КулЛиб электронная библиотека 

Легенды Соединенного королевства. Мир света [Владимир Ашихмин] (fb2) читать онлайн


Настройки текста:



Владимир Игоревич Ашихмин Легенды Соединенного королевства. Мир света

Посвящается моим родителям, а также детскому геологическому музею «Волшебная Пещера», под сводами которого была написана эта книга.


Глава 1. Избранник Вселенной

– Уууу главввноггго вхоооода васссс ожиддддает гонннец, – зомби с трудом выговаривал слова.

А что поделаешь? Бегло говорить не всякому дано, особенно если ты мёртв – это вообще сложно становится. Сухожилия и связки портятся, гниют и теряют эластичность. Мускулатура лица дрябнет, а язык распухает и отваливается. Правда стоит сделать пометочку, это всё поправимо. В известных пределах, конечно. Почему я так уверенно об этом рассуждаю? Потому что я…

– Мааассстттееррр Кааа каааа кааа!

– Да не надрывайся ты, я уже иду!

– Вассссс ожииииддаааает гонннецццц…

Отложив книгу, которую читал, я спустился во двор. На белом уставшем коне сидел рослый детина. Я быстро оценил его взглядом: высокие скулы, приподнятые брови, солдатская осанка. Под кольцами кольчуги проглядывался меховой жилет. За спиной висел серый дорожный плащ. На поясе у незнакомца болтался палаш, а у согнутого колена развивался флаг Соединённого Королевства – вытканные на пурпуре сокол, лев, кабан, краб, лось и ворон, поддерживающие корону.

– Ты Калеб Шаттибраль? – напыщенно спросил бугай, не слезая с коня.

– Я.

– Её Королевское Величество передаёт тебе Это.

Гонец ткнул мне письмо чуть ли не в нос. Я нахмурился и исподлобья глянул на небритую физиономию.

– Неучтиво передавать послания, не слезая с лошади, – проворчал я, хватая его за протянутую руку чуть повыше локтя.

Рывком я стащил наглеца из седла. Бамс! Ему не посчастливилось плюхнуться в заколдованную лужу.

Пока он пытался выбраться из неестественно вязкой жижи, я рассматривал синий конверт с золотым ободком. На красном сургуче стояла отметина королевского дома. Я разломал печать и достал вчетверо сложенный листок. Витиеватым размашистым почерком королева срочно требовала меня в столицу. Она настаивала, чтобы я не мешкал и отправлялся в путь сразу, как только получу в руки эту бумагу. Я вздохнул. Как будто у меня своих дел нет? Не люблю, когда не указывают причину приглашения. Вообще не люблю, когда что‑то происходит незапланированно хотя бы за месяц или два!

Я перевёл взгляд на гонца. Он кое‑как освободился из грязевого плена и теперь перепугано на меня таращился. Нет, ну а что он ожидал от своего некрасивого поведения? Неужели приглашения на чашечку чая? Глупо, очень глупо так себя вести во владениях некроманта. Впрочем, несмотря на изначальную заносчивость, гонцу хватило ума перенести непредвиденное падение молча. Видимо он наконец смекнул, что к чему.

– Скажи королеве, что я получил её весть.

Порывшись в кармане, я вынул сушёную лапку горной ящерицы. Она уже успела покрыться пушистой бахромкой плесени.

– Вот, продень через неё верёвочку и ходи, не снимая три месяца.

– Зачем?

Вопрос прозвучал надтреснуто.

– Затем, что иначе сделаешься зомби, как и все, кто до тебя имел радость искупаться в Чёрном Источнике Преображения!

– Я… я… мне…

Такой здоровенный и так забавно заикается.

– Бу!

Я взмахнул пальцами – посыпались разноцветные искры. Этого хватило. Гонец судорожно вцепился в протянутую лапку, вскочил на коня и понёсся к воротам. Когда пыль от копыт рассеялась, я позволил себе сменить мрачный вид на ухмылку. Конечно, эта лужа просто лужа, а не какой‑то там Чёрный Источник Преображения. Я наложил на неё чары запутывания, чтобы вычислить, кто из мертвяков не может отказать себе в удовольствии пройтись по ней, а потом по моим чистым коврам. Удачно она подвернулась! Само собой, орясина не обратился бы никаким зомби, но я далеко не зануда, хорошие шутки – моя пламенная страсть. Кстати, лужу всё‑таки придётся засыпать… Ладно, это потом.

Давненько я не покидал свой замок. И ехать мне, честно говоря, сильно не хотелось. Чем старше я становлюсь, тем больше меня прельщает проводить жизнь этаким затворником. Однако королевская депеша немедленно требовала меня во дворец, а значит, могло случиться что‑то серьёзное. Последний раз я был при дворе Манфреда Второго. Перед смертью король желал вытянуть пару лишних дней. Он оступился на лестнице и сломал себе позвоночник. Тогда меня вызвали в Шальх, и я смешивал для умирающего монарха эликсиры, которые, к сожалению, только оттягивали неизбежный конец. Алхимия, как, впрочем, и магия Света, не всегда способна сотворить невозможное. Я бы мог сделать из Манфреда Второго зомби, но он и сам понимал, что это не выход. Кому нужен такой экстравагантный правитель?

Как только Манфред Второй отошёл к праотцам, Братство Света немедленно обвинило меня в его убийстве. Видите ли, по мнению достопочтенных пономарей это из‑за моих отваров он скончался, а скользкий пол и ненадёжные перила здесь вовсе ни при чём. На моё счастье, за меня заступилась королева Элизабет Тёмная. Она вразумила взбесившееся духовенство, а мне тайно наказала вернуться, если я понадоблюсь вновь. Конечно, это не первый случай, когда королевская семья пользуется моими услугами. Иногда я выполняю для неё кое‑какие щекотливые поручения. В обмен на это монархи не дают Братству Света объявить на меня открытую охоту. Я, так сказать, никого не трогаю, и меня никто не трогает. Коронованные особы всегда мудро подходят к выбору своих советников, в кругу коих изредка появляюсь и я. Хотя обычно меня не беспокоят чаще, чем два три раза в столетие. Да‑да, я вовсе не так и юн. Не стоит заблуждаться, только благодаря магии я по‑прежнему прекрасно выгляжу.

Манфред Второй почил лет сорок, а то и пятьдесят назад. Сейчас правит его сын Вильгельм Тёмный. Поговаривают, что он неплохо справляется со своими обязанностями. Я видел его совсем мальчишкой. Теперь же, как я полагаю, Вильгельм успел вырасти во взрослого мужчину. Ах, как быстро летит время, даже не замечаешь, как и что меняется в мире.

Я задержался у ворот, чтобы сорвать пробивающийся из‑под камня сиреневый цветок гортензии. Повертев его в руке, я стал подниматься на смотровую башню. Мне всегда как‑то лучше думается при созерцании природы. Преодолел последнюю ступеньку ветвистой лестницы, и мне открылся чудесный вид. Каждый раз поражаюсь, насколько красиво вокруг! Мой замок находится на крутой возвышенности посередине маленького горного кольца; такое расположение даёт великолепный обзор на многие мили вокруг. К северу от крепости берег лениво обнимает холодное неприветливое море.

Попасть ко мне во владения получится только с южной стороны, через узкий проход между двумя остроконечными горными пиками, которые, как каменные великаны, стерегут небольшой, хорошо укреплённый форт Нави. От Нави дорога вьётся ввысь, пока не доходит до ворот замка. С уверенностью можно сказать, что мой дом является надёжной крепостью. Выгодное расположение даёт массу преимуществ при обороне. Не то чтобы я кого‑то боялся, просто мне нравится держать ситуацию под контролем. Особенно, когда это касается моей личной безопасности. Я давно разгадал главную тайну – большинство человеческих болезней появляются из‑за нервов, а спокойный сон – это залог физического и умственного здоровья. Я знаю, что за высокими стенами мне ничто не угрожает. Поэтому я высыпаюсь, и как следствие этого, чувствую себя превосходно.

– Итак, мы отправляемся!

За моим плечом, как тень, появился молодой долговязый вампир. С недавних пор он стал моим учеником. Зовут его Грешем. Он любит подкрадываться сзади и замирать как статуя, ожидая, когда я его увижу. Частенько я не замечаю его. Я поворачиваю голову и нос к носу сталкиваюсь с улыбающимся клыкастым лицом. Подобные встречи заставляют моё тело непроизвольно вздрагивать. По‑видимому, такая игра в прятки доставляет кровопивцу большую радость, а мне преподносит щепотку адреналина. Его обучение только начинается. Учу я его всему понемногу: магии, зельеварению, читать знаки по небу, как прилично вести себя за столом и красиво говорить. Грешем оказался способным учеником, и многое схватывает на лету. Правда надо отметить, что не всё и не всегда. Он имеет склонность к лени, которая нередко перечёркивает все мои старания вбить в его голову что‑то новое. Легкомысленное отношение Грешема к чужому труду меня изрядно раздражает, и я частенько грожусь познакомить его сердце с осиновым колом. Я подозреваю, что вампир избирательно подходит к тому, что, по его мнению, нужно запоминать, а что нет. Однако кое в чём он меня определённо превосходит. А именно во владении клинком. Грешем предпочитает пользоваться двумя короткими мечами, которые всегда носит с собой. Иногда я с удивлением наблюдаю, как он нарочито небрежно подбрасывает несколько яблок, а затем с кошачьей ловкостью перерубает фрукты прямо в воздухе. Грешем никогда не забрасывает тренировку с оружием, уделяя ей по возможности хотя бы часок в день.

До меня вампир вёл разбойничий образ жизни. Он грабил путников на дорогах и питался кровью случайных жертв. Я принял его – руки помощника подчас оказываются нелишними. Хотя я до сих пор не понимаю, почему Грешем решил изменить свою жизнь и начать обучаться магии. Может, сказывается его природная любознательность? Вампиры любят совать свои бледные носы во все интересное. Вернёмся же к нашей беседе.

– А кто сказал, что ты пойдёшь со мной? – Я насмешливо выгнул бровь. – У тебя полным‑полно незаконченных дел.

– Каких это?

– Как – каких? Кто ещё на той неделе мне клятвенно обещал сварить ромашковый отвар? Кто должен был нарезать сотню крысиных хвостов? Кто, я спрашиваю, собирался наловить пиявок и пауков? Кто он?

– Кто? – притворно удивился Грешем.

Я ткнул пальцем в кожаный нагрудник.

– Ты!

– Я?

Вампир прикрыл рот когтистой ладонью.

– Ты думаешь, прохвост, я про всё забыл? И не надейся! К тому же, если я и возьму тебя с собой, то ни к чему хорошему это не приведёт.

– Почему?

– Представь – ты в столице Соединённого Королевства, а вокруг тебя крестьяне, купцы, солдаты, старухи. И дети! Вообразил?

– Да.

– Теперь пораскинь мозгами – что будет дальше? Тебе приветливо помашут рукой и позовут на совместный ленч? Или закричат: «Караул! Вампир! Вампир! Несите вилы!». Что‑то мне подсказывает, что второй вариант более правдоподобен.

– Тогда вопрос – будут ли рады видеть вас? – смущённо осведомился Грешем.

Я пожал плечами.

– Клыков у меня нет.

Грешем ощупал два длинных выступающих зуба.

– Как будто они помешают мне слиться с толпой.

– Поверь, помешают.

Я сощурился.

– Подожди, ты в зеркало хоть раз заглядывал?

– Я – красавчик!

– Напротив. Любой храбрец, повстречавшись с тобой, умрёт от страха. Этого ты хочешь? Ах да, здесь я дал маху, разве вампир откажется от пищи, которая сама себя подаёт на стол?

– Ну, это вы загнули! Что я, по‑вашему, тяну в рот всё, что не попадя? – фыркнул Грешем, закатывая к небу красные глаза. – Чтобы попасть ко мне на обед, у человека непременно должна быть чистая шея! Знаете, сколько развелось грязнуль? Иногда в темноте не разглядишь, надкусишь, а потом ходишь, отплёвываешься! В Шальхе так вообще, поди, каждый второй закоренелый пачкун. Так что не беспокойтесь – даю слово – я ни на кого не польщусь. А ваши задания я обязательно выполню, как только вернёмся обратно!

К моим колкостям Грешем всегда относился с долей иронии. Он и сам мог ответить шуткой на шутку. Это качество мне в нём нравилось.

Я задумался – в пути одному скучно, а тут такой своеобразный собеседник будет… В довершении всего – он мой ученик… Пусть посмотрит, как работает мэтр.

– Ну ладно, уговорил, иди со мной. Расширишь свой кругозор – побываешь в Шальхе. Оборотное зелье выпьешь, временно будешь не вампир. Но твой рацион не подвергнется преобразованию, так что на всякий случай придумай легенду, почему у тебя в рюкзаке столько бутылок с брусничным соком, и ты ничего не ешь и не пьёшь, кроме него.

– Не сок, а специальная настойка, прописанная мне знахарем от язвы желудка, – поправил меня Грешем. – Так более правдоподобно звучит, не находите?

– Надеюсь, что тебе не придётся ни перед кем оправдываться, – отозвался я, постукивая пальцами по перилам.

Мой взгляд задумчиво упёрся в заснеженные горы. Для чего же я потребовался королеве?

Насладившись видом величественных скал, мы вместе спустились внутрь башни. Каждая шторка, каждая дверка и подоконник здесь излучали уют. Такие ощущения обычно посещают человека перед длительной разлукой с домом. Сразу все кажется таким родным и таким твоим. Не успел я покинуть замок, а уже принялся грустить. Ничего не поделаешь, надо собирать вещи в дорогу. Я глубоко вздохнул и огляделся – с чего бы начать?

Я прошёлся по главному залу – основному месту моей научной работы. Здесь всегда царит небольшой творческий беспорядок: то тут, то там громоздятся ингредиенты для зелий, пустые склянки, черепа и кости, свитки, книги, древние кинжалы, кольца, блестящие камни и многое другое. Посередине комнаты висит пузатый котелок. В нем я варю укрепляющие настои или ядовитые микстуры. Я погладил его заскорузлые бочка. Когда я вновь разожгу под тобой огонь? Эх, прощаюсь, как навсегда! Что со мной? Надо взять себя в руки! Я прошёл мимо начерченной мелом пентаграммы и подошёл к окну. По стеклу барабанил мелкий дождик с песчинками снега.

Я снял с вешалки кожаную сумку и начал складывать в неё то, что мне могло пригодиться в путешествии. На самое дно я кинул парочку сушёных «Пальцев Грешников», сверху уместились ступка и пестик, затем настала очередь тройке разноцветных зелий, фляге, книге «Прикладная магия. От новичка до мастера» и кульку с орехами. Что‑то ещё забыл?

Я посмотрел на зомби, слоняющихся по залу. Традиционно они всегда по мелочи помогают мне во время опытов и экспериментов: то канделябр подержать, то угли поворошить, то поручение передать. Мои сборы не стали исключением. Смешно наталкиваясь друг на друга, мертвяки глупо водили глазами, словно пытаясь понять, как так произошло, что столкнулся лбом со своим товарищем. Они подносили мне предметы, а я говорил, нужно мне это или нет. Вернее, я произносил только слово «нет», но это меня не огорчало, а наоборот смешило. Вот чем руководствовался этот кривобокий зомби, протягивая мне прогнивший кусок бочки? Он решил, что я успешно скроюсь под ним от мороси или ливня? Хотя… Что это я вижу? Вон тот согнувшийся скелет тащит ко мне Хиловису – неувядающую веточку загадочного дерева. Как он умудрился снять её с антресоли? Я принял Хиловису из трясущейся руки, завернул её в тряпочку и спрятал в сумку – на счёт неё у меня появились кое‑какие соображения.

Я поискал глазами Грешема, чтобы узнать, как продвигаются сборы у него. Вампир сидел на стуле, перекинув ногу за ногу. На столике перед ним лежала открытая котомка, из которой поднимался целый ряд алых бутылок. Чтобы тара не побилась, мой ученик предусмотрительно обложил бутылки новыми носками и носовыми платками. Эти атрибуты личной гигиены также играли не последнюю роль в его походном наборе. Грешем зарекомендовал себя знатным чистюлей. После еды он всегда вытирал рот салфеткой, а если не было салфетки, то мог утереться краешком скатерти или рукавом.

Разделавшись с упаковкой вещей, я решил оглядеть карту, чтобы вспомнить, как лучше всего добираться до столицы. Огромная, она весела на стене, занимая почти всё пространство от пола до потолка. Я начертил на ней все известные мне земли с подробным описанием ландшафта. Там, где я хоть раз бывал, границы очерчивала синяя краска. На самом верху я нашёл свой замок, отмеченный маленькой точкой «Шато». Оттуда взгляд скользнул вниз, к лесу, что назывался Лунные Врата. Я собирался пройти через него, а дальше найти прямую дорогу на юг, которая выведет аж до самого Шальха. Из‑за моей спины Грешем тоже рассматривал карту. Она постоянно притягивала его и отвлекала от повседневных дел. Я много раз замечал, как вампир останавливался перед ней, чтобы поводить своими белесыми пальцами с длинными когтями по цветным полям. При этом он всегда что‑то тихонечко нашёптывал. Сейчас мой ученик выглядел задумчивым. Мы обменялись взглядами и, не сговариваясь, кивнули друг другу. Настало время ужина, а мы старались есть примерно в одни и те же часы. Говорят, что принимать пищу по расписанию полезно для пищеварения. К тому же, когда в твоём распоряжении практически вечность, волей‑неволей привыкаешь к распорядку дня.

Так вот, к моему обеденному столу стекалась всегда одна и та же компания. Хочу заметить, что все очень достойные личности!

Во главе стола бессменно сижу я. По правую руку располагается Грешем, по левую капитан замковой стражи Катуб. Наполовину зомби, наполовину человек – он был продуктом моего не слишком удачного опыта. Соображает Катуб вполне сносно. В прошлом он входил в состав рыцарского ордена плютеранцев, и как‑то раз нелегкая занесла его ко мне в замок. Маленькое сражение окончилось моей победой, и Катуб остался доживать свой век у меня под крылышком. Он следит за порядком, а по вечерам играет со мной в карты. Сбоку от Катуба сейчас нетерпеливо ёрзает Птикаль. Краснощёкий, всегда весёлый малый. Он единственный человек в Шато помимо меня. От рождения Птикаль умственно отсталый, однако это меня нисколько не смущает. Я люблю с ним поболтать. Серьёзно, дурачок – отличный собеседник. Я что‑то рассказываю, а он увлечённо пускает слюни – такое общение меня вполне устраивает. Я подобрал его несколько лет назад. Ободранный, болезненно худой, он бродил у подножья гор, жалобно зовя на помощь. Нынче Птикаль отъелся и выглядит хорошо. Я обнаружил, что Грешем посматривает на него как‑то по‑особому. Неужели мой ученик замышляет что‑то недоброе? Да нет, мне кажется, зачем ему это? Возле вампира, на подушке из красного ситца, умостился мой любимец – огромный чёрный таракан Снурф. Он для меня что‑то вроде верного компаньона. Куда я – туда и он. Снурфи знает пару сотен слов и умеет смешно шевелить усиками. Мы частенько гуляем с ним по холмам и долам. Таракан отлично чувствует моё настроение. Как только я начинаю хмуриться, он бежит ко мне со всех лап и, словно добродушная свинушка, карабкается на коленки. Ну как тут не улыбнуться? В общем, он замечательный.

Теперь о том, что каждый из нас ел на ужин в этот день.

Я лопал олений окорок с горошком. Нет, я не ем детей, не стоит верить всем дурацким россказням о некромантах. Я предпочитаю обычную человеческую еду, а не человечину! Грешем потягивал из бокала густую красную жидкость, естественно, не сок. Катуб жевал плохо проваренную капусту с кусочками неочищенного картофеля и свёклы. Я полагаю, что повару Тине – громадной жабе не нравится капитан стражи. Уж почему, не знаю. Еда Катуба всегда оставляет желать лучшего. А так как Катубу, по‑видимому, всё равно, что есть, то Тина готовит для него из рук (пардон, лап) вон плохо, даже не скрывая этого. Я едва сдерживаю смех, смотря на то, как капуста непроизвольно вываливается изо рта полу‑зомби. У Снурфа на тарелочке лежали несколько толстых крыс. Довольно шипя, таракан держал в двух лапках по серому крысиному тельцу. Мертвяк, который нас обслуживал, предложил на блюде Снурфу взять добавки, на что услышал – «патибо!» Птикаль уплетал баранью отбивную с горячим пюре, иногда тонкая струйка слюны стекала по его подбородку. Голубые глаза смотрели радостно. Его все устраивало! Приятного нам аппетита!

Я поднял бокал и постучал по нему десертной ложечкой, призывая к вниманию.

– Сегодня, господа мои разлюбезные, я и Грешем отбываем в Шальх на незапланированную встречу с королевой. Прежде чем мы уйдём, я бы хотел оставить вам несколько поручений, а именно: занимайтесь тем же, чем и всегда – питайтесь вовремя, спать ложитесь не позднее десяти вечера и почаще пейте кисель. Я постараюсь вернуться как можно скорее. Обещаю, что вы даже оглянуться не успеете, как я уже буду тут как тут. Каждому из вас я, конечно, привезу по столичному сувениру. Ведите себя пристойно и не обижайте друг друга. Обо всех ваших шалостях я непременно узнаю, и если потребуется, то по‑отцовски накажу. Люблю вас и целую! Пока, пока!

После слова «сувенир» Птикаль дальше меня уже не слушал. Он принялся издавать губами радостные трели и кружиться на стуле. Катуб, удивлённый моей речью, раскрыл рот, и из него посыпалась капуста. Она опадала ему на руки, но он этого не замечал. Снурф слез с подушечки и подполз ко мне.

– Братьф Снурфа с софой! – громко прошипел мой любимчик, заглядывая мне в глаза.

– Прихватить тебя с собой, братец? Ну, уж нет! Там слишком опасно! Вдруг кто‑то захочет тебя украсть? Как я потом буду жить?

Я погладил таракана по бронированной спине.

– Нет – братьф, нет – братьф, нет – братьф!

Он так страшно шипел, просясь в дорогу, что это тронуло моё сердце. Ну, куда я без него? Хозяин же не бросит свою собаку дома, если ему предстоит длительная прогулка на свежем воздухе? Вот и я не смог.

– Хорошо, Снурфи, ты меня уговорил, только не отходи от меня ни на шаг! Договорились? Если я потеряю твои усы из поля зрения хоть на секундочку, то задам тебе трёпку! У меня намечается серьёзная работа, и я не хочу отвлекаться от неё по пустякам!

Я повернулся к Птикалю.

– И ещё, мой дорогой друг! Пока меня не будет, я разрешаю тебе иногда забираться на мою Башню Заката и баловаться с волшебной палочкой погоды. Разумеется, это не заменит тебе наших увлекательных бесед, но хоть как‑то скрасит одиночество.

Я подмигнул дурачку.

– Ну, как тебе мой прощальный сюрприз?

Захлопав в ладоши, Птикаль запрыгал в диком танце. Тарелки затряслись в такт бившихся об стол кулачков. Один из стеклянных стаканов, слетев со своего места, разбился вдребезги. На счастье!

– Мастер очень щедр! Я буду с нетерпением ждать его возращения! Привези что‑нибудь вкусного из столицы! Привези мармеладных червячков!

Я пообещал. Доев обильный ужин, мы приготовились покинуть Шато. Я закрепил свою сумку на спине Снурфа. По виду ему это не слишком понравилось, но он смолчал. Однако, когда Грешем попытался проделать то же самое, таракан лишь увернулся и прошипел:

– Нетьф!

Вампиру пришлось тащить свой рюкзак на плечах. Так как он нёс бутылки, его сумка была не в пример тяжелее моей. Я усмехнулся, глядя на его расстроенные красные глаза. Из оружия я взял длинный меч Альдбриг и посох Ночь Всех Усопших. Грешем, облачившийся в полный комплект кожаной брони, по обыкновению заткнул за пояс два коротких клинка. Опыт подсказывает мне, что дороги не так безопасны, как об этом говорят королевские следопыты. Разбойники, а иногда и кое‑кто похуже, с радостью лишат жизни зазевавшегося путника только из‑за пары приглянувшихся сапог. У меня хорошие сапоги, поэтому я решил вооружиться.

Когда мы покидали Шато, к нам вышли все его немногочисленные обитатели. Пару десятков зомби махали подгнившими руками (это у кого они были), а кто конечностей не имел – просто кивал нам в след. По щекам Птикаля катились слёзы. Дурачок достал из кармана красный платок и с ожесточением принялся тереть им пухлую физиономию. Он непрерывно всхлипывал и сопел. Катуб в свойственной ему манере открыл рот. Прощаясь, капитан ударил рукой по своим чёрным доспехам. Даже Тина соблаговолил вылезти из кухни, чтобы напоследок засвидетельствовать нам своё почтение. Он вытер испачканные в муке лапки о грязный передник и громко квакнул пару раз.

По моему плану наш путь лежал через Лунные Врата. В этом лесу жила моя старая подруга Эмилия Грэкхольм; я намеривался её навестить. Колдунья увлекалась приготовлением различных ядов и любила заманить к себе какого‑нибудь недалёкого лиходея. Она поила и кормила его, а потом смотрела как… ну, как он отправлялся в мир иной. Когда я сказал Грешему о том, как мы пойдём, то он расстроено вздохнул.

– Понимаете, – проговорил мой ученик, – сравнительно не так давно, да вот прям перед приходом к вам, меня занесло в Лунные Врата. Я побродил по чаще и вышел на прекрасную полянку, где моему взору предстала очень аппетитная девушка! Ножки, ручки, бочка и розовая шейка – всё это моментально пленило меня! Я поддался чарам и как шмель на цветок полетел к ней. Тогда я и не подумал – как все это странно и подозрительно! Почему молодая девушка живёт одна среди мрачного леса? Она сидела на порожках милого домика, и я остановился пожелать ей хорошего дня, а заодно перекусить её кровушкой. Разговорившись с девушкой, я получил любезное приглашение на чай, которое тут же принял. Внутри дома меня ждал накрытый стол с горячими пирожками.

Сглотнув комок в горле, Грешем продолжил:

– Румяные, с зажаристой корочкой и восхитительным ароматом, таких не испекут ни в одной пекарне Соединённого Королевства! Я взял пирожок исключительно из вежливости, но лучше б я этого не делал! Кто же знал, что она окажется колдуньей? Только я откусил маленький кусочек, как меня стошнило прямо на чистый пол. Не будь я вампиром, то клык даю – умер бы в мучениях. Надо сказать, колдунья тоже весьма удивилась, что я не покрылся страшными язвами и не развалился по частям. Расстались мы с ней не самыми близкими друзьями. Я цапнул её когтями за руку, а она огрела меня половником и наподдала тростью. Всюду сыпались искры, клубился зелёный пар, да такой густой, что я чуть не задохнулся. Чихая и кашляя, я из последних сил выбил дверь и был таков. Потом я три дня в себя приходил, а есть вообще не мог – организм не принимал ни белок, ни зайцев – думал помру, – на такой ноте Грешем окончил свой небольшой рассказ о знакомстве с Эмилией.

– Вот так хохма! Значит, вы не смогли поделить друг друга? Ай‑ай‑ай, от этого пикантного нюанса встреча станет только более приятной! Я уже предвкушаю, как посмотрю на ваши счастливые лица!

