КулЛиб электронная библиотека 

Бескрылая птица (СИ) [Анна Морион] (fb2) читать онлайн


Настройки текста:



Глава 1

— Скорей, Джейн! Она приехала! — вдруг раздался радостный возглас горничной Эмили, а через секунду в дверях кухни появилась и сама девушка. Ее красивое тонкое лицо сияло, а в серых глазах сверкало предвкушение веселья.

— Как приехала? Уже? Но комната не подготовлена! Ковер не вычищен! Цветов в вазе нет! — воскликнула на это Джейн: именно ей леди Крэнфорд — хозяйка дома, поручила подготовить комнату к приезду неожиданной, но чрезвычайно любопытной особы.

«Джейн, — сказала леди Крэнфорд за завтраком, — подготовь покои для гостей. Сегодня приедет моя племянница, и все должно быть в идеальном порядке. Поменяй простыни на шелковые и собери в саду красивый букет, но не трогай мои гладиолусы». Надолго ли она к нам, мэм? Стоит ли мне почистить ковер?» — робко спросила Джейн, желая узнать как можно больше о гостье особняка и распространиться об этой неожиданности всей домовой челяди. Ведь никто в доме даже и не подозревал о том, что у леди есть племянница! Леди никогда о ней не упоминала! «Да, ковер следовало бы выбить и почистить, — равнодушным тоном ответила на это леди Крэнфорд. — Она приедет после обеда».

«И комнату убрать, и ковер выбить и почистить! И все как можно скорее!» — пронеслось в голове у бедной Джейн. Но она лишь сделала книксен и сказала: «Как прикажете, мэм!».

И вот, эта особа, из-за которой хозяйка заставила Джейн так нервничать, была здесь! В Гринхолле! А ведь ковер так и не вычищен! Красивая серебряная ваза пуста! И какой черт дернул ее за язык спросить про ковер? Ах, что же скажет на это леди Крэнфорд?

«Но ведь гостья должна была приехать лишь вечером! Не моя вина в том, что она заявилась после ланча!» — успокоила себя бедная Джейн и, заправляя выбившиеся черные пряди волос обратно под белый рабочий чепец, торопливо оставила свою тарелку горячего супа и почти побежала из кухни, находившейся в дальнем крыле дома, в огромную прихожую, пожертвовав своим ланчем. Что говорить! Порою любопытство заглушает песни голодного живота!

Девушка присоединилась к подругам, собравшимся у одного из дальних окон, и, вытягивая шею, бросила взгляд на широкий, каменный двор, по которому осторожно катилась довольно старая черная карета, запряженная парой усталых серых лошадей.

— Племянница леди, а приехала в такой развалюхе! — тихо хмыкнула себе под нос Эмили.

— Да и лошади вон какие старые на вид! — хихикнула одна из кухонных.

— Как вы думаете, она красивая? — спросила Джейн.

— Кто знает! Сейчас посмотрим! — весело ответила ей Эмили, и подружки громко зашептались, упражняясь в остротах.

— Что тут за сборище? — вдруг раздался недовольный окрик дворецкого мистера Брауна: он терпеть не мог сплетен и держал прислугу в страхе одним лишь видом своей высокой худой седовласой персоны.

Горничные тут же покинули свои места у окна и поторопились скрыться на кухне, не желая вызвать недовольства ни мистера Брауна, ни леди Крэнфорд.

— Постой-ка, Джейн! — Властный женский голос заставил несчастную вздрогнуть.

Джейн послушно остановилась, обернулась и присела в книксене: с красивой широкой лестницы спускалась никто иная, как сама хозяйка дома.

Это была немолодая, но все еще красивая женщина пятидесяти двух лет, одетая в строгое черное шелковое платье (она все еще носила траур по супругу, ушедшему в мир иной пятнадцать лет назад). Ее тронутые сединой красивые темные волосы были уложены в высокую прическу, которую она обычно носила по будням. Во всей ее все еще стройной фигуре чувствовалась настоящая леди, представительница одной из самых знатных семей Англии. Холодные голубые глаза леди Крэнфорд всегда заставляли и Джейн, и всю челядь поместья цепенеть от страха, а по ее всегда спокойному, без единой эмоции лицу, нельзя было прочесть, что у нее на уме: в гневе ли она? Чем-то недовольна? Собирается отчитать или просто дать распоряжения по тому или другому делу?

— Покои готовы? — вновь обратилась леди Крэнфорд к Джейн.

— Увы, мэм, гостья появилась так внезапно, и я не успела… — начала, было, робко оправдываться та.

Хозяйка остановила ее нетерпеливым взмахом своей белой руки и сказала:

— Что ж, тогда просто смени постельное и принеси цветы. Ковер подождет другого дня. А сейчас пойдем со мной: я представлю тебя моей племяннице. Насколько я понимаю, вы одного возраста. Будешь прислуживать ей.

«Так этой гостье девятнадцать, как и мне!» — подумала Джейн: она была более, чем довольна тем, что хозяйка освободила ее от обязанности вычистить тяжелый толстый ковер комнаты для гостей. Прислуживать юной мисс? Что ж, это не так утомительно, как натирать полы и каждодневно вытирать пыль с каждой вещицы огромного трехэтажного особняка!

— Я постелила новое постельное, мэм. Цветы будут в вазе через минуту, если вы позволите мне отлучиться в сад, — сказала Джейн, не смея взглянуть в лицо хозяйке.

— Позже. Это потерпит. Иди за мной. — Леди Крэнфорд равнодушно прошла мимо Джейн, и та поспешила за нею во двор.

Карета медленно подъехала к парадному входу.

— Не знал, что мы ожидаем гостей. — Эта фраза принадлежала мистеру Энтони Крэнфорду — младшему сыну леди Крэнфорд. Этот красивый статный мужчина двадцати пяти лет вызывал восхищение всех молоденьких горничных, в том числе и Джейн, поэтому, увидев его, одетого в дорогой охотничий костюм, с ружьем на плече, она покрылась румянцем и поспешила перевести взгляд на карету.

Но Энтони Крэнфорд не заметил страдания горничной Джейн, даже несмотря на ее миловидность. Единственная горничная, которая привлекала его внимание, была Эмили — красивая и острая на язык, она не теряла ни малейшей возможности пофлиртовать с хозяйским сыном.

— Да, ожидаем, — равнодушным тоном ответила сыну леди Крэнфорд. — Это дочь моей глупой сестры.

— Которую твой отец лишил наследства? — уточнил мистер Крэнфорд, вальяжно подходя к матери.

— Да, дочь Кэтрин, — подтвердила его мать. — Вышла замуж против воли отца, за нищего мелкого дворянина, разбила сердце нашей матери… Глупая!

— И что же ее дочь?

— Будет жить с нами. Кэтрин умерла много лет назад, а перед смертью написала мне с мольбой о помощи ее дочери, Вивиан.

— Красивое имя, — усмехнулся на это Энтони. — Значит, ваша нищая родственница будет жить под вашей крышей? Даже после того, что сделала ее мать?

— Ты же знаешь, мой дорогой, какое у меня жалостливое сердце. Я не смогла отказать умирающей сестре.

— Почему же тогда эта Вивиан появилась здесь лишь сейчас?

— Я написала ее отцу, что приму ее в свой дом и под свою опеку лишь после того, как ей исполнится восемнадцать лет. Надеюсь, она красива, и я быстро найду ей партию. Конечно, с ее происхождением на богатого знатного жениха ей не стоит и рассчитывать. — Леди Крэнфорд сузила глаза. — Она выйдет за первого, кто попросит ее руки.

— Матушка, вы само благородство, — сказал на это ее сын и поцеловал холодную белую ладонь своей матери.

«Стало быть, бедная безродная родственница! — насмешливо улыбнувшись, подумал он. — Видимо матушка горячо любила свою падшую сестру, раз взвалила на свои хрупкие плечи такую обузу! Что ж, я буду вежлив, но не более. Не хватало еще, чтоб меня и эту безродную девчонку видели вместе!»

Но насмешка сошла с его губ, едва его нищая кузина грациозно спустилась с кареты и предстала перед взором Крэнфордов.

«Какой ужас!» — пронеслось в разуме леди Крэнфорд. Она окинула племянницу с головы до ног бесцеремонным взглядом, и ее красивый рот превратился в тонкую безжизненную линию.

— Всевышний! Вы только гляньте! Видали когда-нибудь такое? — воскликнула на кухне одна из горничных: она стояла на стуле и выглядывала в маленькое окно, расположенное высоко на стене. Как удобно, что из этого окошка открывался вид, хоть и дальний, на двор дома.

— Что там, Мэри? Что там? — тут же раздался гул голосов ее подруг.

— О, вы не поверите! Боже, да разве такое бывает? — вместо ответа вновь воскликнула Мэри. — Не буду говорить! Сами все увидите!

А в это время виновница всеобщего внимания смело смотрела в лицо своей тетушки.

Зеленые глаза встретились с холодными голубыми.

Глава 2

— Тетушка Беатрис! Я бесконечно благодарна вам за то, что вы позволили мне стать частью вашей прекрасной семьи! — красивым, довольно высоким, но нисколько не резким голосом сказала прибывшая племянница и сделала очаровательный книксен. Затем, взглянув на своего кузена, она вновь присела в книксене и сказала: — Добрый день, сэр!

— День и вправду добрый, — непринужденно ответил ей Энтони, пристально глядя на девушку с плохо скрытым восхищением.

«Так эта птичка и есть моя дражайшая нищая кузина? Что ж, матушка должна быть довольна: перед зеленоглазой феей не устоит ни один трезвомыслящий холостой мужчина!» — невольно подумал мистер Крэнфорд.

— Добро пожаловать в Гринхолл, дорогая племянница, — прохладным тоном сказала леди Крэнфорд. Однако всякий смышленый человек легко понял бы, что это была всего лишь дань вежливости, ведь нищие родственники — самые нежеланные гости. — Надеюсь, длинная дорога не утомила тебя?

Энтони почувствовал легкую досаду на свою мать: тон ее голоса был таким равнодушным и холодным, что мог легко напугать или огорчить его юную кузину, наверняка, ожидавшую более теплого приема.

— О, дорогая тетушка, не беспокойтесь! Всю дорогу я проспала и проснулась лишь у ворот Лондона. К тому же Филип — наш кучер, знает, как нужно править каретой, чтобы не утомить меня. Может ли Филип и лошади переночевать в ваших конюшнях? Завтра на заре он отправится обратно в Кэстербридж, — словно не заметив холодности своей тети, с улыбкой ответила Вивиан.

— Безусловно. Я распоряжусь, чтоб твой кучер и твои лошади были накормлены и получили крышу над головой, — ответила та.

«Господь всемогущий! Эта девушка, должно быть, прибыла с самого Рая!» — думала Джейн, внимательно прислушиваясь к разговору своих господ и их гостьи.

До встречи с Вивиан, ни леди Крэнфорд, ни ее сын, ни горничная Джейн даже не подозревали о том, что на грешной Земле можно встретить самого настоящего ангела: так ослепительно красива была Вивиан Коуэлл — дочь падшей сестры хозяйки Гринхолла, бедная родственница и нежеланная гостья.

Первым, что бросалось в глаза, были рыжие волнистые волосы, такие яркие, будто пылали бушующим диким пламенем. И, несмотря на то, что эти волосы были убраны в высокую скромную прическу, пара локонов выбились из-под шпильки и падали на белоснежное, тонкое, удивительно красивое лицо девушки, словно давая ее собеседникам намек на то, какое огненное великолепие ждет их, когда Вивиан избавиться от прически, сдерживающей его. На удивление, на лице девушки почти не было веснушек, лишь несколько рыжих милых точек покрывали изящную переносицу и молочно-белые, с довольно острыми скулами щеки. Пухлые красные губы улыбались самой обворожительной улыбкой, какую только может представить воображение. В красивой формы ушах мягко сияли маленькие круглые золотые клипсы. Но самым великолепным украшением Вивиан были ее глаза: зеленые, как изумруды, обрамленные длинными рыжими ресницами, они пленили взгляды, а мягко изогнутые густые рыжие брови придавали им таинственности. Несмотря на пыльное, устаревшей моды зеленое хлопковое платье, довольно поношенные белые шелковые перчатки и туфли, с весьма очевидными сбитыми носками, Вивиан Коуэлл привела в восхищение всех, находившихся в особняке. Всех, кроме леди Крэнфорд.

Энтони не отрывал открытого восхищенного взгляда от своей кузины, и это не на шутку обеспокоило и даже напугало его матушку. А вдруг ее племянница вскружит голову ее сыну? А вдруг он захочет сделать Вивиан своей супругой? Этого не должно произойти! Его ждет партия с одной из богатых наследниц лондонской знати!

Сердце той, которую Вивиан называла «дорогой тетушкой» наполнилось досадой и неприязнью к своей «дорогой племяннице». Как посмела эта особа оказаться такой неслыханно красивой? Для чего ей эта красота? Что она, леди Крэнфорд, будет делать со всеми ухажерами и поклонниками этой красавицы с зелеными, как у ведьмы, глазами?

«Ни капли не похожа на мать! Должно быть, эти ужасные рыжие волосы она унаследовала от своего нищего отца. Ах, Кэтрин, моя глупая сестра! Выйди ты за того, кого выбрал тебе в мужья наш отец, ты и твои дети были бы так близки мне, но ты решила погнаться за любовью и выбрала изгнание!» — так думала эта леди, продолжая пристально смотреть на племянницу.

Но леди Крэнфорд не зря была леди: она скрыла неприязнь и досаду за фальшивой улыбкой и успокоила себя мыслью о том, что, без сомнений, Вивиан будет сбыта с рук в первый же ее выход в свет, как того и хотела ее тетушка.

Что до простушки Джейн, то едва увидев ту, которой ей посчастливилось прислуживать, она готова была пойти за Вивиан хоть на край света, хоть в огонь, хоть в воду. С того момента, как гостья предстала ее взору, эта ангелоподобная девушка стала ее идолом. Что стало причиной этого преклонения? Красота Вивиан? Ее мелодичный голос? Ее обворожительная улыбка? О, нет! Причина была проста: наметанный глаз Джейн, каждый день видевший представительниц высшего света Лондона и всей Англии, с первого взгляда на гостью определил, что та была бедна. Платье Вивиан было простым, элегантным, но бедным, слишком бедным по меркам Лондонской знати. Сердце Джейн наполнилось сестринской любовью к этой прекрасной, но, увы, бедной родственнице баснословно богатой и знатной вдовствующей графини леди Крэнфорд, женщине, что подобна ледяной статуе.

— Должно быть, ты голодна, моя дорогая, — сказала леди Крэнфорд племяннице. — К счастью, скоро будет ланч, но, безусловно, ты можешь получить сэндвичи и чай прямо сейчас.

— Благодарю вас, дорогая тетушка, вы так любезны! Но я предпочла бы разделить трапезу с вами. Не беспокойтесь на мой счет. Не могли бы приказать доставить мой багаж в мою комнату? — спокойным тоном ответила ей Вивиан. Ее не пугала холодность тетушки, не обманула нарочитое благородство этой красивой леди, и не тревожила мысль о том, что думают о ней и ее бедном наряде богатые родственники. Она лишь продолжала улыбаться, ведь знала: сильнее красивой улыбки оружия не найти.

От нее не укрылось восхищение ею стоящего рядом с тетушкой молодого красивого мужчины: он был высок, подтянут, темноволос, с голубыми глазами. Ошибиться было невозможно: он был сыном леди Крэнфорд. Но какой из них? Благодаря рассказам отца, Вивиан была осведомлена о том, что в Лондоне у нее имелось два кузена. Один — наследник огромного состояния Крэнфордов, тот, кому перешел титул графа, другой — младший сын, тоже получивший свою долю наследства, но не имеющий ни титула и ни даже четверти того, что досталось в наследство новому графу. Вивиан знала горькую истину: ее мать, выйдя замуж за ее отца, лишилась всего. Все родственники словно забыли о ее существовании, а разъяренный непослушанием старшей дочери, дед Вивиан переписал завещание, в котором он, пусть и не имея титула, но являющийся одним из богатейших людей королевства, оставлял все, что имел, своей младшей дочери — Беатрис, покорившейся его воле и ставшей женой того, кого он для нее выбрал. А так, как сам граф был несметно богат, брак с Беатрис лишь удвоил его состояние, и после его смерти это состояние перешло его старшему сыну. Леди Крэнфорд же, довольствовалась вдовьей долей, которая, отнюдь, не заставила ее изменить роскошный образ жизни, к которому она привыкла.

— Должно быть, вы мой кузен? — вежливо обратилась Вивиан к Энтони. — В ваших чертах безошибочно читаются черты моей дорогой тетушки.

— Именно, моя милая кузина, — улыбнулся тот и, взяв ее ладонь, облаченную в перчатку, мягко поцеловал ее, отчего шею и щеки Вивиан, против ее воли, залил яркий румянец.

«Какая наглость! Только приехала, а уже флиртует, как искусная распутница… И с кем?! С моим сыном! А сам Энтони? Не спускает с нее глаз! — с гневом подумала леди Крэнфорд, наблюдая за тем, как молодые люди улыбаются друг другу. — Этому нужно положить конец!».

— Вивиан, позволь представить тебе моего младшего сына Энтони, — все же, но просто ледяным тоном сказала она племяннице, в этот раз не удосужившись скрыть свои истинные чувства за неискренним «дорогая».

«Младший! Как жаль… Но старший, должно быть, приедет проведать свою матушку, даже если он не живет с ней» — пронеслось в разуме Вивиан, и ее симпатия к молодому кузену тут же поубавилась.

— Мой старший сын Ричард живет отдельным домом. Он и его супруга недавно приобрели поместье на севере, но они навещают нас довольно часто. Ричард знает, что я безумно скучаю по моим внукам, — словно прочитав мысли девушки, поведала леди Крэнфорд, нарочно упомянув о том, что ее старший сын женат, имеет детей и живет далеко от Лондона.

— О, я буду рада познакомиться с ним и моими маленькими племянниками и племянницами! — сложив руки на груди в трогательном жесте, воскликнула Вивиан, однако новость о том, что ее кузен граф женат, весьма расстроила ее чувства.

— На моего брата велась самая, что ни есть настоящая охота. Но теперь он женат на очаровательной девушке и является отцом озорного мальчугана и двух розовощеких дочерей, — пояснил ей Энтони, любуясь ее прекрасным лицом. Он мог бы стоять так целый день, позабыв о пище и воде, и просто смотря на свою ангелоподобную зеленоглазую кузину. Но, поймав себя на этой мысли, он ужаснулся и поспешил отбросить охватившее его наваждение: прекрасно осознавая свое положение младшего сына, он знал, что единственным его способом обрести богатство была женитьба на одной из наследниц хорошего состояния, или же на девушке с богатым приданым. Взамен же он мог предложить себя, свое уважение и свою заботу. Да и все-таки, он был не каким-то мелким дворянином, но сыном графа, что давало ему преимущество перед многими потенциальными женихами.

— Должно быть, они настоящие ангелы, — улыбнулась на это Вивиан.

«Еще бы на него велась охота! Ведь он — владелец такого огромного состояния!» — подумала она. Однако сказать эту фразу вслух она не решилась — боялась оскорбить чувства своей строгой на вид тетушки. Да и что о ней подумают эти напыщенные Крэнфорды?

— Так и есть, настоящие ангелы, — подтвердила ее тетушка. — Но теперь вернемся к твоему багажу. Энтони, прикажи лакеям поднять чемоданы твоей кузины в ее комнату… — Но, взглянув на карету, в которой приехала Вивиан, и увидев привязанный к крыше один единственный чемодан, с трудом подавив в своем голосе насмешку, она спросила: — Это весь твой багаж, дорогая?

— Да, тетушка. Я не желала везти со мной много вещей: я закажу платья по последней Лондонской моде, а также приобрету все, что достойно носить настоящей лондонской моднице. — Вивиан прекрасно поняла намек тетушки на ее бедность, но вновь скрыла свою боль за улыбкой.

Да и что она могла сказать? С трудом собрав средства на дорогу в Лондон, лондонских портных и модные магазины, она прибыла в Гринхолл, к своей богатой тетке, как нищенка, как попрошайка. Вивиан знала, что ей стоило быть благодарной за то, что ей позволили приехать и даже приняли под свою опеку. Она будет жить в этом огромном красивом доме, гулять по этому зеленому, покрытому цветами парку и трапезничать вместе с Крэнфордами. Тетушка обещала ее матери вывести Вивиан в свет и дать прием в ее честь (именно так написала Беатрис Крэнфорд своей умирающей сестре), что, вероятно, поможет Вивиан сделать хорошую партию.

Ведь единственной целью, с которой нищая племянница приехала в Лондон и готова была терпеть насмешки и холодность своих родственников, было выйти замуж за богатого жениха.

— Что ж, тогда тебе следует пройтись по магазинам, и как можно скорее, — ответила на это леди Крэнфорд, но ее не оставляла мысль о том, что племянница рассчитывает на щедрость своей тетушки, что было так некстати: терпеть эту нахалку в своем доме? Да, в память о сестре. Но обновлять ей гардероб, да еще и по лондонским ценам? Нет, этому не бывать! — Но я должна предупредить тебя, что лондонские цены очень отличаются от тех, к которым ты привыкла в своем маленьком городе. Будь очень осторожна в том, как тратишь свои средства, — добавила она, чтобы дать племяннице понять, что все издержки по обновлению гардероба та обязана оплатить сама.

— Благодарю за заботу, тетушка. Я так и поступлю, — с очередной милой улыбкой, но с гневом в душе, сказала Вивиан: то, что тетушка считала ее нахлебницей и попрошайкой (а это было трудно не заметить), раздражало ее до глубины души. Ведь она и не собиралась выпрашивать у тетки денег на новые платья! У Вивиан есть свои средства! Неужели ее «добрая тетушка» думает, что гордость позволила бы ей, Вивиан, приехать с пустыми руками?

— Ты можешь пройтись по магазинам с Джейн, — с удовлетворением сказала ей леди Крэнфорд. — Джейн тоже девятнадцать, как и тебе. Она будет твоей личной горничной.

Джейн поспешно сделала книксен и улыбнулась Вивиан широкой искренней улыбкой.

— Буда рада служить вам, мисс! — тихо воскликнула она и просияла, как новенький цент.

Вивиан улыбнулась ей в ответ.

— Приятно познакомиться, Джейн. Уверена, мы прекрасно проведем время вместе! — дружественным тоном сказала Вивиан своей горничной.

Та не смогла найти слов в ответ и лишь вновь сделала книксен.

— Джейн, проведи мисс Коуэлл в ее покои. Энтони, распорядись насчет ее багажа. Ланч будет накрыт через час на Южном балконе, — властным тоном раздала приказы хозяйка Гринхолла (который после ее смерти должен быть унаследовать ее старший сын Ричард). — Но будь вовремя, Вивиан. Я не терплю опозданий.

Джейн и Вивиан направились в покои последней, а Энтони хотел, было, зайти в дом и отдать приказ насчет багажа кузины, как тихий, но властный голос матери остановил его на полпути:

— Не смей даже думать о ней, сын мой.

Но Энтони лишь обернулся к матери, улыбнулся ей саркастической улыбкой и произнес:

— Матушка, я прекрасно знаю положение.

Та довольно усмехнулась.

Энтони продолжил свой путь.

Леди Крэнфорд поспешила в свой рабочий кабинет и заперла дверь на ключ, чтобы еще раз перечитать последнее письмо покойной сестры. Она хотела бы чувствовать к своей племяннице жалость, но, против своей воли, чувствовала к ней лишь неприязнь.

Глава 3

— А вот и ваша комната, мисс! Утром я вымыла ее до блеска. Увы, ковер не выбит… Вы приехали так внезапно, мисс… Но я сделаю это завтра! — прощебетала Джейн, когда довела Вивиан до высоких широких белых дверей.

— Не утруждай себя, Джейн. В этих покоях я буду только спать. Не для того я приехала из самого Кэстербриджа, чтобы проводить время в этом доме, — успокоила ее Вивиан: Джейн была безгранично дружелюбна, и гостье показалось, что они могли бы стать подругами. Ведь все подруги гостьи остались позади, в ее родном городе, а в Лондоне она не знала никого, кроме как тетку и своего кузена. А ей так хотелось иметь рядом добрую душу, на которую можно было бы положиться и с кем посплетничать!

Конечно, Джейн была всего лишь безродной горничной, а Вивиан — дочерью, хоть и мелкого, но дворянина. Однако Вивиан знала: в дружбе нет рангов, есть лишь чувства. Девушки были одного возраста, одного роста и обе любили наблюдать за людьми, а потом хихикать над той или иной персоной по поводу и без повода. Молоденькие, ищущие веселья головушки.

— О, мисс, я уверена, что вы не будете скучать! Скоро начнется сезон! — отозвалась на это Джейн. — Наша мэм устраивает такие роскошные приемы! Столько гостей!

— Моей тетушке грех не устраивать приемы, имея для этого все необходимое! Этот дом может вместить в себя сотни гостей! — смешливо воскликнула Вивиан. — Но, Джейн, перестань называть меня мисс: зови меня просто Вивиан.

— Ну что вы, мисс, куда это годится: мне прислуге вас звать по имени? — Удивлению Джейн не было границ: ах, эта красавица так добра! Но все же, она не могла принять ее чрезмерной доброты: ей, простой горничной, дочери сапожника и прачки, не подобает называть эту прекрасную мисс с такой фамильярностью! — Но, если вы желаете, я буду звать вас мисс Вивиан.

— Что ж, все в разы лучше, чем мисс Коуэлл, — со смехом сказала на это Вивиан. — И все же, какой огромный и красивый дом у моей тетушки!

Этот комплимент был искренним: трехэтажный, каменный дом представлял собой настоящий средневековый замок, но был полон света. Леди Крэнфорд любила дневной свет, поэтому тяжелые зеленые шторы, сшитые из настоящего бархата, спускались на большие, с чистейшими стеклами окна лишь, когда на город опускался ночной мрак. Полы и лестницы из белого мрамора блестели чистотой (хозяйка дома требовала мыть и начищать их каждый день). Ковры отсутствовали, зато на стенах красовались прекрасные картины: оригиналы и копии известных художников. Через каждые двадцать шагов располагались белые мраморные скульптуры — копии работ именитых скульпторов. Леди Крэнфорд любила искусство и тратила на приобретение картин и скульптур огромные средства. После смерти своего супруга, который скончался от чахотки десять лет назад, она преобразила некогда темный и мрачный дом во вместилище света и искусства. Каждая вещица, каждая завитушка на резном потолке, каждая ваза с цветами — все было продумано до мелочей. И все же, этот светлый красивый дом дышал каким-то мертвым холодом, казался нежилым.

Увы, большая комната для гостей не отличалась от других комнат дома и тоже представляла собой нечто холодное, элегантное, светлое. Однако мраморный пол здесь покрывал толстый красный ковер, по которому приятно было ступать босыми ногами, что очень обрадовало Вивиан. Большая мягкая кровать с шелковыми простынями, белый туалетный столик, белый комод, белые стены и потолок. Но у одного из окон все же располагались мягкая, обитая алым бархатом софа и два таких же стула, а рядом с другим окном стояли светлый резной туалетный столик и мягкий пуф. В центре этой алой группы стоял резной белый столик, на котором стояла прелестная, серебряная, но совершенно пустая ваза.

— Здесь так холодно… И ни одного цветка! — тихо сказала Вивиан, зайдя в свои покои и оглядываясь по сторонам.

Джейн бесшумно шла за ней и не спускала с нее глаз.

— О, это моя вина, мисс Коуэлл… — начала, было, она.

— Мисс Вивиан, — спокойным тоном поправила ее гостья.

— Мисс Вивиан, — послушно повторила Джейн и виновато продолжила: — Леди Крэнфорд приказала собрать для вас красивый букет, но я не успела… Я могу сделать это сейчас! Я соберу для вас самый красивый букет в мире!

Джейн была готова сделать что угодно, лишь бы порадовать свою новую мисс: Вивиан выглядела несколько расстроенной и зябко обнимала себя за плечи, хотя за окном стоял солнечный июньский день.

— Здесь есть сад? — Вивиан приподняла свои изящные брови.

— Конечно, мисс! Самый большой и красивый во всем Лондоне! Наша мэм любит цветы и всяческие растения, — улыбнулась ей Джейн.

— Прекрасно! — Вивиан широко улыбнулась и хлопнула в ладоши. — Пойдем вместе! Я сама соберу букет, а заодно полюбуюсь стараниями моей тетушки.

И девушки со смехом вышли из холодной белой комнаты и почти бегом направились в сад.

Джейн не преувеличивала, когда сказала, что саду леди Крэнфорд нет равных даже в таком огромном городе, как Лондон: он был прекрасен, богат растениями и цветами, и пах летом. Цветы сияли всеми цветами радуги, а также нежными оттенками каждого из семи, и их разнообразие радовало глаза и сердца любителей даров природы. Толстые смешные шмели летали с одного цветка на другой, иногда прогоняя севшие на широко раскрытые бутоны бабочек. Широкие ухоженные дорожки были вымощены большими плоскими каменными плитами — одно удовольствие шагать по ним и наслаждаться окружающей красотой. Посреди сада синело небольшое озеро, с чистой холодной водой. Рядом с ним стоял небольшой деревянный домик, в котором обитало семейство двух белоснежных лебедей с пятью серыми птенцами. Недалеко от озера располагалась красивая деревянная беседка, в которой леди Крэнфорд и ее сын пили утренний чай в погожие теплые дни. Повсюду белели мраморные статуи полуобнаженных дев, а посреди сада звонкими струями играл небольшой круглый каменный фонтан, в котором часто можно было заметить купающихся и пьющих воду птиц.

— Какая красота! — с искренним восторгом воскликнула Вивиан: она никогда в жизни не видела такого количества цветов, а многие из них даже были незнакомы ее скромным познаниям в ботанике.

Джейн широко улыбалась: как приятно видеть эту красивую мисс счастливой!

— Джейн, вот ты где! — вдруг раздался громкий женский возглас, и, обернувшись девушки увидели приближающуюся к ним молодую горничную.

— Это Эмили, она тоже горничная, — поспешила пояснить Джейн гостье.

— И много у моей тетушки слуг? — поинтересовалась Вивиан.

— Много, мисс Вивиан. Такой большой дом, а еще сад и парк требует много рабочих рук. — Джейн терпеливо стояла на месте и ждала, когда Эмили, идущая быстрым нервным шагом, дойдет до нее и скажет, что ей понадобилось от нее, Джейн.

— Джейн! Мистер Браун ворчит и ищет тебя повсюду! — слегка запыхавшись, сказала Эмили, а затем присела перед Вивиан в глубоком книксене: — Добрый день, мисс!

— Прекрасный день! — дружелюбно отозвалась Вивиан, чувствуя на себе пристальный, полный любопытства взгляд Эмили. Она прекрасно понимала, какое впечатление производила ее ангельская внешность на окружающих и просто прохожих, и вовсе не чувствовала неловкости от такого настойчивого внимания горничной.

«Пусть восхищается. Прислуга любит красивых господ» — равнодушно подумала гостья и нарочно изогнула свои красные пухлые губы в самой очаровательной улыбке.

— Как жаль, что ты не можешь составить мне компанию, Джейн, — обратилась она к девушке. — Но, уверена, мистер Браун… Кто такой этот мистер Браун?

— Дворецкий, мисс! — с готовностью ответила Эмили, опередив подругу, уже открывшую рот для ответа.

Джейн кинула на Эмили недовольный взгляд: познакомившись с мисс Вивиан всего пятнадцать минут назад, она уже ревновала ее внимание к другим слугам.

— Не заставляй мистера Брауна ждать. Возвращайся ко мне, как будешь свободна. Я пока прогуляюсь по этому волшебному саду и соберу себе букет, — сказала Вивиан, снимая с рук свои белые перчатки.

Горничные сделали книксен и поспешили в дом, а Вивиан медленным шагом продолжила прогулку по саду своей тетушки. Шагая по каменным дорожкам, в море цветов, Вивиан усердно размышляла.

«Новый граф Крэнфорд уже не свободен! Тетушка Беатрис с таким довольным лицом поведала о его семье! Женат! Трое детей! Пожалуй, нам нужно придумать новый план и найти новую цель. Мой кузен Энтони очень хорош собой, но, увы, он всего лишь младший сын. — Мысли вились в ее огненноволосой голове со скоростью света. Она машинально, но аккуратно срывала самые красивые, самые яркие цветы и складывала их в букет. — Нужно будет написать им. Они расстроится… Ничего, Лондон богат женихами, да и сезон только начался… Но, Боже правый, какая жара! Только бы не сгореть на солнце!»

Вивиан смахнула пальцами несколько капель пота, покрывающих ее высокий белый лоб. Она не зря беспокоилась: как и у всех рыжеволосых персон, при малейшем контакте с солнечными лучами, ее нежная кожа краснела, а иногда даже покрывалась волдырями. А ведь ей следовало всегда оставаться ослепительной, потому что Вивиан знала горькую истину: если ты беден, красота — единственное твое богатство.

— Не забывайте надевать шляпку, милая кузина. В такую жару, на солнце, без шляпки, вам может сделаться дурно. — Вдруг услышала она за спиной голос своего кузена.

— Увы, моя любимая шляпка пропала: ее сдуло ветром, когда я любовалась видом моря, — с легкой досадой на свою неловкость, ответила на это девушка. Она не стала оборачиваться к Энтони: он мало интересовал ее, и как мужчина, и как потенциальный жених. Ей незачем было пускать в ход свои чары.

— Должно быть, это большая утрата. Вы, девушки, всегда принимаете близко к сердцу потерю даже легко заменимых вещей, — улыбнулся Энтони. Он поравнялся с кузиной и теперь мог любоваться профилем ее лица.

— Вы правы, дорогой кузен: мы, девушки, так легкомысленны, — из вежливости, но не от желания поддержать беседу, сказала Вивиан, все так же не удостоив кузена взглядом.

— Какой красивый букет. Это вы составили его? — поинтересовался Энтони: он был слишком проницателен, чтобы не заметить равнодушие к нему своей кузины. Но он принял это за усталость: прекрасная гостья провела в карете много часов, и, естественно, это отразилось на ее самочувствии.

— Верно, дорогой кузен, я сама, — ответила ему Вивиан, наклоняясь к большому красному бутону розы, чтобы сорвать его, но уколола палец о его острые шипы и невольно вскрикнула.

— Позвольте мне. — Энтони осторожно сорвал выбранный ею бутон и протянул его кузине. Та с готовностью приняла его.

Их пальцы соприкоснулись, и Вивиан, сама не зная отчего, залилась румянцем.

«Как она мила и скромна» — невольно пронеслось в разуме Энтони.

— Благодарю вас, — тихо произнесла Вивиан и добавила розу к своему букету.

— Думаю, я не ошибусь, если предположу, что вы любите цветы, — вдруг широко улыбнулся ее кузен.

«И что с того?» — недовольно подумала она, но вслух сказала: — Как можно не любить цветы? Неужели найдется тот, кто совершенно равнодушен к этим прекрасным созданиям?

— Увы, такие особы существуют. Но, как вы смогли убедиться, Гринхолл равнодушием к цветам не отличается. Моя мать сама распланировала этот сад, и каждый цветок растет именно там, куда она приказала его посадить.

— У вашей матушки великолепный вкус.

— Вы сами похожи на цветок, милая кузина. На яркий, пылающий пламенем цветок, — искренне сказал Энтони и с удовольствием увидел, как шея и лицо его кузины вновь заалели.

Вивиан не смогла найти слов: этот красивый молодой мужчина так галантен! Должно быть, он чрезвычайно романтичен, и лондонские красавицы просто падают к его ногам!

— Дорогой кузен, ваши слова так милы. Но, прошу вас, остерегайтесь говорить их при вашей матушке: она может неверно их истолковать, — все же, серьезно сказала девушка: только и не хватало того, чтобы тетя подумала, будто она, Вивиан, желает завладеть сердцем ее сына!

— В сердце моей матери нет и капли романтики, — с ироний в голосе успокоил ее Энтони. — И, прошу вас, называйте меня Энтони. Ведь мы довольно близкие родственники.

— Как скажете, Энтони. — Лицо Вивиан осветила широкая искренняя улыбка: кузен, оказывается, не так уж и плох! Возможно, они станут друзьями?

— Но теперь ступайте в дом: вы достаточно провели время на солнце, и вам нужен отдых. К тому же, скоро ланч. Позвольте я проведу вас. — Энтони галантно подставил ей свой локоть.

— Вы правы: эта жара утомляет меня. — Вивиан положила свою красивую белоснежную ладонь на его плечо, и они медленно, ведя оживленную беседу, направилась в спасительную тень Гринхолла.

Едва зайдя в холл, они встретили саму хозяйку дома: она уже успела переодеться в новое, но вновь строгое черное платье и направлялась на кухню, чтобы отдать приказ купить к завтрашнему утреннему чаепитию шоколадных конфет. Леди Крэнфорд не ела шоколад и избегала сладостей, желая сохранить стройность фигуры, но Энтони с удовольствием вкушал две или три конфеты каждый день.

Но, едва взгляд леди упал на Вивиан, идущую под руку с ее сыном, ее скулы заострились, а увидев разноцветный букет Вивиан, она обратилась к племяннице ледяным, пробирающим до костей тоном:

— Вижу, ты собрала чудесный букет, Вивиан. Особенно красивы эти розовые гладиолусы, трогать которые строго запрещено.

Глава 4

Вивиан, еще несколько минут назад изнывающая от жары, покрылась крупными мурашками: тетя Беатрис выглядела грозной ледяной статуей, и взгляд ее голубых глаз обжигал племянницу холодом. Девушка судорожно сжала свой букет и, опустив взгляд на цветы, с ужасом поняла, что наделала: она сорвала гладиолусы тети. И даже не один, а (какой ужас!) целых три.

«Но как я могла знать, что они под запретом? Никто и словом об этом не обмолвился! Даже Энтони! А ведь он видел мой букет и эти злосчастные гладиолусы! Господи, ну за что мне это наказание? Она так разгневалась из-за каких-то цветов! Теперь она возненавидит меня!» — с ужасом подумала Вивиан.

Девушку охватила паника. Сердце забилось, как птичка в клетке.

— Тетушка, мне очень жаль… — тихо начала она.

— Моя кузина Вивиан получила эти гладиолусы от меня, — решительно перебил ее Энтони: он заметил, как изменилась в лице его прекрасная кузина, и поспешил прийти ей на помощь. И как он не обратил внимания на эти цветы? Должно быть, слишком любовался этой огненно-волосой девушкой.

— Но, Энтони, ты ведь прекрасно осведомлен о том, как я дорожу моими гладиолусами. — Лицо леди Крэнфорд тут же смягчилось: разве могла она гневаться на своего сына?

— Я знаю, матушка. Но они так подходили букету моей кузины, и я решил, что в этот раз ты сделаешь исключение и позволишь Вивиан украсить этими гладиолусами ее покои. Возможно, я ошибся? В таком случае приношу свои извинения. — Энтони слегка поклонился своей матери.

— Нет, нет, ты поступил как настоящий джентльмен, — отозвалась на это его мать. На ее губах заиграла виноватая улыбка, и она поспешила смягчить ущерб, который принесла Вивиан своим неприветливым холодным тоном. — Прости, моя дорогая, я ошиблась. Эти гладиолусы мне как дети. Пусть же они радуют тебя своими красками.

— Благодарю вас, тетушка, вы так щедры. — Вивиан присела в низком книксене, не смея поднять на нее взгляд.

«Энтони солгал ей, чтобы защитить меня! Как это мило! Он настоящий герой!» — невольно подумала она, полная благодарности к своему кузену.

— Пустяки, милая. Но стол уже накрыт, и вам обоим нужно сменить платье. Ты увидишь, почему я так люблю Южный балкон, — приветливо сказала леди Крэнфорд и, зашелестев своим длинным шелковым платьем, продолжила путь на кухню.

Как только хозяйка дома скрылась из виду, Вивиан громко вздохнула и взглянула на Энтони.

— Спасибо! Вы спасли меня! — тихо воскликнула она, положив руку на грудь: ее сердце все никак не желало замедлить свой ход.

— Не стоит благодарности, — улыбнулся ее кузен. — Я и сам позабыл о том, как рьяно моя мать оберегает свои гладиолусы. Но теперь ступайте в свои покои: вам необходимо освежиться. Я увижу вас через двадцать минут, за ланчем. — И, вдруг взяв ладонь девушки в свою, он прикоснулся к ней губами, а затем отпустил ее и направился к лестнице, оставив покрасневшую как маков цвет Вивиан удивляться его поступку.

В это время леди Крэнфорд дошла до кухни и, открыв дверь, с неудовольствием обнаружила там почти всю прислугу дома, столпившуюся вокруг стола, за которым обычно трапезничала челядь.

— Что здесь происходит? — спокойным, но властным тоном спросила она. — Разве у вас нет других дел, кроме как сидеть здесь и сплетничать?

— Простите, мэм! — раздался ей в ответ нестройный хор голосов, и прислуга поспешила покинуть кухню.

Как неловко! Ведь мэм не ошиблась: она застала их за обсуждением прибывшей гостьи!

Виной всему была Эмили: нет, о нет, мистер Браун не послал ее на поиски Джейн! Эмили сама решила найти ее, чтобы та рассказала ей и другим о новой мисс, а та с готовностью поделилась своими впечатлениями и пела мисс Вивиан дифирамбы: она так красива! Она так добра! Лучше ее в мире никого не сыскать!

— Это уж точно: красотка, каких свет не видел! — вставила Эмили. — Пусть теперь эта французская крыса трепещет от ужаса!

«Французской крысой» прислуга Гринхолла называла первую красавицу высшего света — мадемуазель Люси де Круа. Как смела эта девица приехать в Англию и кружить головы английским аристократам в то время, как ее родная страна и бесстыжий выскочка воюют против английской монархии!

Но леди Крэнфорд пришла и испортила все удовольствие: на кухне остались лишь повариха и Джейн.

— Закупите пару фунтов шоколадных конфет, — распорядилась леди Крэнфорд. — А ты, Джейн, ступай к мисс Коуэлл: ей нужна твоя помощь.

Джейн сделала книксен и поспешила к своей новой мисс.

— Гертруда, ты знаешь, как я ценю твои кулинарные способности, — сказала хозяйка дома поварихе. — Но если застану тебя и кого-либо еще за бездельем и сплетнями — прикажу мистеру Брауну рассчитать эту персону в этот же день. И передай это остальным. Надеюсь, такого больше не повторится.

— Не повторится, мэм! — воскликнула напуганная ледяным тоном хозяйки повариха Гертруда: она совершенно не желала потерять свое теплое насиженное место.

Удовлетворившись ответом поварихи, леди Крэнфорд направилась на Южный балкон.

«Возможно, эта Вивиан не так уж и плоха. Ее букет был так скромен… А ведь она могла бы принести в свои покои целую охапку моих цветов, — размышляла она по дороге: последнее письмо покойной сестры, в котором та умоляла Беатрис позаботиться о будущем ее дочери, смягчило ее сердце. Но ее губы тут же сжались в плотную линию: — Но Энтони… Его поведение мне не по душе: нужно побеседовать с ним. И с ней. Особенно с ней. Пусть даже не думает влюбить его в себя»

До ланча оставалось всего пару минут, но Вивиан уже появилась на Южном балконе, сопровождаемая Джейн. До этого, запершись в покоях Вивиан, девушки поспешили подготовить гостью в ланчу с господами. Багаж Вивиан был доставлен в комнату еще до ее прогулки в саду, и, пока Джейн поспешно искала в чемодане платье, которое ее мисс желала надеть к случаю, сама Вивиан вымыла в холодной воде лицо, ладони и подмышки, и нанесла на шею каплю сладкого, но не приторно пахнущего парфюма. Затем Джейн помогла ей надеть свежее платье и убрать в прическу непослушные рыжие волнистые локоны.

— Место ланча будет на Южном балконе, — сказала Вивиан своей горничной, любуясь своему отражению в большом украшенном дубовой резной раме зеркале.

— Наша мэм любит иметь ланч там, мисс Вивиан, — отозвалась Джейн, тоже любуясь красотой своей новой госпожи.

— Много ли там солнца? Нужно ли мне надеть шляпку?

— Нет, мисс Вивиан: стол для ланча всегда ставится в тени.

— Прекрасно! — Вивиан схватила свои белые перчатки. — Что ж, я готова! Веди меня!

— Но, мисс, на вас нет ни одного украшения! — воскликнула Джейн.

— Это так важно? — поморщилась ее госпожа.

— Конечно важно! Вы, должно быть, заметили, что леди Крэнфорд носит золотую цепочку с маленьким крестиком?

— О? Нет, кажется, я упустила это из виду, — равнодушно бросила на это Вивиан, и это была чистая правда: при каждой встрече с тетушкой, девушка смотрела лишь в ее холодные голубые глаза, чтобы показать свое бесстрашие перед ней. — Но, если ты уверяешь, что это важно… — И, не закончив фразы, она достала из чемодана небольшую круглую серебряную шкатулку, прижала ее к груди и тихо сказала Джейн: — Это украшения моей матери. У нее была сложная жизнь.

— О, мисс Вивиан, не сочтите за грубость, но я уже знаю кое-что о вашей матушке, — грустно улыбнулась та.

— Правда? Откуда же? — Вивиан бросила на ее удивленный взгляд.

— Пока ваша карета подъезжала к дому, леди Крэнфорд рассказывала о вашей матушке мистеру Крэнфорду. А я стояла за их спинами и все слышала.

— И что же моя тетушка поведала своему сыну?

— Не так уж много, мисс… Но из ее слов я поняла, что между ней и вашей матушкой были непростые отношения, — деликатно сказала Джейн. — Только умоляю вас, мисс Вивиан, не рассказывайте леди Крэнфорд о том, что я разболтала вам то, что услышала!

— Глупенькая, конечно же я этого не сделаю, — вынужденно улыбнулась Вивиан, польщенная доверием своей горничной, доброй милой Джейн.

«Значит, моя тетка нелестно отозвалась о моей бедной матери! Но стоит ли удивляться? Должно быть, она безумно рада тому, что поступок моей матери привел к тому, что все наследство моего безумного деда досталось ей! Знаю: она презирает мою мать и презирает меня! Но, дорогая тетушка, я — не моя мать, и не позволю портить мне жизнь! Презираете меня? Презирайте! Но именно я использую вас и ваш притворное гостеприимство, и именно я одержу победу и, достигнув своей цели, втопчу ваше имя в грязь!» — с гневом в душе подумала Вивиан. Рассказ Джейн привел ее в бешенство, однако она умела скрывать свои чувства и улыбаться тогда, когда ей хотелось рвать и метать от гнева.

Отныне Вивиан знала: пути назад нет. Она не могла простить тете того, что та оскорбила память ее любимой матушки.

Открыв шкатулку, девушка достала тонкую золотую цепочку с маленькой фигуркой птицы в полете и надела ее на свою красивую белую шею.

«Я не боюсь вас, тетушка. Во мне нет ни капли страха ни перед вашим голосом, ни перед вашим холодным взглядом» — Вивиан насмешливо улыбнулась. — Веди меня, Джейн: моя тетушка не любит опозданий.

Появившись на Южном балконе, где уже заняли за круглым, богато накрытым столом места ее родственники Крэнфорды, Вивиан, в своем нежно-голубом хлопковом платье, еще прекраснее прежнего, произвела на них неизгладимое впечатление: Энтони был ослеплен ею, его мать же с подозрением сузила глаза и с тревогой наблюдала за тем, как ее сын все больше и больше попадал под коварные чары своей бедной родственницы. И леди Крэнфорд еще более утвердилась в своем намерении выдать нерадивую племянницу за первого, кто попросит ее руки. Пусть даже это будет больной подагрой, беззубый уродливый старик, лишь бы как можно скорее сбыть Вивиан с рук и защитить от нее своего наивного, ослепленного ее дьявольской красотой сына.

Энтони поспешил провести кузину к столу и усадить ее на красивый, обитый тканью стул.

— Какое красивое украшение, — вдруг, бросив взгляд на шею племянницы, слегка дрожащим голосом сказала леди Крэнфорд.

— Благодарю вас, тетушка. Оно досталось мне от моей матери, — очаровательно улыбнулась ей Вивиан.

«Дорогой Господь, неужели она нарочно причиняет мне боль?!» — содрогнулась в душе леди Крэнфорд, но ответила Вивиан такой же очаровательной улыбкой, такой неподходящей ее голубым, пронзающим холодом глазам.

Глава 5

Несмотря на безмолвную напряженность, царившую за ланчем и которую невольно ощущали все трое, трапеза прошла в милой беседе о сегодняшней жаре, великолепном саду леди Крэнфорд и последних слухах из дворца. Но затем беседа плавно перешла в обсуждение политики и войны, и, увы, Вивиан, прибывшая из маленького отдаленного городка, не могла поддержать эту часть беседы, но внимательно ловила каждое слово, сказанное ее тетушкой и кузеном. Лишь через некоторое время Энтони заметил, как молчалива стала его кузина, и понял, что ей просто нечего сказать ни о королевской семье, ни о политике, ни о идущей с Францией войне. Да и откуда провинциальной девушке владеть этими знаниями? Почувствовав досаду, Энтони принял попытку повернуть разговор в другое русло, но его мать упрямо возвращалась к интересовавшим ее темам и пространно разглагольствовала о том или ином событии.

— Матушка, наши разговоры о политике и войне утомляют нашу гостью, — наконец, прямо сказал Энтони своей матери.

— О, правда, милая? — вскинула брови леди Крэнфорд, хотя прекрасно видела скучающие глаза племянницы, которая, от скуки, перебирала длинными белыми пальцами золотую цепочку на своей шее.

— Увы, тетушка, я не сильна ни в королевских сплетнях, ни в политике, ни в войне, — честно ответила ей Вивиан: ее ужасно раздражала манера тетушки вести длинные монологи о том, что ее, Вивиан, ничуть не интересовало. Направляясь на ланч, она предвкушала последние новости о сезоне, высшем свете, моде и танцах, и теперь изнывала от скуки, небрежно облокотившись на спинку стула (вопиющая грубость, по мнению ее тети). Но услышав слова Энтони, искренне желающего вновь дать ей возможность принять участие в беседе, она выровняла спину и благодарно улыбнулась ему, к большому неудовольствию его матушки.

— Но тогда что тебя интересует? — нарочно удивленным тоном спросила леди Крэнфорд, словно ее племянница была невежественной дурочкой.

— Меня интересуют более практичные вещи, тетушка, — вежливо, но с напором ответила на это Вивиан.

— Какие, например? — обратился к ней ее кузен.

— В первую очередь, меня интересует, когда и как вы планируете представить меня свету, — пристально глядя в глаза леди Крэнфорд, сказала Вивиан.

«Какая цепкая! Только приехала, и вот, уже требует, чтоб я отодвинула все свои дела на задний план и всецело посвятила себя ее дебюту! — с легкой усмешкой подумала ее тетушка. — Но это и к лучшему: чем раньше эта девица выйдет в свет, тем быстрее она выйдет замуж, и ее замужество освободит меня от обязанности опекать ее»

— Ты права, дорогая. Но давай обсудим это чуть позже, за вечерним чаем в беседке у озера. К тому же, не думаю, что обсуждение твоего дебюта интересует Энтони: молодые люди мало интересуются подобными вещами, — наигранно улыбнулась леди Крэнфорд.

— Вы правы, матушка: меньше всего на свете я желаю слушать о ваших женских штучках, — тихо рассмеялся на это Энтони. — Это удовольствие я оставлю вам, мои милые дамы. Но, если трапеза подошла к концу, прошу простить меня: у меня есть кое-какие планы.

— Конечно, мой дорогой. Мы не будем задерживать тебя, — в этот раз совершенно искренней улыбкой улыбнулась его мать. — Ты тоже можешь быть свободна, Вивиан: но ровно в семь часов я жду тебя в беседке у озера.

— Благодарю вас, тетушка. Я буду в своей комнате: кажется, я и правда устала с дороги. — Вивиан с готовностью поднялась со стула, сделала книксен и направилась в свою комнату.

— До вечера, матушка. — Энтони поцеловал руку своей матери и тоже исчез с балкона, оставив леди Крэнфорд в одиночестве.

Но та не скучала: ее мысли были где-то далеко, в прошлом. И ее сердце сжималось от боли, а душа была полна щемящей тоски.

Несмотря на то, что Вивиан и Энтони покинули Южный балкон одновременно, они не стали вести долгую беседу, а лишь пожелали друг другу хорошего дня и разошлись по своим покоям. девушка была раздражена пренебрежением к ней тети, а приказ последней прийти в беседку у озера даже разгневал ее. Ведь она не прислуга, а гостья в этом доме! Ее тетка не имеет права командовать ею! За прекрасным лицом ангела скрывался дьявольский, жгучий темперамент.

Дойдя до своих покоев, Вивиан весьма громко хлопнула дверью, а затем в сердцах бросила на красный ковер свои белые перчатки и тихо воскликнула:

— Эта женщина! Злая, чопорная старуха! Ненавижу ее! И сколько мне еще придется выносить ее приказы? Хоть бы поскорее выйти замуж!

Девушка подошла к большому окну и вперила взор на каменный двор, куда, собственно, выходили окна ее покоев.

«Нужно написать им. Они должны знать, что я сделаю все от меня зависящее, чтобы воплотить наш план в реальность. Я не подведу их. — Думала она, нахмурив брови и играя пальцами своей цепочкой. — Поэтому я должна и виду не подавать, что каждое слово и каждый поступок моей бессердечной тетки — это пощечины для меня. Эта женщина — сам Дьявол в платье! Я вытерплю все, но, Господи, я не дам ей удовольствия видеть мои слезы!»

Вдруг ее зоркие зеленые глаза увидели во дворе Энтони: он шагал к ожидающему его новенькому на вид, открытому экипажу с парой белоснежных лошадей и лакею в красивой зеленой ливрее на пятках. Словно почувствовав на себе ее взгляд, молодой аристократ остановился, обернулся и поднял взгляд на окно, у которого стояла его кузина. Не ожидав этого его поступка, Вивиан не сразу нашлась, что делать, и, улыбнувшись, слегка помахала ему рукой. В ответ тот тоже улыбнулся и приподнял свою черную шляпу, а затем ловко запрыгнул в экипаж, который тут же повез его к воротам, ведущим из поместья в город.

«Мой кузен так галантен… И как только у моей жестокой тетки родился такой замечательный сын?» — невольно подумала Вивиан, провожая экипаж взглядом.

В двери постучали.

Девушка глубоко вздохнула, пытаясь вернуть себе спокойствие, и вновь спрятала свои истинные чувства за ослепительной улыбкой.

— Войдите! — сказала она.

В покои вошла Джейн.

— Прошу прощения, мисс Вивиан, за беспокойство. Я лишь хотела узнать, нужно ли вам что-нибудь?

— Как хорошо, что ты здесь, — искренне сказала на это Вивиан: в этом большом мертвом доме горничная Джейн была чуть ли не единственным теплым огнем, согревающим душу гостьи. — Я не отказалась бы от горячей ванны. Да, и принеси мне пару чистых листов, чернила и перо: мне нужно написать домой.

— Как скажете, мисс Вивиан! — просияла Джейн и тут же выскочила за дверь.

Пока Джейн вместе с Эмили, которую та позвала на помощь, таскали в просторную ванную, стоявшую в покоях Вивиан за красивой переносной ширмой, ведра горячей воды, было написано пространное письмо, которое Джейн затем передала кучеру Филипу. Вскоре Вивиан лежала в горячей воде, смешанной с розовым маслом, и старалась не думать о том, что вечером ее ждал тяжелый тет-а-тет с тетей Беатрис.

Но чаепитие в беседке у озера прошло намного дружелюбнее, чем того ожидали и леди Крэнфорд, и Вивиан, и за час между ними были оговорены все детали будущего дебюта «дорогой» племянницы, а также пышного приема в ее честь в Гринхолле. Было решено: первый выход Вивиан в свет должен быть настоящим фурором, и этот фурор был назначен на пятницу: именно в тот день устраивался бал у герцогини Мальборо.

— Надеюсь, скоро мы найдем для тебя хорошего мужа, моя дорогая, — как бы невзначай, сказала леди Крэнфорд, когда чаепитие подошло к концу.

— Я тоже надеюсь на это, дорогая тетушка, — улыбнулась ей Вивиан.

— Этот сезон обещает быть очень удачным и для тебя, и для Энтони: ему нужно найти богатую невесту. — В этот раз хозяйка поместья решила убить все возможные надежды племянницы на брак с ее сыном и прямо сказала, какая судьба ожидала Энтони.

— Энтони очень привлекательный мужчина. Я уверена, что и он сделает очень хорошую партию, — совершенно спокойно ответила на это ее племянница. — Но сейчас я желала бы уединиться в своих покоях: этот день был полон событий и впечатлений.

— Конечно, моя дорогая. Отдыхай.

— Благодарю вас, дорогая тетушка. — Вивиан присела в глубоком книксене и покинула беседку.

До волнительного события оставалось всего неделя, но в предвкушении его, Вивиан потеряла сон и аппетит, к тому же у нее было много забот, самой незамедлительной из которых было полное обновление гардероба по последней лондонской моде.

К счастью, Энтони Крэнфорду не пришлось потеть, сидя в своем экипаже под жгучим летним солнцем: небо вдруг затянулось тяжелыми серыми облаками, и улицы Лондона наполнились духотой, которая обычно устанавливается перед грозой. Сомнений не было: в скором времени должен быть пойти дождь, и молодой аристократ с тоской подумал о том, что поступил неверно, выбрав новый открытый экипаж Крэнфордов, купленный всего пять дней назад.

«Хоть бы успеть доехать до Логова не промокнув. Чудная погодка, что сказать!» — с усмешкой подумал он, подняв взгляд на затянутое тучами небо.

Вдруг воздух пронзил тяжелый громкий раскат грома.

— Томас, добавь-ка скорости! — с легким смехом сказал Энтони своему кучеру.

— Есть, сэр! — отозвался на это кучер, и, слегка взвизгнув хлыстом, пришпорил белых лошадей.

Экипаж быстро покатился по вымощенным камнями улицам, едва не сбивая простой люд, перебегающий дорогу. Но вскоре удача изменила Энтони, и его экипаж застрял в пробке. Бог словно решил посмеяться над жителями Лондона: в одно мгновенье хлынул такой ливень, что трудно было разглядеть хоть что-то на расстоянии вытянутой руки.

«Черт, ведь этот костюм был доставлен только вчера! Какое невезение!» — пронеслось в голове у Энтони: он промок до нитки, впрочем, как и все те, кто оказался в это время на открытых улицах и площадях. А ведь этим стильным темно-голубым костюмом он желал похвастаться своим друзьям. Увы! Костюм и шляпа были безвозвратно испорчены. Не пострадали лишь черные кожаные туфли.

Настроение молодого человека сошло на нет, однако этот ливень заставил его отвлечься от странных, совершенно ненужных ему мыслей, которые не давали ему покоя всю дорогу: мысли о том, как прелестна его юная кузина Вивиан. Он видел перед собой ее смущенную улыбку и большие зеленые, как изумруды, глаза. И она была так трогательно беззащитна, эта девушка…

— Приехали, сэр! — вдруг услышал он громкий бас своего кучера.

«Должно быть, я вновь забылся. Только и осталось влюбиться в нищую кузину, насколько бы красивой она не была!» — с насмешкой над самим собой подумал Энтони.

— Езжай домой и забери меня завтра в семь, — скомандовал он кучеру: он не желал опаздывать на завтрак в Гринхолле, зная, как его отсутствие за столом огорчит его мать. Этот молодой человек очень любил и уважал свою мать, несмотря на то, что она с неодобрением относилась к его ночным кутежам с друзьями в Логове.

«Логовом» назывался небольшой двухэтажный дом, который Энтони и два его лучших друга арендовали почти на окраине Лондона. Предназначением этого места было: распитие крепкого алкоголя, развлечение с продажными женщинами или игра в карты. Однако, это не было чем-то вопиюще непристойным: почти все молодые аристократы Лондона кутили с таким размахом, словно эти ночи были последними в их жизнях. Что сказать, Энтони Крэнфорд был одним из них, и даже его матушка не могла остановить его от этих пьяных встреч с друзьями! Молодость, что с нее взять? С ее желаниями следует лишь смириться или смотреть на них сквозь пальцы.

— А! Крэнфорд! — Послышался громкий крик, едва Энтони переступил порог «Логова». — Попал под этот жуткий ливень, приятель? Ну и везунчик же ты!

И на встречу новоприбывшему вышел его лучший друг — сын и наследник богатого банкира Джереми Уингтон. Этот молодой человек не мог похвастаться аристократическим происхождением, но, благодаря миллионам его отца, Джереми входил в число друзей почти всех молодых аристократов Лондона. С Энтони Крэнфордом его связывала особо крепкая дружба: когда и как познакомились эти двое, а так же, как нашли общий язык два настолько разных по характеру и мышлению джентльмена, кажется, навсегда останется загадкой. Однако, леди Крэнфорд, недолюбливавшая Джереми из-за его «пагубного влияния на ее сына», подозревала, что Энтони имел несчастье познакомиться с Джереми Уингтоном на одной из студенческих попоек, когда оба учились в Оксфордском университете.

Джереми Уингтон был весельчаком с довольно приятной наружностью: высокого роста, с длинными до плеч темными волосами и карими глазами, и на его лице никогда нельзя было увидеть даже намека на растительность — он всегда был гладко выбрит. Сын банкира всегда был одет со вкусом, имел талант писать любовные стихи, неплохо танцевал и мог выпить бутылку крепкого виски всего за четверть часа. Его любили в свете за его веселый характер и будущие миллионы, которые принесут счастье одной из лондонских красавиц-аристократок. Единственной персоной, которой приходилось улыбаться ему фальшивой улыбкой, была мать его лучшего друга Энтони.

— Проклятый дождь испортил мой новый костюм, — с легким смехом сказал Энтони, снимая с себя мокрый сюртук и откидывая его в угол небольшой скудно обставленной прихожей. — Как бы не подхватить насморк после того, как небо излило на меня Темзу!

— Ты прав, друг мой, ни слова больше! — Джереми хлопнул в ладони и крикнул куда-то в сторону: — Эдди! Неси-ка сюда стакан джина, да пополнее! И не смей выпить по пути половину, черт усатый! — Затем он снова обратился к Энтони: — Да ты промок до нитки! Что ж, снимай тогда свое тряпье: высушим его у камина. Все одно одежда нам сегодня не нужна: нас посетили красотки из борделя миссис Бри.

— Вечер обещает быть насыщенным, — усмехнулся на это Энтони, и вдруг перед его взором возникло прекрасное лицо его кузины, заставив его спросить: — Есть рыжие?

— С каких это пор тебе стали нравится рыжие? — хохотнул на это Джереми. — Хотя, молчи! Но тебе повезло: на нашем маленьком собрании присутствуют целых две рыжих девчонки. А Эдди уже положил глаз на двух блондинок.

— Если рыжих две, и блондинок тоже две, сколько тогда гость ты заказал? — рассмеялся Энтони. — Полборделя, не меньше, я прав?

— За кого ты меня принимаешь! — горячо воскликнул на это Джереми. — К нашим услугам все девки борделя и не меньше!

В эту ночь Энтони веселился с двумя рыжими девками из борделя миссис Бри, представляя при этом, что в его постели лежит прекрасная огненноволосая кузина Вивиан. Сама же героиня его фантазий спала на шелковых простынях в своих покоях, но не видела ни одного сна и даже не подозревала о том, что ее кузен уже упал к ее ногам.

Гринхолл спал, и лишь одна персона никак не тушила свечу в своей большой, но холодной спальне: леди Крэнфорд держала в слегка дрожащих руках небольшой портрет и ее губы двигались в молчаливом бормотании.

Глава 6

— Мисс Вивиан!

Молчание.

— Мисс Вивиан!

Вновь молчание.

— Мисс Вивиан! Доброе утро! Пора вставать! — Джейн легонько потрясла спящую девушку за плечо, и та нахмурилась, а затем спрятала лицо в подушку.

Джейн терпеливо подождала пару минут и вновь принялась будить свою госпожу.

— Мисс Вивиан! Уже утро! Вам пора вставать! — настойчиво сказала она и, подойдя к закрытым наглухо темным шторам, резко открыла их, и комнату тут же наполнил бледный, но бодрый свет июньского лондонского утра.

— Нет, нет, я еще не готова! — тихо, но протестующе тоном сказала Вивиан: ее голос прозвучал глухо, так как ее лицо все еще было спрятано в подушке.

— Но леди Крэнфорд приказала! Через полчаса она ждет вас к завтраку в Малой столовой! — Джейн подошла к кровати и решительно отобрала у Вивиан одеяло, отчего та зябко обняла себя за плечи, поджала под себя ноги, но продолжила лежать.

— Господи, снова она! Приказала! — проворчала себе под нос Вивиан и открыла один глаз: — Который сейчас час?

— Половина седьмого утра, мисс Вивиан.

— Так рано? Мой тетушке не спится, или, может, ей больше нечем заняться, кроме как завтракать так ужасно рано? — Вивиан поморщилась, но медленно поднялась с постели: увы, она понимала, что у нее не было возможности не появиться к раннему завтраку — она была в полной власти странного распорядка дня своей тетки. В разуме девушки мелькнула мысль притвориться больной, но, подумав, что тогда ей нужно будет оставаться в комнате весь день, отбросила эту мысль: ведь сегодня ее ждали магазины, в которых она купит и закажет красивые ткани, шляпки, платья, туфли, перчатки и зонтики! Нет, этим удовольствием она не могла пожертвовать даже ради еще пары часов сна!

— Вам нужно вставать так рано каждый день, мисс Вивиан, — тепло улыбнулась на это Джейн. — Наша мэм встает в пять утра, а ровно в семь она, ее сын и ее гости садятся за завтрак. И еще: каждое воскресение Крэнфорды посещают мессу.

— О, нет, только не это! — простонала Вивиан: она никогда не посещала церковь и любила поспать до полудня. — Неужели все в этом доме встают так рано и все так религиозны?

— В церковь ходят все. Прислуга встает в пять утра, мисс Вивиан. Я тоже встаю в пять. Но бедной Эмили приходиться вставать в четыре утра, чтобы к пяти подготовить теплую воду для умывания для мэм, одеть ее и принести ей свежезаваренный чай.

— Бедняжка Эмили! Должно быть, к полудню она валится с ног, — искренне сочувствуя несчастной горничной, сказала Вивиан. — Но мне нужно поторопиться… Как мне запомнить все правила этого дома? Поможешь мне, Джейн?

— Конечно, мисс Вивиан: именно для этого я здесь! Умойте лицо, а я найду для вас подходящее для завтрака платье.

— Я собиралась надеть вон то желтое. — Вивиан небрежно кивнула на стул, на спинке которого аккуратно висело скромное по фасону, но довольно яркое хлопковое платье.

— Это платье не подходит: леди Крэнфорд не любит за завтраком ярких цветов, — решительно сказала на это Джейн. Она подошла к открытому, лежащему у стола чемодану, и достала оттуда бледно-голубое платье. — Вот это в самый раз!

Вивиан лишь тряхнула своей огненной гривой и подумала, что она ни за что не успеет привести себя в порядок всего за полчаса. Однако, благодаря Джейн, которой Вивиан была премного благодарна, утро было спасено, и ровно в семь мисс Коуэлл вошла в маленькую, но красивую и дорого обставленную столовую. Джейн даже успела убрать волосы госпожи в простую, но элегантную прическу.

— Какое чудесное утро! — появившись в Малой столовой в сопровождении Джейн, с наигранной веселостью сказала Вивиан.

Леди Крэнфорд уже сидела за небольшим овальным столом, одетая в скромное черное муслиновое платье. Она окинула племянницу оценивающим взглядом и с удовлетворением убедившись в том, что та соблюла установленный в доме этикет, улыбнулась и ответила:

— Ты права, Вивиан, замечательное утро. Какое милое платье. И цвет подходящий для спокойного завтрака. Надеюсь, ты хорошо спала этой ночью?

Вивиан грациозно подошла к столу, и лакей, стоящий у окна, тут же бросился отодвигать для нее стул.

— Благодарю, — улыбнулась ему девушка, а затем обратилась к тете: — Я спала, как младенец! Я рада, что мой наряд вам по душе, тетушка. Это Джейн помогла мне выбрать его.

— Как любезно с ее стороны. — Леди Крэнфорд взглянула на Джейн, оставшуюся стоять в дверях и ожидающую нового приказа хозяйки. — Джейн, сегодня ты будешь в полном распоряжении мисс Коуэлл. Возьмите мой экипаж и пройдитесь по магазинам.

— О, тетушка, вы так любезны. Я как раз собиралась попросить вас отпустить со мной Джейн: она лучше меня знает лондонскую моду, и будет мне ценной советчицей, — сказала на это Вивиан, слегка удивившись тому, что ее тетка предложила ей свой экипаж.

«Но стоит ли мне удивляться? — с едва заметной усмешкой на губах, подумала она. — Все-таки, я ей родная племянница, и, бьюсь об заклад, она просто не желает испортить свою репутацию, ведь совсем скоро все узнают о том, что я нахожусь под ее опекой!»

Вивиан не ошиблась: леди Крэнфорд не могла допустить, чтобы ее племянницу увидели разгуливающей по Лондону пешком: что подумали бы ее друзья и другие представители высшего света города? Именно репутация была заботой хозяйки Гринхолла. К тому же леди Крэнфорд поклялась себе сделать все, чтобы племянница как можно скорее вышла замуж, и для этого необходимо было окружить ту заботой и мягко, но решительно подталкивать ее на желаемый «дорогой тетушке» путь. Однако, богатая тетушка не желала тратить на бедную племянницу ни цента.

— Прекрасно. Надеюсь, вы проведете время с пользой. Мой совет: опасайся ярких цветов: они — признаки плохого вкуса. Выбирай сдержанные цвета и фасоны. Не нужно перьев — они смотрятся отвратительно и дешево. И не забывай надевать шляпку, Вивиан. В Лондоне все особы женского пола должны носить шляпки, — посоветовала леди Крэнфорд и взяла в руки серебряные столовые приборы. — Но завтрак ждет.

Вивиан с готовностью последовала ее примеру, так как была очень голодна: вчера она нарочно пропустила ужин, и теперь ее желудок неумолимо просил пищи.

— Но разве мы не должны подождать мистера Крэнфорда? — вдруг спросила она, удивившись тому, что ее строгая тетя принялась завтракать без своего сына.

— Если он не появился ровно к семи — значит он отсутствует, — мрачно изрекла на это леди Крэнфорд: она прекрасно знала причину, по которой ее сын не появился к завтраку, и была крайне недовольна его очередному ночному похождению. Но она не посчитала нужным поделиться этим с племянницей, ведь, по мнению хозяйки Гринхолла, все, что касалось ее сыновей, совершенно не касалось Вивиан.

Леди Крэнфорд с недовольством ожидала того, что племянница продолжить расспрашивать ее об Энтони, однако, к ее огромному удивлению, Вивиан лишь пожала плечами, быстро позавтракала, пожелала тете хорошего дня и вышла из столовой в компании Джейн.

— Альберт, когда мистер Крэнфорд появится дома, передай ему, чтобы он незамедлительно зашел в мой рабочий кабинет, — приказала леди Крэнфорд стоящему у окна лакею.

«А с тобой, сын мой, я проведу серьезную беседу: и насчет Вивиан, и насчет твоих пагубных развлечений» — подумала она и продолжила трапезу в полном одиночестве, обдумывая, когда и как она устроит прием в честь племянницы, и с неудовольствием осознав, что на него придется хорошо потратиться.

Энтони появился дома лишь к полудню: несмотря на то, что он приказал кучеру забрать его в шесть утра, физическое состояние после долгой ночи, полной алкоголя, утех с проститутками и карточных игр, не позволило ему покинуть «Логово» раньше одиннадцати часов. Голова Энтони раскалывалась, он едва держался на ногах, но был весьма доволен проведенным с друзьями и работницами борделя миссис Бри временем. Испорченный вчерашним ливнем, дорогой костюм теперь не казался ему такой уж большой трагедией. Но он знал, что в Гринхолле его ожидал осуждающий взгляд матери, и это знание наводило на него тоску, однако он не чувствовал себя «виновным в грехе пьянства и сладострастия» в чем иногда мягко упрекала его мать.

Сидя в экипаже, по пути домой, Энтони не мог отделаться от воспоминаний о прошедшей ночи: в рыжих девчонках борделя он видел Вивиан. Она была его наваждением, ее образ не давал ему покоя.

«Неужели я влюблен в нее? — с искренним удивлением подумал он. — Но возможно ли полюбить кого-то за такой короткий срок? Я познакомился с ней лишь вчера! Нет, думаю, это ее красота так действует на мой разум. Она — самая красивая женщина в Англии и, возможно, в целом мире. Она — моя кузина. Мне не стоит думать о ней… И все же, она не уходит теперь из моих мыслей! Потерян ли я отныне, или смогу прогнать это непрошенное наваждение прочь? Энтони, не теряй головы! Ты знаешь, что почти все наследство отца перешло твоему старшему брату, а твоя судьба — жениться на богатой наследнице. Вивиан, как бы красива она ни была, еще беднее тебя. Помни это, помни и не смей влюбляться в нее»

Когда экипаж наконец-то заехал во двор Гринхолла, Энтони поспешил в дом, чтобы добраться до своей комнаты и лечь спать: таким уставшим он был после веселой ночи в «Логове». Однако, едва он переступил порог красивых парадных дверей, как один из лакеев сказал ему: «Добрый день, мистер Крэнфорд. Леди Крэнфорд ожидает вас в своем рабочем кабинете».

— Спасибо, Роберт. Я зайду к ней позже, — равнодушно ответил на это Энтони: ему было совершенно не до бесед с матерью, и единственное, чего он желал в данный момент, было закрыться в своих покоях, наглухо закрыть темные шторы, снять с себя испорченный костюм, лечь в широкую кровать и спать до самого ужина.

— Леди Крэнфорд желает видеть вас незамедлительно, сэр, — осторожно добавил лакей Роберт.

Эта фраза заставила Энтони почувствовать раздражение: значит, матушка все-таки решила показать свою власть и отдала ему, своему сыну, приказ? Ведь это был явный, совершенно не завуалированный приказ. И этот факт заставил молодого человека подумать о том, что не пора бы ему жить отдельно и избавиться от настойчивой материнской заботы?

Но Энтони не мог оскорбить свою мать. Слишком сильно он уважал ее и ценил все, что она для него делала. Она могла бы просто выгнать своего сына из Гринхолла, ведь он был самостоятельным взрослым мужчиной, но вместо этого леди Крэнфорд радовалась его постоянному присутствию в доме, а также оплачивала его счета, к тому же совсем немаленькие, ведь Энтони любил разного рода развлечения, охоту и дорогие, сшитые по последней моде костюмы и дорогую элегантную обувь. К тому же между матерью и сыном с самого его рождения установились теплые, нежные отношения. Поэтому в этот раз Энтони был готов простить матери ее приказ и послушно направился в ее рабочий кабинет.

