КулЛиб электронная библиотека 

Верховные магистры Тевтонского ордена 1190–2012 [Удо Арнольд] (fb2) читать онлайн


Настройки текста:



Верховные магистры Тевтонского ордена 1190–2012

На обложке — нагрудный крест верховного магистра Тевтонского ордена (работы начала XVII в.).

Свой облик эта регалия обрела в ХIII в., когда поверх традиционного для Тевтонского ордена «черного креста на белом фоне» был положен золотой иерусалимский крест (так называемый крест крестоносцев), вертикальные и горизонтальные оси которого увенчаны лилиями (аллегория Девы Марии) (золотой крест был дарован верховному магистру ордена королем Иерусалима Гвидо Лузиньяном за заслуги тевтонских рыцарей в борьбе против сарацин в Святой Земле, а лилии орден получил за аналогичные заслуги от французского короля-крестоносца Людовика IX Святого).

В центре креста — геральдический щит с одноглавым орлом (символом верховной власти), относящимся ко времени династии Штауфенов.


От переводчика

Первое немецкое издание книги «Верховные магистры Тевтонского ордена» вышло в серии «Источники и исследования по истории Тевтонского ордена» (издается Международной исторической комиссией по изучению Немецкого ордена) в 1998 году и уже тогда привлекло мое внимание. Краткие биографии глав ордена складывались в живую картину. Это была история Тевтонского (Немецкого) ордена в портретах. Более того, становилось ясно, что на всем протяжении более чем 800-летнего существования ордена им руководили яркие, незаурядные личности, каждой из которых было суждено внести свою лепту в исторические судьбы ордена; при этом жизнь братства вписывалась в широкий общеевропейский контекст. В прошедшие века многие верховные магистры не раз умело выводили корпорацию из трудных ситуаций, способствуя обретению орденом долголетия. Верховные магистры явно обладали чутким восприятием времени и искусно вносили необходимые изменения в облик и жизнь братства: возникший в конце ХII века орден крестоносцев постепенно изменил свой характер и вступил в XX век как орден клерикальный. Если в Средние века братья-рыцари торили путь «огнем и мечом», то в XX–XXI веках члены ордена во главе с верховными магистрами, исполняя первостепенные церковные функции, ведут просветительскую, педагогическую, научную и издательскую деятельность, занимаются охраной и восстановлением старинных памятников ордена, а также благотворительностью. В XX веке верховный магистр Мариан Тумлер был ученым, снискавшим известность как автор ставшего классическим исследования «Немецкий орден: история его становления, развития и деяний до 1400 года» (1955) и как активный церковный и общественный деятель.

У меня возникло желание перевести эту книгу, чтобы русскоязычный читатель смог ближе познакомиться с историей Тевтонского ордена. Мое намерение нашло отклик и поддержку прежде всего у президента Международной исторической комиссии по изучению Немецкого ордена профессора Удо Арнольда, а затем — у московского издательства «Ладомир», согласившегося опубликовать перевод.

Работа над переводом оказалась непростой. В авторский текст, ориентированный на подготовленного немецкоязычного читателя, неоднократно приходилось вносить разъяснения и дополнения, стараясь при этом не исказить оригинал.

Мне помогали мои коллеги. Я искренне и глубоко благодарна профессору Удо Арнольду, которого так часто беспокоила своими вопросами. От души благодарю доктора Кристьяна Тоомаспоэга (Италия) — он первым прочитал русский текст и, положительно отозвавшись о работе в целом, дал немало ценных советов в связи с рядом сложных для перевода терминов. Сердечная благодарность Александру Баранову (Германия), взявшему на себя труд тщательно проверить перевод нескольких десятков биографий. Наконец (last but not least), я безмерно благодарна директору издательства «Ладомир» Александру Бляхерову, который вызвался отредактировать перевод. Проделанная им работа поистине бесценна.

Без участия всех этих людей книга, которую вы держите в руках, вряд ли бы состоялась. Надеюсь, она будет вам интересна

В.И. Матузова

Москва, май 2015 года


Предисловие

За 820 лет существования Тевтонского ордена его возглавляли 65 верховных магистров. Они в значительной мере определяли и направляли жизнь ордена, хотя каждый из них сыграл свою особенную роль. К сожалению, систематического описания жизни и деятельности всех верховных магистров Тевтонского ордена на протяжении его истории создано не было. Имелись отдельные устаревшие работы о средневековых верховных магистрах, в которых рассматривался период до 1525 года. Создание общей картины орденского руководства — дело не простое: ведь предстояло написать новые биографии — и это относилось не только к Новому времени, но отчасти и к Средневековью.

Положение исправила изданная в Германии в 1998 году книга «Верховные магистры Тевтонского ордена» 1190–1994». Она вышла в серии «Публикации Международной исторической комиссии по изучению Тевтонского ордена (том б, одновременно том 40 серии «Источники и исследования по истории Тевтонского ордена»). В этой публикации читатель впервые нашел краткие биографии всех верховных магистров, возглавлявших орден с 1198 года по настоящее время. Многие из них сопровождаются иллюстрациями: прежде всего портретом верховного магистра (если таковой сохранился) и видом места его захоронения. Тевтонский орден возник в средиземноморской Акре из госпиталя, просуществовавшего с 1190 по 1198 год, поэтому книга начиналась с кратких сведений о магистрах госпиталя. Краткие биографии верховных магистров ордена неодинаковы по объему, что отчасти объясняется исторической ролью того или иного руководителя. Это не исчерпывающие научные биографии — предпринята попытка в доступной форме представить не только верховного магистра, но и время его правления. При написании книги использовано множество новых научных данных и исправлены ошибки устаревших публикаций. Книга рассчитана на широкий круг читателей, но в конце каждой биографии указаны источники и научные работы, вышедшие в XX веке, что может способствовать появлению новых исследований. Этот труд получил положительные отклики, о чем свидетельствует тот факт, что к 2011 году первое немецкое издание было полностью раскуплено.

Данное русскоязычное издание предпринято по инициативе старшего научного сотрудника Института всеобщей истории РАН Веры Ивановны Матузовой, члена Международной исторической комиссии по изучению Тевтонского ордена, за что выражаю ей искреннюю благодарность. В данном случае речь идет не о создании совершенно нового исследования, а о переводе удачной работы с целью сделать ее доступной носителям другого языка. Тем не менее авторам было предложено по мере необходимости внести дополнения и исправления. Заметим, что изменений по сравнению с текстом первого немецкого издания оказалось немного. За время, прошедшее со дня его выхода, появились новые работы, которые, разумеется, учтены в библиографии к статьям. Кроме того, том дополнен материалом, относящимся к 1994–2013 годам, когда орден возглавляли 64-й верховный магистр патер д-р Арнольд Виланд, руководивший орденом до 2006 года, и верховный магистр патер д-р Бруно Платгер, избранный в 2012 году на третий срок (до 2018 г.).

Выражаю благодарность издательству «Ладомир», изъявившему готовность издать эту книгу, тем самым способствуя росту интереса к Тевтонскому ордену не только в Калининградской области Российской Федерации, где в позднее Средневековье протекала жизнь ордена, но и везде, где читают по-русски. Надеюсь, что и в России книгу ожидает такой же положительный прием, какой встретило в Германии первое немецкое издание.

Удо Арнольд

профессор, доктор наук, почетный доктор,

президент Международной исторической

комиссии по изучению Немецкого ордена

Бонн, сентябрь 2012 года


Верховный магистр Тевтонского ордена История должности

Более 800 лет должность верховного магистра является высшей в Тевтонском ордене. При его основании во время 3 го крестового похода (1190 г.) близ портового города Акры в Святой Земле уже во время своего основания госпиталь имел магистра, и за время до его преобразования в рыцарский и госпитальный орден (1198 г.) можно насчитать пять документально засвидетельствованных настоятелей госпиталя. С 1198 года ведется официальный счет магистров. Списки верховных магистров в различных историографических публикациях заметно отличались и имели лакуны. Окончательный список появился лишь в начале XIX века, и с тех пор его считают основным. Согласно этому списку, который продлевается и поныне, за время существования ордена его возглавляли 65 верховных магистров.

С годами должность верховного магистра претерпевала изменения. От раннего этапа истории ордена до нас дошли лишь имена отдельных магистров. Положение изменилось с появлением Германа фон Зальцы (1209–1239 гг.), одного из выдающихся дипломатов XIII века и неизменного посредника в конфликте между императором Священной Римской империи и Папой Римским. Начиная с Германа фон Зальцы верховный магистр занял автономное положение, равное положению имперского князя, каковое сохранялось до начала XVI века. При нем были заложены основы орденского государства за границами Священной Римской империи — государства Тевтонского ордена в Пруссии, которое, постоянно изменяясь, просуществовало вплоть до начала XVI века. После переноса в 1309 году резиденции верховного магистра из средиземноморской Акры в Мариенбург (ныне Мальборк) верховный магистр превратился в одного из самых владетельных территориальных государей в Западной и Восточной Прибалтике.

С утратой владений в Прибалтике (Пруссии и Ливонии) и выходом из ордена верховного магистра Альбрехта Бранденбургского-Ансбаха функции верховного магистра перешли к магистру Тевтонского ордена в землях Священной Римской империи — дейчмейстеру (официальная форма титула — «магистр Тевтонского ордена в германских и италийских землях». — Прим. ред.), и наконец обе эти должности объединились в должности верховного магистра и дейчмейсгера. Дейчмейстер уже с конца XV века был официальным имперским князем, и таким образом орден всё прочнее интегрировался в империю Габсбургов. Поскольку в переходный период XVI века орден нашел свою главную поддержку при императорском дворе Габсбургов, само собой разумеющимся являлось усиление влияния этой династии на орден. Максимилиан («дейчмейстер») первым из династии Габсбургов вступил в должность верховного магистра, и до отречения эрцгерцога Евгения (1923 г.) 10 из 17 верховных магистров были представителями этой династии, а четверо других состояли с Габсбургами в родстве. Итак, верховный магистр как имперский князь неизменно занимал блестящее положение, которого на каждых новых выборах стремились добиться многие претенденты.

С распадом Австро-Венгерской империи и уходом в отставку эрцгерцога Евгения руководство орденом перешло к священникам, и рыцарский орден постепенно прекратил свое существование. Вместе с тем упало и общественное значение должности верховного магистра. Первый верховный магистр уже клерикального ордена получил сан епископа Брюннского (Брненского), но впоследствии, сложив с себя этот сан, стал титулярным епископом Сиенским (Ассуанским). В 1933 году Папа Пий XI признал за верховным магистром сан аббата, имевшего право носить митру (infulierten Abt). С тех пор уже более 80 лет должность верховного магистра является не политической, а вполне духовно-церковной. Изменение сущности ордена затронуло и должность его руководителя.

В разное время верховными магистрами избирались достаточно значительные личности. Кое-кто из них не смог раскрыться по причине слишком краткого пребывания в должности, но других, находившихся у власти дольше, следует причислить к выдающимся: Герман фон Зальца (1209–1239 гг.), Винрих фон Книпроде (1352–1382 гг.), Альбрехт Бранденбургский-Ансбах (1511–1525 гг.), Вальтер фон Кронберг (1527–1543 гг.), Максимилиан I Австрийский (1585/90–1618 гг.), Франц Людвиг фон Пфальц-Нейбург (1694–1732 гг.), Максимилиан Австрийский-Эсте (1835–1863 гг.), Евгений Австрийский (1894–1923 гг.), и это далеко не все. Насколько нам известно, до 1923 года лишь один верховный магистр — Карл Трирский (1311–1324 гг.) — вышел из бюргерской среды; обычно верховные магистры принадлежали к знати всех слоев. Положение изменилось с преобразованием ордена в клерикальный: сословных предпочтений для должности верховного магистра уже не существовало.

Отныне гораздо большее значение имел приобретенный в ордене опыт. Прежде чем патер Норберт Клейн (1923–1933 гг.) стал верховным магистром, он уже был заместителем верховного магистра, равно как патер Пауль Хейдер (1933–1936 гг.) и патер д-р Мариан Тумлер (1948–1970 гг.). Патер Роберт Шэльцкий (1936–1948 гг.) входил в Генеральный совет — главный совещательный орган верховного магистра, а патер Ильдефонс Паулер (1970–1988 гг.) возглавлял в качестве приора немецкую провинцию. Все они (в отличие от их предшественников по рыцарскому ордену) изучали богословие; Тумлер имел к тому же ученую степень в области истории, а Виланд и Платтер — в области богословия.

До Тумлера, Виланд а и Платтер а все клерикальные верховные магистры были выходцами из австрийской Силезии. Территория вокруг замка Фрейденталь со времен Тридцатилетней войны (1618–1648 гг.) принадлежала верховным магистрам. С середины 20-х годов XX века до Второй мировой войны замок Фрейденталь был резиденцией верховного магистра, а Вена — административным центром ордена. Из Силезии вышли почти все священники и сестры ордена; там орден, и прежде всего верховный магистр, получал самые высокие доходы.

Однако с утратой этого региона верховный магистр обеднел и жил за счет пожертвований от провинций братьев, сестер и фамилиаров; место Силезии по ее значению для ордена занял Южный Тироль. Именно здесь в 1948–2000 годах проходили капитулы, избиравшие верховного магистра, а резиденцией верховного магистра стала Вена.

Выборы верховного магистра всегда были важным событием. В Средневековье существовала избирательная комиссия, состоявшая из восьми братьев ордена, четырех братьев-сержантов (Graumändem, Sarjantbrüdern) и одного священника. Этот орган формировался следующим образом. Заместитель верховного магистра предлагал кандидатуру первого выборщика, тот — второго, оба вместе — третьего и т. д. Совещаясь в условиях полной секретности, они выбирали самого достойного. Такая процедура соблюдалась в большинстве случаев.

В Новое время (в связи с секуляризацией Пруссии и фактически независимым положением ордена в Ливонии. — Прим. ред.) выборы проводил Генеральный капитул — высший руководящий орган ордена. В нем заседали главы отдельных баллеев (орденских провинций) в Священной Римской империи — ландкомтуры. Известно, что на результат выборов достаточно часто решающим образом влияли политические соображения выживания ордена в Священной Римской империи германской нации. Ныне выборы носят более демократический характер. Право голоса в них имеют: последний верховный магистр, генеральный прокуратор при Курии, один генеральный советник от каждой провинции братьев, приоры провинций братьев, а также по одному клерикальному делегату от каждой провинции братьев и одному представителю от братьев-мирян. От сестер участвуют генеральная ассистентка, главы провинций и по одной делегатке от каждой провинции. В целом правом голоса обладают около 40 человек.

Верховный магистр уже давно не является самодержавным феодалом, а его деятельность основана на демократических процедурах. Высшим руководящим органом ордена является Генеральный капитул, который собирается раз в шесть лет. Решения капитула претворяет в жизнь избранный верховный магистр — высший представитель ордена. По всем важным вопросам верховный магистр совещается с Генеральным советом — высшим органом принятия решений, куда входят заместитель верховного магистра, четыре генеральных советника, генеральная ассистентка, генеральный прокуратор, генеральный секретарь и генеральный эконом (в ордене допускается совмещение двух должностей). Верховный магистр подчинен Папскому престолу и раз в пять лет обязан отправлять в Рим подробный отчет о деятельности ордена. Но он занимает и необычный для Католической Церкви пост генерального главы сестер и фамилиаров — такая правовая конструкция присуща только Тевтонскому ордену. Несмотря на то что обязанности и ответственность в ордене возложены ныне на многие плечи, должность верховного магистра Тевтонского ордена в наши дни нелегка.

Двадцать третьего августа 2012 года на шестилетний срок с возможностью баллотироваться вновь избран 65-й верховный магистр Тевтонского ордена патер д-р Бруно Платгер.

Удо Арнольд


I Руководители госпиталя в Акре 1190–1198

Тевтонский орден возник во время 3-го крестового похода, при осаде войсками христиан портового города Акры. Именно тогда выходцы из Бремена и Любека разбили палаточный госпиталь для лечения крестоносцев, пострадавших от ран и эпидемий. При длительных осадах городов и ранее устраивались временные палаточные лазареты, хотя источники часто об этом умалчивают, но упомянутый госпиталь отличался тем, что продолжил свое существование и по снятии осады. Он продолжал расти и наконец превратился в рыцарский орден, который, не раз меняясь по велению времени, существует и по сей день.

Госпиталь был основан между 29 августа 1189 года (начало осады) и серединой сентября 1190 года, когда Гвидо, король Иерусалимский, выдал ему дарственную грамоту. Поэтому согласно орденской традиции, возникшей в середине XIII века, 1190 год принято считать временем основания Тевтонского ордена.

В упомянутой грамоте названо имя магистра Зибранда, основавшего госпиталь во время осады Акры (magistri Sibrandi, qui hoc hospitale incepit et edificavit in obsidione Accon). Таким образом, первым магистром ордена следует считать именно Зибранда. О его происхождении ничего не известно; возможно, он был выходцем из Бремена или Любека. Точно так же неизвестно, покинул ли он Акру или же там и умер.

Древнейший нарративный источник «Рассказ о начале Тевтонского ордена» («Narratio de primordiis ordinis Theutonici»), сложившийся в известном нам виде лишь между 1252 и 1264 годами, называет главами ордена капеллана Конрада и камерария Бурхарда. Они оба состояли на службе у герцога Фридриха V Швабского, который после гибели отца, императора Фридриха I Барбароссы, принял на себя руководство крестовым походом. Имена Конрада и Бурхарда не встречаются в других источниках, поэтому их упоминание свидетельствует о предпринятой в XIII веке попытке как можно теснее связать основание ордена с династией Штауфенов. В любом случае следует отдать предпочтение документальному свидетельству, указывающему Зибранда в качестве основателя и первого магистра.

Следующий источник — грамота магистра иоаннитов, датированная вторым февраля 1192 года и адресованная брату Герхарду, магистру тевтонского госпиталя в Акре (fratri Gerardo, magistra hospitalis Alamannorum, quod est in Accon). Через восемь дней король Гвидо передал различные владения брату Курауду, главе тевтонского госпиталя (fratri Curaudo, hospitalis Alamannorum preceptori). На основании изучения документов можно прийти к выводу, что Курауд (Curaudo) — одна из форм написания имени Герард (Gerardo); так что обе грамоты, отделенные друг от друга всего восемью днями, были направлены одному и тому же человеку — Герхарду. Значит, Герхард мог бы быть вторым магистром госпиталя.

Своим размещением в городской черте госпиталь обязан именно Герхарду. После взятия Акры юное братство не получило обещанную ему королем Гвидо Иерусалимским в дарственной грамоте магистру Зибранду в середине сентября 1190 года обитель армян. Однако путем переговоров в Королевском суде и уплаты довольно значительной суммы Герхарду удалось добиться передачи в пользование дома и земельного участка, которые отныне должны были стать центром общины. Эта земля примыкала к башне и воротам Св. Николая, между внутренними и внешними городскими стенами Акры. Вне крепости, у дороги, ведущей к воротам, был во время осады основан госпиталь; на том же месте в распоряжении госпиталя, на главном кладбище Акры — кладбище Св. Николая, имелся участок для захоронения, предназначенный для госпиталя. Таким образом, в 1192 году Герхард получил не только выгодное место для своего госпиталя (неподалеку находились госпиталь армян и английский госпиталь Св. Фомы), но и удобное расположение на городской улице, которая, кстати, связывала его с кладбищем (а это было очень важно в странах жаркого климата. — Прим. пер.).

В 1192 году начался ремонт стен, и на госпиталь, как и на горожан, была возложена строительная повинность. На этом стадия собственно основания госпитального братства и его первого отделения в Акре завершилась.

В документах последующих шести лет в качестве руководителя госпиталя четырежды упоминается лицо по имени Генрих. В 1193 году Генрих, приор тевтонского госпиталя в Акре (Henrico, hospitalis Alemannorum in Accon priori), получил дар от Генриха Шампанского. Тот же даритель пожаловал в октябре 1194 года Генриху, приору тевтонской церкви, что в Акре (Henrico, ecclesie Alamannorum, que est in Accon, priori), некие привилегии, а в марте 1196 года передал какие-то владения брату Генриху, главе тевтонского госпиталя в Акре (fratri Henrico, domus hospitalis Alamannorum in Accon preceptori). В 1198 году в связи с преобразованием Тевтонского госпиталя в рыцарский орден уже упомянутый «Рассказ о начале Тевтонского ордена» называет (в зависимости от списка) в качестве нового магистра Германа, или Генриха, Вальпота.

В старой научной литературе упомянутые в 1193–1198 годах лица почти всегда перечисляются без каких-либо уточнений, и потому неясно, одно ли это лицо или под именем Генриха скрываются разные люди; лишь однажды, в 1198 году, Генрих Вальпот назван новым магистром, поскольку вместе с преобразованием госпиталя в рыцарский орден магистр должен был стать рыцарем, и поэтому Генриха Вальпота следовало отделить от былых глав госпитального братства.

Гипотеза о том, что в 1193–1198 годах госпиталь возглавлял один магистр, не раз ставилась под сомнение. Ведь имя Генрих было в то время не таким уж редким. Кроме того, упоминаемые в документах титулы тоже были разные: в 1193 и 1194 годах — приор (prior), в 1196 году — настоятель (praeceptor), в 1198 году — магистр (magister). На раннем этапе истории ордена титулы еще не разграничивались строго; в Средиземноморье любой служитель ордена мог называться магистром (magister) или настоятелем (praeceptor). Оба эти титула произвольно заменяли друг друга, и только редко употреблявшийся в ордене титул приор обозначал священника. Приор вполне мог выполнять функцию главы монастыря, то есть настоятеля (praeceptor). В грамотах 1193 и 1194 годов Генрих назван приором, а в грамоте 1196 года — настоятелем. Однако, поскольку все три грамоты выданы одним и тем же дарителем, Генрихом Шампанским, и написаны рукой одного и того же канцлера, разница в титулах очевидна, и адресат 1196 года уже не тот, что в 1193–1194 годах. Об этом свидетельствует упоминание (правда, не в Святой Земле, а в Тюрингии) в 1195 году магистра Тевтонского госпиталя Ульриха (Ulricus magister Teutonici hospitalis), который «попадает» как раз между теми двумя магистрами в Акре. Следовательно, третьим магистром госпиталя в 1193–1194 годах был приор Генрих, четвертым в 1195 году — Ульрих, а пятым в 1196 году — снова Генрих, явно не идентичный ранее названному Генриху.

В «Рассказе» говорится о назначенном в 1198 году первом магистре рыцарского ордена, который был братом госпиталя и рыцарем (miles). Согласно этому сообщению, Генриха Вальпота можно было бы отождествить с упомянутым в 1196 году настоятелем (praeceptor) Генрихом, однако делать это необязательно. Тот факт, что новый магистр ордена был рыцарем (miles), вполне отвечает логике развития акрского госпиталя. Начиная с 1194 года госпиталь всё больше занимается задачами обороны, и потому считается вполне логичным, что он был преобразован в рыцарский орден. Но вместе с тем такое изменение статуса произошло по решению «со стороны», в русле политики Священной Римской империи, и не являлось изначальной целью при образовании госпитального братства. Остается открытым вопрос: послужила ли эта «милитаризация» госпиталя причиной смены его главы? Возможно, во время пребывания магистра Ульриха в Тюрингии внутри общины взяло верх новое направление, а вместе с этим появился и новый лидер (Генрих)? Являлся ли этот Генрих тем рыцарем (miles), который в 1198 году взял на себя руководство преобразованным рыцарским орденом?

Таким образом, Тевтонским госпиталем в Акре в первые восемь лет его существования руководили, сменяя друг друга, шесть глав. Может показаться, что это много. Но следует принять во внимание, что их деятельность протекала в условиях осады, взятия города, переезда госпиталя в городскую черту и его последующего становления. Всё это требовало от магистра недюжинных сил, и понятно, что, не связанный обетом, глава госпиталя через некоторое время наверняка стремился вернуться на родину. К тому же пребывание в непривычном климате и среди больных инфекционными болезнями пациентов могло сокращать жизнь магистров. Не исключено, что именно этими обстоятельствами объясняется частая смена глав госпиталя. Нечто подобное происходило и в первые годы существования рыцарского ордена.

В итоге список глав акрского госпиталя предстает в следующем виде:

1. Зибранд, основатель, 1190.

2. Герхард, 1192.

3. Генрих, приор, 1193–1194.

4. Ульрих, 1195.

5. Генрих, настоятель, 1196; возможно, он идентичен Генриху Вальпоту, первому магистру рыцарского ордена, 1198.

При ком из магистров братство начало расширяться за границы Акры после 1192 года, неизвестно. В 1195 году братство получило имущественные владения в Тире, а в папских буллах 1196 года, подтверждающих образование ордена, названы такие местности, как Аскалон, Яффа, Рама и Замен. Важно то, что Тевтонский госпиталь явно не собирался ограничиваться Акрой, а стремился завладеть другими территориями, о чем свидетельствует и деятельность магистра Ульриха в Тюрингии. Когда и где умерли первые магистры, неизвестно. Тем не менее можно предположить, что все они были похоронены в Акре в принадлежащей госпиталю церкви, в том случае, конечно, если они скончались в Святой Земле.

Favreau 1970; Arnold 1980; Arnold U. Vom Feldspital zum Ritterorden: Militarisierung und Territorialisierung des Deutschen Ordens (1190 — ca. 1240)//Balticum: Studia z dziejów polityki, gospodarki i kultury ХII–XVII wieku, ofiarowane Marianowi Biskupowi/Hg. Z.H. Nowak. Toruń, 1992. S. 25–36.


II Верховные магистры рыцарского ордена 1198–1923

1. Генрих Вальпот 5.III.1198 5.XI.1200?



Изначально имя Вальпот было названием должности (заместитель вышестоящего должностного лица), а потом превратилось в родовое имя. Оно, судя по всему, было весьма распространено. Особенно много семейств Вальпот проживало в Рейнской земле, но связать нашего Генриха с какой-то конкретной семьей или территорией не удается. Добавление «фон Бассенхейм» появилось в самом конце XV века, когда к спискам верховных магистров присоединялись гербы, и потребовалась точная генеалогия. Поскольку в конце XIV века некий член семейства Бассенхейм оказался у власти в ордене, то его не преминули связать с первым верховным магистром. Эта точка зрения сохранилась вплоть до XX века. Имя магистра в рукописях, за единственным исключением, всегда оставалось «Генрих».

Вероятно, уже в 1196 году Генрих Вальпот был настоятелем (praeceptor), стало быть, главой Тевтонского госпиталя в Акре. Когда 5 марта 1198 года госпиталь получил статус рыцарского ордена, на Генриха Вальпота были возложены обязанности первого магистра. Церемония реорганизации совершилась в Акре в присутствии большого числа имперских князей. Это событие следует рассматривать в русле средиземноморской политики императора Генриха VI (1165–1197), который незадолго до смерти пожаловал госпиталю владения в своем сицилийско-апулийском королевстве (в Барлетге и Палермо).

После своего назначения Генрих Вальпот вместе с епископом Пассау Вольфгером совершил путешествие в Рим, чтобы получить папское утверждение, что произошло лишь в феврале 1199 года (в то время епископ Пассау всё еще находился в Риме). Остается неясным, действительно ли Генрих весной 1198 года уехал из Акры в Европу, где он пребывал целый год. И всё же утверждение Папой рыцарского братства, послужившего основой развития суверенного ордена, распространившегося по всей Европе, явилось значительным событием времени правления Генриха.

При Генрихе орден получил множество небольших владений в Акре и вокруг нее. Точно установить продолжительность времени его правления невозможно — она зависит от датировки вступления в должность его преемника. Согласно орденским некрологам, Генрих умер 5 ноября, вероятно в Акре, где и был похоронен.

Schreiber 1913: S. 647–648; Oelsnitz 1926: S. 43–44; Turnier 1955: S. 30; APB 1967/2: S. 774; NDB 1969/8: Sp. 377; Favreau 1970: Register; Arnold 1980: S. 86–94.


2. Oтто фон Керпен после 5.XI.1200? 7.II.1209



По актовым материалам точно известно только имя этого верховного магистра; его родовое имя появляется лишь в XIV веке. Считается, что Отто был родом из рейнского Керпена, хотя, как и в случае с Генрихом Вальпотом, скорее всего для него выбрали процветавший род, поскольку верховного магистра надо было снабдить гербом. Начиная с XV века считалось, что он правил в 1200–1206 годах. Но это неверно, поскольку его имя сохранилось в грамоте от сентября 1208 года. Умер он 7 февраля 1209 года, вероятно в Акре, где, скорее всего, и был погребен.

Как после вступления в должность Отто фон Керпена, так уже и при его предшественнике орден получил обширные земельные приобретения в Европе, свидетельствовавшие о том, что молодой орден перерос себя как городской госпиталь в Акре и стал претендовать на более значительную роль. Еще до превращения госпиталя в рыцарский орден император Генрих VI произвел пожалования в портовом городе Барлетта в Апулии и в столице Сицилии Палермо, тем самым введя братство в русло политики Священной Римской империи по расширению территориального могущества. Сам же госпиталь в это время уже установил отношения с Тюрингией. Отсюда — дарения в Галле-на-Заале, получившие подтверждение в 1200 году. В 1202 году последовало пожалование госпиталя в Боцене (ит. Больцано), с которым Германия поддерживала контакт через альпийский перевал Бреннер. В 1203 году сторонник Штауфенов зальцбургский архиепископ Эберхард II подарил ордену госпиталь в городе Фризахе, и примерно к тому же времени относится дарение зальцбургского министериала Фридриха фон Петгау в (Гросс) — Зоннтаге в Штирии (Велика Неделя в совр. Словении. — Прим. ред.). Вместе с этими новыми отделениями орден открыл для себя австрийский регион: Фризах находился на пути от перевала Зоммеринг и был связан через долины Драуталь и Пустерталь с перевалом Бреннер. Из этого района через Фриули пролегала прямая дорога на Венецию — один из важнейших портов Северной Италии, откуда пилигримы и крестоносцы держали путь в Святую Землю. Далее, до 1204 года орден получил владения в Вене, в 1206 году — в Праге, а в 1207 году в гессенском Рейхенбахе, сопредельном с комплексом уже имевшихся владений тевтонцев в Тюрингии. Преобразование в рыцарский орден торило путь насущно необходимому росту.

Tabulae 1975/№ 43; Schreiber 1913: S. 648–649; Oelsnitz 1926: S. 44–45; Turnier 1955: S. 31; Gondorf B. Zur Herkunft einiger Hochmeister des Deutschen Ordens//Landeskundliche Vierteljahresblätter. 1985. 31. S. 3–5; Arnold U. Die Gründung des Deutschordensniederlassung Friesach in Kärnten 1203//Festschrift für Hans Thieme zu seinem 80. Geburtstag/Hg. K. Kroeschell. Sigmaringen, 1986. S. 37–41.


3. Генрих Барт после 7.II.1209 2.VI.1209



Хотя из «Хроники» Петра из Дусбурга, завершенной в 20-е годы XIV века, известно, что магистр звался Германом, правильным следует считать его имя, сохранившееся в некрологе, — Генрих. Проведенное в 1871 году Г.-А. Мюльферштедтом исследование позволило отнести магистра к тюрингскому роду Тунна/Тонна с прозвищем Барт. Эту точку зрения еще больше подкрепил Ф. Буххольц в 1911 году. Однако идентификация тюрингского Генриха фон Тунны (Барта) с верховным магистром продолжает вызывать сомнение: едва ли рыцарь, прибывший осенью 1208 года в Святую Землю, через несколько месяцев после вступления в орден мог стать его верховным магистром, хотя в грамоте от сентября 1208 года кроме верховного магистра Отто названы еще несколько других служителей ордена. Если согласиться с такими рассуждениями, то происхождение Генриха Барта вообще неясно. По-видимому, его краткое пребывание в должности не оставило какого-либо заметного следа в истории ордена.

Mülverstedt G.A. v. Woher stammt Hermann Barth, Hochmeister des Deutschen Ordens (1206–1210)?//Zeitschrift des Harz-Vereins für Geschichte und Altertumskunde. 1871. 4. S. 46–76; Buchholz H. Barth, der dritte Hochmeister des Deutschen Ordens//AM. 1911. 48. S. 159–170; Schreiber 1913: S. 649–651; Oelsnitz 1926: S. 45–47; Turnier 1955: S. 31; NDB 1969/8: Sp. 377; Fenske L. Thüringische Amtsträger des Deutschen Ordens in der Frühzeit der Ordensgeschichte//Thüringische Forschungen: Festschrift für Hans Eberhard/Hg. M. Gockel, V. Wahl. Weimar, 1993. S. 63–91. Здесь: S. 70–74.


4. Герман фон Зальца после 2.VI.1209 20.III.1239



Дата рождения магистра неизвестна. Герман фон Зальца вступил в должность верховного магистра Тевтонского ордена в 1209 году, когда ему, вероятно, исполнилось не менее 30 лет. Исходя из этого он, скорее всего, родился ранее 1179 года. Он вышел из рода министериалов, вероятно жившего вблизи таких городов, как Гота, Лангензальца и Зондерсхаузен, и принадлежал к семейству из Лангензальца. Родственные узы связывали его с неким братом Хугольдом, упомянутым в 1237 году. Важно то, что родина Германа, территория Тюрингии и Гессена, в пору его бытности верховным магистром превратилась в центр орденских владений. Братство, имевшее земли в районе Галле (Тюрингия) с 1200 года или даже ранее, получало значительную часть новых братьев именно из этого региона, поэтому в первой половине XIII века оно было на пути превращения в «тюрингско-штауфенский орден» (Воосkmann. Bedeutung), связанный с династией Штауфенов и с большинством братьев, вышедших из Тюрингии.

Время вступления Германа в орден неизвестно, а как верховный магистр он впервые упомянут в 1209 году. Вероятно, в первые годы своего правления он не покидал Средиземноморье, но зорко следил за политическим положением в Империи и на примыкавших к ней территориях. При нем орден развил активную деятельность по расширению своих владений от Испании до Ливонии. В 1209 году Киликийская Армения первой предложила свои территории, и в 1211–1212 годах Герман нанес туда визит. В то же время, наряду с тамплиерами и госпитальерами, орден получил владения на Пелопоннесе. Затем, в 1211 году, последовала Венгрия. Король Венгрии Эндре II передал ордену Трансильванию, поручив рыцарям отражать набеги языческого племени куманов (половцев. — Прим. пер.). Пребывание ордена на данной территории продолжилось до 1225 года. Венгерский король не потерпел создания орденского государства на венгерской земле и изгнал тевтонских рыцарей. Эти события высветили отличие Тевтонского ордена от современных ему рыцарских орденов. Тамплиеры и госпитальеры считали Святую Землю центром своей деятельности, а европейские владения — внешними опорными пунктами. Тевтонский орден, в свою очередь, явно стремился к господству над как можно более консолидированным территориальным комплексом владений, что было осуществимо прежде всего на окраинах христианского мира. При этом Палестина оставалась идейным центром, где орден тоже пытался расширяться. С целью вернуть утраченную Трансильванию Герман возвратился в Венгрию (1231 год), но его поездка не имела успеха. В 1222 году подобная попытка была предпринята в Испании, а около 1230 года настала очередь Пруссии. Если бы орден оставался в Средиземноморье, овладев территориями в Армении, Греции и Испании, он неизбежно начал бы конкурировать с другими рыцарскими орденами; поэтому Германа привлекала Венгрия, а еще больше — Пруссия, находившаяся в совсем ином регионе, где орден мог последовательно претворять в жизнь свои планы по созданию территориального владения. «Поддержка власти» (Maschke. Rezension) — вероятно, с самого начала это был девиз, который явился лейтмотивом политической деятельности Германа. В 1215 году (возможно, на 4-м Латеранском соборе) он встретился с Папой, а в 1216 году — с Фридрихом II и с тех пор, но особенно с 1222 года, стал играть важную роль как сторонник императора и как посредник между ним и Курией. Отныне Герман появлялся в самые острые моменты императорской политики — будь то борьба Фридриха с союзом ломбардских городов или датский вопрос, когда Фридрих требовал от Вальдемара II возвращения присоединенных последним немецких территорий. Герман участвовал в подготовке крестового похода, обет которого принес Фридрих, но начало экспедиции всё время откладывалось. В 1229 году, несмотря на интердикт Папы Григория IX, император выступил в поход. Без боя взяв Иерусалим, Фридрих сам возложил себе на голову корону короля Иерусалимского. В том же году Герман пишет из Святого города, что видит себя «человеком, возлюбившим честь Церкви и Империи и стремившимся к возвышению обеих».

Это послание свидетельствует как о влиянии, которое оказывал Герман как политик, так и об уровне его образования, поскольку он емко, но в общих чертах разъяснял народу обращения императора по-латыни и по-немецки. Очередное примирение между императором и Папой и заключение мира в Сан-Германо в 1230 году было подготовлено Германом, и закончилось оно обедом на три персоны. И всё же, несмотря на его посредническую деятельность (например, он искал компромиссы между штедингами (население региона Штединг западнее Бремена. — Прим. пер.) и Церковью, между императором и его сыном Генрихом VII в 1235 г.), называть Германа «политиком-при-мирителем» (Cohn) не следует. Скорее следует видеть в нем политика (быть может, величайшего из всех магистров Тевтонского ордена), который считал, что раскрытие возможностей нового братства можно осуществить лишь в тесной связи с императорской династией, но с учетом доброй воли Папы. И на этой стезе Германа по праву ждал успех. Каждое его пребывание при дворе императора или в Курии приносило ему новые дары и привилегии. Папская экземция 1216 года (освободившая орден от подчинения епископам) и получение в 1221 году равных привилегий с тамплиерами и госпитальерами, так же как и датированное 1226 годом пожалование Пруссии в дар от императора (хотя документальное оформление этого пожалования произошло лишь в 1235 г.), заложили краеугольный камень грядущего могущества ордена (Jasiński). Именно там, в Пруссии, видел Герман будущее своего ордена, что подчеркивает дарование Любеку, ставшему затем воротами в Балтийское море, имперских привилегий в том же, 1226 году (Герман фон Зальца был среди лиц, присутствовавших при пожаловании этих привилегий. — Прим. ред.).

Благодаря венгерскому опыту завоевание Пруссии протекало более целенаправленно. В этом проявилась политическая зрелость Германа. Им были сознательно нейтрализованы все соперники, способные вступить в борьбу за те территории, которыми ордену еще только предстояло овладеть: князь Конрад Мазовецкий, прусский епископ Христиан, а вместе с ним цистерцианцы и одновременно основанный ими рыцарский Добжиньский орден (инкорпорированный в Тевтонский орден в 1235 г.). В итоге даже Курия смирилась с переходом Пруссии под контроль ордена (булла 1234 г.). Не так давно был вновь выдвинут тезис, что Герман лично находился в Пруссии, где в 1232 году разработал Кульмское право, ставшее в дальнейшем господствующим городским правом в орденском государстве Пруссии (Löwener). Тот же орденский капитул, который в 1237 году утвердил присоединение ливонского Ордена меченосцев (благодаря чему владения ордена простирались от Испании до Ливонии), попытался тем не менее отстранить своего верховного магистра от политической деятельности — лишить его возможности выступать в роли императорского посредника перед ломбардцами. По-видимому, отчуждение между магистром и орденом стало непомерно велико. Между тем силы магистра были на исходе. В конце 1238 года Герман вернулся в Салерно, где и умер 20 марта 1239 года. В тот же день Григорий IX вновь и окончательно отлучил императора Фридриха II от Церкви. Дело, которому Герман посвятил всю жизнь, было сведено на нет, а в ордене, потерявшем верховного магистра, началась борьба между группировками. Но спустя полвека со времени основания и за тридцать лет правления Германа братство настолько окрепло, что преодолело и эти внутренние проблемы. Место своего упокоения Герман обрел в церкви Св. Фомы (ныне уже не существующей) в Барлетте.

Несгибаемая сила и мудрый компромисс, подкрепленные политической терпимостью со стороны высших светской и церковной властей, — вот решающие критерии для оценки деятельности Германа: «…с одной стороны, она еще коренилась в единстве с упомянутыми всемирными властями, а с другой — уже приближалась к новым формам немецкого территориального государства, за которым было будущее» (Maschke. APB).

Наследием Германа являются пять посланий. Одни из них сохранились полностью, другие — во фрагментах. В первом послании сообщается о взятии крестоносцами Дамиетты в 1218 году. Тогда Тевтонский орден впервые вошел во всеобщее сознание как воинствующий рыцарский орден, заслужив тем самым немало пожалований к северу от Альп. Два других — от 1229 года — обращены к Папе Григорию IX и неизвестному кардиналу в Риме и посвящены оправданию поведения Фридриха во время крестового похода, а вместе с тем и политической позиции Германа. Цитата из послания 1230 года проливает свет на его отношение к императору («Но я как человек, возлюбивший Церковь и Империю и радеющий о возвышении обеих, воспротивился ему <императору>, поскольку вижу, что это не идет на пользу ни Церкви, ни ему самому»). К 1237 году относится последнее послание, в котором Герман предлагает мирно уладить ломбардский вопрос. Все эти послания свидетельствуют о трезвом взгляде искусного дипломата на реальность.

Результаты внешнеполитической и внутриорденской деятельности Германа сильно разнятся. Непрочная связь между Фридрихом II и Папой, поддерживаемая дипломатическими усилиями магистра, после его смерти сразу же оборвалась. Но обосновавшийся в Пруссии орден при Германе впервые приобрел черты территориального государства, размеры которого не раз менялись, но просуществовало оно без малого три века. Утвержденная в императорской привилегии 1226/1235 г. на основе папской ленной экземции правовая форма, которая предоставила Герману положение имперского князя без включения Пруссии в состав Империи и которая в данной конструкции явно исходила от самого верховного магистра, позволила в конечном итоге преобразовать орденское государство в светское герцогство в 1525 году, а позже, после присоединения Пруссии к курфюршеству Бранденбург, способствовала возвышению курфюрста до положения короля в Пруссии (1701 г.) — также вне пределов Империи. В конце концов покоящаяся на этом традиция малогерманско-прусского основания Империи с середины XIX века использовала Тевтонский орден и его магистра в качестве аргументов текущей политики, что нашло отражение в жестко проводимом противостоянии национальных исторических школ в Германии и Польше. «Но его (Германа) миф высоко ценится нами на востоке и севере», — справедливо писалось в 1935 году (Uhde), хоть и не в том смысле, какой мы вкладываем в это выражение сегодня. (Герман фон Зальца привел орден в Пруссию и, соответственно, стал считаться изначальной причиной последующего польско-орденского противостояния. В немецкой националистической трактовке Герман «указал путь» последующим поколениям немцев. Это и есть миф Германа фон Зальца. В 1935 году деятельность Германа фон Зальца воспринималась через призму национал-социалистической пропаганды. Сегодня «миф Германа», всё еще бытующий в исторической науке, воспринимается объективно иначе. — Прим. ред.). Поэтому вполне логично, что (в явном несоответствии с политическими намерениями короля Пруссии Фридриха II в 1772 г.) в 1872–1877 годах в ознаменование столетия со времени приобретения (позднейшей) провинции Западная Пруссия при первом разделе Речи Посполитой был воздвигнут памятник. На цоколе кроме фигур Зигфрида фон Фейхтвангена, Винриха фон Книпроде и Альбрехта Бранденбургского была поставлена и фигура Германа фон Зальцы, размещенная, таким образом, не только у подножия Фридриха, но и одновременно в рамках ложной исторической традиции. Во время Второй мировой войны одно танковое добровольческое подразделение СС, воевавшее в Прибалтике, получило название «Герман фон Зальца», а нарукавная повязка с именем магистра служила наградой за особую стойкость при отражении наступления советских войск. С этой точки зрения Герман — яркий пример искажения исторических традиций в недавнем прошлом.

Perlbach М. Hermann von Salza und der deutsche Orden im jüngsten polnischen Gericht//Zeitschrift des westpreußischen Geschichtsvereins. 1905. 48. S. 193–228; Schreiber 1913: S. 651–653; Caspar E. Hermann von Salza und die Gründung des Deutschordensstaats in Preußen. Tübingen, 1924; Oelsnitz 1926: S. 47–48; Cohn W. Hermann von Salza. Breslau, 1930 (Aalen, 1978); Maschke E. Rezension zu Cohn//AF. 1931. 8. S. 141–152; Cohn W. Hermann von Salza im Urteil der Nachwelt//Elbinger Jahrbuch. 1932. 10. S. 31–50; Uhde J. Hermann von Salza//Die Großen Deutschen. 1935. 1. S. 143–155; Maschke 1936: S. 23–47; Idem. Die Herkunft Hermanns von Salza U Zeitschrift des Vereins für Thüringische Geschichte. 1940. NF 34. S. 372–389 (переизд.: Idem. Domus hospitalis Theutonicorum: Europäische Verbindungslinien der Deutschordensgeschichte. Bonn, 1970. S. 104–116 (Quellen und Studien zur Geschichte des Deutschen Ordens. 10)); Heimpel H. Herman von Salza: Gründer eines Staates//Idem. Der Mensch in seiner Gegenwart. Göttingen, 1954. S. 87–108; Turnier 1955: S. 33–42; Heimpel H. Hermann von Salza//Die Großen Deutschen. 1956. 1. S. 171–186; APB 1967/2: S. 585–586; NDB 1969/8: Sp. 638–640; Hubatsch W. Hermann von Salza und Lübeck//Lübeck 1226: Reichsfreiheit und frühe Stadt. Lübeck, 1976. S. 49–56; Koehler В. Hermann von Salza//Handwörterbuch der deutschen Rechtsgeschichte. Berlin, 1978. 2. Sp. 96–98; Boockmann H. Die Bedeutung Thüringens und Hessens für den Deutschen Orden//Die Rolle der Ritterorden in der Christianisierung und Kolonisierung des Ostseegebietes/Hg. Z.H. Nowak. Toruń, 1983. S. 57–68 (Ordines militares. 1); Arnold U. Hermann von Salza//Theologische Realenzyklopädie. Berlin, 1986. 15. Lief. 1/2. S. 97–100; Kluger H. Hochmeister Hermann von Salza und Kaiser Friedrich II. Marburg, 1987 (Quellen und Studien zur Geschichte des Deutschen Ordens. 37); Arnold U. Der Deutsche Orden zwischen Kaiser und Papst. S. 57–63; Jasiński T. Złota Bulla Fryderyka II dla zakonu krzyżackiego z roku rzekomo 1226//RH. 1994. 60. S. 107–154; Löwener M. Die Einrichtung von Verwaltungsstrukturen in Preußen durch den Deutschen Orden bis zur Mitte des 13. Jahrhunderts. Wiesbaden, 1998; Arnold U. Nationalismus, Nationalsozialismus und der Mißbrauch der Deutschordenstradition in Deutschland//Der Deutsche Orden und die Ballei Elsaß-Burgund/Hg. H. Brommer. Bühl; Baden, 1996. S. 205–222; Houben H. La presenza deIl' Ordine Teutonico a Barletta (secc. XII–XV)//Barletta crocevia degli Ordini religioso-cavallereschi medioevali. Tartano, 1997. S. 23–50 (Melitensia. 2).


5. Конрад Тюрингский после 20.III.1239 24.VIII.1240



Конрад родился в 1206 году и был младшим сыном ландграфа Германа I Тюрингского (ум. 1217). Старший сын ландграфа Людвиг IV, муж святой Елизаветы (Венгерской), умер от чумы в самом начале 6-го крестового похода, который император Фридрих II вынужден был перенести из-за эпидемии, выкосившей столь многих крестоносцев. Конрад и его друг ой старший брат, Генрих Распе, стали регентами малолетнего сына безвременно ушедшего Людвига. Конрад же, по обычаю дома Людовингов, управлял владениями ландграфов в Гессене. Вдова Людвига, Елизавета, присоединилась к сильному религиозному течению, из которого в то же время возникли нищенствующие ордены. Она решила последовать примеру Франциска Ассизского. По совету своего духовника, знаменитого проповедника крестовых походов и инквизитора Конрада Марбургского, она дала обет вести полумонашеский образ жизни, пожелав своими руками и на собственные средства оказывать помощь калекам и бедным. Споры из-за наследства, возникшие в семье ландграфов, были в конце концов улажены таким образом, что в 1228 году 21-летняя вдова получила возможность построить в Марбурге на свое наследство госпиталь для бедных и немощных, жить при нем согласно своим убеждениям и трудиться наравне с другими.

Елизавета умерла 17 ноября 1231 года в Марбурге. Незадолго до этого графиня, к ужасу ее деверей, ландграфов, передала госпиталь Ордену иоаннитов (госпитальеров). Иоанниты были помощниками архиепископа Майнцского, а ландграфы уже долгие годы вели с последним жестокие войны за спорные территории на границе Тюрингии, Гессена и Саксонии. В 1232 году ландграф Конрад дотла сжег майнцский Фрицлар и сокрушил основанный напротив его Вольфхагена майнцский город Ландсберг так, что восстановить его было уже невозможно. Разве могли ландграфы допустить, чтобы в этой беспощадной борьбе за территориальное господство какая-то толика их владений досталась врагам из-за благочестия невестки?

С помощью Папы дарение Ордену иоаннитов получило обратный ход. После смерти Елизаветы госпиталь не пришел в упадок, сюда стекалось всё больше верующих, жаждавших увидеть чудеса на ее могиле. А 30 июля 1233 года Конрад Марбургский был убит. Процесс канонизации Елизаветы, которым он руководил, застопорился. Возможно, его тормозил архиепископ Майнцский.

Весной 1234 года за дело взялся ландграф Конрад Тюрингский, и в переговорах с Папой решение было найдено. Госпиталь и право на господство ландграфов в Тюрингии перешло к Тевтонскому ордену. Тринадцать тевтонских священников должны были жить в Марбурге на те средства, которые ландграфы выделяли госпиталю. Кроме того, Папа одобрил возведение на территории марбургского госпиталя новой церкви, подтвердил дарения ордену, а также дал согласие на причисление Елизаветы к лику святых. Ее торжественная канонизация состоялась в 1235 году на Духов день. В этом событии принимал участие и Конрад. Он был в плаще Тевтонского ордена, в который впервые облачился 18 ноября 1234 года.

Такой владетельный имперский князь, как ландграф Тюрингский, доныне еще не вступал в братство. Безусловно, это было ярким событием ранней истории Тевтонского ордена. Как следует относиться к случившемуся? С одной стороны, это событие было непредвиденным. На печати, которой теперь владел ландграф как рыцарь ордена, изображено падение Савла (святого апостола Павла) в момент, когда он услышал глас Божий, и это символизирует внезапность вступления Конрада в братство. На надгробном изваянии магистр изображен с плетью в руке, что свидетельствует о духовном перерождении Конрада и акте покаяния, которое ему пришлось принести из-за разрушения церкви Св. Георгия во Фрицларе. С другой стороны, события 1234–1235 годов послужили дальнейшему укреплению тесных отношений, установившихся между ландграфами и Тевтонским орденом со времени его основания. Верховный магистр Герман фон Зальца вышел из окружения ландграфов, которые принадлежали к самым владетельным и преданным союзникам императора Фридриха II; Герман и ландграфы, включая Конрада, способствовали развитию ордена, используя его, в свою очередь, в интересах собственной политики. Встает закономерный вопрос: не превратился ли теперь Тевтонский орден в «династический орден» ландграфов? Ведь по смерти Германа фон Зальца (1239 г.) ландграф Конрад, прежде не имевший никакой должности в ордене, был избран преемником Германа. Да и внедрение Тевтонского ордена в Пруссию было предпринято не только по договоренности с императором, но и с явного согласия ландграфов, которым несколькими годами ранее Фридрих II отдал в лен часть завоеванных там территорий. Конрад умер 24 июля 1240 года в Риме, а погребен был в церкви Св. Елизаветы в Марбурге.

В 1236 и 1237 годах в Марбурге состоялись два Генеральных капитула ордена. Примерно в то же время, что и Конрад, в братство вступили еще два представителя высшей знати, сделавшие не менее успешную карьеру в ордене. Хартманн фон Хельдрунген стал одиннадцатым верховным магистром, а Дитрих фон Грюнинген был ливонским магистром, а впоследствии дейчмейстером. Однако вскоре та линия, по которой должно было пойти развитие ордена после вступления в него ландграфа Конрада, прервалась. Тесная связь между орденом и императором пресеклась вместе с падением династии Штауфенов. Род ландграфов Тюрингских угас в 1247 году, когда умер Генрих Распе. Тевтонский орден в начале XIV века перенес свою деятельность в Пруссию. Марбург же оставался одним из его опорных пунктов в Империи.

Время правления верховного магистра Конрада Тюрингского означает лишь краткий эпизод в истории ордена, но эпизод, дающий ясное представление о наличии разных возможностей развития братства. Другая столь же тесная связь между орденом и аристократическим родом возникнет в совсем иных условиях: в период правления верховных магистров из династии Габсбургов.

Caemmerer Е. Konrad, Landgraf von Thüringen, Hochmeister des Deutschen Ordens († 1240). Jena, 1909 (Diss. phil.); Schreiber 1913: S. 653–655; Oelsnitz 1926: S.48–50; Turnier 1955: S. 42–45; APB/II: S. 731–732; Werner M. Die Heilige Elisabeth und die Anfänge des Deutschen Ordens in Marburg//Marburger Geschichte/Hg. E. Dettmering, R. Grenz. Marburg, 1980. S. 121–164; Boockmann H. Die Anfänge des Deutschen Ordens in Marburg und die frühe Ordensgeschichte//Sankt Elisabeth: Fürstin, Dienerin, Heilige. Sigmaringen, 1981. S. 137–150; Die heilige Elisabeth in Hessen/Bearb. W. Heinemeyer. Marburg, 1983 (700 Jahre Elisabethkirche in Marburg 1283–1983. Ausstellung. Katalog 4).


6. Герхард фон Мальберг после 24.VII.1240 до 7.VII.1244

Предположительно, Герхард родился около 1200 года. До недавнего времени считалось, что верховный магистр был сыном графа Теодериха фон Аре, состоявшего в браке с Агнессой фон Мальберг. В качестве приданого граф получил лен Мальберг в курфюршестве Трир близ Кильбурга в Эйфеле. Однако в 1224 году Теодерих и Агнесса пожаловали некоторые из своих владений женскому цистерцианскому монастырю Св. Фомы в Кюлле и штейнфельдскому монастырю премонстрантов в Эйфеле, ut quia prolem non habemus (лат. — ибо потомства не имеем). Значит, Герхард не мог быть их сыном, так как ко времени составления документа они уже вышли из репродуктивного возраста. Скорее всего, он был слугой отца Агнессы Рудольфа и получил имя по названию владения, в котором служил. Герхард был женат и имел двух сыновей: Теодериха и Отго. По смерти Жены или с ее согласия он вступил в Тевтонский орден (около 1217 г.), в документах которого в 1239 году впервые упоминается «брат Гирард из Мальберга» (frere Girard de Mauberge). В 1240 году в Акре Герхард выполнял функции маршала и заместителя верховного магистра, но при этом неясно, являлся ли он заместителем в отсутствие Конрада Тюрингского или потому, что Конрад к тому моменту уже скончался. Верховным магистром ордена Герхард был избран во второй половине 1240 года или в 1241 году. В отличие от своего предшественника, он сделал обычную орденскую карьеру. По заданию императора, следуя традиции, заложенной верховными магистрами Германом фон Зальцей и Конрадом Тюрингским, он, вероятно, вел переговоры в Курии. В 1234 году Папа Иннокентий IV пожаловал ему перстень, что свидетельствует о добрых отношениях Герхарда с обеими высшими ветвями власти Средневековья.

Однако спустя всего несколько лет он, по всей видимости, был вынужден отказаться от должности, поскольку в грамоте, датированной 7 июля 1244 года, стоит имя его преемника Генриха фон Гогенлоэ. Причина этого события коренится не в личных промахах Герхарда, а скорее в серьезной борьбе внутри ордена, поскольку некоторые рыцари встали на сторону опального магистра. Серьезные разногласия в ордене наметились еще при Германе фон Зальце, но тот магистр был настолько силен, что до явного конфликта дело не дошло. Правда, при избрании верховного магистра после Германа и Конрада Тюрингского в ордене одержала верх фракция, готовая пойти на компромисс, но жизнь Конрада оборвалась слишком рано, а Герхарду не хватило сил, чтобы примирить группировки. Это случилось только после кончины Фридриха II (1250), во второй половине 50-х годов ХIII века.

Герхард не признал своей отставки. Он продолжал вести себя как верховный магистр и, изготовив себе новую печать, с ее «помощью» увяз в долгах. 16 января 1245 года Папа позволил Герхарду и его сторонникам перейти к тамплиерам, если бы Тевтонский орден пожелал взять на себя его долги. Таким образом предполагалось избежать дальнейших тяжб в связи с задолженностями Герхарда. Но Герхард решил остаться в Тевтонском ордене. Он получил баллеи Фландрия и Франция (Francia (так!)), а также в его владение перешла и другая недвижимость, вероятно области в его родном регионе. Но вскоре возникли новые трудности, и 5 августа 1245 года Папа дал разрешение на окончательное смещение Герхарда с должности, а в случае неповиновения верховный магистр должен был подвергнуться наказанию.

В каком году и месте Герхард умер и где был похоронен, неизвестно. До нас дошла только дата его кончины — 29 ноября. Согласно орденским актовым материалам, с 10 июля 1248 года до 1260 года длилась тяжба между орденом и сыновьями Герхарда, Теодерихом и Отто. Следовательно, смерть их отца наступила не позднее 1247 года.

В борьбе, которая шла внутри ордена за основное политическое направление его деятельности, многое остается неясным. Закулисная сторона событий угадывается с трудом: Фридрих II был отлучен от Церкви; орден, как и прежде, искал компромисса между Папой и императором. Инвеститура Мальберга Папой, разрешение перейти в любой другой орден, например к тамплиерам, которые были всем чем угодно, но только не преданным Штауфенам орденом; то, что Герхард имел сторонников в ордене, преемника, который с 1237 года входил в состав регентского совета Фридриха II, представляя Германию, говорит в пользу того, что он в глазах многих братьев ордена слишком приблизился к папской, а стало быть к антиштауфенской, политике, и братья ордена пытались заставить Мальберга уйти в отставку. Но он упрямился и продолжал проводить в ордене свою политическую линию. В то же время Григорий IX использовал старую распрю с иоаннитами, желавшими подчинить себе Тевтонский орден, чтобы ввести последний в свой фарватер; напротив, в Святой Земле оба ордена уживались, очевидно, не без участия Мальберга. В это время Тевтонский орден сформулировал дошедшие до нас Статуты на основе выхлопотанной Мальбергом папской привилегии. Тогда же, в 1245 году, сорвалась попытка примирения Фридриха II и Иннокентия IV: Фридрих вынудил Папу бежать из Рима, а Папа объявил императора низложенным. Годом ранее христиане окончательно потеряли Иерусалим. Всё это усугубило и без того сложные отношения между императором и Папой, в которые орден, тесно связанный с обоими, был втянут поневоле. Оставаться посредником орден уже не мог, и то, что уже ощущалось при Германе фон Зальце, достигло своей кульминации в отставке Мальберга. В тот же период орден потерпел поражение в Ливонии в битве с русским князем Александром Невским на Чудском озере (1242 г.). Последовавшее восстание в Пруссии отбросило рыцарей практически на изначальные позиции. Вызванная этим огласка достигла Рима. Обвинение в пренебрежении должностными обязанностями скрывало действительную политику магистра, но даже впоследствии орден не сделал ничего, чтобы пролить свет на истинное положение дел: о Мальберге не говорилось ни слова, в списки верховных магистров его не включали. Лишь в 1802 году на основе единственного документа, сохранившего имя Герхарда, — некролога из Альден Бизена — он был идентифицирован в качестве главы ордена.

Tabulae 1975: № 89, 98, 483–486, 488; Urkundenbuch zur Geschichte der… mittelrheinischen Territorien/Bearb. L. Eltester, A. Goerz. Koblenz, 1874. III. № 236 —; Preußisches Urkundenbuch. Königsberg, 1882. I/1. № 147; Die Urkunden des Deutsch-Ordens-Centralarchives zu Wien/Hg. E.G. von Pettenegg. Prag; Leipzig, 1887. № 217–218, 365, 368, 377; Hohenloh. Urkundenbuch. I. № 236, 49; Bachem K.J. Versuch einer Chronologie der Hochmeister des teutschen Ordens vom Jahre 1190 bis 1802. Münster, 1802. S. VIII–XI; Schreiber 1913: 655–658; Oelsnitz 1926: 50–51; Milthaler F. Die Großgebietiger des Deutschen Ritterorden bis 1440. Königsberg, 1940. S. 38; NDB 1964/6: S. 269–270; Turnier 1955: S. 45–46; Forstreuter K. Der Deutsche Orden am Mittelmeer. Bonn, 1967. Register (Quellen und Studien zur Geschichte des Deutschen Ordens. 2); Urkundenbuch der Abtei Steinfeld/Bearb. I. Joester. Bonn, 1976. № 59 —; Dictionnaire d'Histoire et de Geographie Ecclesiastique.1984. 20. Sp. 779–780; Arnold 1990: S. 63–65; Jóźwiak 2002: S. 35–36; Turnier 2006. № 336, 337, 550, 552, 564.


7. Генрих фон Гогенлоэ до 7.VII.1244 1.5.VII.1249



Гогенлоэ — аристократический род, появившийся на исторической арене в середине ХII века и состоявший в тесной связи с династией Штауфенов. Имя отца Генриха фон Гогенлоэ, тоже Генриха, встречается в документах 1155–1212 годов, а будущий верховный магистр впервые упомянут в 1218 году как каноник Вюрцбургского епископства. Следовательно, он родился между 1195 и 1200 годами. В 1219 году братья Андреас, Генрих и Фридрих вступили в Тевтонский орден. Вместе с ними орден получил значительные земельные владения, послужившие основой комтурства Мергентхейм, ставшего в Новое время резиденцией верховного магистра. Несмотря на то что Андреас принадлежал к доверенным лицам Германа фон Зальцы, он не занимал в ордене никакой официальной должности. Генрих же, напротив, стал первым комтуром Мергентхейма, вошедшего в число династически ориентированных комтурств ордена, многие из которых находились на территории Империи. Фридрих, вероятно, умер рано, поскольку упомянут только в 1220 году.

Как и Андреас, Генрих занимал положение доверенного лица при Германе фон Зальце. Видимо, поэтому в 1225 году ему было поручено привезти из Святой Земли в Италию будущую вторую супругу императора Фридриха II Изабеллу Бриеннскую. Он оставался в окружении верховного магистра и в дальнейшем.

Между 1232 и 1242 годами Генрих занимал должность дейчмейстера. При этом остается спорным, был ли этот срок непрерывным. Д. Войтецкий считает, что время пребывания Генриха в данной должности распадается на три периода: б июля 1232 года — 6 ноября 1234 года, 1 января 1237 года — 13 февраля 1239 года и 8 мая 1240 года — 20 января 1242 года. Он полагает, что между первым и вторым периодами дейчмейстером был Людвиг фон Этгинген, а между вторым и третьим некий Хартманн (фон Хельдрунген?). Напротив, К. Милитцер исходит из срока 6 июля 1232 года — 10 января 1242 года, куда в 1240 году ненадолго вторгается Хартманн. Однозначный вывод сделать нелегко, но доводы Милитцера относительно положения Людвига фон Этгангена в качестве чрезвычайного уполномоченного верховного магистра Германа фон Зальцы — особенно по вопросу объединения Тевтонского ордена с ливонским Орденом меченосцев — кажутся нам обоснованными, и в этом случае перерыв в сроке пребывания Генриха фон Гогенлоэ в должности может быть исключен. При Генрихе окончательно оформилась должность дейчмейстера, и отныне его власть распространялась на ландкомтуров — из ландкомтуров для Германии вырастали дейчмейстеры. Таким образом, в конце XIII века появилась промежуточная должность между ландкомтуром и верховным магистром (дейчмейстер), которую в начале XIV века, на стадии окончательного формирования административной структуры ордена, было уже невозможно упразднить.

И всё же в 1242 году обнаружился преемник должности дейчмейстера. Точные причины этого неизвестны, как и многое относительно борьбы за должности после смерти Германа фон Зальцы. Вполне возможно, что в данном случае речь шла о внутреннем конфликте в ордене, связанном с личностью верховного магистра Герхарда фон Мальберга.

Поскольку Генрих неизменно принадлежал к партии Штауфенов, он с 1237 года заседал в регентском совете Фридриха II, представляя Германию, а верховный магистр Мальберг всё больше склонялся к папскому лагерю. Так или иначе, но после вынужденного отречения Мальберга верховным магистром был избран Генрих фон Гогенлоэ. Впервые на этом посту он упомянут 7 июля 1244 года.

После избрания, состоявшегося, вероятно, в орденском замке Монфор в Святой Земле, он отправился в Курию, где занялся урегулированием проблемы своего предшественника и пытался достичь примирения между Фридрихом II и Папой. Затем Генрих прибыл в Пруссию, где из-за восстания местного населения 1242 года и войны с князем Восточного Поморья Святополком положение ордена становилось критическим. Ясно, что Генрих попытался употребить весь свой авторитет верховного магистра, чтобы обратить ход событий на пользу ордену. В ряду этих событий стоит и судебное слушание в 1246 году в Торне (польск. Торунь), где произошло примирение с Любеком в споре за какое-то поселение, которое предстояло основать на землях ордена. В этом же контексте следует рассматривать пожалование Эльбингу (польск. Эльблонг), основанному семью годами ранее, городского любекского права (впрочем, ограниченного), в то время как в остальных городах ордена в Пруссии действовало кульмское право. Кроме того, визит Генриха фон Гогенлоэ в Пруссию был также, вероятно, связан с позицией ливонского ландмейстера Дитриха фон Грюнингена, примкнувшего к папской группировке и, значит, ставшего противником верховного магистра.

Осенью того же 1246 года Генрих побывал в Вене, в 1247 году — во Франконии и Лионе, а конец 1247 года провел на родине, в Мергентхейме. Магистр, вероятно, был уже стар и не очень здоров, так как после 1247 года никаких сведений о его поездках нет. Генрих фон Гогенлоэ умер 15 июля, вероятно, 1249 года и был погребен в своем фамильном комтурстве Мергентхейм.

Время пребывания Генриха в должности дейчмейстера и верховного магистра приходится на переломную эпоху. Противоборство императора и Папы достигло апогея, орден раскололся на группировки (хотя в историописании ордена это старательно затушевывалось), завоевания в Пруссии и Ливонии были под угрозой. В этих условиях Генрих явно пытался продолжать проштауфенскую политику Германа фон Зальцы, а также укреплять положение ордена в Прибалтике, не вступая в конфликты с Папской курией, что было нелегкой задачей. В это полное конфликтов время между отлучением Фридриха II в 1239 году и его смертью в 1250 году Герману всё же удалось уберечь орден от продолжительного раскола. Несмотря на это, средневековые орденские источники о нем «забыли» (или просто замалчивают), имя верховного магистра сохранилось лишь в немногих некрологах, но не в хрониках.

С именем Генриха фон Гогенлоэ, впрочем, связано «Донесение о завоевании Пруссии» (ранее приписываемое Герману фон Зальце), в котором детально, со знанием дела и живо представлены события 1220–1246 годов. Оно написано, вероятно, в 1247 году, хотя дошедший до нашего времени текст относится к 1514 году. «Донесение» написано по-немецки, а для уведомления Курии был сделан перевод на латынь. Со временем появился и немецкий поэтический текст. Неизвестно, было ли «Донесение» делом рук самого верховного магистра или оно создано в его канцелярии. Во всяком случае, речь идет о самом раннем повествовании, рисующем картину завоевания Пруссии Тевтонским орденом, и оно, несомненно, оказало влияние на последующие исторические сочинения.

HU 1899: № 236; SRP/V: S. 153–168 (Frankfurt/M., 1965); Weller К. Geschichte des Hauses Hohenlohe. Stuttgart, 1903.1. S. 110–149; Schreiber 1913: S. 658–662; Oelsnitz 1926: S. 51–52; Turnier 1955: S. 46–47; Wojtecki D. Beiträge zur Personal- und Sozialgeschichte des Deutschen Ordens im 13. Jahrhundert. Münster, 1968. II. S. 248–253 (Diss. phil. masch.); Wunder G. Gottfried, Konrad und Heinrich von Hohenlohe, Gebrüder, Edelherren in Franken und Diener des Kaisers//Lebensbilder aus Schwaben und Franken. 1969. II. S. 1–22 (также в: Idem. Lebensläufe. Sigmaringen, 1988. S. 23–44 (Forschungen aus Württembergisch Franken. 33); Militzer K. Die Entstehung der Deutschordenbaileien im Deutschen Reich. Marburg, 1981. S. 44–48 (Quellen und Studien zur Geschichte des Deutschen Ordens. 16); NDB 1969/8: S. 378; Verfasserlexikon 1981/3: Sp. 757–758; Arnold 1990: S. 64–65; Seiler A. Der Deutsche Orden als Stadtherr im Reich: Das Beispiel Mergentheim//Stadt und Orden: Das Verhältnis des Deutschen Ordens zu den Städten in Livland, Preußen und im Deutschen Reich. Marburg, 1993. S. 155–187 (Quellen und Studien zur Geschichte des Deutschen Ordens. 44 = Veröffentlichungen der Internationalen Historischen Komission zur Erforschung des Deutschen Ordens. 4).


8. Гюнтер фон Вюллерслебен после 15.VII.1249 — 3 или 4.V.1252

Гюнтер фон Вюллерслебен был выходцем из рода министериалов при монастыре Херсфельд. Семья жила в деревне Вюллерслебен (отсюда и родовое имя), к северу от города Штадтильм (Тюрингия). Время вступления Гюнтера в Тевтонский орден точно неизвестно. Во всяком случае, в 1215 году он жил в Акре как простой брат ордена. Трудно сказать, можно ли его идентифицировать с упоминаемым в 1228–1240 годах Гюнтером — маршалом ордена в Палестине. Но совершенно точно, что именно он упомянут в 1234 году как брат ордена в Тюрингии. В 1240–1244 годах ландкомтурство Апулия возглавил брат по имени Гюнтер; возможно, его следует идентифицировать как Гюнтера фон Вюллерслебена. Но убедительно подтвердить это часто высказываемое предположение невозможно. В 1246 году он появляется в свите ландмейстера Пруссии Поппо фон Остерны в Торне (Торуне) и Эльбинге (Эльблонге).

В качестве верховного магистра Гюнтер известен только из некрологов. Хронисты ничего о нем не сообщают. Поскольку Генрих фон Гогенлоэ умер 15 июля 1249 года, а Поппо фон Осгерна вступил в должность верховного магистра только в 1252 году, то о Гюнтере можно говорить как о преемнике Генриха фон Гогенлоэ, поскольку точный срок его пребывания верховным магистром в источниках не указан. Его мог избрать Генеральный капитул, собравшийся 14 сентября 1249 года. Умер Гюнтер 3 или 4 мая 1252 года; место его смерти неизвестно.

Гюнтер занимает скромное положение среди верховных магистров, ведь у него было мало возможностей проявить себя запоминающимися действиями. Поэтому почва для гипотез о его жизни сохраняется, а большинство вопросов остается без ответов. Только общие условия жизни ордена в тот период вырисовываются отчетливо. К ним относится прежде всего продолжающийся конфликт между императором и Папой. При Гюнтере император Фридрих II и его сын Конрад IV находились в жестоком противостоянии с Папой и поддерживаемыми Святым престолом антикоролями — и эта распря расколола орденскую братию. Часть членов ордена встала на сторону Штауфенов, а выразителем интересов этой группировки был Гюнтер. Противников Вюллерслебена возглавил Вильгельм фон Уренбах, избранный верховным магистром его сторонниками (об этой группировке точно ничего неизвестно) еще в 1249 году, однако власть Вильгельма ограничивалась только владениями ордена в Венеции. Со смертью Гюнтера Вильгельм утратил свое влияние. Возможно, именно сдерживающая политика Гюнтера фон Вюллерслебена позволила нейтрализовать Уренбаха.

Schreiber 1913: S. 662–664; Oelsnitz 1926: S. 52–53; Turnier 1955: S. 47; APB/II: S. 828; Wojtecki 1971: S. 143–145; NDB 1966/7: S. 324; Arnold 1990: S. 65–67.


9. Поппо фон Остерна (Остерноэ) после 3/4.V.1252–1256



Поппо фон Остерноэ, которого в литературе по истории Тевтонского ордена зачастую по старому написанию называют Остерна, был представителем знатного рода, издревле жившего в Остерноэ в долине реки Шнайттах, что примерно в 26 км к северо-востоку от Нюрнберга. Так что по своему происхождению он был франконцем. Перед вступлением в орден Поппо заключил договор о разделе фамильного имущества со своим родственником Бруно. Король Генрих (VII) утвердил этот договор в Нюрнберге 22 июля 1228 года. Следовательно, Поппо был принят в орден в том же году в комтурстве Нюрнберг. Свое имущество Поппо завещал ордену. Несмотря на знатное происхождение и щедрые земельные пожалования, никакой высокой должности в ордене он всё же не получил, но вскоре стал одним из авторитетных советников. В 1233 году он был одним из лиц, участвовавших в составлении Кульмского договора, а в документе, принятом в 1239 году в Вюрцбурге, он указан в качестве свидетеля составления акта в числе высокопоставленных служащих ордена.