Я искренне расхохотался:

– Вампир, колдунья и некромант, отличная компания получится! Раскупорим бутылочку мухоморного вина!

Я почесал подбородок.

– Да! Моя подруга великолепно готовит не только сдобу – быстродействующие яды всегда были её фирменной карточкой. В алхимии она мне сто очков форы даст, причём профессиональный отравитель – это всего лишь одна из сторон её личности. Эмилия – мудрая женщина, искусная колдунья и надёжный друг. А такие очевидные вещи, как сногсшибательная красота и острый ум я вообще в расчёт не беру. Уверен, узнай ты её поближе, то влюбился бы по уши.

Последние слова я сказал безотносительно к Грешему. Тем не менее, они произвели на него впечатление. С изумлением я проследил за реакцией ученика. Он быстро вздохнул, поджал губы и отвернулся. Готов поклясться, что если бы вампиры могли краснеть, то кое‑кто был бы сейчас пунцовый. Значит, ему понравилась колдунья? Ну и ну! Стоп. А что я так поражаюсь? Эмилия – очаровашка, обычно мужчины тают, когда видят её.

Мы миновали ворота Шато и пошли по тропинке вниз. Луна высоко поднялась на небосклоне. Её свет хорошо освещал путь. Я зевнул. Мне хотелось очутиться в своей тёплой постельке. Вот уж мне эта королева со своим непонятным вызовом. Тащись теперь к ней, тролль знает сколько. Хотя, с другой стороны, я слишком засиделся дома. Лёгкое приключение мне совсем не повредит. Разомну косточки, пообщаюсь с людьми, узнаю последние сплетни, проведу, так сказать, время с пользой.

Снурф, разгребая мокрый снежок лапками, полз первым, а мы топали за ним. Цепляясь за неровности дороги, панцирь таракана едва слышно поскрипывал. Наверное, стоит удивиться, почему мы идём, а не мчимся на лошадях. Причины просты: во‑первых, лошадей у меня нет, а во‑вторых, для здоровья намного полезнее ходить, нежели ездить. Последний пункт скорее утешительный, и, если по правде, то, конечно, я бы предпочёл скакать верхом, чем преодолевать многие мили на своих двоих. Я собирался раздобыть экипаж, как только представится подходящий случай. Опираясь на посох, я почти бессознательно обходил бугры и припрятанные камни.

Что же представляет собой мой Большой Дом?

Замок называется Шато, а местность вокруг него из‑за обилия грибов – Весёлые Поганки. Это край наполнен маленькими чёрными деревьями. Их толстые корни цепко держатся в твёрдой почве, а иногда прорываются прямо через камень, давая понять, что они отлично приспособлены к выживанию в горах. Кое‑где попадаются небольшие полянки. Летом я собираю на них травы для изготовления настоев и бальзамов. Природа этого места богата множеством целебных и ядовитых растений, некоторые являются редкими, и найти их непросто. Иногда я могу часами бродить по пригоркам в надежде отыскать нужный цветок или кустарник. Сейчас, когда наступила поздняя осень, мир приобрёл свойственный только этой поре шарм. Морской воздух, перемешиваясь с горной свежестью и ароматом мокрых листьев, создаёт неповторимый букет запахов. Совсем недавно тонкий снежный покров укрыл большую часть опавшей листвы. Дышаться стало теперь как‑то по‑особому.

Большую часть года в Весёлых Поганках властвует холод. Многие месяцы здесь нельзя увидеть ни зелени, ни самой земли. Зима приходит рано, а весна никогда не спешит забирать у неё бразды правления. На севере владения выходят к морю, но поплескаться в нём не получится. Даже летом есть риск простудиться от непрерывного ветра, который дует на побережье с завидной силой. На древнем языке это вечно беспокойная громада солёной воды называется Море Призраков. Своё имя оно получило из‑за того, что если смотреть на него издалека, то изредка чудится, будто на тёмных просторах то проявляются, то исчезают некие подобия людей или иных невообразимых существ. Голосами чаек они зовут подойти поближе и окунуться в ледяной омут. Но стоит лишь приблизиться к берегу и миражи преображаются во всполохи мутной пены и клочки тумана. Я пока не раскрыл загадку этих видений. Души ли это погибших моряков, оптическая ли иллюзия – когда‑нибудь я докопаюсь до истины.

Животных в Весёлых Поганках водится мало, и это не потому, что я их всех извёл. Нет. Неприветливые погодные условия и скудный корм отпугивают зверей больше, чем стонущие зомби. Кстати, мертвяков у меня всего около сотни. Я никогда не нуждался в огромной обслуге. Мои потребности скромны, и мыслей захватить весь свет у меня тоже не возникает. Взятые из небылиц стереотипы о некромантах, желающих все разрушить и испепелить, не более чем выдумка сказителей. Я люблю порядок и созидание. В изолированном скалистом кольце я создал свой идеальный мир. Гармония – вот к чему я стремлюсь всю сознательную жизнь. Недолгое лето и продолжительная зима, в этом весь я.

Спустя несколько часов ходьбы впереди замаячил форт Нави. Издалека его трудно рассмотреть. Он сливается с каменными отрогами и кажется, что прохода через горы нет, но это не так. Форт располагается крайне удачно – защищать его сможет даже горстка людей, в данном случае зомби. Высокие башенки с маленькими бойницами венчают зубчатые стены. Из них удобно обстреливать врага из арбалета или лука. На крыше Нави ждёт своего часа баллиста. Это чудо инженерной мысли я собрал сам. Чтобы пользоваться баллистой большого ума не надо. Накидал ядер в ложку, прицелился и – бабах! После чего сломленный противник бежит с поля боя, поджав трусливый хвост! Форт выступает в качестве своеобразного буфера между размеренной жизнью Весёлых Поганок и бесчинствами, что творятся за их чертой. Ко мне сложно пробраться незамеченным, поэтому я чувствую себя в полной безопасности. К тому же кто захочет сражаться с воинами, не знающими страха? Денно и нощно мёртвые солдаты стоят на посту, охраняя границы моих владений. Навеки скованные волшебством, зомби представляют грозную силу для неподготовленного врага.

Мы вплотную подошли к воротам, и я постучал по ним посохом. При ударе из‑под красного кристалла Ночи Всех Усопших посыпались искры. Тяжёлые, высеченные из камня створы со скрипом раздвинулись – мы вошли вовнутрь темноты. Я хлопнул в ладоши, и колдовские факелы пронзили тьму вспышками синего пламени. Мы миновали узкий коридор и спустились в зал, который был вырыт прямо под Нави. Здесь, в две шеренги с одной и другой стороны, стояли зомби в тяжёлых доспехах. У каждого из них имелся меч и щит, за спиной мощный складной лук. Чеканя шаг, ко мне двинулся капитан крепости Марципан. Этот крепкий и мускулистый мертвяк обладает некоторым тактическим опытом. Если того требует ситуация, его ума вполне хватает для своевременной отдачи приказов о перегруппировки подначальных ему войск. Улучшая боевые навыки Марципана, я провёл с ним кучу экспериментов. Капитан поднял вверх кривую саблю, а затем прижал к груди. Отсалютовав мне, он развернулся и вновь занял своё место в строю. Мы торжественно прошли сквозь колонну вечной стражи. Хорошо иметь солдат, которые не жалуются. Их не нужно кормить, занимать досугом и платить за службу деньги. Они идеальны.

Мы преодолели подземный проход, и вышли через внешние ворота Нави. Ставни закрылись – Весёлые Поганки и родной Шато остались позади. Впереди черно‑зелёным пятном возвышался лес. Утекло много воды с того дня, когда я последний раз видел Эмилию. Я скучал по ней и собирался восполнить пробел в наших дружеских отношениях.

У двери форта находился удобный уступочек. Присев на него, я откинулся спиной на холодный гранитный камень. Я объявил короткий привал, и мы развязали сумки со снедью. Грешем не глядя достал бутылку и сделал пару больших глотков. Я довольствовался орехами, которые взял с собой в большом количестве.

– Куфать! – услышал я шипение Снурфа.

Таракан показывал лапкой на рот. Я вынул из рюкзака свёрток с мышами и протянул угощение.

– Знаете, я всегда стараюсь быть с вами откровенным. Сейчас у меня плохое предчувствие. Будто назревает что‑то нехорошее.

Грешем внимательно всматривался в лес:

– Оно вот‑вот лопнет и зальёт нас всех страшной бедой. Почему‑то мне кажется, что королева Элизабет послала за вами именно из‑за этого.

– Короли и королевы никогда не обращаются ко мне по пустякам, – важно ответил я. – Может, ты прав на счёт своих чувств, а, может, и нет. В любом случае мы должны быть очень осторожны. Для таких, как мы, путешествие вглубь Соединённого Королевства таит в себе множество опасностей. Если монахи Братства Света опознают во мне некроманта, а в тебе вампира, то гореть нашим косточкам на озорном костре. Представляешь, сколько потехи будет для всех этих деревенских простачков? И то, что меня вызвала сама королева Элизабет Тёмная, не станет преградой для инквизиции, уж поверь мне. Посему предлагаю выработать два жизненно важных правила – держаться теней и не показывать свой нос кому не следует. Запомнил? А теперь пойдем, навестим Эмилию. Думаю, она обрадуется не сколько старому другу, сколько твоему визиту.

Я подмигнул ученику.

Грешем осуждающе посмотрел на меня. Я сделал вид, что не заметит этого. Насвистывая песенку, я завязал узелок на сумке и зашагал в сторону Лунных Врат. Вампир поплёлся следом.

Глава 2. Камень камню рознь

У самой опушки леса нас встретило солнце. Придя на смену ночи, оно понемногу, набирая уверенности, стало подниматься вверх. Его маленькие лучики коснулись земли и разогнали сумерки уходящей темноты. Грешем поморщился. Ему не страшно солнце, как многие ошибочно думают про вампиров. Оно не оставляет ожогов на его бледной коже, и он не корчится в агонии, попав под его воздействие. Однако восторга начинающийся день у Грешема тоже не вызывал. Мои веки постепенно слипались. В это время я уже должен был бы просыпаться на зарядку. Ночь без сна негативно сказывается на настроении и работе моего мозга. По моим расчётам мы доберёмся до дома Эмилии не раньше вечера. Там, под одеялом и на подушке я хорошенько высплюсь. Возможно, по дороге мы где‑нибудь поспим часок‑другой, и то если найдём удобную пещеру или ложбинку, но пока про это рано думать – надо двигаться вперёд.

Уже совсем близко замелькали осины, дубы и вязы. Мы не спеша входили в Лунные Врата. Воздух полнился хвойными нотками. Несомненно, это заслуга ёлок, сосен и пихт, которые в изобилии населяли лес. Я прикрыл глаза и глубоко вдохнул запах свежести.

– Когда разные деревья растут вместе на одной территории, вид такого леса называется «смешанным», – на ходу объяснил я своему ученику.

Вампир глубокомысленно почесал когтями нос. Грешем не интересовался знаниями о природе. По пути я старался научить его, чем пихта отличается от ели, но по отсутствующему взгляду понял, что напрасно трачу время, поэтому бросил эту затею. Я ворошил ногами листву и вспоминал, что мне известно о Лунных Вратах.

Несомненно, это старое местечко. Про Лунные Врата ходит парочка занимательных легенд. Одна из них повествует о том, что в чаще обитают два волшебных существа, охраняющих целостность края от посягательств дровосеков и охотников. Горе тому, кто окажется жертвой бесчестного судилища этих созданий. Враждебные по своей натуре, они убивают не только тех, кто пришёл за древесиной и вкусным мясом. Солдаты, лекари, странствующие кудесники, заблудившиеся купцы, королевские гонцы – любой может остаться здесь лежать навеки с разорванным горлом под каким‑нибудь валуном. Нет никакой разницы, пришёл ты с добрыми намерениями или злым умыслом, ведёт ли тебя долг или личная нужда. Если ты чужак, то поспеши покинуть лес прежде, чем он заберёт твою жизнь.

В моей библиотеке есть книга, написанная друидом Аверином, она называется «Истоки Лунных Врат». На её жёлтых страницах имеются зарисовки здешних таинственных стражей. Один, Смоктумайт, похож на огромного бурого медведя, настолько большого, что если он встанет на задние лапы, то достанет когтями до макушки среднего дерева. Так ли это, или у страха глаза велики? У меня ответа нет, остаётся только предполагать. Смоктумайт бережёт покой леса весной и летом, что в принципе предсказуемо. Ведь осенью и зимой любой нормальный косолапый мишка впадает в спячку. Хотя вот вопрос – касается ли этот обычай волшебного хранителя?

Второго стража Лунных Врат, Дромбильхваля, Аверин изобразил в виде дымящейся фигуры с горящими глазами. Про него автор написал грустную историю. Вроде бы на сбившегося с пути монаха напала ватага разбойников. Это случилось у самой кромки леса. Коня Дромбильхваля ранили, и он сбросил своего седока на землю. После короткой погони разбойники окружили монаха у крохотной речушки и попытались взять в заложники. Но не тут‑то было. Дромбильхваль не собирался сдаваться. Он нашёл свою смерть как мужчина, с кинжалом в руке. Магия Лунных Врат воскресила то, что уцелело от монаха после сражения. Когда дух Дромбильхваля осознал, что он вновь жив, то первое, что сделал – догнал своих убийц. Жестоко расправившись с ними, Дромбильхваль развесил их тела на стволах клёнов вдоль дороги. Вернувшись обратно в чащу, он поклялся служить защитником природы. Аверин отмечает, что дух сменяет на посту медведя при первых заморозках. Его пора – это поздняя осень и зима.

Другое предание, записанное друидом, касается главной изюминки леса и его названия. Лунные Врата – это феерическое событие, которое происходит строго каждый пятый високосный год. Ровно на один день вся чаща переполняется нимфами. Эти крошечные создания с прозрачными крыльями, маленькими головками и острыми, как бритва, зубками пробуждаются из‑под корней деревьев, где спят до этого в подобии летаргического сна. Жужжащим роем они собираются в центре рощи на мистической поляне Вервете. Нимфы берутся за ручки и водят долгие хороводы, распевая тонкими писклявыми голосами песни на загадочном языке. Этот праздник жизни продолжается пока светило не сядет за горизонт. Как только луна застывает посередине ночного неба, нимфы сжимаются в Лихмирру, светящееся облако с очертаниями оленя. Лихмиррой рой облетает все уголки Лунных Врат и оставляя повсюду золотистую пыльцу. Аверин, ссылаясь на рассказы рейнджеров и друидов, говорит о почти осязаемой мощной энергии, исходившей из сверхъестественной Лихмирры. К моему сожалению, ни одну из легенд «Истоков Лунных Врат» мне не довелось увидеть своими глазами. При всём при том, что факты этих летописей имеют большое значение для хронологического порядка массы достоверных событий. Однако даже если не принимать легенды к рассмотрению, лес все равно остаётся опасным. Здесь водятся медведи, волки и дикие кабаны. Человек, предпочитающий спокойно проследовать к Морю Призраков или, наоборот, к Шальху, может потратить несколько лишних дней пути и обогнуть Лунные Врата вокруг. Таким образом, он избежит неоправданного риска и выйдет туда, куда собирался. Сейчас у меня этого времени нет, да и Эмилию я видел, стыдно сказать, когда. Так что совмещу приятную встречу с вынужденными заботами.

Грешем, слушая мои рассуждения о Лунных Вратах, заметил, что не хотел бы сталкиваться ни с духом, ни с медведем, ни, тем более, с Эмилией. Говоря о моей подруге, глазки вампира быстро забегали. Значит, я попал в яблочко? Воспоминания о колдунье не дают покоя моему ученику? Ох, уж мне эти впечатлительные молодые сердца! Я хмыкнул и подобрал раздавленный каштан.

Поздняя осень давала о себе знать. Чаща украсилась яркими узорами. Деревья, как девушки на королевском балу, надели причудливые платья всевозможных оттенков. Их наряды перемежались от буро‑красного и жёлто‑коричневого до тёмно‑зелёного и чёрного. Сверху тихо падали листья. Они пытались забираться за шиворот и устилали ковром тропинки под ногами. Пока мы шли, Снурф успел схватить какого‑то мелкого, нерасторопного зверька. Таракан возбуждённо шипел, обдумывая, съесть его сразу или попозже. По хрусту костей и визгу я понял, что время обеда настало.

Тропинки петляли, пересекались и скрещивались. Я не ходил по Лунным Вратам многие годы и теперь с трудом разбирал, в каком направлении надо идти. Через пять часов безуспешных скитаний мне так и не удалось обнаружить верной дороги к Эмилии. С непривычки мои ступни предательски ныли. Мы решили подыскать подходящее место для привала и немного отдохнуть. Ветер нещадно трепал мою тунику, капюшон то и дело срывало с головы; начинался сильный дождь. В мгновение ока я промок и стал замерзать. Мои товарищи не были такими восприимчивыми к холоду как я. Им просто не нравилась слякоть и сырая одежда. Снурф тяжело продвигался по рыхлой земле. Его усики подрагивали в такт подающим с неба каплям. Грешем озадаченно смотрел на свои хлюпающие сапоги.

Наконец нам повезло, и мы наткнулись на пещеру. Точнее сказать её обнаружил Снурф. Таракан потащил меня лапкой к замаскированному входу. Мы обошли замшелые мхом булыжники и оказались под каменным сводом. Внутри было сухо и тепло. Я с облегчением вздохнул – непогода сюда не забиралась. Пещера оказалась достаточно вместительной и высокой. Я вполне мог ходить не пригибая голову – это меня порадовало. На стенках я обнаружил наросты кварца. Скопление кристаллов причудливо объединялись в строгие вытянутые пучки. Меня, как человека не чуждого наукам, сразу заинтересовал процесс их возникновения. Вероятно, где‑то под нами есть разлом, по которому из недр земли поднимаются горячие вещества. Они‑то и породили эту пёструю семью кварцев. Я выбрал самый большой кристалл горного хрусталя и отделил его заклинанием, после чего осторожно обернул в кусок холста и положил в сумку – пригодится.

Распрямившись, я с грустью посмотрел на набежавшую с меня лужу. Одежду было хоть выжимай. Туника и штаны противно прилипли к телу. Я поспешил скинуть их на каменный пол. Когда на мне осталось только исподнее бельё, мои зубы сами собой принялись выстукивать барабанную дробь. Пока я осматривал камни, Грешем деловито собирал то, из чего получилось бы развести костёр. В пещере валялось много обломанных палок и сучьев. Принесённые ветром, они оказались как нельзя кстати. Вампир собрал ветки в кучу и соорудил из них шалашик. Используя трут и огниво, он быстро высек искорку. Огонёк весело затрещал, поедая предложенное угощение. Он потрескивал и шкворчал. Тепло, которое от него поднималось, давало нам возможность просушиться. Снурф подполз к самому краю костра. Он намеревался погреть своё чёрное бронированное брюшко. Весёлые язычки пламени едва не касались его трепещущих усов. Ветер все продолжал выть, а дождь усиливаться. Непроглядная стена воды с ожесточением гнула кроны деревьев. Ах, как хорошо найти укромное местечко и переждать в нём склочный нрав осени!

– Вы точно знаете, куда нам следует идти?

Грешем стянул с себя мокрые сапоги и поставил возле костра. Пальцы его ног венчали длинные когти. Ради гигиены не помешало бы их состричь!

– Я имею в виду, что знать‑то вы знаете, но мы заблудились, я так думаю, – пробормотал вампир, внимательно наблюдая за Снурфом, который решил обнюхать его обувь.

Если честно, мы шли наугад, однако меня это не пугало. Лунные Врата подвержены беспрерывным изменениям. Та тропка, что пять лет назад вела к опушке, в этом году приведёт совсем в другое место. Поэтому я доверился чутью, а не памяти. Я бывал в лесу много раз и не сомневался, что кривая, в конце концов, вывезет меня в правильном направлении.

– Отчасти ты прав, – согласился я. – Это только на карте просто добраться из пункта «А» в пункт «Б». На деле же все оказывается совсем иначе. Хочу напомнить, что я тебя за собой не тянул, так что расслабься и получай удовольствие от нашего увлекательного путешествия.

Я улыбнулся.

– Знаешь, это даже хорошо, что ты отправился со мной. По крайней мере, отучишься от своей дурацкой привычки – менять носки по три раза на день. Будешь обходиться без чистых носовых платков, выглаженных рубашек и накрахмаленных воротничков. Почувствуешь себя настоящим искателем приключений!

– Смеяться уже можно? Вы хоть предупреждайте, чтобы я успел вставить своё «ха‑ха», – отозвался Грешем.

Он как раз натягивал на себя сразу две новые пары красных носков. Коготь большого пальца с успехом проделал дырку в одном из них.

– Между прочим, мне не понаслышке знакома жизнь без всего того, что вы сейчас описали.

– Значит, привыкать не придётся, – усмехнулся я, откидываясь спиной на огромный бурый валун.

Мои глаза расслабленно осматривали интерьер пещеры. Где‑то глубоко в подсознании забился тревожный звоночек. Что это за белые трубочки вон в той выемке? Постепенно до меня стало доходить, что вокруг нас не только кристаллы кварца и ветки деревьев. То, что я принял за трубочки, на самом деле были кости! Поначалу их так и не заметишь, подумаешь: мало ли что ветром сюда занесло? Теперь же я все отчётливее видел черепа животных и, по‑видимому, людей. Последнее открытие меня насторожило. Я не первый год живу и знаю, что человеческие останки случайно в таких местах не появляются. Пещера имеет свободный вход и из неё легко выбраться. Скорее всего, это чьё‑то логово, но чьё? Печально, что ответ не заставил себя долго ждать. В костре стрельнула мокрая веточка. Кусочек горящего дерева упал рядом со мной. Внезапно место падения вспыхнуло! О, Вселенная, это мех! Следом я почувствовал неприятный запах горелой кожи! Валун, на котором я так уютно устроился, был живым! Я отскочил от него и повернулся боком. На меня злобно уставились два больших жёлтых глаза. Я почему‑то сразу понял, кому они принадлежат. Медведь‑исполин предстал передо мной во всем своём величии. Именно таким Аверин и зарисовал Смоктумайта в своей книжке. Как говорится в народной пословице – не поминай лихо, а то накличешь! По воле судьбы мы разбудили древнего стража Лунных Врат. Сейчас каждый из нас горько жалел, что это произошло. Лучше бы мы мокли под дождём и мёрзли под ветром! Не имея возможности как следует сконцентрироваться, я попытался поднять кости тех бедолаг, что лежали ближе всего ко мне. Наверное, они когда‑то, так же как и я, имели неосторожность присесть на бурый камень, чтобы перекусить. Однако вместо того, чтобы унять свой голод, они утоляли чужой. Ко мне в раскорячку зашаркали четыре скелета. Неуверенно покачиваясь, они остановились между мной и просыпающимся чудовищем. Я оглянулся. Снурф и Грешем пятились к выходу.

– Бегите! Я постараюсь его задержать! – крикнул я.

Медведь страшно зарычал. Из его рта полетала белая пена. Он медленно поднялся и, взмахнув лапой, играючи смёл хилую нежить. Грузно переступая, страж Лунных Врат двинулся ко мне.

Хриплый раскатистый голос пронзил тишину:

– Я чую в твоём мешке Купель Сна! Как посмел ты, ничтожество, похитить у меня камень, коим каждую осень я обретаю спокойствие?! Я разорву тебя на части! Раздеру и разметаю в клочья! Ты никогда не покинешь мою нору!

– Зачем ты так категоричен? Может, договоримся? Я с радостью верну Купель Сна на её место! Ээээ… Вроде бы оно было там!

Смоктумайт приближался, а я отступал назад.

– Нет! Смерть тебе!

Ну вот, кажется, я вляпался в кое‑что пренеприятное… Ужасный рык подтвердил мою догадку. Дальнейшие события стали развиваться очень быстро.

В годы юности я периодически сражался с волшебными чудищами и одерживал над ними верх. Но те славные времена давно минули… Сейчас, я предпочёл бы ринуться наутёк, но за моей спиной были друзья, и мне пришлось перебороть себя. Медведь прыгнул, и я, ещё не полностью осознавая, насколько прыткий передо мною враг, едва уклонился от его, вне всяких сомнений, сокрушительной атаки. Повезло, да не совсем… Под неудобным углом, но Смоктумайт боднул меня лбом. Потеряв равновесие, я упал. Надо мной взвилась его лапа. Уходя от неминуемой погибели, я крутанулся и достал Альдбриг. Ночь Всех Усопших, к сожалению, остался лежать у костра. Меч звякнул об ужасающие когти. Смоктумайт взревел и ринулся вперёд, но его клыки остановили два скрестившихся клинка. Грешем не покинул меня. Он спружинил и, исполнив в воздухе пируэт, рубанул по мощному загривку страшилища. Страж Лунных Врат тут же переключился на новую жертву.

– Выродок тьмы! – громогласно рявкнул Смоктумайт, тесня Грешема к глухой стенке.

Вампир оценил своё положение, и оно показалось ему шатким. На шею моего ученика обрушились когти. Но до цели они не достали. Пригнувшись, Грешем резко ушёл вправо, а потом рубанул мечами наискосок – с туловища врага заструилась кровь, но также она потекла и за бледным ухом – Смоктумайт незначительно поранил вампира. Между тем я добрался до Ночи Всех Усопших.

– Отойди от него, а не то я опалю тебе хвост!

Взбешённый столь вульгарной угрозой Страж Лунных Врат повернулся ко мне.

– Ой, прости, забыл! У медведей нет хвостов! Ну, ничего! Я всё равно подпалю тебе зад!

С этими словами я выпустил из посоха струю пламени. Огонь лизнул оскаленную морду. Смоктумайт взвыл и кинулся на меня. Впрочем, я этого и добивался. Альдбриг стремительно и почти неуловимо пролетел у носа стража Лунных Врат. Это была обманка, медведь инстинктивно убрал пасть в сторону, где её настиг раскалённый посох. Бум! Магическим взрывом Смоктумайту выбило парочку зубов. Он взревел пуще прежнего, когда в его шкуру вонзились клинки Грешема. Мы побеждали, и вместе с тем не могли победить, уж слишком жуткий нам попался противник. Изогнувшись и вырвав из себя мечи, Смоктумайт задней лапой припечатал Грешема к земле.

– Смерть тебе!

Казалось бы что тут вампиру и конец, потому как создать заклинание для Ночи Всех Усопших я не успел, а Альдбриг не пробил бы мощную спину… Я лихорадочно думал, что могу еще сделать и… В бой вступил Снурф. Дотоле прятавшийся за камнями, он с шипением приземлился на макушку стража Лунных Врат. Серповидные лапки вонзились в жёлтые зрачки. С мерзким хлюпаньем глаза отделились от ревущей туши и пропали во рту моего любимца. Ах, до чего же он преданный! Мой Снурфи! Пришёл на подмогу, да так вовремя! Смоктумайта сотрясли судороги. Боль заставила его взвыть так, что с потолка пещеры посыпались мелкие сталактиты. Пока медведь сбрасывал с себя Снурфа, Грешем, воспользовавшись ситуацией, перекатился к бревну и, вновь заимев в руках клинки, приготовил их к действию. В ту же самую секунду на моей перчатке заструилась фиолетовая сфера замедления. Спустя мгновение она уже летела в стража Лунных Врат. В надежде поймать одного из нас ослеплённый Смоктумайт заметался, но тягучие линии всё прочнее опутывали его неимоверно мощное тело. В конце концов, он стал двигаться так вяло и неповоротливо, что Альдбригу не стоило труда по рукоять войти в пустую глазницу. Довершили всё мечи Грешема. Вампир, отменный специалист по строению горла, перерубил ими главные артерии монстра.

