь сошел с ума или подхватил бешенство.

Магнус, не естественным для себя образом, в этот раз постучал в дверь и вошел, как и полагалось. Обведя апартаменты князя удивлённым и проницательным взглядом, он осторожно заговорил:

- Я бы не советовал рушить замок до основания. В нем жить ещё твоему сыну. Умерь гнев, мой князь, наши лугару в замешательстве, скоро по городу поползут слухи. Что вызвало такую ярость?

- Убирайся! Я не желаю тебя видеть! Все убирайтесь! – прорычал в ответ взбешенный Ральф.

- Я догадываюсь, что причиной явился отъезд Мэг, но ведь это единственное и правильное решение, которое только может принять князь клана. Очень хорошо, что теперь чужачки нет в Фархаде, она не испортит мальчика своим людским воспитанием, не будет будоражить лугару своими слабостями. Ей больше нет здесь места. Теперь никто не усомнится в твоём крепком духе и твоей силе, теперь никто не сможет сказать, что ты не имеешь права править провинцией. Мы победили! Властвуй, Ральф! Прошлое погибло, новый день принёс новое начало жизни! Выбери себе другую жену, и всё станет на свои места.

- Ты так считаешь? – раздалось холодное шипение Ральфа. – Как же ты мне надоел со своими советами! Да, я получил власть, и теперь я сам решу, когда мне остановиться и как поступать. Ясно? А теперь скройся с глаз!

Появление чародея немного остудило его пыл, и Ральф направился в детскую комнату своего сына. Одного его взгляда было достаточно, чтобы кормилица пулей вылетела прочь, и оставила его с малышом наедине. Князь погладил сладко спящего малыша и печально улыбнулся.

- А у тебя крепкий дух, Лукаш. Спишь, невзирая на шум и страх окружающих. Правильно, сын мой, будь сильнее чем я или твоя мать. Мой сын, - прошептал он, вымучено. – А если она так и не простит меня? Как думаешь?


Мэган уже не рыдала. Она просто лежала, отвернувшись к стене, живя в своем мире беспорядочных воспоминаний и безутешных попыток анализа поступков князя. Эта жизнь перестала её интересовать, её больше не радовали беседы с Войтом и Шер, не завлекал закат и сияние звёзд, она отказывалась принимать пищу и отвечать на вопросы. Уже третий день подряд Войт заходил в хижину и, не замечая никаких изменений, раздраженно уходил прочь. К концу третьих суток его терпение лопнуло. Подойдя к девушке, он бесцеремонно перевернул её на спину и, заглянув в глаза, твердо спросил:

- Всё-таки любишь его?

От проснувшейся боли и обиды, Мэг только закрыла глаза.

- Нет, смотри на меня, Мэг, и слушай! Ты столько времени боролась за жизнь в этом мире, столько вынесла, а теперь вот так просто сдашься? Джафрат-Кир расположен только к тому, кто не прекращается борьбу, опустишь руки – тебя сожрут, если не оборотни, так собственные мысли! Вставай! Давай, давай, поднимайся! – Войт стал стаскивать её с топчана. – У меня уже не хватает сил видеть, как ты себя убиваешь, знаешь, это зрелище не для слабых, поэтому избавь меня от подобных мучений. Вставай, Мэг и уходи!

- Что? – уронила она со стоном.

- Уходи из селения, возвращайся в Фархад!

- И ты гонишь меня? – еле слышно пролепетала она.

- Какое же ты глупое существо! Я хочу помочь тебе! Была бы моя воля, я никуда бы тебя не отпускал, но судьба распорядилась по-другому, ты здесь зачахнешь. Иди в город, найди распорядителя крепости, он хранитель законов клана, и задай ему несколько вопросов. Ральф отдал приказ не забирать первенцев из нашей стаи, а ты этой стае принадлежишь, твой сын – твой первенец, значит, он не может его у тебя забрать. И ещё он дал тебе полную свободу, а значит, ты вольна выбрать Фархад, как место для жизни. Иди, борись, если не за князя, то хотя бы за своего сына! Если ты этого не сделаешь – я больше не желаю тебя знать!

Ошарашенная Мэг, смотрела на Войта округлившимися глазами, борясь со смутными чувствами радости, страха и благодарности. Он подарил ей такой элементарный ответ, до которого ей самой мешали додуматься её неверие и упадок духа. Она крепко обняла его, затягивая эти объятья, и поцеловала в щеку. Всё же Войт так и остался для неё самым великим лугару, у него одного были такие качества, каких не хватало даже правящим вожакам.

Сидя на псаре, Мэг обернулась и помахала им на прощание, прежде чем скрыться за поворотом.

- Я бы так не смог, - тихо произнес Джар, стоя рядом со своим младшим братом.

- Что, подсказать ей правильный путь? – невесело спросил Войт.

- Нет, ты знаешь, о чём я!

Теперь дорога в Фархад показалась ей вдвое короче. Мэг скакала во весь опор, нетерпеливо подгоняя псару, она уже видела перед собой тщеславное ухмыляющееся лицо Ральфа и представляла, как она бросит ему в это лицо неоспоримые факты. Он не сможет нарушить собственное слово. Этот шанс наградил девушку необычайным приливом сил и веры. Уже утром, она была у стен Фархада, наблюдая, как медленно опускается деревянный мост. Стража пустила её в крепость, так как каждый житель Фархада знал её в лицо. Мэг, не слезая с псары, направилась к дому распорядителя Бурхана, застав его почти на пороге.

- Бурхан! Я приветствую тебя. Я пришла к тебе искать правду. Можно спросить совета у хранителя закона?

- И я приветствую тебя, Мэг. Лучше пройдём внутрь, на пороге правды не ищут.

- Тебе ведь известно, что князь отдал приказ не забирать первенцев из стаи Аттила, теперь уже Джара, и что я по их воле принадлежу этой стае?

- Естественно, - кивнул головой Бурхан, сидя в своем широком, оббитым мехом, кресле.

- Тогда надо полагать, что Ральф не имеет права забрать у меня моего сына?

- Но он отец, Мэг.

- А я мать, и Лукаш мой первенец, Ральф не может не разрешить мне жить в Фархаде и видеться с моим сыном! – не сдавалась она.

- В этом случае всё равно придётся решать князю, - ровным голосом ответил Бурхан, с любопытством сверля её своими светло-карими волчьими глазами. – Ты, как и мальчик, принадлежишь Ральфу.

- Нет, я больше ему не принадлежу! Наш договор истёк! – возмутилась Мэган, хмуря тонкие брови.

- Нет, принадлежишь! – раздался за её спиной вкрадчивый голос.

Мэган не желала оборачиваться, не желала встречаться глазами с Ральфом! Но она чувствовала, что он стоит за её спиной, и из-за этого по коже побежали мурашки, обволакивая её сначала холодом, а затем жаром.

- Ты принадлежишь мне, Мэг, и об этом знает каждый в Фархаде, об этом знает и Шер, но она поклялась мне держать всё это в тайне от тебя и своих сыновей, пока я сам не решу сказать тебе об этом, - продолжал князь. – Своими вопросами, ты очень развеселила Бурхана, и поставила его в сложное положение.

- И о чём же я не знаю? Кажется, время пришло, давай, говори, … повесели и меня! – раздраженно произнесла Мэг, не оборачиваясь.

- Скажи ей, Бурхан! – усмехаясь, велел Ральф.

- Ты можешь жить в Фархаде, и ты принадлежишь князю, по одной причине, Мэг – потому что ты его жена!

- Что?!! – Мэг подскочила как ужаленная.

- Тогда во время зачатия, в полнолуние, на жертвенном алтаре произошёл обряд лугару, с тех пор ты вторая жена князя, а со смертью Сирены, стала его единственной женой.

Мэг недоверчиво покачала головой, лишившись дара речи:

- Вы сумасшедшие! Вы все абсолютно ненормальные чудовища! Как такое могло случиться, почему у меня никто не спросил, а потом мне не соизволили сказать об этом?! – теперь почти прокричала она.

- Потому что я так приказал! – ответил Ральф. – Это пришлось сделать для снятия проклятья, ты же тогда согласилась отдаться зверю, разве тебя остановила бы такая мелочь? Все остальные были согласны, включая и Сирену. И вот теперь ты – моя жена, и ты принадлежишь мне!

Мэг почувствовала, что у неё начинается истерика. Её била нервная дрожь и перехватывало дыхание, а на глаза накатывали слёзы, которые пекли жгучей злостью.

- Бурхан, оставь нас! Больше советы хранителя законов клана не понадобятся! – князь повелительно взглянул на распорядителя, который тут же заторопился к выходу.

- Как же долго тебя не было! – произнес Ральф, беря её за плечи.

- Нет! Не трогай меня! – взвизгнула она, отскакивая в сторону. Но Ральф поймал её дрожащее тело в свои объятья и, наконец, развернул её к себе лицом. Заключив её в стальное кольцо своих рук, князь не дал ей шанса даже пошевелиться.

- Отпусти меня, немедленно! Монстр! Ты же сказал, что я тебе не нужна! Зачем теперь ты сгрёб меня своими лапами?! Я не хочу быть твоей женой!

- Правда? А кто же тогда говорил мне, что любит меня?

- Тогда я не знала, что ты можешь так жестоко поступить со мной! Ты меня предал, ты хотел растоптать меня. Я не хочу ненавидеть тебя, но и любить больше не могу! – гневно прошептала, задыхающаяся Мэг.

- А я могу, - сощурил свои зелёные глаза Ральф, - поэтому и сделал так. Ты, правда, поверила, что я отдам тебя хромому Войту? Ха! Успокойся! Прекрати вырываться и послушай меня! Я ждал, что ты вернёшься, я верил твоим чувствам. Я сдержал слово и отпустил чужачку на свободу. Я дал шанс уйти рабыне и вернуться уже моей жене, сильной, способной бороться за себя, не угнетённую договором.

- Сама бы я не пришла, так бы и умерла там, в селении, от разорванного сердца! Сюда меня отправил Войт! – зло сверкнула глазами Мэг.

- Но ведь пришла же. Значит, что-то тебя толкало примчаться в Фархад.

- Мой сын!

- Да? Значит, твои слова были просто дымом, а нежность притворством? Ты уже успела проклясть мир, который мы создали друг для друга? Люди оказывается, такие лживые существа? Но ты забываешь, Мэг, что я чуял запах твоей любви, и  сейчас ты пытаешься меня обмануть. Посмотри мне в глаза, и скажи, что я не прав! – победно усмехнулся Ральф.

- Зачем ты так поступил со мной, Ральф? – не поднимая глаз, спросила обмякшая Мэг. – Зачем сделал мне больно?