В 1241 году Поппо стал ландмейстером Пруссии. В поздней историографической традиции говорится о том, что во главе орденского войска он сражался с монголами при Легнице (9 апреля 1241 г.) и погиб. Эта традиция, возможно, имеет некоторую историческую основу, то есть Поппо мог участвовать в битве, но не погиб и потому не похоронен в Бреслау (польск. Вроцлав). Но он мог быть ранен и находиться в Бреслау на излечении. Так можно было бы разъяснить эту «традицию» и предположить, почему Поппо неожиданно оставил незадолго до того полученную должность. Ведь еще 21 февраля 1241 года в Торне он вел переговоры с папским легатом — кардиналом Вильгельмом из Сабины, вероятнее всего, об отражении нашествия монголов.

В 1242 году отряды Ливонского ордена были разгромлены на Чудском озере. Это поражение подняло пруссов на восстание, вспыхнувшее в том же году. Но во время этих событий главой Тевтонского ордена в Пруссии Поппо, вероятно, уже не был. В 1244 году его вновь избрали ландмейстером, а главными задачами Поппо стали: защита Пруссии от внешнего врага, особенно от восточнопоморских князей, а в самой Пруссии — подавление восстания пруссов и подчинение местного населения ордену. Справиться с этими проблемами дипломатическими средствами не удалось, и в 1247 году он снова повел войско крестоносцев на Пруссию. Но эта кампания не привела к желанной победе над пруссами и восточнопоморским князем Святополком. Поппо пришлось препоручить разрешение конфликта папским легатам. В том же году он сложил с себя обязанности ландмейстера Пруссии и уехал в Германию.

В каком немецком баллее и в какой орденской обители нашел себе место Поппо и получил ли он там какую-либо должность, неизвестно. Скорее всего, верховным магистром его избрали осенью 1252 года.

Поппо сохранил единство ордена, которое при его предшественнике находилось под угрозой. Сторонник Поппо Вильгельм фон Уренбах, в 1253 году всё еще именовавший себя верховным магистром (власть которого распространялась лишь на владения ордена в Венеции), остался в изоляции. После смерти двух именитых противников — императора Фридриха II (1250) и Папы Иннокентия IV (1254) — напряженность внутри ордена ослабла. Вероятно, верховного магистра уже никто не принуждал к отстаиванию интересов одной из противоборствующих сторон.

По сохранившимся документам, в палестинской Акре Поппо побывал только в начале срока своего правления — 6 июня 1253 года. Там он поставил высшим должностным лицам задачу расширения главной орденской крепости Монфор и оборону орденских владений в Святой Земле от сарацин. В Палестину он больше не возвращался.

В том же, 1253 году Поппо отплыл в Европу, добрался до Германской империи, где принял участие в жизни баллеев Кобленц и Богемия, но интересовался главным образом состоянием дел Тевтонского ордена в Восточной Прибалтике. Уже в 1254 году он поручил своему заместителю в Пруссии и Ливонии Дитриху фон Грюнингену подписать договор с архиепископом Рижским, согласно которому ливонские рыцари обязаны были подчиняться духовной и светской юрисдикции архиепископа. Архиепископство в Прибалтике было основано в 1253 году в Риге, а не в Кёнигсберге, как того желал архиепископ Альберт, но не смог добиться на это согласия ни прусского ландмейстера Дитриха фон Грюнингена, ни Поппо.

В Пруссии требовалось воспользоваться подавлением восстания, чтобы завоевать до сих пор независимую Самбию. В 1252 году ливонский магистр заложил Мемель (лит. Клайпеда), пытаясь таким образом обеспечить связь с Пруссией по суше. Однако этот путь оставался под угрозой до окончательного покорения самбов. В 1254 году Поппо удалось уговорить чешского короля Оттокара (Отакара) II Пржемысла выступить в крестовый поход на самбов. В конце концов крестоносцы завоевали Самбию, для обороны которой в 1255 году был основан Кёнигсберг, получивший свое название в честь знатного вождя похода — короля Оттокара.

Вскоре после этих успехов Поппо заявил о своей отставке — как пишут хронисты, по причине преклонного возраста. Он сделал это на Генеральном капитуле в Риме в 1256 году. Однако отставка, вероятно, была не вполне добровольной, поскольку вначале Поппо требовал материального обеспечения на ином посту, против чего братья подстраховались с помощью папской буллы. Вероятно, несколько лет после сложения полномочий он оставался не у дел. Где Поппо жил в это время, неизвестно. Наконец в 1264 году он появляется в документах как комтур Регенсбурга-на-Дунае, которым оставался до 1267 года. Скончался Поппо в весьма преклонном возрасте, б ноября (год его смерти неизвестен). Скорее всего, его похоронили в Регенсбурге.

Schreiber 1913: S. 664–668; Oelsnitz 1926: S. 53–55; Turnier 1955: S. 48; APB/II: S. 485; Labuda G. O udziale krzyżaków i o śmierci wielkiego mistrza zakonu krzyżackiego Poppo von Ostema w bitwie z tatarami pod Legnicą w roku 1241//ZH. 1982. 47. S. 89–102; Jóźwiak 2002: S. 38–40.


10. Анно фон Зангерхаузен 1256 — 8.VII.1273



Анно родился, вероятно, между 1210 и 1220 годами. Издавна бытовавшая в научной литературе гипотеза о том, что верховный магистр ведет свое происхождение от аристократического, возможно даже княжеского, рода, после генеалогической реконструкции семейства министериалов из Зангерхаузена не подтверждается. В настоящее время первым представителем семейства исследователи считают министериала Госвина из окружения тюрингского ландграфа Германа, имя которого появляется в грамотах 1200–1220 годов. Согласно одной из них, составленной между 1216 и 1227 годами, он даже выполнял поручения Тевтонского ордена. Родственные связи между Госвином и Анно точно не установлены. По одним сведениям, Анно приходился Госвину племянником, по другим — был его сыном, но именно Госвин ввел Анно в Тевтонский орден.

Можно предположить, что, как и большинство рыцарей, Анно начал свою службу в Палестине. В конце 1253 — начале 1254 года он — ландмейстер Ливонии, а чтобы занять этот высокий пост, Анно должен был провести здесь уже немало времени и получить необходимый административный и военный опыт. В начале своей деятельности ландмейстер был втянут в территориальный конфликт с самбами в районе Мемельбурга. Один из предпринятых им походов на Самбию закончился неудачей, хотя затраты на его организацию были большими, но следующий, уже против жемайтов, принес победу. Вместе с епископом Курляндским Генрихом он пытался основать у Куршского залива город Новый Дортмунд, но от этой затеи вскоре пришлось отказаться. После того как население острова Эзель (Сааремаа) вновь приняло христианство, он пожаловал им свободы и привилегии (1255 г.).

Генеральный капитул избрал Анно фон Зангерхаузена верховным магистром после отставки Поппо фон Остерны, последовавшей в Риме в 1256 году. Новый глава братства сразу же отправился в Акру, что подтверждается орденскими актами от января 1257 года, но о его деятельности в Палестине известно немного. Следует упомянуть договор от 9 октября 1258 года, заключенный магистрами тамплиеров, госпитальеров и Тевтонского ордена в церкви Гроба Господня в Акре, в котором стороны согласились, что в случае спора между двумя орденами представитель третьего должен выступить третейским судьей; исключение составлял лишь случай, если госпитальеры поднимут вопрос о подчинении Тевтонского ордена госпитальерам. (Госпитальеры претендовали на верховенство по отношению к Тевтонскому ордену, так как немецкий госпиталь в Иерусалиме в свое время находился под их юрисдикцией. — Прим. ред.) Анно оставался в Акре до марта 1261 года; в ноябре того же года его наместником (штатгальтером) в Акре стал будущий верховный магистр — великий комтур Хартманн фон Хельдрунген.

В 1260 году произошло восстание пруссов, куршей, ливов и летгов. В конце апреля 1261 года Анно посетил Курляндию, убедился в размахе восстания и отправился в Рим с докладом к Папе Урбану IV.

Папа назначил вармийского епископа Ансельма папским легатом в Прибалтику и в многочисленных буллах призвал к крестовому походу против восставших. Из Рима верховный магистр снова отправился в Германию, где вместе с графом Вильгельмом IV Юлихским и маркграфом Энгельбертом I организовал крестовый поход на Пруссию и, возможно, в 1262 году принял в нем участие.

Во всяком случае, согласно материалу грамот, Анно появился в Эльбинге лишь 24 января 1263 года. Оттуда он отправился в Торн (Торунь), где выдал грамоты епископу Самбийскому, епископу Кульмскому и городу Торну. Он постановил, что Статуты и распоряжения, действующие в епископстве Кульмском, имеют силу и для самбийского кафедрального капитула. Спустя шестьдесят лет хронист Пётр из Дусбурга сообщал, что, находясь в Пруссии, Анно приказал основать на кульмско-помезанской границе крепость Штаркенберг (названную так в память о резиденции верховного магистра в палестинском Монфоре), которую, правда, пруссы быстро разрушили.

Из Пруссии верховный магистр снова поехал в Германию, где начал набирать новых крестоносцев, поскольку восстание пруссов и ятвягов ширилось. В 1265 году он посетил баллеи и комтурства южной и средней Германии (Альтенбург, Франкония, Марбург, Кведлинбург, Эгер, Регенсбург). В числе прочих он пытался вовлечь в крестовый поход бранденбургских маркграфов Иоганна и Отго. Весной 1266 года маркграф Отто III в сопровождении верховного магистра с большим войском выступил на Пруссию, но из-за неблагоприятных погодных условий крестовый поход закончился безрезультатно. Верховный магистр вернулся в Германию для подготовки нового крестового похода и с этой целью посетил целый ряд немецких городов (Тангермюнде, Грифштедт, Альтенбург). В 1267/68 году в Пруссию прибыл король Богемии Отгокар II Пржемысл со своими войсками, но в том походе верховный магистр не участвовал.

По всей видимости, в 1267 году Анно вернулся в Палестину, где положение братства резко ухудшилось. В 1264 году в Акре собрался Генеральный капитул ордена, на котором была сделана попытка обязать верховного магистра в столь критическом положении не покидать Святую Землю и принято решение о запрете верховному магистру без согласия капитула отправляться «за море» и надолго там задерживаться. В случае невозвращения к оговоренному сроку верховный магистр мог лишиться своего поста.

В то время за Акру вели жестокую борьбу тамплиеры, госпитальеры и итальянские города Венеция, Генуя и Пиза. Генуэзцы блокировали гавань Акры и призвали на помощь египетского султана Бейбарса против венецианцев (1263, 1267 гг.). Объединенными силами они захватили Башню Мух в Акре. В 1268 году Бейбарс взял Яффу, пала и Антиохия. В 1269 году Бейбарс вновь появился у стен Акры, Тира и укреплений госпитальеров — замка Маркаб и крепости Крак де Шевалье (обе твердыни пали в 1271 г.). С помощью госпитальеров Анно попытался договориться с мамлюками, чтобы спасти крепость и резиденцию верховного магистра Монфор от голодной смерти, так как не располагал достаточными силами, чтобы оказать сопротивление превосходящим силам Бейбарса. В 1271 году после краткой осады Монфор был не только захвачен мамлюками, но и до основания разрушен. В дальнейшем замок не восстанавливался и уже не мог служить оплотом для христианских войск. После потери Монфора владения Тевтонского ордена в Палестине остались только в Акре и ее ближайших окрестностях. Последнее документальное свидетельство о пребывании верховного магистра в Святой Земле содержится в договоре, который Анно заключил с бароном Константином, сеньором Сарвантикара, расположенном близ Харунии в Киликийской Армении, о строительстве орденом поста сбора торговой пошлины (15.VI.1271). Отсутствие Анно в сражении за Монфор как раз во время его осады свидетельствует о том, что он был не самым воинственным верховным магистром. Точно известно, что вскоре после падения Монфора Анно вернулся в Германию. Возможно, в это время он вел подготовку нового крестового похода в Пруссию и посещал южногерманские земли (Хостерлиц (чеш. Хостерадице) в Богемии, Франкфурт-на-Майне, Негельштедт в Тюрингии, снова Богемию). Крестовый поход в Пруссию на этот раз возглавил Дитрих II, маркграф Мейсенский, но об участии верховного магистра в нем никаких свидетельств нет. В январе 1273 года он всё еще находился на своей родине, в Зангерхаузене.

Анно умер 8 июля 1273 года и погребен в Марбурге или Трире, по данным разных источников. Он возглавлял братство в один из тяжелейших периодов истории Тевтонского ордена, во время восстаний в Прибалтике и серьезных потерь в Палестине. Магистр не совершил никаких выдающихся подвигов, которые оставили бы след в памяти современников. Известный хронист Тевтонского ордена Пётр из Дусбурга спустя полвека после смерти Анно счел возможным запечатлеть в своем сочинении лишь анекдоты о магистре.

Menzel С. Die Herren von Sangerhausen und ihre Besitzungen//Zeitschrift des Harzvereins für Geschichte und Altertumskunde. 1879. 12. S. 550–575; 1880. 13. S. 355–440; См. также: Mitteilungen des Vereins für Geschichte und Altertumskunde von Sangerhausen und Umgebung. 1881. 1. S. 1–111; Schreiber 1913: S. 668–669; Krieg R. Hochmeister der deutschen Ritterorden aus unserer Heimat//Mitteilungen des Vereins für Geschichte und Naturwissenschaft in Sangerhausen und Umgebung. 1919. 13. S. 99–108; Oelsnitz 1926: S. 56; Turnier 1955: S. 49; NDB 1953/I: S. 306; APB/II: S. 589–590; Forstrevier K. Der Deutsche Orden am Mittelmeer. Bonn, 1967. Register (Quellen und Studien zur Geschichte des Deutschen Ordens. 2).


11. Хартманн фон Хельдрунген после 8.VII.1273 — 19.VIII.1283



Хартманн был выходцем из знатного рода, самое раннее упоминание о котором относится к первой половине XII века. Его отец Хартманн, имя которого встречается в документах 1202–1225 годов, имел владения близ Зангерхаузена в Тюрингии и был вассалом ландграфов Тюрингских.

Хартманн родился около 1210 года и впервые назван в документах в 1227 году. 18 ноября 1234 года он вместе с ландграфом Конрадом Тюрингским (деверем святой Елизаветы и будущим верховным магистром), Дитрихом фон Грюнингеном (будущим ландмейстером Ливонии, Пруссии и дейчмейстером) и с несколькими другими тюрингцами вступил в Тевтонский орден. Впоследствии они образовали в ордене влиятельную группу, хотя в первое время и не занимали никаких должностей.

Хартманн принимал активное участие в процедурах вхождения ливонского Ордена меченосцев в Тевтонский орден в 1236–1237 годах. На следующий год он стал ландкомтуром в Саксонии (если именно его можно отождествить с упоминаемым Хартманном фон Хельденове). В 1240 году он участвовал в Генеральном капитуле в Мергентхейме, состоявшемся при верховном магистре Конраде Тюрингском. Возможно, именно тогда его назначили дейчмейстером (в документах того года фигурирует дейчмейстер по имени Хартманн). В 1242 году в этой должности его, вероятно, сменил Генрих фон Гогенлоэ, а Хартманн жил в Тюрингии как простой член орденского конвента. Он вновь упомянут в 1251–1252 годах в связи с переговорами ордена с местными госпитальерами и сеньорами Лобдабурга. В 1255 году в составе свиты верховного магистра Поппо фон Остерны он побывал в Пруссии. Какие посты занимал Хартманн до 1261 года, точно неизвестно, он мог быть и рядовым братом ордена. В документах 1261–1263 и 1266 годов он фигурирует как великий комтур и заместитель верховного магистра в Святой Земле. На этот пост его, вероятно, назначил верховный магистр Анно фон Зангерхаузен, также выходец из Тюрингии. За недостатком источников можно предположить, что Хартманн вступил в эту должность ранее 1261 года и оставался в ней и позже. Наконец, в 1267–1272 годах, он вновь оказывается в Тюрингии.

Судя по послужному списку Хартманна, ни о какой целенаправленной орденской карьере в его случае не может быть и речи. Было ли это связано с личностью Хартманна или явилось следствием стечения исторических обстоятельств, нам неизвестно. Тем не менее Хартманн, по всей видимости, считался важным доверенным лицом, поскольку после смерти Анно фон Зангерхаузена капитул 1273 года именно его избрал преемником последнего, хотя новому магистру в это время было не менее 60 лет.

За 10 лет его правления завершилось завоевание Пруссии и были заложены основы орденского государства, которое постепенно превращалось в центр Тевтонского ордена. Положение христиан и ордена в Святой Земле из-за нападений мамлюков становилось всё более шатким и в глазах некоторых братьев ордена казалось безнадежным. Неясно, по этой ли причине Хартманн распорядился заложить и выстроить в Пруссии крепость Мариенбург (ныне Мальборк). Возможно, такое толкование возникло позднее, но оно прекрасно вписывается в логику развития ордена. Однако Хартманн не порвал со Средиземноморьем, о чем может свидетельствовать предполагаемое место его смерти — Венеция. Скончался верховный магистр 19 августа (год его смерти точно неизвестен). В мергентхеймском некрологе годом кончины Хартманна назван 1282-ой, но более точной нам представляется дата — 1283 год. Ведь его преемник Бурхард фон Шванден документально упомянут 11 мая 1283 года всё еще в качестве комтура Марбурга, и трудно себе представить, чтобы в опасной для братьев ситуации, сложившейся в Святой Земле, орден почти целый год обходился без верховного руководства. Вероятно, Хартманна похоронили в Мергентхейме.

Хартманн фон Хельдрунген принадлежал к группе тех тюрингцев, которые со времени Германа фон Зальцы задавали тон в ордене, хотя и не входили в его руководство. Они проявили верность Штауфенам во время папско-императорского конфликта. Также показательно, что после всех неурядиц, начиная с отлучения Фридриха II от Церкви и смерти Германа фон Зальцы в 1239 году и заканчивая стабилизацией обстановки в середине 50-х годов XIII века, именно эта группа вместе с Анно фон Зангерхаузеном и Хартманном фон Хельдрунгеном вновь пришла к власти в ордене и была в состоянии успешно сглаживать внутренние конфликты. После смерти Фридриха II в 1250 году Империя в значительной мере распалась на регионы, в которых различные силы пытались закрепить или расширить свои сферы влияния. Подобным образом действовал и Тевтонский орден, систематически выстраивавший свое автономное господство в Пруссии и Ливонии. В условиях постепенного ослабления Империи Хартманн фон Хельдрунген, не понаслышке знавший прибалтийский регион, конечно, видел прекрасную возможность именно здесь без согласования с Папской курией разместить центр ордена в качестве альтернативы уже давно с трудом удерживаемой Святой Земле. Безусловно, личной заслугой Хартманна и его предшественника (Анно) было преодоление раскола внутри ордена. Сам факт избрания магистром ордена столь немолодого брата свидетельствовал о том, что и братья ордена считали точно так же. В то же время Хартманн в определенной мере подготовил следующий, уже региональный, конфликт (имеется в виду конфликт ордена с Польшей и Литвой. — Прим. ред.), который, впрочем, в русле общеполитического развития был неизбежен. С кончиной Хартманна закончился длившийся три четверти века период, когда в ордене преобладали выходцы из Тюрингии.

До нас дошло краткое, но живое и увлекательное «Донесение Хартманна фон Хельдрунгена» об объединении Ордена меченосцев с Тевтонским орденом. Кто был его автором и каково место этого сочинения в историописании ордена, долгое время было предметом научных споров. Между тем возобладало мнение, что текст утраченного немецкого оригинала был вполне современен и составлен Хартманном, в то время как дошедший до нас средненижненемецкий вариант относится ко второй половине XIV века. Его следует рассматривать в одном ряду с «Донесением Генриха фон Гогенлоэ» о завоевании Пруссии, которое столь же широко использовалось в позднейшей орденской хронистике.

Strehlke Е. Hartmanns von Heldrungen… Bericht//Mitteilungen aus dem Gebiete der Geschichte Liv-, Ehst- und Kurlands. 1868. II. S. 76–102; Schreiber 1913: S. 669–771; Milthaler F. Die Großgebietiger des Deutschen Ritterordens bis 1440. Königsberg, 1940. S. 35 (Schriften der Albertus-Universität. Geisteswissenschaften. Reihe 26); APB/I: S. 263; Benninghoven F. Der Orden des Schwertbrüder. Köln, 1965. Register; NDB 1966/7: S. 727; Wojtecki 1971: S. 155–157; Labuda G. Zu den Quellen der "Preußischen Chronik" Peters von Dusburg//Der Deutschordensstaat Preußen in der polnischen Geschichtsschreibung der Gegenwart/Hg. U. Arnold, M. Biskup. Marburg, 1982. S. 133–164 (Quellen und Studien zur Geschichte des Deutschen Ordens. 30); Verfasserlexikon 1981/3: Sp. 523–524; Wittmann H. Tm Schatten der Landgrafen: Studien zur adeligen Herrschaftesbildung im hochmittelalterlichen Thüringen. Köln, 2008. S. 85–101 (Veröffendichungen der Historischen Kommission für Thüringen. Kleine Rheie. 17).


12. Бурхард фон Шванден после 19.VIII.1283 — середина 1290



Бурхард фон Шванден родился около 1245 года. Его родителями были Рудольф фон Шванден и Елизавета. По отцовской линии Бурхард принадлежал к аристократической семье, именовавшейся по названию города Шванден в Эмментале близ Берна. Самого Бурхард а отождествляют с упоминаемым в 1268 году бернским бюргером Бурхардом фон Шванденом. Значит, он жил по бернскому городскому праву. В 1268 году Бурхард вместе с отцом подарили двор конвенту Тевтонского ордена Кёниц близ Берна. А в 1270 году он вел тяжбу с матерью за некий двор уже в статусе члена ордена. К сожалению, в источниках не назван или не указывается конвент, к которому он относился. Тем не менее всё говорит о том, что Бурхарда приняли в орден в конвенте Кёниц, которому они с отцом сделали пожалование. С 1275 до начала 1277 года он занимал пост комтура Кёиица. В июле 1277 года Бурхард был уже ландкомтуром баллея Тюрингия-Саксония, которому в 1278 году был пожалован монастырь Штиллен Монастырь имел большие доходы, и поэтому Бурхард сразу же превратил его в комтурство. Так что в рамках баллея деятельность Бурхарда была успешной. В качестве ландкомтура Тюрингии-Саксонии он упоминается в документах до 1279 года. Хотя в этой должности он, вероятно, оставался еще один год.

С декабря 1281 года до 11 мая 1283 года Бурхард был комтуром Марбурга, то есть главой баллея Еессен. Вероятно, он вступил в должность месяца на два раньше. За краткое время своего правления он способствовал строительству марбургской церкви Св. Елизаветы, заботился о его финансировании, но освящения церкви, законченной в 1283 году, комтур не дождался. Незадолго до этого события он уехал в Италию, где итальянские епископы сделали новые пожертвования на церковь Св. Елизаветы, которые Бурхард отправил в комтурство Марбург, а сам проследовал в Святую Землю, где после 19 августа 1283 года, вероятно в Акре, был избран верховным магистром. Он — последний магистр, избранный братьями ордена в Святой Земле.

До середины 1286 года Бурхард пребывал в Акре. О его деятельности в этот период известно мало. Он был одним из немногих верховных магистров, которые долгое время провели в Палестине. Едва ли причину этого следует усматривать в изданных около 1264 года «Законах о море» («Gesetze über Meer»), согласно которым верховным магистрам было запрещено выезжать в Европу без согласия на то Генерального капитула, — ведь предшественники Бурхарда порой нарушали предписания и ездили в Европу. Скорее всего, Бурхард руководствовался собственными представлениями об обязанностях верховного магистра, призванного защищать Святую Землю.

Бурхард пытался урегулировать спорные вопросы деятельности ордена в Европе, не покидая Акры. Так, например, он присоединил Грифпггедт к баллею Марбург и вычленил комтурство из баллея Тюрингия. Наконец, наступило время, когда ему как верховному магистру и главе ордена пришлось покинуть Святую Землю и лично принимать решительные меры как в немецких баллеях, так и в Пруссии и Ливонии. В мае 1287 года он провел Генеральный капитул во Франкфурте-на-Майне, на котором были решены спорные вопросы в баллеях Франкония и Кобленц. На этом капитуле он, вероятно, разделил баллей Тюрингия-Саксония на баллей Тюрингию и Саксонию и назначил туда двух ландкомтуров, то есть завершил административные реформы, начатые им в Святой Земле.

Вскоре после окончания франкфуртского капитула он с войсками, набранными из франконцев и швабов, выступил в Пруссию. Правда, последнее восстание пруссов было подавлено уже в самом начале его правления, и судовы (ятвяги) стали последним племенем, покорившимся ордену, но граница с Литвой была уязвима и могла оказаться плохо защищенной в случае нападения из пущи (лесное пространство, отделявшее Пруссию от Литвы и Мазовии. — Прим. пер.). Основную проблему для ордена в Прибалтике в то время представляли восставшие земгаллы, которые в 1287 году вместе с литвинами убили ландмейстера Ливонии и разгромили его войско. Тевтонскому ордену удалось окончательно покорить земгаллов лишь в 1290 году.

Бурхард фон Шванден недолго занимался прусскими и ливонскими делами. Еще 2 февраля 1288 года он был в Эльбинге, но уже 6 апреля снова в немецких баллеях, в Мерзебурге (Саксония-Анхальт), где отдавал распоряжения некогда основанному им комтурству Чиллен. 9 мая того же года на капитуле во Франкфурте-на-Майне он утвердил условия использования архидиаконата комтуром Чиллена. Во время своего пребывания в Европе в 1287–1290 годах Бурхард сосредоточил внимание на управлении орденскими владениями в немецких баллеях.

Магистр внимательно следил за орденской дисциплиной, как того требовали законы, утвержденные им на капитуле в Майнце 11 октября 1289 года. На этом собрании не было ни одного представителя от Пруссии и Ливонии. Принятые тогда законы не совсем подходили к прусским или ливонским реалиям, но скорее были приспособлены к недочетам в немецких баллеях. Поэтому капитул, решения которого относились преимущественно к немецким баллеям, следует рассматривать в качестве регионального, хотя впоследствии отдельные положения законов распространились на весь орден. При Бурхарде фон Швандене наметилась некоторая самостоятельность территориальных ветвей ордена. Интересы орденской братии в Пруссии и Ливонии явно не совпадали с интересами остальных земель.

В начале 1289 года Бурхард отправился к Папскому престолу. Седьмого февраля он уже находился в Риме. На него, как и на других представителей высшей немецкой знати, возлагалась задача подготовки коронации в Риме императором Священной Римской империи короля Рудольфа Габсбурга. Посольство успешно завершило переговоры. Тем не менее императорскую корону Рудольф Габсбург так и не получил, но это произошло по не зависящим от посольства с верховным магистром причинам. Эти события всё же свидетельствуют, что Бурхард, как и его предшественники, стремился поддерживать тесные связи с королем, хотя его влияние на двор Рудольфа Габсбурга, по сравнению, скажем, с местом Германа фон Зальца при императорском дворе, было, вероятно, скромным.

Около середины 1289 года Бурхард вновь перешел через Альпы и посетил конвенты ордена в немецких баллеях, где начал собирать братьев ордена и крестоносцев на войну в Палестину. Однако его планы обороны Святой Земли не встретили энтузиазма. Так, дейчмейстер Конрад фон Фейхтванген отказался сопровождать верховного магистра и остался в Германской империи. В середине 1290 года Бурхард отплыл из Италии. Через три дня после прибытия в Акру он сложил с себя полномочия верховного магистра, вышел из Тевтонского ордена и вступил в Орден госпитальеров. (С этим орденом семейство Шванденов было связано еще с начала XIII в. — Прим. ред.) Некоторые историки считают данное событие выдумкой хронистов, однако факт перехода Бурхарда в другой орден не вызывает сомнений. О причинах, подвигнувших его на такой удивительный шаг, ничего не известно. Возможно, он полагал, что Тевтонский орден уделяет слишком мало внимания защите христианских бастионов Палестины от мамлюков. Это предположение подтверждается всей деятельностью Бурхарда в пору его пребывания в Святой Земле сразу же после избрания верховным магистром и усилиями собрать войско крестоносцев, которое он привел в Акру в 1290 году.

Когда 18 мая 1291 года Акра пала, Бурхарда в Святой Земле уже не было: Орден госпитальеров откомандировал его в другие места.

В 1296–1297 годах он возглавлял комтурство госпитальеров в Хеймбахе, а в 1298–1308 годах — в Бухзее в Швейцарии. Бурхард умер 27 июля, вероятно, 1310 года, будучи в то время комтуром Бухзее или, по мнению некоторых историков, на Родосе. Трудно сказать, какое из этих утверждений верно, но свидетельств в пользу Бухзее больше.

Schreiber 1913: S. 671–684; Oelsnitz 1926: S. 58–59; Idem. Woher stammte der Hochmeister Burkhard von Schwanden?//AF. 1930. 7. S. 277–282; Turnier 1955: S. 51–53; NDB 1957/3: S. 27; APB/II: S. 649–650.


13. Конрад фон Фейхтванген осень 1291— между 2. и 5.VII.1296



После выхода из Тевтонского ордена в 1291 году Бурхарда фон Швандена братство должно было избрать нового верховного магистра. 18 мая того же года пала Акра, последний бастион некогда могучего государства крестоносцев в Палестине, и рыцарские ордены и их привилегии стали объектом для критики. Их упрекали в мелочных раздорах и даже в том, что на них лежит ответственность за утрату Святой Земли. Также появились требования по объединению орденов и их радикальной реформе. (В конце ХIII — начале XIV в. появились различные проекты по объединению орденов в единую организацию. — Прим. ред.) В этих обстоятельствах от нового верховного магистра требовался большой опыт и обширные связи для овладения критической ситуацией, а не склонность к экспериментированию. Именно поэтому Тевтонский орден всецело положился на Конрада фон Фейхтвангена.

Свою карьеру в ордене Конрад начал в 50-е годы XIII века. Он родился около 1230 года и вышел, вероятно, из семьи министериалов графов Этгингенов. Его имя впервые упоминается в источниках в 1259 году. В это время он — ландкомтур баллея Австрия, то есть занимает весьма высокий орденский пост. Есть свидетельства того, что затем долгое время он находился в палестинской резиденции ордена, в Монфоре, где отвечал за сокровищницу ордена. Но в 1271 году, когда крепость захватили мамлюки и орденская резиденция была перенесена в Акру, Конрад вернулся на прежнее место службы в Австрию. Долгие годы он вновь занимал пост ландкомтур а, и не исключено, что с тех пор у него завязались добрые отношения с королем Рудольфом Габсбургом. Памятуя о его заслугах, заседавший в Марбурге в конце апреля 1279 года Генеральный капитул назначил Конрада новым ландмейстером Пруссии и Ливонии. Облеченный этой двойной должностью, он быстро получил представление об особенностях каждой из этих орденских земель. В Пруссии он всецело положился на опыт прусского маршала ордена Конрада фон Тирберга-младшего и поддерживал его во всех начинаниях. Это свидетельствует вовсе не о слабости руководства магистра, а о прагматичной, но принципиальной позиции Конрада как человека. К этому времени относится начало возведения крепости Мариенбург (Мальборк), которая должна была защищать прилегающий регион Вислы вместо неудачно расположенного замка Зантир.

Видимо, Конрад очень быстро понял, насколько различаются орденские земли Пруссия и Ливония по их положению, условиям и интересам, и решил, что управлять ими одновременно затруднительно. Поэтому спустя год он отказался от должности ландмейстера Пруссии и целиком сосредоточился на Ливонии, где снискал себе добрую славу в двух походах (1280 и 1281 гг.) против язычников — земгаллов. Однако полностью подчинить этих балтов, живших на левом берегу Даугавы, ему так и не удалось. Спустя некоторое время Конрад отказался от орденской должности в Ливонии и в июне 1282 года был назначен ландкомтуром Франконии. Уже в начале 1284 года он получил пост дейчмейстера, на котором проявил себя как осмотрительный администратор, не раз принимавший участие в королевских хофтагах. Путем ряда финансовых операций он пытался покрыть долги баллея Тюрингия-Саксония, но на Генеральных капитулах 1287 и 1288 годов столкнулся с возрастающим вмешательством верховного магистра в сферу своей деятельности. Вероятно, с тех пор его отношения с Бурхардом фон Шванденом стали натянутыми. Конрад не разделял политику орденского руководства, ориентированную на Святую Землю. Возможно, он лучше кого бы то ни было понимал, что в Пруссии и Ливонии орден может добиться гораздо больших результатов, чем в Святой Земле, где ситуация приобретала всё более безнадежный характер.

За несколько недель до падения Акры рыцари ордена из германского окружения Конрада встретились во франконской деревне Шлауерсбах (8 км от Хейльсбронна) в связи с третейским судом по поводу спорного наследства. Но судебное дело было, скорее всего, лишь поводом, поскольку здесь собрались главные противники средиземноморской политики ордена. Они уже не могли выступить на помощь братьям в Акре, оказавшимся в бедственном положении. Вопреки часто встречающимся утверждениям Конрад более не отправлялся в Святую Землю. Он чаще оставался в Империи и как самая незаурядная личность в ордене был избран верховным магистром.

Точная дата его избрания неизвестна; первое достоверное сообщение датируется апрелем 1292 года. Возможно, избирательный капитул состоялся в Венеции осенью 1291 года. В пользу такого предположения говорит тот факт, что следующий Генеральный капитул собрался во Франкфурте в начале октября 1292 года, а, согласно Статутам, капитулы собирались через календарный год. На капитуле, избравшем Конрада, вероятно, было принято окончательное решение об организации резиденции верховного магистра в Венеции. Таким образом, в отличие от тамплиеров и госпитальеров (эти ордены для продолжения борьбы за Святую Землю первое время обосновались на Кипре. — Прим. ред.) Тевтонский орден разместил свою резиденцию уже не в Леванте, но всё еще не мог окончательно перебраться в Прибалтику. Это и понятно: ведь для части орденского братства даже сама мысль о прекращении крестоносной деятельности в Святой Земле казалась неприемлемой. Выбор Венеции, через которую шли все морские пути в Палестину, означал определенный внутриорденский компромисс.

После избрания верховным магистром Конрад некоторое время находился в немецких баллеях, где, по сути, выступал в качестве дейчмейстера. Это отчетливо видно на примере комтурства Шпейер: он распорядился освободить комтурство от абсолютно всех денежных сборов в пользу братьев ордена из других комтурств. Эта мера явилась в известной степени примером для следующих дейчмейстеров, которые в XIV веке не только повторяли подобные постановления, но и частично усиливали их. Вмешательство Конрада в сферу деятельности дейчмейстера весьма логично, поскольку на тот момент эта должность была вакантной. Верховный магистр всячески укреплял финансовое положение ордена, пошатнувшееся по причине утраты всех палестинских владений. Так, и в 1294 году в тюрингском Мюльхаузене, где Конрад присутствовал при фактическом основании самбийского кафедрального капитула, он добивался предоставления ордену новых пожалований. (Епископство Самбия было основано еще в 1243 г., но являлось епископством «на бумаге», так как сама Самбия всё еще не была завоевана. Вплоть до конца XIII в. самбийские епископы находились вне их формального диоцеза, так как в Самбии продолжались военные кампании ордена по покорению региона. Фактически кафедральный капитул епископа был основан лишь в 1294 г. по настоянию ордена. Епископ Христиан фон Мюльхаузен (1276–1295) утвердил в Мюльхаузене кандидатуры шести прусских священников ордена, которые ему представил Конрад фон Фейхтванген. — Прим. ред.)

Полагают, что Конрад всерьез готовил перенос главной резиденции ордена в Пруссию; об этом свидетельствует назначение (примерно в середине 1294 г.) дейчмейстера, с появлением которого необходимость длительного пребывания верховного магистра в Германии отпадала. Таким образом, реального объединения должностей дейчмейстера и верховного магистра, как это случилось в XVI веке, в то время не произошло. Однако маловероятно, что с орденскими братьями в Пруссии была достигнута договоренность о переносе резиденции. Напротив, орденский хронист в Пруссии Пётр из Дусбурга не без некоторого разочарования отмечает, что Конрад во время своей последней поездки в Пруссию в 1295–1296 годах ограничился лишь передачей рыцарям подарков. Время для такого решительного шага еще не пришло. Но, с другой стороны, в данный период орден не предпринял никаких действенных мер по отвоеванию Святой Земли. В среднесрочной перспективе политика верховного магистра была направлена на Пруссию и Ливонию. После своего избрания Венецию он посетил лишь однажды с кратким визитом, а в Пруссии провел почти целый год. Конрад умер в Праге между 2 и 5 июля 1296 года, возвращаясь из Пруссии в Богемию, и был погребен в приходе Дробовиц, близ Часлава. Впоследствии его останки были перенесены в церковь цистерцианок в Требнице (Силезия), очевидно, из страха перед восставшими гуситами. Надгробие из черного с красноватыми прожилками мрамора было воздвигнуто там только в 1680-е годы, и помещенный на нем барельефный портрет магистра не основывается на каком бы то ни было аутентичном изображении.

На основе скупых сообщений, сохранивших сведения о Конраде, провести детальное исследование его личности практически невозможно. Но почти во всех сферах его деятельности просматривается четкая линия поведения, направленная на достижение внутриорденского компромисса. Недаром король Адольф Нассауский поручал ему как своему секретарю и советнику (secretarius et consiliarius) дипломатические миссии. И пусть Конрад не отличился военными успехами, он пользовался глубоким уважением у орденской братии. Богатый опыт, приобретенный им на протяжении долгой жизни, пригодился ему, когда он стал верховным магистром, и помог сохранить должный авторитет. До последних дней Конрад примирял разные ветви Тевтонского ордена, имевшие противоречивые интересы.

Как руководитель и организатор Конрад заслуживает высокой оценки. Он осмотрительно подходил к решению даже самых сложных вопросов. Так, на изданных франкфуртским Генеральным капитулом 1292 года законах лежит печать его деятельности. В этих законах содержатся основополагающие установления по управлению орденской недвижимостью, правовому положению кнехтов (слуг) и свободных ордена. Он стремился укреплять орденскую дисциплину и наказывать нарушителей. Возможно, это были попытки хоть отчасти учесть критику рыцарских орденов, обострившуюся после разгрома крестоносцев в Палестине. В результате Тевтонский орден, руководимый Конрадом фон Фейхтвангеном, менее болезненно пережил утрату Святой Земли, чем, например, тамплиеры. Его миновал мучительный кризис власти, с которым столкнулись его ближайшие преемники.

Schreiber 1913: S. 684–686; Oelsnitz 1926: S. 59–60; APB/I: S. 181; Turnier 1955: S. 338–339; Wojtecki 1971: S. 47. Anm. 237; Arnold U. Konrad von Feuchtwangen//Preußenland. 1975. 13. S. 2–34; NDB 1980/12: Sp. 515–516; Idem. Deutschmeister Konrad von Feuchtwangen und die «preußische Partei» im Deutschen Orden am Ende des 13. und zu Beginn des 14. Jahrhunderts//Aspekte der Geschichte: Festschrift für Peter Gerrit Thielen/Hg. U. Arnold u. a. Göttingen, 1990. S. 22–42; 800 Jahre 1990: S. 29–31, 559; Kaczmarek R., Witkowski J. Das Grabmal des Hochmeisters des Deutschen Ordens Konrad von Feuchtwangen in der Zisterzienserin-nenkirche zu Trebnitz//Feuchtwanger Heimatgeschichte. Feuchtwangen, 1990. Schriftenreihe 2. S. 143–154.


14. Готтфрид фон Гогенлоэ 3.V.1297 — осень 1303



Готтфрид фон Гогенлоэ родился в 1265 году. Его родителями были Крафт фон Гогенлоэ и Виллебурга фон Вертхейм. Готтфрид принадлежал к тому же знатному владетельному роду из Франконии, что и один из его предшественников — Генрих фон Гогенлоэ. Почти всё свое детство Готтфрид провел в местечке Вейкерсхейм-на-Таубере, расположенном в нескольких километрах к востоку от комтурства Мергентхейм. Во всяком случае, его отец почти всё время жил в замке Вейкерсхейм.

По достижении четырнадцати лет Готтфрид был посвящен в рыцари Тевтонского ордена. Это произошло в комтурстве Мергентхейм, основанном еще его предками. Всю жизнь он заботился о приумножении владений данного комтурства, что происходило за счет дарений его отца и родственников.

Поскольку Готтфрид вступил в орден в юном возрасте, он не получил в Тевтонском ордене никакой должности и, вероятно, Жил как простой рыцарь в конвенте ордена в Мергентхейме. В начале 1290 года он стал ландкомтуром Франконии, когда ему еще не было 25 лет. Таким образом, едва начав службу, он получил один из самых влиятельных постов в немецких баллеях и занимал этот пост около четырех лет, до середины 1294 года, когда вступил в должность дейчмейсгера. После потери христианами Святой Земли, усилившейся критики ордена и связанной с этим утратой авторитета пребывавшего в Венеции верховного магистра полученная им должность считалась в ордене самой влиятельной. Примерно в то же время в ордене был принят закон, предписывавший верховному магистру постоянно находиться в Венеции и выезжать за Альпы только с разрешения трех магистров (дейчмейстера, прусского и ливонского). Историк М. Перльбах ошибочно приписал этот акт верховному магистру Зигфриду фон Фейхтвангену, но, скорее всего, закон был принят до 1297 года, и Готтфрид фон Гогенлоэ в качестве дейчмейстера с ландмейстерами Пруссии и Ливонии активно способствовал такому решению. В итоге власть верховного магистра, распространявшаяся согласно орденским Статутам на всю орденскую братию, отныне урезалась до границ Средиземноморья, в то время как вес должности дейчмейстера и сфера его влияния заметно расширились. На посту дейчмейстера Готтфрид последний раз упоминается б января 1297 года, а уже в начале мая 1297 года Генеральный капитул в Венеции избрал Готтфрида верховным магистром. Теперь проводимая им политика трех магистров обернулась против него самого. На том же капитуле должностные лица ордена выдвинули еще более строгие требования, повелев новому верховному магистру безвыездно находиться в Венеции и категорически, под страхом лишения его должности, запретив ему уезжать за Альпы.

До конца 1297 года Готтфрид пробыл в Венеции в полном бездействии. Но на следующий год прусские и ливонские братья ордена обратились к нему за помощью в войне против литвинов, угрожавших власти обеих ветвей ордена. Особенно шатким казалось положение в Ливонии, поскольку в 1297 году против ордена восстала и Рига. Речь шла о мосте через Даугаву (Западную Двину), который построили рижане, чтобы защитить город от ледяных торосов, но рыцари сочли, что эта мера направлена против ордена, и потребовали его разрушить. В ответ горожане разгромили замок ордена в Риге и казнили многих из 60 захваченных в плен братьев ордена. Рижский архиепископ и его соборный капитул, а также епископы Дерптский (Бернхард II) и Эзельский (Яков I) встали на сторону города, а тот, со своей стороны, искал поддержки у литвинов и датчан. Литвины обещали помочь, поскольку им была обещана Курляндия. Таким образом, ордену противостоял целый союз. В 1298 году литвинам удалось овладеть замком Каркус. 1 июня 1298 года орден потерпел сокрушительное поражение на реке Гауя в Турайдской битве. В сражении пал ливонский магистр Бруно, погибло несколько десятков рыцарей и множество простых воинов.

В создавшемся положении верховный магистр Готтфрид фон Гогенлоэ получил помощь из Империи. Вероятно, в мае 1298 года он с хорошо вооруженным войском вошел в Пруссию, а в Ливонию отправил сильный отряд под командованием ком-тура Кёнигсберга Бертольда Брюхавена. Сам Готтфрид сначала оставался в Пруссии и 15 июня 1298 года утвердил раздел Кульмской земли между орденом и епископом Кульмским. 29 июня 1298 года войска ордена разбили объединенные отряды рижан и литвинов у Нейермюлена. После этого магистр отправился в Ливонию. 16 августа 1298 года он находился в Вендене (ныне Цесис). Готтфрид на месте убедился в критическом положении Тевтонского ордена в Ливонии, но участия в решающих битвах не принял и, не задерживаясь более в Прибалтике, вернулся в Империю, а оттуда, вероятно, снова отправился в Венецию.

Поведение Готтфрида возмутило орденскую братию в Пруссии. В послании, датированном 26 июня 1299 года, вицеландмейстер Пруссии, ландкомтур Кульмский и еще четырнадцать прусских комтуров, собравшихся на капитуле в Эльбинге, без обиняков высказали ему упреки, которые так и не были услышаны. Они вновь настойчиво указывали ему на тяжелое положение ордена в Пруссии. Это послание Готтфрид получил в Венеции. О том, что конкретно происходит в Пруссии, братья ордена, к сожалению, не поясняли. Вероятно, заявил о себе уже долгое время назревавший конфликт относительно размещения главной обители и резиденции Тевтонского ордена. Братья в Пруссии и, вероятно, в Ливонии выступали за переезд верховного магистра (и связанный с этим перенос главной крепости ордена) в Пруссию, поскольку после утраты Святой Земли они видели будущее ордена и его главную задачу в борьбе с язычниками в Прибалтике. Возможно, такой перенос, по их мнению, способствовал бы росту престижа прусской ветви Тевтонского ордена, созданию в Пруссии территориального княжества по образу и подобию тех, которые знатные братья ордена могли наблюдать У феодалов у себя на родине.

Братья ордена за пределами Пруссии и Ливонии, как и прежде, представляли себе борьбу с язычниками как борьбу с сарацинами и верили в отвоевание Святой Земли. А для этого резиденцию в Венеции следовало сохранить, поскольку военные действия в Палестине были бы бесперспективными без участия венецианского флота. Верховный магистр Готтфрид фон Гогенлоэ в этом споре не был ни на чьей стороне. Позицию прусской братии он безоговорочно не разделял, но и среди консервативной средиземноморской группировки у него было не много сторонников.

Из Венеции Готтфрид отправился в Вену. 3 августа 1299 года он подтвердил дарение, послужившее созданию комтурства в Демблине (Моравия). Из Вены с краткой остановкой в Пруссии он поехал в баллеи, где, вероятно, находился в 1300–1302 годах. К этому времени боевые действия в Ливонии еще не завершились, а литвины не были окончательно разгромлены. И всё же Готтфриду удалось найти компромисс с архиепископом Рижским и предотвратить грозивший ордену процесс при Римской курии. Чтобы усилить Ливонский орден, он собрал братьев ордена в Империи и в 1302 году повел их через Пруссию в Ливонию.

В Ливонии Готтфрид вновь оставался недолго и в том же году отправился в обратный путь. По прибытии в Мемель (ныне Клайпеда), относившийся в то время к владениям ливонского магистра, он должен был представить вопрос о занимаемой им должности на рассмотрение ландмейстерам Пруссии и Ливонии, комтурам и прочим должностным лицам. Но собрание в Мемеле не было очередным Генеральным капитулом или капитулом, на котором верховный магистр подал бы в отставку. Неизвестно, так ли уж добровольно требовал Готтфрид отставки, как утверждали участники капитула. Информация о том, что он еще двумя годами ранее принял решете уйти со своего поста, не подкрепляется другими источниками. Многое из того, что говорилось или делалось на капитуле в Мемеле, покрыто мраком.

Прусские и ливонские должностные лица сами чувствовали, что отставка Готтфрид а в Мемеле вызывала сомнения, и осенью 1303 года был созван Генеральный капитул в Эльбинге, в котором приняли участие великий комтур, казначей резиденции в Венеции, дейчмейстер, ландмейстеры Пруссии и Ливонии и прочие должностные лица. На этом капитуле Готтфрид подтвердил свое намерение покинуть занимаемый им пост. Братья ордена удовлетворили его просьбу и избрали новым верховным магистром Зигфрида фон Фейхтвангена.

Очевидно, что в Ливонии и на капитулах в Мемеле и Эльбинге Готтфрид оказался под сильным давлением. В 1299 году братья ордена в Прибалтике упрекали его за пренебрежете интересами Тевтонского ордена в Пруссии и Ливонии и, вероятно, считали, что кандидатура Готтфрид а не отвечала их интересам безоговорочно, а поэтому желали избрать нового верховного магистра. Консервативная часть ордена (выступавшая за усиление активности в Святой Земле. — Прим. пер.) на капитуле в Эльбинге тоже не поддержала Готтфрид а. Он вынужден был уйти в отставку, но, вернувшись в немецкие баллеи, оказался в среде, для которой оставался магистром. Разумеется, его резиденцией стало комтурство Мергентхейм, основанное его родственниками. Он располагал им, как если бы оно было его династическим комтурством. Одновременно Готтфрид занял и конвент Тевтонского ордена в Ульме. Он послал письма германскому королю, королю Богемии и прочим монархам, побывал при дворе германского короля и заручился его поддержкой. До 1308 года Готтфрид назывался верховным магистром, но немецких баллеев уже не покидал, почти постоянно пребывая в южной Германии, где его могли защитить родственники. Политике своего преемника он мог мешать, но не имел возможности блокировать ее. 19 ноября 1309, то есть менее чем через месяц после того, как Зигфрид фон Фейхтванген торжественно вступил в Мариенбург, перенеся резиденцию ордена из Венеции в Пруссию, Готтфрид фон Гогенлоэ умер в Марбурге. Его похоронили в церкви Св. Елизаветы.

Уйдя в отставку, Готтфрид уже не смог дать ей обратный ход. При новом верховном магистре политика ордена пошла по новому курсу. Готтфрид же со своими сторонниками всё больше отстранялся от дел. В последние годы жизни он уже не представлял опасности для нового верховного магистра.

HU 1899: № 728; Schreiber 1913: S. 686–689; Oelsnitz 1926: S. 60; Turnier 1955: S. 339–341; NDB 1964/6: S. 665; Militzer K. Der Hochmeister Gottfried von Hohenlohe//800 Jahre Deutscher Orden 1190–1990: Deutschordens-Museum e. V. Bad Mergentheim. Bad Mergentheim, 1990. Jahrbuch 1. S. 49–57; Nieß U. Hochmeister Gottfrieds (1297–1303) erste Urkunde — ein Nachtrag zum Hohenlohischen Urkundenbuch//Würtembergisch Franken. 1994. 78. S. 293–299; Jóźwiak 2002: S. 40–42.


15. Зигфрид фон Фейхтванген середина октября 1303 — 5.III.1311



Хотя о жизни Зигфрида фон Фейхтвангена сохранилось мало сведений, он всё же остается одним из самых известных верховных магистров, поскольку именно он перенес резиденцию Тевтонского ордена из Венеции в Пруссию — в Мариенбург (польск. Мальборк). В зарождающейся национальной немецкой исторической науке XIX века немало дивились этому «государственно-политическому деянию». Зигфрид, как полагали многие историки, указал ордену его подлинную миссию, ясно представляя, что будущее ордена связано только с Пруссией. Пожалуй, только Зигфрид, писал В. Раддац еще в 1914 году, мог увенчать свою мудрую политику событием, свершившимся в 1309 году.

Бесспорно, 1309 год знаменует собственно зарождение территориального орденского государства в Пруссии, но об этом начале не известно почти ничего, даже точной даты. И всё же имеется немало фактов, свидетельствующих о том, что это событие произошло 14 сентября 1309 года, в день Воздвижения Креста по средневековому календарю, то есть в тот день, когда обычно собирался Генеральный капитул ордена. Въезд в Мариенбург праздновал не только верховный магистр, но и сопровождавшие его представители руководства ордена. Вероятно, перенос центра ордена произошел в согласии почти со всей администрацией ордена. Но что могло побудить к этому шагу братьев ордена, долгие годы пребывавших по этому вопросу в раздоре? И какова была при этом роль Зигфрида?

Немногие сохранившиеся источники однозначного ответа на эти вопросы не дают, и личность Зигфрида, вероятно, навсегда останется покрытой мраком. Его имя говорит о родстве с другим верховным магистром — Конрадом фон Фейхтвангеном, но степень этого родства не вполне ясна, как и то, в каком году будущий верховный магистр родился. Можно предположить, что именно доброе имя Конрада способствовало тому, что осенью 1303 года братья ордена доверили Зигфриду фон Фейхтвангену пост верховного магистра, хотя вплоть до избрания в его деятельности не было ничего, что свидетельствовало бы о каких-то выдающихся качествах или способностях. Правда, около 1298 года Зигфрид был дейчмейстером — первая должность, в которой он упоминается как рыцарь ордена. Однако уже в июле 1299 года он выполнял скромные обязанности комтура Вены, как это явствует из грамоты, датированной ноябрем 1300 года. После этого, вплоть до его избрания, информация о нем отсутствует.

Избрание Зигфрида верховным магистром в Эльбинге в середине октября 1303 года сопровождалось серьезными проблемами. Предыдущий магистр, Готтфрид фон Гогенлоэ, вынужденный отречься от своего поста на капитуле, де-факто не собирался его покидать. Он плел интриги против своего преемника, посылал рыцарям ордена в Империи письма, скрепленные принадлежащей одному лишь верховному магистру черной печатью с изображением Девы Марии, и увещевал их не подчиняться новому магистру. Поэтому из Эльбинга Зигфриду пришлось сразу же отправиться в Венецию, в главную резиденцию Тевтонского ордена. Его маршрут, пролегавший через Богемию в юго-западную Германию, нашел отражение в записке о расходах, откуда становится ясно, что новый глава ордена посетил множество комтурств, очевидно, чтобы погасить в них возмущение отношением рыцарей ордена в Пруссии к предшественнику. Бесконечные происки Готтфрид а, до конца своей жизни претендовавшего на пост верховного магистра, вынудили Зигфрида занять выжидательную позицию в Венеции. В итоге ему удалось избежать угрожавшего ордену раскола, пусть даже ценой уступок Генеральному капитулу. Чем больше Готтфрид фон Гогенлоэ интриговал против нового верховного магистра, ища союзников вне ордена, тем более Зигфрид, проводя разумную политику, даже оставаясь в Венеции, укреплял авторитет в качестве главы ордена. Постепенно он смог завоевать доверие и обрести влияние среди орденской братии.

Однако в смысле свободы передвижений Зигфрид был буквально ограничен. Ему приходилось соблюдать законы, согласно которым он не имел права без разрешения Генерального капитула выезжать за пределы Альп. Нарушение этих законов грозило ему потерей должности. Рыцари ордена в Венеции не без основания опасались, что отъезд верховного магистра мог предвещать перенос резиденции в Пруссию, что означало бы утрату роли Средиземноморья в политике ордена. Поэтому даже такое доверенное лицо верховного магистра, как великий комтур, было связано подобным ограничением. Но именно через должность великого комтура появился рычаг, позволивший ослабить запрет.

Поэтому, когда в 1305 году Зигфрид назначил великим комтуром одного из старейших и влиятельных рыцарей, Маркварда фон Мессинга, последнему уже в 1306 году было позволено отправиться через Альпы в Нюрнберг.

О том, какая опасность могла таиться в пребывании ордена в Венеции и проведете им политики, ориентированной на Средиземноморье, свидетельствует судьба тамплиеров. В ночь на 13 октября 1307 года многих рыцарей этого могущественного ордена по повелению французского короля Филиппа IV Красивого арестовали, и столь влиятельные в прошлом «Бедные рыцари Христа и храма Соломона» оказались над пропастью. Вероятно, судьба тамплиеров заставила задуматься многих братьев Тевтонского ордена. Сюда добавились другие, внешние, факторы, как, например, попытки объединения тамплиеров и госпитальеров под руководством короля Франции в единый орден для возвращения Святой Земли или явная слабость авиньонского Папства. К тому же в 1309 году в рамках борьбы за Феррару Папа Климент V наложил интердикт на Венецию, и потому главе Тевтонского ордена находиться там стало рискованным. Однако Зигфриду удалось впервые покинуть резиденцию еще до начала провозглашенного Папой Климентом V «крестового похода» против города на островах Венецианской лагуны. В марте 1309 года он находился в своем старом венском комтурстве. Решение об окончательном переносе центра ордена в Пруссию в это время принято не было, и, хотя нам известно далеко не всё, можно утверждать, что процесс перевода этой идеи в практическую плоскость был запущен.

Пребывая в Средиземноморье, Зигфрид при всем желании не мог сделать многого для братьев в Пруссии и Ливонии. Попытка компромисса с архиепископом Рижским не увенчалась успехом. Высокопоставленный член Католической Церкви оставался одним из завзятых противников Тевтонского ордена в Восточной Прибалтике и даже возбудил в Римской курии процесс против Ливонского ордена. В Пруссии незадолго до переноса туда резиденции ордена началась борьба за Восточное Поморье, имевшая серьезные последствия. В 1308–1309 годах прусские тевтонские рыцари заняли это соседнее, расположенное на левом берегу Вислы княжество. Восточное Поморье стало христианским герцогством с 1294 года, а когда правившая в нем династия угасла, явилось яблоком раздора для совершенно разных сил.

Династы Великой Польши, Куявии, Рюгена и Богемии друг за другом устремлялись в эти земли под предлогом более или менее убедительных наследственных или ленных притязаний. Кратковременное спокойствие воцарилось в 1306 году, когда польский князь Владислав Локетек из династии Пястов вторично занял Восточное Поморье, но он еще должен был отстоять его от притязаний маркграфа Бранденбургского. Дождавшись удобного момента, в августе 1308 года бранденбургские войска вторглись в герцогство. Польская сторона обратилась за помощью к Тевтонскому ордену, на что орден, как и в былые времена, с готовностью откликнулся. Бранденбурги еще не успели отступить, как завязался жестокий раздор с гарнизоном Данцига (Гданьска) в связи с дальнейшим планом действий. Не был урегулирован и вопрос об оплате экспедиции ордена (орден потребовал за помощь Владиславу 10 тыс. марок, тогда как князь предложил всего 300. — Прим. ред.). Бывшие союзники превратились в противников; в прусском орденском руководстве всё заметнее была склонность присоединить всё герцогство к орденскому государству и выкупить все правовые притязания всех претендентов на Восточное Поморье. На сопротивление Данцига 13 ноября 1308 года отряды ордена ответили беспощадным завоеванием города. Затем они методично заняли и другие стратегические пункты и городские поселения Восточного Поморья. Переговоры же с Владиславом Локетком (он владел регионом и претендовал на него) о продаже земли тем временем сорвались. Зато Бранденбурги 13 сентября 1309 года по заключенному с орденом Зольдинскому (нем. Зольдин, польск. Мыслибуж. — Прим. ред.) договору отступились за 10 тыс. марок серебром от своих правовых притязаний в пользу ордена. А уже на следующий день Зигфрид фон Фейхтванген вступил в Мариенбург. Пруссия наконец заняла ведущее положение в жизни Тевтонского ордена.

Мариенбург привлекал Зигфрида географической близостью к недавно завоеванному Данцигу. В то же время не исключено, что он избрал Мариенбург своей резиденцией по личным мотивам: ведь крепость когда-то построил Конрад фон Фейхтванген. Но верховный магистр еще не обрел в Пруссии подлинной власти — она принадлежала бывшему ландмейстеру и тогдашнему великому комтуру Генриху фон Плоцке.

Сведений о жизни Зигфрида после переезда в Мариенбург почти не сохранилось. Согласно одной записи XVII века Зигфрид занимался переносом данцигской рыбацкой колонии. Достоверность этого сообщения сомнительна, как и приписываемое Зигфриду распоряжение от 1307 года касательно прусских земель, оказавшееся фальшивкой, составленной в XVI веке. Подтверждается лишь то, что верховный магистр заставлял орденскую братию часто молиться покровительнице ордена Деве Марии. Умер он 5 марта 1311 года в Мариенбурге и был погребен в соборной церкви в Кульмзее.

В целом личность Зигфрида представляет собой подлинную загадку, которую из-за скудости источников едва ли удастся разгадать. И если бы при нем не случился имеющий далеко идущие последствия перенос резиденции ордена из Средиземноморья в Пруссию, то о верховном магистре, наверное, и не вспомнили бы. Во всяком случае, у нас уже нет той уверенности, с какой историки XIX века прославляли государственную прозорливость Зигфрида, недооценивая при этом корпоративное устройство Тевтонского ордена. Тем не менее можно утверждать, что под его руководством должность верховного магистра в Тевтонском ордене вновь обрела вес и престиж. Правда, преемникам Зигфрида еще предстояла ожесточенная борьба за свои властные полномочия в качестве главы ордена в Пруссии.

Schreiber 1913: S. 689–670; Raddatz W. Die Übersiedlung des Deutschen Ritterordens von Palästina nach Venedig und Marienburg (1292–1309). Halle a. d. Saale, 1914; APB/I: S 181; Turnier. 1955: 341–342; Forstreuter K. Das "Hauptstadtproblem" des Deutschen Ordens//Jahrbuch für die Geschichte Mittel- und Ostdeutschlands. 1956. 5. S. 129–156; Idem. Eine Reiserechnung des Deutschen Ordens aus dem Jahre 1303//Hansische Geschichtsblätter. 1958. 76. S. 121–130; Nieß 1992: S. 20–33, 46–56.


16. Карл Трирский после 25.VI.1311 — 10 или 12.II.1324



Вероятно, Карл родился около 1265 года и принадлежал к трирскому семейству Эрен (Оеren). Его карьера в Тевтонском ордене началась во Франции. Впервые он упоминается в документах в 1291 году как комтур Бовуара в графстве Шампань. Немного позднее орден доверил ему руководство баллеями Франция и Лотарингия. На этом двойном посту он упомянут впервые в грамотах от 1296 года и занимал его до 1311 года, возможно, с перерывом в 1304 году. В 1303 году Карл был в числе должностных лиц, принимавших участие в Генеральном капитуле в Эльбинге, когда Зигфрид фон Фейхтванген сменил на посту верховного магистра Готтфрида фон Гогенлоэ. По завершении работы капитула Карл сопровождал нового верховного магистра в Венецию, и, возможно, именно он упомянут как великий комтур Карл в венецианской грамоте от 11 ноября 1304 года. Но уже в 1305 году он снова занимает пост ландкомтура в Лотарингии. Неизвестно, какие силы спустя шесть лет способствовали избранию ландкомтура Лотарингии верховным магистром, как неизвестны место и время капитула, где проходили эти выборы. На основании данных, относящихся уже ко времени правления Карла, он, вероятно, был избран после 25 июня 1311 года. А 28 августа 1311 года, уже в Мариенбурге, в кругу высокопоставленных должностных лиц (Großgebietiger — термин включает в себя пять самых важных сановников ордена после верховного магистра. — Прим. ред.), он издал свою первую известную нам грамоту.

В качестве верховного магистра Карл оказался в незнакомой ему земле и незнакомых условиях. Но, в отличие от своих предшественников, он с самого начала возглавлял орденское государство в Пруссии. Карл прибыл туда, не имея военного опыта, которым обладали тамошние должностные лица, и всё же участвовал в военных походах во время войны с литвинами. Он способствовал строительству и обороне крепости Христмемель на Мемеле (Немане), выше Рагниты. Кроме войны с литвинами, Карлу от его предшественников в Пруссии досталась по наследству враждебность архиепископа Рижского, пребывавшего в Авиньоне и действовавшего там против ордена. После захвата Восточного Поморья в 1309 году врагом ордена стала и Польша. Для расследования жалоб рижского архиепископа и поляков в 1312 году в Пруссию и Ливонию прибыл папский легат Франческо де Мольяно. Однако орденскому руководству удалось избежать долгосрочных последствий этого разбирательства, если не считать временного интердикта. В грамотах Карла особенно выделяется его деятельность в качестве посредника. Важной задачей для него было присоединение Восточного Поморья, особенно находящихся там больших и сильных монастырей, таких как Пельплинский и Оливский. Более крупные комплексы светских владений в его время, возможно, уже развалились; владетельный род Свенцонов бросил всё свое имущество и земли в Восточном Поморье и вынужден был перебраться в другие районы, еще остававшиеся под его контролем, и занялся главным образом землей Нейенбург (Нейенбург позднее также был передан ордену. — Прим. ред.). Впрочем, развитие административных структур братства замерло, а орден в те годы лихорадила борьба за должности, драматизм которой прослеживается сейчас довольно смутно. В списках свидетелей в грамотах верховного магистра явно проступают контуры этой жестокой борьбы. В июне 1312 года бывший ландмейстер и великий ком-тур Генрих фон Плоцке был смещен комтуром Эльбинга Генрихом фон Герой, однако спустя три недели Плоцке вернул себе пост великого комтура. Затем Генрих фон Гера, вероятно, снова вытеснил своего соперника, но в июне 1313 года в одной грамоте Генрих фон Плоцке опять упоминается в должности комтура, а Генрих фон Гера там же назван ландкомтуром (provincialis). Затем он вынужден был окончательно уступить своему сопернику и отныне в качестве маршала посвятить себя военным делам. Подобная не соответствующая Статутам чехарда, которая никак не могла происходить на ежегодных Генеральных капитулах, повторялась и в случае иных орденских должностей. Так, на смену верховному шпиттлеру Зигхарду фон Шварцбургу пришел Фридрих фон Вильденберг. Совершенно непонятно, на кого мог опираться верховный магистр в условиях такой административной неразберихи. Достаточно ясно одно: Карл то и дело терял бразды правления орденом. Явным успехом для него было то, что не позднее начала 1315 года он смог назначить великим комтуром молодого комтура Рагниты Вернера фон Орзельна, а Генриха фон Геру вознаградил службой ландкомтура в Кульмской земле. Но победа не была окончательной: через два с половиной года прусские противники верховного магистра заставили его и вместе с ним великого комтура и прочих должностных лиц уйти в отставку. При этом заговорщики явно недооценили как власть верховного магистра во всем ордене (а не только в Пруссии), так и возмущение, вызванное их действиями в Империи и Папской курии. Генеральный капитул в Эрфурте, на который были приглашены также маршал Генрих фон Плоцке и прочие должностные лица Пруссии, в марте 1318 года вновь избрал Карла верховным магистром. Но в Пруссию он уже больше не вернулся. В резиденции Мариенбург утвердились переизбранный великий комтур Вернер фон Орзельн и новые высокопоставленные должностные лица (Großgebietiger), а Фридрих фон Вильденберг, главный противник Карла Трирского и Вернера фон Орзельна, занял пост ландмейстера ордена в Пруссии (то есть сложилась весьма далекая от «нормального состояния» ситуация: в Мариенбурге закрепились сторонники Карла, в то время как всей остальной Пруссией управлял Фридрих. — Прим. ред.). Вероятно, в том же году верховный магистр совершил путешествие в Авиньон. Карл Трирский наряду с ливонским ландмейстером Герхардом фон Йорком был вызван «на ковер» к Папе Римскому для разбирательства по поводу жалобы архиепископа Рижского. Пётр из Дусбурга пишет о Карле в своей хронике так: «Он со многими братьями пребывал при Римской курии в течение года и уладил многие насущные дела ордена. Галльский язык он знал, как родной; он без толмача говорил перед Папой и кардиналами; он был таким обаятельным и красноречивым, что даже его враги заслушивались его». Карлу удалось склонить на свою сторону Папу Иоанна ХХIII и не только защитить орден, но и получить для него множество доказательств папской милости. Последние главным образом выражались в назначении управляющих почти во все орденские владения за пределами Пруссии. Заболев в Авиньоне, верховный магистр вернулся в Трир, где и провел последние годы своей жизни. Здесь также успели оценить его деятельность в качестве посредника. Изможденный болезнью, Карл умер в Трире 10 или 12 февраля 1324 года и был похоронен в местной орденской часовне.

Карл Трирский стал первым верховным магистром, управлявшим Тевтонским орденом в переломный момент его развития, после переноса главной резиденции из Венеции в Пруссию. Его восхождение произошло еще за пределами Пруссии, поэтому большей поддержкой он пользовался в ордене в целом, чем в его прусской ветви. В источниках говорится о духовной широте Карла, о его обходительности и способностях к языкам. Он был одаренным дипломатом, умело выступал в качестве посредника. Карл явно обладал авторитетом у большинства братьев ордена и пользовался уважением за его пределами. Однако во время царившей в прусских владениях ордена смуты он, будучи чужаком, не смог сохранить свое высокое положение.

Schreiber 1913: S. 690–695; Oelsnitz 1926: S. 61–62; Turnier 1955: S. 342–343; APB/II: S. 744; Schmidt R. Die Deutschordenskommenden Trier und Beckingen 1242–1794. Marburg, 1979. S. 281–288 (Quellen und Studien zur Geschichte des Deutschen Ordens. 9); Nieß 1992.


17. Вернер фон Орзельн 6.VII.1324 — 18.XI.1330



Верховный магистр Вернер фон Орзельн был убит в воскресенье, 18 ноября 1330 года. Он принимал участие в воскресной вечерне в часовне Мариенбурга. У дверей церкви после окончания службы верховного магистра подкараулил Иоганн фон Эндорф, брат ордена из конвента в Мемеле, и заколол его. Вернер скончался на руках своего капеллана в окружении сбежавшейся братии. Спешно вызванные четыре епископа прусского орденского государства через три дня отразили это событие в грамоте в Мариенвердере, в соборе которого Вернер был похоронен. Опасное для единства ордена подозрение, что у убийцы был тайный покровитель, с самого начала отметалось руководством братства. Ныне остается только догадываться, что же послужило причиной этого злодеяния.

Вернер фон Орзельн вышел из рода фогтов фон Урзель в Таунусе (Гессен). Он родился, вероятно, между 1285 и 1290 годами и был сыном Вернера фон Орзельна и его законной жены Кунигунды фон Ульфа. Впервые он упомянут 28 апреля 1312 года в двух изданных в Рагните грамотах верховного магистра Карла Трирского; в то время Вернер уже был комтуром Рагниты. Эту должность традиционно поручали одаренным в военном деле юным братьям ордена. Через год, вероятно при сооружении крепости Христмемель близ Рагниты, молодой комтур познакомился с верховным магистром; между ними завязались дружеские отношения, благодаря которым Вернер быстро продвинулся на должность великого комтура. Очевидно, его назначил верховный магистр со своими сторонниками. Эту, вторую по значимости, должность в ордене, за которую в ту пору шла ожесточенная борьба, он занимал в январе 1315 года. В 1317 году Вернер был смещен вместе с Карлом Трирским. Он также был в числе должностных лиц, восстановленных на своих постах на Генеральном капитуле в Эрфурте в 1318 году. Тем не менее в Пруссии Вернеру еще предстояло противостояние с Фридрихом фон Вильденбергом, узурпировавшим его пост. Последний облек себя полномочиями вновь введенной должности ландмейстера Пруссии не позднее августа 1319 года, а Вернер фон Орзельн опять занял свой пост великого комтура в Мариенбурге. От периодов его пребывания великим комтуром (1315–1317, 1319–1324 гг.) главным образом известна его деятельность по заселению мариенбургского Вердера, где он планомерно закладывал новые деревни и превращал болотистую местность в пригодный для сельскохозяйственного использования регион. Но особенно важен тот факт, что Вернер вместе с обновленным кругом высших должностных лиц (Großgebietiger) уберег Мариенбург от врагов отсутствовавшего верховного магистра. Вероятно, это обстоятельство упрочило его положение как в Пруссии, так и в ордене в целом. После смерти верховного магистра Карла Трирского Генеральный капитул, собравшийся в Мариенбурге б июля 1324 года, избрал Вернера фон Орзельна верховным магистром. Впрочем, сильной поддержкой в ордене пользовался и Фридрих фон Вильденберг, назначенный при Вернере великим комтуром (1324–1330 гг.). Вторая перестановка внутри орденского руководства произошла на Генеральном капитуле осенью 1326 года, когда комтуры Христбурга и Эльбинга вновь получили высокие должности траппира и шпиттлера, потерянные после 1318 года; сменился и казначей. Пётр из Дусбурга сообщает об этом Генеральном капитуле по другому поводу: тогда верховный магистр постановил, чтобы по окончании мессы с песнопением клирики читали Евангелие «В начале было слово» (Ин. 1:1). Восемнадцать орденских законов, принятых при Вернере фон Орзельне, кое-что говорят о сущности и стремлениях верховного магистра. Почти половина законов — это распоряжения о богослужениях и постановления, касающиеся молитвенной жизни братьев. Остальное относится к отчетности должностных лиц и к военному снаряжению отдельных братьев ордена. Из этих законов явно проступает образ благочестивого человека, желающего обновить духовную жизнь конвентов и укрепить внутриорденскую дисциплину. Связанный с этим призыв к строгости укреплял официальную версию гибели верховного магистра: якобы убийца отомстил ему за его неуступчивость в некоторых дисциплинарных вопросах. Источники детально и с нескрываемым ужасом повествуют об убийстве Вернера, но в них не чувствуется сожаления по поводу смерти магистра; нет в них и констатации его заслуг. Вернер фон Орзельн вступил в высшую должность, когда орден был охвачен волнениями. Как великий комтур он способствовал тому, чтобы сгладить внутриорденские противоречия, и, вероятно, при этом показал свое превосходство над соперниками. Как верховный магистр он укрепил порядок и дисциплину в прусской части Тевтонского ордена. Члены братства ему подчинялись, но, кажется, недолюбливали.