Грешем озорно подмигнул мне, после чего вытер клинки о шкуру Смоктумайта.

– Я не нахожу в этом ничего забавного, – выдохнул я, устало опираясь на Ночь Всех Усопших.

– Да я тоже, – пожал плечами вампир. – Оцарапал меня, гадина.

– Ничего серьёзного, – отозвался я, осмотрев ссадину. – Только кожу чуть зацепило.

– Мужчины не плачут, – хихикнул мой ученик, подставляя губы к кровавому фонтану, что бил из‑под подбородка Смоктумайта.

– Тёпленькая! Ух, хороша!

По скулам и щекам вампира хлынули алые ручейки.

– Война войной, а обед по расписанию? – спросил я, презрительно наблюдая за непредвиденным застольем.

– Угу! – только и смог промычать занятый Грешем. Внезапно он оторвался от пиршества и сбегал за полупустой бутылкой.

– Подержите его голову, пожалуйста, мне надо долить, а то одна бутылка уже неполная, – попросил вампир, поднося зелёную тару к кровавому потоку.

– Если ты настаиваешь…

– Вот так вот значительно лучше, – кивнул мой ученик после того, как бутылка наполнилась доверху. Он закупорил её пробкой и спрятал обратно в сумку.

– Запасы надо делать своевременно. Подумай о желудке раньше, чем он сам напомнит о себе! – поднимая указательный палец, изрёк Грешем. – Мне так мой старик говаривал.

– Которого ты потом съел? – ухмыльнулся я, осматривая перепачканного кровью ученика.

Грешем помрачнел, или мне показалось?

– Наверное, я никогда не привыкну к тому, как вы, вампиры, принимаете пищу, – продолжил я. – Вот скажи, ты один в семье не научился правильно держать ложу или у вас это передаётся по наследству? Что касается одежды – ты эталон для подражания, однако с едой не из графина или бокала ты управляешься, как варвар. Подумай на досуге о правилах поведения и нормах приличия! Людям рядом с тобой, может быть, неприятно видеть, как ты безобразно присасываешься к ранам. Подобные картины способны отбить аппетит даже у тех, кто ещё не ел, не говоря о тех, кто уже начал трапезу.

– Вам просто не понять, что мне жалко переводить столь ценный продукт впустую, – обиженно отозвался Грешем.

– Посмотрите, она льётся на пол как из рога изобилия! Этот подарок даже разогревать не надо! Ну как тут устоишь? К тому же я сильно проголодался!

Вампир небрежно отёр лицо рукавом.

– Простите, я позабыл заправить за ворот салфетку и помыть перед едой руки. Но не переживайте, в другой раз я обязательно учту ваши неимоверно важные пожелания.

Пока мы беседовали, Снурф тоже время даром не терял. Он забрался медведю в пасть своими тонкими, но твёрдыми лапками. Видимо мой фамильяр решил добраться до мозга Смоктумайта. Черепная коробка лопнула, и из неё послышался влажный звук хруста – хрум‑хрум‑хрум. Таракан всегда думает о том, как бы набить своё брюшко. Что же касается меня, то я, конечно, не разделял восторга своих спутников от глыбы кровоточащего мяса. Есть мне совершенно не хотелось. Отчасти я обладаю тонкой душевной организацией, и видеть, как кто‑то полностью отдаётся первобытным инстинктам мне не нравится. В каком бы шикарном платье ты не ходил – природу не переиначишь. Она всегда проявиться в таких мелочах, как совместный ленч или ведение светского разговора. Я исподлобья глянул на Грешема, который самозабвенно обсасывал пальцы. Меня брезгливо передёрнуло. В моей голове непроизвольно сложились слова клятвы – «Грешем, я обещаю, что сделаю невозможное, но заставлю тебя следовать главным принципам этики и этикета». Разве это норма, когда высасываешь юшку из‑под когтя?

Чтобы оторваться от нравственных мыслей я решил осмотреть срезанный мною минерал, который Смоктумайт назвал Купель Сна. Размером с рукоятку Альдбрига, изумительно ровный, с заострёнными гранями, он приятно холодил ладонь. Казалось, что горный хрусталь преобразует пламя костра в собственный мягкий свет. Я осторожно повертел его в руке. Так значит, ты не просто красивый кристалл, а нечто намного большее? Благодаря тебе такое огромное чудище как этот медведь обретал покой и погружался в сон на всю осень и зиму. А распространяется ли твоё магическое влияние и на другие создания? Вполне вероятно, что да, необходимо только подобрать верный ключ к тому, как тебя использовать. Наверное, чтобы волшебство сработало, нужно совершить с Купелью Сна определённые манипуляции, например, отдать мысленный приказ или сфокусироваться на её ауре. Мой взгляд пал на Грешема, который что‑то недовольно выговаривал Снурфу. Невольно моих губ коснулась улыбка – иногда полезно держать ученика ради подобных экспериментов. Сонные чары ему не повредят. Максимум проспит полгода, да разве это плохо? Хоть выспится по‑человечески, а то вечно куда‑то торопится. Я опустил глаза на прозрачный камень. У меня теперь есть полезная штука, и я с удовольствием изучу её, как только представиться подходящий случай. Я аккуратно обвернул Купель Сна холстом и положил в сумку. Как и все маги, я люблю собирать зачарованные вещи и никогда не упускаю оказии пополнить свою коллекцию каким‑нибудь новым приобретением.

Пока мы сражались со Стражем Лунных Врат, солнце собралось отправиться на боковую. Оно опустилось за горизонт и погрузило нас в сумерки наступающей ночи. Сегодня дальше идти уже не имело смысла. Мы устали и собирались хорошенько отдохнуть. Однако спать разом всем троим я позволить не мог. Мало ли ещё, какой сюрприз приготовила нам эта пещерка! Чтобы мои товарищи не ворчали, я вызвался нести вахту первым. Как только с распределениями дежурств было покончено, таракан завалился возле костра, а вампир вытянул ноги и положил голову на его панцирь. Не прошло и минуты как они захрапели. Снурф сопел как‑то цокая – «црап‑црап‑црап», а Грешем слегка посвистывая, как летучая мышь – «фьють‑фьють‑фьють». Их безмятежный вид вызвал у меня чувство умиления. Когда твои подопечные ладят друг с другом и делят кров – разве это не прекрасно?

Я присел на корягу и поворошил палочкой горячие угольки. Глаза сами собой устремились к свинцовому небу. Очертания луны едва виднелись из‑за низколетящих облаков. Я грел руки у огня и думал о том, что легенды не всегда бывают обманчивы. Иногда в них есть смысл… Смоктумайт, надо же… В мире есть ещё много того, что мы не знаем, того, что сокрыто от нас. Я люблю загадки… Соединённое Королевство – это тоже некая своеобразная загадка. Какова, собственно говоря, его история?

Всем известно, что Соединённое Королевство занимает земли от Моря Призраков и Великого Леса аж до Железных Гор и Абрикосового Моря. Но мало кто помнит, что так было не всегда. Эта неимоверно огромная держава сформировалась далеко не сразу. Кусок за куском, под звуки скрещивающейся стали она со скрипом склеивалась в единое целое. Подлая борьба за власть, бунты и предательства лежат несмываемым пятном на мрачных страницах летописей страны. Чтобы лучше разобраться в хронологическом порядке тех дней, необходимо развернуться и направить свой взор на тысячелетия назад.

В незапамятные времена, когда божий свет праздновал свою юность, из неоткуда возникли порталы. Мы, маги, называем их червоточинами – окнами в другие измерения. Странные существа перешли через границу врат и провозгласили наш мир своим домом. Некоторых из них мы знаем по сказаниям, других не знаем совсем. Сколько их было? Точно никто не скажет, но одного мы не забудем никогда! Его звали Нолд Тёмный. Он в совершенстве владел всеми видами оружия и совершил несчётное количество подвигов, защищая человечество от порождений тьмы.

Впрочем, прославиться Нолду Тёмному было суждено не только как истребителю чудовищ.

Однажды между народами развязалась кровавая война. Нужно ли упоминать о её причинах, которые стары и банальны? Чужое золото, богатые наделы, драгоценные камни, скот, женщины – список можно продолжать до бесконечности. Война была такой долгой, такой ужасной и опустошающей, что Нолд Тёмный не смог остаться в стороне. Первое, что он сделал, – это отправился в Шальх. Там, на центральной площади, герой древности держал речь о государстве, где нет жестокостей и страданий. Он призывал забыть прежние распри и вступить с соседями в переговоры, дабы раз и навсегда соединиться под общим флагом.

Посулами благоденствия и всеобщего процветания Нолд Тёмный убедил старейшин выбрать его мировым посредником между Шальхом и другими вольными городами. Путешествуя от селения к селению, он повторял свои слова. Однако каждый раз они пропадали втуне невежественного страха. Из‑за боязни утратить свою независимость вожди отказывались принять предложенный им союз. Сражения продолжались и становились все более яростными. Пожары, голод, болезни и смерть захлестнули простых людей, как никогда прежде. Герой понял: чтобы река крови пересохла, он должен вмешаться в ход событий иначе – вышибить клин клином.

С мечом в руке и с верой в сердце он насильно объединил разрозненные народы в одно крепко сшитое Соединённое Королевство. Как итог, ему на голову возложили венец и нарекли первым королём. Спустя годы мудрого правления Нолд Тёмный посчитал свой долг выполненным. Он передал трон своему преемнику Харальду, перенявшему прозвище Тёмный, и отправился странствовать.

Главным символом монархов принято считать венец Нолда Тёмного. Он передаётся от отца к старшему сыну на праздник весеннего равноденствия. Шесть идеальных алмазов, обрамляющих волнистый, заключённый в золото пульсар, – так выглядит это творение. Кое‑кто поговаривает, что в нём заключена большая магия, и я склонен верить слухам. Венец носит имя «Корона Света» и без сомнения является самым красивым и узнаваемым головным убором в стране.

Нолд Тёмный поделил королевство на шесть провинций – Иль Градо, в ней испокон веков высится непреступная столица Соединённого Королевства Шальх, Карак, Плавень, Вельдз, Хильд и Керан. На севере, омываемый Морем Призраков, находится Иль Градо. Из всей шестёрки он самый маленький. Его территория включает в себя Лунные Врата и Палантиновые Холмы.

Ниже Иль Градо, в центре, располагается провинция Плавень. Будучи наиболее большой и густонаселённой, она пестрит множеством приветливых рощ и плодородных полей. Из достопримечательностей провинции стоит отметить Узел Благополучия, Терракотовые Бурьяны, Житницу Солнца, Яму Сибиллы и Говорящие Менгиры.

Слева, к Плавеню прижался Карак, а справа Вельдз. Первый граничит с Великим Лесом и Горами Заботы, а владения второго выходят к Лесу Скорби. Обе эти части королевства окутывает дурная слава. Из чащоб в их земли приходят страшные твари. Зелёные гуманоиды с чёрными глазами и длинными когтями, ядовитогубые причмокиватели, великаны, безволосые обезьяны, трупоеды, гоблины, оморы – эти и другие разномастные выродки зла, за причинённые ими беды и крайнюю жестокость были прозваны «живорезами». Твари поклоняются пантеону чумазых идолов – Хрипохору и приносят ему человеческие жертвоприношения. Существует старинное предание, что где‑то есть место – Червонное Капище, где высшие жрецы Хрипохора, откинув вечную междоусобную грызню, собираются вместе, дабы под аккомпанементы эзотерических песнопений и дурманных окуриваний вершить самые грязные и нечестивые ритуалы. На протяжении столетий живорезы, нуждающиеся в утолении кровавого голода, атакуют рубежи Соединённого Королевства. Однако благодаря мужеству солдат Карака и Вельдза их безумный хохот частенько сменяется воплями страха.

Внизу от Плавеня протянулись Хильд и Керан. Отсутствие потенциальных врагов даёт провинциям мирную и относительно спокойную жизнь. Холмистая местность, десятки мелких озёр и речушек определяют быт и нравы местного населения. В основном здесь встречаются молчаливые и выносливые люди. Они имеют более светлой оттенок кожи, чем остальные жители страны. Их главными занятиями издревле значатся рыболовство, разведение животных и работа с металлом. В последнем свою непосредственную роль сыграли гномы Железных Гор. Величественные горные хребты, которые низкорослый народец на своём языке именует Будугай, огибают Хильд с юга и запада, а на востоке проходят вдоль всего Керана и упираются в Абрикосовое Море. Гномы прибывают в дружественных отношениях с высокими и нескладными соседями. Следуя давним традициям, тот или иной клан изредка берёт детей из провинций к себе в ученичество, оказывая тем самым огромную честь семье ребёнка. Годы воспитания у подгорного народа дадут человеку стать настоящим профессионалом во множестве ремёсел и во многом определят его дальнейшую судьбу. Не сложно догадаться, что различные гильдии идут на всяческие уловки, чтобы заручиться таким специалистом вперёд других.

Что‑то ещё забыл упомянуть? Если так, то припомню потом. О Соединённом Королевстве можно думать часами, а время моего дежурства вроде бы уже успело пролететь. Я потёр слипающиеся глаза ладонями и толкнул таракана – настала его очередь нести вахту. Снурф фыркнул, в его заспанных чёрных бусинках стоял протест. Нехотя, он размял лапки и засеменил к выходу из пещеры. Всем своим видом таракан старался показать, как ему не хочется сторожить наш сон. Я лёг туда, где только что спал мой питомец. Место ещё хранило тепло нагретое его брюшком. Я положил голову на Грешема и практически сразу уснул. Оставшуюся ночь меня ничто не тревожило.

Я проснулся с первыми лучами солнца. Они робко проникли через полог тумана и коснулись моего лица. Было холодно, и я сильно озяб. Грешем прибывал в хорошем настроении, сказывался сон и плотный ночной перекус. Вампир пытался надеть свой ранец на таракана, но тот лишь шипел:

– Нит! Нит! Нит!

В конце концов, терпение Снурфи лопнуло, и он тяпнул Грешема за лодыжку. Под его укусом образовался лиловый синяк.

– Так тебе и надо, – подметил я, пытаясь расшевелить затёкшие конечности. – Он тебе не носильщик.

Грешем что‑то обиженно пробубнил, слов я не разобрал. Прикладывая к ране платок, он рассеянно чесал когтями нижнюю губу.

Мы не спеша позавтракали и вышли из пещеры. Тело могучего Смоктумайта мы оставили на совести природы. Она позаботится о том, чтобы из него получилось приличное удобрение или корм для мелких падальщиков. Наша дорога лежала вглубь леса. По пути стали попадаться воистину гигантские вязы и дубы. Их обхват достигал двух или трёх моих широко расставленных рук, вот так исполины! Тропинки, по которым мы шли, никак не собирались помогать нам в поиске Эмилии. Они то появлялись, то исчезали, то петляли в разные стороны. Это раздражало. Иногда я был готов поклясться, что мы уже проходили мимо тех елей пару часов назад. Мне казалось, что наш маленький отряд ходит по кругу. Остановившись, я внимательно осмотрел высокоствольник. Где мне найти хоть какую‑нибудь подсказку как выйти к домику подруги? Я задумчиво опёрся на посох. До моих ушей донеслась заливистая птичья трель. Что‑то щёлкнуло, и на меня снизошла идея. Крадучись я направился к её воплощению.

Пташка, что пела ту песенку, праздно сидела на самой нижней ветке дуба. Я дал знак оставаться спутникам на месте, а сам медленно, стараясь не привлекать к себе внимания, обошёл дерево с другой стороны. Изогнувшись, моя рука ловко схватила пернатое тельце. Птичка этого не ожидала. Отчаянно пытаясь вырваться на волю, она забилась в ладони, как крошеное мягкое сердечко. Чтобы успокоить её трепыхания, я слегка сжал кулак. Помогло. Головка опустилась вниз, жалобное «ко‑ко‑ко» оповестило меня о конце борьбы. Я разжал один из пальцев, чтобы получше рассмотреть свою пленницу. Серенькая, с пёстрым нахохленным гребешком и загнутым клювиком. Мне она показалась страшненькой. Глазки смотрели затравленно. Наверняка птичка неправильно истолковала свою судьбу.

– Я тебя не обижу, – мысленно шепнул я. – Знаешь, где живёт Эмилия Грэкхольм, прекрасная колдунья этого леса?

Ответом мне стала возбуждённое треньканье. Я растолковал его как – «да».

– Я тебя сейчас отпущу, и ты лети в сторону её дома. Но предупреждаю, если попытаешься ускользнуть или приведёшь в западню, то тогда непременно станешь обедом для вот этого, вечно голодного таракана.

Дабы подтвердить свою угрозу я поднёс руку с птицей к морде Снурфа. В ожидании угощения таракан радостно защёлкал зубками. Когда я убрал пленницу из пределов досягаемости его лапок, то услышал расстроенный вздох.

Почему я сразу не додумался спросить верную дорогу у животных? Старею. На близком расстоянии, если мысли зверя просты, я могу вклиниться в его разум и установить телепатическую связь. Если кратко, то это происходит так: я одеваю свои слова в зрительные образы и передаю их в сознание. Для этого способа общения идеально подходят мелкие птицы и грызуны. С лисами, к примеру, я уже не могу найти общий язык. Их мозг выставляет мощный защитный барьер, и я бьюсь об него, как муха о стекло.

Я выпустил птицу и побежал за ней. Грешем бросил на меня тяжёлый взгляд. Бегать он не любил, да и я тоже! Быстро шлёпать по мокрой от вчерашнего дождя земле было трудно. Сапоги завязли в грязи, и мы вскоре выдохлись. Пташка пропала из виду, и я досадливо шмыгнул носом. Горячий пот капельками стекал по моей шее вниз. Только я собрался присесть, чтобы перевести дух как наша проводница появилась вновь. Опустившись на ветку ясеня, она терпеливо ждала, когда мы сможем идти дальше. Вероятно, страх очутиться у таракана в желудке оказался сильнее её желания сбежать. Кстати, все, что попадает Снурфу в лапы, оттуда не возвращается, конечно, если это дело касается еды, а не вашего тапка.

– Эгей! Тут наш честный воробушек! – облегчённо улыбнулся я.

– Я надеюсь, он не заведёт нас в логово к монахам, паладинам и прочим, излишне просветлённым особам, – скептически отозвался Грешем. – Я слышал, что друиды и рейнджеры специально пользуются услугами братьев наших меньших, чтобы заманить бандита или, ну там, вампира в ловушку. Я лично не хочу, чтобы меня всего утыкали стрелами вон из‑за того дерева.

Иногда я удивляюсь подозрительности моего ученика. В его годы я кидался в приключения сломя голову! Грешем же имеет сугубо прагматический взгляд на жизнь, который, ну никак не вяжется с его молодостью. Наверное, всему виной горький опыт прожитых лет.

– Ты посмотри на неё. Разве этому милому созданию знакомо, что такое подлость? Нет, она выполнит наш маленький уговор и станет свободна. Уже этой ночью она забудет все неприятные моменты и сладко уснёт в своём гнёздышке.

Я протянул палец и погладил по мягкому брюшку птички.

– Лети, мы постараемся не отстать.

Крылышки затрепетали, и мы двинулись за разноцветным хохолком. Перед взором мелькали живописные пейзажи Лунных Врат. Постепенно день уступал место сумеркам. Когда длинные тени стали сливаться в однородную кляксу мы, наконец, достигли своей цели.

Передо мной стоял домик Эмилии. Аккуратный и приветливый – именно таким я хранил его в своих воспоминаниях. Основательный каменный фасад обрамлял густой слой коричневой краски. Яркая зелёная дверь так и манила подойти к ней поближе. За окошками висели элегантные синие шторы со всевозможными небесными узорами из золотистых звёзд. Вот такие домишки любят усталые путешественники. От него дивно пахло пирожками, ветчиной и свежим хлебом. Желание постучаться и попросить об ужине настойчиво подталкивало меня к порогу. Я встряхнулся, и на моих губах заиграла улыбка. Сколько злодеев попалось на эти чары я не знаю, но думаю, что немало.

Я осмотрелся. Вокруг домика раскинулся миниатюрный сад. В нём чувствовался порядок и влияние женской руки. Как жаль, что зомби в Шато способны устраивать только кавардак! Ровные выемки грядок были заполнены разнообразными растениями. Откуда в конце поздней осени здесь такое изобилие жизни? Так мог бы подумать человек незнающий, что большинство культур в дендрарии Эмилии являются морозостойкими и, как факт, крайне ядовитыми. Если сорвать вон тот нежный голубой цветочек с желтоватой каймой у самого стебля и невзначай поднести его к носу, то жить после этого останется десять минут. Пыльца фелистуса мгновенно разъест лёгкие и вызовет кровавый кашель. Последующая за этим смерть станет настоящим освобождением от короткой, но яркой агонии.

Мои мысли прервало тоненькое пение. Это наша лесная проводница деликатно напоминала о себе. В этот раз она села на мшистый камень, который находился достаточно далеко от меня и уж тем более от Снурфа. Переминаясь с лапки на лапку, птица смотрела настороженно. Она собиралась взлететь при первой опасности. Таракан, как и я, обратил внимание на птичку. Зарывшись для маскировки в мокрую листву, он потихоньку, с грацией толстячка‑боровичка, пополз в сторону пернатого комочка.

– Я тебя больше не держу, лети куда хочешь и помни, что Калеб Шаттибраль всегда держит своё слово.

Пташка молниеносно взмыла в небо и растворилась в ночи. Мы с Грешемом переглянулись.

– Может, вы сами зайдёте в гости к Эмилии, учитель? Ну, то есть, я имею в виду без меня. Потолкуете за жизнь, а я пока подожду снаружи. Мне же необязательно с ней видеться, правда? Да и к чему вам третий лишний? У вас там свои секреты, магия и все такое, а я буду только мешать, – пятясь от двери, предложил вампир.

– Ни в коем случае! Ты пойдёшь со мной и вежливо поздороваешься с Эмилией! Так вести себя, как ведёшь себя ты, некрасиво! Прояви учтивость! Ты же не хочешь сегодня ночевать в саду?

Поджав губы, я схватил небольшую медную колотушку и постучал в дверь. С видом мученика Грешем стал ждать неминуемой встречи. 

Глава 3. Лесная ярость

Дверь плавно открылась. На пороге показалась Эмилия. Она была все так же неувядающе красива, как и раньше. С нашей последней встречи колдунья ничуть не изменялась. Длинные каштановые волосы, открытые плечики, большие зелёные глаза, изогнутые линии бровей – эта девушка могла свести с ума любого мужчину в королевстве! Чудесное фиолетовое платье с вырезом подчёркивало идеальную фигурку. Я уверен, что Грешем влюбился в неё с первого взгляда и только поэтому не хотел явиться сюда вновь. Позволительно предположить и другой, более скучный вариант – вампир остерегался встречи с колдуньей, потому что оцарапал её и сам чуть не погиб, объевшись пирожков. Причина в этом? Хотя, что ему бояться? Что мёртво – умереть во второй раз не сможет. Это одна из чёрных шуточек, понятных только людям моей профессии. Украдкой взглянув на ученика, у меня не осталось сомнений, по какой причине он опустил свои красные глаза вниз. Видеть смущённого вампира забавно.

– Ого! Ничего себе, какие гости к нам пожаловали! Калеб Шаттибраль! Своей собственной персоной на моём пороге!

В мягком голосе Эмилии я услышал неподдельную радость. Она широко улыбнулась нашей компании.

– Ну, входите же скорее, ах, вы такие голодные на вид! Я вас мигом чем‑нибудь вкусненько угощу! Как на счёт брусничного пирога с корицей или вам больше по душе рулет с курицей? Что за грязь на плаще? Признавайся, сутулый гриб, ты что – катался по листве?

При слове «вкусненько» Снурф решительно прополз вперёд через дверной проем.

– Я очень рад снова тебя видеть Эмилия, примешь на ночлег старого друга?

– Когда тебе было нужно особое приглашение, чтобы посетить мой дом? – вскинула бровь Эмилия.

Я слегка поклонился.

– Ну а это Грешем. Он мой ученик. Ты, наверное, уже имела удовольствие видеть его когда‑то. Вы мельком встречались на одном светском рауте, где, по мнению сего, пытающегося скрыться за моей спиной господина, подавали чудесные пироги.

– Конечно, я помню этого джентльмена.

Эмилия нахмурилась.

– У нас с ним возникли некие разногласия по поводу предлагаемого меню, но я о них уже забыла.

Колдунья примеряющее улыбнулась вампиру.

– Вы войдёте или так и будете стоять на пороге? Мне, между прочим, холодно!

С этими словами Эмилия затащила нас в дом. Кровопивец чувствовал себя крайне скованно, и я улыбался его застенчивости.

Оставляя за собой мокрые следы, мы проследовали в гостиную. По стенам висели гротескные картины. Мебель была проста, но функциональна – стулья, шкафы, комоды – всё подбиралось с большим вкусом и стояло там, где и должно! Ничего лишнего! Эмилия явно следила за своим интерьером, и ощущение домашнего уюта окутывало с первых секунд. Самым ярким местом в доме был, конечно же, стол. Заставленный множеством яств он восхитительно благоухал. Аромат разносился по комнате и выходил далеко за её пределы. Снурф кинулся к утке на блюде, но едва понюхав её, откатился обратно.

– Гадафсть! – прошипел он.

– Прошу располагайтесь, как вам удобно, и накладывайте с горочкой! Всего есть добавки!

– Эмилия, от твоего внимания не ускользнуло, что мы сильно проголодались и не против были бы отведать горячего супа с грибочками. Однако твоё пристрастие добавлять в еду яд делает это невозможным. Не знаю, как Грешем, а я хочу сохранить свой желудок, да и остальные органы в целости. Спасибо за предложение, конечно!

– Ну, ты и противный! – рассмеялась колдунья. Повернувшись к вампиру, она добавила:

– Может ма‑а‑а‑а‑аленький кусочек пирожка, а, Грешем, не желаешь?

Мой ученик засопел, но ничего не ответил.

– Да ладно, я шучу, думаете, я стала бы вас этим кормить? Калеб, сутулый гриб, какого ты обо мне мнения? Этой едой я собиралась угостить разбойников, которые устроили свой схрон у устья Песчанки. Они пришли в Лунные Врата с молодой девушкой. Я намеревалась пригласить их на ужин, а потом освободить невинное дитя, но не успела… её больше нет. На днях я позабочусь о том, чтобы виновные были наказаны.

Набежавшая на лицо Эмилии мрачноватая ухмылка сменилась улыбкой.

– Но давайте сейчас не об этом. Я отправлюсь на кухню и сыщу чего‑нибудь неопасное для голодных друзей. То, что не испортит ваши драгоценные кишочки, ну разве что са‑а‑а‑а‑а‑амую малость!

Заливисто хохоча, колдунья отправилась в кладовую, а мы тем временем присели на чудесный красный диван. Раньше я его у Эмилии не видел. Наполнитель под обивкой был удивительно мягким. Я с удовольствием подставил спину под объятия квадратной подушки. Не успел я, как следует расслабиться и вытянуть уставшие ноги, как под столом раздалось душераздирающее шипение таракана. Снурф, словно ужаленный, вылетел из‑под скатерти, а за ним вприпрыжку погнался огромного размера кот. Эмилия души не чает в этом усатом разбойнике. Как бы его описать?