- Это Джафрат-Кир, мой маленький филин! Они будут уважать тебя, только если увидят в тебе сильного борца, я хотел, чтобы ты сама показала себя! Иначе они не разглядят в тебе то, что так привязало меня, что заставило меня полюбить тебя!

Не веря собственным ушам, Мэг медленно подняла на него свои удивленные выразительные глаза, и встретилась с играющим счастливыми лучиками зелёным взглядом. Она смотрела на него, словно видела впервые! Это было даже неожиданнее, чем её изгнание из Фархада. …Ральф сказал это!

Их взгляды сплелись, утопая в бездонности друг друга, обволакивая и затягивая в теплую обещающую нежность. В тишине этой комнаты, их дыхание стало одним целым, как и губы, слившиеся в долгожданном поцелуе. Чтобы она не говорила ему, Ральф знал, что она любит его до беспамятства, так в его мире любить никто не смел. Это было слишком дерзко для лугару, слишком опасно!

- Поверь, мне было больнее, - прошептал он, целуя её в висок. – Ты нужна мне, Мэг. И если бы ты могла ощущать запахи чувств – ты бы поняла, что я тогда тебя обманывал. Ты бы уже давно почувствовала, что я не могу без тебя жить. Скажи мне теперь, хочешь ли ты прожить со мной эту жизнь, хочешь быть моей женой?

Мэг задумалась, нерешительно хмурясь, она то смотрела в его ожидающие глаза, то отводила взгляд в сторону.

- Я уже боюсь, что после примирения ты снова можешь унизишь меня или оттолкнуть, я не знаю чего ожидать от тебя в следующее мгновение. Сегодня ты нежен со мной, а завтра едва замечаешь. Я боюсь, что не выдержу следующей боли. Ты так же убедителен и в своей ярости и когда признаешься в любви. Какому из Ральфов мне верить?

- Ты знаешь, что я такой и все же это не мешало тебе отдать мне своё сердце. Да, … я легко впадаю в гнев и ярость! Мне достаточно того, чтобы увидеть, как ты мило улыбаешься своему хромому другу или перечишь мне. Да, я бываю груб и высокомерен, и ещё мне присущи многие «прекрасные» черты лугару и даже более, но таковы мы есть. Просто несмотря ни на что, ты не должна сомневаться, что в глубине моей души – ты будешь жить всегда. … Ты нужна мне, Мэг, но в тоже время только я буду повелевать тобой, а ты должна полностью подчиниться мне. Ты принимаешь такую любовь лугару?

- А если нет, ты убьёшь меня? – горько усмехнулась Мэг. – Беда в том, что и ты мне нужен, Ральф. – Она вздохнула. – Ты хитрый зеленоглазый волк, ты знал, что я не смогу устоять перед тобой, перед этой твоей очаровательной улыбкой, которую ты вытаскиваешь из глубины своей сути.

- Заметь, что это только для тебя! – заговорщицки усмехнулся князь, не выпуская Мэг из своих объятий. – Итак, я принял твоё согласие, и мы можем попробовать жить вместе и дальше, тебе придется меня терпеть, потому что больше я тебя никуда не отпущу! А сейчас … мы можем выпить по этому поводу холодного мьячи. Отметим это как день победы над всеми нависшими над нами проклятьями! За нашу силу! Устроим пиршество? – подмигнул он.

- Как самый спокойный и счастливый день в нашей жизни? – поддержала его Мэг. – С удовольствием, мой князь! – добавила она с притворной покорностью, и хитро улыбнулась.



Глава 19


В просторном зале, собрались те, немногие, которым Ральф позволял себе доверять. Это был распорядитель, конечно же, Магнус и сотенные командиры. Мэг сидела рядом с князем, то и дело поглядывая на колыбель, в которой сопел их сын. Она присутствовала здесь как жена князя, и, не смотря на то, что все эти лугару уже хорошо знали её, Мэг ощущала повисшее в воздухе напряжение. Было очевидно, что лугару склоняются перед волей князя, но они не приветствуют женщину из смежного мира в качестве жены их вожака. Это читалось в беглых напряженных взглядах, в морщинах на нахмуренном лбу, в сдержанных эмоциях. Похоже, лугару понимали, что Ральфа привязывают к ней сильные чувства и вот этого они как раз и не понимали. Её принимали в Фархаде в разных ролях: жертвы, заложницы, рабыни, прислуги, но только не как равную им, даже, несмотря на то, что она подарила клану наследника. А князь поставил её выше некоторых присутствующих здесь. Но это не было его неосторожностью, скорее Ральф намеренно хотел увидеть, за чьей же маской скрывается потенциальный внутренний враг, кто питает к нему тайную недоброжелательность, князь мягко, но дерзко провоцировал своих людей, чтобы в последствии оставить подле себя только самых надежных.

Мьячи было налито, кубки подняты в воздух, … но осушиться им было не суждено. …

Двери с шумом распахнулись, все факелы в зале потухли, послышался звон разбившихся об пол кубков. Затем огонь вспыхнул снова, и все увидели возникшую, закутанную в чёрный дым фигуру посреди зала. Мэг мгновенно ощутила, что её тело будто пригвоздили к месту, язык лишился дара речи, руки стали тяжелые и неподъемные, она не могла пошевелить ни ногой, ни головой, живыми оставались только глаза. И это состояние охватило всех присутствующих, исключая лишь явившегося незнакомца. Мэг отчетливо увидела ужас на лице Магнуса.

Незнакомец распахнул чёрный плащ и сбросил капюшон. Перед ними предстал седовласый старец лугару, его лицо было изборождено глубокими морщинами, а волчьи глаза горели злыми и испепеляющими огоньками стальных искр. Он окинул замерших лугару презрительным и суровым взглядом. Когда он заговорил, Мэг поняла, что мерзким у него было не только лицо, но и голос:

- Веселитесь? Празднуете победу? Как опрометчиво с твоей стороны, Ральф! Ты слеп и глуп, мой бедный мальчик! Твой чародей пытался создать в вашем клане безграничную власть над Джафрат-Киром, но я принял решение помешать ему в этом замысле. Ты удивлён? Ну как же, разве ты так и не рассказал ему, Магнус о его сыне? Нет? Вижу, все остальные пребывают в том же неведении. С удовольствием раскрою перед вами лицо смерти. Так вот, не было никакого проклятья! Магнус планировал все это уже с твоего рождения, Ральф. То, что у тебя не было наследника с твоей женой лугару, это была его работа. Как-то он просил совет чародеев дать разрешение князю клана зверя родить наследника от женщины из чужого мира. Поначалу не увидев в этом никакой угрозы, мы дали согласие на проведение обряда, тем более он платил нам душами лугару. Чтобы жила наша древняя магия, нам были нужны эти души. Вначале это были твои воины Ральф, но потом нам захотелось больше, нам понадобилась другая энергия и жертвой стала Сирена и даже мудрый Аттил, Магнус отдал нам их всех. Младенец явился на свет, и только тогда мы поняли, как же мы ошибались. Его энергия опасна для нашего мира, он нарушит равновесие Джафрат-Кира! Его необходимо уничтожить, используя  его душу для укрепления магии нашего совета. Твой хитрый умысел, Магнус, раскрыт, и ты будешь жестоко наказан! А на тебя, мой неразумный Ральф, теперь я действительно наложу проклятье бесплодности, которое снять будет уже невозможно, да у тебя и времени не хватит. Уже через несколько недель тебя свергнут твои же вожаки стай и на твоё место поставят другого наследника Малика. Прощайте, ничтожные существа, пусть процветает наш хищный и тёмный мир Джафрат-Кира! – После этих слов, седовласый демон ткнул в Магнуса костлявым когтистым пальцем, проворачивая рукой, он прошептал какие-то слова и старый чародей князя, рассыпался в прах. Затем, на глазах у всех, незнакомец подошел к колыбели, достал Лукаша и растворился с ним в воздухе.  

Его речь показалась мгновением, по сравнению с той вечностью, в которой они просидели без движений. Когда Мэг осознала, что происходит – её сердце зашлось от боли. Разум разрывался от бешеного отчаянья из-за собственной беспомощности и ужаса потери. Такого страха она не ощущали никогда! Его нельзя было сравнить ни с чем!!! Она не могла повернуть голову, чтобы увидеть выражение лица Ральфа, и как только это насильственное наваждение спало, из её груди вырвался протяжный вопль. В порыве отчаянья, она бросилась к пустой колыбели и застонала, как раненое животное.

Мэг обернулась на дрожащих ногах и посмотрела на окаменевшее и серое лицо Ральфа. Её шепот громом разрезал эту повисшую гробовую тишину:

- Кто это был, Ральф? Почему он забрал нашего сына? Ральф ответь мне, ради всего святого! Не молчи!

В его потухших глазах застыла мука, она впервые увидела во взгляде князя боль, адскую боль.

- Старейшина селения чародеев, - заскрежетал он зубами. – Проклятый Хабос! – Ральф закинул голову и зарычал. Словно мечущийся в западне зверь, он с яростью опрокинул столы, и, растолкав всех, подбежал к кучке праха оставшегося после Магнуса и принялся остервенело топтать его ногами. – Мерзкая скотина, что ты сделал со мной?!! Как ты посмел!

И снова её дрожащий голос резанул его слух:

- Он … они хотят … убить моего мальчика?

Лицо Ральф исказилось от острой боли, и он закрыл глаза:

- Да.

- Его ведь можно спасти? – Мэг направилась к нему. – Лукаша ведь можно забрать? Отвечай мне, Ральф, что же ты молчишь?! – она толкала его в грудь, а он бессильно смотрел на её залитое слезами лицо. – Ральф не мучь меня!

- Нет, Мэг, - еле слышно прошептал он, вонзая каждое слово в её сердце. – В селение чародеев … дороги нет. Это … невозможно. Я … прости, наш сын, как и мы вскоре, … умрет.

- Нет, нет, нет, нет!!! – закричала она, сходя с ума от обрушившегося горя. – Нет!!! – Мэг сорвалась с места и побежала, подхватив юбку. Куда? Она не знала. Она неслась вслед за своей  взорвавшейся душей, вслед отобранного и похищенного счастья.

- Закрыть ворота! Никого не впускать. Браз, недовольных высылать из Фархада! Всех подозрительных – казнить на месте! Пока я ещё князь и моя воля для вас ещё закон! – сипло проревел Ральф, направляясь за своей женой.

Он догнал её в потайном туннеле. Мэг уже успела пробежать полпути, несясь в полной темноте, когда его рука обхватила её за талию.

- Мэг, остановись!

- Нет, пусти меня! Я должна его найти! Попросить помощи, нужно что-то делать! – вырывалась она. Ральф позволил ей бежать дальше, и уже на жертвенной поляне, он остановил её снова.