Свершения Вернера свидетельствуют о том, что он был выдающимся верховным магистром. След сгнием обновления жизни братства стал расцвет духовной поэзии в Тевтонском ордене, достигший своего апогея при двух преемниках Вернера фон Орзельна. Во время правления Вернера Пётр из Дусбурга написал свою «Хронику земли Прусской», посвятив ее верховному магистру. Еще будучи великим комтуром, Вернер проявлял способности руководителя. Едва став верховным магистром, он принял меры по расширению и обороне орденских владений на востоке и юго-востоке Пруссии, на границе с великой пущей. К востоку от Кульмской земли он основал крепость и фогтство Новая Мар ка, расширил в сторону пущи комтурства Бальга, Бранденбург и Кёнигсберг и велел возвести там крепости Гердауен, Растенбург, Бартен и Лейненбург, вероятно, именно он приказал выстроить в Вармии крепость Вартенберг. В 1328 году Вернер отделил комтурство Мемель от Ливонского ордена и присоединил его к Тевтонскому ордену в Пруссии. В том же году он поставил ландмейстером Ливонии энергичного Эберхарда фон Монхейма, которому в 1330 году удалось подчинить ордену Ригу. Еще до начала правления Вернера этот с давних пор враждебный ордену прибалтийский город нанес ущерб братству так называемыми посланиями Гедимина, которые Рига в 1323 и 1324 годах направляла в Западную Европу — Папе Римскому Иоанну XXII, ганзейским городам и рыцарским орденам. Они содержали обвинения против ордена, но главным образом в них говорилось о мнимых препятствиях к крещению великого князя литовского Гедимина. Орденские дипломаты сдержанно отреагировали на эти обвинения, им удалось привлечь на свою сторону прусские монастыри, а также князей Мазовецких, на несколько лет они прервали войну с литвинами, но потом столкнулись с союзом Гедимина и короля польского Владислава Локетка. Последний со времени утраты Восточного Поморья в 1309 году видел в Тевтонском ордене своего врага. Первое военное столкновение рыцарей с полянами произошло в 1327 году в Мазовии. В поисках союзников верховный магистр возобновил былые связи с Богемией, король которой претендовал на польскую корону. В 1329 году вспыхнула настоящая война с Польшей. Воспользовавшись тем, что верховный магистр с королем Богемии Иоганном выступили в военный поход против язычников в Литве, король Владислав, несмотря на перемирие, вторгся в Кульмскую землю и опустошал ее пять дней. Король Иоганн и верховный магистр спешно покинули Литву, торжественно заключили в Торне (Торуне) союз, завоевали Добжиньскую землю и разорили Куявию. В 1330 году орденское войско продолжало наступательные боевые действия, пока король Владислав, вместе с поддерживавшими его венгерскими вспомогательными полками напавший осенью на Кульмскую землю, не перешел к обороне. Было заключено перемирие. Вскоре после этих событий Вернер фон Орзельн был убит.

Его гибель глубоко потрясла Тевтонский орден. Об этом косвенно свидетельствует избрание преемника Вернера. В кульминационный момент войны с Польшей верховным магистром был избран один из старейших братьев ордена не имевший воинских заслуг, но пользовавшийся авторитетом благодаря своему возрасту и происхождению.

Schreiber 1913: S. 695–696; Oelsnitz 1926: S. 62; Turnier 1955: S. 343–344; APB/II. S: 483.


18. Лютер Брауншвейгский 17.II.1331 18.IV.1335



Лютер (Людер) Брауншвейгский родился около 1275 года. Он был сыном герцога Брауншвейгского Альбрехта Великого и Адельгейды Монферрат, то есть принадлежал к роду имперских князей. Для Тевтонского ордена братья с такой родословной являлись скорее исключением из правил. Благодаря продуманной матримониальной политике его деда, Отто Люнебургского, в 1225 году возвысившегося до герцога Лютер породнился с ландграфами Тюрингскими и, стало быть, с верховным магистром Конрадом Тюрингским (1239–1240 годы) и его снохой, святой Елизаветой. Дед Лютера Отто уже в 1240/41 году совершил крестовый поход в Пруссию, чтобы оказать помощь Тевтонскому ордену, а его отец Альбрехт I (герцог Брауншвейг-Люнебургский) предпринял крестовый поход в 1265 году. И хотя у этого семейства установились прочные связи с Тевтонским орденом, вступил в него один лишь Лютер, тогда как один его брат был тамплиером, а другой — госпитальером. Возвышение Лютера, вероятно, определило то, что впоследствии три его племянника стали членами Тевтонского ордена.

Как брат ордена Лютер впервые документально упомянут в 1297 году; до 1304 года он постоянно входил в свиту ландмейстеров, но не занимал никакой должности. В 1308–1312 годах он, согласно грамотам, являлся комтуром Голуба, одного из важнейших комтурств Кульмской земли на границе с Мазовией. В 1314–1330 годах он возглавлял комтурство Христбург. После переезда в 1309 году орденского руководства из Венеции в Мариенбург (Мальборк) комтурство постепенно стало связано со службой высокопоставленного должностного лица (Großgebietiger) — верховного траппира. Вероятно, это впервые произошло при Лютере. Впрочем, документально он упомянут как верховный траппир только в 1314–1318, 1324 (?) и 1327–1330 годах: значит, неразрывная связь этой должности с комтурством Христбург в то время еще не вполне установилась. Причиной тому были и волнения внутри ордена в Пруссии, продолжавшиеся до смещения верховного магистра Карла Трирского. Вероятно, Лютер вошел в состав высших должностных лиц вследствие свержения верховного магистра. Когда Карл Трирский в 1318 году вновь занял свое место, Лютер был из него удален. Генеральный капитул 1326 года вновь утвердил его верховным траппиром, каковым он и оставался вплоть до избрания верховным магистром.

После насильственной смерти Вернера фон Орзельна (18 ноября 1330 года) 17 февраля 1331 года Лютера избрали верховным магистром. Сильной стороной его правления была внутригосударственная политика. Следует обратить особенное внимание на сферу обустройства страны, что играло заметную роль уже в его бытность комтуром Христбурга. Внешняя политика интересовала магистра в меньшей степени. Лютер пытался без ущерба для ордена прекратить военные действия с Польшей, которые то и дело вспыхивали со времени аннексии орденом Восточного Поморья в 1308–1309 году.

Созидательная деятельность Лютера наиболее ярко проявилась уже в комтурстве Христбург в сфере строительства приходских церквей, а впоследствии и крепостей. С его именем связано и строительство часовни Св. Анны в Мариенбурге, которая должна была служить местом последнего упокоения верховных магистров, занимавших положение имперских князей, — акт обмирщения должности верховного магистра. Вечную память стяжал Лютер и благодаря поэзии: он повелел создать поэтический парафраз библейской Книги Даниила, рифмованный перевод (с латыни на немецкий язык) «Хроники земли Прусской» Петра из Дусбурга, выполненный Николаем фон Ерошиным, и поэму Тило Кульмского «О семи печатях».

Судя по некоторым изменениям в Статутах, религиозность Лютера сочеталась с присущим княжеской династии традиционным сознанием. Если филологи К. Хельм и В. Циземер называют его высокообразованным человеком и выдающейся личностью, то, вероятно, при этом они полагаются на оценку, данную магистру в Средневековье. Однако точно неизвестно, действительно ли он пел в церковном хоре, как об этом сообщает в конце XIV века хронист Виганд Марбургский. Можно утверждать только, что при Лютере светский компонент должности верховного магистра в Пруссии стал особенно заметен, и это означало, что власть ордена в Пруссии окончательно утвердилась. И всё же не стоит заходить так далеко, чтобы проводить параллели между Мариенбургом как новым поэтическим центром и Вартбургом (последний считался одним из культурных центров Европы. — Прим. пер.).

Лютер не только поддерживал и стимулировал поэтическую деятельность, но и сам писал стихи. Подтверждением этому служит сообщение Николая фон Ерошина о сочиненной магистром (ныне утраченной) поэтической легенде о святой Варваре, написанной на немецком языке. В ордене отношение к Варваре было особое: ее герма, вероятно, оказалась в поморской крепости Сартовице на Висле, которую орден завоевал в 1242 году, причем герма была идентифицирована благодаря записке и переправлена в Кульм (польск. Хелмно). Варвара не стала покровительницей ордена (в XIV в. покровителем ордена всё чаще считался святой Георгий), но в западной части государства ордена в Пруссии, особенно в Кульмской земле, культ Варвары играл заметную роль. Как комтур Голуба и Христбурга Лютер, возможно, способствовал развитию культа святой; в то время и могло быть написано это произведение.

Авторство Лютера, якобы осуществившего поэтическое переложение библейской Книги Маккавеев, спорно. Кроме того, необычный в то время материал имел тесную связь с Тевтонским орденом как с рыцарской корпорацией, ведущей войну с язычниками; это явствует уже из Пролога Статутов Тевтонского ордена, таких созданных в ордене поэтических сочинений, как парафраз Книги Даниила или перевод «Хроники земли Прусской» Петра из Дусбурга Николаем фон Ерошином, а также из сохранившихся произведений живописи в орденской Пруссии. Оригинал рукописи Книги Маккавеев появился ранее поэтического переложения Книги Даниила (во всяком случае, еще при жизни Лютера) и представляет собой яркий образец поэзии Тевтонского ордена XIV века.

Лютер умер 18 апреля 1335 года близ Штума, на пути в Кёнигсберг, куда направлялся для освящения основанного им собора. По завещанию магистра его похоронили на хорах собора, где до Второй мировой войны сохранялись надгробие и деревянная лежачая фигура, имевшая портретное сходство с Лютером, — яркое, созданное вскоре после его смерти произведение искусства.

Schreiber 1913: S. 696–699; Oelsnitz 1926: S. 63–64; Maschke 1936: S. 48–74; Turnier 1955: S. 344–345; APB/I: S. 80–81; Helm K., Ziesemer W. Die Literatur des Deutschen Ritterordens. Gießen, 1951; Verfasserlexikon 1985/5: Sp. 949–954; NDB 1987/15: S. 540; LMA 1993/6: Sp. 23; Helms S. Luther von Braunschweig: Der Deutsche Orden in Preußen zwischen Krise und Stabilisierung und das Wirken eines Fürsten in der ersten Hälfte des 14. Jahrhunderts. Marburg, 2009 (Quellen und Studien zur Geschichte des Deutschen Ordens. 67).


19. Дитрих фон Альтенбург 3.V.1335 — 6.Х.1341



Семнадцатого февраля 1331 года избранный верховным магистром Лютер Брауншвейгский назначил на должность маршала Тевтонского ордена, остававшуюся вакантной после смерти Генриха фон Плоцке в 1320 году, комтура Бальги Дитриха фон Альтенбурга. Уже немолодой верховный магистр с богатым опытом внутриорденского руководства нуждался в поддержке опытного полководца. В карьере Дитриха на первый план выступали военные задачи. Сын бургграфа Дитриха II Альтенбурга и брат последнего правящего бургграфа Альбрехта IV, Дитрих фон Альтенбург вступил в Тевтонский орден еще в юности и сначала, очевидно, долгое время был рыцарем конвента в Рагните, откуда начинались многие военные походы против литвинов. Хронист Пётр из Дусбурга прославляет рыцарскую доблесть Дитриха в 1307, а затем в 1316 году. Не позднее 1323 года Дитрих стал комтуром Рагниты, не позднее 1325 года — комтуром Бальги. Это крупное комтурство также находилось на границе с Литвой и поручалось опытным в военном отношении братьям. Дитрих был назначен верховным маршалом, когда в войне с Польшей наступило перемирие, по окончании которого он с еще большим ожесточением окунулся в военные действия. Уже в июле 1331 года Дитрих предпринял первый опустошительный поход на Куявию, в сентябре — второй, во время которого орденское войско продвинулось далеко вглубь Великой Польши. Воспользовавшись тем, что тевтонские войска на обратном пути разделились на три часта, польский король Владислав 27 сентября неожиданно атаковал орденский арьергард, возглавляемый Дитрихом фон Альтенбургом, и практически уничтожил его. В сражении великий комтур Отто фон Лютенберг и верховный шпиттлер были убиты, а раненый Дитрих и часть рыцарей попали в плен. Подоспевшая основная часть войска смогла в новой битве потеснить польское войско и освободить верховного маршала. Тяжелого поражения удалось избежать с большим трудом. Это прошедшее в два этапа сражение получило название битвы под Пловцами. Несмотря на потерю большого числа рыцарей, военная мощь Тевтонского ордена серьезно не пострадала. Дитрих фон Альтенбург остался верховным маршалом и даже смог укрепить свой престиж. На следующий год он начал разорять куявские города и в конце концов оккупировал Куявию. После безуспешного польского контрудара было заключено перемирие, и на этом военное противоборство закончилось. Главной задачей Дитриха правда уже в новом качестве, стало достижение мира. 18 апреля 1335 года скончался верховный магистр Лютер Брауншвейгский, а 3 мая Генеральный капитул избрал верховным магистром Дитриха. Первые шаги к мирному урегулированию наметились в ноябре того же года, когда спор между воевавшими сторонами решил третейский суд королей Богемии Иоганна и Венгрии Карла I (состоявшийся в венгерском Вишеграде), согласно постановлению которого орден возвращал Добжиньскую и Куявскую земли, но оставлял за собой Кульмский регион и Восточное Поморье. При участии короля Иоганна противникам удалось добиться в 1337 году проведения переговоров в Иновроцлаве, но и в этом случае стороны к согласию не пришли. Судебный процесс против Тевтонского ордена с участием папских легатов, который Польша инспирировала в Варшаве в 1339 году, еще больше усугубил положение. Только после того как дипломатам ордена удалось уговорить в Авиньоне Папу Бенедикта ХII не выносить приговора в этом процессе, переговоры между сторонами возобновились. Во время одного из заседаний в Торне (Торуне), где маркграф Карл Моравский (будущий император Карл IV) пожелал выступить посредником, Дитрих внезапно тяжело заболел. В ночь на 6 октября 1341 года он приказал великому комтуру пригласить маркграфа, принял его в полном облачении, не вставая с постели, и вверил ему заботы о благе Тевтонского ордена. Той же ночью в присутствии Карла верховный магистр скончался. Ему не удалось мирным договором погасить пожар войны, который раздували и его военные походы. Мирные переговоры завершил его преемник.

Смерть Дитриха прервала начинание магистра в ордене, которое он долго проводил в неустанных переговорах, — договоренность с крупными монастырями Восточного Поморья, прежде всего с Оливским, отдельные фальсифицированные грамоты которого он повелел тщательно проверить. Эти переговоры продолжил и завершил его преемник. И всё же в правление Дитриха орденское государство преуспевало и продолжало усиленно развиваться. Сам Дитрих пожаловал городское право городам Швец (польск. Свеце) и Лауенбург, следил за строительством мостов через Ногат близ Мариенбурга, но особенно радел об обороне страны. При нем были выстроены очень многие орденские крепости, и среди них, как сообщают источники, Данциг и Швец. На границе с пущей он велел заложить систему защитных сооружений. Прежде всего магистр приказал воздвигнуть на Немане ряд крепостей против литвинов. Это было связано с масштабными военными походами ордена, в которых самое активное участие принимали западноевропейские князья и знать, такие как король Богемии Иоганн, маркграф Карл Моравский, герцог Нижней Баварии Генрих и маркграф Бранденбургский Людвиг. Благодаря Дитриху фон Альтенбургу эти предприятия получили такую блестящую форму. В период обострения отношений братства со Святым престолом, не в последнюю очередь из-за варшавского судебного процесса, орден в своей политике тесно сблизился с отлученным императором Людовиком IV (Людвигом Баварским). В ноябре 1337 года в роскошной грамоте император Людовик пожаловал верховному магистру и Тевтонскому ордену всю Литву. Эта грамота, текст которой был составлен в канцелярии Тевтонского ордена, носила программный характер, но содержала немало утопических идей. Так, столицу Литвы предусматривалось перенести в недавно построенный на Немане Байербург, и он должен был стать главным городом и резиденцией архиепископа. Разумеется, на деле этого не произошло.

На основании прямых или косвенных сообщений источников можно составить достаточно рельефный портрет Дитриха фон Альтенбурга. Конечно, на первом месте у магистра стояли военные интересы, в этой области Дитрих обладал несомненными способностями, что подкреплялось его личной доблестью. «Он обладал духом льва», — говорит автор поэтического переложения библейской Книги Иова. Но при этом магистр не был солдафоном. Во время его правления в ордене продолжала расцветать религиозная литература, служившая укреплению духовной жизни корпорации. В 1338 году был закончен поэтический парафраз Книги Иова, в эпилоге которого неизвестный автор восхваляет верховного магистра; в те же годы Николай фон Ерошин закончил перевод на немецкий язык хроники Петра из Дусбурга. При Дитрихе фон Альтенбурге продолжилось строительство Мариенбурга. Часовня Св. Анны, в которой первым из верховных магистров был погребен Дитрих, вероятно, именно тогда обрела значительную часть своего лепного убранства. Всё это свидетельствует о широком круге интересов верховного магистра. О его активной жизненной позиции говорит поэт, сочинивший «Иова» (gar selten czwar lac er gerut — «лишь изредка он праздно почивал»), отмечая его настойчивость. Эта черта особенно ярко проявилась в переговорах о привилегиях Оливского монастыря. С самой лучшей стороны характеризуют личность Дитриха и многочисленные законы, принятые при непосредственном участии магистра и имевшие первостепенное значение для укрепления орденской дисциплины. Он был несказанно рад, что удалось организовать столь представительные литовские походы, в которых принимала участие европейская знать, но цели этих походов оказались неосуществимыми.

Schreiber 1913: S. 699–702; Oelsnitz 1926: S. 64–65; APB/I: S. 10–11; Turnier 1955: S. 345–346; NDB 1957/3: S. 684.


20. Лудольф Кёниг 6.I.1342 — 14.IX. 1345



Как сообщалось в хронике Виганда Марбургского, Лудольф Кёниг был сакс, или, как сказали бы сегодня, выходец из Нижней Саксонии. Его семья принадлежала к роду министериалов из аббатства Хальберштадт и именовалась также от названия деревни Ватцум (Лудольф Кёниг фон Ватцум), что в 18 км восточнее Вольфенбюттеля; видимо, в хронике Симона Грунау этот населенный пункт называется Вейтцау. Тевтонский орден являлся церковным патроном местной общины. В конце 1326 года имя Лудольфа впервые встречается в грамотах, сначала как брата Тевтонского ордена в конвенте Кёнигсберга. Через два года он занимал должность хаускомтура этого конвента. В ходе перестановок, начавшихся после не слишком удачно сложившейся битвы при Пловце, он в 1331/32 году был назначен на должность верховного казначея. Столь быстрый карьерный рост можно было бы объяснить содействием, которое верховный магистр Лютер Брауншвейгский оказывал своему младшему земляку, но это назначение — безусловное свидетельство того, что состоявший при Лютере человек обладал незаурядными способностями. Этот пост Лудольф занимал при Лютере Брауншвейгском и в первые три года правления его преемника Дитриха фон Альтенбурга. Весной 1338 года он занял вторую по значению в иерархии Тевтонского ордена должность — великого комтура — и находился при верховном магистре во время дипломатических миссий того года, главным образом в период подготовки мирных переговоров с Польшей.

Смерть Дитриха фон Альтенбурга в Торне (Торуне) 6 октября 1341 года едва не прервала диалог сторон, и Лудольф Кёниг продолжил переговоры как наместник верховного магистра. Полгода спустя, в июле 1343 года, он заключил с поляками так называемый Калишский мир, заложивший основы отношений с Польшей почти до конца столетия и обеспечивший Тевтонскому ордену владение Кульмской землей, Михаловской землей и Восточным Поморьем (по договору польская сторона принимала на себя обязательство не оказывать помощь язычникам: эстам, литвинам и т. д. — Прим. пер.). Руководство ордена могло также пользоваться и обретенной по мирному договору свободой действий. Поэтому, когда в том же году в датской Эстонии (Эстляндии) вспыхнуло всеобщее восстание (крестьянская война) эстов против датчан и наместник датского короля, не имея возможности подавить его, обратился в орден за помощью, перед братством открылась перспектива завоевать этот регион для Ливонского ордена (северная Эстония после завоевания если и не оставалась под прямым контролем верховного магистра Тевтонского ордена, то всё же рассматривалась как его владение. Ливонский магистр являлся только администратором этой территории. Ревель (эст. Таллинн), Нарва и вассалы Гаррии и Вирляндии приносили присягу верховному магистру Тевтонского ордена вплоть до Тринадцатилетней войны либо получали от верховного магистра формальное разрешение присягнуть магистру Ливонии. В 1459 г. Людвиг фон Эрлихсхаузен уступил северную Эстонию ливонскому магистру. Тем не менее последующие верховные магистры продолжали претендовать на этот регион, и предмет власти над северной Эстонией оставался камнем преткновения в отношениях между магистрами. Окончательно вопрос решился только в январе 1525 г., когда Альбрехт Бранденбургский продал северную Эстонию ливонскому магистру Вольтеру фон Плеттенбергу с отречением от всех прав и претензий на эту область. Альбрехту срочно требовались деньги, а Вольтер не возражал против окончательного решения вопроса, поэтому купил у него то, чем Альбрехт, в принципе, не владел. — Прим. ред.). В сложившейся ситуации орденское руководство поддержало магистра ордена в Ливонии и отправило для подавления восстания воинский контингент под началом Генриха Дуземера, будущего преемника Кёнига. Однако карьера Лудольфа Кёнига прервалась еще до завоевания Эстонии.

В начале 1345 года в Кёнигсберге собрался цвет европейской высшей знати, чтобы выступить в поход на Литву. Среди рыцарей были короли Венгрии и Богемии и маркграф Моравии — будущий император Карл IV. Но началу похода помешала мягкая зима и душевное расстройство верховного магистра. Лудольф пребывал в глубокой депрессии, поэтому войско выступило в поход под предводительством верховного маршала Винриха фон Книпроде, а недееспособный магистр остался в Кёнигсберге. Орденское руководство, также оставшееся в Кёнигсберге при заболевшем верховном магистре, скоро заподозрило военную хитрость литвинов и прервало поход. Блестящее военное предприятие закончилось недовольством и сетованиями его выдающихся участников. Эти события повредили престижу ордена, а внутри братства начался кризис. До лета орденское руководство бездействовало. На Генеральном капитуле, состоявшемся 14 сентября, больной верховный магистр подал в отставку и удалился в комтурство Энгельсбург. Там он поправил свое здоровье и занимал пост комтура. Аудольф умер, вероятно, в 1348 году в Энгельсбурге и похоронен в соборе Мариенвердера (ныне Квидзин в Польше).

Дать оценку деятельности этого верховного магистра непросто. Очевидно, что он заболел ещё до 1345 года, поскольку в одном прошении к Папе (осень 1344 г.) придавал особое значение постоянному присутствию при себе врача, так как был серьезно болен. Трудно сказать, отразилось ли это обстоятельство на его руководстве. Но, по всей видимости, болезнь все же не оказала серьезного воздействия. До избрания верховным магистром Аудольф Кёниг десять лет входил в число высокопоставленных должностных лиц (Großgebietiger) и постоянно находился рядом с двумя своими предшественниками. Вероятно, здесь и проявились его способности, причем не столько в военной сфере, сколько в вопросах управления и дипломатии. Будучи казначеем, он по поручению Дитриха фон Альтенбурга принимал участие в переговорах с Оливским монастырем и довел их до конца, уже находясь на посту верховного магистра. Недаром в «Старшей Оливской хронике» особенно подчеркиваются его заслуги. Спустя три года совместной работы Дитрих фон Альтенбург возложил на него еще большую ответственность в деле управления орденом, назначив великим комтуром. В этой должности Аудольф Кёниг добился заключения мирного договора с Польшей. По смерти Дитриха фон Альтенбурга Тевтонский орден избрал Лудольфа Кёнига верховным магистром, на посту которого он завершил начатое и снискал известность своим участием в переговорах. За годы своего недолгого правления Аудольф Кёниг завершил дела, оставленные его предшественником, но его вполне заслуженно ценят и за деятельность, которую он вел еще до того, как стал верховным магистром.

Schreiber 1913: S. 702–704; Oelsnitz 1926: S. 65–66; Turnier 1955: S. 346–347; NDB 1987/15: S. 299; Scholz K. Beiträge zur Personengeschichte des Deutschen Ordens in der ersten Hälfte des 14. Jahrhunderts. Münster, 1969. S. 94–99 (Diss. phil.); Conrad K. Der dritte Litauerzug Königjohanns von Böhmen und der Rücktritt des Hochmeisters Ludolf König//Festschrift für Hermann Heimpel. Göttingen, 1972. Bd. 2. S. 382–401.


21. Генрих Дуземер 13 или 18.XII.1345 — конец 1351



Где родился Генрих Дуземер, до сих пор не установлено; возможно, во Франконии. В документах он впервые упоминается в 1318 году как молодой брат ордена в конвенте в Рагните, и, значит, годом его рождения мог быть 1295-й. В 1325/26 году он был кумпаном фогта епископа Самбийского, а в 1327 году упоминается в кёнигсбергском конвенте. Далее у него начинается поступательная, весьма типичная для рыцарей ордена карьера, свидетельствующая о его военных способностях: в 1328 году он — пфлегер Тапиау, через год — комтур Рагниты, затем — орденский фогт Самбии (упоминается в этой должности в 1333–1334 гг.), далее — комтур Бранденбурга (1334–1335 гг.). В мае 1335 года после смерти верховного магистра Лютера Брауншвейгского Генеральный капитул избрал его преемником бывшего верховного маршала Дитриха фон Альтенбурга, а на должность последнего был назначен Генрих Дуземер. В этом качестве он вместе с Дитрихом фон Альтенбургом организовывал походы на Литву и не менее двух из них возглавлял. Однако в 1339 году он был освобожден от должности верховного маршала и получил в свое ведение не слишком заметное комтурство Страсбург. Возможно, причиной тому были проблемы со здоровьем, но его воинские способности, кажется, по-прежнему ценились. В 1343 году во время большого восстания (крестьянской войны) эстов верховный магистр Лудольф Кёниг послал в Ливонию вспомогательный контингент под командованием Дуземера.

Через два года Генрих Дуземер становится верховным магистром, что произошло вследствие чрезвычайных обстоятельств: из-за душевного расстройства верховного магистра Аудольфа Кёнига поход европейской знати на Литву (зимой 1345 г.) не состоялся, руководство ордена оказалось скомпрометированным, а братство пребывало в состоянии кризиса. В этих условиях нашелся единственный человек, обладавший авторитетом и способный вывести орден из создавшегося положения, — бывший верховный маршал Генрих Дуземер. После отставки Аудольфа Кёнига 14 сентября 1345 года Генрих стал сначала наместником верховного магистра. 13 (или 18) декабря Генеральный капитул избрал Дуземера главой ордена. По всей вероятности, Генрих достиг апогея своей карьеры в том возрасте, когда его силы были уже на исходе. Обращает на себя внимание тот факт, что из Мариенбурга он выезжал реже других высших орденских руководителей, ибо предыдущие верховные магистры регулярно объезжали страну. Вероятно, его кандидатура на посту верховного магистра задумывалась как временное решение в период внутреннего кризиса. После ухода Аудольфа Кёнига в братстве в два этапа сменилось практически всё высшее руководство: осенью 1346 года Генеральный капитул освободил от занимаемых должностей великого комтура Генриха фон Бовендена и казначея, а в начале июня 1347 года были отстранены верховный шпиттлер и верховный траппир. Только верховный маршал Винрих фон Книпроде в 1346 году продвинулся по службе, став великим комтуром. В первые два года правления Генриха Дуземера государство ордена в Пруссии подвергалось вооруженным нападениям со стороны литвинов, приводивших сильные военные отряды. Ответные удары Тевтонского ордена последовали зимой 1346–1347 и 1347–1348 годов. По крайней мере, в первом из этих походов Генрих Дуземер привел войско в Инстербург, но потом с согласия своих подчиненных там и остался. Широкомасштабный поход в начале 1348 года возглавили верховный маршал Зигфрид фон Дахенфельд и великий комтур Винрих фон Книпроде, направившие орденское войско в область к востоку от Каунаса. На обратном пути на реке Стреве (польск. Страва) путь им преградило сильное литовское войско под руководством литовских князей Ольгерда и Кейстута. В жестоком сражении, состоявшемся 2 февраля, войско ордена одержало победу, за которую верховный магистр возблагодарил Господа, основав женский монастырь в Кёнигсберге (Лёбенихт) и францисканский монастырь в Велау.

Победа на Стреве была высшим военным достижением ордена времени правления Генриха Дуземера. Ее последствия сказались на политической обстановке. Со времени подавления восстания эстов в датской Эстонии герцогство Эстляндия, которое сто лет тому назад орден уступил Дании, вновь вернулось в лоно братства. Принимавший участие в военных действиях в Эстляндии Генрих Дуземер был хорошо знаком с жизнью этой земли, что также сыграло роль в его избрании верховным магистром. В 1346 году ордену удалось склонить неуступчивого датского короля Вальдемара IV Аттердага к продаже его эстляндских владений и выкупить права на землю его шурина маркграфа Людвига, затем подтвердить это приобретение у императора, а в 1348 году — и в Римской курии. В июне 1347 года на Генеральном капитуле Генрих Дуземер торжественно передал Эстляндию Ливонскому ордену (верховный магистр передал эту землю магистру Ливонского ордена с сохранением права на выкуп в размере той же суммы, что была уплачена королю Дании. Но так как именно верховный магистр приобрел эту область и, следовательно, внес выкуп за северную Эстонию, то заплаченная сумма рассматривалась в качестве временной ссуды для ливонского отделения ордена. Таким образом, верховный магистр оставался формальным правовым владельцем северной Эстонии, хотя фактически ею управлял магистр ордена в Ливонии. В любом случае, верховный магистр сохранял правовые притязания на регион вплоть до 1525 г. — Прим. ред.), который благодаря этому решительно расширил свою сферу влияния. Другой внешнеполитический успех Генриха Дуземера — договор с польским королем Казимиром III о границах Кульмской земли и Восточного Поморья, подписанный в июне 1349 года, после заключения которого напряженность в отношениях с Польшей значительно ослабла.

Что касается его внутренней политики, точно известно только о деятельности магистра по развитию Восточного Поморья, где в 1346–1349 годах Генрих Дуземер пожаловал привилегии целому ряду городов. При поддержке усердных комтуров он особенно заботился об обустройстве юго-востока страны, прежде всего комтурства Остероде. После того как в сентябре 1349 года он посетил это комтурство, состояние его здоровья заметно ухудшилось. С тех пор магистр уже не покидал Мариенбург и не выезжал дальше его окрестностей, а свидетельства о его руководстве становятся всё более отрывочными. Вероятно, осенью 1351 года Генрих решил оставить свою должность. 6 января 1352 года его преемником был избран Винрих фон Книпроде. Последние годы жизни Генрих Дуземер провел в фогтстве Братеан, где и скончался в 1353 году. Он похоронен в часовне Св. Анны в Мариенбурге.

Schreiber 1913: S. 704–705; Oelsnitz 1926: S. 66–67; APB/I: S. 155; Turnier 1955: S. 347–348; NDB 1969/8: S. 378; Jóźwiak 2002: S. 44–45.


22. Винрих фон Книпроде 6.I.1352 — 24.VI.1382



Винрих фон Книпроде возглавлял Тевтонский орден необычайно долго — с 6 января 1352 года до самой смерти 24 июня 1382 года. С XV века его тридцатилетнее правление считается временем расцвета государства Тевтонского ордена в Пруссии, а сам Винрих — одним из выдающихся верховных магистров. И всё же даже в его случае нелегко выделить крупицы информации о его личности из скупых на детали документов средневекового ордена, членом которого он являлся.

Винрих фон Книпроде был выходцем из мелкой аристократии Рейнской земли. Судя по имени, родовым владением его семьи был двор Книпрат близ Монхейма (округ Рейн-Вуппер). Дата рождения Винриха неизвестна. Его родителями считаются Николай фон Книпроде и Бела Оверштольц, но это сведение не имеет документального подтверждения. Имя Оверштольц наводит на мысль о принадлежности его матери к кёльнскому патрициату, возможно, именно этим объясняется способность будущего верховного магистра тонко чувствовать ганзейскую политику, участие в которой определило начало его карьеры. Не исключено, что Иоганн Оверштольц, известный как комтур ордена в Мариенбурге в 1332–1334 годах, увлек за собой Винриха. В 1334 году юный Винрих был назначен кумпаном верховного шпиттлера и комтуром Эльбинга, а уже спустя четыре года, с марта 1338 года, он занимает видное положение комтур а Данцига, — как раз в то время, когда Тевтонский орден ведет трудные и жесткие переговоры с находящимся в этом комтурстве влиятельным цистерцианским Оливским монастырем. По прошествии ещё четырех лет характер деятельности Винриха круто изменился.

Теперь для него на первый план выдвинулись военные задачи. В 1342 году Винрих стал комтуром Бальги, а спустя год — верховным маршалом. Он был очевидцем событий, связанных с болезнью и последующей отставкой верховного магистра Лудольфа Кёнига и оказался единственным высокопоставленным орденским должностным лицом, который не потерял своего поста после ухода магистра. Винрих же в октябре 1346 года даже возвысился до великого комтура — должности, которой в ту пору придавалось большое значение, поскольку вновь избранный верховный магистр Генрих Дуземер то ли по состоянию здоровья, то ли по возрасту не мог всецело отдаваться делам. Вместе с верховным маршалом Зигфридом фон Дахенфельдом 2 февраля 1348 года Винрих одержал победу над литвинами в битве на Стреве. В конце 1351 года Генрих Дуземер отрекся от своей должности, и 6 января 1352 года Винриха избрали верховным магистром.

В то время орденскому руководству противостояло немало европейских государей, обладавших выдающимися политическими способностями; самым влиятельным из них был Карл IV, король Римский (с 1355 г. император), который хотя и поддерживал Тевтонский орден в Империи, но дистанцировался от государства ордена в Пруссии, поскольку, будучи королем Богемии, придерживался мирной политики на востоке Европы. Кажется, Винрих также дистанцировался от Карла. В Польше до 1370 года правил король Казимир III Великий, один из выдающихся политических деятелей. Его важнейшие цели, правда, находились на востоке, но в орденском государстве он видел своего противника. С братством у короля то и дело возникали трения. Когда в 1366 году Казимир посетил Мариенбург, Винрих продемонстрировал ему военную мощь орденского государства, проявив по отношению к гостю сдержанность и твердость. О дипломатическом таланте Винриха свидетельствуют его отношения с королем датчан Вальдемаром IV Аттердагом в 60-е годы. В конфликте последнего с Ганзой верховный магистр позволил прусским ганзейским городам представлять и отстаивать интересы орденского государства, но даже на расстоянии, оставаясь в тени, он решительно сохранял свою руководящую роль. На первой стадии противостояния участие прусских городов было нерешительным и исключительно финансовым (на первом этапе конфликта прусские города поддерживали Ганзу только финансово и не принимали в нем активного участия. — Прим. ред.), но после 1365 года поведение Вальдемара в отношении Ганзы привело к образованию антидатского военно-политического союза (Кёльнская конфедерация. — Прим. ред.), в который входили ганзейские города, в том числе и прусские, а также Амстердам и ряд других нидерландских городов. Между Данией и Ганзой вспыхнула война, закончившаяся в 1370 году заключением Штральзундского мира. По всей видимости, Вальдемар ошибся в оценке внутренней ситуации в Пруссии, по крайней мере в середине 60-х годов и в начале 1370 года он неожиданно появился в Пруссии, чтобы заручиться поддержкой верховного магистра, которую в силу изложенных выше обстоятельств получить не смог. Во главе Литвы в то время также стояли выдающиеся правители: великий князь Ольгерд и его брат Кейстут, не раз воевавшие с орденским государством. Не очень удачное для верховного магистра начало правления (провалился поход тевтонов в Жемайтию. — Прим. пер.) в середине 50-х годов перешло в фазу тайных переговоров, зашедших в тупик; когда в 1358 году в них вступил император Карл IV, Винрих фон Книпроде перешел к силовым действиям. На Пасху 1362 года он вместе со своим верховным маршалом Хеннингом Шиндекопфом организовал широкомасштабный военный поход в Литву. Рыцари взяли Каунас, а на следующий год построили укрепления вверх по течению Немана от прусско-жемайтской границы до Каунаса. Сильный ответный удар литвинов Винриху удалось отразить, он даже одержал победу в битве при Рудау (1370 г.), тем не менее вместе с кровопролитным сражением и гибелью в нем Хеннинга Шиндекопфа завершился завоевательный этап войны. Новые перспективы политического решения этого конфликта открылись в 1377 году, после кончины великого князя литовского Ольгерда. В княжестве разгорелась жестокая борьба за власть, в которой Винрих поддерживал сына Ольгерда Ягайло. В 1379 году в Тракае было заключено перемирие между Кейстутом и Ягайло, а в 1380 году орден подписал тайный договор с Ягайло против Кейстута. Трудно сказать, куда бы привела политика Винриха государство Тевтонского ордена, но переговоры прервались по причине смерти верховного магистра. Борьба с литвинами свидетельствует о том, что Винрих был не только умелым полководцем, но и государственным деятелем, добивавшимся решений политических задач разнообразными способами. Благодаря дипломатическому таланту ему удалось ослабить затянувшийся конфликт Ливонского ордена с архиепископом Рижским, достигнув в 1366 году в Данциге компромисса, хотя архиепископ практически сразу же отказался от достигнутых договоренностей, и вследствие этого Папа Римский не подтвердил текст договора.

Вероятно, Винрих фон Книпроде был первым верховным магистром, который осуществил поэтапный объезд земель ордена, в ходе которого подданные принесли лично ему свою присягу. По всей видимости, он был также первым главой ордена, который ежегодно с определенной регулярностью инспектировал отдельные области страны, что с тех пор вошло в практику орденского руководства. Как явствует из грамот, он по-новому разграничил ответственность местных должностных лиц ордена и орденского руководства. Даже канцелярия верховного магистра стала работать при нем более четко. Он поддерживал тесные контакты и не раз совещался с ганзейскими городами своей страны. Встречи с их представителями проходили в основном в Мариенбурге.

Множество принятых при Винрихе орденских законов являются свидетельством того, что верховный магистр заботился о духовной жизни ордена и об укреплении дисциплины. Он регулярно посещал орденские конвенты. Этот факт лишний раз говорит о том, что придерживаться религиозных идеалов, противопоставляя их мирским помыслам и действиям, в то время становилось всё труднее. Апогей религиозности был пройден, что подтверждается явным увяданием расцветшей в первой половине 14-го столетия орденской религиозной поэзии. Однако со стороны братство представало во всей своей непоколебимой мощи, и блестящие военные походы на Литву, организованные магистром и высшим орденским руководством, ежегодно привлекали в Пруссию правителей и знать всей Европы.

Сильная военная организация Тевтонского ордена и его четкое управление создавали предпосылки для мирного развития орденского государства в Пруссии. Даже эпидемия чумы, разразившаяся в середине столетия, здесь бушевала не слишком сильно, а организованное орденской администрацией плановое обустройство страны (основание новых городов и деревень, наделение бюргеров привилегиями и т. д. — Прим. ред.) продолжалось почти непрерывно. Благодаря торговле росло благосостояние городов. За время правления Винриха серьезных внутренних трений в ордене не наблюдалось. Однако в 1369 году возник конфликт с вармийским епископом Иоганном II. В ходе ширящегося освоения орденом новых территорий епископ понял, что братство посягает на недостаточно точно очерченные границы юго-восточной части Вармии. После столкновения с верховным магистром епископ обратился к Папе, а тот организовал третейский суд, и сменявшие друг друга судьи занимались этим делом годами. Только в 1373 году, после кончины в Авиньоне епископа Иоганна II и уступки его преемника Генриха Зорбома, в 1374 году удалось достичь некоего подобия согласия. Время правления Винриха оказалось не слишком «богатым» на внутренние конфликты. Ордену удалось найти общие интересы с прусскими ганзейскими городами, хотя братство активно развивало собственную торговлю. Впрочем, руководство ордена зорко следило за растущей мощью ганзейских городов и стремилось ее ограничить. Так, в 1380 году был основан «новый» город (Jungstadt) Данциг.

Успехи Винриха фон Книпроде детально отражены в источниках, но в них почти ничего не говорится о жизненных обстоятельствах и об особенностях характера верховного магистра. Мы случайно узнаем, что в 1356 году, инспектируя укрепления, он упал и сломал ногу. Некоторые неприязненно относящиеся к магистру историки сообщали о его вспышках гнева; видимо, об этом свидетельствует и случай, о котором повествует один из нейтрально настроенных авторов, современник Винриха. Бросается в глаза забота магистра о членах его семьи, особенно о его тезоименитом ученом племяннике, — хотя в то время в подобном покровительстве не было ничего удивительного. Очевидно, что Винрих умел устанавливать и поддерживать добрые отношения с людьми. Став верховным магистром, он вернул к себе на службу отстраненных после 1345 года высокопоставленных должностных лиц (Großgebietiger) и долгие годы сотрудничал со многими из них. В источниках то и дело говорится о его способности находить общий язык — прежде всего с верховным маршалом Хеннингом Шиндекопфом, а также с великим комтуром Вольфрамом фон Бельдерсхеймом и, наконец, с верховным маршалом и впоследствии великим комтуром Рутгером фон Эльнером. Это свойство характера верховного магистра, безусловно, проявляется и в его взаимодействии с представителями ганзейских городов Пруссии. Хотя из письменных источников индивидуальность магистра проступает слабо, но по ознакомлении с ними создается четкое впечатление, что он уверенно руководил орденом и орденским государством в Пруссии. Достаточно длительный отрезок времени, когда Винрих фон Книпроде возглавлял братство, совпал с тем этапом развития страны, когда ее процветанию не мешали ни внутренняя напряженность, ни противоречия, доставившие ордену неприятности в дальнейшем. Поэтому в глазах грядущих поколений время правления Винриха фон Книпроде предстает в полном благолепии. Верховный магистр умер 24 июня 1382 года в Мариенбурге и похоронен в часовне Св. Анны.

Schreiber 1913: S. 705–708; Oelsnitz 1926: S. 67–68; Maschke 1936: S. 75–87; Turnier 1955: S. 348–351; Weise E. Winrich von Kniprode, Hochmeister des Deutschen Ordens//Rheinische Lebensbilder. Düsseldorf, 1966. 2. S. 25–42; Jähnig B. Winrich von Kniprode — Hochmeister des Deutschen Ordens 1352–1382//Jahrbuch Preußischer Kulturbesitz. 1982. 19. S. 249–276; Hubatsch W. Winrich von Kniprode, Hochmeister des Deutschen Ordens 1352–1382//Blätter für deutsche Landesgeschichte. 1983. 119. S. 15–32; Neitmann 1990.


23. Конрад Цёлльнер фон Ротенштейн 2.Х.1382 — 20.VIII.1390



Верховный магистр Конрад Цёлльнер фон Ротенштейн был выходцем из рыцарского семейства Нижней Франконии, возможно, из княжества-епископства Вюрцбург. Судя по имени, семья принадлежала к роду министериалов, селившемуся близ Хассберге. Согласно сведениям, дошедшим с XVII века, верховный магистр принадлежал к ветви Биркенфельд, и его родителями были Ганс Цёлльнер и Агнесса Трухзесс фон Вецхаузен, а его дедом и бабкой по материнской линии — Диц Трухзесс и София фон Штернберг (потомком семейства Трухзесс считается ставший впоследствии верховным магистром Мартин Трухзесс). Семейство Трухзесс фон Вецхаузен являлось наследником рода, поскольку разные ветви Цёлльнеров угасли в XV–XVI веках. Близким родственником верховного магистра Конрада Цёлльнера был брат Тевтонского ордена Марквард Цёлльнер фон Ротенштейн, который в 1357–1396 годах занимал ряд высоких должностей в баллеях Франкония, Тюрингия и Боцен (Больцано); на надгробии Маркварда в орденской церкви Святого Эгидия в Регенсбурге изображен фамильный герб.

Неизвестно, являлся ли Конрад Цёлльнер членом какого-либо комтурства уже на своей родине, во Франконии. Впервые он встречается в документах прусского комтурства Христбург, в 1354–1355 годах как пфлегер (шеффер) Прусской Марки, в 1356 году как кумпан комтура и в 1358–1359 годах как хаускомтур. Вскоре Конрад был освобожден от этих должностей, а с 1368 года стал комтуром Данцига (в то время это был не очень высокий пост). В 1372 году он вновь занимает пост комтура Христбурга и одновременно верховного траппира и в этом качестве становится членом совета высших должностных лиц (Großgebietiger) при Винрихе фон Книпроде. В июне 1382 года верховный магистр скончался, 2 октября того же года капитул избрал Цёлльнера его преемником. Таким образом, Конрад стал первым из верховных магистров верхне/южно-немецкого происхождения, длинный ряд которых впоследствии прерывался лишь изредка.

Конрад Цёлльнер, как и сам орден, проводил твердую внутреннюю политику. В 1384 и 1387 годах он осуществил широкомасштабную административную реформу. Ко времени его правления относится основная архитектурная планировка дворца верховных магистров в Мариенбурге, строительство которого было завершено уже при его преемниках. С периода правления Конрада начинаются сохранившиеся должностные книги ордена. Это не означает, что именно этот верховный магистр первым ввел подробную письменную документацию действий должностных лиц ордена, так как в нашем распоряжении имеются фрагменты подобных книг и более раннего периода. Однако Конрад определенно усилил этот процесс.

Так как Цёлльнер возглавлял орден в пору его экономического расцвета, он мог выделять крупные ссуды дейчмейстерам, испытывавшим финансовые затруднения. Взятие под залог баллея Эльзас-Бургундия в 1389 году привело к его переходу во владения верховного магистра, поскольку дейчмейстер по прошествии пяти лет не смог вернуть заём. Конрад Цёлльнер поддерживал магистров Ливонского ордена в их конфликте с архиепископом Рижским и епископом Дерптским, а также Винриха фон Книпроде, тезоименитого племянника верховного магистра, при занятии им должности епископа Эзельского.

Конрад потребовал, чтобы представители прусских подданных принесли более четкую в правовом отношении клятву верности. Он поддерживал высшие слои крупных городов в борьбе с дошедшими и до Пруссии выступлениями ремесленных цехов. В денежной политике он ввел запрет на переплавку прусских монет. В качестве меры борьбы с ростовщичеством Конрад понизил процентную ставку с 10 % до 8 ⅓ %. В то время как он с помощью и иных мер содействовал экономическому развитию Пруссии, усиление торговли обоих великих шефферов ордена привело к первым протестам со стороны городских сословий.

В развитии страны Конрад Цёлльнер продолжил политику Винриха фон Книпроде. В его политике заселения Пруссии имелся целый ряд направлений. В окрестностях Ортельсбурга, владениях за пределами комтурства Эльбинг к юго-востоку от Вармии, в 1386 году был основан город Пассенхейм, названный так по имени комтура Зигфрида Вальпота фон Бассенхейма. В этой области возникли многочисленные свободные владения (аллоды). Нечто подобное происходило и на пространстве к северу от Мазурских озер, близ Гердауена и Норденбурга. Пожалования прусских владений осуществлялись и в области верховного маршала как в Самбии севернее Кёнигсберга, так и в верхнем течении Преголи близ Велау и Инстербурга. Повсеместно от Натангии до Восточного Поморья росла плотность заселения территории.

В 1386 году Конрад получил папскую привилегию на открытие в Кульме университета. После основания Пражского (Карлом IV в 1348 г.), Венского (герцогом Рудольфом IV Австрийским в 1364 г.), Краковского (Казимиром Великим в 1365 г.) и Гейдельбергского (пфальцграфом Рупрехтом II в 1386 г.) универ ситетов создание подобного учебного заведения поставило бы верховного магистра в ряд самых могущественных властителей Центральной Европы, что в целом отвечало тогдашнему значению магистра. Однако это честолюбивое начинание магистра так и не было осуществлено.

Во внешнеполитическом плане верховный магистр должен был урегулировать торговые конфликты с Англией, так как английские купцы всё больше разворачивали торговлю непосредственно в Пруссии и со времени правления Конрада формировали отдельную корпорацию в Данциге. В ответ на прусские усилия затруднить английскую торговлю в Пруссии, например путем переноса монополии на сукно в Эльбинг, предпринимались соответствующие меры и в Англии, в частности, нападение на шесть прусских кораблей в гавани Брюгге. Заключенный в 1388 году Конрадом Цёлльнером торговый договор с Англией не привел к разрядке. Если возглавляемые Любеком ганзейские города почти не поддерживали Пруссию против Англии, то во время фландрско-ганзейского конфликта именно верховный магистр был тем, кто с помощью своего посланника, великого шеффера Мариенбурга Генриха фон Аллена, вел прямые переговоры с Карлом VI (королем Франции) и Филиппом II Смелым (графом Фландрии и герцогом Бургундии). Когда в 1388 году ганзейские города перенесли свою контору из Брюгге в голландский Дордрехт, Пруссия не приняла в этом участия (ганзейская контора вернулась в Брюгге в 1392 г. после урегулирования конфликта. — Прим. ред). Тем не менее ганзейцы терпимо относились к торговле ордена в Брюгге во время ганзейской торговой блокады, в то время как верховный магистр пытался и дальше выступать посредником в конфликте, но без особого успеха. В другой фактории Ганзы, Новгороде, Конраду Цёлльнеру не удалось добиться заметного влияния для Пруссии, в отличие от Любека и ливонских ганзейских городов.

В борьбе за доминирование на Балтийском море разлад между ганзейскими городами способствовал усилению Дании. Датская королева Маргарита начала борьбу за шведскую корону против короля Альбрехта Мекленбургского, традиционно поддерживавшего с Тевтонским орденом дружеские отношения. В 1389 году, проиграв битву при Фальчёпинге, Альбрехт оказался в плену у датчан. В этом противоборстве верховный магистр соблюдал нейтралитет, поскольку обострение ситуации на юге и востоке орденских владений волновало его больше. В год избрания Конрада Цёлльнера верховным магистром власть в Литве захватил Ягайло, устранив своего дядю — великого князя литовского Кейстута. В 1382 году скончался король Венгрии и Польши Людовик Анжуйский, не оставивший наследника мужского пола. Маркграф Сигизмунд Бранденбургский, зять Людовика и будущий император Священной Римской империи, жена которого Мария Люксембургская уже была провозглашена королевой Венгрии, тщетно попытался втянуть Конрада Цёлльнера в борьбу за наследство. Наконец, шляхта Малой Польши настояла на браке младшей дочери Людовика Ядвиги с великим князем литовским Ягайло, который в ответ на это должен был креститься сам и крестить всю Литву. В 1386 году князь принял крещение в Кракове, получив при этом имя Владислав, а после свадьбы был коронован королем Польским. Союз Польши и Литвы означал появление грозной силы. Положение Тевтонского ордена осложнилось, поскольку с крещением литвинов исчез повод для постоянной борьбы с язычниками. Конрад Цёлльнер ясно понял это и поэтому не принял приглашения Ягайло приехать в Краков, чтобы стать его крестным отцом.

Консервативная государственная политика Конрада Цёлльнера состояла в уклонении от признания новых политических обстоятельств. Он подвергал сомнению обет крещения Ягайло, что привело к широкой дипломатической активности обеих сторон в условиях, когда прямые переговоры между ними были случайными и безуспешными. Напряженность в Литве, сохраняющаяся из-за неустанных притязаний Витовта, сына Кейстута, позволила Тевтонскому ордену возобновить прежнюю политику, направленную на приобретение Жемайтии для создания территориального «моста» между Пруссией и Ливонией. Уже в 1383 году, то есть еще до крещения Ягайло, Витовт впервые обратился в христианство в Тапиау и обрел поддержку Тевтонского ордена. Однако Ягайло позволил Витовту повторно креститься в Кракове. Конрад Цёлльнер умер в Мариенбурге 20 августа 1390 года и был похоронен в часовне Св. Анны. За месяц до этого Витовт вновь перешел на сторону ордена, хотя ощутимой выгоды последнему это не принесло, что выяснилось много позже.

Schreiber 1913: S. 708–709; Oelsnitz 1926: S. 68–69, 127; Turnier 1955: S. 351; Gersdorf H. Der Deutsche Orden im Zeitalter der polnisch-litauischen Union. Marburg/Lahn, 1957; APB/II: S. 846–847; NDB 1980/12: S. 516.


24. Конрад фон Валленроде 12.III.1391 — 23.VII.1393



Верховный магистр Конрад фон Валленроде принадлежал к рыцарскому семейству из Верхней Франконии. Его род берет начало в XIII веке от андекс-меранских министериалов Фёрч фон Турнау. В XIV веке Валленроде (изначально Вальденроде) жили в Южном Франкенвальде, в области епископов Бамбергских и угасшей в 1340 году династии графов Орламюнде и бургграфов Нюрнбергских. Самые ранние изображения фибулы в качестве герба Валленроде, относящиеся к XIII–XIV векам, обнаружены на надгробии и на замковом камне часовни женского цистерцианского монастыря Химмелькрон.

В то время имя Конрад в семействе Валленроде встречается очень часто. Возможно, именно будущий верховный магистр фигурирует в документах, датированных примерно 1360 годом, в качестве одного из братьев — сыновей Арнольда I Валленроде, управляющего на службе у епископа в Марктшоргасте и соорудившего в 1342 году дом-крепость в Вассеркнодене. Соответственно, Иоганн фон Валленроде, будущий архиепископ Рижский, приходился верховному магистру племянником. Установить степень родства между верховным магистром и братом Тевтонского ордена Фридрихом фон Валленроде, ставшим верховным маршалом и погибшим в 1410 году в Грюнвальдской битве, не представляется возможным.

Сведений о вступлении Конрада фон Валленроде в Тевтонский орден не сохранилось. В прусских источниках он впервые встречается как пфлегер Прейсиш-Эйлау (ныне Багратионовск) в 1368–1374 годах. Не позднее 1376 года он занимает должность хаускомтура в Христбурге при Конраде Цёлльнере, а в 1377 году продолжает свою служебную карьеру в менее значимой должности комтура Шлохау (польск. Члухов). Однако подлинный взлет его карьеры начинается после избрания Конрада Цёлльнера фон Ротенштейна верховным магистром. Ротенштейн, питавший к Валленроде особое доверие, назначил Конрада верховным маршалом. В 1387 году, при полной смене должностных лиц ордена, он стал великим комтуром, а значит, заместителем верховного магистра. После смерти Конрада Цёлльнера 20 августа 1390 года Конрад фон Валленроде стал наместником верховного магистра и пребывал в этой должности до 12 марта 1391 года, когда Генеральный капитул избрал его новым верховным магистром.

В сфере внешней политики Конрад фон Валленроде продолжил линию своего предшественника, направленную на ослабление союза Польши и Литвы и поддержку внутрилитовских политических противоречий. Будущий великий князь литовский Витовт, борясь за отцовское наследие с Владиславом Ягелло, не раз выступал то на стороне двоюродного брата, то на стороне Тевтонского ордена. Незадолго до того как Конрад фон Валленроде стал наместником верховного магистра, Витовт в очередной раз заключил союз с орденом (Ликский договор). В конце лета 1390 года на Вильну (Вильнюс) выступило большое войско, состоящее из отрядов Витовта, ордена и европейских наемников. Они предприняли осаду Георгиенбурга и Вильны. Крестоносцы сожгли окрестности Вильны, но город взять не смогли, поэтому победа оказалась не полной. (Эти события известны в российской историографии как Гражданская война в Великом княжестве Литовском 1389–1392 гг. — Прим. пер.) Новый верховный магистр после своего избрания 12 марта 1391 года организовал военный поход, в котором принимало участие особенно много представителей европейской знати; среди них был и Генрих Ланкастер, будущий король Англии Генрих IV. (Крестоносцы разорили ряд подконтрольных Владиславу Ягелло городов, что еще больше стеснило польского короля. — Прим. пер.) В свете угрожающих успехов Витовта Владиславу Ягелло удалось вновь перетянуть его на свою сторону после того, как Витовт был признан наместником большей части Литвы. Таким образом, верховный магистр не сумел воспрепятствовать потере всех опорных пунктов ордена в Жемайтии.

С самого начала правления (1391 г.) Конрад фон Валленроде попытался избежать конфликтов с Польшей. Напротив, Польша, недовольная договором ордена с Витовтом, начала торговую войну. Богатство ордена в очередной раз позволило ему получить новые владения под залог. В 1391 году Владислав Опольчик уговорил верховного магистра взять под залог пограничное укрепление Цлотгери (крепость Златария неподалеку от Торуня. — Прим. пер.). К аналогичному предложению (1392 г.) венгерского короля Сигизмунда и герцога Иоганна фон Гёрлица взять в залог Новую Марку верховный магистр отнесся сдержанно, дабы не вызвать ответных мер с польской стороны. По той же причине он занял выжидательную позицию, когда ему предложили Добжинь и Куявию. После перехода Витовта на сторону Владислава Ягелло положение ордена осложнилось. Только тогда верховный магистр взял в залог Добжинь, но в ответ на протесты Польши заявил, что готов вернуть ее за денежную компенсацию. Представленный Владиславом Опольчиком план раздела Польши между Венгрией, Бранденбургом и Пруссией он отклонил как чересчур фантастический. Нежелание верховного магистра взять в залог Новую Марку расстроило чешского короля Вацлава (Венцеля) IV.

Серьезное международное осложнение ожидало Конрада фон Валленроде в Ливонии. Старинная вражда Ливонского ордена и архиепископа Рижского достигла в 1390 году нового апогея. Причина этого коренилась в желании вассалов архиепископа отдать свои земельные владения в залог Тевтонскому ордену. Архиепископ Иоганн фон Зинтен и почти все члены кафедрального капитула из-за возникшего конфликта покинули страну и нашли убежище при дворе короля Вацлава и Папы Бонифация IX. Орденской дипломатии под руководством Конрада фон Валленроде удалось с помощью привлечения финансового «убеждения» добиться благоприятного для ордена решения конфликта при Папской курии. Верховный магистр скоропостижно скончался 23 июля 1393 года в Мариенбурге, так и не узнав, что его племянник Иоганн фон Валленроде поставлен новым архиепископом Рижским.

Участие ордена в столь значительном числе серьезных конфликтов явилось причиной сдержанности верховного магистра по отношению к борьбе Дании и Мекленбурга за Швецию. Он не был готов встать на сторону Дании, что противоречило бы интересам ордена, пусть даже использовавшиеся Мекленбургом виталийские братья (витальеры) наносили ущерб ганзейской торговле, а значит, и прусским городам (в орденской Пруссии членами Ганзы являлись Данциг, Торн, Эльбинг, Кёнигсберг, Кульм и Браунсберг (Брунсберг. — Прим. ред.). Кроме того, в стране продолжала развиваться торговля ордена, и города в это время никак не могли с ним конкурировать (к тому же ущерб, наносимый пиратами торговле городов, был выгоден ордену. — Прим. ред.). Современники считали Конрада фон Валленроде сильной личностью. Несмотря на ощутимое военное напряжение, ему удалось содержать контингенты ордена даже на территориях прусских епископств.

В отличие от других верховных магистров, отношение к Конраду вскоре после его смерти изменилось в худшую сторону. Причиной послужили видения почитаемой в орденском государстве за святую Доротеи из Монтау (ум. 1394), прожившей свои последние годы затворницей при соборе Мариенвердера. Ее исповедники, Иоханнес Мариенвердерский и Иоханнес Риманн, сообщали, что Доротея утверждала, будто видела, что душа Конрада отправилась в ад. Только два хрониста, Виганд Марбургский и Иоганн фон Посильге, не дали этому верховному магистру негативных оценок. Все остальные позднейшие авторы, уже с начала XV века, полагаясь на Доротею, называли верховного магистра тираном или еретиком. Ни одно из высказываний самой Доротеи или содержащихся в этих сочинениях свидетельств о враждебном отношении магистра к Церкви или священникам не находит какого-либо документального подтверждения. Напротив, верховный магистр прекрасно сотрудничал со своим капелланом, являвшимся главой канцелярии, со своим юридическим советником — уже упомянутым каноником Иоханнесом Риманном и также с генеральным прокуратором ордена при Курии. Интересно, что Конрад, возможно, состоял в контакте с неким альбигойцем по имени Леандер, о котором сообщает Симон Грунау (около 1525 года). Это могло бы указывать на то, что Конрад прислушивался к проблемам Церкви его времени. Доротее, позиция которой была близка к официальной Церкви, подобные контакты магистра могли показаться предосудительными. Тем не менее руководству ордена в целом и избирателям магистра в 1391 году в частности эта мнимая связь явно не причинила неудобств.

Негативная оценка деятельности верховного магистра, видимо, послужила впоследствии причиной возникновения досадной ошибки: Симон Грунау добавил Конраду второе имя — Тиберий, которого Тацит заклеймил как тирана. Позднее это имя было ошибочно воспринято как патроним, и в XVII–XVIII веках отцом верховного магистра называли некоего Тиберия фон Валленроде. За прошедшие столетия эта ошибка была исправлена, но всё равно она то и дело всплывает в современных биографических справочниках, изданных в Германии.

Łęgowski J. Der Hochmeister des Deutschen Ordens Konrad von Wallenrod. Königsberg, 1879 (Diss. phil.); Idem. Ibid.//AM 1880. 17. S. 1–32; Schreiber 1913: S. 710–712; Oelsnitz 1926: 69–70, 127; Turnier 1955: S. 351–356; APB/П: S. 772–773; Jähnig 1970; Triller A. Konrad von Wallenrodt, Hochmeister des Deutschen Ordens (1391–1393) im Spiegel der Quellen über Dorothea von Montau//Zeitschrift für Geschichte und Altertumskunde Ermlands. 1970. 34. S. 21–45; NDB 1980/12: S. 516–517; Kwiatkowski S. Klimat religijny w diecezji pomezańskiej u schyłku XIV i w pierwszych dziesięcioleciach XV wieku. Toruń, 1990. S. 115–134 (Roczniki Towarzystwa Naukowego w Toruniu. 84/1); LMA 1991/5: Sp. 1349; Jähnig B. Regierungswechsel in Marienburg und die Krise um das Erzstift Riga, 1393//Ostdeutsche Gedenktage 1993. Bonn, 1992. S. 223–229.


25. Конрад фон Юнгинген 30.XI.1393 — 30.III.1407



Верховный магистр Конрад фон Юнгинген принадлежал к знатному роду, уходящему корнями в Киллерталь близ Хехингена. В 1316 году семейство поселилось в Юнгнау к северу от Зигмарингена и вскоре после этого приобрело в качестве приданого владение Хоэнфельс к северу от Юберлингена. Отец Конрада Вольфганг (упоминается в документах в 1346–1394 гг.) был женат на Урсуле фон Хоэнфельс, — получив в качестве приданого владения на Боденском озере, он был также связан с рыцарями из местного общества «Щита св. Георгия» (корпоративное объединение, созданное с целью защиты собственных сословных интересов. — Прим. пер.). Родителями Вольфганга были Буркхарт Старый фон Юнгинген и Маргарита фон Клингенберг. Один из братьев Конрада, Ульрих, тоже вступил в Тевтонский орден и стал преемником старшего брата на посту верховного магистра. Оба поименованы в некрологе коллегиальной церкви в Радольфцелле и вместе с остальными членами семейства причислены к покровителям цистерцианского монастыря в Залеме. Родовой герб (впервые зафиксирован на печати документа 1367 г.) представлял собою четырехчастное серебряное и голубое поле. Судя по сохранившимся настенным росписям, выполненным при жизни магистров, подобный герб был и у Конрада и Ульриха фон Юнгингенов.

Будущий верховный магистр Конрад фон Юнгинген родился около 1350 года или чуть позже в Юнгнау или Ней-Хоэнфельсе, так как в 1404 году, говоря о святости Доротеи из Монтау, он обмолвился, что ему за 50 лет. Его карьера в ордене была весьма необычной. Конрад впервые появляется в документах лишь в 1387 году в качестве хаускомтура в Остероде, в то время как его младший брат Ульрих упоминается на небольшой орденской должности уже в 1383 году. Возможно, так причудливо сохранились источники или же Конрад по каким-то причинам вступил в орден и отправился в Пруссию позднее. В марте 1391 года, сразу после избрания верховным магистром Конрада фон Валленроде, Конрад фон Юнгинген упомянут в качестве казначея. Его брат в том же году, будучи вторым кумпаном, оказывается в непосредственной близости к верховному магистру. Став казначеем, Конрад фон Юнгинген получил особо важную в его время должность, поскольку финансовая политика из-за постоянно возрастающих расходов требовала большой осмотрительности. Видимо, приобретенная на этом посту компетентность и благоприятный для карьеры возраст способствовали тому, что 30 ноября 1393 года новым верховным магистром избрали именно его, а не великого комтура Вильгельма фон Хельфенштейна, который после скоропостижной кончины Конрада фон Валленроде был наместником верховного магистра.

При Конраде фон Юнгингене было закончено строительство дворца верховных магистров в Мариенбурге. В первые годы его правления строительством предположительно руководил Николай Фелленштейн, и именно тогда среди роскошных покоев верховного магистра появился и покой казначея, что положительно повлияло на характер взаимодействия Конрада с разными казначеями во время его правления. Внешнее и внутреннее убранство дворца верховных магистров, в котором особенно отличился художник Петер, было выполнено по распоряжению Конрада. Верховный магистр распорядился также укрепить и украсить ряд крепостей в Пруссии. Появление памятников искусства вкупе со сравнительно благоприятными условиями для развития письменной традиции привело к тому, что образ Тевтонского ордена в Пруссии преимущественно связывают со временем правления Конрада фон Юнгингена.

При Конраде продолжалось усовершенствование системы административного управления подконтрольными территориями. Пусть не повсюду, но в большинстве комтурств Пруссии систематически учитывались все привилегии и правовые акты, выданные местным деревням и поместьям. Тогда же появилось особенно много письменных документов, связанных с хозяйственной деятельностью администрации. Самый известный из них — Мариенбургская книга казначея 1399–1409 годов. В Самбии в отдельных непосредственно подчиненных верховному магистру владениях небольшие прусские поселения объединились в более крупные деревни с целью повышения доходности. Новое размежевание территории стимулировало появление самого раннего в Германии землемерного трактата «Кульмская геометрия» («Geometria Culmensis»), посвященного Конраду фон Юнгингену. В сфере политики заселения верховный магистр старался продолжать линию своих предшественников. К началу XV века новые поселения на востоке Пруссии достигли границ расселения пруссов. Началось освоение великой пущи. Этому, вероятно, служило комтурство Рейн, возникшее еще при Конраде фон Валленроде на земле, примыкавшей к комтурствам Бальга, Бранденбург и Кёнигсберг. Но этим планам не суждено было сбыться. По причине всё возрастающего военного бремени верховный магистр не мог принимать достаточных мер для поддержки этой деятельности, и в 1399 году комтурство Рейн распалось.

Кадровая политика Конрада фон Юнгингена ничем не отличалась от политики его предшественников. Не реже чем раз в три года производилась полная смена должностных лиц, но при этом надежные служащие могли оставаться на своих постах значительно дольше. Что касается внутренней политики, то верховный магистр пытался способствовать развитию экономики. Мы находим тому подтверждение в различных распоряжениях для отдельных профессий. На городских собраниях он в основном противостоял жалобам купцов на торговую конкуренцию со стороны ордена. Конрад занимался налаживанием медицинского обслуживания, в частности, обязал крупные города открыть практику для врачей и аптекарей, учредил должность врача и в ордене; к этому его подвиг собственный недуг (желчекаменная болезнь), от которого он в конце концов и умер.

Новый рижский архиепископ Иоганн фон Валленроде, прибывший в Мариенбург из Рима, вступил в Тевтонский орден именно при Конраде фон Юнгингене. Когда в 1394 году Папа Бонифаций IX дал указание инкорпорировать в орден рижский кафедральный капитул, ливонские противники ордена сплотились под началом епископа Дерптского Дитриха Дамерова. Против этой коалиции верховный магистр начал действовать дипломатическими средствами (ордену удалось вывести из игры Мекленбург, Литву и Западное Поморье, так как главным претендентом на архиепископство в Риге являлся сын герцога Померанского Оттона. — Прим. ред.), и когда рижский архиепископ проявил готовность к компромиссу, в частности из-за созыва новых членов кафедрального капитула, Конрад выбрал силовое решение проблем. В 1396 году ландмейстер Ливонии Веннемар фон Брюггеней совершил военный поход на Дерпт, но взять его не удалось. (Военный поход против Дитриха увенчался полным успехом, лишь сам город Дерпт и, соответственно, замок епископа в нем не были взяты. Вся область епископства была занята войсками ордена, что, собственно, и подтолкнуло епископа к мирным переговорам. — Прим. ред.) В 1397 году в Данциге был заключен мир между Иоганном фон Валленроде и орденом с одной стороны и епископом Дитрихом и его епископством — с другой. Одновременно архиепископ Рижский урегулировал отношения с выступившими против него вассалами. Причем на переговорах верховный магистр отстаивал интересы прусской (а не ливонской) ветви ордена. (Для всестороннего признания новой ситуации в Риге вассалы ордена в североэстонских областях Гаррии и Вирляндии получили вместе с «привилегией Юнгингена» усовершенствованное наследственное право, то есть дополнительные привилегии за признание мирного договора и сложившейся ситуации, кроме того, орден подтвердил отказ от участия подданных и вассалов ливонских прелатов в своих военных походах и защите Ливонии. Орден в данном договоре отказался от права созывать ополчение прелатов — архиепископа Риги и епископов Ливонии. — Прим. ред.) В Ливонии наконец воцарился мир. Когда через несколько лет отношения между ливонским магистром и архиепископом Рижским вновь обострились, верховный магистр провел с последним переговоры, закончившиеся в 1405 году неожиданным результатом: Иоганн фон Валленроде сдал территорию своего духовного княжества в Ливонии ордену в залог сроком на 12 лет (в течение которых архиепископ находился в Европе. — Прим. ред.).

Конрад фон Юнгинген был заинтересован в скорейшем улаживании ливонских проблем, чтобы избежать вмешательства Литвы и главным образом Польши. Совершив в первые годы своего правления несколько литовских походов, он вновь попытался вбить клин между Литвой и Польшей. В 1398 году ему удалось заключить Салинский мирный договор с Витовтом. В обмен на восточные полосы пущи орден получил Жемайтию, обеспечившую ему территориальную связь с Ливонией. Верховный магистр обрел свободу политических действий в Прибалтике. В 1395 году при значительном участии орденских городов пленный шведский король Альбрехт Мекленбургский был освобожден из датского плена, за что датчане получили в залог Стокгольм сроком на три года. С помощью витальеров мекленбуржцы укрепились на острове Готланд; пираты сильно мешали свободной торговле на Балтике. Чтобы предупредить захват острова Данией, верховный магистр при содействии прусских городов в 1398 году осуществил военный поход против морских пиратов. Победоносный разгром витальеров привел к официальной сдаче Готланда в залог ордену. Однако Маргарита Датская (правительница всех трех скандинавских королевств со времени заключения в 1397 г. Кальмарской унии) в 1403 году заняла Готланд, поэтому Конраду фон Юнгингену в 1404 году пришлось организовывать новый поход для возвращения острова. Ослабление напряженности в не менее сложных прусско-английских отношениях наступило только после того, как верховный магистр в 1398 году расторг торговый договор десятилетней давности и в 1399 году к власти пришел более дружественный по отношению к Пруссии король Генрих IV.

Готландская операция была не единственным бременем для орденской политики и финансов. После того как Витовт потерпел военное поражение на Руси (битва на реке Ворскле в 1399 г., когда объединенное войско литовского князя было разбито татарами. — Прим. пер.), он вновь обратился к Владиславу Ягелло, который в 1401 году признал его великим князем литовским (пожизненно). В то же время в Жемайтии вспыхнули восстания против владычества ордена. Осложнились и отношения с Люксембургами (сыновьями Карла IV Вацлавом (Венцелем) IV и Сигизмундом I из династии Люксембургов. — Прим. ред.), особенно с германским королем Вацлавом IV, который в 1400 году был низложен (советом немецкой знати), причем в качестве причины указывалось выдвинутое орденом в адрес последнего обвинение в поддержке язычников. Что касается и без того враждебного поведения польско-литовского союза, то в 1402 году верховному магистру пришлось взять в залог у короля Сигизмунда Новую Марку, чтобы она не досталась противнику. А в мае 1404 года Конраду удалось заключить в Рачёнже мирный договор с Польшей и Литвой. Польша уступила ордену взятую в 1392 году в залог Добжиньскую землю. Был вновь подтвержден не только Салинский (1398 г.), но и Калишский (1343 г.) мирный договор. При этом орден вернул себе Жемайтию и приложил усилия к тому, чтобы там, как и в Новой Марке, сформировать собственную власть под началом фогта.

