КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы  

Вспомним Победу (fb2)


Настройки текста:



75-я весна


Пришла весна! Журчат ручьи.

Всё ярче светит солнце.

Привет, Москва! Летят грачи.

Ты выгляни в оконце.


Подходит праздник Первомай!

За ним и День Победы!

Ты выйди с флагом и встречай

Участников Победы!


Их труд и подвиг на века

Мы смотрим в фильмах славных.

Героев помним мы всегда.

Ведь в мире нет им равных.

© Copyright: Анна Присяжная, 2012

Свидетельство о публикации №112030607890

День памяти и скорби


Под утро крик раздался вдруг:

“Война!” – глухой железный звук,

Он лязгнул, будто об металл,

И сердце сразу, тут же сжал.

Раздались крики, плач и вой,

На фронт стремились, рвались в бой,

Сразиться с ненавистным злом,

Прийти с победой в отчий дом.

Никто не думал, что беда

Войдёт на «долгие» года…

Что гнать врага с родной Земли

Четыре года будем мы.

Никто не знал, что сын и брат,

Отец и муж, жених и сват

Домой с войны все не вернутся…

Победы так и не дождутся.


Мы помним все их имена,

И будем помнить все века!

Они спасли нас от беды,

Поклонимся им в пояс мы!

© Copyright: Анна Присяжная, 2012

Свидетельство о публикации №112030109524

Письмо с фронта

Война накрыла всю родню

Своим свинцовым покрывалом.

Из фронта письма: "Вас люблю!"

Отец писал нам на привале.

Отец писал: «А бой идет.

Скажу вам прямо – бой жестокий.

Под Курском полк сейчас встаёт,

И отдых мой совсем короткий.

Когда в атаку мы пойдём,

Придётся в схватке нам сразиться,

И если город не вернем…

Никак нельзя нам ошибиться».


Отец в том огненном бою,

Сложил головушку свою…

А похоронку на него

Вручали матери его.

Бабуля долго берегла

Невестку от тяжелой вести:

Та сына, первенца ждала,

И тлел конверт в забытом месте.


Теперь, я вырос уж, давно!

Сын, бывшего того солдата.

И в День Победы, каждый год

Слежу за праздничным парадом.

Как ветераны в строй встают

И чётким шагом в «бой идут».

Красивым, бодрым шагом!

Идут они парадом…

© Copyright: Анна Присяжная, 2012

Свидетельство о публикации №112030109259

Прослушать мелодекламацию можно на:https://www.youtube.com/watch?v=uryX_KQ1jVw&feature=youtu

У Днепра

Днепровские кручи, как вы высоки!

Ты круча, родная, «своих» защити,

Дай к речке пробиться, водицы попить,

Закрой от врага, чтоб не смог он убить.

Ты, ноченька темная спрячь от стрельбы,

Пока по реке мы отправим плоты,

Ведь раненых много, всё наши бойцы…

Прошу, тёмна ночка, бойцов ты спаси!


Шумят, плещут волны святого Днепра,

Спаси, сохрани нас, родная, река!

И крови всем хватит – напилась с лихвой,

Вот снова боец молодой под волной.

Ему еще жить бы, любовь повстречать,

Да маленьких деток успеть покачать,

Судьбе ж роковой суждено умереть

И в волнах Днепра здесь найти свою смерть.


Днепровские кручи, как вы высоки!

Родная, ты круча, прошу, защити!

Дай с силой собраться, пойти снова в бой,

Да выгнать врага нам ценою любой.


Шумят, плещут волны святого Днепра,

Как много бойцов схоронила волна…

© Copyright: Анна Присяжная, 2013

Свидетельство о публикации №113020208638

Мелодекламацию можно послушать на:https://www.youtube.com/watch?v=SkAJ22IO4OU&t=12s

Информационная война


Печален мир – война вокруг, война!

Физическая: с кровью, дикой болью,

Информационная – и тут война,

Пропитанная желчью, грязной ролью.

Доколе будут жертвы, будет кровь?!

Когда наступит мир и просветление?!

Как долго будем наносить мы боль?!

Себе же создаём мы удушение.

Доколе будем Сатану терпеть?!

А Дьявол долго будет верховодить?!

Ведь их теперь размножилось… Не счесть!

Что даже скулы от изжоги сводит.


Чернеет мир от мёртвых тел, крови,

От копоти, сгоревших жертв, жилища,

Злодействовать, что не устали вы?!

Да и глазеть на это пепелище?!


Тревожен мир, чуть теплится душа

Младенца, что лежит у тел кровавых,

Ведь мать его уже давно мертва,

Где тут найти теперь уж правых.


Опомнись человек! Уймись палач!

В аду гореть тебе, поверь, придётся,

Не уж – то боль не причиняет детский плачь?!

На Свете, как тебе, скажи, живётся?!


Замри земля, над миром бьёт набат,

Встают все жертвы, что ты охраняешь.

Им не зачем в тебя входить назад,

Им тесно там…А бой все не стихает.

© Copyright: Анна Присяжная, 2014

Свидетельство о публикации №114072505385

Прослушать мелодекламацию можно на: https://youtu.be/Yq9ecozlwJ0

Блокада Ленинграда


Тишина стоит, как на кладбище.

Канонада?! – Та стихла в дали.

И нет более страха, пристанища,

Мать, сестру на погост отвезли.

Лишь один я брожу по комнатам,

Голод – тётка страшнее войны,

И душа моя неуёмная,

Заковала меня в кандалы.

Нет и крыс,– а шныряли по комнатам,

Испарились, куда? – Не пойму.

Голова моя словно в омуте,

Сколько так я ещё протяну?!

За окном – там трупы застывшие,

Взгляд потухший – остался, кто жив.

Тишина гробовая, свистящая,

Похоронный повсюду мотив.

Как бы враг не зверел неистово,

Ленинградцев ему не сломить.

И увидел весь мир воистину,

Как всем Родину нужно любить.

© Copyright: Анна Присяжная, 2015

Свидетельство о публикации №115061504005

Прослушать мелодекламацию можно на: -https://youtu.be/dkaWYSqLWgs

Дни блокады

Ночь и вокруг тишина,

Голод сковал всю меня,

Триста уж дней, как война,

Кажется, вечна она.


Сколько ещё мне терпеть?!

Где та проклятая смерть?!

Нет, не поддамся я ей,

Нет, не пойду я за ней.


Воет сирена в ночи,

Шепчет мне мама: «Беги!

Я здесь останусь одна,

Мне бы спасти лишь тебя».


Нет, мне с кровати не встать,

Как же мне маме сказать?

Сил больше нет у меня…

Встать, я заставлю себя.


Стихло, вокруг тишина,

Страшная ночь вновь прошла,

Только, вот, мама молчит,

Злой холодок в дверь стучит.


Слез больше нет – пустота,

«Мама, прости ты меня,

Рядом еще полежи,

Спи, дорогая, молчи».


Снег проступил на стене,

Холодно, голодно мне,

Пол разберу для печи,

Мама меня обними.


Маму забрали, меня,

Я и не помню когда,

Только очнулась – тепло,

Солнце смотрело в окно.


Больше трёхсот дней войне,

Всё полыхает в огне,

Трупы, как брёвна лежат,

Милый, держись Ленинград!

© Copyright: Анна Присяжная, 2014

Свидетельство о публикации №114012710860

Чёрный ворон


Чёрный ворон над жертвою долго летал,

И своих воронят он к себе призывал.

Не пуская к добыче своей никого,

Ждал своих он детей, охраняя её.

Он кружил и кружил, крик всё звонче звенел,

Громко звал воронят, но никто не летел.

Он боялся здесь жертву свою упустить,

Ждал детей. Он хотел их едой угостить.


Припев:

Ворон черный уймись, не пророчь людям смерть,

Ты к благому стремись, и неси миру свет,

Вон, как Сокол парит распростертым крылом,

Он добро лишь творит, по сравненью с тобой.


Ворон ниже спустился, он стал наблюдать,

А израненный тихо в окопе стонал.

Кровь из раны сочилась, он громко дышал,

Ворон голос услышал, тот тихо шептал:

«Не носись надо мной, не зови ко мне смерть,

Я сумею подняться, ты можешь узреть.

Я сражался с врагом, победить я хотел,

Не хочу надо мной, чтобы кто-то скорбел.


Он привстал, оглянулся, и рану зажал,

С фляжки чуть отхлебнул, вдруг он на ноги встал:

«Улетай, я пернатый, тебе не еда,

За холмами мой враг, хочешь?– Следуй туда».


Ворон каркнул в обиде, вспорхнул от него,

Он сейчас, как ни странно, был рад за того,

Кто его отпугнул, не дал пищи, чтоб съесть,

Счастлив был он тогда. Дал себе улететь.


Припев:

Ворон черный уймись, не пророчь людям смерть,

Ты к благому стремись, и неси миру свет,

Вон, как Сокол парит распростертым крылом,

Он добро лишь творит, по сравненью с тобой.

© Copyright: Анна Присяжная, 2012

Свидетельство о публикации №112030308539

Послушать песню можно на: – https://youtu.be/KTKRuiQYnls

На поле маки расцвели

На поле дружно маки распустились,

Прохожие им даже удивились:

«Откуда взяться им, ведь не было вчера?!

Сегодня же цветут, собою всех маня».


А маки, будто б кровь, пульсируют в траве,

Напоминают всем о страшной той войне,

О жутких тех боях, что проходили здесь,

Теперь стоит лишь одиноко в поле крест.


На этом поле раны есть – следы войны,

Гремели грозные, кровавые бои.

Печальна и строга вся эта красота,

У красных маков страшная теперь судьба.


Лежат на поле души молодых бойцов,

Ведь это души братьев наших и отцов.

Они прославили собою нашу Русь,

За подвиги родных и земляков горжусь!


Краснеют, распустились в поле маки,

Давно прошла конвульсия былой атаки.

Не души ль это тех поруганных бойцов,

Стоят здесь в маках, охраняя от врагов?


Стоят здесь в маках, охраняя от врагов.

© Copyright: Анна Присяжная, 2012

Свидетельство о публикации №112030801129

Послушать мелодекламацию можно на:– https://youtu.be/ah7xjpsEuKk

Бой под Москвой

Гремели взрывы под Москвой,

Вступала рота в тяжкий бой.

В штыки взвод командир поднял,

И тут же замертво упал.

Его клич подхватил другой,

И завязался страшный бой.

Горела под Москвой земля,

От взрывов рушились дома…

Кромешный ад стоял вокруг.

Казалось небо – чёрный круг

Соединяется с землёй,

И кровь лилась вокруг рекой.


Бойцы сражались за Москву,

За мать, за Родину свою,

За деток малых, что во мгле

Сгорели заживо в огне.

За стариков и дочерей,

И не родившихся детей,

За Сталинград, где полегли

России славные сыны.

За Ленинград, за Курск, Орёл,

Как много полегло бойцов!!!


Умыта кровью вся земля.

От Бреста двигалась война.

Фашист, круша всё под ногами,

Лез вглубь страны и сапогами,

«Кровавыми», топтал поля,

Сжигал дома и сеял смерть,

Ужасный оставляя след.


Но рота билась под Москвой.

Сомкнула свой железный строй,

Врага погнала она так…

Без остановки, что Рейхстаг

Всё ж выбросил свой белый флаг.

© Copyright: Анна Присяжная, 2012

Свидетельство о публикации №112030109450

Послушать мелодекламацию можно на Ютуб:– https://youtu.be/_K0rfKhBVcM

Медсестра Галя

Служила в разведке дивчина одна,

Подросток почти – так она молода!

Сбежала на фронт, чтобы стать медсестрой,

Бойцов вдохновляла и шла с ними в бой.


Однажды весь полк в окруженье попал,

Придет ли спасенье? Никто и не знал…

Бойцы молодые, мальчишки совсем,

Остаться в живых каждый, в общем, хотел!


Теперь как бы им из «котла» выходить?

Да, трудно придется! Но только не ныть,

Ведь рядом девчонка, не пряча лица,

Спасёт она каждого в поле бойца.


“В атаку! Вперёд! И ни шагу назад!”

Прижался в траншее к ней юный солдат:

– Там минное поле, туда нам нельзя, –

Он ей прошептал, глядя прямо в глаза, –


– Как тропку найти, чтоб разведка прошла? –

… И Галя отряд свой сама повела!

Чутьё подсказало к спасенью тропу:

– По ней я бойцов за собой поведу. –


Отряд свой вела, будто умная кошка.

Боялась сама? Если только немножко,

Но страх свой гнала, в бой, уйдя, с головой,

Забыла себя! Ведь отряд за тобой.


Молчала земля, и молчал даже враг,

А стук сапога, слышен был лишь в сердцах.

Она пробежала, за нею бойцы.

–Теперь пусть за нами идут моряки!–


Уверен был враг, что десант не пройдёт,

И так незаметно удар нанесет!

С постели схватились и в поле бежать,

На минах своих же пришлось погибать.


Утих наконец-то неравный тот бой

И мало ребят, кто остался живой.

Собрались в окопе: – А где медсестра?

Где наша Галюня? – Да где же она?!

Неужто, враг подлый напал на неё?–


А в небе кружилось уже вороньё…

– Галюня, родная, ответь поскорей,

Ты наши сердца хоть чуть-чуть пожалей.–


Вот кустик полыни, измятый в руке,

Но Галя не дышит! Одна в тишине…

Кровь алая струйкой из раны течет,

(Надеялись, Галя хоть бровь поведет).


Изранено подняли тело ее…

– Клянёмся, бойцы, отомстить за неё!–


Над холмиком скромным раздался салют,

Ей вечную славу и честь отдают!

Тот кустик полыни доселе стоит,

Лишь керченский ветер его шевелит.

Приходят сюда ветераны войны,

Они вспоминают военные дни.

© Copyright: Анна Присяжная, 2020

Свидетельство о публикации №120031506825

Послушать мелодекламацию можна на: – https://youtu.be/t-W6BWNbaNcи

Разведка


Расчет в ночь ушел. Ушла в ночь разведка.

Не слышно шагов. Молчит даже щепка,

Под ноги ложится, как будто бы пух,

(Они “языка” у дороги возьмут).

Доносит лишь ветер дыханье тревоги.

Идут уже час, в напряжении ноги.

Но вот рядом враг. Тот ведь тоже не дремлет.

Он дышит в лицо. Прожектором светит.

Разведчикам ямка даёт лишь спасенье,

Да криком, сова создаст утешенье.

Здесь точность нужна, – никакой суеты,

Работу свою знают эти бойцы.


Не раз и не два, ходила разведка,

Беду принесла им засохшая ветка.

Сидела в ней смерть, поджидая бойцов,

И вдруг опалила тяжёлым свинцом.


А ветер тревожную весть возвратил,

Гулял, тот свободно. Он был господин.

Поднял по тревоге встревоженный взвод,

Заставил идти и ползти через брод.


Отбили врага, захватив высоту,

Но смерть забрала еще жизнь не одну.

Тот холм приютил на вершине своей,

Постель, предоставив для славных парней.


Колышется травка, да ветви берёз.

Вдова, ни одна, пролила много слез.

Цветы полевые взошли на крови,

Закрыли собою все раны войны.

© Copyright: Анна Присяжная, 2015

Свидетельство о публикации №115041503526

Послушать мелодекламацию можно на Ютуб: – https://youtu.be/hq2SHZ1qzMY

Белые журавли

Поэт народный – дагестанец,

Расулом – мамой наречен,

Писал о подвигах солдата

И в «славу» сам был посвящён.


Писал, а строки превращались,

В красивых, белых журавлей,

А журавли напоминали,

Ушедших в мир иной парней.


До сей поры летят их души,

Над всей Вселенною парят,

Оберегают всю планету,

И в мире жить нам всем велят.


Война хоть канула вся влета,

Но отголоски всё идут,

Другие отпрыски земные,

Вновь молодежь на смерть зовут.


Не надо трогать души юных,

Неоперившихся птенцов,

Направьте жизни их на подвиг,

На память дедов и отцов.

© Copyright: Анна Присяжная, 2012

Свидетельство о публикации №112030801158

Птицы больше не поют


Птицы приутихли,-

Вороны лишь кружат,

Те на поле битвы,-

Дьяволу здесь служат.

Сокол отгоняет

От мальца, что с раной,

Ворон кровь почуяв,

Кружится над станом.

Из железа птицы,

Кружат над землёй,

Извергая стрелы,

Смерть несся собой.


Рiдна Украина,

Ты опять в огне,

Дети под землёю,

Прячутся во тьме.

Страх в глазах ребёнка,

Слезы – не унять,

Кто посмел из взрослых,

Бойню развязать?!

Делась, где та совесть?!

А была ль она?!

Нет, затмили деньги,

Совесть подлеца.


Приутихли птицы,

Больше не поют,

Лишь по убиенным,

Все набаты бьют.

© Copyright: Анна Присяжная, 2014

Свидетельство о публикации №114071505789

Дай же, о, Господи, мира уже!

Кто начинает все войны земли,

Им наказание не обойти.

Сколько страданий несут все они!

Господи! Видишь, ведь. Так накажи!


Сколько убитых!!! Ведь чьи-то сыны?!

Чьи-то мужья, или чьи-то отцы?!

Братья свою повстречали здесь смерть.

Сколько убитых?!– Их всех и не счесть!


Так за кого же идут погибать?!

Братьев своих и сестёр убивать?!

Кто их направил друг против друга?!

Вот и лежат они мертвые оба.


Боже! Открой же тем людям глаза,

Долго еще будет пить кровь земля?!

Сколько же длиться будут стенания?!

Сколько мы будем слышать рыдания?!


Господи! Дай же всем Мира уже.

Что ты все ждешь?! Накажи их уж всех.

Тех, кто затеял всю эту войну,

Пусть поумерят же жадность свою.


Где же своих они прячут сынов?!

Что же родных – то столкнули лоб в лоб?!

Сколько в стране еще будет гробов?!

Кто в злодеяниях признаться готов?!


Дьявол ликует, а с ним Сатана,

Господи! Где же та, правда, Твоя?!

© Copyright: Анна Присяжная, 2015

Свидетельство о публикации №115012708068

Обелиски

Обелиски стоят – на земле их не счесть,

Ветеран каждый год отдает ему честь,

В день Победы играет всегда им оркестр,

Видят павшие здесь, женихов и невест.


А под каждым бойцы, где их кровь пролита.

Нам свобода и жизнь той ценой добыта.

Перед каждым встаёт ветеран, в один строй,

Да, победа далась им Великой ценой!


Вспоминают друзей – тех, кто шел с ними в бой.

А в сердцах они носят эту память с собой.

Вспоминают атаку, как кричали: "Ура!"

И под танки бросались, не щадя живота.


Обелиски «кричат», словно бьют все в набат:

“Помни всех, поименно, помни, павших солдат!”

Нам они завещали беречь отчий дом.

Не волнуйся солдат, мы страну сбережём!

© Copyright: Анна Присяжная, 2020

Свидетельство о публикации №120032202566

Берёза на краю села


Белая берёза на краю села,

Сколько повидала на веку она!

Как село рождалось, как то расцвело,

Как оно врагами было сожжено.


Как туда входила свастикой орда,

Сколько мук и горя создала она!!!

Видела, как дрались храбрые сыны,

Защищая землю от натиска орды.


Как и похоронки заносили в дом,

Слышала набатный поминальный звон.

Плуг тягали бабы, сеяли зерно,

Старики и дети. Ох, как тяжело!


Слышала Победы радостную весть!

Тут, село гудело! Негде было сесть.