Кабинет, в котором леди Крэнфорд проводила каждый день по шесть часов, находился на втором этаже, в конце длинного светлого коридора. Как и весь дом, рабочий кабинет вдовствующей графини был холодным, светлым и украшенным парой мраморных статуй. Здесь леди Крэнфорд лично занималась экономикой поместья, которое каждый год приносило пять тысяч фунтов стерлингов, сверяла счета, читала книги и писала письма. Она была умной женщиной и держала бразды правления Гринхоллом лишь в своих руках, не нуждаясь ни в советчиках, ни в секретарях.

— Добрый день, матушка, — без стука войдя в кабинет, бодрым тоном сказал Энтони.

— Добрый день, мой дорогой, — с улыбкой ответила ему леди Крэнфорд. — Присаживайся. Ты неважно выглядишь.

Перед приходом сына она подсчитывала прибыль, принесенную поместьем за последний месяц, но отложила документы и жестом указала Энтони на стоящий у стены стул.

— Вы совершенно правы, матушка, к тому же я очень устал и, возможно, усну прямо здесь, в вашем кабинете, за вашим рабочим столом, — усмехнулся Энтони и, подняв указанный ему стул, поставил его напротив черного лакированного стола матери.

— Тебе нужно выпить воды. Я сейчас же позвоню прислуге… — начала, было, леди Крэнфорд, чувствуя некоторую вину за то, что не позволяет сыну отдохнуть после «тяжелой ночи». Но в этот раз ее сердце подчинилось разуму: каким бы усталым ни был ее любимый сын, она не собиралась откладывать серьезный разговор о его будущем.

— Не стоит, благодарю, — перебил ее Энтони, желая как можно скорее выслушать проповедь или выговор матери, а затем уединиться в своих покоях и броситься на кровать. — Вы приказали мне прийти, и вот я здесь. Я слушаю вас, матушка.

Холодноватый тон сына не смутил леди Крэнфорд. Она сложила руки на животе, слегка откинулась на спинку стула и сказала:

— Думаю, нам пора прояснить сложившуюся ситуацию, мой дорогой.

— Какую ситуацию, матушка? — искренне удивился Энтони.

— Твое будущее зависит только от тебя. Надеюсь, ты помнишь, что выгодный брак…

— …это единственный мой шанс к безбедному будущему, ведь я не пригоден ни для армии, ни для чего-либо еще, — скучающим тоном перебил молодой Крэнфорд свою мать.

«С чего она вновь завела этот разговор?» — слегка насмешливо улыбнувшись, подумал он.

— Я рада, что ты помнишь об этом. — Леди Крэнфорд перестала улыбаться. — Но, кажется, ты слишком легкомысленно относишься к своей репутации.

— Моей репутации? — вскинул брови Энтони.

— Именно, мой дорогой. Я прекрасно понимаю твои юные пылкие желания и чувства, однако тяга к развлечениям подобного рода, и ты знаешь, какие развлечения я имею в виду, может уничтожить всякую надежду на брак с богатой девушкой. Ни один отец не желает своей дочери мужа, который проводит время с продажными женщинами и возвращается домой усталым и выглядевшим так, словно тот всю ночь выпивал бутылку виски за другой. Поверь мне: я знаю, что говорю.

— Откуда моя милая женушка узнает о моих ночных развлечениях?

— Лондон, дорогой мой, не такой уж большой город. О тебе и твоих друзьях уже идут слухи. И эти слухи мне передал никто иной, как виконт Уилоби.

— Откуда старик Уилоби узнал об этом? — недовольно спросил молодой Крэнфорд: эта новость была, отнюдь, не из приятных.

— Откуда мне знать? Я лишь констатирую факт. Тебе пора повзрослеть, Энтони. Ты должен получить в жену богатую девушку. Богатую девушку, сын мой. — Леди Крэнфорд серьезно смотрела на сына, и на ее лице не было ни тени улыбки. — А теперь скажи мне: ты влюблен в Вивиан?

Глава 7

Услышав из уст матери такой неожиданный вопрос, Энтони лишь саркастически улыбнулся и покачал головой.

— Влюблен ли я в Вивиан? — издав веселый смешок, повторил он.

— Мне нужна правда и только правда, — с нажимом сказала его мать.

— Моя дорога матушка, что заставило вас увериться в том, что я воспылал любовью к своей кузине? — Энтони рассмеялся красивым низким смехом.

— Я не слепа, дорогой мой, и вижу, с каким восхищением ты смотришь на нее, — тихо промолвила леди Крэнфорд. Смешливая реакция сына на ее вопрос сбила ее с толку: он смеется? Неужели, ее подозрения настолько неуместны, что вызывают у Энтони лишь смех?

— Вивиан красива, матушка, и даже вы не в силах это отрицать. А я, все-таки, мужчина, и ценю женскую красоту. Мое восхищение ею — естественная вещь, к тому же я никогда в жизни не встречал таких красавиц. До встречи с ней, французская роза мадемуазель де Круа была идеалом всех мужчин и предметом зависти многих женщин в нашем обществе, но, когда Вивиан выйдет в свет — бедной французской красотке придется уступить ей свой пьедестал, — терпеливо объяснил Энтони.

Но как он лукавил! Образ Вивиан преследовал его даже тогда, когда он развлекался с продажными женщинами! Однако Энтони понимал, что сказать правду матери было бы большой ошибкой, которая причинит вред, в первую очередь, самой его ни о чем не подозревающей юной кузине.

«Могла бы Вивиан полюбить меня? Когда я беседую с ней, она смущается, и ее щеки покрываются восхитительным румянцем… Как узнать, какие мысли скрываются в ее огненно-волосой голове? Но скоро случится ее дебют, и вокруг нее будут виться десятки поклонников. Будет ли она помнить обо мне, если ее внимания и руки будут добиваться…» — невольно подумал Энтони, как вдруг его прервал недовольный голос матери:

— О чем ты задумался, мой дорогой?

Энтони взглянул на свою мать: она внимательно смотрела в его лицо, словно пыталась прочитать по нему мысли своего сына.

— Матушка, уверяю вас: вам не стоит беспокоиться. Вивиан красива и мила, но я не желаю прожить свою жизнь в бедности. К тому же я имею к ней лишь братские чувства и чувствую к ней жалость. В скором времени она удачно выйдет замуж, а я так же удачно женюсь, и вы поймете, как несправедливы ваши слова. — Энтони поднялся на ноги. — И, уверяю вас, вам не следует вновь беседовать со мной на эту тему. Но я ужасно устал и желал бы вздремнуть.

— Конечно, мой дорогой. Ступай. Но пообещай мне, что эта ночь, полная алкоголя и разврата, была последней в твоей жизни. — Леди Крэнфорд тоже поднялась со стула. — Мой мальчик, все, что я делаю — я делаю для тебя.

— Я знаю, матушка. Благодарю вас за то, что вы открыли мне глаза на эту неловкую ситуацию. — Энтони сделал матери легкий поклон, покинул кабинет и поспешил в свои покои.

Шагая по длинному светлому коридору, молодой Крэнфорд слегка посмеивался: неужели его мать и вправду считает, что он готов пожертвовать своим безбедным будущим ради нищей, хоть и прекрасной, как ангел, кузины?

«Нет, я не влюблен в Вивиан. Ни капли. Я лишь восхищен ею. И если у нее имеются ко мне нежные чувства, — я не отвечу на них» — решил Энтони и, запершись в своих покоях, уснул сном мертвеца.

Джейн и Вивиан проводили день в визитах по лучшим портнихам и самым дорогим магазинах Лондона. Обе девушки были в полном восторге: они шутили, смеялись, Вивиан примеряла все, что пришлось ей по душе, а Джейн восхищенно ахала.

Красота Вивиан была магнитом для восхищенных взоров окружающих ее мужчин и завистливых взоров женщин. Все гадали: кто эта рыжеволосая красавица? А юные аристократки, посетившие те же магазины и увидевшие ее, теперь не могли отделаться от мысли, что появление «той рыжей» испортит для них всю прелесть сезона.

— Кто та девушка? И почему она следит за мной? — тихо спросила Вивиан свою новую подругу Джейн (теперь девушек, действительно, связывали узы дружбы).

Вивиан еще полчаса назад заметила в магазине тканей и женских аксессуаров эту темноволосую красавицу, которая, стараясь не выдавать свое любопытство, скользила взглядом по фигуре и лицу мисс Коуэлл. Но Вивиан и виду не подавала, что заметила это непрошенное внимание, а лишь тихо поинтересовалась насчет нее у Джейн, которая, возможно, видела эту красавицу ранее, на приемах леди Крэнфорд. Ведь эта девушка была аристократкой, и никаких сомнений в этом быть не могло: ее дорогой наряд бросался в глаза, а ее темные, волнистые волосы, уложенные в высокую прическу, блестели здоровьем.

— О, мисс Вивиан, это ведь мадемуазель де Круа! — мельком взглянув на темноволосую красавицу, тихо воскликнула Джейн. — Она считается первой красавицей Лондона! Поклонников у нее просто тьма! Но, увидев вас, она явно поняла, что у нее появилась соперница!

— Соперница? Я не желаю быть ничьей соперницей! — недовольно нахмурила брови Вивиан: это была сущая правда! Ведь она так надеялась на всеобщие симпатию и благосклонность!

— Увы, мисс Вивиан, вы должны понимать, что теперь вы в Лондоне, в высшем обществе. А там, скажу я вам, бушуют такие страсти! А сколько сплетен появляется каждый день! — поспешила успокоить ее Джейн. — Видите ли, все знают, что отец этой мадмуазель предал своего тирана и бежал в Англию. А там, во Франции, у него были конфискованы все его владения. Он теперь не так богат, как был ранее, и пытается выдать свою дочь за кого побогаче. Много мужчин искали ее руки, но она всем отказала: ей подавай или графа, или герцога! — Джейн презрительно фыркнула.

— Но что плохого в желании выйти замуж за графа или герцога? — шепнула Вивиан.

— Ну что вы, ничего плохого в этом нет! Но богатые герцоги не женятся на невестах, которые беднее их, даже на такой красивой, как мадемуазель де Круа. — Джейн пожала плечами, а затем шепнула Вивиан прямо в ухо: — Она выбрала дичь, которая ей не по зубам! Так и будет в девках всю жизнь ходить!

Вивиан фальшиво улыбнулась, пряча за улыбкой горечь: если эта красавица-француженка, дочь довольно богатого и знатного человека, имела лишь крохотный шанс на брак с одним из представителей английского высшего общества, то что тогда делать ей, Вивиан, дочери провинциального бедного джентльмена?

Сама того не осознавая, Джейн нанесла подруге душевную рану, но Вивиан промолчала об этом, ведь Джейн сказала горькую правду: богатые аристократы не женятся на бедных красавицах. Они почти никогда не вступают в брак по любви, а руководятся трезвым рассудком. Богачи женятся на богатых невестах, пусть даже они и некрасивы или больны.

«Ну почему Энтони — всего лишь второй сын? Я могла бы легко заполучить его! Жаль, что его старший брат уже женат, ведь теперь мне придется бороться за внимание богатых аристократов с многими девушками! И что еще хуже — я обрела соперницу! Эта француженка явно не настроена на дружбу со мной… Да и разве могли бы мы стать подругами? Слишком похожи наши истории и цели! — с неудовольствием подумала Вивиан. — Напишу им сегодня, расскажу о француженке. Мне нужны новые указания!»

— Что ж, в таком случае, мне жаль эту мадемуазель де Круа. — Вивиан подмигнула Джейн, и та широко улыбнулась.

— Ох, мисс Вивиан, в новых нарядах вы будете еще прекраснее! И тогда эта девица просто умрет от зависти! — с восторгом прошептала Джейн.

— Но, думаю, мне все же следует свести с ней знакомство. Ради приличия, — протянула Вивиан и взяла в руки пару длинных белых перчаток. — А эти в моде? Какая прелесть! У меня таких еще нет!

— Все аристократки их сейчас носят. Возьмите две пары, только белых. Их обычно одевают на всякие балы и приемы. Даже леди Крэнфорд часто носит такие. Но она всегда в черном. Все еще тужит по покойнику-мужу. — Джейн тихо прочистила горло и, едва слышно спросила: — Но, мисс Вивиан, что у вас со средствами? Сегодня вы купили так много, и заказали штук двенадцать новых платьев, а еще много пар туфель…

— Милая Джейн, прошу, не думай об этом, — весело ответила на это Вивиан. — У меня имеется достаточно средств, чтобы стать лондонской модницей. Хм, ты права, нужно купить еще две пары перчаток… Нет, пожалуй, возьму три! И вот эти шелковые ленты… Ах, какая красота! Какие живые цвета! О, Джейн, я уже не могу дождаться своего дебюта! Как волнительно даже думать об этом! — Она мечтательно улыбнулась и прижала ладони к груди. — Я буду танцевать с самыми блестящими джентльменами! Какой из мужчин является самым желанным женихом в Англии?

— Герцог Найтингейл! — не раздумывая ни секунды, сказала Джейн.

— Найтингейл? — со смешком переспросила Вивиан. — Его предками был птицы?

— А по-моему, звучит так романтично! Идут слухи, что его прабабушка была любовницей одного из королей, и, к тому же, любила петь, а за это король подарил ей титул герцогини Найтингейл.

— Не прими за оскорбление, но для горничной, ты прекрасно осведомлена и о моде в высшем обществе и о первых мужчинах королевства! — подмигнула Вивиан подруге. — Но это прекрасно! Ты будешь моей советчицей здесь, в Лондоне, а когда я выйду замуж, ты будешь работать у меня, и я дам тебе должность экономки.

— О, мисс Вивиан, я надеюсь, вы найдете то, что ищете, — искренне сказала Джейн. — И я буду рада работать на вас! Леди Крэнфорд хорошо относится к своей прислуге, но, признаюсь вам, я ее боюсь… Когда она обращается ко мне, все внутри меня леденеет.

— Бедняжка Джейн! Как я тебя понимаю! Моя тетя иногда пугает и меня, — улыбнулась Вивиан. — И все же, откуда ты обладаешь такими обширными знаниями о английской знати?

Лицо Джейн покрылось легким румянцем.

— Я не подслушиваю чужие разговоры, нет! Просто для знати прислуги словно не существует, знать не принимает нас даже за живых людей, а поэтому открыто обсуждает всех и все, что происходит в их кругу. А уж когда прием устраивает сама леди Крэнфорд, мы невольно получаем столько свежих сведений и сплетен, что порой мы не спим всю ночь, а тоже обсуждаем гостей и все, что от них услышали.

«Как удобно! Джейн станет моими глазами и ушами!» — подумала Вивиан и взяв подругу за руку, ласковым тоном спросила:

— Дорогая Джейн, могу я попросить тебя об одолжении?

— Конечно, мисс Вивиан! — широко улыбнулась Джейн и крепко сжала руку своего идола.

— Когда услышишь сплетни обо мне, — передай их мне. И, какими бы ужасными ни были эти сплетни, не бойся оскорбить мои чувства или расстроить меня. Мне важно знать все, что говорят обо мне в высшем свете, — попросила Вивиан.

— Уверена: после вашего дебюта, сплетни не заставят себя ждать. А я буду держать ухо востро. Но будьте готовы к тому, что вас будут поливать грязью завистливые девицы и старые девы.

— О, на этот счет у меня нет никаких сомнений! Но давай оплатим эти перчатки и пойдем выбирать шляпки! — Вивиан широко улыбнулась и потянула Джейн за собой.

Быстро пройдя мимо мадемуазель де Круа, которая все никак не переставала глядеть на соперницу, девушки покинули магазин и быстрым шагом направились к экипажу, ожидавшему их за углом. Они были так увлечены обсуждением красавицы француженки, что не замечали вокруг ни суеты, ни карет, ни людей, и вскоре Вивиан нечаянно столкнулась с прохожим, идущим в противоположную сторону, и шляпка слетела с ее головы, показывая миру роскошь огненных волос, которые, при солнечных лучах, горели ярче, чем обычно.

— О, прошу прощения, сэр! — с раскаянием в голосе воскликнула Вивиан, взглянув на того, с кем столкнула ее любовь к сплетням.

— Это я приношу вам свои извинения, мисс, — галантно ответил на это красивый, высокий, довольно молодой мужчина. Он был одет в серый костюм для верховой езды и дорогие блестящие сапоги, и держал в руках тонкий хлыст.

«Он хорош собой! А какие красивые у него волосы: какой поразительно белый цвет!» — невольно подумала Вивиан, смотря на незнакомца, а когда тот улыбнулся, ее щеки вдруг загорелись, и девушка поспешила отвести взгляд от его красивого лица в сторону.

Незнакомец слегка поклонился и готов был вновь заговорить с красавицей, так неожиданно попавшейся на его пути, но Вивиан была ужасно сконфужена ситуацией, поэтому поспешила продолжить свой путь. А мужчина, заставивший ее щеки заалеть, с восхищением смотрел ей вслед, и его красивые тонкие губы изгибала легкая улыбка.

— Мисс Вивиан! Вы ни за что не… — восторженно начала Джейн.

— Нет, прошу тебя, Джейн! Молчи! — перебила ее Вивиан. — Боже, какой позор!

Джейн была полна желания сказать ей что-то, но послушно промолчала. Однако всю дорогу она загадочной улыбалась, заставляя подругу гадать, что стало причиной этой ее улыбки.

Ужин прошел в гробовом молчании: Вивиан была полна свежих эмоций и впечатлений, которые получила за этот волнительный день. Энтони все еще чувствовал себя неважно, но заставил себя появиться на ужине, чтобы не расстраивать свою мать. Сама же хозяйка Гринхолла была занята размышлениями о будущем своего сына и расчетами средств, которые придется потратить на званый прием в честь племянницы.

Лишь, когда все трое насытились и съели десерт, леди Крэнфорд взглянула на Вивиан и совершенно равнодушным тоном спросила:

— Как прошел твой день, Вивиан? Надеюсь, ты провела его с пользой?

— Этот день прошел просто замечательно, тетушка, — так же равнодушно ответила ей племянница. — Я сделала много покупок и обновила гардероб. Новые наряды будут сшиты так скоро, как только это возможно. Они будут доставлены в Гринхолл за несколько дней до моего дебюта.

— Прекрасно. Я рада за тебя.

— Благодарю вас, тетушка.

На этом троица покинула столовую и разошлась по своим покоям.

И лишь перед сном, когда Джейн пришла пожелать подруге спокойной ночи, Вивиан узнала от нее о том, что прекрасным незнакомцем, с которым она так неловко столкнулась на людной лондонской улице, был никто иной, как самый желанный жених Англии — герцог Найтингейл.

Глава 8

— Жаль, что это будет не бал-маскарад, — вздохнула Вивиан, когда за ранним завтраком леди Крэнфорд вручила ей официальное приглашение от самой герцогини Мальборо на тот самый бал, что должен был стать дебютом для «моей дорогой племянницы», как написала в письме герцогине хозяйка Гринхолла. — Я воплотилась бы в лесную нимфу и носила бы с собой небольшую флейту! А вы, кузен? Кем нарядились бы вы?

Энтони тут же представил Вивиан в наряде лесной нимфы, а именно в коротком зеленом платье, с ярким цветочным венком на голове и распущенными длинными рыжими волосами, и этот образ пленил его сознание. А затем эта нимфа села бы ему на колени и сыграла бы на флейте красивую тихую мелодию. И затем он бы мягко забрал у нимфы Вивиан флейту, запустил бы пальцы в ее роскошные волосы и поцеловал бы ее мягкие губы. Да, они, должно быть, очень мягкие, ее губы…

— Энтони? — вдруг, как сквозь туман, услышал он голос той, кого видел в своих грезах. Он моргнул, прогоняя из воображения сладостную картину, и улыбнулся. — Увы, моя дорогая Вивиан, у меня нет никаких мыслей на этот счет. Но вы получили бы от меня разрешение приказать мне стать тем, кем вам вздумается.

«Какая фамильярность! Называют друг друга по имени!» — нахмурилась леди Крэнфорд, с удивлением слушая диалог сына и племянницы. Именно благодаря ей Вивиан сейчас держала в руках красивое, элегантное приглашение от герцогини Мальборо, ведь оно было ответом на вежливую просьбу ее давней подруги — леди Крэнфорд.

— В таком случае, я приказала бы вам нарядиться фавном! Вы бы весь вечер держали в руке золотой кубок, полный вина, но не могли бы сделать и глотка. Представляете, какую веселую пару мы бы с вами представляли? — Вивиан, полная восторга от своей идеи, хлопнула в ладоши и звонко рассмеялась красивым мелодичным смехом.

«Будь я фавном — преследовал бы тебя повсюду, всю вечность, моя милая кузина — пронеслось в разуме Энтони, и он едва заметно насмешливо усмехнулся этой своей неловкой мысли. — Что говорит мифология? Какие удовольствия наступают, если фавн поймает нимфу в плен своих объятий? Если бы ты только знала, Вивиан, как я желаю твоих ласк, ты не дразнила бы меня образами, которые заставляют меня гореть пламенем вожделения»

Но ни Вивиан, ни леди Крэнфорд не заметили его усмешки.

— А вы, тетушка? Кем нарядились бы вы? — спросила Вивиан.

Леди Крэнфорд улыбнулась: теперь, когда она уверилась в том, что Энтони не имеет в кузине романтических чувств, а та — к нему, тень в ее сердце исчезла, и племянница теперь не казалась ей неблагодарной авантюристкой.

— Какой занятный вопрос! — с готовностью ответила она. — Думаю, я заказала бы себе костюм Артемиды.

— Артемиды? — переспросил Энтони. — Вы не побрезговали бы и колчаном со стрелами?

— Дорогой мой, возможно, ты будешь удивлен, но до замужества я очень любила охоту и часто охотилась в отцовских угодьях, — поведала его мать, и ее голубые глаза вдруг засветились мягким светом. — Я почти каждый день велела оседлать для меня моего черного арабского коня — подарок отца на мое пятнадцатилетие. Тень — так звали моего коня, и скакуна резвее и быстрее трудно было сыскать во всей Англии.

— Отчего же вы перестали охотиться? — удивился Энтони: то, что его мать была любительницей охоты, было для него настоящим открытием, ведь до этого момента он был уверен в том, что ее сердце — чересчур мягкое, чтобы убивать беззащитных животных. Он не мог припомнить ни одного случая, когда его матушка желала бы поохотиться, поэтому он охотился сперва со старшим братом, а когда тот вступил в брак и стал жить отдельно, Энтони выезжал на охоту один или с друзьями.

— Твой отец запретил мне. Он считал охоту неженским делом, — угрюмо сказала леди Крэнфорд, и свет в ее глазах погас. Ее губы превратились в тонкую линию.

— Не знал, что отец был так категоричен, — задумчиво произнес Энтони. — Мне всегда казалось, что между вами царили мир, покой и уважение.

— Брак — дело непростое, сын мой. Когда ты станешь мужем хорошенькой девушки, ты поймешь, что брак и семья — это вечные уступки. И, даже если ты чего-то очень сильно желаешь — ты не всегда можешь это получить. — Леди Крэнфорд этот разговор о ее прошлом был не по душе, и она пожелала прервать беседу на эту тему. — Но, Вивиан, поделись с нами о твоих впечатлениях о Лондоне. Мне не терпится услышать, каким ты нашла его.

— О, тетушка, Лондон прекрасен! Я так рада, что вы разрешили мне приехать! Я никогда не забуду вашей доброты, — улыбнулась Вивиан.

«Надеюсь, ты не забудешь об этом, когда мы найдем тебе подходящего мужа» — подумала ее тетушка, но вслух сказала:

— Не стоит благодарности, моя дорогая. Ты — дочь моей сестры, разве могла я отказать в помощи собственной крови?

— Матушка, у вашей доброты нет границ, — искренне сказал на это Энтони.

— Ты льстишь мне, сын мой.

— Нисколько. Вы согласны со мной, дорогая кузина?

— Ваш сын прав, тетушка: у вас такое доброе сердце! — отозвалась Вивиан, однако эти слова были фальшью, ведь в душе она считала тетю тираном и деспотом. Но не говорить же об этом Крэнфордам? Там, где нужно было лгать во имя достижения цели, Вивиан готова была на ложь и наигранное восхищение.

Но леди Крэнфорд не дала себя обмануть: интуиция подсказывала ей, что Вивиан сказала эти красивые слова лишь под нажимом Энтони. И все же, ей были приятны эти слова, и она надеялась, что сможет выстроить с племянницей доверительные отношения. К тому же леди Крэнфорд всегда мечтала о дочери, однако Господь подарил ей лишь двух сыновей, которых она любила больше, чем саму себя.

— Дорогая Вивиан, ты подала хорошую идею, — вдруг сказала она.

Вивиан непонимающе улыбнулась.

— Маскарад. Мы обязательно устроим маскарад, — пояснила ее тетя.

Эта новость обрадовала и ее племянницу, и ее сына: Вивиан никогда ранее не бывала на таких праздниках, а Энтони был доволен тем, что этот маскарад сумеет избавить его от скуки хоть на один вечер. Ведь теперь, когда он принял решение не посещать «Логово» и тщательно хранить свою репутацию, у него не было так уж много развлечений.

— Ах, тетушка, я и мечтать об этом не могла! — ахнула Вивиан, и в этот раз ее удивление было искренним. — Но когда нам ждать этого события?

— Возможно, осенью. Думаю, сентябрь будет довольно теплым.

— Могу я задать вам один неловкий вопрос? — вдруг спросила Вивиан.

Леди Крэнфорд слегка прищурила глаза, но грациозно кивнула.

— Вышлите ли вы приглашение на маскарад семье де Круа?

— Разумеется, моя дорогая, иначе — это было бы плохим тоном. Но откуда тебе известно о семье де Круа? — Вопрос племянницы заставил леди Крэнфорд врасплох: ведь девушка только на днях появилась в городе, а уже была осведомлена о семье первой красавицы Лондона.

— Вчера, в одном из магазинов, я заметила, что одна темноволосая красивая девушка следила за мной, и поинтересовалась у Джейн о том, знает ли она ее, — спокойно объяснила Вивиан, но, не желая говорить всей правды, добавила: — Как вы думаете, тетушка, может ли мадемуазель де Круа стать моей подругой?

Энтони бросил на кузину заинтересованный взгляд: она желает стать подругой той, которая, очевидно, совершенно не рада появлению Вивиан в Лондоне? Наивная добросердечная Вивиан! Как бы ей не разбить свое сердечко о черствость и холодность французской красавицы!

— Отчего вы желаете такую подругу, как мадемуазель де Круа? — спросил он. И, желая защитить кузину от возможных последствий ее наивной доброты, добавил: — Она красива, но единственное, чего желает эта девушка — достичь выгодного брака.

— Дорогой кузен, в ваших устах это звучит как упрек, — пожурила его Вивиан. — Ведь и я желаю того же.

— Не думаю, что вы пытаетесь поймать птицу не своего полета, кузина, — парировал ей Энтони. — Всем известно, что мадемуазель де Круа желает стать супругой герцога Найтингейла: она бессовестно флиртует с ним при каждой встрече.

— Вы сравниваете эту девушку с птицей, Энтони? — со смешком отозвалась на это его кузина.

— А вы считаете такое сравнение недостойным? — усмехнулся тот. — Такие девушки, как она — птицы, но бескрылые. Им не дано летать. Их судьба — находиться там, где они родились и ходить по земле.

— По вашему мнению, кузен, бескрылой птицей являюсь и я? — Вивиан холодно усмехнулась: каков кузен! Считает, что все, кому не посчастливилось появиться на свет в семье богатых аристократов, не имеют морального права на мечты и стремления!

Мотивы и репутация мадемуазель де Круа были ей безразличны, но она была глубоко оскорблена: Энтони, не осознавая того, ранил ее, открыто сказав, что «бескрылые птицы», как она, никогда не смогут вырваться из своей бедности, особенно благодаря браку. «Ни один уважающий себя аристократ ранга герцога Найтингейла не жениться на тебе, Вивиан. Оставь свои надежды и мечты: ты — ничто» — именно так трактовала слова кузена рассердившаяся Вивиан. Но она старалась сохранять спокойствие, ведь знала, что эмоциональность сможет предать ее и выдать Крэнфордам ее планы, о которых они никогда не должны узнать.

— Увы, дорогая Вивиан, так оно и есть. Но от мадемуазель де Круа вас отличает трезвый разум: ведь вы (я имею на это надежду) не позволяете воображению и гордости лишить вас понимания реальности. Вы стремитесь удачно выйти замуж, но явно не будете гоняться за призрачными надеждами о браке с мужчиной, которому посчастливилось иметь высокий громкий титул, — мягко улыбнулся Энтони.

«Как же вы ошибаетесь, мой жестокий кузен!» — пронеслось в разуме девушки. И, саркастически улыбнувшись, Вивиан поднесла к губам фарфоровую чашку ароматного свежезаваренного кофе.

— И все-таки, вы несправедливы по отношению к мадемуазель де Круа, — наконец, мрачно изрекла она. — И я докажу вам это. Мы станем близкими подругами, и, надеюсь, она станет супругой самого герцога Найтингейла.

— Этого никогда не случится. — Энтони отчетливо видел, как вдруг упало настроение его прекрасной кузины, но не желал отступать. — Герцог Найтингейл не женится даже на Афродите, если она будет беднее его. К тому же ходят слухи о том, что вскоре он вступит в брак с дочерью адмирала Бэкли, в которой течет королевская кровь. Поэтому, когда вы станете подругой мадемуазель де Круа, постарайтесь раскрыть ей глаза на горькую реальность.

— Вы жестоки, кузен. Неужели у вас нет сердца? — вдруг нахмурилась Вивиан и резко поднялась со стула: ее кровь вскипала от гнева, и она решила покинуть общество кузена и тети до того, как в ней взорвется вулкан. — Прошу простить меня, тетушка: у меня разболелась голова. Меня всегда мучает головная боль, когда небо затянуто такими темными дождливыми облаками.

— Конечно, милая, ступай в свои покои и приляг, — мягко сказала леди Крэнфорд: она была рада тому, что между ее сыном и племянницей произошло непонимание, ведь это могло привести к прекращению общения между ними. Она имела на это надежду.

— Не могли бы вы направить ко мне Джейн с мокрым полотенцем? — попросила Вивиан.

— Я так и сделаю.

Вивиан сделала глубокий книксен и удалилась в свои покои. Теперь, когда она была свободна от внимания и надзора наблюдательных глаз тетушки и теперь такого неприятного ей кузена, ее щеки запылали от бушующего в ней гнева, а ее сердце было полно возмущения и презрения к Энтони, который считал ее «бескрылой птицей». Девушка приложила пальцы ко лбу и поморщилась: ее и вправду одолевала головная боль, и она мечтала прилечь.

Крэнфорды продолжили завтрак, но через несколько минут раздался негромкий раскат грома, и они поспешно выпили свой утренний кофе, а затем направились каждый по своим делам.

«Я обидел Вивиан, но приносить извинений не буду: правда не всегда бывает сладкой» — мрачно подумал Энтони, направляясь в свои покои, чтобы переодеться в охотничий костюм и отправится на очередную охоту.

— Но, мисс Вивиан, зачем вам эта девица де Круа? У вас ведь есть я! — тихо спросила Джейн, сидя у изголовья постели подруги и протирая ее лоб холодным мокрым полотенцем. Она знала о планах подруги и боялась того, что ее идол позабудет о ней и променяет ее на «французскую крысу».

— О, глупенькая, мне совершенно не нужна ее дружба! — рассмеялась на это Вивиан и взяла Джейн за руку. — И я ни за что не оставлю тебя!

— Но тогда зачем вам это? — удивилась сбитая с толку Джейн.

Вивиан насмешливо улыбнулась и ответила:

— Затем, моя милая Джейн, что когда-то один мудрый человек сказал: держи друзей близко к себе, а врагов — еще ближе.

Глава 9

До приема леди Мальборо оставался один день, а заказанные Вивиан платья все еще не были готовы. Швеи работали днями и ночами, и все платья были сшиты, но вышивка, которую заказчица пожелала иметь на каждом платье, была сложной и занимала много времени. К счастью, к восторгу Вивиан и Джейн, шляпки, туфли, накидки, жакеты, плащи и перчатки были доставлены еще вчера и примерены в этот же вечер. Однако Вивиан этого было мало: какая польза от всей этой роскоши, если главный элемент ее нового имиджа все никак не был готов? За день до волнительного и чрезвычайно важного события девушка получила записку от ателье, которая гласила, что ее платья будут готовы и доставлены к вечеру, что заставило уже отчаявшуюся красавицу облегченно вздохнуть и улыбнуться. Но, увы! Вивиан напрасно прождала весь вечер, нетерпеливо выглядывая в окно, надеясь увидеть посыльного с ее новенькими платьями.

Прошла ночь, настало утро, а с ним и ранний завтрак, и с каждым часом девушка волновалась все больше: а что, если платья так и не будут доставлены? Это будет просто ужасно, настоящей трагедией, ведь прием у леди Мальборо, который должен был круто изменить жизнь Вивиан, был уже сегодня!

Вечер приближался, а платьев все не было, и во время ланча Вивиан уже плохо справлялась со своими эмоциями и, от горя, разрывающего ее сердце, аппетит у нее отсутствовал напрочь. Состояние племянницы не укрылось от тетушки, и та напрямик спросила, что стало причиной ее нервных отрывистых движений, молчания и грустных глаз.

— Мне очень жаль, что вы заметили мое горе, дорогая тетушка. Платья, которые должны были быть доставлены еще вчера вечером, так и не прибыли, и у меня нет ни одного достойного моего дебюта платья, — честно призналась ей Вивиан, надеясь, что тетя сможет найти выход из этой неприятной ситуации.

— Как жаль. Но, дорогая, твое голубое платье очень тебе к лицу и смотрится очень элегантно, — попыталась утешить ее леди Крэнфорд.

— Нет, нет, что вы! Как я могу появиться в нем среди гостей, которые будут одеты в великолепные платья и костюмы? Это платье годиться для обычных будней… Нет, тетушка, боюсь, если я приеду на прием леди Мальборо в таком виде, надо мной будут насмехаться, и ни один достойный джентльмен даже не посмотрит в мою сторону. — Вивиан печально вздохнула и всплеснула руками: — Ах, тетушка, что мне делать?

Леди Крэнфорд задумалась: возможно, она могла бы одолжить племяннице одно из своих новых платьев, еще ни разу не ношенных?

— У меня есть совершенно новые платья, которые доставили мне пару дней назад, но, боюсь, они тебе не подойдут, так как сшиты на мои фигуру и рост. К тому же, как ты, должно быть заметила, я все еще не сняла траур по усопшему супругу, и все мои наряды — черного цвета, — сказала она и, желая утешить племянницу, к которой у нее вдруг начали рождаться по-настоящему родственные чувства, взяла ее ладонь в свою. — Но не печалься, моя дорогая, мы что-нибудь придумаем.

Вивиан, совершенно не ожидавшая такого дружественного жеста со стороны своей строгой тети, благодарно улыбнулась ей и крепко сжала ее ладонь.

— А давай отправим в ателье одного из наших лакеев? Вдруг твой заказ уже готов, но был, по каким-то причинам, забыт быть доставленным? — вдруг предложила леди Крэнфорд: она-то хорошо знала, как много заказов имеет каждое обслуживающее высшее общества Лондона ателье. — В каком ателье были заказаны твои платья?

— В ателье миссис Дэвидсон, — с готовностью ответила Вивиан. Ее объяла надежда: а вдруг ее тетя права?

— Моя дорогая, ателье миссис Дэвидсон — одно из самых востребованных в Лондоне и обслуживает половину всех знатных семей Лондона, в том числе и нашу. Пару раз случалось, что наши заказы были отправлены не по адресу, а мы получали заказы других семей. И я уверена в том, что твои платья были доставлены по ошибке кому-то другому. — Леди Крэнфорд тут же подозвала к себе прислуживающего за завтраком лакея и отдала ему приказ отправиться в ателье миссис Дэвидсон и разузнать о том, какая судьба постигла платья Вивиан. Затем она вновь обратилась к племяннице: — Дорогая моя, не бойся побеспокоить меня, если у тебя возникнут трудности.

— Благодарю вас, тетушка. И как только я смогу отблагодарить вас за вашу заботу? — мягко отозвалась на это Вивиан, однако она была полна удивления: отчего вдруг ее тетя стала такой доброй к ней? Это какая-то игра? Притворство? Стоит ли доверять ей? — О, я лишь сейчас заметила, что завтрак прошел без вашего сына!

— Энтони неважно себя чувствует. — Леди Крэнфорд слегка нахмурила свои красивые брови: кажется, вчера вечером, за ужином, ее сын выпил слишком много красного вина, что, естественно, не понравилось его матушке.

«Он слишком много пьет!» — подумала она, но не решилась поделиться своими тревогами с племянницей, ведь они все еще знали так мало друг о друге.

С той самой трапезы, за которой Энтони так неловко оскорбил свою кузину, эти двое почти не общались и, обмениваясь вежливым: «Доброе утро», молча проходили мимо друг друга. Но сердце хозяйки Гринхолла лишь радовалось этому обстоятельству.

— Надеюсь, ему скоро полегчает. Вечером мы едем к герцогине Мальборо. Ему нельзя пропускать это событие, ведь этот бал — замечательный шанс обрести новые знакомства и пустить в ходы свои чары. В этом сезоне дебютировали много хорошеньких дочерей богатых семей, которые принесут будущему супругу хорошее приданое. И Энтони не должен упустить свой шанс, — сказала леди Крэнфорд.

— Но, по вашему мнению, дорогая тетушка, на что ему стоит рассчитывать? Ведь вы, должно быть, помните, какую проповедь он прочитал мне насчет мадемуазель де Круа и ее стремлений покорить сердце герцога Найтингейла и выйти за него замуж? — поинтересовалась Вивиан, желая узнать, какие планы на своего сына имела ее тетя.

— Как тебе известно, Энтони — мой младший сын, а это значит, что после смерти своего отца он унаследовал лишь маленькую долю того огромного состояния, который получил мой старший сын Ричард. По завещанию моего усопшего супруга, каждый месяц Энтони получает некоторую, довольно приличную сумму, однако, по сравнению с его собственным братом, эта сумма — ничтожна. Я чувствую вину перед моим мальчиком за то, что не могу оставить ему свои средства… Бессердечные законы Англии запрещают мне завещать все свое состояние ему, и все мои деньги и этот дом перейдет к и без того богатому Ричарду. К счастью, Энтони прекрасно осознает свое положение и готов приложить все усилия, чтобы удачно жениться и обеспечить себе безбедное будущее. Однако, как и ты, он не смеет и думать о браке с теми девушками, что выше его по положению и намного богаче его, ведь он не самый престижный жених Англии. Увы… — Леди Крэнфорд поморщилась, и только сейчас Виван поняла, как сильно любит ее тетя своего сына, и какое незавидное положение в высшем обществе занимал ее кузен.

Вивиан задумалась: должно быть, для Энтони его положение младшего сына было намного более тягостным, чем ее — дочери провинциального бедного дворянина. Ведь она выросла в скромном особняке с маленьким садом, а Энтони с самого рождения был окружен вопиющей роскошью, от которой ему теперь придется отказаться, ведь его шансы заполучить в свои сети дочь графа или даже виконта — были такими же мизерными, как шансы красавицы француженки на брак с герцогом Найтингейлом.

— Мне так жаль. Энтони — замечательный и заботливый мужчина и настоящий джентльмен… Я надеюсь, он женится очень удачно и никогда не будет знать, что такое нужда, — тихо сказала Вивиан тетушке, и та удивленно приподняла брови от таких высоких похвал в адрес ее сына.

«А что, если они — тайные влюбленные, а их ссора — просто игра, затеянная ими, чтобы умертвить мои сомнения, тревоги и верные догадки об их истинных чувствах? Как бы проверить, правда ли это? — вдруг пронеслось в разуме леди Крэнфорд, и в ней вновь поднялись ростки недоверия в племяннице. — Или же я глубоко ошибаюсь? Ведь Вивиан явно желает сделать хорошую партию, а мой сын — плохая кандидатура. Да и он понимает, насколько бедна Вивиан. К тому же с возрастом ее красота увянет, а бедность никуда не исчезнет. Нет, нет, мой Энтони — умный мальчик и знает, как важно для него решать головой, а не горячим сердцем»

— Но, дорогая, тебе тоже следует помнить, что не следует летать в облаках и ожидать, что тебе сделает предложение титулованный и очень богатый мужчина. Твои шансы на подобный брак, если трезво оценивать ситуацию, даже меньше, чем у Энтони, — вдруг тоном настоятельницы промолвила леди Крэнфорд.

«Ох, тетушка, вы меня совсем не знаете! Вы можете приказывать своему сыну, а я буду добиваться своей цели, и вскоре вы поймете, как недооценивали свою бедную племянницу» — подумала про себя Вивиан.

— Вы, конечно же, правы, тетушка, — сказала она вслух. — Но, не желаете ли пройтись по саду? Я все никак не могу налюбоваться вашими прекрасными цветами.

Леди Крэнфорд не требовалось просить дважды, и, рука об руку, родственницы направились в красивый сад, чтобы наслаждаться красками лета в этот довольно прохладный, но такой волнительный день.

Энтони Крэнфорд не выходил из своих покоев: вчерашний вечер он провел тоскливо, и, от невыносимости тяжести мыслей, которыми был полон его разум, за ужином выпил на четыре бокала красного вина больше, чем следовало. Вино было крепким, дурманящим, и уже к концу трапезы молодой человек был пьян, однако он нашел в себе силы пожелать дамам доброй ночи, сделать им галантный поклон, а затем довольно прямой походкой дойти до своих покоев, закрыть дверь на ключ, быстро снять с себя дорогой костюм, лечь в широкую кровать и тут же уснуть.

Что стало причиной такого совершенно несвойственного ему поведения? Ведь, находясь дома, Энтони не позволял себе более двух бокалов вина за ужином и бокала дорогого бренди, когда в нем просыпалось желание к чтению. Сидя в огромной богатой библиотеке Гринхолла, вмещающей тысячи книг на английском, французском, немецком языках, а также латыни (все Крэнфорды довольно сносно владели этим мертвым языком), Энтони читал книгу, а заодно медленно, смакуя выпивал бокал бренди, что доставляло ему моральное удовольствие.

Вивиан. Именно она была виновницей его вчерашнего опьянения. Эта девушка нарушила покой не только своей тети, но и своего кузена.

Образ рыжеволосой кузины отказывался покидать разум Энтони и, что еще хуже, воображение рисовало ему полные сладостной близости картины, которые заставляли его лежать без сна каждую ночь с тех пор, как Вивиан появилась в Гринхолле. Он считал, что после того, как он назвал кузину «бескрылой птицей», а та явно затаила на него обиду (ведь избегала его и не желала вести с ним беседы), ему станет легче, и он избавится от наваждения, но, увы! Холодность к нему Вивиан лишь сильнее разжигала в нем костер страсти, и он с ужасом начинал понимать, что кузина не только лишила его покоя и сна, но и похитила его сердце. А это было ему совершенно не нужно, так некстати, ведь вскоре он должен был связать себя узами брака с другой, богатой девушкой. Энтони искренне надеялся, что Вивиан выйдет замуж как можно скорее, желательно — прямо после своего дебюта, что, возможно, охладит его страсть к ней, ведь чужая жена — всего лишь домашняя кошка, а ему нравились дикие и незамужние.

Молодой аристократ покинул постель еще утром, но, одетый в уютный халат, проводил время в тишине своих богато обставленных покоев: леди Крэнфорд дала ему разрешение обставить их по его, а не по ее вкусу, и благодаря этому обстоятельству, Энтони окружала довольно яркая, но элегантная мебель.

Он сидел на мягкой обтянутой синим бархатом софе, с книгой в руках, но строчки расплывались перед его глазами: Энтони размышлял о том, как бы ему не попасть под власть своих чувств к кузине. Стоит ли ему просто не замечать ее? Избегать? Делать вид, что ее не существует? Что ему делать с этими ненужными чувствами? И ведь ни одна душа не должна знать о его тайне, его падении! И уж тем более, его матушка.

Раздался стук в дверь

— Войдите, — равнодушно сказал хозяин покоев.

Дверь открылась, и вошла Эмили: она была красива, эта темноволосая горничная.

— А, это ты. — Энтони слегка нахмурился.

— Я, мистер Крэнфорд, — с улыбкой ответила девушка и сделала шаг к софе, но Энтони остановил ее жестом, отчего та сконфузилась и почти прижалась спиной к двери.

— Я пришла, чтобы узнать, как ваше самочувствие, и не принести ли в ваши покои завтрак? Леди Крэнфорд и мисс Коуэлл уже позавтракали.

— Я не нуждаюсь в пище. Можешь идти, — сказал Энтони и вновь устремил взор в книгу.

— Но, позвольте… Вы приказали не приходить к вам прошлой ночью, и я желала бы узнать, что стало причиной… — твердым, полным сладости тоном, каким обычно она вела беседы и флиртовала с хозяйским сыном, начала было Эмили.

— Запомни на будущее: тот факт, что ты проводишь со мной ночи, не позволяет тебе возомнить себя той, перед кем я должен отчитываться. — Энтони был разозлен: его любовница вдруг решила, что может задавать ему такие вопросы?

Эмили лишь хитро улыбнулась.

— Вы правы, мистер Крэнфорд, кажется, я слегка зазналась. Но приходить ли мне в ваши покои этой ночью?

— Нет. Я буду занят, — бросил Энтони. — Но послезавтра жду тебя в обычное время. А теперь можешь идти и не смей больше беспокоить меня своими глупыми вопросами.

По холодному тону любовника, девушка поняла, что этот момент был не самым подходящим для флирта, и она была права: Энтони был не в духе и злился на себя за то, что, вопреки доводам рассудка, влюбился в свою нищую кузину. Эмили покинула хозяйские покои и направилась на кухню, где ждала ее немытая посуда после завтрака хозяйки особняка и ее племянницы. Горничная улыбалась: она была молода, красива, хитра, и была любовницей настоящего аристократа, который был хорош в постели и дарил ей дорогие безделушки (которые Эмили тщательно прятала в своей подушке). Чего еще могла желать простая горничная, дочь прачки и безработного пьяницы? Пытаясь не попасться никому на глаза, она приходила к любовнику в полночь и уходила в три утра, ведь в четыре ей уже нужно было подготавливаться к пробуждению леди Крэнфорд. У Эмили почти не было времени на сон, но она была довольна своей судьбой и, сама не отличаясь скромностью, желала проводить время в постели с молодым и красивым мистером Крэнфордом. Но об этой тайной связи не было известно никому: любовники ревностно хранили свою тайну.

«Энтони только мой. Он еще не знает этого, но я никому не позволю отобрать его у меня. Даже когда он женится я останусь его любовницей, или даже лучше — стану его содержанкой и рожу ему много детей» — так думала эта хитрая девушка, почти бесшумно шагая по мраморному полу.

Глава 10

— Все пропало.

Вивиан лежала на кровати и почти немигающим взглядом смотрела в высокий белый потолок. По ее щекам струились редкие, но крупные слезы. Слезы глубокого разочарования и горечи. Но с ее губ не сорвался ни один стон, ни один крик и ни одно проклятье: к чему все это? Ведь вряд ли стенания, крики и проклятья помогут ей спасти этот вечер и доставить ее платья хотя бы за час до отъезда на бал. Да и если чудо все-таки случится, и платья будут в Гринхолле прямо в эту минуту, успеет ли Вивиан подготовиться к такому важному событию всего лишь за один час? Час! Шестьдесят минут! Именно через час леди Крэнфорд и Энтони сядут в свою карету и поедут на бал леди Мальборо, а она, безутешная племянница, останется в своей комнате, чтобы все так же безмолвно плакать и чувствовать себя самой несчастной особой в целом мире.

Все пропало. Платья так и не были доставлены. Лакей, посланный тетей Беатрис в ателье миссис Дэвидсон, так и не появился. Вивиан не поедет на долгожданный прием. Ее дебют, конечно, не был отменен, но откладывался на неопределенный срок. Сколько ей теперь ждать нового шанса? Неделю? Две? Но в высшем свете, во время сезона, когда незамужние девушки ведут охоту на богатых женихов, — это целая вечность. Вечность, за которую все богатые холостяки будут разобраны. И кто достанется ей? Чей-то младший сын, как ее кузен? Нет, этого не должно случиться: Вивиан нужно было стать законной супругой богатого, а еще лучше — очень богатого мужчины, и как можно скорее. Время не терпит. Время убивает. Время пытается отнять самое дорогое, самое ценное.

— О, мисс Вивиан… Прошу вас, не плачьте! Мне так больно смотреть на ваши страдания! — воскликнула верная Джейн и сжала ладонь Вивиан.

Голова Вивиан покоилась на коленях подруги, а ее тело было неподвижно, словно все силы оставили его и превратили в одну из статуй, которые так любила ее тетя.

— Увы, Джейн, это выше моих сил. Но я не страдаю, нет. Я полна разочарования.

— Но чем вы так разочарованы?

— Знанием того, что все нужное мне зависит от красивого платья. Но это смешно. Ведь правда, Джейн? Только подумай: я не могу поехать на бал, на свой дебют, из-за какого-то куска ткани! — Вивиан раздраженно вздохнула.

— О, мисс Вивиан, это очень печально, — отозвалась Джейн и нежно погладила ее волосы. — Но время еще есть! Я уверена: ваши платья будут с минуты на минуту.

— Мне бы твою уверенность! Боюсь, этот вечер я проведу здесь, в этих покоях. Дорогая Джейн, я так ценю твою поддержку! — мягко сказала Вивиан и слегка откинув голову, взглянула на подругу: — Ведь ты останешься ночевать со мной?

— Мисс, я бы с радостью, да мне нужно рано вставать, — тут же сконфузилась та. Но ее душу объяла радость: мисс просит ее переночевать в ее покоях! Она нуждается в ней! Как это приятно! И эти мысли заставили ее устыдиться своего отказа, поэтому она быстро добавила: — Но я останусь с вами, пусть у вас не будет никаких сомнений!

Вивиан тепло улыбнулась, встала с кровати и крепко обняла свою верную Джейн, а та с восторгом ответила ей тем же.

— Милая Джейн! Ну почему Крэнфорды не могут быть такими хорошими, как ты? — прошептала Вивиан. — Я клянусь тебе, что как только выйду замуж — ты уедешь со мной! Я сдержу свое слово! И моя тетка больше не будет пугать тебя своим ледяным взглядом!

— Конечно, вы выйдете замуж, дорогая мисс Вивиан! За очень богатого и знатного мужчину, не меньше! — с искренней верой в свои слова сказала Джейн.

— Я думала, ты презираешь француженку за ее надежду заманить в свои сети знатного богача, а сама надеешься на то же самое, только для меня? — хохотнула Вивиан и отстранилась от нее. — Как же ты противоречива, моя милая подруга!

— Бросьте, мисс Вивиан, «французская крыса» по сравнению с вами — просто засохшая роза! А вы — красавица, каких свет не видел! Не только я так считаю, но и вся прислуга Гринхолла! — Джейн широко улыбнулась. — У француженки нет никаких шансов на герцога Найтингейла, а у вас есть!

— Думаешь? — подмигнула ей Вивиан, но затем грустно улыбнулась. — Но нет, он недосягаем даже для меня: зачем ему я, красивая, но почти нищая, если он может жениться на дочери какого-нибудь графа или герцога и удвоить свое состояние?

— Но вы…

— Нет, нет, Джейн, я не могу тратить время напрасно, в погоне за недосягаемым женихом. Но, не думай, я не умаляю своего обаяния и прекрасно знаю, что порой красота покоряет даже сердца королей и императоров.

— Но кто же тогда у вас на уме? — поинтересовалась Джейн.

— Пока на роль моего будущего супруга у меня нет ни одной кандидатуры, ведь единственный мужчина — представитель высшего общества, которого я знаю, — это мой кузен. В моих планах было найти мою жертву на сегодняшнем балу… — Вивиан вздохнула, и на ее губах появилась болезненная улыбка: — Но, видимо, у Бога на меня другие планы… Думаю, таким способом он наказывает меня за то, что я едва не засыпаю в воскресные служения.

Девушки тихо рассмеялись, но вдруг раздался громкий стук в дверь, и, без приглашения, в покои Вивиан зашла леди Крэнфорд. Она уже была готова к скорому отъезду: на ней было прекрасное черное шелковое платье, на руках — длинные черные перчатки, волосы уложены в элегантную прическу и украшены перьями, а на губах ее играла широкая счастливая улыбка.

— Твои платья нашлись, мой дорогая! — воскликнула она.

Джейн тут же вскочила с кровати и поспешила сделать неловкий книксен: ох, только бы хозяйка не подумала, что она возомнила себя подругой ее племянницы!

Но леди Крэнфорд даже не взглянула в ее сторону: она быстро подошла к племяннице и, схватив ее за руки, почти силой усадила за туалетный столик.

— Нельзя терять время… О, моя милая, ты плакала? Напрасно: твои глаза опухли, а щеки покраснели… Здесь потребуется пудра.

Вивиан совершенно не ожидала такого резкого поворота событий и была обескуражена настойчивым и странным поведением тетушки.

— Платья нашлись? Но где они? — рассеяно спросила она леди Крэнфорд.

— Их принесут через пару минут, — ответила та и стала вынимать из высокой прически Вивиан шпильки. — А ты пока займись прической: эта никуда не годится…

— Но, тетушка, я не успею…

— Не забудь: на дебют надень белое платье и белые перчатки выше локтя…

— Тетушка! Времени так мало…

— Не нужно много украшений. Но сними с шеи свою цепочку с птицей — она слишком проста. У тебя ведь есть более дорогие украшения? Если нет — я принесу свои…

— У меня есть такие украшения… Вон в той шкатулке. — Вивиан совсем растерялась: до отъезда на бал оставалось всего пятьдесят минут! Неужели ее тетя не понимает, что за это время она не сможет выбрать и надеть платье, туфли и перчатки, сделать новую прическу и припудрить лицо? Это невозможно! Она не поедет на бал!

Леди Крэнфорд открыла шкатулку с украшениями, молча перебрала их, а затем достала и протянула племяннице ослепительно белую короткую нитку жемчужных бус.

— У тебя есть такие же серьги или клипсы? — спросила она Вивиан.

— Увы, тетушка…

— Что ж, сойдет и так. — Леди Крэнфорд направилась к двери. — Я зайду за тобой через сорок минут…

«Сорок? Не пятьдесят?» — ужаснулась Вивиан.

— …Будь готова: нам нельзя опаздывать. А вот и твои платья! Запомни: белое платье и белые перчатки! — Хозяйка Гринхолла покинула покои.

«Сколько всего накупила! И откуда у нее столько средств?» — невольно подумала она, провожая глазами четверо лакеев и троих горничных, которые, увешанные многочисленными длинными чехлами, поспешно вошли в покои ее племянницы.

— Платья здесь, мисс Вивиан! — восторженно вскрикнула Джейн, но, подойдя к подруге, увидела, что та едва сдерживает слезы. — Мисс Вивиан, ну что вы?!

— Посмотри на меня, Джейн! Как я могу быть готова к балу за сорок минут? — всхлипнула Вивиан. — Посмотри на мои волосы! Как ты успеешь сделать новую прическу?

Джейн невольно бросила взгляд на волосы Вивиан: те, лишенные шпилек, лежали на ее спине густым волнистым огненным водопадом, а ведь Джейн причесывала подругу каждое утро и знала, что для того, чтобы уложить эти непослушные упругие локоны в прическу, требовалось немало усилий.

— Все будет хорошо, мисс Вивиан, я уверена, что я…

— Зачем пытаться, если я знаю, что мы ничего не успеем! — нервно перебила ее та.

— Успокойтесь же и взгляните на меня! — слегка повысила голос Джейн. К счастью, другая прислуга была слишком занята раскладыванием на кровати чехлов и не заметила того, что горничная Джейн посмела прикрикнуть на племянницу самой хозяйки.

Вивиан слегка вздрогнула, но послушно подняла взгляд на подругу.

— Я успею и одеть вас, и причесать, и припудрить, да еще и помахать вам из окна, — уверенным тоном сказала Джейн.

— Ты уверена в этом? За сорок минут? — прошептала Вивиан: ее объяла надежда.

— Никаких сомнений! Но мне нужно, чтобы вы перестали волноваться и доверились мне.

— Но как я смогу выбрать платье, если я не успела примерить ни одно из них?

— Доверьтесь мне. Я сама выберу вам наряд, достойный вашей красоты и вашего дебюта. И клянусь вам: на этом балу не будет красивее дамы, чем вы.

Вивиан благодарно улыбнулась подруге, и ее глаза вновь наполнились слезами, но в этот раз это были слезы умиления.

— Руководи мною, моя дорогая Джейн, — тихо сказала она и сжала ладонь Джейн в своей.

Та ответила ей спокойной улыбкой и направилась к устилавшим широкую кровать длинным чехлам, в которых ждали своего шанса новенькие с иголочки великолепные платья.

— Энтони, могу я войти? — раздался голос леди Крэнфорд за дверью покоев ее сына.

— Конечно, матушка, войдите, — отозвался тот.

Дверь тут же открылась, и первым, что увидела леди Крэнфорд была Эмили, заправляющая кровать Энтони.

— Ты отдыхал, мой дорогой? — подходя к своему сыну, спросила хозяйка Гринхолла, окинула его оценивающим взглядом и воскликнула. — Ах, какой ты у меня красавец!

— Трудно не иметь привлекательную внешность, когда моей матерью является такая красавица, — галантно ответил Энтони, отчего на лице его матери тут же засияла широкая улыбка. — Вы прекрасно выглядите. Бедные молодые девицы, желающие блистать на этом балу: вы затмите своей красотой всех и вся.

— Брось, дорогой мой, дни моего блеска остались позади, и теперь я являюсь пожилой матерью двух взрослых сыновей и бабушкой трех внуков! — Леди Крэнфорд смущенно всплеснула руками. — Какой замечательный костюм. Но, Энтони, не мог бы ты выбрать что-то менее темное? Коричневый цвет на одно из самых долгожданных мероприятий этого года? Ведь у тебя в шкафу так много… Что это на твоем плече? — Она осторожно сняла с сюртука сына длинный темный волос и удивленно взглянула в лицо Энтони. — Женский волос? Как он оказался на твоем сюртуке?

— Должно быть, Эмили обронила его, когда чистила мой сюртук, — пожал плечами тот и, обернувшись к горничной, холодно бросил ей: — В следующий раз, Эмили, следи за своими волосами.

— Прошу прощения, мистер Крэнфорд, — смиренным тоном отозвалась на этот грубый приказ та. — Ваша постель готова. Что еще прикажете?

— Ничего. Ступай. Нет, постой. Принеси мне стакан бренди, — сказал ей Энтони.

— Сию минуту, мистер Крэнфорд. — Эмили сделала быстрый книксен и поторопилась выйти и покоев, дабы строгая хозяйка не заметила ее раскрасневшихся щек и слегка растрепанных волос, что привело бы леди к мысли о том, что еще пять минут назад ее собственный сын предавался страсти с горничной.

Но ей нечего было бояться: мысли леди Крэнфорд были сосредоточены на скором бале, и она не обращала на прислугу внимания. К чему ей присматривать за какой-то горничной, если рядом был ее красавец сын?

— Бренди, мой дорогой? — Нахмурилась она. — Карета уже ждет нас! Через сорок минут мы уже должны быть в пути к леди Мальборо. Ты же знаешь, как я не люблю опаздывать.

— Мне нужно взбодриться, — коротко бросил на это Энтони. — При одной лишь мысли о том, что совсем скоро мне придется быть охотником за приданым, все во мне холодеет. Вы ведь знаете, как отвратительна мне эта охота.

Леди Крэнфорд мягко улыбнулась и взяла ладонь сына в свою.

— Дорогой мой мальчик, конечно тебе отвратительно это положение, ведь ты такой добрый и честный, и в твоему благородному сердцу противно притворство… Но ты знаешь, что для того, чтобы очаровать богатую невесту, требуются не только красота и шарм, но и лесть. Мы, женщины, падки на красивые фразы… Но если стакан бренди поможет тебе забыть о своих высокопарных принципах, то, пожалуй, я не против. — Леди Крэнфорд погладила сына по плечу. — Но прошу, не опаздывай: через тридцать пять минут я жду тебя у лестницы в холле.

— Матушка, вы просто чудо. — Энтони притянул ладонь матери к своим губам и поцеловал ее. — А что с Вивиан? Она уже готова к балу?

— Еще нет, но это не ее вина. С заказанными ею платьями приключилась такая неловкость! Их доставили по ошибочному адресу, и в Гринхолле они появились всего пару минут назад.

— Куда же доставили заказ моей кузины?

— О, я, право, не знаю… Но ведь это совсем не важно: платья Вивиан здесь, и, признаюсь, я надеюсь, что ее руки попросят в ближайшие дни после сегодняшнего дебюта. Но и ты, мой мальчик, не тяни с выбором: чем быстрее ты женишься, тем лучше. Но мне нужно идти… Жду тебя в холле!

Леди Крэнфорд покинула сына, а тот, вольготно расположившись на мягкой софе, ожидал бренди, который должна была принести ему любовница. Когда хихикающая Эмили сделала то, что ей велели, девушка была тут же отослана, а Энтони, наслаждаясь напитком, погрузился в свои мрачные мысли, которые, однако, не помешали ему спуститься в холл в положенное время.

«Матушка так торопила меня, а сама явно опаздывает. И Вивиан, видимо, тоже. Ох, женщины» — с насмешливой улыбкой на губах подумал он, но через секунду услышал на лестнице тихие шаги, обернулся и невольно затаил дыхание. Его сердце вздрогнуло от переполняющего его восхищения: по лестнице, с осанкой королевы спускалась его кузина.

Глава 11

Великолепие Вивиан ослепляло. Она медленно спускалась по мраморной лестнице, тихо стуча каблуками своих обтянутых шелком новеньких белых туфель. Ее стройный стан подчеркивало красивое белое шелковое платье, вышитое мелкими цветами и подхваченное под грудью широкой белой лентой. На ее руках были надеты ослепительно белые, длинной выше локтей перчатки, а шею украшали короткие жемчужные бусы. Огненные волосы девушки были уложены в красивую, довольно простую прическу, и лишь пара завитых локонов обрамляли ее лицо. Однако эта простота придавала Вивиан то, чего так не хватает любительницам перьев и ярких украшений — элегантности.

Да, образ мисс Коуэлл — племянницы всем известной вдовствующей графини леди Крэнфорд был скромен. Очень скромен. Однако этой девушке не требовалось ярких платьев, тяжелых украшений и замысловатых причесок — ее красота была такой завораживающей, что, надень она мужские бриджи и сюртук — была бы не менее прекрасна. Вся в белом, напоминающая грациозного белоснежного лебедя, Вивиан была готова покорять сердца мужчин и уничтожать соперниц: ей было известно, что мадемуазель де Круа была не единственной охотницей на богачей, ведь с дюжину других девушек, уже дебютировавших в этом сезоне, преследовали такие же цели. Как жаль, что богатых знатных джентльменов так мало, а стремящихся стать их супругами девиц — так много!

«Должно быть, богиня любви и красоты Афродита выглядит именно так, — невольно пронеслось в разуме Энтони, не спускающего завороженного взгляда с кузины. — Разве может смертная женщина быть подобной богине? Господь свидетель: как бы я хотел, чтобы Вивиан сейчас спускалась в мои объятья. Как бы я желал увезти ее, прямо сейчас, в милую глушь, воспевать в песнях ее неземную красоту и целовать ее руки, щеки, губы… А затем… Эти дурацкие мысли… Прочь из моей головы! Вивиан едет на бал, чтобы найти там путь к роскоши и богатству, а что можешь дать ей ты? Лишь бедность: она поглотит нас обоих, если Вивиан ответит мне взаимностью и станет моей. Этого ли я желаю для себя?»

— Добрый вечер, кузен, — приветливо сказала Вивиан. — Вы прекрасно выглядите: бедные девушки и их матери: пускай берегут свои сердца!

Энтони тихо рассмеялся и, когда его кузина спустилась с последних ступенек, галантно предложил ей свою руку.

— Благодарю вас, — улыбнулась она. — Но где же тетушка Беатрис?

— Моя мать имеет привычку торопить всех и требовать соблюдать пунктуальность, но сама заставляет всех ждать своего появления. Помню, это очень не нравилось моему отцу, — ответил Энтони, пытаясь подавить в себе восхищение и выглядеть равнодушным к облику Вивиан. Таким образом он давал ей понять, что ее красота может пленить любого, но не его.

— О, так похоже и на меня! — рассмеялась Вивиан. — Уверяю вас, дорогой кузен, это — первый раз, когда я не опоздала и даже появилась раньше положенного. Но, Энтони, на балу вы должны находиться рядом со мной и предупреждать меня, если вдруг кто-то черный душой, скряга, любитель карт или крепких напитков будет искать моего внимания.

«В таком случае, моя милая, тебе стоит держаться от меня подальше» — мрачно подумал Энтони, но лишь фальшиво улыбнулся кузине и ответил:

— Боюсь, моя дорогая кузина, я не смогу провести этот вечер рядом с вами, хоть я и отчаянно желаю оградить вас от пылких игроков, пьяниц и скряг. Вы, должно быть, понимаете мое положение и то, что с сегодняшнего вечера я обречен на поиски состоятельной супруги.

Вивиан грустно улыбнулась и сжала его ладонь в своей.

— Да, я знакома с вашими трудностями. И вы должны знать, что мне очень жаль, и я искренне надеюсь на то, что совсем скоро мы увидим вас в церкви, обучающегося перед Богом с достойной вас девушкой. — Она осторожно вынула свою ладонь из его ладони. — Но, прошу простить мое любопытство: у вас уже есть кто-то на примете? Я клянусь, что буду хранить это в тайне.

Энтони беспомощно пожал плечами.

— К несчастью, хорошеньких богатых наследниц в этом сезоне совсем мало. По этой причине, я практически лишен выбора. Матушка желает, чтобы я женился, и как можно скорее. Что ж, кажется, это — единственный разумный для меня шаг.

«Именно. Мне жаль вас, кузен, но, увы, такова наша судьба — пытаться продать себя как можно дороже. Звучит ужасно, но это чистая правда: мы — бедные родственницы и младшие сыновья отличаемся от продажных женщин лишь тем, что продавать наши тела и лица мы будем в законном браке. Энтони — красив и очарователен, но по сравнению со своим братом и другими перворожденными холостяками — он никто, — подумала Вивиан. — Интересно будет наблюдать за его чарами… И как бы мне самой не попасть под них… Ни за что. Этого никогда не случится. Я знаю свое сердце, и знаю, что от меня зависит их будущее. И скоро я сделаю невероятно успешную партию. И никакие француженки не смогут помешать мне в этом»

— Но не будем огорчать наши сердца раньше времени, — вдруг, неожиданно для самого себя, сказал Энтони. — И, если я обидел вас, нечаянно, не желая, я приношу вам мои искренние извинения. Я не знал, что мое мнение насчет мадемуазель де Круа так огорчит вас… Должно быть, вы уже стали подругами?

«Бедный наивный кузен, он думает, что я в обиде на него из-за этой француженки? — весело подумала девушка и едва сумела подавить насмешливую улыбку. — Нет, глупый мальчик, ты оскорбил меня, когда сравнил меня с бескрылой птицей! Крылья у меня имеются, и еще какие!»

— Увы, после той встречи в магазине, она не разу мне не встречалась… Но совсем скоро я увижу ее на балу, и, надеюсь, мы станем подругами. Но оставим обиды позади, дорогой кузен: сегодня нас ждут танцы и веселье! — ответила ему Вивиан.

— Будьте осторожны, Вивиан: эта девушка — не так проста, как кажется. И если вы не считаете ее одной из соперниц, то она явно считает вас своим злейшим врагом, — предупредил ее Энтони, совершенно не понимая горячего желания кузины подружиться с той, против кого он открыто предостерегал ее.

— Я ценю ваше беспокойство, но я полна уверенности в том, что мадемуазель де Круа — совсем не так зла и опасна, как вы утверждаете, — улыбнулась на это Вивиан.

«И я буду держать ее в своих руках. Пока она будет считать меня подругой — мое будущее — в безопасности, и я легко смогу увести у нее из-под носа любого жениха» — ехидно, про себя добавила она.

Слегка раздраженный упрямством кузины, Энтони промолчал, так как решил оставить девушку с ее собственными радужными надеждами и ошибочными убеждениями. Если Вивиан желала укротить хищную пантеру, с ее чувствительностью и мягким сердцем она будет глубоко ранена острыми когтями и длинными зубами этого алчного зверя.

— Как хорошо, что вы оба готовы к отъезду. — Вдруг раздался с лестницы голос хозяйки Гринхолла, и вскоре она уже стояла между сыном и племянницей. Взглянув на Вивиан, такую красивую и скромную, она одобрительно улыбнулась и сказала: — Прекрасный наряд, Вивиан. И прическа тоже.

— Это все заслуги Джейн, — ответила на это та, в надежде, что тетя поднимет ее подруге жалование или хотя бы скажет ей пару благодарственных слов, что, несомненно ее порадуют. — Джейн подсказала мне с выбором платья и…

— Что ж, не будем мешкать: нас ждет леди Мальборо, — словно не услышав племянницу, невежливо, как совершенно не подобает леди, перебила ее леди Крэнфорд и, приняв локоть сына, бросила Вивиан: — На балу не пей слишком много пунша, а за ужином ешь, как воробей: мужчины не любят девушек с хорошим аппетитом.

Энтони тихо рассмеялся.

— Увы, это так! — весело сказал он.

— Но, разве это не наш женский долг — вывести их из этого заблуждения? — удивилась Вивиан.

— Моя дорогая, когда ты выйдешь замуж, можешь удивить правдой своего супруга, а до тех пор помни, что ты — птичка, и для насыщения тебе нужны лишь пара зернышек, — ответила ей тетя.

«Кажется, этот вечер будет не только волнительно-замечательным, но и голодным — уныло подумала Вивиан, но уже через миг, когда троица спустилась во двор, где их ожидала покрытая лаком черная карета, пара черных стройных лошадей и важный на вид кучер, девушку объял восторг. — Неужели это все-таки свершилось? Мои платья нашлись, и я еду на бал к самой леди Мальборо! Что там будет? Должно быть, бал в высшем обществе совсем не похож на тот, что устраивают у наших соседей в Кестербридже… Стивенсы, Броуди, Кревенсы… Их приглашения всегда приносили мне радость, а их балы — удовольствие, но они — всего лишь мелкие дворяне, неизвестные никому, кроме жителей нашего маленького городка. Ах, если бы они видели меня сейчас, то были бы так горды мной! Я обязательно напишу им после бала. Все подробности. Они будут рады!»

Когда Крэнфорды и Вивиан расположились на мягких сидениях кареты, леди Крэнфорд крикнула кучеру: «Трогай!», и резвые лошади тут же потащили карету туда, куда так стремилось сердце мисс Коуэлл — на бал, где, возможно, решится ее судьба.

Особняк герцога и герцогини Мальборо располагался всего в тридцати минутах езды от Гринхолла, но, так как туда направлялись и другие гости, карета Крэнфордов двигалась медленно, что заставляло леди Крэнфорд неодобрительно поджимать губы, ведь она не любила опаздывать. И все же, к особняку Мальборо они приехали с опозданием, а затем еще четверть часа ждали, когда придет их черед подъехать к парадному входу и покинуть карету.

Карета остановилась у невысокой широкой каменной лестницы, и вдруг Вивиан охватило волнение, но она смогла справиться со своими эмоциями. Энтони покинул карету первым и помог спуститься дамам.

— Езжай домой, Мэтью, но будь здесь в двенадцать, — приказала кучеру леди Крэнфорд.

— Как скажете, мэм! — отозвался тот.

— И так, дети мои: я ожидаю, чтобы вы показали себя с лучшей стороны. И не переусердствуйте с флиртом, вы ведь не желаете прослыть легкомысленными и ветренными? — обратилась леди Крэнфорд к сыну и племяннице, но, увидев неприкрытое восхищение на лице Вивиан, ласково сказала ей: — Думаю, дорогая, ты никогда раньше не бывала в таких великолепных домах?

— Никогда! — с чувством прошептала та, разглядывая особняк супругов Мальборо, больше похожий на королевский дворец.

— Это Грейтхолл, — тихо сказал кузине Энтони, слегка посмеиваясь ее почти детскому восхищению каким-то старым каменным домом.

Но для Вивиан, прибывшей из провинции, этот «старый каменный дом» казался волшебством: его тяжелое великолепие глубоко изумило ее неискушенный роскошью разум, ведь по сравнению с Грейтхоллом, особняк ее тети казался кукольным домиком.

— Подходящее название, — улыбнулась Вивиан, но тут же осознав, что ведет себя, как маленькая девочка на рождественской ярмарке, пожала плечами и равнодушно бросила: — Красивый дом, и, должно быть, ему более двухсот лет, не так ли?

— Двести пятьдесят один, — отозвалась леди Крэнфорд: поведение племянницы заставило ее почувствовать досаду, но, вспомнив о том, что до этого момента бедная девушка была лишена созерцания подобных особняков, сделала глубокий вдох, чтобы прогнать это нелестное чувство. — Но не будем мешкать: мы и так приехали с опозданием… Мне следовало бы помнить о том, что на такие приемы нужно выезжать пораньше. Энтони, веди нас.

Энтони не заставил себя просить дважды, и через минуту гости из Гринхолла уже обменивались приветствиями с хозяйкой особняка герцогиней Мальборо. Одетая в украшенное крупной вышивкой зеленое платье, эта женщина выглядела настолько молодо, что Вивиан сперва приняла леди Мальборо за одну из ее двух дочерей.

— Моя дорогая Элизабет, я так рада снова видеть тебя! — с улыбкой сказала леди Крэнфорд протягивая подруге ладонь, которую та тут же взяла в свою. — Обещай, что никогда больше не будешь уезжать из Лондона более, чем на неделю!

— Ах, моя милая Беатрис, ты ведь знаешь, что я желаю того же самого! Но, будучи супругой советника при королевском дворе, я лишена выбора и вынуждена следовать за своим супругом туда, куда его направят, — с милым смешком отозвалась леди Мальборо и, взглянув на Вивиан, приветливо сказала: — А эта красавица, должно быть, и есть твоя племянница!

— Так и есть, Ваша Светлость. — Вивиан слегка покраснела от комплимента из уст самой герцогини и сделала глубокий книксен. — Разрешите выразить вам мою благодарность за честь быть приглашенной на ваш прием. Я так рада быть здесь!

— Не нужно благодарности, милая девочка! Я тоже рада познакомиться с племянницей моей лучшей подруги!

«Лучшей подруги? Не думала, что у моей тети настолько важные связи! Хотя, здесь нечего удивляться: тетя Беатрис всего на ступень ниже ее по рангу» — с удовлетворением подумала Вивиан.

«Какая красивая девица! К счастью, Уильям уже женат, иначе, кто знает, возможно он потерял бы голову от ее красоты» — в свою очередь подумала леди Мальборо, справедливо отметив, что красивее этой скромной рыжеволосой девушки, она девиц не встречала за все свои сорок восемь лет.

Но Вивиан не имела никаких планов на старшего сына и наследника герцога Мальборо: Джейн уже сообщила ей о том, что этой весной тот вступил в брак с дочерью какого-то графа.