Уже среди современников Конрад фон Юнгинген снискал известность своим благочестием. В качестве главы ордена он начиная с 1404 года делал всё возможное для того, чтобы канонизировать Доротею из Монтау. При этом он слыл человеком миролюбивым. В глазах потомков его образ сильно контрастировал с негативным представлением о его предшественнике Конраде фон Валленроде, сложившемся на основании видений Доротеи. Внешнеполитические условия потребовали от Конрада фон Юнгингена принять участие и в военных конфликтах, но он действовал в них очень взвешенно и разумно. Что касается чрезвычайных расходов и малой политической пользы от содержания фогтства Готланд, то еще при жизни магистра был взят курс на окончание этой истории, завершенной в 1408 году передачей острова Маргарите Датской следующим руководителем братства Ульрихом фон Юнгингеном. Вероятно, мы никогда не получим ответа на вопрос, действительно ли при Конраде фон Юнгингене Тевтонский орден достиг апогея своего развития или же действия магистра так перенапрягли финансы государства, что спустя три года после его смерти (30 марта 1407 г. в Мариенбурге, где он и был погребен), в 1410 году, братству суждено было потерпеть сокрушительное поражение в битве при Танненберге (Грюнвальде).

Baumann F.L. Das Totenbuch von Salem//Zeitschrift für die Geschichte des Oberreheins. 1899. 53. S. 512, 517–518; Schreiber 1913: S. 712–714; Oelsnitz 1926: S. 70–71, 127–128; Eisele F. Die Herren von Jungingen//Mitteilungen des Vereins für Geschichte und Altertumskunde in Hohenzollern. 1931. 62. S. 1–52; 1932. 63. S. 1–29; APB/I: S. 313; Turnier 1955: S. 356–357; Benninghoven F. Die Gotlandfeldzüge des Deutschen Ordens 1398–1408//ZfO. 1964. 13. S. 421–477; Probst C. Das Medizinalwesen des Deutschen Ordens in Preußen. Bad Godesberg, 1969 (Marburg, 1995) (Quellen und Studien zur Geschichte des Deutschen Ordens. 29); Jähnig 1970; NDB 1980/12: S. 517–518; Die Akten des Kanonisationsprozesses Dorotheas von Montau von 1394 bis 1521/Hg. R. Stachnik, A. Triller, H. Westpfahl. Köln, 1978; Neitmann. 1986; Idem. 1990; LMA 1991/5: Sp. 1349–1350; Bumiller 1995.


26. Ульрих фон Юнгинген 26.VI.1407 — 15.VII.1410



Верховный магистр Ульрих фон Юнгинген родился около 1360 года, вероятно в Ней-Хоэнфельсе, и пал в Грюнвальдской битве 15 июля 1410 года. Он происходил из рыцарской семьи из Верхней Швабии, получившей прозвище от названия крепости Юнгинген на северных склонах Швабской Юры близ Хехингена. Впервые род упоминается в источниках в конце XI века; на рубеже XII–XIII веков представители этого семейства причисляются к знати (liberi, viri nobiles). Когда уже около 1300 года крепость Юнгинген перешла во владение ордена иоаннитов, появилось новое родовое владение близ имения Юнгнау в дунайском треугольнике между Зигмарингеном, Ферингеном и Ридлингеном. Во второй половине XIV века Юнгнау было продано, после чего фон Юнгингены переселились в наследственные владения семейства фон Хоэнфельс на Боденском озере и поступили на службу к Габсбургам и Вюртембергам. Мужская линия рода существовала до конца XV века, женская прослеживалась еще более двух столетий и в это время играла заметную роль в Швабии. Изображение герба Юнгингенов сохранилось на фресках в Юдитгене, Мариенбурге и Рагните. Он представляет собой четырехчастное серебряно-голубое поле.

Родителями Ульриха были Вольфганг фон Юнгинген, в одном документе 1390 года выступающий как земельный фогт Австрии, и Урсула фон Хоэнфельс, принесшая в качестве приданого в семью владения на Боденском озере. В этом браке родилось не менее шести сыновей и две дочери. Старший брат Ульриха Вольфганг (Вольфи) погиб в 1377 году в битве под Рейтлингеном, один из младших братьев, Леонхард (Линхард), достиг высокого положения и смог умножить семейные владения. Самым известным из них стал его старший брат Конрад, верховный магистр Тевтонского ордена в 1393–1407 годах.

Как и Конрад, Ульрих поступил на службу Тевтонского ордена в Пруссии, возможно через комтурство Майнау в баллее Эльзас-Бургундия или через баллей верховного магистра Богемия. Его карьере в ордене благоприятствовало знатное происхождение и, разумеется, содействие преуспевающего старшего брата. И всё же карьера Ульриха шла не столь гладко, как у Конрада. Уже в 1383 году Ульрих появляется в документах как фишмейстер Драузена и как пфлегер Мортега в комтурстве Хрисгбург — за четыре года до первого упоминания Конрада, — но затем на протяжении четырех лет сведения о нем отсутствуют, и только с 1387 года по документам прослеживается непрерывная линия его служебной карьеры.

В 1387 году Ульрих становится кумпаном верховного маршала Конрада фон Валленроде, в 1387–1391 годах — кумпаном верховного маршала Энгельхарда Рабе, а в 1391–1392 годах — кумпаном Конрада фон Валленроде, бывшего в то время верховным магистром. Последнее упоминание по времени совпадает с назначением его брата Конрада казначеем. После смерти Валленроде Конрад был избран верховным магистром, а за полгода до этого Ульрих получил должность фогта Самбии (1393–1396 гг.). Затем он был комтуром Бальги и фогтом Натангии (1396–1404 гг.) и верховным маршалом (1404–1407 гг.). Последнюю должность Ульрих занимал до 26 июня 1407 года, когда был избран верховным магистром, став преемником умершего брата. В этой должности он пребывал всего три года, так как 15 июля 1410 года пал в битве при Танненберге, которую поляки называют «Грюнвальдской битвой» (от названия деревни Грюнфельде), а литовцы — «Битвой у Жальгириса» (буквальный перевод топонима Грюнвальд — «Зеленый лес»).

Почти всё время до избрания верховным магистром Ульрих фон Юнгинген провел исключительно в восточных комтурствах государства Тевтонского ордена в Пруссии, там сформировались его личность и мировоззрение. То были годы важных политических и военных событий, начиная с образования польско-литовской унии 1386 года. Как кумпан верховного маршала, Ульрих, несомненно, принимал участие в великом походе на Литву и в осаде Вильны в 1390 году, а при заключении Салинского мира (1398 год) и договора в замке Риттерсвердер (1404 г.) он присутствовал в качестве комтура Бальги. Он также был участником походов Тевтонского ордена на Готланд (1398 и 1404 гг.), а в 1404 году — переговоров в главном городе острова Висбю. Как маршал ордена он находился в постоянном контакте с великим князем литовским Витовтом. То были ответственные задачи, с которыми Ульрих, как явствует из документов, отлично справлялся. Почти ежегодно осуществлялись военные походы ордена, которые в зависимости от расстановки политических сил были направлены или против Литвы, или против Жемайтии.

При «рейзах» (Reisen) на Жемайтию братству порой было выгодно, чтобы войска ордена и Витовта действовали сообща. Известно также, что орден оказывал поддержку Витовту, когда тот ходил походами против Пскова, Новгорода и Москвы (1406–1408 гг.).

Подобные факты противоречат расхожему представлению об отношениях союзничества и вражды в Восточной Европе. Реальность была гораздо сложнее, чем она предстает в свете дальнейших событий 1409–1410 годов. Этот период подарил Ульриху ценный дипломатический опыт, пусть даже о магистре справедливо говорят, что в данной сфере он уступает своему успешному старшему брату.

В документах конца 80-х годов XIV века всё чаще обнаруживаются следы мирных деяний Ульриха; сначала он выступал свидетелем, а впоследствии — составителем документов или договоров. Судя по записям в Большой должностной книге, его восьмилетняя деятельность в качестве комтура Бальги была успешной. Многолетний опыт работы Ульриха на высоких орденских постах, проявленные им способности руководителя и организаторский талант — всё это способствовало его избранию в 1404 году верховным маршалом. С этого момента в переписке ордена он чаще выступает как автор писем, обнаруживая в них свою индивидуальность и характер. Бытовавшие по отношению к Ульриху клише типа «вспыльчивый» и «воинственный» имеющейся перепиской не подтверждаются, и, вероятно, эти эпитеты следует считать вымыслом позднейших хронистов, пытавшихся таким образом объяснить неожиданный разгром Тевтонского ордена при Грюнвальде. То же самое можно сказать и в отношении предостережения, якобы сделанного умирающим Конрадом фон Юнгингеном перед избранием его брата верховным магистром; оно тоже относится к области легенд. Напротив, голосование на Генеральном капитуле было единогласным и представлялось современникам справедливым и правильным. Авторитетный хронист того времени характеризовал Ульриха как «добродетельного и деловитого» магистра.

Само собой разумеется, Ульриху, прошедшему суровую ратную школу, братство осознанно доверяло ведение боевых действий, и он считал успешное осуществление военных кампаний своим долгом и обязанностью. При этом орденский высокий идеализм и неприкрытый прагматизм тесно переплетались. То была пора позднего расцвета средневекового западноевропейского рыцарства перед его увяданием; в Пруссию еще прибывали отдельные «рыцари Божии», чтобы во имя Девы Марии сражаться с «язычниками» и «схизматиками», хотя личные мотивы каждого из них далеко не всегда носили религиозный характер. Участие в орденских походах на восток высшей знати Западной и Центральной Европы обострили в Ульрихе ощущение того, что он — представитель рыцарской культуры; в нем билось — как удачно заметил один хронист — «благородное сердце». Ульрих обладал прямолинейным характером, в котором сочетались и доброта, и воинственность. Он стремился к тому, чтобы его слова не расходились с делами, и эти же черты несколько наивно надеялся обнаружить как в своих друзьях, так и в недругах. Принятые обязательства Ульрих воспринимал всерьез, о чем свидетельствует одно письмо его брату, верховному магистру, датированное 1405 годом, в котором Ульрих выступает за то, чтобы сдержать обещания, данные жемайтам, — «и не более того». Поэтому, когда такого человека обманывали, он проявлял суровость и непреклонность. В этом отношении показательно одно письмо Ульриха (от 5 июня 1410 г.) Александре, супруге князя Земовита Мазовецкого, в котором он излагает движущие мотивы своего поведения.

После избрания верховным магистром Ульрих окончательно урегулировал нелегкий готландский вопрос, уступив остров королю Дании, Швеции и Норвегии Эрику (1407/1408) и обратился к задачам дальнейшего созидания государства: вопросам пограничья, развитию торговли и законодательства, приведению в порядок укреплений на северо-восточной границе, строительству новых фортификационных сооружений в Жемайтии и т. д. Особого внимания требовало усмирение жемайтов, осуществить которое окончательно не удалось, и в мае 1409 года в Жемайтии вспыхнуло всеобщее восстание, разожженное Витовтом. Это было первым звеном в длинной цепи событий, закончившихся в 1410 году Грюнвальдской битвой, связавшей имя Ульриха фон Юнгингена с самым сокрушительным поражением в истории орденского государства.

Курс будущих событий был определен на решающих переговорах с представителями Польши 1 августа 1409 года в Мариенбурге. Верховный магистр не получил никаких гарантий, что в случае войны ордена с Витовтом польский король не поддержит князя, и решил сперва нанести удар по полякам, а через несколько дней начал войну. Позднее выяснилось, что это решение оказалось ошибочным.

Сначала военная удача была на стороне магистра: походы трех орденских армий на Польшу закончились успешно (атакуя без предупреждения, тевтонцы захватили несколько польских крепостей в Куявии, на что Польша ответила всеобщим ополчением и захватом одной из орденских крепостей, но к крупномасштабной войне стороны еще не были готовы. — Прим. пер.). Осенью 1409 года в ходе польско-орденских переговоров было достигнуто перемирие до дня Святого Иоанна (24 июня) будущего года, впоследствии продленное до 4 июля. (Переговоры проходили при посредничестве римского короля Вацлава IV и с дипломатической точки зрения закончились для ордена благоприятно: Владислав Ягелло обязался не поддерживать жемайтов. — Прим. ред.)

Между тем обе стороны, орден и Польша с Литвой, старательно укрепляли свои политические и военные позиции. 20 декабря 1409 года Ульрих фон Юнгинген заключил договор с венгерским королем Сигизмундом (Люксембургским), генеральным викарием (vicarius generalis) Священной Римской империи, будущим императором, который гарантировал магистру военную помощь в случае, если Ягелло будет использовать в войне против ордена войска «неверных». На языке ордена под таковыми подразумевались, в частности, литовцы, русские и татары. Двоюродные братья, Ягелло и Витовт, на встрече в Брест-Литовске (в начале декабря 1409 г.) договорились о совместных военных действиях против орденского государства в наступающем году. В свите Витовта находился Джелал-ад-Дин (сын Тохтамыша, будущий хан Золотой Орды. — Прим. пер.) — в Грюнвальдской битве он возглавлял татар в литовском войске.

По условиям перемирия чешский король Вацлав IV должен был ко времени Великого поста будущего года вынести решение касательно этого конфликта в качестве третейского судьи. По свидетельству Торнских Анналов, он высказал свое мнение 8 февраля в Праге. Решение третейского суда, в сущности купленное верховным магистром за 60 тыс. гульденов, оказалось в пользу Тевтонского ордена и не было принято польскими послами. Поэтому Ульрих фон Юнгинген считал себя вправе внезапно напасть на Польшу до окончания перемирия и повелел тайно набрать с этой целью 1800 наемников и доставить их в Пруссию. Союзные герцоги Штеттинский и Вольгастский (Западное Поморье) тоже должны были принять участие в этом военном походе, назначенном на 1 июня. Союзный договор с Сигизмундом должен был гарантировать также нападение венгерских войск на Польшу с южного направления. Однако война не входила в планы Сигизмунда, поэтому в апреле 1410 года он на переговорах с великим князем Литовским, состоявшихся в венгерском пограничном городе Кешмарк (Кежмарок), попытался разрушить польско-литовский альянс, предложив князю королевскую корону. Однако предложение Витовт отверг. Ягелло находился по другую сторону границы в Новом Сандезе (польск. Новы-Сонч) и также принял участие в переговорах. Самым важным результатом переговоров было решение провести до окончания перемирия новую встречу сторон в Торне при посредничестве Сигизмунда, который взял на себя роль третейского судьи вместо своего брата короля Вацлава.

Одиннадцатого мая 1410 года Ульрих фон Юнгинген получил от венгерского посла Кристофа фон Герсдорфа донесение о соглашении в Кежмароке. Ему ничего не оставалось, как следовать воле своего могущественного союзника и в ожидании намеченных переговоров (в Торне) прервать развернувшиеся приготовления к войне (с целью внезапного нападения на Польшу 1 июня). Начатая находившимся в Праге торнским комтуром вербовка наемников в Богемии прекратилась, а уже набранных солдат, к их великому разочарованию, распустили. В Торне теперь шла интенсивная подготовка к достойному приему высоких гостей, но все усилия оказались напрасны, поскольку ни Сигизмунд, ни Витовт, ни Ягелло на «Торнский съезд», намеченный на 17 июня, не явились. Прибыла только делегация из Венгрии на 200 лошадях. В целом это был крупный провал орденской дипломатии, а также серьезное оскорбление верховного магистра и ордена.

С военной точки зрения решения, принятые в Кежмароке, и несостоявшиеся переговоры в Торне имели далеко идущие последствия. И хотя Ульрих фон Юнгинген всего через две недели после прекращения вербовки приказал возобновить набор наемников, за это время большое количество чешских отрядов оказалось на службе не верховного магистра, а польского короля. Кроме того, несколько тысяч набранных воинов явились в Пруссию с большим опозданием и не смогли принять участие в битве. Численность наемников в орденском войске в Грюнвальдской битве оценивается примерно в 6400 воинов.

Таким образом, переговоры, проведенные магистром весной и летом 1410 года, оказались для ордена роковыми, создав у Ульриха фон Юнгингена ложное представление, будто в лице Вацлава и главным образом Сигизмунда он имеет прочный тыл. У Ульриха сложилось ошибочное мнение о личности Сигизмунда. В то же время поляки и литовцы успешно проводили весьма тонкую прагматичную политику.

Война 1410 года основательно отличалась от так называемых литовских рейзов. Перед руководством ордена возникли необычные задачи. Если до сих пор орден использовал наступательные действия, то теперь надо было выработать оборонительную стратегию со всеми вытекающими из нее последствиями. Никто точно не знал, откуда следует ждать вражеского вторжения, и еще в конце июня в тевтонском руководстве царил серьезный беспорядок. В войска поступали противоречивые приказы, и орденские отряды были утомлены бессмысленными перегруппировками.

Сначала орденскому войску удалось воспрепятствовать форсированию реки Древенц у селения Кауерник (польск. Кужетник) польско-литовской армией, а через три дня, вечером 13 июля, орден не смог предотвратить штурм и взятие врагами городка Гильгенбург в комтурстве Осгероде. Донесение об этом вызвало в орденском войске, находившемся в области Лёбау (польск. Любава), лихорадочную активность, и в ночь с 14 на 15 июля был совершен длинный марш-бросок на место будущей Грюнвальдской битвы. Орденский хронист — продолжатель Посильге подчеркивает единогласие, с каким было принято решение о передислокации тевтонского войска, стараясь тем самым оградить руководство ордена, прежде всего верховного магистра, от упреков в опрометчивости. Столь стремительное перемещение войск позволяло Ульриху перехватить инициативу и обеспечивало эффект внезапности. Однако достичь ожидаемого преимущества не удалось, поскольку верховный магистр то ли не смог, то ли не захотел немедленно атаковать не готового к бою противника. Орденский хронист объясняет это установкой главнокомандующего ордена, то есть верховного магистра, сражаться с врагом «по-рыцарски». Вполне возможно, что неподготовленный удар в неразведанной местности, где сосредотачивалось польско-литовское войско, представлялся Ульриху слишком опасным.

Все бытующие до сих пор в исторической науке точки зрения о перемещениях и дислокации войск при Грюнвальде в конечном счете основаны на тезисах прусского историка И. Фойгта (1786–1863), представляющих собой лишь гипотезу, не имеющую под собой серьезных документальных подтверждений. Нет ни одного источника, в котором бы сообщалось, что 13 июля Ягелло разбил свой лагерь на южном берегу озера Великое Дамерау (Дамбровно). Напротив, согласно одному сообщению Торнских анналов (относящемуся ко времени происходивших событий), до сих пор не принятому во внимание, польский король в тот день разбил свой лагерь на полях близ небольшого укрепленного города Гильгенбург у поместья Фирциххуфен (Fixit tentoria sua non longe a civitate Gilgenborg prope campum, qui dicitur Virczighuben), то есть у северо-западной оконечности озера Малое Дамерау. Согласно этому сведению, объединенное польско-литовское войско утром 15 июля совершило переход оттуда через Земен (Самин) в направлении Мелена (Мельно) и на подступах к деревне Грюнфельде (Грюнвальд) остановилось на отдых. Это место стало исходной позицией для выступления армии Ягелло на поле будущего сражения, так как дальнейшее ее продвижение теперь было заблокировано расположившимся на северо-востоке орденским войском.

Согласно традиционной точке зрения, также основанной лишь на гипотезах, орденское войско у Грюнвальда выступило на поле боя в восточном направлении, а значит, прямо навстречу восходящему солнцу. Это совершенно неискоренимое предположение, основанное на теории И. Фойгта, маловероятно. Ульрих фон Юнгинген был опытным полководцем. Трудно поверить, чтобы он мог настолько игнорировать элементарные правила ведения боевых действий. Напротив, более убедительными представляются сведения орденского хрониста — продолжателя Посильге, утверждавшего, что тевтонское войско, выйдя из области Лёбау, подошло к деревне Танненберг. Стало быть, учитывая расстановку отрядов противника, армия ордена выступила от Танненберга на юго-запад, и, значит, восходящее солнце светило тевтонским рыцарям в спину.

С сугубо военной точки зрения это выступление было блестящим маневром верховного магистра, который в иных условиях мог бы привести свои полки к победе. Однако возникли непредвиденные обстоятельства, которые в конце концов и решили исход сражения. Ульрих фон Юнгинген стремился поскорее начать рукопашную схватку на равнине к югу от орденского лагеря, чтобы его утомленные ночным маршем войска имели преимущество в сражении, пока солнце светило им в спину или несколько сбоку, но этому воспрепятствовали географические особенности местности. Объединенная польско-литовская армия, хоть и была застигнута врасплох и в ее рядах поначалу царил беспорядок, тем не менее занимала защищенные позиции в лесистой местности к югу от дороги между деревнями Грюнфельде и Людвигсдорф и долгое время не собиралась покидать место своего расположения. Если с утра положение солнца благоприятствовало орденскому войску, то через несколько часов ожидания оно превратилось в серьезную помеху, поскольку теперь беспощадные солнечные лучи раскаляли доспехи и били почти прямо в глаза тевтонским рыцарям. Шансы на победу, казавшуюся вполне реальной после смелого маневра, предпринятого верховным магистром, таяли по мере ожидания начала сражения, но и многочасовое нежелание противника вступить в бой не в последнюю очередь определялось положением светила. Ягелло и Витовт медлили с выступлением, выжидая, чтобы солнце стало светить в лицо орденскому войску.

Тем самым вызывающий до нынешнего времени споры вопрос о расположении войск, да и самого поля битвы, получил новый и неожиданный вариант ответа. Решающие боевые действия развернулись не к востоку от дороги Танненберг — Людвигсдорф, как это считалось до сих пор, а на местности к югу от дороги Грюнефельде — Людвигсдорф, переместившись к концу битвы туда, где сейчас находятся развалины орденской часовни Пресвятой Марии (ее в 1411 г. воздвиг верховный магистр Генрих фон Плауэн в память о павших с обеих сторон христианах на том месте, где перед сражением были установлены палатки с полевой капеллой и боевые штандарты). Позднейшие гипотезы о том, что Ульрих фон Юнгинген погиб именно здесь, не соответствуют действительности.

Можно с уверенностью утверждать, что реальная линия боевых порядков войск была развернута на 90° относительно того положения, которое утверждалось до сих пор в исторической науке.

Известная передача орденскими герольдами двух обнаженных мечей Ягелло и Витовту с вызовом на битву была обычаем, периодически практиковавшимся в Западной Европе того времени, но в контексте данного сражения, учитывая сложившиеся обстоятельства, это событие получило несколько оскорбительную и провокационную окраску, которой не следовало бы допускать. Должно быть, решение о вызове принималось без ведома верховного магистра, который в это время, вероятно, еще пребывал в лагере. Впоследствии передача мечей не раз негативно использовалась польской пропагандой и выставлялась как акт гордыни (superbia), греховной спеси ордена.

Для орденского войска битва началась успешно, но завершилась его сокрушительным поражением. Одной из важных причин такого исхода являлась серьезная тактическая ошибка, допущенная наемниками, или «гостями», ордена, располагавшимися на левом фланге: преследуя отступающих литовцев, они отдалились от других отрядов, были отрезаны от основных сил ордена, затем обращены в бегство и перебиты либо взяты в плен. В образовавшуюся в результате этого в орденских рядах брешь вклинились сильные польские отряды, после чего закипела ожесточенная битва. Из надежного современного источника, письма некой важной персоны, возможно князя или предводителя наемников, верховному магистру, мы узнаем о том, что бегство литовского фланга являлось в действительности тактическим маневром, осуществленным как раз для этой цели. Предпринятый литовцами маневр стал основой для победы над войсками ордена, и последующий ход битвы не смог каким-либо образом изменить предначертанный исход. Ульрих фон Юнгинген, пытаясь добиться перелома в сражении, предпринял мощную атаку на основную часть польской армии тяжеловооруженным резервом своего войска, состоявшем из 15 или более хоругвей (тактических единиц). Две последовательные кавалерийские атаки прошли успешно, однако во время третьего удара орденская тяжелая конница увязла в бою с численно превосходившим ее противником и попала в окружение поляков, наемников и «язычников» (так рыцари называли литовцев с их вспомогательными полками русских и татар). Войска Тевтонского ордена были полностью разбиты; при этом кроме Ульриха фон Юнгингена на поле боя пало более двухсот братьев ордена — почти треть всех рыцарей ордена в Пруссии. Предпринятая тактика окружения противника напоминает известнейшую битву при Каннах. К концу дня последнее сопротивление закрепившихся в своем лагере с помощью вагенбургов (передвижных полевых укреплений из повозок. — Прим. ред.) оставшихся орденских войск было сломлено. В распоряжении польского короля все еще оставались свежие силы из подразделений, не вступивших в сражение. На поле боя пала практически вся верхушка ордена, а вместе с ней и тысячи воинов и кнехтов орденской армии. Противник также понес тяжелые потери, в особенности войска великого князя Витовта. Согласно одному из источников, с обеих сторон погибло около 8000 человек. В папской булле 1412 года касательно сооружения Генрихом фон Плауэном часовни в память о битве (1411 г.) говорилось о том, что на поле боя были отпеты и погребены 18 000 христиан.

Поляки искали тело верховного магистра на поле битвы и нашли его. Согласно польскому хронисту Яну Длугошу, он получил два ранения: одно — в лицо, другое — в грудь. Имя человека, убившего Ульриха, не упомянуто. Павшего магистра с почестями доставили в Остероде и на четвертый день после битвы отправили оттуда в Мариенбург. Как и другие верховные магистры, Ульрих фон Юнгинген был погребен в часовне Св. Анны. Захваченные в битве орденские хоругви были отправлены в Краков и Вильну и вывешены в кафедральных соборах в качестве военных трофеев, включая «большое знамя» верховного магистра с изображением креста и орла. Внешний вид хранившихся в Кракове орденских хоругвей был задокументирован в известной рукописи середины XV века «Banderia Prutenorum».

Роль Ульриха как полководца во время сражения оценить непросто. Согласно орденскому хронисту — продолжателю Посильге, он, в отличие от польского короля, имел в резерве лишь одно большое военное подразделение, а не много более мелких, и это «нанесло ордену большой вред, а королю и его силам послужило на удачу и во благо». В другом месте хронист резко критикует верховного магистра за то, что тот привел с собой на поле боя множество немолодых братьев ордена, погибших затем в ходе битвы. По его мнению, они могли бы принести намного больше пользы, оставаясь в своих конвентах. Вопрос оценки действий верховного магистра в качестве полководца всё еще остается открытым.

Оценка Ульриха фон Юнгингена в последующие века сильно зависела от позиции исследователя. В польской и литовской исторической науке, литературе, искусстве и публицистике он является символом негативного образа «крестоносца», при этом подчеркиваются воинская доблесть и мужество верховного магистра, ибо одержать победу над достойным противником более почетно. В искусстве битва при Грюнвальде/Танненберге ярко отражена в батальном полотне «Грюнвальд» Яна Матейко (1878), романе Генрика Сенкевича «Крестоносцы» (1900), а также в одноименном фильме режиссера Александра Форда (1960). Приверженность даже новейшей польской историографии теории о нелепом наступлении войска ордена против солнца выглядит сомнительно. С немецкой точки зрения, картина боя предстает совсем иной. Если в эпоху Просвещения фигура Ульриха удостоилась критики, то в XIX веке, по мере обострения национального конфликта между немцами и поляками, произошло изменение точки зрения в пользу павшего верховного магистра, которого теперь считали жертвой предательства в собственных рядах. И всё же немцам всегда было нелегко признать в нем «героя»; на эту роль больше подходил Генрих фон Плауэн — «спаситель Мариенбурга». Гибель Ульриха фон Юнгингена на поле битвы стала нежелательной темой для одного из витражей в летней трапезной в Мариенбурге, отвергнутого вопреки желанию знаменитого немецкого художника и зодчего Карла Фридриха Шинкеля (1822 г.). А в 1854 году Теодор фон Шён в письме Эдуарду фон Флоттвеллу в не слишком лестных выражениях сравнил верховного магистра с Блюхером (прусский фельдмаршал, участник битвы при Ватерлоо. — Примеч. пер.): «много отваги без рассудка». На рубеже XIX–XX веков (1901 г.) на месте Грюнвальдской битвы всё же был поставлен памятный камень с надписью: «Здесь 15 июля 1410 года в борьбе за существование немцев и немецкого права пал геройской смертью верховный магистр Ульрих фон Юнгинген».

Хотя в Третьем рейхе победа над Польшей в 1939 году была воспринята как сатисфакция за поражение 1410 года, — равно как победа 1945 года представлялась в Польше вторым «Грюнвальдом», — всё же особого почитания Ульрих фон Юнгинген не удостоился. Объективная биография этого верховного магистра еще ждет своего автора.

SRP 1866/3; Akten der Ständetage Preußens/Hg. M. Toeppen. Bd. 1. Leipzig, 1878; Das Marienburger Treßlerbuch der Jahre 1399–1409/Hg. E. Joachim. Königsberg, 1896; Das große Amterbuch des Deutschen Ordens/Hg. W. Ziesemer. Königsberg, 1921; Schreiber 1913: S. 714–715; Oelsnitz 1926: S.71; APB/1: S. 313–314; Kuczyński S.M. Wielka wojna z Zakonem Krzyżackim w latach 1409–1411. Warszawa, 1955, T987; Lietuviu Enciklopedija. 9. Boston (Mass.), 1956. S. 533–535; Rosłanowski T. Uwagi na temat pochodzenia oraz posiadłości i przynależności stanowej rodu vonjungingen//ZH. 1963. 28. S. 135–157; Ekdahl S. Die Flucht der Litauer in der Schlacht bei Tannenberg//ZfO. 1963. 12. S. 11–19 (www. warfareeast.co.uk/main/Schlacht.htm); Nobel W. Michael Küchmeister, Hochmeister des Deutschen Ordens 1414–1422. Bad Godesberg, 1969 (Quellen und Studien zur Geschichte des Deutschen Ordens. 5); Ekdahl S. Die «Banderia Prutenorum» des Jan Długosz — eine Quelle zur Schlacht bei Tannenberg 1410. Göttingen, 1976 (Abhandlungen der Akademie der Wissenschaften in Göttingen. Philologisch-histtorische Klasse. 3. Folge. № 104); Idem. Die Schlacht bei Tannenberg 1410: Quellenkritische Untersuchungen. Bd. l: Einführung und Quellenlage. Berlin, 1982 (Berliner Historische Studien. 8); Idem. Denkmal und Geschichtsideologie im polnischpreußischen Spannungsfeld//Jahrbuch für die Geschichte Mittel- und Ostdeutschlands. 1986. 35. S. 127–218 u. Tafel 1–9; Idem.//Zum Verständnis der polnischen Frage in Preußen und Deutschland 1772–1871/Hg. K. Zernack. Berlin, 1987. S. 127–218 (Einzelveröffentlichungen der Historischen Kommission zu Berlin. 59); Idem. Tannenberg/Grunwald — ein politisches Symbol in Deutschland und Polen//Journal of Baltic Studies. 1991. 22. P. 271–324; Bumiller 1995; Ekdahl S. Tannenberg — Grunwald — Zalgiris: eine mittelalterliche Schlacht im Spiegel deutscher, polnischer und litauischer Denkmäler//Zeitschrift für Geschichtswissenschaft. 2002. 50. S. 103–118; Idem. Aufmarsch und Aufstellung der Heere bei Tannenberg/Grunwald (1410). Eine kritische Analyse//Krajobraz grunwaldzki (…)/Hg. J. Ganzewski. Olsztyn, 2009. S. 31–103; Idem. 1410. Die Schlacht bei Tannenberg. 600. Gedenkjahr//Ostdeutsche Gedenktage 2010. Bonn, 2010. S. 288–298; Экдалъ С. Бiтва пад Танэнбергам i яе значэнне у гiсторыi ордэнскай дзяржавы//Беларускi гiстарычны агляд. 2010. 17. 1–2. С. 3–41; Экдалъ С. Набор наемников перед Грюнвальдской битвой 1410 г. в контексте политики и дипломатии эпохи//Studia Slavica et Balcanica Petropolitana. 2010. 2. C. 17–24; Ekdahl S. Grunwald 1410: Studia nad tradycją i źródłami/Tłum. M. Dorna. Kraków, 2010; Ekdahl S. Die Söldnerwerbungen des Deutschen Ordens für einen geplanten Angriff auf Polen am 1. Juni 1410: Ein Beitrag zur Vorgeschichte der Schlacht bei Tannenberg//Beiträge zur Militärgeschichte des Preußenlandes von der Ordenszeit bis zum Zeitalter der Weltkriege/Hg. B. Jähnig. Marburg, 2010. S. 89–102 (Tagungsberichte der Historischen Kommission für Ost- und Westpreußische Landesforschung. 25); Idem. Diplomatie und Söldnerwerbung vor der Schlacht von Żalgiris//Lietuvos istorijos studijos. 2010. 15. S. 48–61; Idem. Das politische Umfeld und die Schlacht von Tannenberg//Tannenberg/Grunwald 1410. Gesammelte Beiträge. Wien, 2010. S. 18–28 (Miscellanea Ordinis Teutonici. 1); Na znak świetnego zwycięstwa: w sześćsetną rocznicę bitwy pod Grunwaldem. Katalog wystawy: 2 Bde. Kraków, 2010; Ekdahl S. Politics, Diplomacy and the Recruitment of Mercenaries before the Battle of Tannenberg-Grunwald-Żalgiris in 1410//Politics and Power/Hg. P. W. Edbury. Famham, 2012. S. 329–336 (The Military Orders. 5); Ekdahl S. Quellenaussagen über die Taktik in der Tannenbergschlacht//Tannenberg-Grunwald-Żalgiris 1410: Krieg und Frieden im späten Mittelalter/Hg. W. Paravicini, R. Petrauskas, G. Vercamer. Wiesbaden, 2012. S. 285–300 (Deutsches Historisches Institut Warschau. Quellen und Studien. 26); Ekdahl S. Prologue: The battle of Tannenberg and its political circumstances//Journal of the Monastic Military Orders. 4. Malta, 2012. S. 11–28; NDB 26 (в печати).


27. Генрих фон Плауэн 9.XI.1410 — 9.Х.1413



Генрих происходил из семейства Плауэн в Фогтланде (район между тремя германскими землями: Саксонией, Тюрингией и Баварией и чешским Эгерландом. — Прим. пер.), принадлежавшем к линии фогтов Вейды. В ходе фогтландской войны (1353–1357 гг.) его дед, Генрих V фон Плауэн-Мюльтроф, потерял все свои владения. Его бабкой была Ирмгард, графиня фон Орламюнде. У его отца Генриха VII фон Плауэн-Мюльтрофа, по прозвищу Длинный (это имя прослеживается по документам в период 1357–1380 гг.), была дочь, выданная замуж за Генриха XI Вейду. Брат Генриха, его тезка (1363–1434), тоже был рыцарем Тевтонского ордена. Рыцарь ордена Альбрехт граф Шварцбургский, павший в Грюнвальдской битве в 1410 году, доводился Генриху двоюродным братом. Будущий верховный магистр родился между 1364 и 1372 годами, возможно, в замке Берга близ Вейды, которым его отец управлял как владением, взятым в залог. Никаких сведений о Генрихе до его приезда в Пруссию не сохранилось.

В период между 10 июня 1397 года и 18 июля 1398 года Генрих был кумпаном комтура Данцига, своего двоюродного брата Альбрехта графа Швацбургского, а с 28 декабря 1398 года до 11 мая 1402 года — хаускомтуром в Данциге. С 11 ноября 1402 года до 3 июля 1407 года он встречается в документах как комтур Нессау, а с 7 июля 1407 года — как комтур Швеца (Свеце).

До Великой войны с Польшей (1409–1411 гг.) Генрих был должностным лицом невысокого ранга в государстве Тевтонского ордена. В 1409 году он принял участие в походе на Куявию, где ненадолго попал в польский плен. Через некоторое время после освобождения Плауэн стал командующим взятого орденом города и замка Бромберг. Перед Грюнвальдской битвой (15 июля 1410 г.) верховный магистр Ульрих фон Юнгинген оставил Плауэна вместе с местными отрядами и большим количеством наемников в Швеце, поручив ему защиту западной границы орденских владений. (Именно в Швеце собиралось войско крестоносцев для войны с польско-литовской коалицией. — Прим. пер.) По этой причине Плауэн в Грюнвальдской битве не участвовал. После поражения главных тевтонских военных сил большая часть Пруссии, уверовавшая в полный разгром ордена, от него отпала и принесла присягу на верность королю польскому. Во время этой смуты Плауэн смог организовать оборону главной крепости ордена в Пруссии — Мариенбурга. Защитники твердыни выдержали восьминедельную осаду поляков и литовцев. После отступления войск коалиции вооруженные отряды братства отвоевали почти все орденские владения. 9 ноября 1410 года Плауэна избрали верховным магистром.

Стабилизация положения в государстве Тевтонского ордена способствовала заключению в 1411 году Торуньского мира с Польшей и Литвой, согласно которому орден сохранял все свои владения в Пруссии. Жемайтия же, в последний раз приобретенная орденом в 1404 году, отошла к королю польскому Владиславу и великому князю литовскому Витовту (согласно мирному договору, Жемайтия должна была вернуться во владение ордена после смерти Ягелло и Витовта. — Прим. ред.). Орден обязался выплатить королю 100 тыс. шогов чешских грошей в качестве контрибуции за освобождение своих попавших в плен подданных и наемников. Орден также обязался рассмотреть спорные пограничные и иные вопросы, которые он до сих пор отказывался обсуждать с поляками, с привлечением по мере надобности папского третейского суда.

Начало правления Плауэна отмечено многочисленными репрессиями лиц, принесших присягу польскому королю после поражения ордена в Грюнвальдской битве. В Данциге были казнены три члена городского совета «не по праву и без приговора» суда, как говорилось впоследствии в жалобах Прусского союза на орден. Там же и в Торне многие члены городского совета были смещены, а на их место верховным магистром поставлены новые, лояльные ордену, люди. В Кульмской земле был казнен Николай фон Ренис, баннерфюрер, знаменосец этой области и один из основателей рыцарского «Союза ящерицы». (Во время Грюнвальдской битвы он находился в резерве вместе с верховным магистром. После приказа к началу решающей атаки он опустил знамя Кульмской земли, что являлось сигналом к отступлению. Отступившие вместе с ним войска серьезно ослабили атаку, предпринятую верховным магистром, что явилось дополнительной причиной поражения ордена в битве. Николай фон Ренис был осужден за измену и в мае 1411 года казнен на рынке в Грауденце. — Прим. ред.) Остальных членов союза выслали из страны. Общее количество задокументированных казней и ссылок было невелико, но эти репрессии потом постоянно ставились Плауэну в вину.

Епископу Вармийскому, который еще во время войны бежал из Пруссии, верховный магистр не желал обеспечивать безопасного возвращения. Плауэн пытался посадить на место епископа своего двоюродного брага, вюрцбургского каноника графа Гюнтера фон Шварцбург-Лейтенберга. Владения и доходы епископства Леслау (Влоцлавек в Куявии) в государстве ордена были конфискованы.

Верховный магистр остро нуждался в помощи подданных ордена для уплаты выкупа Польше. В 1411 году были введены три особых налога — первые чрезвычайные налоги в Пруссии. В 1412–1413 годах верховный магистр потребовал от своих подданных еще один тяжелый налог, который на этот раз встретил сопротивление. По мнению магистра, собранных налогов было недостаточно. Поэтому он созвал множество именитых бюргеров и рыцарей в так называемый «ландесрат» (совет из 32 представителей земельного рыцарства и 15 представителей городов, впервые созванный магистром в 1412 г. Представители назначались самим магистром. — Прим. ред.), чтобы добиться новых финансовых пожертвований.

У Генриха появился противник даже внутри ордена — великий шеффер Кёнигсберга Георг фон Вирсберг, который еще во время войны поставил своей целью силой занять место верховного магистра. Этим он обрек себя на пожизненное заключение. От ливонского ландмейстера Конрада фон Фитингхофа Плауэн получал финансовую помощь для уплаты контрибуции, а также дружеские советы, которым верховный магистр следовал.

Фитингхоф советовал не заключать союз с Ганзой, поскольку это могло привести к конфликту ордена с правителями — противниками Ганзы, в поддержке которых орден нуждался. Ландмейстер Ливонии присутствовал и при назначении верховным магистром членов ландесрата. Хотя ливонская провинция ордена оказывала верховному магистру большую помощь, — зачастую не без трений, — Плауэн навязал преемнику скончавшегося в феврале 1413 года Фитингхофа строгие условия подчинения орденскому центру в Пруссии. В отличие от ливонского ландмейстера, дейчмейстер Конрад фон Эглоффштейн отказывал верховному магистру в какой-либо помощи, поскольку это потребовало бы от него сдачи орденских владений в Империи под залог для привлечения дополнительных средств для Пруссии. Споры между дейчмейстером и верховным магистром, начавшиеся с вопроса о финансовой помощи, превратились в проблему повиновения. В сентябре 1413 года верховный магистр отправил в Германию посла с приказом об отстранении от дел Эглоффштейна и его должностных лиц, если они не окажу т требуемую помощь. Однако эти меры против дейчмейстера так и не были приняты, поскольку Плауэна вскоре свергли.

Между тем положения Торуньского мира нарушались обеими сторонами. В 1412 году верховный магистр принял предложение римского и венгерского короля Сигизмунда выступить в качестве третейского судьи, надеясь таким образом одержать дипломатическую победу над поляками. Сигизмунд в основном подтвердил условия мирного договора и направил в регион своего комиссара Бенедикта фон Макру для проверки пограничных и иных спорных вопросов между орденом и его соседями (Польшей и Литвой), что дало повод последним поставить под сомнение границы и привилегии ордена вообще. Спустя несколько месяцев верховный магистр прогнал императорского комиссара, вероятно под предлогом того, что тот якобы принял сторону Польши и Литвы.

Несмотря на безуспешные попытки получить военную помощь из Западной Европы, преимущественно из Империи, в сентябре 1413 года верховный магистр всё же начал новую войну с Польшей и герцогством Штольп (Западное Поморье), чему воспротивились высокопоставленные должностные лица ордена (Großgebietiger). Уже 9 октября 1413 года Плауэн был смещен с должности верховного магистра и отправлен пленником в Энгельсбург. Верховным магистром ордена избрали верховного маршала Михаэля Кюхмейстера. Вследствие атаки на Польшу вскоре началась новая война. В ее ходе Плауэн был обвинен в измене: он якобы завязал отношения с королем польским, чтобы обеспечить себе помощь при бегстве из Пруссии и восстановлении своего достоинства. Его брат, смещенный в 1413 году с важного поста комтура Данцига и переведенный на ничтожную по сравнению с прошлым положением должность пфлегера Лохштедта, действительно бежал в Польшу. Бывший глава ордена содержался под строгой стражей сначала в Бранденбурге, а потом в Данциге.

Лишь после смерти своего преемника Михаэля Кюхмейстера, последовавшей в 1422 году, Плауэн был переведен в 1423 году в Лохштедт, где условия были менее суровыми.

Двадцать восьмого мая 1429 года верховный магистр Пауль фон Русдорф назначил его пфлегером Лохштедга. Там Генрих и умер не позднее 28 декабря того же года и был похоронен в склепе часовни Св. Анны в Мариенбурге. Из четырех сохранившихся в Мариенбурге надписей на могильных плитах верховных магистров его надпись является единственной, в которой усопший не назван этим титулом. Брат Генриха был пфлегером Барты с 1426 года до конца жизни (умер не позднее 13 марта 1434 г.).

Gerstenberg С. Heinrich von Plauen, Hochmeister des Deutschen Ordens von 1410–1413. Halle, 1873 (Diss. phil.); Stier H. Graf Heinrich von Plauen, Hochmeister des Deutschen Ordens. Chemnitz, 1874; Busche Th. Heinrich von Plauen, Hochmeister des Deutschen Ordens vom 9. November 1410 bis 14. Okt. 1413//AM. 1880. 17. S. 129–173; Schreiber 1913: S. 715–720; Oelsnitz 1926: S. 71–72; Наmре К. Heinrich von Plauen, 1365/70–1429//Die Großen Deutschen. Berlin, 1935. 1. S. 267–283; Idem. Der Sturz des Hochmeisters Heinrich von Plauen. Berlin, 1935 (Sitzungsberichte des Preußischen Akademie der Wissenschaften. Philologisch-historische Klasse. 1935/III); Maschke 1936: S. 88–106; Baustaedt B. Heinrich von Plauen//Jahrbuch der Albertus-Universität zu Königsberg/Pr., 1952. 2. S. 114–137; АРВ/II: S. 504–505; NDB 1969/8: S. 378–379, 386; Burleigh 1984: Register; IMA 1989/4: Sp. 2081–2082.


28. Михаэль Кюхмейстер 9.I.1414 — 10.III.1422



Верховный магистр Михаэль Кюхмейстер принадлежал к рыцарскому роду, который на рубеже XIV–XV веков жил близ Мейсена и в Силезии. Это семейство вышло из министериалов маркграфов Мейсенских, и его представители упоминаются в сохранившихся официальных документах со второй половины ХIII века. О генеалогической связи верховного магистра Михаэля с мейсенско-силезскими Кюхмейстер ами свидетельствуют общие элементы герба: три шестиконечные звезды, 2:1. О родителях Михаэля ничего неизвестно. Ясно, что он состоял в близком родстве с Гансом Кюхмейстером, в то время старостой Иегерндорфа, и с его предполагаемым сыном, Гансом или Петером Кюхмейстером, кумпаном комтура Эльбинга (1418/20 годы). В государстве Тевтонского ордена в Пруссии Кюхмейстеры осели во второй половине XV века. Расширение родового имени до «Кюхмейстер фон Штернберг», вероятно после их временного владения этим населенным пунктом в Новой Марке, произошло только в конце XV века. В 1840 году этот род был возведен в достоинство прусских графов, но в XIX веке уже угас.

Неизвестно, в каком возрасте, где и когда Михаэль вступил в Тевтонский орден. Учитывая его силезское происхождение, посвящение могло состояться в родном комтурстве Михаэля в конвенте Иегерндорф, относящемся к баллею Богемия. Согласно документам, с 1396 года он упоминается в Пруссии среди мелких должностных лиц комтурства Бальга и временно отделившегося от него комтурства Рейн. В 1396, 1399/1400 и 1402 годах он — пфлегер Растенбурга (ныне Кентшин в Польше. — Прим. пер.), в 1397 году — хаускомтур Рейна, затем в 1400 году — шеффер комтурства Эльбинг, но вскоре, в 1401 году, Михаэль — кумпан комтура Бальги Ульриха фон Юнгингена. Более ответственные задачи были возложены на него в 1402 году, когда он стал великим шеффером Кёнигсберга и, значит, должен был заниматься орденской торговлей янтарем. После заключения Салинского мира (1398 год) и возобновления Рачёнжского договора (1404 год) он получил должность фогта в Жемайтии (1404–1405 гг.). Вследствие восстания жемайтов, организованного литовским князем Витовтом летом 1409 года, Михаэль потерял этот пост. В сентябре 1409 года он был посланником Ульриха фон Юнгингена к венгерскому королю Сигизмунду, будущему императору Священной Римской империи, а после кадровых перестановок 30 марта 1410 года стал фогтом Новой Марки. Вскоре после Грюнвальдской битвы вспыхнула Великая война с Полыней и Литвой. Поначалу Кюхмейстер во главе отряда крестоносцев и наемников одержал несколько побед, но в октябре 1410 года в битве при Короново был разбит и попал в плен.

После заключения Торуньского мира 1 февраля 1411 года Михаэль Кюхмейстер был освобожден; в апреле в орденских документах он упоминался в должности верховного маршала и входил в число утвердивших окончательный договор. Быстрым продвижением по службе он был обязан тому обстоятельству, что почти вся руководящая элита ордена осталась на поле Грюнвальдской битвы. До сих пор ни одному великому шефферу или фогту не удавалось сделать столь стремительную карьеру и оказаться в должности верховного магистра. По поручению Генриха фон Плауэна Михаэль участвовал в переговорах по поводу еще не выясненных вопросов касательно Торуньского мира. Выделяются рейза с ноября 1411 года по январь 1412 года и большое посольство с мая по ноябрь 1412 года к венгерскому королю Сигизмунду (где Михаэль возглавлял орденскую делегацию на третейском суде в Буде. — Прим. пер.). Оба раза Михаэль Кюхмейстер, дав согласие на финансовые выплаты, тем самым превысил свои полномочия и нарушил инструкции верховного магистра, из-за чего в первый раз Плауэну пришлось отказаться от союза против Польши. Во второй раз, когда Сигизмунд, между тем сам вступивший в союз с Ягелло, затребовал значительную сумму за свою посредническую роль без какой-либо реальной перспективы для ордена касательно заключения подлинного мира, расхождения во взглядах верховного магистра и маршала стали настолько явными, что последний должен был в письменном виде оправдываться перед Плауэном за свои действия.

Поскольку орден испытывал всё большее военное давление со стороны Польши и Литвы, верховный магистр, не считаясь с мнением Михаэля Кюхмейстера и прочих должностных лиц (Großgebietiger), в октябре 1413 года начал превентивную войну. Воспользовавшись тем обстоятельством, что Плауэн по болезни не смог выступить в поход, маршал вместе с другими заговорщиками арестовал Генриха и лишил должности под предлогом неисполнения им установленной Статутами ордена обязанности верховного магистра принимать решения коллегиально, после обсуждения советом высших должностных лиц (Gebietigerrat). Не позднее 10 октября верховный шпиттлер Герман Ганс стал наместником верховного магистра. Девятого января 1414 года избирательный капитул утвердил новым верховным магистром Михаэля Кюхмейстера. Генрих фон Плауэн, который несколькими месяцами ранее был заключен в Энгельсбург, формально возглавил это небольшое комтурство, вероятно в обмен на присягу верности новому магистру и облегчение условий содержания. Хотя обвинения, выдвинутые против Генриха фон Плауэна, прежде всего в том, что он собирался вернуть себе пост верховного магистра с помощью Владислава Ягелло, не подтвердились, в мае 1414 года Михаэль Кюхмейстер распорядился перевести Генриха фон Плауэна в замок Бранденбург, откуда его освободил только Пауль фон Русдорф. Впоследствии Кюхмейстер не раз сталкивался с жалобами родственников смещенного верховного магистра.

Сразу по вступлении в должность Михаэль Кюхмейстер постарался дать знать Польше и Литве, что в отличие от своего предшественника он всегда будет стремиться к миру. Однако это не помешало коалиции (безуспешные переговоры по спорным вопросам велись с июля по сентябрь 1414 года) разорить Пруссию в так называемой Голодной войне. Лишив Ягелло возможности осуществить вожделенную битву, подобную Грюнвальдской, Кюхмейстер смог в конечном итоге заставить польского короля отказаться от продолжения войны. При посредничестве папского легата 7 октября 1414 года было заключено Страсбургское перемирие, а перед верховным магистром и польским королем открылась перспектива вынести свой конфликт на Констанцский собор, торжественно открытый 5 ноября 1414 года антипапой Иоанном XXIII (Бальтазаром Коссой). Посольство ордена на соборе возглавлял архиепископ Рижский Иоганн фон Валленроде, который прежде всего выступал в роли советника короля Сигизмунда. На самом деле посольством руководил Петер фон Вормдитг, генеральный прокуратор ордена при Курии. Орден многим обязан его находчивости во время проведения собора. Весной 1416 года король Сигизмунд оказал давление на верховного магистра: за свое посредничество в деле установления мира с Польшей он выдвигал не только финансовые и территориальные требования, но и пытался заставить верховного магистра взять Пруссию в лен от Империи. Но Кюхмейстер не мог согласиться на подобное требование, так как оно противоречило орденскому праву. Когда в 1417 году краковские богословы и канонисты под руководством Пауля Владимири вынесли на рассмотрение Констанцского собора свои аргументы против дальнейшего сохранения власти ордена в Пруссии (после христианизации Литвы, аргументировал Владимири, орден потерял легитимацию своей деятельности в Пруссии и должен был сосредоточиться на войне против турок. Разумеется, польская делегация заботилась не о «трудоустройстве» ордена, а о ликвидации его власти в Пруссии. — Прим. ред.), Петеру фон Вормдитту пришлось с помощью ученых богословов выработать встречные аргументы, чтобы хоть как-то защититься. Вскоре после избрания Папы Мартина V ордену удалось привлечь его на свою сторону и поэтому пережить собор, не понеся особого ущерба. С учетом постоянной угрозы войны со стороны Польши и Литвы, политические позиции ордена и короля Сигизмунда были близки, поскольку последний прилагал усилия к сохранению Страсбургского перемирия, которое в 1416–1421 годах продлевалось шесть раз. Обнародованное в январе 1420 года Сигизмундом в Бреслау (Вроцлаве) решение третейского суда тоже не привело к миру, поскольку Владислав Ягелло и Витовт сочли предложенные условия не слишком благоприятными.

Поражение в Грюнвальдской битве крайне негативно отразилось на внешнеполитическом и экономическом состоянии Пруссии, вследствие чего положение Михаэля Кюхмейстера в государстве ордена было непрочным. Из-за спорных обстоятельств своего избрания верховному магистру пришлось пойти на серьезные уступки сословиям при утверждении их привилегий. В разоренной стране доходная часть бюджета сильно сократилась, а собственная торговля ордена представляла собой лишь малую часть былого объема. Соседство с враждебно настроенной Польшей и Литвой требовало от верховного магистра направлять большую часть средств на вооружение. Он прилагал серьезные усилия для ускорения развития экономики ордена и государства, пытался упорядочить денежные отношения. Правда, проведенная им в 1416 году монетарная реформа навела порядок в сфере денежного обращения, но не смогла способствовать преодолению экономического кризиса. Верховный магистр шел навстречу правящим сословиям; так в 1416 году он помог подавить восстание горожан в Данциге. В 1421 году он отказался от взимания торговой пошлины в Данциге (это было условием союзного договора с Ганзой; пошлиной облагались ввоз и вывоз товаров в Данциге, что являлось существенным источником дохода для ордена. — Прим. ред.), однако еще в 1419 году сословия Пруссии разрешили магистру особый налог на нужды ордена. Стремясь улучшить внутреннее положение в стране, верховный магистр вместе с сословиями в 1420 году свел в единый кодекс множество законов, принятых начиная с 1385 года.

При всех стараниях Михаэль Кюхмейстер не добился заметных успехов во внешне- и внутриполитической сферах, и поэтому в конце концов ему пришлось уйти в отставку. По сведениям одного из хронистов, 10 марта 1422 года он отрекся от своей должности в связи с обострением желче- или мочекаменной болезни. С 17 марта по 10 ноября 1422 года он еще был главой комтурства Меве, после чего вернулся в Данциг, где и скончался 15 декабря 1423 года.

Его похоронили в усыпальнице верховных магистров в часовне Св. Анны в Мариенбурге. В исторической науке деятельность Михаэля Кюхмейстер а оценивается не слишком высоко, поскольку он сверг спасителя Мариенбурга — Генриха фон Плауэна. Однако за время своего правления магистр не смог обеспечить ордену прочный мир, хотя и слыл приверженцем мирной политики. Даже если игнорировать крайне негативные оценки, можно утверждать, что Кюхмейстер едва ли соответствовал весьма высоким требованиям, предъявляемым к его должности.

Krumbholtz R. Die Finanzen des Deutschen Ordens unter dem Einfluß der polnischen Politik des Hochmeisters Michael Küchmeisters 1414–1422//Deutsche Zeitschrift für Geschichtswissenschaft. 1892. 8. S. 226–272; Schreiber 1913: S. 720–725; Oelsnitz 1926: S. 72–73, 129; APB/I: S. 372–373; Die Berichte der Generalprokuratoren des Deutschen Ordens an der Kurie: 2. Peter von Wormditt/Bearb. H. Koeppen. Göttingen, 1960; Thielen P.G. Die Verwaltung des Ordensstaates Preußen vornehmlich im 15. Jahrhundert. Köln, 1965; Nobel W. Michael Küchmeister: Hochmeister des Deutschen Ordens 1414–1422. Bad Godesberg, 1969 (Quellen und Studien zur Geschichte des Deutschen Ordens. 5); Jähnig 1970; Boockmann Ä. Johannes Falkenberg, der Deutsche Orden und die polnische Politik. Göttingen, 1975; Nowak Z.H. Międzynarodowe procesy polubowne jako narzędzie polityki Zygmunta Luksemburskiego w północnej i środkowowschodniej Europie (1412–1424). Toruń, 1981; Burleigh 1984: Register; Neitmann 1986; Dygo M. Die Münzpolitik des Deutschen Ordens in Preußen in der ersten Hälfte des 15. Jahrhunderts. Warszawa, 1987; Neitmann 1990.


29. Пауль фон Русдорф 10.III.1422 — 2.I.1441



Пауль фон Русдорф был родом из Рейнской земли. Его семейство имело владения между Кёльном и Бонном, как и многочисленные министериалы архиепископа Кёльнского. Точная дата рождения Пауля неизвестна; вероятно, 80-е годы ХIV века. Данные о его карьере содержатся только в архивных документах Тевтонского ордена. В тот период, когда после Грюнвальдской битвы (1410 г.), закончившейся разгромом ордена и гибелью почти всего руководства братства, началось назначение новых должностных лиц, свой первый руководящий пост удалось занять и Паулю фон Русдорфу. С 12 мая до 28 июля 1412 года он служил пфлегером в Растенбурге. 21 мая 1413 года Пауль принял руководство комтурством Тухель и оставался на этом посту до начала 1414 года. Одновременно до 17 января 1414 года он исполнял мелкие обязанности комтура в Палау и фогта в Лейле. 4 марта 1414 года он впервые получил пост высокопоставленного должностного лица (Großgebietiger-Amt) — казначея. В этой должности Пауль пребывал до 12 июля 1415 года. На должность верховного траппира он был назначен 24 ноября 1415 года. Одновременно с этим Пауль возглавлял комтурство Меве. 7 июня 1416 года Пауль фон Русдорф переехал в резиденцию верховного магистра и вступил в должность великого комтура (в которой он впервые упоминается 27 августа 1418 года). После этого Пауль снова исполнял обязанности верховного траппира, одновременно, по орденскому обычаю, являясь комтуром Христбурга. Верховным траппиром Русдорф оставался вплоть до избрания на пост верховного магистра, состоявшегося 10 марта 1422 года. Быстрое продвижение по орденской служебной лестнице позволило ему получить представление об условиях и трудностях управления орденским государством.

Деятельность Пауля фон Русдорфа была связана в основном с западной частью государства Тевтонского ордена в Пруссии, но краткое пребывание в Растенбурге не прошло бесследно: впоследствии он часто посещал и Восточную Пруссию.

Десятого марта 1422 года Генеральный капитул в Мариенбурге избрал Пауля фон Русдорфа верховным магистром. Он вступил в должность, авторитет которой из за событий послед них десятилетий серьезно пострадал. Сменой руководства в Пруссии воспользовались Польша и Литва, которые, угрожая войной, предъявили требования на земли на западе и востоке орденского государства. Попытка установить согласие, предпринятая папским легатом Антонием Цено, оказалась неудачной. Так, уже летом Русдорф оказался втянутым в военные действия, в которых ни одна из сторон не смогла одержать верх. 27 сентября 1422 года был заключен Мельнский мир.

Этот договор благодаря дипломатической ловкости Русдорфа, несмотря на казуистические правовые процедуры во время ведения переговоров, был практически без изменений включен в основной акт мирного соглашения, ратифицированный позднее. Однако в плане расстановки сил на северо-востоке Европы он принес ордену территориальные потери: Жемайтия, служившая мостом между Пруссией и Ливонией, и восточная Судовия окончательно отошли к Литве, а сыгравшая важную историческую роль крепость Нессау на правом берегу Вислы досталась Польше. Статья договора, касавшаяся сословий, которые в случае нарушения условий мира Тевтонским орденом освобождались от присяги подданных на верность, имела для политического развития Пруссии далеко идущие последствия. Таким образом, сословия фактически получили право участвовать в принятии внешнеполитических решений.

Хотя реакция отделений ордена на условия Мельнского мира была в основном негативной: от недоверия до решительного отторжения, тем не менее этот договор открывал перед Русдорфом новые перспективы в отношениях с великим князем литовским Витовтом, территориальные претензии которого к ордену были на этот раз полностью удовлетворены. Тем самым дальнейшее существование польско-литовского союза было поставлено под вопрос.

Сближение верховного магистра с восточным соседом себя оправдало, в 1426 году Витовт поддержал позицию ордена по вопросу урегулирования границ с Польшей (в Кульмской земле и Восточном Поморье). Но особенно важным было то обстоятельство, что перед лицом этой расстановки сил польский король не осмелился возобновить военные действия против Тевтонского ордена. Тем удивительнее, что Пауль фон Русдорф очень сдержанно относился к стараниям Витовта получить корону литовского короля, ожидая, в случае успеха, серьезных политических последствий. Такое поведение — еще один пример осторожной дипломатии Русдорфа. Он также хотел упрочить связи с римско-германским королем Сигизмундом (чье политическое благоразумие зачастую недооценивается), который в 1423 году в русле обновления своей восточной политики предложил Тевтонскому ордену союз против Польши. Сигизмунд усилил контакт с верховным магистром не бескорыстно: Тевтонский орден должен был способствовать отражению разнообразных угроз, возникавших на востоке Империи, будь то восстание в Богемии, нашествия турок или непредсказуемая польская политика.

Гуситское движение, зародившееся в Богемии и через некоторое время вырвавшееся за ее пределы, в 1433 году затронуло западную часть орденского государства и привело к религиозной войне, в которой рыцарские армии крестоносцев из Империи столкнулись со стойкой пехотой гуситов. В 1427 году в эту войну включился и Тевтонский орден, обязанный в том числе выплачивать так наз. «гуситский налог» (налог на борьбу с гуситами был введен Франкфуртским рейхстагом 2 декабря 1427 года. — Прим. пер.).

Другим проблемным регионом стали Балканы, где требовалось отражать натиск турок, стремившихся, кроме всего прочего, овладеть Венгрией. Поэтому в 1427 году Сигизмунд призвал Тевтонский орден выступить на Дунай для продолжения борьбы с язычниками. Пауль фон Русдорф, который хорошо помнил историю пребывания ордена в Трансильвании в XIII веке, сначала только прощупывал почву для такого похода, но уже в 1429 году направил на Дунай экспедиционный корпус под командованием фогта Штума Николая фон Редвица. В задачу последнего входило основать отделение ордена в подверженном угрозе вражеского вторжения регионе и оборонять подконтрольную территорию. Не в последнюю очередь решение о походе было принято магистром, чтобы не лишиться благосклонности короля Богемии Сигизмунда, в частности в деле окончательного приобретения орденом Новой Марки. Однако рыцари продержались в Венгрии в своих отчасти заново возведенных замках лишь до 1434 года, после чего вернулись в Пруссию.

Еще одной точкой соприкосновения интересов верховного магистра и короля Сигизмунда являлся вопрос окончательного урегулирования принадлежности Новой Марки к владениям Тевтонского ордена. Сам факт возникновения этого вопроса, возможно, объясняется желанием Сигизмунда создать антипольскую коалицию. Новая Марка изначально принадлежала Люксембургам, а уже с 1388 года не раз передавалась за деньги в пользование Тевтонскому ордену. Фридрих Гогенцоллерн, с 1415 (1417) года маркграф Бранденбургский, имевший династические связи с польским королевским домом, заявил притязания на эту область. Ценой больших усилий Русдорфу удалось 7 сентября 1429 года подвигнуть Сигизмунда продать Новую Марку ордену в вечное свободное владение со всеми правами и не допустить, чтобы ею вновь овладел маркграф Фридрих. При этом были учтены выдающиеся заслуги ордена в борьбе с язычниками и ущерб, понесенный братством за последние годы. Такое территориальное соединение между орденской Пруссией и Империей Сигизмунд называл «воротами и свободным путем». В 1434 году, уже после коронации, император Сигизмунд подтвердил все привилегии и владения ордена, что явилось апогеем его политической поддержки Русдорфа. Вместе с тем объявление верховенства императора над орденской Пруссией выходило за рамки правового статус-кво.

Поражение в Грюнвальдской битве серьезно повлияло не только на внешнюю, но и на экономическую, а также налоговую политику орденского государства. Ситуация усугублялась серьезной конкуренцией между братством и прусскими ганзейскими городами на Висле в сфере экономики и торговли. Этот конфликт послужил в дальнейшем причиной политических осложнений, так как Русдорф установил дипломатические контакты с королем Дании и Швеции Эриком, «естественным» соперником Ганзы. Желая не усугублять отношения с Ганзой и в особенности с ганзейскими прусскими городами, Русдорф вполне логично сохранял нейтралитет в последующих военных столкновениях между вендскими городами и Эриком. Конкурентами Ганзы в Прибалтике всё больше становились англичане и голландцы, развивавшие дальнюю торговлю. И хотя при этом они вступали в конфликт с коммерческой деятельностью Тевтонского ордена, Русдорф использовал их в качестве противовеса интересам Ганзы в Пруссии.

В идеале верховный магистр являлся главой всех ветвей ордена. Однако пример Русдорфа показывает, что в первой половине XV века верховный магистр уже не представлял весь орден, отделения которого начали отдаляться от центра, а братство стремительно теряло единство, расползаясь по швам. Орден в Ливонии, которому не удалось инкорпорировать территорию Рижского архиепископства, всё еще соблюдал определенную субординацию по отношению к верховному магистру и находился в его сфере влияния. В то же время в Империи интересы дейчмейстера и возглавляемого им орденского отделения разительно отличались от политической линии ордена в Прибалтике. Отсутствие солидарности отчетливо проявилось в вопросе послушания Папе Евгению IV, проводившему Базельский собор. Отношение дейчмейстера к главе Римской церкви было далеко не однозначным.

Если 20-е годы времени правления Русдорфа были отмечены определенной стабилизацией его власти, то 30-е годы являли собой период почти непрерывного кризиса. Что касается внутриполитического развития Пруссии, то здесь главным оставался вопрос о правах сословий — их участии в принятии внешнеполитических решений (союзнические соглашения, войны, заключение мира). В сфере экономики при Русдорфе консервативные тенденции перемежались с попытками реформ. В 1423 году магистр вновь ввел сбор с торговых пошлин в Данциге, а впоследствии и другие чрезвычайные налоги. В 1425 году он начал среди сословий опрос о недостатках орденского государства, в связи с чем в 1427 году появилось весьма интересное для изучения состояния ордена, вероятно официальное, сочинение «Наставление картезианца». Представленную в нем картину нравов Русдорф использовал в качестве повода для составления новых предписаний для членов ордена, схожих со Статутами, причем эти указания касались и более добросовестного исполнения рыцарями своих должностных обязанностей, особенно в отношении доходов. Наконец, Русдорф умножил количество проверочных визитаций в конвентах ордена, которые, однако, не дали желаемого результата. Введение учрежденного Генрихом фон Плауэном ландесрата в качестве представительства сословий при совете высших орденских должностных лиц провалилось, так как направленные от сословий четыре делегата не обладали достаточными полномочиями, поскольку для принятия каких-либо решений требовалось согласие всех участников сословных собраний. Неудача в институционализации сотрудничества с сословиями имела пагубные последствия для политических отношений Русдорфа с королем Польши. В 1431 году, вскоре после заключения союза с великим князем литовским Свидригайло, преемником Витовта, начались боевые действия между войсками ордена и Владиславом Ягелло, которые шли с переменным успехом. В 1433 году поддержанные польскими войсками гуситы разорили часть владений ордена. После перемирий в Иеснице (13 сентября 1433 года) и в Ленчице (15/21 декабря 1433 года) 31 декабря 1435 был заключен Брест-Куявский «вечный мир», согласно которому вновь было утверждено право прусских сословий на сопротивление ордену при нарушении им условий мирного договора, освобождавшее их в данном случае от клятвы верности своему ландсгерру (Тевтонскому ордену).

С подобным положением дел не хотели мириться ни император Сигизмунд, ни многие братья ордена в Пруссии и Империи. Против Русдорфа возник широкий оппозиционный фронт, в который по различным причинам (таким, например, как вопросы борьбы за власть между немецкими землячествами, отношения к постановлениям Базельского собора, назначения епископов, сопротивления условиям Брест-Куявского мира и т. д.) вошли как отдельные конвенты в Пруссии, так и магистр ордена в Ливонии и дейчмейстер. Кульминацией внутренних раздоров явилась попытка отстранения Русдорфа от должности, предпринятая дейчмейстером Эберхардом фон Заунсхеймом. Это событие произошло на фоне «восстания» конвентов в Кёнигсберге, Бранденбурге и Бальге, в которых преобладали носители верхненемецкого языка. Их недовольство было вызвано, вероятно, однобокой кадровой политикой верховного магистра, опиравшегося в основном на выходцев из нижненемецких земель. Для верхненемецких противников магистра рейнец Русдорф, поддерживавший постоянный контакт с архиепископом Кёльнским Дитрихом II фон Мёрсом, являлся представителем нижненемецкой группы внутри ордена. В этот запутанный орденский конфликт Русдорф втянул и сословия, поэтому они могли составить представление об отчаянном внутреннем положении корпорации. По итогам Брест-Куявского мира сословия уже имели прочные позиции в Пруссии, поскольку за ними было закреплено право на сопротивление Тевтонскому ордену. Теперь они пошли еще дальше и в 1440 году провозгласили создание «Прусского союза» с целью защиты своих прав от посягательств ордена. В организацию вошли оппозиционные ордену города (Данциг, Кульм, Торн, Эльбинг и т. д.) и многие представители прусского рыцарства, а возглавили ее Ганс фон Байзен и Ганс фон Цигенберг. Под давлением сословий Пауль фон Русдорф был вынужден, в частности, отменить сбор с торговой пошлины в Данциге. В конце 1440 года раздираемые различными конфликтами отделения ордена и противоборствующие группы пришли к вынужденному компромиссу, который хоть и даровал братству временное спокойствие, всё же был слишком далек от необходимой внутренней консолидации перед лицом новых угроз. Вероятно, Пауль фон Русдорф чувствовал шаткость сложившейся ситуации, к тому же состояние его здоровья ухудшалось. Второго января 1441 года он добровольно отказался от должности, освободив место для своего преемника. После отставки Пауль прожил всего неделю. Он умер 9 января 1441 года в Мариенбурге и был похоронен в часовне Св. Анны.

На протяжении своего почти двадцатилетнего правления Пауль фон Русдорф оставался невезучим, но не совсем неудачливым, верховным магистром. В историю он вошел как личность неоднозначная, негативные черты которой преобладают над позитивными. Не в последнюю очередь это объясняется тем, что внутренняя орденская историография затушевала его образ. Последняя фаза его правления особенно подходила для того, чтобы перечеркнуть былые достижения магистра. Поэтому деятельность Русдорфа можно правильно оценить, лишь отдав должное его достижениям на фоне тех многочисленных вызовов, с которыми столкнулся орден во время его правления. Стоит принять во внимание и тот факт, что Русдорфу удалось не только сохранить власть ордена в Пруссии, но и добиться некоторой стабилизации его внешнеполитического положения по сравнению с ситуацией 1422 года. Однако, проводя консервативную политику внутри ордена и стремясь к реформам по отношению к сословиям, он так и не смог сформулировать четкую политическую программу, призванную ответить на вызов с их стороны. Таким образом, время правления Русдорфа предвосхищает начало упадка Тевтонского ордена во второй половине XV века. Значит ли это, что Пауль фон Русдорф был верховным магистром упадка? Скорее, да. Русдорф с его в целом не слишком успешной политикой внутренних реформ и внешнеполитической недееспособностью, кажущейся дипломатической терпеливостью, уготовил Тевтонскому ордену в Пруссии только фазу застоя.

Schreiber 1913: S. 725–727; Oelsnitz 1926: S. 73–74; Forstreuter К. Die Entwicklung der Grenze zwischen Preußen und Litauen seit 1422//AF. 1941.ф8. S. 50–70; Grieser R. Hans von Baysen: Ein Staatsmann aus der Zeit des Niederganges der Ordenherrschaft in Preußen. Leipzig, 1936 (Deutschland und der Osten. 4); Weise E. Der rheinische Hochmeister Paul von Rusdorf (1422–1441) und das Widerstandsrecht der preußischen Stände//Jahrbuch des Kölnischen Geschichtsvereins. 1953. 27. S. 1–41; Weise 1955; Koeppen H. Die Reise des Hochmeisters Paul von Rusdorf nach Welun imjahre 1423//Preußenland. 1964. 2. S. 14–23; APB 1967/II: S. 578; Lückerath C.A. Deutschmeister Eberhard von Saunsheim — Widersacher des Hochmeistertums//ZfO. 1969. 18. S. 270–287; Idem. Paul von Rusdorf: Hochmeister des Deutschen Ordens 1422–1441. Bad Godesberg, 1969 (Quellen und Studien zur Geschichte des Deutschen Ordens. 15); Idem. Rusdorfiana//Von Akkon 1978: S. 106–111; Neitmann K. Zur Revindikationspolitik des Deutschen Ordens nach Tannenberg: Die Auseinandersetzung zwischen dem Deutschen Orden und Polen-Litauen um die Ratifizierung des Friedensvertrages vom Melno-See 1422/23//Jahrbücher für Geschichte Osteuropas. 1983. 31. S. 50–80; Burleigh 1984: Register; Neitmann K. Die preußischen Stände und die Außenpolitik des Deutschen Ordens vom I. Thomer Frieden bis zum Abfall des Preußischen Bundes (1411–1454): Formen und Wege ständischer Einflußnahme//Ordensherrschaft, Stände und Stadtpolitik/Hg. U. Arnold. Lüneburg, 1985. S. 25–79 (Schriftenreihe Nordost-Archiv. 25); Idem. Politik und Kriegsführung des Hochmeisters Paul von Rusdorf 1422/23//ZfO. 1985. 34. S. 330–378; Neitmann 1990; Lückerath С.A. Uber Staatsverträge des Deutschen Ordens in Preußen//Gedenkschrift für Reinhold Olesch/Hg. H. Rothe. Köln, 1990. S. 103–114; LMA 1993/6: Sp. 1810–1811.