Возвращались с фронта славные сыны,

И стакан налит был – тем, кто не пришли.


Белая береза распустилась вновь,

Пулями изранен у неё весь ствол.

Но душа ликует, хоть порой болит,

Парочка под нею снова вон сидит.


Значит, возродятся сёла, города!

Детский смех повсюду зазвенит тогда,

Зашумят деревья, зацветут поля,

Только не пришла бы снова в дом беда.

© Copyright: Анна Присяжная, 2012

Свидетельство о публикации №112030607966

Медсестра

Гремели взрывы здесь и там,

Как будто б Зевс громил тут сам.

Сверкала молния с небес,

Во всех вселился словно бес.

Стреляли все и там, и тут,

Стоял невыносимый гул.

Тащила девушка бойца,

Родная наша медсестра.

А мины рвались, как назло!

Сейчас ей было всё равно.

Одна лишь мысль точила мозг:

«Да, где же, где проклятый мост?!

Где медсанбат расположился?!»

(Он под мостом, в землянку вжился).


Она ползёт, нигде ни скрыться,

А за спиной: «Воды, сестрица»,

Она склонилась дать воды,

Сорвала веточку травы,

Чтоб влагу из нее извлечь,

Но «заработала» картечь…


Она собой его прикрыла.

Шальная пуля вмиг скосила…

© Copyright: Анна Присяжная, 2013

Свидетельство о публикации №113020208718

Раны у березы

Обняла берёза тополь,

Телом обвила.

Ствол, израненный осколком.

(Всю войну прошла).

Каждый день свистели пули,

Видела весь ад!

Лезли танки друг на друга,

Издавая чад.

Помнит парня, что у ствола,

Укрепил окоп.

Из него картечь летела,

В сторону врагов.

И собою, прикрывая

Юного бойца,

На себя все принимала,

Пули из свинца.


Старым стал боец тот юный,

Стара и она,

В день победы, к себе, в гости,

Ждёт она бойца.

С ним ведёт она беседу,

Вспоминают бой,

Ведь из боя возвратился,

Только он живой.

Обнимая ствол берёзы,

Он благодарит,

И слова из старой песни,

Тихо говорит.

Признается ей, берёзе,

В пламенной любви:

«Ты прости за боль и раны,

Страшной той войны!

Тополь, милый, поддержи ей,

В ранах, тёмный стан,

Почернел от боли страшной,

Он стоять устал.

Красоту свою девичью

Отдала бойцам,

Защищая их от смерти,

Ты же видел сам!»


Шелестят берёзы ветви,

Тополь ей в ответ.

Ни у тополя, берёзы,

Деток рядом нет.

Искалечила им душу,

Страшная война…

Берегите люди Мира,

Землю от врага

© Copyright: Анна Присяжная, 2013

Свидетельство о публикации №113071209057

Продолжается война


Всё продолжается война,

И взрывы слышны, как тогда,

И люди гибнут каждый день,

И жизнь не стала веселей.


Везде по Миру там и тут,

Дома взрывают, нивы жгут,

Детей калечат, часто бьют,

Людей в заложники берут.


Ведь многие из тех людей,

Обнять не смогут уж детей,

Не смогут милую встречать,

А многие детей рожать.


Кто смертника сего родил?

Кто смел на Белый свет пустить?

В каком же браке был зачат?

Не в Рай он попадёт, а в Ад!

© Copyright: Анна Присяжная, 2015

Свидетельство о публикации №115093007737

Война глазами ребенка


Я расскажу вам о войне,

О страшном горе на земле.

Война ведь не щадила никого,

Что стар, что мал – ей всё равно.


Село проснулось ранним утром,

Надрывно колокол звучал,

Кричали люди, – было жутко!

Наш пёс надрывно завывал.

Стучал пожарный о железо,

(Людей на сходку собирал),

Тревога в душу мою влезла,

Одевшись, я с крыльца сбежал.


На площади толпились люди,

Оратор в рупор речь вещал.

Он главное для всех озвучил:

«На нашу землю враг напал».


Тогда мне было только восемь,

Не знал значения – война.

Я это слово понял после,

Фашист, когда стрелял в меня;

Когда село моё завыло,

От горя мать сошла с ума;

Мне сердце в камень превратило,

И понял, значит, что война.


Я убежал. Село горело.

Бежал, куда глаза глядят.

А пуля вслед за мной летела,

Стрелял мне в спину, немец-гад.

От страха лишь в лесу очнулся,

Здесь было тихо и свежо.

Теперь я смог и оглянуться,

Горело всё моё село.


Бродил я словно волк голодный,

Ел всё, что только находил.

Дом вспоминал непроизвольно,-

Фашист село моё спалил.

Не помню, сколько так скитался,

Одежда ветхой уж была,

И надо же такому статься,

Старушка древняя спасла.

Она грибы здесь собирала,

Голодный был я, словно зверь,

Ужасным видом напугала,

Я даже спрятался за пень.

Хоть древней и была старуха,

За пнём увидела меня,

Со мною вышла же проруха,

От голода свалился я.


Когда очнулся я – на печке.

Старуха, – видел, что, в лесу,

Представилась мне, как из сказки,

Я был, наверное, в бреду.

Из бабки старой – дева красна,

По пояс чёрная коса,

Привстать пытался я, напрасно,

Воды «старуха» принесла.

Я пригубил и вновь забылся,

Во сне пришли: отец и мать,

Туман над речкою стелился,

Сельчане шли рожь в поле жать.

А в хате пахло свежим хлебом,

Парным коровьим молоком,

Вдруг всё покрылось черным пеплом,

И я тут выскочил в окно.


Лишь через сутки вновь очнулся,

Увидел хлеб и молоко,

Хозяйка надо мной, согнувшись,

Своё творила колдовство.

Примочки клала, растирала,

Шепча молитву про себя,

Когда открыл глаза, сказала:

«У смерти вырвала тебя».


Пошёл я быстро на поправку,

Мария-бабку звали так,-

Цветную сшила мне рубашку,

Из платья своего – пустяк!

Пошила с юбки мне и брюки,

Бечевку в пояс протянув.

Крутилась Марья, целы сутки!

В лесу никто нас не спугнул.

Гремели взрывы очень близко,

Дым пороха проник и в лес,

Мы с Марьей прятались, как мышки,

Нам хата – норкой была здесь.


Год пролетел довольно быстро,

Ходил я с Марьей по грибы,

Помочь, чтоб Марьи – бульбу чистил,

Не расставались с нею мы.

Так лето, осень пролетели,

Зимой сидел я на печи,

Весной трава, крапива – зрели,

Варила, Марья с них супы.


Однажды рано я проснулся,

Стоял в избушке полумрак,

Я к "бабе" Марьи потянулся,

Найти её не мог никак.

Я стал метаться по избушке,

К двери – та запертой была,

Я к щели подбежал, к окошку,

Как будто испарилась та.

В углу свернулся я в клубочек,

И долго выл, как будто зверь,

Проник вдруг солнца луч, кусочек,

И распахнулась тут же дверь.


Была уставшая Мария,

Как будто зверь ее порвал,

Или по ней прошлась стихия,

Я обезумевший стоял.

В крови подол её и руки,

Колени содраны, на нет,

Белы, как мел и были губы.

Войдя в избу, пустила свет.


Я испугался ее вида,

Слез больше не было моих,

Мне за себя вдруг стало стыдно,

Я отступил и тут притих.

Но очень быстро я очнулся,

Допытываться стал её,

Лицом к Марии повернувшись,

Я требовал уже своё:


-Посмела, как меня оставить?

В лесной глуши, среди зверей…-

Не мог в тот миг я и представить,

Что вынести пришлось там ей.


Спокойно выслушав обиды,

Что изливал сквозь слёзы я,

Она вошла, в избу не глядя,

Как будто не было меня.

Достав, свою из трав настойку,

Ту, что поила и меня,

Последнюю, забрав похлёбку,

Во двор вновь ринулась она.


Я прошмыгнул за нею следом,

Но взгляд меня остановил,

Что мог поделать я, мальчишка,

На том же месте я застыл.


Мария забежала в клуню,

Туда, хранились, где дрова,

Я полетел за нею пулей,

К щели дверной прильнул тогда.

Сквозь щель увидел я тут Марью,

Но та исчезла среди дров,

Не мог я с любопытством сладить,

И палкою открыл засов.


На стук мой выскочила Марья,

Глаза горели у неё,

И, закричав: «Ах, ты каналья!

Опять ты делаешь свое?!

Сказала, чтоб сидел ты в хате?!

А ну-ка марш, быстрей в избу,

Меня не делай виноватой,

Дождешься, что я отлуплю».


Тут стон раздался за дровами,

Мой взгляд задал немой вопрос,

Не мог я шевелить губами,

А Марья злилась уж всерьез.


Меня, в раз, вытолкала в шею,

(Летел из клуни кувырком),

Здесь Марья действовала смело,

Обиженный побрел я в дом.

Комок обиды сжал тут горло,

Хотелось снова мне реветь,

Я всё же выдержал, достойно,

И стал в дверную щель смотреть.

Меня съедало любопытство,

“Кто в клуне прячется, в дровах?

Вдруг Марья делает бесстыдство?

Скорей всего здесь всё не так”.


К дверной щели прирос, глазея,

А в голове сверлил вопрос:

“Кого же прячет моя Марья?

Кого же Леший нам занёс?”


Из клуни показалась Марья,

(Я оказался на печи),

«Ох, будет мне от Марьи баня!»

Укрылся с головой в тиши.


Зайдя же в хату, Марья села,

На кромку стула, у стола,

Слова молитвы вдруг пропела,

К иконе руки вознося.


Притих я, лёжа на лежанке,

Мой страх, обида, улеглись,

Сейчас лишь ждал всему развязки,

И вдруг услышал я: «Садись!

Садись!– вновь повторила Марья,-

Я знаю, что ты там не спишь,

Война, дружок, вокруг ненастье,

Надеюсь, за шлепок простишь.

Скрывать не буду, не должна я,

Ведь ты узнаешь всё равно,

Бог посылает испытания,

Над всей землёю и страной".


Я сразу сел, напротив Марьи,

Расширив детские глаза,

И счастлив был, что свою тайну,

Поведала мальцу она.


Узнав, кто в клуне, за дровами,

Услышав, Марьин весь рассказ,

Мы с ней надолго замолчали,

Нам не до слов было сейчас.


Меня трясло от речи Марьи,

Я понял то, что рядом фриц,

И слово повторив: «Каналья!

Нам не хватало немца здесь.

Второй год нас те убивают,

Сжигают сёла, города,

От этой саранчи страдает,

Весь мир, горит моя земля».


Я очень зол был здесь на Марью,

Хотел из дома убежать,

«Но вот куда? Вокруг же немцы!»

И сел на Марьину кровать.

Теперь мне в клуню не хотелось,

(Вынашивал коварный план),

Мне фрицу отомстить хотелось,

Но отомстить не знал лишь как.


Поднялся рано как-то, – утром,

Вновь Марью стал искать вокруг,

А дверь открытой оказалась,

В печи пыхтел готовый суп.


«Наверно, снова в клуне Марья,

Чумная «бабушка» моя,

Когда она его отравит?-

И тут пронзила мысль меня.-

Вот немца как я уничтожу!

Мне где отраву только взять?»

Я снова мозг свой стал буравить:

“Отраву буду как давать?”


Я тут же выскочил за двери,

И в лес направился один,

«Ох, нынче голодны все звери!»

И тут на гриб я наступил.

Нагнулся, вижу мухоморчик,

Размялся под моей ногой,

И подцепив его на пальчик,

Решил забрать его домой.

Сорвав, лист лопуха мгновенно,

В него вложил я мухомор:

«Отрава из него отмена!

Теперь сей немец будет мёртв».


Я поспешил скорее к хате,

Чтоб план мне свой осуществить,

Но тут почувствовал, что спину,

Глазами, кто-то мне сверлит.

Я оглянулся. Рядом Марья,

С корзиной полною грибов,

Травы охапка: «Иван чая»,

Её несла. Был целый сноп.

Меня сверлила Марья взглядом,

Пыталась свёрток мой отнять,

Обидно было мне, что гада,

Мария стала защищать.


Я вырвался, помчался в хату,

Свой свёрток я зажал в кулак,

Я нёс его, ну есть – гранату,

«Использовать скорей, но, как?»


Вбежал я, запыхавшись, в хату,

Гриб спрятал в Марьину кровать,

Одно: не мог с обидой сладить,

И стал, как старичок стонать.


Лежал я на печи, страдая,

Все беды вспоминал свои:

В лесу меня нашла как Марья,

Из глаз тут слёзы потекли.


Не появлялась долго Марья,

«Наверно в клуню вновь зашла»,

Лишь я подумал, на пороге,

Тут появилась и она.

С собой внесла: грибов корзину,

Траву сухую занесла,

Под крышею её сушила,

Иван же чай наверх снесла.


Крутилась Марья и молчала,

Как будто б не было меня,

Лишь, что-то про себя шептала,

И вдруг не вытерпел тут я:


-Что говорит, твой фриц проклятый?

Или в беспамятстве лежит?

Избавишься ты от него, когда же?

На всё смотреть, мне нету сил!-


-Молчит, лишь стонет. Рана больно

у немца видно глубока,

Беспомощного бросить, можно?

Ведь я не бросила тебя!

Тебя лечила, вырывала

у смерти, чтоб не забрала,

Меня теперь ты заставляешь,

Чтоб немца умертвила я?!

Он Божья тварь! Такой, как все мы,

В нём, как у нас, живет душа,

Не все ведь немцы виноваты,

В том, что идет сейчас война?!

Ты лучше б встал, помог мне с травкой.

Настойку надо настоять,

Прокипятить мне надо тряпки,

Чтоб рану вновь перевязать.-


Хотел я закричать: «Я русский!

Зачем же сравнивать со мной…»

Но, пожалел я Марью. Боже!!!

Лица там не было на ней.


Спустился нехотя я с печки,

И стал я Марьи помогать,

Она зажгла зачем – то свечки,

Молитву стала вслух читать.


Мне уже десять. Стал я взрослым,

Два года, как идет война,

Она людей всё больше косит,

Над всей землёй нависла тьма.

И звери в ужасе от взрывов,

Бегут, неведомо куда,

Спасаются они от дыма,

Горит и плавится земля.

Не слышно жаворонка в небе,

Не слышно трелей соловья,

Лишь бог войны на Белом Свете,

Над всей землёю – Он судья!


Наш «гость» окреп, разговорился,

Но не понятен был для нас,

Я на него всё так же злился,

Искал и ждал, что будет шанс.

Шанс, чтобы немца уничтожить,

Ведь мухомор лежал и ждал,

«Вот отравлю я, предположим,

А тело спрячу где, в подвал?»


Шёл быстро немец на поправку,

(Настойка Марьи помогла),

«По-своему» писал в тетрадке,

Мария свечку принесла,

И карандаш ему, тетрадку,

Всё, Марья в клуню принесла,

Её он звал частенько «Матка»,

Его, «Иваном» – так звала.


Фриц подружился с моей Марьей,

Когда же в лес та шла одна,

Он молчаливым становился,

Кричал лишь: «Найн!» – туда нельзя.


Я попривык к нему, немного,

Но имя "Фриц" ему смог дать,

Мне говорила Марья: “ Сколько

Ты будешь зло в себе держать? “


Но я не мог простить фашисту:

Спалил, что тот моё село,

За мать, сошедшую в могилу,

Что детство погубил мое.


Меня фриц чуточку боялся,

Как будто чуял он чего,

Когда кормить того пытался,

Всегда трясло всего его.


С утра вновь в лес пошла Мария,

С собой меня не стала брать.


– С Иваном, голубь мой, останься,

Понадобишься, вдруг!– Как знать. -


А немец встал уже на ноги,

Порой из клуни выходил,

Бывало, встанет на пороге,

Но, тут же внутрь он уходил.


За ним украдкой наблюдал я,

В дверную, всматриваясь, щель,

Наверное, об этом зная,

Плотнее закрывал он дверь.


Но я был очень любопытен,

Другую щель я тут нашёл,

Теперь я немцу не был виден,

А немца нюх слегка подвел.


Как только Марья углубилась,

От хаты отошла тут в лес,

К щели я быстро устремился,

На четвереньках к ней пролез.


Спал, немец. Рано ещё было.

(Настойка видно помогла),

Смотрел я на него уныло,

Свалил вдруг сон тут и меня.

Очнулся я. А где же немец?

Неужто, он вошёл в избу?

Моё лицо залил румянец,

«Что Марьи я теперь скажу?»


Но, к счастью немец показался,

(Проделывал он моцион),

По всей он клуни стал слоняться,

«В дровах, в углах, что ищет он?»

Пока моргал я, наблюдая,

А немец сверток вдруг нашёл,

Привстал с колен он, озираясь,

Со свертком на меня пошел.


Я испугался. Тут же задом

С укрытия стал выползать,

Услышал щелканье затвором,

Смертельный страх стал ощущать.

Нутро мое похолодело,

Не знал теперь, как дальше быть,

Но, вновь вперёд полез я, смело,

Не мог без приключений жить.


Я словно к дзоту лез, робея,

Здесь любопытство брало верх,

Следил за немцем я, наглея,

И немцев проклинал там всех.


А немец развернул тот свёрток,

(Узнал я. Марьин был мешок),

И то, в руках, что я увидел,

Пронзил мгновенно меня ток.


Сквозь щель я явно видел немца,

В руках держал он автомат,

Я Марью вспомнил. Сжалось сердце.

В тисках железных был зажат.


Прошло немало лет, но помню

я все подробности тех лет,

Хотел, быть может и забыться…

Война оставила свой след.

Жаль, нет со мною, Марьи милой,

Та, что спасала от врага,

Учила жить меня, мальчонку,

Прекрасною была она!

Я стал врачом – гомеопатом,

Лечу я травами людей,

Мне большего, скажу, не надо,

Доволен я судьбой своей.


Советы Марьи пригодились,

Какой же мудрою была!

Я благодарен, что сложилась,

Так, не иначе, жизнь моя.

Я схоронил святую Марью,

(Святою для меня была),

Её я часто вспоминаю,

Такое ведь забыть нельзя.


Вернусь я снова в лес, к той клуне,

Когда увидел автомат.

Тот немец щелкал всё затвором,

«Мне Марьи сообщить. Но, как?»


Пока я думал, немец вышел,

Ушёл из клуни, но куда?

Шагов его уже не слышу,

Переживал за Марью я.

Боялся и пошевелиться,

Не мог придумать ничего,

А в голове беда крутилась,

Тревожней было от того.


Стал тихо я ретироваться.

«Мне надо делать, что-нибудь,

А может мне лежать остаться?

Мне б только немца не спугнуть».


Я не большим тогда был ростом,

Одиннадцатый шёл мне год,

Из – за войны, стал быстро взрослым,

От всех моих, скажу, невзгод.


С укрытия полез, как мышка,

И меж кустами прошмыгнул,

Меня едва ли было слышно,

Ничем я немца не спугнул.


Его увидел я у дома,

(Стоял, заглядывал в окно).

Притих в кустах я, было, снова,

И думал только лишь своё.


«Предупредить мне как же, Марью?

Какой мне ей подать сигнал?

Кричать? – естественно не стану».-

Как сообщить ей? – Я не знал.


Вокруг всей хаты, покрутившись,

Фриц в клуню двинулся опять,

И плотно на засов, закрывшись…

Остался я в кустах, лежать.

Опять я думал: «Лезть обратно?