— Энтони, ты только посмотри на себя! Какой красивый мужчина, право, я даже жалею о том, что уже замужем! — кокетливо воскликнула леди Мальборо и протянула ему руку для поцелуя.

— Ну что вы, моя прекрасная леди, разве ваш супруг смог бы жить без вас? — деликатно сказал тот и едва прикоснулся губами к ее белой перчатке.

Энтони был галантен и вежлив, но Вивиан с легкостью заметила, что он явно не в восторге иметь с беседу с герцогиней. И она была права: Энтони был бы не прочь жениться на одной из дочерей Ее Сиятельства, ведь, все-таки, его мать была ее лучшей подругой. Но леди Мальборо, впрочем, как и ее супруг, зная невыгодное финансовое положение Энтони, не желали выдавать за него своих дочерей и не скрывали этого ни от самого Энтони, ни от его матери. По этой причине молодой Крэнфорд презирал супругов Мальборо и старался избегать их.

— Но, прошу, пройдемте в зал: все уже собрались, ждут только вас! — энергично воскликнула леди Мальборо и фамильярно положила ладонь на локоть Энтони, а затем шепнула на ухо подруге: — Я уверена, твою племянницу сегодня ждет грандиозный успех!

Леди Крэнфорд тихо рассмеялась, и все направились к большим красивым дверям, ведущим в огромный бальный зал особняка.

Но вдруг Вивиан заметила стоящую у дальнего окна темноволосую девушку и хитро улыбнулась: этой девушкой была никто иная, как мадмуазель де Круа.

Прекрасная француженка смотрела на Вивиан, и на ее губах играла приветливая улыбка, словно она молчаливо приглашала ту к беседе.

— Прошу прощения, я слегка задержусь, — вдруг, внезапно для самой себя, тихо сказала Вивиан.

— Что ты задумала? — подняла брови ее тетя. — Когда мы войдем в бальный зал — состоится твой дебют!

— Я знаю, тетушка, и приношу вам и леди Мальборо искренние извинения! — настаивала девушка. — Обещаю, я буду с вами через пару минут.

— Кажется, я знаю, что вас задержало, — веселым тоном сказал ей кузен, и в его глазах Вивиан увидела озорные искорки: он тоже обратил внимание на одиноко-стоящую мадмуазель де Круа.

— Ах, это так мило! — взглянув на француженку, сказала леди Мальборо к леди Крэнфорд. — Ну же, Бесси, дай твоей племяннице возможность обрести подругу! — Затем она обратилась к Вивиан: — Ступай, моя дорогая, мы задержим общество на пару минут, а в нужный момент пошлем за вами Энтони.

— Благодарю вас, Ваше Сиятельство! — И Вивиан направилась к мадемуазель де Круа.

Эта французская девушка была само очарование: на ней было красивое и явно дорогое муслиновое лиловое платье, лиловые туфельки, белые перчатки и серебряный медальон на шее. Ее темные блестящие волосы были уложены в довольно замысловатую прическу и украшены белой шелковой лентой. Девушка держала в руке бокал пунша и с улыбкой наблюдала за тем, как Вивиан довольно торопливым шагом спешит поприветствовать ее.

«Просто прекрасно! Наконец-то я снова встретила ее!» — с удовлетворением подумала Вивиан, подходя к француженке.

— Добрый вечер, — вежливо сказала она и сделала легкий книксен.

— Добрый вечер! — с каким-то чувственным и совершенно особенным акцентом ответила на это мадемуазель де Круа.

— Я так рада вновь встретить вас! Тогда, в магазине у нас не было возможности познакомиться, но я с нетерпением ждала, когда вновь увижу вас. — Вивиан широко улыбалась и, смотря на такую же широкую улыбку собеседницы, была уверена в том, что сумеет подчинить себе соперницу и играть ею, как волчком.

— О, я тоже ждала нашей встречи, — сладким тоном сказала на это мадемуазель де Круа и, не снимая с лица широкой приветливой улыбки, выплеснула содержимое своего бокала на новенькое белое платье Вивиан.

Глава 12

Увидев Вивиан в магазине, французская красавица Люси де Круа с неудовольствием и страхом поняла, что звание «первой розы сезона» могло быть у нее отнято этой рыжей, откуда ни возьмись появившейся в городе девицей. И если Вивиан имела план подчинить ее себе, притворившись подругой, Люси была настроена на открытую беспощадную войну. Люси была твердо уверена в том, что Лондоне не было места двум блестящим красавицам, и решила изгнать конкурентку из высшего общества, чего бы ей это ни стоило. После такой неприятной и неожиданной встречи Вивиан больше не появлялась на ее пути, что заставило француженку решить, что та уехала из города, а значит — опасность миновала. Однако какое разочарование она испытала, увидев эту рыжеволосую девицу, да еще и такую ослепительно красивую, выходящей из черной кареты вслед за графиней Крэнфорд! И какое удивительное платье было на ее сопернице…

«Но это легко исправить» — с язвительной улыбкой подумала она и, направившись в комнату, соседствующую с бальным залом, подошла к богато-накрытым закусками и напитками столам, взяла чистый хрустальный бокал и доверху наполнила его пуншем. И теперь этот коричневый ароматный напиток большим темным пятном расплывался по дорогой белой ткани, безнадежно испортив вечернее платье Вивиан, которое дорого ей обошлось и которое принесло ей так много волнений.

Люси де Круа и Вивиан Коуэлл были различны в характерах, как огонь и лед: Вивиан была вспыльчива, ее легко можно было привести в гнев, и, хоть она научилась скрывать свои истинные эмоции и чувства, порой они все же брали верх. Люси же была спокойной, наблюдательной, хладнокровной и никогда не давала своим эмоциям волю. И все же, у обеих девушек было что-то общее: расчетливость и коварство.

С удовольствием наблюдая за тем, как в удивлении приоткрылся рот соперницы, мадемуазель де Круа ожидала, что та зальется слезами, поспешно покинет Грейтхолл, сядет в свою карету и, в истерике, прикажет кучеру везти ее домой. Ведь обе знали: в таком виде Вивиан не могла и ни за что не согласилась бы появиться перед знатью Англии и потенциальными женихами.

Но коварная француженка не знала, с кем начала войну.

Совершенно не ожидавшая такой открытой подлости со стороны соперницы, Вивиан на секунду потеряла дар речи, но тут же нашлась и громко воскликнула:

— Мисс, вечер только начинается, а вы уже пьяны! Посмотрите, что вы наделали! Вы испортили мое платье!

Не ожидав от Вивиан, которую она считала мягкой и боязливой, совершенно непредвиденной ею реакции, Люси слегка опешила, но затем холодно улыбнулась и, со своим французским акцентом, что делало ее речь мягкой и необычной, сказала:

— Не старайтесь понапрасну, мисс. Кроме нас в холле никого нет, и никто не услышит ваши наивные восклицания.

Вивиан инстинктивно обвела взглядом холл и уверилась в том, что наглая француженка сказала правду: гости леди Мальборо были в бальном зале, и ни один из них не стал свидетелем этой жестокой подлости со стороны всем известной мадмуазель.

«Глупая, как я ошиблась! И эта ошибка стоила мне всего! Мое платье испорчено… Что мне теперь делать? И ведь за него отдано столько денег! А что я напишу им? Она рассердится на меня за мою недальновидность! И это я желала подчинить себе эту нахалку? Ах, Энтони был прав: мне следовало держаться от нее подальше!» — с гневом и отчаянием одновременно подумала мисс Коуэлл.

Неужели ее вечер был потерян? Нет, только не это! Долгожданный дебют был испорчен: пятно от пунша въелось в белый шелк, и теперь никакие старания и средства не могли вернуть ему прежний вид. Что теперь? Что делать, куда идти? У кого просить помощи?

Эти мысли кружились в разуме Вивиан с космической скоростью, но она знала, что ей следовало предпринять.

— Вы так боитесь меня, что решили попытаться испортить мой вечер? — насмешливо усмехнулась она, еще давно осознав истину: если ответить на оскорбление насмешкой — бой будет выигран именно тобой. Вивиан была не скупа на насмешки и поражавшие прямо в сердце остроты.

— Боюсь? С чего вы взяли? — сладко улыбнулась на это Люси.

— О, это очевидно, — так же сладко улыбнулась ей в ответ Вивиан: пусть соперница видит, что не смогла ни напугать ее, ни увидеть ее слезы.

«Она хочет войны? Я дам ей войну! И с каким удовольствием я увижу, как она и вся ее семья убегут обратно, в свою мерзкую Францию, когда их имя покроется несмываемым позором! О, моя наивная мамзель, ты даже не представляешь, какого врага нажила своим глупым поступком!» — с мрачной радостью решила Вивиан. Ее зеленые глаза с вызовом и презрением смотрели в красивое лицо француженки, а та слегка приподняла подбородок и насмешливо улыбалась.

Эта была не просто неприязнь: девушки возненавидели друг друга и готовы были пойти на что угодно, лишь бы уничтожить соперницу. Еще бы! Ведь на кону стояло их будущее! И, хотя Вивиан не имела никаких планов на герцога Найтингейла, да и совершенно была незнакома с ним, Люси де Круа поспешила выбить почву под ногами прекрасного врага прежде, чем та будет представлена этому желанному жениху.

Увы, Вивиан не было известно о том, что план мадемуазель насчет этого герцога был близок к осуществлению: знатный муж уже дважды ужинал с семейством де Круа, а на балах танцевал с Люси по два танца, что, естественно не укрылось от глаз других гостей, которые уже вовсю шептались о том, что скоро бедный английский герцог падет к ногам французской красавицы да и еще и в самый разгар войны. И эти слухи радовали семью де Круа настолько, что они уже считали герцога Найтингейла женихом Люси… Но вдруг, откуда ни возьмись, в Лондоне появилась эта слишком красивая девушка, эта племянница графини Крэнфорд, и все, чего достигла Люси, могло рухнуть, как карточный домик. Ведь Люси была умной девушкой и хладнокровно отметила, что красота этой рыжей выскочки превосходит ее собственную.

— Я надеюсь, вы понимаете, что своим поступком вы сами же испортили себе репутацию? — спокойно спросила Вивиан. — Как только я войду в зал и оглашу причину, по которой было испорчено мое платье, — вас станут презирать все, в том числе и герцог, за которым вы бегаете, как волк за невинной овечкой.

— Вижу, вы уже наслышаны о моем романе с герцогом Найтингейлом, — так же спокойно сказала на это Люси. Ее нисколько не смущал презрительный взгляд ненавистной собеседницы. — Прекрасно! Тогда вы, если обладаете чувством собственного достоинства, не будете пытаться заполучить его в супруги.

— Бедная мадемуазель де Круа, вы боитесь того, что я, выражаясь языком простолюдинов, «уведу его у вас из-под носа?». Но мне интересно будет узнать у него самого о том, что он думает о вашем, так называемом, романе. Желаю вам приятного вечера. — Вивиан присела в книксене, напоследок окинула француженку ледяным взглядом и пошла прочь.

— О, у меня будет замечательный вечер, — сладким голосом бросила Люси вдогонку сопернице. — И хочу вас огорчить: никто не поверит вам в том, что это я испортила ваше платье, но в глазах присутствующих на этом балу вы будете выглядеть неуклюжей замарашкой. Вы ведь понимаете, что в Лондоне есть место лишь для одной из нас?

Эта речь заставила Вивиан насмешливо усмехнуться и остановиться.

— Я желала предложить вам дружбу, но вы избрали войну, — обернувшись к мадемуазель де Круа, холодно сказала она. — Но не празднуйте победу так рано: наша война только началась. И вы, конечно, правы, мисс: в Лондоне есть место лишь для англичан, а ваше место — во Франции. Не ваш ли отец еще совсем недавно был врагом Англии и приближенным того, с кем Англия борется? — И она грациозной походкой продолжила свой путь.

«Хотела бы я знать, куда она направилась? Должно быть, плакать в уютный уголок» — довольно подумала Люси и, поставив пустой бокал на широкий подоконник, зашла в бальный зал, где ее тут же встретили десятки восхищенных взглядов.

— Где же Вивиан? — недовольным шепотом спросила леди Крэнфорд своего сына.

Прошла уже четверть часа, а ее племянница все еще не появилась в бальном зале. К счастью, гости герцогини не посчитали эту задержку лишней: все смаковали последние новости с поля боя. Французы проигрывали битву за битвой, и конец владычества Бонапарте приближался все ближе. Как горды были эти высокородные леди и джентльмены победам Англии и ее союзников! Находясь в тихой безопасной Англии и не желая ни воевать, ни лечить раненых в полевых госпиталях, эти люди напыщенно рассуждали о том, как сильны английские воины. Все вокруг лицемерили, однако лицемерами никто себя не считал.

— Я не видел, чтобы она вошла в зал, — ответил ей Энтони: несмотря на внешнее спокойствие, он тоже недоумевал, куда пропала его кузина.

Будучи прекрасно осведомленным о характере мадемуазель де Круа, Энтони боялся, что та заставила мягкосердечную наивную Вивиан заплакать, и корил себя за то, что не настоял на том, чтобы она оставила свою затею побеседовать с француженкой, но вошла в зал вместе с ним, тетушкой и хозяйкой дома.

— Не мог бы ты привести ее? Уверена: эти две болтушки, наверное, позабыли обо всем на свете, — попросила его леди Крэнфорд. — Ей просто необходимо появиться здесь, и как можно скорее!

— Конечно, матушка, — тихо ответил на это Энтони и направился к выходу из зала, что заняло у него некоторое время, так как ему необходимо было поприветствовать всех встречающихся на его пути дам и джентльменов, одетых в лучшие вечерние платья и костюмы, а с некоторыми даже переброситься парой фраз и шуток.

— Крэнфорд! — вдруг услышал он позади себя голос своего лучшего друга Джереми Уингтона.

Несмотря на то, что Уингтоны не обладали даже самым скромным из титулов, огромное богатство открывало для них двери в дома всех представителей высшего света, даже таких, как герцога Мальборо, ведь герцог был клиентом банка мистера Уингтона-старшего и получал более чем высокие проценты от своих вкладов.

— Джереми! — откликнулся Энтони.

— Эдди и я хотели бы спросить, что заставило тебя не являться на наши последние уютные собрания? — нагнав друга, который вполне быстрым шагом спешил на поиски кузины, недовольно спросил его Джереми.

— Не сейчас, друг мой. Поговорим об этом позже. Я ужасно занят, — коротко бросил ему Энтони: ему было не до разговоров, потому что его сердце подсказывало, что с его кузиной, которую он любил вопреки своей воли и здравому смыслу, случилась беда, и она нуждалась в его помощи.

— Хорошо, найди меня, как будет время! — совершенно не обидевшись на резкость друга, сказал Джереми: он как раз собирался подойти к прелестной мисс Грэмси и поинтересоваться ее мнением насчет вчерашней оперы, которую оба они посетили вместе с семьями.

Наконец-то выбравшись из моря шелка, парчи, перьев и сверкающих при свете огромной хрустальной люстры с сотней свечей драгоценностей, Энтони вышел в холл, но нашел его пустым. Недовольно вздохнув, он прошелся по длинному коридору, но, не найдя Вивиан, вышел на крыльцо, окинул взглядом широкую площадь перед особняком Мальборо, но все было тщетно: его кузины нигде не было.

«Чувствую: с этой наивной девочкой стряслась беда. Не следовало оставлять ее наедине с этой пантерой де Круа… Нужно найти эту француженку и вытрясти у нее, куда пропала Вивиан» — мрачно подумал Энтони и поспешил вернуться в бальный зал. По дороге бросив взгляд на большие позолоченные часы, украшавшие стену холла, он почувствовал еще большее беспокойство: с тех пор, как Вивиан осталась наедине с мадемуазель де Круа прошло целых полчаса. Легко найдя в бальном зале французскую красавицу, всегда окруженную стайкой поклонников, он подошел к ней, невежливо отвел ее в сторону, чем вызвал недовольство поклонников девушки, и, без ненужных отступлений, задал ей интересующий его вопрос.

— О, эта мисс — ваша кузина? — улыбнулась Люси и кокетливо захлопала своими длинными густыми ресницами, но затем ее лицо посерьезнело. — Право, я не могу ответить на ваш вопрос, мистер Крэнфорд, потому что я вошла в зал раньше, чем она исчезла… Но, должна вам сказать, при нашей милой беседе случилась неприятность, и ваша кузина очень расстроилась… Возможно, бедняжка плачет, спрятавшись ото всех в одной из комнат?

— Какая неприятность? — нахмурился Энтони: он готов был вновь бежать на поиски Вивиан, чтобы найти и утешить ее. Возможно, даже обнять ее, чтобы она сложила свои руки на его груди и положила голову на его плечо.

— Ваша кузина весьма нервничала перед тем, как войти в зал, и… — начала, было, говорить Люси, как вдруг ее перебил громкий мужской голос, отчего все гости, включая Энтони и его собеседницу инстинктивно посмотрели на двери зала.

— Мисс Коуэлл! — торжественно объявил дворецкий.

Двери широко раскрылись, и по залу тут же прошелся тихий шепот.

В дверях, под руку с герцогом Найтингейлом, стояла Вивиан.

«Что случилось с ее платьем?» — недоуменно подумал Энтони и, словно ища ответа, обернулся к матери, стоящей неподалеку.

Но, кажется, леди Крэнфорд, задавала себе тот же вопрос: невольно прижав ладонь к губам, она смотрела на свою племянницу, и в ее глазах читалось неподдельное непонимание.

Глава 13

«Кто она? Какая красавица! Я никогда ее раньше не видел! Должно быть, она родственница герцога Найтингейла! О, Боже, только посмотри на ее платье… Мама, я хочу такое же, только розовое!» — послышалось со всех сторон.

Появление в бальном зале Вивиан было настоящим фурором однако он был тихим и спокойным, как и положено ему быть среди воспитанных знатных особ. Но все взгляды были устремлены на эту неизвестную рыжеволосую красавицу, которая вдруг появилась среди гостей под руку с самым завидным женихом Англии. Джентльмены были восхищены так же, как Энтони, увидевший ее сегодня, спускающуюся по лестнице Гринхолла, но молодые девушки и их маменьки обменивались растерянными и недовольными взглядами, ведь знали: им будет трудно конкурировать с этой красавицей.

— C'est impossible! — тихо прошептала мадемуазель де Круа.

«Эта девица все-таки здесь! Нашла выход из положения! И стоит там, улыбаясь, под руку с моим герцогом! Кажется, я недооценила ее» — мрачно подумала она, и ее глаза хищно сузились.

— Леди и джентльмены! Дорогие гости нашего скромного вечера! Позвольте представить вам мисс Вивиан Коуэлл! — подойдя к Вивиан, громко объявила леди Мальборо. — Мисс Коуэлл — племянница леди Крэнфорд, дочь ее сестры — известной в свое время неповторимой красавицы!

По залу вновь пробежал шепот: всем была известна судьба Кэтрин Мейер — два десятка лет назад первой красавицы Англии, которая, против воли отца, но по зову сердца, вышла замуж за неравного себе по положению мужчину из провинции и уехала с ним. После того, как Кэтрин с супругом выехали из Лондона двадцать лет назад, о ее судьбе не было известно никому, кроме ее сестры Беатрис. Какой грандиозный скандал воцарился в высшем обществе! Как разъярен был старик Мейер! А сейчас ее дочь появилась в Лондоне, как ни в чем не бывало! Но какая прелестная девушка! Она унаследовала красоту сестры… Но откуда у нее эти буйные ярко-рыжие волосы? И эта красавица появилась под руку с самим герцогом Найтингейлом! Возможно ли, что она является его тайной возлюбленной? Но ведь ходят слухи, что он уже намерен жениться: одни говорили, что его избранницей будет мисс Бэкли, другие, что он ужасно влюблен в мадемуазель де Круа. А тут появилась эта мисс Коуэлл!

Многие девушки робеют в вечер своего дебюта, но Вивиан не была одной из них. Напротив, она держалась как королева: ее голова была гордо поднята, глаза сверкали дружелюбием и счастьем, движения были полны грации, а платье восхищало всех присутствующих на балу дам, и даже мадмуазель де Круа не могла не отметить, что это новое платье соперницы было даже краше того, что она с таким наслаждением испортила.

Сама того не зная, хитрая француженка не только не смогла прогнать Вивиан из особняка леди Мальборо, но и оказала ей услугу. Платье, в котором появилась мисс Коуэлл, было необычайно воздушным и легким, сшитым из тонкого муслина цвета слоновой кости. Лиф и подол украшали затейливые, вышитые белыми нитками узоры, короткие рукава приподняты и также украшены белой вышивкой. Теперь Вивиан не выглядела хрупким лебедем — она выглядела сказочной принцессой, и ее яркая красота притягивала к себе взгляды.

В тот миг, когда его кузина появилась в зале, Энтони затаил дыхание и следил за каждым ее грациозным движением, за каждым кивком головы, за каждой улыбкой.

Провидица Джейн! Она была совершенно права, когда сказала, что прекраснее Вивиан на этом балу девиц не будет. Даже французская красавица с ее темными волосами на фоне огненноволосой мисс Коуэлл казалась всего лишь миловидной.

«Матушка должна быть довольна. Уверен: завтра же к Гринхолл нагрянут десятки желающих предложить Вивиан руку и сердце, — чувствуя в груди что-то непонятное, подумал Энтони, наблюдая за тем, как его кузина медленно продвигается вглубь зала. — Но я хотел бы знать, что приключилось с ней, откуда на ней это новое платье и как оказалось, что она появилась с Найтингейлом?»

Чтобы получить ответы на эти вопросы, а также поближе взглянуть на Вивиан, утонувшую в толпе мужчин и женщин, желающих представиться ей и искупаться в лучах ее неземной красоты, Энтони решительно направился к кузине. Однако добраться до девушки, окруженную массой людей, среди которых уже вовсю сыпали комплиментами поклонники, оказалось не так просто.

Леди Крэнфорд, как и ее сын недоумевающая насчет нового облика племянницы, добралась до нее первой и, взяв Вивиан под локоток, принесла извинения остальным и мягко потянула девушку за собой к одному из огромных окон.

— Господь всемогущий, Вивиан! Где ты пропадала? Разве тебе не знакомы правила приличия? — строгим полушепотом спросила леди Крэнфорд племянницу.

— Тетушка, позвольте…

— Но сперва ответь мне: откуда на тебе это платье и где то, в котором ты приехала на бал?

— О, вы, возможно, не поверите мне, но…

— Вивиан! — К дамам приблизился Энтони. Плохо скрывая свое восхищение кузиной, он любовался ее обликом. — Что с вами приключилось? Почему мадмуазель де Круа вернулась в зал одна? И что с вашим платьем?

— Тетушка как раз желает узнать о том же, дорогой кузен, — тихо рассмеялась Вивиан. — И ведь моя история довольно занимательна! Когда вы зашли в зал, я и мадмуазель перекинулись парой фраз, а затем эта бедная ревнивица выплеснула на мое платье бокал пунша.

— Что? Как? Не может быть! — почти одновременно ахнули ее родственники.

— Очень просто: она боится, что я займу ее место и уведу у нее герцога Найтингейла… Хотя сам герцог уверил леди Мальборо в том, что между ним и мадмуазель де Круа нет никакого романа, а дом ее он посещает лишь потому, что желает слушать истории о службе у Бонапарта из уст ее отца, — с иронией в голосе сказала Вивиан.

— Она пролила на твое платье пунш? Ты уверена, что это не была случайность? — недоверчивым тоном спросила ее тетя. Ей трудно было поверить словам Вивиан, потому что она знала, насколько безупречна была репутация французской красавицы.

— Ну, что вы, тетушка, это была не случайность, а хорошо спланированное действие. А после того, как мое платье было испорчено, я услышала от этой любезной девушки совет уехать из Лондона.

— Милая Вивиан, теперь-то вы признаете, как справедливы были мои предостережения вам насчет этой девицы? — с легкой улыбкой произнес Энтони.

— Увы, Энтони, и я приношу вам свои извинения за то, как грубо ответила вам на ваши братские советы, — серьезно сказала на это Вивиан. — Но будьте уверены: я хорошо запомнила урок.

— Мне очень жаль, — тихо сказал ее кузен.

— Но, Вивиан, ты так и не сказала, где ты пропадала? И опять же: откуда взялось это платье? Ведь за время твоего отсутствия ты не могла съездить в Гринхолл и заменить испорченное платье на это чистое и новое! — настойчиво потребовала ответа леди Крэнфорд.

— Я расскажу вам, дорогая тетя, — улыбнулась Вивиан и начала свой рассказ.

Бросив француженке последнюю ядовитую фразу, Вивиан пошла прочь. Шагая по широкому коридору, полному блеска и вычурности, девушка напряженно размышляла.

«Какой фарс! Эта негодяйка нарочно обманула меня своей приветливой улыбкой, чтобы я отправила Крэнфордов и леди Мальборо подальше от себя! Нет, ну какая злодейка! Однако как это неразумно с ее стороны — так открыто объявить мне войну! Она заплатит за это! Жестоко заплатит! — с насмешливой улыбкой думала Вивиан, иногда бросая взгляд на большое пятно, уродовавшее ее платье. — Но мне нужно действовать. Я не могу пропустить этот бал, эту возможность. Возможно, мой богатый будущий супруг находится там, в зале. Думай, Вивиан, думай!»

Вдруг услышав женские голоса, доносящиеся из комнаты, мимо которой почти прошла Вивиан, девушка резко остановилась, прислушалась, а затем смело вошла в эту комнату, в которой оказались две молоденькие горничные, вытирающие пыль с большого блестящего черного рояля. Две болтушки были так увлечены своим общением, что заметили вошедшую Вивиан лишь после того, как она весьма громко и фальшиво кашлянула в кулачок.

— Прошу прощения за то, что отвлекаю вас от работы, но мне нужна ваша незамедлительная помощь, — мягко сказала им Вивиан.

В ее голове созрел замечательный план, и он придал ей уверенности в том, что вечер был спасен. Не могло быть иначе.

— О, мисс, чем мы можем помочь? — встрепенулась одна из горничных, тут же оставив свое занятие.

— Не могли бы вы пойти в бальный зал, найти леди Мальборо и передать ей, что племянница леди Крэнфорд нуждается в ее незамедлительной помощи, и что это чрезвычайно важно? — с очаровательной улыбкой попросила Вивиан.

— Но, мисс, когда хозяйка устраивает приемы, нам строго запрещено заходить в бальный зал и показываться гостям вообще! — воскликнула вторая горничная.

— Тогда к кому я могу обратиться с той же просьбой?

— К дворецкому, мисс! Могу ли я проводить вас к нему? Он сейчас занят в столовой, но я уверена, что он сможет помочь вам, — учтиво предложила первая горничная. — О, ваше платье, мисс! — вдруг воскликнула она, лишь сейчас заметив пятно на белоснежном платье этой красивой неизвестной мисс.

— Я буду вам очень благодарна! — с чувством сказала на это Вивиан.

— Мегги, ты продолжай пока, а я сейчас быстро мисс отведу и вернусь, — тихо сказала ее проводница подружке и, приподняв полы своего длинного черного платья, поверх которого был повязан белый фартук, повела незнакомку в столовую.

К счастью, им не пришлось долго блуждать по огромному дому супругов Мальборо: столовая оказалась совсем рядом, стоило лишь войти в одну из соседних дверей. Как и сообщила учтивая горничная, дворецкий был занят: отчитывал совсем юную горничную лет пятнадцати за то, что она разбила дорогую фарфоровую чашку.

— Мистер Крэмбл! — слегка испуганным тонким голосом обратилась проводница Вивиан к дворецкому, и тот тут же обернулся к ней.

— Я занят! Разве ты не… — начал было он сердитым тоном, но увидев рядом с потревожившей его горничной прекрасную юную леди, в красивом, но испорченном каким-то напитком платье, осекся: — Прошу прощения, мисс… Чем я могу вам помочь?

— Мне срочно нужна помощь леди Мальборо… Как вы, должно быть, заметили, со мной случилась маленькая неприятность. — Вивиан покачала головой и улыбнулась. — Мне нужно, чтобы вы нашли в бальном зале леди Мальборо и передали ей, что мисс Коуэлл отчаянно нуждается в ней, прямо сейчас. Скажите ей, что я буду ждать ее здесь.

— Как скажете, мисс, — отозвался дворецкий и тут же вышел из столовой.

— Принести вам чего-нибудь, мисс? — осведомилась у нее бедная юная горничная: Вивиан спасла ее от строгого выговора, и за это девушка была ей очень благодарна.

— Благодарю, не стоит, — ласково улыбнулась ей Вивиан. — Но сейчас беги на кухню: надеюсь, ваш строгий мистер Крэмбл позабудет о своем выговоре.

— Спасибо, мисс! — тихо воскликнула юная горничная и торопливо покинула столовую.

Через пару минут столовую покинула и та горничная, что провела красивую мисс к дворецкому, и Вивиан осталась одна в огромной, наполненной роскошной мебелью столовой. Пользуясь одиночеством, девушка с удовольствием осмотрела обстановку и полюбовалась декоративным потолком из красного дерева.

«Скоро и я буду хозяйкой такой же столовой. Они будут гордится мной. Лишь бы все получилось!» — невольно подумала она, как вдруг до нее донесся довольно громкий топот торопливых шагов, и в столовую вошла леди Мальборо.

— Моя дорогая! Что с тобой случилось? — Было первыми ее словами, едва она бросила взгляд на племянницу подруги.

— Увы, моя неловкость сыграла со мной злую шутку! — печально ответила та.

Вивиан не стала говорить хозяйке дома о том, что причиной ее настоящего облика была зависть и ревность мадмуазель де Круа. Ведь, возможно, открыв леди Мальборо свой секрет, она лишь навредит своей репутации. Ведь кто поверит в то, что первая красавица Лондона на самом деле является такой негодницей?

— Милая, это ужасно! Ведь сегодня твой дебют! Гости ждут тебя! — Леди Мальборо подошла к Вивиан и покачала головой. — Боюсь, твое красивое платье придется выбросить… Его уже ничто не вернет к жизни!

— Я знаю, знаю… Но прошу вас, дорогая леди Мальборо, помогите мне! — с мольбой в голосе воскликнула Вивиан, и в ее глазах блеснули слезы надежды, которые добрая леди приняла за слезы отчаяния.

— Моя дорогая… Что же нам делать… О, я знаю выход! Пойдем! — Леди Мальборо вдруг схватила ее за руку и повела за собой.

Дамы почти бежали. Поднявшись по лестнице на третий этаж, в которых, как оказалось, были жилые комнаты, они зашли в одни из покоев. Покои были со вкусом обставлены, но чувствовалось, что в них давно никто не жил.

— Это комната моей младшей дочери Александры, — объяснила леди Мальборо и, отпустив руку Вивиан, подошла к большому, сделанному из светлого дерева шкафу и открыла его. — У меня есть для тебя просто чудесное платье! В нем ты будешь просто неотразима!

Через четверть часа Вивиан с восторгом смотрела на себя в зеркало и широко улыбалась: какое великолепное платье она получила! Должно быть, оно стоит огромных денег! Значит, ей необходимо быть очень осторожной, чтобы не порвать и каким-то другим способом испортить это чудесное платье.

— Но вы уверены, что Александра разрешила бы мне одолжить на один вечер ее платье? — обернулась она к леди Мальборо, которая, сложив ладони на груди, любовалась и Вивиан, и платьем на ней.

— Одолжить? Милая моя, это платье было заказано для Александры еще два года назад, до того, как она уехала в школу для благородных девиц! А там моя стройная девочка ест слишком много сдобы, и, поверь мне, она давно не помещается в это платье… Да что там! Она его ни разу не надевала, и это произведение искусства просто-напросто висит в ее шкафу! — Леди Крэнфорд искренне рассмеялась. — Это подарок от Александры и меня. Я познакомлю вас, когда она приедет домой от своего дяди, который живет на самом севере Англии.

— О, Боже, это так мило с вашей стороны, дорогая леди! — Вивиан не сдержалась и, подойдя к хозяйке Грэйтхолла, порывисто обняла ее.

Та со смехом обняла ее в ответ.

— Но теперь, дорогая, нам нужно идти в бальный зал! — сказала она. — Но, прошу, будь осторожнее и не повтори свою ошибку вновь, потому что больше новых не ношеных платьев в этом доме больше нет!

— И это все? — недовольно спросила леди Крэнфорд, внимательно слушавшая племянницу. — Леди Мальборо просто так отдала тебе платье?

— Да, тетушка. Она спасла меня.

— Я должна поблагодарить ее… Но, Боже всемогущий, я никогда не думала, что эта скромница де Круа сможет так поступить!

— Я тоже, тетушка.

— Но как оказалось, что вы вошли в зал под руку с герцогом Найтингейлом? — чувствуя ревность, спросил Энтони.

— О, все просто: мы встретили его по пути. Он приехал с опозданием, и леди Мальборо попросила его провести меня в зал, — пожала плечами Вивиан.

— Что ж, прекрасно! Но, Вивиан, прошу тебя, держись подальше от француженки: кто знает, на что еще способна эта девица! — обеспокоенно попросила ее тетя.

— Я обещаю, тетушка, да у меня и нет никакого желания общаться с ней, — ответила на это Вивиан.

— Прошу прощения, мисс Коуэлл, — вдруг услышала она немного знакомый мужской голос и обернулась.

Перед ней стоял герцог Найтингейл. Он был неотразим и с улыбкой смотрел на Вивиан.

Девушка покрылась румянцем и невольно опустила взгляд на пол.

Глава 14

— Позвольте мне узнать, мисс, свободны ли вы на первые два танца? — любезным тоном спросил лорд Найтингейл зардевшуюся от его неожиданного внимания Вивиан.

— Да, сэр, — только и смогла ответить безгранично удивленная девушка: этот герцог желает пригласить ее на два первых танца?

Конечно, Вивиан не считала, что ее положение бедной родственницы будет большим препятствием на пути к успешному браку, однако и совершенно не рассчитывала на внимание такого богатого и знатного лорда, как герцог Найтингейл.

И не только Вивиан была удивлена, даже ошарашена: ее тетушка и кузен переводили полные изумления взгляды с герцога на девушку и наоборот. Как? Дальний родственник короля интересуется у Вивиан о том, свободна ли она для танцев с ним? При появлении этого джентльмена Энтони слегка поклонился, а леди Крэнфорд присела в книксене. Герцог поприветствовал их кивком головы.

— Тогда позвольте пригласить вас на эти первые два танца, мисс Коуэлл, — сказал герцог.

— Конечно, сэр, я буду рада танцевать с вами, — сделав книксен, ответила ему Вивиан, но тут же поняла, что ответила ему слишком интимно, как это обычно делают в провинции. Она должна была ответить так, как это принято в столице: «Это будет честь для меня танцевать с вами, сэр».

Но, казалось, герцог не обратил внимания на эту ошибку. Он улыбнулся, вновь кивнул и, покинув Крэнфордов и Вивиан, скрылся среди гостей.

Первой пришла в себя леди Крэнфорд, но вместо того, чтобы поздравить племянницу с таким успешным поворотом событий, она приблизила лицо к Вивиан и тихо сказала:

— Что это было? «Я буду рада танцевать с вами»? Так не выражаются в высшем обществе.

— Простите меня, тетушка, приглашение герцога Найтингейла настолько удивило меня, что я, кажется, забылась, — виноватым тоном ответила ей Вивиан. — Не думала, что такой знатный человек обратит на меня внимание!

— Но ведь он ввел тебя в зал!

— Но, тетушка, мы и словом не перебросились! Он сделал одолжение леди Мальборо, а не мне!

Леди Крэнфорд неодобрительно покачала головой.

— Надеюсь, ты помнишь о том, зачем ты здесь, на этом балу? — недовольно, но тихо, чтобы никто не услышал, сказала она племяннице. — Твоя мать просила меня помочь тебе сделать достойную партию, и я искренне желаю этого, но, Вивиан, перестань летать в облаках и вернись на землю! Герцог Найтингейл никогда не женится на девушке в таком положении, как ты, и не надейся, что твоя красота сможет это изменить…

— Но я и не… — хотела оправдаться Вивиан, но тетя продолжала отчитывать ее как ребенка и не желала слушать доводы девушки.

— Его ждет брак с миссис Бэкли, а тебя — с не бедным, но и не обладающим огромным богатством мужчиной, поэтому не смей даже думать о нем и флиртовать с ним!

Обидные слова тети вновь заставили Вивиан почувствовать на нее гнев.

«Ну, почему, когда тетя Беатрис начинает мне нравиться, и я даже начинаю думать, что и я нравлюсь ей, она всегда находит обидные слова и действует так, что заставляет меня вновь презирать ее!» — с горечью подумала она, молча выслушивая совершенно незаслуженные ею упреки. В поисках помощи девушка с мольбой в глазах взглянула на кузена, но тот сделал вид, будто не заметил этого.

Энтони не желал прийти кузине на помощь: его сжигала ревность. Несмотря на то, что он знал о том, что между Вивиан и герцогом Найтингейлом не могло случиться романа, он ревновал ее к нему. И ведь это он желал танцевать с ней первый танец, но теперь должен был смотреть на то, как его любимая девушка танцует с другим. Разумеется, он знал, что так и будет, что Вивиан будет танцевать со многими джентльменами, а потом станет супругой одного из них и будет потеряна для него навсегда. Но эти мысли причиняли ему боль, и он жалел о том, что не мог сделать ей предложение сам: Вивиан была слишком бедна, чтобы сделать его счастливым.

«Что ж, приглашу мисс Абигейл Леншер. Она вполне подходит мне в невесты, ее отец даст за ней двадцать тысяч, и она совсем недурна собой. Мне нужно жениться. Мне нужно забыть о Вивиан» — подумал он, бросив взгляд на мисс Леншер, стоявшую недалеко от него в кругу подруг и с удовольствием обсуждавшую появление на балу его прекрасной кузины.

— Прошу прощения, дорогая кузина, как я уже говорил вам, увы, я не смогу провести этот вечер рядом с вами: мне пора обрести свое собственное счастье, — с фальшивой улыбкой сказал он Вивиан, а затем бросив матери: «Желаю вам хорошо повеселиться, матушка» направился к мисс Леншер, чтобы пригласить ее на танец.

Мисс Абигейл Леншер была дочерью одного из секретарей Его Высочества Регента принца Джорджа (известного любовью к разгульному образу жизни), и выходила в свет уже второй сезон подряд. Из-за чрезмерно высоких амбиций родителей, желающих ей знатного жениха, эта девушка осталась незамужней, что очень сконфузило и ее и ее отца. Поэтому в этом году Леншеры уже не только не пытались выдать дочь за обладающего титулом джентльмена, но и отчаянно желали сбыть ее с рук, ведь их младшая дочь Августина не могла выйти в свет до тех пор, пока не вступила в брак старшая. Именно этот факт делал бедную мисс Абигейл легкой добычей для охотников на богатых невест, и именно поэтому Энтони избрал ее в качестве потенциальной будущей супруги. Энтони не был богат, но у него были все шансы заполучить в жены хорошенькую белокурую мисс Леншер, которая, к слову, была бы не против этого брака: сын леди Крэнфорд был просто неотразимым мужчиной.

Когда леди Крэнфорд закончила свою проповедь племяннице насчет того, как неуместно поведение, она взглянула на сына и с удовлетворением увидела, как тот ведет беседу с одной из богатых невест.

— Но не могла же я отказать герцогу, когда он так открыто пригласил меня танцевать с ним! — наконец, не выдержав обиды, тихо сказала Вивиан.

— Конечно, ты не могла ему отказать. Это я понимаю, — согласилась с этим ее тетя. — Но после этих двух танцев я ожидаю, чтобы ты танцевала лишь с теми джентльменами, которые могли бы предложить тебе брак, а не с теми, кто, восхищаясь твоей красотой, отнимают у тебя шансы на поимку жениха.

Леди Крэнфорд так и сказала: «поимку жениха», потому что желала, чтобы племянница вступила в брак и переехала к мужу, должно быть, даже больше, чем сама девушка.

— Я постараюсь, тетя, поверьте, я не обманываю себя надеждами на брак с таким мужчиной, как герцог Найтингейл. И, уверена, сам он, потанцевав со мной эти два танца, позабудет о моем существовании, — холодно сказала Вивиан, и по ее тону тетя поняла, что, возможно переборщила с наставлениями.

— Дорогая, я всего лишь желаю тебе счастья, — улыбнулась она и взяла ладонь племянницы в свою.

— Я знаю, тетушка, и я сделаю все, чтобы больше не причинять вам боль своим дурным воспитанием и неловкими репликами, — тоже улыбнувшись, ответила ей Вивиан.

— Я надеюсь на это, моя дорогая. Но оставим нашу беседу на потом: кажется, совсем скоро начнутся танцы! — шепнула леди Крэнфорд.

Вивиан взглянула на зал, еще несколько минут назад полный людей: теперь середина его была пуста. Гости собрались у стен и окон.

— Леди и джентльмены! Начнем же веселье! — воскликнула леди Мальборо. — Девонширский вальс!

Гости тут же откликнулись громкими рукоплесканиями, и джентльмены направились к дамам, которые с нетерпением ждали этого момента.

Герцог Найтингейл не медлил и повел слегка зардевшуюся от всеобщего внимания Вивиан в центр зала, где уже выстроились для танца другие пары. Одной из соседней пар оказались Энтони и мисс Леншер.

Мистер Крэнфорд все так же пылал от ревности и старался не смотреть в сторону кузины. Он не ответил на ее приветливую улыбку, которую она подарила ему, увидев почти напротив себя.

Но Вивиан не заметила нарочно холодности кузена: ее вниманием полностью и без остатка завладел ее партнер по танцам.

Этого знатного мужа нельзя прозвали «самым желанным женихом Англии», ведь его отличали не только богатство и титул, но настоящая, немного суровая мужская красота. Герцог обладал волнистыми белыми волосами, ниспадающими на его плечи, красивыми голубыми глазами, немного холодными, но в данный момент сверкающими восхищением красотой своей партнерши, высоким ростом, широкими плечами и спокойным ровным характером. В свои тридцать два года он уже побывал на поле битвы, был ранен и отправлен обратно в Англию, и напоминанием об этом ранении был бледный шрам, спускающийся по щеке от уголка его правого глаза до линии рта. Этот шрам не только не смущал герцога, но и тот носил его с гордостью, никогда не пряча под своими довольно длинными волосами. И не только он считал этот шрам достойным внимания: все незамужние юные девушки восхищались им, а мужчины с уважением думали о его военных подвигах. «Шрамы лишь украшают мужчину» — говорили все. Это физическое отличие делало облик его обладателя немного строгим, и все же многие дамы готовы были отдать все, что имели, за возможность провести по этому бледному шраму кончиками пальцев. Да, этот мужчина обладал всем, что так привлекает женщин, но обзаводиться супругой герцог не спешил. Ему были известны слухи о том, что его прочат в мужья мисс Бэкли, а также мадемуазель де Круа, однако он не опровергал их, а лишь посмеивался над ними. Правда была в том, что он совсем не был озадачен поисками невесты: его весьма устраивало положение холостяка. К тому же он был молод и полон любви к свободе. Когда ему было двадцать лет, несчастный случай унес из жизни его любящих родителей, и с тех пор он, будучи единственным ребенком несколько скучал, однако держался подальше от алчных родственников. Но он совершенно не отличался алчностью или чопорностью: герцог был внимателен к дорогим его сердцу людям и животным, щедро одаривал их подарками, не злоупотреблял алкоголем и не пользовался услугами продажных женщин, не имел любовниц и содержанок, а также на его совести не было ни единого внебрачного ребенка.

Именно этот богатый достойными качествами джентльмен пригласил на танец Вивиан. Эта ярковолосая красавица заинтриговала его еще в тот день, когда они так неловко столкнулись на шумной улице, и он достаточно часто возвращался мыслями к той встрече. Однако эта девушка больше не встречалась на его пути, и он решил, что она, должно быть, пребывала в Лондоне лишь с коротким визитом. Но каково было его удивление, когда он увидел ту девушку с волосами цвета яростного огня в особняке леди Мальборо!

«— Слава Бог! Вы здесь! — воскликнула леди Мальборо, увидев, как герцог Найтингейл неторопливым шагом направлялся к дверям бального зала. — Постойте! Нам нужна ваша помощь!

Герцог остановился, обернулся на зовущий его голос, и на его губах невольно заиграла улыбка: под руку с хозяйкой особняка шла его таинственная прекрасная незнакомка.

Когда дамы подошли к герцогу, и обе стороны принесли друг другу приветствия, леди Мальборо с мольбой в глазах попросила его ввести в бальный зал мисс Коуэлл, на что он незамедлительно ответил согласием. И, когда Вивиан осторожно положила свою ладонь на его локоть, он подумал, что не зря отложил важные дела на завтра и приехал на этот бал.

— Надеюсь, мадемуазель де Круа не взревнует вас! Ведь всему свету известно о том, что вы имели ужин с ней и ее родителями, — со смешком сказала леди Мальборо герцогу, на что тот саркастически улыбнулся и равнодушным тоном ответил:

— Моя дорогая леди, я посещаю ужины, на которых присутствует мадемуазель де Круа лишь потому, что меня занимают истории ее отца об узурпаторе Бонапарте. Несмотря на то, что я презираю этого человека, его личность я нахожу полной интереса.

— Бедная мадемуазель де Круа! Своими визитами вы заставляете ее думать, что имеете к ней нежные чувства… Ну да Бог с ней!»

А затем случился дебют мисс Коуэлл. Эта девушка была так блистательна, так совершенна, что герцог Найтингейл в порыве любопытства и восхищения пригласил ее на первые два танца, желая увидеть ее грацию и вновь услышать ее чарующий голос. Должно быть, она не узнала его в том мужчине, с которым столкнулась на улице, а возможно, она просто запамятовала об этом случае.

Громко заиграла музыка.

Когда Вивиан и герцог Найтингейл приблизились друг к другу, подчиняясь правилам танца, по обычаю, партнерам следовало вступить в легкую беседу, и такая беседа всегда начиналась с обсуждения погоды.

— Какая прелестная погода сегодня, не находите, мисс Коуэлл? — первым нарушил молчание герцог, внимательно наблюдая за тем, с какой грацией танцует его прекрасная партнерша.

— О, погода сегодня просто великолепна, — ответила ему Вивиан: если еще ранее она робела в его присутствии, теперь она чувствовала себя свободно, ведь знала, что ей незачем пытаться очаровать этого красивого герцога — он был недосягаем для нее. Но какое острое удовлетворение она получила, увидев напряженное, нахмуренное лицо своей французской соперницы, также находившейся в рядах танцующих.

«Ах, как изменилась она в лице! Смотри же, «французская крыса», что тот, кого ты наивно считаешь своим будущим женихом, танцует со мной» — улыбнувшись француженке милой улыбкой, подумала Вивиан.

«Ненавижу ее! Танцует с моим герцогом, и еще смеет улыбаться мне!» — с гневом подумала мадемуазель де Круа, но ответила сопернице вынужденной улыбкой.

— Значит, вы — племянница графини леди Крэнфорд? — вежливо осведомился у партнерши герцог Найтингейл.

— Именно так, Ваше Сиятельство, — коротко ответила ему та. В ее голосе звучало равнодушие.

Вивиан не желала напрасно тратить свои чары и отвечала герцогу из простой вежливости и без особого интереса, но именно ее холодность и явное равнодушие еще больше заинтриговали лорда Найтингейла: эта девушка была первой, кто, танцуя с ним, не пытался вовлечь его в отчаянный флирт. Нет, мисс Коуэлл, кажется, была совершенно не заинтересована в его личности и положении в обществе.

— Откуда вы прибыли, мисс Коуэлл? — вновь спросил герцог.

— Из Кэстербриджа, Ваше Сиятельство. — Последовал равнодушный ответ.

— И каким вы находите нашу огромную столицу?

— Лондон — красивый город, сэр, но весьма бездушный.

— Бездушный?

— Трудно объяснить, сэр. В Лондоне так много камней, а я предпочитаю зеленые леса и цветочные поля, — сказала Вивиан и улыбнулась, вспомнив годы своего детства, когда, будучи маленькой девочкой, она бегала по зеленым полям вместе со своим отцом и собирала самые яркие, самые красивые цветы в букет, чтобы затем преподнести его своей матери…

— О чем вы задумались? — вдруг услышала она голос собеседника, вновь вернувший ее мысли в бальный зал.

— Я вспомнила о своем детстве, сэр.

— И каким было ваше детство, мисс?

— Полным радости, — холодно ответила Вивиан, решив, что герцог спрашивает ее о слишком личном, а это было ей не по вкусу.

Однако герцог также осознал, что его вопросы были совершенно не к месту: разве можно спрашивать о таком незнакомую юную леди?

— Я приношу вам свои искренние извинения, мисс, если я обидел вас, — мягко сказал он, пытаясь сгладить свою вину.

В ответ ему Вивиан лишь слегка улыбнулась, и после пара не сказала друг другу ни единого слова.

Второй танец был также полон молчания. Когда музыканты закончили играть, партнеры разошлись: Вивиан направилась к тетушке Беатрис, а герцог — приглашать на танец очередную мисс, однако в этот вечер он не пригласил мадемуазель де Круа ни на единый танец, что тотчас стало пищей сплетников, утверждающих, что мисс Коуэлл заставила его выбросить из головы французскую красавицу.

Сама же мадемуазель де Круа чувствовала ужасную досаду и с ненавистью в душе обливала соперницу непристойными французскими проклятиями. Но девушка пообещала себе, что в этой войне победительницей станет и вскоре пойдет под венец с герцогом Найтингейлом именно она.

Вечер пролетел как один миг, но Вивиан успела станцевать со многими джентльменами, и даже с другом своего кузена Джереми Уингтоном, который влюбился в нее после первого же танца с нею, и готов был хоть сейчас предложить ей свои руку и сердце. Однако, когда Энтони нарочно сообщил ему о том, что его кузина бедна и находится в поисках богатого жениха, пыл мистера Уингтона подостыл. Сам же Энтони издалека наблюдал за кузиной и рассеянно отвечал мисс Леншер на ее многочисленные вопросы, однако девушка была так увлечена им, что не замечала огонь ревности в его глазах.

Дебют Вивиан превзошел все ожидания, и, вернувшись в Гринхолл, усталая и счастливая, она с удовольствием сняла с себя платье, распустила волосы и бросилась на кровать.

Следующим утром, когда Джейн разбудила подругу и принялась причесывать ее, она в подробностях поделилась с ней вчерашними событиями.

— Не зря эту француженку прозвали крысой! — ахнула Джейн, когда услышала о том, что мадемуазель де Круа нарочно испортила платье Вивиан. — И как же жалко ваше платье! Оно было такое красивым!

— О, ничего страшного! Эта ситуация лишь принесла мне сладкие плоды, — победно улыбнулась на это Вивиан.

— Значит, это война?

— Да, моя милая Джейн, война. Но я ни капли не боюсь ее.

— И не стоит, мисс Вивиан! Она скоро узнает, с кем связалась, эта крыса! Но скажите мне, вчера на балу вы уже выбрали себе будущего жениха? Или, как вы говорите, жертву? — поинтересовалась Джейн.

— Да, выбрала.

— И кто же это?

Вивиан взглянула на подругу в отражении зеркала и с довольной улыбкой произнесла:

— Герцог Найтингейл.

Глава 15

— Но, мисс Вивиан, ведь вы говорили, что он для вас слишком знатный! — застыв со шпилькой в руке, горячо воскликнула Джейн.

— Тише, тише, Джейн! Это тайна! Ее никто не должен узнать! — рассмеялась на это Вивиан.

— Ой, простите! Я просто очень удивлена! — громко прошептала Джейн и продолжила причесывать подругу.

— О, Джейн, я и сама удивлена! Вчера он танцевал со мной целых два танца, пытался беседовать со мной… И он смотрел на меня таким взглядом! — Вивиан прижала ладони к груди и мечтательно улыбнулась.

— Так он, наверняка, уже в вас по уши влюблен, — уверенным тоном сказала Джейн.

— В этом я не уверена, но то, что он испытывает ко мне симпатию — очевидно. Сначала я не заметила этого. Джейн, я была так холодна с ним во время танца! Он весь вечер смотрел на меня. Я это чувствовала… А эта мамзель так злилась! У нее было такое красное лицо! — Вивиан рассмеялась.

— А вы не боитесь его шрама?

— Боюсь? Он лишь украшает его красивое лицо. Он так красив… Я думала, мужчин красивее моего кузена не бывает, но, когда увидела герцога Найтингейла, поняла, что ошибалась.

Вивиан говорила правду: герцог Найтингейл очаровал ее, несмотря на то, что она была так равнодушна к нему во время танцев. Ведь сперва она была полна уверенности в том, что он пригласил ее, чтобы полюбоваться ее красотой и не больше. Но пристальные взгляды, которые герцог бросал на нее весь вечер, убедили ее в том, что и она, даже не прибегая к своим чарам, очаровала его.

— Только поберегитесь, мисс Вивиан: стать его женой хотят много других девушек.

— Я знаю. Но это ничего для меня не значит. Он будет моим. Ты закончила?

— Да, мисс Вивиан. Ой, вам уже надо идти! Без пяти семь! — спохватилась Джейн.

— Спасибо! Ты просто волшебница! Эта прическа просто прелестна! — Вивиан встала из-за туалетного столика, расправила складки платья и направилась к двери.

— Это новая мода, — вдогонку ответила ей Джейн. — Но разве вы не наденете свою птичку?

«Ах, это она о цепочке моей матери. Моя милая добрая Джейн!» — улыбнулась Вивиан.

— Потом, — ответила она подруге. — У тебя, должно быть, сегодня много дел?

— Леди Крэнфорд велела мне вымыть ваши покои, — отозвалась та, торопливо направившись следом за Вивиан.

— Но ты уже делала уборку! Два дня назад!

— Мэм любит чистоту. Да и за два дня может набраться много пыли. Уж поверьте.

Девушки вышли к широкий длинный белый коридор.

— Верю, Джейн, верю. Но, прошу тебя, помни о том, что наш сегодняшний разговор — большой секрет, — сказала Вивиан.

— Я никому ни слова не скажу, мисс Вивиан. Но, простите, мне нужно на кухню.

На этом подруги расстались.

Вивиан прибыла к завтраку ровно в семь. Ее тетя и кузен уже занимали свои места. Леди Крэнфрод, как обычно, окинула племянницу критическим взглядом, но не сказала ни слова о ее простом бледно-зеленом платье.

— Поздравляю тебя, моя дорогая: вчера ты была неподражаема. Я только и слышала ото всех о том, как красива моя племянница, — приветливо сказала леди Крэнфорд, а затем взглянула на своего сына: — И ты, мой дорогой сын, тоже был окружен вниманием.

Энтони ответил матери мрачным взглядом.

У него была причина быть недовольным: он так и не остыл от ревности, и был даже зол на кузину за то, что вчера она танцевала со многим кавалерами, но не с ним. Но он и не смог бы пригласить ее на танец, ведь прилагал все усилия, чтобы очаровать мисс Абигейл Леншер. И все же, ему это плохо удавалось: почти не слушая девушку, Энтони невольно следил за Вивиан, которая, кружась в танце, улыбалась, о чем-то беседовала со своими партнерами и совершенно не обращала на него внимание.

Энтони знал, что вины кузины в его ревности не было: такова была ее судьба — искать богатого мужа, и все же, он не желал смотреть в ее сторону, а когда она тепло поприветствовала его, он лишь бросил ей холодное: «Доброе утро» и до конца завтрака не сказал ей ни слова. Однако сама девушка была все еще полна ярких восторженных воспоминаний о вчерашнем бале и не заметила его холодности к ней.

— Много джентльменов были восхищены тобой, Вивиан. И со многими из них ты танцевала. Кто из них стал твоим выбором? — прямо спросила леди Крэнфорд.

— Я, право, не знаю, что ответить, тетушка… Все прошло так быстро, что я не сумела запомнить ни одного лица, ни одного имени, — ответила ей Вивиан.

— Мистер Дэрбинел мог бы стать тебе хорошим мужем.

— Увы, тетушка, я совершенно не помню, кто он такой и как выглядит.

Вивиан лгала: она прекрасно помнила этого пропахшего потом грузного мужчину, который, к тому же, уже начинал лысеть.

«Господи, тетушка считает, что я могу выйти за такого, как он?» — с отвращением подумала она.

— Он богатый предприниматель и владелец нескольких больших магазинов, — напомнила ей тетя. — Он, кажется, не на шутку увлекся тобой. Весь вечер просил меня осведомиться у тебя о том, примешь ли ты его сегодня.

— О? — равнодушно сказала на это Вивиан и взяла в руки столовые приборы, готовясь вкушать свой завтрак.

— Конечно, снаружи он весьма неказист, но он богат и обладает мягким сердцем, — продолжала леди Крэнфорд.

«Бедняга влюбился в меня… Что ж, не моя вина в том, что скоро его сердце разобьется, когда я стану герцогиней Найтингейл» — подумала Вивиан, медленно прожевывая кусок хрустящей булки с тончайшим слоем сливочного масла.

— Энтони, ты сегодня так задумчив, — вдруг сказала леди Крэнфорд, внимательно взглянув на сына.

— Я плохо спал, матушка, — коротко бросил он, не имея ни малейшего желания иметь с кем-либо беседу, даже со своей матерью.

— Ты весь вечер провел в компании мисс Леншер, — улыбнулась та. — Хороший выбор, Энтони. Она хороша собой, а ее родители дают за нее богатое приданое.

— Хм! — было ответом Энтони.

— Тебе следует принести ей визит, и как можно скорей. Она должна чувствовать, что ты заинтересован ею.

— Разве женщины могут чувствовать подобные вещи? — мрачно улыбнулся на это Энтони, не желая делиться тем, что как раз сегодня собирался принести избраннице романтический визит.

— Конечно, мой дорогой! Женский пол обладает незаурядной интуицией! — тихо рассмеялась его мать. — Езжай к ней сегодня же, и не забудь засыпать ее комплиментами. Ах, да, Вивиан…

Девушка подняла взгляд от своей тарелки и взглянула на тетю.

— Мистер Дэрбинелл приедет к десяти часам, — закончила свою фразу леди Крэнфорд.

Вивиан непонимающе приподняла брови, а затем взглянула на кузена. Тот не удостоил ее взглядом, а лишь криво усмехнулся.

«Значит, толстяк Дэрбинелл. Да он придавит Вивиан до смерти в их первую же брачную ночь» — злорадно подумал Энтони, и все же ему стало жаль кузину за то, с каким рвением его мать пыталась выдать ее замуж за всегда потного Дэрбинелла.

— Зачем он приедет, тетушка? Вы ждете его визита? — тихо спросила Вивиан.

— Ты ждешь его визита, моя дорогая. Я сказала ему, что ты будешь рада принять его сегодня, — спокойным тоном объяснила леди Крэнфорд.

Эта новость заставила девушку громко выдохнуть и положить столовые приборы на тарелку.

— Но, тетушка, кажется, вы забыли спросить меня, желаю ли я его визита или нет, — холодно бросила Вивиан.

— Я знаю, что будет для тебя лучшим, — парировала ее тетя. Она была уверена в своей правоте, и возражения племянницы показались ей детскими капризами.

— Скажите мистеру предпринимателю, что я заболела, потому что я не стану принимать его визит, — ледяным тоном отчеканила девушка и поднялась из-за стола. У нее пропал и аппетит и желание проводить это утро в компании родственников.

— Ты поступаешь очень неблагодарно, Вивиан! — повысила голос леди Крэнфорд. — Куда ты собралась? Мы еще не закончили наш разговор!

— Желаю вам хорошего дня, тетушка. — Вивиан быстро скрылась в доме, заставив тетю покраснеть от возмущения.

— И эта ее благодарность за все, что я для нее сделала? — изумленно взглянув на сына, воскликнула леди Крэнфорд.

— Но, матушка, ее можно понять: желали бы вы себе такого мужа, как мистер Дэрбинелл? — усмехнулся на это Энтони.

— Желала бы я? Я была супругой такого мужа! И его внешность не помешала мне прожить с ним долгие годы брака и родить ему двух сыновей! — с нажимом сказала ему мать. — Я не оставлю этого. Она станет женой мистера Дэрбинелла или поедет обратно в свое захолустье… Пока эта неблагодарная живет под моей крышей, она будет делать то, что я ей скажу!

— Не будьте так категоричны, матушка. Вивиан молода и красива, и вчера многие мужчины были очарованы ею. Думаю, уже завтра с визитом к ней приедут джентльмены, которые смогут не только завоевать ее сердце, но внешность которых будет ей приятна, — нахмурился Энтони: несмотря на свою ревность, он желал кузине достойного ее мужа, и желание матери выдать бедную красавицу за грузного и потного предпринимателя неприятно поразило его.

— Даже если и так, Энтони, она все равно должна принять мистера Дэрбинелла и потом трезво поразмыслить о том, кто станет ей хорошим мужем, а кто так и останется взрослым ребенком, в мыслях у которого только алкоголь и женские юбки, — парировала леди Крэнфорд, имея в виду мистера Уингтона, однако Энтони принял эти слова на свой счет, ведь еще недавно он сам был «взрослым ребенком, тратящий время и здоровье в «Логове».

— Тогда вам следует спокойно огласить ей свои переживания и мысли, а не идти на прямой и недостойный шантаж, — ответил на это Энтони, поднимаясь из-за стола.

— И ты покидаешь меня! — с упреком сказала ему мать.

— Я обещал мисс Леншер привезти ей букет роз из вашего сада, матушка. Надеюсь, вы дадите на это свое разрешение.

Лицо леди Крэнфорд тут же осветила улыбка.

— Конечно, дорогой, привези мисс Леншер самые красивые розы! А затем пригласи ее прогуляться по моему саду. Уверена, ей понравится эта прогулка, — сказала она.

— Благодарю вас. Желаю вам хорошего дня, матушка. — Энтони слегка поклонился и вскоре шагал по коридору в свою комнату, желая сесть на диван со стаканом бренди и наслаждаться тишиной. Но затем он вспомнил о том, что к десяти часам обещал быть у Леншеров, а они, очевидно, не будут счастливы иметь гостя, от которого разит алкоголем, да еще и с самого утра.

«Чертовы женщины! Ради них приходится отказывать себе даже в таком скромном удовольствии, как стакан бренди! — тяжело вздохнув, подумал он. — Нужно не забыть срезать розы для мисс Леншер… Хотя, поручу это Эмили… Или лучше попросить о помощи Вивиан? Отвлечь ее от неприятных мыслей?» — решил он и направился в покои кузины.

Когда Энтони деликатно постучал в двери, ему тут же ответил голос Вивиан: «Вы можете войти!». Войдя в покои, он увидел кузину, стоящую у окна: ее взгляд, направленный в окно, был неподвижен, а сама она обнимала себя за плечи, словно ей было холодно.

— Вивиан, как вы себя чувствуете? — мягко спросил Энтони, ступая по красному ковру к кузине.

При звуке голоса кузена Вивиан вздрогнула: тот грубо вторгся в ее мысли о том, как она несчастна и о том, как заставить тетушку прекратить ее желание командовать ею.

«Когда приедет этот толстяк, я не выйду из своей комнаты! Пусть эта гадкая женщина даже не надеется на это! Из всех вчерашних моих кавалеров она выбрала его! Уверена: она просто насмехается надо мной! — думала Вивиан, смотря на площадь, словно ожидая увидеть, как на ней появится ее не желанный поклонник.

Бросив быстрый взгляд на Энтони, девушка вновь вперила взгляд в окно и тихо сказала:

— Это вы, дорогой кузен…

— Я вижу, вы расстроены, — сказал он, подойдя к ней. — Но прошу вас, не принимайте близко к сердцу слова моей матери… — Энтони осекся: Вивиан обернулась к нему, и он увидел, что ее глаза были полны слез, а ее пухлые губы дрожали, словно она усилием воли сдерживала себя от рыданий.

— Энтони… Почему тетушка так зла на меня? Чем я провинилась? Чем я заслужила то, что он требует от меня дать согласие на брак с этим уродливым мужчиной? — громко прошептала Вивиан, и из ее глаз потекли слезы. Она закрыла лицо ладонями и с надрывом воскликнула: — Простите… Простите! Я так несчастна! Я не хочу встречать этого человека!

— Прошу вас, моя дорогая Вивиан, не стоит слез. Все образумится, — поспешил сказать Энтони, и, поддавшись порыву, отнял ладони кузины от ее лица и прижал девушку к себе, а она спрятала свое заплаканное лицо на его груди и вцепилась пальцами в его сюртук.

«Какое блаженство! Я обнимаю ее! Чувствую тепло ее тела!» — пронеслось в разуме молодого человека, и, пользуясь случаем, он нежно гладил мягкие волосы своей тайной возлюбленной, а та совершенно не обращала внимания на его действия и продолжала плакать. Ее хрупкие плечи содрогались.

Но вдруг Вивиан отстранилась от кузена и, сложив руки в мольбе, спросила:

— Вы поговорите с ней? Умоляю вас! Она любит вас и прислушается к вам!

— Я уже имел с ней беседу на эту тему. Когда вы покинули нас, — бодрым тоном ответил ей Энтони.

— Правда? Это так… Так мило с вашей стороны! — улыбнулась сквозь слезы Вивиан. — Ах, дорогой кузен, вы так добры ко мне!

— Не стоит благодарности. — Энтони осторожно взял ладонь Вивиан в свою, а свободной смахнул с мягкой щеки кузины слезы. — Я знаю свою мать: она может казаться жестокой, но, поверьте, у нее самое любящее сердце в мире. Возможно, она считает мистера Дэрбинелла лучшим выбором для вас, потому что он имеет хорошую репутацию и довольно много денег…

— Но деньги не смогут помочь моему отвращению к нему! Ведь это будет брак! — перебила его девушка. — Вы… Вы понимаете, о чем я? — шепотом добавила она.

— Конечно, понимаю, — тихо ответил ей он, зная, что она имеет в виду брачные ночи. — И я полностью согласен с тем, что вы заслуживаете не только богатого, но и привлекательного супруга, с которым вы могли бы без отвращения ложиться в брачную постель.

При этих словах Вивиан смущенно улыбнулась и мягко вынула свою ладонь из ладони Энтони.

— Прошу простить меня. Я смутил вас. — На лице кузена появилась извинительная улыбка, и девушка тут же простила его вольность.

— О, я не злюсь, что вы… Но не будем больше об этом, — тихо сказала Вивиан. — Как вы думаете, стоит ли мне попытаться побеседовать с тетушкой на тему мистера Дэрбинелла еще раз? Возможно, она поймет, как неприятна мне даже мысль о браке с ним!

— Думаю, она сама вновь поднимает эту тему, и тогда вы скажете ей все то, что сказали мне, — ответил ей Энтони. — Только прошу, не плачьте у нее на глазах, потому что она не любит видеть слезы: ни чужие, ни свои.

— Я постараюсь! — Вивиан ослепительно улыбнулась.

Она была так трогательна, так прекрасна, даже с заплаканным лицом, что Энтони едва сдерживал себя от того, чтобы впиться в ее губы требовательным поцелуем. Он не мог понять Вивиан, не мог понять ее чувств: испытывает она к нему любовь или просто сестринские чувства? Она так упрямо желает выйти замуж за богатого мужчину! Но почему минуту назад она позволила ему обнимать себя? Позволила утешать таким интимным способом?

— Вивиан, — решительно сказал он, — даю вам свое слово: вы выйдите замуж лишь за того мужчину, которого изберете сами.

— Я очень надеюсь на это, дорогой кузен! — прошептала она. — Но, кажется, мне все-таки придется принять мистера Дэрбинелла… Иначе тетушка очень разозлится.

— С этим, увы, я ничего не могу поделать, — мягко улыбнулся Энтони. — Вы можете пройтись с ним по парку, побеседовать с ним, задать ему интересующие вас вопросы. Но, Вивиан, всегда помните о том, что последнее слово будет за вами. А сейчас, прошу прощения, но мне нужно выйти в сад и приготовить букет роз для мисс Леншер.

— О, я так рада за вас! — встрепенулась девушка, и ее глаза заблестели. — Вы на верном пути, Энтони! Розы! Это так мило!

— Могу я попросить мою дорогую кузину о помощи? Особам женского пола всегда удаются чудеса, когда дело касаются прически, платья или букета.

— Безусловно! Я буду рада вам помочь! У мисс Леншер будет самый красивый букет роз во всем Лондоне!

Рука об руку кузен и кузина спустились в сад, и Вивиан помогла Энтони выбрать самые крупные и яркие цветы. Молодые люди прогуливались по саду, смеялись, шутили и потеряли счет времени.

— Вчерашний бал был великолепен, — поделилась своими впечатлениями Вивиан. — Я никогда ранее не бывала на таких… настоящих балах! В Кэстербриджа устраивают балы, но по сравнению с балом леди Мальборо, балы моего родного города можно назвать просто плясками!

— И это не последний ваш бал, Вивиан, — бодро отозвался на это Энтони. — В Лондоне устраивают так много балов, что порой ноги так устают от танцев, что каждое новое приглашение приносит лишь огорчение.

— Ах, не верю! Я люблю танцевать и готова посещать все балы Лондона! — мечтательно воскликнула девушка. Она несла в руках букет роз для мисс Леншер и с удовольствием вдыхала их чудесный аромат. — И ведь тетушка обещала устроить прием в честь моего дебюта! Уже не могу дождаться…

— Прошу прощения, мисс Коуэлл! — вдруг робко перебил ее голос Джейн.

— Джейн! — обернувшись, приветливо сказала Вивиан. — Только посмотри, какой букет ждет одну из молодых мисс Лондона!

— Он прекрасен, мисс. Но леди Крэнфорд велела разыскать вас и передать, что вас ждет мистер Дэр… Дэрб…

— Дэрбинелл, — мрачно закончила фразу Вивиан.

Глава 16

На лице Вивиан читалось не скрытое отвращение к прибывшему поклоннику, и сердце Энтони наполнилось сочувствием: в этот момент огонь ревности, сжигающий его душу еще несколько часов назад угас, потому что он знал, что его кузина не желала внимания мистера Дэрбинелла и, должно быть, чувствовала себя в ловушке.

Мистер Крэнфорд был прав: бедная девушка чувствовала себя зайцем, загнанным в угол злой собакой. И этот собакой была ее собственная тетя, сестра ее матери, которая даже не подумала поинтересоваться о том, какого мужа желала бы себе племянница. Ведь если бы тетя Беатрис задала Вивиан этот важный вопрос, то получила бы от нее твердый ответ: «я никогда не выйду замуж за мистера Дэрбинелла или подобным ему!» Но, несмотря на то, что Вивиан прямо заявила тете о том, что ни за что не примет этого поклонника, девушка отчетливо понимала, что не может ослушаться приказ хозяйки дома, а котором она живет на правах бедной родственницы. И все же, все ее естество противилось этому приказу, этой встрече с мистером Дэрбинеллом, которого она теперь ненавидела всей душой.

— Кажется, мне нужно идти, — взглянув на кузена, с тоской в голосе сказала Вивиан.

— Мистер Дэрбинелл ждет вас, — с участием ответил ей Энтони.

В глазах прекрасной кузины стояла такая боль, что сердце молодого человека сжалось от жалости.

— Милая Вивиан, всегда помните о том, что я сказал вам: моя мать может настаивать на чем угодно, но окончательный выбор остается за вами, — напомнил он ей, противясь желанию вновь обнять и утешить ее. Но в этот раз Вивиан не плакала от отчаяния, к тому же рядом с ними присутствовала горничная Джейн, что делало абсолютно невозможным воплотить в реальность эту его желание.

— Благодарю вас, Энтони… Мне очень важна ваша поддержка, — тихо сказала на это Вивиан и, отдав кузену букет роз, добавила: — Надеюсь, ваша встреча с мисс Леншер пройдет намного удачней, чем моя с мистером Дэрбинеллом.

Джейн и Вивиан направились в дом. Энтони, нахмурившись, смотрел на грациозную фигуру удаляющейся Вивиан и думал о том, стоило ли ему сдержать свое обещание и принести визит мисс Леншер, или же передать ей записку о том, что, увы, он чувствует себя неважно, остаться дома и проследить за надоедливым поклонником кузины. Но он тут же отмел эту мысль, зная, что послушай он голос сердца, его мать начнет подозревать о том, что он испытывает к Вивиан отнюдь не братские чувства.

Достав из нагрудного кармана маленькие золотые часы на длинной цепочке, Энтони недовольно вздохнул: совсем скоро ему нужно было выезжать к Леншерам, а ему совершенно не хотелось вновь и вновь притворяться и обманывать наивную мисс Леншер, будто он безумно в нее влюблен. Но эта девушка могла бы стать ему достойной и верной супругой, а главное — отдать ему свое богатое приданое.

«Что ж, не я первый, кто жениться на приданом, не я последний» — мрачно усмехнулся Энтони и, спрятав часы в карман и осторожно прижимая розы к груди, поспешил в свои покои, чтобы надеть лучший костюм, сесть на коня и поскакать к ожидающей его визита девушке.

— А вот и моя дорогая племянница! — улыбнувшись, сказала леди Крэнфорд, когда увидела Вивиан и Джейн, неторопливо входящих в большую, элегантно обставленную гостиную.

«Только вздумай сказать что-нибудь неприятное, Вивиан! Это твой шанс на быстрый брак с богатым мужчиной, и ты еще поблагодаришь меня за приложенные мной усилия!» — подумала леди Крэнфорд, пронизывая племянницу строгим взглядом, а та ответила ей едва заметной насмешливой улыбкой, которая, однако, не укрылась от зоркого взгляда хозяйки Гринхолла.

Мистер Дэрбинелл приехал десять минут назад и передал свою карточку леди Крэнфорд. Та приказала принести гостю холодного лимонаду и поспешила в комнату племянницы, чтобы заставить ее выйти в холл, к ожидающему ее поклоннику. Но Вивиан в покоях не оказалось, и леди Крэнфорд, подумала, что дерзкая девчонка, безусловно спряталась от нее. Приказав убирающей комнату племянницы Джейн срочно разыскать Вивиан, леди Крэнфорд вернулась в холл, провела гостя в гостиную и нарочно заняла его беседой о вчерашнем бале, однако думая о том, что, когда мистер Дэрбинелл покинет Гринхолл, она проведет с упрямой племянницей строгую беседу и предупредит ее о том, что дерзость и нежелание последней подчиняться воле тетушки, обернется для нее наказанием.

Лицо Вивиан было бледным, а взгляд ее зеленых глаз холодным и безжизненным. Ее губы были крепко сжаты, скулы напряжены, брови нахмурены. Девушка представляла собой овечкой, идущей на бойню и знающей о том, что ей не спастись.

«Чудо как хороша!» — пронеслось в разуме мистера Дэрбинелла. Не скрывая восхищения, горящего в его маленьких заплывших глазах, он не спускал с мисс Коуэлл пристального взгляда и готов был в эту же минуту пасть перед ней на колени и предложить руку и сердце. Но девушка выглядела такой холодной, такой недовольной и неприветливой, что поклонник сглотнул и подумал, что прекрасная Вивиан сегодня не в духе.