- Куда, … куда ты бежишь, Мэг?! – обнял он её, прижимая к груди. – Мы повержены, разве ты до сих пор ещё не поняла? Лукаша нельзя вернуть, нельзя спасти! Проклятый Магнус погубил нас всех! Лугару не знают, где тропа, ведущая в магическое селение, на неё наложены чары, только сильный чародей в силах её отыскать, а в нашей провинции чародеев больше нет. И никто из других князей не придёт нам на помощь, они только с радостью станут потирать руки. Мы с тобой падаем в пропасть, Мэг! – с горечью зашептал он.

- За что, Ральф, за что? – зарыдала она.

- Это Джафрат-Кир, его тайной сутью правят чародеи, на самом деле это они держат в капкане его зверя. Одно я могу сказать тебе точно, мой маленький филин, мы с тобой умрем в один день. Останься со мной. Помощи ты нигде не найдешь. Мэг, не оставляй меня! Эта скорбь и отчаянье отравляют и меня. Я раздавлен. … Но с тобой у меня сохраняются хоть капли сил. Эта буря горечи и боли невыносима, но если ты будешь рядом – я умру с честью, без борьбы я не сдамся. Я и ты сейчас это все, что у нас с тобой осталось. Теперь я смело могу сказать тебе, не боясь быть уличенным в слабости – я люблю тебя. Прости, что тебе пришлось пережить всё это со мной, я желал нам другой судьбы.

  Мэг забилась в его руках, заливаясь горькими слезами. Он терпеливо дал ей выплакаться, сам он плакать не умел, хотя сейчас хотел бы. Ральф обнимал её, целуя её волосы, вспоминая, как мало времени они были счастливы. Ральф подумал, что не даст кому-то убить её, если им суждено погибнуть – он сам убьет её, избавляя её от мучений первой. Чёрное небо Джфрат-Кира пропустило сквозь себя маленький теплый лучик, и этим светом для него была Мэг, сейчас он это понимал. Отчаянная тоска и безудержная волна боли заполняли его душу, переливаясь через края, когда он вспоминал личико своего сына, когда думал о том, как мало он прожил в этом мире, и том, что он, его отец, бессилен что-либо изменить.

Мэг отстранилась от его груди, и, спотыкаясь, подошла к алтарю. Упав на холодный камень, она прижалась к нему пылающим лицом, и не в силах больше плакать, прошептала:

- Почему ты так ненавидишь меня, Джафрат-Кир? Что мы сделали не так, за что ты причиняешь нам такую боль? Я не хочу верить, что это мир кровопролития и мрака, что его удел лишь печальная обреченность. Ради невинных жертв, отданных за моего сына, я прошу у тебя помощи. Не верю, что сила воинов, бедной Сирены и храброго Аттила питают кипящее зло чародеев. Ральф, как могло это случиться, как?

- Это я один во всём виноват, я был слишком самоуверен, чтобы заметить сплетающийся рядом заговор. Магнус знал, что я буду против, поэтому старый пёс не признался мне! Он обвёл меня вокруг пальца. Из-за какого-то чародея погибнет всё, что мне было так дорого. Прости меня, Мэг! – Ральф стал перед алтарем на колени, и поднял на неё свои потемневшие, изменившиеся от отчаянья глаза. – Сколько бы нам не осталось, ты будешь со мной?

Мэг опустилась рядом с ним, крепко обнимая его за шею, она молча закивала, снова давясь слезами.

Они пытались утешить друг друга, но боль не отступала. Единственное, что устоялось, так это ощущение неминуемой безысходности, и что самое удивительное собственную смерть они начали воспринимать спокойно, словно, как само собой разумеющееся. 

Несколько дней Ральф пытался оградить провинцию от будущих волнений и распрей. Он часто отлучался из Фархада, объезжая стаи. Мэг оставалась ждать его в крепости, бесцельно слоняясь за её стенами. А ночами, они уже не занимались неистовой любовью, чтобы ощутить друг друга, чтобы излить свою страсть, сейчас им было достаточно лежать рядом друг с другом, крепко обнявшись, слушая биение любимого сердца. Ральф так и засыпал, вбирая в себя её запах, а Мэг отдавалась сну, укачиваемая на его широкой груди. Чем ближе было дыхание смерти, тем крепче становилась их связь, стирались различия, и уходило недопонимание. Каждый день проживался как последний, каждый рассвет и закат был неповторимым, запоминалась каждая улыбка, ловился каждый взгляд. Чтобы запомнить, … уходя в вечность. Надежды как таковой уже не было – было ожидание.

Невзирая на свою непрекращающуюся боль, Мэг постоянно думала о маленьком Лукаше, но она уже думала о нём как о присутствующем духе. Ей казалось, что её малыш уже перенёс эту жуткую и непоправимую вспышку мучений и его светлая душа присутствует здесь, рядом со своей матерью. Бродя по лесу, она часто разговаривала с ним с видом сумасшедшей, и что интересно, она действительно ощущала рядом с собой чьё-то незримое одобряющее присутствие. Мэг рассказывала ему о себе, о своей жизни до и после, о встрече с лугару и о Ральфе, она поведала по частям свою историю сопутствующей ей пустоте, где-то смеясь, где-то плача. И наперекор разумной логике, Мэг стало легче, будто бы действительно её выслушал внимательный и понимающий собеседник, прощающий ей все прошлые ошибки.

Её привлекли крики воинов, когда она уже возвращалась в крепость. Поведение лугару показалось ей подозрительным, и чтобы посмотреть, в чём же дело, Мэг подошла поближе. Сначала её захлестнул ужас от увиденной картины, на смену которому пришло взбунтовавшееся возмущение. Один из воинов уже тащил окровавленное и изуродованное тело маленького и щуплого лугару. Воин намеревался отдать его на съедение уже неистово воющим  псарам, чувствующих кровь ослабевшей жертвы.

- Стойте! Остановитесь немедленно! – крикнула она, расталкивая собравшихся воинов. – Кто это и за что вы его казните?!

- Мы лишь исполняем приказ князя – уничтожать всех подозрительных лугару! – возразил ей один из сотенных командиров.

- Но это же почти ребёнок! – выдохнула Мэг, рассматривая безжизненное покрытое ссадинами и синяками тело искалеченного подростка.

- Этот ребёнок, по меньшей мере, может принести нам заразу. Мы не смогли определить к какой стае он принадлежит, а значит, он подлежит уничтожению!

- Нет! – Мэг решительно топнула ногой. – Я запрещаю вам прикасаться к нему и забираю его себе!

- Но мы не можем нарушить приказ князя!

- Князя я беру на себя. Как только он вернется, я поговорю с ним, я упрошу его, а до этого часа этот лугару будет находиться под моей защитой.

Воины опасались перечить жене князя, на ней лежала его печать неприкосновенности. Сдерживая своё разочарование и гнев, они перенесли окровавленное тело в замок, оставив его на попечение Мэг.     

Ральф не успел ещё спрыгнуть с псары, как к нему  уже подскочил  озабоченный сотенный командир:

- Мой князь, ваша жена.

- Что моя жена? – Ральф мгновенно изменился в лице, напрягшись, как струна.

- Она остановила нас от выполнения вашего приказа. Мэган отняла тело неизвестного, подлежащего казни. Мои воины выловили в реке тело изуродованного подростка лугару. Кто-то уже до нас бросил его умирать. Кто он и кому принадлежит я не установил, он лишён меток и запахов, кроме запаха гноя и крови. Мальчишка слаб и уродлив, возможно, наши враги хотят с его помощью ввести нас в заблуждение. Но Мэг отказалась прислушаться к голосу разума.

- Где она?

- В замке, мой князь.

Ральф никогда не стучал, когда входил к ней, как всегда врываясь стремительный и сильный, преисполненный чувства собственного достоинства. Он громким толчком распахнул дверь и широкими шагами вошел в заставленную чашами, сосудами и какими-то пузырьками, рабочую комнату, которая раньше принадлежала Магнусу. На узком и старом топчане лежал худой и искалеченный подросток лугару. Мэг уже успела отмыть его от засохшей крови и переодеть, но вид его по-прежнему был ужасен. Дело в том, что мальчик был кем-то намерено изуродован, его лицо, руки, и ноги были изрезаны кривыми полосами. Но особенно пострадало лицо, безжалостный нож прошелся от подбородка, разрывая губы, до левого виска, другой такой же жуткий шрам пересек правую щеку, отсекая часть уха. Юноша был обрит на лысо, и представлял собой почти одни лишь кости, обтянутые бледной кожей. По всему его щуплому телу зияли раны и синяки, порезы загнили, и от него исходил жутко неприятный запах, левое предплечье распухло, на лбу выступила сизая шишка. Его глаза были закрыты и их болезненно оттеняли мрачные тёмные круги.

Нахмурившись, Ральф долго всматривался в это несчастное лицо.

- Зачем он тебе, Мэг? – наконец, удивленно спросил он.

Мэган скользнула к нему и крепко обняла, прижимаясь к его плечу.

- Мне трудно объяснить, … просто, после всего случившегося я хочу хоть кому-нибудь помочь, спасти, проявить милосердие, - прошептала она. - Мне этого не хватает, и я чувствую необходимость защитить того, кто слабее меня, дать кому-то шанс. Ты понимаешь меня, Ральф? Мы не смогли спасти нашего сына, но вдруг этого мальчика мы ещё в силах спасти! Я когда его увидела, у меня сердце облилось кровью. Знаешь, в моём мире есть такая притча: «Однажды, огромный лев, царь зверей попал в сеть-ловушку. Что бы он ни делал – он не мог вырваться. Оставалось лишь ждать, когда придут охотники и убьют его. Случилось так, что мимо его ловушки пробегала маленькая мышка. Лев изловчился и поймал мышку, желая утолить хотя бы свой голод. Но мышка взмолилась ко льву – «Не убивай меня, царь зверей! Я могу тебе пригодиться. Если ты отпустишь меня – я тебя отблагодарю!». Лев был мудр, поэтому он всё-таки отпустил мышку. И в благодарность она перегрызла сеть, открыв льву путь к свободе». Вот такая история, мой милый.

- Д-а-а-а, познавательно. Ты хочешь сказать, что лев - это я, а этот лугару – та мышка. Но я всё равно не вижу как этой убогий и истерзанный мальчишка может мне помочь! – возразил князь.

- Время постоянно клубиться вокруг нас загадочными событиями. Я чувствую своим сердцем, что ему нужна наша помощь.

Ральф ещё раз с подозрением и отвращением оглядел подростка.