Сквозь щель за немцем наблюдать?

Нет, я обратно не полезу,

Мне Марью надобно встречать».


Пополз на четвереньках к дому,

С обратной стороны двери,

Я полз, не поднимая попы,

«Мария будет здесь идти».

В кустах изъерзался, у дома

Хотелось на ноги мне встать,

Не видел полного обзора,

Чтоб Марью мне не прозевать.


Поднялся я на четвереньки,

Готовясь на ноги тут встать,

Как, от увиденного, вскоре,

Мне захотелось мертвым стать.

Картина не для слабонервных,

Я, было, не лишился чувств,

Увидев, средь кустов, во-первых:

С десяток немце – вам клянусь!

Ну, не десяток – пять, уж точно

Шли, врассыпную, на меня,

Зарылся в землю я, сколь можно,

Фашист пса сдерживал едва.


Вы не поверите, но странно,

От смерти спас тогда наш фриц,

Из клуни выскочил тот рьяно,

«Найн!» – закричал и рухнул ниц.

Успел одеть свою он форму,

(В порядок Марья привела).

Чуть было не отдал я душу,

Собака на него пошла.


Его подняли немцы, тут же,

Крутились все вокруг него,

Мороз прошелся мне, по коже,

Увидев Марьино чело.

Она из леса возвращалась,

«На немцев, как не набрела?»

От них она и не скрывалась,

Напротив, быстро к дому шла.


Увидели фашисты Марью,

Иван кричал хоть им всем: «Найн!»

А те уже в неё стреляли,

В своих, Иван, стрелять, стал, сам.


Стрелял, скажу вам, он не в Марью,

Стрелял в своих, сколь было сил,

Был, будто, чем – то, одурманен,

А я свидетелем там был.


Из пятерых осталось двое,

Ранение те понесли,

Издохла и собака вскоре,

Два немца «ноги унесли».


Когда всё стихло, вспомнил Марью,

Она жива еще была,

Я Богу очень благодарен,

Что сразу та не умерла.


Теперь лечил её я, мальчик,

Настойку делал сам и мазь.

Из досок сколотил я ящик,

Захоронить, чтоб эту мразь.

Я знал, вернутся немцы снова,

Ведь двое выжили тогда,

Очнулась, Марья, Слава Богу!

И к схрону повела меня.


Схрон партизан лишь знала Марья,

Мне не обмолвилась о нём,

Наткнулась на него случайно,

Но, эта тема о другом.

© Copyright: Анна Присяжная, 2020

Свидетельство о публикации №120050401120


Послушать мелодекламацию можно на Ютуб: https://www.youtube.com/watch?v=Gdx4kid1Axk

Два соседа – два бойца


На Крайнем Севере страны,

(Куда не глянь – вокруг всё льды).

Сюда друзей, из Подмосковья,

Служить прислали добровольно.

Зимою часто по ночам,

Когда в окно стучал буран,

Они мечтали, как весной,

Вернутся снова в дом родной,

Как встретит их родня у дома;

И как влюбляться будут снова…

Так быстро ночи проходили,

Отлично воины служили!

За службу верную бойцам,

Объявлен отпуск был друзьям.

В родимый дом, такой желанный,

К любимой маме, долгожданной.

И, на побывку в отчий дом,

Друзья отправились вдвоем.


Частенько в тамбуре курили,

Чай с сахаром в вагоне пили,

А чтоб быстрее шли деньки,

Читали, славные бойцы.


Но поезд, вдруг, остановился.

Конечно, все тут удивились:

Прильнули быстренько к окну,

(Один сосед еще зевнул),

Все устремили взгляд на точку,

Стояла у столба, где бочка,

Вещал там репродуктор, а под ним

народ дыханье затаил.

И шепоток влетел к ним в дверцы,

Что на страну напали немцы,

Что жгут и рушат города,

Людей же гонят в лагеря.

И даже малых ребятушек,

И стариков, больных старушек,


Их не щадят, а в поезда,-

Всех отправляют в лагеря.

А Левитана голос лился,

Звучал он громко, долго длился.

О страшной говорил войне,

И о своей родной стране.

Что армия стоит стеной,

Ведёт она тяжёлый бой:

«Возле Бреста полегли,

Наши славные сыны.

На войну, брат мой, вставай.

И народ весь поднимай!

Выгнать надо «супостата»,

Из страны чужого «гада».

Надо фрица проучить,

Чтоб не мог на Русь ходить».


Тут друзья переглянулись:

(После, в часть они вернулись).

Всех их, молодых бойцов,

Наших славных удальцов,

Посадили в эшелоны,

Всем им выдали патроны…

И отправились друзья,

Защищать свои края.


Два соседа, два бойца,

Шли по жизни не спеша.

Так войну они прошли,

«Супостата» извели.

Выгнали врага и лестно,

Так как «фрицам» здесь не место.

На парад теперь идут,

Внуков за руку ведут.

Вспоминают ветераны,

Бой вели как – стонут раны,

И друзей, что полегли,

(Стелу в честь их возвели).

Кто слезу смахнул с лица,

А кто встал у образца

И молил, чтоб Бог послал

Рай небесный, кто пропал

Без вести, в краю далёком,

Кто лежит во рву глубоком…


Наши славные сыны,

Честь страны своей спасли,

И победу закрепив

Над Рейхстагом водрузив

Флаг Победы и Свободы,

Чтобы жили все народы

В дружбе, в мире и любви,

Чтобы не было войны.


В этот праздник всем героям,

Кто проходит чётким строем

По брусчатке поёт песнь,

Наш салют гремит в их честь!

© Copyright: Анна Присяжная, 2015

Свидетельство о публикации №215050500096

Материнские слёзы


Все слёзы матерей скупы

(Под маской прячет мать несчастье).

Когда же сердце на разрыв,

Рекой польется то ненастье.


У изголовья – фото сына,

А на другой стене – картина.

Когда – то сын нарисовал,

На ней есть море, есть причал.

Стоят на рейде корабли,

И виден парусник вдали.

Мать часто смотрит на картину,

С ней говорит, как будто б с сыном,

И молит Бога каждый день,

Чтоб сына возвратил, Тот, ей.


Не спится матери в ночи,

Сон не идёт к ней, хоть кричи,

Рой мыслей в голове, бузят,

Не сладить с ними ей никак.

Все норовят сказать о сыне,

Рисуя страшные картины.

Но, отгоняет мать всех прочь.

И так бывает с ночи в ночь.

Не спит в ночи, льет слезы мать,

В то время не могла та знать,

Сынок умрет, в не ровен час,

А впрочем:– это не сейчас.


Немало слёз мать пролила,

Но, подставляла два крыла,

В тех мыслях были, что во сне,

Наперекор плохим снам всем.

Одно крыло несло здоровье,

Коль ранен сын, чтоб меньше крови

В раненье том он потерял,

Чтоб только меньше он страдал.


Крылом вторым несла любовь,

Надежду, веру, чтобы вновь

Вернулся в отчий, милый дом,

Ведь мама думает о нём.


Больница, сын один в палате,

Сейчас, боль, мука в его взгляде,

Не помнит он отца и мать,

«Тут амнезия!» – говорят.

Не спит ночами, как и мать,

Все норовит с кровати встать.

Ведёт в атаку он ребят,

Но, снова попадает в ад.


Опять он в коме, уже год,

Очнувшись, снова идёт в бой,

Страшит больных своим он криком,

Но, снова в коме, лежит тихо.

Молитва видно не доходит,

Не мать, а смерть лишь рядом бродит.

Схватив костлявою рукой,

Та манит, манит за собой.

Мать на коленях уже в Храме,

(Когда-то звали её дамой),

Она ползет к иконе ближе,

И шепчет, может, Та услышит,

Отчаянная боль её:

«Дай утешение свое!»


Но, год проходит, два и три,

Мать так же слёзы льёт свои.

Всё так же говорит с картиной,

Жизнь стала для неё унылой.

В старуху превратилась мать,

Куда девалась ее стать?

Седая прядь, лицо в морщинах,

Ох, тяжела ее кручина!

Не стало мужа, сына нет,

О, сколько навалилось бед!

Бредёт уныло она к Храму,

Быть может, в нём залечит рану,

Болит которая, нет мочи,

Теперь боится она ночи,

Опять нагрянут мысли в гости.


Они жестоки в своей злости.

Однажды сидя у экрана,

(Нет, не имела мать изъяна).

Мать машинально посмотрела,

И вдруг она оторопела.

С экрана сын смотрел её,

Небритое его лицо…

Родного сына та узнала,

Сыночек!– дико закричала.

Метаться стала по квартире,

Мельком взглянула на картину,

Накинув старое пальто,

Неслась, как девица, легко.

В редакцию её был путь,

Она должна узнать всю суть,

Откуда снята передача?

О, Боже мой! А вдруг удача?!

Сын жив! Пусть даже не здоров,

Узнать меня ведь должен он.


И вот она уже в палате,

И с сыном рядом, у кровати.

Головку гладит всё его,

Умыла мать слезой всего.

Узнала "сЫночку" по ямке,

На бороде, а его глазки

Сказали, маме, обо всём,

«Сомнений нет. Мой мальчик! Он!»

А сын её не узнаёт,

(Напрасно мама слезы льет),

Он тупо смотрит на неё,

И только слезы у того.


Мать находила аргументы,

Казалось, были вдруг моменты,

Что интерес он проявлял,

Но, тут же, сразу, засыпал.

Мать привезла с собой картину,

И показала ее сыну.

      –Сынок, родной, ты рисовал,

На ней есть море, есть причал,

На рейде, видишь, корабли?

А вон и парусник вдали.


Ты должен вспомнить, мой сынок,

Хотя прошёл большой уж срок.–

(Вздохнула мать, на стул присела,

И, колыбельную запела).


Сын вспомнил мать, свою картину,

И даже мамину квартиру,

Где он родился, где он рос…

– А, где отец?– задал вопрос.


– Ты вспомнил, милый, всё в порядке?!

Узнаешь, после, по порядку.

Спасибо, Господи, за сына!

Спасибо и тебе, картина,

Вернула память, что ему!

Врачам, отдельно я скажу:

Благодарю я вас, за сына,

В руках у вас Христова сила.

Вселяете надежду людям,

По результатам вас всех судят,

Несёте радость и добро,

Вершить над смертью суд, дано.

Спасибо вам, мои родные,

За ваши руки золотые!

За чудеса, что вы творите!

Людские судьбы вы вершите.

Я низко кланяюсь вам в пояс,

За сына я не беспокоюсь,

Его вы вырвали у смерти,

Вы истине моей поверьте…

Здоровья вам, любви, добра!–

И покатилась тут слеза.

© Copyright: Анна Присяжная, 2016

Свидетельство о публикации №216010201055

Война вошла в наш дом

Очнувшись, он ощутил над собой проносящиеся пули. Они свистели, визжали, издавали зловещее шипение. По его лицу, шее, спине, груди, вкрадчиво, словно лаская своей нежной рукой молодое тело, стекала теплая жидкость. Он дотронулся рукой до головы. Вязкая жидкость смешалась с землей, спутала его волосы. Он застонал и оглянулся по сторонам. Рядом с ним лежали изуродованные тела сослуживцев, с которыми он еще недавно говорил.

Он начал отползать от трупов, оглядываясь по сторонам, в поисках хоть кого-то найти в живых.

Но глаза его видели одни только окровавленные и изуродованные тела своих товарищей. Он снова застонал и потерял сознание.

–Эй, боец, очнись! – От крика и от того, что его трясут, как грушу, он очнулся. Стояла зловещая тишина.

«Наверное, я оглох» – пронеслось у него в сознании. Но тут он снова увидел рядом со своим лицом санитара.

–Ну, слава Богу, очнулся!– проговорил тот.– Встать сможешь или тащить придется тебя?

Услышали твой стон. Ты хоть и был в забытье, а звук издавал.–

Оттого, что он слышит родной говор и видит живого человека, ему стало спокойнее, он улыбнулся

– Спасибо, брат! Я постараюсь подняться – проговорил, даже не проговорил, а прошептал он.

Опираясь, о стенку окопа и о руку санитара он приподнялся. От потери крови кружилась голова, его качало из стороны в сторону. Санитар вытащил из кармана закрутку из газеты и затянулся.

–На, курни сигарету, наберись сил. Надо быстрее пробиться к госпиталю, пока передышка. Фрицу тоже нужен отдых, – затянувшись сигаретой, сказал санитар.

Они доплелись до повозки, где собирали убитых и раненых.

…Очнулся Павел уже в госпитале. Вокруг бегали врачи и санитары. Сельский клуб, который определили под госпиталь, был переполнен ранеными. Таких, как он, здесь было много. Кто-то кричал, кто-то тихо стонал. Голову ему успели перевязать, пока он был без сознания. Мест не хватало в госпитале, поэтому многие лежали на носилках в коридоре.

Приподнявшись, он стал оглядываться вокруг себя, но голова предательски закружилась, он упал на носилки. Попыток подняться больше не делал, а лежал и смотрел в потолок. В голове проносились воспоминания детства:

Вот мать вытаскивает из печи пышный, вкусный хлеб. Он ощутил чудесный запах хлеба. В желудке заурчало. Он вспомнил, что со вчерашнего дня ничего не ел. Закрыв глаза, будто наяву, увидел свою многочисленную родню: отца, мать, братьев, сестер.

Как они идут по полю. Он был самым младшим из всей семьи. Ему едва исполнилось восемнадцать.

Вдруг он явно услышал пение, голос матери и отца, они всегда первыми запевали, за ними подхватывали все остальные.

Все спутала проклятая война. Пришла первая похоронка на старшего брата Николая, а потом и на внука, Александра. Оба были танкистами. Заживо сгорели в танке.

Потом, похоронка приходила одна за другой.

Перед глазами пронеслось, будто в кинофильме, как его провожают на фронт.

–Не пущу, – кричала мать,– ты у меня самый маленький, последний остался. Что я буду делать одна?! Сыночек, не уходи!

Отца уже в живых не было, сестры разъехались, выйдя замуж. Она упала перед ним на колени.

–Ну что ты, Анна, успокойся, не надо, чтобы сын видел твои слезы – подошел старик с клюкой к ней, который и был бы рад пойти на фронт, да без ноги и без глаза кто возьмет?

Мать прижала к себе его и прошептала: «Павлуша, сыночек, береги себя, Богом прошу, береги!»

Мысли его были прерваны очередным взрывом. Последовали крики, стоны, вокруг бегали и суетились врачи, санитары. Он машинально вскочил и тут же рухнул на землю. Осколком пронзило грудь. Небо, которое он увидел через пробитую крышу клуба, где располагался госпиталь, показалось родным домом.

«Прости, мамочка, домой не вернусь!»– прошептал он.

….В нашей семье, в то страшное лихолетье, из родных мне людей, погибло двадцать человек:

Все сыновья и все мужья сестер моей мамы.

Война никого не обошла стороной, хоть косвенно, но коснулась черным своим крылом каждого жителя нашей необъятной родины.

© Copyright: Анна Присяжная, 2013

Свидетельство о публикации №213012801998

Женщины медики – герои войны


Кто скажет: врач не воевал,

Что кровь свою не проливал,

Что ночи спал он напролёт,

Иль то, что прятался, как крот.

Коль кто-то скажет эту весть,

Хочу я их всех перенесть,

Туда, – стонала, где земля,

Туда, – горели, где поля,

Лилась, где человека кровь,

Где разносился страшный стон.

На всё смотреть было невмочь,

Им только медик мог помочь.


Великая Отечественная война была самой тяжёлой и кровопролитной из всех войн, когда-либо пережитых нашим народом. Она забрала более двадцати миллионов человеческих жизней. В этой войне были убиты, сожжены в крематориях и уничтожены в концлагерях миллионы людей.

Стон и боль стояли на земле. Народы Советского Союза сомкнулись в единый кулак. Наравне с мужчинами сражались женщины и дети. Плечом к плечу с воинами Советской Армии прошли дорогами войны от страшных, суровых дней 1941 года до весеннего победного мая 1945 года советские медики, медики женщины.

В эти годы на фронте и в тылу трудились более двухсот тысяч врачей и полмиллиона среднего медицинского персонала. И половина из них были женщины. Ими была оказана помощь более десяти миллионам раненых. Во всех частях и подразделениях, действующей армии, в партизанских отрядах, в местных командах противовоздушной обороны находились солдаты службы здоровья, готовые в любой момент прийти на помощь раненым.

Рабочий день врачей и медсестёр медсанбатов и фронтовых госпиталей нередко длился несколько суток. Бессонные ночи медицинские работники неотступно стояли возле операционных столов, а кто-то из них вытаскивал на своей спине с поля боя убитых и раненых.

Среди медиков было много своих «матросовых», которые, спасая раненых, прикрывали их своими телами от пуль и осколков снарядов.

Большой вклад в дело спасения и лечения раненых внес тогда Советский Красный Крест.

Во время Великой Отечественной войны было подготовлено несколько сот тысяч медицинских сестер, санитарных дружинниц, санитаров, более 23 миллионов человек были подготовлены по программе «Готов к санитарной обороне СССР».

Эта страшная, кровопролитная война потребовала большого количества донорской крови.

Во время войны в стране насчитывалось более 5,5 миллиона доноров. Большое количество раненых и больных воинов были возвращены вновь в строй.

Несколько тысяч медицинских работников были награждены орденами и медалями за свой кропотливый, тяжелый труд.

А Международный комитет Красного Креста наградил медалью «Флоренс Найтингейл»* 38 медицинских сестёр – воспитанниц Союза Общества Красного Креста и Красного Полумесяца СССР.

Всё дальше и дальше вглубь истории уходят события Великой Отечественной войны, но память о великом подвиге Советского народа и его Вооружённых Сил навсегда сохранится в народе.

Я приведу лишь несколько примеров женщин-медиков, которые не щадя, как говорят живота своего, поднимали дух воинов, поднимали раненых с больничной койки и отправляли снова в бой защищать свою страну, свою Родину, свой народ, свой дом от врага.

____________________________________________________________________________


* Медаль учреждена в 1912 году, Лигой Международного Красного Креста и Красного полумесяца, как высшая награда дипломированных медсестер и медбратьев, добровольных санитаров и санитарок, которые отличились в военное или в мирное время своей храбростью и исключительной преданностью раненым, больным, чье здоровье было под угрозой жизни.

Англичанка Флоренс Найтингейл, в Британии в XIX веке, смогла организовать и возглавить в Крымской войне (1854-1856 гг.) курсы медсестёр. Отряд сестёр милосердия оказывал раненым первую медицинскую помощь. После, всё своё состояние, она завещала использовать на учреждение награды за милосердие, которые будут проявлены на поле боя и в мирное время медицинскими сестрами и санитарками.

Медаль утверждена была Международным Комитетом Красного Креста в 1912 году. Присуждается она 12 мая, в день рождения Флоренс Найтингейл, каждые два года. За все годы существования этой награды было награждено и получили более 1170 женщин из разных стран Мира.

В СССР этой наградой были удостоены 38 Советских женщин.

В небольшом городке Камышине, Волгоградской области, есть музей, которого нет ни в одном крупном городе с миллионным населением, нет его и в таких крупных городах, как в Москве и в Санкт-Петербурге. Это единственный и первый в стране, музей медицинских сестёр, сестёр милосердия, награждённых Международным Комитетом Красного Креста медалью Флоренс Найтингейл.


Среди многочисленной армии медиков мне хочется назвать имя Героя Советского Союза Зинаиды Александровны Самсоновой, которая пошла на фронт, когда ей было всего лишь семнадцать лет.