Она завет его Мурчиком. Он толстый, серо‑жёлтый в полоску. У него зелёные глаза сильно похожие на глаза хозяйки. Кот является обладателем любопытного характера с тремя углами. Его пушистое «Я» находится между сварливостью, игривостью и плутовством. Не буду говорить, что он учудил с моими сапогами, когда я имел неосторожность разуться не на коврике в прихожей, скажу лишь, что теперь я обувь у Эмилии не снимаю, как бы чисто у неё не было.

Колдунья вернулась с серебряным подносом, на котором лежали румяные булочки и стояла бутылка бордового вина. Я взял сдобу, словив при этом взгляд Грешема. Он умолял: «только не трогай булку, только не кусай». От наблюдательной Эмилии подозрительность вампира, естественно, не ускользнула.

– Не бойся, хватит! Если бы я хотела отравить твоего учителя, то сделала бы это лет так… Тогда на приёме у одного импозантного лорда он умудрился пролить стакан гранатового сока на моё белоснежное платье.

Колдунья повернулась ко мне.

– Как понимаю, ты пришёл не потому, что стосковался по мне? Тебя калачом из Шато не выманить. Выкладывай, старая перечница, куда ты на этот раз путь держишь.

Эмилия села на стул и томно подпёрла голову рукой. Небрежно откинув ниспадающие на декольте волосы, она слегка приоткрыла губы. Колдунья много тренировалась, чтобы так театрально усаживаться. Каждое движение несло красоту и грацию. Эта лиса взмахом пушистых ресниц могла околдовать кого угодно, но на меня её чары не действуют. Наливая бокалы, я добродушно улыбнулся женскому обаянию подруги. Пригубив вина, я отметил, что букет, вероятно, настаивался на селезёнках диких жаб. Только истинные ценители способны восхититься терпким послевкусием, следующим за первым впечатлением. Те, кто не разбирается в напитках, пьют «сладкое», те, кто умудрён опытом – «полусладкое», знатоки – «сухое», а те, кто познал жизнь, предпочитают изыск и выбирают нечто подобное, что в данный момент плещется у меня в фужере.

– Пару дней назад я получил письмо от королевы Элизабет Тёмной, знаешь такую?

Я серьёзно посмотрел на Эмилию.

– Ты издеваешься? – удивилась колдунья. – Она вдова Манфреда Второго, как её можно не знать?

– Что‑то случилось, Элизабет срочно потребовала меня в столицу.

Я помахал письмом перед носом Эмилии.

– А так как дорога пролегает через твой лес, то я решил соединить приятное с полезным и сделать тебе сюрприз! Мы давно не виделись, и хоть ты так не думаешь, но я успел соскучиться, как и вот этот вампир!

Тем временем громадный кот тёрся о ноги Грешема, так что последний испытывал явное неудобство.

– Ты понравился Мурчику, погладь его по голове. Погладь, говорю, а то он тебя цапнет за ляжку!

Эмилия не просто так предупредила, у Мурчика имелись очень даже нехилые клыки, да и сам он выдался размером со взрослую собаку. Грешем нервно стал чесать коту за ухом, а Снурф при этом издевательски прошипел:

– Мехофой Мефок!

«Муррр‑муррр‑муррр», – неслось по комнате. Мурчик вполне оправдывал своё имя.

Еда и питьё разморили меня. Сказывалось время, проведённое без качественного сна, да и сражение с медведем отняло много сил. Я собирался заночевать у Эмилии и сообщил ей об этом. Она оказалась только рада и просто ответила мне.

– Конечно, дорогуша, я и не отпустила бы тебя никуда. Твоя комната – как всегда, а вот этот вампирчик разместится в апартаментах для гостей.

Грешем собирался что‑то ответить, но наш разговор неожиданно прервали. В окно ударился чёрный комок. Это угольная птица, чуть не расшибла стекло своим телом. Отодвинув ставню, Эмилия бережно взяла на руки запыхавшегося ворона. Он раскрыл клюв и, проглатывая окончания слов, протяжно прокаркал:

– Ты вытащила из огня моих птенцов, и я отплачу тебе той же монетой. Знай, что твои друзья – лиходеи и святотатцы – привели за собой беду – они убили Смоктумайта! Берегись! К твоему дому собираются звери и с ними Дромбильхваль! Он в ярости, что ты укрываешь беглецов! Всюду летит молва, что ты предательница Лунных Врат! Тебе грозит расправа! Беги пока есть возможность! Беги на юг!

Ого! Как все неожиданно повернулось!

– Что же вы наделали, хорьки облезлые!

Эмилия пошла красными пятнами гнева. Она схватила меня рукой за ворот мантии и скинула на пол. О, колдунья сильная женщина! Грешему прилетело в ухо Ночью Всех Усопших, который я ранее облокотил к стене. И без того светлое, ухо вампира стало значительно белее.

– Вы хоть понимаете, что это значит?! Из‑за вас мне придётся покинуть дом! Шаттибраль, чем ты думал, дурья башка, когда вспарывал брюхо Смоктумайта?! Шляпой?! Ну, спасибо! Нечего сказать – удружил! Жила себе спокойно и тут на голову нежданно‑негаданно свалился ты! Мне уже давно пора привыкнуть, где ты – там неприятности! Куда мне теперь податься?! Зверьё мне продуху не даст!

– Стой‑стой, не паникуй! Безусловно, вышло и правда, неприятно, но разве нельзя эту маленькую неурядицу решить полюбовно? Сейчас к нам заявится негодующий Дромбильхваль, а мы его удивим и встретим в лучших традициях гостеприимства – нальём чайку и предложим крекеры! Вот увидишь, после этого он сразу смягчиться и поубавит пыл. Мы выпьем по кружечке, и я объясню ему, что произошла досадная ошибка – ведь Смоктумайт сам прыгнул на меч, и мы очень сожалеем об этом! Дромбильхваль покивает, согласится и уйдёт восвояси. Так что стоит ли так нервничать?

Эмилии видимо мой юмор по душе не пришёлся. Она рассердилась пуще прежнего, и теперь посохом прилетело мне. Я ощутил, как на лбу начала расти шишка. Дотронувшись до ноющего места, я заметил, как Мурчик пытался процарапать крепкий панцирь Снурфа.

– Перестань нести полоумную чушь! Нам грозит серьёзная опасность! Если не хочешь, чтобы нас растерзали тысячи зверей, то надо уходить как можно скорее! – наконец совладав с собой, выдохнула Эмилия. – Но не обольщайся, Калеб, я обещаю, что прибью тебя, как только мы выберемся из этой передряги!

Не теряя больше ни секунды, колдунья кинулась к выходу. Перекинув свою дорожную сумку через плечо, она рывком открыла дверь и выбежала в ночь, посох Людвирбинг в её зажатой руке сыпал колючими искрами. Хватая на бегу снаряжение, мы кинулись следом за ней. Я и не думал, что все так неудачно обернётся с этим гадким медведем! Мы едва поспевали за кружевным платьем. Моя подруга, не в пример мне, прекрасный бегун на длинные дистанции. Без сомнения Эмилия знает каждый уголок леса, недаром же она прожила тут всю жизнь. Туда, сюда, направо, налево. Было темно, и я не понимал, куда мы несёмся. В Лунных Вратах что‑то происходило. Можно было подумать, что лес двигается рядом с нами. Он шевелился, и я отчётливо видел целое скопище глаз, следующих за мной по пятам. Мне казалось, что могучие стволы деревьев перешёптываются, суля нам проклятья. Я все острее чувствовал, как погоня дышит мне в спину. Любопытно, почему за нами не стали гнаться сразу после сражения с медведем? Я подозреваю, всё дело в том, что тело Смоктумайта нашли всего пару часов назад. А когда это случилось, то какой‑нибудь волк моментально взял наш след. Уверен, что мы оставили после себя клубок непонятных запахов и сыскать, откуда тянется ниточка, не составило труда. Чаща кипела яростью отмщения. Нас хотели поймать и разорвать, но мы не собирались так легко сдаваться, поэтому улепётывали, как говорится, так, что пятки сверкали.

В боку непрестанно кололо. Мою одежду изорвали ветки деревьев. Они, как нарочно, появлялись из неоткуда и цеплялись за карманы, пуговицы и капюшон. Я много раз падал, споткнувшись о корень или камень, вставал и продолжал бежать дальше. Снурф и Грешем испытывали те же трудности. Казалось, что наш непредвиденный забег никогда не закончится. Мы убегали ещё часа два, прежде чем поняли, что нам все же не удастся уйти от преследователей.

Эмилия вывела нас на крутой склон, где мы и остановились. Я рухнул прямо на землю и закрыл глаза. Сердце бешено колотилось и его биение отдавалось болезненными ударами в голове.

– А вы знали, что быстрый бег не только сжигает лишний жир, но ещё и травмирует мышцы, суставы и позвоночник? – спросил я, скривившись в болезненной ухмылке. – Организму вредно так перенапрягаться!

– Ты выбрал не самое подходящее время, чтобы чесать нам уши!

Настороженный взгляд Эмилии метался от дерева к дереву. Сама она запыхалась, но выглядела намного бодрее меня. Её платье, изодранное в нескольких местах, открывало вид на мягкие белые подштанники, Грешем с интересом их осмотрел.

С каждой минутой гомон леса нарастал все сильнее. Мой ученик обнажил два коротких меча, которые до этого болтались у него на поясе. Он встал на уступе недалеко от колдуньи и приготовился её защищать. На секунду мне показалось это обидным, вампир решил умереть не за меня, а за пару стройных ножек. В глазах Грешема застыло необычное сочетание эмоций – испуг и решительность. Однако мне показалось, что Эмилия не замечает его героизма. Она высоко подняла Людвирбинг над головой. Колдунью обволок мягкий зелёный свет, у её ног растопырил когти Мурчик. Сейчас кот походил на настоящего боевого тигра. Снурф жался ко мне и нервно перебирал лапками.

– Прорвёмся! – ободрил я его. – С хозяином не пропадёшь!

Забравшись как можно выше, я занялся концентрацией сил. Ночь Всех Усопших озарился красным сиянием. Я вбирал в себя мощь Вселенной.

Внизу косогора показалась высокая дымящаяся фигура в рваной ризе монаха, за ней шли: волки, лисы, кабаны, медведи и прочие населяющие Лунные Врата животные. Так же я увидел лопоухих лепреконов. В раскачку ковыляли облезлые лешие, и даже парочка оживших ото сна древних деревьев волочили корни по земле. Но не это поразительно: шатаясь, к нам тянулись мёртвые, сотни мёртвых, это были те бедолаги, что нашли своё последнее пристанище в Лунных Вратах. Объяснение этому у меня имелось только одно – Дромбильхваль, как и я, тоже некромант. Приведя на бой нежить, он совершил грубейшую ошибку. Теперь у нас появился шанс выстоять. Страж Лунных Врат вышел вперёд. В его руках из стороны в сторону покачивался амулет Ураха, бывший некогда золотым, – теперь он отливал болотной зеленцой. Дромбильхваль обвёл нашу маленькую компанию слепыми бельмами и кажется, им овладело недоумение – как мы смогли победить Смоктумайта? Я прервал его размышления выкриком с уступа:

– Эй, тухлятина, а Бог Света знает, что за утренники ты тут устраиваешь?

Рот мёртвого монаха перекосился от гнева.

– Фу! Какие у тебя отвратительные зубы! Все гнилые!

Синеватая рука потянулась к палице, закреплённой на ветхих доспехах. Подняв оружие над головой, Дромбильхваль дал отмашку в нашу сторону. Все, кто хоть когда‑нибудь участвовали в битвах, знают, что это своеобразный сигнал к нападению. Подчинить себе столь могучую нежить как страж Лунных Врат я, конечно, не мог, поэтому сосредоточился на мертвецах вокруг нас. Я воздел Ночь Всех Усопших к небу и вызвал заклинание «Сфера Подчинения». Невидимыми линиями оно опутало нежить и привязала ко мне.

В тот момент, когда на нас накинулись звери, на них с тыла напали мёртвые. Это стало неприятным сюрпризом для Дромбильхваля. В его расчётах такого пунктика уж точно не было. Не могу сказать, что схватка длилась долго. Когда в крови кипит жар, время попросту останавливается. На меня набросилось сразу с десяток волков и лис. Снурф агрессивно застрекотал, не зная кого бы цапнуть первым. Его выбор пал на упитанную лисицу, подобравшуюся ко мне слишком близко. Челюсти сомкнулись, и рыжий мех приобрёл бурый окрас. Под воздействием магии ко мне стали слетаться призраки – это самая расторопная и прыткая нежить. Они окружили меня кольцом полупрозрачных тел, не давая животным вкусить моей сладкой плоти. Грешем, полностью отдавшись кровавому бою, рубил мечами направо и налево. Сейчас он сам походил на зверя, его клыки так же служили ему оружием. Краешком глаза я заметил, как вампир впился ими в чью‑то шкуру. Эмилия швырялась из Людвирбинга зелёными огоньками. Один из шариков попал в ревущего лося, тот моментально покрылся ужасными нарывами, упал и испустил дух. Мурчик прыгал взад и вперёд, не позволяя близко подойти к своей хозяйке. Кот так сильно шипел, что сбил с панталыку нескольких волков. Эмилии этого промедления вполне хватило – её посох размазал черепа псин и пошёл молотить врагов дальше. Однако животные, несомненно, брали верх. Они подбирались к колдунье со всех углов, окружали и отрезали пути к отступлению. Возможно, этого Эмилия и ждала. Она крутанула Людвирбингом, и из земли вырвалось изумрудное пламя. Испепеляющий магический круг не оставил зверью даже малейшей надежды на спасение. Отчаянный визг недвусмысленно оповестил о том, куда клонятся весы победы.

Преисполненный ярости Дромбильхваль посредством колдовства вновь обрёл контроль над десятком скелетов, находившихся возле него. Теперь он лично решил разделаться с нами. Медленно поднимаясь со своей свитой, страж Лунных Врат буравил меня злобным взглядом. Однако его планы о мести сбыться уже не могли – исход боя был предрешён. Звери, завидя как под моей магией оживают их мёртвые сородичи и уничтожают живых, бежали со склона вглубь чащи. Ухмыльнувшись, я отметил, что лесная братия кинула своего полководца на волю судьбы. Моя маленькая армия нежити смыкалась вокруг Дромбильхваля. Он оказался достаточно слабым некромантом. Поднять сотню другую скелетов несложно, а вот удержать их в своей воле, да к тому же когда рядом есть ещё один маг, умеющий это делать, совсем другое дело. Зомби окружили стража Лунных Врат и изрубили его, фигурально выражаясь «в капусту». Я обессилено опустился на колени, умышленно потеряв при этом контроль над большей половиной войска – огромное напряжение держать силой воли такое количество мертвяков без предварительной подготовки. В голове стучала мысль – я справился. Мне досталось лишь несколько синяков и царапин, чего не скажешь о моих товарищах. На руках и бёдрах Эмилии виднелись глубокие следы укусов. Волосы колдуньи стали мокрыми от пота и висели спутанными, грязными прядями. Быстро дыша, она привалилась к ближайшему дереву. С Грешемом все обстояло хуже, будь он человеком в полном смысле этого слова, то не миновал бы смерти. Нога вампира была изрядно повреждена, не хватало нескольких рёбер, не говоря уже о множестве порезов по всему телу – кожаные доспехи так себе защита. Он лежал, растянувшись на мокрой земле лицом вниз и не шевелился. Панцирь Снурфа покрывала плёнка липкой крови, хорошо, что она принадлежала не ему – тараканы его вида имеют внутренности синего цвета. Мурчик пытался отскрести из‑под огромных когтей чужую шерсть с остатками кожи. Половины усов на морде ему кто‑то выдрал, он прихрамывал на одну лапу и злобно скалился.

Я тяжело встал и огляделся – поле боя усеивали десятки тушек, запах горелой плоти витал в воздухе клубами тошнотворного дыма. Мысленно я отдал приказ нежити, что ещё находилась под моей властью, расположиться внизу холма, однако чувствовал, что это лишнее – сегодня нас никто больше не потревожит. Эмилия прикладывала к ссадинам какие‑то листья из своей сумки. Её кровотечение постепенно останавливалась. Что до Грешема, то такие повреждения для него не смертельны. Первым делом я подыскал зомби так сказать «посвежее», оторвал у него несколько костей и подошёл к своему ученику.

– Я знаю, что один зубастый мальчик хорошо вёл себя весь год! Он слушался маму, рано ложился спать и не ввязывался в сомнительные авантюры! Такое поведение всегда нужно поощрять! У меня для тебя есть несколько подарков! – весело сказал я, переворачивая вампира на спину.

– Но я хочу вернуть свои ребра, а не потроха того парня, что совсем недавно так мило улыбался мне без нижней челюсти, – запротестовал Грешем, едва шевеля языком.

– Тогда сходи и разыщи их тут! Думаю, ты потратишь на это какое‑то время.

Я деловито обвёл взглядом тысячи костей, валявшихся вокруг.

– Возможно, к следующему полнолунию управишься.

Выбор у Грешема был невелик, и ему пришлось согласиться на мои услуги некроманта. Хочу заметить, что я педант, поэтому ремонт грудной клетки и разодранной ноги занял у меня не меньше часа. Однако результат кропотливого труда оправдал все ожидания – вскоре вампир уже смог ходить, а покалеченные бедро и голень выглядели практически как раньше. Тот, кто говорит, что некромантия не полезная магия – весьма заблуждается. Ковыляя, Грешем стал тихо напевать под нос мотивчик избитой песенки:


Кто любит хлеб, а кто – морковку,
Вампиры же предпочитают кровку!
Не надо лука нам, и творога не надо,
А знаешь, что? Ты спрячь‑ка чадо!
Дочурка у тебя уж слишком хороша,
Не устоит моя вампирская душа!
Кусну за шейку – и привет,
Какой же это вкусненький обед!

В общем, настроение моего ученика заметно улучшилось.

Пока я занимался починкой Грешема, Эмилия ворошила носком ботинка останки монаха, она что‑то искала. На мой вопросительный взгляд колдунья пожала плечами.

– В руках Дромбильхваль держал амулет Ураха, я не могу его найти. Может ты видел? Он светился во время боя наподобие наших посохов. Я хочу забрать его как вспоминание о жизни, проведённой в Лунных Вратах.

Эмилия глубоко вздохнула и отвернулась.

Не надо обладать повышенной остротой ума, чтобы понять – с гибелью двух мистических стражей весь лес возненавидел Эмилию и теперь покоя ей не видать. Она больше не сможет остаться в своём чудесном коричневом доме, не подвергаясь постоянной опасности. Мне стало искренне жаль подругу. Моё появление принесло ей одни неприятности. Как загладить вину? Да и получиться ли? Раз Эмилия сейчас некуда идти, то может она отправиться со мной в Шальх? А потом все вместе мы вернёмся в Шато! Кстати, её переселение ко мне обговаривалось нами уже не один раз. Каждую трапезу она будет разбавлять наш сугубо мужской коллектив своей неотразимой красотой! Представляю, как Птикаль обрадуется её появлению!

Думая над этим вопросом, я перебирал пальцами кости оставшиеся от Дромбильхваля.

Едва различимый блеск… Вот он. Амулет представлял из себя круг, в котором извивалась пятиконечная звезда – по бокам от её волнистых линий петляли миниатюрные соцветия, а в середине сидело крошечное перекрестие с цветным камушком. По контору амулета шли нацарапанные иероглифы Загробного Мира – их, извратив символ Ураха, нанёс, видимо, сам Дромбильхваль.

– На, держи на память, – сказал я, передавая амулет колдунье.

Молча она взяла его из моей руки и спрятала в дорожную сумку.

– Эмилия?

– Что?

– Я знаю, что ты немного расстроена неудачно сложившимися обстоятельствами…

– Немного? Калеб, для тебя потеря дома – это «немного расстроена»?! – гневно воскликнула колдунья.

– Да, это не то слово, что я хотел сказать.

– Ты никогда не умел подбирать слова!

– Ты права. Поверь, я не хотел тебя обидеть.

Я вздохнул.

– Куда ты сейчас?

– Не знаю.

– Составишь нам компанию? Я, Снурфи и Грешем будем очень рады твоему обществу! Обещаю, что это не будет очередное приключение нашей молодости! Навестим старушку Элизабет, сделаем, что нужно и двинемся в Шато. Мой замок – навсегда в твоём распоряжении! Я выделю для тебя целый зал, который ты сможешь забить платьями хоть до самого потолка! В подвале мы обустроим алхимическую лабораторию, а в западном крыле создадим оранжерею! Помнишь, сколько мы обсуждали твой переезд ко мне, и ты всегда соглашалась, что когда‑нибудь это случиться? Вот и настал тот самый момент!

– Ты забыл про Мурчика.

– Вот и нет. Все самые лучшие мясные вырезки будут доставаться исключительно ему.

Эмилия почесала кота за ухом.

– А если нам у тебя не понравиться, то что тогда? Я знаю, как выглядит твой, с позволения сказать, замок – сплошная чернота и унылость! Ещё зомби вечно мычащие ходят кругом! Это совсем не женское местечко!

– Эмилия, я позволю тебе кое‑что обустроить по своему вкусу, – осторожно отозвался я. – В рамках разумного, конечно.

– Тогда хорошо, мы согласны на такие условия, – серьёзно кивнула колдунья. – Только одно условие!

– Какое?

– Нет, скажи вначале, что выполнишь его!

– Как я могу такое сказать, если не знаю, что ты попросишь? – изумился я.

– Тогда разговор окончен! Мы с Мурчиком прощаемся с вами!

Я закатил глаза – девушки, что с них взять.

– Ну хорошо, сдаюсь! Я сделаю то, что ты хочешь! Теперь огласи, что меня ждёт.

– Ты попробуешь моё овощное рагу из кабачков, брокколи, патиссонов и консервированных баклажанов!

– Ты решила испытать меня огнём и мечом? Ладно, ради тебя я съем эту гадость, но только один единственный раз! Не рассчитывай, что это станет моим любимым блюдом!

– Договорились!

Смеясь, колдунья протянула мне руку, которую я от души пожал. В это мгновение у меня с сердца упал пудовый камень.

Перекусив тем, что у нас имелось, мы кое‑как спустились с косогора и двинулись в сторону окраины леса. Нежить по моему приказу шла на почтительном расстоянии, прикрывая тыл от возможного нападения. Эмилия предложила пойти через деревню, которая находилась совсем рядом с Лунными Вратами, оттуда иногда к ней в гости забредали охотники и заблудившиеся дровосеки. Я помнил эту деревушку. В ней жили обычные работяги, которые добывали себе кусок пищи, рубя лес и охотясь в нем. Мы собирались нанять в деревне повозку и доехать оставшийся путь до столицы с комфортом.

До конца опушки мы не встретили ни одного зверя, все вокруг казалось неживым и безмолвным. Листья, опадающие хлопьями, добавляли какую‑то особенную торжественность нашему походу. Я думаю, Лунные Врата скорбели о своей утрате, одной легендой, написанной в книгах, стало меньше. Мир меняется – это естественный ход природы. Вполне вероятно, что вместо погибших хранителей волшебный лес выберет себе новых и история повториться вновь. Никто не знает, что будет дальше. Пока я придавался философским мыслям, деревья стали редеть и вдали показались огоньки маленьких домиков. Эмилия остановила нас.

– Стойте, вы что так и собираетесь туда вот так вот пойти?

Она смотрела на нас как на сумасшедших.

– А что с нами не так? – спросил я, с сомнением осматривая себя и ученика. – Вроде две руки и две ноги есть. Нам, правда, не помешало бы помыться, но прости, у тебя ванну мы не успели принять.

Взгляд колдуньи говорил – это же так очевидно, почему ты не видишь? Я хлопнул себя по голове, ну конечно, со всеми этими погонями я совсем забыл, что Грешем – вампир, и как только он войдёт в деревню, его голова окажется на колу у ближайшего храма. Я достал пузырёк с оборотным зельем, которое захватил специально для него. Открыть туго посаженную пробку пальцами не удалось, и я применил зубы. Жидкость запенилась, задымилась и побежала через край. По запаху она напоминала клубнику, то, что надо! Грешем взял бутылочку и одним глотком осушил её содержимое. Хочу заметить, что перестройка из одного тела в другое проходит достаточно мучительно. Грешем, скрючившись от боли, наглядно подтверждал это: его худой торс принялся раздаваться вширь, а кожа стала приобретать нежный розовый оттенок. Лицо вампира деформировалось, клыки проваливались в череп, а глазки уменьшались и меняли цвет – теперь они стали карими. Не выдержав натяжения, на Грешеме лопнула кожаная броня. Эмилия смущённо отвела взгляд от открывшейся наготы. Хорошо, что ступня осталась того же размера, что и раньше, сапоги можно оставить те же. Глядя на Грешема, я расхохотался. Нельзя предугадать, как подействует настой, меняющий внешность. Вампир обернулся толстяком с рыжей бородой, не так уж и плохо! Грешему повезло, он не трансформироваться ни в трухлявого старикашку, ни в новорождённого младенца, ни в лысеющего карлика. Не то, чтобы я имел что‑то против старости, детских криков или низкого роста. Загвоздка в другом: меняется облик – частично меняются и силы, которыми владеешь. Бегать теперь вампир сможет с трудом. Контролю в зелье поддаётся лишь одно, а именно: продолжительность действия. Я поделюсь секретиком. Все очень просто. Чем больше тёртого корня вирды добавишь к остальным ингредиентам, тем дольше останешься в новой личине. Готовя зелье для вампира, я отмерил вирды примерно на месяц‑два.

Тем временем огромные пятерни попытались почесать спину – не вышло, ногти имели обычную длину, а руки слишком короткие. До лопаток не дотягивались! Раздосадованный этим открытием, вампир наконец спохватился, что стоит в одних сапогах. Краснея как помидор на грядке, Грешем прикрылся порванной рубашкой. Мурчик потёрся о толстую ногу. Кот давал понять – его не проведёшь, он знает, кто перед ним.

– Думаешь, это всё?

Эмилия снова повернула голову к Грешему и ткнула в него пальцем.

– Теперь ему нужно во что‑то одеться, да и тебе тоже!

Я посмотрел на себя более внимательно, нежели чем в первый раз. Мой наряд составляли простые и одновременно удобные вещи: чёрная туника с серебряной брошью, вельветовые штаны, замшевые сапоги и накидка с изображением благородного черепа. Всё это, естественно, чистым не назовёшь. Брызги крови и следы грязи сделали своё дело. Я стал похож на вылезшего из гроба вурдалака. Эмилия права – так дальше идти нельзя. Придётся подыскать что‑то менее приметное.

– У вас прямо на лбу написано: вот этот сумрачный человек не прочь съесть вашу бабушку, а это рыжий здоровяк – закоренелый убийца. Я схожу в деревню и найду что‑нибудь из одежды. Ждите меня на той прогалине.

Колдунья легко зашагала в сторону домов. Грешем проводил её стан зачарованным взглядом.

– Нечего пялиться!

Вампир понуро опустил голову.

– Я смотрел, не следит ли за ней кто‑нибудь!

– Ты это серьёзно? Кроме тебя за ней тут никто не следит, – усмехнулся я.