Грациозно шагая к дивану, на котором расположились тетя Беатрис и злополучный нежеланный поклонник, Вивиан пристально всматривалась в лицо последнего и проклинала свою жестокую тетку за то, что та посмела даже подумать о том, будто она, Вивиан, будет счастлива в браке с этим мужчиной.

Мистер Дэрбинелл был богат и имел некоторое влияние в обществе, но его внешность отталкивала: этот мужчина был чрезвычайно грузен, словно он без отдыха уплетал белый хлеб, сдобу и сладости, и высокая масса тела заставляла его обильно покрываться потом, который впитывался в его одежду, отчего окружающие его люди едва не морщились от неприятного запаха. Ему было сорок шесть лет, его волосы, и без того редкие, начали покрываться сединой и выпадать. Тройной подбородок спускался почти на его мощную мягкую грудь, а шеи не было видно вовсе. Кроме этого он страдал подагрой и хромал на правую ногу. И именно за этого мужчину леди Крэнфорд желала выдать замуж племянницу и как можно скорее.

«Нет, ну посмотрите на нее! Белая как мел и хмурая как грозовая туча! Не хватало еще, чтобы мистера Дэрбинелла смутил ее ледяной взгляд! Ведь тогда он ретируется и больше никогда не посмеет посетить этот дом» — недовольно подумала леди Крэнфорд и решила не откладывать беседу с племянницей на потом.

— Прошу прощения, мистер Дэрбинелл, я, кажется, совсем запамятовала, что сегодня мою племянницу мучает головная боль, — поспешно обратилась она к гостю.

— О, какая жалость! Возможно, мне стоит приехать в другой раз? — сконфузился тот и вытер платком капельки пота, усыпающие его широкий лоб.

— Не стоит. Сейчас я дам ей лекарство, и ее головная боль быстро пройдет. Прошу вас, посидите в одиночестве пять минут. — Леди Крэнфорд чарующе улыбнулась мистеру Дэрбинеллу и поднялась на ноги.

— Конечно, моя дорогая леди, конечно, — отозвался он и откинулся на спинку кресла.

— Мы скоро вернемся, мистер Дэрбинелл, — сказала хозяйка особняка и направилась навстречу племяннице.

Перехватив Вивиан на полпути и довольно жестко впившись длинными ногтями в ее за локоть, леди Крэнфорд вывела племянницу в холл, закрыла за собой широкие двери и тут же принялась упрекать ее:

— И где ты пропадала, упрямая девочка? Ты нарочно спряталась, чтобы не принимать мистера Дэрбинелла? Отвечай!

— Не повышайте на меня голос, тетушка, — холодно ответила ей Вивиан и высвободила свою руку из цепких пальцев леди Крэнфорд. — Я не настолько невежественна, чтобы прятаться от вас или кого-либо еще. Если вы так желаете знать, где я проводила время, я отвечу вам: ваш сын попросил меня помочь ему выбрать розы для мисс Леншер, и я была в саду вместе с ним.

Слова племянницы заставили леди Крэнфорд смирить свой гнев и даже почувствовать укол совести за то, что, не выслушав Вивиан, она накинулась на нее с упреками.

— Это похвально. Надеюсь, букет получился красивым? — мягко сказала она. — Но я хочу поговорить о твоем поведении.

— Моем поведении? — приподняла брови Вивиан. — Не понимаю, о чем вы, тетушка.

Несмотря на то, что мистер Дэрбинелл мне отвратителен, я пришла в холл. Что еще вы от меня потребуете?

— Я ценю твое послушание, Вивиан, но, ради Бога, сотри с твоего красивого личика это отвращение и улыбайся поклоннику.

— Это свыше моих сил. Я не умею лицемерить и улыбаться тогда, когда все мое естество трясет от омерзения, — парировала Вивиан. Но она лукавила, ведь лицемерие было одним из многих ее талантов.

— Тогда хоть попытайся. Мистер Дэрбинелл отменил важную встречу в банке, чтобы увидеть тебя сегодня. Он влюблен в тебя, как мальчишка.

— Как жаль. Но я не звала его, и его любовь мне противна.

— Упрямая девчонка! Вся в свою мать! — не выдержав, тихо воскликнула леди Крэнфорд.

— Благодарю, тетушка, для меня это комплимент, — сухо бросила Вивиан. Ее лицо оставалось все таким же бледным, но в ее груди родился огонек гнева, который разгорался все сильнее с каждым новом словом тети Беатрис.

— Хорошо. Раз ты не хочешь идти на уступки и довериться мне… Вивиан! Этот мужчина будет осыпать тебя драгоценностями и носить на руках! Тебе всего-то нужно родить ему наследника! — Леди Крэнфорд грубо схватила племянницу за предплечье и приблизила свое лицо к ее лицу. — Ты будешь выполнять мои приказы, или, клянусь, я сегодня же отправлю тебя в твой родной захолустный Кэстербридж!

Эти слова подействовали на бедную Вивиан как ушат ледяной воды: она застыла, ее губы крепко сжались, а лицо превратилось в неподвижную белую маску.

— Так вот как вы заботитесь обо мне, тетя! — с горечью в голосе сказала она. Ее голос дрожал, а глаза повлажнели: только что ее родная тетя, о которой мать Вивиан рассказывала столько хорошего, решила так открыто шантажировать ее и заставить быть с мистером Дэрбинеллом, с этим ненавистным ей мужчиной, мягкой и очаровательной.

«Господи, как я ненавижу ее… Гадкая, презренная старуха! Своего сына она никогда не женила бы на старой жирной уродине! Но, конечно, кто я для нее? Нахлебница! Та, от которой нужно избавиться! И чем только я ей не угодила? Неужели она думает, что я пытаюсь очаровать Энтони и выйти за него замуж? Как будто он мне нужен!» — вскрикнула Вивиан в душе, но идти наперекор тете и ее угрозам, не могла. У нее не было никакого выбора, кроме как подчиниться и надеть на лицо фальшивую улыбку.

— Вивиан, пойми: ты бедна! Твой отец не дает за тобой никакого приданого! — холодно парировала племяннице леди Крэнфорд. — Мистер Дэрбинелл намекнул мне, что согласен взять тебя в жены без единой претензии на твое приданое, а когда я объяснила ему, что никакого приданого у тебя и нет, он ответил, что для него это не важно! Все, что ему нужно от тебя — твои юность и красота. Перетерпеть пару ночей в супружеской постели ты сможешь. Не умрешь! Родишь ему сына, и он будет исполнять все твои прихоти…

— Мне это не нужно! — отчеканила Вивиан и, смахнув со щеки слезу, добавила: — Если бы только моя мать была жива! Она защитила бы меня от вас!

— Но твоя мать мертва, и единственный человек в Лондоне, которому не плевать на тебя, — это я! Поэтому сейчас ты вытрешь слезы, выйдешь в холл и подаришь мистеру Дэрбинеллу чарующую улыбку. А затем предложишь ему прогуляться в саду, и я буду следовать за вами.

— Как скажете, тетя, — насмешливо улыбнулась Вивиан. — Но неужели вам ни капли меня не жаль?

— Жалость — это роскошь. Твое положение незавидно, признаю, но, зная о том, что за душой у тебя нет ни цента, я лишь радуюсь за тебя. Мистер Дэрбинелл богат… Но не прельщайся наивными надеждами на то, что твоей руки попросит кто-то еще. — Леди Крэнфорд вздохнула и приложила к глазам ладонь: эта дискуссия утомила ее. Упрямство и неблагодарность племянницы, которую она заботливо взяла под свою опеку, неприятно поразили ее. — Почему ты не понимаешь, что я всего лишь желаю тебе достойного будущего?

Но Вивиан лишь печально улыбнулась и ничего не ответила, ведь знала, что тетя Беатрис уже все решила, и решение свое менять не намерена.

— Я сделаю все, что вы требуете от меня, тетушка, — тихо сказала она и тем самым заставила тетю бросить на нее удивленный взгляд. — Но, прошу вас, дайте мне время. Возможно, моей руки будут просить и другие джентльмены. Я умоляю вас: дайте мне шанс дождаться молодого и приятного внешностью супруга.

Леди Крэнфорд нахмурилась: она не желала мешкать и планировала сбыть племянницу с рук как можно скорее, но она решила смилостивиться над Вивиан, в память о покойной сестре.

— Хорошо, я дам тебе время, но лишь в обмен на полное послушание, — строгим тоном сказала она.

— Благодарю вас, тетушка… — начала было Вивиан.

— У тебя есть месяц на то, чтобы найти богатого молодого джентльмена и заставить его предложить тебе руку и сердце, — перебила ее леди Крэнфорд. — Если ровно через месяц такого не найдется, ты станешь супругой мистера Дэрбинелла. Таковы мои условия.

«Слава Богу, она согласилась! У меня есть целый месяц! И, уверяю вас, тетушка, через месяц я буду носить титул повыше вашего!» — с удовлетворением подумала Вивиан.

— Я принимаю ваши условия, — спокойным тоном ответила девушка.

— Прекрасно. Раз мы все обсудили, нам пора возвращаться к гостю. И помни: я наблюдаю за каждым твоим движением, слушаю каждое твое слово… А если ты будешь прилагать усилия для того, чтобы оттолкнуть от себя мистера Дэрбинелла и заставить отказаться от тебя… Я не прощу тебе этого.

Вивиан нервно улыбнулась: она как раз собиралась оттолкнуть мистера Дэрбинелла напускным невежеством или вульгарностью, но, кажется, тетя Беатрис превратилась в настоящего дракона, охраняющего бедную, заточенную в башне Рапунцель.

В полной тишине дамы вернулись к гостю, и на лицах у обеих сверкали очаровательные широкие улыбки.

Глава 17

Побеседовав на отвлеченные темы, обсудив вчерашний бал, танцы и гостей, компания вышла в сад, чтобы насладиться погожим днем, свежим воздухом и разноцветными красками цветов леди Крэнфорд. Но наслаждались всем этим лишь двое: хозяйка и гость Гринхолла, Вивиан же была раздражена до предела глупыми комплиментами и восхищенными взглядами мистера Дэрбинелла. Что касается самого гостя, за полчаса общения с Вивиан о пустяках, он чувствовал, что эта девушка пленила его сердце, и полагал, что она тоже была заинтересована в нем. Но как он ошибался! Вивиан, помня угрозы тети, была с поклонником вежлива и фальшиво улыбалась ему, а в душе молилась о том, чтобы этот визит подошел к концу как можно скорее. Но, как нарочно, леди Крэнфорд водила племянницу и гостя кругами по саду и переходила от одной темы к другой.

Приближалось время ланча. Становилось все жарче, и самым разумным решением пережить духоту было вновь вернуться в дом и подкрепить силы трапезой и холодным лимонадом.

— Мистер Дэрбинелл, не окажите ли вам нам честь разделить с нами ланч? — спросила леди Крэнфорд гостя.

Несмотря на то, что от мужчины сильно пахло потом, обе дамы продолжали улыбаться ему.

— О, это честь для меня! — с жаром воскликнул он, однако тут же смущенно добавил: — Конечно, если ваша прекрасная племянница не будет против моего общества за вашим столом.

«Как будто у меня есть выбор!» — с сарказмом подумала Вивиан, но вслух сказала то, что желала услышать ее тетушка:

— Конечно, я не против, мистер Дэрбинелл. К тому же, в эту жару нам всем нужно освежиться холодными напитками.

— В таком случае я просто не имею права отказать! — просиял тот.

— Тогда, прошу простить меня, мне нужно распорядиться, чтобы поставили еще один прибор, — улыбнулась на это леди Крэнфорд.

«Нет, нет, тетя, не уходите! Не оставляйте меня наедине с этим жирным стариком!» — пронеслась в разуме бедной Вивиан, и девушка бросила на тетю умоляющий взгляд.

Но та сделала вид, будто не заметила мольбы в глазах племянницы, ведь нарочно устроила все так, чтобы мистер Дэрбинелл и Вивиан остались наедине, всего на пять минут, ведь это ни в коем случае не повредит репутации девушки. Но если повредит — что ж, еще лучше! Тогда у этих двоих не будет иного выбора, кроме как пойти под венец.

— Вивиан, не желаешь ли показать мистеру Дэрбинеллу наших лебедей и их птенцов? Они уже подросли и стали очень милыми. Я вернусь совсем скоро! — сказала хозяйка дома, сделала легкий книксен и неспешным шагом направилась в дом.

Такого поворота событий не ожидали ни Вивиан, ни ее поклонник, но, если Вивиан побледнела еще больше, то мистер Дэрбинелл наоборот — покрылся густым румянцем, что сделало его большое лицо похожим на спелый томат.

О чем он мог побеседовать с этой прелестницей? В его голове не было ни одной мысли, ни одной темы, на которой он мог бы разглагольствовать и показать свой ум. Банковская система? Вклады? Проценты? Увы, вряд ли такие вещи были интересны красивой юной девушке.

— Что ж, мистер Дэрбинелл, пройдемся к лебедям, — пытаясь оставаться вежливой и скрыть раздражение, сказала Вивиан и, чтобы он не смел предложить ей свой локоть, поспешно зашагать к озеру.

Гость удивился поспешности девушки, но попытался догнать ее, однако его пухлые ноги не успевали бежать за юной дамой его сердца.

— Мисс Коуэлл! Прошу вас, не так быстро! — запыхавшись, вскрикнул он.

«О, Господи, дай мне сил пережить этот день! Как я устала улыбаться этому ослу!» — раздраженно подумала Вивиан, но все же, ей пришлось остановиться и с вынужденной улыбкой взглянуть на нежеланного поклонника.

— Прошу прощения! Кажется, я так желаю увидеть милых птенцов, что слишком тороплюсь, — вежливо сказала она.

Мистер Дэрбинелл широко улыбнулся и, громко дыша от быстрой ходьбы, подошел к Вивиан.

— Понимаю, понимаю… Должно быть, вы очень любите животный мир, мисс Коуэлл? — спросил он. — Но, прошу, примите мой локоть.

Подавляя желание вновь убежать от этого старика, девушка положила ладонь на его локоть и, стараясь не морщиться от запаха пота, подумала о том, что, если ей все-таки придется стать его супругой, она будет самой несчастной девушкой в целом мире.

«Но разве не этого я добиваюсь? Выйти замуж за богача и помочь им? Имею ли я право отказать ему, если он попросит моей руки? Время течет так быстро, и с каждым днем его жизнь становится короче… Стоит ли мне охотиться за герцогом Найтингейлом, когда мистер Дэрбинелл, этот богач, не сводит с меня взгляд и, вероятнее всего, уже безумно влюблен в меня?» — думала Вивиан по дороге к озеру. Она настолько утонула в своих мыслях, что совсем позабыла о том, что ей следовало бы поддерживать беседу с поклонником, ведь, узнай ее тетя о том, что она всю дорогу молчала, та точно воплотит свою угрозу в жизнь и лишит племянницу крова и пищи.

— Мисс Коуэлл? — вдруг услышала она голос мистера Дэрбинелла, грубо прервавший поток ее мыслей.

— Да, мистер Дэрбинелл? — машинально откликнулась девушка, но не удостоила его взглядом.

— Что вы ищете в браке? — вдруг задал ей вопрос поклонник.

Вивиан удивленно взглянула на джентльмена.

— Думаю, как и все девушки: стабильность, уют, большой теплый дом, заботу и уважение, — честно ответила она, но не стала произносить слово «богатство».

Сердце мистера Дэрбинэлла тронула нежность: эта девушка так скромна! Она будет прекрасной верной супругой и нежной матерью… Возможно, стоило сделать ей предложение прямо сейчас? Упасть на колени и просить ее руки, пока другие поклонники не опередили его и увели у него из-под носа это рыжеволосое сокровище!

— Мисс Коуэлл! — Он вдруг сбросил ее ладонь со своего локтя и неловко упал перед девушкой на одно колено.

«Милосердный Боже, только не это!» — Вивиан объял настоящий ужас.

— Мистер Дэрбинелл, что вы делаете? — всплеснув руками, ошеломленно спросила она.

— Позвольте мне выразит вам мои чувства! — горячо воскликнул он.

— Ваши чувства?!

— Мои чувства! — повторил поклонник. — Я не молод и не хорош собой! Я знаю, что такой мужчина как я не заслуживает такой красавицы, такой юной Афродиты как вы, мисс Коуэлл! Вчерашний вечер стал самым прекрасным в моей жизни, ведь там я встретил вас, и вы милостиво приняли мое приглашение на танец…

Не перебивая поклонника, Вивиан лишь смотрела на его красное одутловатое лицо и не желала верить в то, что это происходило на самом деле. Она желала, чтобы этот кошмар закончился, чтобы она проснулась в своей постели, и лучи утреннего солнца прогнали из ее воспоминаний даже тень этого ужасного сна.

Но это не было сном: мистер Дэрбинелл, которого она совершенно не знала и с которым танцевала всего один танец, сотрясал воздух и душу девушки ненужными ей фразами о ее великолепии и его вдруг родившейся любви к ней. Прямо здесь, посреди сада. Здесь и сейчас.

— Я обещаю быть вам заботливым супругом и уважать вас! Я дам вам все, о чем вы только мечтаете! Мое богатство будет вашим, и наши дети ни в чем не будут нуждаться! Каждый год мой банк приносит мне пятьдесят тысяч фунтов стерлингов, п мое поместье в Дербишире еще десять! Мисс Коуэлл, я клянусь, вы никогда пожалеете о том, что стали моей супругой… Если вы станете моей супругой… Мисс Коуэлл! Моя Афродита! Я предлагаю вам свои руку и сердце и смиренно приму любой ваш ответ… Но мое сердце, полное любви к вам, надеется на то, что вы скажете «да» и сделаете меня самым счастливым мужчиной в мире!

Голова Вивиан закружилась, а ноги стали ватными. Ей казалось, что на ее грудь положили одну из каменных плит дорожки этого сада: у нее отнялось дыхание. Бедная девушка не знала, что ей делать: стать женой мистера Дэрбинелла? Сказать ему «да»? Но ведь тетушка дала ей целую неделю, чтобы подождать предложений других поклонников! Нет, она не хочет быть женой этого жирного старика!

— Но, мистер Дэрбинелл, вы должны знать, что я бесприданница и что за душой у меня нет ни цента! Я живу в Гринхолле только по милости моей тетушки! — в отчаянии воскликнула она.

— О, это не имеет значения! И вы ошибаетесь, мисс Коуэлл… Дорогая мисс Коуэлл! У вас есть приданое: ваша красота стоит всех сокровищ мира! — сказал на это искатель ее руки. — Прошу вас… Нет, умоляю вас! Если вы не готовы дать ответ сейчас, я готов ждать! Ждать, столько времени, сколько вам понадобится!

«И зачем только я танцевала с ним? Глупая! Тетушка… Змея! Это она все подстроила. Нет, я не смогу стать его супругой, не смогу! Как только представлю, что н будет целовать меня, что мне придется делить с ним постель… Да я лучше умру! Он мне отвратителен!» — с гневом и печалью одновременно подумала Вивиан.

Леншеры приняли Энтони с раскрытыми объятиями: несмотря на то, что он был всего лишь младшим сыном, он все же имел преимущество перед другими поклонниками, а точнее охотниками за приданым их дочери Абигейл. И родители, и сама дочь прекрасно понимали, что мистер Крэнфорд посетил их дом не потому, что Абигейл сумела украсть его сердце, но потому, что ему была интересно ее приданое. А Леншеров, в свою очередь, манило в Энтони то, что он был сыном графа, а его матушка, графиня Крэнфорд, могла стать покровительницей их семьи. Что может быть лучше для богатой, но незнатной семьи, чем породниться с одной из известных и влиятельных семей Англии?

Встреча с юной мисс Леншер не принесла Энтони особой радости, но он искусно играл роль влюбленного поклонника и осыпал мисс Абигейл комплиментами. Букет роз, который он привез девушке, был тут же поставлен в самую красивую вазу, имеющуюся в особняке Леншеров, и помещен в комнату девушки, что, совершенно не останавливало ее мать показывать его подругам и гордо повторять: «Этот букет моей Абигейл подарил сын леди Крэнфорд! Он ужасно в нее влюблен, вы бы видели, с какой нежностью в глазах он беседует с ней!».

Молодые люди прошлись по саду, затем сыграли в шарады, почитали вслух стихи о любви, и Энтони даже сочинил и написал в тетрадь девушки стих, придуманный им самим, отчего мисс Абигейл покраснела и сказала, что этот стих она выучит наизусть. Именно так она и сделала, сразу после отъезда поклонника, и нам нельзя судить ее за эту откровенную симпатию: молодой и красивый мистер Крэнфорд завладел сердцем девушки, и теперь она отчаянно желала стать его супругой и надеялась, что вскоре он попросит у ее отца ее руки. Пусть ему от нее нужно лишь приданое! Она сумеет расположить к себе супруга и заставить полюбить ее!

После ланча у Леншеров Энтони нежно простился с потенциальной юной невестой и, пустив своего коня легкой рысцой, направился домой. В сердце молодого человека не было ни капли любви или даже симпатии к мисс Абигейл, ведь оно всецело было отдано прекрасной, но недосягаемой для него кузине, однако по дороге он уверил себя в том, что мисс Леншер, с ее робким характером могла бы стать для него идеальной женой, которая будет любить его, растить его детей и терпеливо ждать, когда он появится дома: девушка обладала милой наружностью, была терпелива, робка и даже несколько пуглива, но в то же время обладала острым умом, чувством юмора и стремилась заботиться обо всех, кто ее окружал. Ну чем не идеальная супруга?

«Должно быть, ничего лучшего мне не найти. Да и девица влюблена в меня: несмотря на наличие у нее еще пяти поклонников, она явно предпочитает им мое общество, смеется моим шуткам и даже не желала отпускать меня в Гринхолл. Конечно, она — не Вивиан, но у нее есть деньги, а это именно то, в чем я нуждаюсь для беззаботного безбедного будущего: мы купим небольшое поместье и будем сдавать его в аренду богатым семьях, желающим отдохнуть в тиши провинции, а сами будем жить в Лондоне… Матушка поможет мне купить просторный дом, она уже намекала на это… Так чего же я жду? Вивиан никогда не будет моей… Я сделаю мисс Леншер предложение руки и сердца в следующий свой визит… То есть, уже завтра» — размышлял Энтони, с трудом замечая окружающие его суету и шум буднего дня.

Добравшись до Гринхолла, мистер Крэнфорд направился в кабинет матери, чтобы огласить ей свое намерение насчет мисс Леншер, однако кабинет хозяйки дома был пуст, и пустыми оказались ее покои. Поинтересовавшись у первой попавшейся ему горничной, которой оказалась Джейн, он узнал о том, что его мать и кузина находились в беседке у озера. Энтони тут же поспешил туда, ведь знал: как только Вивиан твердо заявит тете о том, что не собирается выходить за мистера Дэрбинелла, его мать наброситься на девушку с упреками и угрозами. Ведь она грозилась выгнать Вивиан из Гринхолла!

Прибыв к беседке, Энтони, действительно, нашел там и мать, и кузину: брови его матери были нахмурены, губы сжаты в тонкую линию, а лицо Вивиан было белым как мел, и, когда она взглянула на него, он с огорчением заметил, что ее зеленые глаза были полны слез.

— Моя дорогая кузина, что произошло? Что вас так огорчило? — нежно спросил он, подходя к Вивиан и садясь рядом с ней на скамейку.

— Как прошел твой визит, Энтони? — задала ему вопрос мать, словно желая отвлечь его от племянницы, но тот не ответил ей и даже не взглянул на нее.

— Вивиан, что случилось? — повторил молодой человек и взял ее нежные белые ладони в свои, отчего его мать нахмурилась еще больше.

— Она скоро съезжает! — громко сказала леди Крэнфорд, поднимаясь со скамьи. — Надеюсь, мисс Леншер понравился твой букет, сын мой. После ужина я ожидаю тебя в моем кабинете, чтобы выслушать, как прошел твой визит.

С этими словами леди Крэнфорд вышла из беседки и направилась в дом, оставив молодых людей наедине. Она не боялась того, что между ними вдруг возникнет любовь: скоро Вивиан не будет в этом доме, и соблазн для ее мальчика исчезнет.

— Она ушла? — прошептала Вивиан, не смея взглянуть вслед своей тете.

— Да, ушла, вы можете говорить свободно, — мягко ответил ей Энтони. Он коснулся ее лица и заставил девушку взглянуть на него. — Вивиан, прошу вас, скажите, что стряслось? Отчего вы так печальны?

— Вы же слышали вашу матушку: совсем скоро я вынуждена буду съехать, — тихо сказала на это Вивиан и сжала ладонь кузена, отчего тот готов был тут же схватить ее в объятья и стереть с ее щек слезы нежными поцелуями… Но Вивиан выглядела холодной и неприступной.

— Да, я слышал… Мне очень жаль… Но я обещаю: вы не останетесь на улице и без средств к существованию: я не богат, но найду и буду оплачивать для вас уютный маленький домик, где вы будете себе хозяйкой и где моя мать никогда более не сможет ранить вас, — с горячностью прошептал он и прикоснулся губами к ее ладони. — Я обещаю вам это, Вивиан.

Она слабо улыбнулась.

— Вы так добры ко мне, Энтони… Почему тетушка не может быть такой же доброй, как вы? Почему она не позволяет мне повиноваться голосу сердца и требует от меня невозможного? — сказала девушка.

«Ее слова так таинственны… Глас сердца… Она любит кого-то… Любит меня?» — пронеслось в разуме ошеломленного Энтони, и его лицо осветила широкая светлая улыбка.

— Вивиан… Моя дорогая Вивиан, — только и смог сказать он, но не стал открывать ей свои чувства: ведь он уже решил, что женится на мисс Леншер. — Но, скажите, что именно произошло сегодня на вашей встрече с мистером Дэрбинелом? Вы были грубы с ним, и это рассердило мою мать?

— Нет, что вы! Я была мила и улыбалась… Я сделала все, что тетушка Беатрис от меня потребовала! — Вивиан нервно рассмеялась. — Боже правый, у этой женщины нет сердца!

— Но почему она недовольна вами?

— Потому что я… — Она вздохнула. — Она знает, что я не желаю выходить замуж за мистера Дэрбинелла. Она знает…

— И именно поэтому она заставила вас съехать, — мрачно отозвался на это Энтони.

— Да, мне придется съехать: мистер Дэрбинелл сделал мне предложение. И я дала ему свое согласие.

Глава 18

Энтони прищурил глаза, недоверчиво усмехнулся и с иронией в голосе сказал:

— Дорогая кузина, вы, конечно, шутите.

Красивые губы девушки дрогнули.

— Как бы я желала, чтобы это была шутка… — Ее голос задрожал. Она сглотнула. — Я уже ненавижу этого человека, но у меня нет другого выхода. Кажется, это именно то, о чем вы говорили, Энтони: я бескрылая птица, и никакой другой мужчина не сделает меня, бесприданницу, своей супругой… И, должно быть, я обязана быть благодарна мистеру Дэрбинеллу…

— Нет, вы не выйдите за этого мерзкого борова! — вдруг сердито воскликнул Энтони и выпустил ладони Вивиан из своих, словно ему противно было прикасаться к ним.

— Энтони, что с вами? — прошептала удивленная Вивиан: что на него нашло? Отчего он так рассердился?

Но молодой человек не услышал ее. Он поднялся на ноги и кругами зашагал по просторной беседке.

«Бедная Вивиан! Только подумать: она и этот жирный грубый мужлан! Но она так расстроена, она плачет. Понятно: моя мать заставила ее дать согласие на брак с ним. Она так много раз говорила мне, что ей наплевать на то, кто станет супругом Вивиан, лишь бы она как можно скорее покинула Гринхолл. Но я это так не оставлю!» — чувствуя в душе самую настоящую ярость, думал Энтони, меряя шагами беседку и не глядя на кузину.

Наконец, он остановился и обернулся к девушке.

— Вивиан, только сегодня я пообещал вам, что вы не станете супругой мистера Дэрбинелла, не выйдите замуж, не желая этого брака. И я не отступлюсь от своего слова: я сейчас же поговорю с матерью, но, если она все же будет настаивать на этом мерзком союзе, я найду для вас уютный домик и помогу с переездом, я… — настойчивым тоном сказал он, подавляя в себе порыв встать перед Вивиан на одно колено и попросить ее руки.

— Энтони, прошу… Прошу, вас! — перебила его она, и ее лицо осветила слабая улыбка. — Тетя Беатрис не заставляла меня принять предложение мистера Дэрбинелла, нет! Это только мое решение!

Молодой человек непонимающе усмехнулся, но его кузина выглядела настолько решительной и непоколебимой в своем решении, что заставила его поверить ей. Но лишь на миг.

Он вновь сел на скамью, рядом с Вивиан, вновь без разрешения взял ее ладони в свои и, глядя в ее прекрасные зеленые глаза, намеревался объяснить ей, насколько ошибочным, неприятным и ненужным было ее решение.

— Дорогая кузина, — начал он вкрадчивым тоном, — вам следует успокоиться, поразмыслить хотя пару дней, и уже тогда принять правильное решение. Вы говорите, что этот брак — ваш собственной выбор, однако я более чем уверен, что вы приняли предложение мистера Дэрбинелла, полная тревоги, беспокойства и страха за будущее.

— Вы совершенно правы, Энтони, я полна страха за свое будущее, и именно по этой причине я стану мисс Дэрбинелл. Этот мужчина стар, уродлив, но богат, и сердце у него мягкое… Он будет во всем потакать мне… И, возможно это прозвучит ужасно и выставит меня корыстной злодейкой, но здоровье у него шаткое, и, возможно, мне не придется ждать годы, чтобы смерть унесла его и оставила меня богатой вдовой, — тихо сказала ему Вивиан и, увидев, что кузен криво усмехнулся, обреченно добавила: — Нет, нет, умоляю, не улыбайтесь так! У меня нет другого выбора!

— Вы ошибетесь, Вивиан, выбор есть всегда. И ведь моя матушка дала вам неделю на выбор другого претендента. Неделю! Но вы так скоропалительно согласились на предложение первого же поклонника! — мрачно бросил ей Энтони.

Слова кузины о том, что она будет ждать смерти супруга, чтобы остаться богатой вдовой, нисколько не смутили его, потому что подобное желание было естественным, хоть и циничным. Но тот факт, что Вивиан так упрямо желала брака с уродливым, пусть и богатым стариком, причинял ему душевную боль и даже немного отталкивал его от кузины.

— Неделя… Каких-то семь дней… Это так ничтожно мало, — с тоской прошептала Вивиан и, осторожно высвободив свои ладони из его ладоней, отвернула лицо от кузена. — Вы так рассердились… Я понимаю вас, я тоже сердита на саму себя… Нет, даже больше: я ненавижу себя в этот момент, но, если бы вы знали, что подталкивает меня к этому браку, вы бы не были так строги со мной.

— Тогда скажите мне, Вивиан. Уверяю вас: я сохраню все сказанное вами в тайне, — удивился Энтони: он знал, что его прелестная кузина желала найти богатого супруга, но, неужели, кроме этого желания, она скрывала от него что-то еще, что-то важное?

— Это пустое, забудьте о том, что я сказала, — тут же поспешно сказала Вивиан и, встав со скамьи, вышла из беседки и хотела было побежать в дом, но что-то заставило ее вновь взглянуть на Энтони и сказать: — Прошу вас, не презирайте меня… Потому что я и так презираю себя.

Энтони склонил голову, чтобы спрятать от Вивиан насмешливую улыбку, но, снова бросив взгляд на девушку, не смог не отметить, какой бледной она была, и какая боль была написана на ее лице, и это заставило его устыдиться своей бурной реакции на ее признание. Ведь она была вправе выбрать любого, а он, Энтони, не имел права злиться на нее за то, что она не ответила на его скрытые чувства к ней и никогда не станет его супругой.

— Простите меня, дорогая Вивиан. Возможно, моя реакция ранила или даже оскорбила вас, — подойдя к кузине, мягко сказал он. — Это ваш выбор, и я уважаю его. И, надеюсь, мистер Дэрбинелл станет вам надежным и хорошим супругом, иначе, клянусь, он будет отвечать передо мной.

Вивиан широко улыбнулась.

— Я рада, что между нами не осталось недопонимания, — теплым тоном ответила она. — Но теперь вы должны поделиться со мной о том, как прошел ваш визит к мисс… Мисс…

— Леншер, — с улыбкой подсказал ей кузен. — Но не желаете ли пройтись по саду?

— Охотно, — согласилась Вивиан.

И рука об руку молодые люди медленно зашагали по каменной дорожке.

— Должен признаться, мисс Леншер даже несколько пленила меня мягкостью своего характера, — поведал Энтони кузине. — Она прекрасная девушка и будет ласковой матерью моих детей. В следующий же свой визит к ней я сделаю ей предложение руки и сердца, и она примет его.

— Вы так уверены в этом? — шутливо спросила Вивиан.

— О, поверьте мне! — Энтони рассмеялся своим красивым низким смехом. — Мисс Леншер влюблена в меня и не скрывает этого… Но, разве это не странно: скоро вы будете супругой мистера Дэрбинелла, а я — супругом мисс Леншер.

— Но разве не этого мы оба добивались? — ответила на это девушка.

— Вы правы. Этот шаг — логичное заключение наших поисков достойных супругов. Как вы думаете, что скажет на это ваш отец? — поинтересовался мистер Крэнфорд.

— О, думаю, он будет счастлив узнать, что я сделала хорошую партию… Впрочем, как и ваша матушка будет счастлива узнать о вашей будущей свадьбе со скромницей мисс Леншер, — ответила на это Вивиан. — Скоро этот дом опустеет, и тетушка Беатрис останется совсем одна.

— Не думаю, что она будет скучать, — саркастически усмехнулся Энтони.

— Не желаете ли присоединиться к нам на ланч? — вдруг спросила его кузина. — Мы как раз собирались подкрепиться, когда мистер Дэрбинелл так неожиданно сделал мне предложение! — воскликнула Вивиан: горечь выбора покинула ее, и к ней вернулась ее расчетливость.

— Признаться, я уже имел ланч с Леншерами, но, разве я могу отказать своей прекрасной кузине? — улыбнулся на это Энтони.

После ланча молодые люди расстались: Энтони, нехотя, направился на поиски матери, чтобы сказать ей о том, что готов сделать мисс Леншер своей супругой, а Вивиан — в свои покои, чтобы поделиться с Джейн своей «счастливой» новостью.

— Джейн! Скоро тебе нужно будет получить у моей тетки расчет! — едва войдя в свои покои, весело воскликнула Вивиан.

Все еще проводившая там уборку Джейн поставила обратно на столик вазу, которую как раз протирала от пыли, и удивленно взглянула на подругу.

— Но почему? Чем я провинилась? — беспокойно спросила она, но Вивиан лишь рассмеялась, видя какая тревога легла на чело ее подруги.

— Моя глупенькая Джейн! Ты ничем не провинилась! Мы переезжаем! — прощебетала Вивиан и, подбежав к Джейн, обняла ее.

Какая перемена! Еще недавно горевавшая о будущем браке с мерзким мистером Дэрбинеллом девушка теперь была полна счастья и даже предвкушения того, с какой радостью прочтут в Кэстербридже ее письмо, в котором она поделиться с родными своей новостью.

— Мисс Вивиан! — ахнула Джейн: только сейчас она поняла, что имела в виду ее дорогая подруга. Она крепко обняла Вивиан и широко улыбнулась: — Неужели это правда? Герцог Найтингейл сделал вам предложение?

Вивиан издала фальшивый смешок: упоминание имени мужчины, которому она уже успела отдать свое сердце, причинило ей боль и заставило ее разум наполниться неприятными вопросами: что скажет этот прекрасный мужчина, когда узнает о том, что она приняла предложение этого старого уродливого мужлана мистера Дэрбинелла? Что скажут в обществе? Над ней будут насмехаться… И главное, эта наглая «французская крыса» мадемуазель де Круа будет торжествовать и тогда уж точно женит на себе герцога Найтингейла!

Но Вивиан вновь утешила себя мыслью о том, что этот брак сделает ее богатой, очень богатой! Можно было и «потерпеть пару ночей», как совсем недавно выразилась ее тетя.

— Нет, не герцог Найтингейл, — улыбнулась она, чтобы скрыть от Джейн свое омерзение перед будущим супругом. — Это наш сегодняшний гость мистер Дэрбинелл. Очень богатый банкир… Ты, должно быть, видела его сегодня в нашем доме.

— Ах, он? — Джейн была так удивлена, что даже приоткрыла рот и положила ладони на щеки. — Но ведь он… Он…

— Уродливый толстый старик? — непринужденно подсказала ей Вивиан, садясь за туалетный столик и открывая шкатулку с украшениями.

— Мисс Вивиан, нехорошо так выражаться! Особенно красивой юной леди! — несколько строго сказала на это Джейн, присаживаясь на колени рядом с подругой.

— Но ведь в Библии написано говорить правду и только правду, — отмахнулась от нее Вивиан. Она достала из шкатулки свою цепочку с птицей и стала нежно поглаживать ее, словно та была ее любимой кошкой Лили, которая осталась дома в Кэстербридже.

«Мама, ты должна гордиться мною: благодаря мне, наша семья вновь обретет богатство. Ты сделала верный выбор, когда вышла замуж за моего отца, но этим ввергла себя и меня в нищету. Но не волнуйся: я все исправлю. Я позабочусь о них. Ты ведь знаешь, что она всегда была так добра ко мне, а он… Боже, я не могу потерять его!» — подумала девушка, рассеянно смотря в зеркало, но не видя в нем своего отражения: она видела себя одетой в свадебное платье, идущей к алтарю, где ожидал ее потный мерзкий будущий супруг, и это зрелище заставило ее кожу покрыться мурашками отвращения. А ведь после свадьбы будет брачная ночь, и тогда… Нет, нет, она и думать об этом не желает!

— Я сказала ему, что заберу тебя с собой, и что он должен будет поднять твое жалование, — наконец, после довольно долгого молчания, обратилась она к Джейн. — Поэтому скоро ты должна попросить у моей тети расчет.

— Вы же знаете, что я пойду за вами хоть на край света! — Джейн схватила ладонь подруги и поцеловала ее. — О, мисс Вивиан, я так рада! Но мне так обидно за вас: вы, такая красивая и добрая, будете женой этого толстяка! Вашим супругом должен быть герцог Найтингейл, а не этот мистер банкир!

— Не горюй обо мне, моя милая Джейн, — мягко сказала ей Вивиан. — Это мой сознательный выбор, и я не жалею о нем.

Но она солгала: ее сердце кричало от боли, но она готова была принести эту жертву, ведь от нее одной зависело, что случится с ними. Ей нельзя было терять время: оно неумолимо и всегда забирает свое.

— Когда же свадьба? — спросила Джейн.

— Я не знаю… Я не уверена, — прошептала Вивиан: силы покинули ее, и она не могла больше притворяться перед подругой. — Я желала бы, чтобы свадьба с этим человеком не наступила никогда, но… — Она сглотнула и поспешно вытерла побежавшую по ее щеке слезу. — У меня нет времени, чтобы ждать, пока герцог Найтингейл соизволит сделать мне предложение… Кажется, моя голова была в облаках, когда я сказала тебе о том, что буду охотиться на него. Но реальность такова, что мне нужно выйти за богатого мужчину, как можно скорее, и мистер Дэрбинелл будет мне хорошим супругом… — Ее голос сорвался, и, спрятав лицо в ладонях, Вивиан тихо заплакала.

Джейн обняла ее колени и всхлипнула: как это несправедливо! Как ужасно несправедливо, что ее дорогая подруга должна выйти за такого урода! Бедная, бедная мисс Вивиан!

— Я всегда буду рядом с вами! — горячо воскликнула Джейн. — Вы всегда можете положиться на меня!

— Я знаю, Джейн, я знаю! — сквозь слезы улыбнулась Вивиан. — Я переживу это… Переживу…

— Завтра я сделаю мисс Леншер предложение. Она явно влюблена в меня и не откажет мне. Вы обещали помочь мне в приобретении дома для меня и моей супруги, и я прошу вас заняться этим в ближайшие же дни. — Энтони стоял перед рабочим столом матери и без единой эмоции на лице и в голосе объявил ей свои намерения.

— Прекрасно! Просто великолепно! — тут же встрепенулась та. — Ты поступишь мудро, сын мой: мисс Леншер и красива, и богата! Я так рада! Это именно та новость, которую я ждала уже много месяцев! Мой младший сын, наконец-то, остепенится и заведет семью!

Энтони скупо улыбнулся.

— А я думал, самым большим вашим желанием было выдать замуж бедную Вивиан, — холодно сказал он матери.

— Бедную Вивиан? — приподняв брови, переспросила та. — Скоро она станет очень богатой! Богаче тебя, мой дорогой! За что же ты жалеешь ее?

— За что, что она должна стать женой старого обрюзгшего богача, в то время как я женюсь на молодой красивой девушке, — отчеканил молодой человек.

— Я не заставляла ее принимать его предложение! — возмущенно воскликнула леди Крэнфорд. — Она просто поставила меня перед фактом!

— Вы запугали ее, грозились выгнать из Гринхолла, — напомнил ей Энтони. Он с трудом сдерживал себя от желания развернуться и покинуть кабинет матери.

— Запугала? Какие глупости! Это она так сказала? — недовольно проворчала его мать.

— Ну что вы, Вивиан послушно повторила то, что вы заставили ее сказать мне, — усмехнулся на это Энтони. — И она так же послушно уверяет себя в том, что сама приняла такое решение. Но вы и я знаем, что это не так.

— Энтони, я клянусь тебе, что не принуждала ее к этому браку! Да, я склоняла ее быть милой и вежливой к поклоннику, но и всего-то! Твои обвинения ужасно несправедливы! — нахмурилась леди Крэнфорд.

— Отчего же, когда я появился в беседке, Вивиан была так расстроена, а вы были в таком гневе? — насмешливо бросил ей сын.

— Потому что она заявила, что заберет с собой Джейн! — ответила ему мать. — Девочку, которую я пожалела и которой дала работу и кров!

— Вы желаете убедить меня в том, что так разгневались из-за какой-то горничной? Матушка, право, вы принимаете меня за идиота. Желаю вам хорошего вечера. — Энтони сделал еле заметный поклон и направился к двери.

— Я не пытаюсь обмануть тебя! Все так и было! Спроси у Вивиан! — поднявшись с кресла, закричала вслед сыну леди Крэнфорд, но дверь за его спиной уже закрылась, что заставило хозяйку особняка медленно сесть обратно в свое кресло и устало скрестить руки на столе и устало положить на них голову. Никогда ранее ее сын не был так груб с ней, и теперь ее сердце кровоточило.

Глава 19

Следующим же днем Энтони Крэнфорд попросил руки мисс Леншер, и та, с глазами, блестящими от счастья, ответила согласием. Затем молодой человек, как подобает искателю руки чьей-то дочери, попросил согласия на брак у отца девушки и тут же получил его благословение, а позже долго выслушивал восклицания ее матери о том, что свадьба будет такой, что Лондон еще долго будет гудеть о ее великолепии.

Получив от сына известие о том, что свадьбе с мисс Леншер быть, леди Крэнфорд тут же написала и отправила с посыльным письмо родителям невесты сына и уверила их в том, что не пожалеет денег на устройство этого «счастливого события» и поможет будущей чете приобрести уютный дом в Лондоне или же большое поместье вдали от столицы, но решение, конечно, пусть примут сами молодожены.

Почти уверенный в том, что кузина тайно влюблена в него, молодой Крэнфорд считал, что своим известием причинит ей боль и заставит ее страдать, но та приняла его будущую свадьбу с другой девушкой с улыбкой и сердечно поздравила кузена с приобретением «такой хорошенькой милой и богатой невесты», однако глаза девушки вдруг заблестели, словно полные слез, и она поспешно удалилась, сказав, что собиралась написать письмо к Кестербридж. Странное поведение Вивиан не укрылось от Энтони, и он лишь еще больше уверился в том, что та имеет к нему нежные чувства, но тщательно скрывает их, зная, что, узнай об этом его мать, девушка тут же будет отослана прочь из Лондона.

«Именно поэтому она, несмотря на свою любовь ко мне, согласилась выйти за мистера Дэрбинелла. Она любит меня, но знает, что ее чувства ко мне запретны, ведь моя цель — жениться на богатой приданнице… Вивиан, эта чувственная роза, этот ангел не желает рушить мое будущее. Бедная девушка. И ведь, она и не подозревает о том, что ее чувства ко мне не безответны, что я безумно влюблен в нее, еще с первого дня ее появления в Гринхолле» — с грустной улыбкой думал Энтони, шагая в свои покои, чтобы переодеться в охотничий костюм и поскакать на охоту в густой лес неподалеку от Лондона. Молодой человек нуждался в тишине и покое, и в этот раз уединение в своих комнатах не могли удовлетворить его жажды глотка свежего воздуха и желания поразмышлять о Вивиан, своей скорой свадьбе с нелюбимой девушкой и своем будущем.

Эмили, этой ночью вновь разделившая ложе с хозяйским сыном, не побрезговала подслушать его конфиденциальный разговор с кузиной, и мысль о том, что скоро он женится и оставит этот дом, привела ее в отчаяние: сама того не подозревая, девушка успела полюбить красивого молодого любовника и ждала удобного момента, чтобы попросить его сделать ее своей тайной содержанкой, ведь она думала, что и он питал к ней теплые чувства. Но как ошибалась эта наивная душа! Энтони Крэнфорд не видел в ней ничего, кроме смазливого личика и красивого юного тела.

Увидев любовника, поднимающегося вверх по лестнице, Эмили тихо спросила его, не принести ли ему стакан бренди, на что тот дал утвердительный ответ. Именно это ей было и нужно: войдя в покои Энтони, она подошла к молодому человеку, который в это время стоял у окна, приложив к губам сжатый кулак и сгорая от ревности, смотрел на площадь, на которую только что въехал экипаж мистера Дэрбинелла.

«Чертов сукин сын. Опять здесь. Какой же ты счастливец: ты сможешь законно владеть Вивиан и ее телом. Но, Господи, разве я желаю лишь ее тело? Я был бы самым счастливым из людей, если бы мог просто целовать ее!» — подумал он, сузив глаза и наблюдая за тем, как грузной жених его кузины с трудом покидает свой экипаж и, хромая, направляется к парадному входу Гринхолла.

— Мистер Крэнфорд, ваш бренди, — тихо сказала Эмили и протянула ему маленький серебряный поднос, на котором стоял хрустальный стакан, наполненный любимым напитком молодого аристократа.

Тот молча взял стакан, пригубил его и даже не взглянул на любовницу.

Но красавица Эмили была не из робкого десятка и терпеливо стояла на месте, ожидая, когда мистер Крэнфорд обратит на нее внимание. Наконец, через несколько минут тот бросил на нее хмурый взгляд и раздраженно сказал:

— Ты все еще здесь? Можешь идти.

— Мистер Крэнфорд, — твердо промолвила та, что заставило его вновь взглянуть на девушку. — Я слышала, вы скоро женитесь? Прошу, примите мои искренние поздравления.

— Откуда ты знаешь? — устало вздохнул он.

— Вся прислуга только и говорит об этом. Вчера все сплетничали о мисс Коуэлл и ее безобразном толстом женихе, а сегодня все болтают о вас, — мило улыбнулась Эмили.

— Как будто вам, слугам, больше нечем заняться, кроме как разводить сплетни о своих хозяевах, — мрачно заметил Энтони и повернулся спиной к горничной. — А теперь оставь меня.

Но та и не подумала подчиниться.

— Мистер Крэнфорд, в связи с вашей женитьбой, я хотела бы узнать, какая участь ожидает меня, — мягко, но настойчиво сказала девушка.

Энтони даже усмехнулся от такой наглости.

— Найдешь себе другого богатого любовника, — бросил он, не оборачиваясь к Эмили. — Тебе не впервой.

— Но, мистер Крэнфорд, я не хочу становиться любовницей другого мужчины, — топнула ножкой горничная. — Когда вы забирали мою девственность, то обещали, что никогда не бросите!

— За свою девственность ты получила от меня сполна, — рассмеялся тот и сел на диван.

— Но вы ведь… — капризным тоном начала было девушка.

— Черт, женщина, что ты себе позволяешь? — гневно перебил ее Энтони. — Кем ты себя возомнила?

Эмили ни капли не боялась его гнева: она знала, что он был у нее в кармане.

— Я отдалась вам будучи невинной глупой девушкой, а теперь вы женитесь и просто прогоняете меня? — мрачно процедила она. — Поверьте, вам не стоит огорчать меня. Ведь вы, должно быть, дорожите своей репутацией?

Эти слова заставили Энтони нахмуриться, ведь он прекрасно понял, что имела в виду его любовница.

— До чего я докатился! Меня шантажирует какая-то горничная! — насмешливо воскликнул он. — Но, дорогая моя, помни о том, что если наша маленькая тайна будет раскрыта, тебя не возьмут ни в один приличный дом.

— О, я знаю это, — томно улыбнулась она. — Но, если такова будет цена вашего падения, я готова принести эту жертву.

— Ты сошла с ума! — строго сказал ей Энтони.

— Возможно, но вы ведь знаете меня: я очень смелая, — парировала ему Эмили.

— Хорошо, что тебе нужно от меня? — сдался Энтони, с отчаянием понимая, что его любовница была готова на все.

— Купите для меня милый маленький домик и сделайте меня своей содержанкой. И еще я хочу… — начала Эмили, но тут в двери постучали.

— Это мой камердинер, — тихо сказал ей мистер Крэнфорд. — Я дам тебе все, что ты хочешь, только держи свой язык за зубами и не болтайся у меня под ногами. А теперь ступай.

Эмили победно улыбнулась, сделала книксен и покинула покои.

К Энтони зашел его камердинер и помог ему переодеться в охотничьей костюм, после чего молодой Крэнфорд взял свои ружье и сумку, и вывел из конюшни своего скакуна. Он отчаянно не желал встречаться с женихом девушки, которую любил всем сердцем и постарался не попасться ему на глаза, что у него, впрочем, получилось: незамеченный ни кузиной, ни мистером Дэрбинэллом, ни своей матерью, он быстрой рысью направил своего коня вон из Гринхолла. Но, едва Энтони появился на шумных пыльных улицах, его объяло непреодолимое желание поехать в Логово, и ему было равнодушно, пустовал ли этот уютный домик для веселого пьяного времяпровождения или нет. Если Логово окажется пустым, что ж — так даже лучше! Он сможет спокойно утопить свою боль утраты Вивиан, которая никогда не была его, не есть и не будет, а также позабыть о шантажирующей его нахалке Эмили.

«Скоро я буду женатым мужчиной, полный обязанностей и ответственности. И, возможно, уже через год я стану отцом… Так почему же мне не насладиться последними холостяцкими деньками? Черт, я заслужил это! И пусть сплетники идут к самому дьяволу! И эта сучка Эмили! Сам виноват, не нужно было поддаваться ее чарам!» — раздраженно подумал молодой Крэнфорд и направил коня к Логову.

К огорчению, или к счастью, долго быть в одиночестве ему не пришлось, и через пару часов в Логово нагрянули его друзья. Алкоголь лился рекой. К утру молодые люди настолько опьянели, что заснули в одежде, прямо на дощатом полу.

Мистер Дэрбинелл провел в Гринхолле не более часа, так как сегодня у не было много дел, связанных с банком. Но разве мог он провести хоть день, не видя свою прекрасную юную невесту?

Сама невеста отнюдь не была бы огорчена отсутствием своего жениха, но, раз уже он приехал, она старательно играла ненавистную ей роль. Но Вивиан смирилась и знала, что богатый муж ни в чем ей не откажет. Девушка видела, насколько влюблен был в нее мистер Дэрбинелл и понимала, что он будет у нее под каблуком. А что еще нужно юной леди, имеющей намерения распоряжаться кошельком мужа как своим?

— Этот простак будет носить меня на руках, — уверенно сказала Вивиан когда вечером Джейн помогала подруге подготовиться ко сну.

— Надеюсь, так и будет! — откликнулась на это Джейн, которая медленно и тщательно расчесывала густые непослушные рыжие волосы Вивиан.

— Ах, ты бы видела его! — рассмеялась Вивиан. — Как он любезит предо мной! А как он смотрит на меня! Как собачонка на любимого хозяина!

— Это делает ему честь, — спокойно заметила ее подруга. — Знаете, племянница нашей поварихи работает у вашего жениха горничной и она говорит, что, когда она разбила на его глазах графин с вином, тот даже не прикрикнул на нее, а просто сказал ей «Ты такая неловкая, Нэнси!». И все!

— Хм! — Вивиан подняла к глазам ладонь и с довольной улыбкой в который раз стала рассматривать крупное усыпанное бриллиантами кольцо, сверкающее на безымянном пальце ее левой руки — подарок жениха.

«Должно быть, это кольцо стоит целое состояние. Но как хорошо, что Джон отложил свадьбу на сентябрь: у меня будет время морально подготовиться к браку с ним, — подумала она, теперь называя жениха по имени, ведь он настойчиво попросил ее об этом. — Но, Господь Всемогущий, как он мне отвратителен! И как от него разит потом! Задохнуться можно!»

— Джейн? — обратилась она к подруге.

Та выглядела так, словно глубоко задумалась о чем-то, и, услышав голос подруги, взглянула на нее и рассеяно улыбнулась.

— А у тебя есть ухажер? — поинтересовалась Вивиан.

Лицо Джейн покрылось румянцем.

— Какие глупости, мисс Вивиан! Вот еще! Не нужен мне ухажер! — недовольно воскликнула девушка.

— Ну, хорошо, ухажера у тебя нет, но ты точно в кого-то влюблена! — хихикнула Вивиан.

— С чего вы взяли?

— Как с чего? Ты ведь девушка, а у каждой девушки есть в сердце образ, который ей дорог.

— И у вас?

— И у меня.

Джейн глубоко вздохнула.

— Вы правы, мисс Вивиан. Я уже давно и безнадежно влюблена, — призналась она. — Только, умоляю, не заставляйте меня сказать, в кого!

Вивиан мягко улыбнулась.

— Что ты, моя милая, я никогда так не сделаю, — сказала она. — И ведь ты сказала, что твоя любовь не взаимна… Моя бедная Джейн!

Та лишь пожала плечами.

— Если желаете знать, моя мать все пытается выдать меня то за одного, то за другого, но я не хочу становиться ничьей женой… Мне нравится моя жизнь и моя работа, — тихо промолвила Джейн и положила щетку для волос на туалетный столик. — Ну все, мисс Вивиан, готово. Заплести вам косу?

— Не нужно, спасибо. — Вивиан поднялась и, подойдя к своей широкой кровати, с наслаждением легла на холодные шелковые простыни. — Честно признаться, я тоже не хочу быть просто чьей-то женой… Я с детства увлекаюсь чтением и хотела бы стать известной писательницей… Писать о любви, страсти, муках… Но это невозможно. Я всего лишь женщина, и мое предназначение — выйти замуж и стать матерью. Возможно, мистер Дэрбинелл разрешит мне развлекаться написанием романов… Нужно будет спросить его об этом.

— Я с радостью почитала бы ваши романы! Вы знаете, я владею грамотой! Меня мать научила, а ее — моя бабушка, которая работала гувернанткой в одной из богатых семей, — просияв, сказала Джейн. — Но уже поздно, и вам нужно спать.

— Да, да, я так устала! — Вивиан сладко потянулась и откинулась на большие мягкие подушки. — Спасибо, что помогла мне, Джейн. А теперь ступай. Увидимся завтра!

— Спокойной ночи, мисс Вивиан. — Джейн улыбнулась и присела в книксене.

— Спокойной ночи, Джейн, — ответила ей Вивиан. — Но, забыла тебя спросить: мой кузен уже появился дома?

— Увы, мисс Вивиан, я не видела его с самого утра, — сказала ей Джейн и направилась к двери. — Сладких вам снов!

— И тебе! — крикнула ей в спину Вивиан.

Джейн вышла и осторожно закрыла за собой дверь, унося с собой керосиновую лампу.

Через несколько минут Вивиан уже спала крепким сном здоровой юной девушки.

Прошла неделя, насыщенная эмоциями и планами. Леди Крэнфорд была занята тем, что каждый день встречалась с родителями невесты своего сына, чтобы обсудить с ними свадебные приготовления и покупку дома для будущей четы. Так как обе стороны были весьма довольны тем, что сумели устроить своим детям достойный брак, они не скрывали своих интересов и по нескольку раз уточняли, какую выгоду получат от этого союза. Леншерам нужно было породниться с влиятельной леди Крэнфорд, а леди Крэнфорд — женить своего сына на их дочери, обладающей богатым приданым. Наконец, придя к согласию, Леншеры и Крэнфорды с нетерпением ожидали свадьбы, которая была назначена на конец августа. Леди Крэнфорд была так щедра, что пообещала взять большую часть расходов на себя, что, несомненно, осчастливило прижимистых Леншеров. Что касается свадьбы племянницы, леди Крэнфорд заявила ей и мистеру Дэрбинеллу, что собирается потратить на свадьбу сына большую сумму, что, конечно, не дает ей возможности помочь Вивиан. Однако мистер Дэрбинелл уверил ее в том, что все расходы на свадьбу, свадебный туалет супруги и ее переезд к нему он оплатит сам. Он приезжал в Гринхолл каждый день и всегда привозил Вивиан дорогие подарки, а та принимала их с благодарной улыбкой и в который раз повторяла себе, что, дав согласие на брак с этим толстяком, поступила мудро.

Энтони наносил визиты мисс Леншер довольно часто и, как и мистер Дэрбинелл, тоже изрядно потратился на подарки невесте, а также привозил ей большие роскошные букеты из сада своей матери.

Леншеры и леди Крэнфорд были счастливы, а Вивиан и Энтони довольны.

Единственное, что омрачало радужное настроение Вивиан было отсутствие писем из Кэстербриджа, ведь она отправила туда уже шесть писем, а в ответ не получила ни одного. Каждое утро, когда Джейн будила ее к завтраку, девушка задавала ей один из тот же вопрос, но та отвечала: «Увы, мисс Вивиан, сегодня для вас не было писем. Возможно, завтра?».

Теперь, когда леди Крэнфорд была довольна тем, что сумела так быстро и удачно сбыть с рук племянницу, она вновь прониклась к ней теплыми родственными чувствами, но Вивиан не спешила отвечать ей тем же, ведь прекрасно помнила каждое слово, сказанное тетей в ее адрес и адрес ее покойной матери. Нет, она не собиралась прощать тетю, но как и та, с нетерпением ждала свадьбы и переезда в свой собственный дом (а ведь дом у мистера Дэрбинелла был просто огромным и лишь несколько уступал размера Гринхолла).

Духота стояла невыносимая, и днем представители высшего света Лондона предпочитали находиться дома и охлаждаться холодными напитками, но к вечеру, одевшись в свои лучшие наряды, приезжали в большой красивый парк, чтобы увидеть друзей, выгулять новые платья и костюмы, а также просто для того, чтобы подышать свежим воздухом и насладиться шумом голосов и ярким калейдоскопом роскошных нарядов гостей парка. Среди них были и Крэнфорды с мисс Коуэлл.

Сегодня был особо жаркий день, и обитатели Гринхолла решили приехать в парк лишь после заката, когда на город наконец-то опустилась желанная прохлада. Одетая в одно из своих новых платьев, нежное голубое с вертикальными тонкими белыми полосками, Вивиан притягивала к себе взгляды, но, занятая оживленной беседой с Энтони, не обращала на всеобщее восхищение никакого внимания. Молодые люди строили планы о том, как будут дружить семьями и приезжать друг к другу в гости, и Вивиан даже пообещала стать крестной первенцу своего кузена. Леди Крэнфорд, как всегда одетая в черное, выглядела свежо и заставляла прохожих улыбаться при виде ее все еще сохранившейся красоты. Она молча шагала впереди сына и племянницы и размышляла о том, стоило ли ей заказать на празднование свадьбы Энтони большой оркестр, или же можно было обойтись квартетом.

«И ведь нужно украсить бальный зал… Ведь, конечно, празднование состоится в Гринхолле, а не у Леншеров… Значит, необходимо заказать цветы. Но какие цветы предпочитает невеста Энтони? Только бы не розы… Это так обыденно! А что, если…» — размышляла она, как вдруг мужской голос, произнесший ее имя, заставил ее поднять взгляд от носков своих туфель и взглянуть на того, кто так фамильярно обратился к ней по имени. Готовая гневно отчитать наглеца, леди Крэнфод вдруг застыла как статуя, и ее щеки залил яркий румянец.

— Беатрис? — еще раз повторил окликнувший ее мужчина.

— Это ты? Но это невозможно… — едва слышно прошептала она.

Глава 20

Мужчина, невольно заставивший леди Крэнфорд остановиться, поспешил сделать поклон и снять свою высокую шляпу.

— Матушка, что с вами? — вдруг, как сквозь туман, услышала она голос своего сына. Переведя взгляд с прохожего на Энтони, леди Крэнфорд обнаружила, что лицо того было наполнено тревогой. Она настолько ушла в себя, что позабыла все правила приличия и не ответила на принесенный ей поклон.

— О, ничего не случилось! — как можно более естественным тоном воскликнула она. — Я просто встретила давнего знакомого! — И, вновь обернувшись к изумившему ее прохожему, слегка дрогнувшим голосом сказала: — Мистер Сэлтон, могу я представить вам моего младшего сына Энтони? Энтони, это — мой давний знакомый мистер Сэлтон.

— Рад знакомству, — галантно произнес знакомый леди Крэнфорд и протянул Энтони руку для пожатия, тот с улыбкой пожал ее. — А кто эта юная леди? — спросил он, взглянув на Вивиан и невольно восхитившись ее красотой. — Должно быть, ваша дочь, леди Крэнфорд?

— Племянница. Мисс Коуэлл, — ответила ему та.

Вивиан присела в элегантном книксене, а знакомый ее тетушки поклонился ей и, широко улыбнувшись, сказал:

— Рад знакомству, мисс Коуэлл. Думаю, не ошибусь, если предположу, что вы дочь миссис Кэтрин — когда-то самой красивой девушки Англии? Те же глаза, та же линия бровей… — Но вдруг он взглянул на кулон, украшающий белую шею девушки и мягко улыбнулся. — Какой прекрасный кулон, мисс Коуэлл. Но даже не знаю, кто кого украшает: он вас или вы его.

При этих словах леди Крэнфорд вновь зарделась, но в этот раз это не был легкий румянец — кровь прилила к ее щекам и сделала их красными как маков цвет.

— Благодарю вас, эта птичка досталась мне от моей дорогой матушки, — просияв, сказала на это Вивиан.

— От вашей матушки… — тихо повторил мистер Сэлтон и бросил на леди Крэнфорд насмешливый взгляд.

И, к великому изумлению Вивиан, наблюдающей за ней, лицо хозяйки Гринхолла графини леди Крэнфорд вдруг из пунцового сделалось белым как мел, как будто слова мистера Сэлтона причинили ей невыносимую душевную боль.

«И нужно было Вивиан надеть эту птицу именно сегодня?» — с отчаянием подумала леди Крэнфорд.

— Вы в Лондоне проездом? — все же сумела выдавить она, не отрывая взгляда от лица своего знакомого.

— Нет, тоска по городу, в котором прошла моя юность, заставила меня вернуться, — прохладным тоном ответил ей мистер Сэлтон.

Между этими двумя персонами чувствовалась такая недоговоренность, такая напряженность, что Вивиан было ясно как день: между ним что-то было или что-то есть. Но кто этот мужчина? Отчего он приводит ее тетушку в почти обморочное состояние?

Пока мистер Сэлтон беседовал с Крэнфордами, Вивиан внимательно, но незаметно осмотрела незнакомца с головы до ног и, по его элегантной, прекрасно сшитой одежде, отметила про себя, что он был очень богат. Мистер Сэлтон представлял собой красивого пожилого мужчину, которому должно быть, было уже за пятьдесят лет. Он был высок, строен, с красиво уложенными волнистыми темными волосами, тронутыми на висках сединой, и карими глазами. Лицо его было чисто выбрито, жесты изящны, одежда сидела как следует, и все это придавало мистеру Сэлтону вид настоящего аристократа. «Очень богатого аристократа» — хихикнула про себя Вивиан, забавляясь видом и поведением тетушки.

Но Энтони не нашел в поведении матери ничего особенного: как и большинство мужчин, он не различал смену оттенков на лице женщины. Однако он, как и Вивиан, с легкостью увидел в мистере Сэлтоне владельца большого состояния.

— Могу ли полюбопытствовать, куда вы пропали… Много лет назад? — с фальшивой улыбкой спросила леди Крэнфорд своего знакомого. — Вы так внезапно и бесследно исчезли.

— У меня были на это причины, — прохладным тоном ответил ей тот. — Но это никакой не секрет: после свадьбы вашей сестры, о которой тогда сплетничал весь Лондон, я уехал в Данию, где и остался.

— О, и вы, должно быть, говорите по-датски? — встрепенулся Энтони: ранее он слыхал о том, что датчане разговаривают так, словно во время беседы их рот наполнен едой.

— Да, немного, — улыбнулся ему мистер Сэлтон. — Увы, у меня не было желания изучить этот язык глубоко, но, для того, чтобы понимать, о чем беседуют мои супруга и дочь, датским я владею в достаточной мере.

Леди Крэнфорд прерывисто вздохнула.

— О, я не знала, что вы женились, мистер Сэлтон! — тихо воскликнула она. — Позвольте же принести вам мои поздравления!

— Благодарю, леди Крэнфорд. И, позвольте и мне поздравить вас с удачным браком. Увы, мне пришлось уехать прежде счастливого дня вашей свадьбы с графом Крэнфордом. — Мистер Сэлтон улыбнулся, но в его улыбке и Вивиан, и ее тетушка отчетливо заметили насмешку.

«Над чем он смеется? — пронеслось в голове девушки. Она была ужасно заинтригована происходящим, внимательно следила за лицами обоих и слушала каждое сказанное ими слово. — Но он сказал, что уехал сразу после свадьбы моей матери! Значит ли это, что он был одним из ее многочисленных поклонников? Нужно будет спросить у тети! Но, Господь Всемогущий, отчего встреча с этим мужчиной заставляет тетю Беатрис нервничать? Ведь она ужасно взволнована, хоть и пытается это скрыть!»

— Благодарю вас. Вас, правда, не хватало в Лондоне… — Леди Крэнфорд нервно улыбнулась. Она бессознательно теребила длинные черные ленты своей шляпки и не отрывала взгляда от лица знакомого.

— А вот и мои дорогие супруга и дочь, — словно не слыша ее слов, теплым тоном сказал мистер Сэлтон и обернулся влево.

Это заставило взглянуть влево и Крэнфордов с Вивиан: к ним подходила дородная, но элегантно одетая пожилая женщина с наполовину седыми волосами, и юная, упитанная, розовощекая девушка в темно-зеленом платье и с причудливой зеленой шляпкой на голове, скрывающей ее темные прямые волосы.

— Миссис Сэлтон, разрешите представить вам мою давнюю знакомую леди Крэнфорд, ее сына Энтони Крэнфорда и ее племянницу мисс Коуэлл, — с широкой улыбкой сказал он своей супруге, когда та и ее дочь присоединились в их маленькой компании.

— Меня зовут Вивиан, — мягко сказала Вивиан, приветливо улыбаясь пухленькой дочери мистера Сэлтона. И, недолго думая, она протянула вдруг зардевшейся девушке свою ладонь, обтянутую короткой белой ситцевой перчаткой.

— О, как приятно с вами познакомиться! — громко воскликнула та и без раздумий сжала руку Вивиан.

— Моя супруга миссис Сэлтон и моя дочь Шарлотта, — представил мистер Сэлтон свою семью.

— Миссис Сэлтон. Мисс Сэлтон. — Энтони галантно поклонился.

Шарлотта Сэлтон, до глубины души восхищенная красотой Вивиан, перевела взгляд на молодого Крэнфорда, и ее лицо вдруг покрылось алыми пятнами.

Но Энтони не задержал на ее лице взгляда и не заметил роз, расцветших на ее щеках: мисс Сэлтон была довольно высокой, но дородной, как ее мать. Рядом с хрупкой Вивиан она выглядела упитанным пони, подошедшим к изящной арабской лошади.

— Мисс Сэлтон, какая диковинная у вас шляпка, — вежливо сказала Вивиан девушке: так как старшие Сэлтоны и Крэнфорды были увлечены беседой о несносном климате Дании, бедная мисс Сэлтон чувствовала себя забытой и, смущенно улыбаясь и бросая восхищенные взгляды на Энтони, терпеливо ждала, когда к ней обратятся. Но ни родители, ни Крэнфорды не удосужились заговорить с ней, и Вивиан наполнилась жалостью к забытой всеми Шарлотте.

— О, эта шляпка сделана по последней датской моде! Такой фасон носит сама королева! — радостно прощебетала Шарлотта, и на ее чистом, но все еще покрытом красными пятнами волнения лице появилась красивая широкая улыбка.

— Правда? — поддержала разговор Вивиан. — Но, прошу, расскажите мне о своих впечатлениях о Лондоне. Знаете ли, я сама совсем недавно переехала сюда из провинции, и этот город просто поразил мое воображение!

— Мое тоже! Но, по сравнению с моим родным Копенгагеном, Лондон такой мрачный! Вы были когда-нибудь в Копенгагене, мисс Коуэлл? — ответила ей Шарлотта.

«Боже, эта девушка так красива и так мила! Ах, как бы хотела, чтобы она стала моей подругой!» — любуясь необычайно яркой красотой Вивиан, подумала бедная мисс Сэлтон. Ведь она, как совсем недавно сама Вивиан, оставила позади, в другом городе и даже другой стране всех подруг, которых, впрочем, у нее было всего лишь несколько.

— Должна признаться, я никогда не выезжала из Англии, — сказала Вивиан, чувствуя, что беседа с мисс Сэлтон стала утомлять ее. — Но, надеюсь, в будущем я посещу Европу…

— О, благодаря отцу, мы побывали в каждой европейской столице! — перебила ее Шарлотта. Она была так рада поделиться этим с Вивиан! — Но я не могу понять, почему так много людей находят в Париже прелесть? Признаться, я не увидела там ничего экстраординарного… А какие платья, какие низкие декольте носят парижские дамы! Куда только смотрят их мужья?

— Мисс Сэлтон, я полностью разделяю ваше мнение! Я ни разу не была в Париже, но знакома с одной француженкой… Думаю, вы еще не раз услышите о ней: ее зовут мадемуазель де Круа, и она считает себя первой красавицей Англии, — улыбнулась Вивиан: а впрочем, эта толстушка не так уж скучна! Она разделяла ее нелюбовь к Франции! Просто находка!

— Уверена, девушки красивее вас в Англии не найти! — горячо воскликнула Шарлотта, что заставило мисс Коуэлл слегка зардеться от такого комплимента.

— Право, вы вгоняете меня в краску! — громко прошептала Вивиан.

— …мисс Коуэлл к нам? — вдруг услышала она голос мистера Сэлтона, назвавший ее имя.

— Прошу прощения? — вежливо обратилась Вивиан к нему.

— Не желаете ли как-нибудь посетить наш скромный дом? — улыбнулся ей мистер Сэлтон, а Шарлотта просияла от счастья.

Краем глаза Вивиан увидела, как при этих словам побледнело лицо ее тети. У девушки не было никакого желания становиться подругой мисс Сэлтон, которая уже видела в ней настоящего идола и не скрывала этого, но желание насолить строгой тетке, заставившей ее вскоре стать миссис Дэрбинелл, взяло вверх, и Вивиан, широко улыбнувшись, ответила:

— Благодарю вас за приглашение, мистер Сэлтон. Буду рада увидеть, где именно в Лондоне вы остановились.

— Мы всегда рады вам, мисс Коуэлл, — теплым тоном и с иностранным акцентом сказала ей мисс Сэлтон. — Наша бедная Шарлотта отчаянно скучает, и мы были бы рады узнать, что у нее появилась подруга.

— Мама! — сконфуженно прошептала ее дочь, но Вивиан тактично притворилась, будто это открытое навязывание ей дружбы с толстушкой Шарлоттой не рассмешило ее.

— Я могу приехать к вам завтра? — осведомилась она, заметив, какими еще более нервными движениями затеребила ленты своей шляпы леди Крэнфорд.

— Я уже не могу дождаться завтрашнего дня! — вскрикнула Шарлотта, но тут же, поняв свое бестактное поведение, приложила ладонь в губам, словно стыдясь своих слов, и Вивиан вновь почувствовала к ней жалость.

Было очевидно: мисс Сэлтон никогда не была популярна в обществе, но была дружелюбной и очень одинокой девушкой, тянувшейся к теплу и пониманию… Вивиан сама тянулась к этому, когда приехала в холодный дом тетки, и нашла все это у своей милой Джейн… Почему бы ей не дать шанс и смешной мисс Шарлотте Сэлтон?

— Энтони, не желаете ли присоединиться к моему визиту к мисс Сэлтон? — вежливо спросила она кузена.

Тот мягко улыбнулся.

— Мой завтрашний день будет занят моей невестой и ее семьей, — ответил он кузине. — Но, даю слово, что обязательно найду день, чтобы нанести вам визит, мисс Сэлтон, — обратился он к Шарлотте.

— Спасибо! — выдавила из себя девушка и уставилась на носки своих красивых атласных туфель. Красивый и молодой мистер Крэнфорд приводил ее в замешательство, и она не смела взглянуть на его лицо.

Но тот и понятия не имел о том, какое впечатление произвел на бедную мисс Сэлтон, ведь она была совершенно не в его вкусе: полная, неуклюжая, с чересчур громким голосом. Заметить эту невзрачную темноволосую девушку на фоне великолепной рыжеволосой нимфы Вивиан было сложно.

Но Вивиан легко поняла, что мисс Сэлтон была явно очарована ее кузеном, и мысленно пожелала ей забыть его, ведь тот вскоре станет супругом другой женщины. Супругом мисс Леншер, на которой он женится не по желанию, а ради ее приданого.

«Бедная девушка, она, увы, не обладает красивой внешностью, способной заставить джентльменов обратить на нее внимание… Хотя, глаза у нее очень выразительные: такие ярко-карие! И длинные черные ресницы… В остальном она заурядна. Уверена: ее родителям трудно будет найти для нее достойного супруга» — с сожалением в душе подумала Вивиан, мягко улыбаясь Шарлотте, которая, впрочем, была настолько смущена, что больше не смела вымолвить ни слова.

— В субботу мы устраиваем званный ужин в честь возвращения в Лондон, — вдруг объявил мистер Сэлтон. — Мы надеемся, что сможем увидеть на нем и вас мистер и леди Крэнфорд, и, конечно вас, мисс Коуэлл.

— Как замечательно! Но вы должны пообещать мне, что устроите танцы! Званый вечер без танцев — как трапеза без десерта! — оживленно воскликнула Вивиан.

— О, не беспокойтесь, дорогая мисс: несмотря на то, что я люблю хорошо покушать, танцы всегда были моей страстью! — широко улыбнулась миссис Сэлтон. — А вы любите танцевать, леди Крэнфорд?

— Увы, после смерти мужа я не танцую. — Леди Крэнфорд попыталась растянуть губы в улыбке, но они совершенно не желали улыбаться. — Сердечно благодарю вас за приглашение, мистер Сэлтон, однако в субботу я буду очень занята и, к сожалению, не смогу посетить ваш уютный званный вечер… И, прошу простить меня, но меня и сегодня ждут дела… Очень срочные дела… Желаю вам хорошего вечера. Энтони! Вивиан! Экипаж ждет!