30. Конрад фон Эрлихсхаузен (Элльрихсхаузен) 12.IV.1441 — 7.XI.1449



Конрад фон Эрлихсхаузен вышел из рода, жившего на франконско-швабском пространстве между Майном и Кохером и около 1400 года возвысившегося до положения имперских министериалов. Известен и иной вариант написания его имени: «Элльрихсхаузен» (он изредка встречается в современных верховному магистру документах). Его семья была связана родственными узами с другими родами южной Германии, игравшими важную роль в государстве Тевтонского ордена как в Пруссии, так и в его немецких баллеях (Зекендорф, Заунсхейм и пр.). Однако из семейства Эрлихсхаузенов нам известны только два рыцаря Тевтонского ордена: Конрад и его двоюродный брат и преемник на посту верховного магистра Людвиг.

Вероятно, Конрад родился между 1390 и 1395 годами. Трудно сказать, в каком возрасте и где он вступил в братство. Он мог быть посвящен в рыцари ордена в каком-то орденском конвенте во Франконии или в Пруссии. Возможно, Конрад стал братом Тевтонского ордена после разгрома при Грюнвальде и прибыл в Пруссию в ходе восполнения личного состава рыцарей. Весной 1415 года он впервые упоминается там как кумпан верховного магистра Михаэля Кюхмейстера. В 1418 году Конрад стал фогтом в Гребине, который в соответствии с административным делением относился к главной резиденции ордена — Мариенбургу. В тот же период Конрад некоторое время занимал должность фогта Роггенхаузена (польск. Рогозно), также относившегося к Мариенбургу. О его военном участии в событиях бурного 1422 года ничего неизвестно. В 1425 году Эрлихсхаузен был назначен комтуром Рагниты. Там, на северо-восточной окраине орденской Пруссии и на линии сообщения с Ливонией, ему был поручен обширный административный округ вместе с особой военно-политической ответственностью по отношению к Литве, что играло тогда важную роль на этапе сближения с великим князем литовским Витовтом. Поэтому вполне логично, что в кризисной ситуации осени 1432 года Эрлихсхаузен был назначен великим комтуром, а весной 1434 года получил должность верховного маршала и комтура Кёнигсберга, однако выступить в роли командующего орденской армией на этой войне с Польшей ему не довелось. После заключения Брест-Куявского мирного договора он выпал из узкого круга высокопоставленных должностных лиц (Großgebietiger) и стал главой комтурства Кульм, а впоследствии — комтурства Торн. Вопрос о том, связаны ли эти должностные перестановки с разногласиями между Конрадом и верховным магистром Паулем фон Русдорфом, остается открытым. Весной 1440 года сословная оппозиция ордену оформилась в «Прусский союз против насилия». Конрад оказался в самом центре событий, поскольку в это время находился близ Вислы. В условиях политической смуты он совместно с другими орденскими сановниками добился должностных перестановок, вернувшись на пост верховного маршала и комтура Кёнигсберга, чтобы в числе прочего образумить рыцарей мятежного конвента.

В этой должности Эрлихсхаузен пребывал до его избрания верховным магистром 12 апреля 1441 года. Своей важнейшей задачей он видел устранение раздоров и примирение группировок среди орденской братии, что главным образом было связано с исходом войны с Польшей. Император Сигизмунд и имперские князья были недовольны Брест-Куявским мирным договором 1435 года. Дейчмейстер Эберхард фон Заунсхейм выступил против верховного магистра Пауля фон Русдорфа, ссылаясь при этом на поддельные Статуты времени верховного магистра Вернера фон Орзельна (1329 г.). Конраду фон Эрлихсхаузену удалось покончить с раздорами в орденском братстве и восстановить авторитет должности верховного магистра. Его сословная политика также предусматривала ослабление напряженности. Конрад сумел усмирить «Прусский союз», выступивший с радикальными требованиями, достигшими кульминации в обращении к праву на сопротивление ордену. Будучи человеком скорее консервативным, чем прогрессивным, он думал о компромиссе между исключительным традиционализмом государства Тевтонского ордена и обоснованными жизненными запросами его сословий. В сотрудничестве с последними он видел условие сохранения государства в будущем. Однако Конрад не был готов определить правовые основы, на которых могло бы строиться сотрудничество между сословиями и властями ордена. Его внешняя политика была направлена на стабилизацию статус-кво, достигнутого «вечным миром» 1435 года. Неудивительно, что уже современные Конраду хронисты, описывая его правление в 1441–1449 гг., называют магистра «стремящимся к миру государем», отмечая его гибкость и желание не допустить войны. Однако полярность интересов сторон при такой политике не исчезла. Государство орденского братства, созданное на лучших традициях Высокого Средневековья, но не связанное с Пруссией наследственной сменой поколений, находилось в принципиальном противоречии с пробудившимися требованиями и нуждами прусских сословий. Если бы в этих условиях внутриорденская оппозиция объединилась с внешнеполитическими врагами — Польшей и Литвой, орденское государство могло бы потерпеть крах.

Конрад фон Эрлихсхаузен осознавал эту опасность. Согласно одной данцигской хронике, перед смертью, наступившей 7 ноября 1449 года, магистр был озабочен тем, что в будущем консервативные силы ордена откажутся от политики компромисса и, изменив курс, вступят на гибельный путь войны. Эти мысли — как показала дальнейшая история — были вполне обоснованны. Преемник Конрада, его племянник Людвиг фон Эрлихсхаузен, стал выразителем интересов той группировки, которая стремилась к возвращению порядков, «как это было и держалось испокон веков в Пруссии».

Время правления Конрада фон Эрлихсхаузена — это десятилетие усилий по поиску компромиссов и стабильности. Поэтому среди верховных магистров XV века Эрлихсхаузена, вероятно, следует считать «политиком», чувствовавшим границы необходимого и возможного, — в отличие от тех, кто добивался восстановления престижа ордена любой ценой, следуя девизу: «Лучше с честью и достоинством погибнуть, чем прожить с позором и сгинуть» (Besser ehrlich und werlich gestorben und verdorben, den schentlich gelebt und vertrieben). В выборе средств и методов своей политики верховный магистр был восприимчив к веяниям времени и, возможно, иногда даже чересчур. Представители консервативных кругов ордена еще при жизни называли его мастером лицемерия и притворства (simulator et dissimulator).

Конрад фон Эрлихсхаузен стал последним в длинном ряду верховных маг истров, похороненных в часовне Св. Анны в Мариенбурге. В отличие от таких его предшественников, как Лютер Брауншвейгский или Винрих фон Книпроде, о его образовании и духовном мире ничего неизвестно. Он был, по всей видимости, набожным человеком, так как в орденских хрониках говорится о его строгом благочестии. Изображений Конрада не сохранилось, дошли лишь сведения официальной «Старшей хроники верховных магистров»: «Он был красивый и богобоязненный человек. У него были светлые волосы и короткая борода». Едва ли такое словесное описание можно назвать портретом; дошедшие до нас позднейшие изображения магистра — плод чистой фантазии художников.

Schreiber 1913: S. 727–731; Oelsnitz 1926: S. 75; Murawski K.-E. Zwischen Tannenberg und Thom: Die Geschichte des Deutschen Ordens unter dem Hochmeister Konrad von Erlichshausen 1441–1449. Göttingen, 1953 (Göttinger Bausteine zur Geschichtswissenschaft. 10/11 = Veröffentlichungen der Historischen Komission für ost- und westpreußische Landesforschung. 3); Weise 1955: S. 818; Burleigh 1984; NDB 1980/12: S. 518–519; Neitmann 1986; Neitmann 1990; LMA 1991/5: Sp. 1350–1351.


31. Людвиг фон Эрлихсхаузен (Элльрихсхаузен) 21.III.1450 — 4.IV.1467



Как и его предшественник, Людвиг фон Эрлихсхаузен относился к роду франконских рыцарей фон Элльрихсхаузен, вышедших из министериалов Гогенлоэ и имевших резиденцию близ Крайльсхейма. Некоторые историки полагают, что он был братом верховного магистра Конрада фон Эрлихсхаузена, но это маловероятно. Генеалогические исследования этого семейства малоубедительны, и до сих пор остается неясным, был ли Людвиг двоюродным братом или, учитывая разницу в возрасте, племянником Конрада. Вероятно, его родителями были умерший в 1424 году Конрад фон Элльрихсхаузен, земельный судья графства Грайсбах, и Маргарита Це фон Ягстхейм. Точно известно, что у верховного магистра Людвига было два брата и две сестры: Георг (ум. 1478), выпускник Гейдельбергского университета, каноник в Вюрцбурге, земельный судья герцогства Франкония, неоднократно выполнявший дипломатические миссии для Тевтонского ордена; Вильгельм (ум. 1504), также каноник в Вюрцбурге и пробст (настоятель монастыря) в Вехтерсвинкеле; сестры Барбара и Елизавета стали монахинями-доминиканками в Ротенбурге-на-Таубере. Двоюродным братом магистра был Иоганн фон Элльрихсхаузен, в 1450 году священник церкви Св. Георгия в Аттергау, который содействовал переводу одного из орденских братьев в Пруссию. Содержащееся в одной из хроник сведение, что мать Людвига была сестрой Генриха Рейсса фон Плауэна, долгие годы выполнявшего обязанности верховного шпиттлера, а впоследствии ставшего верховным магистром, не имеет документального подтверждения.

Поскольку одна из хроник называет Людвига во время избрания верховным магистром молодым, ему, вероятно, не исполнилось и 40 лет. Возможно, до своего прибытия в Пруссию он был братом-рыцарем в одном из орденских конвентов между Мергентхеймом и Эттингеном, с которыми его семейство было связано еще до 1400 года, однако источники об этом не сообщают. В качестве брата ордена он впервые встречается в 1434 году (ему было, вероятно, 20 лет) как кумпан комтура Бранденбурга. В 1436–1439 годах он был младшим, а в 1439–1440 годах — старшим кумпаном верховного магистра Пауля фон Русдорфа. После смены верховного магистра он оставался в комтурстве Мариенбург, в 1440–1442 годах поочередно возглавляя фогтства Леске и Херренгребин. В 1442 году Конрад фон Эрлихсхаузен отправил его в Кульмскую землю, где Людвиг получил фогтство Лейпе с комтурством Шёнзее, а в 1446 году стал комтуром Меве. В то же время Людвигу поручали и внешнеполитические миссии. В качестве примера можно упомянуть его поездку к императору Фридриху III в 1446 году и на коронацию польского короля Казимира IV в Краков в 1447 году. После кончины Конрада фон Эрлихсхаузена (7 ноября 1449 года) наместником верховного магистра стал великий комтур Генрих Зольр фон Рихтенберг. Однако на выборах нового верховного магистра, назначенных на 21 марта 1450 года, выбор пал не на одного из узкого круга высокопоставленных должностных лиц (Großgebietiger), большинство которых находилось на этих должностях еще с 1441 года, а на Людвига фон Эрлихсхаузена. Один из данцигских хронистов вложил в уста умирающего верховного магистра слова (хоть их достоверность и невозможно доказать), которые могут прояснить тогдашнюю расстановку сил в ордене. Согласно этому сообщению, Конрад рекомендовал комтура Остероде Вильгельма фон Эппингена на должность верховного магистра за его рассудительность и одновременно предостерегал от избрания верховного шпиттлера Генриха Рейсса фон Плауэна, жесткая позиция которого привела бы к войне в будущем. Он также понимал, что высокопоставленные сановники (Großgebietiger) могут избрать и его слабовольного племянника Людвига, надеясь руководить им как вздумается.

С избранием Людвига верховным магистром завершилась гибкая политика ордена по отношению к сословиям, при этом правовые позиции братства сохранялись. Еще до своего избрания он взял курс на безоговорочный роспуск Прусского союза, образованного в 1440 году. Со своей стороны, сословия стремились использовать смену верховного магистра для достижения собственных целей. Так, они постановили, что принесут присягу верности не ордену в целом, а только верховному магистру. Хотя доверенный советник последних четырех верховных магистров Ганс фон Байзен, как и его братья Габриэль и Штибор, был членом Союза, но, зная об изменившейся расстановке сил внутри ордена, всё же надеялся сохранить влияние и при новом верховном магистре. Поскольку сословия ставили под сомнение юрисдикцию Тевтонского ордена и епископов, вероятно, по настоянию вармийского епископа Франца Кушмальца в Пруссию прибыл папский легат. Гансу фон Байзену, как уполномоченному представителю сословий, удалось с помощью уклончивых ответов на обвинения легата привлечь верховного магистра на свою сторону, так что представитель Папы вынужден был отбыть ни с чем. Тем не менее с обеих сторон оживились настроенные на конфликт силы, на стороне ордена — под руководством Генриха Рейсса фон Плауэна. Сословия и орден искали третейского суда у императора Фридриха III. Противоречия между сторонами становились все более непреодолимыми, поэтому Ганс фон Байзен покинул верховного магистра и вместе с торнским бургомистром Тилеманом фом Веге возглавил сословия. Орден с помощью ученой аргументации юриста Лаврентия Блюменау сумел настоять на своей позиции, вследствие чего в декабре 1453 года императорский суд объявил дальнейшее существование Прусского союза незаконным и потребовал его роспуска.

Однако дальнейшее решение этого вопроса перешло уже в военно-политическую плоскость. С 1452 года члены Союза вели переговоры с Польшей и, вероятно, непродолжительное время с королем Дании, чтобы спланировать восстание против ордена в Пруссии. Хотя военные приготовления Союза были очевидны, верховный магистр проявлял нерешительность. Обеспечения крепостей и страны для ведения войны было недостаточно, набор наемников начался поздно. 4 февраля 1454 года, после императорского решения, союз уведомил орден о начале войны и сразу же начал боевые действия. Войска прусской конфедерации быстро заняли почти все замки ордена, в том числе находившиеся в таких крупных городах, как Торн, Эльбинг, Данциг и Кёнигсберг. В политическом отношении Союз опирался на Польшу (прусские города, по сути, присягнули польскому королю. — Прим. ред.), и в апреле 1454 года Казимир IV объявил войну верховному магистру (так началась Тринадцатилетняя война — Прим. ред.). Надежды противников ордена на скорую победу не оправдались, поскольку летом, когда в осаде оказался уже Мариенбург, подошли отряды наемников, набранных орденом в Германии и Богемии при содействии дейчмейстера Ульриха фон Лентерсхейма. Поскольку Людвиг фон Эрлихсхаузен явно не подходил на роль полководца, главнокомандующим стал верховный шпиттлер (Генрих Рейсс фон Плауэн — Прим. ред.). В сентябре 1454 года орденские наемники в единственной крупной битве этой войны под Коницем (Хойницами) сумели нанести противнику сокрушительное поражение. Казимир IV с трудом избежал плена. В последующие месяцы братство отвоевало большую часть Пруссии. В частности, с апреля 1455 года Кёнигсберг вновь перешел под контроль Тевтонского ордена. Переговоры о перемирии провалились из-за непримиримой позиции обеих сторон. Орден и восставшие вели войну в основном силами набранных наемников. За 13 лет войны страна была почти полностью разорена, к тому же из-за того, что финансы противников всё больше истощались, наемники всё чаще своевольничали. В конце концов на исход войны оказала влияние большая финансовая состоятельность восставших, прежде всего благодаря богатому городу Данцигу.

Уже вскоре после начала войны верховный магистр оказался не в состоянии платить жалование своим наемникам и потому 9 октября 1454 года передал в залог их ротмистрам все орденские замки и города в Пруссии. Один из них — чех Ольдрих (Ульрих) Червонка в обход составлявших большинство немецких ротмистров воспользовался бедственным положением магистра и, по истечении срока установленного платежа, 2 мая 1455 года захватил Нижний замок Мариенбурга и вступил в переговоры с Польшей и Прусским союзом о продаже крепости. 4 апреля 1456 года чешские наемники захватили Верхний замок и стали обращаться с верховным магистром как с пленником. Стало ясно, что, даже несмотря на готовность ордена выкупить Мариенбург, они не собирались его возвращать. В мае 1457 года замок был продан Польше и прусским мятежным городам, а 4–5 июня состоялась его передача. Хотя Червонка после возвращения в Богемию в 1459 году был осужден за вероломство и заключен в тюрьму вследствие обвинительного иска верховного магистра (направленного им под давлением победителя в битве при Конице Бернхарда Цинненберга), для ордена Мариенбург был навсегда утерян.

Незадолго до сдачи крепости верховный магистр был вынужден оставить Мариенбург и бежать в Кониц. Вопреки ожиданиям Прусского союза он не покинул страну, а начал авантюрным образом пробиваться к Кёнигсбергу, замок которого стал новой резиденцией орденского руководства. По всей видимости, для такого переноса были своевременно, еще до сдачи Мариенбурга, предприняты надлежащие меры. Рыцарям удивительным образом удалось тайно вывезти из Мариенбурга почти весь орденский архив (пергаментные грамоты, переписку, фолианты) в Тапиау, где его значительная часть оставалась до XVIII века. При всей слабости и нерешительности верховный магистр проявил тем не менее стойкость и поразительное упорство. Утрата резиденции не решила исход Тринадцатилетней войны. Когда в сентябре 1457 года бургомистр Мариенбурга Варфоломей Блюме открыл городские ворота войскам ордена, казалось, что вот-вот и сам замок вернется под власть рыцарей. Мирные переговоры начались лишь после того, как в 1464 году орден потерял свои опорные пункты в Восточном Поморье. Наконец, 19 октября 1466 года при посредничестве папского легата был заключен Второй Торуньский мир.

По условиям этого мира орден терял города Торн, Эльбинг и Данциг, а также Восточное Поморье, Кульмскую землю и область Мариенбурга. Кроме Кульмского диоцеза от патроната ордена освобождалась и Вармийская епархия. Теперь эти области образовывали сословное сообщество под протекцией короля Польши, но вопрос их привилегий оставался спорным. Отныне верховные магистры должны были давать клятву верности польскому королю, что Людвиг фон Эрлихсхаузен и выполнил в Торуне. Это обстоятельство, а также введение верховного магистра в королевский совет Польши и ряд других постановлений позволили польским историкам усмотреть здесь возникновение ленных отношений между сторонами, хотя о них в договоре нет ни слова. Как и следовало ожидать, договор не был утвержден ни Папой ни императором, тем не менее многие (но отнюдь не все) его условия были проведены в жизнь. Верховному магистру и ордену досталась менее развитая экономически часть страны лишь с одним большим городом, Кёнигсбергом, дальнейшее возвышение которого было обусловлено разделом страны в 1466 году. Несмотря на сохранение власти ордена, Восточная Пруссия также изменилась, поскольку целый ряд предводителей наемников, не получивших денег за службу ордену, остались в стране и превратились в новую правящую прусскую знать. Людвиг фон Эрлихсхаузен не застал этих социальных изменений, поскольку 4 апреля 1467 года он умер, став первым после Лютера Брауншвейгского, скончавшегося в 1335 году, магистром, погребенным в Кёнигсбергском соборе. Людвиг фон Эрлихсхаузен вошел в историю как глава ордена, которому не удалось соответствовать прежде всего дипломатическим требованиям своего времени.

Bauer Н. Die Freiherren v. Ellrichshausen//Wirtembergisch Franken. 1862–1864. 6. S. 429–442; Schön T. Beziehungen Würtembergs zum Deutschen Orden in Preußen//Diözesanarchiv von Schwaben. 1904. 22. S. 66–72, 126–128; Schreiber 1913: S. 731–734, 758–759; Oelsnitz 1926: S. 75, 131; Grieser R. Hans von Baysen. Leipzig, 1936; APB/1: S. 168; Weise 1955; Rautenberg W. Der Verkauf der Marienburg 1454–1457//Studien zur Geschichte des Preußenlandes: Festschrift Erich Keyser/Hg. E. Bahr. Marburg, 1963. S. 119–150; Boockmann H. Laurentius Blumenau. Göttingen, 1965; Biskup M. Trzynastoletnia wojna z Zakonem Krzyżackim 1454–1466. Warszawa, 1967; Grzegorz M. Analiza dyplomatyczno-sfragistyczna dokumentów Traktatu Toruńskiego 1466 r. Toruń, 1970; Burleigh 1984; NDB 1987/15: S. 407–408.


32. Генрих Рейсс фон Плауэн 15.Х.1469 — 2.I.1470



Генрих родился около 1400 года. Его дед Генрих III (ум. до 1368) из младшей линии фогтов фон Плауэн, женатый на Ютте фон Хакеборн, и отец, Генрих VII мл. (ум. 1426), женатый на Ирмгард (ум. после 1462), дочери бургграфа Альбрехта III фон Кирхберга, были фогтами Грейца. Известны также тезоименитый двоюродный брат (ум. 1467), который в качестве одного из предводителей наемников сыграл важную роль в победе, одержанной орденом над войсками Прусского союза и Польши у Коница (под Хойницами) в 1454 году, и племянник с тем же именем (ум. ок. 1536), который против своей воли последовал за верховным магистром Альбрехтом Бранденбургским, отпавшим от ордена и перешедшим в лютеранство (1525 г.).

Генрих Рейсс фон Плауэн впервые прибыл в Пруссию в 1422 году, после отставки Михаэля Кюхмейстера. Благодаря своему врожденному дипломатическому таланту Генрих завоевал влиятельное место при преемнике Кюхмейстера Пауле фон Русдорфе. В 1430 году он был уже казначеем, в 1432 году — великим комтуром, а затем — верховным шпитглером и комтуром Эльбинга. В качестве верховного шпитглера он принимал участие в переговорах, закончившихся Брестским миром 1435 года, а также в переговорах с дейчмейстером относительно так называемых «Статутов Орзельна» в (ноябрь 1435 года).

В мае 1440 года, во время мятежа против Русдорфа, внутриорденская южнонемецкая оппозиция сместила Плауэна с поста комтура Эльбинга и перевела его в Бальгу. Несмотря на это, Плауэн не утратил своего влияния при верховном магистре. 3 июля 1441 года Конрад фон Эрлихсхаузен вернул ему Эльбинг.

Роковой для ордена оказалась роль делегации во главе с Генрихом, отправленной на процесс при посредничестве императора Фридриха III между орденом и Прусским союзом в 1453 году. Судебное решение, объявившее союз незаконным, вкупе с угрожающей позицией Генриха, поддержанной другими должностными лицами ордена, привело в конечном счете к восстанию, так как в Прусском союзе опасались мести со стороны ордена.

Во время Тринадцатилетней войны Плауэн, командовавший войсками ордена, являлся главным вдохновителем отпора врагу. Он отстоял Мариенбург от войск из Данцига и в 1455 году после непродолжительной осады отвоевал Кнейпхоф в Кёнигсберге. В 1455–1457 годах Генрих уже верховный маршал, а после войны он часто встречался с западнопрусскими делегатами в качестве представителя ордена.

По смерти верховного магистра Людвига фон Эрлихсхаузена (4 апреля 1467) Генрих стал наместником верховного магистра с резиденцией в Морунгене (Моронге). В этой должности он пребывал два с половиной года, пытаясь обойти условие Второго Торуньского мира о принесении клятвы верности польскому королю каждым вновь избранным верховным магистром. После неоднократных угроз со стороны Польши 15 октября 1469 года Генрих был избран главой ордена. 29 ноября 1469 года он присягнул польскому королю в Петрикау (Пётркуве). По возвращении в Морунген магистр перенес удар, от которого 2 января 1470 года скончался. Ему было около 70 лет. Генрих похоронен в Кёнигсбергском соборе.

Schreiber 1913: S. 734–736; Oelsnitz. 1926: S. 75–76; APB/II: S. 506; NDB 1969/8: S. 379–380; Dralle 1975: Register; Burleigh 1984: Register; LMA 1989/4: Sp. 2082.


33. Генрих Реффле фон Рихтенберг 29.IX.1470 — 20.II.1477



Рихтенберг вышел из швабского рода Рёффелин (Рейфлейн). Считается, что он родился около 1415 года в ныне не существующем замке Рихтенберг в Графенбюле, к востоку от Асперга. О времени вступления Генриха в братство и о первых годах его пребывания в Тевтонском ордене ничего неизвестно. Только в 1446 году он впервые встречается в документах как кумпан комтура Остероде, в 1448 году как кумпан верховного магистра, каковым он служил и Конраду, и Людвигу фон Эрлихсхаузенам. Во время Тринадцатилетней войны (1454–1466 гг.) он, вероятно, формально получил должность фишмейстера Путцига (польск. Пуцк), поскольку Мариенбург находился в руках врагов ордена. На последнем этапе войны Рихтенберг, очевидно, пребывал в весьма стесненных обстоятельствах и собирался даже покинуть Пруссию. 13 февраля 1465 года он просил верховного магистра или оказать ему финансовую помощь, или дать назначение в один из немецких баллеев. Очевидно, Людвиг фон Эрлихсхаузен оказал ему достаточную поддержку, поскольку осенью 1466 года мы встречаем Генриха вместе с графом Гансом фон Глейхеном в качестве представителя ордена во время переговоров с герцогом Эриком Померанским.

В феврале 1467 года Генрих фон Рихтенберг стал великим комтуром, а после смерти верховного магистра Генриха Рейсса фон Плауэна 2 января 1470 года — наместником верховного магистра. 29 сентября 1470 года его (в то время уже пятидесятипятилетнего) избрали на должность главы ордена.

Непредвзятого наблюдателя, вероятно, удивит столь стремительный взлет в карьере Рихтенберга, случившийся к тому же в относительно преклонном возрасте. Всего через пять лет после его назначения фишмейстером Генрих становится главой орденского братства. Быть может, возраст и был причиной его внезапного возвышения. Возможно, братья избрали его потому, что не могли найти никого моложе или же никто больше не соглашался на эту должность. В нем видели некую переходную фигуру, полагая, что он будет пребывать во главе ордена недолго.

Главная проблема, стоявшая перед новым верховным магистром, — преодоление денежных затруднений ордена — была ему хорошо знакома. Но едва ли в день своего избрания он мог предвидеть, что к трудным задачам, доставшимся ему в наследство от долгой, изматывающей и к тому же проигранной войны, добавятся и другие тяжкие осложнения. Безрассудное поведение самбийского епископа Дитриха фон Кубы всерьез ставило под вопрос, по крайней мере на какое-то время, даже территориальную целостность Пруссии, а конфликт из-за избрания вармийским епископом Николая фон Тюнгена осложнял не только в высшей степени щекотливые отношения с Польшей, но и порождал распри внутри ордена и в самой Пруссии.

Осенью 1470 года верховный магистр занялся проблемой военных долгов. Решать ее он пытался двумя способами, как это уже делал его предшественник Рейсс фон Плауэн. С одной стороны, на всеобщем ландтаге он выступил за введение налогов со страны, городов и людей высокого звания, а с другой — на одном из орденских капитулов он потребовал от всех братьев строжайшей экономии, чтобы каждый лишний пфенниг можно было употребить на уплату долгов.

Второй способ получения средств на погашение военных долгов оказался не слишком успешным. Ибо требование Рихтенберга к орденским должностным лицам (Gebietiger) жить скромнее, сократить число слуг и лошадей, а также величину общих расходов хоть и было принято формально, но сразу же столкнулось со встречным требованием: с точки зрения братьев-рыцарей можно было сэкономить больше, если сократить непомерные расходы на двор верховного магистра.

Страна же согласилась платить новому верховному магистру налог. Правда, представители городов и земель потребовали гарантии, что они будут платить этот налог всего один год и в дальнейшем подобные требования к ним предъявляться не будут. Но поступлений от введенного налога не хватило даже на выполнение самых насущных обязательств по счетам. Одним из таких неисполненных обязательств воспользовался бывший глава наемников ордена Мусиг фон Свинау и его люди. Поскольку Рихтенберг не смог с ними договориться, Свинау занял город Сольдау в качестве залога по орденским долгам. Попытки маршала изгнать Свинау из присвоенных владений силой оружия провалились. Это событие показало стране, что наводить порядок в орденском государстве военным путем уже невозможно. Тогда Рихтенберг предпринял попытку наладить добрые отношения с разгневанным главой наемников дипломатическим способом. Он умело вовлек в переговоры и прусские сословия. По его поручению их представители Георг фон Шлибен и Руле фон Пласдорф отправились в южную Пруссию. Они должны были уговорить Свинау удовольствоваться частичными выплатами долга в том размере, какой глава ордена мог заплатить. Если бы Свинау не согласился, то оба представителя сословий должны были обратиться за военной или финансовой помощью к сословиям южной Пруссии. В итоге финансовая поддержка для ордена была получена. Вероятно, земли и города в других частях Пруссии последовали их примеру. Во всяком случае, имеются явные признаки того, что во все годы своего правления Рихтенберг получал налог с сословий Пруссии. Поэтому в 1476 году, незадолго до смерти, ему удалось решить проблему долга с вождем наемников.

Еще в начальной фазе противоборства со Свинау действия самбийского епископа, бывшего прокуратора ордена Дитриха фон Кубы, разрослись в опасный для территориального единства орденского государства кризис. Вопреки воле кафедрального капитула Дитрих фон Куба не только сумел заполучить епископство, но и добился в Риме двух индульгенций, суливших богатые доходы. Последние должны были достаться только епископству, а точнее, его главе — епископу. Таков был порядок, с которым верховный магистр как суверен согласиться никак не мог. Ибо каждый пфенниг, перешедший из карманов населения Пруссии в копилку епископа, ослаблял финансовые возможности страны. Поскольку из доходов епископства орден мог получать лишь самую малую часть сверх уплаты положенных налогов, убытки верховного магистра от сбора индульгенций в пользу епископа должны были достигнуть еще более пугающих размеров.

Кроме того, самбийский епископ уклонился от того, чтобы собирать с населения своей епархии особый налог в пользу ордена, разрешенный сословиями верховному магистру. Выручку с налогов Самбии Куба отправлял себе в карман. Когда верховный магистр призвал его к ответу, епископ оправдывался тем, что он, как и верховный магистр, является независимым государем. Если бы такому поведению последовали другие, страна могла бы распасться на множество карликовых владений: два епископства, область маршала (южная Пруссия), область верховного магистра, области отдельных комтуров и группу мелких территорий, которые были отданы под залог бывшим ротмистрам наемников либо переданы им во владение.

У Рихтенберга были все основания призвать епископа Самбийского к ответу, но в сложившихся условиях он на протяжении многих месяцев неоднократно пытался посредством переговоров заставить своенравного церковника пойти на уступки и даже готов был лично унизиться перед ним. При этом магистр вновь привлек к переговорам сословия Пруссии. И всё же усилия суверена и сословий были тщетны. Куба отказался пойти на уступки.

Бескомпромиссное поведение епископа объяснялось, вероятно, тем, что он считал положение верховного магистра не особенно прочным, а также надеялся на поддержку братьев ордена и представителей сословий. Но Куба просчитался. Поскольку распространились слухи, что он собрался тайно покинуть страну, прихватив с собой крупную сумму от доходов епископства, Рихтенберг принял меры, на которые до него не решался ни один верховный магистр в Пруссии и ни один суверен. Он, не имея на то юридического права, приказал взять сам-бийского епископа под стражу. В стране не нашлось никого, кто бы вступился за арестованного, поскольку это можно было истолковать как выпад против суверена. Ближайшее доверенное лицо Кубы в ордене, комтур Прусской Голландии (ныне польск. г. Пасленк) Конрад фон Лихтенхайн, бежал в Польшу. В итоге самбийский епископ погиб в заключении при невыясненных обстоятельствах. Таким образом ордену удалось относительно благополучно решить одну из самых серьезных проблем в период после заключения Второго Торуньского мира.

После своего избрания Рихтенберг также должен был принести клятву верности Польской короне, что определялось мирным договором 1466 года. В отличие от своего предшественника, который долгие годы был наместником верховного магистра, чтобы избежать процедуры принесения клятвы, его преемник должен был немедленно дать ответ польскому королю. Уже 20 ноября 1470 года Рихтенберг присягнул гнезненскому архиепископу, тем самым дав понять, что готов признать результаты Тринадцатилетней войны. Заинтересованный в восстановления своей страны, Генрих быстро принес эту клятву, недвусмысленно отказавшись от направленной на реванш внешней политики. Но ему было не суждено выдержать эту линию отказа от авантюрной политики, направленной против Польши.

Яростные распри за престол вармийского епископа не оставили даже сдержанному Рихтенбергу иного выбора, кроме как объединиться с Венгрией против Польши. Польский король полагал, что имеет право назначения епископа согласно Торуньскому мирному договору. Во время ближайшей вакансии в 1467 году Соборный капитул избрал новым епископом Николая фон Тюнгена. Папа также его утвердил. Польский король Казимир не признал это избрание и со своей стороны назвал кандидатами на престол епископа сначала Викентия Кильбасса, а в 1471 году — Анджея Опоровского. В мае 1472 года Тюнген неожиданно появился в епископстве и с помощью набранных им наемников вскоре в нем укрепился.

Не только польская сторона, но и заинтересованные круги западной части орденской Пруссии, с 1466 года перешедшей под протекторат Польши, вскоре обвинили Рихтенберга и орден в том, что они помогли Тюнгену проникнуть в Вармию и во всем его поддерживали. Рихтенберг, от которого король Казимир ждал помощи в изгнании Тюнгена из епископства, попал в щекотливое положение. С одной стороны, он был убежден в правомерности притязаний Тюнгена и потому не имел Желания исполнять требования короля. С другой — слухи о помощи ордена епископу, которые Рихтенберг, по сути дела, подтверждал проводимой им политикой, таили в себе реальную угрозу захвата Польшей того, что еще осталось от орденского государства.

В 1472 году Рихтенбергу сначала удалось добиться перемирия между конфликтующими сторонами, а также склонить сословия Королевской Пруссии (провинции Польского королевства в 1466–1772 гг. — Прим. ред.) решительно занять сторону Тюнгена, но неуступчивость польского короля привела к еще большему обострению ситуации. Наконец, 30 ноября 1476 года Рихтенберг был вынужден занять недвусмысленную позицию и заключить оборонительный союз с вармийским епископом. Это повлекло за собой действия, которые Польша в любой момент могла истолковать как враждебные. Поскольку союз орденского государства и Вармии не перерос в военную угрозу для Польши, верховный магистр должен был пристально следить за союзнической политикой Тюнгена. Последний использовал венгерско-польские раздоры, чтобы вступить в антипольский союз с Венгрией. Представитель Рихтенберга, прокуратор ордена и самбийский епископ Иоганн Ревинкель и комтур Остероде Мартин Трухзесс заключили 13 февраля 1477 года оборонительный союз с венгерским королем Матьяшем Корвином (из рода Хуньяди).

Но через семь дней, 20 февраля 1477 года, Генрих фон Рихтенберг умер в Кёнигсберге и был похоронен в кафедральном соборе. Осмотрительному верховному магистру, которого как непреклонность польского короля, так и желание реванша многих братьев в собственном ордене привели от политики компромисса и мира к военной авантюре, уже не понадобилось ратифицировать промежуточный договор, несомненно означавший начало войны с Польшей.

Анализируя почти семь лет правления этого верховного магистра с учетом проблем, с которыми сталкивался Рихтенберг, и того, как он их решал, нельзя не причислить его к выдающимся магистрам. Рихтенберг вступил в должность в то время, когда финансовое положение ордена и его государства было тяжелейшим. Пруссия не располагала богатыми природными ресурсами и при этом испытала ужасы затяжной войны. Кроме того, при избрании главой ордена Рихтенберг явился для братства компромиссом, поскольку те рыцари, которые стремились к скорейшему реваншу после поражения в Тринадцатилетней войне, и те, кто возражал против подобной политики, не видели никого иного на пост верховного магистра.

Следует упомянуть и о значительных переменах в составе населения на подконтрольной ордену территории. После Тринадцатилетней войны круг прежних землевладельцев пополнился множеством наемников и их ротмистров, которые вместо причитавшихся им денег за службу получили от ордена земельные владения. Именно они привнесли в среду прусской земельной знати элементы независимого самосознания, которое до 1454 года еще не было так сильно выражено в восточной Пруссии.

К этим сложным проблемам добавились трудности, связанные со стяжательской политикой Дитриха фон Кубы и с борьбой за место вармийского епископа. Рихтенберг блестяще справился со всеми перечисленными проблемами, кроме последней. Он убедил знать и города орденского государства в том, что уплата ежегодных налогов, ориентированных на погашение военных долгов, отвечает интересам всех жителей страны. Самых важных представителей обоих сословий страны он неоднократно привлекал к устранению трудностей, встававших на его пути. В итоге ему удалось нивелировать все трения между орденом и страной.

Энергичный и творческий подход к решению трудных задач, стоящих перед сувереном, не замедлил снискать Рихтенбергу позитивную оценку среди братьев-рыцарей. Этот факт убедительно иллюстрируют два письма, которые верховный маршал Ульрих фон Кинсберг направил верховному магистру с разницей в один год. В марте 1472 года он начинает послание словами: «Наше верноподданническое добровольное послушание и надлежащее глубокое уважение достопочтенному милостивому верховному магистру (Unseren untertänigen willigen Gehorsam mit pflichtiger unseres höchsten Vermögens Ehrerbietung stets zuvor, ehrwürdiger gnädiger Hochmeister)». Это формальное обращение отражало, можно сказать, самый минимум почтения, которое маршал обязан был выражать главе ордена. А уже через год, в апреле 1473 года, послание начинается гораздо более почтительной формулой: «Наше добровольное покорное верноподданное надлежащее послушание и глубочайшее уважение достопочтенному милостивому господину верховному магистру (Unseren gutwilligen demütigen untertänigen schuldigen Gehorsam mit fleissiger all unsers höchsten Vermögens Ehrerbietung stets zuvor, gar ehrwürdiger gnädiger Herr Hochmeister)». В этом весьма отчетливо проявляется возросшее уважение и авторитет, которые Рихтенберг обрел уже в первые годы своего правления.

Schreiber 1913: S. 736–738; Oelsnitz 1926: S. 76–77; APB/II: S. 555 556; NDB 1969/8. S. 380; Dralle 1975; Visitationen im Deutschen Orden im Mittelalter: 1236–1449/Hg. M. Biskup, I. Janosz-Biskupowa, unter der Redaktion von U. Arnold. Marburg, 2002. S. 264 (Quellen und Studien zur Geschichte des Deutschen Ordens. 50. I = Veröffentlichungen der Internationalen Historischen Kommission zur Erforschung des Deutschen Ordens. 10. I).


34. Мартин Трухзесс фон Вецхузен 4.VIII.1477 — 3.I.1489



Верховный магистр Мартин Трухзесс происходил из нижнефранконского рыцарского рода, ведущего начало от хеннебергского министериала стольника Тегена (Thegen dapifer), упомянутого в 1217 году. Эта семья получила лен в епископстве Вюрцбург. В 1346 году стольник Дитрих, рыцарь из Вецхузена (Dietrich dapifer de Weczhusen miles) вступил в брак с Софией фон Штернберг (по материнской линии они якобы являлись дедом и бабкой верховного магистра Конрада Цёлльнера фон Ротенштейна), основав родословную Вецхаузенов, из которых, вероятно, происходил Мартин. Это семейство, получившее баронский титул еще в ХVII веке, существует и по сей день. Описание герба Трухзессов фон Вецхаузенов документально засвидетельствовано в 1412 и 1442 годах: четверочастный герб, в 1-м и 4-м поле — кресты верховного магистра ордена, во 2-м и 3-м на золотом поле — два красно-серебряных шахматных пояса.

Какие-либо сведения о родителях Мартина отсутствуют. На фресках с его изображением в Кёнигсбергском соборе, созданных, вероятно, во время правления верховного магистра Фридриха Саксонского и утраченных в 1945 году, были изображены четыре родовых герба. Согласно им, мать верховного магистра была из рода Лауфенхольц, а его бабки происходили из семейств Готсманн (или Мольсхейм) и Леонродт. Полагают, что племянником и внучатым племянником Мартина являлись рыцари Тевтонского ордена, карьера которых достигла апогея в должности великого комтура уже после смерти верховного магистра: Георг (1514–1517 годы) и Йобст (1522–1523 годы) (у последнего карьера на этом не закончилась, в 1523 году он покинул Пруссию и стал ландкомтуром Австрии (1523–1530). — Прим. ред.). Братом Йобста считается Конрад — родоначальник прусской ветви Трухзессов фон Вецхаузен, угасшей в 1740 году.

С первых лет XV века до начала Тринадцатилетней войны в списках прусских конвентов среди рыцарей Тевтонского ордена встречаются представители разных семей с именем Трухзесс. Поэтому установить родство братьев с именем Трухзесс, не зная основного имени или развернутого имени, включающего название населенного пункта, с будущим верховным магистром не так просто. Предположения об участии Мартина в бегстве верховного магистра Людвига фон Эрлихсхаузена из Мариенбурга в Кёнигсберг в 1457 году носят спекулятивный характер, поскольку в источниках он впервые встречается в июне 1461 года в качестве фогта Штума. Эту должность в небольшом орденском владении близ уже потерянной мариенбургской резиденции Мартин занимал по крайней мере до 1464 года. Можно предположить, что, благодаря близости к орденской верхушке и относительно юному возрасту, с июня 1462 года он, будучи фогтом, одновременно исполнял обязанности младшего кумпана верховного магистра.

После заключения Второго Торуньского мира, незадолго до смерти Людвига фон Эрлихсхаузена, произошла смена почти всех главных должностных лиц (Großgebietiger) орденского государства в Пруссии, отныне уменьшившегося в размерах. Мартин Трухзесс стал комтуром Остероде, получив один из важнейших постов в стране. Он относился к группе преимущественно южнопрусских администраторов, которые, в отличие от верховного магистра Генриха Реффле фон Рихтенберга, полагали, что нужно использовать конфликт между королем Польши и вармийским епископом Николаем фон Тюнгеном, чтобы изменить условия Второго Торуньского мира на пользу ордену. Он пытался склонить сословия Королевской Пруссии к поддержке епископа и относился к тем советникам, которые в 1476 году уговаривали последнего верховного магистра заключить союзнический договор с Тюнгеном. В 1477 году Мартина отправили для переговоров о союзе ордена с венгерским королем Матьяшем Корвином, предварительный договор с которым был заключен 13 февраля 1477 года.

Через неделю после этого события верховный магистр Генрих Реффле фон Рихтенберг умер. Его наместником был назначен великий комтур и будущий верховный магистр Иоганн фон Тифен. Первого июня по заданию наместника Мартин Трухзесс встретился с сословиями, а 4 августа в присутствии двух представителей дейчмейстера его избрали новым верховным магистром. Еще перед выборами он сообщил сословиям оставшейся части орденской Пруссии о заключении договора с Венгрией и призвал их к оружию. Поскольку и сословия были недовольны условиями Второго Торуньского мира, они поддержали верховного магистра, который в декабре 1477 года провел смотр войскам. Однако подтолкнуть сословия западной Пруссии к восстанию против Полыни в следующем году ему не удалось, так как король предусмотрительно наделил их дополнительными привилегиями. В так называемой «войне священников» (1478–1479) в Вармии против ордена и епископа Николая фон Тюнгена король сумел добиться заметных успехов. Когда же Польша и Венгрия договорились о разделе Богемии, Мартин Трухзесс был вынужден начать мирные переговоры с Казимиром Ягеллончиком. При этом для магистра особенно важно было избежать принесения клятвы верности польскому королю. Тем не менее в мае 1479 года на переговорах в Серадзе (куда прусские сословия заставили верховного магистра прибыть лично) Польша и Венгрия подтвердили, что польско-тевтонские отношения должны и впредь регулироваться мирным договором 1466 года. Вармийский епископ принес присягу на верность Казимиру уже в июле, а Мартин Трухзесс, не имея иного выбора, последовал его примеру в Нейштадте (Корчин близ Кракова. — Прим. пер.) только в октябре. Прусские сословия принудили его к этому шагу, чтобы избежать ставшей безнадежной для ордена войны, хотя отчасти разделяли с верховным магистром его политические взгляды.

Мартин Трухзесс добился того, что сословия признали сувереном не только верховного магистра, но и весь орден, в котором все больший политический вес обретали владетельные должностные лица (Gebietiger). Для исполнения функций верховного магистра регулярных и чрезвычайных налогов едва хватало. В этом Мартин Трухзесс ничем не отличался от своих предшественников и преемников. Напротив, должностным лицам на местах удавалось неплохо себя обеспечить, что видно на примере комтурства Остероде, руководимого ранее самим Мартином. Поэтому, став верховным магистром, он попытался на Генеральном капитуле в марте 1480 года изменить эту ситуацию, но магистры Ливонии и орденских земель в Империи от какой-либо реформы уклонились. Попытка верховного магистр обратиться к изначальным идеалам ордена ограничилась Пруссией. Судя по сохранившимся документам, речь шла об имущественных отношениях внутри ордена. Должностные лица на местах вновь должны были регулярно, один-два раза в год, отчитываться о своей финансовой деятельности, а рядовые братья-рыцари обязывались предоставлять информацию о личном состоянии. Несмотря на принятые решения, идеология уже не могла послужить укреплению позиций орденского руководства. Слишком сильны были личные сословные и экономические интересы братьев-рыцарей.

Если в 1478 году, когда обсуждался общий свод законов о крестьянах и челяди, сословия были вынуждены прислушаться к мнению Мартина, то спустя четыре года они принимали свои решения уже без участия магистра и представителей ордена. В области внешней политики магистр находился под постоянным давлением короля Польши, требовавшего от братства участия в походах против турок, хотя особой необходимости в этом не было. Мартин Трухзесс скончался в Кенигсберге 3 января 1489 года. Этот больной человек средних лет пытался в борьбе с неодолимыми внешними и внутренними политическими вызовами вернуть ордену его былую мощь. Верховного магистра похоронили в Кёнигсбергском соборе.

Gallandi J. Altpreußisches Adelslexikon. Bd. St-V. Bl. 242r (GStAPK. Berlin, XX. HA StA. Königsberg, Hs. 4); Schreiber 1913: S. 738–741; Oelsnitz 1926: S. 77, 132; Fortstreuter K. Bildnisse von Hochmeistern des Deutschen Ordens im Mittelalter//Acht Jahrhunderte Deutscher Orden in Einzeldarstellungen: Festschrift P. Dr. Marian Turnier O.T./Hg. K. Wieser. Bad Godesberg, 1967. S. 1–14 (Quellen und Studien zur Geschichte des Deutschen Ordens. 1); APB./II: S. 747–748; Dralle 1975; Jähnig B. Die Osteroder Komture des Deutschen Ordens und Ihre Laufbahnen//ZfO. 1987. 36. S. 383–404.


35. Иоганн фон Тифен 1.IX.1489 — 25.VIII.1497



Иоганн фон Тифен происходил из швабского, вероятно некогда швейцарского, рода. Полагают, что он родился около 1440 года в районе Линдау. Когда и где он вступил в Тевтонский орден, неизвестно. Впервые Иоганн упоминается в конце Тринадцатилетней войны. В то время ему было лет двадцать пять и он служил келлермейстером у верховного шпитглера и будущего верховного магистра Рейсса фон Плауэна. При Генрихе фон Рихтенберге 15 апреля 1474 года, когда Иоганну было года тридцать четыре, он возвысился до должности комтура Мемеля. Это назначение, несомненно, свидетельствует о доверии, какое питал к нему верховный магистр, поручая руководство той орденской крепостью, которую его предшественник Иоганн фон Зюнген превратил в пиратское гнездо.

Четырнадцатого апреля 1477 года, вероятно уже приближаясь к своему сорокалетию, Иоганн фон Тифен стал великим комтуром и отныне принадлежал к высокопоставленным должностным лицам (Großgebietiger) ордена. В этом статусе он служил верховному магистру Мартину Трухзессу фон Вецхаузену, выполняя функции своего рода челночного дипломата. В своих поездках в Империю и Венгрию он добился помощи ордену в опасных раздорах с Польшей, начавшихся с борьбы за место вармийского епископа. Видимо, поняв всю безнадежность войны с Польшей, он стал энергично добиваться того, чтобы темпераментный и несколько бесшабашный Вецхаузен уступил польскому королю и принес ему требуемую с 1466 года клятву как верховный магистр и советник Польского королевства.

Возможно, Вецхаузен не простил ему такой позиции, продиктованной как разумом, так и обстоятельствами. Во всяком случае, б июля 1480 года Иоганн фон Тифен был переведен в Бранденбург в должности верховного шпитглера и комтура. Правда, и в этом случае он всё еще оставался одним из высокопоставленных должностных лиц (Großgebietiger) братства, но уже не входил в узкий круг приближенных к верховному магистру. В этой должности он пребывал до 1 сентября 1489 года, когда орденский капитул избрал его преемником покойного верховного магистра Мартина Трухзесса. Из источников известно, что пятидесятилетний новый глава братства был сед, но имел свежий и здоровый цвет лица.

Уже 5 января 1489 года, спустя несколько дней после кончины Трухзесса, Иоганн фон Тифен был назначен наместником верховного магистра. Это весьма необычно, поскольку к наместничеству обычно допускался только великий комтур.

Если окинуть взглядом годы его правления, становится ясно, что Иоганн фон Тифен поставил перед собой три задачи: реформировать орден, стать добрым сувереном своим подданным и, наконец, превратить, насколько это возможно, отношения с Польшей в бесконфликтные.

К решению последней Иоганн приступил уже спустя несколько недель после своего избрания. По приглашению польского короля он в начале ноября 1489 года поехал в Радом и там 18 ноября 1489 года присягнул на верность в качестве верховного магистра ордена и советника королевства Польского. Впрочем, клятву верности он принес еще один раз. Когда в 1492 году король Казимир умер и его сын Ян Ольбрахт наследовал польский престол, от Тифена потребовали возобновления клятвы верности. Верховному магистру пришлось присягнуть и Яну. Что касается клятвы верности, принесенной в ноябре 1489 года, то в ответ на заявление короля Казимира о готовности удовлетворять все просьбы нового магистра, Иоганн, со своей стороны, пообещал в случае войны с турками или татарами помогать польской стороне. Это обещание, от которого, следуя Торуньскому мирному договору, магистру невозможно было отказаться, Тифену пришлось сдержать. В 1497 году Иоганн во главе орденского войска выступил в турецкий поход, ставший последним в его жизни.

Внутри страны после своего избрания Иоганн фон Тифен развил активную деятельность по укреплению ордена и государства, уделив особое внимание задаче, за которую его предшественник уже брался, но с которой не справился. Речь идет о созыве Генерального капитула Тевтонского ордена, которому надлежало заняться реформой братства. Интересы Тевтонского ордена в Пруссии и Ливонского ордена и глав крупнейших ветвей братства (дейчмейстера и ливонского магистра) слишком разошлись. Тифену не удалось восстановить их единство для решения проблем ордена в целом и удовлетворения нужд орденского государства в Пруссии. Дейчмейстер и ливонский магистр смогли привести множество неоспоримых причин, которые мешали их путешествию в Пруссию для участия в Генеральном капитуле.

В сложившихся условиях Тифену, как и его предшественнику, удалось собрать только прусский капитул. Письменные источники о дискуссии на капитуле свидетельствуют о существовании в ордене двух кардинально различных позиций. С одной стороны стоял верховный магистр. Он хотел оживить былые добродетели духовно-рыцарского ордена, не без основания полагая, что пруссы в будущем смогли бы принять в качестве суверена только такой орден, члены которого вернулись бы к обетам смирения, бедности и послушания. Магистру противостояли те братья ордена, которые формально разделяли его намерения, но на деле давно поставили свои эгоистические цели выше интересов корпорации. Тевтонский орден уже не являлся закрытой организацией равных, но превратился в социальную структуру, разделенную на сословия, точную копию его мирского окружения. Братья считали орден просто учреждением, которое обеспечивает их материально.

На заседаниях капитула выяснилось, что Иоганн фон Тифен как верховный магистр и суверен в интересах Пруссии мог положиться только на членов ордена, прибывших непосредственно из земель близ Кёнигсберга, и на регалии (особые права. — Прим. пер.) Тевтонского ордена как суверена Пруссии (например, янтарная регалия) или на то, что прусские сословия предоставляли ему в виде налогов. Вполне очевидно, что доходы отдельных комтуров, пфлегеров или фогтов и обладателей прочих мелких должностей доставались именно этим лицам. И хотя верховный магистр постоянно напоминал о необходимости регулярно подавать денежные отчеты, они обычно представлялись лишь при смене должностей. Но при этом комтуры, пфлегеры и прочие служащие смогли бы сформировать правдоподобное представление о своих доходах и расходах, если бы не утверждали, что в годы исполнения ими своих обязанностей они еще приплачивали из собственного кармана. При точной перепроверке подобных отчетов выяснялось, что они весьма приблизительно отражали экономическую реальность.

Попытка Тифена вернуть только прусскую ветвь Тевтонского ордена к былым добродетелям сорвалась. В конце XV века заполнить старые формы былым духом не представлялось возможным. В эпоху, когда появились сословные свободы и привилегии, ни один орденский рыцарь не желал отказываться от своей, якобы ему причитающейся, доли в пользу всего братства.

Такой во всех смыслах «бедный» верховный магистр, вероятно, оказался бы в неловком положении, вздумай он использовать свою кассу на что-то иное помимо предусмотренных расходов. И всё же по вине вармийского епископа Лукаса Ватценроде верховный магистр Иоганн фон Тифен оказался втянут в длительную распрю. Епископ упрекал Тевтонский орден в том, что его привилегии устарели. Тем самым он развивал особенно опасную для ордена как хозяина Пруссии мысль, что братьям ордена подобало бы выполнять свою изначальную задачу борьбы с язычниками в далекой Подолии. Если бы орден перебрался в Подолию (а именно это имел в виду Ватценроде), обе части Пруссии (в 1466 г. согласно Второму Торуньскому миру орден потерял часть Пруссии, впоследствии получившую название Западной. — Прим. пер.) снова объединились бы под властью польского короля Яна Ольбрахта. Для защиты своего братства верховный магистр вынужден был вести изнурительный дорогостоящий судебный процесс. Необходимые для этого деньги Тифен смог получить, только отдав в залог аугсбургскому торговому дому половину дохода с янтарной регалии.

Одолеваемый столькими напастями, глава ордена, возможно, удовольствовался тем, что светские подданные не только его принимали, но и всей душой сочувствовали «магистру Гансу», как об этом, кажется, свидетельствуют источники. Он вновь вернулся к деятельности по заселению страны; в тесном сотрудничестве с прусскими сословиями устанавливал в государстве приемлемый порядок; отправлял молодежь учиться в зарубежные университеты. Такую отеческую заботу о стране он проявил благодаря действиям своих прусских советников. В переговорах с вармийским епископом они будто бы высказывались в пользу ордена, — это было неожиданно, если принять во внимание враждебное отношение к ордену прусской знати в 40-е, 50-е и 60-е годы XV века.

Летом 1497 года польский король начал военную кампанию против турок, вторгшихся в Подолию. Связанный клятвой верности с польским престолом, верховный магистр был вынужден принять участие в этом походе. На подступах к Днестру Иоганн заболел и 25 августа 1497 года скончался в Лемберге (Львове). Эта новость повергла его подданных на родине в глубокий траур. Тело магистра доставили в Пруссию и похоронили в кёнигсбергском соборе. Своим «детям» в Пруссии и братьям по ордену он оставил завет, благодаря которому орденское государство в Пруссии ровно через тридцать лет превратилось в светское герцогство. По его указанию, относящемуся к 1496 году, братья ордена избрали преемником верховного магистра имперского князя. Давая такой совет, Тифен мог руководствоваться двумя мотивами. Во-первых, он надеялся, что светскому князю с большей вероятностью, чем ему или другому знатному лицу ордена, Империя окажет помощь при очередной попытке избавиться от ленной зависимости от Польши, во-вторых, полагал, что в ордене 1497 года заслуженным авторитетом должен пользоваться только князь по крови, а не по должности, и тогда он сможет провести братство и страну через всевозможные невзгоды. Иоганн фон Тифен, последний в длинном ряду верховных магистров, нс имевших княжеского титула, ни в чем не уступал по своим мыслям и чаяниям ни одному урожденному князю, но он застал орден уже не тем, какой ему требовался, чтобы занять свое место в ряду выдающихся магистров.

Schreiber 1913: 741–745; Oelsnitz 1926: 78–79; NDB 1966/7: S. 623–624; APB/III. S. 733; Dralle 1975.


36. Фридрих Саксонский 29.IX.1498 — 14.XII.1510



Фридрих Саксонский родился в Мейсене 26 октября 1473 года. Его родителями были саксонский герцог Альбрехт Храбрый из династии Веттинов и Сидония, дочь короля Богемии Йиржи из Подебрад. Младший сын в семье, Фридрих был физически слабым ребенком, и потому отец предначертал ему путь церковного служения. Юноша получил хорошее образование, сначала в Лейпциге под руководством доктора права Пауля Ватта, а затем в 1491–1495 годах в Италии — в Болонском и, особенно, Сиенском университетах, где изучал преимущественно юриспруденцию. Впоследствии благодаря тихому нраву и умению улаживать конфликты он оставил след именно в области права. Примерно в это же время он получил первые, низшие церковные бенефиции в Империи. Вернувшись из Италии, 1495–1498 годы он провел в Майнце при дворе архиепископа Хеннебергского Бертольда, известного в сфере церковной политики.

Верховный магистр Иоганн фон Тифен еще до 1497 года старался заполучить в братство юного саксонского герцога, чтобы укрепить положение Тевтонского ордена в Пруссии и ослабить влияние Польши. В 1496 году брат Фридриха Георг Бородатый женился на польке Барбаре из рода Ягеллонов. Таким образом, Веттины породнились с польским королем Яном Ольбрахтом. После кончины Тифена Фридрих при поддержке его брата Георга, архиепископа Хеннебергского Бертольда и короля Римского Максимилиана I Габсбурга стал братом Тевтонского ордена (Ульм, май 1498 г.), а уже в сентябре его отправили в Пруссию в качестве кандидата на пост верховного магистра. Ян Ольбрахт, делавший ставку на дружественные и родственные отношения с Фридрихом, не возражал против такого назначения. 29 сентября 1498 года в Кёнигсберге 25-летний герцог Фридрих был избран верховным магистром. Столь молодой глава — это исключительный случай в истории Тевтонского ордена. Юному имперскому князю предстояло отменить условия Торуньского мира 1466 года, т. е. освободить братство в Пруссии от подчинения Польше, и вернуть земли ордена по нижнему течению Вислы (Королевскую Пруссию).

Хотя Фридрих считал Тевтонский орден тем основным, о чем он должен заботиться как герцог, но также и творением Божьим, которое по сложившейся традиции следовало и впредь сохранять и расширять. Мечтал он и о распространении власти верховного магистра, и о более внятной поддержке со стороны дейчмейстера и ливонского магистра, что, однако, было уже недостижимо. Все эти задачи предстояло решать с помощью саксонских, преимущественно светских, советников, сначала возглавляемых канцлером Паулем Ваттом (до 1503 г.), далее с помощью его преемника Дитриха фон Вертерна, а также обращаясь к известным ему саксонским образцам. Влияние орденских должностных лиц (Ordensgebietiger) на верховного магистра заметно ослабло. Фридрих привлек — соблюдая известную «княжескую дистанцию» — в качестве советников самых выдающихся представителей сословий (земельные советы). В конечном счете эти шаги вели к обмирщению орденского государства в Пруссии и готовили его секуляризацию, к чему, впрочем, Фридрих совсем не стремился.

Юный верховный магистр знатного происхождения чувствовал себя в Пруссии прежде всего территориальным князем. В Кёнигсберге появился герцогский двор, жизнь которого протекала не в соответствии со Статутами ордена, а по придворному этикету. Врачом герцога был известный гуманист Эразм Стелла. На празднествах и пирах присутствовали представители известных аристократических семейств. Чтобы обеспечить двору источник доходов, часть орденских комтурств была упразднена. Фридрих также учредил высший апелляционный суд («кватембергерихт» — Quatembergericht, собиравшийся раз в квартал), а вместо всех земельных, городских и епископских судов был создан придворный суд, — всё это было признаком централизации власти верховного магистра в орденском государстве по саксонскому образцу. В 1507 году было введено новое военное деление Пруссии, самостоятельность епископов при решении военных вопросов упразднялась, но никаких серьезных намерений по внутренней реформе орденской корпорации у Фридриха еще не было.

Своей основной задачей верховный магистр считал урегулирование отношений с польской короной, прежде всего путем пересмотра части положений Торуньского мира 1466 года, рассчитывая на помощь императора, Папы Римского и своего брата Георга. Вся политическая и дипломатическая деятельность Фридриха была подчинена этой цели, причем основную роль должна была играть правовая аргументация. Именно эта политика определяла и завязывание контактов с Данией и Поморьем, равно как и с ливонским ландмейстером Вольтером фон Плеттенбергом. Она отражалась и в отношениях с сословиями Королевской Пруссии во главе с честолюбивым вармийским епископом Лукасом Ватценроде и, наконец, с князьями Мазовецкими. После обсуждения с саксонскими советниками уже в 1498 году Фридрих решил не приносить клятвы верности польскому королю Яну Ольбрахту, использовав тактику затягивания, каковая по причине временного ослабления Польши, а также молчаливой поддержки епископа Ватценроде в течение нескольких лет оказалась эффективной. Но помощи со стороны Империи не последовало, поэтому король Римский Максимилиан I и архиепископ Хеннебергский Бертольд требовали, чтобы верховный магистр стал ленником Империи, что противоречило правовому статусу орденского государства как Патримония Святого Петра. Весной 1501 года в Торуне послы герцога Саксонского Георга Бородатого и верховного магистра безуспешно пытались добиться согласия короля Яна Ольбрахта, уже угрожавшего ордену войной, на то, чтобы Фридрих принес ему клятву только в качестве советника польской короны. 17 июня 1501 года Ян Ольбрахт скоропостижно скончался, что разрядило непростую ситуацию, в которой очутился верховный магистр.

Преемник польского короля и одновременно великий князь Литовский Александр Ягеллончик оказался втянут в войну Литвы с Великим княжеством Московским и рассчитывал на союз с Ливонией, чем Фридрих не преминул воспользоваться. В апреле 1504 года, во время пребывания польского короля в Торуне, верховный магистр через послов (своих и герцога Георга) представил Александру новый план урегулирования польско-тевтонских разногласий. Этот план предусматривал возвращение ордену земель на правом берегу Вислы с Мариенбургом и передачу Польшей в лен ордену Восточного Поморья, Кульмской и Михаловской земель. При известном признании прав Польши на территории левобережной Вислы и в Кульмской земле это предложение означало фактическое упразднение Торуньского мира, поэтому Александр Ягеллончик его отклонил и в 1505 году с помощью Папы Юлия II пытался заставить верховного магистра принести клятву верности. Но тонкие дипломатические ходы, предпринятые верховным магистром в Риме и в Империи, перечеркнули польские усилия, а скоропостижная смерть короля Александра Ягеллончика 19 августа 1506 года вновь разрядила обстановку. Однако очень скоро Фридрих начал ощущать военную угрозу со стороны нового энергичного польского короля (и великого князя Литовского) Сигизмунда I (Старого) и поэтому в начале 1507 года объявил в стране так называемое «военное положение». Примерно в это же время он добивался для себя места коадъютора (титулярный епископ, назначаемый в помощь епархиальному. — Прим. ред.) архиепископа Магдебургского, чтобы при необходимости обрести достаточную поддержку в Империи. Весной 1507 года он убедил ливонского ландмейстера Плеттенберга в экстренном случае начать боевые действия против Литвы. В конце мая 1507 года Фридрих решился покинуть Пруссию и отправился в Саксонию, чтобы там дипломатическими средствами бороться против польских притязаний. В качестве своих заместителей он оставил в Пруссии четырех регентов во главе с помезанским епископом Иовом фон Добенеком (Добенецким). Такой способ временного замещения верховного магистра был новшеством.

Фридрих сначала остановился в саксонском Вейсензе, пытаясь придать проблеме орденской Пруссии международный статус. Однако намеченное в 1508 году судебное слушание в Бреслау (Вроцлаве) с представителями императора, а также королей Венгрии и Польши не состоялось, поскольку посланцы Венгрии и Польши на суд не явились. Король Сигизмунд через своих послов в Дрездене в очередной раз потребовал от верховного магистра принесения клятвы верности, но глава ордена был готов только на переговоры. Весной 1509 года Фридрих обратился за помощью к немецким князьям и франконской знати. Наконец, он отправился в Вормс на рейхстаг и стал первым верховным магистром, который 5 июня 1509 года принимал участие в работе государственного собрания, на котором обратился к сословиям с просьбой о помощи «госпиталю немецкой знати», которому угрожала Польша. В ответ Фридрих получил от них лишь согласие на посредничество в переговорах с поляками, то же самое предложила и Римская курия. К Святому престолу верховный магистр отправил генерального прокуратора Тевтонского ордена, д-ра Иоганна Кицшера из Мейсена. Папа Юлий II в булле от 27 августа 1509 года увещевал Фридриха не отказываться от принесения клятвы по Торуньскому миру, пока не будет проведено расследование от Курии.

С помощью имперских сословий Фридрих добился рассмотрения проблемы Торуньского мира на суде в Познани, намеченном на середину 1510 года, где в качестве посредников должны были принять участие папские, имперские и венгерские послы. Таким образом, проблема орденского государства в Пруссии приобрела международный статус. Из своей саксонской резиденции в Рохлице верховный магистр руководил подготовкой к Познаньскому суду. В частности, ему удалось получить и положительные для братства правовые решения Лейпцигского, и некоторых других немецких университетов по вопросам Торуньского мира и государства ордена в Пруссии. В середине июня 1510 года в Лейпциге верховный магистр провел совещание с немецкими послами. Однако Познаньский суд, состоявшийся в июне-июле 1510 года, не принес ордену успеха. Папский легат на рассмотрение не явился намеренно, а польская сторона отвергла все правовые и исторические аргументы ордена, настаивавшего на возврате всей Королевской Пруссии, и потребовала сохранения положений Торуньского мира. В сложившихся условиях верховному магистру не оставалось ничего иного, как начать подготовку орденской корпорации к войне с Польшей. Для обсуждения этого вопроса Фридрих планировал собрать весной 1511 года Генеральный капитул ордена. Он был готов позволить визитацию прусских конвентов представителями Папы и императора, чтобы снять обвинения польской стороны в том, что орденская корпорация находится в плачевном состоянии. С помощью герцога саксонского Георга Бородатого и герцога Мюнстербергского Карла он попытался провести новые переговоры с Сигизмундом в Петрикау (польск. Пётркув), но внезапно заболел (водянкой) и умер в Рохлице 14 декабря 1510 года. Фридриха похоронили в Мейсенском соборе, где он покоится и по сей день. Его могила находится при входе в собор под красивым надгробием.

Фридрих Саксонский пытался возвратить Тевтонскому братству в Пруссии независимость и былое величие, невзирая на серьезное изменение обстановки на Нижней Висле и в Прибалтике. Он не учел, что сословия Королевской Пруссии во главе с Данцигом были против восстановления господства ордена. Время правления верховного магистра послужило дальнейшему развитию процесса секуляризации орденской корпорации и ее государства в Пруссии.

Oberländer Р. Hochmeister Friedrich von Sachsen (1498–1510). Berlin, 1914. I (Diss. phil.); Dudzus W.M.P.W. Paulus von Watt: Kanzler des Hochmeisters Friedrich von Sachsen. Bern, Bühl/Baden, 1939 (Diss. phil.); APB/I: S. 196–197; Forstreuter K. Vom Ordensstaat zum Fürstentum. Kitzingen, 1951; Matison I. Die Politik des Hochmeisters Friedrich von Sachsen (1498–1510). München, 1957 (Diss. phil. masch.); NDB 1961/5: S. 526; Historia Pomorza. Poznań, 1976. 2/1. S. 122–186; Biskup M. Polska a Zakon Krzyżacki w Prusach w początkach XVI wieku. Olsztyn, 1983.


37. Альбрехт Бранденбургский-Ансбах 6.VII.1511 — 10.IV.1525



Альбрехт родился 17 мая 1490 года в замке Ансбах. Он был третьим сыном многодетной четы маркграфа Фридриха I Гогенцоллерна и польской княжны Софии Ягеллонки. Мальчик рос в политической и культурной атмосфере Франконии и состоял в родстве с множеством крупных европейских династий. Его дедом по отцовской линии был курфюрст Альбрехт Ахилл Бранденбургский, а бабкой — Анна, дочь курфюрста Фридриха II Саксонского; дедом с материнской стороны был польский король Казимир IV, а бабкой — эрцгерцогиня Елизавета, дочь короля Римского Альбрехта II. Отец будущего первого герцога Пруссии был неважным хозяином своей скромной двуединой территории (княжества Ансбах и Байрейт), на которой доминировали сословия, а все силы отдавал имперскому войску, главнокомандующим которым он был, состоя на службе Максимилиана I. Однако своих детей он смог воспитать подобающе их социальному положению. Кроме рыцарской подготовки Альбрехт получил только азы образования, пополненного им лишь в преклонном возрасте. С детства — как и остальных братьев, один из которых стал архиепископом Рижским, а другой — архиепископом Магдебургским, — Альбрехта ожидала духовная стезя. После рукоположения в низший сан (1501 г.) он довольно долго пребывал при дворе курфюрста Германа IV Кёльнского. В юные годы он не засиживался на одном месте: получил сан каноника в Кёльне (1506 г.), Вюрцбурге (1507 г.) и Бамберге (1509 г.), затем временно находился при императорском дворе, в итальянском полевом лагере императора и в Венгрии. Когда в декабре 1510 года умер верховный магистр Фридрих, Альбрехт был уже вновь на родине. Отец и брат будущего верховного магистра давно спланировали вступление Альбрехта в Тевтонский орден с намерением получить для него высший ранг в братстве. 18 декабря 1510 года в Цвиккау уполномоченные маркграфа Фридриха и герцога Саксонского Георга договорились считать Альбрехта преемником верховного магистра, скончавшегося четыре дня назад. Лишь это обстоятельство позволило ему вступить в орден. Выбор преемника находился под дипломатическим контролем, с одной стороны, императора и Ягеллонов из Богемии, Венгрии и Польши, а с другой — орденских регентов в Пруссии, которые еще в канун Нового года договорились любыми способами предотвратить польское вмешательство. Выбор также снискал одобрение сословий Пруссии, ландмейстера Ливонии Вольтера фон Плеттенберга и дейчмейстера. И вот 13 февраля 1511 года в орденском пробстве Чиллен близ Хемница Альбрехт был принят в братство и одновременно выдвинут на вакантную должность верховного магистра. Затем 6 июля 1511 года собравшиеся в Кёнигсберге орденские высшие должностные лица провели формальные выборы, которые состоялись в отсутствие нового магистра. Альбрехт появился в Пруссии только через полгода. И на этот раз на выборах вновь вышел на первый план мотив, ставший определяющим еще при избрании верховного магистра Фридриха — закрепление оказавшейся под угрозой должности магистра за сословием имперских князей. Однако в данном случае выбор был довольно сомнительным, если принять во внимание молодость и неопытность кандидата.

Вопреки ожиданиям юный верховный магистр развернул энергичную политическую деятельность, зачастую оторванную от реальности. Он, как и его предшественник, пробовал пересмотреть и по возможности аннулировать Второй Торуньский мир 1466 года. Предпринимая всё новые и новые попытки, Альбрехт старался довести до сознания имперских сословий пагубное положение орденского государства в Пруссии, превратить проблемы ордена в проблемы Империи. В вопросах поддержки главы братства дейчмейстер и ливонский магистр лавировали, то проявляя сдержанность, то занимая оборонительную позицию. Наконец, приободренный императором Максимилианом, Альбрехт отправился в Пруссию и в ноябре 1512 года вступил в Кёнигсберг. Несмотря на финансовые трудности, с которыми он там столкнулся, и на безразличие большинства имперских князей, а также чреватую последствиями нормализацию отношений между Габсбургами и Ягеллонами (в 1522 г. Людовик II Ягеллон женился на Марии Австрийской, а в 1523 г. его сестра Анна вышла замуж за будущего императора Фердинанда I Габсбурга. — Прим. ред.), он оказывал сопротивление повторявшимся польским попыткам втянуть орден в борьбу с турками и татарами и тем самым дистанцировать его от Пруссии. Альбрехт, как и его предшественник, вынужден был принести клятву верности польской короне и укреплять боеготовность страны. Высшей целью для Альбрехта стало отвоевание уже полвека назад утраченной западной части орденского государства. Он заключил военный союз с Великим княжеством Московским (1517 г.), которого добился его фаворит, светский советник Дитрих фон Шёнберг.