Чтобы не быть случайно кем‑то замеченными мы, как и советовала Эмилия, отошли вглубь леса и уселись на поваленные деревья. Я развёл небольшой костерок из собранных вокруг веток. Снурф и Мурчик мирно сидели по разные стороны нашего импровизированного лагеря, но очевидно, что будь они вдвоём, тут же сцепились бы в серьёзной схватке. Мой любимец изредка шипел что‑то про «Меховой Мешок», а Мурчик демонстративно точил огромные когти об похожий на таракана камень. Наши фамильяры – старые друзья, но каждый раз они как будто знакомятся заново. Забывают, что ли, друг друга?

– Пока есть парочка свободных минут, не грех потренироваться в магическом искусстве. Надеюсь, ты не думал, что в путешествии мы перестанем заниматься? Что ты запомнил из того, что мы проходили на прошлом занятии?

Я критически посмотрел на порыжевшего вампира.

Наверное, я выбрал не самое удачное время для обучения, ну и что с того? Это поможет нам скоротать ожидание и разогнать скуку. Под моим твёрдым взглядом Грешем отошёл от Снурфа на пару шагов, широко расставил ноги и вытянул руки вперёд. Его карие глазки стали сосредоточенными, с пальцев слетело несколько маленьких искорок. Он намеревался продемонстрировать мне магию Стихий. Эта школа колдовства одновременно и самая простая, и самая сложная. Для вызова заклинаний нужно иметь хорошо развитую силу воли. Чтобы явить первозданную мощь разрушения, надо, прежде всего, сконцентрироваться на форме магии – будь то огонь, лёд или молния. Затем отдать мысленный приказ с указанием, куда заклинание должно ударить. Вроде бы и всё, ан нет – вот тут и есть заковырка! Если колдун не обладает достаточным потенциалом, то с его пальцев, как сейчас у Грешема, упадут лишь жалкие жёлтые мушки. Но когда маг не первый десяток лет совершенствует навыки и давно научился управлять потоком силы, его разряд будет способен пробить кирпичную стену насквозь. Ограничений нет, барьером выступает только упорство и труд. Силу воли, как и силу мышц, так же как и силу характера, необходимо научиться вырабатывать. Будучи хилым колдуном, надо заставлять себя постоянно тренироваться, чтобы спустя тысячи неудачных попыток вначале загорелась свеча, а потом поджарились все те, кто раньше сомневался в вашей способности владеть магией.

– Не так! Больше концентрируйся! Этими молниями ты не напугаешь даже улитку! В любом волшебстве нужно применять силу воли! Вкладывай мысленный приказ! Собирай энергию! Сколько раз тебе это повторять?

Встав рядом с вампиром, я взял его руку. Вместе мы начали подготавливать заклинание. Я всегда показывал своим примером, как именно надо. Спустя полминуты с пальцев Грешема вылетела яркая белая дуга. Очень хорошо! Как я уже говорил, мой ученик ленив, но не лишён таланта, и планомерные занятия сделают из него достойного чародея.

Попрактиковавшись с молниями, мы перешли к левитации. Любой маг, чтобы называть себя магом, должен знать набор основных заклинаний. Левитация относится к разряду базовых чар. Этот урок Грешем выучил хорошо, мы уже много раз практиковали его ранее. Поднимая камешки на разную высоту, вампир, в конце концов, окрылённый своим успехом, попытался пролевитировать Мурчика, но не получилось. Едва оторвавшись от земли, кот издал жуткое «мяу» и вцепился когтями в ближайшее дерево. Может, Мурчик боится летать? Снурф весело зацокал. Таракану пришлось по вкусу такое развлечение. Наверняка он решил, что пока нет Эмилии, мы решили разделаться с «Меховым Мешком».

– Ещё раз вы будете издеваться над моим солнышком, и я обещаю, что вместо заварки в вашем чае будет нечто менее удобоваримое!

Это разъярённая Эмилия, появившись из‑за деревьев, застала самый конец магического урока. Она пришла к нам в лисьем тулупчике и башмачках в клеточку, на голове у колдуньи красовался замысловатый розовый бант, под рукой у неё болталась плетёная корзина. Эмилия всем видом хотела показать, как мы вывели её из себя. Подойдя к Грешему вплотную, она ткнула в него пальцем.

– Я считала тебя хорошим парнем! Как оказывается зря! Обижаешь беззащитного кота! А если бы ты остался у меня дома, что тогда? Совершил бы поджог? Ограбил бы меня? Или того хуже – убил?

Эмилия гневно топнула ножкой и притянула к себе мохнатого любимца. Вампир выглядел таким подавленным, что я решился вступиться за него.

– Послушай, красотка, это всё я. Мы осваивали левитацию, а полосатый тёрся рядом. Грешем всего‑то чуть‑чуть поднял его над землёй! Я тебе скажу, что это даже полезно! Мурчик немного растрясся! Да и вообще, кто из нас не мечтал научиться летать? Он просто не понял своего счастья!

По взгляду Мурчика я понял, что кот свой полет ещё нам припомнит. Взгляд Эмилии говорил о том же.

– Стоит лишь отойти, и вы уже мучаете бедное животное! Вдруг, упав вниз, он бы разбился? Сломал бы лапу или хвост? А если вас так поднять в воздух и кинуть об землю, то что? Думаете вам бы понравилось?

Мурчик, прижавшись к ноге хозяйки, всем своим видом показывал, как жестоко мы с ним обходились, пока она пропадала неведомо где. Выглядывая из‑за юбки Эмилии, кот высунул Грешему розовый язычок.

– Обещаем, что больше такое не повторится.

Я посмотрел на ухмыляющуюся усатую морду, после чего примиряюще сложил ладони на груди.

– Как только доберёмся до Шальха я куплю Мурчику кулёк корма. Какой ему больше нравиться? Со вкусом индейки или говядины?

– Ни тот, ни другой. И пока вы занимались глупой ерундой, я достала вам переодеться!

Колдунья бросила корзину мне под ноги.

– Надевайте и не забудьте сказать – «большое спасибо, Эмилия»! Я, между прочим, подошла к выбору вещей очень серьёзно!

Моя подруга ещё сердилась, однако её пылкость уже сходила на нет. Она одна из тех девушек, что могут за секунду воспламениться и так же неожиданно остыть. Проще говоря – отходчивая и незлопамятная.

Я открыл крышку корзины и занялся делёжкой тряпичного комка. Мне достались зелёные штаны, клетчатая рубашка и грубого покроя шуба из меха кролика, что пришлось кстати, так как под осенним ветром мне всё это время было холодно. Грешему повезло меньше. Ему перепали огромные красные штаны и такого же цвета свитер, пальто, подбитое мехом, имело разноцветные полоски, такие иногда носят клоуны в городах. Я попросил Эмилию отвернуться, чтобы мы могли переодеться. На что колдунья закатила глаза и проговорила:

– Чего я там не видела?

Моя одежда была мне немного велика, но в целом села неплохо.

Грешем долго смотрел на то, что ему принесли и наконец, сказал:

– Я это не надену, даже и не думайте! Разве я говорил, что желаю походить на попугая? Пускай, кто хочет – тот и носит это! Можно было бы раздобыть для меня что‑нибудь менее красное и пёстрое!

– Нет нельзя! Я не нашла ничего другого более подходящего под размер твоего живота! Живо надевай, что дают. Отныне мы с вами укротители волшебных зверей! Я наткнулась возле деревни на цирковых гастролёров. Они путешествовали из одной провинции в другую, и думаю их никто не хватится.

Грешем внимательно посмотрел на Эмилию.

– Ты случайно не догадалась захватить мне кого‑нибудь на обед из того цирка? Я проголодался!

– Ещё чего? Ты, видно, позабыл, что клыков у тебя уже нет, так что пей из бутылки. Или ты хочешь пирожок? Я припасла один как раз на такой случай. Будешь?

Помня про тот злосчастный пирог, который едва не погубил его, Грешем скорчил недовольную мину.

– Я, пожалуй, воздержусь от столь вкусного угощения, – кисло промямлил он, натягивая на себя растянутую одежду.

Я расхохотался – вампир выглядел как заварное пирожное. Эмилия, наконец, первый раз за этот час улыбнулась.

– Я предположила, что красный твой любимый цвет, и, как оказалось, не ошиблась – тебе идёт!

– Что стало с теми гастролёрами, у которых ты позаимствовала эти роскошные наряды? – поинтересовался я.

– О, не стоит переживать, – уклончиво ответила колдунья. – Я наложила на них маленькое безобидное заклинание. Проспят до весны, а там как раз потеплеет, и они смогут двинуться выступать дальше. Думаю, когда люди придут в себя, никто ничего не вспомнит, а если и вспомнит – моя подруга развела руки в стороны – то такова жизнь! Надо быть более осторожными с Эмилией Грэкхольм!

И в этом она права! Эмилия не только обладала милым личиком, но и огромным опытом в магии. Если она выберет кого‑то своим врагом, то скажу точно, что бедолага может сразу прощаться со всем своим окружением. Моя подруга достанет даже из могилы. В дни нашей безрассудной молодости мы вместе пускались во всевозможные приключения и хочу заметить, что частенько только благодаря Эмилии моя шкура оставалась целой.

Отдохнув у костра и подкрепившись орехами, колдунья ещё раз внимательно окинула нас взглядом. Её бровки сошлись над переносицей. Постучав себя по подбородку, Эмилия удовлетворённо кивнула. Мы выглядели как обычные бродячие актёры. Закинув походные мешки на плечи, мы направились в сторону деревушки. Лунные Врата оставались позади. Я не подозревал, что желание навестить подругу так кардинально перевернёт её жизнь. Эмилия шла со мной рядом, легонько опираясь на посох. С виду она была спокойна, но я чувствовал, что это лишь внешняя оболочка, внутренне колдунья страдала – потеря дома сильно давила на неё. За приподнятым носом скрывалось глубоко‑подавленное настроение. Я хотел утешить подругу, но не мог, не знал подходящих слов и это грызло меня. Однако, не скрою, во мне довольно потирал ладошки маленький эгоист. Я радовался, что колдунья идёт с нами и не только потому, что она являлась блестящим магом, она, эта красивая девушка, мой лучший друг. Я люблю путешествовать с ней. Эмилия всегда найдёт выход даже из самой невообразимой ситуации. Сейчас, конечно, приключений никаких не намечается, съездим к королеве, решим её проблему, навестим Бертрана и Альфонсо, да подадимся назад в Шато.

Впереди замелькали огоньки домов. В принципе сложностей возникнуть не должно – наймём лошадь и вперёд! Никто даже не узнает, что деревеньку посещала такая интересная компания, как наша. Я прибавил шагу, скоро будем на месте.

Глава 4. Смерть любви не помеха

В Соединённом Королевстве любят выступления диких животных. Когда огромная саламандра заглатывает факел с огнём, а затем выпускает жаркое пламя из алого нутра – толпа ликует. Или взять тот же трюк с кроликом и цилиндром – никогда не надоедает. А трио синицы, льва и крокодила? И того пуще! Весело и красочно! Однако за кулисами всё совсем не так. Прежде, чем подать свежий номер на сцену, укротитель долго тренирует своих ухающих и воющих подопечных. Это муторно и подчас гибельно. Стоит ему зазеваться и – оп! – рука или нога пропадает в пасти пленённого существа. Впрочем, такое случается и на отрепетированных представлениях. Кое‑кого это вовсе не смущает, а даже наоборот – радует. Во многих людях живёт жажда крови, и подобные эксцессы дают ей шанс вырваться на волю. Но поговорим сейчас не об этом. Так как мы собираемся выдать наших любимцев за цирковых зверей, будет по‑честному немного о них рассказать.

Такие гигантские тараканы, как Снурф, целыми колониями обитают в Железных Горах. Они забираются в заброшенные шахты гномов и устраивают там гнёзда. Тараканы предпочитают откладывать яйца в сырых и тёмных местах. У них бронированные спины и цепкие крючковатые лапки. Питаются эти насекомые всем подряд. Считается, что приручить и уж тем более чему‑нибудь научить таракана невозможно. Как по мне, это утверждение в корне ошибочно. Мы отлично ладим со Снурфи. Он прекрасно понимает речь и даже сам может немного говорить, при этом шипя с завалом на «ф». Примеры – «крыфа», «рыбфа», «куфать». Живут тараканы долго, обычно пока их кто‑нибудь, фигурально говоря, не прихлопнет.

Что же касается Мурчика, то он экзотичен для всех провинций. Пищащим котёночком Эмилия подобрала его у Великого Леса. Я подозреваю, что Мурчик может вести свою родословную из Бархатных Королевств, но доказательств этого у меня, конечно, нет. Очевидно, что хвостатый обладает гибким интеллектом, который держится либо на уровне Снурфа, либо ненамного превосходит его. С тараканом, кстати, они практически одинаковых размеров. Мне кажется, кот вполне способен изъяснять свои мысли не мяукая. Иногда я готов поклясться, что он что‑то тихонечко шепчет Эмилии. Когда я спрашиваю её об этом, она отмахивается – мол, придумал же такое! При первой встрече с Мурчиком создаётся впечатление, что он противный парень, но это не так. Да, у него занозистый нрав, острые когти и презрительный взгляд, однако он всё‑таки милый и пушистый шалун. Мурчик всё ещё любит играть с бантиком и гоняться за бабочками в саду.

Вот и сейчас, когда мы подошли к красной выгоревшей табличке с надписью «Подлунные Пеньки», кот бросился за какой‑то мелкой зверушкой. Я хмыкнул – подходящее название для этой деревеньки. Вероятно, оно когда‑то было дано из‑за непосредственной близости к Лунным Вратам.

Мы вошли через распахнутые створы ворот рано утром. Заспанный стражник лениво проводил нас взглядом. Казалось, его не удивило, что по бокам от меня вальяжно шествуют кот и таракан. Кто только нанял этого оболтуса нести вахту? На улице ещё никого не было, и мы спокойно смогли осмотреться. Думаю, осенний холод играл немалую роль в нежелании людей вылезать из дома и заниматься привычными делами.

Единственными достопримечательностями в Подлунных Пеньках были трактир и храм Бога Света. Обитель Ураха нас совершенно не интересовала, поэтому мы отправились в таверну. Там мы собирались перекусить и разузнать, у кого можно арендовать лошадь с повозкой. Следуя вверх по главной улице, мы увидели то, что искали. Питейное заведение когда‑то выстроили в классическом стиле. Оно имело два этажа: на первом обычно предлагалось выпить, поесть, поиграть в карты и послушать местные сплетни, а на втором путник мог выспаться перед дорогой. Над покосившейся дверью красовалась вывеска «Хмельной Лунарь».

Я уверенно переступил порог. Внутри тёмного зала находилось несколько человек. Осоловелый трактирщик за стойкой тёр кружки из‑под пива. Под моим прямым взглядом он соблаговолил открыть свой рот.

– Меня звать Крикс. Я тут шеф.

– Я Калеб.

Криксу моё имя было не интересно.

– Хоть Калеб, хоть хлеб, хоть графиня Альба, мне всё равно. Прежде чем соберётесь сделать заказ – покажите деньги. Потому что если вы припёрлись сюда, рассчитывая на дармовщинку, то скажу сразу – ничего не выйдет, можете разворачиваться и проваливать! Я задарма не кормлю и не наливаю!

Это заявление ввело меня в ступор. Кроме единственной счастливой монетки, которую я всегда ношу с собой, денег больше у меня не было. Думаю, в карманах Грешема так же гулял ветер. Как только я мог забыть взять с собой немного золота на подобные расходы? На самом деле достаточно легко. Когда под рукой есть личный замок то привыкаешь к тому, что платить никому не надо. Я собирался, что‑то ответить, но меня опередила Эмилия.

– Мы обязательно заплатим, но только после выступления, – промурлыкала колдунья, подходя к трактирщику. – Видишь ли, мы странствующие артисты, зарабатываем на жизнь, показывая трюки с животными.

Только тут до Крикса дошло, что в Хмельном Лунаре также присутствуют таракан и кот. Я увидел, как его глаза округлились и приняли более осмысленный вид.

– Я думаю, что если ты нас сразу обслужишь, то в самом конце дня тебе непременно достанется не только золото, – прошептала Эмилия. – Есть ещё один сюрприз, с которого ты потом сможешь снять подарочную обёртку.

Лицо трактирщика приобрело пунцовый оттенок, впрочем, как и большая рыжая голова Грешема. Не могу сказать, кто стал из них более красным после слов колдуньи.

– Так вы актёры? Вообще‑то со скотиной у меня нельзя!

– Подумай хорошенько: допустимо ли для нас маленькое исключение.

Эмилия кокетливо повела плечами, так, что её декольте оказалось у самого носа простачка. Этот последний штрих попал точно в цель. Трактирщик, зачарованный женской прелестью, смог кое‑как промямлить: «будьте как дома».

Мы сели за большой ободранный стол. Крикс принёс нам графин вина, чаю, холодной картошки, ветчины, сыра и хлеба. Сам сел поближе к Эмилии. Мой ученик буравил усатое лицо ревнивым взглядом. Глядя на сжатые кулаки Грешема, я подумал: а не убьёт ли вампир этого червяка за то, что Эмилия пустила в ход своё обаяние? Я взял в руки вилку и накинулся на еду.

Крикс бросил подозрительный взгляд на Грешема.

– Чего не ешь, толстяк? У меня всё свежее и вкусное. Это моя мать стряпает.

– Я на днях сильно отравился плохо прожаренным куском мяса. Очень сочным куском, практически сырым, – процедил мой ученик через плотно сжатые зубы. – Теперь лечусь вот этой настойкой.

Вампир достал из рюкзака бутылку и налил немного себе в стакан.

– То‑то даже и хорошо, что так вышло! Такому толстому мешку муки как ты просто необходимо немного сбросить жирку! Наверняка ты заядлый любитель булочек, шоколада и сладкого рулета. Я угадал, да? Завязывай с этим, понял? Иначе в дверь скоро не пролезешь.

Грешем промолчал, но его маленькие глазки налились злобой. Откинувшись на спинку стула, он принялся разглядывать жёлтое пятно на потолке.

Крикс не солгал, еда действительно оказалась сносной. Под столом Снурф и Мурчик жевали кости, которые в изобилии валялись по всем углам. Наверное, убирали тут редко. Иногда шипение и писк перекрывали наши голоса. Делёжка куриных и свиных останков проходила с боем. Тем временем трактирщик снова обратил своё внимание на Эмилию. Меня это не удивило, колдунья не может не понравиться, если уж вампир в неё влюбился, что уж говорить об обычном смертном.

– Расскажи‑ка мне, куколка, когда у вас намечено выступление? Чем будете удивлять? Нас давненько уже никто не посещал. Знаешь, ведь ваш приезд – это целое событие для Подлунных Пеньков. Уверен, что на шоу соберутся поглазеть все, кому не лень. А не лень будет никому!

Крикс пододвигался к моей подруге все ближе. Эмилия при этом нарочито отстранялась. Я ухмыльнулся. На самом деле колдунья не испытывала дискомфорта от близкого дыхания этого недалёкого парня. Наоборот, ей даже нравилось его внимание. Много раз мужчины сами того не ведая, попадали в паутину её шарма.

– О! Это случится сегодня. Ближе к вечеру. Мы собираемся показать, на что способен зверь, когда его приручили. Я обещаю, что такого тут ни разу не видели. Кот и таракан пощекочут всем нервы умопомрачительными, смертельными трюками.

Неожиданно Эмилия сама потянулась к Криксу, да так что их носы едва не коснулись друг друга.

– Однако ничего может не состояться. И знаешь почему? Произошла грандиозная беда. В дороге наша лошадь повредила ногу, а от повозки отлетело колесо. Весь багаж необходимый для представления остался внутри этого разломанного корыта! Я прямо вне себя от печали! Не знаю, что и делать! Вот подскажи, красавчик, где можно нанять экипаж? Я хочу забрать свой наряд, чтобы выглядеть во всей красе.

Колдунья кокетливо провела пальчиком по подбородку Крикса.

– У! Экипаж?

Пока Крикс окутанный сетью женских чар соображал, я осматривал заведение. С пошарпанных стен свисали обрывки старых обоев. Затёртый стульями пол не видел свежей краски по‑видимому уже не один десяток лет. Вся мебель кренилась и скрипела. Несмотря на утро, в зале царил полумрак. Ставни окон были прикрыты, а других источников света кроме нескольких канделябров в трактире не имелось. Я обратил внимание на человека, сидевшего в самом дальнем углу. Он, не мигая смотрел на нашу компанию, совершенно позабыв о недопитой чашке. Поймав мой взгляд, человек поднялся со своего места и подошёл к занятому нами столу. Длинная ряса и чётки выдавали в нём монаха Братства Света.

– Будь любезен, дорогой, оставь нас наедине, – промолвил монах, вставая за спиной трактирщика.

Крикс недовольно глянул через плечо. Ему явно не понравилось, что его милую беседу с колдуньей так бесцеремонно прерывали. Однако суровое, не терпящее оговорок лицо убедило Крикса не препираться. Он пожал плечами и молча уступил свой стул служителю Ураха. Всем своим видом трактирщик излучал разочарование. Он уже успел себе представить, как женился на Эмилии и живёт счастливо, не зная никаких забот. Отойдя к стойке, Крикс продолжал пожирать мою подругу глазами.

– Моё имя Джокс, а твоё – Нечестивый.

Мягкий голос имел южный оттенок выговора. Скорее всего, монах родился где‑нибудь в Керане или Хильде. Я дал бы ему около шестидесяти лет. Внешне он походил на хмурую благообразную ворону.

– Приятель, в твоём кофе было слишком много бренди. Я назвался Криксу совершенно другим именем.

– Не отрицай! С детства я наделён особым даром провиденья! Стоило тебе переступить порог «Хмельного Лунаря», как я почувствовал присутствие Тьмы. Я уверен, что ты – чернокнижник или кто‑то вроде того. Нить скверны тянется за тобой, словно холера за прокажённым. Я слышу, как привязанные души молят об освобождении. Огонь костра, дым поленьев и истошные крики, вот что очистит твои грехи перед Урахом. Мне следовало бы поднять на уши всю деревню…

Джокс запнулся и облизнул белёсые губы.

– Но? – подтолкнул его я.

– Это мой долг, и я все ещё могу исполнить его…

– Ты ходишь по кругу.

– Мне необходима помощь в одном щекотливом деле, – выпалил Джокс. – Ты понимаешь, о чем идёт речь?

– Пока нет, – с улыбкой ответил я.

Монах сощурился.

– Сделай кое‑что для меня, и я буду держать язык за зубами.

– О том, что как ты выразился, я нечестивый?

– Верно.

– Ты точно перебрал.

– Если откажешься, то попадёшь в смертельную передрягу.

– Пытаешься шантажировать меня?

– Мне видно, кто ты.

Я расхохотался, Крикс бросил на меня взгляд полный презрения. Как можно смеяться, когда с тобой говорит брат света?

– Ладно, старик, ты раскусил меня, но тебе от этого мало проку. В моём кармане лежит бумага, заверенная личной печатью королевы Элизабет Тёмной. Я обладаю статусом неприкосновенности.

Я улыбался, смотря на осунувшееся лицо Джокса.

– Ты действительно имеешь при себе официальный документ?

– Можешь не сомневаться.

Я показал краешек письма из выемки шубы.

– Если по твоей милости меня что‑то задержит в этом захолустье, и я не прибуду ко двору в срок, то ты наверняка отправишься гнить в самую сырую клетку королевского каземата. Там ты познакомишься с такими забавными вещицами как «колыбель» и «груша». Никогда не сидел на деревянной пирамидке со спущенными штанами? Нет? Тюремщик с радостью восполнит этот досадный пробел в твоей жизни. Подумай – надо оно тебе?

– Моё положение безвыходно. Мне нечего терять, и я готов рискнуть испытать гнев Её Величества. Пусть на кону моя жизнь – это неважно, я подниму тревогу и выдам тебя, нет, вас всех людям деревни. Даже если вы успеете меня убить, скрыться вам все равно не получится. Уже через пять минут каждая собака в Подлунных Пеньках будет лаять о шайке богомерзких колдунов, поклоняющихся Назбраэлю. За вами отправиться погоня. Вас поймают и сожгут у ворот храма по всем правилам и ритуалам.

Джокс твёрдо посмотрел на меня, однако ответа не дождался. Я невозмутимо и чуть насмешливо его разглядывал. Спустя секунды, которые для моего оппонента наверняка показались вечностью, старик, несколько стушевавшись, продолжил:

– Ни ты, ни я не хотим отступать от своих принципов. Значит, кому‑то из нас надо пойти на компромисс. Пусть это буду я. Мне послышалось, что вашей компании нужна повозка? Выполни маленький уговор, и я даром отдам тебе свою вместе с лошадью.

– Ого, теперь подкупаешь?

Монах вновь подбоченился.

– По рукам, или я кричу на весь «Хмельной Лунарь», что у меня под боком чернокнижник?

Взбалтывая в бокале дешёвое вино, я оценивал угрозу, исходившую от слов Джокса. Он не выглядел глупым. Наверняка Джокс понимал, что такая рыбка, как я, ему не по зубам. Взять меня будет крайне непросто, а скорее всего, даже невозможно. Впрочем, то, что мне предлагали сделку, подстёгивало мой интерес. Я люблю игру.

– Хватит угроз, дорогуша, скажи уже, какая помощь тебе нужна, – спокойно проговорила Эмилия.

Брат света повернул к ней своё обветренное лицо, потом его взгляд снова устремился ко мне. Он хотел вести разговор только со мной.

– Моя жена, сестра прихода… Моя Изабель умерла, неделю назад… Я не могу пережить этой утраты. Она была для меня всем смыслом жизни. Я знаю, что тебе под силу её вернуть… Пусть и не совсем такую как раньше.

Джокс опустил взгляд на стол.

– И за это ты дашь нам лошадь с телегой? – уточнил Грешем.

– Да, дам и ещё вывезу вас в ней без лишних глаз, – просто ответил наш новый знакомый.

Я потёр руки. Ситуация выдалась презабавная и вполне выгодная – как нам, так и Джоксу. Ему несказанно повезло, что я остановился в «Хмельном Лунаре» – во всем Соединённом Королевстве никто лучше меня не смог бы выполнить его просьбу. Наверняка Джокс думал о гальванизации супруги с того самого дня как она почила. Удачный билет!

Я постучал пальцами по посоху и принял решение.

– Пойдём, покажешь мне свою Изабель.

Я встал из‑за стола и задвинул стул. Друзья и Джокс последовали моему примеру. Всё так же меланхолично протирая кружки, Крикс проводил удаляющуюся Эмилию пламенным взором.

Выйдя из трактира, мы миновали нескольких деревянных домов и свернули на узкую улицу. Многие жители уже проснулись. Занимаясь своими повседневными делами, они бросали любопытные взгляды нам вслед. Преодолев тройку извилистых проулков, мы подошли к конусообразному зданию с мощными белыми стенам – обители Бога Света. Монах снял с калитки тяжёлый амбарный замок и пропустил нас вперёд. Внутри было светло. Множество разноцветных слюдяных стёклышек в окнах придавали убранству храма нарядный вид. Посередине зала высился каменный алтарь. На его основании возлежали букетики малиновки. Подсвеченные пробивающимися с купола лучами, они выделялись сочным красным цветом. По углам, в ожидании прихожан, выстроились лавочки. На их подлокотниках застыли миниатюрные статуэтки Ураха. Вырезанные из алебастра, они представляли собой человека с огненной головой. В одной руке он держал сердце, а в другой меч. Проследовав за Джоксом, мы остановились в самом конце помещения. За неприметной ширмочкой пряталась дверка в погреб. На её белоснежной краске вились прожилки трещин и рисунки лилий.