Зинаида или, как её мило звали однополчане, Зиночка, родилась в деревне Бобково, Егорьевского района, Московской области.

Перед самой войной поступила учиться в Егорьевское медицинское училище.

Когда враг вступил на её родную землю и страна была в опасности, Зина решила, что она обязательно должна идти на фронт. И она устремилась туда.

В действующей армии она с 1942 года, и сразу же оказывается на передовой.

Была Зина санитарным инструктором стрелкового батальона. Бойцы любили её за улыбку, за ее самоотверженное оказание помощи раненым. Со своими бойцами Зина прошла самые страшные бои, участвовала в Сталинградской битве. Воевала она и на Воронежском фронте, и на других фронтах.

Осенью 1943 года участвовала в десантной операции по захвату плацдарма на правом берегу Днепра в районе села Сушки Каневского района, ныне Черкасской области. Здесь она, вместе со своими однополчанами, сумели захватить этот плацдарм.

Из поля боя Зина вынесла более тридцати раненых и переправила их на другой берег Днепра.


Горела, плавилась земля,

Горели все вокруг поля,

Стоял один кромешный ад!

Но лишь «Вперёд!», а не назад,-

Кричали храбрые сыны,

Герои той былой войны.


А Зиночка вела бойцов,

Скрывала боль её лицо,

Тащила на себе, везла,

Расправив будто б два крыла.

Снаряды рвались, как назло!

«Прошу спаси нас, милый Бог»,

Шептали губы у неё,

Молила, только лишь, Его.


Об этой хрупкой девятнадцатилетней девушке ходили легенды. Зиночка отличалась храбростью и смелостью.

Когда погиб командир у деревни Холм в 1944 году, Зина, не раздумывая, взяла на себя командование боем и подняла бойцов в атаку. В этом бою последний раз услышали друзья–однополчане ее удивительный, чуть хрипловатый голос: «Орлы, за мной!»

Зиночка Самсонова погибла в этом бою, 27 января 1944 года, за деревню Холм в Белоруссии.

Её похоронили в братской могиле в Озаричах, Калинковского района, Гомельской области.

За стойкость, мужество и отвагу Зинаиде Александровне Самсоновой посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

Школе, где когда-то училась Зина Самсонова, было присвоено ее имя.


Зинаида Михайловна Туснолобова – Марченко, родилась в городе Полоцке, в Белоруссии, 23 ноября 1920 года, в семье крестьянина. Детство и учёба Зины также прошли в Белоруссии, но по окончании семилетки, вся семья переехала вскоре в Сибирь, в город Ленинск-Кузнецк, Кемеровской области.

      Там, в Сибири умирает ее отец. Кормильца в семье не стало, и Зина пошла, работать на завод лаборантом-химиком.

В 1941 году, за три месяца до начала войны, она выходит замуж за Иосифа Петровича Марченко.

Началась война, мужа призвали на фронт. Зина тут же поступила на курсы медсестёр и после окончания их ушла на фронт добровольцем.

Служить Зина попала в 849-й стрелковый полк Сибирской дивизии.

Первое боевое крещение она получила 11 июля 1942 года под Воронежем. Бой длился трое суток. Она наравне с мужчинами–бойцами ходила в атаку и там, на месте, оказывала медицинскую помощь, старалась тут же выносить раненых с поля боя. Из трехдневного того боя она вынесла 40 раненых.

За этот храбрый, самоотверженный подвиг, Зина была награждена орденом Красной Звезды. Как потом говорила Зинаида Михайловна: «Я знала, что эту награду мне ещё надо оправдать».

Она старалась ещё лучше работать.

      За спасение 123-х раненых солдат и офицеров её наградили орденом Красного Знамени. Но трагедия её ждала ещё впереди. Последний бой с врагом для нее оказался роковым.

      В 1943 году полк вёл бой у станции Горшечное, Курской области.

Зина металась от одного раненого к другому, но тут ей сообщили, что ранен командир. Она тут же бросилась к нему. В это время немцы шли в атаку по полю. Она бежала, вначале пригнувшись, но почувствовав, что горячая волна обожгла её ногу и в сапог наполняется жидкость, она поняла, что ранена, тогда она упала и поползла. Снаряды рвались вокруг неё, но она продолжала ползти. Снаряд вновь разорвался невдалеке от неё, она увидела, что командир погиб, но рядом с ним находился планшет, где, как она знала, были секретные бумаги. Зина с трудом доползла до тела командира, взяла планшет, сумела его спрятать за пазуху, но тут вновь раздался взрыв, и она потеряла сознание.

Стояла зима, февраль–месяц, мороз трескучий приморозил её к земле. Очнувшись, Зина увидела, что немцы идут по полю и добивают раненых. Расстояние до неё было уже незначительным, Зина решила притвориться мёртвой. Подойдя к ней, видя, что это женщина, немец стал бить её прикладом по голове, по животу, по лицу, она вновь потеряла сознание. Очнулась уже ночью. Не могла пошевелить ни рукой, ни ногой. Вдруг она услышала русскую речь. Это санитары-носильщики шли по полю, забирали убитых. Зина застонала. Потом, громче и громче, этим самым она старалась привлечь к себе внимание. Наконец, санитары услышали её. Очнулась она уже в госпитале, где лежала рядом с мужчинами. Ей было стыдно, обнажённое тело её не всегда прикрывала простынь. Главврач обратился к жителям села, чтобы её кто-нибудь забрал к себе в дом. Согласилась одна вдова взять Зину к себе на покой. Она стала кормить Зину, чем только могла, и коровье молочко сделало своё дело. Зина пошла на поправку.

Но однажды ночью ей стало плохо, поднялась высокая температура, хозяйка, что ухаживала за ней, испугалась, и тут же, быстро, на тележке, отвезла Зину обратно в госпиталь.

Доктор, осмотрев её, увидел, что у неё началась гангрена рук и ног.

Зину отправили в тыловой госпиталь в Сибирь. По прибытии в госпиталь, на двадцатые сутки, чтобы сохранить ей жизнь, была ампутирована правая рука выше локтя, на следующий день ампутировали правую ногу выше колена. Прошло десять дней ещё и ей ампутировали кисть левой руки, а через полтора месяца было отнято пол стопы левой ноги. Доктор был поражён стойкости и терпению этой хрупкой женщины. Он все делал, чтобы, как-то, облегчить участь Зины. Она молча, переносила все операции, практически без наркоза. Единственно просила доктора:

«Я всё выдержу, только оставьте мне жизнь…»

Хирург сконструировал ей специальную манжетку, чтобы надеть её на правую руку Зины, у которой она была отрезана выше локтя. Зина, благодаря этому приспособлению, научилась писать. Хирург убедил её ещё в одной операции. На остатке левой руки, он сделал сложный разрез. В результате этой операции образовалось подобие двух больших пальцев. Зина упорно ежедневно тренировалась и вскоре своей левой рукой научилась держать вилку, ложку, зубную щетку.

      Наступила весна. Солнышко заглядывало в окна, перевязанные раненые вышли на улицу, кто не мог идти, тот просто выполз. Зина лежала в палате одна и смотрела на ветви деревьев из открытого окна. Проходивший мимо боец, заглянув в окно, видя лежащую Зину, крикнул:

«Ну, что красавица, пойдём, погуляем?»

Зина всегда была оптимисткой, и тут она не растерялась, она сразу же ему парировала:

«У меня нет причёски».

Молодой боец не отступал и тут же появился у неё в палате. И вдруг он встал, как вкопанный. Он увидел, что на кровати лежит ни женщина, а обрубок, без ног и без рук. Боец зарыдал и встал перед Зиной на колени. «Прости, сестрёнка, прости меня…»

Вскоре, научившись писать своими двумя пальцами, она пишет письмо мужу:

«Дорогой мой, милый, Иосиф! Прости меня за это письмо, но молчать я больше не могу.

Я должна тебе сообщить правду…».

Зина описала мужу своё состояние, а в конце дописала: «Прости, я не хочу быть для тебя обузой. Забудь меня и прощай. Твоя Зина».

Зина впервые за всё время проплакала в подушку почти всю ночь. Она мысленно прощалась с мужем, прощалась со своею любовью. Но прошло время, Зина получила письмо от мужа, где он писал:

«Милая, дорогая моя жена, Зиночка! Получил письмо, очень обрадовался. Мы с тобой будем всегда жить вместе и хорошо, если я конечно, дай Бог, останусь жив…

Жду твоего ответа. Твой, искренне тебя любящий, Иосиф. Быстрей выздоравливай. Будь здоровой и физически, и морально. И ничего плохого не думай. Целую».

В тот момент Зина была счастлива, дороже этого письма у неё ничего не было, теперь она ухватилась за жизнь, как за соломинку, с новой силой. Она брала карандаш в зубы и пробовала писать зубами. В конце концов, она научилась вставлять даже нитку в ушко иголки.

Из госпиталя Зина, через газету, писала письма на фронт:

«Русские люди! Солдаты! Товарищи, я шла в одном ряду с вами и громила врага, но сейчас я не могу больше сражаться, прошу вас: отомстите за меня! Вот уже больше года я лежу в госпитале, у меня нет ни рук, ни ног. Мне всего 23 года. Немцы отняли у меня всё: любовь, мечту, нормальную жизнь. Не щадите недруга, который пришел незвано к нам в дом. Истребляйте фашистов, как бешеных псов. Отомстите не только за меня, но и за поруганных матерей, сестёр, своих детей, за сотни тысяч, угнанных в рабство…»

На 1-ом Прибалтийском фронте, на штурмовике «Ил-2» и на танке появилась надпись:

«За Зину Туснолобову».


…Закончилась война, Зинаида вернулась в город Ленинск-Кузнецкий, где проживала до ухода на фронт. Встречи с мужем она ждала с нетерпением и с тревогой. У мужа тоже была ампутирована одна нога. Молодой, красивый орденоносец – старший лейтенант Марченко обнимал Зину и шептал:

«Ничего, родная, всё будет хорошо».

Вскоре Зина рожает одного за другим, двух сыновей, но счастье длилось недолго. Заболев гриппом, дети умирают. Зина могла всё вынести, что касалось её здоровья, но смерть детей она вынести не могла. У неё началась депрессия. Но и тут, переломив себя, она уговаривает мужа уехать в свой родной город, где она родилась, в город Полоцк, в Белоруссию.

Здесь она рожает вновь сына, а потом и дочь. Когда сын подрос, то, как-то спросил свою маму: "Мамочка, а где твои ручки и ножки?" Зина не растерялась и ответила сыну:

"На войне, милый, на войне. Вот вырастишь, сынок, я тебе расскажу, тогда ты сможешь понять, а сейчас ты ещё маленький".

Однажды по приезду в Полоцк, она пошла с матерью на приём в Горком партии, с просьбой помочь ей с жильем, но выслушав её, начальник начал её стыдить:

«Как Вам не стыдно, милочка? Вы просите жильё? А, смотрите, сколько у нас очередников…?

Но и что того, что Вы Герой, у меня знаете сколько таких? Вы вот с ногами и руками пришли с фронта, а другие, ведь, без ног вернулись. Я им не могу пока ничего дать, а вы стоите передо мной здесь, и руки на месте, и с ногами. Вы можете еще подождать…».

Зина, молча, вышла из кабинета и села на стул возле своей матери, которая сопровождала ее сюда.

Выйдя в коридор, вслед за нею, чиновник увидел, как старенькая мать поправляет Зине чулки на ногах, подняв ей юбку и оголив два протеза. Он так же увидел, что у его посетительницы нет и рук. Он был поражён выдержки и самообладанию этой женщины.

      За самоотверженность и милосердие, проявленные на поле боя 6 декабря 1957 года Зинаиде Михайловне Туснолобовой– Марченко было присвоено звание Героя Советского Союза с вручением медали «Золотая Звезда» и ордена Ленина.

А в 1965 году Международный комитет Красного Креста наградил ее медалью «Флоренс Найтингейл».

В 1980 году, Зина, уже с взрослой дочерью, приехала, по приглашению, в город Волгоград, на празднование дня Победы. Стояла страшная жара. Зачитывались поименно все погибшие в Сталинграде. Зина стояла два часа на жаре со всеми однополчанами, на этом торжественном параде. Ей предлагали уйти, но Зина отказалась и выдержала всю торжественную церемонию.

Вернувшись, домой, она скончалась.

В городе Полоцке открыт музей героини. В музее–квартире Н.А.Островского в доме по улице Тверской в городе Москве есть стенд, посвящённый стойкости и мужеству Зины Туснолобовой.


“Я, птицей Феникс Зину б назвала,

Какая яркая и светлая она!

Какой порыв в израненной душе!

Пример нам всем, живущим на Земле…”


Мария Сергеевна Боровиченко – родилась 21 октября 1925 года, в селе Мышеловка, что под Киевом, ныне один из районов города Киева.

Отец Марии был рабочим, часто поздно возвращался домой, поэтому Мария жила у тёти. Ещё в раннем детстве она потеряла мать. После окончания семилетки она поступила на курсы медицинских сестёр.

Когда немец вошёл на территорию Украины, Маше еще не было шестнадцати лет.

Видя ужасы войны, она не могла оставаться дома и смотреть, как враг топчет кровавыми сапогами её «рiдну Украину».

10 августа 1941 года хрупкая, темноволосая девочка–подросток подошла к генералу Родимцеву, который находился на командном пункте и, встав напротив его, не могла выговорить слова, когда он ей задал вопрос: «Когда, как и зачем вы перешли линию фронта?»

Маша, молча, достала из кармана своего грязного ситцевого платьица комсомольский билет и тут заговорила:

Она рассказала, как она добиралась сюда, выложила ему все сведения о расположении армейских батарей противника, всех пулеметных точек, сколько было складов с оружием у немцев.

В августе 1941 года, 16-тилетнюю комсомолку Марию Боровиченко, по её настоятельной просьбе, зачислили санитаркой в первый стрелковый батальон 5 воздушно-десантной бригады. А уже через два дня, после боя в одном из районов Киева, где в сельхозинституте отдыхали бойцы, потрясенные от увиденного, они спрашивали у незнакомой девушки, которая вынесла из поля боя восьмерых солдат, да ещё смогла застрелить двух фрицев, спасая комбата Симкина:

«И откуда ты такая отчаянная, словно заколдованная от пуль?»

Маша ответила: «Из Мышеловки…»

Никто не догадался, а она и не стала объяснять, что Мышеловка – это её родное село. Но все засмеялись, и стали её так и называть – «Машенька из мышеловки».

В сентябре 1941 года река Сейм, которая протекала вблизи города Конотопа, кипела от взрывов и огня. Окончание этого боя решил один станковой пулемёт, позицию которого выбрала хрупкая, маленькая девушка-подросток, Машенька Боровиченко, которая уже смогла спасти более двадцати бойцов. Под пулями врага она помогала своим бойцам установить огневую точку этого станкового пулемёта.

Прошёл год в боях и сражениях, в 1942 году, также было лето, у села Гутрово.

Маша, в опаленной шинели, своим примером поднимала дух своим бойцам. Когда фашист выбил из ее рук пистолет, то она тут же подхватила трофейный автомат и уничтожила четырёх фашистов. Потом были пройдены километры боевых дорог, и не только пройдены, но и проползаны с самым ответственным грузом – это был груз – человеческая жизнь.

Наступило лето 1943 года. Корпус генерала Родимцева, под чьим руководством служила Мария, вёл ожесточенные бои под Обоянью, немцы пытались прорваться к Курску.


Вот бой идёт – идёт жестокий,

Когда же отдых ждать короткий?

Сейчас в атаку вновь пойдём,

Надеюсь, город мы вернем.

Придётся в схватке нам сразиться,

Фашист же в бег пусть устремится,

Тогда, надеюсь, отдохнём,

Пока в атаку мы идём.


Так Маша писала в своей записной книжечке, когда удавалась хоть какая – то передышка.

В бою под Курском, защитив своей грудью лейтенанта Корниенко, она спасла его жизнь, но эта пуля, попав ей прямо в сердце, оборвала жизнь Марии. Это случилось 14 июля у деревни Орловка Ивнянского района Белгородской области.

6 мая 1965 года Марии Сергеевне Боровиченко посмертно было присвоено звание Героя Советского Союза.

В Киеве есть школа, названа именем Марии Сергеевны Боровиченко.


Валерия Осиповна Гнаровская – родилась в деревне Модолицы Кингисепского района Ленинградской области, 18 октября 1923 года.

Отец Валерии работал на почте, начальником. Мама занималась домашним хозяйством. Когда Валерии исполнилось пять лет, родители переехали в Ленинградскую область Подпорожский район. После окончания семилетки, родители устроили её учиться в среднюю школу, в районный городок Подпорожье. Рядом, где они жили, десятилетних школ не было.

Перед самой войной она окончила успешно среднюю школу.

Дома, в тот день, все веселились, родители были рады успешному завершению её учёбы. Всюду стояли цветы. Валерия весь день была в приподнятом настроении. В голове было много планов, дальнейшее поступление в ВУЗ. Но всему этому не суждено было сбыться, началась война.

Отец сразу же ушёл на фронт, вместо него на службу вышла мать Валерии. Как и мать, Валерия, тоже пошла на почту трудиться.

Осенью 1941 года их район стал фронтовым, началась эвакуация населения в Сибирь. Вся семья Гнаровских, а это: мать, бабушка, младшая сестра Валерии и сама Валерия прибыла эшелоном в Омскую область, в село Бердюжье.

Обустроившись, они с матерью тут же пошли на работу. Работали в конторе связи.

От отца писем не было, и Валерия втихаря от матери, неоднократно обращалась в райвоенкомат, с просьбой отправить её на фронт, но каждый раз получала отказ.

И вот, наконец, весной 1942 года её, как и других, таких, как и она девушек– комсомолок, отправили на станцию Ишим, где формировалась Сибирская дивизия.

Матери, чтобы её успокоить, Валерия писала тёплые, ласковые письма. В одном письме она написала: «Мамочка, не скучай и не беспокойся…, вернусь скоро с победой или погибну в честном бою…».

В дивизии, в этом же году, она окончила курсы медицинских сестёр Красного Креста и добровольно ушла на фронт.

Та дивизия, куда попала Валерия, в июле 1942 года прибыла на Сталинградский фронт. И сразу же вступила в бой. Взрывы бомб, артиллерийские снаряды, которые неслись и гремели без конца, смешались в единый, сплошной гул, в этом страшном аду никто не мог высунуть голову из окопа. Казалось, что чёрное небо придавило землю, земля дрожала от взрывов. Нельзя было услышать рядом лежащего в окопе человека.

Первой из окопа выскочила Валерия и закричала: «Товарищи! За Родину и умереть не страшно! Пошли!» И тут же все ринулись бежать из окопа навстречу врагу.

Валерия в первом же бою всех удивила своей храбростью и отвагой, своим бесстрашием.

Семнадцать дней и ночей дивизия сражалась, теряя своих товарищей, и в итоге попала в окружение.

Все тяготы окружения Валерия переносила спокойно и мужественно, но тут она заболела тифом. Прорвав окружение, бойцы вынесли едва живую Валерию.

В дивизии Валерию ласково называли «милая Ласточка». Отправляя свою ласточку в госпиталь, бойцы пожелали ей быстрейшего возвращения в свою дивизию.

Пролежав в госпитале, где она получает свою первую награду – медаль «За Отвагу», она вновь возвращается на фронт.

Во время боёв Валерия находилась на самых опасных участках, где смогла спасти более трёхсот бойцов и офицеров.