Вивиан и ее кузен едва заметно удивленно переглянулись: что на нее нашло? Отчего она вдруг так заспешила домой и почему сказала, что занята в субботу? Ведь это была чистая ложь, она сама сказала им, что эта суббота будет ее выходным от всех дел, касаемых Гринхолла и свадьбы сына.

Если Вивиан была удивлена, то Энтони почувствовал досаду: поведение матери никак не шло знатной леди, графине. Ведь, не дождавшись ответа и пожеланий хорошего вечера от семейства Сэлтон, она быстро зашагала прочь от их небольшой компании.

— Приношу вам свои извинения. Кажется, моя мать неважно себя чувствует, — извиняющимся тоном произнес он, и Сэлтоны понимающе улыбнулись.

— О, жара сегодня просто невыносима. Я и сама чувствую себя, как рыба на суше, — тихо рассмеялась миссис Сэлтон. — Но мы не будем больше задерживать вас… Однако ждет вас в субботу на вашем вечере!

— И мы будем там! — радостно прощебетала Вивиан: званый ужин! Танцы! Новые знакомства! Что еще требовалось юной девушке для того, чтобы назвать вечер добрым, а день не зря прожитым?

— И вы ведь приедете завтра? — тихо спросила ее Шарлотта.

— Обязательно. Будет ли вам удобно принять меня после десяти утра? Попробую подъехать к вам к одиннадцати, — заверила ее мисс Коуэлл.

Мисс Сэлтон просияла от счастья и поспешно кивнула.

— Желаю вам хорошего вечера, — сказал Энтони.

— Благодарю, взаимно, — ответил ему мистер Сэлтону.

Мужчины слегка поклонились друг другу, женщины присели в книксене, и Сэлтоны направились вглубь парка, а мистер Крэнфорд и его кузина — к экипажу, ожидающему их при выходе из парка.

— Вы тоже это заметили? — было первым вопросом Вивиан, когда они довольно быстрым шагом зашагали к экипажу.

Ладонь девушки покоилась на локте кузена.

— Вы о моей матери? — усмехнулся Энтони.

— Именно! — тихо воскликнула Вивиан. — Кто такой этот мистер Сэлтон? Отчего тетя Беатрис вдруг так внезапно заторопилась обратно в Гринхолл?

— Ума не приложу. Должно быть, он ее давний знакомый, как она и сказала. Думаю, она и вправду неважно себя чувствует: моя мать крайне чувствительна к переменам погоды.

— Бросьте, Энтони, погода сегодня не менялась: с самого утра стоит духота.

— Тогда у меня нет ответа на ваш вопрос, дорогая Вивиан, но я полностью согласен с вашим мнением: моя мать вела себя крайне невежливо.

«Ах, он, должно быть, не заметил того, как тетя то краснела, то бледнела! Все мужчины слепы и глухи, когда дело касается женских переживаний, — добродушно подумала Вивиан. — Но я должна разгадать эту тайну…. Ведь я не усну теперь!»

Выйдя из парка, молодые люди направились к экипажу, в котором уже ожидала их леди Крэнфорд. Вдруг рядом с экипажем Крэнфордов остановился другой, белый, и сидящие в нем персоны грациозно покинули его. Взглянув на них, Вивиан нахмурилась, но тут же смогла мило улыбнуться и пожелать им хорошего вечера.

Мадемуазель де Круа, одетая в красивое бежевое платье, положила свою тонкую ладонь, затянутую в белую перчатку, на локоть элегантно одетого герцога Найтингейла и так же мило улыбнулась Вивиан.

«Смотри и плачь: он мой!» — говорила улыбка француженки.

Герцог вежливо поклонился мисс Коуэлл, и пара медленно направилась к входу в парк, а нескольких шагах позади них одиноко шагал мсье де Круа.

Глава 21

— Ты не поедешь к Сэлтонам. Трогай! — было первым, что услышали Энтони и Вивиан, когда сели в экипаж.

Тут же послышался громкий цокот лошадиных железных подков, и экипаж повез своих хозяев в Гринхолл.

Лицо леди Крэнфорд было отвернуто к дороге, будто она совершенно не желала видеть ни Вивиан, ни даже Энтони. И это была правда: то, что ее племянница, а затем еще и сын дали обещание Сэлтонам навестить их, разгневало ее, но она старательно подавляла в себе этот гнев, чтобы не разбудить в них подозрения о том, что…

«Но узнать об этом им будет легко: ведь тот скандал, прокатившийся в Лондоне и высшем обществе страны, не скроешь, и заставить всех позабыть о нем невозможно! И все из-за этой упрямцы, моей сестры! — с отчаянием подумала леди Крэнфорд, но все же, она одна владела знанием того, кто на самом деле был мистер Сэлтон, и почему он так удивился, увидев на шее ее племянницы цепочку с птицей. — Бедные мои сыновья! Если кто-то расскажет им обо мне и Кэтрин, их сердца будут разбиты»

— К кому из нас вы обращаетесь, матушка? — сухо уточнил Энтони, весьма недовольный приказным холодным тоном матери.

Та даже не взглянула в его сторону.

— Я сказала это Вивиан, — ответила она: отдавать приказ Энтони она не желала, так как знала, с каким негодованием он отреагирует на него. Но племянницу она обидеть не боялась и в данный миг не видела смысла щадить ее чувства.

— Но, тетушка, вы же были там и слышали, что я дала им свое обещание, — удивленно вскинула брови девушка, поражаясь тому, как тетя Беатрис, графиня, к тому же, надеется заставить ее нарушить данное ею обещание.

«Да что это с ней творится? Что связывает ее с Сэлтонами? Почему она так категорически не желает пускать меня к ним?» — недовольно подумала Вивиан.

— Напиши им, что больна, занята, уехала из города… Что угодно, Вивиан. Ты не поедешь к ним. Я не желаю, чтобы ты общалась с Сэлтонами, — ледяным тоном отрезала леди Крэнфорд.

— Очень жаль, тетушка, — таким же ледяным тоном ответила на это Вивиан: нет, нет, она не даст тетке торжествовать! Вновь пытается подчинить ее себе! Этого не произойдет!

Если еще пять минут назад девушка не особо стремилась навестить смешную мисс Шарлотту Сэлтон, то теперь ее объяло непреодолимое желание сделать это.

— Я рада, что мы поняли друг друга. — Голос леди Крэнфорд был полон холода.

— Очень жаль, тетушка, — вновь повторила Вивиан, сузив глаза, — потому что я буду у Сэлтонов завтра к одиннадцати утра.

Вместо ответа тетя Беатрис бросила на нее полный неприязни взгляд.

«Глупая капризная девчонка! Уверена, она нарочно идет мне наперекор, потому что ей нравится унижать меня!» — пронеслось в ее разуме, и она хотела было тотчас же заявить племяннице о том, что в таком случае пусть собирает свои вещи и завтра же съезжает из Гринхолла. Но она не смела вновь идти на шантаж: Энтони был там, он все видел и слышал, он потеряет к ней всякое уважение и, возможно, даже возненавидит ее за это. Ведь он был так холоден с ней, когда Вивиан согласилась выйти замуж за мистера Дэрбинелла!

— Я не могу приказывать тебе, моя дорогая племянница, — уже менее холодным тоном сказала леди Крэнфорд, но ее глаза горели неприязнью. — Но, прошу тебя, забудь об этом семействе. К тому же, к чему тебе дружба с таким несуразным существом, как эта мисс Шарлотта?

— Матушка, вы ли это? — вырвалось у Энтони: ранее, она никогда и слова плохого не сказала о других людях, но сейчас так открыто оскорбила мисс Сэлтон! — Вы явно не в себе, раз считаете нужным унижать бедную, ни в чем не повинную девушку, которую впервые увидели лишь сегодня вечером!

— Ты прав, Энтони, прости мне, я… У меня ужасная мигрень… Голова просто раскалывается, — поспешила оправдаться перед сыном леди Крэнфорд, с ужасом поняв, какие ужасные слова только что слетели с ее языка.

— В таком случае, матушка, по приезду, вам следует тут же отдохнуть в своих покоях и позабыть о ваших обычных рабочих часах в кабинете, — нахмурив лоб, сказал ей тот.

— К сожалению, я не могу отложить мою работу: еще не прочитаны столько документов… — залепетала леди Крэнфорд, испугавшись повелительного тона Энтони.

— Ваши документы никуда не сбегут, матушка, — отрезал ее сын. Его лицо вдруг сделалось очень строгим, ведь он прекрасно понял, что ее жалоба на мигрень была лишь жалкой выдумкой. Но Энтони не желал оставлять этого просто так: кажется, эта женщина забыла все правила приличия и вела себя недостойно своего титула и звания его матери. Все его существо было полно стыда за сказанные ею слова о мисс Сэлтон.

— Ты так заботишься обо мне, мой дорогой. — Леди Крэнфорд фальшиво улыбнулась и положила свою ладонь на ладонь сына. — Я прилягу и прикажу Эмили принести мне холодных полотенец.

Но Энтони не ответил ей. В данный момент он даже брезговал пожать ее ладонь. Он лишь нервно улыбнулся и, высвободив свою ладонь, сделал вид, будто сбивает несуществующие пылинки со своего сюртука.

На лице леди Крэнфорд появилась болезненная улыбка, а на ее глаза навернулись слезы, но она отчаянно не хотела уронить себя в глазах сына еще больше, а поэтому вновь отвернула от него лицо и перевела взгляд на шумную улицу.

Вивиан с удовольствием следила за вежливой перепалкой кузена и тетки, но, заметив слезы на глазах последней, даже почувствовала к ней жалость. Несмотря на то, что девушка не питала любви к сестре своей матери, ее сердце не было наполнено жестокостью к ней. И, если сперва Вивиан хотела гневно отчитать ее за ужасные слова, сказанные в адрес Шарлотты, то сейчас она была удовлетворена тем, как это сделал Энтони, и решила, что для тети Беатрис это стало жестоким, но справедливым наказанием, и бросать в нее новые стрелы больше не требовалось.

После этой сцены в экипаже повисло тяжелое молчание, и в такой же тишине, по приезду в Гринхолл, Крэнфорды и Вивиан разошлись по своим покоям.

Встретив в коридоре дворецкого мистера Брауна, девушка велела послать за Джейн, а когда та появилась в ее покоях, первым, что услышала горничная было:

— У меня есть для тебя задание, — с хитрой улыбкой сказала ей Вивиан. — Я знаю, как любит сплетничать между собой прислуга богатых домов, поэтому, прошу тебя, моя дорогая Джейн: выясни все, что сможешь про семейство Сэлтонов, и особенно про мистера Сэлтона.

— Что за мистер Сэлтон, мисс Вивиан? — удивилась та, впервые услышавшая это имя. — Ваш новый поклонник?

— Если бы! — со смешком ответила ей та. — Увы, я почти ничего о нем не знаю, но скоро, с твоей помощью, он будет у меня как на ладони!

Как обычно бывает после ужасной вечерней духоты, ночью разбушевалась настоящая гроза с громом и молниями, но Вивиан спала сладко и беспробудно до самого утра: она с детства любила грозы и считала их наилучшими колыбельными. Поэтому, когда Джейн, как обычно разбудила ее рано утром, она чувствовала себя выспавшейся и отдохнувшей, а ее расположение духа было на редкость прекрасным.

— Вы улыбаетесь, мисс Вивиан! — тоже с улыбкой заметила Джейн, наливая в ладони подруги воду для умывания.

— О, я ужасно заинтригована! — умыв лицо, воскликнула та и, промокнув влажную кожу мягким полотенцем, добавила: — Вчера я чувствовала себя такой усталой, что не успела рассказать тебе: помнишь я спросила тебя, не знакомо ли тебе имя Сэлтонов?

— Помню, а как же!

— Так вот, я обещала заехать к ним сегодня. Их дочь Шарлотта — неловкая любительница сдобы, но мне кажется, у нее доброе сердце. Они лишь недавно переехали в Лондон, и у этой девушки нет ни одной подруги.

— Найдет, — деловито отозвалась на это Джейн, помогая Вивиан надевать утреннее белое платье.

— И еще, вчера я видела в парке эту крысу де Круа под руку с моим герцогом… О чем это я? Он не мой! Увы, не мой! — горько рассмеялась Вивиан, вспоминая, какая гордость блестела в глазах француженки, и с каким надменным величием она цеплялась за локоть герцога Найтингейла. — Как ты думаешь, он женится на ней? Возможно, она все же сумеет заставить его сделать ее герцогиней?

— Ха! Да никогда! — презрительно фыркнула в ответ Джейн. — Как я уже сказала: он для нее слишком чистой породы. Вот у вас бы все получилось… Да, мисс Вивиан, все хотела вас спросить: почему вы вдруг выходите за этого толстосума Дэрбинелла? Я-то была уверена, что мы с вами переедем в поместье Найтингейлов!

— Мне пришлось, — поморщилась Вивиан. — Но, прошу, не разбивай мне сердце вопросами о нем…

— Не буду. Простите, если обидела вас, — поспешила сказать Джейн, но Вивиан тут же весело хлопнула в ладоши и засмеялась:

— Уверена, моя тетка лишится сознания, когда узнает, что я поехала к Сэлтонам! Представляешь, она хотела запретить мне это, но мой кузен сумел поставить ее на место!

— Хм! — только и ответила Джейн. — А теперь садитесь, сделаем вам прическу. Вам как обычно?

— Нет, сегодня особый день, поэтому смастери что-нибудь особенное, — хихикнула Вивиан. — И, пожалуйста, не забудь расспросить прислугу о Сэлтонах. Это очень важно!

Ровно в семь Вивиан появилась на Южном балконе, но, к ее огромному удивлению, за столом, накрытым к завтраку, она обнаружила лишь Энтони.

— Неужели тетушка сегодня опаздывает? — невинным тоном спросила она кузена, читающего свежую утреннюю газету.

— Эмили передала, что матушке нездоровится, — сообщил тот и тут же отложил газету в сторону, чтобы полюбоваться свежей чистой красотой кузины.

Эмили не солгала: леди Крэнфорд всю ночь мучилась от кошмаров, в которых ей не давало покоя, мучило прошлое, заставляя просыпаться в холодном поту. Утром же она не смогла подняться с постели из-за усталости и сейчас крепко спала, приняв перед этим чашку ромашкового чаю.

После завтрака Вивиан пожелала кузену хорошего дня и поспешила в свои покои, чтобы сменить наряд: ей не терпелось надеть новое синее платье, сшитое для нее в мастерской миссис Бри. Это платье из синего как небо муслина достаточно долго ждало своего часа, и вот, дождалось: Вивиан, похожая на русалку, гуляла в нем по саду, со скукой ожидая ежедневного визита ее жениха, после которого могла взять экипаж и поехать к Сэлтонам. Из ее головы все никак не уходили догадки о том, отчего ее тетка так не желала иметь с этим семейством ничего общего. Но ведь было очевидно, что до вчерашнего вечера миссис Сэлтон и ее дочь были не знакомы с тетей Беатрис, а значит, дело было в мистере Сэлтоне.

«Кем может быть этот мужчина? Бывшим любовником? Но он исчез из Лондона еще до ее замужества… Нет, нет, он как-то связан с моей матерью! Должно быть, он любил ее, но она выбрала моего отца, и это заставило его уехать… А моя тетка лишь напоминает ему об этом своим родством с ней. И все же, подожду, пока Джейн раздобудет для меня хоть какую-нибудь информацию о нем» — решила Вивиан и тут же услышала позади себя тяжелые шаги своего грузного жениха.

Выслушав очередные воды восхищения своей внешности, девушка терпеливо побеседовала с женихом, с улыбкой приняла в подарок дорогой жемчужный браслет, а затем мягко, но настойчиво намекнула ему о том, что ему следует устроить огромный прием в честь их помолвки, на что он, естественно, сразу дал свое согласие. Уже через полчаса Вивиан провожала мистера Дэрбинелла к его карете, так как прямо сообщила ему, что желает посетить новую подругу и не желает опаздывать, а тот так боялся неудовольствия своей юной прекрасной невесты, что не смел возразить и послушно поехал обратно в свой банк.

«Пусть этой француженке достанется герцог Найтингейл… Мой верный песик ничем не хуже его, а даже лучше: уверена, с его характером герцог не позволит этой крысе совать свой нос в его кошелек, а я же могу черпать деньги из кошелька мистера Дэрбинелла сколько душе угодно» — с удовлетворением подумала Вивиан, садясь в экипаж Крэнфордов и не забыв взять с собой шляпку и белый ситцевый зонтик, ведь после достаточно холодной, наполненной грозой ночи, в городе вновь установилась жара. Еще с утра посыльный мистера Сэлтона передал Вивиан красивую открытку с адресом и пожеланием бодрого дня, поэтому кучер Мэтью знал, куда ему следовало отвезти юную госпожу.

Сидя в экипаже, скрывая лицо под тенью зонтика и наблюдая за шумными, полными жизни улицами, Вивиан размышляла о том, как в один миг из провинциальной девушки вдруг превратилась в модную лондонскую модницу, и о том, почему же она, имевшая такой успех на балу леди Мальборо, до сих пор не была приглашена ни в одно семейство, ни одной девушкой, которая могла бы стать ей подругой. Девушка считала, что всему виной были старые слухи о скандале, порочащем имя ее матери, но она ошибалась: причиной такого холодного к ней отношения со стороны представителей высшего света была ее внешность. Красота огненноволосой и зеленоглазой мисс Коуэлл была настолько впечатляющей, что ни одна девушка не желала иметь ее подругой, чтобы не выглядеть бледной маргариткой рядом с яркой страстной розой.

«Ни одного приглашения! — недовольно подумала Вивиан. — Словно я не присутствовала на балу леди Мальборо! А этот герцог? Ха! Говорил, что не питает к той крысе никаких чувств, а сам уже под ее каблуком! Не буду удивлена, если скоро объявят об их помолвке… И как жаль, что я уже успела почувствовать к нему что-то… Что-то странное, неведомое мне ранее. Но поздно жалеть: скоро я стану богатой миссис Дэрбинелл, и они будут горды мной… И мне не следует огорчаться по поводу этих высокосветных девиц! Подумаешь! Зато мисс Сэлтон так обрадуется моему визиту!»

Вскоре экипаж подъехал большому трехэтажному особняку с высокими белыми колоннами, что делало его похожим на древнегреческий храм.

«Эти Сэлтоны просто богачи!» — невольно пронеслось в разуме гостьи, когда она, покинув экипаж, быстрым любопытным взглядом прошлась по дому семейства.

— Мисс Коуэлл! Вы здесь! Я так рада! — вдруг услышала она громкий крик Шарлотты, заставивший ее вздрогнуть от неожиданности, и из дома навстречу ей выбежала раскрасневшаяся мисс Сэлтон, одетая в милое голубое платье.

— Доброе утро, мисс Сэлтон, — с теплой улыбкой на лице сказала ей Вивиан. — Какой красивый у вас дом! Он навевает мысли о мифах Древней Греции…

— О, дорогая мисс Коуэлл, прошу, не держите на меня зла! — вдруг громким шепотом перебила ее Шарлотта. — Я не знала, что она приедет! Я не приглашала ее! Я помню, что она вам не по душе, но…

— Мисс Коуэлл! Какое замечательное на вас сегодня платье! — вдруг послышался рядом с ними знакомый Вивиан и такой неприятный для нее голос. — И откуда у нищей бесприданницы такие средства? Должно быть, вам пришлось продать душу Дьяволу, чтобы позволить себе это синее муслиновое чудо?

Глава 22

О, том, что весь Лондон знал ее положение, не было известно лишь самой миссис Коуэлл, ведь ее заклятый враг мадемуазель де Круа, желанная гостья многих знатных семей, уже постаралась раздобыть о Вивиан нужные ей сведения, и для этого не побрезговала подкупить одну из горничных Гринхолла, которая рассказала француженке все, о чем сплетничали в доме Крэнфордов. К счастью, это предательство случилось до того, как мистер Дэрбинелл сделал Вивиан предложение, иначе, об этом событии уже знала бы вся огромная столица.

Услышав слова мадемуазель де Круа, Вивиан побледнела, и в ее груди разлился могильный холод: откуда этой мерзкой крысе известно о том, что за ней не дают приданого? Кто разболтал ей об этом? Неужели у нее появился новый враг, или кто-то из завистниц Кэстербриджа продал ей эту информацию?

Ведь, хоть она и была популярна в родном городе, но все девицы на выданье тихо ненавидели ее за то, что богатые джентльмены города сватались к ней, а не к ним, а эта Вивиан еще и отвечала одними отказами, вот уж выскочка! Разбила столько сердец, а сама не имеет за душой ни цента!

И все же, Вивиан не была бы собою, если бы моментально не согнала со своего лица бледность и не ответила сопернице красивым фальшивым смехом.

— О, бедная мадемуазель так боится меня, бесприданницу, что даже засунула свой длинный завистливый носик в мои дела? — невинным тоном, которым люди обычно обращаются к любимым собачкам, сказала Вивиан француженке и, подойдя к ней, элегантно захлопнула свой зонтик прямо перед ее носом.

Мадемуазель де Круа невольно отпрянула назад и наступила на подол своего же бледно-желтого платья, но сумела устоять на ногах и с кривой усмешкой смело взглянула в зеленые глаза Вивиан. Но та очаровательно улыбалась и тоже не сводила пристального взгляда с соперницы: «французская крыса» подумала, что сумела ранить ее душу? Ха! В этот раз Вивиан знала, что за черная душа эта заморская красавица, и не собиралась щадить ее, ведь знала, что та желает растоптать и унизить ее перед всем Лондоном.

Но истина гласит: если не желаешь своего падения, прими новость о ней достойно и элегантно.

— Ну что вы, мисс Коуэлл, вы мне не ровня, так с чего бы мне бояться вас? — спокойным тоном сказала Люси де Круа, словно не обратив на свою неловкость никакого внимания. — Скоро наш общий знакомый герцог Найтингейл попросит моей руки, и, несмотря на то, что ваше происхождение и социальный статус намного ниже моего, я обещаю прислать вам приглашение на свадебную церемонию и само празднество. Только прошу, не рыдайте слишком громко, смотря на то, как этот знатный богатый джентльмен становится моим законным супругом.

— О, я с удовольствием приму ваше приглашение, мадемуазель, и даже буду осыпать вас лепестками роз, — сладким голосом бросила на это Вивиан. — Надеюсь только, вас, вашего супруга, и ваших родителей не прогонят из Англии за шпионаж во благо вашего самозванца-императора Бонапарте, ведь, как говорят слухи, вы были помолвлены с одним из его офицеров?

Теперь побледнела француженка: она считала, что об этой постыдной помолвке никогда не узнают в Англии, а эта рыжеволосая ведьма так открыто бросила ей это в лицо, да еще и в присутствии третьего лица.

— Эта помолвка была разорвана мною же, — желая оправдаться, сказала Люси, но не для того, чтобы убедить в этом Вивиан, но, чтобы уверить в этом мисс Сэлтон.

— Конечно, вы разорвали ее: вам пришлось бежать из Франции, поджав хвостик после того, как ваш отец предал своего собственного властелина, — с улыбкой согласилась Вивиан. — А может, этот офицер был не так богат как герцог Найтингейл, за которым вы бегаете, как охотник с ружьем за невинной ланью?

Бедная мадемуазель де Круа едва не воскликнула: «Mon Dieu! Кто посмел рассказать вам об этом?», но вовремя сдержалась. Ах, если бы она только знала о том, сколько тайн ее прошлого стало явным, благодаря дружбе между ее служанкой Мишель и сестрой верной Джейн Энни!

Переводя удивленный взгляд с мадемуазель де Круа на мисс Коуэлл и обратно, неискушенная интригами мисс Шарлотта Сэлтон не могла понять, обмениваются те любезностями или колкостями? Тон обоих был спокойным и даже дружелюбным, и их общение напоминало обычную беседу двух давних подруг, и все же, между ними стоял холод. Несмотря на их лучистые улыбки, Шарлотта чувствовала, что девушки явно недолюбливают друг друга. Да и ведь Вивиан вчера открыто заявила Шарлотте о том, что на дух не переносит эту французскую красавицу.

— Прошу прощения за то, что прерываю вашу милую беседу, — робко пролепетала мисс Сэлтон, отчаянно желая остановить эту неприятную для нее сцену. — Мадемуазель де Круа уже прошлась со мною по дому и саду, но мисс Коуэлл еще не имела такой возможности… Мисс Коуэлл, не окажите ли мне честь?

— Это так мило с вашей стороны, мисс Сэлтон, — тепло отозвалась на это Вивиан: несмотря на то, что у нее в запасе было много колкостей для соперницы француженки, при взгляде на Шарлотту она поняла, что, сама того не желая, поставила ее в неловкое положение. — Я с удовольствием ознакомлюсь с вашим домом, а ваш сад, уверена, не уступает красотой саду моей тетушки.

— А вы, мадемуазель де Круа, не желаете ли пройтись с нами? — вежливо спросила Шарлотта, в душе молясь о том, чтобы та ответила «нет»

— Увы, дорогая мисс Сэлтон, я вышла лишь на минуту, чтобы поприветствовать мисс Коуэлл, — ответила француженка. — Я обещала вашей матери посмотреть написанные ею картины, и мне нужно возвратиться в дом.

— О, у моей матери настоящий талант к живописи, и я надеюсь, что вы найдете ее картины интересными! — обрадовавшись такому повороту событий, воскликнула Шарлотта и, подойдя к Вивиан, без спроса взяла ее под локоток. — Пойдемте же, мисс Коуэлл! Начнем, пожалуй, с сада… Если вы не против, конечно!

Вивиан с готовностью положила свою ладонь на лежащую на ее локте ладонь Шарлотты Сэлтон, и девушки, повернув спины к мадемуазель де Круа, медленно пошли по узкой, вымощенной камнем дорожке, ведущей в сад, находящийся за домом.

Француженка презрительно сузила глаза, насмешливо усмехнулась и направилась в дом.

«Какая парочка! Нищая бесприданница и неказистая толстуха! — подумала она, с милой улыбкой представ перед хозяйкой дома, которая тотчас же повела ее в свою мастерскую. — И зачем только я согласилась на предложение этой миссис Сэлтон? Картины! Да плевать мне на них! Лучше бы мне сейчас идти рядом с теми двумя глупыми гусынями, чтобы они не смели сплетничать обо мне и моей семье! Уверена, рыжая ведьма желает настроить Шарлотту против меня… Но, Боже, ведь мисс Коуэлл была приглашена, а мы с отцом и матерью приехали без приглашения и лишь потому, что наши отцы как-то ужинали вместе в Вене! — Эта мысль привела мадмуазель в замешательство, ведь она вдруг поняла, что Вивиан уже завладела вниманием мисс Сэлтон, да и та совсем не скрывала этого. — И моя помолвка… Эта рыжая знает! Но, мой Бог, кто мог рассказать ей? Неужели она подкупила кого-то из моих слуг? Хотя, она так бедна, что вряд ли имела такой шанс… Что еще ей известно? Ненавижу ее! Но герцог мой! Мой!»

— Она считает, что герцог Найтингейл женится на ней! — со смешком воскликнула Вивиан, перед этим коротко, но в красках рассказав Шарлотте, почему именно она так невзлюбила эту француженку.

— Увы, я еще не имела чести встретить его, — сказала на это мисс Сэлтон. Она шагала рядом с красавицей мисс Коуэлл и чувствовала себя самой счастливой девушкой в мире. — Что представляет из себя этот джентльмен?

— Он великолепен, — мечтательно протянула Вивиан, но затем горько улыбнулась. — Слишком великолепен, чтобы обратить внимание на меня… Вы же слышали эту змею, мисс Сэлтон: за мной не дают приданого.

— Но почему? — искренне удивилась Шарлотта, невольно окинув взглядом свою собеседницу и ее дорогое красивое платье. — Вы так роскошно одеты, что я никогда не сказала бы о том, что вы бесприданница!

— Платье, моя дорогая мисс Сэлтон, — простая необходимость, — вздохнула Вивиан. — Да и все мои красивые платья, перчатки и шляпки вряд ли прельстят такого мужчину, как герцог Найтингейл.

— Мне так жаль, мисс Коуэлл…

— Вивиан, вы можете звать меня Вивиан.

— О, Вивиан, а я для вас просто Шарлотта!

— Какое красивое у вас имя, Шарлотта, — искренне сказала Вивиан. — И, прошу, не жалейте меня, потому, что, несмотря на то, что мои родители не могут дать за мной приданое, скоро состоится моя свадьба с одним из богатейших банкиров Англии.

— Какая прелесть! — громко воскликнула Шарлотта и сильно сжала локоть новой подруги. — Свадьба! Это так…

— Ради Бога, потише! — поспешно шикнула на нее Вивиан и, чтобы смягчить свою фразу, тихо добавила: — Это большой секрет! Об этом знают лишь моя тетя, мой кузен, и теперь вы, поэтому, умоляю… — Она с улыбкой прижала у губам указательный палец.

Шарлотта слегка зарделась, но издала счастливый смешок: она была так рада, что Вивиан смогла сделать хорошую партию!

— Надеюсь, и я когда-нибудь выйду замуж за достойного джентльмена, — с широкой улыбкой сказала она, но на ее чело тотчас легла тень. — Увы, пока никто не просил моей руки и даже не оказывал мне признаки внимания… Отец дает за мной богатое приданое… Кажется, в английских фунтах это будет около пятидесяти тысяч… И все же, никто… Никто! Ни один джентльмен не обращает на меня внимание!

«Пятьдесят тысяч фунтов стерлингов? Ее отец, должно быть, несметно богат! Это ведь такая огромная сумма!» — глубоко удивилась Вивиан, но посчитала бестактным расспрашивать Шарлотту на эту тему.

Но ей и не стоило! Мисс Сэлтон настолько доверяла и восхищалась ей, что готова была поделиться с ней всем. К тому же, полная радости оттого, что она приобрела новую подругу, Шарлотта отчаянно желала поведать ей о своем несчастье.

— …И это одна из причин, почему мы переехали в Лондон, — доверительным тоном продолжала свой рассказ Шарлотта. — В Копенгагене мы были популярны, но не благодаря мне, а моей матери. Она талантливая художница, и две ее картины даже украшают галерею королевского дворца… Но даже это не помогло мне найти жениха! Тогда отец предложил переезд в Лондон… Что мне было терять, дорогая Вивиан? — Девушка глубоко вздохнула. — Я знаю, что некрасива… Бог свидетель, я бы все отдала лишь за каплю вашей красоты! Но, умоляю, не думайте, что я завидую вам! Наоборот, я восхищаюсь вами! Но иногда я думаю, будь я хотя хоть немного красивее, моя жизнь была бы не такой безрадостной…

— Нет, нет, прекратите такие речи! — решительно остановила ее Вивиан, пораженная ужасной самокритикой мисс Сэлтон: было очевидно, что девушка считала себя виноватой в том, что не имела красивую внешность! — Шарлотта, красота увядает, как цветы, а доброе сердце, живые глаза и красивая улыбка остаются навсегда! Не буду лгать вам и говорить, что вы писаная красавица, но, поверьте, таких прекрасных глаз я не видела ни у кого! Такие яркие, живые, добрые глаза! — Она сильно сжала ладонь девушки и с отчаянием в голосе добавила: — И, дорогая Шарлотта, я скажу вам одно: я предпочла бы отдать мою красоту за то, чтобы моя семья никогда не испытывала финансовых трудностей… Но Господь дал мне эту внешность и ввергнул меня в нищету, и теперь мне приходиться продавать… Какое ужасное слово! Продавать себя мужчине, к которому я не испытываю ничего, кроме отвращения!

Сердце Вивиан сжалось от боли, и на ее глазах выступили слезы отчаяния и осознания того, на что она пошла, ради них. Она осознала и то, возможно, могла бы выйти замуж за небогатого, но красивого молодого мужчину, которого смогла бы потом полюбить, но вместо этого станет супругом омерзительного старого толстосума, постоянно пахнущего потом.

— О, Вивиан, простите, я не желала обидеть вас! — с отчаянием прошептала Шарлотта, и ее глаза тоже наполнились слезами. — Я понимаю вас, прекрасно понимаю… Ваша красота и мое приданое делают нас вещами, товарами… Должна признаться, я даже рада тому, что ни один охотник за приданым не польстился на мои тысячи! И я дала себе и моему отцу слово, что выйду лишь за того, кого полюблю и кто не будет охотиться за моими приданым! Это самая ужасная судьба — стать женой мужчины, которому нужно лишь деньги, которые дает за тобой добрый любящий отец!

— Или стать женой мужчины, которому нужна только твоя красота, — тихо добавила Вивиан и поспешно смахнула слезы кончиками пальцев. — Но вы правы: я не желала бы такой судьбы, как ваша… Но вы только посмотрите на эти цветы! Какие краски! Ах, белые розы! Мои любимые! — Вивиан поспешила сменить беседу в другое русло, и мисс Сэлтон, теперь чувствовавшая стыд за свои откровения и за то, что ненароком заставила мисс Коуэлл прослезиться, была благодарна ей за это.

Когда девушки обошли весь большой сад и дом, миссис Сэлтон позвала их на ланч, на котором также присутствовало семейство де Круа.

Трапеза проходила в большой, богато обставленной столовой, наполненной серебряными столовыми приборами, фарфоровыми тарелками и хрустальными бокалами. Гости и хозяева дома расположились за длинным овальным столом, во главе которого сидел мистер Сэлтон, и прислуга подала к столу роскошные угощения, больше подходящие к ужину, чем к ланчу, однако миссис Сэлтон с добродушным смехом объяснила гостям, что такой ланч принято вкушать в Дании, и что пока она не может отказаться от традиций своей родины.

«О, это заметно, — пронеслось в разуме Люси де Круа, и она бросила мимолетный взгляд на Шарлотту. — На вашей сдобе и запеченной птице вы и ваша дочь сами стали толстыми гусынями!»

— Рад снова видеть вас, мисс Коуэлл, — приятно улыбнулся Вивиан мсье де Круа, много наслышанный об этой «ловкой рыжей бестии» от своей дочери, и который понимал, какую угрозу несла возможному браку Люси с герцогом Найтингейлом эта девушка. Он не мог не отметить, насколько красива была Вивиан, но, зная о том, что она всего лишь бедная родственница богатой графини, не был так уж обеспокоен за будущее своей дочери. Ведь он давал за Люси пятнадцать тысяч фунтов стерлингов — довольно достойное приданое.

— Взаимно, мистер де Круа, — так же приятно улыбнулась ему в ответ Вивиан, совершенно не обольщаясь насчет его отношения к ней.

Правило вежливости на то и существуют: легально презирать других так, чтобы те знали об этом, но не имели возможности обвинить в том, что их гордости нанесли ущерб. Исключением были беседы между Вивиан и Люси: они открыто метали друг в друга ядовитые дротики, но при этом мило улыбались, словно всего лишь обсуждали погоду.

— Увы, я не знаком с вашими родителями, мисс Коуэлл, но имею огромное желание исправить эту оплошность, — сказал мсье де Круа. — Планируют ли они приехать в Лондон?

— Благодарю вас, сэр, уверена, они посчитали бы за честь свести с вами знакомство, — вежливо ответила на это Вивиан, прекрасно понимая, что тот пытался выведать новую информацию о ее семье. Значило ли это, что де Круа могли узнать лишь о том, что она бесприданница? — Но моя мать умерла, когда я была маленькой девочкой, а отец живет в Кэстербридже. Насколько я помню, он не изъявлял желание приехать в столицу, сэр.

«Как странно и смешно! Тетя Беатрис ни разу не спрашивала меня об отце, и вообще ни разу не интересовалась моим прошлым, а этот француз так искусно принялся выпытывать мои тайны! К счастью, о том, что я родом из Кэстербриджа, обществу Лондона стало известно еще на балу леди Мальборо. Это семейство просто выводит меня из себя! Мерзкие французы!» — едва заметно улыбаясь, подумала девушка и сделала глоток холодного лимонада, такого желанного напитка в эту летнюю жару.

— О, печально слышать о смерти вашей матушки. Но что ваш отец? Чем он занимается? — вновь задал вопрос отец Люси.

«Господь Всемогущий, он не умолкает! Месье, дайте же мне спокойно потрапезничать! Я ужасно голодна!» — Вивиан накрыла волна раздражения, поэтому она не торопилась прожевать кусочек вкусного мяса птицы и запить его лимонадом, и лишь после этого коротко ответила:

— Он печатает книги, сэр.

— Должно быть, это довольно прибыльное дело, — заметила мадам де Круа, вдруг вмешавшись в беседу.

— Больше интересное, чем прибыльное, мэм, — невинным голоском сказала Вивиан.

Пускай думают, что им вздумается, эти надутые лягушатники!

Сидящие за столом тихо рассмеялись: Сэлтоны добродушно, де Круа — фальшиво.

— Мисс Коуэлл, не желаете ли попробовать брусничного соку? — мягко обратилась к девушке хозяйка дома. — Брусника полезна для здоровья, и я пью по два стакана в день, по назначению моего лечащего врача.

— Я люблю бруснику, мэм, — живо откликнулась Вивиан. — И от брусничного соку не откажусь!

Мисс Сэлтон дала прислуживающей за столом девушке знак, и та подошла к Вивиан и налила в высокий чистый стакан свежего брусничного соку.

— Благодарю, — вежливо сказала горничной Вивиан и, взяв стакан, повернулась в пол-оборота к окну, за которым ярко светило солнце, и подняла стакан на уровень своих глаз. — Какой красивый цвет! Такой яркий! Как он играет на солнце!

— О! А вот и наш кот Фешкен! — вдруг громко воскликнула Шарлотта.

— Кот? О, я обожаю котов! — Вивиан резко обернулась назад, и содержимое ее стакана тотчас оказалось на красивом бледно-желтом платье сидящей на соседнем стуле мадемуазель де Круа.

Глава 23

— Non! Non! Non! — только и смогла пролепетать бедная француженка и, схватив со стола большую белую салфетку, принялась вытирать лицо и зону декольте: неловкость Вивиан была так велика, что злополучный брусничный сок осыпал мадемуазель брызгами с головы и до самых колен, отчего ее платье покрылось большими розовыми пятнами.

— О, Матерь Божья, прошу, простите меня, мисс! — выдохнула Вивиан и прижала ладонь к губам, всем своим видом показывая, что ужасно сожалеет о содеянном.

— Бедная мисс де Круа! Приказать прислуге принести вам влажное полотенце? — тут же решительно сказала миссис Сэлтон, поднимаясь из-за стола.

— Люси, дорогая, ты в порядке? — одновременно с хозяйкой дома обеспокоенно спросила свою дочь мадам де Круа.

— Простите, простите меня! Это была случайность, трагическая случайность! — прижав ладони к груди, воскликнула виновница всеобщей паники.

— Не печальтесь, мисс Коуэлл, это может случиться с каждым, — деловито произнес мсье де Круа и, торопливо осушив остатки лимонада в своем стакане, поднялся из-за стола и подошел к своей дочери. — Не беспокойся, дорогая, это всего лишь платье.

— Мое любимое платье! — прошептала Люси и подняла взгляд на Вивиан. — Вам следует быть осторожней, дорогая мисс!

— О, это все моя неуклюжесть! Вы знаете, на балу герцогини Мальборо я умудрилась пролить на мое платье бокал красного вина, и мне срочно потребовалась замена, — доверительным тоном сказала на это Вивиан. — Умоляю, мисс де Круа, не держите на меня зла! Я сегодня сама не своя!

«Мой шелк! Эта неуклюжая курица сделала это нарочно! Бесстыжая интриганка!» — пронеслось в разуме Люси, но она прекрасно владела собой и не позволяла эмоциям вырваться наружу: она была слишком хладнокровной и слишком дорожила своей репутацией, чтобы обвинить соперницу в ее злодеянии. И она как никто другой знала, что никто не поверит ей в том, что всегда улыбающаяся мисс Коуэлл могла сделать такую пакость, ведь тогда, на балу в доме Мальборо, Вивиан оказалась в такой же ситуации. Мадемуазель де Круа знала: это была месть. Тонкая, красивая месть, которую она не смогла предусмотреть, заняв место за столом рядом с соперницей… Хотя, нет, это Вивиан заняла место рядом с ней, ведь Люси присела на свой стул первой.

— Это я во всем виновата! Это я отвлекла мисс Коуэлл! Мне не следовало так громко радоваться появлению Фешкена! — сокрушалась мисс Сэлтон. — Ах, это все моя вина!

— Нет, нет, это мне следовало быть более осторожной! — поторопилась сказать ей Вивиан: то, что Шарлотта думала, будто она стала виновницей произошедшего, было на ее совести. — Это я пролила сок на мисс де Круа! Я такая неловкая!

— Теперь не стоит вспоминать, кто виноват, а кто нет, все уже случилось, — сдержанным тоном сказала Люси, положив салфетку на стол и поднимаясь из-за стола.

— Позвольте мне принести свои извинения, — мягко улыбнулся девушке мистер Сэлтон. — Как жаль, что наше приятное общение было прервано такой неприятностью.

«Неприятностью! Слепые кроты! А эта толстуха со своим котом?! И только посмотрите на эту рыжую змею! Делает вид, будто сожалеет! Актриса дешевого театра!» — со злостью на семейство Сэлтон и Вивиан, подумала мадемуазель де Круа, сохраняя спокойный и дружелюбный вид. Она знала, что ее отец желал дружбы с богатым мистером Сэлтоном, но отныне на дух не переносила Шарлотту, подружиться с которой было приказом ее родителей.

— И я приношу свои извинения, но, кажется, нам необходимо покинуть вас: моей дочери нужно срочно сменить наряд, — вежливым, но твердым тоном сказал хозяину дома мсье де Круа, подавая руку Люси.

— О, конечно, конечно! — громко сказала миссис Сэлтон. — Мы не будем вас задерживать, но надеемся увидеть вас в субботу, на нашем званном вечере!

— Мы приедем, — коротко бросил мсье де Круа, и семейство французских гостей покинуло столовую. Проводить их до кареты вышли и Сэлтоны с Вивиан.

— Я недооценила вас, — тихо сказала Люси, приблизившись к сопернице.

— О, с этим я совершенна согласна, — улыбнулась ей та.

— Что ж, вы и эта толстая уродина Шарлотта так подходите друг другу. — Мадемуазель де Круа злорадно улыбнулась и, обернувшись, чтобы продолжить путь к карете, встретила изумленный взгляд мисс Сэлтон, которая услышала ее нелестные слова в свой адрес.

Глаза Шарлотты наполнились слезами, но Люси лишь холодно взглянула на нее и пошла дальше.

— Не плачь, Шарлотта, — взяв подругу за руку, тихо и нежно сказала ей Вивиан. — Эта особа возомнила себя самой прекрасной девушкой в мире… И она не права: ты очень мила! Теперь ты понимаешь, почему я никогда не стану ее подругой?

— И я, Вивиан! И я! — с чувством прошептала мисс Сэлтон.

В этот день сердце Шарлотты разбилось и исцелилось одновременно, и она поняла, что мадемуазель де Круа не было места ни в ее жизни, ни в ее доме. Но мысль о том, что эта бессердечная девушка вновь появится в Лилехус («Маленький дом» по-датски) в субботу ввергла ее в уныние.

— Вивиан, умоляю, в субботу не оставляй меня одну! — обреченно попросила она подругу, когда та уже села в свой экипаж, чтобы ехать домой.

— Не беспокойся, милая, мы будет втроем: ты, я и ваш рыжий красавец Фешкен, — улыбнулась ей Вивиан. — И, прошу, не думай больше о той змее. Она не достойна того, что мы даже вспоминали о ней. Но мне пора ехать! Увидимся в субботу, дорогая Шарлотта!

«Она такая смелая! Как умело она противостояла этой Люси! — восхищенно подумала мисс Сэлтон и помахала вслед удаляющемуся от нее экипажу. — Господь, ты дал мне в подруги самую прекрасную твою дочь! Она такая славная, моя Вивиан!»

Проводив подругу, девушка медленно побрела к дому. Она уже скучала по блистательной доброй Вивиан и не могла дождаться субботы, чтобы вновь увидеть ее.

«А может, приехать к ней завтра? Она пригласил меня… Нет, нет, это дом ее тетушки, а эта леди показалась мне такой холодной и строгой! Буду ждать субботы» — решила она.

Первым, кого увидела Шарлотта, войдя в свой красивый большой дом, был ее любимец — четырехлетний длинношерстный кот Фешкен («Персик» по-датски), и, взяв его на руки, девушка погладила его голову и задумчиво направилась в свою комнату.

— Мисс Коуэлл уехала? — вдруг раздался за ее спиной голос отца.

Шарлотта машинально обернулась.

— Да, папа, ее ждут к ужину, — с улыбкой ответила она. — Она такая прелесть! А эта француженка была такой грубой и невежественной!

— Мисс де Круа была груба с тобой, мое сокровище? — нахмурился мистер Сэлтон.

— Не со мной, папа, а с Вивиан, — сказала на это Шарлотта, нарочно скрыв от него, какие слова в ее адрес были обронены французской красавицей.

«Да она вовсе и не красавица! Вивиан куда красивее ее!» — довольно подумала она, ласково гладя своего кота.

— Я не заметил этого… Жаль, что ланч был сорван. — Мистер Сэлтон подошел к дочери и тоже погладил Фешкена. — Скажи мне, милая, мисс Коуэлл не рассказывала тебе о своем кулоне с птицей?

— О, мы даже не затрагивали эту тему… Тебе хочется узнать о кулоне, папа? — удивилась Шарлотта. — Неужели он настолько тебе понравился?

— Да, милая, мне показалось, что такой же или подобный этому будет красиво смотреться на твоей шее, — ласково улыбнулся мистер Сэлтон и поцеловал высокий белый лоб своей дочери. — Мисс Коуэлл не сказала, приедет ли ее тетя и кузен на наше празднество?

— Она сама не знает, но обещала поговорить с тетей еще раз… А мистер Крэнфорд должен приехать… И, кажется, ты собирался выслать приглашение и семейству его невесты? — Шарлотта слегка зарделась при мысли о молодом Энтони Крэнфорде, но теперь, когда она знала о том, что скоро он женится на мисс Леншер, для нее он стал всего лишь кузеном ее подруги Вивиан. И все же, образ этого темноволосого красавца не покидал ее мысли, но как бы она желала избавиться от этого наваждения!

— Уехала?

— Да, мисс.

— Когда? Куда?

— После ланча, мисс. Но куда, увы, сказать не могу.

— Что ж… Но, возможно, она оставила мне записку?

— Вам нет, мисс, но приказала передать письмо мистеру Крэнфорду.

Вивиан усмехнулась: ах, тетушка! Так внезапно исчезла и не оставила ей и пары строк! Должно быть, непослушание и ее визит к Сэлтонам так огорчили тетю Беатрис, что она решила наказать племянницу нарочным молчанием?

— Хорошо, мистер Браун. Мистер Крэнфорд уже вернулся? — поинтересовалась она: несмотря на внешнее равнодушие, ей очень любопытно было узнать, куда уехала ее тетя, и она желала попросить кузена открыть ей эту тайну.

— Да, мисс. Он приехал немногим раньше вас. Передать ему что-нибудь? — вежливо осведомился дворецкий.

— Не могли бы вы передать ему, что я желала бы прогуляться с ним по саду?

— Как скажете, мисс. Ужин состоится в обычное время, если, конечно, мистер Крэнфорд не прикажет перенести его.

— Прекрасно. Благодарю вас, мистер Браун. Но, прошу, не мешкайте и передайте моему кузену, что я жду его у калитки в сад.

Мистер Браун поклонился мисс Коуэлл и молча удалился. Эта прелестная девушка была ему по душе, а тот факт, что она приходилась родной племянницей его горячо любимой хозяйке леди Крэнфорд, придавало ей особую значимость, хоть он и прекрасно знал о том, что в этом доме она проживает на правах бедной родственницы.

Энтони появился у входа в сад тотчас, как получил от дворецкого просьбу Вивиан. Проведя день со своей невестой, которая только и делала, что ворковала насчет их будущей свадьбы, молодой человек нуждался в глотке свежего воздуха, которым была для него его кузина. Он желал увидеть ее, желал, чтобы ее ладонь легла на его локоть.

Вивиан встретила его своей широкой очаровательной улыбкой, которая тут же заставила его позабыть о тягостных часах, проведенных в доме Леншеров.

— Я пролила на платье мадемуазель де Круа стакан брусничного сока! — со смешком довольно сказала девушка. — Вы бы видели ее реакцию, дорогой кузен! Non! Non! Non! Ах, это была просто великолепная картина!

— Как? Мисс Сэлтон пригласила и ее? — улыбнулся на это Энтони, подходя к Вивиан и подставляя ей свой локоть, на который она тут же положила свою руку, увы, вновь облаченную в белый шелк перчатки.

— Нет, нет, это наглое семейство приехало без приглашения, а Сэлтоны такие душки, что просто не могли не принять их! — хихикнула Вивиан, проходя в сад.

— Вижу, вы замечательно провели время?

— О, просто волшебно! А вы, Энтони? Как прошла ваша встреча с мисс Леншер?

— Мы обсуждали нашу свадьбу. Никогда не думал, что для бракосочетания требуется столько приготовлений, — честно признался тот.

— Мистер Браун сказал, что тетя Беатрис уехала? Куда? — прямо спросила девушка.

— К подруге за город, — коротко ответил ей Энтони. — Она написала, что жаркий пыльный воздух Лондона заставляет ее страдать от мигреней.

«Так я и поверила! Лишь стоило Сэлтонам показаться ей на глаза, как ее тут же начали мучить мигрени!» — насмешливо подумала Вивиан, но не стала делиться с кузеном своими подозрениями, желая сперва получить от Джейн информацию об этом семействе.

— Как жаль… Надеюсь, за городом ей станет легче, — невинно произнесла она. — В субботу Сэлтоны устраивают званный ужин. Вы поедете со мной?

— Это через четыре дня… Весьма короткий срок, чтобы обдумать это предложение.

— Это все мисс Сэлтон… Это она попросила своего супруга устроить званый вечер. Но, умоляю вас, пообещайте мне, что поедете со мной!

— Разве я могу отказать вам, дорогая Вивиан? — Энтони тихо рассмеялся своим красивым смехом.

Приближалась суббота, а от леди Крэнфорд не пришло ни весточки. Зато в пятницу Вивиан получила первое и такое долгожданное письмо из Кэстербриджа и, запершись в своих покоях, прочла его, а затем поднесла и прижала его к губам. Ее сердце наполнила необычайная гордость: они были рады!

Встав с кровати, она подошла к окну и принялась перечитывать драгоценные строки, и ее лицо вновь осветила улыбка.

«Дорогая Вивиан, мы рады слышать, что ты прекрасно устроилась в Лондоне. Жаль, что твоя тетя оказалась такой жестокосердной женщиной! Но ты всегда была сильной духом и справишься со своей неприязнью к ней. Когда ты чувствуешь себя униженной, или, если эти заносчивые Крэнфорды расстроят тебя, вспомни о том, что здесь, в Кэстербридже, два человека любят тебя и гордятся тобой. От тебя зависит наше будущее, от тебя одной, моя дорогая девочка. Мы с превеликой радостью читаем каждое твое письмо, и твой дорогой Ричард…»

Стук в дверь грубо заставил девушку прервать чтение, и она торопливо спрятала письмо в большую шкатулку, закрыла ее на ключ, а ключ спрятала под матрас своей кровати. Лишь убедившись в том, что ее тайное послание было надежно спрятано, Вивиан подошла к двери и открыла ее. На пороге стояла Джейн: она держала в руках поднос с ужином, так как ее любимая подруга мисс Вивиан чувствовала себя не совсем здоровой и не собиралась спускаться в столовую.

— Ваш ужин, мисс Вивиан! — просияв, воскликнула Джейн, входя в покои. — И я так рада, что вы наконец-то получили письмо из дома! Ах, этот почтальон! Сказал, что ваше письмо попало к нему еще вчера, но он забыл доставить его вам!

— Ничего, Джейн, главное, мое письмо теперь у меня, — спокойно отозвалась на это Вивиан. — Поставь поднос на столик и присаживайся сама: будем ужинать вместе.

— Нет уж, мисс Вивиан, я же обычная горничная! — тут же зарделась от такой чести верная Джейн.

— Садись, — настойчиво, но с улыбкой повторила ее подруга и тоже подошла к столу, на котором Джейн принялась расставлять тарелки, приборы и красивые свежеприготовленные блюда. — Недаром же я попросила принести еще один набор.

— Ну, это же неприлично, — проворчала себе под нос Джейн. Она уже справилась с заданием и осторожно заняла красивый свободный стул, будто боялась испачкать его своим платьем горничной.

— Брось, моей тети здесь нет, — отмахнулась Вивиан, с готовностью беря в руки большую серебряную ложку. — О, как аппетитно выглядит наш сегодняшний ужин! Боже, я ужасно голодна! Но, скажи, есть ли успехи в нашем маленьком расследовании о семействе Сэлтонов?

— Я как раз собиралась вам рассказать, мисс Вивиан! — Джейн вскочила со своего стула и принялась разливать по глубоким тарелкам благоухающий тыквенный суп. — Я расспросила всех, кого могла, но никто ничего о них не слыхал… Одна только старая карга… То есть бывшая горничная сказала, что раньше мистер Сэлтон жил в Лондоне один, холостяком, женщин к себе не приводил, в любовных отношениях не состоял…

— Как не состоял? — нахмурилась Вивиан: полученная ею информация о загадочном мужчине, заставляющем ее тетю краснеть, разочаровала ее до глубины души. Ведь она надеялась услышать что-то вопиющее! Страстное! А этот мистер Сэлтон оказался самой обычной, даже скучной особой!

— Так эта карга… То есть старуха сказала, — деловито продолжила Джейн. — Ваш суп, мисс Вивиан. Как пахнет! Вот уж повариха наша сегодня постаралась…

— Да, да, моя дорогая, суп пахнет просто восхитительно… Но, прошу продолжай, — торопливо перебила ее Вивиан.

— Да что продолжать? Все, что я узнала, уже вам рассказала.

— Хм! — Вивиан задумчиво принялась вкушать свой ужин.

— А что было в вашем письме, мисс Вивиан? — поинтересовалась Джейн, с наслаждением, ложка за ложкой отправляя в рот суп.

— Да так, обычное письмо из дома, ничего интересного, — пожав плечами, солгала Вивиан. Солгала своей близкой подруге.

Никто, даже Джейн, не должен был знать содержимое этого письма.

— Мистер Дэрбинелл так и не приезжал? — спросила Вивиан, чтобы направить беседу в другое русло.

— Не видела, его, мисс Вивиан.

— Странно. Он не появляется здесь уже три дня… Сегодня четвертый день, — тихо, скорее себе, чем подруге, сказала мисс Коуэлл.

— Приедет. Наверно, у него много дел. Эти банкиры всегда вечно чем-то заняты, — попыталась подбодрить ее Джейн.

— Ты права, моя дорогая подруга! И, уверена, когда он приедет, я снова получу от него какую-нибудь драгоценность! — рассмеялась на это Вивиан. — Но я ему просто так этого не прощу! Сперва пусть попросит у меня прощения за свое отсутствие раз десять!

— Ох, вы жестокая, мисс Вивиан! — хихикнула ее подруга.

— Жестокая? Нет уж, моя наивная девочка! Это называется «флирт». Мужчины любят, когда их немного мучают.

— Да что вы говорите! — Джейн покраснела до самых ушей.

— Правду, Джейн, правду. — Вивиан тихо рассмеялась. — Не беспокойся за моего непутевого жениха: он уже не раз сталкивался с моим непростым характером, но, как видишь, все равно собирается жениться на мне, даже зная, что я не принесу ему ни цента приданого!

После ужина Джейн убрала со стола и поспешила на кухню, чтобы затем вернуться к Вивиан и помочь ей подготовиться ко сну: девушка изъявила желание пораньше лечь спать. Однако, едва юная горничная покинула покои, в них появился Энтони.

Открыв кузену дверь, Вивиан удивленно приподняла брови: он никогда ранее не беспокоил ее в такое довольно позднее время.

— Что-то случилось, дорогой кузен, или вы просто желаете моей компании? — приветливо улыбнулась она молодому человеку.

— Прошу простить меня за столь поздний визит, — ответил на это он. — Могу я войти?

— О, конечно, проходите… Но что с вами? Вы так нахмурены!

Энтони зашел в комнату и, подождав, когда Вивиан закроет за ним дверь, взял ее ладонь в свою.

Девушка непонимающе взглянула в его лицо, но сжала его ладонь в ответ.

— Сегодня я был у Леншеров, — тихо произнес Энтони.

— Да? — улыбнулась Вивиан. — Как поживает ваша невеста?

— С сегодняшнего дня моя невеста не носит имя мисс Леншер, — мрачно изрек ее кузен.

— Но, если она теперь не мисс Леншер, то кто тогда? — робко улыбнулась на эту новость Вивиан.

Молодой Крэнфорд еще сильнее сжал ее ладонь в своей и, пристально смотря в изумрудные глаза девушки, ответил:

— Миссис Дэрбинелл.

Глава 24

Вивиан молча смотрела в лицо своего кузена, словно смысл ее слов не доходил до ее разума.

— Миссис Дэрбинелл? Не знала, что у моего жениха есть брат, — наконец, с улыбкой сказала она. — Но как она могла? Она обещала вам…

— Вивиан… Моя дорогая Вивиан, — мягко перебил ее Энтони. — Супругом моей бывшей невесты стал ваш жених, тоже уже бывший.

— Мой мистер Дэрбинелл? — выдохнула девушка. Ее зрачки расширились от ужаса.

— Именно. Джон Дэрбинелл. Банкир, — безжалостно подтвердил ее слова кузен.

— Он не мог, — утвердительным тоном заявила на это Вивиан и, осторожно вынув свои ладони из ладоней Энтони, подошла к окну. — Он не мог. Джон безумно влюблен в меня, и он никогда бы не… Нет, Энтони, вы ошибаетесь.

— Мне жаль разочаровывать вас, дорогая кузина. Я и сам разочарован до глубины души, — мягко сказал Энтони, подходя к ней.

Она стояла спиной к кузену, лицом ко все еще не закрытому шторами окну и не отрывала взгляда от отражения на стекле трех свечей, освещающих ее покои. Тусклый желтый свет казался ей каким-то несуразным, ненастоящим, словно происходящее в этот миг было сном. Ведь Энтони не мог, не должен быть прав: ее брак с богачом Дэрбинеллом был нужен ей, как никогда. Ей нужны были деньги, отчаянно нужны, чтобы отправить их в Кэстербридж, ведь письмо, которое она получила на днях, умоляло о средствах. Нет, нет, она не могла потерять своего потного толстяка! Он должен быть решить все ее проблемы, стать источником ее богатства! Что за странности говорит Энтони? Он явно ошибается! Он… Он обязан был ошибаться!

— Уверяю вас, Энтони, вас ввели в заблуждение, — тихо, не отрывая взгляда от стекла, произнесла Вивиан. Она обняла себя за плечи, словно ее вдруг окутал холод несмотря на то, что в камине тихо потрескивали ароматные березовые дрова, наполняющие это большое помещение уютным теплом.

— Эту новость трудно принять, поверьте, я знаю это, как никто другой, — горько усмехнулся молодой Крэнфорд: он желал обнять возлюбленную, прижать ее к своему сердцу и утешить мягкими поцелуями, но разве смел он позволить себе такую вольность? Пусть теперь он вновь был свободным, а она потеряла жениха: Вивиан, бесприданница, навсегда останется для него недосягаемой мечтой.

«Но, возможно, она ждет моих объятий? Она любит меня. Но догадывается ли она, надеется ли на то, что ее чувства ко мне взаимны? — думал Энтони, не решаясь обвить руками ее талию или положить свои ладони на ее плечи. — Но нет, это лишнее. Скоро она найдет себе нового жениха, а я — невесту, и между нами не может быть никакой любовной связи. И ей и мне нужно позаботиться о своем будущем.»

— Энтони, прошу вас, умоляю, скажите, что это была шутка! — Вивиан прижала пальцы к вискам, опустила голову и закрыла глаза.

— Это правда. Их венчание состоялась вчера, в небольшой церкви, рядом с загородным коттеджем Леншеров. Присутствовали лишь обручающиеся, члены семьи и священник…

— Нет… Нет! Я не хочу это слышать! — Девушка закрыла уши ладонями. Она дышала часто-часто, и ей казалось, что совсем скоро ее череп лопнет от ужасных мыслей, а грудь разорвется от душевной боли: эта скромница мисс Леншер украла у нее жениха! Да как она посмела! Да как он посмел?! Клялся ей в вечной любви, уговорил ее сказать ему «да», а сам женился на другой! И на ком! На невесте ее кузена!

— Приказать принести вам воды? — обеспокоенно спросил Энтони: реакция Вивиан на его известие заставила почувствовать душевную боль и его. Узнав о предательстве невесты, он испытал лишь неприязнь и отторжение, но оскорбленные чувства его прекрасной возлюбленной ввергли его в омут гнева на тех, кто должен был связать свои жизни с их жизнями, но так жестоко обманул ожидания и его, Энтони, и, что еще хуже, ожидания Вивиан.

В ответ девушка лишь отрицательно покачала головой: говорить она была не в силах, так как в ее горле стоял ком, и она едва сдерживалась от того, чтобы не разрыдаться на глазах у кузена.

«Боже, за что ты наказываешь меня? — с отчаянием подумала она и горько усмехнулась. — Неужели ты все же слышал мои сетования на то, что мне придется стать женой этого мерзкого толстяка, и избавил меня от этой пытки? Но, Отец небесный, мне нужен этот брак! Ведь я уже написала им, что скоро все наши проблемы решатся, и я стану богатой женой банкира! Я пообещала выслать им деньги!»

— Присядьте, — настойчиво сказал Энтони, повел Вивиан к одному из стульев и усадил ее, а она была так расстроена и оглушена новостью, что не могла думать ни о чем другом.

Будущее мисс Коуэлл, брак с богатым мужчиной, который должен был изменить не только ее, но их жизни, превращение из бедной родственницы в супругу банкира, — все это было разрушено в тот момент, когда она уже не сомневалась в том, что это случится.

— Если вас душат слезы, прошу, не стесняйтесь плакать, ведь я уже не раз видел их, — тихо произнес Энтони, слыша приглушенные всхлипы кузины.

— Как он… Как он посмел! Я не заслуживаю… Не заслуживаю такого предательства! — вырвалось у Вивиан, и, спрятав лицо в ладонях, она громко заплакала. Это были слезы боли, отчаяния и страха. Страха перед будущим. Страха того, что скажут они, когда узнают о ее неудаче, и их дальнейшей судьбе.

— Плачьте, моя дорогая Вивиан, плачьте. — Энтони не смог больше сопротивляться своим чувствам и, присев перед кузиной на одно колено, обнял ее, и она тут же обвила руками его шею и положила свою голову на его плечо.

«Он любит меня!» — с наслаждением подумал молодой аристократ, осторожно, но крепко прижимая к сердцу любимую девушку.

Вдруг послышался стук в дверь, и Вивиан резко отстранилась от кузена, словно боялась, что их увидят в этой чересчур интимной обстановке. Энтони пришлось подняться на ноги и отойти к окну.

— Кто там? — громко спросила девушка, вскочив со стула, и принялась искать в недрах своего туалетного столика носовой платок.

— Это я, мисс Вивиан! — послышался за дверью голос Джейн.

— Я сейчас очень занята и не буду пока ложиться! — крикнула ей Вивиан, но открывать дверей не стала: не хотела предстать перед подругой с заплаканным лицом, к тому же, ей необходимо было выпытать кузена о злополучном браке мисс Леншер и ее уже бывшего предателя-жениха Дэрбинелла. — Я позвоню, когда ты будешь нужна!

— Хорошо! — коротко ответила на это понятливая Джейн и направилась обратно на кухню, чтобы съесть еще одну тарелку вкуснейшего тыквенного супа.

— Энтони! — Вивиан уже нашла чистый белый платок и принялась вытирать им свое мокрое от слез лицо. — Это ужасно! И для вас, и для меня. Но как это могло случиться? Вам дали хоть какие-то объяснения?

Энтони насмешливо усмехнулся, вспоминая свой разговор с заплаканной бывшей невестой, клявшейся ему в том, что она совершенно не желала этого брака, но что на кону стояла ее репутация и честь семейства Леншер. «Энтони, поверьте, у меня не было выбора!» — восклицала Абигейл, заламывая руки, на что он холодно ответил: «Я уверен, что вашей вины, мисс Леншер… Прошу прощения, миссис Дэрбинелл, вашей вины в этом нет». «Да, да! Это все мой нынешний супруг! А я… Я так желала стать вашей супругой! Но теперь моя жизнь сломана! Умоляю, не держите на меня зла, потому что я не перенесу этого!» — вновь заплакала бедная миссис Дэрбинелл и поведала ему о том, что стало причиной этого скоропалительного брака.

— Три дня назад я приехал к своей невесте, но Леншеров дома не оказалось, и слуга передал мне, что семейство уехало в их загородный дом, — начал Энтони, но затем подошел к Вивиан, вновь подвел и усадил ее на стул, а сам сел напротив.

— Но я думала, что каждый день вы проводите с мисс Лен… Вашей бывшей невестой, — нахмурилась девушка, зная о том, что последние дни ее кузен появлялся дома поздно, и они общались лишь за завтраком.

— Я проводил эти дни в компании хороших друзей, — объяснил ей Энтони. Он слукавил, но не солгал: последние три дня он проводил в «Логове», где, пользуясь отсутствием невесты и своей строгой матушки, предавался пороку с продажными женщинами и вливал в себя десятки бутылок крепкого алкоголя, а по приезду в Гринхолл старался не появляться на глаза кузине в таком жалком состоянии.

— О, вы такой счастливец, что имеете так много друзей, — рассеянно улыбнулась на это Вивиан, комкая пальцами свой влажный платок. Ее глаза и лицо были красными от слез, но в глазах своего кузена она оставалась самой прекрасной девушкой в мире. — Но, вы сказали, три дня? Мистер Дэрбинелл, этот прохвост тоже не появлялся в Гринхолле эти три дня.

— Моя дорогая кузина, поверьте, брак между моей невестой и вашим женихом состоялся по весьма банальной причине: мистер Дэрбинелл ужинал с Леншерами, так как отец семейства является одним из его клиентов, и, выпив больше, чем полагается, опьянел и на глазах всех присутствующих за столом поцеловал мисс Леншер, мою невесту в губы. — Энтони тихо рассмеялся, видя изумление в глазах Вивиан. — Да, да, Вивиан, его разум был окутан вином, и он принял мисс Леншер за вас со словами: «Моя дорогая невеста! Как отчаянно я жду дня нашей свадьбы!»

— Что? — только и смогла вымолвить девушка. Она закрыла ладонью губы, чтобы сдержать раздирающий ее горло смех, но затем громко рассмеялась. Вивиан смеялась над своим невезением, над неловкостью бедного влюбленного в нее толстяка Дэрбинелла, над судьбой мисс Леншер… И в то же время ей было ужасно жаль себя, но еще больше ту, что вместо красавца Энтони Крэнфорда, получила в супруги пахнущего потом старика.

— Боже мой! Бедная мисс Леншер! Как мне жаль ее! — сквозь смех воскликнула Вивиан. — Она мечтала соединить свою жизнь с вашей, но Судьба так обманула ее ожидания! Вместо вас, дорогой кузен, ей, против ее воли, достался мой мистер Дэрбинелл! И ведь у них, должно быть, уже была брачная ночь… Видит Бог, как мне жаль эту несчастную!

Ее кузен терпеливо ожидал, когда она уймет смех: он понимал, что Вивиан была на грани истерики, и решил не перебивать ее, дать ей высказать все, что лежало на ее сердце, и через несколько минут громкого смеха девушка вдруг посерьезнела.

— Это смешно. Безумно смешно. Но мое будущее вновь стало размытым и покрылось густым туманом… Мне вновь нужно будет искать себе жениха. — Она горько усмехнулась и приложила пальцы к вискам: — Как я устала от этой суматохи, от этого неведения, от этого страха…

— Все не так уж плохо, моя дорогая кузина, — постарался подбодрить ее Энтони. — Да, ваш бывший жених совершил ужасную ошибку, но теперь обязан выплатить вам компенсацию, денежную неустойку за то, что, по его вине, ваша брак не состоялся.

— Правда? — Вивиан широко улыбнулась и схватила его ладони в свои. — Но как я получу ее? Что мне нужно для этого сделать? О, Энтони, мой дорогой Энтони! Это просто прекрасная новость!

— Мистер Дэрбинелл обещал мне приехать к вам и объяснить вам произошедшее сам. К тому же я предупредил его, что, если он не выплатит то, что обязан вам, о его скандальной выходке будет разглашено всему высшему обществу, и его имя, честь и репутация будут запятнаны позором. — Энтони сжимал теплые обнаженные ладони Вивиан и был даже рад тому, что, благодаря трагедии с мистером Дэрбинеллом, он мог провести вечер в комнате возлюбленной, да еще и в такой интимной обстановке.

— О, вы мой герой! — порывисто прошептала Вивиан. — Ведь вы понимаете, что это значит?

Эти слова были так многозначительны, что молодой человек затаил дыхание и ожидал, что с прекрасных красных губ его возлюбленной слетит: «Что я могу открыться вам в своей любви», и он с томлением в груди ответил:

— Что, моя дорогая кузина?

Ее лицо осветила счастливая улыбка.

— Что теперь у меня будет приданое, и я больше не буду бедной родственницей и нищей невестой!

— Ах, да… Вы правы, вы больше не будете бесприданницей, — с разочарованием в душе сказал Энтони и, отпустив ладони девушки, поднялся на ноги. — Мистер Дэрбинелл приедет завтра к десяти. Но, пожалуй, я пойду в свои покои: мне нужно многое обдумать, ведь теперь, как и вам, мне срочно требуется вновь выйти на охоту. — Он направился к двери: почему-то радость Вивиан о том, что теперь, благодаря компенсации, она имела надежду на скорый брак с новым богатым женихом, оттолкнула его. Молодой Крэнфорд желал запереться в своих покоях и предаться плотским утехам с Эмили, которым, впрочем, предавался эти последние три ночи.

— А вы, дорогой кузен? — спросила Вивиан, провожая его до дверей. — Леншеры тоже обязаны компенсировать вам потерю невесты?

— Мой несостоявшийся свекор перечислит на мое имя в банке десять тысяч фунтов стерлингов, — ответил ей Энтони. — Поэтому, отныне и я буду более желанным женихом в глазах отцов и матерей богатых невест.

— Как славно, что все вышло так, как вышло, — довольным тоном сказала Вивиан: теперь ей нечего было жалеть о том, что потный Дэрбинелл женился на другой, ведь он заплатит ей за свое предательство и сделает ее желанной невестой. — Но, как вы думаете, смогу ли я вытрясти из него десять тысяч, или мне придется довольствоваться более скромной суммой?

— Вы можете получить больше. Если он предложит вам десять тысяч, требуйте двадцать. Спокойной ночи, Вивиан, — было ответом ее кузена.

На этом беседа была завершена.

Энтони провел ночь в объятиях любовницы, а Вивиан, поделившись триумфальной новостью с Джейн, долго не смыкала глаз, думая о том, кого бы ей заманить в свои сети. И, найдя достойного кандидата на роль своего будущего супруга, девушка довольно улыбнулась и уснула глубоким сном.

Как и обещал Энтони, мистер Дэрбинелл приехал в Гринхолл на следующий же день, и Вивиан приняла его со скорбным выражением лица и холодными короткими фразами давала ему понять, насколько сильно он унизил и оскорбил ее. Вивиан играла роль обиженной бывшей невесты и делала это блестяще: бедный, все еще безумно влюбленный в нее банкир чувствовал себя самым последним негодяем в мире и сгорал от стыда. Поэтому он пытался вымолить ее прощения, проклиная свой конфуз, свое опьянение, который причинил боль не только прекрасной Вивиан, но и ему, его новоиспеченной супруге, и мистеру Энтони Крэнфорду. Мистер Дэрбинелл признался, что на их свадьбе, которую никак нельзя было не сыграть после того, как он скомпрометировал мисс Леншер на глазах у многих свидетелей, бедная девушка плакала и в церкви, и на праздничном банкете. Сам же несчастный банкир тоже был невесел и думал лишь о том, что эта новость разобьет сердце его дорогой мисс Коуэлл.

— Вы правы, мистер Дэрбинелл: мое сердце действительно разбито, — упавшим голосом ответила на это Вивиан и заставила свои губы задрожать, словно ее душили слезы.

— О, я предал вас, дорогая мисс, я знаю! Но, умоляю, не будьте так холодны со мной! Если бы я мог вернуть время вспять, я не притронулся бы к алкоголю на том проклятом вечере! — с чувством воскликнул бывший жених. — И меня терзает безумный стыд, но… Семья моей супруги настояла на том, чтобы вы… Чтобы я забрал назад все подаренные мною вам драгоценности, — тихо добавил он, и его лицо побагровело.

— О! Вот как! — Вивиан широко раскрыла глаза, а затем холодно улыбнулась. — Конечно, мистер Дэрбинелл, вы получите все до последнего маленького колечка: драгоценности, подаренные женатыми мужчинами, мне не нужны! Обождите несколько минут, и я тотчас вернусь с вашими драгоценностями. — И, развернувшись, девушка направилась из сада в дом.

«Мог бы и оставить мне свои подарки! Леншеры настояли! А он не мог отказать им!» — с презрением подумала Вивиан, зайдя в свои покои. Она взяла большую серебряную шкатулку, подаренную ей бывшим женихом, в которой хранила все полученные от него драгоценности, и вернулась в сад.

— Ах, да. — Девушка молча сняла обручальное кольцо, положила его в шкатулку и протянула ее мистеру Дэрбинеллу. — Вот, возьмите. Если желаете, можете проверить, все ли на месте.

— Нет, нет, что вы, я доверяю вам… — сконфуженно пробормотал тот, до глубины души расстроенный требованием семьи своей супруги. Если бы не их настойчивость, он даже не подумал бы об этом, зная, что таким образом унизит мисс Коуэлл еще больше.

— И все же, мистер Дэрбинеллл, откройте шкатулку и убедитесь, что я не оставила себе ни одной вещицы. Не желаю, чтобы Леншеры обвинили меня в сокрытии или воровстве, — настаивала Вивиан.

— Нет, мисс Коуэлл, я доверяю вам! — Мистер Дэрбинелл взял из рук девушки шкатулку и засунул ее под мышку. Он был разбит. — Я причинил вам боль, но я готов заплатить за это… Выплатить вам средства за то, что оскорбил ваши чувства, моя дорогая мисс.

«Прекрасно! Наконец-то он заговорил об этом! Но он потратил целых двадцать минут, чтобы дойти до этой темы!» — недовольно подумала Вивиан, но не стала отвечать ему, а выжидающе вперила взгляд в бывшего жениха.

— Я готов дать вам десять тысяч фунтов стерлингов, — тихо сказал банкир.

Вивиан горько усмехнулась.