– Она там. Я отнёс Изабель в катакомбы сразу после её смерти, – тихо проговорил Джокс, раздвигая створы в стороны.

Я внимательно посмотрел на монаха – уж не ловушку ли он мне готовит? Его глаза говорили обратное. Он не врал. За свою достаточно продолжительную жизнь я хорошо научился распознавать скрытую угрозу.

– Надеюсь, это случилось недавно, а то кое‑что могло и… немножко залежаться.

Повернувшись к друзьям, я добавил:

– Попрошу вас не расходиться. Я скоро вернусь.

– Ладно, дорогой, мы посидим и помолимся о выздоровлении Изабель, – отозвалась Эмилия.

Поправив волосы, колдунья умастилась на краешек лавочки возле алтаря. Грешем расположился справа от неё. Мой ученик поджал ноги под себя и склонил голову набок. Такая ненавязчивая поза давала ему возможность улавливать аромат духов, исходивший от Эмилии.

Джокс вынул свечу из продолговатого сундучка. Запалив фитиль, он потопал по ступенькам вниз. Я отправился за ним. Источником света мне служил посох. Вечно капающие свечи никогда меня не привлекали. Они исключительно коварны. Стоит чуть‑чуть наклонить свечку и – блямс – горячая восковая клякса уже застывает на руке. Прежде чем нащупать ногой пол, я насчитал сорок ступенек. Не представляю, как Джокс стащил сюда тело в одиночку. Конечно, спустить труп с горки легче, чем тянуть его ввысь, но все же – такое физическое упражнение, достаточно выматывающее. Воображаю, как ему пришлось попотеть. А вдруг он корпел не один? Впрочем, это неважно. Ведь у большинства людей есть знакомые, готовые оказать содействие в перетаскивании износившейся мебели. Наверняка он воспользовался их добросердечными услугами.

Я поднял Ночь Всех Усопших повыше – по сводам заплясали красные блики. Мы оказались в маленькой сырой комнатке, из которой шли два коридора. По стенам змейкой ползли линии грубых полок. Доверху забитые круглыми урнами, они стали последним пристанищем почивших монахов. Кое‑где под потолком перемигивались шарики колдовского света. Унылая обстановка склепа меня ничуть не смутила.

– Хорошее местечко, чтобы припрятать жену. Кстати, как тебе это удалось? Я знаю, что членов Братства Света, если только они не помазанные рыцари, практически всегда сжигают. Поведай, Джокс, как ты провернул тёмное дельце прямо под носом у всего монастыря?

Старик повернул ко мне своё мрачное, испещрённое морщинами лицо. На нем отразилась боль , приправленная стыдом и злостью.

– Я сказал им, что сам хочу отправить Изабель в последний путь. Когда наступила ночь, братья оставили меня. Как только они ушли с сакральной поляны в опочивальни, я снял Изабель с погребального костра и подменил заранее заготовленной куклой. Потом я запалил огонь, а жену украдкой перенёс в храмовые катакомбы. Чтобы не возникло подозрений, я набил урну Изабель прахом свиньи, а после чего отнёс её к себе домой. По обычаю запечатанный сосуд должен год стоять у вдовца под кроватью.

Джокс тяжело вздохнул, и по его щеке покатилась слеза.

– Я не в силах с ней расстаться. Все это время я думал о магии способной возвращать жизнь, молился и… тут появился ты. Возможно, это не то колдовство, что одобряет Урах, но я устал страдать… Если бы мы снова были вместе, это – главное.

– Я постараюсь помочь тебе.

Я заставил свой голос звучать участливо. Отчасти меня тронуло горе Джокса. То обстоятельство, что он искренне любил свою супругу и не хотел с ней расставаться, пробудило во мне возвышенные чувства. Скверно, когда любящих людей разделяет такая штука, как смерть.

Мы пошли извилистыми коридорчиками. Иногда мне приходилось пригибать голову, чтобы не стесать макушку об потолок. То там, то сям на пол капала вода. В погребе царила Её Величество Влажность. Смолянистая грязь окончательно запачкала мои сапоги. Из‑за тяжёлого воздуха плохо дышалось. Видимо за вырытым когда‑то проходом никто не следил. Чем глубже мы заходили в склеп, тем больше пушистой плесени попадалось мне на глаза. Наконец, после того как мы миновали несколько крутых поворотов, перед нами возникла каменная плита, на которой растянулась престарелая женщина. Я наклонился, и чуть не сшиб рукой погребальную вазу, притаившуюся в тени. Возможно, Изабель некогда слыла красавицей в Подлунных Пеньках. Меж седых прядей проглядывали рыжие пучки. Слегка курносый нос с сеточкой морщин немного распух. Зрачки закатились – за веками я увидел только белки. На всем теле цвели следы разложения. Полагаю, что в таком образе уже нельзя показываться на люди. Хотя в целом ещё не всё потеряно. Есть некие косметические средства; им под силу придать Изабель прежний приятный вид. Из раздумий меня выдернул жалобный голос Джокса:

– В том году, зимой, она сильно простыла. Болезнь не покидала её долгие месяцы. Бедняжка догадывалась, что умирает. Клирик храма применил все своё умение, но не исцелил её. Он развёл руками и сказал, что на то есть воля Всевышнего.

Джокс расплакался.

– Я на коленях просил Ураха сжалиться надо мной и не забирать её. Однако Всеотец решил, что я недостоин этого.

– Богам неинтересны наши мелочные желания, теперь ты понял это.

Монах погладил жену по волосам.

– Верни мне мою звёздочку, чернокнижник, без неё моя жизнь потеряла всякий смысл.

Я с мягкой улыбкой посмотрел на Джокса.

– Мне нужно немного времени, чтобы сосредоточиться. Будь готов к тому, что Изабель не сразу узнает тебя, когда очнётся от… сна. Воспоминания о прошлой жизни вернуться к ней чуть позже. Это небыстрый процесс. Надо полагать, пройдёт несколько дней прежде, чем она осознает кто ты. Наберись терпения, обычно люди постепенно обретает утраченную память.

Нервно стуча зубами, Джокс встал у меня за спиной. Его горячее дыхание касалось моего затылка. Я не из тех людей, кому чужой взгляд мешает делать работу, но беспрерывные вздохи и ахи монаха меня смущали. Я стукнул Ночью Всех Усопших по земле, заставляя его разгореться поярче. Конечно, не о каком возвращении к жизни и речи быть не могло. Я собирался поднять зомби и подчинить его своей воле. Я провёл рукой над заплывшими глазами. «Встань» – мысленно повелел я. Подобное заклинание я творил тысячи раз. Через пару секунд, зомби, поднимаясь с каменного ложа, заскрипел суставами.

– Изабель, о Изабель! Мой рыжик!

Джокс оттолкнул меня и кинулся обнимать то, что раньше приходилось ему женой. Мертвяк медленно повернул голову на голос. Мутные бельма уставились на старика. Выгнув бровь, я смотрел на то, как монах страстно прижимает к себе подгнившую руку.

Дав Джоксу немного поворковать над Изабель, я, протерев платком кристаллическое навершие посоха, торжественно произнёс:

– Отныне и да конца веков, да не разлучитесь вы более. Думаю, при благоприятном стечении обстоятельств Изабель может даже пережить тебя.

– Она! Со мной!

– Я выполнил свою часть сделки, теперь очередь за тобой. Как говорит один мой знакомый – договор дороже денег.

– К внешней стороне восточной башни прилегает пристройка – это конюшня храма. Ты найдёшь моего коня в стойле. Там же стоит и телега. Иди, бери, забирай всё что хочешь, мне это больше не нужно.

Джокс неотрывно смотрел на свою красавицу. Его глаза сияли счастьем.

– Так дело не пойдёт, – не согласился я. – Если я так сделаю, то люди обвинят меня в воровстве. Неужели ты решил, что твою лошадь никто не узнает? Какое там по закону полагается наказание за конокрадство? Подвешивание за ребро? Нет, сударь, ты проводишь меня до выхода из деревни. Кстати, вот ещё вопрос – а почему в обители ты один? Если мне не изменяет память, то обычно приход состоит из десяти – пятнадцати жрецов. Где твои братья?

– Они все отправились в Шальх. В это время года мы всегда совершаем паломничество. По жребию мне выпало остаться смотрящим за храмом.

Под моим испытывающим взглядом старик затравленно икнул, что‑то мне подсказывало, что он не договаривает всей правды. Нехотя, Джокс заставил себя оторваться от Изабель, встать и пойти со мной к началу катакомб. Зомби проводил нас негромким воем. Монах остановился в проходе и горячо прошептал:

– Я скоро вернусь, моя любовь! Ночью мы убежим в Лунные Врата – там нас никто и никогда не найдёт!

Снова стон. Джокс воспринял его по‑своему.

– Я мигом! Мне надо отдать плату за твоё пробуждение. Ты проспала целую неделю, и я очень испугался! Но болезнь отступила, и ты вновь здорова!

Наблюдая такое нежное прощание, я думал – а правда ли он верит в то, что она что‑то соображает? Ведь Изабель абсолютно все равно: вернётся к ней Джокс или нет. Чтобы мертвец хоть как‑то обрёл утраченный разум необходимо совершить сложнейший ритуал, который, причём, не всегда срабатывает. При этом существует большая вероятность того, что в тело, находящееся под воздействием призывающих чар, вселиться какой‑нибудь посторонний дух, а это приведёт к непоправимым последствиям. Как бы там ни было времени на этот обряд у меня нет. Пусть я сыграл не очень честно, однако я же воскресил Изабель? Она ходит, бродит и мычит, разве старик рассчитывал на большее? Нет, он явно доволен результатом!

Джокс спешил передать мне лошадь и воротиться к любимой, поэтому на обратном пути мы чуть ли не бежали. Поворот налево, направо, а затем снова налево, определённо монах мог и в полной темноте вывести нас из катакомб. Я едва поспевал за шустрым стариком. Мы миновали низкий коридор, и вышли к лестнице, по которой поднялись наверх. Яркий свет ударил мне в глаза. Я щурился и одновременно снимал налипшую на голову паутину. От моего внимания не ускользнуло разочарованное лицо Грешема. Похоже, вампир был совсем не против, если бы я задержался в погребе подольше. Ему нравилось в компании Эмилии, и он вовсю старался завоевать её благосклонность. Когда я показался из склепа, мой ученик как раз говорил колдунье о том, какие у неё удивительные глаза. Эмилия хихикала в кулачок, а Снурф плевался и шипел. По‑видимому, таракан не переносил любовных серенад. Они раздражали его.

– Здравствуйте, это я! Всё прошло как нельзя лучше. Изабель вновь бодра и весела!

– Какая прелесть! Бывают же в мире чудеса! – хохотнул Грешем.

– Именно! Но все чудеса должны оплачиваться.

– Как я и сказал, лошадь отныне принадлежит вам, – кивнул Джокс.

– Очень благородно с твоей стороны сдержать данное обещание, – отметила моя подруга.

– Давайте поторопимся, – проворчал старик.

– Конструктивные предложения мне по душе, – хмыкнул я.

Когда мы вышли из храма день уже перевалил за середину. Джокс шёл впереди и указывал дорогу, а я разглядывал улицу. Маленькие домики Подлунных Пеньков сиротливо жались друг к другу. Огибая обитель, я заметил две лавки с повседневными товарами. Продавцы скучающе оглядывали проходивших мимо людей. Мы свернули к замшелой башне. К её рябому боку примыкало вытянутое деревянное здание без окон. Внутри конюшни пахло навозом. Все стойла в ней за исключением одного оказались пусты. Завидев нас, лошадь радостно заржала. Я погладил её по шелковистой гриве.

Джокс показывал и говорил на ходу:

– Лучшая кобыла во всей округе! Её зовут Перчик. Телега вон там.

– Спасибо.

– Я сейчас пойду в трактир и сообщу всем, что сдаю вам лошадь в аренду, так что никаких проблем с отъездом у вас не возникнет.

Монах направился к двери.

– Желаю счастливого пути.

Я ухватил Джокса за шиворот.

– Это все замечательно, но у меня осталась маленькая просьба.

– Какая ещё просьба?!

– Уж не такая, как была у тебя. Сейчас мы займёмся повозкой, а ты, раз всё равно идёшь в «Хмельной Лунарь», захвати для нас там немного еды.

– Но…

– Не переживай, – мягко перебил я разглаживая ладонью помятый воротничок, – едоки мы неприхотливые – корзинка с овощами, мясом и сыром нас вполне устроит.

Джокс смерил меня волчьим взглядом. Его рот протестующе раскрылся. Он перевёл глаза на Ночь Всех Усопших и понуро выдавил:

– Постараюсь, что‑нибудь придумать.

– Умничка, – сказала Эмилия, одобрительно хлопнув монаха по округлому брюшку.

Пока Джокс отсутствовал, мы решили познакомиться с Перчиком. Её пегие бока изрядно исхудали. Вероятно, лошадь так отощала за последние дни. После смерти жены Джокс совсем не следил за ней. Хорошо хоть в корыте была вода, а то бы Перчик повторила судьбу Изабель. Грешем нашёл мешок овса и от души насыпал в кормушку. Лошадь радостно накинулась на угощение. Когда желудок Перчика набился, её стало клонить в сон. Мы дали ей немного подремать, а сами занимались осмотром телеги. Колёса были сколочены из качественного дерева, скорее всего сосны. Добротный каркас скрепляли тугие пласты железа. Имелась даже импровизированная крыша из какой‑то материи. Проверяя устойчивость, вампир покачал повозку. В целом она нас устраивала.

Через полчаса явился Джокс. На плече у него висела увесистая сумка. Он швырнул мне её с порога и, не попрощавшись, исчез из проёма конюшни. Его манеры оставляли желать лучшего, но я не обиделся на запальчивую выходку. Наверняка Джокс торопился к Изабель, чтобы восполнить досадный пробел общения, и я был совсем не к месту со своими поручениями.

Я развязал узелок котомки. Внутри лежала буханка хлеба, холодный окорок, круг сыра и бутылка вишнёвого вина – для начала совсем неплохо!

Мы вывели Перчика из стойла и прицепили телегу. Вампир при этом искоса поглядывал на Эмилию. Я вздохнул – с недавних пор он думает только о ней. Как будто колдунья дала ему повод начать ухаживать за собой. Нет, и еще раз нет! Возможно, Грешем принял дружеское отношение Эмилии за симпатию? Тешить себя ложными надеждами – гиблая затея. При случае я собирался серьёзно поговорить с учеником.

Грешем уселся на козлы, и мы тронулись по мостовой. Перчик легко семенила вперёд. Люди кидали на нас любопытные взоры, но остановить телегу никто не пытался – это успокаивало. В надежде увидеть цирковых животных многие зеваки пытались заглянуть в кузов. Мы им такое удовольствие не доставили. Мурчик притаился у ног Эмилии, а Снурф залез под нашу немногочисленную поклажу. Ворота открылись, и мы покинули Подлунные Пеньки. Тропа стала виться на юг. Среди деревьев мелькала речушка. За крутой норов народ прозвал её Бойкая Шалунья. Мелодично шумя, она навеивала на меня приятные мысли о днях юности. Когда‑то я сплавлялся здесь на лодке вниз по течению. Если следовать вдоль реки на запад, непременно достигнешь Туманной Пляски, там, кстати, берёт своё начало провинция Карак.

Перегнувшись за борт повозки, Эмилия сорвала пару цветков длиннохвостика, который в изобилии рос у заезженной колеи. Жёлтый, с коричневыми ворсами на стебле, он практически никогда не пах. Его бутоны распускаются только осенью. Если растереть длиннохвостик в ступке и смешать с настоем мать‑и‑мачехи, то получиться отличный настой от головной боли. Эмилия покатала цветки меж ладоней, а затем заплела их себе в волосы. Женщина остаётся женщиной даже в путешествии. Моя подруга всегда старается ухаживать за собой и изящно выглядеть.

Колдунья весело подмигнула и указала пальчиком на мои перепачканные руки.

– Думаю, поросята, никто из вас не откажется немного искупаться и смыть с себя грязь безумного дня.

– Тебе не кажется, что в это время года вода чуть более тёплая, чем лёд зимой?

– Отнюдь.

– У меня и мыла‑то с собой нет, – ворчливо отозвался я.

Под взглядом колдуньи я понял, что принять ванну в реке мне всё‑таки придётся! Это непрактично, ведь я могу простыть! Неужели нельзя немножко потерпеть запах пота? Какие мы нежные! Кто меня воскресит, если я умру от воспаления лёгких? Она? Старина Джокс? Вряд ли! Иногда некоторые дамы думают лишь о своих чувствительных носиках!

По настоянию Эмилии Грешем свернул с вымощенной камнем дороги и стал искать, где бы остановиться для всеобщего омовения. Бойкая Шалунья недаром носит своё имя. Она имеет сильное течение и беспрерывно петляет от одного маленького обрыва к другому. Поток несётся поразительно быстро, и человеку, плохо умеющему плавать, входить в него опасно. Утонуть здесь проще простого.

Найдя подходящую полянку, вампир натянул поводья. Перчик затормозила, и Грешем похлопал её по морде, на что лошадь отозвалась тихим ржанием. Мой ученик удивительно хорошо чувствует животных, наверное, это потому, что сам отчасти имеет звериные корни. Некоторые древние вампиры умеют превращаться в летучих мышей, но Грешем – вампир молодой и пока не овладел всеми особенностями своего вида. К тому же, чувствую, что без моей поддержки ему этим навыком и не овладеть. Придёт время, я попробую обучить его природной трансформации.

Кряхтя, я вылез из телеги. Меня всегда немного укачивает в таких поездках. Разминая затёкшие ноги и руки, я смотрел, как Эмилия скидывает с себя одежду. На миг мне показалось, что она разденется совсем, однако на ней остались лёгкие белые панталоны и длинная сорочка. Разбежавшись, колдунья рыбкой плюхнулась в речку. Брызги полетели во все стороны. Я отёр мокрое лицо и покачал головой. Грешем не сводил глаз с моей подруги; так наблюдать за женщиной неприлично! Где твой такт, парень?

– Давайте, грязнули, залазайте ко мне! Что может быть лучше, чем искупаться в осенней речке? Калеб, старый гриб, ты что трусишь? Живо снимай сапоги, и бегом чистить грязные перья!

Звонкий голос Эмилии приобрёл повелительные нотки.

Мы обменялись с Грешемом понимающими взглядами. Спорить с колдуньей выйдет себе дороже. Я вздохнул и принялся расстёгивать пуговицы. Защищённые от холода только исподним бельём, мы по одному стали заходить в Бойкую Шалунью. Эмилия смеялась и посылала на нас руками россыпь жгучих капелек. От этого баловства предстоящее закаливание для меня становилось только противнее.

Стоя по пояс в воде, я мялся и всё никак не решался окунуться с головой. Неожиданно мою ногу схватили и резко потянули вниз. Не удержав равновесия, я свалился в ледяной омут. По внутреннему ощущению я моментально превратился в сосульку. Отчаянно барахтаясь, я кое‑как всплыл на поверхность, где меня встретил задорный смех Эмилии. Конечно, кто же ещё меня мог уволочь на дно, как не она? Ради того, чтобы колдунья от меня отстала, я вновь окунулся в Бойкую Шалунью и бегом бросился обратно на берег. Схватив мешок из‑под зерна, который нашёл на дне телеги, я стал бешено вытираться, мои мысли были только о тепле. Пока я этим занимался, Эмилия заставляла Грешема натирать себя илом.

Чуть поодаль от нас Снурф и Мурчик времени тоже даром не теряли. Они, кажется, вспомнили, что некогда прекрасно ладили и теперь сообща ловили рыбу. Таракан залез в Бойкую Шалунью по самые усы. Он гнал рыбин на кота, а тот их ловко ловил когтями. Молодцы мальчики! Возле Мурчика уже лежало десять большущих карпов. Снурф вылез из течения и засеменил ко мне. В его лапах бултыхался серебристый хвост.

– Вотьф, – прошипел он, скидывая возле меня свой улов.

Я благодарно погладил таракана по панцирю и его длинные усики довольно задёргались. Демонстративно повернувшись спиной, кот сделал вид, что не замечает наших нежностей. Однако, когда из воды показалась Эмилия, он схватил зубами самую крупную рыбину и положил возле её ног. Колдунья улыбнулась и почесала своего добытчика за ушком, в ответ послышалось грудное мурчание. Грешем вылез из реки последним. Совсем красный он присел возле наскоро разведённого огня.

Наконец, как следует просушившись и одевшись, мы занялись приготовлением обеда. По правде сказать, кулинар из меня средненький, как, впрочем, и из вампира. Мы ели всегда то, что подавал в Шато мой жабий повар Тина, однако сейчас с нами находилась женщина и мы стали её помощниками. Колдунья строго распределила, кому и что выполнять. Я чистил мечом чешую (что крайне неудобно) и вспарывал брюшки, Грешем вынимал внутренности и насаживал тушки на палочки, а сама Эмилия, как главная кухарка, зорко следила за нашей работай. Каждого карпа она посыпала травками, которые достала из своей сумки. Постепенно от костра потянулся великолепный аромат печеной рыбки. Обжигая пальцы, мы накинулись на еду, даже Грешем решил попробовать кусочек и очень хвалил, но думаю, делал он это исключительно для того, чтобы показать какая Эмилия хорошая хозяйка. Мне угощение тоже показалась вкусным, но костлявым, а это портило всю картину. В детстве мама выбирала мне из рыбы кости, и я всегда осуждающе смотрел на неё, если мне всё‑таки попадалась мелкая, нечаянно пропущенная косточка. Где те беззаботные времена?

Наши любимцы тоже трапезничали. После рыбалки их дружба вновь растаяла. Таракан хрустел плавником и настороженно поглядывал на своего полосатого соседа, который отвечал ему не менее подозрительным взглядом. Съев свою долю, Мурчик нагло протянул лапу за остатками Снурфа. Завязалась драка, которая окончилась ничьей. Я оттащил таракана, а Эмилия кота, при этом каждый из нас получил свою порцию синяков и ссадин.

Разнимая шипяще‑мяукающий клубок, я краем уха уловил какой‑то мерный звук, который теперь становился слышан все более отчётливо.

– Это стук копыт, – сообщил Грешем, который обладал более острым слухом, чем мы. Его два клинка уже лежали в руках, и я с любопытством подумал, так ли хорошо он будет управляться ими в новом теле или его незамедлительно изрежут на кусочки?

– Их скачет не менее двенадцати, – продолжал мой ученик. – Несутся во весь опор.

– Кто бы это мог так торопиться со стороны Подлунных Пеньков? – протянул я, нащупывая Ночь Всех Усопших.

– Калеб, ты тоже видишь это? – испуганно воскликнула Эмилия, прикладывая к глазам ладонь.

На горизонте уже вовсю искрились золотистые точки. Когда я разглядел, кто скачет по дороге, то сердце моё упало. В полной боевой броне, поднимая за собой клубы пыли, к нам неотвратимо приближались монахи. Меня моментально обуяла злость – готов поклясться, что это Джокс предал нас! Братья Света не совершали никакого паломничество в Шальх, по каким‑то причинам их просто не было в тот момент, когда в храме находились мы. Теперь, натравив на меня весь светоносный приход, Джокс легко ускользнёт в лес со своей ненаглядной Изабель. Я улыбнулся его находчивости и удачному стечению обстоятельств! Ох, старикашка, когда я буду возвращаться в Весёлые Поганки, то на обратном пути обязательно заверну в Лунные Врата, а там я разыщу тебя и заставлю горько пожалеть о том, что ты обманул моё доверие.

Вдали затрубил рожок, который очистил разум от посторонних мыслей и вернул меня к надвигающейся угрозе. Пора позаботиться об обороне!

– Быстрее, давайте на вон тот уступ! – гаркнул я. – Да пошевеливайтесь, а то к вечеру непременно окажемся на костре в честь Бога Света!

Сломя голову мы бросились к каменистому руслу Бойкой Шалуньи. На ходу я подбирал наиболее удобное место для сражения. Я собирался дать бой там, где нас не смогли бы окружить все монахи разом. Доспехи Братства Света, несомненно, прочные, но тяжёлые. Я собирался подпустить преследователей поближе, а потом по одному скинуть в реку, где они непременно бы захлебнулись. Когда наш маленький отряд занял боевую позицию, я уже хорошо различал сверкающие шлемы‑маски. Мы разместились над небольшим обрывом, где Бойкая Шалунья круто петляла в другую сторону. Такое положение давало нам массу стратегических преимуществ, однако кое‑что я не учёл, а именно того факта, что у братьев Света имелись арбалеты. Они не собирались рисковать жизнями и подходить к нам близко, расстрел с безопасного расстояния – вот что нас ожидало. Отличный план, если бы его придумал я!

Что делать в такой ситуации? Единственное, что мне пришло в голову, это выставить защитный барьер. Эта магия требует исключительной концентрации. Колдун, создающий подобное заклинание, становиться чем‑то вроде сосуда с энергией, которая оберегает его от воздействия физического урона. Самое интересное в этом то, что сила воли вступает в прямое единоборство с грубыми мускулами. Если маг окажется выносливее война, то меч нападающего ударится об экран как об стену. Но стоит только ролям поменяться и вот уже клинок пробивает выставленную защиту и сносит у хилого волшебника с плеч его перезрелый арбуз. Пару раз за жизнь я наблюдал и тот, и тот вариант развития событий.

– Все прижмитесь ко мне как можно плотнее! – закричал я.

Долго упрашивать моих спутников не пришлось. Эмилия прильнула ко мне с левого бока, а Грешем со спины обнял нас обоих. Между ног вампира жались наши фамильяры.

– Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь, дорогой? – прошептала Эмилия мне в самое ухо.

– Разве я тебя когда‑нибудь подводил? – тихо отозвался я, пытаясь сосредоточиться должным образом. В итоге мне это удалось, и я принялся сплетать чары, под действием которых вокруг нас стал формироваться небольшой голубой шар. Он как колпак накрыл голову и опустился до самых пят. Когда его колышущееся линия коснулась земли, в нас угодила первая стрела. Она с глухим стуком отскочила от магического щита и полетала в реку. После этого на нас обрушился целый град из смертоносной стали. Сам процесс противостояния очень похож на игру с мячом. Вы держите в руках мяч, а кто‑то изо всех сил пытается его выбить, так и здесь: я удерживал барьер, а стрелы одна за одной пытались его прорвать. Я редко применяю такой вид колдовства и скажу честно – сейчас мне приходилось худо. От напряжения мой лоб покрылся холодным потом, колени задрожали, а глаза полезли из орбит.

Энергия уходила из меня с пугающей скоростью, казалось, что ещё чуть‑чуть и в мой нос врежется смертельный болт. Я был близок к тому, чтобы погибнуть самому и погубить друзей, но именно в этот последний момент монахи решили изменить тактику нападения. Еле держась на ногах, я заметил, как они сложили громоздкие арбалеты у лошадей, а потом грузно затопали по направлению к нам. Значит, наконец‑то будем биться по старинке? Сойдёмся в кровавой сече и узнаем, кто кого? С этого и надо было начинать, ребята! О, Вселенная, как же я устал! Мне бы теперь полежать, да поспать часок‑другой, а не вот это вот всё! братья Света подходили всё ближе. Они держали в латных перчатках внушительные палицы, увенчанные рядами треугольных зубчиков.