Для планирования военной кампании с Польшей магистру требовалась военно-политическая подстраховка из Империи, и он ее получил в Берлине у своего двоюродного брата и курфюрста Бранденбурга Иоахима I (обещание поддержки было дано в присутствии дейчмейстера Дитриха фон Клена и прокуратора ордена при Курии). Магистр, видимо, полагал, что этой помощи, вместе с союзнической помощью русских, для проведения Польской кампании будет достаточно. Однако начавшаяся польско-тевтонская война 1519–1521 годов (в немецкой историографии именуемая «Войной всадников» — Прим. пер.), ставшая чересполосицей побед и поражений и принесшая орденскому государству разрушения, осаду крепостей и Кёнигсберга, свидетельствовала об обратном: силы противников были неравны. Русской поддержки оказалось недостаточно. Попытка получить дополнительное финансирование не только из камербаллеев верховного магистра, но и из владений братства в Империи и Ливонии только усилила трения между прусской и ливонской ветвями ордена. У стен Данцига наемники Альбрехта, не получившие жалованья, взбунтовались и разбежались. Прусские сословия требовали смещения верховного магистра и настаивали на заключении мира, и 5 апреля 1521 года, не в последнюю очередь благодаря вмешательству императора Карла V, было достигнуто польско-тевтонское перемирие. Рассчитанное на четыре года, оно вновь устанавливало status quo ante (лат. — положение, существовавшее до определенного момента) и тем самым позволяло проигравшим отделаться легким испугом. Воевавшие стороны надеялись, что третейский суд при участии нового римского императора Карла V в конце концов истолкует сложные моменты Торуньского мирного договора и решит вопрос о принесении клятвы верховным магистром польскому государю и о возвращении ордену утраченных территорий. Альбрехт решил принять вызов, хотя его мучили последствия ранения и многочисленные военные неудачи.

Все дипломатические шаги, которые предпринимал Альбрехт, находясь в Пруссии, оказались бесплодными; спустя год после заключения перемирия, в апреле 1522 года, верховный магистр покинул орденское государство и отправился в Империю. На нюрнбергских рейхстагах, во время поездок в Дрезден, Прагу, Вену и Буду, он пытался заручиться поддержкой немецкой знати и способствовать скорейшему началу третейского суда. Но, кажется, никто и пальцем не пошевелил. Да и бесполезное «перетягивание каната» с дейчмейстером за финансовую помощь вызвало отторжение со стороны имперских князей, тем временем оставшихся без средств к существованию и предлагавших свои услуги в беспрерывных войнах в качестве кондотьеров на службе то у Империи, то у Франции или Папства и, наконец, у Дании. Его вновь нанятые советники не имели никакого отношения к Тевтонскому ордену, гораздо милей был им город Лютера — Виттенберг. Реформационное учение и связанные с ним политические волнения в различных слоях населения поначалу представлялись Альбрехту всего лишь одним из многих других факторов, влиявших на развитие страны. Однако именно из этой сферы последовали стимулы к переориентации: живые впечатления в домах нюрнбергских бюргеров и красноречивые проповеди Андреаса Осиандера способствовали тому, что со временем Альбрехт дорос до требующей индивидуальных решений роли евангелического отца Пруссии. Как следствие этого, весной 1523 года возникло окутанное тайной сближение с Лютером, начавшееся с просьбы высказаться по давно назревшему вопросу о реформе ордена. В ноябре 1523 года и в мае 1524 года Альбрехт находился в Виттенберге. В переписке и беседах с верховным магистром Лютер вскоре вышел далеко за рамки своего изначального требования отмены целибата в ордене. Он прямо поставил вопрос о богословских, церковно-правовых и конституционно-политических основах орденского государства. Между тем в Пруссии начался процесс Реформации, впрочем без особого влияния ордена. Враждебность населения по отношению к братству усиливалась, разброд среди членов корпорации нарастал. Верховный магистр вынужден был скрыть свою принадлежность к лютеранству, когда в Империи ему понадобилась поддержка со стороны старой Церкви против Польши.

Наступил 1525 год, а шансов на продление быстро истекающего перемирия практически не осталось. Третейский суд Карла V не был созван, со стороны Империи или князей помощи так и не последовало, а внутри ордена верховный магистр оказался в изоляции. В этих условиях Альбрехт начал прямые переговоры с Польшей, и 8 апреля был заключен Краковский договор. Согласно его условиям, обе стороны должны были вернуть области, занятые во время польско-тевтонской войны, а Альбрехт принимал на себя обязательство принести клятву верности Польской Короне в качестве светского ленника (вместе с ним ленниками становились и его родные братья). На другой День после заключения мирного договора прибыли делегаты от прусских сословий и орденского конвента. 10 апреля перед краковской ратушей развернулась красочная церемония: Альбрехт сбросил плащ рыцаря Тевтонского ордена и как первый наследный герцог Пруссии взял в руки знамя, символизирующее ленную зависимость от Польши. На протяжении следующих нескольких недель последовали въезд герцога в Кёнигсберг, переход почти всех членов ордена в Пруссии на должности нового герцогства и ландтаг, на котором была принесена присяга на верность и оглашение указа о введении в герцогстве лютеранской Реформации.

Поскольку Краковский договор явился заключительным актом длительного, но никак не строго детерминированного изменения структуры орденского государства, оценка происшедшего как современниками, так и (в дальнейшем) историками сильно зависит от их позиции. Для Тевтонского ордена росчерк пера магистра под договором вылился в единовременную потерю верховного руководителя, целой орденской ветви и важнейшего территориального владения. Для орденского государства случившееся представляло собой не что иное, как государственный переворот, обусловленный династическими и территориально-политическими мотивировками. Историческое значение и последствия события 1525 года были таковы, что навсегда оставили деяния верховного магистра Альбрехта Бранденбургского в тени истории. Герцог Пруссии Альбрехт умер 20 марта 1568 года в Тапиау (ныне Гвардейск) и был похоронен на хорах кёнигсбергского собора.

Schreiber 1913: S. 747–750; Oelsnitz 1926: S. 80–81; Maschke 1936: S. 107–126; APB/1: S. 7; Joachim E. Die Politik des letzten Hochmeisters in Preußen, Albrecht von Brandenburg. Leipzig, 1892–1895 (Osnabrück, 1965). Bd. 1–3 (Publikationen aus den Königlichen Preußischen Staatsarchiven 50/58/61); Forstreuter K. Vom Ordensstaat zum Fürstentum: Geistige und politische Wandlungen im Deutschordensstaate Preußen unter den Hochmeistern Friedrich und Albrecht (1498–1525). Kitzingen, 1951; NDB. 1953. 1. S. 171–173; Hubatsch W. Albrecht von Brandenburg-Ansbach, Deutschordenshochmeister und Herzog in Preußen 1490–1568. Heilsberg, 1960 (Köln, 1965) (Studien zur Geschichte Preußens. 8); Freiwald H. Markgraf Albrecht von Ansbach-Kulmbach und seine landständlische Politik als Deutschordenshochmeister und Herzog in Preußen während der Entscheidungsjahre 1521–1528. Kulmbach, 1961 (Die Plassenburg. 15); Biskup M. Das Ende des Deutschordensstaates Preußen imjahre 1525//Die geistlichen Ritterorden Europas/Hg. J. Heckenstein, M. Hellmann. Sigmaringen, 1980. S. 403–416 (Vorträge und Forschungen. 26); Arnold U. Luther und die Reformation im Preußenland//Martin Luther und die Reformation in Ostdeutschland und Südosteuropa/Hg. U. Hutter. Sigmaringen, 1991. S. 27–44 (Beihefte zum Jahrbuch für Schlesische Kirchengeschichte. 8).


38. Вальтер фон Кронберг 16.XII.1526 — 4.IV.1543



Утром 10 апреля 1525 года верховный магистр Альбрехт Бранденбургский сбросил плащ рыцаря Тевтонского ордена и принес ленную клятву польскому королю Сигизмунду в качестве светского герцога Пруссии. Спустя несколько дней дейчмейстер Дитрих фон Клен бежал в Гейдельберг от разъяренных крестьянских толп, а резиденция магистра в Хорнеке сгорела; казалось, что некогда столь славному рыцарскому ордену пришел конец. Но Тевтонский орден, разумеется с существенными изменениями, дожил до наших дней, и этому он обязан быстрым действиям десятка решительных орденских рыцарей, и прежде всего — Вальтеру фон Кронбергу.

Жизнь будущего магистра в германских и италийских землях и первого администратора должности верховного магистра в Пруссии ничем не отличалась от жизни многих его современников из мелкой знати, и мы знакомимся с ним только со времени его появления на политической арене. Так, от начала его биографии нам известны лишь две даты: год рождения 1477 (он установлен довольно точно по словам самого магистра) и пятое воскресенье Великого поста (27 марта) 1493 года — день, когда шестнадцатилетний Вальтер фон Кронберг вступил в Тевтонский орден. Младший из четырех детей супружеской четы амтмана пфальцграфства Иоганна VII Кронберга (из побочной линии) и Катарины фон Рейфенберг, Вальтер предназначался для духовного сана. Это отвечало обычаям времени, поскольку доходов от владений на юго-восточных склонах горного массива Таунус не хватало на подобающее положению обеспечение всех членов рыцарского семейства, живущего по обычному праву. Удивительно, однако, что Вальтер вопреки семейной традиции не получил никакого бенефиция в Майнцском курфюршестве, но был принят в Тевтонский орден во Франкфурте-Саксенхаузене. Конечно, и то и другое было не случайно, но всё же орденское комтурство благодаря его владениям, широко разбросанным по Рейну и Майну, процветало и обрело политическое значение много выше среднего.

Вальтер фон Кронберг всю жизнь поддерживал тесную связь с франкфуртским комтурством. Уже в юности ему, прошедшему «обучение» в качестве объездчика в Мергентхейме (с 1499 года?), в 1504 году как хаускомтуру — за неимением комтура — было передано руководство комтурством. В 1508 году он назначен комтуром, и в этом качестве в 1515 году стал служащим совета дейчмейстера. Будучи уже дейчмейстером, он до 1535 года заявлял о своих правах комтура. Выражением искреннего благочестия явилось основание (вероятно, в 1517 г.) братства Святого Себастьяна и сооружение посвященной святому часовни в церкви Тевтонского ордена в Саксенхаузене. В списке членов основанного им братства, кроме того, угадываются широ кие политические связи Кронберга. Немало лет Вальтер посвятил дипломатической службе; начало его карьеры (в качестве советника — Ratsgebietiger) ознаменовано участием в посольстве 1512 года в Петрикау (Пётркув). Возглавлял делегацию маркграф Казимир Бранденбургский, которому надлежало ослабить напряженность в отношениях Польши с верховным магистром Альбрехтом. Кронберг совершал и другие дипломатические поездки, включая Италию. Будь на то воля верховного магистра, то уже в 1515 году франкфуртский комтур Кронберг был бы утвержден вторым после Дитриха фон Клена кандидатом на должность дейчмейстера. Шедевром дипломатической гибкости Кронберга в судьбоносном 1525 году стала ликвидация негативных последствий народных волнений, вспыхнувших вслед за крестьянским восстанием, путем предложения черни ряда уступок, которые так и не были реализованы. Тем самым он уберег свое комтурство от бесчинств, а когда гроза миновала, даже восстановил все орденские права.

Едва выдержав многочисленные удары 1525 года, старый дейчмейстер Дитрих фон Клен спустя год подал в отставку. Своим преемником он назначил Вальтера, отличавшегося благоразумием и мужеством. На генеральном капитуле в Мергентхейме 16 декабря 1526 года Кронберг был избран дейчмейстером (его кандидатура не встретила никаких возражений со стороны должностных лиц (Gebietiger) ордена). Однако встал вопрос, может ли дейчмейстер, согласно Статутам Орзельна, при вакансии должности верховного магистра стать временным главой ордена. В четырех имперских «прусских» баллеях, но особенно в Ливонии, где по причине устранения верховного магистра ощущалась изоляция, некоторые должностные лица (Gebietiger) проявляли недовольство. К тому же ливонский магистр Вольтер фон Плеттенберг полагал, что только в войне с Великим княжеством Московским орден может осуществить задачу корпорации (борьбу с врагами христианства) и только из Ливонии можно отвоевать Пруссию. В сложившейся ситуации в руководстве орденом возникло своего рода состязание между дейчмейстером (Кронбергом) и ливонским магистром (Плеттенбергом), наперебой направлявшими послов к главам христианского мира — императору и Папе. В этом противоборстве Кронберг оказался более удачливым, поскольку он лучше оценил реальную расстановку сил и все усилия по утверждению должности администратора сразу же сосредоточил на императоре. В распоряжении из Бургоса от 6 декабря 1527 года Карл V разрешил Вальтеру именоваться «администратором должности верховного магистра в Пруссии», что вполне отвечало чаяниям Кронберга, тем самым получившего возможность реализовать свои притязания на руководство орденом в целом.

Вполне логично, что после принятия властной должности Кронберг искал пожалования императором регалий верховного магистра в Пруссии. В первую очередь они служили защитой права духовной аристократической корпорации от всё более настойчивого посягательства на них владетельных баронов. И вот мы видим Вальтера фон Кронберга в апогее его успеха при пожаловании ему регалий на Аугсбургском рейхстаге 26 июля 1530 года. Магистр обрел достаточно прочную правовую основу, чтобы удержать заметно уменьшившиеся орденские владения в рамках духовных княжеств Империи (Germania Sacra). Кронберг, в отличие от некоторых должностных лиц (Gebietiger), мечтавших сразу получить титул верховного магистра, отказался от этой перспективы (что похвально, поскольку противное не способствовало бы росту его авторитета в Империи) и сознательно сосредоточился на исполнении обязанностей наместника верховного магистра. Равным образом похвально и то, что из Этого следовало непременное обязательство отвоевать утраченное государство Тевтонского ордена в Пруссии. Это понятно, учитывая вековую традицию ордена. Однако магистр роковым образом не учел политическую ситуацию, и это придает трагизм его личности. О непосредственной поддержке императором военных действий против Пруссии или Польши можно было не думать. Магистр вынужден был вступить на путь судебных процессов. В начале 1532 года он добился признания Альбрехта Бранденбургского вне закона в Империи, но обнародование такого приговора уже встретило серьезные трудности. Поскольку император Карл V хотел получить помощь со стороны имперских сословий в войне с Турцией, то летом того же года на Регенсбургском рейхстаге он на два года отменил действие имперской опалы Альбрехта. По истечении этого срока приговор снова вступал в силу. В 1536 году Кронберг добился объявления имперской опалы прусских сословий. Но успехи магистра ничего не изменили в политической ситуации, и всемирный монарх Карл V пребывал в постоянной тревоге, а его брат Фердинанд I (король Чехии и Венгрии. — Прим. ред.) был заинтересован в добрых отношениях с Польшей перед лицом турецкой угрозы. Поэтому вопрос о возвращении прусских владений ордена остался нерешенным, и последние годы правления Кронберга всё больше омрачала мысль об отречении.

Возвращение Пруссии всё отсрочивалось, но своей ближайшей цели Кронберг достиг: он довольно быстро присоединил бывшие «прусские», а после падения верховного магистра «оставшиеся без хозяина» баллеи Кобленц, Эльзас-Бургундия, Австрия и Боцен/Больцано (Южный Тироль) к немецким балле-ям. Решающее значение в этих событиях имело то, что некоторые именитые прусские должностные лица (gebietiger), а среди них прежде всего последний верховный маршал в Пруссии Георг фон Эльц, заняли сторону дейчмейстера. Дипломатическому чутью маршала Кронберг обязан и беспрепятственным утверждением императором должности администратора. После смерти герцога Эриха Брауншвейгского, комтура Мемеля (Клайпеды) в 1525 году, который сам какое-то время надеялся стать верховным магистром, Кронбергу в 1531 году с помощью Эльца удалось получить баллей Кобленц. В качестве камербаллея низшего права Кронбергу впервые удалось связать Кобленц, ландкомтур которого всё же обладал имперским положением, с владениями магистра. Баллей Эльзас-Бургундия, казалось, был лоялен магистру, но, обладая довольно выраженным самосознанием, держался от главы ордена на некотором расстоянии. Отношения Кронберга с баллеями Австрия и Больцано были неясными. Орден подчинялся непосредственно высшей духовной власти и, значит, был свободен от власти территориальных князей. Этот статус гарантировал ему и император. Несмотря на это, действия регентов Габсбургов в обоих регионах грозили ордену утратой экземции. Разумеется, это относилось к большинству баллеев Империи (за исключением Франконии). Поскольку их комтурства на пространстве Империи находились во владениях князей-протестантов, то к светской медиатизации присоединялись и притязания евангелической Церкви, что представляло смертельную угрозу для владений ордена.

В этой ситуации Вальтер фон Кронберг был вынужден, пожертвовав всеми остальными законами ордена, добиваться абсолютного послушания всех ландкомтуров, наместников и коадъюторов верховному магистру. Принятая на Франкфуртском капитуле 1529 года «Конституция Кронберга», под которой до конца Старой Империи должны были подписываться все означенные должностные лица, сводилась прежде всего к сохранению статус-кво орденских владений и тем самым к сохранению ордена как аристократического благотворительного института. Кронберг ожесточенно боролся против всего, что изнутри или извне могло причинить вред возглавляемой им духовной аристократической корпорации. Поэтому магистр выступал против рыцарей ордена, имевших жен и детей, не столько потому, что они тем самым нарушали обет целомудрия, сколько потому, что на их содержание уходило гораздо больше денежных средств корпорации. С другой стороны, «Конституция Кронберга» оставляла достаточно места для формирования евангелических рыцарских комтурств в Гессене, Тюрингии и Саксонии. То, что Кронберг делал упор на благотворительной миссии аристократической корпорации, ограждало духовный институт от пагубных религиозных войн и, вероятно, сохраняло целостность ордена. Впрочем, длившееся десятилетиями непростительное пренебрежение своими обязанностями братьев-священников вело уже в средненемецких баллеях к разрушительному влиянию Реформации, противостоять которому не смог даже Кронберг. Для внутренней реформы ордена время, кажется, еще не пришло, ибо Пруссия была утрачена совсем недавно, а для упорядоченной заботы о новом поколении священников еще не хватало импульса Контрреформации.

Поскольку Тевтонский орден нигде в Империи не создавал более крупных закрытых территориальных комплексов, разве что во Франконии, наряду со Швабией, при Кронберге союз между непосредственными владениями дейчмейстера и баллеем Франкония всё больше превращался в становой хребет ордена. Если говорить об уплате растущих имперских налогов или о внутриорденских расходах, магистр мог положиться на франконскую провинцию. Напротив, ландкомтур Франконии и должностные лица его совета (Ratsgebietiger) по причине повышения ранга дейчмейстера стали оказывать большее влияние на решения, касавшиеся ордена в целом, в том числе и решения, которые не могли ждать до следующего Генерального капитула, поскольку капитулы собирались нечасто. В отличие от остальных немецких баллеев, для Франконии оказалось выгодным, что Кронберг в своих владениях дейчмейстера в 1538 году смог приобрести определенное влияние во франконском имперском округе. Наконец, и магистру, и франконскому баллею двустороннее сотрудничество пошло на пользу. Но в одном немаловажном пункте франконские должностные лица воспротивились желанию Кронберга: они не были готовы передать в длительное владение магистру свое комтурство Мергентхейм. Поэтому Мергентхейм, который вместо разрушенного в 1525 году замка Хорнек был передан во временное пользование Дитриху фон Клену, остался лишь временной резиденцией — таковой ее считал и Кронберг как администратор. Тем не менее его придворный штат администратора в 1534 году в городе на Таубере насчитывал уже 130 человек, причем 90 служащих приходилось только на комтурство. Собственно орденское руководство, которое всё еще в основном набиралось из числа рыцарей, казалось довольно скромным: светский канцлер, два состоявших на государственной службе придворных советника и один прокуратор в имперском верховном суде в Шпейере.

Вальтер фон Кронберг не был блестящим представителем владетельных князей эпохи Возрождения, подобным Филиппу Гессенскому или Ульриху Вюртембергскому. Несмотря на свой высокий имперский ранг, он проводил политику скорее сдержанную и оборонительную, как явствует из его активного участия в делах Пруссии. Но уже здесь проявляется его сильный и бескомпромиссный характер, который с возрастом, кажется, становился всё менее покладистым. Заслуги магистра перед Тевтонским орденом бесспорны, и его «Восхваление» (Laudatio) бароном Омптедой как «второго учредителя», обеспечившего ордену выживание, законно. Кронберг умер 4 апреля 1543 года в Мергентхейме и был похоронен в церкви комтурства. В 1810 году его надгробный памятник перенесли оттуда в замок Монрепо близ Людвигсбурга, затем — в Штутгарт и, наконец, в 1853 году в бывшую доминиканскую церковь в Мергентхейме.

Dudik 1966: S. 152–153; NDB 1957/3: S. 422–423; Herrmann А. Der Deutsche Orden unter Walter von Cronberg. Bonn, 1974 (Quellen und Studien zur Geschichte des Deutschen Ordens. 35); Idem. Georg von Eltz: Glanz und Elend des letzten Obersten Marschalls in Preußen//Von Akkon bis Wien. S. 140–157; Heck K., Herrmann A. Der Deutsche Orden und Mergentheim. Bad Mergentheim, 1986; Romer W. Die von Kronberg und ihre Frauen: Begegnungen mit einem Rittergeschlecht. Neustadt; Aisch, 1992.


39. Вольфганг Шуцбар (Мильхлинг) 14.IV.1543 — 11.II.1566



Вольфганг, происходивший из гессенского рыцарского рода Шуцбар, прозванный Мильхлинг, родился около 1483 года в местечке Трейс-ан-дер-Лумда (к северо-востоку от Гисена). С Тевтонским орденом связана жизнь многих членов его семьи, как предков, так и потомков; сам же Вольфганг вступил в братство 14 февраля 1507 года в баллее Гессен. В качестве руководящего лица он впервые упоминается в 1523 году как фогт Марбурга. Еще до начала Крестьянской войны 1525 года он стал комтуром в Грифнггедте. Его энергичное ведение хозяйства позволило вскоре справиться с уроном, нанесенным крестьянскими волнениями очень богатому комтурству. Поэтому 22 июля 1529 года по совету Кронберга его тяжелобольной ландкомтур Даниэль фон Лауербах пригласил к себе коадъютором. Франкфуртский орденский капитул в конце августа 1529 года одобрил это решение и 1 сентября направил коадъютора к ландкомтуру. Когда 26 сентября Лауербах скончался, Шуцбар сразу занял его место.

Кажется, в данном случае поспешили, ведь центр баллея лежал в сфере влияния самого воинственного представителя протестантских князей — ландграфа Филиппа Гессенского. Он уже пытался наложить руку на резиденцию ордена в Марбурге и вынести мощи св. Елизаветы из орденской церкви. Смерть Лауер-баха послужила ландграфу предлогом снова ополчиться против ландкомтурства. Остается открытым вопрос, благодаря чему орден ликвидировал эту угрозу: политической обстановке в Гессене и в Империи, смягчающему влиянию некоторых советников ландграфа или энергичному проведению переговоров новым ландкомтуром. Но факт остается фактом: баллей дорого заплатил за несколько лет относительного спокойствия и де-факто утратил и прежде сомнительное непосредственное подчинение Империи и императору. Перед лицом постоянной угрозы нового занятия марбургской резиденции и изъятия мощей св. Елизаветы ландкомтур был всегда готов пойти на уступки. Это проявилось в том, что с 1532 года баллей регулярно платил налог ландграфству на ведение войны с турками. В 1534 году Шуцбар был вынужден принять участие в военном походе Филиппа, организованном для восстановления в прежних правах Ульриха Вюртембергского. Исполнение таких вассальных задач и обязанностей советника вызывали в Филиппе жажду новых повинностей со стороны ордена. Поэтому Шуцбар стал личным врагом ландграфа, оставаясь в то же время его подданным. Новые разногласия возникли, когда ландграф потребовал соответствующего обеспечения евангелических студентов богословия, тогда как ордену в условиях Реформации пришлось сократить в Марбурге 12 священников. В апогее этого противоборства 18 мая 1539 года дело дошло до похищения мощей св. Елизаветы из собора. Эти события одновременно проторили путь евангелической проповеди в орденской церкви в Марбурге. Шуцбар отчаянно сопротивлялся, но уже не мог уверенно чувствовать себя в баллее. Убежище он нашел в имперском городе Фридберг, в котором был принят как бургман (представитель мелкой знати. — Прим. пер.). От дальнейших преследований ландграфа Шуцбар был защищен назначением имперским пфеннигмейстером. В этой должности он оставался еще в 1541 и 1545 годах.

Как энергичный защитник исконного орденского права и старой веры, Шуцбар был в большом почете у Вальтера фон Кронберга. Наряду с официальными советниками (Ratsgebietiger) баллея Франкония ландкомтур Гессена причислялся к самым влиятельным рыцарям ордена и помимо капитула принимал участие в важных советах магистра. Кронберг поручал Шуцбару различные деликатные визитации и назначал его своим представителем на собраниях имперских сословий, особенно в конце своего правления. Очевидно, в этих условиях Шуцбару было суждено стать преемником Кронберга, тем более что о возвращении в Марбург не могло быть и речи. И тогда 14 апреля 1543 года на созванном еще при жизни Кронберга Шпейерском капитуле ландкомтур Гессена был единогласно избран новым главой ордена.

В сложившихся условиях от нового магистра не следовало ожидать никаких радикальных изменений в орденской политике. Как и Кронберг, Шуцбар возлагал все надежды на императора, но, в отличие от своего предшественника, энергичный магистр сам предлагал свои услуги Карлу V. 5 мая 1544 года на Шпейерском рейхстаге Шуцбар получил регалии верховного магистра в Пруссии. В том же году он привел императору 120 кавалеристов для его похода на Францию, а в Шмалькальденской войне у него как у военачальника было более 1500 человек, сыгравших решающую роль в победном исходе битвы при Мюльберге (24 апреля 1547 г.). Триумф Карла V над протестантами, особенно над личным противником Шуцбара ландграфом Филиппом Гессенским и над курфюрстом Иоганном Фридрихом Саксонским, которые оказались в многолетнем плену у императора, пробудил в магистре большие ожидания реституции утраченных в ходе Реформации орденских владений. Но даже былые комтурства баллея Тюрингия, такие как Плауэн, Адорф, Рейхенбах и Шлейц, оказавшиеся в руках короля, так и не вернулись к Тевтонскому ордену; еще меньше надежды было на рекуперацию Пруссии, хотя теперь орден был готов выполнять условия Торуньского мира 1466 года. Это решение было принято на орденском Генеральном капитуле в Мергентхейме в 1548 году; верховный магистр был обязан присягнуть на верность польскому королю и заплатить герцогу Альбрехту. С точки зрения Шуцбара, эти решения капитула представляли щедрое предложение противной стороне. После этого Аугсбургский рейхстаг 1547/48 года, плохо осведомленный о прусских делах, посоветовал магистру встать на путь переговоров. В общем, духовная аристократическая корпорация вновь не поспевала за политическим развитием.

К тому же неоднократные вооруженные выступления немецких князей в период Реформации вскоре свели на нет достижения императора, полученные после победы в Шмалькальденской войне, и император Карл V занял оборонительную позицию. Но только превращение восстаний князей в разбойничьи набеги «дикого» маркграфа Альбрехта Алкивиада Бранденбург-Кульмбахского со товарищи привели биллей Франконию и владения магистра в чрезвычайно плачевное состояние. Администратор вместе с сокровищницей и архивом братства успел перебраться, вероятно, в более надежную крепость ордена в комтурстве Майнау на Боденском озере, прежде чем город Мергентхейм, где находилась его резиденция, был взят штурмом войсками маркграфа. Это произошло в 1552 году после шестидневной осады, хотя гарнизон города насчитывал в то время 1100 человек. Орденская крепость Нейхаус была сожжена, а Мергентхейм и другие владения ордена можно было избавить от подобной судьбы только путем уплаты крупной контрибуции маркграфу Альбрехту Алкивиаду Бранденбург-Кульмбахскому. Остался ущерб на общую сумму в 600 тыс. гульденов (по данным ордена) и испорченные отношения между Шуцбаром и Карлом V. В столь затруднительном положении Шуцбар оказался не в состоянии вовремя поддержать императора в его новом походе на Францию, но, несмотря на это, ему пришлось оплатить наемные войска.

Охлаждение в отношении магистра к главе Империи сохранилось, когда Карл V передал управление Империей своему брату Фердинанду, и тот на Аугсбургском рейхстаге 1555 года вместе с имперскими сословиями добился установления статус-кво по вопросу религии/(заключил Аугсбургский религиозный мир). Гарантия для недвижимости Тевтонского ордена так и не была достигнута. Прежде всего в средненемецких баллеях речь шла об отношениях между рыцарями ордена и земельными князьями. С этой точки зрения, чтобы сохранить Тевтонский орден как «госпиталь немецкой знати», Шуцбар принял правильное решение: необходимо проявить известную религиозную терпимость в отношении инаковерующих рыцарей и одновременно прекратить судебный процесс против ландграфства Гессен. Таким образом в те годы удалось добиться мирного сосуществования в баллее Гессен сразу трех конфессий: католиков, протестантов и кальвинистов.

У ордена в Империи оставалось еще много дел, поэтому руководство братства едва ли всерьез восприняло угрозу потери Ливонии. Сам Шуцбар еще в 1538 году возразил Кронбергу, что «весь орден в немецких землях больше нуждается в помощи из Ливонии, чем Ливония в помощи из немецких земель» (gemeinen orden in teutschen landen mehr hilf auß Leiflanden dan auß teutschen Landen in Leiflanden von nötten). Когда же администратор под впечатлением захватнических походов царя Ивана IV Грозного в Прибалтику всё же обязал своих должностных лиц оказать существенную денежную помощь Ливонии, было уже слишком поздно: в конце 1561 года ливонский ландмейстер Готтхард Кеттлер последовал примеру Альбрехта Бранденбургского — он удержал за собою секуляризованную и попавшую в ленную зависимость от Великого княжества Литовского Курляндию и принял титул герцога, чтобы сохранить себе хотя бы часть бывших орденских владений.

Шуцбар попытался расширить территориальные владения ордена путем приобретения княжества-пробства Эльванген. Чтобы вопреки тамошним церковным феодалам утвердить свои права на пробство, которое он получил, когда от него отказался старый пастор, Шуцбар в конце 1552 года занял город Эльванген, но позже был вынужден отступить перед войсками герцога Вюртембергского, оборонявшего пробство. Чтобы имперский верховный суд не вынес ему приговор как нарушившему мир, администратор предпочел по-хорошему помириться с герцогом и возместить ему военные расходы. С тех пор шляпа пробста красуется на гербе Шуцбара, который магистр велел поместить на построенную также по его заданию ратушу в Мергентхейме. Хотя вопрос о резиденции продолжал оставаться в подвешенном состоянии, магистр серьезнее, чем Кронберг, обдумывал развитие города на Таубере и следил за тем, чтобы иоанниты не продали Мергентхейм и чтобы он остался городом Тевтонского ордена.

Как и Кронбергу, успех сопутствовал Шуцбару в начале его правления. Чтобы сохранить единство ордена как независимой духовной корпорации знати, администратору должности верховного магистра следовало сохранять мужество и силы; крушение идеи всемирной империи Карла V означало также и крах надежд ордена на возврат утраченных территориальных владений. Поэтому в последние годы жизни постаревший магистр стал заметно спокойнее. В начале 1566 года он созвал, но не успел открыть Генеральный капитул ордена в Мергентхейме. Скончался Шуцбар в своей резиденции 11 февраля 1566 года после тяжелой болезни и был похоронен в церкви комтурства.

Dudik 1966: S. 164–166; Herrmann А. Der Deutsche Orden unter Walter von Cronberg. Bonn, 1974 (Quellen und Studien zur Geschichte des Deutschen Ordens. 35); Rössler/Franz. Biographisches Wörterbuch zur deutschen Geschichte. München, 1975. Sp. 3241; Arnold U. Mergentheim Und Königsberg/Berlin — die Rekuperationsbemühungen des Deutschen Ordens auf Preußen//Württembergisch Franken. 1976. 60. S. 14–54; Heck R., Herrmann A. Der Deutsche Orden und Mergentheim. Bad Mergentheim, 1986; Seiler A. Württemberg in der Auseinandersetzung mit dem Deutschen Orden: Der "Deutschmeisterkrieg" von 1552//Beiträge zur Kulturgeschichte von Altshausen und Umgebung. 1990. 13.


40. Георг Хунд фон Венкхейм 18.II.1566 — 17.VI.1572



Георг Хунд фон Венкхейм принадлежит к орденским магистрам Нового времени, жизнь которых пока изучена меньше всего. Поскольку все важные решения, касающиеся судьбы духовной корпорации знати во время раскола, были приняты в правление его предшественников и преемников, Венкхейм, естественно, остается в тени этих магистров. Георг Хунд фон Венкхейм родился около 1520 года и был пятым сыном не слишком богатого рыцаря Бартоломея Хунд фон Венкхейма (ум. 1537) из деревни Венкхейм близ Нижнего Тауберталя (ныне округ Таубербишофехейм). Мальчика изначально готовили к духовному сану. Георг отказался от прав на отцовское наследство в пользу старшего брата Ганса в обмен на ежегодное денежное довольствие в 30 гульденов. В Тевтонский орден его приняли в Мергентхейме 10 сентября 1544 года, при этом знатное происхождение Георга подтверждали его брат и рыцарь Ганс фон Хартхейм. Под присмотром Вольфганга Шуцбара Венкхейм довольно быстро вырос до влиятельного должностного лица (Gebietiger), занимавшего различные руководящие посты при верховном магистре и в баллее Франкония. Сначала он был баумейстером, то есть управляющим делами (Wirtschaftsverwalter), в комтурстве Хейльбронн, в 1553–1555 годах — комтуром Вейсенбурга в Эльзасе, наконец, исполняющим обязанности комтура в Мергентхейме и служащим в совете (Ratsgebietiger). В 1558 году он как преемник ландкомтура Генриха фон Бобенхаузена получил важное комтурство Франкфурт. После отставки Бобенхаузена дейчмейстер Вольфганг Шуцбар 13 ноября 1564 года назначил опытного комтура наместником баллея Франкония. А уже через год, 18 февраля 1566 года, Генеральный капитул в Мергентхейме избрал Георга Хунда фон Венкхейма преемником скончавшегося магистра. 9 мая на Аугсбургском рейхстаге император Максимилиан II пожаловал ему регалии верховного магистра в Пруссии.

Во время своего шестилетнего правления Георг Хунд продолжил начатую еще Вальтером фон Кронбергом традицию укрепления связи с императором, не добиваясь при этом каких-либо выгод для ордена. Правда, в 1568 году Максимилиан II оказал честь магистру, поручив ему выступить от лица императора на свадьбе герцога Вильгельма V Баварского. В 1570 году он поручил Георгу Хунду сопровождать свою дочь Анну, невесту короля Филиппа II Испанского, к герцогу Альбе (3-й герцог Альба, в 1567–1573 гг. управлявший от имени короля Испанскими Нидерландами. — Прим. пер.) в Нимвеген (ныне Неймеген). Впрочем, не секрет, что император, как и большинство великих князей Империи, старался использовать орден для военной помощи и представительства. Выступать в качестве представителя императора стоило магистру 16 тыс. гульденов. Даже чрезвычайная помощь против Турции в 300 лошадей в 1567 году не смогла надолго избавить Тевтонский орден от новых расходов. Весьма серьезную опасность для «духовной корпорации немецкой знати» представляли планы перемещения Тевтонского ордена на турецкую границу, которые разрабатывал в 1566 году императорский военачальник Лазар фон Швенди из-за нового турецкого вторжения в Венгрию.

После смерти герцога Альбрехта Бранденбургского (20 марта 1568 г.) магистр пытался добиться возвращения былых орденских территорий в Пруссии, но все его усилия оказались тщетными. Император и имперские сословия не позволили осуществить насущно необходимую братству рекуперацию. Не меньше проблем оставалось и в самом ордене. Притязания множества земельных князей и последствия Реформации так ослабили дисциплину среди рыцарей, что, несмотря на все старания капитула, множество ландкомтуров и рыцарей стали плохо управляемыми.

Хотя вопрос о превращении Мергентхейма в резиденцию верховного магистра и дейчмейстера оставался в подвешенном состоянии, в 1568 году Венкхейм начал перестройку городской средневековой крепости. Ведение чрезвычайно оживленной орденской переписки потребовало строительства здания новой канцелярии, которое было сооружено в переднем дворе комтурства севернее ворот. Под его огнеупорные своды поместили главный архив ордена. Скоропостижная кончина помешала Георгу Хунду фон Венкхейму войти в историю в качестве подлинного созидателя в Мергентхейме орденского замка, отвечающего всем требованиям архитектуры Ренессанса.

Ничем не запятнавший себя, энергичный магистр смог сохранить лишь то, что осталось от сущности ордена после Реформации, но не смог справиться с проблемами, порождаемыми временем. Он умер 17 июня 1572 года в Мергентхейме и был похоронен там же в церкви комтурства.

Dudik 1966: S. 167–168; Voigt J. Geschichte des Deutschen Ritterordens in seinen zwölf Baileien. Berlin, 1859. 2. S. 181–208; Hofmann 1964; Rössler/Franz. Biographisches Wörterbuch zur deutschen Geschichte. München, 1975. Sp. 866–867.


41. Генрих фон Бобенхаузен 6.VIII.1572 — 21.V.1585/12.XII.1590



Фигура Генриха фон Бобенхаузена ныне символизирует путь развития Тевтонского ордена в Новое время. Едва утих реформационный протест против духовных госпиталей знати, как в 70-е годы XVI века институт рыцарства вновь заявил о себе. О том, что такой институт необходим, стало ясно, когда на Венгрию напали турки. В чем, собственно, состояла задача ордена и как он должен был меняться, следуя велениям времени? На это Бобенхаузен дал, с его точки зрения, однозначный ответ: орден в течение веков был госпиталем немецкой знати, институтом, существованию которого не смогли помешать никакие опрометчивые действия, ему и впредь надлежало оставаться духовным благотворительным учреждением Империи.

Четкий выбор Бобенхаузеном задачи благотворительности имел и некоторое отношение к его биографии. Юность Генриха протекала в краю, где соприкасались рейнское и франконское рыцарство, в областях Бабенхаузен и Ханау. Его род происходил из Кленштадта и Лангендибаха. Уже в первой половине XVI века Бобенхаузены вошли в рыцарский кантон Оденвальд. Прямые предки Генриха не раз занимали место франкфуртского амтмана, а его брат Эберхард (ум. 1547) около 1532 года также служил амтманом в ханау-лихтенбергском Бабенхаузене. Брак их отца Иоганна с Елизаветой фон Лангельн, а главное — женитьба Эберхарда на Катарине фон Хаттштейн указывают на принадлежность к рейнскому рыцарству.

Генрих родился около 1514/15 года, а в духовный институт знати вступил 4 мая 1544 года, то есть довольно поздно. Его родственные узы в то время были уже тесно вплетены в сеть духовного окормления верхне- и среднерейнского, а также франконского пространства. Дитрих, дед юного рыцаря, в 1519 году стал хаускомтуром в Мергентхейме, после того как его брат Герман через свою жену Магдалину породнился с семейством тогдашнего дейчмейстера Дитриха фон Клена (1515–1526 гг.). Двоюродные братья Генриха Иоганн и Ульрих фон Бобенхаузены (Мернольф) около 1500 года были канониками в Ашаффенбурге (в Майнцском курфюршестве). Одним из двоюродных братьев его невестки Катарины был Марквард фон Хатгиггейн, сторонник Каспара Швенкфельда, а с 1560 года епископ Шпейерский. Свояк Генриха (Вольф фон Хаттштейн-Вейльбах) и свояк его невестки Катарины (Мартин фон Хейзенштамм) были поручителями Бобенхаузена при вступлении в Тевтонский орден в 1544 году. Один из братьев Мартина в то время был ландкомтуром Кобленца, а другой, Себастьян фон Хейзенштамм, в то время еще каноник, через год стал майнцским курфюрстом.

Юный Бобенхаузен, принятый дейчмейстером Вольфгангом Шуцбаром в баллей Франкония, сделал в ордене быструю карьеру. Генрих пользовался особым расположением дейчмейстера, и, вероятно, родившийся в 1545 году племянник Бобенхаузена не случайно получил имя Вольфганг. В 1547–1549 годах, на конечном этапе Шмалькальденской войны (первой войны католиков, возглавляемых императором Карлом V, и протестантов. — Прим. ред.), в которой орден с дейчмейстером решительно встал на сторону Карла V, Бобенхаузен исполнял обязанности комтура Мергентхейма, где он в 1547 году закрыл доминиканский монастырь, передав его помещение в пользование ордену (после смерти последнего доминиканца). Находясь на этом посту, Генрих стал одновременно и доверенным лицом дейчмейстера. В качестве комтура Франкфурта, финансового «центра» верховного магистра, Бобенхаузен выступает уже в 1549 году и, значит, он возвращается на свою малую родину.

В 1557 году, после кончины франконского ландкомтура Вильгельма Лохингера, Бобенхаузен, будучи франкфуртским комтуром, возглавил орденский баллей. На следующий год дейчмейстер назначил его преемником Лохингера, сначала — в качестве наместника, а через год Генрих стал ландкомтуром. Он также возглавил традиционную оппозицию баллея Франкония против дейчмейстера. Еще будучи наместником, он напомнил главе ордена об истечении пятнадцатилетнего срока, на время которого баллей Франкония добровольно предоставил Шутцбару комтурство Мергентхейм в качестве резиденции, и предъявил претензии на наследство Лохингера.

Это требование наносило удар по самым основам власти и юрисдикции верховного магистра. Шуцбар, который, еще будучи гессенским ландкомтуром, не только решительно защищал баллей от посягательств со стороны ландграфа Филиппа Гессенского, но и следил за порядком и дисциплиной внутри ордена, не желал сдаваться и обратился к императору. Затянувшийся конфликт имел для Генриха катастрофические последствия: дейчмейстер лишил Бобенхаузена его должности, в том числе и в функции должностного лица франконского совета, и в начале 1565 года перевел руководителем лазарета в отдаленное комтурство Регенсбург. Решение Шуцбара казалось тем более суровым, что это небольшое комтурство с нищенским бюджетом обычно имело всего одного хаускомтура или комтура.

Только преемник Шуцбара Хунд фон Венкхейм в 1566 году снова назначил Бобенхаузена должностным лицом совета, но в том же году отправил его комтуром в отдаленный баварский Блюменталь. Находясь на этом посту, в августе 1570 года Генрих даже принял участие в роскошной миссии дейчмейстера, когда Хунд фон Венкхейм по заданию императора сопровождал эрцгерцогиню Анну, невесту короля Филиппа II, в Нидерланды. Перед Бобенхаузеном открывалась перспектива участия в блестящих посольствах; кроме него, в многочисленную свиту Венкхейма входили четыре ландкомтура и один коадъютор. По смерти Венкхейма Генеральный капитул в Некарсульме б августа 1572 года избрал Бобенхаузена, комтура Блюменталя, на высшую орденскую должность.

Новый дейчмейстер имел богатый опыт управления ландкомтурством. Он с ходу, несмотря на сопротивление должностных лиц франконского совета (Ratsgebietiger), еще в том же году продолжил начатую его предшественником перестройку и обновление замка в Мергентхейме, добавил в северо-западном углу роскошную винтовую лестницу, обновил замковую церковь и велел возвести во внешнем дворе ряд хозяйственных построек; немало хозяйственных сооружений появилось и на Некаре. Подобно его энергичному младшему современнику Юлию Эхтеру, вюрцбургскому князю-епископу (при котором в 1573–1617 гг. в Вюрцбурге развернулось обширное строительство. — Прим. ред.), Бобенхаузен в 1579 году перестроил мергентхеймский госпиталь и обновил продольный неф городской приходской церкви. Кроме того, он материально поддерживал городскую латинскую школу, готовившую священников. Около 1577 года он обсуждал с Юлием Эхтером планы обустройства бывших доминиканского монастыря и госпиталя коллегии иезуитов. Реализовав свой план, Бобенхаузен наконец превратил Мергентхейм в резиденцию дейчмейстера.

К позднейшим действиям своего вюрцбургского соседа как видного деятеля Контрреформации он не присоединился. Его конфессионально-политическая сдержанность проявлялась не только в его бытность верховным магистром, но и в первые годы «Фульдской распри» (длившийся более 25 лет конфликт между вюрцбургским епископом Юлием Эхтером и аббатом (имперским князем) Бальтазаром фон Дернбахом из-за притязаний на Фульдский монастырь. — Прим. ред.). В этих условиях император Рудольф II объявил монастырь секвестрованным и 10 октября 1576 года передал его в руки третьему лицу — Бобенхаузену. Ситуация в Фульде была запутанной. Монастырский капитул, рыцарство и города выступили не только против аббата Бальтазара фон Дернбаха, которого сместили с должности, но и пытались освободиться от власти крупных феодалов и требовали свободы вероисповедания (свободы становиться или оставаться лютеранами. — Прим. ред.). Бобенхаузен назначил наконец орденских рыцарей-протестантов руководить католическим монастырем, что не вписывалось в императорскую (католическую) политику и за что верховный магистр получил выговор со стороны императора. После императорского рескрипта 1578 года Бобенхаузен выработал более строгий конфессионально-политический курс: против протестантов, за католиков. В 1581 году лютеранские священники были выселены в рыцарские деревни Эквейсбах и Нидеркальбах, а в аббатстве распространился «Малый катехизис» Канизия (Пётр Канизий, 1521–1597 — нидерландский богослов, проповедник; причислен к Учителям Церкви. — Прим. пер.), переработанный иезуитами Фульды.

В 70-е годы XVI века католики в Империи перешли в наступление; к их лагерю присоединился Бобенхаузен. В Кёльнской войне он оказывал финансовую поддержку баварским Виттельсбахам, то есть делал ставку не только на Габсбургов, но и продолжал старые орденские традиции: ведь уже Вальтер фон Кронберг и герцог Вильгельм I Баварский состояли в дружеской переписке. Однако независимо от конфессиональной принадлежности разбросанные по всей Европе орденские владения подвергались налоговому гнету территориальных князей. Если орден тем временем примирился с австрийским территориальным господством над тамошним владением, то саксонское владение бал-леем Тюрингия и налогообложение четырех нидерландских баллеев Испанией всё еще оставались спорными. Как показало будущее, большой удачей Бобенхаузена стал Карлштедтский договор 1584 года: протестантский биллей Гессен отныне обладал местной автономией и экземцией, возникла юридическая уловка, благодаря которой ландкомтур заседал в ландтаге как первый прелат и, как вся знать, полностью платил налоги на оборону страны, но при этом имперские и турецкие налоги с него взимали лишь наполовину.

Бобенхаузену еще не удалось вполне реализовать права верховного магистра в вопросе о наследстве, остающемся после смерти братьев ордена (на него одинаково претендовали и верховный магистр, и ландкомтур), и о преемственности должности ландкомтура. С 1529 года дейчмейстер имел право занимать эту должность. Однако баллеи выражали желание выбирать ландкомтурами рыцарей из своих рядов. После вмешательства комиссии императора в 1578 году биллей Кобленц пошел на уступку. Отныне глава ордена назначал ландкомтура в согласии с баллеем; но в других орденских провинциях вопрос о назначении ландкомтура оставался открытым. Ощутимый кризис испытали в 70-е годы баллеи Эльзас-Бургундия, Австрия и Саксония, в которых преимущественно по конфессиональным причинам было мало рыцарей. Точно так же с началом бурных событий Реформации, как хорошо видно на примере Альтенбизена и Эльзас Бургундии, в корпорации стало не хватать священников. В баллее Франкония в 1577 году было всего два орденских клирика; в том же году в двенадцати орденских баллеях насчитывалось порядка 119 рыцарей и 51 священник. Правда, теперь, опираясь на решения Тридентского собора (1545–1563 гг.), территориальный князь Бобенхаузен энергично защищался от вмешательства епископов в свою духовную юрисдикцию и в 1578 году добился от Папы Римского Григория ХIII подтверждения орденских привилегий и права патроната на орденские бенефиции. Он поощрял также выплату ландкомтуром Альтенбизена стипендий студентам ордена, обучавшимся в Кёльнском университете, но сам ограничился лишь планами создания в Мер гентхейме коллегии иезуитов.

Как и его предшественников, Бобенхаузена мучила мысль об утрате орденских владений в Пруссии. Он сам был свидетелем усилий Вольфганга Шуцбара по рекуперации Пруссии в ходе Шмалькальденской войны; когда в 1562 году орден потерял Ливонию, Генрих был уже ландкомтуром Франконии. После смерти Альбрехта Бранденбургского (1568) верховный магистр, как и орден в целом, начал питать большие надежды на возвращение бывших владений в Прибалтике, и через год он впервые участвовал в разработке планов финансового возмещения ордену. После смерти польского короля Сигизмунда II Августа (1572) одно за другим последовали три междуцарствия; Габсбурги, которые в этой ситуации искали для себя новые возможности, выдвинули императора Максимилиана II в качестве кандидата на польский трон. Бобенхаузен, внимательно следивший за развитием событий, в 1575 году предложил императору, как претенденту на трон Речи Посполитой, свою помощь. Во время Ливонской войны в 1579–1580 годах Генрих отправил посольство в Варшаву и Вильно. Ранее посольство администратора Ливонии Яна Кароля Ходкевича в Мергентхейме пообещало, что если орден будет вкладывать деньги в войну, то получит часть Ливонии по верхнему течению Западной Двины.

За воспоминаниями о былом величии ордена и его правовыми притязаниями, которые реализовались с помощью императора и Империи, разумеется, скрывалось нечто большее. В рекуперации прусских земель прежде всего была заинтересована знать постреформационной Германии (рыцари и графы). В 1570 году на Шпейерском рейхстаге с заявлением выступил Хунд фон Венкхейм, разъяснив, что множество представителей знати и графы готовы несколько месяцев безвозмездно нести воинскую службу дейчмейстеру, чтобы отвоевать Пруссию. Былая орденская Пруссия при этом вновь казалась не только целью военной экспедиции, местом, где, как в Нидерландах, можно было бы «поиграть» в войну, но и давала новый шанс материально обеспечить прежде всего аристократов-протестантов.

Максимилиан II предложил задействовать орден в защите Венгрии от Турции. Однако не все имперские рыцари (а некоторые из них имели виды на Пруссию) поддерживали Бобенхаузена. Соответствующее предложение императора было вынесено в 1576 году на Регенсбургский рейхстаг по инициативе барона Лазара фон Швенди. Согласно этому предложению, Тевтонский орден в Венгрии, а именно в Каниже, обязан был заняться укреплением и охраной границы. При этом всей территории, отвоеванной у турок, надлежало поступать во владение братства, естественно, при сохранении императорского сюзеренитета, а в случае войны орден должен был получать помощь от императора и Империи. Ордену иоаннитов в Империи предстояло объединиться с Тевтонским орденом; при этом конфессиональными вопросами внутри вновь образуемой корпорации следовало пренебречь, а в орденские Статуты было необходимо внести изменения.

Бобенхаузен с самого начала воспротивился этому плану; он понимал, что к финансовым возможностям ордена предъявляются завышенные требования, и опасался краха госпиталя знати, который к тому же уже был ориентирован главным образом на католическую знать. На январь 1577 года он назначил Генеральный капитул в Некарсульме, где была принята отчетность всего ордена и обращение к имперскому рыцарству с просьбой о поддержке ордена. Но, ожидая новых возможностей благотворительности, рыцари сразу высказались за этот план, к тому же рыцари-протестанты чувствовали себя причастными к духовному институту знати, а в борьбе с турками конфессиональные мотивы роли не играли, что в корне отличало эту ситуацию от межконфессиональных отношений в Испанских Нидерландах или Франции.

Когда же Габсбурги в начале 1584 года совершенно неожиданно попросили принять в орден одного из их принцев, эрцгерцога Максимилиана (сына императора Максимилиана II), Бобенхаузен, которому было уже около семидесяти лет, занял последовательную позицию. Не придется ли теперь ради урожденного князя, привыкшего жить на широкую ногу, резко сократить доходы низшей знати? Поэтому прежде всего следовало определить местонахождение резиденции принца и решить, во что обойдется его содержание. Хотя под некоторым давлением императорского двора Генрих проявил готовность созвать в декабре 1584 года Генеральный капитул, но на нем он удивил собравшихся сообщением о своей отставке. Между тем стратегия дейчмейстера на этот раз не сработала. Австрийские участники капитула заявили, что они не полномочны избрать нового дейчмейстера, и не подчинились капитулу. Тем самым дипломатия Габсбургов выиграла время для достижения намеченной цели: на Генеральном капитуле в Мергентхейме в мае 1585 года Максимилиан был избран коадъютором. Бобенхаузен еще осенью удалился в резиденцию дейчмейстера — в Вейсенбург в Эльзасе, где прежний дейчмейстер, Дитрих фон Клен, прожил свои последние годы (1527–1531). Бобенхаузен жил там, ежегодно получая денежное содержание.

Бывший верховный магистр превратился в прилежного эконома. Добрый старина, который любил денежки, не только финансировал свои бесчисленные ново- и перестройки, аккуратно платил местные и имперские налоги, но и оставил своему преемнику полные склады и 63 тыс. гульденов наличными. При этом изначально было ясно, что процесс становления преемственности не пройдет гладко. 12 декабря 1590 года Бобенхаузен наконец отказался от поста верховного магистра. За событиями в Польше он, будучи выборным королем, с еще большим вниманием следил вместе со своим коадъютором. Генрих умер 21 марта 1595 года в Вейсенбурге в возрасте восьмидесяти лет и был похоронен там же в церкви комтурства.

По причине своей твердой позиции в вопросе о переводе ордена в Венгрию (1576 г.) Бобенхаузен подвергался резкой критике современников; критиковали его и историки XIX–XX веков. И всё же вывод, что при нем орден в период «безвременья» (Э. Машке) оказался на распутье, сопровождался типичным для того времени восхвалением государства Тевтонского ордена в Пруссии. Конечно, Бобенхаузен мог бы искать разумные решения, как и случилось после него. Но в ответ на аргумент противников создать в Венгрии, а именно в Каниже, орденский военный плацдарм он сравнивал укрепление границы с бойней и мышеловкой для юношей. Тем, кто критиковал рыцарский орден за праздность и не видел причин для его существования, он напоминал о печальной судьбе Пруссии. С точки зрения верховного магистра, оправданием существования Тевтонского ордена служило то, что он был прежде всего госпиталем низшей знати.

DOZA. GK 718/1, Preu 394 und Ri 481; Biedermann J.G. Geschlechtsregister der Reichsfrey unmittelbaren Ritterschaft Landes zu Franken Löblichen Orts Rhön und Werra. Bayreuth, 1749. Taf. DC–XII; Dudik. 1966: 169 171; Zwiedineck-Südenhorst H. Über den Versuch einer Translation des Deutschen Ordens an die ungarische Grenze//Archiv für österreichische Geschichte. 1878. 56. S. 403–445; Erben W. Die Frage der Heranziehung des Deutschen Ordens zur Verteidigung der ungarischen Grenze//Ibid. 1895. 81. S. 513–599; Maschke E. Hochmeister Heinrich von Bod(!)enhau-sen Jj Deutsches Adelsblatt 1936. 54. S. 1582–1584; Raupp E. Die Bautätigkeit des Deutschen Ordens in seiner ehemaligen Residenzstadt Mergentheim unter besonderer Berücksichtigung des Ordensschlosses. Würzburg, 1975 (Mainfränkische Studien. 9); Demel B. Mergentheim — Residenz des Deutschen Ordens (1525–1809)//Zeitschrift für Württembergische Landesgeschichte. 1975/76. 34/35. S. 142–212.


42. Максимилиан Австрийский 21.V.1585/12.XII.1590 — 2.XI.1618



Император Максимилиан II и его жена Мария, сестра Филиппа II Испанского, были многодетными. Шестеро сыновей должны были надолго гарантировать преемственность власти, а с четырьмя дочерьми можно было проводить масштабную династическую политику. Максимилиан, четвертый сын императорской четы, увидел свет 12 октября 1558 года в Винер-Нейштадге.

Династические соображения, но прежде всего различия в религиозных и политических взглядах Максимилиана II с его отцом Фердинандом I и шурином Филиппом II наложили отпечаток на детство эрцгерцога. Только после серьезной дипломатической подготовки Максимилиан II отпустил старших сыновей, Рудольфа и Эрнста, а позднее также Венцеля и Альбрехта, к испанскому двору, где они получили строгое католическое воспитание. В 1571 году Рудольф и Эрнст вернулись в наследственные владения, а Венцель и Альбрехт приняли монашество. Маттиас и младший Максимилиан оставались при императорском дворе.

Венский двор 60 — 70-х годов XVI века являл собой средоточие религиозного разнообразия, причем католицизм был представлен преимущественно испанскими придворными императрицы Марии. Гофмейстерами Маттиаса и Максимилиана были фламандец Ожье Гислен де Бусбек, высокообразованный гуманист и последователь Эразма Роттердамского, и швабский имперский рыцарь Рупрехт фон Штотцинген. Учили эрцгерцогов Николай фон Корет и Мартин Герстман, образованные монахи, впоследствии ставшие епископами: первый — Трентским, второй — Бреславским. После смерти отца в 1576 году на престол вступил Рудольф. Его придворные приобщили к духовной жизни Маттиаса и Максимилиана. Несомненно, планы, разрабатываемые при пражском дворе императора Рудольфа, были направлены и против наступления баварских Виттельсбахов на имперскую Церковь. В случае Максимилиана речь шла о княжествах-епископствах Мюнстер, Бамберг и Зальцбург. Наконец, с начала 80-х годов внимание Габсбургов сосредоточилось на Тевтонском ордене, который в то время возглавлял энергичный верховный магистр Генрих фон Бобенхаузен. К тому же в 70-е годы Габсбурги включились в критику ордена имперской общественностью. При этом престижный рыцарский орден запечатлелся в памяти юного эрцгерцога, выступавшего против турок и собиравшегося отвоевать для Габсбургов всю Венгрию.

Прежде всего замыслам Максимилиана споспешествовал его дед, эрцгерцог Фердинанд II Тирольский. Внутри ордена особенно поддерживали такие намерения и давали ценные указания Гуго Дитрих фон Гогенланденберг, близкий к Австрии ландкомтур баллея Эльзас-Бургундия, и Иоганн Кобенцль фон Просег, штирийский советник австрийского эрцгерцога Карла и высокоавторитетный рыцарь ордена. 3 декабря 1584 года на Генеральном капитуле в Мергентхейме, несмотря на ощутимое противостояние верховного магистра и франконских советников, Максимилиан был принят в орден. 4 мая 1585 года франконский и эльзасский комтуры посвятили его в рыцари ордена. Обряд состоялся в венской августинской церкви, а уже 21 мая благодаря ходатайству Папы Сикста V и епископа Вюрцбургского Юлия Эхтера фон Меспельбрунна, а также всех правящих габсбургских монархов, включая Филиппа II, на Генеральном капитуле в Мергентхейме Максимилиана избрали коадъютором. Бобенхаузен сохранил титул верховного магистра и удалился в эльзасский Вейсенбург, где жил, получая ежегодное денежное содержание.

Первые годы орденского правления Габсбурга сопровождались сильными раздорами. Максимилиан был коадъютором, но стремился получить всю полноту власти верховного магистра. Для этого надо было сместить Бобенхаузена с должности. Энергичным защитником интересов коадъютора стал Иоганн Евстахий фон Вестернах, которого уже в 1585 году Максимилиан назначил своим наместником в Мергентхейме. Со своей стороны, Бобенхаузен позволил коадъютору во время так называемого штоксбергского компромисса (между Бобенхаузеном и Максимилианом) 14 сентября 1586 года носить Прусский крест. Генрих фон Бобенхаузен отказался от должности верховного магистра 12 декабря 1590 года.

В конце 1586 года, вскоре после вступления Максимилиана в орден, умер польский король Стефан Баторий. Вакантность польского трона неожиданно открыла перед Габсбургами и Тевтонским орденом новые перспективы. Наряду с Эрнстом, Маттиасом и эрцгерцогом Фердинандом Тирольским Максимилиан тоже стал наследником короны и смог благодаря своим родственникам по отцу утвердиться в качестве претендента на престол. Наконец, 22 августа 1587 года при наличии единственного конкурента — Сигизмунда Вазы — Максимилиан был избран польским королем с небольшим перевесом голосов на сейме под руководством Анджея Зборовского. В сентябре того же года Максимилиан с небольшим войском отправился на коронацию в Краков, после чего принес в Оломоуце клятву на Pacta conventa (лат. — «всеобщие соглашения»). За этим последовал ряд мелких стычек в Малой Польше, а 24 января 1588 года в силезском Пичене он был разбит канцлером Яном Замойским и почти два года находился в плену в Красныставе, что к юго-востоку от Люблина. Максимилиана принуждали отречься от польской короны, однако требуемую клятву он принес только в 1598 году.

Он впервые принял участие в военных походах против турок, будучи штирийским регентом (1593–1595 гг.) несовершеннолетнего эрцгерцога (будущего императора) Фердинанда II. В декабре 1593 года на Генеральном капитуле в Мергентхейме было принято решение о поддержке предстоящего похода Максимилиана на Хорватию деньгами и войсками. Когда летом 1594 года он пошел на Петриню, ядро его особого полка составили рыцари почти из всех баллеев ордена — их было ровно тридцать, да еще семьдесят слуг. Рыцари, выступившие в поход, получили одинаковую экипировку. Тогда же орденский крест обрел новый вид.

На следующий год эрцгерцог сражался под верховным командованием эрцгерцога Маттиаса в Верхней Венгрии, в 1596 и 1597 годах сам был главнокомандующим полками императора. Походы Максимилиана в Хорватию и Венгрию в ходе так называемой «Долгой турецкой войны», продолжавшейся вплоть до Житваторокского мира 1606 года, не принесли заметных успехов ни одной из сторон. Около 1598 года Максимилиан должен был начать управлять Трансильванией, но там снова неожиданно стал править Жигмонд Батори (Сигизмунд Баторий), и Максимилиан вернулся в Мергентхейм. Бесспорно, этот шаг означал веху в жизни дейчмейстера, который навсегда расстался с планами построения владычества Габсбургов в Польше или Венгрии и отныне всецело посвятил себя Империи и Тевтонскому ордену. До 1602 года он почти безвыездно пребывал в Мергентхейме, укрепляя контакты с католическими и протестантскими имперскими князьями. В 1600 году он совершил поездку к Филиппу II Испанскому и жившим при дворе матери и сестре Маргарите, а в июле 1602 года от имени своих агнатов (сородичей. — Прим. пер.) в Инсбруке принял на себя регентство над Тиролем и Передней Австрией.

В Тироле благодаря умелому управлению двором и экономному хозяйствованию ему удалось значительно сократить долги его предшественника Фердинанда II Австрийского (который правил в Тироле и Передней Австрии в 1564–1595 гг. — Прим. пер.). В «переменчивой» Передней Австрии, а также в Граубюндене (кантон на юго-востоке Швейцарии. — Прим. пер.) и Венеции Максимилиан проводил чрезвычайно осмотрительную политику. Много сил он тратил на укрепление собственной правящей фамилии: был посредником в распре между братьями Маттиасом и Рудольфом, при этом для династических интересов весьма кстати оказались добрые отношения дейчмейстера с Империей. Свое место на имперском троне он уступил старшему брату и поддерживал его кандидатуру, хотя в 1607 году курфюршество Майнцское, два других духовных курфюрста и курфюршество Пфальц объединились против Маттиаса как будущего короля Римского. После вступления на императорский престол на политику старшего брата существенное влияние стал оказывать кардинал Мельхиор Клезель, который надеялся добиться компромисса между католическими и протестантскими частями Империи с целью усиления государства. Максимилиан выступил против примиренческой политики брата и выдвинул Фердинанда Штирийского претендентом на корону римского короля.

Первые годы тирольского регентства Габсбурга были решающими для реформы Тевтонского ордена. Он поручил ученому священнику ордена Маттиасу Маркварту и ландкомтурам обновить устаревшие Статуты. На Генеральном капитуле 1606 года в Мергентхейме они были утверждены. Теперь в Статутах больше внимания уделялось духовному росту рыцарей ордена, их образованию, а также решению основных задач ордена. Всех молодых рыцарей ордена обязали три года сражаться с неверными в Венгрии или в других странах. На капитуле 1606 года будущим преемником верховного магистра был избран верховный гофмейстер Максимилиана Маркварт барон фон Эк, который из-за своего образа жизни и бесконечных конфликтов с баллеем Франкония уже в 1612 году лишился своей должности. До смерти эрцгерцога судьбы ордена в значительной мере определял будущий верховный магистр Иоганн фон Вестернах, в то время наместник, а позже ландкомтур Франконии.

Во Франконском округе дейчмейстер стоял на стороне духовных князей Империи и выступал прежде всего против маркграфов Бранденбургских, но по отношению к имперской политике он и возглавляемый им Тевтонский орден занимали сдержанную позицию. Хотя Максимилиан ввел эльзасского ландкомтура в качестве имперского прелата в Католическую Лигу (объединение католических княжеств Германии накануне Тридцатилетней войны. — Прим. пер.), но сам как дейчмейстер, орденские владения которого были разбросаны по Европе, держался от нее на расстоянии. Он (как тирольский регент) вступил в Лигу, руководимую герцогом Максимилианом Баварским, лишь в 1613 году, после того как была создана третья Австрийская директория.

Католический прорыв во владениях верховного магистра, как и в Тироле, он проводил не столько силой, сколько духовными наставлениями. Ускоренное строительство во Франконии преимущественно церковных сооружений должно было еще больше подчеркнуть возвращение Католической Церкви. С целью ликвидации хронической нехватки орденских священников Максимилиан в 1606 году основал в Мергентхейме семинарию. В Империи он зарекомендовал себя князем, отстаивавшим орденские владения от территориального давления и пытавшимся отвоевать утраченные владения в Италии и Испании. Он также поощрял не только изучение истории Габсбургов и Тироля, но и истории ордена в Пруссии. После отставки фон Эка фаворитом дейчмейстера стал штирийский эрцгерцог Максимилиан Эрнст, австрийский ландкомтур. Но из-за смерти последнего в 1616 году преемником на мергентхеймском Генеральном капитуле 1618 года был утвержден брат верховного магистра Карл, епископ Бриксенский (Брессанонский) и Бреславский (Вроцлавский).

Максимилиан Австрийский наметил главные пути развития Тевтонского ордена на будущее. Всё время, пока корпорация оставалась духовно-рыцарским орденом, его возглавляли габсбургские принцы. В 1621 году благодаря солидному наследству в 200 тыс. гульденов преемник Максимилиана Карл Австрийский смог выкупить конфискованное во время Тридцатилетней войны императором Фердинандом II богемское владение Фрейденталь (Брунталь) и тем самым создать территориально сбалансированный центр владений верховного магистра в принадлежащих Габсбургам землях. Максимилиан умер в начале Религиозной войны (Тридцатилетней войны, 1618–1648 гг. — Прим. пер.) 2 ноября 1618 года в Вене и был похоронен в городской приходской церкви Инсбрука.

Dudik 1966: 173–175; Idem. Des Hoch- und Deutschmeisters Erzherzog's Maximilian I. Testament und Verlassenschaft vom Jahre 1619//Archiv für österreichische Geschichte. 1865. 33. S. 233–352; Him J. Erzherzog Maximilian der Deutschmeister, Regent von Tirol. Innsbruck, 1915–1936. Bd. 1–2 (Hg. H. Noflatscher. Bozen, 1981); Arnold U. Regelentwicklung und Türkenkriege beim Deutschen Orden//Dienst für die Geschichte: Gedenkenschrift für Walther Hubatsch/Hg. M. Salewski, J. Schröder. Göttingen, 1985. S. 25–40; Die Eremitage Maximilians des Deutschmeisters und die Einsiedeleien Tirols. Innsbruck; Wien; Bozen, 1986; Noflatscher 1987; Die Habsburger 1988: S. 364–366; Notfiatscher H. Deutschmeister und Regent der Vorlande: Maximilian von Österreich (1558–1618)//Vorderösterreich in den frühen Neuzeit/Hg. H. Maier, V. Press. Sigmaringen, 1989. S. 93–130; NDB 1990/16: S. 511–512.


43. Карл Австрийский 14.I.1619 — 28.XII.1624



Карл родился 7 августа 1590 года в Граце. Он стал последним (шестым из 15 детей) сыном эрцгерцога Внутренней Австрии Карла II и его баварской супруги Марии Анны. К моменту рождения будущего верховного магистра его отец уже умер. Мальчик воспитывался в Юденбурге (Штирия) и Граце у иезуитов, а также в Мильштадте в Каринтии и должен был принять духовный сан. 24 июня 1598 года его поставили аколитом (четвертый низший чин клириков). В 1601 году император Рудольф II, откликаясь на возникшее в Баварии движение обеспечивать младших сыновей знати доходными местами в Империи, предложил Карла в качестве кандидата в епископы на вакантное место в княжестве-епископстве Бриксен (Брессаноне) (хотя сначала безуспешно). Вскоре Карл становится каноником в Зальцбурге (1602 г.), а позже — Пассау (1605 г.), Бриксене и Тренто (1606 г.), в Бреслау (Вроцлаве) (1608 г.) и в Кёльне (1618 г.). Далее он получил пребенды в протестантском княжестве-епископстве Минден и в Оснабрюке — в обоих местах он претендовал на должность коадъютора. Несмотря на поддержку эрцгерцогской династии и Святого престола, за рукоположение Карла новым епископом 7 июля 1608 года проголосовала только половина клириков Бреслау. Получив диспенсацию Папы, отменявшую для него канонический возраст, 2 сентября 1608 года он был назначен администратором Бреслау. 5 мая 1612 года последовала папская диспенсация на получение сана. С рукоположением Карла 12 марта 1613 года в князья-епископы Бриксена ему удалось завоевать единственное имперское епископство, которого ранее добивались верховный магистр Максимилиан как суверен Тироля и старший брат Карла Фердинанд.

После скоропостижной смерти Максимилиана Эрнста — старшего брата Карла — освободились должности ландкомтура австрийских баллеев и дейчмейстера. В послании от 7 марта 1616 года Карл упоминает, что среди верховных магистров был его родственник. Верховный магистр Максимилиан захотел быстро утвердить своим преемником Карла как представителя Габсбургов. При избрании нового преемника у членов орденского капитула, проходившего 5–7 февраля 1618 года во Франкфуртском комтурстве, возникли трудности в связи с тем, что Карл являлся князем-епископом (даже дважды). Ведь прежде еще ни разу князь-епископ не избирался верховным магистром ордена, поскольку брак епископа с его Церковью — символом чего было кольцо епископа — считался несовместимым с орденским обетом бедности и обязанностью верховного магистра с мечом в руках выступать против врагов Империи и христианской веры. Участники капитула никак не могли достичь желаемого консенсуса и уже были готовы к тому, чтобы согласие на принятие в качестве преемника верховного магистра ордена одного из князей-епископов дали Папа, император и верховный магистр. Обо всем этом думал и Карл, стремившийся быстро получить место австрийского ландкомтура, ранее занимаемое его недавно почившим братом. С этой целью эрцгерцог обратился в важнейшую инстанцию — к Папе Римскому, дабы тот разъяснил совместимость должностей епископа и магистра и тем самым устранил каноническое затруднение. Разрешение на совместимость обеих имперских должностей было получено удивительно быстро; 21 апреля 1618 года Папа Павел V разъяснил, что Карла как представителя династии Габсбургов можно избрать в качестве преемника верховного магистра. Поскольку император Маттиас и верховный магистр Максимилиан не возражали, 10–12 сентября 1618 года в Мергентхейме вновь собрался Генеральный капитул, который вынес решение о приеме Карла в рыцари ордена и о его назначении будущим преемником верховного магистра. Для последующих верховных магистров (а некоторые из них тоже были князьями-епископами или даже курфюрстами Империи) это папское решение было определяющим, ибо устанавливало правомерность совместимости обеих должностей и доказывало, что сан диакона не мешает стать главой духовной корпорации знати. 12 сентября 1618 года капитул избрал Карла преемником верховного магистра. Император Маттиас, король Фердинанд и сам Карл подписали клятвенную грамоту для посвящения в рыцари нового коадъютора, которого капитул одновременно освободил от годичного новициата (послушничества). Однако намерение верховного магистра провести этот обряд в Инсбруке не смогло реализоваться, поскольку 2 ноября 1618 года дейчмейстер Максимилиан умер в Вене.