23 сентября 1943 года в районе совхоза «Иваненково», что в Запорожской области, в распоряжение наших войск прорвались вражеские танки «Тигр». Спасая тяжело-раненых бойцов, Валерия бросилась со связкой гранат под фашистский танк и подорвала его.


Стонет земля, да и сил больше нет,

Танки, как звери, ускорили бег.

«Господи! Как же мне боль превозмочь?

Сделай же так, чтоб ушла «нечисть» прочь.

Дай же мне силы, Родина-Мать,

Чтобы врага из страны отогнать,

Чтобы земля не стонала вокруг,

Танки идут и замкнули уж круг.

Милая мама, прощай и прости,

Танки стоят у меня на пути,

Я их должна от бойцов отвести,

Раненых много, мне надо идти…

Боль вся ушла, да и страх вслед за ней,

Только гранату метнуть бы скорей,

Только попасть бы, ребят мне спасти,

Мама, прощай, дорогая, прости…».


3 июня 1944 года Валерию Осиповну Гнаровскую наградили званием Героя Советского Союза – посмертно.

В Запорожской области её именем названо село.


«Над фанерной звёздочкой зарницы,

Как цветы, раскинула весна.

Именем красивой русской птицы,

Тихая деревня названа…».


В одном из залов Военно-медицинского музея в Ленинграде, ныне Санкт-Петербурге, экспонируется картина художника И.М. Пентешина, на ней запечатлен героический подвиг моей героини.


Матрёна Семёновна Нечипорчукова – родилась 3 апреля 1924 года в селе Волчий Яр Балаклеевского района Харьковской области, в Украине. В простой, крестьянской семье.

В 1941 году окончила Балаклеевскую акушерско-сестринскую школу и работала медицинской сестрой в районной больнице.

Работая в больнице и живя в своём селе, Матрёна Семёновна оказалась на оккупированной немцами территории. Она тут же обращается с просьбой в военкомат направить ее в действующую армию, но получает отказ.

В тот раз её не взяли по возрасту, но тогда ей было всего лишь семнадцать лет. С наступлением 1943 года её мечта осуществилась – её зачислили санитарным инструктором в медицинский взвод 100-го гвардейского полка 35-й стрелковой дивизии.

Храбрая девушка оказала помощь более 250-ти раненым солдатам и офицерам. Неоднократно сдавала кровь для раненых своих бойцов.

Первое медицинское крещение произошло около пункта Гжибув, в Польской республике, где она оказала медицинскую помощь двадцати шести раненым. А чуть позже, там же в Польше, в городе Магнушев, она вынесла из-под обстрела офицера и сумела отправить его в тыл.

За мужество и самоотверженность по спасению раненых, Матрёна Семёновна была награждена орденом Славы трех степеней.

Будучи санинструктором 35-ой гвардейской дивизии, 8-ой гвардейской армии, 1-го Белорусского фронта, гвардии сержант Нечипорчукова Матрёна Семёновна в 1945 году, оставшись с группой раненых, которых было более двадцати семи человек, и с несколькими медицинскими работниками, отразила нападение немцев, которые выходили из окружения. После боя она доставила всех раненых без единого убитого в пункт назначения.


Днепровские кручи, как вы высоки!

Ты круча, родная, своих защити,

Дай к речке пробиться, водицы попить,

Закрой от врага, чтоб не мог он убить.

Ты, ноченька темная, спрячь от стрельбы,

Пока по реке все отправим плоты,

Ведь раненых много, все наши бойцы,

Прошу, тёмна ночка, бойцов мне спаси…


      В марте 1945 года, в боях на юге Польши, близ города Кюстрин Матрёна Семёновна оказала медицинскую помощь более пятидесяти раненым, в том числе двадцати семи тяжело раненым.

В составе того же стрелкового полка, 35-й гвардейской стрелковой дивизии, на Украинском фронте, Матрёна Семёновна при прорыве врага на левом берегу реки Одер и в боях, которые шли на берлинском направлении, вынесла из-под огня семьдесят восемь раненых солдат и офицеров.

Со своей пехотой она, преодолев реку Шпре, что возле города Фюрстегвальд и уже, будучи сама раненой, продолжала оказывать медицинскую помощь.

Немец, который вёл огонь по её раненым сослуживцам, был ею убит.

Когда она со своими бойцами дошла до Берлина, то она запомнила на всю свою дальнейшую жизнь одну надпись на стене: «Вот она, проклятая фашистская страна».

Немцы дрались до последнего дыхания, прячась в подвалах, развалинах, но со своим оружием они не расставались и по возможности отстреливались.

Помнила Матрёна и то, как ранним утром 9 мая объявили День Победы! А бои еще шли, было много раненых. Кто был тяжело ранен, того, не спрашивая, отправляли в тыл, а кто был ранен, полегче, тем командир, по их просьбе, разрешил отпраздновать День Победы в Берлине. И только десятого мая всех отправляли домой. Там же на войне она нашла своего будущего мужа, Виктора Степановича Ноздрачёва, который воевал в одном полку с Матреной.

До 1950 года Матрёна Семёновна проживала со своею семьёй в Германии, а в 1950 году они вернулись на родину и проживали в Ставропольском крае. Здесь она работала в поликлинике.

В 1973 году Матрёна Семёновна Нечипорчукова была удостоена награды Международного комитета Красного Креста – медали «Флоренс Найтингейл». Эту награду ей вручали в Женеве представители Красного Креста.

      Матрёна Семёновна после окончания войны была публичным человеком, она старалась донести всю правду и все тяготы войны до молодого поколения.

Скончалась Матрёна Семёновна – 22 марта 2017 г. (92 года) в городе Ставрополь.


Мария Тимофеевна Кисляк, родилась 6 марта 1925 года, в селе Ледное, ныне один из районов города Харькова, в семье крестьянина. После окончания семилетки, поступила в Харьковскую фельдшерско-акушерскую школу. Затем работала медсестрой в госпитале.

Когда враг вступил на землю Украины, то она не задумываясь, организовала в своём селе, со своими товарищами, подпольный госпиталь, которым после и руководила. В этом госпитале она лечила раненых бойцов, попавших в окружение. Как только им становилось лучше, друзья, да и порой она сама, переправляли их за линию фронта.


Глаза открыв – передо мной лицо,

Оно глядело на меня смешно…

Я застонал и тихо прошептал:

«Прости, родная, город немцам сдал…».

Она тихонько тронула меня,

И мне сказала тёплые слова:

«Поспи, родной мой, всё ещё вернёшь,

Поправишься, и снова в бой пойдёшь».

И силушка откуда-то взялась,

Креп организм, душа на бой рвалась,

Враг убегал с родной моей страны,

Слова я помню милой медсестры:

«Поспи, родной мой, всё ещё вернёшь,

Ещё немало ты дорог пройдёшь».


В дни оккупации города Харькова, Мария Тимофеевна Кисляк активно боролась с врагом. Готовила и вместе с друзьями распространяла листовки в своем селе, а также уничтожала немецких офицеров. Она спасла более сорока раненых бойцов.

В 1942 году госпиталь Марийки, как ее звали друзья, покинул последний раненый. Группа молодых мстителей, куда входила и Мария, действовала до середины 1943 года.

По доносу одного предателя, Мария была схвачена гестаповцами, а также все ее соратники. Марии тогда только исполнилось восемнадцать лет. Через месяц, после мучительных пыток, где она так и не сказала ни единого слова, её и её друзей, казнили на виду сельчан. Перед смертью Мария успела крикнуть: «Мы погибаем за Родину! Товарищи, убивайте врагов, очищайте землю от гадюк. Отомстите за нас!»

8 мая 1965 года Мария Тимофеевна Кисляк была награждена званием Героем Советского Союза – посмертно.

Именем героя Марии Кисляк названа одна из улиц города Харькова.


Враг наступал, казалось он везде,

И нет покоя на святой земле.

А кровь лилась, и день, и ночь шёл бой,

А юная девчонка за собой

вела измученных от ран бойцов,

и прятала у леса, за рекой.

Чтоб враг не смог найти, убить,

Как на земле потом ей будет жить?

Марийка ночи часто не спала,

Спасти старалась каждого бойца.

От жалости хотелось порой выть,

Хотелось поскорее всё забыть,

Но зубы, стиснув, снова шла она,

Вела, тащила на себе бойца.


Зинаида Ивановна Маресева, родилась в селе Черкасском Вольского района Саратовской области в 1923 году, в семье крестьянина. Отец Зины работал пастухом в колхозе.

После окончания семилетки, Зина поступила в фельдшерско-акушерскую школу, в городе Вольске. Но, не успев её окончить, как началась война. Отец Зины с первых же дней войны ушёл на фронт. Ей пришлось оставить учебу и пойти работать на завод. Неоднократно она пыталась попасть на фронт, но всё безрезультатно. Тогда юная патриотка поступила на курсы медицинских сестёр Красного Креста, после окончания которых, в 1942 году, ушла всё-таки на фронт в качестве санитара-инструктора стрелковой роты. Эта рота была направлена под Сталинград. Здесь Зина показала себя смелым и отважным бойцом. Под вражескими пулями она тащила метр за метром раненого в укрытие, или же к реке, где на плотах отправляли всех на другой берег реки, где было безопасно, и тут же возвращалась назад, на поле боя.

Часто Зина использовала любую палку, винтовку раненого, любые доски, ветки, для наложения шины, для неподвижной повязки. И рядом с ней всегда была фляжка с водой. Ведь вода была спасительным глотком для раненого бойца.

Любой боец на фронте ждал весточку из дома: от родных, близких, любимых. И по возможности, в минуты отдыха, каждый старался написать хоть несколько строк.

Зина всегда писала домой письма, успокаивала свою маму и близких.

Последнее письмо от Зины её мама получила в 1942 году, где дочь писала:

«Милая мамочка, сестрёнка Шурочка, все близкие, родные и знакомые, желаю вам всем успехов в труде и в учебе. Спасибо, дорогая мамочка, за письма, которые пишет Николай, я ему благодарна. Из письма я узнала, что вы трудитесь без отдыха. Как я вас понимаю! Мы сейчас находимся в обороне, держим её крепко-накрепко. Продвигаемся вперёд и освобождаем города и сёла. Ждите ещё от меня писем…».

Но это её письмо оказалось последним. За спасение раненых на поле боя Зинаида Ивановна была награждена орденом Красной звезды и медалью «За боевые заслуги». В боях за Воронежский фронт вынесла с поля боя около сорока раненых бойцов и командиров.

1 августа 1943 года вместе с десантом высадилась на правый берег Северного Донца. Только за два кровопролитных дня оказала помощь более шестидесяти раненым и успела переправить на левый берег реки Донец. Здесь Зине пришлось особенно трудно, враг наседал и грозился зайти с фланга. Под градом пуль и снарядов Зина не прекращала ни на минуту перевязывать бойцов. Она перебегала от одного бойца к другому. Сил не было, но она продолжала делать свою работу и ещё утешала каждого бойца, по-матерински старалась приласкать добрым, нежным словом. Перевязывая одного бойца, Зина вдруг услышала приглушенный крик, это упал раненый командир. Зина бросилась к нему, видя, что в него целится фриц, она, не раздумывая, подбежала к командиру и прикрыла его своим телом.


Гремели взрывы здесь и там,

Как будто б Зевс громил тут сам.

Сверкала молния с небес,

Во всех вселился, словно бес.

Стреляли все и там, и тут,

Стоял невыносимый гул.

Тащила девушка бойца,

Родная наша медсестра.


А мины рвались, как назло,

Сейчас ей было всё равно,

Одна лишь мысль точила мозг,

«Да, где же, где же этот мост?


Где медсанбат расположился?»

(Он под мостом, в землянку вжился).

Она ползёт, нигде не скрыться,

А шепот за спиной: «Водицы…».

Она склонилась дать воды,

Сорвала веточку травы,

Чтоб каплю из нее извлечь,

Но… «заработала» картечь.

Она собой его прикрыла,

Шальная пуля вмиг скосила…


Товарищи похоронили Зиночку, как её ласково бойцы называли, в селе Пятницкое Курской области.

22 февраля 1944 года Зинаиде Ивановне Маресевой присвоили звание Героя Советского Союза – посмертно.

В 1964 году её именем был назван завод, где она начинала свою трудовую деятельность, ее зачислили навечно в списки рабочих этого предприятия.


Феодора Андреевна Пушина, родилась 13 ноября 1923 года в деревне Тукмачи Янкур–Бодьинского района Удмурской АССР, в семье рабочего. По национальности Феня, как её все звали в детстве – была украинкой.

Феня всегда была веселой, бойкой и жизнерадостной девочкой.

Соседи её родителей всегда говорили: «Ох, ну и шустра у вас дочь! Везде успевает, такая, себе дорогу пробьет».

Подруги за ней шли без страха. Где появлялась Феня, там было всегда весело. Мальчишки ревновали, завидовали ей за её смелость, веселость и за то, что возле неё всегда было много ребят. Но мальчишек она никогда не боялась, даже если они хотели ей в чём-то насолить. Матери своей она во всём помогала и та гордилась своей дочерью, да и другими детьми. Она часто их хвалила, ласкала и во всём поддерживала.

Один раз пошли дети в лес. Феня взяла своих сестёр и брата с собою, да и ещё пригласила пойти с ней детей своей тёти Марии. Зашли в лес, а лес шумит, качается. Они дальше идут, слушают шелест листвы, как птицы поют и дошли до поляны. А там такая красота! Лес шумит, песнь свою лесную поёт. Брат забрался на дерево, а Феня ещё выше, и стала она качаться, на ветке.

Ей тогда казалось, что она летит над землёй.

Она качается, срывает ягоды и бросает вниз. «Ловите…»,– кричит.

Ветер не утихал, все сильнее и сильнее раскачивал ветки. Вдруг ветка обломилась, на которой сидела Феня, она вместе с лукошком полетела вниз. Очнулась уже дома, когда услышала мамин голос: «Эх, дочка, дочка, так, ведь, недолго и без ноги остаться! Мальчишкой тебе надо было родиться…».

Но Феня быстро окрепла, повеселела, снова зарумянились её щёчки, и она вновь была в кругу своих друзей.

В школе Феня училась хорошо. Даже родители были удивлены:

«Неужели о нашей непоседе так хорошо отзываются учителя?»

После окончания семилетки, в 1939 году, Феня, недолго думая, куда ей поступать, поступила в фельдшерскую школу в городе Ижевске. Наверное, ещё тогда она решила, когда упала с черёмухи, что будет медиком. В детской душе её зародилось уважение к людям в белых халатах. Брату она писала: «Учиться тяжело, наверное, не осилю, буду бросать. Поеду домой к родителям».

Брат ей отвечал: «В детстве ты не была такой трусихой, неужели сейчас ты отступишь?

И Феня не отступила, она всё-таки окончила эту школу. Затем работала в селе фельдшером.

Когда началась война, Феня пыталась попасть на фронт, но её всё не брали, и только в апреле 1942 года ее вызвали в военкомат. Она быстро собрала свой чемодан и со своей сестрой Аней направились на станцию.

Шли через овраги и луга, ноги промокли, сестра всё журила Феню: «Ну почему ты не обула сапоги?» А Феня отвечала: «Не до сапог мне было, я торопилась в военкомат! Сапоги ещё надоедят»

На станции они сели в поезд и вечером были уже в городе Ижевске.

Феню призвали в армию фельдшером санитарной роты.

На перроне Аня, обнимая Феню, прощаясь с ней, плакала. Не выдержала и сама Феня, слезы ручьем покатились по её щекам.

Поезд уносил Феню далеко-далеко, туда, где шли ожесточенные бои.

В августе 1942 года её направили в 520-й стрелковый полк 167-й Уральской стрелковой дивизии военным фельдшером.

В 1943 году, когда стояла на дворе зима, в боях у деревни Пузачи Курской области, Феня вывела из-под огня противника более пятидесяти раненых, в том числе и своего командира, тут же им оказала первую медицинскую помощь.

Весной этого же года её награждают орденом Красной звезды.


Там на войне, среди крови, грязи и грохота у Фаины, как теперь её звали сослуживцы, впервые появились светлые, тёплые чувства, она влюбилась. Родилась любовь.

Один паренёк, тоже санинструктор. Когда он приезжал в полк, то сердце Фаины трепетало от волнения и счастья. Но дорога разлучила их. Его направили в другую воинскую часть, и они больше не встретились.

Фаина часто вспоминала его и сказанные им ей слова: «Пиши, Фаина. Мне тебя никогда не забыть. Кончится война, и мы будем вместе».

«Как знать, увидимся ли мы», – ответила она ему.

«Ну почему же ты так не уверена? – сердился он. Останемся живы, я тебя найду».

О своём друге Фаина поделилась только со своею сестрой Анной, но и то не написала его имени. Так этот паренёк и остался неизвестным.

Служила Феня и в 1-ом Украинском фронте.

Глубокой осенью полк, где служила она, вёл тяжёлые бои в городе Киеве. Всех раненых доставляли в пригород Киева в Святошино.

Ранним утром, 6 ноября 1943 года, противник нанес бомбовый удар по селу. Здание, где находился госпиталь с ранеными, загорелось. Фаина, вместе с командиром, бросилась спасать раненых.

Из огня она вынесла более тридцати тяжелораненых бойцов. Когда она вернулась вновь за последним бойцом, здание стало рушиться. Командир вынес её из обломков сгоревшего дома, но Феня была сильно обожжена и травмирована. Она скончалась у него на руках.


Как хочется увидеть вновь зарю,

Увидеть милую черёмуху мою,

Пройтись, умыться спелою травой,

«Которая» покрыта утренней росой…

Прощай сестренка, мама и отец,

Люблю я вас, родные. Ох, тяжёл свинец!

Он давит и сжимает грудь мою,

Жаль, не увижу больше вас! Я ухожу…


10 января 1944 года лейтенанту медицинской службы Феодоре Андреевне Пушиной было присвоено звание Героя Советского Союза – посмертно.

Похоронили Феню в столице Украины – городе-герое Киеве, на Святошинском кладбище.

В городе Ижевске и в селе Якшур-Бедья, где, когда-то, жила Феня, в Удмуртии, установлены памятники героине. А так же её именем назван Ижевский медицинский колледж.


Ирина Николаевна Левченко, родилась в городе Кадиевка Луганской области, 15 марта 1924 года, (ныне город Стаханов), в семье служащего. Отец Ирины работал начальником «Донугль», затем возглавлял Донецкие железные дороги, а после занимал должность замнаркома путей сообщения. Был репрессирован.

Дедушка Ирины был убит царской полицией за революционные взгляды. При задержании он был застрелен.

Бабушка ее была героем двух орденов Красной Звезды, являлась бригадным комиссаром Чонгарской кавалерийской дивизии 1-й конной Армии.

Окончив 9 классов средней школы в городе Артёмовске, Ирина с первых же дней была на фронте. В то время тысячи молодых людей горели только одной мечтой – попасть на фронт.

Среди этой молодёжи была и Ирина Левченко, семнадцатилетняя девушка. В самые первые дни войны она пришла в Красный Крест и просила для себя задание. Её взяли на службу в качестве командира отделения сандружины и указали пост наблюдения. Это были общественные бани. Но Ирину не совсем устраивали эти задания, ей всё же хотелось больше активности. Она не переставала мечтать попасть на фронт. Там шли ожесточенные бои. Она хотела спасать раненых.