- Хорошо, я прикажу врачевателям помочь тебе, привести его в чувство. Мне уже самому стало интересно, кто он и откуда! – кивнул он в знак согласия. Мэг в первый раз за это время счастливо улыбнулась, благодарно целуя его в губы:

- Спасибо, Ральф. Я знала, что ты постараешься меня понять.

- Вернее, ты знала, что я сделаю, так как ты захочешь! – усмехнулся Ральф. – Конечно, пусть он остается, нам в принципе, терять уже нечего.

Князь оставил свою жену хлопотать возле раненого, направившись к распорядителю, чтобы отдать ему новые приказания:

- Бурхан, отправь двоих врачевателей к Мэг, и оставьте ей этого лугару, он не опасен. Пусть она хоть чем-то тешиться, - угрюмо бросил он.

Спустя несколько дней, однажды вечером, мальчик тихо застонал, приходя в себя. В комнате с ним находилась лишь одна Мэг. Она встревожено вскочила со своего места и склонилась над ним.

- Эй, ты меня слышишь? – с мягкой, почти материнской заботой в голосе, проговорила она.

- Сколько дней осталось до полнолуния? – прошептал он, не открывая глаз.

Мэг не особо удивилась его вопросу, хотя она ожидала другого. Пожав плечами, она ответила:

- Ещё четырнадцать дней.

Молодой лугару распахнул глаза, и Мэг похолодела от ужаса. Его глаза были белыми, зрачки отсутствовали, оказалось, мальчик был слеп, и этот пустой взгляд наводил страх. Он тяжело задышал и заговорил снова:

- Я знаю кто ты. Ты спасла мне жизнь, Мэг, но я тоже могу помочь тебе.

- О, нет, для этого тебе ещё нужно выздороветь, да и не обязательно меня благодарить, - отмахнулась Мэг.

- Времени осталось мало. Но вы ещё можете спасти своих детей! – Его свистящий шепот заполнил всю комнату и оглушил опешившую девушку.

- Не надо пугаться, я не сумасшедший, я знаю, что Хабос сделал с вашим сыном Лукашем, ребёнок ведь ещё жив, и я знаю путь в селение чародеев!

Но ему не нужно было больше продолжать, потому что Мэг выскочила из комнаты и ураганом влетела в зал совета, в тот самый момент, когда Ральф обсуждал со своими командирами укрепление пограничных селений. Мэг, лишенная дара речи, бесцеремонно схватила князя за руку и потащила его за собой. На минуту Ральфу показалось, что она всё же потеряла рассудок, но, обернувшись, она бросила на него такой умоляющий чистый взгляд, что ему ничего не оставалось, как последовать за ней, приказав воинам оставаться на своих местах.

- Послушай его, Ральф, послушай! – простонала она, затягивая его в комнату.

Князь взглянул на слепого лугару, и ни один мускул не дрогнул на его лице, когда он смотрел в эти бесцветные глаза.

- Значит, ты пришел в себя? Я слушаю тебя, кто ты и откуда?

- Я пророк и родился в селении чародеев, - слабо проговорил мальчик. - У меня нет имени, нет глаз, но я вижу прошлое, настоящее и будущее. С самого моего рождения, меня держали в заточении, чародеи боятся пророков. Много лет они испытывали мои способности, и вот недавно я предсказал им скорую гибель и изменение власти в Джафрат-Кире. Рассвирепев, они искромсали меня кинжалами, а потом бросили в бурную реку на корм рыбам. Но проведение спасло меня. Твоя жена остановила карающую руку. Мне понравилась притча о мышке, и я хочу помочь тебе, князь Ральф.

- Ты?! – ухмыльнулся Ральф.

- Выслушай же его, Ральф! – взмолилась Мэг, - Он сказал, что можно спасти нашего сына!

- И не только сына, но и дочь! – сказав это, пророк сделал паузу, давая время им опомниться, внутреннее наблюдая за их реакцией.

- Но у нас нет дочери! – процедил сквозь зубы князь, упоминание о сыне доставляло ему дикую боль.

- Есть! И я вам сейчас об этом расскажу. Магнус с самого начала знал, что Мэг носит двойню, поэтому хитрыми чарами заглушал два сердцебиения, сливая их в одно, чтобы ты, Ральф, не узнал правды. Разве не казался тебе твой живот слишком огромен, Мэг? Несмотря на то, что она пила сок священного граба, ей становилось всё хуже. Это потому что дети выпивали из неё все соки жизни. А вот теперь уже ближе к дочери. Ты не удивился Ральф, как быстро Магнус заключил перемирие с Тиграном? Ведь Тигран не соглашался на жертв из внешнего мира, но его прельстила другая жертва, на которой он сможет самолично сорвать всю свою кровожадную ненависть. Этой жертвой должна была стать ваша дочь. Подстроив отъезд князя, Магнус вызвал преждевременные роды, воспользовавшись бесчувственностью  Мэг, он ловко провернул свои тёмные дела. Мальчика он оставил вам, так как на него у чародея были свои большие планы, а девочку отдал гонцу из клана «серых охотников». Тигран хочет принести её в жертву в это полнолуние.

Пророк осёкся, услышав шум падающего тела. Мэг потеряла сознание, а ошарашенный новостью Ральф не успел её во время поймать. Бросившись к жене, он сгреб её в охапку, тряся как ребёнка и одновременно хлопая по щекам. В глазах Ральфа сквозил ужас от услышанного, и его лицо постепенно искажала звериная ярость. Мэг открыла глаза, чтобы, разрыдавшись закрыть их снова.

- Продолжай! – обратился Ральф к юному пророку.

- И ваша дочь, и ваш сын ещё живы. Лукаш находится в селении чародеев и его тоже хотят убить в это полнолуние, использовать его невинную душу в древнем ритуале. До полнолуния осталось четырнадцать дней, за это время можно попытаться успеть спасти детей, если отправиться немедленно.

Ральф горестно покачал головой:

- Ты издеваешься надо мной? За это время я не доберусь до Тиграна, даже если и буду мчаться на псарах без остановки.

- Мчаться к Тиграну и не нужно. Нужно лишь пробраться в селение чародеев и найти посох Мозгера. А там с его помощью можно спасти детей в считанные часы.

- Посох Мозгера! – то ли взвыл, то ли отчаянно рассмеялся Ральф. – Как мы можем его найти, если даже чародеи так и не знают, где он сокрыт!

- Чародеи не знают, а я знаю.

На секунду Ральф застыл, переваривая услышанное и оценивая свои шансы, глядя в упор на этого юного изуродованного лугару.

- Ты … действительно … знаешь дорогу и сможешь отыскать посох? – его тон был скорее не подозрительным, а ожидающим верного ответа.

- Мне открыты многие тайны этого мира. Дорогу я смогу узреть и без глаз, ведь я сын чародея. А посох уже давно манил меня, но я не мог  воспользоваться им из своего заточения, и причём там нужно приложить немалую силу. Ты справишься с этим князь, если отправишься в путь прямо сегодня, взяв меня с собой. Я чувствую ты готов к этому. Ты до сих пор стремишься сохранить свою власть в провинции и ваши жизни, и всё это не ради алчности и славы, а ради одной из самых запутанных и ещё не разгаданный мною тайн. Ты делаешь это ради … любви. Ведь ты же любишь Мэг, верно, а она тебя. Это странное состояние души делает ваши сути сильнее. Вот эта твоя сила как раз и поможет выстоять. Ну что, ты готов? Только ты и я?

- Готов ли я? Я готов броситься в кипящую пучину клокочущего вулкана, если у меня есть такой шанс спасти моих детей. А если нет, то к смерти я уже подготовился. Выбор всё равно небольшой. Ты лучше скажи мне, пророк, что ты за это хочешь? Как и все лугару, ты не можешь помогать нам бескорыстно! Какие свои желания ты намерен удовлетворить в случае, если всё удастся?

- Оставаться под твоим покровительством в вашей провинции и занять место чародея, - тихо проговорил мальчишка, мудрым, почти старческим голосом.

- Если от тебя попытались избавиться чародеи, значит, ты опасен даже для них. А как я могу быть уверен, что, использовав посох, ты не погубишь и мой клан?

- Зачем мне одинокая власть, подумай здраво, лугару не пойдут за мной, калекой и безродным чародеем. Свободолюбивые стаи согласны лишь подчиняться законам кланов и своим вожакам. Они пойдут за таким сильным и отважным правителем, наследником великого Малика. Здесь я буду в безопасности, здесь я смогу прожить свою жизнь, помогая лугару, раскрывая новые тайны, пользуясь властью своих знаний. Я слаб и мне нужна опора и защита. Вот моя цена. А избавились от меня потому, что Хабос не желает открывать лугару правду. Ещё издавна, чародеи принялись неправильно истолковывать законы наших предков, укрывая от жителей Джафрат-Кира многие важные вещи. Правда из моих уст насторожила их, поэтому они решили бросить меня умирать, дабы не дать другим чародеям усомниться в решениях совета старейшин.

- Хорошо, я принимаю твои условия. Но как ты собрался идти, не оправившись от ран? Ведь ты не сможешь даже подняться с топчана? – обшаривая его хрупкое покрытое шрамами тело, своим категоричным взглядом, проговорил Ральф.

- Ты понесёшь его на спине! – твердо произнесла Мэг, поставив точку во всех колебаниях. Ральф молча согласился с ней, понимая, что не может поступить иначе. Лунный творец давал ему шанс. Джафрат-Кир оскалился на кружащие тени мрака, … впервые за столько сотен лет.



Глава 20


В первые секунды, его воины не могли поверить в то, что сообщил им их князь. Они не могли понять, почему он отправляется один, в дебри, тропы которых зачарованы и полны опасностей для обычных лугару. Преданных ему командиров возмутило то, что князь оставляет провинцию на грани войны и отправляется в дальний путь, ведомый одним лишь малолетним калекой.

Но Ральф был твёрд и неумолим. Его тон отливал упрямой непреклонностью, а глаза налились стальной решимостью, мрачные морщины раздумий легли на его молодое закаленное в боях лицо, и с этим взглядом спорить уже никто не смел, сокрушительная сила князя, сквозила в каждой черте, в каждом движении брови. Собравшись, он обернулся к ожидающим воинам:

- Я отправляюсь за нашей победой. Если она где-то есть – я добуду её, если нет – не ждите. Смерть и так и так настигнет меня, если я ошибусь. А пока бдите границы провинции, охраняйте крепость и мою жену. Всем своим войском из оставшихся отрядов – я поручаю командовать Бразу. Пока я буду отсутствовать – воины обязаны чётко выполнять его приказы! А теперь ступайте, мне нужно попрощаться.

Командиры покорно выслушали его, опустив головы, они не одобряли выбранный им одинокий путь, но всё-таки подчинились.