Двадцать шестого декабря 1618 года, через три дня по прибытии Карла в Инсбрук из бреславской резиденции епископа в Нейссе, последовало его посвящение в рыцари братства в орденской церкви Халля близ Инсбрука. После краткого капитула в коллегии иезуитов обряд посвящения провел руководитель мергентхеймской семинарии магистр Генрих Лоэн. Комтур Бейггена Иоганн Каспар фон Штадион опоясал князя-епископа мечом, который Карл теперь носил наряду с митрой и кольцом епископа. Уже 14 января 1619 года в орденской резиденции в Мергентхейме состоялся торжественный акт интронизации нового магистра, который дал клятву соблюдать устав ордена, исполняя свои обязанности как в самом ордене, так и в его связях с императором, Империей и Папой. Новый глава ордена вернулся в силезский Нейссе через франконские ландкомтурства Эллинген и Нюрнберг. До 27 сентября 1619 года Карл пребывал там, а затем из-за начавшихся в Богемии беспорядков укрылся у своего зятя короля Польши и до весны 1621 года пробыл в Вене; в Силезии он появился снова только в 1623 году.

Еще до его интронизации в Мергентхейме император Маттиас на время отложил предоставление Карлу орденских регалий, поскольку необходимые принадлежности не смогли изготовить быстро. Пожалование Карлу ленов как администратору и дейчмейстеру состоялось лишь при императоре Фердинанде II в рождественский сочельник 1622 года в Регенсбурге. Глава Империи пожаловал ордену Privilegium fori (лат. — привилегированная подсудность), подтверждая тем самым, что входящий в состав Империи орден признает в качестве судебной инстанции только императора или один из назначенных им судов. Папа Григорий XV тоже предоставил ордену льготы. 23 декабря 1622 года он вручил верховному магистру подтверждение всех привилегий Тевтонского ордена со времени понтификата Льва X, при точном соблюдении условий Тридентского собора об окормлении душ. Это важное, уже давно запрошенное братством бреве, не только вновь утверждало его равенство с Мальтийским орденом, но и снова (в рамках решений Тридентского собора) подтверждало экземцию братства от местных властей. 19 января 1624 года новый Папа Урбан VIII возобновил привилегию, выданную ордену его предшественником. Эта процедура отныне будет требоваться при избрании каждого нового Папы и верховного магистра. Во второй период своего пребывания в должности верховного магистра (1613–1625 гг.) Карл много времени проводил вне Силезии или Вены. Информацию о текущих делах ордена он получал в форме письменных отчетов своего тайного советника франконского ландкомтура и мергентхеймского наместника Иоганна Евстахия фон Вестернаха. Необходимые для ордена решения дейчмейстер обыкновенно выносил в письменной форме. Военные действия Тридцатилетней войны, развернувшиеся на землях по Тауберу, Некару, Майну и Рейну, обернулись для владений ордена, расположенных на этих территориях, весьма ощутимыми потерями.

Верховный магистр Максимилиан обещал своему преемнику 10 тыс. рейнских гульденов годового дохода через орден. Эту сумму мог заменить единовременный платеж в размере 200 тыс. гульденов или соответствующий этой сумме материальный эквивалент. Поэтому Карл в 1621 году добился того, чтобы силезское владение Фрейденталь было передано непосредственно ему как верховному магистру (и его преемникам) в качестве камеркомтурства. Во время Тридцатилетней войны император Фердинанд II, брат верховного магистра Карла, отобрал Фрейденталь у беглого мятежника Ганса фон Вюрбена. Кроме того, ко времени правления Карла относится еще одна покупка: 4 декабря 1624 года комтурство Бриксеней было продано австрийским иезуитам из Герца за 30 тыс. гульденов, а на эти деньги приобретено моравское владение Эйленбург по соседству с Фрейденталем. Обе области, управляемые орденскими рыцарями и служащими, до 1939 года были важными источниками доходов верховного магистра и дейчмейсгера.

Испанией в то время правили короли из династии Габсбургов. После 1580 года испанский король подчинил себе Португалию и стал править обоими королевствами, установив личную унию. В Тридцатилетней войне Испания и Австрия были союзниками. В 1621 году умер Филипп III Испанский. Его сын Филипп IV, которому тогда было 16 лет, пожелал, чтобы вице-королем Португалии стал его родственник Карл Австрийский. Поэтому верховный магистр в 1624 году отправился на Пиренейский полуостров. После своего возвращения из Испании он хотел созвать Генеральный капитул, на котором собирался представить Вестернаха в качестве своего преемника. Однако ни в Империю, ни в Силезию Карл уже не вернулся. 28 декабря 1624 года он умер в Мадриде, куда прибыл через Ливорно и Флоренцию.

Еще до скоропостижной кончины Карла Тевтонский орден под давлением императора вступил в Католическую лигу, ясно определив свое место в грядущей многолетней войне. Поэтому владения братства, разбросанные по всей Европе, теперь подвергались опасности. Для обороны этих территорий до 1631 года орден потратил крупные денежные суммы, которые не спасли его земли вокруг Мергентхейма и Некарсульма от разграбления войсками шведского короля Густава Адольфа (18 сентября 1631 г. произошла битва при Брейтенфельде, закончившаяся полным разгромом армии Фердинанда II объединенным войском шведов под командованием Густава Хорна и их союзников. — Прим. ред.) и поставили все орденские владения на юге и юго-западе Германии на грань катастрофы.

Карл Австрийский возглавлял орден немногим более пяти лет. Его правление было ознаменовано желанием магистра изменить каргу орденских владений за счет включения новых территорий, а несколько позже — не допустить военного ущерба, но, разумеется, эти замыслы не воплотились в жизнь, поскольку ресурсы ордена были слишком скудны, а само братство чересчур зависимо от войск императора и его баварских союзников.

Девиз Карла: Desiderat anima mea ad te Deus (Желает душа моя, к Тебе, Боже (Пс. 41: 2)) свидетельствует о благочестии эрцгерцога, воспитанного иезуитами. Карлу было отведено несколько лет для реализации его планов в качестве суверена и представителя своей династии в «эпоху Конфессионализации» (период от Аугсбургского религиозного мира 1555 г. до Вестфальского мира 1648 г. — Прим. пер.).

Тело Карла Австрийского было погребено в монастыре Эскориал, а его сердце, согласно последней воле покойного, отправлено в иезуитский монастырь Нейссе.

DOZA. HV 486, GK 721, 729, Varia, Urk.; HHStA. Belgische Kor 35, RHR Antiqua 967/9, RK-RTA 92b (1615/20) — 96 (1624/25), MEA-RTA 111 (1619–1630) — 122 (1624/25); Dudik. 1966: 192–193; Gauchat 1935: S. 121, 373; Wolfsgruber K. Das Brixener Domkapitel in seiner persönlichen Zusammensetzung in der Neuzeit 1500–1803. Innsbruck, 1951 (Schlem-schriften. 80); Engelbert K. Erzherzog Karl von Österreich//Schlesische Lebensbilder/Hg. H. Neubach, L. Petry. Würzburg, 1968. S. 41–50; Irgang 1971: S. 31–46; Köhler J. Das Ringen um die tridentinische Erneuerung im Bistum Breslau. Wien; Köln, 1973 (Forschungen und Quellen zur Kirchen- und Kulturgeschichte Ostdeutschlands. 12); Bresciani A. Erzherzog Karl von Österreich als Bischof von Brixen 1613–1624. Innsbruck, 1974 (Diss.phil. masch.); Köhler J. Revision eines Bischofsbildes? Erzherzog Karl von Österreich, Bischof von Breslau (1608–1624) und Brixen (1613–1624), als Exponent der habsburgischen Hausmachtpolitik//Archiv für schlesische Kirchengeschichte. 1974. 32. S. 103–126; NDB 1977/11: S. 241–242; Demel 1978: S. 195–199; Marschall W. Geschichte des Bistums Breslau. Stuttgart, 1980. S. 78–81. 214–215; Herrsche 1984/1: S. 258; Noflatscher 1987: S. 288–301; Die Habsburger 1988: S. 209–210.


44. Иоганн Евстахий фон Вестернах 19. III.1625 — 25.X.1627



Иоганн Евстахий возглавлял орден как верховный магистр и дейчмейстер всего два с половиной года, но за время своего долгого служения в братстве он прекрасно изучил сильные и слабые стороны этой аристократической корпорации изнутри. Без малого 25 лет Иоганн Евстахий пребывал в качестве наместника верховного магистра в Мергентхейме, приложив немало усилий для ориентации ордена на династию Габсбургов. Вестернах не только укрепил шаткую вначале позицию молодого коадъютора Максимилиана в конце 1580-х годов и способствовал в 1618 году избранию эрцгерцога Карла в качестве преемника верховного магистра, но и благодаря своему приходу к власти в 1625 году обеспечил дальнейший переход высших орденских полномочий к Леопольду Вильгельму. Вестернах и Иоганн Каспар фон Штадион фактически «держали место» для еще несовершеннолетнего Габсбурга, который наконец в 1641 году взял управление орденом в свои руки.

Имперский рыцарь Иоганн Вестернах был приверженцем однозначной связи аристократической корпорации с династией Габсбургов, правящих в Испании (Casa de Austria), чем диаметрально отличался от дейчмейстера Генриха фон Бобенхаузена (Бобенхаузен был вынужден согласиться с тем, что орден возглавил представитель дома Габсбургов. — Прим. ред.). Юный Вестернах происходил из аристократической семьи, члены которой принадлежали к разным конфессиям и которая в пору юности будущего верховного магистра селилась преимущественно в Восточной Швабии и Ансбахе. Его отец Ригер V исповедовал евангелизм и как амтман маркграфов Ансбахских в 1543 году купил владение Деттельзау.

Иоганн Евстахий родился 16 декабря 1545 года, вероятно в Деттельзау. Вскоре после этого события его обремененный долгами отец безвременно скончался. Мать будущего магистра, Мария Фёлин фон Фрикенхаузен, поддерживаемая ее родственниками-евангелистами из рода Бэхингер, выбрала для воспитания и образования множества своих несовершеннолетних детей католицизм. Брат Иоганна Евстахия Эрхард, будущий наследник и продолжатель рода, впервые упомянутый в качестве пажа при дворе епископа Льежского, в конце концов поступил на службу к аугсбургскому епископу, другой брат, Иоганн Ригер, стал в итоге старейшиной (Senior) соборного капитула в Пассау. Племянник Иоганна Евстахия, Генрих фон Кнёринген, родившийся в браке сестры Иоганна Евстахия Урсулы с Гансом Кристофом фон Кнёрингеном, стал аугсбургским епископом.

Иоганн Евстахий вступил в Тевтонский орден 6 мая 1566 года в Хорнеке при дейчмейстере Хунде фон Венкхейме, по ходатайству его двоюродных братьев (из рода Бэхингеров), Эйтельханса и Бернхарда, брат которых, Ригер IV, уже был рыцарем ордена в баллее Эльзас-Бургундия. Юный рыцарь в течение нескольких лет прошел через важные орденские должности во владениях верховного магистра и в баллее Франкония. Он был кюхенмейстером в Эллингене, траппиром во Франкфурте, а затем и в Мергентхейме, а впоследствии хаускомтуром снова в Эллингене. В 1583 году он упоминается в качестве наместника дейчмейстера в секвестрованном Фульдском аббатстве. В сентябре 1585 года Генрих фон Бобенхаузен перевел его из Фульды на должность исполняющего обязанности комтура Мергентхейма, а коадъютор Максимилиан в том же году назначил Иоганна Евстахия своим наместником.

В орденской иерархии Вестернах быстро поднялся до близкого доверенного лица юного Габсбурга. При этом гербы прежнего верховного магистра Бобенхаузена (лис с гусем в пасти) и Вестернаха (вскакивающий на задние лапы волк с красным языком) как бы символизировали полемику, нередко возникавшую между двумя рыцарями. Иоганн Евстахий принял участие в польском походе Максимилиана 1587 года, а затем во время Тринадцатилетней войны в Венгрии (1593–1606 гг.) в его хорватских и венгерских походах. В 1598–1604 и 1619–1622 годах будущий дейчмейстер был имперским военным комиссаром.

На рубеже XVI–XVII веков Вестернах как «весьма желанная персона в Империи» возглавил множество императорских посольств (всего более 100), так что уже в 1599 году он сложил с себя обязанности наместника. В 1613–1624 годах он снова был наместником в Мергентхейме; кроме того, в 1618 году Максимилиан назначил его ландкомтуром Франконии, чтобы таким образом обеспечить преемственность для эрцгерцога Карла.

В 1625 году, после смерти Карла, на мергентхеймском Генеральном капитуле граф Иоганн Церклэс фон Тилли при поддержке главным образом князей Лиги попытался добиться получения высшей орденской должности, Вестернах же старательно отстаивал «австрийский вариант»: он предложил избрать верховным магистром и дейчмейстером Леопольда Вильгельма, одиннадцатилетнего сына императора Фердинанда II. Высшую орденскую должность юноше предстояло занять по достижении двадцати лет, к этому времени исполняющий обязанности главы ордена должен был подать в отставку. Это предложение погасило разгоравшийся в капитуле спор вокруг кандидатуры Тилли, и было принято соломоново решение относительно несовершеннолетнего рыцаря ордена Леопольда: старейший член корпорации, почти восьмидесятилетний Вестернах, 19 марта 1625 года был избран временно исполняющим обязанности верховного магистра и дейчмейстера.

Иоганн Евстахий вступил в должность магистра в суровое время. Территория Франконии до сих пор избегала непосредственного военного участия в Тридцатилетней войне. Между тем арена военных действий постепенно переместилась на север Германии, и войска обеих сторон уже в 1625 и 1626 годах следовали на зимние квартиры по Франконии, что для последней было весьма обременительно. Давление католической стороны на орден с требованием вступить в Лигу всё усиливалось. До сих пор аристократическому ордену при непосредственном участии Вестернаха удавалось удержаться от вступления в грозивший множеством осложнений конфессиональный союз: ведь орденские владения, разбросанные по всей Европе, и без того было крайне сложно защищать. Вступлению в Лигу препятствовало и наличие в ордене протестантских баллеев. Только по непосредственному указанию императора Фердинанда летом 1624 года начались серьезные переговоры. В январе 1625 года курфюрст Максимилиан Баварский принял орден в Лигу; это произошло в то время, когда Эльзас-Бургундия и Кобленц как баллеи, входящие в состав Империи, уже давно стали членами союза.

Иоганн Евстахий активно занимался строительством резиденции ордена в Мергентхейме. В 1626 году восстановлением так называемой башни главного портала он закончил перестройку замка, начатую при Хунде фон Венкхейме. В комтурстве Капфенбург, которому он, вероятно с 1590 года, отдавал много сил, в 1627 году закончилось строительство с южной стороны внутреннего двора орденской церкви в позднеготическом стиле. Резиденцию он щедро снабдил серебряной утварью (посудой и кубками).

Еще в краткое время своего служения наместником Иоганн Евстахий начал многолетний спор за наследство ландкомтура с баллеем Альтенбизен. Вестернаха заботила и рекуперация урезанных прав ордена, и частично утраченные территории в баллеях Утрехт, Тюрингия, а также в Италии. Магистр стал усиленно внедрять постоянного агента ордена в Папскую курию. Для него, рыцаря XVI века, дважды побывавшего в Польше и не раз в Венгрии, лейтмотивом орденской политики стали возвращение Пруссии и Турецкая война. После вторжения Густава Адольфа в Королевскую Пруссию, победоносных действий войск Валленштейна и Лиги в Северной Германии, атак-же в условиях всеобщего ожидания грядущего Реституционного эдикта (1629 г.) Иоганн Евстахий предложил Генеральному капитулу (в 1627 г.) вместе с армией императора и Лиги войти в старые (прусские) орденские владения. В том случае, если бы этим замыслам не суждено было осуществиться, корпорация для укрепления престижа должна была переориентироваться на получение одного из занятых рыцарями ордена укреплений в Венгрии или Хорватии на границе с Турцией, например в Комароме.

Будучи высокоценимым при императоре дипломатом, многолетним наместником руководителя ордена и, наконец, верховным магистром и дейчмейстером, Вестернах уделял внимание и близким, и дальним родственникам. Новые тенденции ордена — выдвижение опытных и владеющих иностранными языками лиц, желающих вступить в орден, и зачисление юных рыцарей на воинскую службу в ехеrcitium militare (лат. — военная подготовка) — проявились и в его фамильной политике. Иоганн Евстахий содействовал не только своему единственному племяннику по мужской линии Вольфу Кристофу, но и его пятерым старшим сыновьям — своим внучатым племянникам (один из них, Иоганн Эгольф, в 1625 г. вступил в орденский баллей Франкония). Самым значительным прибавлением к владениям его семьи явился некогда находившийся в Рехберге замок Кронбург, приобретенный в 1619 году, как и предполагали эрцгерцоги Максимилиан и Фердинанд, который он получил летом 1615 года в связи с посвящением штирийского Габсбурга Максимилиана Эрнста в Тевтонский орден.

Восьмидесятидвухлетний Вестернах, превзошедший по возрасту даже Генриха фон Бобенхаузена, уже при жизни стал орденским «памятником». Хотя в Империи он твердо стоял на стороне католиков, в повседневной конфессиональной политике Иоганн Евстахий являл собой последовательного прагматика, который, став наместником, сократил количество священников мергентхеймской духовной семинарии с двенадцати, как это было при его предшественнике, до шести. На кубке Вестернаха из кокосового ореха изображена сцена беседы Иисуса с самарянкой у колодезя, что весьма символично: принадлежность ветвей его аристократической фамилии к разным конфессиям не стала в начале XVII века причиной разрыва семейно-политических уз. Итак, Иоганн Евстахий воплощал собой тип скорее знатного посланника. Его библиотека в замке Капфенбург насчитывала 77 книг, причем преимущественно плохих и старых авторов (schlechte vndt alte Authores). Однако Иоганн Евстахий как представитель имперской Австрии гораздо больше, чем учеными томами, дорожил золотой цепью с портретом эрцгерцога Максимилиана, которая, будучи уложенной в семь рядов, красовалась на его груди. Вестернах скончался — по словам его противников — скоропостижно 25 октября 1627 года в Мергентхейме и был похоронен там же, в церкви комтурства.

DOZA, GK 718/1, Ri 483 und 487; Dudik 1966: S. 198–199; Gerlach А. Chronik von Lauchheim: Geschichte der ehemaligen Deutschordenskommende Kapfenburg. Ellwangen, 1907; Krick L.H. Das ehemalige Domstift Passau. Passau, 1922. S. 66; Andrian-Werburg K.F. von. Kronburg, ein reichritterschaftliches Territorium in Schwaben und seine Inhaber. Kemp ten; Allgäu, 1969; Idem. Johann Egolph von Westemach//Lebensbilder aus dem Bayerischen Schwaben/Hg. A. Layer. Weißenhom, 1980. 12. S. 105–121.


45. Иоганн Каспар фон Штадион 30.XII.1627 — 21.XI.1641



Предки будущего верховного магистра принадлежали к эльзасской линии рода Штадион, существующей с XIV века, фамильное гнездо которого находилось близ Кюблиса в Претигау (швейцарский кантон Граубюнден). Иоганн Каспар увидел свет 21 декабря 1567 года в замке Беффорт. Его отцом был Иоганн Ульрих, а матерью — Аполлония, урожденная фон Нанкенрейт. Предназначением Иоганна Каспара считалась воинская служба. В Турецкой войне 1596 года он, будучи капитаном, командовал зальцбургским отрядом, состоявшим из 500 немецких кригскнехтов. В 1603 году верховный магистр Максимилиан выдвинул его, уже давшего присягу рыцаря ордена, в эльзасский баллей братства и принял к себе на службу в инсбрукский двор (сначала как верховного камергера, затем как верховного гофмейстера). Иоганн пользовался доверием первого верховного магистра из династии Габсбургов.

На провинциальном капитуле, созванном в Бейггене на Верхнем Рейне и проходившем 27–29 января 1604 года, он был назначен комтуром в Фрейбурге-в-Брейсгау и пребывал в этом качестве в 1606 году во время проведения Генерального капитула в орденской резиденции Мергентхейм. Этот капитул предпринял пересмотр остававшихся неизменными с 1442 года орденских Статутов и принял новые правила и Статуты как для рыцарей, так и для священников ордена. Новый орденский устав оставался, независимо от дополнительных предписаний, действующей нормой жизни для всех принесших обеты членов ордена вплоть до второй трети XIX века.

После смерти в декабре 1608 года комтура Бейггена Ганса Генриха фон Шинена капитул баллея, проходивший 23–25 февраля 1609 года, назначил Штадиона комтуром этой важной орденской обители, находящейся в Передней Австрии. Суверену Тироля и Альпийского предгорья эрцгерцогу-верховному магистру Максимилиану комтур Бейггена служил, исполняя уже названные придворные должности, а вскоре и как его тайный советник. Штадион был также тайным советником преемника Максимилиана в Тироле, эрцгерцога Леопольда V (1619–1632 годы). С 1 декабря 1619 года по 31 декабря 1624 года Штадион выполнял функции главы городского караула в Вене, с 1619 по 1624 год был главой придворного совета по военным вопросам, с 16 января 1622 года — также членом императорского Тайного совета. Последнее назначение Иоганн Каспар получил, отличившись в 1621 году на поле битвы в Венгрии, сражаясь в рядах императорского войска.

Поскольку ландкомтур главы баллея Эльзас Кристоф Тумб фон Нейбург не смог принять участия в Мергентхеймском капитуле 1–3 декабря 1624 года, посвященном вступлению ордена в Католическую лигу, он поручил эту представительскую функцию Штадиону, поднявшемуся до служащего эльзасского совета. Став комтуром Майнау, второго по значению для Империи и швабского округа комтурства Эльзас-Бургундия, Штадион вместе со своим начальником (Ober) был членом капитула, заседавшего 17–22 марта 1625 года в Мергентхейме. Этот капитул решил вопрос о приеме в братство Леопольда Вильгельма, младшего сына императора, в случае его желания вступить в орден по достижении совершеннолетия. Двадцатилетнему Леопольду Вильгельму предстояло занять должность коадъютора верховного магистра, в то время как должностное лицо, добровольно освободившее этот пост, должно было получить часть годового денежного содержания князя, резиденцию по своему выбору и сохранить княжеский титул.

После кончины Кристофа Тумба фон Нейбурга Штадион — рыцарь ордена, воспитанный в контрреформационном понимании католической веры, — 7 мая 1626 года был назначен наместником баллея Эльзас. 12 мая в замке Альтсхаузен он принес обычную клятву служащего, а 26 января 1627 года был назначен ландкомтуром Эльзас-Бургундии и принял присягу. 17–19 мая 1627 года он участвовал в работе мергентхеймского Генерального капитула. На этот раз собрание высшего органа ордена было посвящено рекуперации Пруссии, Лифляндии и Апулии, отношению ордена с Католической лигой и курфюршеством Саксония, военным событиям в недавно завоеванных владениях Фрейденталь и Эйленберг (чеш. Совинец) и, наконец, организации военной подготовки для юных кандидатов в рыцари и рыцарей ордена.

Смерть престарелого Вестернаха, последовавшая 25 октября 1627 года, послужила Штадиону поводом совершить еще одну поездку в резиденцию ордена и там в качестве члена Генерального капитула и первого ландкомтура так называемых «прусских» баллеев Эльзас, Австрия, Больцано (Южный Тироль) и Кобленц принять участие в заседаниях капитула, проходивших с 28 декабря 1627 года по 3 января 1628 года. Учитывая принятое в 1625 году предварительное решение об избрании Леопольда Вильгельма верховным магистром по достижении им двадцатилетия, 30 декабря 1627 года Штадион был избран новым верховным магистром и даже интронизирован. 5 февраля 1628 года в Праге император Фердинанд II, всю жизнь благоволивший Штадиону, утвердил привилегии для ордена, а также пожаловал имперские регалии возвысившемуся до положения духовного князя орденскому рыцарю как князю в духовных княжествах Империи (Germania Sacra). После смерти императора Иоганну Каспару потребовалось вторичное утверждение орденских привилегий и пожалование имперских регалий администратору и дейчмейстеру. 25 августа (или 1 сентября) 1637 года взошедший на престол Фердинанд III, которому отец в свое время рекомендовал Штадиона, снова утвердил преданному имперскому князю орденские привилегии, а 29 августа выдал ему грамоту о регалиях и предоставил тем самым лены и права как духовному князю Империи.

Разрушительные военные действия Тридцатилетней войны в первые годы после избрания Штадиона магистром не обещали ему спокойного правления, ибо с конца 1631 года до сентября 1634 года орденские владения по рекам Таубер и Некар оказались в руках шведов. Во второй половине 1631 года по поручению императора Штадион должен был прибыть во Франкфурт на переговоры с имперскими князьями-протестантами. Прикованный болезнью к постели, магистр выполнил это поручение с трудом. В декабре 1631 года на Мергентхейм напали шведы. Спасая архив и орденскую сокровищницу, магистру пришлось бежать сначала через Капфенбург в Майнау, затем в Вену, а после в Тироль. Только после битвы при Нёрдлингене (6 сентября 1634 г.) он как командующий орденскими отрядами разделил триумф императорского войска. Отныне отчужденные шведами владения ордена снова оказались в его руках, но все они несли страшные следы войны и вражеской оккупации. Жизнь на этих территориях ощутимо ухудшилась во всех сферах, а исправить ситуацию удалось лишь во второй половине столетия. Всеобщее ослабление братства во время Тридцатилетней войны проявилось и в том, что после 1627–1628 годов не состоялось ни одного Генерального капитула, поскольку обители ордена были разрушены или разграблены, казна истощена, а рыцари и члены капитула находились в действующей армии, тогда как престарелые рыцари покинули обители и вынуждены были искать более надежные места. В этих условиях после 1634 года Штадион не мог сразу же приступить к налаживанию нормального орденского управления, уточнению образованных в результате военных действий границ комтурств, а также рекатолизации орденских подданных и членов ордена, перешедших при шведах в протестантизм. В 1635–1637 годах магистру удалось восстановить монастырь капуцинов в его резиденции, а в 1638 году переселить тирольских нищенствующих монахов в небольшой орденский город Некарсульм. С помощью капуцинов Штадиону удалось более или менее восстановить работу духовников в орденских владениях по Некару и Тауберу, что, собственно, и составляло одну из задач дейчмейстера как суверена и главы ордена. С тех пор вплоть до первого десятилетия XIX века имперские князья были надежной защитой всех верховных магистров и дейчмейстеров, которые, ведя неутомимую пастырскую деятельность, являлись доверенными лицами большинства бедных крестьян и мелких ремесленников на орденской территории.

Первые годы правления Штадиона пришлись на страшное время процессов против ведьм, безуспешных усилий по рекуперации утраченных владений в Прибалтике и в Италии. Судебное преследование колдунов и ведьм имело место и во владениях верховного магистра, а также в некоторых обителях баллея Франкония, например в Эллингене. Эти факты свидетельствуют о том, что магистр ордена был человеком своего времени и не мог не находиться во власти страшных заблуждений.

Дейчмейстера, прошедшего испытания в сражениях на полях Венгрии (1621 г.) и Германии (1634 г.), всю его жизнь высоко ценили при дворе императора. Для юного эрцгерцога Леопольда Вильгельма он был наставником по военному делу и человеком, преданно сохранявшим для юноши место главы Тевтонского ордена. Вопросы преемственности власти в ордене по достижении Леопольдом Вильгельмом двадцатилетия, а также взаимоотношений между эрцгерцогом и покидающим свой пост верховным магистром были детально обсуждены и урегулированы на их личной встрече, состоявшейся 22 августа 1639 года. На обратной стороне принятого документа стоят также подписи ландкомтуров Клюппеля (Франкония) и Шроттенбаха (Австрия). За неутомимую службу императору, дому эрцгерцогов и Империи Штадиона вознаградил еще император Фердинанд II, который по ходатайству своего сына Фердинанда в 1637 году передал дейчмейстеру право владения секвестрованным графством Вейкерсхейм, расположенным в непосредственной близости к владениям ордена по Тауберу. Только после заключения Вестфальского мира (1648 г. — Прим. пер.) Вейкерсхейм снова вернулся к графам фон Гогенлоэ. Штадион всю жизнь был предан и Фердинанду III. 14 августа 1635 года магистр заявил императору о своем присоединении к Пражскому миру.

В первой половине 1641 года, пройдя курс водолечения, Штадион по зову монарха направился в армию, для чего имперский глава в грамотах от 10 июля 1641 года из Регенсбурга обещал выделить необходимые финансовые средства из испанских денег. Однако 74-летний магистр ордена, верный почитатель Девы Марии, передавший копию образа Богоматери из Пассау в монастырь капуцинов в Мергентхейме, не вынес трудностей этого военного похода. Получив последнее причастие, Штадион ушел из жизни в праздник Введения Богородицы во храм (21 ноября 1641 г.), в Аммерне, деревне близ Мюльхаузена в Тюрингии. Вместе с духовниками ордена опекаемые Штадионом капуцины помянули его в молитвах и мессах. 5 декабря 1641 года останки магистра доставили в Мергентхейм и выставили в замковой капелле. 25 февраля 1642 года после отпевания в приходской церкви тело усопшего перевезли в церковь капуцинов и похоронили в склепе, сооруженном для насельников монастыря. Скульптурное изображение Штадиона до сих пор можно видеть в этом храме. Оно напоминает нам о том смутном и тревожном времени.

DOZA. НМ 488–490, Varia, Urk., Merg 282 und 284, GK 722–724; HH-StA, RHR Antiqua 960a (1628 ff.) — 963/1 (1628–1630), 963/4 (1631), 963/6 (после 1630), 965/2 (c 1638 по 1679), 967/1 (1631); 967/9 (выборы 1625); Kriegsarchiv Wien, Bestallung 1025; Dudik 1966: S. 201–202; Briefe und Akten zur Geschichte des Dreißigjärigen Krieges. NF II/1, 5, 8, 9. München, 1948–1986; Regele O. Der österreichische Hofkriegsrat 1556–1848. Wien, 1949 (Mitteilungen des Österreichischen Staatsarchivs. Ergänzungsband I/1); Demel B. Der Deutsche Orden und seine Besitzungen im südwestdeutschen Sprachraum vom 13. bis 19. Jahrhundert//Zeitschrift für Württembergische Landesgeschichte. 1972. 31. S. 16–73; Idem. Mergentheim — Residenz des Deutschen Ordens (1525–1809)//Ibid. 1976. 34/35. S. 142–212; Idem. Der Deutsche Orden und die Kapuziner in Mergentheim (1628–1809) und in Neckarsulm (1638/63–1805)//Württembergisch Franken. 1979. 63. S. 47–87; Demel 1978: S. 177–207; Idem. Der Deutsche Orden und die Stadt Neckarsulm (1484–1805)//Jahrbuch für fränkische Landesforschung. 1985. 45. S. 17–106; Noflatscher 1987: S. 251–253; Behringer W. Hexenverfolgung in Bayern: Volksmagie, Glaubenseifer und Staatsräson in der frühen Neuzeit München, 1987; Kreuz und Schwert Der Deutsche Orden in Südwestdeutschland, in der Schweiz und im Elsaß. Mainau, 1991. S. 142–147 (Ausstellungkatalog); Hexen und Hexenverfolgung im deutschen Südwesten. Karlsruhe, 1994 (Ausstellungskatalog). Aufsatzband. S. 337–347. Katalogband. 1990: S. 176–182.


46. Леопольд Вильгельм Австрийский 4.V.1642 — 20.XI.1662



Леопольд Вильгельм Австрийский, третий сын будущего императора Фердинанда II, родился 5 января 1614 года в Винер-Нейштадте. Его детство проходило в Граце, а с 1624 года в Вене, где его воспитывали известные в Винер-Нейштадте иезуиты. Благодаря его наставнику д-ру Элиасу Шиллеру и родителям у мальчика зародилась любовь к итальянской культуре, в частности живописи, что вылилось впоследствии в коллекционирование выдающихся произведений искусства, но эта страсть проявилась уже после смерти отца в 1637 году, особенно в 1640-е годы. В 1615 году Леопольд получил место каноника в Кёльне, в 1621 году в Майнце, в 1622 году в Трире, в 1623 году в Бамберге, в 1625 году в Пассау и, наконец, в Шпейере. Еще не достигнув двадцати лет, он стал одним из крупнейших обладателей бенефициев имперской Церкви: так, 8 ноября 1625 года он был рукоположен епископом Пассау, 10 октября 1626 года — епископом Страсбурга, в 1627 году — епископом Хальберштадта (папское утверждение было получено только 18 августа 1635 г.), 2 июля 1626 года — также князем-аббатом в Мурбахе в Эльзасе, 26 сентября того же года — князем-аббатом в Лудерсе. В 1628–1631 годах он был действительным, а до 1648 года номинальным администратором (управляющим) монастыря в Херсфельде. 29 июля 1628 года Папа Урбан VIII пожаловал ему motu proprio (лат. — по собственной инициативе) бременское архиепископство с сохранением всех уже ранее полученных церковных доходов; 26 февраля 1635 года Папа вторично утверждает его в сане архиепископа. С 14 октября 1628 года до Пражского мира 30 мая 1635 года он, снова при содействии Урбана VIII, был рукоположен епископом Магдебургским, 16 октября 1637 года — епископом Оломоуцким, утвержденным Папой 8 августа 1638 года. Наконец, 3 августа 1655 года он был единогласно поставлен епископом Бреслау (Вроцлава) и 21 января 1656 года получил на это согласие Папы. Генеральные капитулы Тевтонского ордена, проходившие 17–22 марта 1625 года и с 28 декабря 1627 года до 3 января 1628 года, решили вопрос о приеме в братство этого «ловца бенефициев» в случае его желания вступить в орден по достижении двадцатилетия, гарантировав ему должность коадъютора верховного магистра. Между 1637 и 1639 годами орденской дипломатией были приложены немалые усилия для принятия Леопольда Вильгельма в орден при одновременном сохранении за ним сана епископа Страсбурга, Хальберштадта, Пассау и Оломоуца. В двух бреве (диспенсациях), адресованных императору Фердинанду III от 15 января 1639 года и самому эрцгерцогу (от 22 января 1639 г.) Папой была дозволена совместимость орденского служения и сана епископа. После этого Леопольд Вильгельм в грамоте от 7 июня 1638 года выразил желание на определенных условиях вступить в Тевтонский орден. 22 августа 1639 года в Вене сам верховный магистр Штадион посвятил эрцгерцога в рыцари, а 24 августа назначил его, уже получившего крест верховного магистра, коадъютором руководителя братства. Сам император Фердинанд III (которому Леопольд Вильгельм доводился родным братом) обязался соблюдать Статуты ордена. Уже 19 сентября 1639 года Штадион вместе с юным эрцгерцогом выехали из Вены в Прагу в императорскую армию, где эрцгерцог с переменным успехом сражался в Богемии, Баварии, Нижней и Верхней Саксонии до 1642 года в качестве императорского генералиссимуса. В критической для Фердинанда ситуации эрцгерцог вновь был приглашен как императорский главнокомандующий. В 1647–1656 годах Леопольд Вильгельм выступал императорским наместником (штатгальтером) Испанских Нидерландов и руководил войсками в войне против Франции.

Из-за военных действий интронизация Леопольда Вильгельма как верховного магистра и дейчмейстера смогла состояться только после смерти Штадиона, 4 мая 1642 года в венской августинской церкви. 11 июля 1642 года император перенес получение регалий верховным магистром еще на один год, но на самом деле это произошло только после Вестфальского мира, 3 мая 1651 года в Вене. Пожалование орденских регалий затянулось и при Леопольде I, состоявшись 30 июня 1661 года тоже в Вене. Путь к высшей светской должности этому юному императору открыл именно эрцгерцог Леопольд Вильгельм, когда в 1657 году отрекся от императорской короны.

Наряду с множеством прочих обязанностей Леопольд Вильгельм на протяжении двадцати одного года возглавлял Тевтонский орден. Это было время управления орденом на расстоянии, время военных и послевоенных событий, в которых ордену в Германской империи и в Габсбургской монархии пришлось нелегко. Кроме того, орден испытывал финансовые затруднения. Согласно мирным договорам, заключенным в Мюнстере и Оснабрюке, орден должен был выплатить большие контрибуции Швеции. Однако подданные в провинциях ордена были настолько изнурены, что больше не могли платить налоги. Более десятилетия денежные средства провинций уходили на контрибуции.

Габсбург, стоявший во главе императорских войск, слабо владел военным искусством, что наиболее ярко проявилось в Первой битве при Лейпциге (часто называемой Второй битвой при Брейтенфельде) 2 ноября (23 октября) 1642 года. Значительно превышавшие численностью шведов войска императора были полностью разбиты, а артиллерия и обозы утрачены. Эрцгерцог же не только потерял свой епископский жезл (посох) — здесь завершилась первая фаза его пребывания на посту императорского генералиссимуса (Фердинанд III доверял Леопольду Вильгельму командование своими войсками в Тридцатилетнюю войну дважды: с сентября 1639 г. — по февраль 1643 г. и с мая 1645 г. — по декабрь 1646 г. — Прим. ред.).

В 1645 году эрцгерцог назначил своим представителем на начавшемся мирном конгрессе в Мюнстере Иоганна фон Гиффена, своего судью в Пассау и страсбургского доверенного, впоследствии снискавшего известность строгим католическим поведением. Документально сохранившиеся замечания, высказанные фон Гиффеном эрцгерцогу, руководству ордена и собравшимся на конгрессе, еще долго служили бесценным кладезем при решении многих животрепещущих проблем, обсуждавшихся во время подготовки Вестфальского мирного договора. Выдержка этого дипломата, его яркая одаренность и верность братству не раз выручали орден. По результатам мира он наряду с эрцгерцогом (о чем свидетельствуют исторические оценки) стал для ордена, вероятно, самым важным человеком. В компетенцию Гиффена входил баллей имперских и местных сословий Кобленц, тогда как баллей Эльзас-Бургундия входил в компетенцию д-ра Иоганна фон Лейксельринга.

После заключения Вестфальского мира три имперских округа — Франкония, Рейн и Швабия — смогли использовать владения верховного магистра для налоговых поступлений в пользу империи и округов. В то же самое время австрийский имперский округ с австрийскими комтурствами Тевтонского ордена и его владениями в Южном Тироле после 1648 года перестали упоминаться в качестве отдельных сословных единиц. Во всех источниках имперских архивов начиная с 1648 года орденские баллей Австрия и Больцано (Южный Тироль) отсутствуют как окружные сословные единицы и как округа с местным самоуправлением. Вопрос исчезновения двух баллеев в источниках до сих пор почти не рассматривался и требует более детальной проверки. С большой осторожностью на данный момент можно только предположить, что оба владения прошли процесс медиатизации (реорганизации в рамках империи) во время правления Леопольда Вильгельма. Как ни странно, но орденские документы, равно как и имперские, об этом молчат. Привлекает внимание и тот факт, что оставшиеся в округе под управлением имперского суверена сословия не отреагировали на исчезновение двух членов своего собрания. По всей видимости, и рыцари ордена в Австрии и Южном Тироле приняли административные изменения без сопротивления, в то время как в других регионах Империи ясно наблюдается солидарность между орденом и имперским рыцарством с одной стороны, и между рыцарями ордена и членами их семейств — с другой в плане отношения к Тевтонскому ордену как организации уровня имперского княжества. Знать Альпийского региона безмолвствует об этом лишении ордена статуса окружной сословной единицы в австрийском имперском округе. И это при том, что орден имел данный статус на протяжении более двухсот лет.

В 1647 году Швеция изъявила желание получить владения Тевтонского ордена (наряду с владениями мальтийских рыцарей) в качестве военной сатисфакции. Леопольду Вильгельму удалось воспротивиться этому плану, предложив заклад орденской недвижимости сроком на два года. Однако в 1649 году он выступил за то, чтобы в качестве конфискации (на роспуск шведской армии. — Прим. пер.) выплатить шведам огромную сумму (всего более 57 тыс. гульденов). 9 декабря 1650 года он распорядился произвести визитацию всех орденских баллеев, кроме Австрии, дабы выявить величину нанесенного войной ущерба и определиться с перечнем мер, которые предстояло предпринять в первую очередь. Поскольку реституция орденских комтурств (Кронвейсенбурга, Бейггена, Страсбурга, Риксена (Риксхейма), Руффаха, Андлау, Гебвейлера, Бекингена, Кайзерсберга, Саарбрюккена, Грифштедта и Хейльбронна) после подписания Вестфальского мира продолжалась еще более года, можно себе представить, как долго этот процесс мешал жизни в возвращенных после войны орденских баллеях и комтурствах.

В 1645 году Леопольду Вильгельму не удалось собрать всех членов Генерального капитула, поэтому 10 июля 1645 года он пригласил на совещание в Вену глав баллеев Франкония и Австрия (Клюппеля и Дауна), комтуров Лайбаха и Мёттлинг/Крайны (Иоганна Людвига фон унд цу Левенштейна и барона Франца Эразма Зауера фон Коссиака) вместе с обоими должностными лицами франконского совета (Иоганном Конрадом фон Лихтенштейном, комтуром Капфенбурга, и Августином Освальдом фон Лихтенштейном, силезским наместником и комтуром Регенсбурга). Верховный магистр предложил орденским рыцарям давно вынашиваемую им идею создания «конного лейб-полка за счет средств ордена и из числа рыцарей братства» (Leib Regiments zu Pferdt mit des löbl. Ordens und derselben mitglieder Hüllf). Эрцгерцог считал, что это находящееся в постоянной боевой готовности подразделение должно отвечать задаче, ради которой орден был основан: «всецело согласно долгу (Schuldigkeit allerdings gemeß)» служить распространению веры и являться местом, где орденская аристократия могла бы нести воинскую повинность с целью поддержки ослабленного войска императора. Австрийский ландкомтур заявил о своей готовности заплатить пять тысяч гульденов на создание полка, от главы баллея Франкония верховный магистр получил еще тысячу гульденов. Оставалось только ждать взносов от остальных провинций, не представленных на совещании. Полк должен был включать шесть рот кирасир (тяжелая кавалерия), четыре роты стрелков из аркебуз (огнестрельного оружия легкой пехоты) и двух рот драгун. Сборным пунктом подразделения мыслилась наследственная земля императора, особенно силезские княжества Иегерндорф и Нейссе. Верховное командование полком и его военный суд оставались в компетенции эрцгерцога, а все офицерские звания (полковник, подполковник, обриствахтмистр (в Новейшее время с ним сопоставим чин фельдфебеля. — Прим. пер.), ритгермейстер и корнет) должны были получать только рыцари братства, и на их содержание отводились орденские средства. Присутствовавший комтур Левенштейн сразу же был назначен полковником, один из Лихтенштейнов — подполковником, а остальные офицерские должности до поры до времени оставались вакантными. Проект не был осуществлен, поскольку остальные рыцари ордена так и не смогли его обсудить, а необходимые средства от баллеев так и не были получены.

На таких же совещаниях были улажены и вскрывшиеся в Мергентхейме проблемы между наместником Иоганном Бернхардом фон Метгернихом и советниками правительства. Новым наместником в Мергентхейме был назначен Клюппель, который в 1646–1649 годах, до самой смерти, был реальным руководителем делами ордена, а его заместителем стал Ганс Вольфганг фон Партенхейм. Венское совещание отклонило предложение франконских сословий о формировании их делегации на мирные переговоры в Мюнстере. Орден желал участвовать в этих переговорах напрямую, без посредников, что и осуществлялось с 1646 года благодаря послу ордена Гиффену. На венских совещаниях также обсуждались многочисленные текущие вопросы, такие как: о назначении наместника в баллее Тюрингия, а также преемника лютеранского ландкомтура Саксонии; об ущербе, нанесенном баллею Альтенбизен в Тридцатилетней войне, и о потерях, причиненных военными действиями французов во владениях ордена по левому берегу Рейна Кронвейсенбург/Эльзас, в Шпейере и Майнце. Наконец, обсуждали новую кандидатуру на должность ландкомтура баллея Лотарингия, прежний глава которого незадолго до того был убит.

Широкий круг вопросов, обсуждаемых на венских совещаниях, живописует яркую картину ужасов заканчивающейся Тридцатилетней войны и ее ощутимых последствий для ордена.

Генеральный капитул в то время собрать было практически невозможно (средств для его проведения не нашлось даже в 1655 г.), поэтому эти совещания мыслились как временная альтернатива высшему собранию братства, ведь возникало множество проблем, требовавших быстрого разрешения и улаживания, в противном случае орденское право могло пострадать, а орден — ослабнуть. Через тридцать лет по окончании последнего Генерального капитула, состоявшегося в конце 1627 года — январе 1628 года, Леопольд Вильгельм, коснувшись необходимости своего присутствия на избрании императора во Франкфурте, заявил, что за неимением времени и из-за множества накопившихся дел провести дополнительное главное собрание всего ордена пока невозможно.

В последние два года жизни эрцгерцога болезнь часто приковывала его к постели. Только 21 декабря 1661 года он предложил членам Генерального капитула провести этот съезд 12 апреля 1662 года в Вене. На нем предстояло избрать коадъютора, а также обсудить другие вопросы: рекуперацию утраченной орденской недвижимости, новые правила новициата для всех ожидающих посвящения в рыцари (половине их предстояло принять этот обряд в провинциях, где они вступили в орден, а другой половине — в Мергентхейме). Верховный магистр из-за плохого состояния здоровья не смог лично участвовать в совещаниях капитула (с 12 апреля до б июня). Несмотря на это, капитул исполнил желание Леопольда Вильгельма: его племянник Карл Иосиф получил должность коадъютора (а позже и посвящение в рыцари от самого верховного магистра). Хотя планы рекуперации обсуждались, но осуществить их в сложившихся обстоятельствах было невозможно. Под давлением нидерландского парламента баллей Утрехт в 1637 году отделился от ордена, а его членам был разрешен брак. Все усилия по рекуперации этой провинции, предпринятые Леопольдом Вильгельмом как из Брюсселя, так и на Генеральном капитуле, не дали результатов. Совсем иначе сложилась судьба комтурства Гемерт. При непосредственной поддержке курфюрстов и благодаря обращению к императору, с помощью альтенбизенских рыцарей и будущего ландкомтура Эдмунда Готтфрида барона Бохольца Леопольду Вильгельму удалось добиться от южных Генеральных штатов передачи комтурства Гемерт в баллей Альтенбизен: 14 июня 1662 года был подписан договор о возвращении этого комтурства ордену. Для новопосвященных рыцарей вводилось важное условие: вторую половину испытательного срока проводить в Мергентхейме. Поскольку на территории Священной Римской империи кальвинизм был признан равноправной с лютеранством конфессией, для новициев в католическом Мергентхейме добавлялась экуменическая нота, постольку поскольку перед посвящением в рыцари новиции, лютеране и кальвинисты, должны были представить свидетельство, что причастились согласно своему вероисповеданию за несколько дней до приема в орден. Причем они должны были получить эти свидетельства близ Мергентхейма. Таким образом, венский Генеральный капитул 1662 года — единственный капитул, состоявшийся при эрцгерцоге Леопольде Вильгельме, прочно занимает место между реформаторскими капитулами 1606 (с утверждением новых Статутов ордена) и 1671 годов при верховном магистре Иоганне Каспаре фон Ампрингене.

Через несколько месяцев после окончания капитула Леопольд Вильгельм после продолжительной болезни умер в Вене 20 ноября 1662 года. Свое последнее место упокоения эрцгерцог обрел в усыпальнице капуцинов. Его так захватило военное дело, что он чаще появлялся в местах боевой славы ордена, чем в орденской резиденции. В Мергентхейме Леопольд Вильгельм побывал только на пути из Брюсселя ко двору императора с 8 до 13 июня 1656 года, где 13 июня в орденской капелле посвятил в рыцари двух человек. Всю жизнь орден оставался для него одним из множества бенефициев, который эрцгерцог использовал в интересах своей династии.

DOZA, НМ 490–492, Varia, Merg 282 und 284, GK 722–726 und 733/3 (обряд интронизации), Ligaakten 62, ВЦ 92/4, Urk.; HHStA, RHR Antiqua 967/9 (разрешение Леопольду Вильгельму вкупе с установлением его преемственности в ордене, 1662); MEA-RTA 133 (1631) — 211 (1662), MEA-FrA 1 (1630/35) — 58 (1656), MEA-Kor 9 (легитимация Гиффена, 1646), RK-RTA 110 (1642) — 47 (1663 отсутствие баллеев Больцано (Эч) и Австрия в австрийском имперском округе), RK-FrA 24 (1642) — 104 (1659/66), Rom-Hofkor 11 (1638) — 13 (1661)? RK-GWA 38а; StAL В 298/Bü 92 (четырехкратная принадлежность Тевтонского ордена к имперским округам на 1637 г.), Bü 81 (собственное представительство округа Франкония в Мюнстере в 1645 г.), Bü 194 (1649) — 207 (1655), В 290/I und II (отношения с императором и Империей), В 293/I–III (отношения с остальными князьями); Dudik 1966: 204–205; Gatrio 1895/II: S. 309–405; Terlinden Vicomte. Erzherzog Leopold Wilhelm 1614–1662, Feldherr, Staatsmann und Protektor der Künste//Alte und moderne Kunst. 1962. 7. H. 60–61. S.10–15; Garas K. Die Entstehung der Galerie des Erzherzogs Leopold Wilhelm//Jahrbuch der kunsthistorischen Sammlungen in Wien. 1967. 63. NF 27. S. 39–80; Gauchat 1958/IV: S. 94, 120, 200, 264, 275, 373, 382; Strnad A.A. Wahl und Informationsprozeß Erzherzogs Leopold Wilhelms von Österreich, Fürstbischof von Breslau (1655–1662)//Archiv für schlesische Kirchengeschichte. 1968. 26. S. 153–190; Broucek P. Erzherzog Leopold Wilhelm und der Oberbefehl über das kaiserliche Heer im Jahre 1645//Aus drei Jahrhunderten: Beiträge zur österreichischen Heeres- und Kriegsgeschichte von 1645–1938. Wien, 1969. S. 7–38 (Schriften des Heeresgeschichtlichen Museums in Wien. 4); Leidl 1978: S. 37; Dom H.J. Die Deutschordensballei Westfalen von der Reformation bis zu ihrer Auflösung. Marburg, 1978. S. 180–182 (Quellen und Studien zur Geschichte des Deutschen Ordens. 26); Zelenka. S. 234–235; Rainer J. Die päpstlichen Provisionen für Bremen und Magdeburg im Jahre 1628//Römische Kurie: Kirchliche Finanzen. Vatikanischen Archiv. Studien zu Ehren von Hermann Hoberg. Rom, 1979. T. II/Hg. E. Gatz. S. 727–740 (Miscellania Historiae Ponüflciae. 46); Mraz G. Der Bibliothekskatalog des Erzherzogs Leopold Wilhelm aus dem Jahre 1647//Jahrbuch der kunshistorischen Sammlungen in Wien. 1981. 77. S. I–V, XXXIX–XLVI; Reinhardt 1982: S. 131–135, 149,155; Herrsche 1984/I: S. 258; NDB 1985/14: S. 296–298; Leidl 1985: S. 10–11; Die Habsburger 1988: S. 250–252; Bischöfe 1990: S. 265–267; Oschmann A. Der Nürnberger Exekutionstag 1649–1650. Münster, 1991 (Schriftenreihe der Vereinigung zur Erforschung der Neueren Geschichte. 17); Leidl. A. Das Bistum Passau zwischen Wiener Konkordat und Gegenwart. Passau, 1993. S. 107–109; Schütz K. Die Sammlung Erzherzog Wilhelms//1648: Krieg und Frieden in Europa/Hg. К. Bußmann, H. Schilling. o.O., 1998. S. 181–190; Schnettger M. Der Kaiser und die Bischofswahlen: Das Haus Österreich und die Reichskirche vom Augsburger Religionsfrieden bis zur Mitte des 17. Jahrhunderts//Reichsständische Libertät und Habsburger Kaisertum/Hg. H. Duchardt. Mainz, 1999. S. 213–255 (Veröffentlichungen des Instituts für Europäische Geschichte Mainz. Abteilung Universalgeschichte. Beiheft 48); Vermeir R. De landvoogdij in de Zuidelijke Nederlanden van Isabella tot Leopold Willem (1621–1647)//Miscellanea Baliviae dejuncis II/Hg. J. Mertens. Bilzen, 2000. S. 209–222 (Bijdragen tot des geschiedene van de Duitse Orde in de Balije Biesen 6); Krijg en Kunst: Leopold Willem (1614–1662). Habsburger, Landvoogd en Kunstverzamelaar. Tentoonstellung van de landcommanderij Alden Biesen/Hg. J. Mertens, F. Aumann. Bilzen, 2003; Schreiber R. «Ein Galeria nach meinem Humor»: Erzherzog Leopold Wilhelm. Wien, 2004 (Schriften des Kunsthistorischen Museums. 8); Amann K. Das Habsburgische Kaiserhaus und das Fürstbistum Passau im 17. und 18. Jahrhundert//Grenzenlos: Geschichte der Menschen am Inn. Katalog/Hg. Е. Boshof, М. Brunner, Е. Vavra. Regensburg, 2004. S. 152–158; Arnold U. Erzherzog Leopold Wilhelm von Österreich — Kirchenfürst und Hochmeister des Deutschen Ordens//Ibid. S. 163–168.


47. Карл Иосиф Австрийский Коадъютор, 5.V.1662 — 27.I.1664



Карл Иосиф, сын Фердинанда III и его второй жены Марии Леопольдины из тирольской линии династии австрийских эрцгерцогов, родился 7 августа 1649 года. 10 июня 1661 года император Леопольд I по просьбе своего дяди (верховного магистра Леопольда Вильгельма) обратился к Папе Александру VII по вопросу отмены возрастного ценза для своего сводного брата, благодаря чему Карл Иосиф, принятый в 1661 году в Кёльне, а в 1662 году в Пассау в соборный капитул, — несмотря на свое несовершеннолетие, получил возможность быть избранным коадъютором верховного магистра и епископом Пассау. Александр VII ответил на это пожелание посланием (бреве) от 9 ноября 1661 года, которое 25 и 26 апреля 1662 года обсуждалось на венском Генеральном капитуле ордена. В апреле 1663 года Дана назначил принца, принявшего постриг 3 сентября 1661 года, князем-аббатом Мурбаха и Лудерса в Эльзасе. 23 апреля 1662 года Карл Иосиф отправил своего обергофмейстера, рыцаря Мальтийского ордена графа Йозефа фон Рабату, имперского придворного советника и кемерера Леопольда Вильгельма, графа фон Кёнигсега, на орденский капитул. Леопольд I обещал перед орденом своему юному сводному брату, что по достижении совершеннолетия тот принесет орденские обеты и только после этого последует акт интронизации. 5 мая Венский капитул утвердил Габсбурга преемником Леопольда Вильгельма, и три орденских рыцаря лично поставили в известность о единогласном решении императора и Карла Иосифа. 14 мая 1662 года дядя посвятил юного эрцгерцога в рыцари ордена в венской августинской церкви в присутствии двора (13 апреля он уже был избран коадъютором епископа Пассау). На следующий день орденский капитул уточнил принятое за десять дней до того предварительное решение о Карле Иосифе в присутствии главы Империи, которому по достижении совершеннолетия предстояло принести три орденских обета, а также поставил вопрос о получении тогда же имперских регалий.

Слабое здоровье верховного магистра и только что выбранного коадъютора, который мог начать по-настоящему управлять орденом лишь по достижении двадцати лет, заставило принять решение о передаче управления орденом после смерти Леопольда Вильгельма трехглавой директории ордена. Согласно орденским документам от 8 июня 1662 года, членами директории должны были стать наместник Мергентхейма и ландкомтур Вестфалии Августин Освальд фон Лихтенштейн, австрийский ландкомтур Иоганн Каспар фон Ампринген и глава баллея Альтенбизен Эдмунд Готтфрид барон фон Бохольц. Когда 9 июня 1663 года Лихтенштейн умер, решением большинства директории от 14 августа 1663 года его место занял комтур Капфенбурга Филипп, барон фон Гравенег, который только 3 августа был приглашен в качестве наместника баллея Франкония, а 26 марта 1664 года утвержден в должности франконского ландкомтура.

Орденская директория вскоре понадобилась, поскольку 20 ноября 1662 года верховный магистр Леопольд Вильгельм умер, а тринадцатилетний Карл Иосиф по причине слабого здоровья и несовершеннолетия еще не мог приступить к руководству делами ордена. На Генеральном капитуле 1662 года обсуждалась состоявшая из двенадцати разделов инструкция для орденской директории, а на Генеральном капитуле (Convocations Confererenz) в Мергентхейме 10–20 февраля 1663 года было решено издавать все орденские документы уже от имени юного эрцгерцога, тем более что 3 февраля 1663 года он принимал участие в работе капитула в Мергентхейме. Для скрепления исходящих документов Габсбург прилагал к ним соответствующую печать.

Двадцатого января 1663 года в Регенсбурге оглашением указа императора открылся постоянно действующий рейхстаг. В феврале собравшиеся в Мергентхейме члены орденского капитула решили направить на рейхстаг свое посольство. Они должны были продемонстрировать императорской архиепархии Бамберг право ордена в порядке размещения и голосования, поскольку Бамберг — впрочем, до 1805 года безуспешно — постоянно протестовал против того, чтобы послы верховного магистра и дейчмейстера занимали более высокое место, чем его послы.

Двадцать второго апреля 1663 года на имперской директории, проведенной в курфюршестве Майнц, были утверждены на должность верховного магистра Иоганн Каспар фон Ампринген и орденский канцлер Себастьян Пот. Если бы Поту это не удалось, его место должен был занять советник дейчмейстера д-р Георг Май. Баллей Эльзас, как имперское сословие, был представлен Потом и Майем, а также Францем Теобальдом Липсием. Баллей Кобленц, относившийся к коллегии рейнских духовных князей, был представлен только Потом. На заседании совета курфюрстов 2 мая 1663 года орденское посольство впервые принимало участие в обсуждении иерархии перед Бамбергом, равно как и во всех последующих обсуждениях.

Тринадцатого августа 1663 года «конференция» обсуждала общие орденские вопросы: замещение покойного Лихтенштейна Филиппом Гравенегом, вопросы баллеев Эльзас, Гессен и Южный Тироль, военная помощь ордена в отражении турецкой угрозы, рекуперация баллея Утрехт и баллеев в Италии, приходское право ордена в часовне Св. Елизаветы в Нюрнберге (единственной католической церкви в протестантском Нюрнберге) и защита евреев на территории ордена. В обсуждении принимали участие всего четыре ландкомтура (Австрии, Альтенбизена, Лотарингии и Франконии, причем трое из них одновременно были членами орденской директории) и три франконских советника. На этом закончилось важное для истории ордена интермеццо трехглавой директории в период несовершеннолетия Карла Иосифа, который уже в июне 1663 года тяжело заболел и умер в возрасте пятнадцати лет 27 января 1664 года в Линце. Его похоронили в Вене, в склепе церкви капуцинов. Династия Габсбургов больше не имела претендентов на вакантную имперскую должность, и имперской церковной политикой отныне стали заниматься династии Виттельсбахов и Пфальц-Нейбургов. После смерти Карла Иосифа и до избрания следующего верховного магистра братством руководили главы эльзасской и франконской провинций, как это было предусмотрено орденскими Статутами при вакантности престола верховного магистра.

DOZA, НМ 492–493, GK 725–726 (1662–1663), Urk., Merg 284/1; HHStA, RHR Antiqua 967/9 und RK-GWA 38a (к избранию коадъютора), Hofkor 13 (1655–1666), RK-RTA-165a (1663) — 165b (1664) und RTA 413 (к легитимациям 1663), MEA-RTA 212 (1663) — 220 (1664), RK-BdPK 1–4 (1663–1664); Dudik 1966: 207–208; Gatrio 1895/II: S. 391–405; Gatrio 1895/I: S. 264, 275, 373, 378–379, 382; Leidl. 1978: S. 37; Zelenka 1979: S. 236; Reinhardt 1982: S. 131–135; Herrsche 1984/I: S. 258; Leidl 1985: S. 10–11; Schaffer G. Passauer Kirchenfürsten der Renaissance und des Barock. Freilassing, 1985. S. 27; Die Habsburger 1988: S. 210–211; Bischöfe 1990: S. 217–218; Leidl A. Das Bistum Passau zwischen Wiener Konkordat und Gegenwart. Passau, 1993. S. 110–112; Weiss S. Zur Herrschaft geboren: Kindheit imd Jugend im Haus von Kaiser Maximilian bis Kronprinz Rudolf. Innsbruck, 2008. S. 214–216.


48. Иоганн Каспар фон Ампринген 20.III.1664 — 9.IX.1684



Все члены избирательной коллегии в Мергентхейме 20 марта 1664 года проголосовали за избрание верховным магистром ландкомтура баллея Австрия Иоганна Каспара фон Ампрингена; едва ли этот выбор мог пасть на какого-то более достойного члена ордена. Несмотря на попытки многих претендентов-князей возглавить орденскую элиту (in gremio zu verbleiben), было решено, что будущий обладатель высшей должности братства как глава мелкого имперского сословия, должен сохранять добрые отношения с домом императора. Как свидетельствовали события прошедших десятилетий (потеря многочисленных территориальных владений по итогам Тридцатилетней войны), в эпоху абсолютизма шансы этого сословия на выживание были теснейшим образом связаны с главой Империи. Происхождение и духовное развитие Ампрингена было залогом его карьеры в ордене.

Последний отпрыск старинного аристократического рода из Брейсгау, Иоганн Каспар, сын Иоганна Кристофа фон Ампрингена и Сусанны фон Ландсберг, родился 19 января 1619 года, скорее всего, в замке Амбринген близ Кирххофена к юго-западу от Фрейбурга-в-Брейсгау (сведения о том, что он родился в Венгрии, кажется, появились позднее). Когда Иоганн Каспар закончил младшие классы университета иезуитов во Фрейбурге, его отец, состоявший на службе у Габсбургов, отправил сына в Вену ко двору императора Фердинанда II. Затем юноша поступил на службу к эрцгерцогу Леопольду Вильгельму. Впоследствии учеба привела его в Лёвен и Рим. Иоганн Каспар достаточно быстро стал доверенным лицом верховного магистра, поскольку уже вскоре после вступления в Тевтонский орден, 18 июля 1646 года, появился в высшей иерархии местных служащих при верховном магистре сначала в качестве хаускомтура и траппира Мергентхейма, а затем — комтура Вюрцбурга. Благодаря усердному ведению хозяйства и высокой нравственности он быстро снискал уважение в ордене, так что уже в конце 1651 года поговаривали о его назначении наместником верховного магистра в силезско-моравских комтурствах, непосредственно подчиненных верховному магистру (камералкомтурствах). Эту должность Иоганн Каспар получил в начале 1653 года, нося до 1655 года титул вице-наместника.

Территории Фрейденталь и Эйленберг, бывшие орденскими владениями в 1621–1623 годах, при верховном магистре Штадионе приносили ордену значительные доходы, но в последние годы войны пришли в жалкое состояние. Ампринген с присущей ему энергией сделал всё, чтобы вдохнуть жизнь в экономику ордена, прежде всего в сферу производства и обработки железа, а также в сельское хозяйство, и сумел удовлетворить финансовые потребности главы ордена эрцгерцога Леопольда Вильгельма, вечно нуждавшегося в деньгах. Кроме того, Ампринген постоянно стремился улучшить материальное положение подданных, заботился об их образовании и духовности. Благодаря своим организационно-хозяйственным талантам Иоганн Каспар быстро продвигался в ордене и на службе у эрцгерцога в качестве советника баллея Франкония, а затем служащего Совета верховного магистра и действительного тайного кемерера. Весной 1660 года Иоганн Каспар, ставший к тому времени заметной фигурой в ордене, принял отречение (в свою пользу) от должности ландкомтура баллея Австрия стареющего графа Дауна. 12 августа 1660 года Ампринген стал наместником, а 25 июня 1661 года — ландкомтуром, получив в дальнейшем титулы комтура Гросс-Зоннтага, Вены и Винер-Нейиггадта, — это происходило на фоне обострения противоборства Габсбургов с Турцией, когда австрийский баллей особенно страдал от бесконечной малой войны.

Венский Генеральный капитул, состоявшийся весной 1662 года, по причине тяжелого состояния Леопольда Вильгельма фактически прошел под руководством Ампрингена. На капитуле были приняты решения о средствах морального обновления (о более строгом соблюдении обетов бедности и послушания) и укреплении корпоративного управления ордена, а также о способах более эффективного хозяйствования, и в этих решениях чувствуется его твердая рука. После смерти эрцгерцога — верховного магистра (20 ноября 1662 г.) Ампринген вошел в Тройственную директорию — временный орган управления, действовавший от лица несовершеннолетнего преемника эрцгерцога Карла Иосифа. Будучи в то же самое время послом ордена в Вене, он укрепил связь с императорским двором, и его усердие было оценено по достоинству. Поэтому избрание Ампрингена на высшую должность в ордене вскоре после кончины Карла Иосифа никого не удивило. До преобразования ордена в XX веке это был последний случай, когда высший орденский пост занял рыцарь некняжеского происхождения.

Еще будучи ландкомтуром, новый верховный магистр уделял особое внимание вопросам военной подготовки (exercitium militare). Задачу ордена — воевать с неверными — следовало пересмотреть в духе времени, и Иоганн Каспар искал универсальное решение этого вопроса. Орденские отряды сражались вместе с императорским войском в победоносной битве с войсками Османской империи при Сен-Готарде на Рабе 1 августа 1664 года, и, вероятно, орден принимал участие в походе на Кандию (Крит) в 1668–1669 годах (вопреки расхожему мнению, Ампринген не возглавлял ни один из этих походов). Но все его усилия по постоянному призыву на орденскую военную службу, укрепление и содержание пограничных сооружений и поиск других форм военных тренировок разбивались о разногласия внутри ордена или об отсутствие интереса при дворе императора, так что верховный магистр наконец, разочаровавшись, сдался. Больший успех сопутствовал Ампрингену в стремлении провести в ордене моральные (укрепление нравственности в духе приносимых обетов. — Прим. пер.) и материальные (требующие не только соблюдения обета бедности, но и более современных методов ведения хозяйства. — Прим. пер.) реформы и укрепить положение духовной корпорации знати как имперского сословия, например при утверждении главенствующего положения верховного магистра перед епископами в рейхстаге, а также при заключении договора с Гессен Кассельской линией Гессенского дома о трехконфессиональности баллея Гессен в 1680–1681 годах. С 1668 года, совершая генеральные визитации, он тщательно готовил реформаторский капитул 1671 года. В отличие от своих предшественников, имевших многочисленные богатые бенефиции, Ампринген был вынужден ограничиваться лишь доходами от должности верховного магистра, поэтому он придавал особое значение хозяйственным вопросам, что объяснялось и многолетним опытом его работы в силезско-моравских владениях ордена (он оставался наместником вплоть до своего избрания верховным магистром). С неменьшим усердием Ампринген занимался возрождением былого духа ордена, что подтверждается, в частности, его постоянной заботой о духовной семинарии в Мергентхейме.

В начале 1673 года император Леопольд I в Братиславе назначил его на должность губернатора королевства Венгрия и соседних земель, за которую в последующие годы должен был отвечать исключительно Иоганн Каспар. Вновь созданная гражданская и военная власти имели следующие задачи: наведение порядка в вечно мятежных землях, возврат к католицизму и сокрушение власти сословий. Власть губернатора при Ампрингене фактически была недейственной, поскольку императорский двор буквально бросил его на произвол судьбы. Вероятно, во всей борьбе за власть оставалась всего одна действующая фигура, ни в коем случае не являвшаяся решающим фактором. Тем не менее в нем усматривали воплощение абсолютистских планов венского двора, направленных против конституции страны. Поэтому его обвиняли в радикальных мерах, которые разожгли малую войну, и в конце концов — восстание куруцев под руководством Имре Тёкёя. Роль Ампрингена в этих событиях историки оценивают по-разному, и она требует более тщательного разъяснения. Однако Иоганн Каспар, согласившись на исполнение этого императорского поручения, быстро понял всю безнадежность своих усилий и попросил об отставке. Однако император удовлетворил эту просьбу только в 1679 году, после того, как в Венгрии разразилась эпидемия чумы.

Годы, проведенные в Венгрии, подорвали здоровье Ампрингена, поэтому на Генеральном капитуле в декабре 1679 года помимо вопросов внутренней и внешней реформы ордена было решено включить в повестку и вопрос о преемнике верховного магистра. Горький опыт с платежами императорского двора, который больше обещал, чем выполнял, сделал актуальным подбор на эту должность какого-то богатого претендента, поскольку орденские кассы были почти пусты. Избранный коадъютором Людвиг Антон фон Пфальц-Нейбург должен был прежде всего удовольствоваться сравнительно скромным апанажем (здесь: денежным содержанием. — Прим. пер.) из камералкомтурства и, кроме того, обязаться при жизни Ампрингена не брать на себя никакой служебной инициативы и признавать распоряжения верховного магистра.

Когда весной 1682 года умер Фридрих фон Гессен, глава Силезии и епископ Бреслау (Вроцлава), император Леопольд предложил уже сильно страдавшему от подагры верховному магистру эту почетную должность и заявил, что готов возвысить владение Фрейденталь до статуса княжества, поскольку согласно конституции Силезии главой земли неизменно должен быть князь Силезии. Хотя такое предложение означало признание его многолетней верной службы, Ампринген дал согласие нехотя и с опаской: за свое служение он должен был получать жалованье от двора императора, но денег не дождался и вынужден был отказаться от предложенной должности; кроме того, возвышение в князья, состоявшееся 4 ноября 1682 года, явно приблизило его конец. Опасения Иоганна Каспара, что в Силезии, как и во время его службы в Венгрии, орден в конце концов понесет большие финансовые потери, не получив денег за службу, оказались вполне обоснованными. Надежды Ампрингена на спокойную старость в Силезии, где он пребывал с февраля 1683 года, не оправдались. Новый поход турок на Вену и необходимость укрепления обороны страны вновь потребовали от магистра полной отдачи. Почти до самой смерти он всего себя посвящал службе, хотя его силы были на исходе. 7 сентября 1684 года Иоганн Каспар перенес апоплексический удар и через два дня скончался в Бреслау. Согласно завещанию, его похоронили в приходской церкви во Фрейдентале, которую он при жизни щедро одарил.

Ампринген был глубоко набожным человеком, усердно и преданно служившим династии Габсбургов. Из множества сохранившихся писем, зачастую написанных собственноручно, отчетливо вырисовываются такие черты личности верховного магистра, как ярко выраженное самосознание и скрупулезная щепетильность, правовая убежденность и искренняя забота о благополучии вверенных ему членов ордена и подданных. Конечно, об Иоганне Каспаре совершенно справедливо говорят, что он пожертвовал собой во имя ордена и сделал всё возможное, чтобы предотвратить крах духовной корпорации знати.

До нас дошел его девиз: Multa vide, die pauca, pati plurima disce; efficient magnos hae tria saepe viros («Многое зри, мало говори, старательно учись терпению; всё это нередко рождает великих людей»), который очень точно характеризует и верховного магистра, и его отношение к ордену.

DOZA, V 4433; Venator J.С. Christlich-einfältige Leich- und Lob-Predig über… Herrn Johann Caspam, o.O. 1684; Lucae F. Schlesiens curieuse Denkwürdigkeiten. Frankfurt/Main, 1689. S. 1899–1900; Dudik 1966: S. 208–209; NDB 1953/1: S. 259–260; Holmann. 1964: 272–277; Irgang 1971: 143–156, 227; Roeßler/Franz. Biographisches Wörterbuch zur deutschen Geschichte. München, 1975. Sp. 1316–1317; Demel В. Von der katholischen zur trikonfessionelen Ordensprovinz: Entwicklungslinien in der Personalstruktur der hessischen Deutschordensballei in den Jahren 1526–1680/81//Elisabeth, der Deutsche Orden und ihre Kirche: Festschrift zur 700jährigen Wiederkehr der Weihe der Elisabethkirche Marburg/Hg. U. Arnold, H. Liebig. Marburg, 1983. S. 186–281 (Quellenund Studien zur Geschichte des Deutschen Ordens. 18); Lehner 1994: Register; Irgang W. Eine Leichenpredikt als Quelle zur Biographie vonjohann Caspar von Ampringen//Silesiographia. Würzburg, 1998. S. 525–543.