В 1941 году в Москве создавались народные ополчения, в эти ополчения вступали те, кто по каким-то причинам не призывался на фронт в действующую армию. В эти ополчения требовались санинструкторы, «сандружинницы», связисты. Ирина была направлена в медико-санитарный батальон 149-й стрелковой дивизии, которая прибыла в июле 1941 года в город Киров Смоленской области.

Немцы как раз подходили к Смоленску и Рославлю. Начались тяжёлые, непрекращающиеся бои. Днём и ночью рвались бомбы, снаряды, пули неслись без остановки. Было много, очень много раненых! Здесь Ирина получила первое боевое крещение. Она увидела ни царапины, как ей раньше приходилось перевязывать, а рваные, открытые раны. Непосредственно на поле боя она оказывала первую медицинскую помощь. Старалась вытащить и спрятать раненого в укрытие.

Будучи в окружении, она на машинах эвакуировала более 160 раненых.

После выхода из окружения Ирина Николаевна связала свою службу с танковыми войсками.

В 1942 году, когда в бой на Керченском направлении вышли из укрытия танки и пошли в атаку, за одним из танков, прикрываясь его броней, бежала с медицинской сумкой санинструктор Ирина Левченко.

Когда один из танков был подбит немцами, она метнулась к этому танку, быстро открыв люк, стала вытаскивать раненых. Тут же загорелся ещё один танк, его экипаж сумел самостоятельно из него эвакуироваться и укрыться в ложбинке. Ирина подбежала к танкистам и оказала помощь тем, кто в ней нуждался. В боях за Крым Ирина Николаевна Левченко вытащила из пылающих танков около тридцати бойцов, там же она была и сама ранена и отправлена в госпиталь.

Лёжа на больничной койке в госпитале ей пришла мысль стать танкистом. После выписки из госпиталя Ирина добивается поступления в танковое училище.

Время учёбы в училище пролетает быстро. И вот она вновь на фронте, и снова в бою.

Вначале Ирина Николаевна была командиром взвода, затем офицером связи танковой бригады. Войну она закончила под Берлином.

За подвиги, совершённые ею в годы войны, она была награждена по заслугам: тремя орденами Красной Звезды, а в 1965 году ей было присвоено звание Героя Советского Союза.

За спасение раненых на поле боя Международный Комитет Красного Креста наградил её медалью «Флоренс Найтингейл».

Кроме этого, она награждена медалями:

«20 лет Болгарской народной армии» и «Боец против фашизма».

После окончания войны Ирина Николаевна Левченко окончила Академию бронетанковых войск в Москве.

В дальнейшем у Ирины Николаевны появилась склонность, увлечение, а потом и серьёзная работа – писать свои воспоминания.

Ею написано много произведений, все они были связаны с воспоминаниями о войне.

Пройдя суровую школу войны, офицер, писательница Ирина Николаевна Левченко с большой любовью и теплотой рассказывала в своих произведениях о советском человеке, вставшем на защиту своей Родины.

Её именем назван один из кварталов города Луганска. А в школе, в Артёмовске, где она училась, установлена мемориальная доска.

Памятный знак: «Здесь жила Герой Советского Союза, подполковник, писательница Ирина Николаевна Левченко», установлен на одном из фасадов дома в Москве.

Ирина Николаевна Левченко жила и скончалась в городе Москве, 18 января 1973 года.


Тяжела, ох, у танка броня!

Но к нему Ира шла лишь любя,

И звала его: «Родненький, милый»,

Не равны хоть и были их силы.


Надежда Викторовна Троян, родилась 24 октября 1921 года в Витебской области – Белоруссия. После окончания десятилетки она поступает в 1-й Московский медицинский институт, но, вскоре, по семейным обстоятельствам, ей пришлось перевестись в Минск.

Война застала Надю в Белоруссии. С первых дней войны она стремилась попасть на фронт.

Во время взрывов и обстрелов, когда враг бомбил город, она старалась оказывать первую медицинскую помощь пострадавшим. Вскоре город был оккупирован немцами. Молодёжь начали угонять в Германию, Наде грозила та же участь, но ей помогли установить связь с партизанами.

После того, как она успешно выполнила несколько заданий, её приняли в партизанский отряд. В этом отряде она была не только медиком, но и прекрасной разведчицей. Помимо оказания медицинской помощи, она ещё собирала сведения в оккупированном городе, готовила и расклеивала листовки, агитировала надежных, проверенных людей вступать в партизанский отряд. Надя неоднократно участвовала в операциях по взрыву мостов, в нападениях на вражеские обозы, она так же вступала в бой с карательными отрядами.

В 1943 году она получает от своего руководства задание. В обязанность этого задания входило проникнуть в город, установить связь с надежными людьми, для того, чтобы привести приговор в исполнение над гитлеровским наместником Вильгельмом фон Кубе.

С заданием Надя справилась успешно. Об этом подвиге советских партизан было рассказано и показано в художественном фильме «Часы остановились в полночь».

В этом же году её вызвали в Москву и вручили награду Золотую Звезду Героя Советского Союза и орден Ленина, за мужество и героизм, проявленный в борьбе с оккупантами.

После, Надя продолжила учёбу в 1-м Московском медицинском институте, который окончила в 1947 году, став хирургом. После окончания ВУЗа Троян Надежда Викторовна работала в Министерстве здравоохранения СССР.Была членом президиума комитета ветеранов войны, председателем исполкома Союза общества Красного Креста и Красного Полумесяца СССР.

Несколько тысяч медицинских сестер и сандружинниц обучались, без отрыва от производства, в школах, на курсах, в сан дружинах, в обществах Красного Креста и Красного Полумесяца. В таких школах они получали первоначальное обучения по оказанию раненым первой медицинской помощи.

Уже в 1955 году членами этих сообществ было более 19 миллионов человек.

Надежда Викторовна – кандидат медицинских наук. Она так же являлась доцентом кафедры 1-го Московского медицинского института. Была награждена орденами Трудового Красного Знамени, орденом Отечественной войны I-й степени, орденом Красной Звезды, орденом Дружбы народов.

Слышен шорох в лесу:

– Кто идёт?

–Это свой!– тут чужой не пройдет.

Партизан смотрит зорко в лесу,

Он готовит отряд на борьбу.

Взрывы всюду в тылу врага.

«Партизан! – Он дошел и сюда!»

Нет здесь жизни врагу в тылу,

Он теряет своих в бою.

Зря пришёл ты сюда воевать,

Зря пришёл всё сжигать, убивать,

Здесь народы тебе не подвластны,

И труды все твои напрасны.

Не пройдёшь далеко – упадёшь,

Сгинешь здесь, всё равно пропадёшь,

Зря пришел на святую Русь,

Бей врага, партизан – не трусь!

Тишина вокруг, лес шумит,

Партизан его сторожит.

Враг повержен, бежит он вспять…

Ему место своё надо знать.

Скончалась Надежда Викторовна 08 сентября 2011 года в г. Москве.


Мария Захаровна Щербаченко, родилась в 1922 году, в селе Ефремовка Харьковской области.

Когда ей исполнилось десять лет, она потеряла родителей.

Окончив семилетку в 1936 году, Мария пошла, работать в колхоз, вначале рядовой колхозницей, а потом она становится бухгалтером в этом же колхозе.

Когда началась война, Мария стала проситься на фронт.

Делала она это очень часто, но безрезультатно.

23 июня 1943 года она добровольно уходит на фронт. Там вступает в ряды Советской Армии, в качестве санитарки.

Чтобы преодолеть страх перед взрывами бомб и бесконечной стрельбой, перед кровью и смертью своих бойцов, она каждый раз внушала себе одни слова: «Я всё смогу, я не боюсь…».

Она считала: «Если мои товарищи, с которыми я служу, переносят эти трудности, то и я смогу эти трудности преодолеть».

И ей вскоре удалось перешагнуть через страх и идти наравне с мужчинами-бойцами на передовую линию с санитарной сумкой наперевес.

«Положение санитара на фронте,– писала Мария Захаровна Щербаченко,– тяжелее порой, чем бойца. Боец ведёт бой из окопа, а санитару или санитарке приходится перебегать из одного окопа к другому под пулями и под взрывами снарядов…»

Права была Мария Захаровна. Ведь любая санитарка, слыша стоны, крики о помощи раненых бойцов, стремилась, как можно быстрей прийти к нему на помощь.

В первую же неделю Мария оказала медицинскую помощь и вынесла на себе из поля боя несколько десятков раненых. За этот отважный подвиг она была награждена медалью «За Отвагу».

С небольшой группой храбрецов–автоматчиков Мария участвовала в десанте по захвату плацдарма на правом берегу Днепра.

Над Днепром нависла дождливая ночь. Редко раздавались выстрелы. Слышался плеск волны, бьющейся о берег. Холодный ветер пронизывал тонкую шинель девушки насквозь. Она немного дрожала, не то от холода, не то от страха, хотя страх она уже научилась преодолевать.

Пятнадцать человек разделились в две лодки и поплыли. В первой лодке плыла и Мария. Доплыли до середины Днепра, засветились вражеские фонари, прожектора пронизывали всю гладь реки. И тут началась стрельба, стали взрываться мины, в начале, где-то далеко, а потом совсем рядом. Но лодки продолжали продвигаться вперёд. Неожиданно для всех, лодка, что шла впереди, села на мель. Из неё быстро выскочили бойцы, прямо в ледяную воду и по пояс в воде бежали к берегу. Мария кинулась бежать за ними.

Снова, словно по чьей-то команде, вновь засверкали прожектора и ударили пушки, застрекотали пулеметы. Но, вот уже и вторая лодка врезалась в берег, бойцы выскочили пулей из неё и помчались догонять впереди бежавших бойцов. Достигнув склона, взобравшись на его вверх, бойцы заняли оборону. Они отбивали летящие на них снаряды.

К утру, таким же образом, прибыло ещё 17 бойцов из этой же роты. На плацдарме оказалось более тридцати бойцов, столько же автоматов, пять пулемётов, несколько бронебойных ружей. Эта горстка людей отбила восемь яростных атак врага. Над Днепром кружили самолёты противника, они без перерыва сбрасывали бомбы и обстреливали из пулеметов. Подкрепления не было. На исходе уже были боеприпасы, много было раненых. Мария старалась, как только могла. Она металась от одного раненого к другому. На небольшом участке земли, небольшая горстка бойцов дралась до последнего патрона.


Сидя в окопах, они оттуда отбивали оставшимися гранатами атаку немецких танков. Наконец-то пришла долгожданная помощь. По всему правому берегу Днепра, прорвав оборону противника, наши войска переправлялись ночью и днём на лодках, на плотах, на баржах и понтонах, на чём только можно было плыть. Сверху их прикрывала авиация Красной Армии.


Шумят, плещут волны Днепра,

Спаси, сохрани нас, река,

Хватит крови, напилась с лихвой,

Вновь боец молодой под волной.

Ему жить бы ещё и любить,

На руках деток малых носить,

Но судьбе – роковой суждено,

Пулю здесь получить, как назло.


Вскоре началась переправа по наведенному мосту. Мария неустанно перевязывала раненых, поила их водой и относила в укрытие, где по ночам эвакуировала через реку в тыл.

В 1943 году Марии и ее товарищам, удерживающих плацдарм, Указом Верховного Совета СССР было присвоено звание Героя Советского Союза, с вручением медали «Золотая Звезда», а также был вручён орден Ленина. За десять дней боёв на плацдарме Мария вынесла с поля боя более ста тяжелораненых бойцов и офицеров. А ночью потом организовывала их отправку на другой берег Днепра.

После окончания войны, Мария окончила юридическую школу и работала юристом в Харькове, затем она переехала в город Киев.

В своем городе она всегда вела активную общественную работу по патриотическому воспитанию молодёжи.


Эти нежные руки меня бинтовали,

«Дорогой мой, родной мой» – меня называли,

С фляжки каплю последнюю мне отдавала,

ПОтом вся обливалась, но всех нас спасала.

От окопа в окоп ты, сестрёнка, бежала,

Грязь прилипла к шинели, видно было, устала,

Но, склоняясь к бойцу, а порой надо мной,

Часто слышал слова: «Потерпи, дорогой».


Умерла: 23 ноября 2016 г. (94 года), г.Киев.


Галина Константиновна Петрова, родилась в городе Николаеве – Украина, 9 сентября 1920 года.

Окончив школу в 1940 году на «отлично», Галя поступает в Новочеркасский инженерно-мелиоративный институт, на факультет «Лесное хозяйство». Но закончить его она не успела. Проучившись только год – началась война. Галина поступает на медицинские курсы медсестер Красного Креста в городе Краснодаре, а после работает санитарным инструктором батальона морской пехоты.

С 1942 года она уже на фронте и сразу же участвует в морском десанте по захвату плацдарма на Керченском полуострове.

Когда батальон высадился, то на правом фланге пехотинцам путь преградила колючая проволока, а там дальше было минное поле. Вся группа залегла. Галина Константиновна тогда уже была главной старшиной. Она вдруг бросилась, без всякого страха, вперёд, подавая пример своим товарищам. Вся рота шаг за шагом следовала за Галиной, и все благополучно дошли до места. Немцы не ждали десантную группу, и ринулись бежать по минному полю.

Тридцать пять дней, под непрестанным огнём врага, Галина Константиновна самоотверженно оказывала медицинскую помощь десантникам. Она вынесла с поля боя более двадцати тяжелораненых бойцов. В этом бою Галина Петрова получила тяжёлое ранение.

Десантники – пехотинцы доставили своего, как они ее нежно называли, Галчонка, в медсанбат, который располагался в здании школы.

Враг продолжал непрерывный налет и наносил авиабомбы. В один из таких налётов вражеской авиации бомба разрушила здание, где находился медсанбат. Погибло большое количество раненых, в их числе была и Петрова Галина Константиновна.

Товарищи похоронили свою Галю в посёлке Геровске, который раньше звался Эльтигене.

17 ноября 1943 года Галине Константиновне было присвоено звание Героя Советского Союза – посмертно.

Её имя навечно внесено в списки одной из частей Военно-Морского Флота.

В городе – герое Керчи отважной медсестре поставлен памятник. А в городе Николаеве, где Галина родилась, на улице, названной в её честь, открыта памятная мемориальная доска Герою.


«Атака!– Вперёд! – Всем нам надо бежать,–

В траншее прилег было рядом солдат:

– Там минное поле, туда нам нельзя,–

Он тихо сказал ей, глядя в глаза.

Тут тропку найти, чтоб разведка пошла,

А Галя отряд свой сама повела.

Заветную, всё же, сыскала тропу:

«По ней я бойцов всех сама поведу …».


Ксения Семёновна Константинова, родилась в селе Сухая Лубна, Тамбовской губернии (ныне – Липецкого района, Липецкой области), 18 апреля 1925 года, в семье крестьянина.

Семилетнюю школу Ксения закончила с отличием и поступила учиться в фельдшерско–акушерскую школу в городе Липецке. После окончания этой школы Ксения работала районом здрав отделении. Когда началась война, то Ксения дважды пыталась уйти на фронт, но райвоенкомат был неприступен: «Ещё слишком молода!» – твердил военком.

В 1943 году ей всё-таки удаётся уйти на фронт добровольно.

Ранним утром февраля, когда все ещё спали, Ксения, взяв узелок, покинула отчий дом.

Только через несколько дней родные получили от нее весточку, где она писала:

«Извини меня, мама, иначе я не могла поступить…»


Ксения попадает в 204-ю стрелковую дивизию.

Окончив краткосрочные курсы санинструктора, её зачисляют в 3-й батальон 730-го стрелкового полка.

Лето этого же года выдалось жарким, как в прямом, так и в переносном смысле. Части дивизии воевали под Курском.

Та часть, где служила Ксения, оказалась на направлении главного удара вражеских войск. Дивизия день и ночь подверглась массовому обстрелу, как с воздуха, так и танковыми атаками. Ксения выносила раненых с поля боя, оказывала им первую медицинскую помощь и тут же вновь возвращалась на передовую.

Бойцы дивизии отражали атаку за атакой противника, а потом поднялись сами в контратаку. Рядом с ними бежала и Ксения.

После одной из одних таких атак очнулась Ксения уже в госпитале в Туле, как ей потом рассказали: рядом с ней разорвалась мина.

Из воспоминаний военного врача:

«Как-то раз в кабинет начальника госпиталя вошла невысокого роста, щупленькая, с бледным, мальчишечьим лицом, девушка. Одежда на ней несуразно висела. Старый, больничный халат был больше её на три размера. Ноги были всунуты в тапки, в которых она утопала. Не успела она ещё ничего сказать, как начальник её спросил:

– Как фамилия, больная? Зачем пришли?–


–Я не согласна с лечащим врачом, – начала та.

Девушка вдруг расхрабрилась и даже подошла вплотную к столу, за которым сидел начальник.

–И чем же вы недовольны им, как ваша фамилия?– снова повторил начальник

– Да, я не согласна, – оборвала она его разговор. А фамилия моя Константинова.

– Аааа! – протянул тут же начальник. Значит Константинова, ту, что с Курской Дуги доставили, с контузией и ранением?

– Да, та самая, – ответила девушка смело.

– Ну и чем же вы недовольны, чем же не угодил вам лечащий врач? – вновь повторил вопрос начальник.

– Потому, что Ваш лечащий врач…


– Не наш, а Ваш,– перебил её начальник.


– Какая разница, ну мой лечащий врач, утверждает, что я якобы должна остаться в тылу. А я хочу на фронт, да еще только в свою часть. Я совершенно здорова!


– Милая,– ласково начал начальник. Вы такая худенькая, бледненькая, да ещё и слабая после ранения, куда вам на фронт? Да и на Курской Дуге уже давно всё кончено: немцы бегут, где вы будете «своих» искать?

– Я знаю, где мне их искать. Я здорова! – упрямо твердила девушка.

– Я не уйду от вас, пока вы не выпишите меня на фронт и укажите в выписке:

«Направляется в такую-то часть, то есть в мою часть».

Начальник рассмеялся.

– Ну и упрямая же ты, – начал он. Ну что же, буду просить вашего лечащего врача, чтобы он пошёл вам навстречу.

Это и была наша Константинова Ксения Семёновна, моя героиня рассказа. Вернулась она всё-таки вновь на фронт. Её фронтовые друзья вели уже бои под Смоленском.

Бои шли такие ожесточенные, что некоторые населенные пункты переходили то к врагу, то вновь отвоевывали их наши войска, так бывало на дню несколько раз.

Подойдя к городу Витебску, перед этим всю ночь подразделение шло к населенному пункту, лишь на рассвете, близ деревни Узгорки, что под Витебском, вступили в бой.

Силы были неравны. Противник в два раза превосходил подразделение, которое после ночного марш-броска уже было измучено от бессонной ночи. Несли большие потери. Ксения не успевала выносить раненых с поля боя. Вдруг, она узнаёт, что ранен командир батальона. Она тут же, не раздумывая, бежит к нему на помощь.

Когда она его нашла, то он был уже в тяжёлом состоянии. Его надо было срочно доставить в медпункт. И она решается это сделать сама. Вначале он, кое-как, шёл, потом она уже его тащила практически на себе, так как он всё слабел и слабел. Когда она его каким-то образом дотащила до медпункта, то там были поражены её силой и смелостью. Но Ксения, не сделав даже передышки, тут же засобиралась назад. Ей дали повозку, чтобы она привезла остальных раненых, а не тащила на себе.

Сейчас она нетерпеливо погоняла возницу, покрикивая на нее:

«Ну, быстрей, быстрее же», а сама прислушивалась к бою, который был слышен издалека. Там, куда она возвращалась, шли ожесточенные бои, и бойцы сейчас нуждались в ее помощи.