         Ральф стоял перед ней в своём боевом облачении, с походным мешком и привязанным за плечами юным пророком. Взгляд князя собрал в себя всю надежду, которую он мог себе позволить. Ральф нежно взглянул на Мэг, ласково коснувшись её щеки:

- Я поддаю тебя большому риску, так как смерть может настигнуть нас в разных местах и в разное время, а я обещал тебе обратное. И ещё я очень боюсь, что пока меня не будет, на город нападут, и меня не будет рядом, чтобы драться, защищая тебя. Мэг, лучше отправляйся на топи, мне так будет спокойнее.

- Нет, - Мэг покачала головой, обвивая его за шею. – Я буду ждать тебя здесь. Я верю – ты сможешь! Ты вернёшься сюда вместе с нашими детьми, ты же у меня такой сильный и упрямый. Мы будем биться за нашу надежду. Не беспокойся обо мне, и помни, я люблю тебя! – Она прильнула к его губам, выражая все чувства своего сердца. А он всё никак не хотел отпускать своего маленького филина, гадая, будет ли их следующая встреча.

 Мэг всё смотрела и смотрела в это удаляющееся незрячее лицо лугару, привязанного к спине Ральфа, пока у неё не запекли глаза. Чем дальше отдалялся Ральф, тем сильнее сжималось её сердце, и этот страх окончательной потери хитро перекрывал её воскресшую надежду. Теперь она осталась одна. Детей выкрали, муж отправился в мрачное, полное магии селение, а их провинция окружена войсками Ромула. … Как же выжить этой надежде?

         Небеса словно отразили всю тяжесть положения в провинции, разразившись страшной стихией. Буря бушевала уже двое суток. Непрекращающийся ливень вымывал в земле глубокие рытвины, порывистый штормовой ветер вырывал с корнем деревья и рушил крыши домов. Слёзы тяжелых туч омывали несчастную землю, отзываясь в душе Мэг, которая не сводила глаз с этого мрачного неба. Она слушала дождь, представляя в этом шорохе шаги Ральфа, ощущая как устали его ноги, проваливающиеся в грязи, как вымокло и продрогло его тело. Затем её материнское сердце мысленно бросало её к маленькому Лукашу, она трепетно молилась, возрождая перед собой его образ о его спасении, чтобы её крохотный лугару держался из последних сил. А потом в висках начинала биться другая мысль – о дочери. Дочери, которой она так и не видела, не могла представить перед собой её маленькое личико, но которую она уже так полюбила! По которой так же страдала её душа, и губы горячо шептали молитвы. Мэг лихорадочно металась без сна и пищи, не находя себе покоя и места, из-за того, что сама она никак не может помочь своим детям, не может поддержать Ральфа, следы которого уже давно смыл дождь.

Одновременно с бурей, на провинцию вихрем налетели войска Ромула. Воины из клана «белого брата» превосходили количеством и силой измотанных в недавней битве с Тиграном воинов князя. Даже дети понимали, что в этот раз провинции не выстоять. Браз отдал приказ подниматься с оружием всем стаям, всем, кто может держать в руках хотя бы кинжал.

- Послушай, Браз, это неверное решение! Ты не смеешь приказывать драться детям и женщинам! Ромул затопчет провинцию, утопив её в собственной крови! – бушевала Мэг, швыряя от злости в упрямого сотенного командира всем, чем попадало под руку.

- Князь дал мне право отдавать приказы и командовать войском! И я не вижу другого способа защитить провинцию! Мы все будем драться за свои земли, до последнего лугару, до последнего вздоха! – хрипел в свою очередь Браз.

- Безобразно отважно, но глупо так уничтожить людей нашего клана! Почему ты не хочешь выслушать меня?! Потому что я женщина?!

- Да! Ты женщина и женщина из другого мира, которая не может до конца понять сути нашего народа!

- Я жена князя! Я уже как никто прочувствовала вашу суть! Ты не смеешь отправить их всех на смерть! Бурхан, я требую, я прошу вас, я взываю к вашему человеку и отважному зверю внутри вас – соберите на совет всех оставшихся сотенных командиров и вожаков стай. Выслушайте же меня, наконец! – глаза Мэг гневно сверкали. Она была готова драться с этими воинами за свою идею, за будущее невинных жертв.

- Не думаю, что мы много потеряем, выслушав Мэг, - спокойно произнес Бурхан, наблюдавший за этой сценой. – Сейчас же отправлю гонцов во все селения, через два дня здесь соберутся все.

- А пока мои воины будут сражаться с войском Ромула! – упрямо вставил Браз.

- Надеюсь, что через несколько дней эта война прекратиться! – с тем же упрямством заявила Мэг.

Из прибывших самыми первыми, Мэг знала одного лишь Джара. Она встретила его как брата, крепко обняв вожака кузнецов, приводя его как всегда в смятение:

- Здравствуй, мой дорогой Джар! Я так рада снова увидеть твои добрые глаза! Мне будет нужна твоя поддержка.

- Я всегда готов помочь тебе, Мэг. Что ты задумала? – ответил Джар, уединившись с ней в одном из залов замка.

- Я бы тоже хотел это знать! – появился в дверях обеспокоенный Бурхан. – Я должен понимать, зачем мы собрали в последнем оплоте провинции всех вожаков.

- Я хочу уговорить вас сдать провинцию без боя! – твёрдо произнесла Мэг, всматриваясь в их окаменевшие лица.

- Ты с ума сошла! – в один голос воскликнули они.

- Нет, - покачала она головой. – Сначала послушайте.

Подчинившись приказу распорядителя крепости, в зале совета собрались все уцелевшие командиры и вожаки стай. Гомон стих, когда на возвышение вышла хрупкая светловолосая женщина с большими печальными голубыми глазами, женщина из неведомого им мира.

- Для тех, кто видит меня впервые - меня зовут Мэг, по воле судьбы я жена нашего князя Ральфа, мать его детей. Сам князь отправился в опасный путь, оставив провинцию в наших руках. Прошу вас, великие воины, выслушайте меня внимательно. То, что я скажу, на первый взгляд может показаться абсурдом, но умоляю, вдумайтесь и вам откроется правильный смысл.  … Я лично знаю Ромула, знаю, насколько он хитёр и коварен. Я не могу вынести той мысли, что в этой войне погибнут почти все лугару клана зверя. Нельзя поднимать для сражения всё население провинции, нельзя дать пасть всем воинам! Кто же тогда будет защищать всех нас, когда вернется князь? Кто будет выращивать зерно и ткать полотно? Неужели вы хотите видеть на месте ваших земель кровавую лужу и выжженные поля?

- Единственное чего мы хотим - это драться с Ромулом до последнего, чтобы не пустить этих собак на наши земли! – выкрикнул один из командиров, но Бурхан предупреждающе поднял в его сторону палец. Мэг продолжила.

- Зачем драться до последнего лугару, если можно всем сохранить жизни? … Нужно сдаться без боя.

В зале поднялся неистовый шум и ругань, воины и вожаки пытались перекричать друг друга, бросая в сторону Мэг свирепые возгласы. Но мощный рык Джара, который поднялся к Мэг, заставил зал снова стихнуть:

- Вы же ещё не выслушали её! Заткните пасти и услышьте всё до конца, а уже потом будете высказываться! – он кивнул Мэг, чтобы она продолжала.

- Знаю, для вас это неприемлемо, … но всё же. Это не позор, это не предательство – это лишь хитрый обманный манёвр. Нужно ввести в заблуждение Ромула пока не вернётся Ральф. Когда он возвратится, в его руках будет оружие, которое одним махом изгонит всех наших врагов. Посох Мозгера существует на самом деле, а не только в легендах лугару. Нельзя чтобы к приходу князя провинция легла у его ног с перерезанным горлом. Я предлагаю мнимо сдаться всем селениям, всем стаям, тогда Ромул пощадит лугару, ему же нужно, чтобы кто-то на него работал. Частично пусть сложат оружие и воины, но большая часть войска Браза должна уйти на чёрные топи, набраться там сил, зализать раны до полнолуния, на случай если, … если Ральф не вернётся, тогда вы можете спокойно отдать свои жизни и долг воина, сразившись в последнем бою. Я сама возьму в руки кинжал, и пусть это будет моя последняя ночь, но мирные лугару гибнуть не должны. Я сказала всё, что хотела сказать.

- Лугару нашего клана никогда не присоединятся к чужому клану – это закон и выбор нашей жизни. Мы не станем рабами клана «белого брата»! – поднялся один из вожаков. – Я вожак скотоводов, Дивар, и я тоже хочу умереть за нашу провинцию.

- Но в том, что она сказала, есть смысл! – прогремел Джар, снова перекрикивая всех остальных. – Дадим себе время до полнолуния! Обведём вокруг пальца Ромула, этого сукиного сына! Если будет на то воля лунного творца – Ральф очистит нашу провинцию от этих белых шакалов, а если нет – мы выпустим своего зверя для последней схватки! Но если  у нас есть шанс сохранить жизни нашим детям, женам и матерям – мы должны попробовать поиграть с «белыми братьями»!

- Я поддерживаю вожака кузнецов и жену князя! – заявил Бурхан. – Зверь лугару хитер, закон не запрещает сражаться хитростью, не предполагая предательства, это в духе нашего народа. Пока Ральф спасает своего сына, мы может вести тихий бой, выигрывая время, но потом с каким удовольствием мы погоним их в ночь полнолуния! Этот выход мне нравится больше, чем бросить завтра в бой пятилетних детей. Что скажет наш командир Браз?

Суровый остроухий Браз задумчиво молчал, подперев подбородок, его глаза сузились, он пристально изучал лицо Мэг.

- Я был рядом с Ральфом на протяжении последних событий, я видел даже больше, чем мне следовало бы знатью. … Один раз ты спасла нам жизни … и, не взирая на то, что ты существо из смежного мира, я … доверяю тебе. Голос моей сути, хорошенько поразмыслив, велит согласиться с этим планом! Я принимаю твоё предложение, Мэг! Мои воины сложат оружие, и вместе с вожаками селений опустятся на колени, … временно, до восхода луны. Командиры и большая часть войска, ты и распорядитель, укроются на болотах! – наконец закивал он.

- Нет, я останусь здесь! – тяжело вздохнув, ответила Мэган. – Кому-то нужно отвлекать внимание Ромула. Он жаждет мести, и отыграться захочет на тех, кто ближе всего к Ральфу.

- Не вижу смысла! – обеспокоено бросил Джар, нахмурив брови.

- Пока он будет искать меня на болотах, он уничтожит все селения. А так, заполучив меня, ему будет чем заняться. Я все решила и не спорь со мной! Он всё равно не убьёт меня до полнолуния!