— Так вот, сколько стоят мои оскорбленные чувства! — ледяным тоном бросила она. — Десять тысяч! Уверена, любой другой девушке вы выплатили бы больше, но я вас понимаю: я всего лишь бесприданница…

— Не говорите так, умоляю! — с тоской перебил ее мистер Дэрбинелл. — Я был бы рад дать вам хоть тридцать, но…

— Разве я прошу у вас тридцать тысяч? — надменно спросила Вивиан. — За кого вы меня принимаете?

— Нет, что вы, дорогая мисс, я молю вашего прощения!

— Я избавлю вас от мук алчности, мистер Дэрбинелл: моя гордость не позволяет мне взять у вас денег. А теперь прошу покинуть меня! — строго сказала девушка и демонстративно повернулась к нему спиной.

Ее бывший жених опустил голову: он страдал, как никогда в своей жизни.

— Джейн! Джейн! — раздался громкий крик мисс Коуэлл в коридоре, ведущем на кухню, и вскоре там появилась сама племянница леди Крэнфорд. Прислуга, развлекающая себя сплетнями, подскочила со своих мест и принялась делать вид, будто старательно трудится на благо Гринхолла.

— Ее здесь нет, мисс, — сказала девушке повариха. — Она сейчас в ваших покоях.

— О, благодарю! — Вивиан поспешила подняться в свои покои, где застала свою верную Джейн за сменой белья. — Пятнадцать! — радостно воскликнула она.

— Что пятнадцать, мисс Вивиан? — удивилась Джейн, не отвлекаясь от своего задания.

— Пятнадцать тысяч фунтов стерлингов! — Вивиан подбежала к подруге и обняла ее. — Джейн, я больше не бедная родственница! Теперь у меня есть приданое!

— Откуда эти деньги, мисс? — радостно сказала на это Джейн, обнимая подругу в ответ: она была так рада видеть мисс Вивиан счастливой и улыбающейся!

— Мой жених! Я же рассказывала тебе вчера, что он женился на другой?

— Да, да, помню! Ох, негодяй!

— Он выплатит мне компенсацию за свой отвратительный грязный поступок! — Вивиан выпустила Джейн из объятий и села за туалетный столик. Ее зеленые глаза горели, как два изумруда на солнце. — В понедельник я поеду в банк и сниму со счета мои деньги… Пятнадцать тысяч! Мне не верится, Джейн, не верится!

— Ведь это значит, что вы можете искать себе даже принца! — восхитилась горничная и вновь принялась за смену белья на большой кровати Вивиан.

— Увы, моя дорогая Джейн, принц мне вряд ли достанется! На всех желающих принцев не хватает! — рассмеялась на это Вивиан. — Но скоро ты и я переселимся в огромное красивое поместье, которое приносит двадцать тысяч фунтов в год!

— Что за поместье, мисс Вивиан? — Глаза Джейн загорелись. — Чье?

— Скоро узнаешь, моя милая, — улыбнулась ей подруга. — Скоро все узнают! И обещаю тебе: ты получишь от меня тысячу фунтов в качестве приданного! Это поможет тебе найти достойного супруга…

— Но, мисс Вивиан, не думаю, что я хочу замуж! — с какой-то боязнью в голосе поспешила сказать Джейн.

— Но ты ведь говорила, что твое сердце несвободно! С приданым этот мужчина точно захочет жениться на тебе, — ласково сказала ей Вивиан.

— Этого никогда не случится, — тихо вымолвила горничная.

— Почему?

— Он… Он аристократ, мисс Вивиан, — еще тише сказала Джейн.

В сердце Вивиан закрались подозрения. Она подошла к подруге и положила ладонь на ее спину.

— Этот мужчина — мистер Крэнфорд, не так ли? — прошептала она.

Джейн всхлипнула и кивнула. Ей было стыдно признаваться мисс Вивиан в своей греховной любви к тому, кто никогда даже не взглянет на нее.

— О, моя бедная Джейн… — Вивиан крепко обняла подругу. — И почему только мой кузен так красив? Ах, Энтони, ты разбил сердце моей бедной Джейн!

— Это не мистер Энтони, — всхлипнула Джейн. — Это мистер Ричард, его брат!

— О! — только и смогла вымолвить ее подруга. — Но как так получилось?

— Он приезжает сюда со своей семьей, мисс Вивиан… Два года назад, на Рождество, я увидела его впервые, и мое сердце выпрыгнуло из груди!

— Два года! Ты любишь его уже два года! Моя бедная девочка! — Вивиан еще крепче сжала ее в объятиях. — Но забудь его, моя дорогая, забудь! Мы найдем тебе хорошего супруга, который подарит тебе свою любовь и детей! И я буду их крестной! Даю тебе мое слово!

— Я не очень-то горюю, мисс Вивиан! — Джейн отстранилась от подруги и вновь принялась за свое дело. — Я знаю, что мне и мечтать о нем нельзя! Да он еще и женат к тому же. Но я, правда, не хочу замуж. Моя сестра Нэнси замужем, и у нее четверо детей… Я вижу, как тяжело ей живется… Так что замуж я уж точно не собираюсь!

— Какая ты строптивая! — рассмеялась Вивиан вновь присаживаясь за туалетный столик. — Но это твое право… Только не забудь, что, когда я выйду замуж, ты уедешь со мной!

— Конечно, мисс Вивиан, уеду! Ну, постель заменена… Во сколько мне подойти к вам, чтобы помочь собраться к этим Сэлтонам?

— Вечер начинается в шесть… Подходи к трем.

— Как скажете, мисс!

Джейн покинула покои, а Вивиан вновь достала свое письмо, которое, к счастью, вовремя перепрятала, прочла его и прижала к сердцу.

Не успела она насладиться этим моментом, как в покои, без стука, зашел ее кузен.

Вивиан встретила его удивленной улыбкой.

— Я думала, вы вновь проводите время с друзьями, дорогой кузен, — приветливо сказала она, не поднимаясь с пуфа. — Но вы не знаете! Мистер Дэрбинелл выплатит мне пятнадцать тысяч фунтов стерлингов!

Энтони широко улыбнулся, но не ответил. Все с той же улыбкой он подошел к кузине, упал перед ней на одно колено и схватил ее ладони в свои.

— Моя дорогая Вивиан. Вы — любовь всей моей жизни! Вы покорили мое сердце еще в первый день вашего волшебного появления в этом доме, но я отчаянно боролся со своими чувствами, ведь, как и вы, был пленником своего происхождения и финансового положения. И все же от меня не укрылось то, что и вы питаете ко мне нежные чувства! Мне было нелегко разглядеть их в вашем сердце, и, уверен, вы не желали губить мое и свое будущее, что сулил бы нам наш брак. Но теперь, когда у вас есть приданое, а я обогатился на десять тысяч фунтов, и у меня есть возможность предложить вам достойное будущее, я желаю лишь одного. Мисс Коуэлл, я полон безграничной любви к вам и прошу вашей руки.

Глава 25

В комнате воцарилась тишина. Она была такой звенящей, что березовые дрова, горящие в камине, казалось, потрескивали так громко, словно были не уютным домашним огоньком, а пылающим, пожирающим все на своем пути пожаром.

Признание кузена, такое неожиданное, нежданное ошеломило Вивиан настолько, что она не могла найти слов для ответа, не могла поверить в то, что все это время Энтони втайне любил ее.

«И он считает, что и я влюблена в него! — недовольно и с изумлением подумала она, обдумывая его слова вновь и вновь. — И его чувства ко мне… Господь свидетель, они мне совершенно ни к чему! И зачем только он открылся мне? А этот брак, о котором он говорит! Какие глупости у него в голове!»

Девушка была даже раздражена признанием Энтони и разозлена тем, что своей верой в свою взаимную любовь к ней, он разрушил их такие хорошие, доверительные, родственные отношения. Он желает видеть ее своей супругой! Любит ее! Как это ужасно и… И не нужно! Как будто Энтони не знает о том, что ей нужен богатый муж, а не второй сын с небольшим капиталом!

Вивиан не желала отвечать кузену резкостью, но найти подходящих слов тоже не могла, поэтому лишь молча смотрела на влюбленного в нее кузена, который, к тому же, только что попросил ее руки, и думала о том, что ждет ее после того, как он услышит ее отказ. Ведь она откажет ему.

— Моя дорогая Вивиан, прошу, не мучайте мою душу и дайте мне ответ, — тихо, со счастливой улыбкой нарушил молчание Энтони. Он считал, что его предложение настолько обрадовало девушку, что она не могла поверить в то, что ее мечта сбылась. Ведь, должно быть, в своих тайных мечтах она видела себя миссис Энтони Крэнфорд, супругой своего любимого мужчины.

Голос молодого человека вырвал Вивиан из плена раздумий, и она осторожно вынула свои ладони из ладоней кузена и приложила их к груди.

— Энтони, я боюсь, произошло ужасное недоразумение, — тихим, но решительным тоном сказала она. — Я действительно люблю вас, но…

— Прошу, любовь моя, забудь об этих «но», — перебил ее Энтони, уверенный в том, что за этим «но» скрывается «но ваша матушка никогда не даст согласия на наш брак». — Даже если моя мать будет против, меня это не остановит. Моя душа и мое сердце принадлежат вам. Да, мы не будем богаты, возможно даже, нам придется уехать из Лондона, чтобы иметь возможность содержать дом и прислугу. Но, моя дорогая, мы можем поселиться к Кэстербридже, где живет ваш отец. Не беспокойтесь за меня: расставание со моей матерью я переживу и, если она заставит меня сделать выбор, я всегда выберу вас. Я люблю вас. Вы сделаете меня самым счастливым человеком на свете, если окажите мне честь стать моей супругой.

Его кузина скрыла за легкой улыбкой огромное раздражение: с каждым словом он лишь ухудшал эту неловкую ситуацию. Вивиан была уверена в себе и настроена на решительный отказ, поэтому знала, что, услышав его, Энтони устыдится своих речей и чувств. И все же, она не желала лгать ему. Девушка никогда не давала ему причин предполагать, будто она имеет к нему нежные чувства. Наоборот! Она не раз заявляла кузену о том, что охотится за богатым мужем, и не собиралась выходить за него замуж. Никогда. Ни за что. Ну, разве, если он вдруг несметно разбогатеет.

— Прошу вас, Энтони, дослушайте меня, — спокойно произнесла она и положила ладони на свои колени. — Да, я действительно люблю вас, но как брата. И не более. Мне очень жаль, что вам показалось, будто в моем сердце живут романтические чувства к вам, и прошу прощения, если какими-либо моими действиями или словами я заставила вас увериться в этом.

Энтони на миг опешил и не мог поверить в то, что услышал от дамы сердца, но ее спокойный тон и решительное выражение лица заставили его осознать, что он ошибся. Это осознание принесло за собой горькое разочарование, жгучую боль и злость на Вивиан, которая, был уверен молодой человек, нарочно распалила в нем костер страсти и любви, а теперь заявляла, что никогда не желала этого.

— Но все ваши улыбки, прикосновения, слезы на моей груди, — холодно сказал на это он, поднимаясь на ноги и смотря на нее сверху вниз. — Если все это не было кокетством в вашей стороны, то как следует назвать подобные ухищрения, мисс Коуэлл?

Вивиан тоже поднялась с пуфа и открыто смотря в лицо кузена, произнесла:

— Так ведут себя братья и сестры, мистер Крэнфорд. Я улыбалась вам, когда была счастлива, я шла с вами под руку, как шла бы со своим братом, шутя и смеясь. Я плакала на вашей груди, как плакала бы на груди отца или брата. Мне жаль, что в этих невинных действиях вы ошибочно разглядели кокетство и ухищрения.

— Значит, вы не питаете ко мне нежных чувств, — с кривой усмешкой уточнил Энтони. И, хотя его сердце уже было разбито, его половинки все еще удерживала нить надежды на то, что его кузина просто боится признаться ему в своей любви, зная о том, как воспротивится их браку его мать.

— Нет, мистер Крэнфорд. Лишь сестринские, — уверенным тоном подтвердила его слова Вивиан.

Нить ложной надежды порвалась, и сердце молодого человека рассыпалось на куски.

— Прежде, чем вы покинете меня, кузен, прошу, выслушайте то, что я скажу, — вдруг заявила девушка, видя, как омрачилось лицо Энтони. — В первую очередь, давайте забудем о том, что вы признались мне в любви и попросили моей руки. Во-вторых, нам нельзя забывать о том, какие неожиданно высокие перспективы открылись перед нами обоими после предательства тех, с кем мы были помолвлены. В-третьих, я предлагаю вам сотрудничество: вы поможете мне захватить в сети того, кого я выбрала в свои будущие супруги, я вам — заполучить богатую невесту. Не какую-то мисс с двадцатью тысячами, мой дорогой кузен, нет, но девушку, за которой дают в два раза больше.

Энтони молча слушал речи отвергнувшей его Вивиан и лишь удивлялся: у этой рыжеволосой красавицы вместо сердца был камень. Или нет: бумага, на которой нет места чувствам, и которая исписана лишь цифрами.

— И кого же выбрали, мисс Коуэлл? — насмешливо усмехнулся он.

— Герцог Найтингейл, — спокойно произнесла та.

Этот имя заставило молодого Крэнфорда громко рассмеяться и отойти от кузины. Остановившись у окна и уняв смех, Энтони обернулся к девушке.

— Он никогда не женится на вас. И ваши пятнадцать тысяч не сделают вас более привлекательными в глазах этого человека. Вы возжелали недоступный вам плод, мисс, — серьезно, но с некоторой насмешкой в голосе заявил он.

— Я помню ваши слова, кузен, — с иронией ответила ему девушка. Она вновь села за туалетный столик, отвернулась к зеркалу, взяла в руки широкую щетку для волос и принялась расчесывать свои падающие на плечи локоны. — Я бескрылая птица и не могу летать! Но вы ошибаетесь. Уверяю вас, герцог Найтингейл женится на мне. Он еще сам не знает об этом, но я добьюсь его любви и страсти ко мне. И вы поможете мне в этом.

— Как же вы циничны! — с презрением сказал Энтони. — Я признался вам в том, что без ума от вас, а вы просите меня помочь вам женить на вас другого мужчину! — Он подошел к двери и, принеся сидящей к нему спиной кузине небрежный поклон, сказал: — Теперь я понимаю счастье того, что вы отказали мне: такая циничная и алчная супруга была бы моим проклятьем. — И он покинул покои.

«Упрямый глупый мальчишка! — с гневом подумала Вивиан, продолжая расчесывать свои локоны. — Ворвался без приглашения, излил на меня поток любовной чепухи, вообразил себе что-то, и вот, смотрите, затаил на меня обиду за то, что я отказала ему! Но он нужен мне сегодня у Сэлтонов, и, клянусь, я заставлю его позабыть свои глупости и поехать со мной!»

— Принеси мне стакан бренди, и как можно быстрее! — приказал Энтони первому встречному лакею. — Нет, лучше бутылку. В мои покои! И не беспокоить меня!

— Сию минуту, сэр! — с готовностью отозвался услужливый лакей и ускорил шаг, чтобы выполнить отданный ему приказ.

Молодой Крэнфорд был вне себя от гнева. Он проклинал свою любовь к кузине, саму девушку и то, что после тяжелых размышлений и колебаний все же решил признаться ей в своих чувствах и попросить ее выйти за него. Энтони принял это решение сегодня утром и с нетерпением ждал момента, когда Вивиан встретит мистера Дэрбинелла и услышит, какую сумму компенсации он ей предложит, однако, решил он, даже если этот мерзавец не даст девушке ни цента, он все равно попросит ее руки. Он был полон уверенности в том, что она обрадуется, бросится в его объятия и воскликнет: «Да, моя любовь! Я желаю этого сильнее, чем чего-либо в этом мире!». Теперь же, униженный отказом кузины, своими ошибочными наблюдениями, подтолкнувшими его к мысли о том, что она отвечает ему взаимностью, и ее просьба помочь ей затащить к брачному алтарю герцога Найтингейла, Энтони сгорал от стыда за свою ошибку и чувствовал к той, которую любил и которая так жестоко обманула его надежды, презрение. Она разбила его сердце. Растоптала. Плюнула ему в лицо.

«Моя мать была права: Вивиан всего лишь прохвостка. Интриганка. Но, черт, матушка была бы счастлива узнать о том, как ошибалась насчет меня и этой девки!» — с полной боли усмешкой подумал Энтони, зашел в свои покои и с силой захлопнул дверь за своей спиной. Он желал напиться, и не просто опьянеть, но до полного умопомрачения, лишь бы не думать, не вспоминать этот бессмысленный, тяжелый разговор. Если бутылки бренди не хватит, не беда! Он прикажет принести ему еще одну и еще и еще…

Отвергнутый мистер Крэнфорд упал на широкую, аккуратно застеленную кровать, и из его горла вырвался громкий насмешливый смех. Он насмехался над собой, своими поруганными чувствами и покрывшим его голову позором.

«И ведь как она благородна! Уверила в том, что забудет все, что услышала от меня! О, Вивиан… Проклятая моя кузина, как же я ненавижу тебя в эти минуты! — проносилось в разуме Энтони. — Этот позор не смыть ничем, и позабыть о нем нам тоже не удастся: она будет жить в Гринхолле и появляться передо мной каждый день, мучая меня, разрывая на все более мелкие куски мое сердце! Прекрасная волчица! Алчная сука, на уме у которой лишь деньги, дорогие наряды и богатый муж! Герцог Найтингейл! Кем она себя возомнила?»

— Что это? Алкоголь? — вдруг услышал он голос кузины за дверью.

— Бренди для мистера Крэнфорда, мисс, — ответил ей голос лакея.

— Унеси! Сейчас же! — скомандовала девушка.

— Но, мисс, мистер Крэнфорд приказал…

— Не спорь со мной, Стэнли. Ступай!

— Как скажете, мисс…

«Эта сучка решила, что теперь может управлять мною, как влюбленным паяцем?» — вскипел Энтони, поняв, что кузина отослала лакея с бренди прочь от его покоев. Но он был настолько оглушен своим ошибочным решением, что не нашел в себе силы подняться с кровати и пресечь наглые деяние Вивиан.

— Энтони! — Вивиан ворвалась в его покои как настоящий шторм, без стука, без приглашения, не стесняясь, подошла к молодому человеку, растянувшемуся на своей кровати, и, схватив его за руку, потянула на себя. — Вставайте! Возьмите себя в руки! Нечего лежать, как побитая собака, и жалеть себя, потому что ничего ужасного не произошло! Даже больше! Вы, должно быть, сами не понимаете, какие перспективы и какое богатое будущее ожидают вас! Энтони! Не будьте… — Вдруг кузен притянул ее к себе, уложил на кровать и подмял ее под своим телом. Его глаза лихорадочно горели, а губы скривились в язвительной усмешке.

— А может, мне обесчестить тебя, прямо здесь? Прямо сейчас? — тихим, но более, чем настойчивым тоном сказал Энтони, прижимая руки кузины к кровати.

— Энтони, ну что вы делаете? — с упреком сказала на это Вивиан, даже не пытаясь сопротивляться.

— Я лишу тебя невинности, и, моя милая, у тебя не останется другого выбора, как стать моей женой, — жестоко улыбнувшись, произнес отвергнутый жених.

Энтони действительно был готов воплотить свою угрозу в реальность: в этот момент он почти потерял контроль над своим гневом и желал лишь одного: отомстить, ведь отвернутое сердце — худший враг. Вивиан, его любимая девушка, такая красивая, такая хрупкая лежала под весом его тела и могла стать легкой добычей его мести и похоти.

Но в ответ на угрозу быть изнасилованной и обесчещенной, Вивиан лишь насмешливо рассмеялась и закатила глаза.

— Господи, ну какой же ты идиот! — тоже перешла на «ты» она, сказав эти слова с презрительной улыбкой. Она ни капли не была напугана действиями кузена. — Ну, изнасилуй меня, ну стану я твоей женой, и что? Купим дом в деревне, нарожаем десяток детей и после нашей смерти оставим их ни с чем!

— О, нет, моя дорогая, твои пятнадцать тысяч и мои двадцать… — начал было Энтони.

— У меня не будет этих пятнадцати тысяч! — вновь рассмеялась девушка. — Я получу их в понедельник, а во вторник их уже не будет!

— Что? — опешил Энтони. — Как это не будет?

— Во вторник утром приедет наш кучер, кучер Коуэллов, и я отдам ему четырнадцать тысяч, а себе оставлю лишь тысячу! — уже более спокойным тоном объявила Вивиан. — Желаешь обесчестить меня ради несчастной тысячи фунтов?

— Ты лжешь! — процедил сквозь зубы Энтони и довольно сильно встряхнул свою кузину.

Но она лишь рассмеялась.

— Этого не случится, моя дорогая: сейчас мы сольемся в экстазе любви, и я стану твоим хозяином, и все твои деньги станут моими! — прорычал молодой Крэнфорд.

— Если вы возьмете меня против моей воли, мистер Крэнфорд, младший сын графини Крэнфорд, — сузив глаза, ядовито прошипела Вивиан, — я клянусь, что даже будучи обесчещенной вами, не стану вашей супругой, но раструблю о вашем насилии надо мной всему Лондону, всей Англии, всей Европе, и вас, а также вашу матушку и брата с его семьей не примут ни в одной приличной знатной семье. Вы никогда не женитесь на богатой наследнице, ведь вас всю жизнь будет преследовать слава насильника. Пускай вы ввергните меня в бездну позора, но, клянусь именем моей покойной матери, я утяну вас с собой.

Уверенный вид и слова кузины заставили Энтони протрезветь.

«Эмили тоже сказала что-то подобное» — вспомнил он, и это воспоминание заставило его почувствовать омерзение к тому, что он собирался сделать с Вивиан. Ведь она была права: пусть он насладится ее телом и местью, но эта минутная слабость будет стоить ему и всей его семье чести и доброго имени.

— Допустим, я поверю твоим словам, — холодно улыбнулся он, все еще удерживая девушку. — И ты что-то говорила о девчонке с сорока тысячами фунтов. Она действительно существует, или это лишь твоя фантазия?

— О, она существует, поверь уж, дорогой кузен! — усмехнулась на это Вивиан.

— И ты поможешь мне жениться на ней? — вкрадчивым тоном спросил Энтони.

— Если ты поможешь мне выйти за Найтингейла, — сладко улыбнулась его кузина.

— Что же, я поверю тебе и заключу с тобой договор о помощи. — Он наконец-то отпустил Вивиан и поднялся с кровати. — Но помни: если она не достанется мне, герцог Найтингейл никогда не станет твоим.

— Прекрасно! — Вивиан тоже поднялась на ноги и, как ни в чем ни бывало, стала поправлять свои волосы и платье. — Если мы будет действовать сообща, то скоро и я, и ты станем безумно богатыми. Но тебе не стоит так много пить: пьющие сверх меры мужчины отталкивают девушек.

— Это была лишь бутылка бренди, — коротко бросил Энтони.

— Впредь, это будет всего лишь четверть бокала. — Вивиан нахмуренно смотрела на кузена. — Так мы договорились? — Она протянула ему руку.

— Договорись, — с кривой усмешкой ответил ей тот и слегка сжал ее ладонь.

— Великолепно. Тогда начнем с того, что сегодня к шести ты поедешь со мной к Сэлтонам, — заявила девушка.

— У меня нет никакого желания ехать к ним, — отозвался на это Энтони. — Я буду отдыхать в кругу друзей.

— Забудь о друзьях. Мы на охоте, — строим тоном парировала его кузина. — Я зайду за тобой в половину шестого, и будь одет в свой лучший костюм. — Вивиан направилась к двери. — И никакого бренди! От тебя не должно пахнуть алкоголем!

— Да ты знатная интриганка, моя милая кузина, — усмехнулся на это молодой человек, пораженный ее цепкой хваткой.

— О, ты мало что обо мне знаешь, дорогой кузен, — улыбнулась ему Вивиан и вышла в коридор, оставив кузена с вихрем чувств и эмоций.

Теперь Энтони осознавал, что все это время ошибался, считая Вивиан несчастной, скромной и беззащитной. Ему вдруг открылось другое, истинное ее лицо властной, расчетливой охотницы за капиталом. Она стала ему ненавистна. И, вспомнив о том, с какой гордостью девушка поведала ему о том, что нарочно пролила сок на платье мадемуазель де Круа, своей соперницы за сердце Найтингейла, Энтони с усмешкой, полной неприятия и отвращения, подумал: «Она безжалостна. Красивая сучка с пустотой в груди».

По дороге к Сэлтонам в карете царила тишина: молодые люди, отвернув лица к окошкам, словно не желали смотреть друг на друга, и с тех пор, как покинули Гринхолл, не проронили ни слова. Несмотря на согласие забыть все, что произошло и в покоях Вивиан, и в покоях Энтони, оба чувствовали, что отныне их теплые родственные прежде отношения покрылись льдом отчуждения.

Девушка была одета в нежное-розовое муслиновое платье, ее ладони были облачены в белоснежные белые перчатки, а на ногах, едва заметные из-за довольно длинного подола платья, выглядывали красивые обитые белым шелком туфельки. Шею девушки украшал ее любимый золотой кулон с птицей, а замысловатую прическу — шпильки с розовыми жемчужными. Красота Вивиан была ослепительной, но с тех пор, как Энтони узнал истинное обличие кузины, ее внешность перестала затуманивать его разум и восхищать его. Он больше не видел перед собой нежного лебедя, но волка в овечьей шкуре, и эту ипостась он презирал. Энтони, до этого дня страстно и трепетно влюбленный в кузину, теперь ненавидел ее. Но это не смущало девушку: она понимала, что отныне кузен ее на дух не переносит, но знала, что он будет надежным партнером в их охоте за богатым будущим. Это знал и сам Крэнфорд и был совершенно уверен в том, что, в союзе с ловкой интриганкой Вивиан, уже скоро он поведет под венец девушку, которая принесет ему огромное приданое. Родственные отношения сменились деловыми, и никто из них больше не желал обращаться друг к другу в вежливой форме.

— Ты знаком с герцогом Найтингейлом лично? — вдруг нарушила молчание Вивиан и взглянула на кузена: одетый в красивый черный сюртук, бледно-бирюзовый жилет, песочного цвета бриджи, белые чулки и сверкающие черные туфли, он был неотразим, но его лицо было мрачным и угрюмым. — Какой замечательный на тебе жилет. Он очень идет твоим глазам.

— Я беседовал с Найтингейлом пару раз, но в приятельских отношениях с ним не состою, — проигнорировав комплимент кузины, ответил Энтони, не удостоив ее взглядом.

— Плохо. Тебе нужно стать его другом, — спокойно заявила девушка.

— Другом? — усмехнулся на это молодой человек.

— Лучшим другом, — сухо уточнила Вивиан.

— Я даже не буду интересоваться, зачем тебе понадобилась моя дружба с герцогом, но я постараюсь заполучить его в друзья. — Энтони все же взглянул на Вивиан и холодно усмехнулся.

— Прекрасно. Если он будет у Сэлтонов, сделай это сегодня же. Я слыхала, он, как и ты, увлекается охотой. Пригласи его пострелять вместе бедных зверушек.

— Если он будет там, я так и сделаю, Вивиан. Но ты, в свою очередь, представишь меня моей будущей невесте и будешь осыпать мою скромную особу комплиментами.

— Не беспокойся, кузен: вскоре она потеряет голову от любви к тебе, — иронично улыбнулась девушка, и Энтони невольно ответил ей довольной ухмылкой.

Вновь повисла тишина, в которой заговорщики доехали до самого особняка Сэлтонов Лиллехус. Из-за ужасных заторов они приехали с опозданием на четверть часа, но, едва их карета въехала во двор, с крыльца, поприветствовать гостей, спустилась объятая счастьем Шарлотта. Она встретила Вивиан объятиями, а для мистера Крэнфорда сделала быстрый книксен.

— Вы так красивы, моя дорогая Вивиан! Ах, в мире нет девушки прелестнее вас! — восторженно воскликнула Шарлотта, оценивая взглядом дорогое платье подруги и не обращая внимания на ее кузена, который деликатно отошел в сторону, чтобы дать подружкам побеседовать о женском.

— Вы тоже прекрасны, моя милая! — улыбнулась Вивиан. — Какое роскошное зеленое платье! Зеленый вам к лицу!

— Правда? Я рада, что вам понравилось! — прощебетала мисс Сэлтон. — Но пойдемте же в дом! Не волнуйтесь, семейства де Круа на вечере нет и не будет! — Она наклонилась к уху Вивиан. — Это я попросила папу не приглашать их! Я сказала ему о том, что эта мадмуазель была груба с вами.

— О, Шарлотта! — Вивиан почувствовала неподдельное умиление преданностью ранее нежеланной, но теперь дорогой подруги. — Не стоило!

— Стоило! Она больше не появится в нашем доме! А вот и отец! — Шарлотта помахала рукой мистеру Сэлтону, вдруг появившемуся на высоком крыльце. — Прошу в дом!

— Прошу прощения, моя милая, мне нужно перекинуться с кузеном парой слов, и, обещаю, мы тут же появимся в вашем уютном доме, — мягко сказала ей Вивиан.

— О, конечно! Я буду ждать вас! — приветливо отозвалась на это мисс Сэлтон и направилась к отцу.

Вивиан подошла к Энтони.

— Твоя новая подруга? — тихо, с иронией в голосе спросил тот кузину. Толстушка с красными пятнами на лице вызывала у него лишь насмешку.

— И твоя будущая невеста, — сладко улыбнулась ему Вивиан.

Глава 26

Энтони ошеломленно, с недоверчивой улыбкой смотрел на Вивиан, не понимая, шутит ли она или нет. Но девушка ответила ему спокойным взглядом, словно все уже было решено. Словно у него не было выбора, кроме как согласиться с ней.

— Ты предлагаешь мне жениться на этой полной и нескладной дурнушке? — сузив глаза, низким тоном сказал молодой Крэнфорд и смерил кузину ледяным, полным отвращения взглядом.

— Возможно, Шарлотта не так хороша собой, как тебе хотелось бы, но эта девушка обладает мягким любящим сердцем и прелестным характером, — нахмурившись, вступилась за подругу Вивиан. — Энтони, ты не в том положении, чтобы искать себе красивую невесту.

— У меня нет особо высоких ожиданий насчет внешности моей будущей супруги, однако мисс Сэлтон — совершенно не та девушка, на которой я готов жениться. Даже ради ее сорока тысяч фунтов, — холодно парировал Энтони.

— Пятьдесят, — улыбнулась Вивиан. — Пятьдесят тысяч, дорогой кузен.

Эта привлекательная цифра заставила молодого человека задуматься.

— Неужели мистер Сэлтон так богат и так боится, что его дочь останется незамужней, что дает за ней такую огромную сумму? — все же не поверив словам хитрой кузины, спросил Энтони.

— О, он очень богат. Богаче твоей матери. Богаче твоего брата. — Вивиан отмахнулась от летающей у ее лица мушки и продолжила: — А насчет приданого: он просто безгранично любит свою дочь, ведь она у него одна, все остальные его дети умерли во младенчестве. Теперь ты понимаешь, насколько прекрасен мой план? Ты женишься на моей прекрасной богатой подруге, и все будут счастливы.

— Я уж точно не буду счастлив, имея в женах эту толстуху, — раздраженно бросила на это Энтони: его привлекала возможность заполучить невероятно богатую невесту, к тому же, единственную наследницу богача Сэлтона, однако ее внешность и фигура вызывали в нем самое настоящее отвращение.

— Что ж, если кандидатура моей достойной подруги не привлекает тебя, Энтони, она привлечет кого-то другого, и очень скоро, — холодно сказала оскорбленная Вивиан: он посмел вновь бросить в адрес бедной Шарлотты грязное слово! — И, должно быть, я действительно поспешила сватать ее тебе: если тебе нужна красивая жена, можешь поискать ее сам, а я обещаю выполнить свои обязательства и толкнуть ее в твои объятия.

Энтони был полон неприятия и досады: эта рыжая интриганка желает его смерти!

Жениться на Шарлотте Сэлтон! Исполнять с ней супружеский долг! Быть отцом ее детей! Быть привязанным к ней до тех пор, пока смерть не заберет ее или его самого… Но пятьдесят тысяч приданого манили его, рисовали в его разуме соблазнительные картины: огромный, полный роскоши и слуг замок и небольшое поместье, десятки породистых лошадей, поездки в Европу, и все те возможности, что может дать человеку огромное богатство.

"И ведь я могу оставить Эмили в любовницах и завести хоть еще пять штук — главное, старательно скрывать их от моей уродливой женушки" — мрачно усмехнулся про себя Энтони.

Жажда денег взяла верх над его отвращением к Шарлотте.

— Ты права, — тихо сказал он кузине. — Уверен: эта девушка станет мне прекрасной супругой. Возможно, я смогу убедить ее в том, что чрезмерное употребление сладкого и сдобы приносит здоровью вред. Видимо, в Дании смотрят на эти вещи по-иному.

Вивиан вперила в Энтони испытывающий взгляд, пытаясь прочесть в его сердце: насмешки Энтони над Шарлоттой наполнили ее недоверием к его душевным качествам. Но она вдруг вспомнила о том, что он любит ее, Вивиан, и что она глубоко ранила его своим отказом, поэтому решила, что эти его оскорбления в адрес ее подруги были вызваны разочарованием.

— Прекрасно. Я рада, что ты изменил свое мнение, — после недолгого молчания ответила девушка. — И, узнав ее поближе, заглянув в ее душу, ты убедишься, что лучше супруги тебе не сыскать в целом мире.

— Ты поможешь мне повести ее к алтарю?

— Да, кузен, помогу. И, думаю, это случится довольно скоро, потому что моя славная подруга уже влюблена в тебя.

Бедная Вивиан! Не зная истинной натуры своего кузена, она собиралась толкнуть наивную добросердечную Шарлотту в объятия алчного распутника.

— Уже влюблена в меня? — невольно улыбнулся Энтони. — Но мы с ней едва знакомы!

— Вы, мужчины, не замечаете элементарных вещей, — тоже улыбнулась Вивиан. — Поэтому, Энтони, будь внимателен, слушай все, о чем она говорит, приглашай ее на танцы и заставляй улыбаться. Ах, да, ей все еще неизвестно о том, что ты больше не связан узами обещания с мисс Леншер… Господи, каждый раз забываю называть ее "миссис Дэрбинелл". — Девушка тихо хихикнула. — Я побеседую с Шарлоттой на эту тему и скажу, что ты невероятно расстроен случившимся. Ты должен представлять собой гордого преданного жениха, но в то же время намекать Шарлотте на то, что теперь ты можешь жениться на той, что так неожиданно завладела твоим сердцем, и не важно, сколько приданого за ней дают…

— Дорогая кузина, оставь это мне: я понял правила игры. Но пойдем же: твоя подруга, должно быть, уже заждалась вас. — Молодой аристократ подставил кузине свой локоть, и та с улыбкой приняла его. — Только дай мне знак, когда мне стоит начать действия.

— Обязательно, Энтони. Но помни: за ужином позволь себе лишь один бокал вина, и не больше. Мистер Сэлтон не любит алкоголь, и, полагаю, ожидает от будущего жениха своей дочери того же.

И рука об руку охотники за богатством вошли в величественный Лиллехус, и, как и говорил Энтони, едва парочка успела поприветствовать остальных многочисленных гостей, Шарлотта тут же увела свою подругу в угол, чтобы посплетничать. Энтони тоже не стал терять времени даром и, найдя среди гостей герцога Найтингейла, завел с ним беседу об охоте.

Несмотря на то, что Энтони Крэнфорд и герцог Фицуильям Найтингейл много раз встречались на различного рода мероприятиях, устраиваемых представителями высшего общества Лондона, и на балах при дворе, эти двое редко вели беседы. Герцог был старше Энтони на семь лет, и его, в отличие от последнего, очень занимала политика, к которой мистер Крэнфорд был довольно равнодушен. Конечно, Энтони интересовался последними новостями политики и войны с Францией, но герцог Найтингейл был тесно связан с королевским дворцом и был известной персоной в английской и европейской политической жизни. Поэтому, когда мистер Крэнфорд вдруг подошел к нему и вежливо поинтересовался, не желает он поохотиться вместе на крылатую дичь, герцог был удивлен, но заинтересовался этим предложением.

— Возможно, к нам также присоединится ваша прекрасная кузина? — с легкой улыбкой предположил герцог, помня о том, какое впечатление произвела на него рыжеволосая племянница леди Крэнфорд.

— Не думаю: Вивиан никогда не интересовалась охотой. Ей слишком жалко бедных беззащитных зверюшек, так она говорит, — пожал плечами Энтони. Несмотря на огромное нежелание помогать отвергнувшей его чистую любовь кузине, он не солгал: Вивиан не раз просила его пощадить невинных зверей и птиц и отказаться от охоты, на что он лишь беспомощно отвечал: "Увы, моя дорогая Вивиан, охота — моя страсть!". Ранее он считал, что таким образом девушка кокетничает с ним, пытается обратить его внимание на ее нежность и мягкое сердце, однако теперь понимал, что Вивиан, и правда, была ярой противницей охоты.

"И с таким качеством Вивиан собирается покорить сердце этого заядлого охотника? Да он скорее будет добровольно гореть в аду, чем откажется от своего любимого занятия!" — злорадно подумал Энтони, надеясь, что план Вивиан потерпит крах, и она никогда не завладеет вниманием этого мужчины. Одна лишь мысль о том, что она может стать супругой другого, заставляла его сердце наполняться тихим гневом: Энтони презирал Вивиан, считал интриганкой и мошенницей, но все же, он все еще любил ее, и это он осознал в эту минуту, когда герцог поинтересовался, не увидит ли он Вивиан на их совместной охоте. Да, он дал девушке обещание помочь ей достичь цели и потребовал взамен награду в виде богатой невесты, однако его грудь теснили противоречие и жажда мести. Крэнфорд вдруг возжелал сделать все, чтобы Вивиан осталась ни с чем, чтобы она страдала, и этими страданиями заплатила за то, что растоптала его сердце. Но часть его души кричала о том, что он человек слова и никогда не отступится от него, пусть даже это причинит ему невероятную боль.

— Неужели мисс Коуэлл никогда не выезжала на охоту? — усмехнулся герцог, приятно удивившись твердому убеждению этой красавицы.

— Ни разу. Она считает это занятие чрезвычайно жестоким. Кроме того, порою она таит на меня обиду за то, что я не согласен с ее взглядами, — ответил ему Энтони. — Но Вивиан не единственная, кто ненавидит охоту. Я знаю много таких девушек, и некоторые даже плачут, когда отец, брат или муж приезжает домой с окровавленной добычей… Но, Ваше Сиятельство, разрешите поздравить вас с помолвкой: мисс де Круа — настоящая красавица.

— Вы ошибаетесь, мистер Крэнфорд, я никогда не делал этой девушке предложение руки и сердца, — удивленным тоном сказал герцог, неприятно пораженный словами Энтони.

— Приношу свои искренние извинения, Ваше Сиятельство, — наигранно сконфузился молодой Крэнфорд. — Увы, я поверил грязным сплетням.

— Не стоит извиняться, мистер Крэнфорд: я сам не раз слышал, что меня и мисс де Круа связывают нежные чувства, — тихо рассмеялся на это герцог. — Но, уверяю вас, я еще слишком молод, чтобы обзаводиться семьей, к тому же, при дворе мне усердно сватают мисс Бэкли, дочь адмирала Бэкли.

— Об этом тоже довольно часто упоминают в обществе, — широко улыбнулся Энтони. — Ах, не желал бы я быть на вашем месте. Должно быть, вам уже приелись все эти сплетни о том, что вас женят то на одной, то на другой красавице. После бала у леди Мальборо вас несколько раз женили и на моей дорогой кузине.

— Правда? — Брови герцога взлетели вверх: он был невероятно удивлен этой новостью. — Надеюсь, мисс Коуэлл не приняла эту сплетню за правду, ведь, мистер Крэнфорд, несмотря на то, что она — самая красивая девушка, которую я только видел за всю мою жизнь, эта партия для меня невозможна.

— Вивиан умная девушка и знает свое положение, Ваше Сиятельство, — спокойно бросил Крэнфорд и тихо добавил: — Несмотря на то, что на том балу вы сумели вскружить ей голову, она не питает надежду на вашу взаимность.

— О, я даже не подозревал об этом… Мистер Крэнфорд, мне ужасно неловко оттого, что я заставил вашу прекрасную кузину страдать, — искренне сожалея, тоже тихо сказал герцог, однако чувства к нему этой красавицы польстили его мужскому самолюбию. И все же, он не желал, чтобы мисс Коуэлл страдала от любви к нему: он никогда, ни при каких обстоятельствах не сможет сделать ее своей супругой. Пусть тетей ей приходилась графиня Крэнфорд, но девушка была бесприданница — об этом знало все высшее общество Лондона. Нет, даже если в герцоге проснулись бы к ней нежные чувства, он не посмел бы породниться с семьей бедных мелких дворян Коуэллов.

— Девушки любят страдать, — равнодушно бросил Энтони. — Не беспокойтесь, она никогда не потревожит вас. Как я уже сказал, Вивиан не только гордая, но и умная девушка, и при встрече с вами она и виду не подаст, будто имеет к вам чувства… Так как насчет выехать за город и поохотиться, Ваше Сиятельство?

— Буду рад, мистер Крэнфорд, — ответил герцог. — Подходит ли вам вторник следующей недели? В этот день после полудня я буду свободен.

— Прекрасно! Тогда увижу вас во вторник… Но у меня будет к вам небольшая просьба: когда во вторник вы освободитесь для охоты, не могли бы вы заехать в Гринхолл? У меня нет планов на этот день, и я буду готов выехать сразу, как только вы появитесь в доме моей матушки.

— Конечно, мистер Крэнфорд. К тому же, было бы невежливо забрать вас на целый день, при этом не повидав ваших кузину и матушку.

После этого герцог направился к одному из близких друзей, по пути ища взглядом мисс Коуэлл, и, увидев, что она и мисс Сэлтон словно спрятались ото всех в одном из углов огромной гостиной, отметил про себя, какая грусть отражалась на лице этой огненноволосой девушки, почувствовал себя неловко.

"Бедная девушка. Мне жаль ее чувств. Но вскоре она найдет себе достойного супруга и забудет обо мне. Надеюсь, — невольно подумал герцог Найтингейл, твердо решив ни в коем случае не вводить мисс Коуэлл в заблуждение и давать ей надежду на невозможное. — Но я буду вежлив и учтив, как положено джентльмену. Избегать ее было бы жестокостью с моей стороны"

— О, нет, это так жестоко несправедливо! — возмущенно воскликнула Шарлотта, когда Вивиан с грустным видом поведала ей о предательстве мистера Дэрбинелла и бывшей невесты своего кузена.

— Милая Шарлотта, прошу, не так громко, — мягко одернула ее Вивиан.

— Простите! Я опять забылась, — виноватым тоном сказала мисс Сэлтон и, приблизив лицо к лицу подруги, прошептала: — Но, Вивиан, это ведь… Это самый настоящий кошмар! Как они могли?

— Ах, моя дорогая, это уже в прошлом, — поспешила успокоить ее Вивиан. — Уверяю, я совершенно не расстроена этим фактом! Но мой бедный кузен… Он просто потерян… Мисс Леншер… Ах, ну вот опять! Миссис Дэрбинелл не была дамой его сердца, но он собирался жениться на ней, потому что встретил ее до того, как его сердце было отдано другой девушке… Но это не важно: Энтони разбит этим предательством. Мне так жаль его!

— И кто же эта таинственная дама его сердца? — тихо спросила Шарлотта.

— Я, право, не думаю, что могу открыть вам его секрет, — улыбнулась на это ее подруга. — Он доверил мне свою тайну, и я никогда не выдам ее.

— Но ведь теперь он может жениться на той, кого любит! Мисс Леншер теперь замужем за другим!

— Боюсь, этого не случится: эта девушка является богатой наследницей, и ее родители никогда не дадут ей разрешение на брак с ним. Понимаете, он… Он не так богат, как кажется, так как почти все наследство, оставленное его отцом, перешло его старшему брату. Но, прошу, пусть это останется между нами…

— О, обещаю, я буду молчать! — с готовностью тихо воскликнула мисс Сэлтон. — Надеюсь, ваш кузен найдет себе достойную партию!

— Да, да, будем надеяться на это, — печально вздохнула Вивиан. — Но, скажите мне, дорогая Шарлотта, неужели никто из лондонских джентльменов не покорил ваше сердце?

— Ах, не пора бы нам перейти на "ты"? — тихо хихикнула Шарлотта и прикрыла губы своим изящным белым веером.

— Я буду только рада! — широко улыбнулась ей подруга. — И все же, прошу, мне очень любопытно узнать!

— Право, я… — начала было вдруг смутившаяся Шарлотта, как вдруг зазвучал громкий голос мистера Сэлтона, призывающий джентльменов пригласить на танец прекрасных дам, и к девушкам тут же подошел молодой сын барона Викскли и, галантно поклонившись, спросил мисс Коуэлл, не осчастливит ли она его танцем с ним.

— Да, конечно… — машинально ответила ему Вивиан, и тот повел ее к остальным танцующим.

"А как же Шарлотта?" — вдруг подумала девушка и, обернувшись на подругу, с болью в сердце увидела, что та так и осталась стоять в углу, словно забытая всеми.

Шарлотта улыбнулась подруге, но это была беспомощная, полная грусти улыбка, говорящая: "Не думай обо мне, дорогая Вивиан. Меня никогда не выбирают. Я уже смирилась с этим".

"Энтони! Да где же он? Он должен пригласить ее!" — нахмурилась Вивиан, но ей пришлось фальшиво улыбнуться, когда она заняла свое место в ряду танцующих дам.

По соседству с Вивиан встала хозяйка дома. Миссис Сэлтон была одета в красивое зеленое платье, подчеркивающие ее пышные формы. Увидев рядом с собой подругу дочери, она улыбнулась ей, и та подарила ей ответную улыбку. Затем миссис Сэлтон взглянула на дочь, и на ее лице отразилась боль, такая же, что разрывала в этот момент сердце Вивиан.

"Мужчины такие глупцы! Смотрят только на красивое лицо! — пронеслось в разуме Вивиан, когда заиграла музыка, и ее партнер сделал первые па. — Все восхищаются мной, даже не думая о том, что, возможно, у меня дурной характер… И Энтони был прав: я алчна, не по моей вине, но все же… А Шарлотта — такая прелесть, она так добра, так искренна! Но ни один из этих слепых джентльменов не удостоил ее своим вниманием!"

Во врем танца Вивиан столкнулась со своим кузеном, танцующим с одной из юных миловидных мисс, и девушка одарила его многозначительным хмурым взглядом, на что тот слегка улыбнулся, но не проронил ни слова.

"И как он собирается жениться на Шарлотте, если он, на ее глазах, танцует с другими! Просто невообразимо! Что-то не видно, что он страдает от предательства бывшей невесты! Вы только посмотрите: улыбается, словно ничего не произошло! Ну, я ему задам!" — решила Вивиан, и, как только танец подошел к концу, и музыка смолкла, она направилась к Энтони, чтобы сделать ему строгий выговор, но вдруг перед ней появилась ее бедная подруга.

— Моя милая Шарлотта, мне так жаль, что тебе пришлось… — начала было Вивиан.

Но Шарлотта бесцеремонно схватила ее за ладонь и повела за собой обратно в угол, в котором подруги шептались ранее.

— Шарлотта, это так ужасно… — вновь попыталась выразить свое искреннее сожаление мисс Коуэлл.

— Ах, Вивиан, ты видела меня? Видела? — громким шепотом перебила ее подруга, и ее лицо просияло.

— Что видела, моя дорогая? — мягко улыбнулась на это Вивиан.

— Я не ожидала, не ожидала! — Мисс Сэлтон до боли сжала ладонь Вивиан: такой радостью было наполнено ее сердце. — Ты спросила меня, не покорил ли кто-то из джентльменов мое сердце! И я отвечу: да, покорил! — Шарлотта мечтательно улыбнулась.

"О, милая, я давно знаю, что ты влюблена в моего кузена!" — с добродушной усмешкой подумала Вивиан, но не стала говорить это вслух, чтобы дать подруге возможность поделиться с ней своей счастливой новостью.

— Надеюсь, этот джентльмен достоин твоей любви, — сказала она, сжав ладонь Шарлотты.

— Достоин! Он благороден и красив! — Но вдруг ее лицо приняло виноватое выражение. — Вивиан, прости, прости меня! Я ужасная подруга!

— Отчего ты так говоришь? — тихо рассмеялась Вивиан. — Кажется, я знаю, о ком идет речь!

— Правда? — Шарлотта прикусила губу.

— О, да, — подмигнула ей подруга.

— И… И что… Ты не против моих чувств? — тихо спросила мисс Сэлтон, и в ее глазах зажегся огонек надежды.

— Он достойный мужчина, моя дорогая, — уверенно ответила ей Вивиан. — И, думаю, он жалеет о том, что подарил первый танец другой девушке.

— Но, Вивиан, я танцевала с ним! — воскликнула Шарлотта. — И мы беседовали о Дании! Он был там несколько раз!

— О ком ты говоришь? — с изумлением спросила Вивиан: она ведь знала, что Энтони танцевал с другой! Она видела его!

— О герцоге Найтингейле! — прощебетала Шарлотта. — О, моя дорогая подруга! Я знаю, что ты имеешь к нему теплые чувства, но, как ты сама сказала, он никогда не женится на тебе… Возможно, у меня есть шанс? И я так благодарна тебе за поддержку! Я так счастлива, что ты не держишь на меня зла и благословила мои чувства к нему!

Глава 27

Вивиан затаила дыхание: должно быть, она ослышалась.

— Герцог Найтингейл? — тихим вкрадчивым тоном переспросила она подругу.

— Ах, Вивиан, разве он не само совершенство? — На лице мисс Сэлтон вновь появилась мечтательная улыбка.

— Да, так оно и есть! — с беспомощным смешком ответила ей Вивиан. — Но, Шарлотта, я думала, что ты говорила мне о моем кузене мистере Крэнфорде!

— Твой кузен бесконечно мил и красив, но… Не знаю, как объяснить тебе свои чувства! Герцог Найтингейл пригласил меня на танец, и мы вели оживленную беседу… Он первый мужчина, который пригласил меня добровольно! Конечно, я не раз танцевала с кавалерами, но это были мои кузены и отец… А герцог Найтингейл вдруг появился передо мной, с улыбкой, такой грациозный, такой деликатный… Вивиан, кажется, мое сердце упало к его ногам! — покраснев и сбиваясь, сказала Шарлотта, в своей радости не замечая, как упало настроение ее дорогой подруги.

Мисс Коуэлл ошеломленно смотрела на Шарлотту, и ее лицо было напряженным и бледным. Вивиан не могла найти слов. Словно наконец увидев, что Вивиан вдруг переменилась в лице, мисс Сэлтон вновь начала говорить ей что-то, но ее слова не возымели над Вивиан никакого эффекта: ее разум был поглощен мыслями о том, что Шарлотта возжелала выйти замуж за мужчину, которого выбрала для себя сама девушка. Шарлотта имела право влюбиться в любого джентльмена, но не в герцога Найтингейла, к которому сама Вивиан имела достаточно нежные чувства, и который должен был исцелить Коуэллов от болезни, название которой "бедность".

"Будь проклят этот Энтони! Если бы он стал первым, кто пригласил Шарлотту на танец, она не разлюбила бы в его! А он танцевал с другой! Ненавижу его! А она сама? Как легко завоевать ее любовь! Как легко впечатлить ее! Мой герцог! Нет, моя дорогая, я не отдам его тебе! — вдруг пронеслось в голове девушки, а в ее груди запылал самый настоящий гнев и на кузена, и на подругу. — И что мне теперь делать? Заставить Шарлотту влюбиться в Энтони, в этого упрямого осла? Словно мне не хватает соперниц! Ну ладно эта француженка, с ней-то я не буду церемониться и думать о ее чувствах, но Шарлотта! Господи, она ведь моя подруга, она доверяет мне и считает, что я благословила ее чувства к герцогу! Но скандал — самое последнее, что мне сейчас нужно. Мне нужен новый план… Нам нужен новый план!"

— Моя дорогая Вивиан, прошу, ответь мне! — умоляющим тоном воскликнула Шарлотта. — Поверь, я…

Но тут вновь заиграла музыка, и леди и джентльмены сошлись в танце, что делало невозможным беседу на низких тонах, и, вместо ответа, Вивиан громко попросила Шарлотту найти другое место. Мисс Сэлтон взяла подругу за руку и поспешила привести ее в свои покои, находящиеся на третьем этаже дома. Едва девушки вошли в большой светлый салон, Шарлотта захлопнула двери, провела подругу к красивой широкой софе и почти силой заставила ее сесть. Заняв место рядом с Вивиан, Шарлотта схватила ее ладони в свои и умоляюще взглянула в ее лицо.

— Вивиан, моя дорогая, хорошая Вивиан, прости меня! Я посмела мечтать о том, кого любишь ты! — удрученно воскликнула она, полная стыда за свой поступок.

— Нет, нет, Шарлотта… Мы не можем приказать нашим сердцам кого любить, а кого нет, — рассеянно ответила на это Вивиан: в первый раз в жизни она не знала, что ей предпринять. Попросить подругу забыть о герцоге? Но имеет ли она право на это? Да, она желала женить на себе герцога Найтингейла, но не потому, что имела к нему нежные чувства: несмотря на симпатию к нему, Вивиан требовалось от этого джентльмена лишь одно — богатое будущее, чтобы иметь возможность спасти одного из тех, кого она любит всем своим сердцем… Но с таким же успехом она могла женить на себе любого, не обязательно этого герцога, но, кажется, Шарлотта не на шутку влюбилась в него…

— Только скажи, что я причинила тебе боль, и я откажусь от него! Забуду его! — отчаянно вскрикнула Шарлотта и сильно сжала ладони Вивиан.

— Какие глупости! — Вивиан нахмурила свой красивый белый лоб. — Я не могу запретить тебе любить его!

— Но ты тоже… Ты тоже любишь его!

— Шарлотта, моя дорогая, ты права: он никогда не женится на мне! Да, у меня есть теперь приданое… Компенсация моего бывшего жениха… Но по сравнению с твоим приданым, моя сумма кажется смешной, неуместной! Конечно, герцогу не нужна нищая невеста, и из нас двоих он, несомненно, выберет тебя, — решительно заявила Вивиан.

— Но это так жестоко с моей стороны…

— Ничего жестокого в этом нет. Ты достойная девушка, и он будет глупцом, если не женится на тебе, Шарлотта. И, прошу, не думай о моих чувствах: я все равно никогда не надеялась на то, что он ответит мне взаимностью, — отчаянно лгала Вивиан. — Ну, подумай сама: какой смысл мне просить тебя забыть о нем? Я знаю свое положение и знаю, что моя мечта стать спутницей его жизни никогда не сбудется, и, возможно, уже осенью я выйду замуж за другого мужчину.

"Но не надейся, Шарлотта: герцог никогда не станет твоим. Ты станешь супругой моего кузена!" — решила для себя мисс Коуэлл: она решила сделать возможное и невозможное, чтобы подруга позабыла о своих чувствах к герцогу и вновь отдала свое сердце Энтони.

Вивиан не могла сдаться. Слишком много было поставлено на кон.

— Ты, правда, не таишь на меня зла? — широко улыбнулась Шарлотта.

— Конечно, нет! Я же сказала: какие глупости! — наигранно улыбнулась ей в ответ подруга.

"Глупец Энтони! Мой замечательный план рухнул из-за тебя одного, и теперь мне предстоит вытрясти чувства к моему герцогу из бедной Шарлотты! — с гневом подумала Вивиан, но ее истинные эмоции и мысли были спрятаны за приветливой улыбкой: она не желала отказываться от охоты за своим избранником, но и терять дружбу искренней и дружелюбной Шарлотты ей тоже не хотелось. — Здесь нужно действовать с умом и хитростью, так, чтобы ни она, ни герцог Найтингейл не заподозрили наш с Энтони заговор".

— О, моя прекрасная подруга, мой ангел! — мисс Сэлтон так расчувствовалась от мнимого благородства подруги, что на ее глазах выступили слезы, и она крепко обняла ее в своих объятиях. — Но обратит ли он на меня внимания? Я ведь такая дурнушка!

— Ничего подобного, моя дорогая. — В горле Вивиан стоял огромный ком: мысль о том, что ей придется обманывать Шарлотту, ее верность и доверие, была ей невыносима. Она обняла подругу в ответ и, зажмурив глаза, сказала: — Я помогу тебе, но ты должна довериться мне и моему вкусу.

— Я сделаю все, что ты скажешь! — радостно отозвалась на это Шарлотта. — Не желаешь ли взглянуть на мой гардероб? Я попрошу родителей обновить его, только скажи! — Она выпустила Вивиан из своих объятий и, стремительно поднявшись с софы и подойдя к большому красивому шкафу, широко распахнула его резные двери.

Вновь заставив себя улыбнуться, Вивиан подошла к шкафу, разложила платья подруги на широкую кровать и прошлась по ним оценивающим взглядом. И то, что она увидела, привело ее в замешательство.

— Кто выбирает для тебя платья? — вежливо поинтересовалась она у Шарлотты, которая, затаив дыхание, наблюдала за действиями Вивиан.

— Я сама! — с гордостью ответила ей та. — Красивые, не правда ли?

— И так много голубого цвета, — с еле заметной усмешкой сказала Вивиан.

— Мой любимый цвет, — улыбнулась Шарлотта.

— Дорогая, боюсь, твоему отцу придется потратиться на новый гардероб для своей любимой дочери, — уверенно заявила Вивиан, уперев руки в бока. — Эти платья… Возможно, в Дании они считаются красивыми, но в Англии и, особенно, Лондоне такой фасон уже как два года не носят.

— Но они сшиты по последней копенгагенской моде…

— И, прости мне мою прямоту, голубой цвет тебе не к лицу. Тебе очень идут сдержанные цвета: темно-зеленый, синий, фиолетовый…

— Белый? — с надеждой вставила Шарлотта.

— Белый? Пожалуй, нет. — Вивиан склонила голову набок и глубоко задумалась. — Но темно-розовый, цвет дикого горного вереска… И темно-красный, даже бордовый…

— Но я так люблю светлые цвета, — уныло сказала Шарлотта.

— Я понимаю, моя дорогая, — мягко ответила на это Вивиан. — Но светлые цвета невыгодно подчеркивают твои достоинства…

— Я знаю… Я слишком толстая! — выдохнула Шарлотта, села на край кровати и с тоской взглянула на свои платья.

— Шарлотта! — с упреком воскликнула Вивиан: ей не нравилось, что ее подруга отозвалась от себе так уничтожительно.

— Но это правда! Я слишком много ем! — беспомощно улыбнулась ей та и, вскочив на ноги, расставила руки в стороны. — Взгляни на меня!

— Ну, довольно! — строго сказала ей Вивиан и даже нахмурила свой красивый лоб. — Мы уже беседовали на эту тему, и ты уже слышала от меня, что ты обладаешь прекрасными глазами и красивой улыбкой. И, что еще важнее, в твоей груди бьется чистое, доброе сердце, что в высшем обществе Лондона является большой редкостью!

"А мое сердце пропитано ядом и алчностью" — скрыв от подруги горькую усмешку, подумала Вивиан.

— Увы, красивых глаз и улыбки недостаточно, чтобы выйти замуж за мужчину своей мечты, — с тоской сказала Шарлотта.

"Это правда! Даже моей красоты не хватит, чтобы заставить герцога Найтингейла пойти против здравого смысла и жениться на мне!" — пронеслось в разуме Вивиан.

— Моя дорогая, ты обещала следовать моим советам, и я надеюсь, ты сдержишь свое слово, — как можно мягче сказала она подруге и, подойдя к ней, взяла ее ладони в свои. — Мы вместе пойдем в ателье и закажем тебе новые платья, шляпки и перчатки. Забудь о копенгагенской моде, она осталась там, в Дании, а здесь играет бал лондонская. В свою очередь, я обещаю всегда быть рядом с тобой и давать тебе дельные советы, и, возможно, уже совсем скоро ты будешь замужем. — "За моим кузеном, разумеется" мысленно добавила про себя Вивиан.

— Но эта мадмуазель… Она ведь тоже желает заполучить его! — всплеснула руками Шарлотта.

— Он никогда не женится на ней: она для него слишком бедна, к тому же, дочь одного из тех, кто еще недавно стрелял в грудь английских солдат.

Лицо мисс Сэлтон засияло от счастья. Она вновь обняла подругу и громко прошептала:

— Ты самая лучшая подруга в мире! Что бы я без тебя делала, моя дорогая Вивиан?

И та, скрепя сердце и закрыв глаза от душевной боли, ответила:

— Он будет твоим, моя милая. А я всегда буду рядом. Обещаю.

Вскоре девушки вернулись в танцевальный зал, но сперва позволили себе перекусить вкусными свежими закусками и выпить немного пуншу. Однако насладиться интересной беседой подругам не удалось: подошедший к ним мистер Сэлтон сперва вежливо поинтересовался у Вивиан причину отсутствия на вечере ее тети, выразил сожаление насчет мигреней леди Крэнфорд, а затем забрал с собой свою дочь, так как желал представить ее одному из гостей — молодому холостяку. Бедная Шарлотта вспыхнула от смущения, бросила на подругу печальный взгляд и нехотя позволила отцу увести ее.

Для Вивиан вечер у Сэлтонов был безнадежно испорчен, и, чтобы хоть как-то поднять свое упавшее настроение и хоть ненадолго избавиться от чувства мерзости к себе, она танцевала каждый танец, не выказывая признаки усталости, чем вызвала восхищение гостей мистера Сэлтона. Однако ни одна мисс ни одного знатного семейства не подошла к девушке и не завязала с ней беседу, даже из вежливости. Наоборот: завидев Вивиан, идущую в их направлении, юные леди старались тут же покинуть свое место, потому что боялись даже стоять рядом с этой яркой огненно-волосой красавицей. Но самоуверенной мисс Коуэлл подобное игнорирование было совершенно равнодушно: она была занята тем, что старалась найти среди гостей своего кузена и отчитать его за то, что его поступок разрушил ее план и превратил ее подругу в соперницу, однако почти весь вечер Энтони провел в мужском обществе, в библиотеке мистера Сэлтона, и курил дорогие сигары. Он покидал комнату лишь для того, чтобы два раза потанцевать с Шарлоттой, а затем, с чувством выполненного долга возвращался в библиотеку. Здесь же присутствовали герцог Найтингейл: он вел горячий спор с судьей Джонсом о том, как несправедлива судебная система в Англии. Однако его мнение не было популярным, наоборот, остальные джентльмены не разделяли его либеральные взгляды, но все же не решались вступать с ним в спор.

В то время как Шарлотта теперь не могла думать ни об одном другом мужчине, кроме Его Сиятельства герцога Найтингейла, тот даже не вспоминал о мисс Сэлтон, но в его мысли не покидала безнадежно влюбленная в него мисс Коуэлл, эта гордая, рыжеволосая красавица. Думая о ней, герцог невольно улыбался, но дальше его искреннего восхищения ею идти он был не намерен: герцог все больше склонялся к мысли, что его супругой станет дочь адмирала Бэкли, такая же аристократка, как он сам. К тому же, женись он на бесприданнице, пусть и племяннице знаменитой леди Крэнфорд, он станет посмешищем для всей Англии. За весь долгий вечер он не пригласил мисс Коуэлл ни на один танец, чему были очень рады юные девицы на выданье и их матери.

Кузены встретились лишь тогда, когда зазвучала мелодия последнего в этот веселый вечер танца, и Энтони танцевал его с Вивиан. Они не сказали друг другу ни слова, но многозначительный взгляд кузины дал Энтони понять, что у нее имеется много, чего сказать ему, и он равнодушно ожидал, когда поток слов и упреков высвободиться из плена. Это случилось тотчас, как молодые люди распрощались с хозяевами дома и сели в карету: едва Энтони занял свое место, Вивиан откинула от себя свой белый веер, сняла свои кружевные перчатки и с силой бросила их в кузена, отчего тот беспомощно усмехнулся.

— Что с тобой? — недовольным тоном спросил он, бросив перчатки обратно в руки их владелицы. В нее словно дьявол вселился!

— Что со мной?! — тихим, но полным гнева голосом парировала Вивиан. — Ты все разрушил! Все!

— О чем ты? — удивился Энтони. — Я танцевал с мисс Сэлтон целых два раза и осыпал ее комплиментами, как ты того желала!

— Слишком поздно ты спохватился, мой дорогой! Если бы только… — Слова рвались из горла рассерженной девушки, но громкий стук в стекло окна кареты заставил ее вздрогнуть от неожиданности и замолчать: это была Шарлотта.

— О, простите меня! — воскликнула мисс Сэлтон, бесцеремонно открыв дверцу кареты, и, вежливо улыбнувшись мистеру Крэнфорду, взглянула на подругу: — Вивиан! Я сказала папе насчет моего гардероба, и он согласен оплатить все, что я только пожелаю заказать!

— Это великолепная новость, моя милая! Твой отец очень щедр, — натянуто улыбнулась ей Вивиан.

— Не желаешь ли приехать ко мне завтра? Мы можем поехать в самое лучшее ателье и заказать самые лучшие платья! — спросила Шарлотта.

— Но, Шарлотта, завтра воскресенье, и все салоны закрыты, — ответила ей подруга. И она была рада этому факту: как же не ей не хотелось помогать Шарлотте становится более привлекательной для герцога Найтингейла!

— Ах, да… Я совсем забыла о том, что в Лондоне другие порядки! — хихикнула мисс Сэлтон. — Но тогда мы можем поехать в понедельник?

— Конечно, дорогая, в понедельник буду у тебя к одиннадцати часам, — с улыбкой заявила ей Вивиан.

— Еще раз благодарю за прекрасный вечер и за то, что вы удостоили меня чести танцевать с вами, мисс Сэлтон, — теплым тоном обратился к Шарлотте Энтони: он был все еще уверен в том, что она влюблена в него.

Но та лишь бросила ему: "Благодарю вас, мистер Крэнфорд" и вновь обратилась к Вивиан:

— Буду ждать тебя с нетерпением! О, еще отец попросил меня узнать у тебя, откуда твоя мать заполучила такое красивое украшение? Эту птицу?

"Ах, хитрый мистер Сэлтон! Пытается выведать о моей матери через свою дочь! Теперь мне ясно как день: он был безумно влюблен в нее! И, должно быть, эту птицу подарил моей матери именно он, иначе судьба этого украшения его совершенно не интересовала! И, возможно, у моей матери был с ним роман, однако она бросила его, когда повстречала моего отца! И тогда разбитый ее поступком мистер Сэлтон уехал из Англии… Что ж, одной тайной меньше. Избавиться бы еще от парочки тайн, потому что мне так тяжело носить их в моем сердце!" — с легкой улыбкой подумала Вивиан.

— Увы, дорогая, я не знакома с историей этой птицы: моя мать умерла, когда я была совсем малышкой. Единственное, что мне известно: моя мать очень дорожила этой цепочкой и никогда не снимала ее. Но в день своей смерти она попросила моего отца передать эту цепочку с птицей мне, — сказала она Шарлотте.

— Мне так жаль, что твоя мать покинула тебя так рано! — с искренней жалостью воскликнула та. — Но не хочу задерживать вас: уже так поздно… Спокойной ночи, Вивиан! Спокойной ночи, мистер Крэнфорд!

— Спокойной ночи, — одновременно ответили Энтони и Вивиан.

Дверца кареты захлопнулась, и Энтони крикнул кучеру: "В Гринхолл! Трогай!".

— Какая же она все-таки милая, эта мисс Сэлтон, — добродушно улыбнулся Энтони.

— О, не правда ли? — сладким голосом бросила ему Вивиан. — Как жаль, что теперь не ты тот мужчина, которому принадлежит ее сердце!

— Но перед балом ты утверждала обратное, — недоверчиво прищурился ее кузен.

— Так оно и было до тех пор, пока ты, глупый мальчишка, не пригласил ее на первый танец, а вместо этого танцевал с какой-то хорошенькой блондинкой! — почти прошипела ему в ответ девушка. Ее лицо было перекошено злостью, и Энтони едва не отпрянул, увидев Вивиан такой отталкивающей.

— Я танцевал с ней! Два раза! — повысив голос, настойчиво сказал он.

— Танцевал! Но после того, как ее пригласил на танец герцог Найтингейл, она влюбилась в него по уши! А должна была любить тебя! Ты все испортил! Теперь Шарлотта желает привлечь внимание герцога… Моего герцога! И у нее есть все шансы на то, чтобы стать его женой! Потому что она богата, а я бедна! — Вивиан резко откинулась назад и скрестила руки на груди.

— Шарлотта влюбилась в герцога Найтингейла? — переспросил изумленный Энтони: он уже считал мисс Сэлтон своей добычей и был уверен в том, что она с радостью принесет ему свои пятьдесят тысяч фунтов стерлингов приданого.

— Господи, Энтони, неужели по мне не видно, что я не в настроении шутить о таких вещах? — насмешливо сказала Вивиан.

— Шарлотта и ее приданое принадлежат мне, — мрачно изрек на это Энтони.

Осознав, какую большую ошибку он совершил, когда побрезговал подарить первый танец Шарлотте, молодой Крэнфорд не на шутку испугался того, что красивое богатое будущее, которое должна была принести ему мисс Сэлтон, ускользнет от него.

— Теперь ты понимаешь, какую задачу нам предстоит распутать? — тихо спросила Вивиан, взглянув на кузена.

— Вновь влюбить в меня Шарлотту и заставить герцога Найтингейла влюбиться в тебя, — так же тихо, с кривой усмешкой ответил ей тот.

Вивиан не ответила, но ее хитрая улыбка дала Энтони понять, что он угадал мысли своей прекрасной кузины-интриганки.

— Герцог приедет в Гринхолл во вторник. Мы вместе поедем на охоту, — желая унять гнев Вивиан, бросил молодой Крэнфорд.

Молодые люди вернулись в Гринхолл, когда карманные часы Энтони показали полночь. Лондон был окутан тьмой, но не спал. Однако Вивиан была так взвинчена и так устала от танцев, что мечтала лишь о том, чтобы снять с себя свой богатый наряд, освободить из плена высокой прически свои волосы, переодеться в ночное платье и лечь в кровать, чтобы еще раз хорошенько обдумать сегодняшние события и продумать их новый с кузеном план. Молодой Крэнфорд же собирался запереться в своих покоях с бутылкой бренди и напиться: в отличие от Вивиан, он не желал ни думать, ни вспоминать о том, что произошло в эту проклятую субботу.

— Мистер Крэнфорд! — услышал Энтони женский голос, когда появился в огромном холле Гринхолла.

Обернувшись на зовущий его голос молодой человек увидел торопливо идущую к нему Джейн.

— Мистер Крэнфорд! — Джейн подошла к сыну леди Крэнфорд и присела в книксене. — Леди Крэнфорд желает видеть вас!

— Она вернулась? — удивился Энтони.

— Кто вернулась? — спросила его Вивиан: она слегка замешкалась, ища на полу кареты одну из брошенных ею перчаток и, оказавшись рядом с кузеном, услышала лишь брошенную им фразу.

— Моя мать, — мрачно ответил ей кузен. — Она желает видеть меня.

— Что ж, желаю тебе удачи. Пойдем, Джейн. — Вивиан похлопала плечо Энтони и направилась к лестнице, чтобы скрыться в своих покоях.

— Леди Крэнфорд желает видеть вас тоже, мисс Коуэлл! — поспешила сказать ей вслед Джейн.

— Передай моей матушке, что мы побеседуем завтра. И я, и Вивиан очень устали, — бросил Энтони горничной и тоже направился к лестнице.

— Увы, сэр! Леди желает видеть вас прямо сейчас, и, боюсь, она в ужасном расположении духа! — было ему ответом.

— Завтра.

Кузены стали подниматься по лестнице, как вдруг откуда-то сверху послышался ледяной голос хозяйки дома:

— Энтони, Вивиан, поднимитесь в мой кабинет. Немедленно.

Глава 28

Молодые люди непонимающе переглянулись, словно говоря друг другу: "Что такое важное имеет она сказать, если дело не может подождать до завтра? Сейчас полночь! Самая пора лечь спать!". Но Вивиан и Энтони послушно поднялись к кабинету леди Крэнфорд, которая уже ждала их, сидя за рабочим столом, повелительно откинувшись на спинку своего удобного большого стула и положив руки на массивные подлокотники. Ее лицо было словно высечено из мрамора: белое, без единой эмоции, Когда леди Крэнфорд взглянула на вошедшую племянницу, ее голубые глаза превратились в лед, однако, когда она перевела взгляд на своего сына, этот лед тут же растаял, и в ее глазах отразилось искреннее сочувствие, а лицо засветилось материнской любовью.

— Вы звали нас, матушка? — вежливо спросил Энтони свою мать.

— Присядь, мой дорогой, — ответила ему леди Крэнфорд, указав на стоящий у стола свободный стул. Предложить присесть Вивиан она не спешила, но, когда ее сын усадил на тот самый стул свою кузину, хозяйка дома поджала губы, словно была недовольна поступком Энтони, которой всего лишь проявил себя джентльменом.

— Значит, вы все же поехали к Сэлтонам? — ровным тоном поинтересовалась леди Крэнфорд, и ее лицо вновь превратилось в камень.

— Да, матушка, и мы прекрасно провели время, — с улыбкой сказал на это Энтони.

— Какая жалость, что ваша мигрень не позволила вам присоединиться к нам, тетя. Этот вечер прошел очень уютно, — вставила Вивиан. Она вовсе не считала вечер у Сэлтонов уютным, но ей так хотелось подтрунить над своей строгой теткой, которая более, чем очевидно, имела к этому семейству, а именно — к мистеру Сэлтону, то ли неприязнь, то ли страх перед ним.

"Она знала о романе моей матери и отца Шарлотты, и, возможно, даже помогала ей покинуть дом их жестокого отца для встречь с возлюбленным. Но когда моя мать полюбила моего отца и уехала из Лондона, тетя, должно быть, сгорала от стыда за поступок своей сестры и все еще сгорает: толковать ее поведение другим образом у меня никак не получается" — с едва заметной усмешкой решила девушка, смело выдерживая взгляд ледяных глаз тети Беатрис. Холодность к ней тети не испугала девушку, ведь она уже привыкла к тому, что та не питала к ней теплых родственных чувств, и Вивиан с легкостью отвечала ей тем же.

— Да, мне тоже жаль, — коротко ответила леди Крэнфорд.

— Рад видеть вас отдохнувшей, матушка. Вы прекрасно выглядите. Надеюсь, мигрень отпустила вас? — учтиво сказал Энтони.

— Увы, мой дорогой, я от нее так и не избавилась… Но сегодня утром я прочла в газете о том, что мисс Леншер, твоя невеста, вышла замуж за мистера Дэрбинелла, твоего жениха, Вивиан, — при обращении к племяннице, хозяйка дома нахмурилась. — Как это могло произойти? Что ты натворила? Что ты ему сказала?

— В том, что случилось, нет моей вины, тетя, — уверенно заявила ей Вивиан. — Спросите Энтони: все случилось из-за того, что мистер Дэрбинелл слишком много выпил в гостях у Леншеров и скомпрометировал мисс Леншер поцелуем при свидетелях.