Телегу потряхивало на ухабах. Ксения не замечала тряски, нервы сейчас у неё были на пределе. Солнце садилось. Ветер бодрил уставшее тело.

«Как здесь красиво!»– подумала она, глядя по сторонам.

Стояли красивые краски осени. Паутина нависла на высокой траве, которая обрамляла проселочную дорогу, по которой ехала Ксения. Сейчас она вспомнила свои рязанские просторы, осень в тех краях. И на ум пришли стихи А.С.Пушкина: «Унылая пора! Очей очарованье!…»

Она мысленно читала стихотворение. Остановившись на полуслове, она стала быстро погонять ездового. Подъехав к месту назначения, её там уже ждали тяжелораненые больные. Соскочив с повозки, она начала располагать всех раненых в ней. Легкораненые помогали ей положить на телегу тяжелораненых. Мест не хватало, она сожалела об этом. Вдруг раздались взрывы и автоматные очереди. Ксения увидела, что с холма, недалеко от них, спускается большая группа фрицев.

Сейчас она думала только об одном: «Мне надо спасти раненых».

Схватив автомат, кем-то оставленный у дороги, она кинулась навстречу врагу.

Немцы видели повозку с ранеными, но, тем не менее, не прекращали стрелять и подходили всё ближе и ближе.

Ксения первой же очередью сразила нескольких фашистов, другие в это время упали в траву и притаились. Она долго и прицельно стреляла во врага, но силы были неравны. Ксения была ранена в голову, потеряла сознание и попала в плен. В плену её ежедневно пытали, но ничего не добившись, расстреляли.

4 июня 1944 года Ксении Семёновне Константиновой было присвоено звание Героя Советского Союза, «Золотая Звезда», а также орден Ленина – посмертно. В городе Липецке установлена мемориальная плита, в память о героине, а площадь Клубная переименована в площадь Константиновой.

В Смоленской области стоит обелиск, где покоится в братской могиле Константинова Ксения Семёновна.


Обелиски вокруг – земля ими покрыта,

Они всюду, везде – земля кровью полита.

Каждый год отдают ветераны им честь,

Там под камнем – товарищ. Здесь всех их не счесть!


Вера Сергеевна Кащеева, родилась в селе Петровка Алтайского Края 15 сентября 1922 года, в семье крестьянина.

После окончания семилетки в 1941 году её семья переезжает в город Барнаул. Вера идет работать на меланжевый комбинат, который был в то время самым крупным в Сибири. Здесь же она поступает на вечерние курсы медсестер. Но, не закончив их, началась война. Вере предложили, как и другим девушкам, пойти учиться на курсы медсестер Красного Креста. После окончания этих курсов, Вера ещё около года работает в госпитале, где поступали день и ночь раненые с поля боя. Но Вере хотелось на фронт, она считала, что здесь, в тылу, смогут в госпиталях работать и ухаживать за ранеными и пожилые люди, а молодёжь сейчас должна быть там, на передовой. И Вера всё-таки своего добивается, она уходит в 1942 году на фронт.

Её зачисляют в знаменитую Сибирскую дивизию 62-й армии под руководством генерала Чуйкова. Вскоре эта дивизия уже будет стоять у стен Сталинграда и войдёт в историю, благодаря беспримерному героизму своих бойцов.

Дивизия, под руководством полковника Гурьева, приняла оборону на заводе «Красный Октябрь». Враг всё наступал и наступал. Дивизия сдерживала натиск врага, который превосходил в несколько раз. Около двадцати часов без перерыва фашисты бомбили завод, где укрылись советские бойцы. Ожесточенный бой длился несколько суток, по двадцать атак в день отбивали бойцы дивизии. Среди этих бойцов была и Вера Кащеева.

Медпункт расположили в полуразрушенной мартеновской печи завода. Раненых там держали до темноты, а потом переправляли через Волгу. Передовая находилась в нескольких сотнях метрах от этой печи, но, чтобы дойти от неё, с раненым, нужно было перелезать через огромные воронки, разрывы бомб и пулеметной очереди, это был уже подвиг. В таком аду Вера не спала уже несколько суток. Она была, как заведенная машина, которая потеряла счёт времени. День и ночь, ночь и день были одни бои и раненые, раненые, раненые. Иногда ей самой приходилось брать в руки автомат и стрелять по врагу. Здесь она была не только санинструктор, но и разведчица, и связная. Боевые товарищи Веру ласково звали: «Наша Вера». Многие бойцы были обязаны Вере своею жизнью.

Первую награду «За Отвагу» Вера получила именно в боях за Сталинград. А когда была разгромлена и попала в окружение группировка немецких войск, и по дороге поплелись колонны пленных фашистов, ей был вручён орден Красной Звезды. Кроме этого у неё на груди засверкал гвардейский значок.

Всем Сибирским дивизиям было присвоено звание «Гвардейский». В этих боях Вера закалила себя, она стала выносливее и приобрела фронтовую сноровку.

Потерпев поражение на Курской дуге в 1943 году, гитлеровцы возвели мощную оборону на берегах Днепра. Гвардейская Сибирская дивизия, где продолжала воевать Вера Кащеева, прибыла в числе первых 25-ти десантников в октябре 1943 года и форсировала Днепр. Обнаружив переправляющихся бойцов, немцы обрушили на реку шквал огня. Была пробита лодка, на которой вместе с бойцами плыла Вера, эта лодка пошла ко дну. Люди все оказались в ледяной воде. Когда добрались до берега, то осталось их всего двадцать человек, и тут они лицом к лицу столкнулись с немцами, которые сидели на берегу в траншеях.

Гвардейцы за считанные минуты окопались, правда, пришлось на половину находиться в воде, и тут же они открыли огонь на врага. Даже раненые не выпускали оружия. Уже к вечеру, из

двадцати человек осталось всего пять, из них трое раненые, в том числе раненой была и Вера. Но они всё-таки смогли захватить немецкие траншеи.

Чтобы перекрыть подход подкрепления, немцы начали усиленный обстрел реки из тяжелых орудий.

Прорваться на помощь горстке людей, закрепившихся на клочке земли, было невозможно. Чтобы выяснить координаты немецких батарей, в разведку вызвалась раненая Вера, и уже через два часа она докладывала об огневых средствах врага.

Будучи раненой, она оставалась в бою.

Незначительная горстка людей продолжала удерживать до подкрепления участок земли. Через день город Днепропетровск был взят, и Вера была отправлена в госпиталь.

В свою дивизию она попала только уже в 1944 году, когда её товарищи гнали немцев с земли Украины.

22 февраля 1944 года за самоотверженность и милосердие на поле боя, отважному санинструктору Вере Сергеевне Кащеевой было присвоено звание Героя Советского Союза с вручением «Золотой Звезды» и ордена Ленина.

Закончила свой фронтовой путь Вера в Берлине.

Жила Вера Сергеевна после войны в своём городе Барнауле и работала медсестрой в детской поликлинике.

В 1953 году переехала в город Вира, Еврейский автономный округ, где проработала до 1973 года заведующей детскими яслями. Она принимала активное участие в общественной жизни города, да и всей страны. В этом же, в 1973 году, ей была вручена награда Международного комитета Красного Креста медалью «Флоренс Найтингейл».

Последние годы жизни Вера Сергеевна жила в Краснодарском крае, работая фельдшером на заводском медпункте.

Смерть её была нелепой. Она погибла в автомобильной катастрофе в 1975 году.

На её могиле установлен обелиск, как Герою.

Её именем названа одна из улиц в городе Барнауле.


Какие женщины у нас?!

Коль нужно, мужа в трудный час

Поддержат, надо лошадь остановят,

Они прекрасно и готовят!

И со своим же мужиком,

Сразятся, надо, коль, с врагом.

Им смелости не занимать,

Они готовы воевать,

Чтоб отстоять свою страну,

И защитить свою семью.


Людмила Степановна Кравец, родилась 7 февраля 1923 года в Запорожской области.

Года, после рождения Люды ознаменовались голодомором.

Свирепствовал этот голод не только на Украине, но и в Казахстане, в Поволжье и в других районах «тогдашнего» Советского Союза.

Как и другие ее сверстники, она голодала. В то время она была еще малым ребенком.

Фамилия Кравец в переводе означает портной. Все и пророчили Людмиле эту профессию, но когда она окончила школу, в это время уже чувствовалось холодное дуновение войны, она пошла, учиться в школу медицинских сестёр.

После окончания школы она мечтает учиться дальше, но помешала война.

Когда враг уже был на территории Украины, Люда неоднократно писала рапорт, чтобы её направили на фронт.

С первых дней войны она уже работала в одном эвакуационном госпитале и не прекращала проситься на фронт. Но ей говорили:

«Ну, куда тебя отправить на фронт? Ты хоть в зеркало на себя посмотри: маленькая, худенькая, ты разве сможешь вынести раненого с поля боя?»

Но в этой хрупкой, маленькой женщине жил бойцовский характер. Она продолжала писать рапорт и умоляла своего военврача подписать заявление. Просила его написать ходатайство, чтобы её отправили на фронт. В итоге она всё-таки своего добилась.

В июле 1941 года Людмила Кравец ушла в качестве санинструктора стрелкового подразделения на фронт. Она оказалась на Северо-Западном фронте.

Когда увидели такую маленькую, худенькую девочку санинструктора, то только могли ей предложить и определить ее в эвакуационный госпиталь, такой же, в каком она раньше работала, ничего другого ей не могли предложить, только теперь ей пришлось умолять другого военврача и ходить за ним по пятам, чтобы тот отправил её на передовую. Но все были неумолимы.

Это не говорит о том, что Люда только и знала, сидя, где-то, в тёплом месте, просить и ждать отправки на передовую, она почти, что не покидала операционной и день, и ночь, помогала хирургам, стоя с ними у раненого бойца. Этим она хотела всем доказать, что силы у неё есть, да и здоровья хватает.

Более зрелые медсёстры сетовали на неё: «Ты что, двужильная?» Но всё было бесполезно. Она стояла на своём. В итоге она добивается своего. Хоть и было жаль расставаться с трудолюбивой и добросовестной медсестрой, но, чтобы, как – то, поощрить её, начальник, всё-таки, даёт ей добро. Тем более она в совершенстве знала немецкий язык.

Один раз ей дали листовку, написанную на немецком языке, дали в руки рупор, который был не из лёгких и сказали: «Видишь минное поле, а вон кустик стоит? Если поползешь отсюда прямо на него, то есть вероятность, что ты можешь нарваться на мину, но, будь внимательна, а рядом с ним есть небольшой окопчик, там сядешь и будешь читать, что написано на бумаге».

Отказаться теперь от такого приказа она просто не могла. Но и добраться до этого кустика, означало погибнуть. Ведь любые, не точные движения в сторону – это смерть. Но Люда справилась с заданием на «отлично». Она добралась до окопа и начала кричать по-немецки в рупор: «Гитлер капут!»

Потом ей казалось, что кричала она нечетко, негромко. Может от волнения, может от усталости и нервного перенапряжения, когда сюда ползла, но оказалось, что уже на следующий день около тридцати немцев сдались в плен, а ведь это было только начало войны – 1942 год.

Дальше пошло, как по маслу. Она оказывалась в самой гуще страшных событий, как будто бы ангел-хранитель оберегал её. Она вытаскивала раненых с поля боя, прямо из-под пуль. Но, правда, были и такие случаи, когда раненые прикрывали Люду своим телом, когда видели, что ей угрожает смертельная опасность.

Однажды она всё же была тяжело ранена. Пули задели ей два бедра и пока её везли в госпиталь на Восток, у Люды началась газовая гангрена двух ног. Когда по приезду в госпиталь хирург осмотрел её, то коротко сказал: «Будем резать!» Но другой хирург, более опытный, сказал:

«Давайте дадим ей шанс, уж совсем ещё ребёнок».

И, взяв химический карандаш, он начертил линию на бедрах у Людмилы. А потом сказал: «Если эта зараза переползет этот барьер, что я начертил, то будем резать».

Вероятно, сила духа этого воробышка, как её звали товарищи, была так велика, что, как будто бы испугавшись чего-то, гангрена не двинулась дальше.

Наконец-то увидели на лице Люды долгожданную улыбку, улыбку счастья, и услышали слова:

«Я ещё вам станцую».

Потом были мучительные дни и недели выздоровления, где ей заново приходилось учиться ходить. Ноги были, казалось её родными, но и были не её. Они ей приносили мучительную боль. Но превозмогая эту боль, стискивая зубы до скрежета, она каждый день всё больше и больше делала шагов.

Но тут пришло известие, что её комиссуют, в связи с тяжёлым ранением. Эта новость терзала её душу больше чем боли в ногах.

«Как же так? Идёт война, я ещё там нужна, я ведь только попала на фронт…» Эти мысли не давали ей покоя. И тогда ей вспомнилось, ею же данное обещание: «Я вам еще станцую цыганочку с выходом».

Никто не подозревал тогда скольких мук и трудов эта цыганочка ей стоила. Но после этого танца, ей был дан шанс, оказаться на фронте.

В это время её награждают медалью «За отвагу». Как медсестра она понимала, что для того, чтобы ее болезненные рубцы рассосались, как говорится «размялись», ей нужно попасть на передовую, в действующую часть, в стрелковую роту. Там нервная система будет на пределе, боль тогда будет не так чувствительна. И она возвращается всё-таки на фронт. И снова выносит с поля боя одного за другим раненых. Многие бойцы восхищались её мужеством и предлагали свою руку и сердце. Но только с одним из них она свяжет свою судьбу, это будет её сослуживец Володя Ледвинов.

Когда рота подошла к Берлину, то в одной из атак был тяжело ранен командир. Люда, которая являлась парторгом, взяла на себя командование. Крикнув: «За мной, ребята!» – первая поднялась в бой. С криком: «Ура!» – бойцы все кинулись в бой и населенный пункт был взят. И тут же, на подступах Берлина, она была дважды ранена, но не покинула поля боя. После третьего ранения, уже на улицах Берлина, её доставили в госпиталь.

23-х летнюю Людмилу Кравец за мужество и отвагу, за храбрость наградили званием Героя Советского Союза, с вручением «Золотой Звезды» и ордена Ленина, но об этой награде Люда узнала, лёжа в госпитале.

31 мая 1945 года она была ранена уже пятый раз.

Награждена Людмила Степановна Кравец была ещё тремя орденами Красной Звезды, орденом Отечественной войны I степени и другими медалями за отвагу.


Славный, маленький «воробышек»

Скольким жизни ты спасла?!

На груди твоей сияют,

Все почти, что ордена!

Боль и смерть, превозмогая,

Гордо к славе ты пришла,

За собою оставляя,

Только славные дела.


Умерла Людмила Кравец – 23 мая 2015 года в городе Киев.


Мария Савельевна Шкарлетова, родилась в селе Кисловка Харьковской области, 3 февраля 1925 года. После окончания семи классов в 1940 году пошла, работать на железную дорогу, после работала и в колхозе. Когда началась война, Марии было всего семнадцать лет.

Отец ушёл на фронт, а она с матерью и со своим младшим братом пытались уехать вглубь страны, но немцы перегородили им дорогу, им пришлось вернуться назад, в своё село. Мария неоднократно пыталась попасть на фронт, но безуспешно. Окончив курсы санитарных инструкторов в 1943 году, она, всё-таки, попадает на фронт и принимает участие в освобождении Украины, Белоруссии, Польши от ненавистного врага.

В полку, где служила Мария Шкарлетова, или, как её ласково называли, Машенька, новички порою удивлялись: «И почему же ей столько привилегий и столько внимания? То просят бойцы повара дать ей без очереди, да ещё, погуще борща налить, а то побольше мяса положить, а то норовят понести за неё автомат…». Любой старался оказывать ей любую свою помощь. Говорили с ней всегда тактично, вежливо и ласково. А если кто-то скажет, бывало, грубое слово при ней, а не дай Бог на неё, то такого, тут же, пристыдят, а то и отправят куда надо.

«И что же в ней такого? – думали новобранцы. Ну, курносая, белолицая, ну большие карие глаза. Да сколько таких красавиц–девчонок встретишь, когда идёшь по Украине. В каждом селе такая красавица есть». Но, когда к ней присматривались поближе, то было видно, что под серой, обычной солдатской шинелью, которая туго была подвязана ремнём, в кирзовых сапогах и в шапке-ушанке, скрывалось миловидное девичье лицо, обрамленное пушистыми рыжими волосами. За спиной, которой, кроме автомата, как и у всех бойцов, висела еще и полная санитарная сумка, выделявшаяся своим красным крестом.

Маша уже была ветеран, на фронте она с 1943 года. Прибыла в 170-й гвардейский стрелковый полк после курсов санитарных инструкторов. С этим полком она прошла весь свой боевой путь. Со всеми своими однополчанами также форсировала реку Днепр, реку Днестр, Южный Буг, Вислу и другие реки, при этом везде, вела тяжёлые бои и спасала раненых на поле боя. В свои девятнадцать лет Маша уже припорошена пороховой копотью, прошла тяжелые, изнурительные бои.

Шел 1944 год, приближалась победа, гитлеровцы становились всё злее и яростнее. Полк, где служила Мария, подошёл ровно в полночь к сосновому бору, на восточном берегу Вислы. Фашисты, как им тогда казалось, хорошо укрепились на Висле и стреляли из всех видов оружия. Бойцы, уставшие за время перехода, устроились на отдых, кто где.

«Костров не разжигать, песен не петь, всем отдыхать!» – послышался командный голос ротного.

Мария ненавидела фашистов: «Сколько бед они принесли с собой! Кто их просил к нам приходить?»

Она мечтала поступить после того, как поработает годик, в медицинский техникум. Но тут война. В селе, куда она вернулась со своею матерью и братом, после неудачной поездки, уже правили немцы и их прихлебатели – полицаи.

Она хорошо помнила, как везде слышалась чужая речь, а, выглянув в окно, как-то, увидела, что обнажённые немцы бегают вокруг колодца, обливаясь водой. Она помнила, как однажды всё стихло во дворе, а потом вдруг раздалась знакомая родная речь: «Сюда, сюда!»

«Неужели наши? – подумала Мария и выбежала на улицу во двор. По двору бежал односельчанин, который ещё в прошлом году был призван в армию, но уже в домашней одежде и кричал:

«Вот они! Стреляйте! Они оба коммунисты. Дайте автомат, я их сам порешу».

Мария поняла, сосед – предатель.

Немцы открыли огонь и, как два срубленных дерева, упали председатель колхоза и председатель сельсовета. Вскоре, когда в село вошли Советские войска, то этого предателя она больше не видела, сгинул он, или с немцами убежал, она не знала.

И тут, вскоре, семья узнала, что погиб отец. После всего этого Маша решила, что, наконец-то, пришла и ее очередь идти на фронт, отомстить за отца, за весь поруганный её народ.

Маленькая, щупленькая девушка выносила на себе, с поля боя, на своей хрупкой спине и на своих плечах тяжелораненых бойцов.

Один раз был у неё такой случай: светало, солнце поднялось над соснами, но тут же вдруг тучи его запрятали, наступила опять серость. Мария уже вынесла раненых на себе, к лодкам, стоящим на берегу, более двадцати тяжелораненых бойцов. Дальше гребцам предстояло перевести их на другой берег реки.