– Мне нужно немного отдохнуть, чтобы восстановить силы, – проговорил я, едва дыша от напряжения. – Подержите их хотя бы минут пять.

Я немощно схватился за плечо вампира и сполз по нему на каменное плато. Земля подо мной кружилась, я находился в полной прострации, но каким‑то чудом сохранял зрение и слух. Настало время друзьям заслонить меня от надвигающегося врага. Яркое зелёное пламя с треском разгоралось над верхушкой Людвирбинга. Эмилия перекинула посох из одной руки в другую и многозначительно посмотрела на Грешема.

– Ну что, толстячок, зададим жару этим самодовольным дурням? Да?! Они даже не подозревают, с кем им придётся сейчас столкнуться! Мы и без Калеба прекрасно справимся! Ату, болванов!

Эмилия развернулась, резко взмахнула Людвирбингом и ударом в челюсть, отправила первого добежавшего до нас монаха тонуть в Бойкой Шалунье. Крик отчаяния сменился громким бульканьем. Сражаться на крошечном пятачке могли сразу не более пяти человек. Места было так мало, что только три монаха могли одновременно атаковать стоящих бок о бок вампира и колдунью. Остальные послушники Братства Света толпились внизу и ждали, когда наступит их очередь вступить в танец смерти.

К моему удовлетворению преобразованное тело Грешема не позабыло, как правильно владеть клинками. Его новые руки финтили так же быстро, как и раньше. Два меча сошлись на горле служителя света – отрубленная голова со скрежетом покатилась вниз. Шлемы нападавших на нас воинов блестели в лучах садящегося за горизонт солнца.

Эмилия в последний миг увернулась от палицы и послала в противника напалм изумрудного огня. Держась рукой за камень, я медленно встал. Я чувствовал себя выжитым лимоном, который должен ещё раз выдавить в кружку свой сок. Концентрируясь на Ночи Всех Усопших, я вкладывал в него последние крупицы ещё находившейся во мне энергии. Из моего посоха слетел белый зигзаг. Бззац! Из‑под доспеха монаха стали выбираться молнии. Истошный вопль разорвал воздух… Ночь Всех Усопших стрельнул вновь, но… я допустил ошибку. Серьёзные заклинания требуют серьёзного подхода – их нельзя применять плохо сосредоточившись…

Импульсом магии меня откинуло в противоположную сторону. Я полетел с обрыва и упал на острые камни.

На меня снизошла страшная, пронзающая боль… Как будто издалека я услышал вскрик Эмилии. Подо мной стала набираться тёплая лужица крови, значит ли это, что я повредил позвоночник или пробил себе печень Альдбригом? Повернув голову вправо, я смутно различил пять золотых фигур. Они быстро спускались ко мне и возбуждённо переговаривались – слов я не разбирал. Постепенно меня окутывал серый туман. Кто‑то громоздкий приземлился рядом со мной. Он тряс меня, я узнал лицо – это Грешем! Потом до меня донеслись жалобные звуки скрещивающегося металла. Стон и проклятия слились в единый унисон. Моё сознание уходило, я провалился во тьму и отдался на милость её липким щупальцам.

Глава 5. Скорпионы

Вначале я решил, что умер, потому что темнота вокруг меня была непроглядной. Затем пришла боль и осознание жизни. Каждая частица моего тела беззвучно вопила о том, как ей плохо. Я попытался открыть глаза, и это получилось сделать. На секунду я увидел хмурое ночное небо. В жутком танце оно закружилось по часовой стрелке и упало, придавив меня своим невообразимым весом. Я почувствовал, как на мой лоб легла мокрая повязка. Меня тошнило, и я не мог пошевелить даже пальцем. Казалось, что время замедлило свой темп, неужели я навсегда буду скован железными тисками страдания и беспомощности? Не знаю, сколько часов, дней и лет прошло прежде, чем я вновь осмелился открыть глаза. В этот раз все сложилось более удачно, мир не вертелся, и я приподнял голову.

Серые надутые тучи низко летели над землёй. Они недвусмысленно обещали, что скоро польётся дождь. Я опёрся руками о нечто твёрдое и постарался сесть. От этих трепыханий облака неестественно близко приблизились к моему лицу, однако я совладал с собой и осмотрелся. К глубочайшему сожалению, я не понимал, где нахожусь. Это не было то место, где мы приняли бой. Я отодвинул бережно накинутый на меня плащ и встретился взглядом с Эмилией.

– Эй, дорогуша‑хрюша, что это ещё за подскакивания с кровати? Ну‑ка ложись обратно! Тебе пока противопоказано много шевелиться! – не терпящим возражений тоном отругала меня подруга. Она сидела под раскидистым деревом, держа в руках мою ступку и пестик. Шустро постукивая пестиком по дну чашки, колдунья что‑то методично превращала в порошок.

– Кстати это лекарство для тебя, осталось совсем немного, и оно будет готово.

– Если оно горькое, то я принимать его не буду.

– Это мазь.

– Будет щипаться?

Моя подруга устало улыбнулась.

– Ты нас сильно напугал, Калеб. Когда я отделалась от надоедливых мальчиков и спустилась к тебе вниз, то первое, что я подумала – о, Вселенная, он сломал себе шею! Лужа крови, неестественная поза, ну ты понимаешь, как обычно выглядит погибший на скалах человек?

– Представляю, – отозвался я, опускаясь на спину. Под затылком у меня, как оказалось, лежал набитый листьями мешок. Я аккуратно повернул голову влево, чтобы видеть подругу.

– Грешем жив?

– Конечно, жив! Ему досталось, но не сильно. По правде сказать, я удивлена тем, что неповоротливые братья Света так хорошо дрались.

– Что вообще произошло после того, как я отключился?

Помешав содержимое ступки, Эмилия добавила туда три оранжевые капельки из маленького флакона. Понюхав то, что получилось, она продолжила своё монотонное занятие.

– Когда ты упал, Грешем спрыгнул следом за тобой. Он, как и я, решил, что ты мёртв, и это наполнило его звериной яростью. Вампир ринулся в бой, совершенно не заботясь о собственной безопасности. Им двигало только желание отомстить. Я видела, что оно плескалось в его глазах как расплавленный огонь. Грешем набросился на монахов и безжалостно перекромсал всех, кто был в его досягаемости. Руки и ноги он отделял так, как повар на кухне режет связку сосисок. В общем зрелище ещё то.

Моя подруга добавила в вязкую смесь шепотку белой пыльцы.

– У меня же выдался поединок посерьёзнее. После того как ты отвлёк на себя большую часть братьев Света, а Грешем кинулся тебя защищать, я осталась сражаться против боевого жреца и двух клириков. На мою голову обрушилась ледяная волна энергии. Из ушей у меня тут же полилась кровь и всего за секунду я практически ослепла. Если бы в этот момент меня не прикрыли Мурчик и Снурф, то всё бы могло закончиться плачевно. Кое‑как оклемавшись от оглушающего заряда, я вступила в колдовской поединок – воля жреца против моей. Как ты, наверное, догадался, победитель сидит перед тобой, а останки того парня кормят рыб в Бойкой Шалунье. Как только я покончила с ним, позади оставшихся монахов появился Грешем, и мы зажали их как между молотом и наковальней. Разделавшись с последним сверкающим болваном, мы поспешили к тебе, чтобы оказать первую помощь… если таковая ещё требовалась. Ты был без сознания, но определённо жив! Я ощупала тебя и поняла, что ты родился в рубашке, причём застёгнутой на все пуговицы – твой позвоночник был цел, а внутренние органы не повреждены. Только парочка костей треснуло и на этом всё, если не считать неглубоких порезов об острые края камней.

Эмилия удовлетворённо кивнула тому, что находилось в ступке.

– Теперь все твои травмы мы обмажем мазью, которую я для тебя сделала. Поворачивайся на живот, сейчас будем лечиться.

Скрепя как ржавый замок, я перевернулся спиной кверху. Моих рёбер коснулась холодная густая паста, спустя мгновение, кожу стало нестерпимо жечь.

– Я, конечно, благодарен за твоё внимание к моей скромной персоне, однако всё же хочу спросить: ты уверена, что эта дрянь не проделает во мне дырку? – простонал я плаксиво.

– Терпи, не все лекарства снимают боль, некоторые из них наоборот её усиливают. Это связанно с активными компонентами, из которых состоит та или иная целебная настойка. Твоя, например, сделана из надбровных желёз панцирной змеи. Яды не всегда убивают, иногда они помогают нам прийти в прежнюю форму. Прошу тебя не дёргайся, дай я закончу начатое.

Завершив неприятную процедуру, Эмилия снова укутала меня в меховой плащ.

– Теперь отдыхай, тебе нужен покой. Баю‑баюшки‑баю, спи, мой Калеб, мой дружок, ты – мой сладкий пирожок.

Я попытался поблагодарить колдунью, но она, продолжая монотонно напевать, приложила палец к моим губам. Под её незатейливый мотив я вскоре провалился в сон. Проснулся я уже только на следующее утро. Я чувствовал себя намного лучше и хотел есть. Рядом со мной, привалившись к телеге, лежал Грешем. На холодном воздухе его кожа вновь приобрела сероватый оттенок, свойственный больше вампирам, нежели людям. Из‑под рыжей бороды доносились трели витиеватого храпа. Снурф и Мурчик, выпрашивая чего‑нибудь вкусненького, тёрлись возле Эмилии, которая стояла чуть поодаль от вампира и кипятила воду в небольшом котелке. Интересно, откуда она взяла его? Колдунья, заметив, что я очнулся и смотрю на костёр, моментально прочла мои мысли.

– У монахов было много нужных в путешествии вещей, тех, которые ты не взял по глупости, а я, потому что срочно пришлось покинуть дом.

Колдунья укоризненно цокнула язычком.

– Я даже помады не захватила с собой! Не говоря уже о других женских штучках, которыми привыкла пользоваться каждый день!

Моя подруга страдальчески сжала губы, потом глубоко вздохнула и переменила тему разговора:

– Мазь действовала всю ночь, думаю твоё здоровье определённо пошло на поправку. Можешь подниматься, но только медленно, а то голова снова закружится.

– Твоя красная помада всегда привлекает слишком много мужского внимания, которое нередко оканчиваться дуэлью, а так как список твоих поклонников пополнился вот этим вампиром, то, наверное, даже хорошо, что ты её забыла в Лунных Вратах, иначе в Шальхе могла бы случиться беда, – улыбнулся я, осторожно вставая с лежанки. Наши голоса пробудили Грешема. Он пошевелился, а затем открыл глаза.

– Как же хорошо увидеть своего учителя стоящим на ногах, а не лежащим в луже крови!

Кровопивец радостно заключил меня в объятия.

– Эмилия выходила вас. Каждый час она протирала вам раны и делала компрессы, а Мурчик и Снурф так вообще не отходили ни секунду. Мы все страшно переживали!

Чувство жгучей благодарности поднялось у меня в душе. Вот что значит иметь настоящих друзей.

– Спасибо, я никогда этого не забуду!

Я хотел сказать больше, чем простое «спасибо», но как‑то растерялся и поэтому по‑дурацки растянул рот в улыбке.

– Слово «никогда» слишком длинное даже для бессмертных, – лукаво подметила Эмилия. – Мы с тобой путешествуем вместе уже… давненько, и уж поверь моему опыту, случай отплатить мне той же монетой у тебя ещё представится. Так что либо спасёшь мне жизнь, либо купишь коробку шоколадных конфет, но только тех, которые продаются в Гельхе, ты ведь помнишь, какие я люблю?

– Хорошо, с меня конфеты, – рассмеялся я.

По взгляду Грешема я понял, что он непременно хочет знать, что это за конфеты и где именно их продают в Гельхе.

Сели завтракать. Эмилия сунула мне в руки дымящуюся кружку с настоем из каких‑то трав, которую я должен был выпить перед едой. По запаху пойло напоминало еловые шишки, по вкусу кстати тоже. После сражения с Братством Света наш рацион пополнился чаем, грибами, отварной курятиной и бурым хлебом. Огромные запасы этих продуктов Грешем снял с рюкзаков, которые везли лошади монахов. Теперь мы легко сможем доехать до Шальха, не испытывая голода. Помимо провизии у нас так же появился и новый спутник. Молочно‑белый конь с удовольствием присоединился к нашей компании. Не имея не малейшего представления о его старом имени, Грешем окрестил животное Чесночком. Перчик, которая до этого скучала, восприняла хвостатого товарища заливистым ржанием. Вдвоём им будет не только веселее, но и проще волочить нашу повозку.

Я разместился у костра и с удовольствием уплетал запечённые грибки. Запивая их чаем, я с интересом наблюдал, как Грешем никак не мог решить из какой бутылки ему откушать. Беря в руки то одну, то другую он доставал пробки и нюхал содержимое. Все его тары были наполнены до краёв, я не сомневался, что вампир их долил буквально накануне. Видимо кто‑то из жрецов услужливо подставил под горлышко свою перерезанную артерию. Дождавшись, когда тары должным образом нагреются, Грешем понемножку отлил из каждой себе в кружку. Он помешал содержимое ложкой и сделал большой глоток, а потом ещё один, на лице моего ученика показалась блаженная улыбка.

– Великолепный букет! В общей сложности его выдержке лет восемьдесят!

– Ты возвестил это как заправский сомелье!

– Сыр, кстати, тоже ничего, – согласилась Эмилия, протягивая Мурчику кусочек лакомства.

Неспешно позавтракав, мы решили обсудить, как дальше поедем к Шальху. Имелось две дороги, первая более длинная и идущая в обход населённых пунктов, вторая тянулась через городок с симпатичным названием Силь. Эмилия голосовала за то, чтобы отправиться более долгим, но безопасным путём, обосновывая это тем, что мало ли кто мог нас видеть сражающимися с братьями Света. Сейчас, по её мнению, нам надо было залечь на дно. Я приводил доводы в пользу короткого путешествия. Королева с нетерпением ждала меня, а большой крюк, только отдалит нашу, несомненно, важную встречу. Грешем, слушая наши рассуждения, утвердительно кивал, но чему он мог кивать? Разве его морда знала эту местность? Наконец он с самым умным видом изрёк примерно следующее: «Эмилия права и нам нечего лишний раз светиться перед горожанами». Ну что за клещ! Уверен, что он так сказал только для того, чтобы лишний раз угодить колдунье! Впрочем, я не сильно расстроился.

– Один голос против двух, – отметила Эмилия.

Я пожал плечами.

– Хорошо, трогаемся по вашему направлению!

Грешем уселся на козлах телеги, остальные забрались вовнутрь. Натягивая поводья и похлопывая лошадей по бокам, вампир уводил их с нашей стоянки. Мы выбрались на мощёную дорогу и покатили в сторону Шальха. Чесночок и Перчик отлично слушались своего управляющего. Они ладно отзывались на его команды и скакали практически в одну ногу. Я отметил, что из моего ученика мог бы получиться недурной конюх! Вполне вероятно, что в нём пропадает талант! По возвращению в Шато, я обязательно прикуплю парочку лошадей и карету. Хочу, чтобы Грешем вёз меня по улицам столицы, и знатные дамы видели, как я машу им из окна рукою в белой перчатке. Я надеюсь, что королева Элизабет не поскупится и выделит мне на этот каприз небольшую сумму денег. А пока мне приходится обходиться без роскоши и трястись в обычной повозке, которую продувают все ветра мира. Я поплотнее закутался в тёплую шубу. Осень должна скоро закончиться. Я отчётливо ощущал это своими продрогшими пальцами ног. Наступает время Большого холода. Как отражение моих мыслей с серого неба повалил густой снег. Падая, белые хлопья скатывались по брезенту телеги и тут же таяли под нажимом колёс. Тяжёлые и мокрые, они частично попадали к нам через дырки хилой крыши. Один из таких комков упал Мурчику на голову. Недовольно фыркнув, кот потёрся ободранными усами о мой сапог. Его взгляд устремился на пустой мешок из‑под зерна. Недолго думая, Мурчик прыгнул в скомканное отверстие. Одна половина полосатого разбойника скрылась под мешком, а вторая стала подметать пол коротким хвостом. Какого бы размера не был кот, он всегда остаётся котом. Если поблизости есть пакет или коробка, он непременно туда заберётся. Я легонько прихватил кончик виляющего хвоста, и из мешка послышалось недовольное мяуканье. Задние лапы заскребли по деревянному настилу, Мурчик пытался выбраться, а я поднимал кулёк всё выше, чтобы он целиком оказался в западне.

Эмилия, наблюдавшая за нашей игрой с видом умудрённой летами женщины, промолвила:

– Сколько мужчина живёт – ровно столько длится его детство. Вот скажи, Калеб, зачем ты это делаешь? Я же велела тебе не перенапрягаться.

– Мне показалось, он заскучал, и маленькое жизненное препятствие ему не повредит! – пыхтя, отозвался я.

Под весом кота мешок медленно, но верно рвался по швам. Вдруг телега налетела на камень, и нас сильно качнуло. Я вместе с ношей шмякнулся на пол. Не успел я толком сообразить, что произошло, как ощутил на груди мягкие лапки Мурчика. Его глаза азартно горели. Он хотел продолжения. Сжимая и разжимая когти, кот невольно оставлял порезы на моей шубе. Эмилия стянула его с меня, подтащив за мохнатые штаны к своим коленкам. Все это время Снурф сидел под лавкой и обиженно шипел – как так его хозяин нянчится с чужим питомцем? Я потянулся погладить его панцирь, но он демонстративно отполз за пустую бочку. Животные совсем как люди: могут ревновать, обижаться или радоваться, и нам надо всегда проявлять к ним заботу, ведь они всё чувствуют и подчас страдают не меньше нашего.

За день, проведённый в пути, мы несколько раз останавливались, чтобы поесть и передохнуть. Дважды Эмилия подменяла Грешема на козлах. Мне было велено находиться в «горизонтальном» положении как можно дольше. Колдунья продолжала мазать мне спину жгучей мазью, от которой на коже появилось раздражение. Сыпь чесалась и зудела, но к вечеру стала спадать. Боль же и вовсе прошла. Я смог ходить практически как раньше.

– Очень хорошо.

Эмилия смотрела как я, подбрасывая сапогами листья, ковыляю вокруг костра.

– Ещё денёк помажем, и будешь как новенький.

– Из тебя вышел прекрасный целитель, – подметил я.

– Несомненно. Алхимикус Деторум прекрасно меня выучил.

– Когда ты вспоминаешь про свою академию, мне сразу приходит на ум день нашего знакомства. Неестественно жаркое лето в Эльпоте. Пыль и топот. Мозаичная площадь. Лавочка. Ты сидела на ней среди кучи книг и ела мороженое.

– Ты обратил на меня внимание только потому, что подумал, будто я денно и нощно корплю над фолиантами! Ха! Как ты ошибался!

– Это всего лишь твоё предположение. Я не устану повторять, что меня просто что‑то толкнуло к тебе.

– Судьба?

– Наверное.

Я улыбнулся.

– Как бы там ни было, проходя мимо, я специально наступил тебе на подол платья. Я собирался рассыпаться в извинениях и узнать твоё имя, но тут…

– Заколдованное мороженное шмякнулось тебе в нос! – рассмеявшись, перебила меня Эмилия. – Видел бы ты свою моську! Вся в шоколаде!

– Шоколадом забрызгало и мою белоснежную мантию!

Колдунья откинулась на ствол дерева.

– Я так хохотала, что не заметила, как ты заложил мне за ухо красную розу. Почему‑то вслед за этим милым фокусом я как‑то сразу прониклась к тебе симпатией и предложила пропустить по стаканчику.

– Да, после того вечера мы с тобой и подружились, – усмехнулся я. – Правда я ещё тогда не знал, что очень скоро из‑за тебя моя жизнь превратится в бурлящий вулкан. Характер никогда не позволял тебе копить обиды и… Сколько же проблем из‑за этого у нас было! Вот скажи, ты никогда не задумывалась, почему у тебя нет мужа и детей? А я отвечу! Круговорот неприятностей, следующий за тобой по пятам, совершенно не оставлял места для чего‑то другого!

– Ну почему ты так категоричен?

– Бертрана в счёт не берём.

Эмилия спрятала лицо в тень.

– Пусть так, но я всё равно с тобой не соглашусь. У меня был на примете мужчина, который мне нравился, и к которому я испытывала чувства, но он этого не видел, и я даже иногда подумывала его отравить, чтобы не мучить себя пустыми надеждами. Несчастная любовь, а вовсе не странствия – вот что стало преградой для всех моих ухажёров. Я никого к себе не подпускала и как дура ждала, когда он разглядит во мне не только друга.

Колдунья подкинула в костёр сухих веток и немного помолчав, добавила:

– Он так никогда и не узнал о том, что он для меня значил, потому что я струсила и не открылась ему. Я отпустила его, и он ушёл в неизвестность.

Мои брови удивлённо поползли вверх.

– Почему ты рассказала мне об этом только сейчас?

Эмилия улыбнулась уголком рта.

– Ты наверное думал, что уже все обо мне знаешь? Как бы ни так.

– Кто он?! Кто этот слепец!

– С тех пор утекло много воды…

– И всё же!

– Это мой… самый сокровенный секрет.

– Раскрой мне его!

– Тише, тише, мой герой, не заводись. Возможно, если так сложатся звёзды, я удовлетворю твою просьбу.

– Звёзды, – пробурчал я.

Подруга положила мне руку на коленку.

– Девичье сердце все ещё бьётся в моей груди, и подчас мысли сами собой уносят меня в те далёкие дни. В радостные и грустные…

– Но больше в радостные?

– Конечно.

Грешем, делающий вид, что роется в мешке, на самом деле внимательно нас слушал. Ему отчаянно хотелось, чтобы Эмилия была не занята.

– Хрмф!

– Что?

– Мне… то и да! А сейчас у тебя кто‑то есть?

В срывающемся голосе вампира скользило волнение. Он пытливо всматривался в красивую мордашку. Прежде чем ответить, Эмилия томно откинула тяжёлую прядь волос.

– С какой целью ты спрашиваешь, мистер Рыжий Морж?

– Я? Я спрашиваю? Я… вот… я…

Колдунья почесала под подбородком подошедшего к ней кота.

– У меня есть Мурчик – он мой мужчина, других нет и пока не нужно.

– Тю! Именно! Это правильно! Ну, то есть, я так, просто спросил! Без всякой задней мысли!

Лицо Грешема стало похоже цветом на редиску. Чтобы сгладить неловкость, мой ученик принялся разливать по кружкам только что закипевший чай. Заварка с запахом кардамона и мелиссы подкупающе щекотала ноздри. Я с удовольствием прихлёбывал обжигающий напиток и вдыхал ароматы леса. Вскоре наша беседа возобновилась вновь. Мы обсуждали отрицательные свойства крапивного корня и соляного крема, в состав которого входила выжимка из двустворчатых моллюсков. Вампиру наш нескончаемый спор о той или иной особенности ингредиентов быстро надоел. Он поточил о камень свои клинки и лёг спать. Мы присоединились к нему через час. Ночь выдалась снежная, ветер завывал и теребил полог телеги. Начало зимы – не самая приятная пора, если вы находитесь далеко от дома. Я улёгся между Мурчиком и Снурфом. Один грел меня мохнатым пузом, а другой тёплым панцирем. Иногда лапы кота дёргались и награждали мои коленки царапинами. Пока я засыпал, о стенки моего сознания колотился надоедливый сверчок – кто все эти годы нравился Эмилии? Ради кого она осталась одинокой? Что за незнакомец жил в её мечтах? Почему мне кажется, что я упускаю нечто очень важное? Под эти вопросы я опустился во тьму снов.

Наутро я обнаружил, что нас изрядно замело. Спину Перчика и Чесночка покрывал тонкий слой инея, который я смахнул перчаткой. Под моими прикосновениями лошади вздрагивали и трясли ушами.

Позавтракав, мы тронулись в путь. Трусца разогрела животных, они больше не выглядели несчастными. Грешем залихватски дёргал поводья. Смотря на его большие скулы через прорезь, я спросил себя – а пробовал ли он когда‑нибудь кровь коня и если да, то насколько она отличается от человеческой? Надо будет поинтересоваться у него на досуге об этом. К обеду мы добрались до развилки. Я прочёл указатель на выцветшей табличке. Левая стрелочка – «Силь», правая – «Затяжной Тракт».

– В нашем плане всё по‑старому?

– Нет смысла рисковать понапрасну. Не хочу, чтобы меня в Силе встретил вооружённый отряд солдат, который вежливо попросит надеть кандалы и проследовать в суд. Убийство братьев Света – это тебе не воровство шарфика. В лучшем случае отправимся прямиком на рудники Присыпок, а в худшем – думаю, ты догадался: твоей гербовой бумаге никто не поверит, и мы вспыхнем, как свечки на алтаре, – повторила мне свой ответ Эмилия, меняя Грешема на скамеечке кучера. – Мы прибавим лишние полнедели, ну от силы неделю, согласись – это не так много. Для Элизабет Тёмной такая заминка вряд ли станет заметна. Ты же не птица, чтобы долететь до неё за день? Мудрая королева обязана это понимать и не требовать невозможного от такого отшельника, как ты. Тем более, что в дороге всякое бывает.

Я кивнул. Моя подруга права. В конце концов, зачем лишний раз испытывать судьбу и подвергать себя неоправданной опасности?

Внутрь проёма забрался Грешем. Он широко зевнул и вытянул ноги напротив меня.

– Через час твоя очередь вести экипаж, красавчик! – крикнула колдунья через плечо.

Надеюсь, это она не ко мне обращалась. Я люблю, когда возят меня, а не когда всё происходит наоборот. Затяжной Тракт, по которому мы катили, становился все более заснеженным. Небольшие дубовые рощи сменяли покатые холмики. Неровные, они укрывали свои спины белыми одеялами. Я представил, что еду среди пирожных, посыпанных сахарной пудрой. Спустя какое‑то время усиливающийся холод поменял их в моём воображении на шарики мороженного.

– О чем это вы так задумались?

Грешем перебрался поближе ко мне. Видимо, он уже давно наблюдал за моим взглядом, прикованным к одной точке.

– Меня посещают мысли о природе магии, мироздании и небесной механике, – соврал я, напущено морща переносицу.

– Знаете, о чём думаю я?

Я закатил глаза.

– Догадываюсь.

Вампир потеребил застёжку на жилете.

– Об Эмилии. Она не такая, как все.

– И так понятно, что твои раздумья неотрывно витают вокруг Эмилии. Пойми, Грешем, нам предстоит выполнить секретную работу.

Я в упор посмотрел на ученика.

– Ухаживания и романтика могут отвлечь тебя, а как следствие и меня от королевского задания. Какие проблемы это за собой повлечёт? Да любые! Поэтому, я прошу тебя, дождись, покуда мы со всем разберёмся, а потом действуй.

– Я вас понял, – буркнул своим усам вампир. – Так я насчёт действия… Мне бы знать, с чего начать?

– Ты настроен серьёзно? Точно? Ну ладно, так уж и быть: дам тебе подсказку.

Я улыбнулся.