— Так оно и было, матушка, — подтвердил ее слова кузен.

— И все же, мне трудно в это поверить. — Леди Крэнфорд раздраженно вздохнула и, вперив в лицо Вивиан пытливый взгляд, продолжила: — Ты так не желала становиться его супругой, что нарочно оттолкнула его от себя, и тот поспешил найти утешение у невесты моего сына.

— Абсурд, — бросил на это Энтони и нахмурил свои красивые брови. — Матушка, Вивиан не только не делала того, в чем вы ее обвиняете, но и плакала от потери жениха! Вы бы видели ее: она была так расстроена!

— Так расстроена, что с удовольствием поехала на званый вечер в Сэлтонам, — язвительно улыбнулась на это его мать.

Вивиан не стала ничего говорить, но подозрения тети заставили ее насмешливо усмехнуться и пробормотать себе под нос: "Боже, опять меня обвиняют во всех грехах!".

— Вы ошибаетесь, — холодно сказал Энтони. — Сегодняшним визитом к Сэлтонам я и моя кузина всего лишь желали заставить наши сердца забыть о предательстве мисс Леншер и мистера Дэрбинелла. Мне жаль, что это случилось, но, повторяю: вины Вивиан в этом нет.

— Допустим, что это правда. — Леди Крэнфорд положила ладони на стол и скрестила свои длинные белые пальцы. Ее красивый вдовий бриллиант заблестел при свете десятка свечей, ярко освещающих кабинет. — Но, мой дорогой, Леншеры обязаны были выплатить тебе компенсацию за свои действия.

— Я уже получил ее. Десять тысяч фунтов стерлингов уже лежат на моем счету в банке.

— Прекрасно. Это достойная сумма.

— Я тоже получила компенсацию, тетя, от мистера Дэрбинелла, — гордо подняв подбородок, сказала Вивиан. — Пятнадцать тысяч фунтов стерлингов.

— Что ж, это тоже весьма заманчивая сумма для того, чтобы привлечь к твоей персоне внимание состоятельных женихов, — заметила ее тетя. — Надеюсь, ты все же выйдешь замуж.

"И наконец-то оставишь в покое мои раны!" — вскрикнула она внутри себя, мимолетно бросив взгляд на цепочку, украшающую шею племянницы.

— Не беспокойтесь, тетушка. Возможно, уже осенью я перееду к своему супругу, — поняв намек леди Крэнфорд, с улыбкой ответила ей Вивиан. — Но, прошу, позвольте мне покинуть вас: я очень устала и хочу спать. Если у вас все же остались ко мне вопросы, обсудим их завтра.

— Я присоединяюсь к словам моей кузины, — усталым тоном сказал Энтони. — Полночь — не время для серьезных разговоров.

— Ты прав, мой дорогой. Хорошо, ступайте в свои покои. Жду вас к завтраку в обычное время, — смилостивилась над ними хозяйка дома.

— Благодарим вас, матушка. — Энтони слегка поклонился, Вивиан поднялась со стула и присела в книксене, и молодые люди, с облегчением в душе, направились к двери.

— Энтони, постой! — вдруг услышала Вивиан за спиной, и, машинально остановившись, обернулась к тете.

— Ты свободна, Вивиан, — холодно бросила та племяннице.

— Спокойной ночи, тетушка, — вежливо попрощалась Вивиан и покинула кабинет, но, закрыв за собой дверь, тотчас приложила ухо к замочной скважине, чувствуя, что сейчас узнает что-то интересное.

— Да, матушка? — услышала она голос Энтони.

— Мистер Сэлтон… Он спрашивал обо мне? — нерешительно спросила его мать.

— Он интересовался причиной вашего отсутствия и пожелал вам скорейшего выздоровления, — ответил ей сын.

— Хорошо, ступай. Тебе следует отдохнуть, — мягким тоном сказала леди Крэнфорд, и Вивиан поспешила отойти от двери.

"Так и знала! Тетя была посредницей между моей матерью и мистером Сэлтоном, но теперь боится, что тот вызовет ее на неприятный разговор!" — пронеслось в голове девушки, и, тихо посмеиваясь, она быстрым шагом направилась в свои покои, где ее уже ждала верная Джейн.

Джейн нарочно не стала ложиться спать и терпеливо ждала приезда подруги: ей было интересно узнать о том, что было на вечере у Сэлтонов, кого из титулованных гостей встретила там Вивиан, и, главное, был ли там герцог Найтингейл и танцевал ли он с ней. И она услышала все, что ее интересовало: несмотря на усталость, Вивиан была рада поделиться с Джейн своими впечатлениями, однако, умолчав о том, что другая ее подруга вдруг так неожиданно отдала герцогу Найтингейлу свое сердце.

— Он не танцевал со мной сегодня, — недовольным тоном сказала Вивиан подруге, которая освобождала из плена прически ее волосы. Тот факт, что герцог весь вечер словно не замечал ее существования, злил ее, но она не отчаивалась и твердо решила завоевать, а затем женить его на себе. И Энтони поможет ей в этом.

— Не так-то легко его заполучить, да? — добродушно спросила Джейн.

— Нет, это нелегко, в этом ты права, — улыбнулась на это Вивин и обняла себя за плечи. — Не могла бы ты подкинуть в камин пару бревен? Мне что-то зябко.

— Не заболели ли вы часом? — обеспокоенно спросила ее горничная и, поспешно выполнив просьбу, вернулась к подруге, которая, сидя у туалетного столика, переодетая в ночное платье, куталась в тонкий плед, чем не на шутку напугала бедную Джейн. — О, мисс Вивиан, вам нездоровится? Я сейчас же приготовлю для вас настойку из трав!

— Чаю с лимоном будет достаточно, моя дорогая, — отмахнулась от нее Вивиан. Ей, действительно, нездоровилось, словно этот день, насыщенный дурными событиями, забрал у нее все силы: сперва Энтони сделал ей предложение, затем затаил на нее обиду за отказ, и, словно этого было мало, Шарлотта умудрилась влюбиться в избранника самой девушки!

— Точно? — нахмурилась Джейн.

— Я просто очень устала, — сказала ей подруга и, поднявшись с пуфа, направилась к кровати. — Я танцевала каждый танец. Возможно, мне придется заказать новую пару туфель… Но уже час ночи, и нам пора спать. Благодарю за помощь, моя дорогая, и ступай. Не нужно мне никакого чаю.

— Если вам вдруг станет плохо, мисс Вивиан, не стесняйтесь позвонить, — сдалась Джейн: как и Вивиан, она чувствовала сильную усталость и была готова уснуть прямо на ковре, рядом с кроватью подруги.

— Ступай, Джейн. Уверяю тебя: я не чувствую себя больной, а если мне вдруг станет холодно, я сама подкину в камин дрова, — настойчиво сказала ей Вивиан, забираясь в постель.

— Как скажете, мисс Вивиан. — Джейн благоразумно не стала спорить. — Спокойной ночи! Но во сколько мне разбудить вас завтра?

— Разбуди меня в шесть. И завтра я хочу надеть что-нибудь домашнее: не думаю, что пойду на прогулку. Разве что, в сад. Спокойной ночи, Джейн!

— Спокойной ночи, мисс Вивиан, — с улыбкой откликнулась та и покинула покои подруги.

"Скорее бы настал понедельник! Я съезжу в банк мистера Дэрбинелла и получу мои пятнадцать тысяч! Возможно, есть смысл просто перевести деньги в Кэстербридж? Но ведь она отправила сюда Филиппа… Но, Боже мой, как будут сиять их лица, когда они получат целых четырнадцать тысяч! И ведь они даже не подозревают о том, что Филипп привезет им такую большую сумму! Спрячу деньги в один из сундуков, среди старых платьев… Конечно, он работает у нас кучером уже семнадцать лет, но доверять ему такую огромную сумму было бы опрометчиво" — подумала Вивиан, и, несмотря на желание еще раз обдумать сегодняшние потрясения и составить новый план по поимке герцога, тотчас уснула.

Ночью девушку бил небольшой озноб, который, все же, ни разу не разбудил ее, и Вивиан проснулась лишь в шесть часов утра, когда Джейн широко распахнула шторы и впустила в спальню бодрый свет нового дня.

— Как вы себя чувствуете, мисс Вивиан? — с участием поинтересовалась горничная, подойдя к кровати и снимая с подруги теплое одеяло.

— Голова просто раскалывается, — тихо ответила ей та, не открывая глаз и не спеша покидать постель.

— Вам нужно поспать еще пару часов, — ласково сказала на это Джейн. — Давайте я закрою шторы и разбужу вас через час или два?

— Нет, нет, если я не появлюсь на завтраке, тетя в очередной раз на меня рассердится! — простонала Вивиан и заставила себя подняться с кровати. — Пожалуй, я надену сегодня голубое платье, то, что было привезено мною из дома. — Она откинула назад волосы и принялась умывать лицо холодной водой, которую из кувшина поливала ей в ладони подруга.

— Что у вас с голосом? Вы хрипите! — с упреком сказала ей Джейн. — Мисс Вивиан, вам бы отоспаться и отдохнуть! Ложитесь в постель, а, как проснетесь, я принесу вам завтрак. А вашей тете я скажу, что вы заболели!

— Она не поверит и решит, что я просто избегаю беседы с ней, — заявила на это Вивиан. Ее тело было охвачено слабостью, а голову словно взяли в тиски, и она отчаянно желала последовать совету Джейн и вернуться в постель, но боялась, что ее строгая тетка сочтет это за неуважение… Даже при том, что сама тетя Беатрис позволяла себе не появляться на завтраке, когда ей того хотелось! — Не беспокойся, Джейн, скоро мне станет лучше: плотный завтрак вернет мне силы.

В семь утра Вивиан, одетая в скромное голубое платье и с волосами, заплетенными в красивую высокую прическу, как всегда занимала свое место за столом на Южном балконе, но аппетит у нее отсутствовал напрочь, и она съела лишь половину булочки с джемом и выпила лишь одну кружку чая с молоком. Но каждый из Крэнфордов был так увлечен своими мыслями, что не обратил на это никакого внимания, впрочем, как и на капельки пота, блестевшие на челе их родственницы: если ночью девушку бил озноб, за завтраком ее охватил жар, но она усердно скрывала свое состояние, чтобы не давать тете повода укорять ее за визит к Сэлтонам.

После завтрака каждый был предоставлен самому себе: хозяйка дома заперлась в своем кабинете, чтобы разобраться с бумагами и финансами, о которых совсем позабыла в дни пребывания за городом. Энтони, сказав, что он все еще не отдохнул после вчерашнего веселья, закрылся в своих покоях и попросил не беспокоить его. Вивиан же вдруг получила странную записку от мистера Дэрбинелла, в которой тот просил ее приехать в его банк, и как можно скорее. Удивленная такой поспешностью девушка тотчас же, несмотря на недомогание, попросила кучера отвезти ее в банк.

Удивление Вивиан сменилось настоящим гневом: вместо пятнадцати тысяч фунтов стерлингов компенсации, она получила пять. На ее справедливый вопрос, как мог мистер Дэрбинелл так унизить ее, так поступить с ней, нарушить собственное слово, она услышала невнятное бормотание мистера Дэрбинелла о том, что семья Леншеров настойчиво заявила, что его бывшая невеста с успехом обойдется и пятью тысячами. Выдав дочь замуж, Леншеры теперь считали, что богатство ее супруга принадлежит им. Вивиан была настолько ошеломлена, что не сразу смогла найти слова, чтобы в вежливой и холодной форме выразить мистеру Дэрбинеллу свои возмущение и разочарование, но ее обещание устроить в обществе скандал сделало банкира более уступчивым, и из банка девушка вышла с семью тысячами фунтами стерлингов, спрятанными в плотную коричневую бумагу.

"Негодяй! Это ведь вдвое меньше, чем мне было обещано! — со злостью думала Вивиан, сидя в карете, которая везла ее обратно в Гринхолл. — Возможно, мне все же стоит устроить скандал и рассказать об этом позоре тете? Она влиятельна, и эти жадные Леншеры не посмеют пойти против ее авторитета! Нужно вернуться в банк и бросить эти деньги этому толстому борову прямо в его потное лицо! — Но тут она беспомощно рассмеялась. — Увы, увы! У меня нет возможности постоять за свои гордость и имя! Завтра утром приедет Филипп, и я уже пообещала послать домой деньги… Но сколько им нужно? Возможно, я все же смогу оставить себе одну или две тысячи? Кто знает, что случится в будущем… Но, Господь всемогущий, какой позор! Эти гадкие Леншеры так открыто заявили, что я ничего не стою, а я не могу противостоять им!"

Стоит ли говорить, что новый удар не только испортил и без того пресное настроение Вивиан, но и заставил ее лечь в постель и спать весь день, не просыпаясь даже, чтобы принять пищу. Она была настолько разбита, что тетин гнев на ее отсутствие за столом, уже не страшил ее. И девушка просто спала, ни сказав о своем недомогании ни тете Беатрис, ни кузену. Лишь верная Джейн была рядом и заботливо укрывала ее одеялом, когда та, охваченная жаром, скидывала его с себя.

Когда Джейн доложила хозяйке о том, что "мисс Вивиан занемогла и находится в постели", та нисколько не поверила этой новости, но решила, что племянница просто-напросто решила потрепать ее нервы. "Ведь это так ей нравится!" — мысленно добавила про себя леди Крэнфорд, но не удосужилась зайти в покои Вивиан, чтобы убедиться, в том, правду сказала горничная Джейн или ложь. Однако то, что действительно обеспокоило хозяйку дома, было отсутствие на трапезах ее сына.

Несмотря на желание напиться по приезду от Сэлтонов, усталый Энтони все же решил отложить свой план на сегодняшний день и исполнил его сполна: запершись в своих покоях, он пил бренди, виски, крепкое вино, а напившись, упал на мягкий ковер и проспал до самого вечера. Молодой человек спал бы до самого утра, если бы громкий настойчивый стук в дверь не заставил его пробудиться. Но Энтони не собирался останавливаться на достигнутом: схватив полупустую бутылку бренди, он осушил ее до дна и только затем соизволил открыть дверь, за которой, как оказалась, стояла его мать.

Увидев сына, леди Крэнфорд положила руку на сердце, а ее брови изумленно взлетели вверх: он был ужасно пьян. Растрепан. От него сильно пахло бренди, словно он выпил целый бочонок.

— Энтони, что с тобой? — прошептала бедная мать, протягивая ладонь к лицу сына, но тот отмахнулся от нее, повернулся к ней спиной и, покачиваясь, направился к столу, на котором стояли полные закрытые бутылки с алкоголем.

— Сынок! — Леди Крэнфорд решительно вошла в покои сына, желая выяснить причину его недостойного поведения: он напился! В ее доме! Возмутительно!

Она подошла к Энтони и хотела было отобрать у него бутылку, но тот грубо откинул от себя ее руки, легко открыл бутылку с вином и сделал три огромных глотка. Затем молодой человек упал на широкую софу и вновь стал наслаждаться содержимым своей бутылки. Воздух в покоях был настолько ужасен, что леди Крэнфорд пришлось широко раскрыть окно, чтобы впустить в них свежий воздух туманного холодного вечера.

— Энтони, да что с тобой? Что ты делаешь? — рассерженно воскликнула она, переступая на лежащие на полу пустые бутылки и подходя к сыну. — Посмотри на себя! На кого ты похож?

— На отвергнутого жениха! — громко рассмеялся тот.

— Мисс Леншер так ранила твое сердце! Мой бедный сын! — уже мягче сказала на это леди Крэнфорд. — Как жаль, что меня не было в Лондоне! Я бы заставила Леншеров заплатить тебе не меньше пятнадцати тысяч!

— Конечно, конечно, матушка! Я ведь маленький мальчик, которого его мать так любит прятать за свою юбку! — еще громче захохотал Энтони и сделал большой глоток вина. — Мне не нужна ваша постоянная забота! Я не ребенок! Черт, да мне давно стоило съехать из этого дома, в котором царят ваши деспотические порядки! Я глупец!

— Нет, нет, дорогой, не говори так, — ласково перебила его мать: речи сына не на шутку встревожили ее любящее материнское сердце. Он желал покинуть ее! Съехать! — Что я буду делать без моего дорогого Энтони?

— Жить и не мешать жить мне! — бросил ей сын: в нем проснулась невероятная злость на мать за ее постоянный надзор и попытки решить его проблемы, как будто ему было не двадцать пять лет, а шесть. — Так и сделаю! Как только протрезвею — сразу же найду себе квартиру и перееду к чертовой матери!

— Энтони! — ахнула леди Крэнфорд. — Сынок, это потеря невесты так подействовала на тебя, так огорчила тебя! Мальчик мой, ты не в себе!

— Да черт с ней с этой мисс Леншер! — лишь рассмеялся на это Энтони. — Чтобы вы знали, я безумно влюблен в Вивиан! С первого дня ее появления в этом проклятом доме! Я думаю о ней каждую секунду, желаю ее, как ни одну из женщин во всем мире, грежу ею! И вчера я наконец-то решился сделать ей предложение руки и сердца!

Леди Крэнфорд громко вскрикнула и прижала ладонь ко рту: то, чего она так опасалась, произошло! Энтони женится на Вивиан! На этой дрянной нищей девчонке!

— Уверена, это был ее план с самого начала! Влюбить тебя в себя и стать твоей женой! Эта дрянь играла за моей спиной, соблазняла тебя…

— Соблазняла? — Из горла Энтони вырвался насмешливый хохот.

— И когда же свадьба? — ледяным тоном спросила его мать.

— Не беспокойтесь, матушка: никакой свадьбы не будет! Она отказала мне! — Грудь молодого Крэнфорда вновь зажглась обидой и яростью, и чтобы выплеснуть их, он с силой бросил бутылку о светлую стену, оставив на ней уродливое красное пятно.

— О, мне так жаль, мой дорогой, так жаль! — вздрогнув от звона разбитого стекла, прошептала леди Крэнфорд: теперь она по-настоящему жалела и понимала своего сына: он влюблен в Вивиан, сделал ей предложение, а она посмела отказать ему! Разбила его сердце! Рыжая негодяйка! Мерзавка! Она должна была сказать Энтони "да"! Обязана!

— Я не горюю! — громко воскликнул Энтони и, с трудом поднявшись с софы, открыл очередную бутылку бренди. — Я женюсь на богатой невесте. У нее пятьдесят тысяч приданого. Она уродливая и толстая, эта девица Сэлтон, но, черт возьми, богачка! Это Вивиан настояла на ее кандидатуре!

— Шарлотта Сэлтон? — Лицо леди Крэнфорд стало белым как мел, а волосы на ее голове зашевелились от ужаса. — Только не она… Только не она, Энтони! Я запрещаю тебе!

— Вы уже ничего не можете мне запретить, — жестко бросил ей сын. — Я женюсь на ней. А сейчас оставьте меня: я еще недостаточно напился, чтобы позабыть о том, что скоро мне придется лечь в постель с этой жабой Шарлоттой.

— Ты слишком горячишься, сын мой… — поспешила успокоить его мать.

— Вон отсюда! Вон! — вдруг закричал Энтони и бросил в сторону матери бутылку бренди, которая не разбилась, но упала на ковер и залила его своим содержимым.

"Он готов убить меня!" — пронеслось в разуме бедной испуганной матери, и она поспешила покинуть покои своего пьяного запивающего разбитое сердце алкоголем сына.

Сердце хозяйки Гринхолла громко колотилось от ярости. От ярости на ту, что причинила ее сыну столько боли и заставила его превратиться в последнего пьяницу. Она желала тут же ворваться в покои негодяйки и осыпать ее упреками и бранью, устроить ей допрос, обвинить во всех грехах и даже дать ей крепкую пощечину.

"Я приютила ее! Она живет в моем доме и есть мой хлеб! Пьет мое вино! А за моей спиной заставила моего бедного мальчика упасть к ее ногам и сама же растоптала его чувства к ней! Он хотел жениться на ней! Пусть! Это было бы меньшим злом, чем видеть его таким… Полным страданий и злобы… На меня! Свою мать!" — думала леди Крэнфорд, как в тумане шагая по освещенному светом свечей коридору, не видя, не слыша, что происходило вокруг. Навстречу ей встречались слуги, которые учтиво спрашивали о ее самочувствии, но их хозяйка не отвечала им. Она дошла до гостинной, села в кресло у окна и задумчиво, все еще тяжело дыша от злости, устремила взгляд на площадь. Но она увидела лишь тусклый свет газовых фонарей, скрытых в густом тумане, и эта картина немного охладила ее пыл. Придя в себя, леди Крэнфорд приняла решение, что побеседует с Вивиан завтра, чтобы сегодня не наговорить ей грубостей, и приказала передать Джейн, чтобы та разбудила Вивиан раньше обычного: она желала отчитать племянницу до завтрака и решить, что им делать в этой щекотливой ситуации. После этого она удалилась в свои покои, где, пролив скупые слезы, вновь и вновь вспоминала слова и оскорбления Энтони в ее адрес.

"Это не его вина. Во всем виновата Вивиан! Это она довела его до такого состояния! И теперь еще сватает ему Шарлотту Сэлтон! Этого неказистого лягушонка! И, что еще хуже, — дочь Дэвида! Ей явно что-то известно, и она делает все, чтобы напоминать мне о прошлом и заставлять меня страдать! А теперь она использует в своих целях и моего сына!" — думала она, лежа в своей теплой постели и с нетерпением ожидая рассвета: ей не терпелось высказать племяннице все, что она о ней думала.

Лондон окутала темная безлунная ночь, но леди Крэнфорд ни на минуту не сомкнула глаз.

— Мисс Вивиан! Прощу прощения, что бужу вас так рано!

Вивиан с трудом открыла глаза и увидела перед собой Джейн, которая с мягкой улыбкой осторожно снимала с нее одеяло. Тусклый безжизненный свет, врывающийся в большие окна, делал это утро угрюмым и неприветливым.

— Который час? — пробормотала Вивиан, вновь закрыв глаза.

Ей все еще нездоровилось, и она не желала покидать постель. Ночью девушку вновь бил озноб, сменяющийся жаром, и сейчас, пробудившись, она чувствовала себя разбитой и усталой.

— Пять часов утра, мисс Вивиан, — ответила ей Джейн, хлопочущая у туалетного столика.

— Так рано? Знаешь, Джейн, я неважно себя чувствую и сегодня хочу остаться в кровати, — тихо сказала на это Вивиан, вновь натягивая на себя одеяло.

— О, мне очень жаль, мисс, но это приказ леди Крэнфорд, — с жалостью в голосе сообщила ей горничная. — Она приказала мне разбудить вас раньше обычного, а вам к шести утра прибыть в ее кабинет.

— О, Боже, что ей опять от меня нужно? Уверена, она вновь будет обвинять меня в том, что я испортила помолвку ее сына! — простонала полусонная Вивиан. — Какой абсурд!

— Не знаю, о чем она собирается с вами поговорить, но вчера вечером она была ужасно зла! Ну же, мисс Вивиан, вставайте! — Джейн решительно подняла подругу с кровати, отвела ее к умывальнику и проследила за тем, чтобы та тщательно умыла холодной водой свое красивое лицо. — Сегодня холодно и туманно. Вам лучше надеть платье с длинными рукавами, — посоветовала Джейн, когда пришло время одевать Вивиан.

— Как скажешь, — просто сказала ей та: она чувствовала себя такой слабой, что не желала принимать решения самостоятельно. К тому же ее вновь охватил озноб. — Выбери что-нибудь в шкафу.

Через полчаса, одетая в простенькое синее хлопковое платье с длинными рукавами и со своим любимым украшением на шее, Вивиан сидела перед туалетным столиком, чтобы Джейн сделала ей высокую прическу. Но едва Джейн расчесала великолепные волосы подруги, в спальню девушки быстрым шагом зашла леди Крэнфорд.

— Оставь нас, — властным тоном бросила хозяйка горничной, а когда та молча покинула покои, подошла к Вивиан, грубо схватила ее за руку, подняла с пуфа на ноги и, все еще крепко сжимая ладонь девушки в своей, повела ее к дверям.

— Тетя, что вы делаете? — не понимая, что происходит, изумленно спросила Вивиан.

— То, что мне нужно было сделать давным-давно! — ледяным тоном ответила та, продолжая грубо вести за собой племянницу. — Если бы я только знала, что пригрею у себя на груди змею, то никогда бы не согласилась принять тебя в своем доме! Жестокая бессердечная неблагодарная девчонка! Такая же, как твоя мать! Вы только и умеете, что причинять другим боль!

— Я не понимаю… — попыталась возразить ей Вивиан.

— Молчать! — обернувшись к ней, прошипела леди Крэнфорд. — Все ты понимаешь! Он отдал тебе всего себя, а ты, глупая, жестокая интриганка, поиграла его сердцем и отбросила от себя, как надоевшего щенка! Но никогда больше!

Она вела Вивиан по полу темному коридору и до боли сжимала ее ладонь, стараясь причинить ей не только душевную, но и физическую боль. Но от стен и потолка слышалось эхо цоканья только одной пары каблуков — каблуков туфель леди Крэнфорд. На ногах Вивиан были надеты лишь белые чулки: она не успела надеть туфли. За хозяйкой дома и ее племянницей, как тень, шла испуганная Джейн: ее верное сердце предчувствовало, что с ее любимой подругой приключилась беда.

— Тетя, я никогда не пыталась влюбилась в себя Энтони! — с горечью воскликнула Вивиан, когда те уже спустились по лестнице и дошли до парадных дверей, ведущих вон из дома.

— Лгунья! Грязная дешевка! — крикнула ей в ответ тетя Беатрис.

Всю ночь она думала лишь о том, что Вивиан заставила ее любимого сына страдать, и часы, проведенные в постели, без сна, лишь превратили огонь ярости и злости, бушующей в душе женщины, в самый настоящий пожар, которому не мог противиться ее холодный расчетливый разум. Единственное, чего желала леди Крэнфорд, — чтобы Вивиан исчезла с ее глаз.

Подойдя к парадному входу, хозяйка открыла тяжелую массивную дверь и вытолкала племянницу на улицу. Ступни Вивиан тут же заледенели от холода каменных плит, устилавших площадь перед домом.

— Вон! Вон из моего дома! — истошно крикнула хозяйка дома Вивиан.

— Но, тетя, куда я пойду? — с округлившимися от удивления глазами воскликнула та. — Мои ноги босы! Мои волосы распущены! Кроме вас, в Лондоне у меня никого нет!

— Нога твоя больше не ступит в этом дом! — вновь прокричала леди Крэнфорд, а затем с холодной усмешкой добавила: — Ты ведь теперь богатая невеста! Джейн принесет твои туфли. А прическу себе сделаешь сама! — Она с силой хлопнула дверь и закрыла ее на замок.

"Должно быть, мне снится кошмарный сон" — устало подумала Вивиан, не желая верить в то, что ее собственная тетя, сестра ее матери выгнала ее на улицу. Босую и простоволосую. Семь тысяч фунтов, которые она должна была передать сегодня Филиппу, лежали в небольшом сундуке со старыми платьями, в ее покоях, в доме, куда ей теперь было не попасть. Вся ее одежда осталась в шкафу, кроме синего платья, которое она, к счастью, успела надеть, иначе, была уверена Вивиан, тетка выставила бы ее из дома прямо в ночном платье.

Через пять минут дверь дома вновь открылась, и из нее вышла заплаканная Джейн: по приказу хозяйки, она принесла подруге туфли.

— Мисс Вивиан, что же такое происходит? — сквозь слезы спросила она, подавая той обувь.

— Я не знаю, Джейн, не знаю, — устало ответила ей Вивиан: она дрожала от озноба, но ее лоб был горячим и липким. Ей нездоровилось.

— Куда вы теперь пойдете? — запричитала Джейн, вытирая передником слезы со своих щек.

— Я не знаю, — вновь повторила Вивиан. — Но, пожалуйста, сделай мне одолжение: когда приедет мой кучер Филипп, передай ему черный лакированный сундук, стоящий в моей комнате… В нем, среди платьев, я спрятала деньги… Это мои деньги… Достань тысячу фунтов и спрячь, остальное положи обратно в платья и отдай сундук Филипу… А когда я найду крышу над головой, я дам тебе знать, и ты встретишь меня и передашь мне деньги, — быстро зашептала Вивиан подруге. Она была уверена в том, что та никогда не предаст ее и не возьмет себе ее денег. — Ты сделаешь это для меня?

— Да, да, конечно, мисс Вивиан! Я сделаю все, что вы попросите! — всхлипнула Джейн. — Но, простите, простите меня! Леди запретила мне разговаривать с вами… Я должна идти, иначе она уволит меня! Пожалуйста, будьте осторожны! Я буду ждать от вас весточки! Очень очень! Мне так жаль! Так ужасно жаль! — Она не смела обнять Вивиан, ведь знала, что хозяйка наблюдала за ними из окна своего кабинета, поэтому поспешно вошла в дом и там, спрятавшись в углу кухни, громко разрыдалась.

"Что мне делать? Мне так плохо… Меня всю трясет…. Куда мне идти?" — пронеслось в разуме бедной Вивиан, но она знала одно: ей нужно уходить. И, надев на ноги свои шелковые лиловые туфли, она медленным шагом пошла прочь от особняка тети в неизвестность густого тумана холодного серого утра.

Глава 29

— Матушка, вы понимаете, к чему приведет ваш бессмысленный поступок? — тихо спросил изумленный Энтони.

Проснувшись лишь к вечеру и зайдя в покои кузины для беседы, он застал там лишь Джейн, которая, вытирая со щек слезы, раскладывала вещи Вивиан по старым дорожным сундукам. На вопрос мистера Крэнфорда о том, где находилась сама хозяйка покоев, горничная ответила ему, что миссис Коуэлл больше не живет в Гринхолле, и что такова воля леди Крэнфорд. Когда же дворецкий рассказал ему о драме, разыгравшейся между хозяйкой дома и ее племянницей, Энтони с ужасом осознал, какой опрометчивый поступок совершила его родительница, и какой грандиозный скандал разразиться в обществе, когда о произошедшем станет известно знатным семьям Лондона (в чем мистер Крэнфорд, зная любовь прислуги к сплетням, даже не сомневался).

“Леди Крэнфорд так жестоко и низко поступила со своей бедной, но такой милой племянницей! Скандал!” — именно так будут судачить и в знатных домах, и в королевском дворце. И тогда на имя Крэнфордов падет пятно позора, смыть которое будет весьма затруднительно, и которое принесет урон и самой графине, и ее сыновьям.

— Она заслужила быть изгнанной из этого дома! Только так я вновь обрету покой! — в сердцах сказала на это леди Крэнфорд: часы, проведенные ею в одиночестве ее покоев и рабочего кабинета, не помогли ей унять ярость, жгущую изнутри ее грудь.

Эта женщина отнюдь не отличалась наивностью и прекрасно знала, к чему приведет ее вспышка гнева, которая заставила ее вытолкнуть негодницу Вивиан за порог. И все же она не сожалела о содеянном, наоборот — ее душа была довольна тем, что племянница-интриганка больше никогда не ранит ее сердце ни своими словами, ни своим присутствием, ни своей цепочкой с птицей.

“И мой бедный мальчик излечит свое сердце от ее коварного колдовства! Он забудет ее! А я позабочусь о том, чтобы выветрить из его головы это безумное решение жениться на Шарлотте Сэлтон! Пусть она и богатая невеста, но эта девица не достойна моего сына! Дочь этой датской жабы, манеры которой больше подходят хозяйке трактира, чем аристократке! Нет, нет, это было единственное правильное решение, принятое мной с тех пор, как эта рыжая девчонка появилась в Гринхолле и принялась отравлять разум всем живущим в этих стенах!” — была уверена леди Крэнфорд, и отныне судьба племянницы была ей глубоко равнодушна.

— Заслужила или нет, это просто чудовищно с вашей стороны так поступить с ней! — повысил голос Энтони. — Я понимаю, вы разгневались на нее за то, что она, как вы говорите, влюбила меня в себя, но, уверяю вас, в этом вы глубоко ошибаетесь!

— Ошибаюсь? Сын мой, я живу на этом свете вдвое дольше тебя и умею различать фальшь от искренности! — возмутилась его мать. — Она завладела твоим сердцем, а когда добилась своего, ты стал ей не нужен!

— Матерь Господня, какой фарс! — хохотнул Энтони, позабавленный ошибочностью суждений своей матери. — Вивиан никогда не флиртовала со мной и искренне надеялась на то, что вскоре я вступлю в брак с девушкой, которая принесет мне богатое будущее! А сама она, чтобы вы знали, надеется заполучить сердце другого мужчины!

— Какого другого мужчины? — недоверчиво прищурила взгляд леди Крэнфорд.

— Его имя сейчас не важно, важно одно: вы прогнали Вивиан из Гринхолла из-за ваших собственных фантазий, одну, рано утром, да, Боже мой, вы даже не дали ей надеть туфель! Джейн сказала, что Вивиан нездоровилось, а это значит, вы выгнали ее на улицу еще и больную! — Энтони был так зол, что не удосужился сдерживать тон. — Матушка, вы опозорили нас всех! Теперь над нами будет потешаться весь Лондон! Да что там Лондон! Все королевство будет поливать наше имя грязью, и, уверяю вас, с этих пор ни одной невесты, даже из самой бедной знатной семьи, мне не видать, как и дружбы с герцогом Найтингейлом, который собирается заехать в Гринхолл завтра! Благодарю вас за это! — И он быстро покинул кабинет своей матери, боясь, что сможет бросить ей в лицо обвинения и слова покрепче.

Лицо леди Крэнфорд было белым, как мел: теперь она понимала, что наделала и чем обернется ее семье это недоразумение, это недопонимание и ее обида на племянницу.

“Боже мой… Я собственными руками лишила моего сына будущего… А Вивиан? Ей нездоровилось… Но откуда мне было знать? Нет, нет, Джейн говорила мне об этом, но я не поверила ее словам… Вивиан… Куда она пошла? Без денег, без связей? Ах, Кэтрин, прости мне! Я так ужасно поступила с твоей дочерью! Еще ужасней, чем ты со мной… Найти ее! Немедленно! — Леди Крэнфорд поспешно вышла из кабинета и направилась вниз по лестнице, чтобы отдать дворецкому приказ разыскать ее племянницу, а также заставить слуг молчать о произошедшем этим утром скандале. — Должно быть, она у Сэлтонов! Да, да, именно! Сейчас же скажу Энтони поехать к ним и привезти ее домой! Нужно будет объясниться с Сэлтонами и Вивиан, чтобы любой ценой избежать огласки! Я расскажу ей, расскажу все… Она поймет и простит меня… Надеюсь”.

Энтони не стал мешкать и, несмотря на довольно поздний час, сел в экипаж и направился к Сэлтонам. На город опустились вечерние сумерки, но лондонцы все еще заполняли дороги и улицы, и расходиться по домам не спешили. По дороге молодой Крэнфорд подыскивал правильные в данной ситуации слова, которые могли бы убедить Вивиан и семейство ее подруги в том, его мать поступила так опрометчиво по причине жутких мигреней, мучивших ее в последнее время. И все ж молодому Крэнфорду было стыдно лгать своей кузине и Сэлтонам, к тому же, все еще влюбленное его сердце шептало ему, что в этом скандале была и его вина: это он выдумал себе то, чего на самом деле не существовало, это он позволил себе напиться и предстать перед матерью в таком жалком состоянии.

“Однако мотивы моей матери мне не совсем понятны. Она могла просто отослать Вивиан домой в Кэстербридж, но вместо этого устроила такую некрасивую и позорящую честь всех Крэнфордов сцену. Уверен, пока я спал, прислуга уже разнесла об этом всему городу, и совсем скоро обо всем станет известно и высшему обществу… Что заставило мою мать воспылать таким неописуемым гневом? В чем причина ее нелюбви к единственной дочери ее родной любимой сестры?” — размышлял Энтони, откинувшись на мягкие подушки салона своего красивого экипажа. Поступок матери вдруг отдалил его от нее, и он всерьез задумывался о том, чтобы завтра же, после охоты с герцогом Найтингейлом заняться поисками собственного жилья, и жалости к родительнице, души в нем не чаявшей, он не испытывал, но даже сожалел о том, что не искал самостоятельности и независимости ранее.

Семейство Сэлтонов четверть часа назад завершило вечернюю трапезу и проводило время в большой гостиной, когда дворецкий передал хозяину дома визитную карточку мистера Крэнфорда.

— Что там, мой дорогой? — спросила миссис Сэлтон, увидев удивленную улыбку на лице своего супруга.

— Мистер Крэнфорд с визитом, любовь моя, — ответил ей тот.

— Энтони Крэнфорд? — Услышав имя визитера, сидевшая за фортепиано и тихо поющая красивую датскую песню Шарлотта тут же вскочила со своего места и подошла к отцу.

— Именно он, дитя мое, — добродушно усмехнулся мистер Сэлтон, подумав, что его дочь, очевидно была неравнодушна к этому молодому красавцу.

— Ах, как прекрасно! Пригласи его к нам! — прощебетала девушка.

Мистер Сэлтон отдал дворецкому приказ проводить гостя к ним, и через минуту гость, одетый в один из своих лучших костюмов, предстал перед хозяевами дома с очаровательной улыбкой на своих красивых полных устах.

— Мистер Крэнфорд! Признаться, мы не ожидали увидеть вас в нашем доме в столь поздний час, но, прошу, садитесь! Мы всегда рады вашему обществу! — тут же сказала ему миссис Сэлтон, поднимаясь с широкого кресла, стоящего у горящего камина.

— Мистер Крэнфорд! — хозяин дома широко улыбнулся гостю и указал на одно из свободных кресел. — Это честь принять вас в нашем доме. Приказать принести вам немного бренди? Или виски?

— Благодарю вас за такой сердечный прием, мистер Сэлтон, миссис Сэлтон, мисс Сэлтон. — Энтони элегантно поклонился каждому из них и, помня наставления кузины, добавил: — Прошу, не нужно алкоголя. Приношу вам свои искренние извинения за такой поздний визит, право, я не желал беспокоить вас, но мне нужно срочно переговорить с моей кузиной.

— С вашей кузиной? — удивленно переспросил мистер Сэлтон.

— Да, мне известно, что она направилась к вам, еще утром, — объяснил Энтони, проходя к предложенному ему креслу и опускаясь в него.

— Но Вивиан сегодня у нас не появлялась! — громко воскликнула Шарлотта. — Она должна была заехать, чтобы мы вместе посетили салон миссис Дэвидсон, но, увы, сегодня мы ее не видели, и я сама желала поинтересоваться у вас, не приболела ли она? Или, возможно, она изменила на сегодня свои планы?

Следует сказать, когда Вивиан не появилась в Лиллехус в назначенное ею самой время, в сердце Шарлотты возникла тень ревности и отчаяния: а вдруг ее подруга решила посетить кого-то другого? Или, возможно, она не желает более ее, Шарлотты, дружбы? Что заставило ее нарушить собственное слово? Эти мысли омрачили настроение девушки, и она провела с ними весь день, грустная и печальная.

— Вивиан не у вас? — выдохнул Энтони, и все его существо наполнилось страхом: если не к Сэлтонам, куда могла она направиться? У кого просить приюта?

— Нет, нет, не у нас, — торопливо подтвердил Шарлотта и, увидев, как побледнело лицо гостя, осторожно спросила: — По вашим словам я поняла, что домой она так и не вернулась?

— Нет, не вернулась… Именно поэтому я приехал, чтобы забрать ее в Гринхолл… Ведь уже так поздно, — машинально ответил ей молодой Крэнфорд.

— Тогда где она может быть? — подала голос миссис Сэлтон. — Надеюсь, она сейчас в безопасности, в кругу друзей!

— Я тоже надеюсь на это, мэм, — тихо сказал на это Энтони, вновь поднимаясь на ноги, готовый покинуть Сэлтонов и направится на поиски кузины. Его сердце подсказывало ему, что с ней приключилась беда, и она нуждалась в спасении. Нуждалась в нем.

— О, милостивый Господь! — вскричала испуганная Шарлотта и приложила ладонь к сердцу. — Бедная Вивиан!

— Прошу, не беспокойтесь, мисс Сэлтон, — мягко сказал Энтони, желая успокоить девушку, на глазах которой уже выступили слезы ужаса. — Я уверен, что моей кузине ничего не угрожает, и она находится у кого-нибудь из других своих подруг, — солгал он, опережая мистера Сэлтона, который, с обеспокоенным выражением лица, желал сказать что-то ему в ответ.

— Не знала, что в Лондоне у нее имеется так много подруг, — пробормотала себе под нос Шарлотта: в ней вновь взыграла ревность.

— О, Вивиан довольно популярна в обществе, — продолжал отчаянно лгать Энтони: он не мог признаться Сэлтонам в том, в каком ужасном трагическом положении оказалась его кузина. Он не мог выдать им тайну Гринхолла, не желал, чтобы эти приятные люди думали о его семействе плохо. Тем более, Шарлотта: она должна была стать его супругой, хоть пока сама и не подозревала об этом, и любая тень, упавшая на его имя, могла испортить его планы.

— Что ж, тогда не будем задерживать вас, мистер Крэнфорд, — дружелюбно отозвался на это мистер Сэлтон. — Вы правы: молодые девушки часто забывают о времени, когда, в окружении подруг, беседуют о чем-то своем.

— Еще раз приношу свои извинения за беспокойство, — улыбнулся Энтони. — Желаю вам хорошего вечера. — Вновь галантно поклонившись, он покинул общество Сэлтонов и торопливо направился к своему экипажу.

“Найти Вивиан! Найти и вернуть домой! Господи, надеюсь, она жива!” — с горечью в душе думал он, а его сердце сжалось от боли.

“Она позабыла о своем обещании… Ах, должно быть, она стыдиться дружбы со мной! А может, я все же ранила ее своей любовью к тому, кого любит она сама?” — весь вечер проносилось в разуме Шарлотты. Сидя за фортепиано и перебирая клавиши, она чувствовала себя еще несчастней прежнего: Вивиан солгала ей! Предпочла ей общество кого-то другого! Но ведь она обещала приехать именно к ней! Обещала!

Леди Крэнфорд не находила себе места: каждая минута ожидания казалась ей вечностью. Она медленно бродила по своему просторному рабочему кабинету и, тяжело вздыхая, мяла в руках свою тонкую шерстяную шаль. Но что беспокоило ее больше: безопасность племянницы или честь семейного имени, — этого не знала и сама женщина. Поднося пальцы к вискам, леди Крэнфорд мысленно ругала себя за то, что, не побеседовав с Вивиан, но руководствуясь материнскими чувствами после разговора с пьяным сыном, она выгнала Вивиан из дома, даже не дав ей возможности найти новое жилье и собрать свои вещи… И волосы… Господь всемогущий, она не дала Джейн заплести Вивиан волосы, хотя горничная со слезами на глазах упрашивала ее об этом! И ее племянница, дочь ее сестры и кузина ее сыновей ходила по Лондону простоволосая, как какая-то крестьянка! Что о ней подумали люди? Что они подумали о Крэнфордах?

“Нужно заставить ее солгать… Никто не должен знать о том, что я выставила ее за дверь! Но эти слуги… Энтони прав: сплетен не избежать. И все же можно поставить их под сомнение, если сама Вивиан будет утверждать, что покинуть Гринхолл было ее собственным решением. Пусть придумает какую-нибудь правдивую ложь, уверена, ей не впервой лгать! Пусть я ошиблась насчет ее и Энтони, но сердце подсказывает мне, что она ни капли не сожалеет о том, что натворила своим появлением в моем доме! И ведь она мучает меня каждый день, нарочно надевая эту проклятую птицу!” — лихорадочно думала хозяйка Гринхолла, с нетерпением ожидая приезда сына и племянницы.

Когда, подойдя к окну, леди Крэнфорд увидела долгожданный экипаж, возвращающий домой Энтони и Вивиан, она торопливо покинула кабинет и спустилась в холл, чтобы аккуратно взять племянницу под локоток, провести ее в свои покои, и, таким образом избежав новой сцены, провести с девушкой беседу и настоять на том, чтобы она согласилась с требованием позабыть о поступке тетушки и отрицать его в обществе.

— Энтони! Слава Богу, вы здесь! — положив ладонь на грудь, тихо воскликнула леди Крэнфорд. — Где Вивиан? Она в порядке? Мне нужно срочно побеседовать с ней!

— Побеседовать с ней вам не удасться, матушка, — холодно бросил ей Энтони, проходя мимо нее и направляясь к лестнице. Он вновь был полон гнева на свою мать и не желал ни видеть ее, ни разговаривать с ней.

— Она так зла на меня? — недовольно сказала на это леди Крэнфорд в спину Энтони. — Уверена, она выслушает мои доводы и поймет, что…

— Надеюсь, вы молились о том, чтобы ее тело не нашли где-нибудь в темном переулке или Темзе? — насмешливо парировал ей сын.

— Дорогой, своими словами ты причиняешь мне боль! — нахмурилась леди Крэнфорд. — Но, если ты желаешь знать, то да, я принесла Богу горячую молитву за здравие Вивиан и попросила у него прощения за свой грех, — солгала она.

— Это хорошо. Потому что Вивиан я не привез, — усмехнулся Энтони.

— Эта… — “Эта гадкая девчонка” хотела было сказать его мать, но вовремя спохватилась, вспомнив о том, что каждое слово, оброненное ею, будет вынесено за пределы дома ее же прислугой. — Эта она не пожелала ехать с тобой?

— Причина в другом, — коротко ответил Энтони, подходя к лестнице.

— В чем? — недовольно спросила леди Крэнфорд и поспешила за сыном, чтобы не кричать на весь дом.

— У Сэлтонов она не появлялась! — в сердцах, бросил ей сын.

— Как это не появлялась? Кроме них ей не к кому было пойти! — нахмурилась его мать, поднимаясь за ним по лестнице.

Эти слова заставили Энтони остановиться и медленно обернуться к матери. Его лицо было словно высечено из мрамора, такого же белого, как и лестница, по которой он поднимался.

— Именно, матушка. Именно, — тихим злым голосом сказал он, повернулся к ней спиной и продолжил свой путь, оставив леди Крэнфорд стоять, неподвижно, как статуя, на ступенях.

Глаза хозяйки Гринхолла широко распахнулись а ее сердце наполнил самый настоящий ужас: если Вивиан не была в доме Сэлтонов, значит, возможно, она была мертва. Ограблена. Возможно, над ней надругалась чернь или лондонские преступники, а затем ее убили и бросили ее нагое тело в темные воды мрачной Темзы. Ведь Вивиан так красива. И так беззащитна. Леди Крэнфорд, покрывшись льдом отчаяния, осознавая, что сама послала овечку в лес, к волкам. Это она послала дочь своей сестры, которой пообещала позаботиться о ее единственном ребенке, на смерть.

“Господи… Я не желала ее смерти… Я всего лишь хотела обрести покой… Кэтрин, прости меня, прости! Я убила твою дочь!” — сев на холодную белую ступень и закрыв рот ладонью, чтобы подавить разрывающие ее грудь рыдания, подумала леди Крэнфорд. Затем она резко поднялась на ноги, почти бегом направилась в свои покои, там села на ближайшее кресло и, все еще удерживая ладонь у рта, тихо заплакала, проклиная свою жестокость и нелюбовь к погибшей из-за нее племянницы.

Ночью ни Энтони, ни его мать не сомкнули глаз. Оба плакали: он — скупо, она — обильно. Их мысли были заняты лишь одним: Вивиан, вероятнее всего, была мертва. Иначе быть не могло, ведь кроме Крэнфордов и Сэлтонов бедная девушка не могла попросить об убежищи никого другого. И мысль о том, что она с таким позором, без средств и даже прически была изгнана из Гринхолла, из дома ее единственных в городе родственников, приводила Энтони в ярость, а леди Крэнфорд заставляла вновь и вновь проливать слезы и корить себя за свой грех. Хозяйка дома молила Создателя простить ее, смилостивится над ней и ее сыновьями, но за душу племянницы не сказала ни слова. Конечно, ей было жаль Вивиан, но больше всего ей было жаль свою семью, которую отныне будут преследовать детективы Скотланд-ярда, дурная молва и ужасные сплетни.

Когда настало дождливое серое утро, Энтони все же спустился к завтраку, но сидел молчаливый, хмурый, сердитый. Он терзался, мучился жестокой правдой, ведь все еще любил Вивиан, так же горячо, как и прежде. Энтони простил ей все ее интриги, все ее оскорбления, и теперь надеялся лишь на то, чтобы ее тело было найдено, и тогда, решил молодой человек, он собственноручно выкопает глубокую могилу и опустит в нее красивый, украшенный цветами гроб с телом своей возлюбленной. Его не трогали виноватые взгляды и тяжелые вздохи его матери. Энтони чувствовал к ней только ненависть, а его душу разрывало желание как можно скорее покинуть этот дом, съехать, жить подальше от родительницы и никогда больше не встречаться с нею. Ведь она не сказала ни слова сожаления о том, что по ее вине Вивиан, любовь его жизни, была потеряна для мира живых.

Стол был заставлен любимыми яствами Крэнфордов, но оба не притронулись к еде. Но и любимый чай не прельщал их, поэтому после того, как горничная разлила его по фарфоровым кружкам, он так и остыл, ни разу не пригубленный. Зато графин с водой опустел быстро, словно она являлась эликсиром против тяжелых мыслей.

— Энтони… — начала было леди Крэнфорд, наконец решившись заговорить с сыном. Она знала, что в данный момент он не был рад ей, но отчаянно желала услышать его голос.

— Просто молчите, матушка, прошу вас, — грубо перебил ее тот, даже не взглянув на нее.

— Но, Энтони, нам нужно заявить об ее исчезновении, — почти шепотом, словно боясь этих слов, сказала леди Крэнфорд. — Когда ее найдут, и если признают в ней мою племянницу, поднимется шторм, скандал, если мы первыми не заявим о том, что она пропала!

— Пропала? Или ей помогли пропасть? — цинично усмехнулся на это Энтони. — По вашей милости Вивиан мертва, а вы заботитесь лишь о том, чтобы ее смерть не привела к скандалу?

— Я забочусь о твоем будущем, сын мой, — хладнокровно ответила ему мать. — И о будущем Ричарда. После завтрака я поеду в Скотланд-ярд и сообщу о том, что вчера Вивиан ушла из нашего дома из-за размолвки со мной и не вернулась…

— Делайте так, как считаете нужным, — вновь перебил ее Энтони, поднимаясь из-за стола. — В ближайшие дни я найду достойное жилье, и вы будете наслаждаться гордым покоем. Ведь именно этого вы желали, выгнав бедную Вивиан на улицу и толкнув в объятия похотливых грабителей?

— Оставь, оставь эти речи, дорогой! — тихо вскрикнула леди Крэнфорд, тут же почувствовав боль в сердце. — Прошу, сядь, и мы спокойно все обсудим…

— Леди Крэнфорд, к вам джентльмен с визитом, — вдруг услышали Крэнфорды и машинально обернулись на голос дворецкого мистера Брауна.

Он стоял в дверях, ведущих в Малую столовую, с маленьким начищенным серебряным подносом в руках, на котором лежала одинокая белая визитная карточка.

Леди Крэнфорд нетерпеливо махнула рукой, приказывая поднести поднос с визитной карточкой к ней, и взяв ее и быстро пробежав по изящным строчкам, вдруг побледнела и положила ладонь на свое горло.

Увидев реакцию матери, и то, каким фарфорово-белым стало ее лицо, Энтони понял: визитером был сотрудник Скотланд-ярда. Значит, тело Вивиан нашли. Значит, она мертва. И, чтобы не выдать отчаяние, охватившее его с такой силой, что ему захотелось пойти в свои покои и застрелиться, он сильно сжал кулаки, а на его скулах заиграли желваки.

— Проведите его в мой кабинет, — тихо приказала леди Крэнфорд дворецкому.

Тот молча кивнул и удалился.

— Я хочу поговорить с детективом! — быстро бросил Энтони матери и торопливо вышел из столовой.

— Нет, Энтони, тебе не нужно быть там! — Леди Крэнфорд быстро поднялась на ноги, задела рукой и опрокинула на пол свою тарелку, но, не обратив на это внимания, бросилась вслед за сыном.

Глава 30

Не обращая внимания на крики леди Крэнфорд, настаивающей на том, что его присутствие при разговоре с гостем не требуется, Энтони быстро взлетел по лестнице к рабочему кабинету матери, но так как дверь была всегда закрыта на замок, а ключом к нему владела лишь сама хозяйка кабинета, молодому человеку пришлось терпеливо ждать, когда его мать поднимется вслед за ним. Через минуту, раскрасневшись и тяжело дыша от быстрого шага, появилась леди Крэнфорд. Подол ее черного муслинового платья развивался, как имперский флаг у королевского дворца в ветреный день.

— Я запрещаю тебе входить в мой кабинет! — было первыми ее словами, когда, немного отдышавшись, она вновь обрела способность говорить. Ее брови были грозно нахмурены. — Энтони, как ты смеешь вести себя так, словно разговариваешь не с матерью, а с Эмили или Джейн! Я не допущу в моем доме такого поведения!

— Речь идет о Вивиан, матушка, — процедил сквозь зубы ее сын, смотря на нее с некоторым отвращением во взгляде и не скрывая этого. — А насчет моего достойного поведения можете больше не беспокоиться: как я уже сказал, через пару дней меня в этом доме не будет.

— Да что с тобой твориться? Отчего ты так зол на меня? — простонала леди Крэнфорд и, для пущего эффекта, приложила ладонь к сердцу.

— Вы знаете ответ, — бросил Энтони. — И я желаю поговорить с этим служащим Скотланд-ярда! Вы не сможете выгнать меня и не сможете заставить меня молчать!

— Этот гость желает побеседовать со мной, а не с тобой! Я запрещаю тебе входить в мой кабинет! — категоричным тоном заявила на это леди Крэнфорд: она всей душой не желала, чтобы ее сын присутствовал при ее разговоре с неожиданным гостем.

— Я не имею ничего против присутствия вашего сына, леди Крэнфорд, — вдруг послышался знакомый Энтони голос.

— Мистер Сэлтон? Не ожидал увидеть вас! — не веря своим глазам, удивленно сказал Энтони. Он считал, что незваным гостем был детектив, принесший в этот дом страшную месть о находке тела Вивиан, но теперь понимая, что ошибся, был даже рад тому, что на беседу пришел не человек Скотланд-ярда, а давний знакомый его матери. У него отлегло от сердца.

— Доброе утро мистер Крэнфорд. Леди Крэнфорд, — Мистер Сэлтон остановился рядом с хозяевами дома и принес им по вежливому поклону. Однако от Крэнфордов не укрылось его строгое выражение лица и нахмуренные брови.

— Доброе утро, мистер Сэлтон, — упавшим голосом ответила ему леди Крэнфорд.

Энтони молча принес ему ответный поклон.

— У меня нет никакого желания вторгаться в ваш дом в такое хмурое дождливое утро, моя леди, — прохладным тоном сказал гость. — Но мне нужно срочно побеседовать с вами. Без отлагательств.

— Что ж… Прошу, проходите. — Хозяйка дома щелкнула замком и вошла в свой кабинет.

Мужчины последовали за ней.

В этом просторном помещении было достаточно темно: большие окна, через который в кабинет попадал тусклый свет дождливого туманного утра, нуждался в дополнительном освещении.

— Я зажгу свечи, — тихо сказал Энтони и, найдя длинные спички, принялся зажигать имевшиеся здесь свечи.

Свечей в кабинете оказалось всего пять: леди Крэнфорд не любила тратить деньги на освещение и обходилась малым. Но и этого света хватало, чтобы темный угрюмый кабинет преобразился и стал выглядеть более приветливым, однако всеми присутствующими чувствовалось стоящее в воздухе напряжение.

— Джентльмены, прошу, садитесь, — сказала хозяйка дома, занимая свое место за письменным столом.

Она отчаянно не желала предстоящего разговора и была недовольна тем, что ее давний знакомый, которого она старательно избегала, вдруг появился с визитом в Гринхолле, а его строгий неприветливый вид заставлял ее кожу покрываться мурашками и задаваться неприятным вопросом: что такого срочного желал обсудить этот нежеланный гостю, если не побрезговал покинуть свой дом и свою семью в такую ненастную погоду?

— Не желаете ли чаю, мистер Сэлтон? — вежливо осведомилась леди Крэнфорд, не забыв о хороших манерах, в душе надеясь, что он откажется и покинет дом как можно скорее.

— Благодарю, миледи, но я не располагаю достаточным временем для того, чтобы насладиться чашкой чая, — вперив в нее хмурый взгляд, ответил гость. Затем он обернулся к сидящему на соседнем стуле Энтони, и его глаза потеплели. — Вчера вы искали вашу кузину, мистер Крэнфорд, и я рад принести вам новость о том, что мисс Коуэлл находится сейчас у нас, целая и невредимая…

— Слава Господу Богу! — вырвался из самого сердца Энтони вздох облегчения. Он тут же поднялся на ноги, подошел к окну, встал спиной к своим собеседникам, и, на несколько секунд спрятав лицо в ладонях, не оборачиваясь, сказал: — Благодарю вас, мистер Сэлтон. Это действительно радостная новость. Вчера, чтобы не ранить сердца мисс и миссис Сэлтон, я солгал о том, что Вивиан имеет много подруг. На самом деле, подруга у нее всего одна, и это — ваша дочь. Когда мисс Сэлтон сказала, что Вивиан у вас не появлялась, я подумал лишь об одном: что ее лишили жизни. И когда дворецкий принес вашу визитную карточку, я был уверен в том, что это пришел детектив из Скотланд-ярда, чтобы сообщить нам о том, что Вивиан нашли мертвой.

— К счастью, все обошлось, — теплым тоном ответил на это мистер Сэлтон, с сочувствием смотря на молодого Крэнфорда. Но когда гость вновь взглянул на хозяйку Гринхолла, его глаза сузились и заметали молнии. — Надеюсь, вы также рады этой новости, леди Крэнфорд?

— О, я… Рада… Чрезвычайно, — пролепетала та, поеживаясь под его строгим взором, но, решив не показывать свое волнение, усилием воли расправила плечи и добавила: — Вы сняли с наших душ огромную ношу, мистер Сэлтон. Мы так боялись за жизнь нашей дорогой Вивиан. Лондон так опасен, так неприветлив, бродяги и грабители поджидают за каждым углом…

— Вы правы, леди Крэнфорд, совершенно правы, — с нескрываемым сарказмом в голосе перебил ее мистер Сэлтон. — Вчера, после того, как ваш сын уехал домой, ближе к полночи к Лиллехусу вдруг подъехала карета, в которой добросердечный молодой джентльмен привез к нам мисс Коуэлл…

— Но почему она поехала к вам, а не домой… — начала было леди Крэнфорд, но гость не дал ей перебить свой монолог.

— Она была бледной, как снег, ее бил озноб, она дрожала, бедняжка, и бредила. Мисс Коуэлл очень больна, — продолжил он, и эти слова заставили Энтони обернуться к мистеру Сэлтону, а его сердце сжаться от горечи.

— Мне так жаль это слышать! — неподдельно воскликнула леди Крэнфорд. Она действительно была рада тому, что ее племянница была жива и невредима, и вправду жалела о том, что той пришлось вынести после того, как была выставила вон из Гринхолла. Но эта женщина жалела и о том, что, вместо того, чтобы настоять на своей болезни и вернуться в дом тети, гадкая девчонка потревожила Сэлтонов, чужих ей людей. Ворвалась в их дом ночью! Без приглашения! Объятая ознобом! Ей нужно было ехать в Гринхолл, а не позорить имя Крэнфордов!

— Мне тоже жаль. Очень, — ледяным тоном бросил ей мистер Сэлтон. — Мне жаль, что вы, такая добросердечная, такая благородная леди выгнали вашу бедную племянницу из вашего дома, словно она — воровка, а не ваша родная кровь!

— Уверяю вас, я этого не делала! — тихо вскричала леди Крэнфорд. Ее лицо стало белым, как мел. Она была готова на любую ложь, чтобы не уронить себя в глазах мистера Сэлтона и высшего общества. — Должно быть, Вивиан придумала это ненарочно, в своем бреду…

— Не думаю, — улыбнулся на это гость. Но это была насмешливая улыбка. — Мисс Коуэлл бредила, однако ее состояние не помешало ей попросить джентльмена, который нашел ее на одной из улиц города, одинокую и больную, без накидки или плаща в то холодное утро… — Мистера Сэлтона охватывал все больший гнев. — Не помешало ей попросить его привезти ее к нам, чтобы просить у нас убежища!

— Вы помните имя этого джентльмена? Я должен найти и отблагодарить его за спасение моей дорогой кузины! — с горячностью воскликнул Энтони.

— Увы, я не запомнил его имени, слишком взволнован был я и мои домочадцы, — ответил ему мистер Сэлтон.

— Я понимаю, — тихо сказал на это Энтони. — Но, прошу, примите мою искреннюю благодарность за то, что позаботились о моей бедной кузине. Я перед вами в долгу… Мы перед вами в долгу. Не правда ли, матушка? — Он презрительно взглянул на свою мать, которая, белая и холодная, не шевелясь, сидела в своем кресле и не знала, что сказать.

— Мы в долгу перед вами, мистер Сэлтон, — послушно повторила та слова сына. — Вы сделали для моей племянницы так много добра, но позвольте же Энтони поехать с вами и вернуть ее домой, в теплые объятия ее семьи…

— Мисс Коуэлл не в состоянии никуда ехать: она не покидает постель, ничего не ест и с трудом засыпает, а когда просыпается, ее разум вновь мается в бреду, — ответил ей мистер Сэлтон. — И станет ли ей лучше — большой вопрос. Доктор сказал, что она очень больна.

— О, безусловно, мы подождем, когда ей станет лучше, — улыбнулась на это леди Крэнфорд, и эта, совсем не к месту, улыбка, покоробила и ее гостя, и ее сына.

— Боюсь, ваше ожидание будет напрасным, — холодно бросил ей мистер Сэлтон. — Мисс Коуэлл останется жить у нас, и, уверяю вас, мы будем хорошо о ней заботиться.

— Мистер Сэлтон, должна напомнить вам о том, что я — ее родная тетя! — нахмурилась хозяйка дома.

— Думаю, вы сами забыли об этом вчера утром, когда отправили мисс Коуэлл восвояси, — отрезал гость. — К тому же бедная девушка сама попросила нас о крыше над головой, и мы рады предоставить вашей племяннице тепло, покой и уют. Вам не требуется беспокоиться насчет компенсации за ее проживание в Лиллехусе: она наша гостья и будет ею до тех пор, пока сама не выкажет желание покинуть нас. Но, прошу, позаботьтесь о том, чтобы уже этим вечером мы смогли перевезти к нам ее вещи. — Он поднялся со своего кресла, сделал хозяйке легкий поклон и направился к двери.

— Мистер Сэлтон, позвольте мне поехать с вами, — торопливо сказал ему Энтони и направился за ним. — Я должен поговорить с ней, утешить ее.

— Да, конечно, мистер Крэнфорд. Мисс Коуэлл сама попросила передать вам просьбу навестить ее, — улыбнулся ему мистер Сэлтон, и в этот раз улыбка на его губах была теплая и искренняя. Он симпатизировал этому молодому человеку и был уверен в его добросердечности.

Джентльмены покинули кабинет и направились к лестнице. И, едва дверь за спинами мужчин закрылась, леди Крэнфорд уронила голову на руки и тихо заплакала.

— Прошу, обождите пару минут, мистер Сэлтон. Я прикажу подать мне экипаж и захвачу плащ, — торопливо сказал Энтони, когда они спустились в холл.

— Думаю, будет удобнее, если мы поедем в моей карете, — улыбнулся тот. — Нет никакого смысла ехать отдельно. Обещаю, когда вы того пожелаете, мой кучер довезет вас обратно в Гринхолл. Но плащ вам захватить следует: сегодня дождь льет как из ведра.

Вскоре карета Сэлтонов направилась к Лиллехусу. Джентльмены вели оживленную беседу о злополучной ночи, и Энтони попросил мистера Сэлтона еще раз, но в более мелких деталях поведать ему о появлении в его доме Вивиан, и, получив желаемое, в который раз вспыхнул от гнева на свою мать, однако, о ней не сказал ни слова. Все-таки это было семейное дело, и мистер Сэлтон, хоть и был так добр к Вивиан, не должен был знать о том, какая пропасть отныне разделяла леди Крэнфорд и ее младшего сына.

Несмотря на проливной дождь, жизнь в городе не остановилась, и повозок, экипажей и торопливо перебегающих дорогу горожан меньше не стало. Был обычный будний день, и, в отличие от знати и богачей, рабочие не имели роскоши оставаться дома, греться у жарких каминов и пить горячий чай. Дождь был таким яростным, что кучер мистера Сэлтона, промокший до нитки, с трудом разбирал дорогу и чудом не столкнулся по пути с другими транспортными средствами, хотя такие неудачные казусы на залитых ливнем дорогах все же происходили. К счастью, джентльмены добрались до места назначения без происшествий.

Зайдя в дом и отдав лакею мокрые шляпы и плащи, а также наспех вытерев подошвы своих залитых водой высоких сапог, мужчины направились на второй этаж, где в комнате для гостей лежала в постели бедная Вивиан. Но, едва они вступили на широкую лестницу, навстречу им выбежала Шарлотта. Глаза девушки были красными от слез.

— Что она сказала, папа? Она разрешит Вивиан жить у нас? — с надеждой в голосе спросила она своего отца и только затем добавила: — Доброе утро, мистер Крэнфорд! Как хорошо, что вы здесь! Вивиан звала вас и не раз!

— Доброе утро, мисс Сэлтон, — бросил ей Энтони: в этот момент ему было не до нее, и единственное, чего он желал — увидеть свою возлюбленную. — Прошу простить меня, я должен увидеть мою кузину. Надеюсь, ей стало немного лучше?

— Увы, она все так же бредит! — вздохнула в ответ Шарлотта. — Дверь в комнату Вивиан находится по левой стороне, третья по счету. Но вам не стоит тревожить ее: она уснула… Она не спала почти всю ночь и выглядит такой уставшей, бедняжка…

— Вы правы, мисс Сэлтон, — горько улыбнулся Энтони, не желая будить кузину. — Я подожду, конечно, если ваш отец позволит мне провести часы ожидания в вашем уютном доме.

— Безусловно, мистер Крэнфорд, безусловно, — отозвался на это хозяин дома. — Пока мисс Коуэлл отдыхает, не желаете ли пройти со мной в библиотеку и выкурить по сигаре? Да, несмотря на темноту, за окнами наступило утро, однако, думаю, в заставшей нас ситуации наши милые дамы простят нам такую вольность.

— О, папа, никто не будет ругать тебя за это, когда наша дорогая Вивиан, возможно, находится на пороге смерти! — пожурила его дочь. — Мистер Крэнфорд, умоляю, займите его интересным разговором, потому что он, как и все мы, не спал всю ночь, а я и мама своими причитаниями заставляем его нервничать еще больше!

— Обещаю, мисс, что постараюсь увлечь вашего отца занятной беседой, — невольно улыбнулся Энтони, подумав, что эта толстушка знает, когда нужно дать мужчине побыть в приятной компании, чтобы прийти в себя.

“Как хорошо, что Вивиан имеет такую верную любящую подругу” — с благодарностью к Шарлотте подумал он.

— Раз ты не против, дитя мое, то мы с мистером Крэнфордом уединимся в библиотеке. Если я понадоблюсь твоей матери, пускай ищет меня там. Но, моя дорогая, ступай в свои покои и приляг: тебе тоже нужен отдых. Ты просидела у постели мисс Коуэлл всю ночь, — ласково сказал мистер Сэлтон дочери и взял ее ладонь в свою. — Только взгляни на себя, мое сокровище! Какие у тебя красные глаза! Фешкен испугается, если увидит тебя такой измученной, поэтому, прошу, ступай и поспи хотя бы пару часов.

— Но, папа, что сказала тетя Вивиан? — вновь, с тревогой в голосе спросила его Шарлотта. — Она очень зла на нее? Она сказала, почему выгнала ее? Это так… Так несправедливо и… Она поступила очень плохо! Простите мне мою вольность, мистер Крэнфорд, увы, иногда мне трудно сдерживать свои эмоции!

— Ваш отец преподнес моей матери хороший урок, мисс, — тихо сказал ей Энтони. — Я ни в коем случае не умаляю ее вины, но, уверяю, она раскаивается за то, что была так жестока к моей кузине.

— Хочу тебя обрадовать, моя дорогая: мисс Коуэлл отныне будет жить у нас, а ее вещи прибудут в Лиллехус сегодня вечером, — с улыбкой сказал мистер Сэлтон Шарлотте. — Но сейчас ты должна отдохнуть. Ступай, родная.

— Как скажешь, папа! — откликнулась на это его дочь и, сделав неловкий книксен, быстро поднялась по лестнице на третий этаж, зашла в свои покои и, упав на кровать, заснула крепким, но тревожным сном.

Но джентльмены провели в библиотеки не больше часа: появившаяся в дверях горничная передала им, что мисс Коуэлл проснулась и снова бредит. Потушив сигары и оставив кофе, мужчины поспешили в комнату больной.

— Я оставлю вас наедине, — тихо сказал мистер Сэлтон гостю, когда они зашли в комнату Вивиан. Он понимал, что бедная девушка как никогда нуждалась в родственной душе. К тому же это было элементарным правилом хорошего тона.

— Благодарю вас, сэр, — так же тихо ответил ему Энтони. — Я дам знать, если ей станет хуже и потребуется помощь доктора.

Молча кивнув, хозяин дома удалился.

Энтони окинул быстрым взглядом комнату, нашел ее уютной и просторной, и, подойдя к широкой высокой кровати, на которой лежала его возлюбленная, сел перед ней на колени и взял влажную ладонь кузины в свою.

Так как окна комнаты не были закрыты шторами, она была освещена полутемным утренним светом, и состояние Вивиан, представшее глазам молодого Крэнфорда, заставили его лицо исказиться от душевной боли: лицо девушки было красным, а на ее лбу блестела влага. Ее длинные рыжие волосы лежали, разметавшись, на широкой мягкой подушке, и были влажными у корней. Вивиан была одета в глухо застегнутое, с высоким воротом белое ночное платье, но оно было ей не по размеру, так как это было платье Шарлотты, которая с радостью отдала его ей. Зеленые глаза больной были полуоткрыты, она тяжело дышала и, дрожа всем телом, металась по постели.

— Пожалуйста… Энтони… Пошлите за ним! Я умираю! — громко шептала девушка.

— Я здесь, дорогая кузина! — с чувством сказал молодой человек и улыбнулся от мысли, что все же, она имеет к нему пусть не любовные, но теплые чувства, раз желает видеть его и просила послать за ним.

— Она выгнала меня… Мне некуда было идти… Я умираю… Мое тело горит… Моя голова раскалывается… А что будет с ними? Кто позаботиться о них? Пожалуйста… Я умоляю, пошлите за Энтони… Мне нужно попрощаться с ним перед смертью… Мне нужно увидеть его… Я должна попросить его…

— Вивиан, любовь моя, я здесь! И я больше никогда не оставлю тебя! Чтобы ни случилось! — горячо прошептал Энтони и крепко поцеловал тыльную сторону ее влажной ладони.

— Ричард… Ричард! Не умирай, любовь моя! Останься со мной… Останься! — вдруг вскрикнула Вивиан и с силой сжала ладонь кузена в своей.

Глава 31

— Вивиан, моя дорогая кузина… Это я, Энтони. Ты желала видеть меня, — с нажимом, но полный удивления в душе, сказал Энтони, и, от ревности, вдруг охватившей его, сильно сжал ладонь Вивиан в ответ, отчего та тихо вскрикнула от боли.

— Ричард? Это ты? — в бреду спросила девушка.

— Нет, Вивиан. Никакого Ричарда здесь нет. Здесь присутствую лишь я! — строго одернул ее кузен, надеясь вернуть в ее разум трезвое сознание.

— Ричард… Почему ты должен умереть? Это разбивает мне сердце… Что со мной будет, если я потеряю тебя? — вдруг громко выкрикнула Вивиан и, отпустив руку кузена, резко отвернулась от него, легла на живот и спрятала лицо в подушке.

До Энтони тут же донеслись приглушенные рыдания.

— Черт… Вивиан… Посмотри на меня… Посмотри же! — Молодой человек силой заставил кузину вновь обернуться к нему, и, к его изумлению, она прильнула к нему и сжала его в крепком цепком объятии.

— Мама! Что нам теперь делать, мама? — громко прошептала девушка прямо на ухо Энтони.

— Любовь моя, ты бредишь… Ты бредишь! — с болью в сердце прошептал в ответ тот.

“Она разговаривает со своей усопшей матерью! Бедняжка, должно быть, ее воспаленный разум позабыл о том, что той не стало, когда Вивиан была еще маленькой девочкой!” — закрыв глаза, чтобы сдержать слезы, подумал Энтони и еще сильнее сжал Вивиан в своих объятиях. В нем смешалась ревность и боль, страх за ее здоровье и радость того, что она обнимала его и позволяла ему обнимать ее.

— Все будет хорошо… Моя дорогая, моя любовь, мой ангел, — горячо зашептал он ей и покрыл ее горячий покрытый влагой лоб поцелуями. — Ты жива, и это главное. Я обо всем позабочусь, позабочусь о тебе. Тебе не обязательно жить у Сэлтонов: я найду нам уютный домик или апартаменты… Не бойся, я не буду навязывать тебе свои чувства, но, умоляю, разреши мне заботиться о тебе…

— Воды… Воды! — простонала Вивиан, отталкивая от себя кузена и падая головой на подушку.

— Да, конечно… Сию же минуту! — с готовностью отозвался на ее просьбу Энтони, и потянулся было за шнуром, висящим над кроватью, чтобы вызвать прислугу, как вдруг увидел у другой стороны кровати графин с водой и два высоких стакана, стоящие на прикроватной тумбочке. Очевидно, это хозяева дома позаботились о комфорте своей гостьи.

Торопливо доверху наполнив один из стаканов водой, молодой Крэнфорд поднес его к губам девушки, потому что та была так слаба, что не смогла сделать этого сама.

— Вивиан, ты вся горишь! — Энтони заботливо откинул с лица возлюбленной влажные пряди ее волос и, подойдя к окнам, распахнул их настежь, чтобы впустить в комнату потоки свежего воздуха. Вернувшись к кровати больной, он осторожно поднял девушку на руки и, вновь подойдя к одному из открытых окон, остановился рядом с ним, давая кузине возможность вдохнуть холодный пахнущий дождем воздух.

— Холодно… Мне так холодно! — Девушка обняла его за шею и прижалась к нему всем телом, однако в эти минуты Энтони не чувствовал ничего, кроме жалости к бедной изгнаннице и страха за ее здоровье. И несмотря на то, что его сердце стержнем пронзала ревность к Ричарду, к тому, кого Вивиан так любила и кого звала, чьей смерти боялась, молодой человек решил не расспрашивать ее о нем до тех пор, пока она не вернется в свою прежнюю форму. Не к чему было мучать ее подобным допросом, — так он решил.