Бросив: «Я посмотрю в других траншеях, подсоблю соседу…» – кинулась снова туда. Она быстро бежала, вдоль траншеи, и направилась было к соседям своим, чтобы им помочь, как услышала: "Сестра, сестра…". Она оглянулась по сторонам, к её изумлению, на неё смотрел молодой, бледный немец. Он лежал на шинели, вероятно, смог как-то сам её снять, рука безжизненно свисала, он не просил о помощи, а стуча, зубами тихо шептал: «Сестра… Гитлер капут…».

«Конечно, капут,– парировала Мария ему.– Всем вам капут будет, если будете сопротивляться».

И тут, подойдя к немцу, сказала: «Ну, где тут твоя рана? Давай перевяжу. Ты, что дрожишь, замёрз?»

Перевязав, она потащила его к лодке. Увидев её с немцем, гребцы, которые должны были переправлять раненых на другой берег, были удивлены и устремили на Машу вопросительный взгляд.

«Ну, чего смотрите?– Не дала им сказать слова Мария. Везите, везите его, мы же не изверги, как они, а люди…».

В этом бою она ещё вынесла более пятидесяти тяжелораненых и просто раненых бойцов. Все удивлялись: «Откуда у неё такая сила берётся!»

Она, бывало, подползет к раненому и своими маленькими, уже успевшими огрубеть ручонками, разрывала на нём одежду, оголяя рану, чтобы перебинтовать, а если не удавалось этого сделать, то зубами разрывала ее на нём, а потом, перебинтовав, тащила его в укромное место, где ночью помогала грузить для отправки на другой берег реки.

А бой шел, были взрывы везде. От грохота, крови, от чудовищного зрелища, сердце ее уже очерствело, она всё делала, как заведенная машина, потеряв счёт времени.

В гари, под разрывами бомб, снарядов, между воронками, с санитарной сумкой наперевес, она металась от одного раненого к другому, перевязывая их, тут же затаскивала в какую-либо воронку, либо в безопасное место.

В 1945 году за проявленный героизм, за участие в десанте по захвату плацдарма на Западном берегу реки Вислы, за мужество и стойкость в этих боях и оказания помощи более ста раненым, Марии Савельевны Шкарлетовой было присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и Золотой Звезды.

Она так же была кавалером ордена Красной Звезды.

Была награждена медалью «За освобождение Варшавы», медалью «За взятие Берлина», медалью «За победу над Германией в Великой Отечественной войне в 1941-1945 гг».

А в 1965 году, за ратный подвиг, за добросовестный труд во имя здоровья людей в мирное время, ей была вручена награда от комитета Красного Креста имени Флоренс Найтингейл.

После демобилизации, Мария Савельевна, в 1949 году, окончив медицинское училище, работала медицинской сестрой в районном центре Харьковской области.

Участвовала в восстановлении разрушенного хозяйства.

Скончалась Мария Савельевна Шкарлетова 2 ноября 2003 года.


Милая сестренка, помоги…»

Слышит она голос позади.

Сил, казалось, где бы взять?

Но она встает, бежит опять…

Стоны раздаются там и тут,

Немцы всё идут, идут, идут…

Гарь и копоть, кровь вокруг неё,

Девичье красивое лицо,

Лишь с улыбкой смотрит на бойца,

Будто б сделана из стали и свинца,

Будто б боя нет, она в тиши,

Будто б нет совсем, сейчас, войны.

Силы Бог, как будто бы давал,

Даже Сатана и тот отстал,

Он не тронул деву, Ангел защитил,

Сам у Сатаны её отбил,

Охранял ее и не уснул,

Дочь живую к матери вернул.


Мария Никитична Цуканова, родилась 14 сентября 1924 года в деревне Новониколаевка, Омской области.

Воспитывали Машу мать и отчим. Родного отца Маша не помнила и не знала, так как он умер ещё до её рождения. Вначале они жили в тайге, и Маша любила эти таёжные места, куда часто она с отчимом и с матерью ходила собирать грибы, ягоды, а особенно любила, когда отчим сбивал кедровые шишки. Он их шелушил, а Маша выбирала самые большие шишки, они были очень красивы, и берегла их до Нового года. Потом их развешивала на ёлке. Ёлку всегда отчим приносил большую и настоящую.

Сидя часто с нею на какой-нибудь, найденной ими поляне, отчим рассказывал девочке очень интересные рассказы, как ей тогда казалось. Он был большевиком, участник боев с белогвардейцами. Рассказы были о Чапаеве, Лазо и других прославленных героях гражданской войны. Эти рассказы отразились на формировании Машиного характера.

Маша окончила семь классов в поселке Орджоникидзевском, Красноярского края в 1941 году. После учебы устроилась работать телефонисткой. Но тут грянула война. В этом же году, в их посёлке расположился военный госпиталь. Сюда эвакуировали раненых из Ростова. Маша днем работала, а по вечерам бегала в госпиталь к раненым, помогала санитарам. Составы поездов двигались с Запада на Восток день и ночь. Они везли эвакуированных людей с Запада, везли оборудование, эвакуировали фабрики и заводы. Нельзя было врагу оставлять ни грамма зерна, ни тонны угля. Везли и раненых.

Когда госпиталь перевели в другое место, а их семья переехала в город Иркутск, то Маша устроилась работать на завод, где делали оружие для фронта, одновременно ещё она училась на курсах медицинских сестер.

Отчим с братом Маши ушли на фронт, а вскоре мать получила извещение о гибели сына, брата Маши.

После окончания медицинских курсов, в 1942 году, она добровольно уходит на фронт и попадает в отдельный батальон морской пехоты Тихоокеанского флота, где прослужила в качестве санинструктора три года.

Когда начались военные действия с Японией, Советские войска вели бои в Маньчжурии.

335-му батальону морской пехоты, где служила Мария Цуканова, было приказано высадиться на территории врага и захватить плацдарм.

Моряки – десантники, в их числе была и Маша, высаживаются на землю Кореи. Завязался бой. Маша умело, быстро перевязывала раненых и старалась, как можно быстрее, унести их в укрытие. Когда был взят город Сейсин, бойцы прилегли отдохнуть, они решили обсудить дальнейший план действий по захвату сопок, где расположился враг. Стали выступать старшие товарищи, коммунисты, но слово также попросила и молодая, совсем юная Мария Цуканова, санинструктор батальона:

«Я хоть и молода, – начала Маша, – да и не член партии, но я хочу вас всех заверить, что я буду биться до конца».

Наутро снова возобновился бой и на этот раз были большие потери. Маша вынесла, в течение этого дня, более пятидесяти раненых. Спасая пятьдесят второго бойца, она сама была прошита пулеметной очередью, но истекая кровью, продолжала ползти вперёд. Японцы в этот момент пошли в атаку. Несколько бойцов противника бежали прямо на Машу. Она схватила автомат у

убитого бойца и, собрав последние силы, начала стрелять по врагу, но, потеряв сознание, попадает в плен. Японские самураи, добиваясь от нее сведений о наступающих частях Советской Армии, зверски пытали Машу и издевались над её телом, выколов глаза и изрезав всё тело ножами.

Когда её товарищи заняли сопку, то там, где располагался японский штаб, нашли зверски замученную Машу Цуканову.

На сопке, названной в честь моряков, «Сопка Героев», Машу похоронили.

14 сентября 1945 года Марии Никитичне Цукановой было присвоено звание Героя Советского Союза – посмертно.

Её имя навечно внесено в списки школы санитарных инструкторов одного из госпиталей Военно-Морского Флота.

Одна из улиц во Владивостоке носит имя Марии Цукановой. А в Корейской Народно-Демократической Республике, сопка, где она погибла, также сейчас носит имя Марии.

Её именем названы улицы в городах Омске, Барнауле, Иркутске.

Ей установлены памятники в Иркутске и во Владивостоке.


«Милосердие! Слово, ведь, вещее!

Как маяк, оно светит в ночи,

Над бойцом наклонилась женщина,

На себе, чтоб его нести.

В гимнастерке, в бушлате испачканном,

Прядь седая, а ей двадцать лет…!

Как нам дороги в веке атомном:

Доброта святая и честь!»


Мария Карповна Байда, родилась в Крыму, деревне Новый Сиваш, 1 февраля 1922 г., в семье крестьянина.

Дом маленькой Маши стоял среди степей, которые зарастали бурьяном, где дули ветры и, где катилось перекати-поле. Места были бедными, да и у родителей её дом был тоже беден.

Окончив семь классов в 1936 году в Джанкое, она идёт работать в местную больницу, помогает медсестрам и санитаркам ухаживать за больными.

Старый хирург, под чьим руководством работала Мария, как-то сказал ей: «У тебя дочка золотые руки, ловкие и умелые, а самое главное, у тебя доброе и отзывчивое сердце, а это важно в медицине».

После таких слов Маша решается поступать в медтехникум и уже сдала документы. Экзамены должны были начаться 1 августа 1941 года, но началась война.

Девушке, мечтающей стать хирургом, пришлось идти воевать. Практически с первых дней войны Маша была на фронте в составе бригады медиков.

Она ходила встречать поезда, которые прибывали с ранеными. Там помогала делать перевязки, умывать, кормить, делала всё, что только можно было бы сделать для раненых.

Немцы бомбили уже населённые пункты Крыма. Бомбежки не прекращались ни на день.

В один из таких налётов она вытащила из поля боя окровавленного всего, в бинтах, старого солдата, который, умирая у неё на руках, тихо сказал ей: «Жаль, доченька, одного только мне, что вот я умираю, а так мало уничтожил фрицев…».

После его слов, Маша решает идти воевать и занять место этого солдата. Она попадает в 35-й истребительный батальон, который участвовал в борьбе с вражескими парашютистами и лазутчиками.

В 1942 году после тяжёлых боёв Советские войска начали отходить на Керчь и Севастополь. Здесь Машин батальон вливается в Приморскую армию и начинается 250-ти дневная оборона Севастополя.

В этот период, героической обороны Севастополя, санитарный инструктор Байда Мария Карповна самоотверженно оказывает медицинскую помощь бойцам и командирам батальона.

Спасая жизни раненым, она неоднократно вступала в борьбу с самим врагом.

Стоял ноябрь, была промозглая погода. Батальон расположился на итальянском кладбище, здесь проходила линия обороны. В то время она проходила вокруг всего города.

Кладбище было пустынным. Только редкие колючие кустарники росли на нём, вокруг него не было ни единого деревца. Единственные каменные надгробья, которые ещё сохранились, помогали укрыться изнеможенным бойцам. В часовне, которая находилась здесь же, расположился штаб и связисты. Немцы бомбили кладбище с раннего утра и до темноты. И так два месяца Мария со своими товарищами находились на кладбище. Маше казалось, что здесь прошли не два месяца, а прошли годы. Она перестала чего-либо бояться, перестала быть просто санинструктором. Она наравне с мужчинами – бойцами, так же рыла траншеи, участвовала в боях, ходила в разведку. Враг день и ночь производил атаки, фашисты двигались по трупам своих же солдат и офицеров, но в этих боях редели и ряды защитников города.

Маша привыкла ко всему, но не могла привыкнуть к смерти своих товарищей. Она старалась, как можно быстрее дойти, добежать, доползти до раненого, среди этого адского огня, неутихающей канонады, спешила к раненому, только бы его спасти.


Кто назвал тебя тогда сестрою,

Нам теперь, конечно, не узнать.

Может раненый в бою далёком?

Только он тебя сестрою мог назвать.

Часто слышала ты от бойца: «Сестричка,

Милая, сестренка, помоги…»

Ты бежала, загоралась спичкой,

И шептала: «Дорогой мой, потерпи…»

Ползала, царапая колени,

Пот потоком шёл, стекал с тебя,

За него боролась с исступленьем,

Не щадя нисколечко себя.

Жизней сколько ты спасла, родная?!

Разве можно это сосчитать?!

Ты глоток воды, давая, повторяла:

«Только ты не вздумай умирать!»

Враг строчил, совсем не затихая,

И бомбил, бомбил вокруг тебя.

Не боялась ты, а лишь страдала,

Когда жизнь спасти ты не могла.

Сжавши зубы, ты опять терпела,

И с нелепой ношею ползла,

Только Бога снова ты просила,

Сохранил, чтоб этого бойца.


За время пребывания на фронте, Маша набралась опыта, да и смелости. Бойцы видели перед собой теперь отважную, смелую, опытную девушку. Её стали посылать в боевое охранение и даже брать с собою в разведку, чтобы она смогла там оказать первую медицинскую помощь. Маша не только оказывала медицинскую помощь, но и прикрывала огнем своих бойцов при отходе. Бойцы-разведчики гордились своей подругой, она им пришлась по душе: смелая, бесстрашная, да ещё могла тихо, как говорится, ходить «по-кошачьи», ступать так, что не создавала никакого шума и даже шороха. К тому же у неё была быстрая реакция и ненависть к врагу.

Когда очередной раз начался штурм Севастополя, взвод разведки отражал натиск врага. Маша была в самом центре этого кровавого месива. Она вела огонь из автомата и тут же перевязывала раненых. Когда у неё заканчивались патроны, она быстро и очень легко могла перемахнуть через бруствер окопа и тут же возвращалась назад уже с трофейным автоматом.

Но вот, грянул взрыв, Машу отбросило в сторону. Её оглушило. Она была ранена в голову. Через какое-то время она пришла в себя, быстро перевязала рану сама себе и продолжила бой. Когда же немцам удалось прорвать оборону на соседнем участке и с фланга обойти бойцов – разведчиков, где находилась Маша, она перетащила быстро всех раненых в укромное место и тут же организовала круговую оборону. Потом немцы, ночью, неоднократно натыкались на них, но Марии удавалось первой открывать автоматную очередь. После, под покровом ночи, зная расположение минных полей, она вывела раненых в более безопасное место. О ее мужестве и героизме знал весь фронт.

20 июня 1942 года Марии Карповне было присвоено звание Героя Советского Союза, с вручением медали «Золотая Звезда» и ордена Ленина.

Последний бой защитница Севастополя приняла 12 июля 1942 года. В этом бою она была тяжело ранена, контужена и попала в плен. Но и в плену отважная патриотка продолжает борьбу.

Она выполняет поручения подпольной организации.

Мария Карповна побывала в концлагерях в Славуте и в Равенсбрюке. Будучи в Австрии ей удаётся попасть в лагерь для гражданских лиц. Работая на лесоповале в Австрийских Альпах, её, по доносу, арестовывает гестапо.

В 1945 году её освобождают американские войска, и Мария Карповна возвращается к себе на Родину.

Живя в Джанкое какое-то время, она переезжает в Севастополь, где живёт до конца своей жизни.

Всю свою жизнь Мария Карповна посвятила людям. Она работала руководителем Дворца бракосочетания, заведовала Севастопольским городским Загсом. Проработав более двадцати восьми лет на этих должностях, она дала напутствие более чем 60000 молодым парам. Её рукой было зарегистрировано более 70000 новорождённых младенцев. Она неоднократно избиралась депутатом в Городской Совет. А в 1976 году ей было присвоено звание «Почётный гражданин города-героя Севастополя».

Её именем назван детский парк в Севастополе. А на плите Мемориала, героическим защитникам Севастополя в 1941-1942гг., значится и её фамилия.

Мария Карповна, кроме Золотой Звезды героя и ордена Ленина, была награждена орденом Отечественной войны I степени, медалью «За отвагу» и другими орденами и медалями.

Скончалась Байда Мария Карповна на 81-м году жизни, 30 августа 2002 года.

Похоронена она в городе – герое Севастополе.

Мария Карповна была единственной женщиной, которая получила Героя Советского Союза в боях за Севастополь.

Предисловие:


Если взять несколько тысячелетий, то из них только 292 года на Земле были благодатными, без войн. Остальные века сохранили в памяти всех поколений множество больших и малых войн, которые унесли более четырёх миллиардов жизней. Но из всех этих войн, самой кровопролитной была Великая Отечественная война или еще, как говорят и пишут о ней: «Вторая мировая война 1941 – 1945гг».

С первых же дней войны, как и вся армия, медики испытывали на себе дефицит кадров. Почти что половина процентов мобилизационных материальных и людских ресурсов здравоохранения, а также количество врачей, находилось на западе страны бывшего Советского Союза, а в первые дни войны эта территория, как мы знаем, была уже захвачена врагом. Большие потери несла медицина и на поле боя. Больше всего потерь было среди рядового и сержантского состава.

Во время этой войны пропали без вести и погибли более 85 тысяч медиков. Из них более пяти тысяч врачей, более девяти тысяч средних медицинских работников, более двадцати трёх тысяч санитарных инструкторов, почти, что пятьдесят тысяч санитаров и санитаров-носильщиков.

В этот период было принято решение ускорить выпуск двух последних курсов военно-медицинских академий и медицинских факультетов, а также была ускорена подготовка фельдшеров и младших военфельдшеров. В результате экстренной этой работы, ко второму году войны, армия была полностью укомплектована врачами, фельдшерами, фармацевтами. Основной костяк руководящего и лечебного состава были слушатели Военно-медицинской академии имени С.М. Кирова. Из ее стен были подготовлены и отправлены на фронт около двух тысяч военных врачей. Выпускники этой академии проявляли подлинный героизм. На войне они выполняли свой как патриотический, так и профессиональный долг. Более 500 воспитанников и работников академии погибли на поле боя, защищая Родину. Но не только медики этого заведения достойно выполняли свой профессиональный долг. В эту победу внесли лепту все медики нашей необъятной страны, как она тогда называлась Советский Союз. Так, из стен 1-го медицинского института имени И.М.Сеченова принимали участие, как в действующей армии, так и в тылу, более двух тысяч выпускников этого ВУЗа. Медики, не щадя себя, оказывали раненым помощь непосредственно на поле боя. Они знали, что причина гибели бойцов, помимо травм, несовместимых с жизнью, является ещё шок и большая потеря крови.

За вынос раненых с поля боя санитарам-носильщикам и санитарам, Сталиным был подписан приказ

«О представлении к правительственным наградам».

Таким образом, за хорошую боевую работу, было награждено большое количество санитаров-носильщиков медалью «За боевые заслуги» и «За отвагу», а также представлены к ордену «Красной Звезды», были награждены и орденом «Красного Знамени» и орденом Ленина.

Санитары, медицинские сестры, врачи, санинструкторы – все они отважно выполняли свой долг на поле битвы Великой Отечественной войны, кто у постели раненого, кто в операционной во фронтовых и тыловых госпиталях.


Наклонился медик над столом,

Колдовал над раненым, забыв свой дом.

Ночь не спал, порою не одну,

Он не видел деток и свою жену.

Шёл он на врага с ружьём,

И стоял под «проливным» огнём,

Гнал врага, тот, чтобы «не шалил».

Как и многие в земле почил.

И тушил фугас на крыше, голодал,

Жизни не щадил, не отдыхал.

Кто осмелится сказать: «Он спал?!»

Нет, друзья! – Он так же воевал".


© Copyright: Анна Присяжная, 2012

Свидетельство о публикации №212121301880


Оглавление

  • 75-я весна
  • День памяти и скорби
  • Письмо с фронта
  • У Днепра
  • Информационная война
  • Блокада Ленинграда
  • Дни блокады
  • Чёрный ворон
  • На поле маки расцвели
  • Бой под Москвой
  • Медсестра Галя
  • Разведка
  • Белые журавли
  • Птицы больше не поют
  • Дай же, о, Господи, мира уже!
  • Обелиски
  • Берёза на краю села
  • Медсестра
  • Раны у березы
  • Продолжается война
  • Война глазами ребенка
  • Два соседа – два бойца
  • Материнские слёзы
  • Война вошла в наш дом
  • Женщины медики – герои войны
  • Предисловие:



  • MyBook - читай и слушай по одной подписке