- Ты так считаешь?! – моментально освирепев, зашипел Браз, - кроме смерти есть муки пострашней! Ральф приказал защищать тебя, и здесь ты будешь подчиняться мне! Не нам мужчинам рассказывать тебе, что они могут сделать с женщиной жертвой, … ещё до полнолуния. Если понадобится, мы заберем тебя силой!

- Есть ещё другой выход, - спокойно проговорил Бурхан, - Чтобы запутать чародея Ромула и отвести его от топей, можно замуровать жену князя и писарский архив в тайной комнате замка.

- Никаких замуровать и увезти силой! – сжав кулаки, крикнула Мэган, - Я знаю, что я делаю и на что иду! Ты доверяешь мне Браз? Так доверяй полностью!

- Тогда я останусь в Фархаде! – ответил сотенный непримиримым тоном.

Решение было принято окончательно. Вожаки отправились в свои стаи с новым приказом, Браз отзывал своих воинов. Лишь малая часть войска князя осталась мужественно сражаться с Ромулом, давая остальным возможность укрыться на топях. Поэтому когда воины Ромула перебили эту малую отважную часть, Ромул  спокойно смог передвигаться по провинции в направлении Фархада, стаи Ральфа преклонили перед ним колени, покорно сдаваясь в плен. Ромул не ожидал этого, на какой-то момент он даже растерялся, истерически ища для себя ответ. Этот поиск ещё быстрее гнал его в княжескую крепость.

Мост был опущен, ворота распахнуты. Ромул и его воины свободно вошли в притихший город. Жители Фархада вышли на улицы, встречая победителя с опущенными головами. Белый князь не услышал ни возмущенного ропота, не учуял жажды битвы и ненависти. Он увидел лишь смиренное ожидание. Замок Ральфа так же был наполнен тишиной, когда по его коридорам раздавались гулкие шаги, захватившего его врага.

Двери зала с треском распахнулись и их взгляды встретились, взгляд белого волка и синий напряженный взгляд женщины.

- Какой удивительный исход! Признаюсь, вы заставили меня поволноваться! – в слащавом тоне не было и признака доброжелательности. – Любимый командир Ральфа и его женщина! А где же сам, наш великий князь? Я жажду его увидеть! Где он?! – моментально меняя голос, гаркнул Ромул, давая знак своим воинам схватить Браза.

- Князя нет в Фархаде, - стараясь оставаться уравновешенной, ответила Мэг. – Нашего сына похитили, и он отправился на его поиски.

- Безумец отправился в селение чародеев?!! – недоверчиво хмыкнул Ромул, видимо, будучи осведомлен делами тёмных сил. – Нет, … вы что-то задумали!

- Ральфа нет в провинции! Это правда! Он оставил мне войска и все полномочия. Это я отдал приказ сдаться, наши силы неравны, мы выдохлись после сражений с Тиграном, - прошипел скручиваемый Браз, бросая в строну Мэг отчаянные взгляды.

- Так, так, так. А где же твои войска командир, считать я ещё умею?! Где воины? Ты же не хочешь сказать, что после боёв с Тиграном у вас осталась жалкая сотня воинов, которых мы уже втоптали в вашу землю? А? Что же вы молчите?

- Они отправились на помощь Ральфу, - произнесла Мэг, сглатывая тяжелый ком, подступивший к горлу.

- А почему же мамочка не отправились на поиски своего щенка? – взгляд этих светло-серых глаз стал уничтожающе опасным, в нём уже читался окончательный приговор.

- Я ослушалась Ральфа и не укрылась в надежном месте, я решила дожидаться его здесь.

Жуткий смех вырвался из груди светловолосого лугару:

- Ты держишь меня за идиота, женщина! Ромул не так глуп! Я разгадаю вашу игру, и мои правила будут жестокими. Я вытащу из вас всю правду. Бросить их в подземелье! Мне нужно подумать.

  В своей темнице, Мэг услышала приглушенный голос Браза, который доносился через стену:

- Мэг! А теперь послушай меня. Он заставит тебя говорить, но я умоляю, держись до последнего, раз мы уже ввязались в это. Ромул кровожадный, он ни перед чем не остановится, будет много крови. Я боюсь, что ты слаба и не выдержишь этого зрелища. Без жертв всё равно не обойтись, он заставит твою душу содрогнуться.

- Я понимаю тебя, Браз. … Спасибо тебе. Я буду стараться, не дрогнуть, - Мэг до боли закусила губу, качая головой от отчаянья.

Ромул не стал долго ждать. Теперь был его ход, и он тщательно его продумал. Мэг и Браза вывели на площадь.

- Ну, женщина, слабое создание, ты скажешь мне, что вы задумали? Я советую тебе сказать, потому что защищать тебя уже некому, сотенный Браз уже ничем не сможет тебе помочь, его минуты сочтены! – надменно проговорил Ромул, смерив несчастных пленников надменным взглядом.

- Я уже сказала, что Ральф отправился на поиски сына, мы отправили следом за ним воинов, и затем Браз решил сдаться, так как войну мы бы в любом случае проиграли, - ответила Мэг, храбро взглянув  ему в глаза.

- Мэг, один не стоит тысяч, - тихо бросил ей Браз, опуская отрешенный взгляд. Великий воин прочитал мысли Ромула. В тот же миг Ромул кивнул головой, и стоявший позади них воин взмахнул мечем. … Голова сотенного командира Браза покатилась по вымощенной булыжником площади, освобождая свободную душу лугару и орошая кровью землю возле ног девушки. Мэг бледнея, пошатнулась, задыхаясь от боли и ужаса.

- Это был неверный ответ, потому что мой чародей обнаружил большое количество воинов на чёрных топях! Я доберусь до них, дай мне только время, а пока ты не скажешь - я буду убивать на твоих глазах лугару, и с каждым днём всё больше и больше! – самодовольно усмехнулся Ромул.

- Ничтожная мразь! Кровожадная тварь! За это ты сдохнешь! – в гневе выкрикнула Мэг. – Я буду мечтать лишь об этом!

- До завтра! Завтра я устрою тебе ещё лучшее представление, Мэган! – оскалился Ромул.

В подземелье Мэг разразилась горькими рыданиями и стонами раненой волчицы. От бессилия, от печали, от страшной кончины верного Браза, оттого, что сила сейчас была на стороне Ромула, оттого, что надежда была слишком призрачной.

На следующий день её снова вывели на площадь. И у Мэг похолодела душа от уведенной картины.

- Правда, нравится? – ухмыльнулся Ромул, показывая на согнанных, на площадь десяток детей. – Сейчас они все умрут!

- Нет!!! – вырвался из её груди вопль страха. – Нет! Я скажу. … Я скажу, если отпустишь их, - голос Мэг упал до шепота.

- Вот видишь, я же сказал, что тоже люблю играть! Вот я и выиграл! Ну?

Мэг подняла на него глаза с такой сквозящей болью, словно её веки были пудовые гири, её голос хрипел и вздрагивал от той же тяжести навалившегося отчаянья:

- Воины действительно укрылись на болотах. Они хотели драться до последнего, поднять все стаи, но мы уговорили их спрятаться и дождаться полнолуния. … Воины желают умереть в своём последнем бою.

- Так не годится, - покачал головой Ромул, - Убейте половину детей!

- Нет! – Мэг бессильно упала на колени, - нет, я скажу. Мы выловили в реке умирающего мальчика, пророка, сына чародея, он знает дорогу. Я выходила его, и в благодарность он повёл Ральфа в селение чародеев. … В это полнолуние должны убить наших детей, а Ральф пытается их спасти. Воины ждут его возвращения до полнолуния, если он не вернётся - они станут смертниками.

- Что ж, это уже больше похоже на правду, - задумчиво проговорил Ромул, - отправьте детей в мою провинцию, для приношения их в жертву в это полнолуние.

Мэг задрожала и заскрежетала зубами, ненавидя всем сердцем это кровожадное и мерзкое создание Джафрат-Кира. А в это время Ромул спокойно обсуждал ситуацию со своим чародеем. Маленькие лугару закаленные своей жестокой жизнью не плакали и не взывали к помощи, их глаза смотрели прощально, но ни один из них не издал и звука, показывающего врагам их слабость.

- Что делать с этими воинами? Может, выжечь топи?

- Не думаю мой князь, воины прячутся в ямах. Думаю, не стоит что-то делать, наступит полнолуние и они сами кинутся в бой, налетая на наши мечи. У нас преимущество в силе и знании. Твои воины лишь развлекутся в священную ночь. Будущие жертвы для алтаря уже готовы, они сами загнали себя в ловушку.

- А что если, … а что если Ральф всё-таки вернётся? – неуверенным голосом произнес Ромул.

- Хау! – прыснул чародей. – Я прошу тебя, Ромул, не смеши меня! Из селения чародеев ещё никто не возвращался! Мальчишка пророк не помеха жрецам, я предупрежу об их приходе.

- Да. Пожалуй, провинция действительно в моих руках. Осталось только отправить отряд в каждое селение и заковать в кандалы вожаков во избежание бунта, рабы нам ещё пригодятся. Ну и ты, наша маленькая жертва! – обратился он к Мэг. – Я очень давно ненавижу Ральфа, поэтому на тебя будет возложена особая роль.

- А я не боюсь тебя, - устало произнесла Мэг, - я тебя презираю! 

- Меня это тоже не пугает. Сначала я уничтожу твой разум, а затем тело, всё, что принадлежало твоему князю.

- И ты не побрезгуешь взять то, что уже кому-то принадлежало? – презрительно произнесла Мэг. – Это не делает чести князю! Ты словно шакал волочишься в тени Ральфа!

Ромул побелел от ярости:

- Отведите её в замок! К княжескому ложу! – злорадно оскалился он, рисуя в своём воображении сцены будущего насилия.

На самом деле Мэг боялась и умирала от отвращения к этому зверю. Догадаться было не сложно, что задумал этот выродок из лугару. Она с тоской посмотрела на высокие крепостные стены, мечтая там оказаться раньше стражников Ромула. Но их было слишком много и они не сводили с неё зорких холодных глаз. Воины запихнули её в опочивальню Ральфа и стали на страже у дверей. На эту ночь она должна была стать развлечением для их белого князя.

Мэг в отчаянье упала на ложе, вдыхая витавшие воспоминания и знакомые запахи их хрупкого с Ральфом мира. Она всхлипывала от горьких слёз, мысленно прощаясь со своей любовью, Мэг знала, что Ромул приготовил ей страшный конец.

- Мэг! – позвал тихий шепот из-за камина.

Она бесшумной тенью бросилась на звук. Старый писарь Серк притаился в тёмном углу комнаты.