49. Людвиг Антон фон Пфальц-Нейбург 10.IX.1684 — 4.V.1694



Людвиг Антон родился 9 июня 1660 года. Он был третьим сыном нейбургского пфальцграфа Филиппа Вильгельма от второго брака (с перешедшей в католичество Елизаветой Амалией Магдалиной Гессен-Дармштадтской). Отец будущего магистра уже в 1664 году обратился к главе ордена Ампрингену за рекомендацией на избрание сына в духовный сан на назначенном в Мергентхейме избирательном и генеральном капитуле. Наряду с множеством княжеских претендентов император Леопольд I поддерживал также это предложение пфальцграфа, еще целое десятилетие идущего в фарватере французской имперской политики. Однако орденский капитул не принял во внимание это желание. Филипп Вильгельм еще в 1662 году обратился с просьбой к Папе отменить возрастной ценз принятия пострига, а вместе с тем и возможность получить духовные бенефиции для своих предназначенных для духовного сана сыновей Вольфганга Георга Фридриха, Людвига Антона и Карла Филиппа. Просьба в отношении Людвига Антона была удовлетворена лишь в марте 1668 года, а 24 ноября 1676 года это правило было распространено на все церковные благотворительные учреждения и духовно-рыцарские ордены. Между тем 28 сентября 1664 года Вольфганг Георг и Людвиг Антон приняли монашеский постриг в Кёльне от поставленного Империей кёльнского епископа Петера фон Валенбурга. В том же году Людвиг Антон стал претендентом на каноникат в Кёльне и Страсбурге — последний он получил 26 июля 1669 года в Мольсхейме. 27 июля 1668 года он получил пребенду в Майнце, 17 марта 1673 года — бенедиктинское аббатство Фекам в подарок от Людовика XIV, своего крестного отца. 30 августа 1674 года он получил пребенду в Шпейере, потерпел неудачу в 1674 году в Оснабрюке, но в 1676 году стал обладателем пребенды в Мюнстере, в 1679 году — в Льеже, еще в декабре 1678 года был единогласно избран старшим пастором корпорации знатных рыцарей Уденхейма (Брухзаля) и 19 сентября 1679 года получил обещание канониката (места каноника с соответствующими доходами. — Прим. пер.) в епископстве Бриксен (итал. Брессаноне), но 11 марта 1680 года отказался от него в пользу своего старшего брата Вольфганга Георга, продолжив службу коадъютором в Тевтонском ордене. Но грядущий путь юного пфальцграфа со второго десятилетия его жизни в значительной мере определило замужество его старшей сестры Элеоноры Магдалины Терезии, которая 14 декабря 1676 года в Пассау сочеталась браком с императором Леопольдом I, став его третьей женой. Не имевшая наследника династия Габсбургов и многодетная династия Пфальц-Нейбургов с 1676 года объединились, что до 1732 года определяло имперскую политику обоих верховных магистров, вышедших из пфальц-нейбургской династии.

Пользующийся помощью Папы и еще больше — заботой неутомимого отца, Людвиг Антон проявил стремление к военному искусству и в связи с этим как кандидат от императорской четы и от своего семейства, вероятно 10 декабря 1679 года, принеся три орденских обета, был посвящен в рыцари ордена на проходившем в Мергентхейме 6–28 декабря 1679 года Генеральном капитуле, а еще через шесть дней получил утверждение в должности коадъютора верховного магистра Ампрингена. Непосредственно перед началом капитула Иннокентий XI утвердил совместимость высшей орденской должности и духовных бенефициев, таким образом снова благословив политику благотворительности династии Нейбургов. Избирательная капитуляция (документ, подписываемый кандидатом на выборный государственный пост, в котором он давал согласие на принятие этого поста в случае победы на выборах и брал на себя определенные обязательства. — Прим. пер.), принесенная Людвигом Антоном 16 декабря 1679 года, была одобрена и утверждена Леопольдом I 31 декабря 1680 года.

Десятилетие между избранием коадъютором в 1679 году и признанным большинством голосов избранием князем-пробстом Эльвангена 22 августа 1689 года, вновь при постоянной поддержке императора (свояка Людвига Антона), было заполнено исполнением поручений Леопольда I, Империи, ордена и семьи. 18 марта 1681 года император поставил его во главе только что сформированного нейбургского полка из трех рот, 24 ноября 1684 года за героизм в битвах под Веной и под Парканами сделал оберстфельдвахмистром, 7 сентября 1685 года Людвиг Антон получил звание лейтенант-фельдмаршала. Коадъютор со своими войсками участвовал в военных действиях в 1683–1684 годах в Венгрии, 2 сентября 1686 года — в штурме Буды императорскими войсками, в битве при Мохаче (12 августа 1687 года), в победном снятии осады с Майнца (8 сентября 1689 г.) и Бонна (9 октября 1689 г.). Ему нипочем были ранения, однако приобретенная в Венгрии опасная лихорадка временами давала о себе знать. С 1689 года нейбургские войска были расквартированы в Майнце единым гарнизоном. После кончины Ампрингена 9 сентября 1684 года его преемник, сразу же получивший весть об этом, сообщил руководству ордена в Мергентхейме из полевого лагеря близ Буды о том, что передача верховной власти назначена на 14 сентября, и пригласил в Мергентхейм свой совет и верховного гофмейстера, франконских членов совета и комтура обителей Регенсбург и Гангофен Иоганна Адольфа Рау фон Хольцхаузена, чтобы там в их присутствии взять на себя обязательства перед орденом. В период зимнего перерыва в военных действиях на венгерском фронте Людвиг Антон последовал в Мергентхейм, и 15 января 1685 года состоялась его торжественная интронизация. С этого времени в девизе Людвига Антона появились слова: «fortiter et constanter» (сильно и непоколебимо). В том же 1687 году он ненадолго задержался в Мергентхейме, чтобы провести ревизию финансовых дел и собственности, а также привлечь на службу ордену некоторых мирян. 21 мая 1687 года он опубликовал новую инструкцию для служащих, ведающих финансами ордена в Мергентхейме. Немного погодя, 8 июля 1687 года, он как глава ордена с согласия императора получил имперские регалии.

Рукоположенный в субдиаконы Папой Иннокентием XI, одержимым крестовыми походами, Людвиг Антон за участие в Турецкой войне в качестве кёльнского и льежского каноника 14 мая 1689 года получил необходимое ему двухгодичное освобождение от воинской службы.

Закончив войну на Среднем Рейне (боевые действия 1688 1697 гг. между Аугсбургской лигой и Францией), Людвиг Антон с конца 1689 года до осени 1690 года сопровождал свою сестру Марию Анну через Нидерланды и Англию в Испанию; недолго пробыв в португальской Коимбре, он вернулся через Геную в Империю, где вновь при поддержке императора 19 апреля 1691 года был избран коадъютором архиепископа Майнцского. Вскоре архиепископ Майнцский Ансельм Франц фон Ингельхейм (1679–1695 годы), подозреваемый во франкофильстве, передал пфальцграфу военные дела (Militaria) в курфюршестве. Добиться места майнцского архиепископа, а значит, и его положения руководителя коллегии курфюрстов стало новой заманчивой целью юного принца.

Двенадцатого ноября 1691 года Людвиг Антон был единогласно назначен князем-епископом небольшого епископства Вормс, сильно пострадавшего в 1688–1689 годах в ходе войны Франции с Аугсбургской лигой. 8 июня 1693 года его назначение получило одобрение Папы. Так он стал главой первого княжества-епископства в Империи. Еще раньше Людвиг Антон был назначен князем-пробстом Эльвангена. Но для этого он должен был получить рукоположение в священнический сан. И вот 20 июля 1691 года Иннокентий XII повелел уже назначенного князем-пробстом Людвига Антона в ближайшие три года рукоположить в священнический сан. На этом условии 4 августа Папа утвердил Людвига Антона в эльвангенском бенефиции, учитывая желание императора и заслуги Людвига Антона в Турецкой войне. Одновременно он утвердил диспенсацию от обязанности присутствовать в Кёльне и Льеже. 14 августа 1691 года Папа утвердил диспенсацию от присутствия в Эльвангене, учитывая услуги, оказываемые Людвигом Антоном Империи. Впрочем, должности Людвига Антона в Эльвангене и Вормсе по истечении срока действия диспенсаций способствовали тому, что пфальцграф вскоре получил другой, более высокий, сан. 4 января 1694 года в Ашаффенбурге курфюрст Ансельм Франц (архиепископ Майнцский) рукоположил своего коадъютора в священнический сан и сразу же передал ему инсигнии как князю-пробсту. В день Богоявления в 1694 году Людвиг Антон отслужил свою первую мессу и 10 января 1694 года был посвящен в епископы в Ашаффенбурге первым митрополитом имперской Церкви в присутствии епископов Майнцского (д-ра Маттиаса Штарка) и Шпейерского (Иоганна Филиппа Буркарда), а также аббатов Эр баха, Шёнталя и Аморбаха. Людвиг Антон пригласил на этот торжественный акт своего брата, курфюрста Пфальца Иоганна Вильгельма, в резиденцию эрцканцлера.

Запасшись выданным Папой бреве о правилах выборов (от 24 ноября 1676 г.), будучи императорским кандидатом на вакантное Льежское епископство, только что рукоположенный епископ Людвиг Антон без промедления отправился в Льеж. Он собирался составить конкуренцию своему двоюродному брату (из династии Виттельсбахов) Иосифу Клименту, курфюрсту Кёльна и коадъютору Хильдесхейма, еще не рукоположенному в более высокий сан, в его претензиях на богатое княжество-аббатство на западной границе Священной Римской империи. На сумбурно прошедших выборах, состоявшихся 20 и 21 апреля 1694 года, с минимальным перевесом голосов неожиданно победил дейчмейстер. Однако 4 мая 1694 года он скоропостижно скончался. Из-за бушевавшей в Льеже эпидемии сыпного тифа тело Людвига Антона по совету врачей не было забальзамировано, а срочно отправлено в Дюссельдорф и, по-видимому, погребено в обычной могиле. Там 24 мая 1694 года была проведена поминальная служба в обычной барочной манере с отпеванием иезуитом Эрнстом Дормом. 1 июля 1694 года перед собравшимся Генеральным капитулом в орденской резиденции директор семинарии Иоганн Михаэль Кремер помянул умершего магистра во время погребальной литургии в приходской церкви. Под звон колоколов богослужениями и раздачей милостыни помянули магистра в землях по Тауберу и Некару, а также в Силезии.

Хотя имеются сведения, что похороны верховного магистра состоялись 8 мая 1694 года в церкви иезуитов в Дюссельдорфе, однако во время раскопок 1969–1970 годов в ладенбургской церкви Св. Себастьяна в часовне тогдашнего вормсского двора епископа было обнаружено мумифицированное тело, которое признали останками вормсского епископа Людвига Антона, и споры по поводу места его захоронения разгорелись вновь.

Десятилетие, когда Людвиг Антон возглавлял духовно-рыцарский орден, весьма отчетливо отражает непростое положение в Империи, которая на востоке оборонялась против набегов турок, а на западе противостояла гегемонии Франции. Пфальц-нейбургский верховный магистр со своими нейбургскими отрядами сражался вместе с рыцарями ордена у Вены и в Венгрии до 1687 года, а в 1689 году — у Майнца и Бонна. Хотя Людвиг Антон был вынужден то и дело поправлять свое здоровье из-за частых простуд, он продолжал участвовать в боевых действиях. Еще до его вступления в должность верховного магистра центр орденских владений на юге и юго-западе Империи пострадал в результате военных действий и разгрома, нанесенного войсками Людовика XIV (Голландская война 1672–1678 гг. — Прим. ред.). Хотя король Франции был крестным отцом Людвига Антона, с 1672 года все владения ордена по левому берегу Рейна до Мааса ощутили на себе дыхание войны, и братство потеряло свои комтурства в баллеях Эльзас и Лотарингия вместе с владениями дейчмейстера по левому берегу Рейна: Шпейером, Майнцем и Кронвейсенбургом в Эльзасе. К этим событиям самое прямое отношение имели рыцари ордена Святого Лазаря, тесно связанного с французской короной. В 1673 году войска Тюренна стояли перед Мергентхеймом; в конце 1688 года (война Аугсбургской лиги с Францией) французы снова достигли Франконии и Швабии и под командованием генерала маркиза де Фекьера совершили неслыханные зверства в землях по Тауберу. Подданные ордена в том же году ощутили на себе войну, когда войска Бранденбурга и Саксонии занимали зимние квартиры, а позднее узнали и то, на что способна разнузданная солдатня, с которой орден не мог справиться, не имея достаточных сил в Империи и на местах.

Поскольку доходы верховного магистра из гессенских комтурств (Верхнего) Флёрсхейма близ Альцея и владений франкфуртского комтурства Саксенхаузен к юго-западу от Майнца ощутимо сократились, дейчмейстер задумался над тем, каким образом вернуть орденские владения. В 1685 году он отправил ко двору своего королевского крестного орденское посольство, которое, впрочем, вернулось из Парижа ни с чем. Точно так же созванный 1–4 августа 1685 года в Хейльбронне Генеральный капитул ордена не смог восстановить былые права на орденскую недвижимость, поскольку Империя была слишком слаба, чтобы вытеснить войска короля-Солнца с территории Империи. Поэтому дейчмейстер мог только обращаться с жалобами к императору, регенсбургскому имперскому собранию и благосклонным князьям, равно как к герцогу Максимилиану Филиппу Баварскому, а также к Папе и просить о помощи против оккупации рыцарями ордена Святого Лазаря. Руководивший Регенсбургским рейхстагом курфюрст-эрцканцлер уже 9 апреля 1685 года отдал распоряжение главе своей канцелярии в Регенсбурге вынести высказанные орденом претензии к Франции на имперский конвент. Эти усилия не позволили ордену достичь поставленной цели немедленно, но подготовили почву, чтобы Франц Людвиг, младший брат Людвига Антона, в 1697, 1704–1706 и 1714 годах смог вернуть орденские владения по левому берегу Рейна, и способствовали улучшению положения имперских и местных учреждений. В тех достаточно сложных обстоятельствах столь прозорливые действия являются, несомненно, заслугой первого верховного магистра из династии Пфальц-Нейбургов и всего его окружения, каковое образовывали члены ордена и его служащие. Давая оценку сделанному Людвигом Антоном для Тевтонского ордена, можно сказать, что, несмотря на превратности судьбы и нелегкие испытания, выпавшие на долю духовной корпорации знати, верховный магистр, являясь верным сыном ущемленной Империи, не щадя себя, смог создать те предпосылки, которые через двадцать лет после его смерти обеспечили ордену новый подъем.

DOZA, НМ 493–499, GK 728 (1679) — 729 (1694), Urk.; Вена, Военный архив, Bestallung № 2365 (Назначение лейтенант-фельдмаршалом от 7 сентября 1685 г.); Мюнхен, Баварский Главный государственный архив, DO-Literalien № 8 (Записки Людвига Антона Максу Филиппу о его имперско-правовой поддержке против рыцарей ордена Святого Лазаря); Мюнхен, Тайный архив ордена, Korrespondenzakten 136/1 (рукоположение в Ашаффенбурге в 1694 г.); HHStA, RK-GWA 20d und 24а (к избранию коадъютором в Майнце в 1691 г.), 38а (избрание коадъютором и магистром в 1679–1680 гг. и т. д.); RK-RTA-203 (1684) — 210 (1691–1692) und 243 (1684–1685) — 245 (1690–1697), RK-BdPK 26b (1684) — 32d (1694–1695); RHR-Antiqua 967/9 (1664); MEA-RTA 262 (1683) — 293 (1694), Kor 36 (к выборам коадъютора в 1691 г. в Майнце и рукоположению в 1694 г.); Dudik 1966: S. 214–215; Gauchat 1952/V: S. 272, 420; Litzenburger 1958: S. 171–172, 184; Hofmann 1964: S. 274–281; Reinhardt 1982: S. 129–135, 149–152; Herrsche 1984/1: S. 261; NDB 1987/15. S. 408–409; Bischöfe 1990: S. 287–288; Lehner 1994.


50. Франц Людвиг фон Пфальц-Нейбург 12.VII.1694 — 18.IV.1732



Филипп Вильгельм фон Пфальц-Нейбург с гордостью сообщил всё еще не имевшему наследника мужского пола императору Леопольду I о рождении 27 июля 1664 года своего шестого сына. Получив это известие, император на следующий день, 9 сентября 1664 года, поздравил чету с «прибавлением семейства» и пожелал, чтобы принц доставлял своим родителям радость и утешение (vil freudt und consolation erleben mögen). Пожеланию суждено было сбыться, ибо на долю воспитанного иезуитами в Дюссельдорфе и Нейбурге мальчика благодаря отцовской заботе выпала одна из самых успешных карьер на территории духовных княжеств Империи (Germania Sacra). С особого разрешения Папы от 5 марта 1672 года ребенок, не достигший еще и восьми лет от роду, 1 мая 1672 года принял постриг. Климент X уже 3 марта 1673 года распространил разрешение на принятие сана пробста, равно как прочих санов соборной церкви, и 5 января 1674 года разрешил кёльнскому клирику отныне принимать церковные саны в соборной и коллегиальной церквах. Уже будучи каноником в Ольмюце (Оломоуце), 17 апреля 1678 года в замковой церкви Нейбурга Франц Людвиг получил посвящение от аугсбургского епископа Каспара Цейллера в четыре низших сана. С 1683 года для него, клирика в Кёльне и каноника там же до 1729 года, большое значение имели изданный Папой Иннокентием XI 3 июля 1683 года индульт, позволявший избрание на церковную должность с отступлением от канонического права, и бреве от 3 февраля 1684 года, согласно которым после рукоположения в субдиаконы, состоявшегося 22 августа 1687 года в церкви Св. Екатерины в Кёльне, он мог получить церковные бенефиции. За последнее бреве принц поблагодарил понтифика; Папа сообщил ему, уже единогласно принятому 30 июня 1683 года на должность епископа Бреслау (Вроцлава) и 26 августа 1683 года одобренному Папой епископу, что он должен иметь администратора («Administrator in spiritualibus»), викарного епископа для исполнения сакральных ритуалов.

В 1683 году Франц Людвиг оказался в Венгрии, где не понаслышке узнал, что такое война, и описал все ее ужасы старшему брату Людвигу Антону. После смерти Ампрингена, избранный главой (капитан-генералом) принадлежавшего Габсбургам герцогства Верхняя и Нижняя Силезия (Obrister Haubtmann des Herzogtums Ober- und Niederschlesien), Франц Людвиг 13 декабря в Вене принес присягу императору. Разрешение совмещать эту сословную должность с саном епископа Франц Людвиг получил 23 марта 1685 года сначала на пять лет, однако срок растянулся до 1719 года. Не считая уже имевшихся духовных бенефициев, в дальнейшем он получил место каноника в Мюнстере в 1687 году (на следующий год он попытался стать здесь князем-епископом), в 1694 году — в Льеже, в 1695 году — в Майнце (здесь в 1695 г. ему также не удалось стать архиепископом) и в 1699 году — в Трире (с планами, вынашивавшимися еще с 1692 г., стать коадъютором), в чем уже отчетливо вырисовываются будущие сферы его деятельности.

Скачок в имперско-княжеское достоинство удался Францу Людвигу только после скоропостижной кончины Людвига Антона, ибо 8 июня 1694 года он был избран большинством Эльвангенского капитула и с помощью императора князем-пробстом Эльвангена. 12 июля 1694 года соборный капитул Вормса избрал Пфальц-Нейбурга новым князем-епископом, однако утверждение в этой должности римской консистории было получено только 11 декабря 1702 года. 11 июля 1694 года в Мергентхейме, по решению Генерального капитула Тевтонского ордена, Пфальц-Нейбург был посвящен в рыцари, а на другой день единогласно избран, провозглашен, возведен в сан и интронизирован как верховный магистр и дейчмейстер. Диспенсацию от новициата будущий глава ордена получил от эльзасского ландкомтура — одного из руководителей братства в то время, когда место верховного магистра было вакантным.

Поскольку в 1694 году Франц Людвиг еще не принес три обязательных орденских обета, он обещал Генеральному капитулу в течение года или получить у Папы освобождение от обетов, или отказаться от высшей орденской должности. 30 марта 1695 года Франц Людвиг отправился из Нейссе в Силезии к свояку, императору Леопольду, с просьбой помочь получить освобождение от орденских обетов. Подобная ситуация уже возникала в 1639 году с главой ордена Леопольдом Вильгельмом, поскольку должность верховного магистра как beneficium reguläre (т. е. орденский бенефиций) требовала, по сути, отмены обетов. Только на повторное обращение императора Леопольда I к Иннокентию XII (4 февраля 1696 г.) с просьбой предоставить епископу Бреслау Францу Людвигу освобождение от орденских обетов Папа ответил 24 марта 1696 года. Он сообщил верховному магистру, что последний может оставаться во главе духовно-рыцарского ордена, сохраняя свой сан в Бреслау и Эльвангене и не отказываясь от обетов. 13 августа 1696 года верховный магистр сообщил о решении Римской курии всем восьми баллеям, возглавляемым католическими ландкомтурами. Поразительно то, что Франц Людвиг получил пожалования не от императора Леопольда I, а, вероятно, от Иосифа I (6 октября 1707 г.) и позже от Карла VI (10 декабря 1717 г.). Преуспев в середине 1694 года, в сентябре того же года пфальцграф потерпел неудачу, когда майнцский соборный капитул избрал бамбергского князя-епископа Лотара Франца фон Шёнборна коадъютором архиепископа майнцского. Этого положения Франц Людвиг добился только 5 ноября 1710 года, Рим же тянул с его утверждением до 5 октября 1712 года.

Начиная с 1698 года Франц Людвиг выдвигал свою кандидатуру на место епископа: сначала Оснабрюка и Мюнстера, затем Шпейера и Кёльна. Наконец 20 февраля 1716 года он был поставлен трирским архиепископом, а значит, и администратором Прюмского аббатства. Это избрание было одобрено 26 августа 1716 года компетентной консисторией в Римской курии, а 23 декабря — Папой. Император Карл VI энергично занимался утверждением Франца Людвига в сане трирского архиепископа при сохранении им прочих имперских достоинств. Правда, утверждение Курией рукоположения на рейнскую архиепископскую кафедру было связано с посвящением в сан епископа, что пфальцграфу, впрочем, удалось обойти.

По смерти майнцского архиепископа 30 января 1729 года курфюрст-верховный магистр обратил на себя внимание в Империи тем, что намеревался исполнять обязанности обоих курфюрстов. Император и Папа были против. 28 февраля 1729 года Карл VI торопил Франца Людвига с выбором между Триром и Майнцем, поскольку тем временем в Регенсбурге, месте проведения рейхстага, начались споры за майнцскую имперскую директорию. Кроме того, каноническое право не допускало сосредоточения двух архиепископств в одних руках. Точно так же имперское право не допускало сосредоточения в одних руках двух курфюршеств. Поэтому в посланиях к императору от 3 и 10 мар та 1729 года Франц Людвиг отказался от Трирского курфюршества, а значит, и от Прюмского аббатства и дал согласие на Майнцское курфюршество с относящимися к нему правами эрцканцлера Империи. 2 апреля 1729 года Карл VI поздравил своего преданного последователя с получением нового места в имперской избирательной коллегии. Но и теперь столь высоко поднявшемуся пфальцграфу было нелегко расстаться с Бреслау и Нейссе. Вскоре после обретения Майнцского курфюршества (7 апреля 1729 г.) он вернулся в Силезию. 18 апреля 1732 года верховный магистр умер в Бреслау, и был погребен в построенной им часовне курфюрстов.

Деяния этого верховного магистра, правившего длительное время, можно охарактеризовать в разных аспектах. Для формирования его имперской политики большое значение имели особенно первые двадцать лет нахождения у власти. Он имел тесные связи с императорским двором. На этой основе его мергентхеймский придворный и правительственный советник ордена Фульгенций Йозеф фон Прейтенберг на рубеже ХVII–XVIII веков наметил сокращение платежей на нужды Империи со стороны верховного магистра. Ему удалось добиться имперского решения (4 июня 1704 г.) о сокращении суммы платежа до минимума (100 гульденов), учитывая огромный ущерб, понесенный орденом с 1688 года (в ходе войны на Среднем Рейне). В параграфе 11 Рейсвейкского мирного договора (от 30 октября 1697 г.) и в параграфе 12 Раштатгского мирного договора (1714 г.) все отчужденные у братства владения баллеев Эльзас-Бургундия и Лотарингия по левому берегу Рейна, а также камеркомтурства дейчмейстера в Кронвейсенбурге, Шпейере и Майнце были вновь признаны принадлежащими ордену. Благодаря орденскому посольству Франц Людвиг пристально наблюдал за ходом мирных переговоров 1713–1714 годов и энергично занимался правовыми притязаниями ордена. Уже в Рейсвейке верховный магистр оценил потери ордена в войне за Пфальцское наследство (1688–1697 гг.) цифрой 2 136 047 гульденов; именно поэтому три имперские коллегии, собиравшиеся в Регенсбурге в 1704 году, вынесли решение о сокращении платежей ордена. 12 января 1706 года император Иосиф I, доводившийся племянником Францу Людвигу, утвердил это сокращение. С тех пор эта сумма стала исходной нормой, по которой путем умножения рассчитывались все установленные налоги: римские месяцы (особые налоги в пользу Империи. — Прим. ред.), налоги для имперского камерального (Верховного) суда, а также чрезвычайные налоги на имперские укрепления в Филипсбурге и Келе. Франц Людвиг всегда соблюдал эти расчеты. Он, в отличие от своего преемника Климента Августа Баварского, на совещаниях курфюрстов всё более интенсивно поднимал вопросы, касающиеся имперской политики. Будучи курфюрстом Майнцским и директором имперской директории (руководства рейхстагом), Франц Людвиг оказывал решительное влияние на имперскую политику.

Целью политики ордена на Регенсбургском рейхстаге было уменьшение суммы платежей императору и Империи. Именно поэтому внимание верховного магистра было приковано к политике курфюршества Бранденбург, которому в 1695 году удалось стараниями курфюрста получить титул короля в Пруссии. Это означало угрозу для функции верховного магистра в качестве «администратора должности верховного магистра в Пруссии». Поэтому Франц Людвиг напомнил о притязаниях ордена на Пруссию, которую он при своем избрании верховным магистром в 1694 году поклялся защищать. Для поддержания этой памяти он при содействии своего правительства использовал разные способы пропаганды, в том числе и печать. Тем самым начиная с 1528 года, а также и после смерти верховного магистра (1732) орден продолжал заявлять о своих притязаниях на бывшие владения в Прибалтике, несмотря на то что для ордена этот регион считался навсегда потерянным. На основании этого император Леопольд во время переговоров, которые он вел в 1700 году с курфюрстом Бранденбурга Фридрихом III по поводу королевского титула, закрепил притязания ордена в письменной форме. Курфюрсты Майнца и Трира поддерживали эту политику верховного магистра и после коронации Фридриха III, ставшего 18 января 1701 года первым королем Пруссии. Поддерживал ее и брат верховного магистра Иоганн Вильгельм — курфюрст Пфальца.

Верховный магистр занимался рекуперацией утраченных орденских владений в Испании, Сицилии и Лифляндии.

Франц Людвиг заново отстроил в собственной резиденции семинарию. Подготовленные там на духовных бенефициях дейчмейстера и баллея Франкония орденские священники исполняли обязанности капелланов, приходских священников, бенефициантов и членов Духовного совета мергентхеймского орденского руководства. В то же время при деятельном участии Иоганна Вильгельма был сформирован собственный пехотный полк из двух тысяч человек, который отныне стал для значительной части рыцарей ордена учебным полем. Тут ими приобретались военные навыки, которые впоследствии использовались в борьбе против врагов истинной веры — турок и других недругов Империи в Италии или Фландрии. Командиром полка император назначил верховного магистра. С 1696 по 1918 год (за исключением периода 1780–1790 гг.) это подразделение постоянно принимало участие в боевых действиях и вскоре стало элитным. Свое боевое крещение полк получил в битве при Зенте в 1697 году. До вступления на престол императора Иосифа II рекруты для войска набирались из орденских владений по Тауберу и Некару.

Людвиг Вильгельм занимался расширением орденских владений. Так, он приобрел владения Бузау (Боузов) и недвижимость Ротёльхюттен в Моравии (21 сентября 1696 г.), королевскую крепость Намслау (ныне Намыслув, Польша) (8 июня 1703 года), земли Лангендорф (2 июля 1707 г.) в обширной низменности вокруг Ольмюца (Оломоуц) и обоих районов языгов и куманов в Средней Венгрии (22 марта 1702 г.). От «трудных» венгерских владений верховный магистр отступился лишь за месяц до своей кончины, договорившись с императором Карлом VI о возврате заплаченных за них орденских денег. Прочие новоприобретения — вплоть до Намслау, изъятого в 1810 году прусским королем, — оставались составной частью орденского владения тогдашнего верховного магистра ордена до 1939 года, когда моравско-силезская недвижимость братства была изъята национал-социалистами.

Воспитанный еще в духе поздней Контрреформации, принц Нейбург придавал большое значение своей должности в ордене. В период междуцарствия имперский викариат предложил ему в 1711 году занять место члена имперского верховного суда, располагавшегося в то время в Вецларе, но уже 15 февраля 1712 года верховный магистр отказался от этого поста в пользу нового императора. Вскоре после обеих опустошительных войн 1688–1697 и 1701–1714 годов, причинивших огромный ущерб орденским областям и комтурствам, Франц Людвиг проявил себя как руководитель, обладающий художественным чутьем, стремящийся восстановить свои владения, а также как ценитель изящных искусств и музыки. В послании от 15 августа 1724 года ландкомтуру Лотарингии и главе орденской администрации в Мергентхейме Иоганну Филиппу фон Штейнкалленфельсу верховный магистр вспоминал о своих строительных начинаниях в немецких комтурствах (Шпейер, Вейнхейм/Бергштрассе, Гейдельберг), непосредственно подчиненных верховному магистру, — об основанном во Франкфурте-Саксенхаузене госпитале, о большом приюте для бедных с новой капеллой Святого Роха, построенных в 1716–1720 годах в Мергентхейме, о строительстве новой духовной семинарии (начатом в 1710 г.) в окрестностях резиденции. В 1720 году за городскими стенами Мергентхейма с подачи магистра был возведен так называемый малый приют для бедных, или лазарет (kleine Armen- oder Lazaretthaus). В 1730 году Франц Людвиг распорядился снести ветхую придворную часовню, что было исполнено безотлагательно. Уже в 1725/26 году Франц Людвиг задумал провести перестройку резиденции, план которой был разработан при участии Бальтазара Неймана, но строительные работы не были осуществлены. Они возобновились только после смерти Нейбурга. Их продолжил назначенный в 1735 году придворным баумейстером Франц Иосиф Рот, а в дальнейшем работы велись по плану Франсуа де Кювилье. Освящение отстроенной церкви состоялось только 30 сентября 1736 года, при Клименте Августе. Любитель барокко Франц Людвиг подолгу жил и работал в княжестве Бреслау, отдавая особое предпочтение Нейссе, но почти каждый год он совершал поездки в Империю или ко двору императора. После своего избрания верховным магистром он посещал Мергентхейм в 1697, 1700, 1718, 1719, 1724, 1727 и 1728 годах, чаще всего в связи с проводившимся там капитулом франконского баллея. С 21 июня по 12 июля 1700 года в орденской резиденции проходил единственный Генеральный капитул, который был посвящен начавшимся внутренним реформам ордена, обсуждению гарантий получения орденом привилегий от Папы, императорского и мадридского дворов, рекуперации утраченных владений ордена в Италии, Испании, Сицилии, Калабрии, Апулии, в баллее Утрехт, Пруссии и Лифляндии. На капитуле также рассматривались вопросы участия желающих получить посвящение в рыцари в трех, отныне обязательных для всех, походах против неверных — так называемых караванах, а также обсуждалось вскоре осуществленное сокращение имперских и местных сооружений. В 1705 году Франц Людвиг жил в Эллингене, рядом с франконским капитулом. Нейбург неоднократно прибегал к предоставленному ему праву генеральной визитации, по крайней мере после смерти ландкомтура Франконии и до назначения нового наместника баллея. Религиозные, политические и экономические доклады его уполномоченных и сопроводительные письма администрации являются весьма ценными историческими источниками того времени.

В освобожденной от турок Венгрии за огромную сумму в 500 тыс. рейнских гульденов Франц Людвиг купил два района, где проживали языги и куманы (к востоку от Тисы). Управлять приобретенными владениями в 1702–1732 годах было поручено орденским служащим, владевшим венгерским языком, при участии рыцарей Иоганна Генриха барона фон Кагенека (баллей Франкония), а затем — Кристофа Генриха барона Киау, комтура Мехелена (баллей Кобленц). Разумеется, с политически ненадежным в 20-е годы населением хватало неприятностей. Видимо, единственной пользой от этого нерентабельного капиталовложения была поставка любимого при дворе курфюрста токайского вина.

Верховный магистр как глава ордена обладал определенными привилегиями, что было особенно ценно при общении с двумя состоящими в ордене кардиналами и главами баллеев: Христианом Августом фон Саксен-Цейцем, наместником баллея Тюрингия, и Дамианом Хуго фон Шёнборном, ландкомтуром Гессена и Альтенбизена и князем-епископом Шпейера.

Верховный магистр соблюдал формы благочестия времени барокко. Так, при совершении литургии на страстной неделе 1718 года в Мергентхейме в святой четверг верховный магистр, подражая Христу, омыл ноги двенадцати бедным старцам, в страстную пятницу принял участие в процессии, в страстную субботу побывал на святых могилах, посетил госпиталь и небольшие приюты для бедных, раздавая милостыню, и участвовал в церемониях этого дня. 5 ноября 1729 года он основал молитвенное братство, в которое вошли тогдашний майнцский архиепископ с собственным соборным капитулом, с одной стороны, и верховный магистр и дейчмейстер с баллеями Эльзас-Бургундия и Франкония — с другой. Братство просуществовало до 1809 года. В ноябре 1728 года, будучи пылким почитателем Девы Марии, верховный магистр повелел декретом руководителю семинарии в Мергентхейме, чтобы орденские священники и находящиеся на службе у магистра воспитанники ордена после мессы в честь Пречистой Богородицы читали латинскую Лоретанскую литанию, завершавшуюся молитвой.

Орденская должность была лишь одним из званий Франца Людвига в Империи. Однако его методы правления — наряду с сохранившимися по сей день архитектурными сооружениями и произведениями искусства — свидетельствуют о том, что он отличался трудолюбием и, в духе своего времени, благочестием, но всю свою жизнь он прежде всего действовал в интересах своей династии, накапливая причитающиеся ему бенефиции. До последнего своего вздоха Франц Людвиг уклонялся от посвящения в епископы (условия Папской курии), что свидетельствует о его ориентации на имперскую политику. Однако эта позиция никогда не отражалась негативно на духовных лицах и церковных учреждениях, и поэтому добрая память о нем сохранялась как в светском, так и в церковном кругах. По причине тактики постоянного сдерживания Римской курии и длительного потворства этому со стороны Рима Франц Людвиг служит не лучшим образцом епископа по представлениям Тридентского собора, но тем лицом, при непосредственном участии которого восстановилась полноценная церковная жизнь во всех руководимых им архиепископствах Империи, а также в Эльвангене и в Тевтонском ордене. С 1687 года он являлся субдиаконом, но никогда не исполнял эту службу. Она, несомненно, была для него всего лишь условием для вступления в достоинство имперского князя. О принятии связанных с этим рукоположением обетов (ежедневные индивидуальные молитвы и безбрачие) нам ничего не известно. Франц Людвиг был типичным имперским князем периода высокого барокко, который, будучи младшим ребенком в знатной семье, смог повлиять на события своего времени только как высокопоставленное духовное лицо.

DOZA, НМ 500–502, Merg 282, 284, 323, Urk., GK 729–733, Ex. mil. 114, Wieser. II № 3889–4452; HHStA, RK-GWA 9 (Эльванген), 24b (Майнцское курфюршество/1729), 38a (Избрание магистра 1694), 42a (Трир 1716), 44a (Вормс), StA Moguntina 23 (1729), 11b–13 (1691–1734), Trevirensia 1d (1690–1739) — 2 (1721–1740), Brandenburgica 24 (1694) — 31 (1713), Palatina 29 (1732), 38a und b (1664ff), 39 (1731), Rom-Hofkor 16 (разрешение 1696), MEA-RTA 293 (1694/95) — 443 (1732), RK-RTA 245 (1690/97) — 254 (1728–1732), BdPK 32d (1694/95) — 57a (1732) — StAL, В 243 Bü 70 (Чертеж Бальтазара Неймана для замка в Мергентхейме), В 273/III/Вü 27 (Назначение Рота гофбаумейстером), II. 425 Bü XII; Pachner von Eggenstorff J.J. Vollständige Sammlung aller von Anfang des noch fürwährenden Teutschen Reichs-Tags de Anno 1663 biß anhero abgefaßten Reichs-Schlüsse. Regensburg, 1740–1777. Bd. II–III; Dudik 1966: S. 220–222; Gauchat 1952/V: S. 272, 387, 418, 420; Litzenburger 1958: S. 173, 184–185; NDB 1961/5: S. 369–370; Petry L. Das Meisteramt (1694–1732) in der Würdenkette Franz Ludwigs von Pfalz-Neuburg (1664–1732): Zwischenbilanz und Forschungsanliegen//Acht Jahrhunderte Deutscher Orden in Einzeldarstellungen/Hg. K. Wieser. Bad Godesberg, 1967. S. 429–440 (Quellen und Studien zur Geschichte des Deutschen Ordens. 1); ND//Idem. Dem Osten zugewandt: Gesammelte Aufsätze zur schlesischen und ostdeutschen Geschichte: Festgabe zum fünfundsiebzigsten Geburtstag. Sigmaringen, 1983. S. 358–369 (Quellen und Darstellungen zur schlesischen Geschichte. 22); Gottschalk J. Der Breslauer Fürstbischof Franz Ludwig (1683–1732) als Hochmeister und Bauherr in Mergentheim//Schlesien: Vierteljahresschrift. 1968. 13. S. 169–174; Conrads N. Die testamentarischen Verfügungen des Kurfürsten Franz Ludwig von Pfalz-Neuburg//Archiv für schlesische Kirchengeschichte. 1981. 39. S. 97–136; Kumor J. Die Ämter und Würden des Breslauer Bischofs Franz Ludwig von Pfalz-Neuburg (1683–1732) im Lichte der päpstlichen Korrespondenz im Breslauer Diözesanarchiv//Ibid. 1983. 41. S. 241–247; Kiss J. Das erstejahrzehnt des Deutschen Ritterordens in Ungarn (1702–1712)/'Acta Historica Academiae Scientiarum Hungaricae. 1984. 30. S. 3–44; Herrsche. 1984. I: 261; Baumgart P. Die preußische Königskrönung von 1701, das Reich und die europäische Politik//Preußen, Europa und das Reich. Köln, 1987. S. 65–86 (Neue Forschungen zur brandenburgisch-preußischen Geschichte. 7); Grüger H. Franz Ludwig von Pfalz-Neuburg als Bauherr in Schlesien (1683–1732) und Kurtrier (1716–1729)//Jahrbuch der Schlesischen Friedrich-Wilhelms-Universität zu Breslau. 1988. 29. S. 121–155; Bischöfe 1990: S. 124–127; Wolf PI. Die Reichskirchenpolitik des Hauses Lothringen (1680–1715). Stuttgart, 1994. Register (Beiträge zur Geschichte der Reichskirche in der Neuzeit. 15); Lehner. Register; Demel B. Der Deutsche Orden und das Regiment Hoch- und Deutschmeister von 1695 bis 1918 — Überblick und Ausblick//300Jahre Regiment Hoch- und Deutschmeister 1696–1996: Beiträge zur österreichischen Militärgeschichte. Wien, 1996. S. 2–28; Idem. Franz Ludwig von Pfalz-Neuburg als Hoch- und Deutschmeister (1694–1732) und Bischof von Breslau (1683–1732)/'Jahrbuch der Schlesischen Friedrich-Wilhelms-Universität zu Breslau. 1995/96. 36/37. S. 93–150.


51. Климент Август Баварский 17.VII.1732 — 6.II.1761



Климент Август появился на свет 17 августа 1700 года в Брюсселе. Он был сыном Максимилиана Эманюэля фон Виттельсбаха, в то время наместника Испанских Нидерландов, и польки Терезы Кунигунды Собесской. Вернувшись в 1701 году на родину, его отец озаботился духовной карьерой своих сыновей от второго брака — Филиппа Морица, Иоганна Теодора и Климента Августа. После битвы при Гохштедте (Бленхейме) семья распалась, в 1705 году мать разлучилась со своими детьми. Вместе со старшими братьями, Карлом Альбрехтом, Филиппом Морицем и Фердинандом Марией Иннокентием, будущий верховный магистр с мая 1706 года до апреля 1715 года находился в распоряжении императора Иосифа I сначала в Клагенфурте, а потом в Граце, где братья воспитывались подобающе своему статусу. 9 декабря 1715 года Климент Август получил папское бреве на право избрания, дабы до конца года возглавить управляемое его дядей Иосифом Климентом епископство Регенсбургское. Юный принц, не имевший особых духовных амбиций, 19 декабря 1715 года был избран коадъютором, но Рим этого не признал. Только 26 марта 1716 года он действительно стал регенсбургским князем-епископом и одновременно старшим князем-пробстом Берхтесгадена. В 1718 году Климент Август получил сан пробста в Альтёттинге, а 5 декабря 1721 года от него отрекся. Поскольку по каноническим правилам Климент Август и Филипп Мориц еще не могли вступить в сан епископа (требовалось посвящение в сан иподиакона, достижение возраста 30 лет и завершение учебы), оба принца отправились в Рим (куда прибыли 7 февраля 1717 г.), чтобы там, получая образование и налаживая связи с Папой и Курией, суметь обойти канонические затруднения. Ведя вполне свободный образ жизни, оба герцога вскоре снискали дурную славу. Поскольку Падерборнский капитул был в неведении о скоропостижной смерти Филиппа Морица, последовавшей 12 марта 1719 года в Риме, 14 марта Филипп был избран епископом Падерборна, а еще через неделю (21 марта) — князем-епископом Мюнстера. Получение скорбного известия 22 марта способствовало быстрому карьерному росту Климента Августа. Несколько раньше Климент XI издал бреве о возможности избрания юного принца, и 26 марта 1719 года он был поставлен князем-епископом Мюнстера, на следующий год — духовным сувереном в Падерборне, а 26 или 30 апреля утвержден Папой. При этом Климент Август должен был оставить пост епископа Регенсбурга. 9 мая 1722 года последовало избрание Климента Августа кёльнским коадъютором, утверждение Папой состоялось 22 июня, а в должность он вступил после смерти своего дяди Иосифа Климента, 12 ноября 1723 года. 8 февраля 1724 года он стал епископом Хильдесхейма, а 4 ноября 1728 года — епископом Оснабрюка; это было беспримерное продвижение по службе. 4 марта 1725 года Климент Август был рукоположен в священники, а 9 ноября 1727 года в Витербо самим Папой — в епископы.

Но был еще один, особенно отвечающий интересам Империи духовный сан — должность верховного магистра и дейчмейстера, на которую Климент Август претендовал с конца 20-х — начала 30-х годов. Он был включен в императорскую политику наследования в 1731 году, а в 1732 году, после кончины верховного магистра Франца Людвига, стал кандидатом на его место (по завещанию магистра). Однако данный пост Климент Август мог занять при условии отречения от богатого княжества-епископства Льеж в пользу младшего брата Иоганна Теодора (фаворита французского короля). 16 июля 1732 года после получения диспенсации Генерального капитула от годичного новициата и ненемецких предков, Климент Август подписал избирательную капитуляцию и в тот же день был посвящен в рыцари. На следующий день он был единогласно избран верховным магистром. 13 августа 1732 года Карл VI назначил его главнокомандующим пехотного полка «верховного магистра и дейчмейстера», что открыло перед Климентом Августом перспективу занять офицерскую должность. 16 августа 1732 года, по получении известия о решении Генерального капитула ордена, Папа Климент XII поздравил кёльнского курфюрста с его избранием верховным магистром.

Украшенный россыпью бриллиантов крест верховного магистра, подаренный императором Карлом Францу Людвигу, предшественнику Климента Августа, теперь носил господин пяти церквей. Для кёльнского курфюрста орденское облачение было олицетворением его места в духовно-аристократической корпорации, единственной в Империи совмещавшей в себе все три конфессии и в трех имперских округах (Франконии, Швабии и Рейнском пфальцграфстве) бывшей вассалом духовных князей Империи (Germania Sacra). В этом качестве 28 июля 1733 года Климент Август стал ленником императора Карла VII; пожалование от Франца I последовало только 9 ноября 1746 года — знак того, что в отношениях кёльнского курфюрста и брата императора Карла VII не всё было гладко. Как верховному магистру Клименту Августу непосредственно подчинялись баллеи прусской области (Эльзас-Бургундия, Австрия, Кобленц и Больцано). Одновременно, будучи дейчмейстером, он имел собственные территориальные владения по Тауберу, Майну, Рейну и Некару, а по обе стороны силезско-моравской границы (проведенной в 1742 г., после окончания Первой Силезской войны) ему подчинялись остальные провинции: Франкония, Гессен, Альтенбизен, Вестфалия, Тюрингия, Лотарингия и Саксония, будучи баллеями немецкой области. Как члена княжеского совета верховного магистра и дейчмейстера в Регенсбурге постоянно представляли его посланники. Важный голос ордена стал определяющим прежде всего для быстрого изменения проводимой Кёльнским курфюршеством имперской и западной политики. Приведем один пример. Возникла угроза войны на территории Империи, вследствие чего 26 февраля 1734 года на Регенсбургском рейхстаге было вынесено решение об объявлении войны Франции. Оба императорских комиссара 23 февраля 1734 года докладывали с рейхстага Карлу VI, что три курфюрста (Пфальцский, Баварский и Кёльнский) выступили против намеченного объявления войны. Но, вероятно, уже 19 февраля 1734 года посланники ордена передали в совет курфюрстов соответствующий вотум верховного магистра и дейчмейстера, что немало удивило остальных дипломатов в Регенсбурге. Ведь Климент Август был главой рыцарского ордена, организованного для защиты веры и Империи и обладавшего в ней большими привилегиями, и вдруг именно он выступает против мер обороны Империи — так не вел себя еще ни один верховный магистр! Климент Август использовал регенсбургскую трибуну, чтобы сохранить содержащиеся в рамках императорской избирательной капитуляции притязания ордена на Лифляндию и особенно на Пруссию, поскольку он обладал титулом администратора должности верховного магистра в Пруссии. Нередко представитель ордена занимал позицию против курфюршества Бранденбург и Магдебурга, дабы напомнить членам совета имперских князей о праве ордена на потерянную двести лет тому назад территорию в Прибалтике. Правда, на Рейне кёльнский курфюрст Климент Август имел прямые контакты с маркграфом Бранденбургским, тогдашним хозяином Пруссии, но именно это обстоятельство мешало осуществлению притязаний ордена на Пруссию. В весьма непредсказуемой до 1756 года политике Климента Августа орден играл второстепенную роль.

Климент Август вел благообразную жизнь, но с возрастом всё больше становился подвержен депрессиям и перепадам настроения. Он постоянно выказывал готовность оказать помощь и содействие капуцинам в орденских владениях (Мергентхейме и Некарсульме) и в других местах (например, в замке Климентверт). Для ордена он также преданно и со знанием дела исполнял свои обязанности духовника. Его важнейшей обязанностью как освящающего митрополита было освящение 30 сентября 1736 года построенной в Мергентхейме придворной церкви во время единственного назначенного им Генерального капитула, состоявшегося 12 сентября — 3 октября 1736 года. Для этого ред кого церковного акта Климент Август испросил полномочия у компетентного местного епископа ординария Вюрцбурга Фридриха Карла фон Шёнборна. Вюрцбургский ауксилиарий (вспомогательный епископ) Иоганн Бернхард Майер присутствовал при его рукоположении. Дабы придать главной церкви ордена достойный вид, он постоянно советовался со своими орденскими администраторами как с коллегией экспертов, предложения которых, в том числе по вопросам строительства, непременно учитывал. Текущие орденские дела, кратко изложенные, обсуждались в среднем раз в неделю рыцарями и служащими ордена, и, в случае необходимости, решения передавались ожидающим адресатам. Задачу борьбы ордена с врагами Империи и веры (турками) Климент Август в 1738–1739 годах, возложил на 1300 рекрутов и рыцарей ордена (последние выступали в качестве офицеров), выделив на их содержание соответствующие финансовые средства. 12 февраля 1742 года во Франкфурте-на-Майне состоялась коронация императором Карла VII — родного брата Климента Августа. Настал самый важный и торжественный день в жизни верховного магистра. Климент Август с согласия майнцского епископа, власть которого распространялась и на Франкфурт, провел эту церемонию. 8 марта 1742 года кёльнский курфюрст провел коронацию и супруги Карла VII — Марии Амалии Австрийской в присутствии посланников остальных двух курфюрстов и князей-аббатов из Фульды и Кемптена в качестве эрцканцлеров или эрцмаршалов госпожи. В резиденции ордена день коронации Карла был отмечен праздничным священнодействием, салютами, торжественным разводом караула и гуляньями горожан.

Путешествуя, Климент Август нередко останавливался в Мергентхейме, где мог напрямую вникать в важные вопросы жизни ордена, но о большинстве проблем братства верховный магистр узнавал из докладов.

М. Ниссен считает, что, по крайней мере с 1748 года, можно констатировать заметный поворот курфюрста к улаживанию дел ордена. Климент Август контролировал персональный состав руководства баллеев, причем решения капитула провинции должны были предоставляться ему на утверждение. Чиновники верховного магистра при Клименте всегда работали успешно. В то время не только двор курфюрстов в Бонне стал подлинным Эльдорадо еврейских денежных тузов. Как и в остальных курфюршествах, в Мергентхейме было немало торговцев и евреев, находившихся под защитой двора императора. В жизни нуждавшегося в деньгах суверена они играли на землях ордена роль, до сих пор известную лишь в общих чертах.

Климент Август был «пятикратным» епископом, но, несмотря на это, он играл второстепенную роль в европейских властных кругах, равно как в имперской и региональной политике. Поскольку его политика была непредсказуема, он подвергался серьезной критике со стороны Вены и более мелких католических сословий Империи и округов на юге Германии, но отвечать пришлось служащему ордена, будущему канцлеру Иоганну Кристофу фон Брейнингу (1756–1777). Хотя орденские рыцари из окружения курфюрстов пытались сгладить эти трудности, они состояли в тесном сотрудничестве с венскими доверенными лицами. Но им не всегда удавалось не навредить духовным княжествам Империи (Germania Sacra). А так как Виттельсбахам тоже не удавалось указать веских нарушений в связи с клятвой об избирательной капитуляции 16 июля 1732 года, то в источниках всё же не прошло незамеченным, что с 1736 года Климент Август больше не созывал собраний всего ордена и вопрос о коадъюторе при нем никогда публично не обсуждался. Когда глава франконского баллея Фридрих Карл фон Эйб всё же нарушил это табу, то прочувствовал на себе всё негодование верховного магистра.

Только Семилетняя война (1756–1763) с ее разрушительными последствиями дала понять постоянно опекаемому придворными курфюрсту — верховному магистру, в чем должна состоять его задача как «владыки пяти церквей». Значительные суммы, поступавшие в орденскую казну, — вроде десятин или средств, полученных от «римских месяцев», — служили после 1756 года укреплению присутствия ордена в Империи и Силезии. Подданные магистра явственно ощутили страшные отголоски войны от перемещавшихся войск, сражений или контрибуций. Окончания боевых действий скоропостижно скончавшийся 6 февраля 1761 года в Эренбрейтштейне и обретший последний покой в главной церкви Кёльна магистр уже не увидел.

Имперская и западная политика Климента Августа была полна нелепостей и ошибок, поэтому резким контрастом к ней является вклад верховного магистра в искусство, тонким ценителем которого он являлся. Сооружение им по проектам Бальтазара Неймана или Иоганна Каспара Багнато зданий на землях ордена является тому ярким подтверждением. То, что этот курфюрст — верховный магистр совершил в области культуры (в архитектуре, в музыке и в изящных искусствах) во владениях Тевтонского ордена, впечатляет по сей день.

DOZA, Urk., GKP 1732–1761, HM 503–504, GK 733–737, Merg 282, 284; Wieser. II № 4454–4580; HHStA, MEA-RTA 378 (1719), — 589 (1761), RK-RTA 312 (1718/19) — 342 (1760/61), RK-GWA 18 (Куркёльн 1721/22) und 38b (1732–1761), GrK 87a (1762ff.) — 433 (1761), BdPK 57b (вторая половина 1732 г.) — 110a (первая половина 1761 г.); StAL, II. 425 Bü XIII; Dudik 1966: S. 226–227; Braubach M. Die vier letzten Kurfürsten von Köln. Bonn, 1931; Gauchat 1952/V: S. 164, 221, 272, 299, 303, 328; NDB 1957/3: S. 282; Kurfürst Clemens August: Landesherr und Mäzen des 18. Jahrhunderts. Köln, 1961 (Ausstellungskatalog); Schnee H. Die Hoffinanz und der modern Staat: Geschichte und System der Hoffaktoren an deutschen Fürstenhöfen im Zeitalter des Absolutismus. Berlin, 1967. S. 25–47; Nießen M. Hoch- und Deutschmeister Clemens August, Kurfürst von Köln. Wien, 1973 (Diss. phil. masch.); Brandt H.J, Hengst K. Die Bischöfe und Erzbischöfe von Paderborn. Paderborn, 1984. S. 267–274; Herrsche. I. S. 210; Demel B. Kurfürst Clemens August von Bayern (1700–1761) als Hoch- und Deutschmeister//Clemens August: Fürstbischof, Jagdherr, Mäzen. Meppen, 1987. S. 79–108 (Ausstellungskatalog); Bischöfe. S. 63–66.


52. Карл Александр Лотарингский 3.V.1761 — 4.VII.1780



Карл Александр (под этим двойным именем магистр вошел в документальные источники ордена) обычно подписывался своим первым именем. Он родился 12 декабря 1712 года в Люневиле и был сыном герцога Леопольда V Лотарингского и Елизаветы Орлеанской. Уже в четыре года принц возглавлял императорский пехотный полк; он получил инженерное образование, владел иностранными языками, занимался общественно-политическими науками и следил за своей физической формой. До 24 лет он жил на родине, но после женитьбы в 1736 году старшего брата, Франца Стефана, на Марии Терезии Австрийской последовал за ним в Вену.

В качестве императорского генерал-вахмистра (генерал-майора) он впервые проявил себя в Турецкой войне 1737–1739 годов под номинальным командованием своего брата, а 22 ноября 1740 года невестка Карла назначила его австрийским фельдмаршалом. Несмотря на ряд сражений, проигранных прусскому королю при Шотузице (Хотузице), Гогенфридберге и Соре в 1742 и 1745 годах, а также французскому маршалу Морицу, курфюрсту Саксонскому, в 1746 году близ комтурства Альтенбизен у Рокура, 13 мая 1746 года император Франц I Стефан назначил Карла Александра католическим рейхсфельдмаршалом. 21 мая 1746 года брат утвердил его в этой должности, полученный титул он сохранял до конца дней. В 1743 году в Баварии, в 1744 году в Южной Германии, работая во временных штаб-квартирах в орденском городе Некарсульм, он удостоился похвалы короля Пруссии Фридриха II, поскольку в начале июля 1744 года благополучно перевел свои войска через Рейн. Тетка Карла Александра Мария Елизавета уже 21 мая 1741 года назначила его лейтенантом, губернатором и генерал-капитаном Австрийских Нидерландов в Брюсселе со всеми сопутствующими этим званиям полномочиями.

Получив панскую диспенсацию от канонического запрета вступать в брак с особой третьей степени родства, 7 января 1744 года в венской августинской церкви он был обвенчан с младшей сестрой супруги старшего брата, эрцгерцогиней Марией Анной. Но, после переезда в Брюссель 26 марта 1744 года и появления на свет в октябре того же года мертворожденной дочери, 16 декабря 1744 года Мария Анна умерла. Карл Александр больше не женился, хотя женские чары не оставляли его равнодушным.

Как наместник Нидерландов он с апреля 1749 года постоянно проживал в Брюсселе, где участвовал в реформе австрийской армии (1747–1748 гг.) вплоть до начала Семилетней войны. Одержав в 1757 году победы в сражениях при Мойсе и Бреслау (Вроцлав), он в том же году потерпел сокрушительное поражение от короля Пруссии при Лейтене, что положило конец военной карьере Карла Александра, но в то же время ему был пожалован Большой Крест (это была одна из двух степеней только что учрежденного Военного ордена Марии Терезии), который ему, разумеется, пришлось снять после вступления в должность верховного магистра и дейчмейстера. В войне с Фридрихом II Прусским он, по выражению австрийского историка Э. Цёлльнера, был «невезучим полководцем».

Как генерал-губернатор, по сей день любимый в Бельгии, он проявлял удивительное чувство такта, общаясь с брабантскими сословиями в Брюсселе, а в дальнейшем — управляя своими замками Маримон и Тервюрен. С ним страна достигла процветания; будучи практичным человеком, он развивал промышленность и поощрял искусства и ремесла. В 1761 году Карл Александр оказался единственным кандидатом на должность верховного магистра, имевшим высокие шансы на избрание и сильную поддержку со стороны императорской дипломатии по сравнению с другими претендентами: льежским князем-епископом и кардиналом Иоганном Теодором Баварским (Папа, опасаясь помех в лице майнцского эрцканцлера, снабдил его желаемым бреве об избрании), принцем Францем Ксавером Саксонским, герцогом Альбертом Саксен-Тешенским и герцогом Христианом IV Пфальц-Цвейбрюкеном. 3 мая 1761 года Карл Александр был единогласно избран главой ордена, получив диспенсацию от его ненемецких предков и от испытательного срока. Тогда же он принес присягу на руководство орденом, был посвящен в рыцари, а на другой день в главной церкви ордена в замке Мергентхейма состоялась его интронизация. Так он стал главой духовно-аристократической корпорации, верховным епископом лютеранского и кальвинистского орденских приходов, хозяином имперских и силезско-моравских территорий магистра, а также самым высокопоставленным членом духовных княжеств Империи (Germania Sacra). В знак благодарности за единогласное избрание на самую высокую орденскую должность Карл Александр подарил ланд-комтурам Эльзас-Бургундии и Франконии, от которых зависело его избрание и интронизация, свой обрамленный бриллиантами портрет; австрийский представитель отсутствовавшего по болезни престарелого главы провинции получил крест, прочие члены Генерального капитула и должностные лица Совета Франконии и Эльзас-Бургундии были удостоены крестов, колец и золотых, украшенных бриллиантами табакерок. 24 ноября 1762 года Франц I пожаловал своему брату имперские регалии, а 24 июня 1775 года так же поступил император Иосиф II.

Первое, что предпринял в 1761 году верховный магистр Карл Александр, заинтересованный в наведении порядка в финансовой сфере и экономичном расходовании орденских денежных средств, была проверка и учет доходов, находившихся в ведении его кассы. С 1756 года они пришли в беспорядок вследствие платежей императору и Империи в виде налога («римского месяца») в Семилетней войне. С помощью рыцарей и служащих ордена он быстро освоил всё более усложнявшуюся со временем структуру братства и, соответственно, очень сложные взаимоотношения его как территориального князя с соседствующими светскими князьями и городскими магистратами. Как правило, раз в неделю Карл Александр собирал «Тайный капитул» и был в курсе всех текущих орденских дел. Большой, или Генеральный, капитул он собирал лишь дважды. Первый из них, состоявшийся 28 сентября — 10 октября 1764 года в Мергентхейме, занимался такими вопросами, как ленная зависимость ордена, военная и гражданская службы, рекуперация утраченных орденских владений в Средиземноморье, в Пруссии и Лифляндии, решительное урегулирование избирательного права должностных лиц эльзасского и франконского советов, периодичность проведения Генерального и провинциальных капитулов и перепроверка действующего с 1606 года устава ордена — последнее было задачей, которую пришлось перенести на более отдаленный срок. Программа Генерального капитула, заседавшего 30 сентября — 6 октября 1768 года в Брюсселе, из-за плохого самочувствия верховного магистра и текущих государственных дел сократилась. Было принято решение о строгом подчинении всех членов ордена в разбросанных по всей Империи орденских владениях; тогда же младший, двенадцатилетний, сын императора, Максимилиан Франц, был единогласно избран коадъютором ордена, что обеспечило сохранение важного имперско-княжеского орденского достоинства Габсбург-Лотарингского дома. После обычного избирательного капитула, по настоянию дяди, 9 июня 1770 года в венской августинской церкви совершилось посвящение племянника в рыцари.

Деятельность Карла Александра как верховного магистра была многогранной. Во-первых, он являлся генеральным настоятелем своего ордена. Во-вторых, — духовным имперским князем, наделенным правами епископа по отношению как к членам ордена, уже принесшим обеты, так и к кандидатам, ожидавшим своего приема в братство. В-третьих, он был территориальным князем и как таковой должен был осуществлять разнообразные платежи: орденской администрации, в его время уже довольно-таки разветвленной (придворный совет, палата финансов, духовный совет, находившийся в Мергентхейме и решавший духовные вопросы в ордене), имперскому верховному суду, представителям ордена в Вене и Риме, посольству в Вечный рейхстаг в Регенсбурге, Франконскому имперскому округу (как представитель окружного сословия). На все эти задачи он должен был ассигновать значительные денежные суммы, а также заботиться о соблюдении орденского устава. Он мог руководить персоналом баллеев, а с помощью уполномоченных осуществлять свои права генерального визитатора. Необходимые строительные работы во владениях магистра и в баллеях он поручал лишь архитекторам, достойным его доверия.

По сей день основанный им в Мергентхейме «Каролинум» напоминает о благотворительной деятельности Карла Александра как территориального князя. Этот госпиталь принимал заболевших солдат, челядь, ремесленников, детей бедных бюргеров и прочих нуждавшихся подданных ордена. Эффективное хозяйственное руководство орденом верховный магистр осуществлял, опираясь на опытных работников ордена или на многочисленных служащих из своего окружения или из Мергентхейма. Однако вступление в орден потребовало от него и жертв: к его великому огорчению, привилось выйти из ордена Золотого Руна и расстаться с Большим Крестом Военного ордена Марии Терезии. Он был и членом масонской ложи в Брюсселе и Турне, но этот факт не нашел отражения в орденских источниках. Когда Карл Александр умер в Тервюрене 4 июля 1780 года, о нем скорбела не только неизменно благосклонная к нему невестка Мария Терезия. 5 августа 1780 года императрица лично присутствовала на заупокойной мессе в венской орденской церкви вместе со своим младшим сыном, ставшим новым верховным магистром. Погребенного в церкви Св. Гудулы в Брюсселе верховного магистра помянули по орденскому обычаю мессой и отпеванием в Мергентхейме 22 августа 1780 года, а также в регенсбургской церкви Тевтонского ордена, куда были приглашены члены дипломатического конгресса. В баллеях, городах и принадлежавших магистру владениях также прошли поминальные службы.

С 1776 года Карл Александр при участии архитектора Франца Антона Багнато занимался перестройкой замка-резиденции в Мергентхейме; еще в 1763 году он начал сооружение военной дороги от Франкфурта до Аугсбурга (строительство завершилось в год его смерти); из средств генеральной кассы ордена он поддержал особенно пострадавшие во время Семилетней войны баллеи Саксония и Гессен и осуществил ремонтные работы в церкви Св. Елизаветы в Марбурге — центре трехконфессионального баллея Гессен. Несмотря на эти вложения, экономный Карл Александр смог оставить своему юному преемнику значительный финансовый запас в 580 тыс. гульденов, с тем чтобы при Максимилиане Франце начатые работы можно было завершить. Однако орденская должность вовсе не была делом жизни гедониста и тонкого ценителя искусств, — кроме того, он как имперский князь получил возможность (отчасти с помощью Вены) влияния в Регенсбургском рейхстаге и в трех округах Империи. Политика его предшественника Климента Августа была непредсказуемой и вызывала недовольство в Вене и в Империи. Напротив, политика, осуществляемая Карлом Александром посредством посланников в Регенсбурге, вполне отвечала устремлениям династии Габсбургов. Кроме того, она служила стабилизации статуса ордена в его усилиях по рекуперации утраченных земель, поскольку орден как корпорация знати и не слишком сильное имперское и окружное сословие нуждался в помощи императора.

Поразительно, что Карл Александр всего трижды посетил центр ордена: два раза во время Генеральных капитулов 1761 и 1764 годов и один раз в сентябре 1765 года проездом из Инсбрука в Брюссель вместе с любимой сестрой Шарлоттой — этим он разительно отличался от своих предшественников и преемника.

Карл Александр всю жизнь осознавал свою ответственность перед орденом. При этом он сохранял миролюбие — даже когда в 1764 году он проявил всю строгость по отношению к главе франконского баллея Фридриху Карлу фон Эйбу. Магистр сумел также защитить права ордена, о чем ясно свидетельствует сохранение праздничных дней ордена в общем комплексе праздников при их реорганизации на территории духовных княжеств Империи (Germania Sacra) в 1770 году.

DOZA, Urk., HM 505–507, GK 738–746, GKP 1761–1780, Merg 282, Hs 436 — HHStA, MEA-RTA 463 (1736) — 631 (1780), RK-RTA 327 (1736/37) — 358 (1780/81), GrK 431–433 (1761), StK-DO 1 (1751–1761), HA-Vermählungen 1, RK-BdPK 68 (1737), 132b (1780), RK-GWA 38b–39b (1751–1780) — StAL, II. 425 Bü XIV; Dudik 1966: 231–239; Lemoine-Isabeau C. Du Temps de Charles de Lorraine//Les Cahiers de Mariemont. 1979/80. Mariemont, 1980. 10/11. P. 9–42; Wagner U. Tauberbischofsheim und Bad Mergentheim: Eine Analyse der Raumbeziehungen zweier Städte in der frühen Neuzeit. Heidelberg, 1985. S. 118–129 (Heidelberger Geographische Arbeiten. 74); Hofmann 1964: 294–312; NDB 1977/11: S. 237–238; Demel B. Karl Alexander von Lothringen als Hoch- und Deutschmeister (1761–1780)//Karl Alexander von Lothringen — Mensch, Feldherr, Hochmeister. Brüssel, 1987. S. 43–57 (Ausstellungskatalog); Charles-Alexandre de Lorraine — Gouverneur general des Pays-Bas autrichien. Brüssel, 1987 (Ausstellungskatalog); Charles de Lorraine ä Mariemont. Mariemont, 1987 (Ausstellungskatalog).


53. Максимилиан Франц Австрийский 5.VII.1780 — 27.VII.1801



Максимилиан Франц родился 8 декабря 1756 года в Вене. Он был шестнадцатым, последним, ребенком императора Франца I и императрицы Марии Терезии. Уже в 1765 году мальчик остался без отца, и его воспитанием занималась исключительно мать, окружавшая сына любовью и заботой до самой своей смерти в 1780 году.

Четвертого мая 1761 года Генеральный капитул Тевтонского ордена избрал верховным магистром овдовевшего дядю эрцгерцога Максимилиана — Карла Александра Лотарингского. Уже тогда Мария Терезия подумывала о том, чтобы со временем сделать своего младшего сына верховным магистром ордена. Против избрания Максимилиана коадъютором его дядюшки был прежде всего принц Франц Ксавер Саксонский; но, несмотря на несовершеннолетие кандидата, наличие у него ненемецких предков, а также на возражение Марии Терезии против принесения ее сыном каких бы то ни было обетов и на отказ Карла Александра в 1761 году от коадъютора, 30 сентября 1769 года партии Габсбургов в Тевтонском ордене удалось осуществить прием Максимилиана в орден, а уже 3 октября того же года избрать его коадъютором.

Более сложными представлялись намеченные на 1770 год обряд облачения Максимилиана и связанное с ним посвящение в рыцари. Мария Терезия охарактеризовала традиционно соблюдавшийся при этом орденский протокол как «смехотворный» (ridicule). Но в этом вопросе она пошла на уступку ордену, и церемония 9 июля 1770 года в августинской придворной церкви в Вене была проведена «во всем согласно написанному, как и положено» («in allem so beschrieben und gedrucket», «wie sie ehedessen zu geschehen pflegten»). Так просуществовавший уже полтысячелетия феодально-корпоративный рыцарский институт отдал дань просвещенному абсолютизму.

Во время своего первого большого путешествия 1774 года по Германии, Нидерландам, Италии и Франции Максимилиан Франц познакомился и с Тевтонским орденом, поскольку в Регенсбурге, Нюрнберге, Вюрцбурге, Мергентхейме, Франкфурте-на-Майне, Майнце, Кобленце, Брюсселе, Мехелене, Мюнхене и Боцене (Больцано) он много раз встречался с комтурами в их владениях или при княжеских дворах, где те служили. В последующие годы будущий верховный магистр получил военное образование и прошел в Венгрии суровую школу войны. Однако во время краткого похода в победоносной Баварской войне он заболел так тяжело, что с мыслями о военной карьере пришлось расстаться. Политический интерес Австрийского дома был теперь связан не столько с избранием Максимилиана верховным магистром Тевтонского ордена, сколько с его назначением курфюрстом-архиепископом Кёльнским и князем-епископом Мюнстерским.

Едва будущий ландкомтур баллея Альтенбизен и министр кёльнского курфюршества Каспар Антон фон Бельдербуш разработал политические условия для избрания Максимилиана коадъютором в Кёльне и Мюнстере, как 4 июля 1780 года скончался Карл Александр Лотарингский. В возрасте 23 лет Максимилиан Франц стал верховным магистром и дейчмейстером и, значит, не только главой Тевтонского ордена, но и имперским князем и сувереном в округе Франкония. Уже 25 июля 1780 года Максимилиан созвал в Мергентхейме Генеральный капитул, откуда отправился на две недели в Бонн ко двору кёльнского курфюрста, а вернувшись в небольшую резиденцию на Таубере, 24 октября присутствовал при выдаче реверсалий (реверсалии — удостоверительные грамоты владетельных особ, в которых они обязывались не нарушать гражданских прав и свобод страны. — Прим. пер.), что обычно проводилось при посвящении в рыцари. Он принес клятву избирательной капитуляции, почти не отличавшуюся от клятвы 1761 года, внес дальнейшие изменения в принятие обетов, а 25 октября 1780 года была проведена его торжественная интронизация.

Максимилиан Франц образцово исполнял свои обязанности верховного магистра и дейчмейстера. Будучи пламенным патриотом, он собирался превратить Тевтонский орден в «немецкий национальный институт» (teutsches Nationalinstitut). В этом смысле он старался исцелить «недуги устаревшего ордена» и вдохнуть в рыцарскую корпорацию дух просвещения, сохраняя при этом христианско-рыцарские основы братства. Он всё больше осознавал то, что в конце XVIII века уже не следует препятствовать секуляризации духовных княжеств. Даже если бы исчезли монастыри, Тевтонский орден должен был остаться всеобщим благотворительным учреждением. Хотя Генеральный капитул 1791 года занимался в основном модернизацией Статутов Тевтонского ордена, стремления верховного магистра и дейчмейстера к модернизации не обрели прочного успеха.

Глава ордена прилагал, и небезуспешно, усилия для достижения внутреннего единства среди рыцарей и священников. Это прежде всего проявилось в требовании ко всем членам ордена, пусть даже «из разных баллеев и областей… постоянно по-братски» обращаться друг с другом. С другой стороны, Максимилиан Франц заботился о том, чтобы в братстве господствовал католицизм. Священники ордена служили духовниками во владениях верховного магистра или в других преимущественно католических областях. Наряду с этим Тевтонский орден поддерживал диаспору католиков, живущих в лютеранских областях, что имело большое значение для Римской Церкви. Например, братство осуществляло значительные финансовые вложения в сооружение католической церкви Св. Елизаветы в населенном преимущественно лютеранами имперском городе Нюрнберге. Была построена церковь и в Марбурге-на-Лане, дабы 14 декабря 1788 года «торжественно и по всем правилам» ввести там исповедание католицизма.

Вероятно, суверен Максимилиан Франц болезненно воспринял то, что первый удар против прав ордена (и удар беспощадный) был нанесен именно верховным защитником корпорации знати императором Иосифом II. 22 августа 1780 года он отстранил своего брата от командования полком верховного магистра и дейчмейстера (этими функциями в конце XVII в. наделил главу ордена император Леопольд I). Только преемник Иосифа император Леопольд II в 1790 году вновь сделал своего брата Максимилиана Франца полноправным командующим полком.

Много больше, чем национально-политические или военные достижения рыцарского института, заслуживает положительной оценки забота ордена о бедных и больных именно в период правления Максимилиана Франца. Поскольку Иосиф II был одержим идеей реформы, он постоянно издавал скоропалительные распоряжения, зачастую отменявшиеся, но не раз ставившие под угрозу судьбу госпиталей Тевтонского ордена в империи Габсбургов. Максимилиан Франц откровенно не одобрял брата, говоря в этой связи и о своем «тевтонском госпитале-ордене». Правда, верховный магистр не любил, когда его общественные деяния предавались гласности.

Задолго до прихода к власти Максимилиана Франца внутри ордена, и прежде всего в аппарате власти, сформировалось стойкое убеждение, что необходимо уладить сложные правовые, административные и политические отношения между владениями верховного магистра с резиденцией в Ме