— Тебе нужен свежий воздух, — тихо сказал Энтони кузине и, прижав губы к ее лбу, подумал: “Вивиан… Моя Вивиан!” — А теперь взгляни на меня… Ну же… Вот так… Теперь ты узнаешь меня?

— Энтони! — едва слышно воскликнула девушка, и на ее красивом измученном лице появилась слабая, полная счастья улыбка, но она тут же погасла, и глаза Вивиан наполнились слезами. — Энтони, твоя мать выгнала меня из дома! Рано утром! Не дав мне ни позавтракать, ни заплести волосы! Я стояла перед Гринхоллом босая, как какая-то бродяжка… Джейн вынесла мне туфли, но, Энтони… За что? Ведь я не делала того, в чем она обвинила меня! Я никогда не пыталась завоевать твое сердце, никогда не кокетничала с тобой…

— Я знаю, — перебил ее кузен, и на его лбу появились глубокие морщины. — Это моя вина. Она застала меня выпившим… Да, черт с ним, пьяным! И, боюсь, я высказал ей все, что думаю о ней, да еще и намного эмоциональней, чем следовало. Но моя мать поняла свою ошибку и теперь желает вернуть тебя обратно в свой дом…

— Я не вернусь туда, нет, ни за что! — нахмурилась Вивиан. — Тетя Беатрис обвинила меня во всех смертных грехах! Она назвала меня лгуньей и интриганкой! Я не вернусь к ней, Энтони! Даже не проси!

— Я не стал бы просить тебя об этом, — улыбнулся на это тот. — Но тебе не стоит беспокоиться о крыше над головой: Сэлтоны категорично настаивают на том, что ты будешь жить в их доме. Но, Вивиан, я хочу, чтобы ты знала: на днях я найду квартиру и съеду из Гринхолла.

— Что? Но почему? — ахнула девушка. — Неужели твоя жестокосердная мать выгнала и тебя?

— О, нет, конечно, нет, — слегка рассмеявшись, ответил ей Энтони. — Это решение принял я сам. Признаться, все эти годы я был глупцом, и жизнь под материнским крылом даже приносила мне удовлетворение. Но это безумие теперь в прошлом. Я желаю самостоятельности… Вивиан, я хочу, чтобы ты разделила со мной мое новое жилище. Мои чувства к тебе все так же сильны, но я ни словом о них не обмолвлюсь. Позволь мне заботиться о тебе, только и всего.

— Это очень любезно с твоей стороны, дорогой кузен… Я польщена твоим благородством, — слабо улыбнулась на это Вивиан. — Но, боюсь, наше совместное проживание вызовет массу сплетен, в чем мы совершенно не нуждаемся. Молодая девушка и молодой джентльмен, живущие под одной крышей, пусть даже и родственники… Все будут говорить глупости, ты сам понимаешь это, и тогда ни Шарлотты, ни герцога Найтингейла нам не видать…

— Герцог Найтингейл! — вдруг вспомнил Энтони. Волнения за возлюбленную заставили его позабыть о назначенной с ним встрече. — Он должен приехать сегодня… Но, кажется, лондонская погода в который раз решила затопить наши улицы, поэтому, я более чем уверен, что сегодня Его Сиятельство вряд ли желает покинуть свой дом для охоты с почти незнакомым ему каким-то младшим нищим сыном какой-то графини.

— Ты неправ, он совсем не такой напыщенный индюк, как тебе кажется, — тихо рассмеялась на это Вивиан. — Но, прошу, отнеси меня обратно в постель: я очень замерзла… Окна могут быть открытыми… Шум дождя так успокаивает.

Ни слова не говоря, Энтони выполнил просьбу кузины, уложил ее в постель, заботливо взбил подушки под ее головой и укрыл ее одеялом.

— И все же я не понимаю: мне разрешено заходить в твои покои и видеть тебя в таком состоянии, в одной ночном платье, но жить под одной крышей как брат и сестра мы не можем? — со смешком спросил Энтони, садясь на край кровати. — Еще воды?

— Благодарю, но я должна отказаться: в данный момент жажды я не испытываю, — ответила ему Вивиан. — Но тебе следует сейчас же написать герцогу записку и спросить о его намерениях: приедет ли он в Гринхолл или, возможно, он изменил свои планы, или, как ты утверждаешь, боится дождя.

— Думаю, это будет слишком навязчивым жестом, — ответил на это молодой человек и, вновь сжав ладони девушки в своих, добавил: — Даже если он не передумал, я не могу встретить его сегодня: я хочу быть здесь, с тобой. Ты нуждаешься в помощи и поддержке. К черту этого герцога.

— Нет, нет, что ты говоришь! — нахмурилась Вивиан. — Что он подумает, вдруг не застав тебя в Гринхолле? Мне нужно, чтобы ты стал его другом! Это важно, Энтони!

— Не так важно, как твое здоровье, — возразил он.

“Ах, моя милая интриганка! Еще несколько минут назад была в бреду, но вот теперь не думает ни о чем другом, кроме этого проклятого герцога!” — с легкой насмешкой над кузиной подумал Энтони. Но он понимал: она была права. Встреча была назначена, и он обязан был либо написать Найтингейлу и отменить ее, либо покинуть Вивиан и поехать в теперь ненавистный ему Гринхолл, чтобы исполнить просьбу кузины и к тому же избежать недопонимания с Его Сиятельством.

— Я напишу ему, — вздохнул Энтони, неохотно поднимаясь с кровати и подходя к двери. — Надеюсь, посыльный мистера Сэлтона не возненавидит меня за это.

— И, прошу, передай Шарлотте, что я желаю поболтать с ней! — крикнула ему вслед девушка.

— Боюсь, моя дорогая кузина, твоя подруга спит. Она всю ночь просидела у твоей постели, — ответил ей Энтони и, выйдя из покоев и закрыв за собой дверь, направился в библиотеку, чтобы попросить хозяина дома одолжить ему бумагу, перо, чернило и посыльного, что он, без отлагательств, получил.

Энтони сел за низкий столик и стал писать записку.

“Ваше Сиятельство, я желаю принести вам свои извинения за то, что, увы, сегодняшняя наша встреча невозможна: моей дорогой кузине вдруг нездоровится, и ей требуется забота и компания. К тому же ливень, которым порадовала нас прекрасная английская погода, заставил всю нашу возможную добычу спрятаться в убежища. Искренне надеюсь увидеть вас, когда мисс Коуэлл станет лучше.

Еще раз приношу свои извинения.

Ваш Энтони Винстон Крэнфорд”

— Надеюсь, мисс Коуэлл чувствует себя лучше? — мягко спросил присутствующий в библиотеке мистер Сэлтон. Он все еще наслаждался своей сигарой и пил уже вторую чашку черного крепкого кофе, к которому так привык, живя в Дании.

— О, она пришла в себя, сэр, — машинально ответил ему молодой Крэнфорд отдавая в руки посыльного уже запечатанную записку. — Я открыл окна в ее комнате, и, кажется, свежий воздух вернул ее ясность сознания.

— Прошу, передайте вашей прелестной кузине, что она может жить в нашем доме столько, сколько пожелает.

— Я уже передал ей это, сэр, и она сердечно благодарна вам за это, — улыбнулся Энтони, вставая из-за стола. — Но я должен вернуться к ней. Кажется, у мисс Коуэлл есть ко мне важное поручение. О, и она попросила передать мисс Сэлтон, что желает ее компании. Когда та проснется, разумеется.

— Я так рад, что у Шарлотты появилась такая хорошая подруга. Моя дочь без ума от вашей кузины. Я был знаком с матерью мисс Коуэлл, и, должен сказать, та была прекрасной женщиной. Женщиной с большим сердцем, — Мистер Сэлтон добродушно улыбнулся. — Но не буду задерживать вас, мистер Крэнфорд. Как только моя дочь появится, я передам ей просьбу вашей кузины. Она будет рада.

— Мать Вивиан, должно быть, поет радостные гимны у подножья нашего Создателя, ведь ее дочь также повстречала людей с большими сердцами, — полный благодарности к семейству Сэлтон, сказал Энтони, принес хозяину дома глубокий поклон и вновь направился в покои Вивиан.

— Мистер Крэнфорд! — поднимаясь по лестнице, вдруг услышал он голос миссис Сэлтон за своей спиной. Обернувшись, Энтони увидел ее, спешащую к нему с письмом в руках. — Только что прибыл посыльный от вашей матушки и принес вам письмо. — Подойдя к молодому человеку, она отдала ему в руки запечатанное гербом Крэнфордов письмо и с улыбкой удалилась.

Сломав печать и раскрыв письмо, Энтони быстро пробежал взглядом неровные строчки, написанные его матерью, и его губы застыли в презрительной улыбке. “Убеди Вивиан скрыть правду и объяснить свое нахождение на улицах Лондона ее собственной ошибкой. Помни: она ставит под удар не только мою репутацию, но и репутацию всей нашей семьи…” — писала леди Крэнфорд. Было заметно, что она писала эти строки в спешке, возможно, в расстроенных чувствах, ведь ее почерк был неровным и нервным, таким непохожим на ее обычные, полные грации мягкие буквы.

“Как ловко она сняла с себя свою вину и переложила ее на плечи Вивиан!” — недовольно подумал молодой человек, чувствуя в душе самое настоящее негодование. Он скомкал письмо и, не зная, что делать с ним, понес его с собой в комнату Вивиан. Но несмотря на то, что он не желал скрывать грех его матери, он все же был согласен с ней: на его имени не должно лежать и тени позора или бесчестия, ведь только так он сможет заполучить в жены эту толстушку с добрым сердцем, богатую невесту Шарлотту Сэлтон.

Когда Энтони вернулся к больной, он обнаружил ее сидящую в одном из больших удобных кресел рядом с горящим ярким пламенем камином, который, в волнении, он не заметил ранее. Девушка успела закрыть окна, но все еще дрожала от холода, несмотря на то, что была закутана к теплый плед и сидела близко к огню. Она была в сознании, но с каждой минутой становилась все слабее, и ее все больше клонило в сон, однако она желала попросить кузена о просьбе и терпеливо ждала его возвращения.

“Нужно написать Джейн и спросить ее о судьбе моих денег. Надеюсь, она смогла передать сундук Филиппу, и он довезет их до Кэстербриджа в сохранности — с надеждой подумала девушка. — Но, Всемогущий Господь, я не стану писать им о том, какой позор заставила меня пережить тетя Беатрис! Их сердца разобьются… Нет, пусть считают, что моя жизнь в Лондоне наполнена счастьем”

— Вивиан, тебе нужно вернуться в постель, — мягко пожурил ее Энтони, садясь в соседнее от нее кресло. — Ты голодна? Позвонить, чтобы тебе принесли завтрак?

— Нет, нет, я совсем не голодна, — равнодушным тоном ответила на это Вивиан и устремила на кузена внимательный взгляд. — Ты написал записку герцогу Найтингейлу?

— Да, как ты того просила, — коротко ответил он.

— И что ты написал? — допытывалась девушка.

— Что не могу встретить его сегодня потому что тебе нездоровится, — спокойно ответил ей Энтони.

— Что ж, великолепно! — весело откликнулась она. — Надеюсь, это недоразумение не отпугнет его от желания приехать с визитом в Гринхолл и пострелять с тобой на охоте бедных беззащитных зверей.

— Как ты противоречива, — с сарказмом улыбнулся Энтони и, любуясь красотой лица возлюбленной, спросил: — Но, прошу, скажи, запомнила ли ты имя твоего спасителя? Я желаю лично принести ему свою благодарность.

— О, ну что ты! Мне было так плохо и так холодно, что, боюсь, мой разум совершенно перестал думать в тот день, — нахмурилась Вивиан и поплотнее укуталась в свой плед. — Но я помню, что дошла до какой-то площади, и там силы покинули меня. Я села на ближайшую скамью и расплакалась… Меня окружало так много людей, но никто даже не спросил о моем самочувствии. Никто не протянул мне руку помощи. Какие черствые люди, однако, живут в Лондоне! В моем Кастербридже никто не остается без помощи!

— Увы, таковы нравы большого города. Нравы столицы, — поморщившись, сказал на это Энтони. — Но, прошу, продолжай. Что было после того, как ты села на скамью?

— Я горько расплакалась… Но это ты уже слышал. Я чувствовала себя такой несчастной, что готова была упасть на холодные камни площади и умереть от тоски. Твоя мать заставила меня почувствовать себя отвергнутой всем миром, Энтони, и я никогда не прощу ей этого… Но вдруг передо мной предстал он. Мой спаситель. Мне кажется, я уже видела его когда-то… А может, и нет. Господи, о чем это я? Будто это имеет какое-то значение! — Вивиан горько рассмеялась, а затем вздохнула. — Он представился, но я не запомнила его имени: мне было очень плохо. Он поднял меня со скамьи и посадил в свой экипаж… Такой большой, красивый. И после этого мои воспоминания обрываются.

— Тебе стало намного хуже, и этот джентльмен хотел отвезти тебя в Гринхолл. Думаю, он знаком с тобой или же просто знает о твоей родственной связи с моей матерью, — взял слово Энтони, пересказывая девушке то, что услышал от мистера Сэлтона. — Но ты категорически отказалась ехать туда, и ему пришлось отвезти тебя в свой дом. Неужели ты не помнишь этого?

— Нет. Но это очень на меня похоже, — вдруг улыбнулась Вивиан.

— Он поместил тебя в комнату для гостей и пригласил доктора, но вечером ты настояла на том, чтобы тебя отвезли к твоей подруге Шарлотте Сэлтон. И именно так твой спаситель и поступил. Он привез тебя сюда и передал в заботливые руки Сэлтонов. — Энтони замолчал и, набрав в легкие побольше воздуха, через несколько мгновений сказал: — Я хочу, чтобы ты знала: если бы в это время я не лежал пьяный на ковре в своих покоях, с тобой не приключилась бы эта беда. Я не дал бы моей матери так поступить с тобой, Вивиан. Никогда. Но в этот момент я спал беспробудным пьяным сном. Прости мне это.

— О, твоей вины здесь нет, и мне больно оттого, что ты так мучаешь себя этим, — мягко возразила ему девушка. — Но отчего ты так напился?

— Думаю, я просто был зол на свое собственное безрассудство, — улыбнулся молодой человек. — Ты отказала мне, и я не смог принять твой отказ так, как положено джентльмену… Нет, нет, не смей извиняться за это. Это была только моя ошибка, и, уверяю тебя, сейчас я как никогда понимаю, что ты поступила верно и для себя, и для меня. Если сперва мысль о том, что я должен жениться на твоей подруге-пышке злила меня, теперь я желаю этого брака сам, потому что нашел ее доброй и заботливой девушкой.

— Я рада… Боже, как я рада! — Вивиан весело рассмеялась и взяла его ладонь в свою. — Энтони, Шарлотта будет тебе прекрасной супругой. И она принесет тебе не только богатство, но и счастье.

— Именно поэтому я надеюсь на твою помощь, дорогая кузина, — тихо и вкрадчиво сказал Энтони. — И ведь ты все еще желаешь заставить герцога Найтингейла повести тебя к алтарю, не так ли?

— Мои планы не изменились, — пожав плечами, ответила на это девушка. — Наш договор в силе, Энтони, и мы должны приложить все усилия, чтобы помочь друг другу и достичь желаемого. Теперь, когда я буду жить под одной крышей с Шарлоттой, у меня появилось намного больше возможностей расхвалить тебя и мягко помочь ей вновь полюбить тебя. Но ты, находясь рядом с моим герцогом, не делай мне так уж много комплиментов. И позаботься о том, чтобы он был уверен в моей горячей любви к нему.

— Но, признайся мне: ты и вправду любишь его? — с легким сарказмом спросил ее кузен, подумав про себя, что уже знает правду: Вивиан любит мужчину по имени Ричард. Но он желал узнать, солжет ли она ему.

— Разве для брака любовь обязательна? — очаровательно улыбнулась ему в ответ Вивиан, и Энтони понял, что был прав в своей догадке: ее сердце отдано загадочному Ричарду, но ее положение требует от нее пожертвовать любовью во имя достойного богатого будущего.

“Спросить ее о Ричарде сейчас или все же отложить этот разговор на потом? — подумал молодой Крэнфорд. — Нет, она выглядит очень уставшей. Моем милому паучку пора в постель”.

— Дорогая Вивиан, после того, что моя мать заставила тебя пережить, мне неловко просить тебя о подобном, но огласка этому ее поступку запятнает не только ее имя, но мое, — тихо, но твердо сказал он, осторожно сжав ее ладонь. — Поэтому я прошу пусть это останется между тобой, мной и моей матерью… Должно быть, сплетни уже покинули Гринхолл, однако, их достаточно легко превратить в происки недоброжелателей.

— Я понимаю… — Вивиан прикусила губу и виновато взглянула в его лицо. — Боюсь, Сэлтоны и мой спаситель уже знают об этом… Мне кажется… Нет, я уверена, что в бреду я могла обмолвиться об этом…

— Так и есть, но это не важно. Расскажи Шарлотте о том, как все произошло, скажи, что меня не было рядом в тот момент, чтобы защитить тебя, что я… Хм… Что в тот час я был на охоте. Ты сделаешь это для меня?

— Конечно, Энтони. Конечно, — улыбнулась Вивиан. — Но и у меня есть к тебе одна важная просьба.

— Я сделаю все, о чем ты попросишь, — уверил ее тот.

— Сейчас я напишу записку, и ты передашь ее Джейн.

— Джейн? Горничной? — уточнил Энтони.

— Да. Возможно, ты не заметил этого, но меня с ней связывают теплые дружественные отношения, — ничуть не стыдясь, поведала ему кузина. — Ты передашь ей записку, но не смей читать ее…

— Вивиан, неужели ты думаешь, что мне интересно читать о том, что пишут друг другу женщины? — искренне рассмеялся на это Энтони. — Уверяю, ваши женские тайны мне ни капли не интересны!

- Рада слышать! — тоже засмеялась Вивиан. — К тому же речь всего-то пойдет о моих вещах! — Но тут ее лицо стало серьезным. — Пусть напишет мне ответ и привези его мне завтра же.

— Как скажешь, моя дорогая кузина. Надеюсь, Джейн знает грамоту… А теперь я настаиваю на том, чтобы ты вернулась в постель.

После этого разговора Энтони оставил кузину, чтобы дать ей отдых, и кучер мистера Сэлтона отвез его в Гринхолл. Дождь не утихал, но ближе к полудню темнота сошла на нет.

В этот раз леди Крэнфорд не стала выходит навстречу сыну и настаивать на чем-то своем: после его отъезда к Сэлтонам, она заперлась в своих покоях и слегла в постель с ужасной мигренью.

— Мистер Браун! — довольно воскликнул Энтони, входя в холл и встретив там дворецкого. Он снял с себя мокрые плащ и шляпу, и отдал их лакею. — Найдите мне Джейн. Пусть придет в мои покои. Сейчас же.

— О, сэр, боюсь, я не могу выполнить ваш приказ, — учтиво ответил на это мистер Браун. — Джейн была уволена леди Крэнфорд сегодня утром.

Глава 32

— Уволена? — недовольно переспросил Энтони.

Еще одна неприятная новость! И чем бедная горничная не угодила его матери?

— Да, сэр, — без каких-либо эмоций на лице, подтвердил дворецкий.

— Моя мать назвала причину, которая заставила ее принять такое решение?

— Увы, сэр, причина мне неизвестна.

Энтони раздраженно вздохнул: ему было искренне жаль девушку, которая, как он теперь знал, была преданной подругой его возлюбленной.

— Но, надеюсь, Джейн еще не успела покинуть Гринхолл? — с надеждой спросил молодой человек. — Мне нужно побеседовать с ней.

— Сожалею, сэр, но она уже собрала свои вещи и, думаю, сейчас находится на пути к своим родителям.

— У нее есть родители… Что ж, это хорошо. Значит, ей есть куда идти. — Энтони задумчиво взглянул на лестницу. — Моя мать в своем кабинете?

— Она в своих покоях, сэр, и приказала не беспокоить ее, — с почтением в голосе сказал ему мистер Браун. — Пусть судьба Джейн вас не беспокоит: у этой девушки есть родственники, которые позаботятся о ней. К тому же леди Крэнфорд велела выплатить ей больше положенного за этот месяц. Ваша матушка — сама щедрость.

— Что что, а щедрости ей не занимать, — с легкой саркастической улыбкой ответил на это Энтони. — Но мне срочно нужно повидать Джейн. Возможно, вы знаете, где можно ее найти?

— Единственное, что я знаю, — это то, что ее семья проживает в одном из бедных районов на окраине города, но точным адресом я не владею.

— Вероятно, кто-то из прислуги был в дружественных отношениях с ней и знает этот адрес? — настаивал на своем молодой Крэнфорд: он не мог просто так сдаться.

— Вы правы, сэр: насколько мне известно, ее часто можно было видеть в компании Эмили.

— Эмили. Хм, — хмыкнул Энтони себе под нос. — Найдите ее и отправьте ко мне. — И он направился в свои покои, сжимая в руке пространное письмо от Вивиан к Джейн, которое слегка намокло под яростными струями дождя, даже лежа во внутреннем кармане непромокаемого плаща.

Зайдя в свои покои, он приятно удивился: в них стояли такая чистота и порядок, что никто ни за что не догадался бы о том, что совсем недавно эти комнаты напоминали бордель.

Как только Эмили, чистящая серебро в одной из комнат для гостей, была осведомлена о том, что она срочно понадобилась мистеру Крэнфорду, девушка поспешно поправила платье и чепец, и без промедления появилась перед своим любовником. Эмили с трепетом думала, что тот вызвал ее в свои объятия, но, когда вошла в его покои и встретила его равнодушный взгляд, ее хорошее настроение как рукой сняло.

— Ты знаешь, где можно найти Джейн? — без предисловий задал ей вопрос Энтони.

Он сидел за большим письменным столом и читал записку, которую передал ему мистер Браун. Это была записка от герцога Найтингейла, в которой тот принес Вивиан свои искренние надежды на ее скорое выздоровление и подтвердил, что обязательно посетит Гринхолл в другой день, как и с нетерпением ждет возможности поохотиться с мистером Крэнфордом.

— Джейн, мистер Крэнфорд? — нахмурилась Эмили, вдруг подумав, что ее подруга-горничная стала новой любовницей ее возлюбленного.

Душа девушки наполнилась ревностью.

— Именно. Джейн, которая прислуживала раньше моей кузине, — не глядя на вдруг раскрасневшееся лицо Эмили, сказал Энтони. Но, откинув записку герцога Найтингейла на стол и посмотрев на стоящую перед ним любовницу, слегка улыбнулся. — Что с твоим лицом? Ты выглядишь так, словно съела целую корзину лимонов.

— Зачем вам Джейн, мистер Крэнфорд? — прямо спросила его Эмили. — Вы желаете уложить ее в свою постель, как сделали это со мной?

— Боже упаси. Мне и тебя хватает, — хохотнул Энтони. — Адрес Джейн нужен не мне, а моей кузине. Должно быть, ты уже слышала о том, что Вивиан была вынуждена съехать из этого дома. Так вот, она попросила меня передать Джейн письмо, но, черт побери, моя мать уже успела уволить ее.

— Да, мистер Крэнфорд. Она вызвала Джейн в свой кабинет и просто напросто объявила ей, что та уволена. Джейн плакала, когда собирала свои вещи… Конечно, как у любой горничной, их у нее было немного, — смягчившись, печально поведала Эмили. — Но за что ее уволили? Что она сделала?

— Понятия не имею, но уверен, что ничего плохого она не сделала. Просто она попала под горячую руку моей матушки и одной из ее мигреней. — Энтони глубоко вздохнул и откинулся на спинку стула. — Так что с адресом? Куда мне отправить письмо?

— Дайте его мне, и я сама отправлю его, — живо нашлась Эмили, все же не желая давать ему адрес Джейн. А вдруг этот распутник солгал ей и желает залезть под юбку ее застенчивой, но миловидной подруги?

— Что за чушь! — строго сказал ей любовник. — Подойти к столу и напиши вот на этом листе ее адрес. Живо! Но если он будет неверным, потом пеняй на себя.

— Ну что вы сразу кричите? — недовольно проворчала Эмили, но подчинилась приказу и нацарапала на белом листе бумаге адрес подруги. Она не стала выдумывать несуществующий, потому что боялась гнева мистера Крэнфорда. — Вот.

— Ты забыла написать фамилию, — пробежав взглядом по кривым строчкам, написанным рукой Эмили, сказал он и бросил лист на стол.

— Ах, да… — Эмили вновь взяла в руку перо, обмакнула его в чернила и рядом с именем Джейн написала “Грант”. — Вот, теперь все верно… Это все, мистер Крэнфорд? — Она томно взглянула на любовника, и на ее красивом лице появилась соблазнительная улыбка. — Прикажете мне прийти к вам сегодня ночью?

— Нет, — бросил ей Энтони. — Можешь идти.

— Как скажете, сэр, — только и могла ответить на его холодный приказ бедная девушка и направилась к двери. Но вдруг она остановилась, обернулась к любовнику и со странным блеском в глазах вперила в него тревожный взгляд.

— Я же сказал: ты можешь идти, — тихим раздраженным тоном сказал ей Энтони.

Горничная нервно сглотнула.

— Мистер Крэнфорд, я… — Эмили глубоко вздохнула и прикусила губу. — Я хочу сказать вам…

— Так говори и убирайся.

— Да, да, конечно… — Она нервно улыбнулась. — Я хочу сказать вам, что очень сожалею о том, что случилось и с Джейн, и с мисс Коуэлл. Они хорошие девушки… Надеюсь, с ним все будет в порядке.

— Я тоже на это надеюсь. Думаю, тебе стоит навестить Джейн и утешить ее. Передай ей, что я попытаюсь найти ей хорошее место в одном из домов моих друзей, — уже намного мягче сказал на это Энтони.

— Спасибо, сэр. Я передам ей. — Эмили вновь направилась к двери и, сделав пару шагов, вновь остановилась и посмотрела на Энтони. — А что насчет меня? Вы обещали найти для меня квартиру или маленький домик… Признаться, я очень утомлена работой у вашей придирчивой требовательной матушки.

— Я как раз занимаюсь этим вопросом, — солгал ей Энтони: на самом деле он уже позабыл об этом своем обещании — Как только я найду что-нибудь достойное, ты можешь сразу же попросить расчет.

— Буду ждать, сэр, — улыбнулась ему Эмили и покинула покои, оставив любовника задуматься о том, что ему делать дальше с этой наглой сладострастницей.

Но Эмили была права: это он соблазнил ее, а не она его. Едва девушка появилась в доме Крэнфордов, год назад, молодой повеса тут же пленился ее красивым нежным лицом и соблазнительной фигурой, а та, наивная и влюбленная, не могла отказать ему в своей постели. Так они стали любовниками, но Энтони никогда не желал ничего большего, кроме как наслаждаться красивым юным телом, и теперь требования Эмили вызывали в нем раздражение и отторжение. Он перестал желать ее, однако осознавал, что не может теперь избавиться от нее: она была жертвой его похоти и могла серьезно навредить его репутации. Эта решительная, полная наглости девчонка.

“Нужно уладить это дело с Эмили. Найду ей небольшую, но уютную квартиру, где-нибудь на окраине города… Так выйдет дешевле. Ах да, ведь я намерен был подыскать жилье и для себя. Но как это делается? Нужно ли мне заниматься поиском самому, или же я могу поручить это дело кому-то другому? — думал Энтони, шагая по просторной комнате, заложив руки за спину. — Нужно спросить об этом Джереми. Ведь это он нашел для нас “Логово”. Давненько я там не был. Все из-за боязни за мою репутацию… Но мне необходимо быть рыцарем в белых доспехах, чтобы Шарлотта Сэлтон выкинула из головы мысли о герцоге и влюбилась в меня. Идиот, я сам все разрушил! Отныне буду танцевать только с ней и Вивиан”

Тут, вспомнив о письме кузины к Джейн, Энтони быстро написал на нем нужный адрес, сошел вниз и отдал его в руки посыльного, который, бросив мимолетный взгляд на адрес, удивленно приподнял брови, но, конечно, не посмел сказать ни слова.

— Доставь его сейчас же, — приказал мистер Крэнфорд.

— Как скажете, сэр. Нужно ли мне ждать ответа? — с неудовольствием в душе ответил ему посыльный: очень уж ему не хотелось ехать верхом в такой ливень. Но приказ есть приказ.

— Да, тебе следует будет настаивать на незамедлительном ответе, — сказал Энтони. — Как только мисс Грант напишет ответ, отвези его семейству Сэлтонов и скажи, что оно предназначено для мисс Коуэлл.

— Сэлтоны, которые недавно переехали в Лондон, сэр? — учтиво уточнил посыльный, пряча письмо в глубокую кожаную сумку.

— Ты знаешь каких-то других Сэлтонов? Их дом носит имя “Лиллехус”. На Ридли-роуд. А теперь отправляйся, Майк, и в этот раз без остановок на кружку эля в ближайшем трактире, — со смехом сказал ему Энтони, зная любовь этого малого к таким остановкам, о которых, однако, было известно лишь ему: как-то он сам зашел в трактир за кружкой доброго эля и обнаружил там Майка, сидящего в компании кучера, прослужившего у семейства по соседству.

— Этого больше не повторится, сэр, — покраснев до самых ушей, пообещал бедняга Майк: он был очень благодарен мистеру Крэнфорду за то, что тот не выдал его своей матери, леди Крэнфорд, и не лишил его работы в этом богатом доме.

— Не забудь: дождись ответа и отвези его к Сэлтонам.

— Но письмо будет для мисс Коуэлл? — чтобы не ошибиться, тихо переспросил посыльный.

— Именно. Отправляйся, — ответил на это Энтони и поспешил в холл, где приказал подать карету и кликнул слугу, который принес и помог ему надеть сухой новый плащ.

Надев высокую шляпу, покинув дом и быстро юркнув в уютный салон кареты, Энтони приказал кучеру отвезти его к Джереми Уингтону, который, несмотря на то, что они довольно долго не виделись, все еще оставался его лучшим другом. Но, приехав в Уингтон-холл, находящийся всего в паре улиц от королевского дворца, молодой Крэнфорд был принят лишь отцом Джереми, мистером Питером Уингтоном, который в это время наслаждался бокалом дорогого виски, сидя у камина огромной, роскошно обставленной гостиной.

— А, мистер Крэнфорд! — радушным тоном попривествовал он гостя, которого велел провести в гостиную. На хозяине дома был надет дорогой светлый утренний костюм. — Садитесь. — Повернув голову к двери, он громко крикнул: — Патти! Бокал виски для моего гостя!

— Буду рад разделить с вами это дождливое, но по-своему уютное утро, — отозвался на это Энтони, сел в большое мягкое кресло и протянул ноги к огню. Когда горничная принесла ему на подносе хрустальный бокал с виски, он не стал отказываться, ведь ни одного Сэлтона рядом с ним на данный момент не было, и он был не прочь выпить немного виски, который, к тому же, так соблазнительно вкусно пах.

— Если вы приехали навестить моего сына, мистер Крэнфорд, должен огорчить вас: его нет в Лондоне, — слегка нахмурившись, сказал мистер Уингтон гостю.

— Жаль. Мне очень нужен его совет, — вздохнул на это тот и сделал глоток виски. — Какой прекрасный напиток, сэр. Как нельзя лучше подходит для созерцания танца огня.

— Я люблю тепло, — просто ответил ему мистер Уингтон. — А этот виски я получил только вчера. Мне привезли его на заказ из Шотландии. Именно там делают самый лучший виски, не находите?

— Увы, я не так хорошо знаком с этим напитком, сэр, так как предпочитаю бренди, — усмехнулся Энтони. — Но этот ваш шотландский виски просто бесподобен.

— А как же, а как же, — улыбнулся хозяин дома, но через секунду его лоб вновь прорезали глубокие морщины. — Как здоровье ваших матушки и кузины?

— Нужно сказать, им нездоровится, сэр, — ответил ему молодой Крэнфорд. — Эта промозглая погода плохо влияет на их самочувствие.

— Хм! — только и сказал на это мистер Уингтон.

— Но когда Джереми планирует возвратиться в Лондон? Мне нужно посоветоваться с ним.

— О чем? — нахмурив брови и вперив в лицо гостя внимательный взгляд, спросил хозяин дома.

— Я съезжаю из Гринхолла. Пора жить отдельно от матушки и ее мудрых советов, — с усмешкой ответил Энтони. — Но искусство поиска квартиры или дома мне незнакомо, и я желал найти совет по этому поводу у вашего сына.

— Ах, вот в чем дело, — мистер Уингтон сделал глоток виски. — Я помогу вам с этим. В каком районе вы желали бы найти себе жилье? И какие у вас критерии?

— Буду чрезвычайно вам благодарен. Не думаю, что у меня есть возможность снимать что-нибудь дорогое в центре. Но какой-нибудь уютный безопасный район был бы лучшим решением. Насчет жилья, я не так уж привередлив и нуждаюсь лишь в тепле, спокойствии, большом пространстве, чистоте и мебели.

— Я понял вас, мистер Крэнфорд: хорошая уютная презентабельная квартира для холостяка, — кивнул мистер Уингтон. — Когда Джереми вернется, прошу, побеседуйте с ним и убедите его в том, что он тоже должен съехать. Мне, мягко говоря, надоели его пьяные дебоши и возвращения из борделей. Он позорит мое имя… Пьяница и повеса… Хороший у меня уродился сын.

— Но, мистер Уингтон, тогда вы должны презирать и меня: я такой же пьяница и повеса, как Джереми, — вступился Энтони за честь лучшего друга. Этот разговор нравился ему все меньше и меньше.

“Он и моя матушка были бы замечательной семейной парой” — с иронией подумал Энтони, отпивая из своего стакана.

— Я презирал вас, да. Но Джереми сказал, что вы уже долгое время не учавствовуете в дебошах, а сейчас желаете жить отдельно от материнской юбки, поэтому мое уважением к вам, мистер Крэнфорд, вернулось в полной мере, — возразил мистер Уингтон.

— Рад слышать, сэр, — только и вымолвил гость. — Но я хочу, чтобы вы знали: несмотря на то, что Джереми ведет разгульный образ жизни, он добрый малый с золотым сердцем.

— Он был таким, мой сын, — задумчиво, тихо сказал хозяин дома. — Он был так привязан к своей матери, так любил ее. Меня почти никогда не было дома… Проклятый бизнес отнимал все мое время. Когда я приезжал домой, Джереми кидался мне навстречу, хотел поиграть со мной или просил почитать ему книгу. Но я постоянно был вымотан и не мог… Не хотел уделять ему внимание. Ни ему, ни жене. Я запирался в библиотеке, читал газеты, пил виски… Когда Джереми было восемь, моя жена умерла, и он ужасно страдал. Не выходил из своей комнаты, не разговаривал, не ел. На похоронах он так рыдал, что его пришлось увести в дом. — Мистер Уингтон остановился и устремил взгляд на пламя, играющее в камине, а Энтони терпеливо, с интересом ожидал, когда тот продолжит свой печальный рассказ. Наконец, после минутного молчания, мистер Уингтон тяжело вздохнул и сказал: — Я остался один наедине с сыном. Или он остался наедине со мной, с человеком, которого никогда не видел дома, и который никогда не уделял ему даже минуты времени. Мне стыдно признаваться в этом, мистер Крэнфорд, но все мы когда-то умрем и должны честно признаться в своих ошибках. Так вот, Джереми — моя ошибка. — Он сглотнул. — Я никогда не был рядом с ним. Даже после того, как я стал вдовцом, а он лишился матери. Но и он никогда не тянулся ко мне… Я задаривал его подарками, покупал все, что он желал… Откупался от него, так сказать. И вот, я получил результат: мой сын вырос как сорняк, и это при живом отце. Это, конечно, моя вина. Но и у него в голове должны быть трезвые мысли, а не сумасшедшие идеи и импульсивные желания и поступки. Поэтому я хочу женить его. Пора бы этому лбу завести семью и узнать, что такое ответственность. — Мистер Уингтон замолчал и одним глотком допил свой виски.

— А что говорит насчет вашего намерения женить его ваш сын? — поинтересовался Энтони: он не чувствовал сострадания ни к своему другу, ни к его отцу, потому что все, только что им услышанное, молодой человек уже знал: опьянев, Джереми каждый раз рассказывал о смерти матери и равнодушии отца, которого он, даже в некотором смысле, ненавидел.

— У него нет выбора, — отрезал мистер Уингтон. — Невесту ему я уже нашел: дочь генерала МакРэя. У нее большие бедра и хорошая грудь. Будет отличной матерью для моих внуков. — Он медленно поднялся с кресла. — Но, прошу простить меня, мистер Крэнфорд, я желал бы прилечь.

— Что ж, сэр, благодарю за теплый прием и виски, — поняв намек, сказал Энтони, тоже поднимаясь на ноги. — Как скоро могу я ожидать от вас новостей по поводу моего нового жилья?

— На днях. При нужных связях, такие дела решаются быстро, — бросил ему хозяин дома. — До свидания, мистер Крэнфорд. Хорошего вам дня.

— До свидания, сэр. И вам того же.

Через несколько минут Энтони уже сидел в своей карете и с тоской думал о том, что ему придется вернуться в Гринхолл и видеть там свою мать. Но он твердо решил игнорировать ее попытки заговорить с ним и сегодня же приказать прислуге готовить его вещи к переезду.

“Нужно будет проследить, чтоб вещи Вивиан прибыли к Сэлтонам сегодня вечером, — вдруг вспомнил он. — Но одной проблемой меньше: к счастью, этот ворчун, папаша Уингтон, взялся помочь мне найти жилье… А что делать с Эмили? Чертова вымогательница… Но решить это дело так просто: нужно лишь вручить право выбора квартиры ей, и она тут же сделает все, чтобы заполучить ее. И, дружище Джереми, буду рад выпить за тебя на твоей свадьбе!”

И, довольный собой, Энтони Крэнфорд поехал обратно в Гринхолл, откуда уже не выезжал до следующего утра.

Все это время хозяйка дома не выходила из своей спальни. Но, если вчера ее одолевала мигрень, сегодня она оставалась в своей комнате потому, что боялась показаться на глаза сына, зная о том, что он был зол на нее. Однако, получив весть о том, что после завтрака Энтони вновь уехал к Сэлтонам, леди Крэнфорд тотчас приказала помочь ей одеться и привести себя в порядок, а затем поторопилась зайти в комнату, где еще пару дней назад жила ее племянница.

Лишившись вещей и красивых мелких безделушек Вивиан, когда-то расставленных тут и там, покои показались леди Крэнфорд чужими: так она привыкла видеть здесь яркие краски и жизнь. Теперь же это пространство было таким, как любила хозяйка дома: холодным и бездушным. Не осталось ни единого платья, ни единого украшения, ни даже забытой на полке шкафа перчатки. Вещи Вивиан исчезли, и вместе с ними исчез уют.

Леди Крэнфорд медленно прошлась по комнате, проверила, сменила ли прислуга шелковые простыни на обычные льняные, и, удовлетворившись переменами, направилась к лестнице, чтобы сойти на первый этаж и найти дворецкого мистера Брауна. Она не желала думать о том, что ей придется вновь пригласить Вивиан в этот дом, чтобы тет-а-тет объяснить ей причины своего поступка и свое странное поведение, но понимала, что этого не избежать.

“Но не так скоро… Я еще не готова добровольно посыпать соль на старые раны. Да и она лежит, больная, прикованная к постели… Так он сказал… Сэлтон. Должно быть, он преувеличил… Да, это всегда было его грехом. Не думаю, что Вивиан умирает. Просто ее немного знобит, а все остально она придумала сама. Любая ложь, любая фантазия, лишь бы вызвать к себе сочувствие… И почему я так мучаюсь этим? Она сама не желает возвращаться сюда! Пусть. Пусть плетет свою паутину у этих наивных Сэлтонов!” — по дороге, мысленно успокаивала себя леди Крэнфорд.

Найдя мистера Брауна, проводившего инструктаж для новой горничной, которая должна была заменить Джейн, леди Крэнфорд окинула девушку пристальным взглядом, оценила ее опрятность, скромность и неказистость, а затем обратилась к дворецкому:

— Надеюсь, Джейн уже собрала свои вещи?

— Еще вчера, мэм. Лилли уже заняла ее комнату, — ответил тот и хмуро взглянул на новую горничную. — Эта леди — хозяйка дома. А ты только что забыла поприветствовать ее, как положено прислуге.

— О, я… Простите меня! Я что-то забылась! — пролепетала бедная испуганная девушка и поспешно присела в слишком глубоком книксене, из которого не смогла встать, и ей пришлось опереться на руки, чтобы исправить свою оплошность. — Мэм, это честь для, работать в вашем доме, — покраснев до корней своих белых волос, уложенных под белоснежный чепец, тихо сказала она, не смея поднять на леди Крэнфорд взгляд.

— Хорошо. Ты можешь идти, — прохладным тоном бросила ей хозяйка дома, и горничная, чувствуя облегчение в душе, поспешно удалилась. — Я рада, что вещи мисс Коуэлл уже покинули Гринхолл. Они были доставлены вчера, как я приказала? — спросила она мистера Брауна.

— Да, мэм. Без задержек и потерь, — учтиво ответил на это он. — Мэм, сегодня я получил от мистера Крэнфорда приказ подготовить его вещи для переезда…

— Что? Дерзкий мальчишка! — вырвалось у леди Крэнфорд, и, как обычно, в волнении, она приложила руку к сердцу.

— Мистер Крэнфорд желает покинуть Гринхолл так скоро, как это только возможно, — продолжил разбивать сердце хозяйки дворецкий. — Что вы прикажете, мэм?

Леди Крэнфорд устало закрыла глаза и отошла к окну.

— Пусть едет. Он уже давно не мальчик, но взрослый мужчина. Если он желает стать самостоятельным и сам платить свои безумные счета, — я не буду отговаривать его от этой глупой затеи, — прищурив глаза, ответила хозяйка дома.

— Тогда горничные могут приступать к работе, мэм? — уточнил мистер Браун.

— Да, — бросила ему в ответ леди Крэнфорд и, выходя из гостиной громко добавила: — Пришлите в мои покои Эмили!

Ее сердце было разбито. Разбито непослушанием и упрямством сына, ее дорогого Энтони. В который раз за эти дни. Но она понимала, что не сможет удерживать его в своем доме вечно, ведь, сама того не желая, оскорбила его чувства к Вивиан и высмеяла его намерения насчет Шарлотты Сэлтон.

Вновь закрывшись в своих покоях, леди Крэнфорд присела за свой изящный туалетный столик, достала из ящика маленькую бархатную коробочку и, открыв ее, осторожно вытащила из нее массивное золотое кольцо, на котором под утренним светом весело засверкали три больших красных бриллианта. Надев кольцо на безымянный палец правой руки, женщина задумчиво смотрела на него, утонув в своих мыслях, пока тихий стук в дверь не заставил ее вернуться в реальность.

— Войдите, — властным тоном громко сказала леди Крэнфорд, не отрывая взгляда от украшающего ее палец украшения.

В покои робко вошла Эмили.

— Вы желали видеть меня, мэм? — сделав книксен, улыбнулась горничная и поспешила расправить складки на своем белом фартуке. Как и все слуги Гринхолла, она побаивалась своей хозяйки.

— Ты сделала то, о чем я попросила тебя? — не оборачиваясь к ней, спросила леди Крэнфорд.

— Увы, мэм, я не нашла в ее шкатулке нужного вам украшения, — тихо ответила ей Эмили. — Но спросила Джейн, и она ответила, что оно было на шее мисс Коуэлл… В то утро, когда вы…

— Хорошо. Ступай, — перебила ее хозяйка, и из ее груди вырвался вздох раздражения.

Горничная присела в книксене и молча покинула покои.

“Эта Вивиан… Надеть туфли она в то утро не успела, а птицу — да, — наблюдая за игрой на свету бриллиантов, с насмешкой подумала леди Крэнфорд. Она не могла насытиться кровавым блеском этих камней. — Интересно, когда я заполучу мою птицу назад? Вивиан не имеет никакого права носить ее и владеть ею… Она моя. Моя!”

Глава 33

— Ты только прочти, что она написала! Вот, пожалуйста! — гневно воскликнула Вивиан и протянула едва успевшему войти в ее покои Энтони серый лист бумаги.

— Должно быть, это письмо от Джейн? — поинтересовался молодой человек, проигнорировав протянутый ему лист, прошел мимо кузины и уселся в кресло у камина.

— Как ты догадлив! Она пишет такие ужасные вещи! Твоя мать — самое настоящее чудовище! — продолжала восклицать девушка, садясь в соседнее кресло.

Сегодня она чувствовала себя намного лучше, поэтому не желала весь день лежать в постели. С утра она попросила горничную, которая отныне прислуживала только ей, причесать ее и помочь ей надеть одно из домашних платьев, привезенных из Гринхолла вчера днем. Лицо Вивиан все еще было бледным, и Энтони показалось, что за несколько дней своей болезни она похудела: ее скулы заострились, а хищные зеленые глаза стали даже выразительней прежнего. Это изменение в своей фигуре заметила и сама девушка, и это ее совсем не радовало: она всегда была стройной, а теперь Вивиан считала себя тощей и решила как можно скорее вернуться в прежнюю форму. Для этого она сошла вниз к завтраку, этим приятно удивив своих друзей Сэлтонов, которые были искренне рады ее появлению, а Шарлотта даже вскочила со стула и крепко обняла свою дорогую подругу.

— Если бы я услышал подобные высказывания ранее, я бы с яростью защищал ее имя, — скучающим тоном сказал Энтони кузине. — Но теперь я просто молча соглашусь с ними.

— Я не понимаю, как она могла так поступить с Джейн! Ну же, Энтони, прочти, что пишет бедняжка! — Вивиан в очередной раз протянула ему письмо.

— Читать чужие письма — дурной тон, — усмехнулся ее кузен.

— Хорошо, я прочту письмо сама! — Вивиан набрала в легкие побольше воздуха, чтобы унять гнев, горевший в ее груди, и принялась читать письмо подруги: — “Дорогая Вивин! Я так рада твоему письму! Я так рада, что ты у этих добрых людей! То утро было ужасным, а мне еще пришлось собирать твои вещи! Я так плакала, что почти не видела, что беру и куда кладу! Но Эмили помогала мне. Нет, леди не объяснила мне, почему уволила меня. И рекомендаций она мне тоже не дала. И это ужасно, ведь теперь я вряд ли смогу устроиться в приличный дом. А работать в каком-нибудь трактире я не хочу. Там всякая шваль ошивается…” — Вивиан нахмурилась и подняла взгляд на Энтони. — Хотела спросить тебя, что это означает?

— Моя невинная птичка, сразу видно, что ты приехала в Лондон из маленького городка. Это лондонский жаргон рабочего класса, — тихо рассмеявшись, сказал ей кузен, подумав, какая же она милая, эта рыжая лисичка!

— Откуда мне быть знакомой с жаргоном рабочих? — пожала плечами девушка. — Так что это значит?

— Что в трактирах можно встретить много бродяг, грязных нищих, пьяниц и зачинщиков драк, — с улыбкой объяснил ей Энтони.

— Хм! — только и ответила на это Вивиан и продолжила читать письмо: — “Леди ничего мне не сказала, только, что я уволена и должна в тот же день покинуть ее дом. Наверное, она поняла, что мы с вами дружим. Наверно, она хотела обидеть вас еще сильнее. Мне так жаль и вас, и себя. Я сейчас с моими родителями, но они очень недовольны моим возвращением. Да я и сама не хочу есть их хлеб. Я молодая и здоровая. Но, может, вы сможете написать мне рекомендацию? Тогда у меня будет шанс опять работать в хорошей семье. Насчет ваших денег: у меня не получилось достать для вас тысячу, потому что леди в это время была в комнате с нами. Поэтому я просто отдала вашему кучеру сундук. Все семь тысяч в нем. Простите меня за это…”

— Семь тысяч? — приподнял брови Энтони.

— О, я не успела сказать тебе! — с иронией воскликнула Вивиан. — Этот жалкий мистер Дэрбинелл обещал мне пятнадцать тысяч, а дал всего семь!

— Как так? — искренне удивился Энтони. — И ты согласилась на подобное? Тебе следовало отказаться от этой подачки и требовать то, что положено тебе по праву.

— Я знаю! — нахмурилась девушка. — Но мне срочно нужны были деньги. В понедельник я ждала приезд моего кучера и должна была послать с ним деньги в Кэстербридж.

— Для Ричарда? — как ни в чем не бывало, спросил молодой Крэнфорд.

— Да, для него. Себе я хотела оставить тысячу, но ты же слышал, что Джейн не смогла выполнить мою просьбу, и это значит, в данный момент у меня за душой нет ни цента… — Тут Вивин осеклась, только сейчас поняв, что только что услышала из уст своего кузена. Она прищурила глаза и недовольно спросила: — Ты читал мои письма?

— Я не притрагивался к твоим письмам, — спокойным тоном ответил ей Энтони. Эта ситуация весьма забавляла его, и он был рад узнать об этом мужчине, который завоевал сердце его кузины. — Твою тайну раскрыла ты сама: вчера, когда я приехал навестить тебя, сперва ты бредила, и я услышал от тебя… Я передам дословно: “Ричард! Не умирай! Любовь моя, что я буду делать, если ты покинешь меня!”

Бледное лицо девушки вдруг стало ярко-пунцовым. Она смотрела на Энтони и не могла найти слов. Тот, заинтересованно склонив голову, с хитрой улыбкой на губах, забавлялся ее смущением.

— Так кто такой Ричард? — спросил он.

— Никто, — твердо ответила Вивиан. — И давай забудем о нем.

— Зачем ему нужны деньги? — словно не услышав ее слова, допытывался Энтони.

— Не твоего ума дело, — холодно улыбнулась ее кузина.

— Но ты любишь его, не так ли?

— Прошу, оставь эти глупые вопросы! — вспылила Вивиан. — Я не лезу в твою личную жизнь и не обязана отчитываться перед тобой!

— Значит, любишь, — криво усмехнулся молодой человек, и его скулы заострились: сам того не желая, он ревновал Вивиан. Понимал, что не имеет никакого права на эту ревность, но ничего не мог с ней поделать.

— Энтони!

— И как давно ты любишь его? Или, скорее, как долго вы состоите в отношениях?

— Еще один подобный вопрос, и помогать тебе с Шарлоттой я не стану, — холодным тоном предупредила его Вивиан.

— Ответь на мой вопрос, и, клянусь, ты больше никогда не услышишь от меня ни слова о нем.

— Ну, хорошо! Лишь бы ты не мучил меня больше своими вопросами! — воскликнула Вивиан. — Что ты хочешь знать?

— Ты любишь его?

— Да!

— Это взаимная любовь?

— Да! Но это было два вопроса! И на этом точка! — Вивиан быстро поднялась на ноги и отошла к окну, чтобы немного прийти в себя. — Пусть это останется между нами. Пообещай мне, — сказала она кузену, не оборачиваясь к нему.

— Обещаю. И теперь я понимаю, что желая найти богатого супруга, ты жертвуешь собой ради того, кого любишь, — тихо промолвил Энтони. Он встал с кресла и подошел к Вивиан, а когда она все же взглянула на него, молодой человек увидел в ее глазах слезы.

— Да, — почти шепотом сказала девушка. — Но я делаю это добровольно.

— Должно быть, похититель твоего сердца попал в сложную или даже неприятную ситуацию.

— Увы, ты прав, — прошептала Вивиан. — Поэтому мой брак должен решить эту неприятность.

— Теперь я понимаю, почему ты дала согласие этому Дэрбинеллу. Ну же, не стоит плакать. — Энтони нежно провел по ее щеке костяшками пальцев.

— Да, я была готова выйти даже за него! — сквозь слезы улыбнулась его кузина. — Теперь ты понимаешь, почему мне нужно стать герцогиней Найтингейл?

— Теперь понимаю.

— Но эта француженка… Она тоже охотиться за ним! И, кажется, в данный момент у нее есть большой шанс схватить его в свои когти! — Вивиан горько заплакала и обняла кузена, а тот, не ожидавший подобного жеста доверия, крепко обнял ее в ответ.

— Герцог будем твоим. Мы сделаем все возможное, чтобы именно ты стала его законной супругой, — попытался утешить ее Энтони.

— Но что будет с Джейн? — всхлипнула девушка. — Твоя мать уволила ее за-за меня! И ведь я не могу дать ей рекомендаций: только тетя Беатрис может написать их!

— Спроси Сэлтонов. Возможно, они смилостивятся над бедной Джейн и дадут ей работу. Я же, в свою очередь, тоже займусь поисками для нее хорошего места. Но сейчас вытри слезы, и мы пойдем вниз пить кофе с Шарлоттой. Не беспокойся за Джейн: мы найдем ей теплое местечко.

— Надеюсь… Я так надеюсь на это! Бедная Джейн! — тяжело вздохнула Вивиан, отстранилась от кузена и, найдя в одном из ящиков большого комода чистый носовой платок, принялась вытирать со своих щек слезы.

— Шарлотта упоминала обо мне? — задал мучивший его вопрос Энтони: он надеялся, что да.

— О, нет. Ни разу с тех пор, как она так внезапно влюбилась в герцога Найтингейла, — ответила Вивиан и улыбнулась: — Кажется, нас ожидает борьба не на жизнь, а на смерть: мне нужно оттеснить в сторону эту цепкую мадемуазель де Круа, а тебе затмить собой великолепие моего герцога. Только признайся мне: ты и правда желаешь жениться на Шарлотте? Или мы возьмем на прицел какую-нибудь другую девушку?

— Я абсолютно уверен в том, что мисс Сэлтон — самая подходящая на роль моей супруги девушка, — сказал Энтони, и это была чистая правда: он даже не рассматривал другие возможные кандидатуры. Он вдруг тихо рассмеялся и добавил: — Она мила и обладает добрым чистым сердце. Она добра и любит зверей. И, как выразился один мой знакомый: “У нее широкий таз и большая грудь. Будет прекрасной матерью для моих детей и родит мне наследника”.

— Ах, вы, мужчины только о наследниках и думаете! — с насмешкой бросила на это девушка. — Но дай мне обещание, что никогда не обидишь и не огорчишь ее.

— Обещаю, — с натянутой улыбкой сказал молодой Крэнфорд.

“Она никогда не узнает об Эмили. Когда эта нахалка-горничная получит то, чего требует, она будет держать свой рот на замке и никому не расскажет о наших с ней отношениях” — подумал про себя он.

Затем молодые люди спустились в гостиную, где ждала их мисс Сэлтон.

Шарлотта сидела за большим черным блестящим фортепиано, пела песню на датском языке и бесподобно аккомпанировала сама себе. Ее пальцы летали по клавишам, и она даже не смотрела на них, так велико было ее мастерство. Голос девушки: сильный, мягкий, звонкий, наполнял большую гостиную и заставил Вивиан и Энтони остановиться на пороге и с улыбкой слушать пение, однако Шарлотта, сидя спиной к двери, не заметила вошедших.

Эта сцена заворожила Энтони. Пение Шарлотты увлекло его, как сирена увлекает в темные холодные воды попавшего под ее чары моряка. Молодой человек слышал пение многих девушек, но талант ни одной из них не мог сравниться с талантом этой смешной толстушки.

— Шарлотта… — хотела было окликнуть ее Вивиан, но ее кузен поспешно приложил палец к губам, давая ей знак замолчать. И, удивленно подняв брови, Вивиан согласно кивнула, а затем, исподтишка поглядывая на Энтони, не отрывающего взгляда от Шарлотты, понимающе улыбнулась.

“Значит, он сказал правду: он находит ее милой. А я ведь считала, что в ней его привлекают только ее приданое!” — пронеслись в разуме девушки довольные мысли, и она уже представила себе, какой красивой парой будут ее кузен и ее дорогая подруга, и как великолепно и трогательно пройдет их венчание.

Через несколько минут Шарлотта закончила свое пение, и вдруг раздавшиеся за ее спиной рукоплескания заставили ее вздрогнуть, поспешно обернуться, увидеть глазеющих на нее Вивиан и ее кузена, и густо покраснеть.

— О, вы так долго не появлялись… Меня объяла скука, и я решила немного развлечься пением, — извиняющимся тоном сказала Шарлотта, поднялась на ноги и опустила на клавиши крышку.

— Мисс Сэлтон, своим пением вы доставили нам невероятное удовольствие, — улыбнулся девушке Энтони.

— Благодарю, — тихо проронила та и опустила взгляд на пол. — Я люблю петь… Но кроме моих родителей других слушателей у меня еще не было… Вот теперь и вы раскрыли мою тайную страсть… Прошу прощения, если смутила вас…

— Милая, о чем ты говоришь? — энергично перебила ее Вивиан и направилась к подруге, которая все еще стояла рядом с фортепиано и не смела поднять на друзей взгляд. — Ты имеешь просто волшебный талант и к пению, и к игре на фортепиано! Мы так заслушались твоим дивным пением, что не хотели прерывать его! Это был язык твоей матери? Датский?

— Да, датский, — услышав теплый голос подруги и ее такие подбадривающие слова, ответила Шарлотта и взглянула на Вивиан. — Это моя любимая баллада.

— Какой красивый и выразительный язык! О чем повествует эта баллада? — подойдя к девушкам, поинтересовался Энтони.

— Конечно же о любви, мистер Крэнфорд, — с легкой улыбкой ответила ему Шарлотта. — О трагичной любви.

— О, я люблю трагичные баллады! — мечтательно воскликнула Вивиан.

— Если желаешь, я могу дать тебе прочесть ее, — тотчас поспешила сказать Шарлотта. — Я перевела ее на английский язык.

— Прочесть я всегда успею, но ты должна спеть ее нам по-английски! — вдруг немного настойчиво потребовала Вивиан.

— Нет, нет, я не могу! — громко прошептала на это ее подруга и вновь покраснела.

— Прошу вас, мисс Сэлтон: мы в нетерпении вновь услышать ваше прекрасное пение и узнать, что такого трагического происходит в этой балладе, — широко улыбнулся мистер Крэнфорд.

— Ну, хорошо! — после недолгих колебаний согласилась Шарлотта. — Но, знайте: после меня петь будете вы! Вы оба!

— Это будет честь для меня, мисс, — все с той же очаровательной улыбкой ответил ей Энтони. — И хочу сказать, я не раз слышал о том, что владею приятным баритоном. А у вас, должно быть, сопрано?

— Меццо-сопрано, — сама не зная зачем, уточнила мисс Сэлтон, и в который раз ее щеки и шею залил яркий румянец. — Ты тоже будешь петь, Вивиан!

— Я все еще слаба и к тому же не могу похвастать талантом к пению, но подчинюсь твоему приказу, моя дорогая! — с легким смехом сказала Вивиан. — Но, прошу, садись же за фортепиано и пролей на наши души горький бальзам трагичной любви!

Энтони и Вивин расположились на большом, обитом зеленым бархатом диване, а Шарлотта вновь села за фортепиано, подняла крышку, сыграла несколько красивых пассажей, затем вступление, и ее красивый сильный голос в очередной раз заставил слушателей окунуться в волшебство ее пения:

Двух дочек отец и пяти сыновей,

Жил рыцарь Бонде с женой своей.

Но юный Бесмер, их сын меньшой,

Был всех прекрасней в семье большой.

Владычица эльфов ночью и днем

Пятнадцать зим томилась по нем.

Пятнадцать зим, тая свою страсть,

Все думала, как бы его украсть!

В поздний час, когда спали все,

Скользнула она по вечерней росе.

«Бесмер, открой мне», — шепнула, стуча

В дверь сквозь край своего плаща.

«Ночью не звал я к себе гостей;

Ни от кого я не жду вестей!»

Касаньем легких своих перстов

Она откинула прочь засов

И ну, присев к молодцу на кровать,

Его золотыми кудрями играть.

«Бесмер, я клятву с тебя беру —

Приехать на каменный мост поутру».

В полночь настало вдруг пробужденье,

И он рассказал про свое наважденье:

«Прекрасная дева ко мне вошла,

Обличьем, как ярый воск, светла.

Волнистые кудри вошедшей неслышно

На шелк сорочки ложились пышно.

Как только померкнут сонмы звезд,

К ней поспешу я на каменный мост».

«Выкинь из головы свой сон.

Владычицей эльфов навеян он!»

«Слово дал я во сне иль въяве —

Я его нарушить не вправе».

Едва дождавшись начала дня,

Серого Бесмер седлает коня.

Выехал он из ворот, а мать

Стала плакать и руки ломать.

Конь, подкован червонным златом,

Споткнулся вдруг на мосту покатом.

Споткнулся на золотом гвозде.

Ездок очутился в бурлящей воде.

Приплыл по теченью он в эльфов приют,

И гостья ночная ждала его тут.

«Добро пожаловать, Бесмер, в мой дом!

Я сладкий мед смешала с вином.

Ты, рыцарь Бесмер, красив и строен,

Скажи мне, где ты вскормлен и вспоен?»

«В Дании вскормлен я и вспоен.

Там и наряд мой рыцарский скроен.

Туда вернусь я к своей невесте —

Жить мне и умереть с ней вместе!»

Тайком служанке велит она:

«Ты в зубровый рог налей вина!

Но два зерна волшебной ржи

Ты прежде в зубровый рог положи!»

Прислужница, молча ступив на порог,

В горницу вносит блистающий рог.

Бесмер до дна осушил этот рог

И прошлого больше припомнить не мог.

«Ты, рыцарь Бесмер, красив и строен,

Скажи мне, где ты вскормлен и вспоен?»

«В обители эльфов я вскормлен и вспоен.

В обители эльфов наряд мой скроен.

А ты — невеста моя, и впредь

С тобою жить мне и умереть!»

Воспрянула эльфов королева:

Спал у ней Бесмер под боком слева.

О нем горевали все, без изъятья:

Отец и матушка, сестры и братья.

До гроба, не находя себе места,

Плакала и убивалась невеста.

(в переводе Потаповой Веры Аркадьевны)

— О, это было… Ты заставила меня плакать! — всхлипнув, тихо воскликнула Вивиан и торопливо смахнула со щеки слезу. Пение подруги и печальная история, которые она только что услышала, затронули струны ее девичьей души.

— Это была баллада “Бесмер в стране эльфов”, - тихо ответила ей Шарлотта. — Раньше в Дании верили в эльфов и считали их очень коварными существами.

— Какая печальная судьба у этого Бесмера — вздохнул Энтони, тоже глубоко задетый этой печальной балладой.

— После такой великой трагедии мое сердце требует услышать что-нибудь более веселое! Энтони, твой черед! — потребовала Вивиан.

И, подчиняясь приказу кузины, Энтони совсем неплохо сыграл и спел балладу “Зеленые рукава”:

Твоим зеленым рукавам

Я жизнь без ропота отдам.

Я ваш, пока душа жива,

Зеленые рукава!

За что, за что, моя любовь,

За что меня сгубила ты?

Неужто не припомнишь вновь

Того, кого забыла ты?

Твоим зеленым рукавам…

Я для тебя дышал и жил,

Тебе по капле отдал кровь,

Свою я душу заложил,

Чтоб заслужить твою любовь.

Твоим зеленым рукавам…

Я наряжал тебя в атлас

От головы до ног твоих,

Купил сверкающий алмаз

Для каждой из серег твоих.

Твоим зеленым рукавам…

Купил я красные чулки,

Расшитые узорами,

Купил тебе я башмачки

Нарядные, с подборами.

Купил гранатовую брошь,

Браслета два для рук твоих.

Таких браслетов не найдешь

Ты на руках подруг твоих.

Из серебра купил ножи,

Позолотил их заново.

У самой знатной госпожи

Такого нет приданого.

Тебе прислал я слуг своих

В твоем дому прислуживать.

В зеленый шелк одел я их,

И в галуны, и в кружево,

Чтоб на руках тебя несли

Они порой ненастною,

Чтоб не коснулась ты земли

Подошвою атласною.

Весь день твой услаждают слух

И музыка и пение.

Но ты меня, мой милый друг,

Отвергла тем не менее.

Одну надежду я таю,

Что, как ты жестока ни будь,

Любовь несчастную мою

Вознаградишь когда-нибудь!

Пусть ты глуха к моим мольбам,

Мучительница милая,

Твоим зеленым рукавам

Послушен до могилы я.

Твоим зеленым рукавам

Я жизнь безропотно отдам.

Зеленые, словно весною трава,

Зеленые рукава!

(в переводе Самуила Маршака)

Затем Вивиан порадовала друзей балладой “Красавица Мэй”:

Этот вечер ясным и теплым был —

Мэй доила коров своих.

А мимо скакали дворяне гурьбой,

И было с дюжину их.

И сказал один из всадников ей:

— Не покажешь ли путь попрямей?

— А если случится беда, что тогда? —

Спросила красавица Мэй.

И стояла туманная теплая ночь,

Когда в дом вернулась она.

— Где была ты, моя дорогая дочь,

И, сдается мне, не одна?

— О родитель, напал на овечку лис;

Он из знатных господ, говорят.

Он приподнял шляпу, со мной говоря,

И настойчив был его взгляд.

И покуда шесть месяцев шли и прошли,

А потом еще три подряд,

Беспокоилась Мэй и хмурилась Мэй,

Вспоминая сверкающий взгляд.

— О, горе отцовскому пастуху!

Гореть ему, видно, в аду!

Далеко от дома построил он хлев

И подстроил мою беду!

Снова вечер ясный и теплый был —

Мэй доила коров своих.

И мимо скакали дворяне гурьбой,

И было с дюжину их.

И один коня придержал и сказал:

— От кого твой младенчик, Мэй? —

И Мэй, покраснев, отвечала ему:

— От отца тебя познатней!

— О, язык придержи, красавица Мэй,

Или ложью ответ назову!

Или речь заведу про туманную ночь,

Когда был я с тобою в хлеву!

И спрыгнул с белого он коня,

И привел ее в замок свой.

— Пусть родитель твой загоняет коров, —

Ты отныне будешь со мной!

Владетель я замка и тучных нив

Пятидесяти и пяти,

Я красавицу ввел под наследный кров,

И прекрасней ее не найти!

(в переводе Ассара Эпеля)

Молодые люди так увлеклись пением, что позабыли обо всем на свете и провели большую часть дня в гостинной, за фортепиано. После полудня к ним присоединились и родители Шарлотты. Они пели соло, дуэтами, а несколько песен даже трио.

Вечером после ужина, уезжая из дома Сэлтонов, Энтони был задумчив и, сам того не замечая, улыбался. Он вспоминал голос Шарлотты, ее пение, ее фигуру, одетую в красивое, но несколько смешное голубое платье, и думал о том, как случилось, что такая талантливая и милая девушка никак не могла найти себе супруга.

“Я буду ее супругом. Все это время она ждала именно меня” — решительно подумал молодой Крэнфорд, совершенно позабыв о том, что кроме таланта к пению Шарлотта Сэлтон обладала и огромной суммой денег. Он собирался поехать к Сэлтонам завтра. И послезавтра. Он желал приезжать к ним каждый день.

Когда Энтони зашел в Гринхолл и отдал лакею трость и шляпу, вдруг раздавшийся с лестницы громкий зов его матери заставил его вздрогнуть и нахмуриться. Он совершенно не желал беседовать с ней.

— Энтони! Беда! Такая беда! — вскрикнула леди Крэнфорд, торопливо сходя в холл. Размахивая листом белой бумаги в руке, она почти побежала к сыну. Ее лицо было бледным, как лепестки ромашки, а тело содрогалось мелкой дрожью.

— Матушка, что с вами? Что случилось? — тут же ласково спросил Энтони: несмотря на нежелание общаться с ней, он не мог не уделить ей внимание, видя ее в таком плачевном состоянии.

— Китти… Китти! — с надрывом прошептала его мать. — Она… Боже, милостивый Боже, она… — Но графиня не сумела договорить: из ее глаз брызнули слезы, а губы задрожали. Закрыв рот ладонью, чтобы подавить крик отчаяния, она поспешно вручила письмо, которое судорожно сжимала, сыну, и направилась обратно к лестнице. — Мистер Браун! Велите собрать мои и мистера Крэнфорда вещи! Мы уезжаем! Немедленно! — высоким тонким голосом крикнула она по дороге.

— Энтони ошеломленно смотрел вслед своей матери, а затем расправил врученное ему письмо и быстро пробежал взглядом строчки. Его сердце тотчас сжала ледяная ладонь, а глаза повлажнели.

Глава 34

— Малышка Китти! Нет, нет, это просто ужасно! — с болью в сердце ахнул Энтони.

Энтони переписывался с братом, но получал от него письма не так часто, как ему хотелось бы: он был без ума от своих племянников, и, когда семейство Ричарда приезжало в Гринхолл, Энтони почти не выезжал из дома и целые дни проводил с детьми. Поэтому сейчас, прочитав короткое письмо брата, он понял истеричное поведение своей матери и ее желание немедленно пуститься в путь на север страны, где располагалось поместье его брата: Кэтрин, его младшая племянница, темноволосая девчушка шести лет нечаянно опрокинула на себя невысокий, но тяжелый шкаф и теперь лежала в постели с переломанным позвоночником. Осмотревший девочку опытный доктор из ближайшего города зафиксировал спину маленькой пациентки в специальный твердый корсет и строго запретил ей покидать постель. Хотя этот его запрет был ни к чему: бедная Кэтрин кричала и плакала от боли, отказывалась от еды и питья. Чтобы хоть ненадолго облегчить страдания девочки, доктор давал ей небольшие порции морфина, и только это помогало ей заснуть. Родители, особенно мать, не отходили от кровати бедного ребенка и без устали молили Бога помочь их маленькому ангелу. Все это случилось две недели назад, и Ричард тотчас же отослал матери письмо с просьбой прибыть в его поместье Деври, чтобы приглядеть за двумя старшими внуками и домом: убитые горем родители не могли покинуть постель дочери, так как их присутствие (и морфин) были единственным, что поддерживало Кэтрин в эти ужасные для всего семейства и особенно для нее, маленькой испуганной девочки, дни.

“Умоляю, привези Энтони: Виктория и Альберт со слезами на глазах спрашивают о нем каждый день. Дети очень напуганы произошедшим и плачут при мысли о том, что, возможно, их младшая сестра скоро покинет этот мир… Увы, мы не знаем, сможет ли наша бедная малышка и дальше терпеть эту боль, эти страдания… Иногда, когда ее телом вновь завладевает боль, она кричит, что хочет увидеть тебя перед смертью. Китти отчаянно боится, что умрет… Этого боимся мы все. Ее брат и сестра каждый день ходят в церковь и молятся за сестру. Только Энтони сумеет отвлечь их от принести им хоть немного радости в это страшное и тяжелое время” — писал Ричард матери.

“Мой бедный брат… Бедная Агнес! Что должны они чувствовать, видя страдания своего ребенка? — думал Энтони, поднимаясь в свои покои, в которых уже собирали его вещи горничные. — И моя бедная Китти! Наш лучик света гаснет… Моя милая розочка, я еду к тебе! Лишь бы ты дождалась меня!”

— Мистер Крэнфорд? — прервала мысли молодого Крэнфорда присутствующая в его покоях Эмили.

— Что? — хмуро взглянув на нее, ответил он.

— Сколько костюмов вы желаете взять в дорогу? Она будет долгой? — осведомилась горничная: на ее лице была написана неподдельная жалость. Она понимала, что в семье ее любовника произошла какая-то трагедия.

— Десять или одиннадцать… Не важно, — отрешенно бросил ей Энтони.

— Так десять или одиннадцать?

— Господь всемогущий, я же сказал, что мне это не важно! — не удержавшись, прикрикнул Эмили на свою любовницу.

Девушка тут же молча подошла к большому шкафу, открыла его и принялась аккуратно складывать красивые дорогие костюмы любовника в большой дорожный сундук. Эмили была неглупой и знала свое место. К тому же она была не единственной горничной, которой мистер Браун приказал собрать в дорогу вещи мистера Крэнфорда, поэтому мудро держала язык за зубами и больше не пыталась выманить у Энтони хоть немного информации о таком поспешном решении хозяев дома уехать, да еще и на ночь глядя.

Пока горничные занимались его вещами, Энтони поспешно написал две записки: одну — Вивиан (в котором не забыл написать пару строк для Шарлотты) вторую — мистеру Уингтону, который пообещал в ближайшие дни найти ему апартаменты и связаться с ним. Молодой Крэнфорд предупредил обе стороны, что трагические события заставили его и его мать сегодня же пуститься в путь в далекое поместье брата, и что он не знает, когда вернется в Лондон. Для обратной корреспонденции он дал адрес поместья Ричарда и предупредил, что почта доходит туда и оттуда медленно, примерно две недели. Энтони не стал подробно распространяться Вивиан о несчастии, постигшем Китти и всех Крэнфордов, чтобы не огорчить ее и Шарлотту, но дал ей знать, что он как никогда нужен своей семье. Как только записки были написаны и запечатаны, к Сэлтонам, а затем к мистеру Уингтону был отправлен посыльный Майк.

Через несколько часов две кареты покинули просторный, освещенный газовыми фонарями двор Гринхолла: одна была забита сундуками, вторая — везла в тепле и уюте своего мягкого роскошного салона бледных, одетых в удобные дорожные костюмы леди и мистера Крэнфорда.

Посыльный прибыл в Лиллехус слишком поздно, чтобы та, кому была адресована записка, могла прочесть ее: она мирно спала. Вместо Вивиан послание Энтони попала в руки мистера Сэлтона, который в это время вел серьезный разговор со своей супругой: из Дании пришли недобрые вести.

Король Дании Фредерик Шестой, втянувший свое королевство в наполеоновские войны и принявший сторону Франции и Наполеона Бонапарте, привел свою страну к краху: В ходе военной кампании 1813–1814 годов шведские войска вторглись в Данию с юга и разгромили датскую армию. Это поражение дорого обошлось Фредерику: в высших кругах Дании ходили слухи о том, что теперь от короля требовали подписать унизительные для него соглашения и уступить Норвегию Швеции, а остров Гельголанд Великобритании, что совершенно не радовало Сэлтонов. Теперь же, когда Норвегия должна была отойти Швеции, владения семейства Сэлтонов должны были пропасть вместе с ней. Но ни мистер Сэлтон, имеющий в Норвегии прибыльный бизнес, ни его супруга — владелица земель и домов, доставшихся ей от своего отца-барона, не желали просто так отдавать то, что принадлежало им по праву: эти владения были слишком дорогой платой за легкомыслие короля, ведь каждый год приносили Сэлтонам кругленькую сумму.

Услыхав новости, уже после ужина, гостем на котором был мистер Крэнфорд, миссис Сэлтон ужасно рассердилась на то, что ее имущество, без ее ведома, возможно скоро передадут шведской короне, которая тут же подарит его одному из своих родственников.

— Вопиющая несправедливость! Просто вопиющая! — в очередной раз беспомощно взмахнула руками миссис Сэлтон. Она ходила, как маятник, перед своим сидящем в кресле своего рабочего кабинета супругом, полная гнева на безрассудство короля Фредерика и желающая лишь одного: бросить все дела, сесть на корабль и поплыть в Копенгаген, чтобы требовать короля позаботиться о том, чтобы, в случае соглашения Дании на требования, норвежские владения Сэлтонов остануться у законных владельцев.

— Но, дорогая, что мы можем с этим поделать? Его Величество