- Сюда, за мной, здесь в замке много потайных ходов. Я выведу тебя из крепости! Ты должна умчаться отсюда! Пока … есть надежда.

В мрачных сырых узких проходах были слышны лишь шуршания её широкой юбки. Мэг бежала за шустрым старым лугару, зажёгшим свет к её свободе. Они вынырнули возле стойла, взяв одну из псар, и так же незаметно исчезли в следующем тайном проходе. Последняя преграда открыла перед ней шелестящий лес и зовущую дорогу.

- В путь, Мэг! Спасайся! Звери будут гнаться за тобой, но на самом деле это лишь паршивые псы. Зверь - это Джафрат-Кир и это он пустил к нам надежду, а значит, он будет охранять тебя от этих шакалов. Зверю надоели кандалы магии жрецов – он желает свободы, как и ты! Вперёд! – прошептал мудрый писарь.

Мэг молча благодарно кивнула и горячо обняла его на прощание. Вскочив на псару, она галопом понеслась прочь.

Дорога была уже ей знакома.



Глава 21


Глазами могучего и полного решимости Ральфа – стал юный слепец, распознающий дорогу лишь своим даром. Князь полностью подчинился ему, слушая за спиной его тихий шёпот. Путь был долгим. Верхом они домчались до скалистых гор, а дальше только раненый пророк знал тайные проходы через каменистые ущелья и перевалы. Ральф легко нёс свою ношу, гонимый зовом ещё бьющегося сердца своего сына. Он шел без устали и сна, сурово глядя на холодные горные вершины. Хлебом – была его надежда, а теплом – любовь Мэг. Его зверь рвался наружу, желая растерзать кутающихся во мраке врагов, клыками вырвать у них свою жизнь, своё будущее, своё счастье.

Ральф осторожно ступал по узкому еле заметному скользкому выступу, нависающему над бездонной пропастью, хватаясь руками за торчащие края камней. Проливной дождь только усложнял и так не простой путь, ливень, казалось, желал смыть с этой скалы упрямого лугару.

- Не торопись, князь! Любое неверное движение и перед смертью мы сможем ощутить парящий полёт в эту бездну. Сила волка здесь может тебя погубить, прильни к этой скале как змея и медленно извивайся между камней, - подал слабый голос пророк.

- Я должен, должен спешить! – прохрипел тот в ответ, - мой сын, он ещё жив?

- Конечно, жив, иначе я сказал бы тебе. Либо это нетерпение, либо недоверие ко мне.

- Ты же видишь, что замышляют жрецы, кто заботится о нём, как сильно он страдает?

Юноша молчал, понимая, что не тот час выбрал князь для таких расспросов, не хотелось ему говорить всю правду на этой опасной тропе.

- Что же ты молчишь, или ты оглох ко всему?!! Говори или я не сойду с этого места! – мгновенно вспыхнул Ральф, теряя так дорого дающееся ему терпение.

- Да я вижу, … младенец лежит в клетке, на голом деревянном полу, рядом с волчицей. … Его кормилица - дикое животное, пойманное в лесу. Волчица приняла мальчика, так как её собственных щенков убили жрецы, - юноша замолчал, услышав стон боли, вырвавшийся из груди князя и скрежет его когтей о мокрые камни.

Ральф на минуту прижался к скале всем телом, чувствуя, как пекут его глаза, капли дождя струями стекали по его лицу, смешавшись со скупой первой в жизни слезой.

Больше он уже не спрашивал у пророка, его глаза налились кровью, дыхание стало тяжелым, движения стремительными и быстрыми. Лугару мчался к цели, его ярость придавала ему сил.

- Ты видишь перед собой безжизненное плато?

- Да, огромное каменное поле, - кивнул князь, щурясь от сильного ветра.

- Вот здесь и расположено селение чародеев, нужно только открыть проход. Поверни меня к нему лицом!

Голос пророка глухо завибрировал, он стал выкрикивать в пустоту запутанные слова и странные звуки. Ральф обернулся через плечо и увидел, как в воздухе появляется светящаяся дыра, наполненная клубящимся дымом.

- Прыгай в неё смело, князь! А когда приземлишься на ноги, тут же пригнись к земле, там уже территория магии, лишний вздох или шаг и мы покойники.

Ральф шумно втянул воздух и прыгнул, очутившись во мраке, прижимаясь к сырой, пахнувшей болотом земле. Селение было окутано тьмой. Здесь не существовало ни дня, ни ночи – лишь вечный промозглый мрак. Магия жрецов любила тьму. Теперь уже князь ощутил себя полным слепцом, не видя перед собой ни очертаний, не слыша звуков, не чувствуя запахов.

- Туман должен прикрыть наше вторжение. Слушай и делай только то, что я буду говорить. Ползи прямо.

Он передвигался почти бесшумно, не отрываясь от земли, поворачивал тут же, как только юный пророк открывал рот. Через какое-то время, Ральф снова почувствовал под собой камни.

- Мы на кладбище жрецов, князь. Среди этих плит нужно найти могилу брата великого Мозгера. Никто не знает, что у него был брат и что он собственноручно его убил и спрятал свой посох на дне гроба. Ползи дальше, когда я почувствую надгробье, я скажу тебе об этом.

- Остановись! Вот! Это здесь! О, небо! Нам нужно спешить великий князь, жрецам сообщили, что в селении чужаки! Быстрее, Ромул захватил Фархад и убил Браза! Подними эту каменную плиту! Скорее, теперь можешь уже не прятаться! У нас очень мало времени! – горячо зашептал слепец.

Ральф резко вскочил на ноги и, сбросив ремни с плеч, оставив юношу лежать на земле, он схватил свой меч и принялся им подрывать землю под проклятой плитой. Когда его пальцы смогли ухватиться за края плоского каменного надгробья, он с рёвом, нечеловеческими  усилиями приподнял огромный камень и отбросил его в сторону, принимаясь быстро разрывать землю. Хвала небу, лугару никогда не рыли глубоких могил! Наткнувшись когтями на крышку гроба, Ральф, не церемонясь, дернул трухлявые доски, выбрасывая их наружу вместе с высохшим скелетом несчастного покойника. Добравшись до широкого деревянного дна, он действительно нащупал там прикреплённый посох. Оторвав его одним движением руки, он бросил его юноше, как раз в тот момент, когда возле них опустились чёрные тени жрецов, с горящими в темноте волчьими  глазами.

- Двара зум!!! – и посох засветился в руках пророка. – Фара рок!!!! – и посох ударил языками пламени в очертания жрецов. – Держись за меня князь! – крикнул юноша, и в мгновенье ока посох перенёс их в пещеру, обитель старейшины жрецов, Хабоса.

Но хитрый чародей встретил их, уже держа в руках плачущего младенца.

- Ты пришёл за этим, князь Ральф?!! – зашипел он. – Я тебя недооценил, как и это слепое заблудшее отродье! Отдай мне посох, и я пощажу твоего сына! Иначе ты и глазом не успеешь моргнуть, как он рассыплется в прах, отправившись к лунному творцу!

  Ральф отчаянно зарычал, сжимая кулаки, меча в сторону чародея взгляды, полные уничтожающей ненависти и страха.

А посох вдруг засветился нежно голубым сиянием, и это сияние в одно мгновение заполнило пещеру, окутывая всех присутствующих в ней.

- Ты ошибаешься, жрец, - проговорил юноша, - отродье появилось в этом мире, когда на свет появился Хабос, то есть ты. Но в одном ты прав, ты нас недооценил. Я долго шёл в этот мир. Вы убивали мою душу раз за разом, а я всё возвращался. Я хранитель посоха - Гез! Посоха, который позволили сотворить Мозгеру древние духи нашей луны. Твои силы оставили тебя, Хабос. Ты будешь наказан за свои деяния прямо здесь и сейчас! – Пророк направил на жреца свой посох, и вырвавшаяся из него извивающаяся молния охватила тело чародея.

- Теперь ты можешь забрать своего сына, князь! … Мы успели!

Ральф осторожно взял Лукаша и порывисто прижал его к своей мощной груди, согревая и успокаивая кряхтящий комочек.

Тело Хабоса содрогаясь, истончалось, тая, как утренний туман в луче, исходящим из посоха. И, в конце концов, он исчез, искаженный предсмертными муками. Юный Гез направил посох в небо, снова выкрикивая заклинания, порождённые самим Мозгером. Мрак постепенно начинал рассеиваться, обнажая унылое селение чародеев. Свет посоха изгнал древние мрачные тени, снимая заклятье с потерянных троп, оголяя его перед миром лугару, и совет старейшин покорно явился к пещере Хабоса.

- Магия призвана давать жизнь Джафрат-Киру, защищать его суть, а не окутывать его разум чёрными и мерзкими помыслами. Вы служители нашего мира, а не его хозяева. Делайте то, зачем вы пришли в этот мир, и тогда лунный творец продлит ваши дни, лугару чародеи! Наша сила призвана служить нашему народу! Князья - поддерживают этот мир в равновесии. Вы чародеи, забыли законы Джафрат-Кира, вы пытались повести лугару ложным путём – обратно к первозданной дикости! Этому времени пришел конец. Посох нашего древнего предка увидел свет. Теперь настал его час! Вы свободны от Хабоса, чародея одержимого демонами,  возрождайте древние традиции и раскрывайте знания по законам нашей луны! – обращенный к ним голос юноши был мудр, словно это был вестник из святилища его праотцев.

   В сторону клана «серых охотников» несся смерч. Замок Тиграна задрожал от его приближения. Поднялся ураганный неистовый ветер и облака пыли слепили глаза перепуганным жителям. О том, что беда близка - тревожно стонал и священный граб, размахивая чёрными ветвями, наводя в округе настоящий ужас.

Из смертельной воронки, рухнувшей прямо посреди площади перед замком, вышел Ральф, неся на руках сына, а за спиной Геза. Ссадив пророка и вручив ему малыша, князь обнажил свой меч:

- Я сам убью Тиграна! Ничтожная скотина возжелала поднять руку на моего ребёнка – он должен поплатиться за это только от моего меча! – прорычал он, бросаясь в широкий проход.

Ральф разил всех, кто становился ему на пути к Тиграну, пока не добрался до самого князя.

- Где моя дочь, прогнивший шакал?!! – взревел Ральф, поднимая окровавленный меч.

- Так вот как ты хранишь наш мир недостойный князь Ральф?! Я не знаю где твоя дочь и не хочу знать!!! Это снова война, теперь я окончательно уничтожу твой клан, а первым падешь ты! – и Тигран выхватил своё оружие.

Но Ральф слишком долго был обуреваем своей праведной яростью! Этот поединок был неистовым, как и налетевший на город шторм, но коротким, и не в пользу князя «серых охотников». Ральф поразил его прямо в грудь, оставляя ему возможность прожить ещё несколько минут.

- Так ты не скажешь мне, где моя дочь?

Но Тигран лишь злобно оскалился, унося в мир мёртвых свою кровожадную душу.

Следующий, кто попался на пути Ральфа, оказался более сговорчивым. Жена Тиграна испугано показала на подземелье, где томились рабы. Там, среди лугару из разных кланов, среди  гниющей плоти их соплеменников, отыскалась кормилица, принявшая девочку-младенца, заменив ей на эти дни родную мать. Покрытое слоем грязи, оборванное создание забилось в угол, прижимая к груди замотанное в вонючую тряпку дитя лугару. Рабыня лихорадочно цеплялась за свой сверток, и Ральфу пришлось недовольно зарычать, приставляя к её горлу оружие:

- Я не хочу тебя убивать, но это мой ребёнок! Ты будешь вознаграждена за своё сострадание. Отдай … мне мою дочь! – через минуту он возвратился снова.

- Уходите! Вы свободны! Сегодня ваш счастливый день, князь Тигран приказал всем долго жить! – проговорил Ральф, бросая рабам ключи от кандалов и переводя взгляд на свою малышку.

Наконец, у него на руках были его дети. Дети, ради которых пришлось столько вынести и столько потерять, дети, которые появились в этот мир неимоверными усилиями, дети, которых родила ему его любимая женщина. А значит, … они были для него дороже всех на свете. Гез, не мигая, смотрел на него своими бесцветными зеницами, с застывшей маской удивления на изуродованном лице.

- Что ты скажешь мне, пророк? – воскликнул Ральф, поочередно рассматривая младенцев. – Мои дети ведь полны силы! Они достойны жить в этом мире? Разве кто-нибудь посмеет назвать их слабыми существами?

- О нет! В них слилась сила двух миров, никто и никогда не будет считать близнецов слабыми. Это настоящие лугару, взявшие от своего отца всю силу, пропитанные духом своей матери, выносливые и живучие. Видимо, на это есть воля нашего творца. Несомненно, они станут достойными наследниками твоего рода, неповторимыми оборотнями. Но меня удивляет другое, князь Ральф. Пока я не могу этого постигнуть, может, ты поможешь мне разобраться в твоём поступке? … Ты, сильный, неукротимый, свирепый и надменный князь - отпустил рабов?!! Сжалился над ними? Я не могу в это поверить! Эти лугару из вражеских тебе кланов, вызывающих у тебя лишь чувство омерзения, и вдруг они удостоились свободы от руки князя?! И это от тебя, безжалостно сжигавшего своих врагов, закапывающего их живыми в землю, беспощадно разящего их плоть и пьющего их теплую кровь??? … Этот странный трепет в твоём сердце и есть твоя любовь? Эта буря, бушующая в твоей душе и укрощающая суть твоего зверя и есть твоя любовь? Эта жажда тепла женщины и света её улыбки, желание её защитить и властвовать в её сердце, окунаясь в её радость и есть любовь?

На высокомерном лице Ральфа скользнула тихая улыбка, на минуту затаившаяся в уголках его губ, но затем в его глазах снова зажглась тревога.

- Твои рассуждения близки к разгадке частицы тайны, которую невозможно постигнуть. Что это я не знаю, но в моей жизни появилось нечто. … Я князь лугару, и я таков каковым есть и я никому не отдам то, что имею, то, что дорого моему сердцу. Всё что я испытываю - согласно с моим зверем, я покорился тому, куда влечет меня моя душа, но только потому, что это наполняет меня силой. Хватит разговоров, Гез! Ведь нам пора возвращаться, Мэг в опасности! Перенеси меня к ней! И закончим с этим, пока покровительство небес лежит у наших ног.


- На подступах к топям стоит отряд Ромула, его воны уже захватили и наше селение! Они зажимают нас в кольцо! – Прокричал Войт, сдерживая свою псару.

- Больше нет смысла бежать! Мы будем драться! – Джар свирепея,  выхватил свой меч и посмотрел на Мэг. – Нам нужно спешиться. Возьми меч. Нас всего лишь трое, но мы станем спиной друг к другу и возможно продержимся какое-то время. Я не дам им забрать тебя, Мэг или убить. … В этот раз я исполню твою просьбу и в случае неминуемой опасности я сам … убью тебя.

Мэг зажала в руке холодную рукоять меча и с замирающим сердцем взглянула на подступающих воинов Ромула, окружавших их со всех сторон. Не нужно было обладать особым даром, чтобы догадаться, что воины получили приказ убить её сопровождение и взять её живой для отмщения Ральфу. Они напали одновременно. Но воины столкнулись с яростным сопротивлением ожесточенных лугару. Джар мастерски владел мечами в обеих руках, он ловко и безжалостно разил врагов, его брат не отставал от него в своём отчаянье. Мэг занесла меч на бросившегося на неё воина, с ужасом ощущая свою слабость, но в последнюю секунду эту ночь озарила яркая вспышка, заставляющая воинов отступить и обернуться.

Из возникшего света выступила мощная фигура князя, держащего на руках двоих младенцев.

- Нетроп моз! – направленный пророком посох заставил воинов застыть, словно каменные изваяния и молча и бессильно наблюдать за происходящим.

Мэган уронила меч и с криком восторга, смешанным с болью, бросилась к Ральфу, обнимая его и прижимая к себе своих чудом вернувшихся детей.

Но и князь не смог сдержать вырвавшихся из него чувств, и лугару впервые стали свидетелями прилюдного выражения его необъяснимой любви. Он нежно целовал плачущую Мэг и улыбался. В зелёных глазах князя оборотней светилась благодарность, обращенная к Джафрат-Киру, который подарил ему этот случай. Случайную встречу, ставшую кораблем его жизни, в бушующем море страстей его жестокого мира. Он увидел звериную суть Джафрат-Кира благосклонно взирающую на эту целующуюся парочку, обнимающую своих выстраданных детей, и он увидел зажегшееся зарево их надежды. Он увидел впереди их жизнь!

   Войска Ромула были изгнаны из провинции священной силой посоха, подчиняющийся дару юного Геза. А Ромул … 

Ральф не пожелал выдать Ромула отцу, желающему его выкупить, князю Хангу, ни за какое золото и посулы. Решение Ральфа было непоколебимо, с холодной местью он наблюдал за мучениями ненавистного ему врага. Ромула заковали в цепи и приговорили к обязанностям кладбищенского смотрителя, его участью стало  присматривать за могилами клана, тем самым искупляя свою вину растоптанной гордыней.

ЭПИЛОГ

Маленький Лукаш бегал наперегонки со своей сестренкой Наей. Даже в трехлётнем возрасте близнецы уже показывали свой беспокойный нрав лугару, заставляя сердце матери всё больше беспокоиться о них. Полностью дети подчинялись лишь отцу, но даже он понимал, что это только пока. Подвижный Лукаш был любознателен, постоянно ступая по грани своего страха. Спокойная на первый взгляд Ная, лишь выжидала, когда можно будет проявить свой строптивый характер. Оба были неистово упрямы и так же оба неистово обожали свою мать.

Вот и сейчас они носились по кладбищу, будоража мертвую тишину этого места. Мэг присела у могилы Сирены, положив на каменную плиту хрупкий белый цветок.

- Ральф, ты обязан их усмирить. Они должны понимать, что это место требует почтения! – обернулась Мэг, к стоявшему неподалеку от неё князю.

- Всё это так, но … пусть павшие порадуются их весёлому смеху, все те, кто отдал за них свою жизнь. Ради этого они здесь и упокоились, чтобы эти сорванцы могли здравствовать в Джафрат-Кире, - пожимая плечами, ответил Ральф, следя за детьми.

- Ты иногда меня просто удивляешь, князь лугару! Несносное высокомерие и жестокость в твоей душе, легко и непринужденно сменяются безответственным попустительством. Ты им слишком многое позволяешь, даже больше чем я! Разве Гез не говорил тебе, что ты их балуешь?

- А разве тебе не говорили, что ты милое, очаровательно ворчливое создание, и когда видишь твой сморщенный недовольный носик, хочется тебя съесть целиком? – хитро усмехнулся Ральф, сверкнув зелёными глазами, медленно подходя к своей жене. – Нет? Хвала небесам, потому что если бы кто-то посмел такое сказать, … это были бы его последние слова. Иди ко мне я обниму тебя, моя птица ветра!

- Птица ветра? Разве уже не маленький филин? – жмурясь от тёплого солнца, улыбнулась Мэг, раскрывая Ральфу свои объятья.

- Конечно нет! Ты давно уже стала моей птицей ветра. Это птица из легенд стай, живущих у моря. Лугару моряки рассказывают, что от взмаха крыльев птицы ветра, наполняются их паруса, и корабль может плыть дальше. Так вот я – это корабль, ты – моя птица ветра, и паруса моей души будут опущены, пока ты не скажешь, что любишь меня.

- Боже, как красиво ты сказал! Я когда-нибудь говорила тебе, как сильно я тебя люблю? Нет? Какой же ты хитрец, Ральф! – Мэг крепко обняла князя, подставив лицо для поцелуев. Она давно уже смирилась с его утверждением, что она принадлежит ему, и она хотела принадлежать ему, принадлежать этому загадочному лугару, устоять против которого было невозможно, особенно когда он сам этого хотел. А Ральф хотел этого больше всего на свете. И его корабль, на раздувшихся парусах безудержно несся вперёд, не страшась бьющих о борт волн.


         Не стоит пугаться собственного страха – бойтесь углубиться в него, тем самым, попадая в его рабство. Его нужно принимать лишь как акцент в нашей жизни, акцент, который требует обратить на себя внимание и не более. Если вас мучает страх быть непонятым – общайтесь, подбирайте слова и учитесь слушать. Если боитесь остаться одни – ищите друзей, смотрите в глаза, станьте открытыми и улыбайтесь. Если вы цепенеете от ужаса перед темнотой, помните, тепло и свет вашей чистой души развеет любой мрак. Если же вы страшитесь потерять любимого человека – не ленитесь, не оставляйте это на потом, чаще говорите ему как вы любите его и как он дорог вам. Страх не должен делать нас слабыми, он должен лишь подстегнуть нас жить дальше, жить ярче, жить шире. Страх во много раз лучше, чем уныние, прогнать которое намного сложнее. И помните: если вы чего-то боитесь, вы всегда можете черпать силы у того, кто боится за вас.




Конец

Оглавление

  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12
  • Глава 13
  • Глава 14
  • Глава 15
  • Глава 16
  • Глава 17
  • Глава 18
  • Глава 19
  • Глава 20
  • Глава 21



  • MyBook - читай и слушай по одной подписке