– После того как мы установим в Шато алхимическую лабораторию, отвечающую запросам Эмилии, попробуй уговорить колдунью поучить тебя изготовлению зелий. Если тебе повезёт, и она согласиться, то ты получишь возможность побыть с ней наедине и наладить отношения в нужном направлении.

– Отличная идея! На каждом уроке я буду приносить ей по букетику полевых цветов! Стихи, красивые закаты и все такое? Да? Главное выработать принцип – вперёд к цели и ни шагу назад! Потихонечку, пядь за пядью, я завоюю её расположение!

Щеки Грешема взволнованно тряслись.

– Мы станем великолепной парой, вот увидите! Она и я, мы созданы друг для друга!

О, Вселенная, как же он самоуверен! Такие высказывания свойственны неоперившимся подросткам! Я желаю ему счастья и уж тем более желаю его Эмилии, но есть ли у Грешема хоть один призрачный шанс на успех? Вряд ли. Особенно, если учесть, что моя подруга безответно страдает по какому‑то простаку! Что за треугольник душевных терзаний повис над дорогими мне людьми? Я обязан предостеречь вампира о последствиях неудачи.

– То, что ты намерен делать сюрпризы и всячески оказывать знаки внимания, это хорошо и похвально, только я тебя предупреждаю: любовь – это не всегда обоюдное чувство! Водить даму на балы и кормить зефиром подчас бывает недостаточно для того, чтобы разжечь искорку в её груди. Иной раз, как не бейся, ничего не выходит – спросишь, почему? А из‑за того, что изначально не пришёлся по нутру. Такое бывает, и с этим надо смириться, иначе начнётся «игра в одни ворота». Это такая штука, когда один любит, а другой, хоть ты тресни – нет, и оба при этом мучаются. Я говорю об этом, потому что Эмилия старше тебя и лучше разбирается в своих чувствах. И ещё потому, что хочу уберечь тебя от боли и дурацких попыток спрыгнуть с крыши замка.

– И всё‑таки я попробую! – упрямо подвёл черту Грешем. – Вдруг она всю жизнь ждала такого славного вампира, как я?

– Может и так, я лишь надеюсь, что твоё сердце не будет разбито.

Я похлопал ученика по массивной спине.

– Ты прав, она – необыкновенная девушка, и, окажись я на твоём месте, то тоже бы никого не слушал и боролся за неё, не жалея сил. Она того стоит.

Телега затормозила, и к нам перебрался предмет разговора. Красные руки Эмилии недвусмысленно намекали на ледяной ветер. На побледневшем лице отчётливо прорисовались алые губки.

– Пора меняться, старый гриб, я совсем замёрзла, – вежливо попросила меня колдунья, забираясь холодными ладонями мне под шубу. От студёного прикосновения я вскрикнул не хуже куницы. Вздыхая и ахая, я слез с насиженного места и забрался на маленькую скамеечку в изголовье повозки. Я дёрнул поводья, и мы двинулись дальше. Перчик и Чесночок беспечно трусили по разбитой дороге. Слаженно работая, они выглядели настоящей командой. Людям в отличие от лошадей часто не хватает умения действовать сообща.

Холмы сменялись холмами, куда не глянь – один и тот же пейзаж. С того самого момента, как мы отбились от послушников Братства Света, нам не встретилось ни одной живой души. И это неудивительно. Подлунные Пеньки – маленькая захолустная деревенька, угнездившаяся на отшибе мира. В неё редко кто заезживает и летом, не говоря уже о зимней поре.

Преодолев крутой подъём, мы скатились в низину. Я натянул упряжь и сбавил ход, чтобы получше рассмотреть то, что открылось моему взору. От края до края всю местность покрывала жёлтая пелена. Чем ближе я к ней подъезжал, тем лучше осознавал, что это непомерно огромное поле высоченной пшеницы! Откуда оно могло взяться, здесь, в это время года? Я остановил экипаж и кликнул друзей. Их челюсти изумлённо отпали, а затем захлопнулись.

Дороги не было!

– Разве сбор урожая не закончился два сезона назад? Не нравится мне это! – проворчал Грешем.

Эмилия молча водила головой. Она, как и я, пыталась понять, есть ли где‑нибудь конец у загадочной нивы. Но его не было. Насколько хватало глаз, всюду стелились бескрайние просторы колосящегося моря.

– У кого какие мысли? – проворчал я, нахмуривая лоб. – Лично я думаю, что возвращаться смысла нет, прорубим магией проход, да и дело с концом.

– Чем, скажи на милость, ты собираешься выкашивать посев? – озадаченно спросила Эмилия. – Кристаллами льда тут ничего не добьёшься, а уничтожающую силу шаров огня и разрядов молний невозможно контролировать – не успеешь оглянуться, как пламя обратит тут всё в пепел. Пожарище будет страшный, но это не главная причина воздержаться от разрушения. Вполне вероятно, что перед нами неподдельное чудо! Да‑да, именно чудо! Вдруг кто‑то догадался, как выращивать культуры посреди зимы? Представляешь, что это значит? Голод навсегда исчезнет из памяти людей!

Я скривился в улыбке.

– Звучит и правда потрясающе, однако твоё изречение никак не приблизило нас к разрешению сложившейся ситуации.

– Ты хочешь конкретики?

Колдунья сжала губы в тонкую струнку.

– Ждёшь, чтобы я сказала – давайте повернём в Силь и оставим тут все как есть? Ну уж нет, потому что ты мне тогда ответишь, что у нас нет на это времени. Я знаю тебя, как облупленного! Так что не спихивай на меня ответственность за то, что собираешься сделать!

– Почему нельзя пройти через поле без применения колдовства? – вклинился в диалог Грешем. – Отсюда видно, что оно широкое, но какова его длина, нам неизвестно. Может, поле вовсе не такое огромное, как кажется. Помашем клинками малость, и уже через милю мы вновь выйдем на дорогу.

– В принципе твоё предложение не лишено смысла, – задумчиво отозвался я. – С помощью стали мы без труда выкосим небольшую тропинку.

– Погодите. Вот почему никому из вас не пришло в голову, что перед нами может быть западня? Что, если это волшебный мираж, который создал сумасшедший чародей для того, чтобы заманивать в свои сети рассеянных путешественников?

– От диковинно‑созданного урожая ты перескочила к ловушке? Как работает твоя голова?

– Я всего лишь высказываю предположения, противный гриб.

Я усмехнулся.

– Да ну, брось, Эмилия, это уже за гранью фантастики! Ой, или нет?

Я скорчил гримасу ужаса.

– Злобная пшеница проткнёт нас своими корнями и высосет всю кровь. Она даст жизнь новым побегам, но мы этого уже не увидим, потому что наши осушённые тела превратятся в зомби. Мы будем бродить по холмам и громко реветь. А‑а‑а‑а! Ну вот, ты добилась своего! Я в панике и хочу спрятаться к маме под крылышко!

Колдунья наградила меня колючим взглядом.

– Перестань паясничать, Калеб! Твои кривляния совсем не смешны.

– Ты действительно чувствуешь, что нас там ждут неприятности? – моментально посерьёзнев, спросил я.

– Осторожность не повредит.

– Тогда давайте просто подъедем поближе и посмотрим, что там к чему, – подытожил Грешем.

– Твоя правда, – согласился я. – Трогай лошадей, мы с Эмилией пойдём рядом.

Лошади медленно подались вперёд. Минут через двадцать мы упёрлись в непроглядную стену колосьев. Казалось, что наступившая зима не влияет на то, как они растут. Я поднял руку, но мои пальцы не достали их верхушек. Вот это размер! Под ногами вымощенный камень дороги прерывался и смешивался с клубнями вздыбленной земли. Моего плеча коснулся вздутый стебель. Я ухватил его и потряс. На ладонь посыпались большие зёрна. Казалось, что они только и ждут, когда твёрдый круг мельницы сделает из них муку. Сколько хлеба может получиться! Эмилия права, этим посевом можно накормить полпровинции! Такое жалко уничтожать! Пока я осматривал злаки, подошвы моих сапог успели изрядно нагреться. Это показалось мне странным. Я опустился на колени и коснулся почвы – она была горячая! Что за мистическая энергия не даёт промёрзнуть этому месту? Сам по себе ожил мой научный интерес. Что там в глубине?

– Будь поблизости, подружка.

– Как всегда.

Я вынул меч и принялся прорубаться через тугие заросли. Освобождая дорогу для телеги, я внимательно оглядывал растения. Что я собирался найти? Не знаю, но что‑то манило меня к себе. Я как зачарованный шёл на притягательный зов тайны. За спиной я услышал вздох Эмилии и скрежет колёс, друзья последовали за мной. Поначалу я с воодушевлением накинулся на жёлтое препятствие, однако силы быстро покинули меня, а энтузиазм заметно поубавился. Взмахи Альдбригом довались мне всё тяжелее, предплечье заныло, и я пожалел, что последние годы уделял мало внимания боевой подготовке. Наконец я совсем выбился из сил и присел на корточки.

– Пять минут, и я снова в строю! – крикнул я.

Пар изо рта поднимался к вечернему небу. Только сейчас я обратил внимание, что практически стемнело. Эмилия легонько спрыгнула с подножки повозки и подошла ко мне. Её рука как бы невзначай утёрла пот с моего виска.

– Я подменю тебя, дорогой.

Колдунья опустила Людвирбинг на уровень живота и стала водить им вдоль стеблей. Издавая тихий писк, они целыми охапками опадали вниз. Моя усталость моментально улетучилась. Я подскочил к Эмилии и пытливо уставился на её покос.

– Эй, ты должна научить меня этому трюку! Кто тебе его показал? На чем происходит фокусировка силы воли? Только на кристалле или на всем посохе? Ты формируешь предварительное заклинание или опираешься исключительно на разум?

– Вот все тебе скажи, да покажи, да укажи, как работает и где нашла, – отозвалась моя подруга, не прерывая своего занятия. – Что, если я тебе в этот раз откажу и ничегошеньки не расскажу?

Эмилия повернулась и показала мне кончик языка:

– Вот так вот прям и не расскажу?

Я удивлённо почесал голову рукояткой меча.

– Мы же с тобой друзья!

– И что с того? Я не только твой друг, но ещё и девушка, а так как я девушка, то мне свойственно вредничать! Бу‑бу‑бу, ничего не расскажу! Кусай локти, любопытная ворона! Ха‑ха‑ха!

– Ну и противная же ты девица, только и можешь, что смеяться, – пробурчал я, надувая щеки. Хмурясь, я шёл за смеющийся Эмилией и непроизвольно вынашивал план, как по‑хитрому выведать её секрет. Я выжду благоприятное время, например, когда мы будем в таверне. Словно паук, дождусь, пока мушка расслабится за стаканчиком вишнёвого пунша, а потом ненавязчиво так спрошу: «Помнишь, душка, тот день, когда мы пробирались по странному полю? Что за магию ты тогда использовала?» Она заулыбается и всё мне выложит на тарелочку с голубой каёмочкой. Я удовлетворённо кивнул своим мыслям и посмотрел на прямую спину подруги. Мне сразу стало ясно, что на постном масле её не проведёшь, и я ничего не узнаю, пока она сама того не захочет. Да, это так, и это немножко обидно!

Неожиданно колдунью что‑то дёрнуло и поволокло вниз. Буквально за пару секунд Эмилия ушла в рыхлую землю практически по пояс. В два прыжка я оказался возле неё и схватил за руку, а подоспевший Грешем ухватил за вторую. Мы потянули, и моя подруга болезненно застонала.

– Что‑то сцапало меня там! – испуганно завопила Эмилия. На её губах выступили капельки крови, глаза расширились. Состязаясь с подземным врагом, мы напрягли все силы. Грешем побагровел от напряжения. Его рыжая борода воинственно топорщилась, я, наверное, выглядел не лучше. От натуги мои вены вспухли тугими верёвками и грозились вот‑вот лопнуть. Мы тащили и всё‑таки не могли вытащить. Эмилия медленно, но верно опускалась в горячий чернозём. В какой‑то момент я понял, что ещё мгновение, и все пропало.

– В бездну треклятую безопасность! – закричал я, хватая Ночь Всех Усопших.

– Что вы собираетесь делать?!

– Просто держи её!

Вцепившись в побледневшие руки колдуньи, Грешем исступлённо заревел.

Я заставил себя медленно выдохнуть и досчитать до трёх. Концентрация – это самый важный аспект в любой магии, это никогда нельзя забывать. Собрав энергию внутри себя, я переложил её в посох, который стал проводником для моих мертвящих чар. Красный луч вырвался из навершия и, едва не опалив мне штанину брызгами пламени, вошёл в землю. Из глубин до нас донёсся жуткий гул, поле затрясло, и спустя секунду моя потерявшая сознание подруга уже была в объятиях вампира. Выпущенная стрела попала точно в яблочко!

Не успели мы опомниться, как показался тот, кто так хотел завладеть Эмилией. Из своего укрытия выбирался исполинского размера скорпион! Его две клешни жадно щелкали, пытаясь достать утерянную пленницу. Увенчанный жалом хвост непрерывно дёргался и скручивался в дугу. В пасти у страшилища имелись розовые щупальца с присосками, которыми, по всей видимости, и была сцапана колдунья. В туловище существа зияла прореха от моего смертоносного заряда, шипя и пенясь, из неё наружу хлестала кровь. Скорпион вылез на поверхность и теперь выбирал, с кем разделаться в первую очередь. Бросив на Эмилию беглый взгляд, я перегородил ему путь. Зазубренный хвост метнулся в мою сторону. Лишь по счастливой случайности мне удалось увернуться от молниеносного тычка, который скосил целый участок пшеницы! Перекинув Ночь Всех Усопших в левую руку, а другой выхватив Альдбриг, я с разворота рубанул ими двумя по клешне монстра. Раздался звук треснувшего кувшина, одна из лап упала мне под ноги. Я отпрыгнул и задом натолкнулся на запыхавшегося Грешема. Он дотащил раненую Эмилию до телеги и вернулся назад. Вместе мы принялись кружить перед разъярённым существом. Шаг вперёд и два назад, – вампир отбивался от щупалец, но уклониться от жала у него не получилось – ядовитый шип вошёл в плечо. Спустя мгновение Грешем отрубил его клинками и повалился на колени. Страх и ярость охватили меня. Я перескочил через валяющийся хвост и вонзил Ночь Всех Усопших промеж глаз чудовища. Дикая злоба помогла мне не только проткнуть крепкую броню скорпиона; вместе с ударом, я, не сосредотачиваясь, послал в него импульс магии, влившийся в меня из бездны Назбраэля. От мощного взрыва внутренности членистоногой твари вылетели через зубастый рот и забрызгали все вокруг вонючей жижей. Как только Смерть окончательно прибрала к себе новую душу, я опустился рядом с умирающим учеником. Грешем был абсолютно белым, его губы судорожно хватали воздух, он не мог дышать. Вампир прижимал к ране скрюченные пальцы, я осторожно разжал их и осмотрел прокол. Крови почти не было. Под действием яда она сворачивалась отвратительной зелёной массой. Соображая, как облегчить страдания Грешема, я ощутил подземные толчки.

– Они сзади, – прошептал вампир.

Резко обернувшись, я увидел, как неподалёку шустро выкарабкиваются три скорпиона. Посмотрев за телегу, я понял, что нас окружают. Возле колёс почва поднималась кверху. Вот так перевес оказался на стороне врага. Один против пяти. Я лихорадочно думал, как мне выстоять. Подбежав к поверженному чудищу, я провёл над ним перчаткой, мутные глаза уставились в ожидании приказа. Я запрыгнул на спину мёртвого скорпиона и как на коне понёсся к его живому собрату, который уже наполовину успел выползти из дыры. Единственной сохранившейся клешней зомби‑скорпион схватил отвратительную морду противника. На секунду в воздухе повис треск ломающегося хитина. Пригибаясь от боли, скорпион уцепил серповидными лапами за каркас моего мертвяка и швырнул нас через себя. Больше он ничего сделать не смог. Кровь вперемешку с фрагментами мозга фонтаном выплёскивалась из‑под растерзанных зрачков. Тело чудовища затрясли волны предсмертных конвульсий, после которых оно застыло навсегда.

Поднявшись, я попытался оценить ситуацию. Ко мне медленно подбирались оставшиеся четыре гадины. Вероятно, увидев погибель одного из своих, они не спешили кидаться в бой поодиночке, предпочтя тактику командной игры. В этом был смысл. У меня практически не оставалось шансов на победу, хорошо, что чудища не стали преследовать лошадей, которые от испуга сбежали вместе с Эмилией к началу поля. Я надеялся, что она спасётся. Грешем лежал лицом вниз, не подавая признаков жизни. Сконцентрировавшись, насколько это было возможно в данный момент, я призвал заклинание «Щита», которое недавно спасло нас от арбалетов Братства Света. Шар заключил меня в прозрачную серовато‑розовую капсулу. Первый же удар клешни о выставленною защиту оказался настолько мощным, что линии моих чар едва не распались. Скорпионы окружили сферу тесным кружком. Царапая её хищными жвалами, они толкались и только мешали друг другу завершить начатое. Я ощутил, как сверху энергетического буфера грохнулось пудовое жало. Оно не смогло пробить искрящийся купол и, скользнув по нему, как по льду, воткнулось между пластин ближайшего монстра. Разразившись трелью агонии, пострадавший скорпион бросился наутёк, но, не пробежав и десяти шагов, значительно замедлился, а затем и вовсе обмяк.

По моим щекам и подбородку текли струйки ледяного пота. Сжимая Ночь Всех Усопших до хруста костей, я не мог позволить себе расслабиться. Вдруг зелёный свет ослепил мои глаза. Двое скорпионов загорелись ярким пламенем. Из‑под их панцирей потекли расплавленные потроха. Последний оставшийся в живых монстр кинулся куда‑то влево, откуда я полагаю, только что произошла атака на его сородичей. Дрожа от бешенства, он быстро отдалялся от меня. Скинув оболочку заклинания, я непослушными пальцами ощупал камень на посохе. Он был едва тёплым. Из последних сил я направил Ночь Всех Усопших в зад удаляющегося гада, после чего выстрелил сгустком огня. Я промазал, сжигающий вихрь пролетел мимо. Чудовище, озадаченное сверкнувшей рядом вспышкой, повернулось ко мне и агрессивно защёлкало передними конечностями. Мгновение, и вал изумрудной лавины испепелил скорпиона дотла. Всё, конец. Я измученно упал на утоптанную пшеницу. Моё лицо обратилось к ночному небу, с которого сыпались комочки слипшегося снега. Я высунул пересохший язык и поймал белую звёздочку. Она тут же растаяла и скатилась по горлу вниз. Её прохлада стала возвращать меня из чёрного ступора усталости. Предприняв несколько неудачных попыток подняться, я всё‑таки кое‑как встал на четвереньки. Ко мне, прихрамывая, шла Эмилия. Разутая, она ступала по земле, оставляя за собой кровавые следы. Её голень и ступни покрывала воспалённая тесьма шрамов. Колдунья приложила Людвирбинг к трупу скорпиона, а потом помахала им в воздухе. Она творила чары «Обнаружения», чтобы узнать, есть ли поблизости подобные создания. Завершив ритуал, она склонилась надо мной.

– Калеб, ты цел? Вижу, что да. Их больше нет, мы всех разбили, – проговорила колдунья. Она попыталась подхватить меня под локоть, но не вышло; пошатнувшись, Эмилия упала сверху, и я почувствовал её дыхание на своей коже.

– Вставай, мухомор, это – плохое место для пикника, – прошептала она. – Я пойду к Грешему, а ты посмотри, нет ли около нас червоточины в другое измерение.

И тут до меня дошло, почему пшеница наперекор природе восходит зимой. Возможно, где‑то поблизости есть червоточина, через которую залетели семена и пролезли скорпионы. Пользуясь бесконечной мощью Вселенной, она создала вокруг себя уникальную среду обитания. Конечно, между «сопредельными» мирами случаются разрывы материи, но это происходит так редко, что книги и мудрецы признают доказанными всего тройку таких событий. Неужели здесь мы столкнулись именно с этим уникальным явлением, и предположение Эмилии верно? Превозмогая тупую боль во всем теле, я тяжело выпрямился и подал колдунье руку.

– Считаешь, что мы стоим у порога червоточины? Я‑то думал, что мы уже всё повидали на своём веку.

Я ткнул пальцем в сторону оплавившихся туш.

– Грешем лежит там, – говоря это, моё сердце сжалось, я не хотел видеть своего ученика мёртвым.

– Я позабочусь о нём, – печально отозвалась моя подруга.

Шатаясь, мы разошлись в противоположных направлениях. Ноги плохо слушались меня. Они заплетались о стебли и в итоге, споткнувшись в очередной раз, я повалился на землю. Инстинктивно выставив ладони перед собой, я шлёпнулся о раскалённый камень. Перчатки задымились, и я поспешил их убрать. Передо мной был невысокий круг, напоминавший колодец, из которого тянулись струйки обжигающего пара. Я сел на корточки и настороженно заглянул вовнутрь. Как в волшебном зеркале я увидел песок и незнакомое голубое солнце, вдалеке маячили фигурки снующих туда‑сюда скорпионов.

Из червоточины подул ветер, и мне пришлось срочно отскочить, чтобы не опалить любопытного носа. Вместе с песком на мои волосы посыпались зерна пшеницы. Пожалуй, что моя гипотеза о том, как выросла эта пашня, получила годное доказательство. А что же касается незваных гостей с ядовитыми иглами, то, скорее всего, их затянуло сюда вихрем пограндиознее. Я осмотрел землю вблизи себя и сделал вывод, что скорпионы зарывались в неглубокие лунки, пытаясь спрятаться от холода. Притаившись вблизи поверхности, они поджидали жертву, накидывались на неё скопом и съедали. Что же – каждый выживает, как умеет. Но почему у созданий не получилось вернуться домой? Видимо портал работал только в одном направлении. Проще говоря, к нам – добро пожаловать, а обратно вход закрыт. В подтверждение этой мысли я бросил подвернувшийся булыжник в дышащее жерло. Он долетел до середины, затормозил и со свистом швырнулся обратно к звёздам. Я отпрянул и почесал затылок. Как открылся проход? Что его открыло? Кто это сделал? Почему именно здесь? Что за мир там? Я задавался тысячами вопросов, на которые не имел ответа. Однако сейчас главной задачей было не докопаться до истины, а закрыть портал, точнее ликвидировать его. Основание каменного круга покрывали загадочные символы, вполне вероятно, что эта штуковина обладает резистентностью к любому нежелательному воздействию, но не попробуешь – не узнаешь! Я постучал посохом по краю колодца. Каким заклинанием лучше всего попробовать его разломать? Стихийным? Увядающим? Развоплощающим? Я чувствовал, как силы постепенно возвращаются ко мне. Я становился бодрым. Несомненно, магия этого места восстанавливала мою недавно потраченную энергию. Это надо использовать! Я постарался настроиться на пульсирующую жилу волшебного потока. Распахивая разум, я целиком отдавался, только одной цели – поглотить как можно больше тепла исходившего из потусторонних врат. В моё сознание, в котором царил полный штиль, ворвался грозовой шторм. С благоговейным трепетом я наполнялся им, пока не ощутил, что готов лопнуть и в буквальном смысле разорваться по швам. Раздираемый изнутри бурей, я со всей мочи обрушил Ночь Всех Усопших на портал.

Вспышка ярче тысячи солнц выжгла мои глаза. Я ничего не видел и не слышал. Я завис между пропастью и небесами. Казалось, прошла вечность, прежде чем ко мне стало приходить осознание того, что я все ещё живой. Из ноздрей тягучей струёй сочилась кровь. Она заливалась мне за шиворот и щекотала шею, но мне было всё равно. Наверное, лопнул сосуд – безучастно подумал я, перекатываясь на бок. Там, где только что находилась червоточина, теперь зияла чёрная дыра. Значит, я – молодец?

Да плевать, Грешема это не вернёт. Я, поганый учитель, не сумел защитить своего ученика, а ведь всегда строил из себя этакого архимага! Я проклинал себя снова и снова за то, что взял вампира с собой. Останься он в Шато, все бы сложилось по‑другому. Или нет? Возможно, его смерть была предрешена Судьбой, богами или запланирована Вселенной. Он не мог её избежать и должен был погибнуть именно так. Мы никогда не узнаем, что нас ждёт впереди и что будет дальше. Сегодня ты жив, а завтра мёртв, все пути ведут только в одном направлении, и от финала не уйти.

Приподнявшись на локтях, я пополз туда, где вроде бы оставил Эмилию. Сила, которую я сейчас применил для закрытия врат, вывернула меня наизнанку и выбросила, словно рыбу на мель. Мой организм твердил, чтобы я прекратил насиловать его и перестал двигаться. Не обращая внимания на мольбы тела, я принудил себя разогнуться и встать на ноги. Проходя мимо поверженных скорпионов, я не нашёл ни Эмилии, ни Грешема. Вероятно колдунья перетащила вампира к телеге. Интересно, что бы он предпочёл: костёр или погребение? А что бы выбрал я? Предаваясь грустным мыслям, я наконец добрёл до повозки. Лошади испуганно жались друг к другу, а возле них, как ни в чем не бывало, сидел Снурф и ощупывал усиками разбросанные вещи. Я обрадовался, что таракан не пострадал. По‑видимому, он даже толком не понял, что произошло. Завидев меня, Перчик заржала, а Снурфи возбуждённо прошипел:

– Вернуфся! Вернуфся! Такф долгфо!

Я улыбнулся и пожал его лапку.

– Конечно, вернулся, старину Шаттибраля не возьмёшь голыми руками.

– Раз ты здесь, то сделай милость залезай поскорее сюда. Мне понадобится твоя помощь, – прозвучал напряжённый голос Эмилии из‑за полога телеги.

Я залез вовнутрь и увидел на полу частично раздетого Грешема. Его кожа цветом напоминала папирус. Белки глаз закатились в череп. На теле хорошо выделялась свежая рана. Сине‑зелёная, она прожилками оплетала всё плечо и переходила на бок. Эмилия, держа в руках чашку с приятно пахнущим средством, склонилась над ней. Её ноги сковывала кровавая корка, но она казалась пустяковой царапиной по сравнению с тем, как выглядело увечье моего ученика.

– Быстрее, сейчас будем доставать жало!

Колдунья схватила меня за рукав и подтащила поближе к Грешему. Мурчик тихонечко мяукнул из‑под лавки.

– Он не умер, но к этому близок. Я отодвину края пореза, а ты вытащишь осколок, обломившийся от скорпиона.

Эмилия сунула мне, раскалённые её магией, щипцы. Она натянула кожу Грешема, давая мне залезть туда инструментом. По центру воспалённого нарыва торчал чёрный фрагмент костяной иглы. Я аккуратно потянул его вверх. С большой неохотой и противным хлюпающим звуком прощальный подарок покинул тело вампира. Эмилия тут же смазала все плечо своей мазью. Видя, что операция закончилась, Мурчик выбрался из убежища и уткнулся носом в голову Грешема. Эмилия почесала его за ухом.

– Теперь все во власти Судьбы. Либо он пойдёт на поправку, либо умрёт к восходу солнца. Будем надеяться на благополучный исход. Сейчас мы больше ничего не сможем для него сделать.

Колдунья, устало облокотилась на лавку.

– Дай я осмотрю твои ноги.

Я сел рядом с ней. Эмилия молча закинула ножки мне на колени. Раны были неглубокими, но рваными. Я с содроганием вспомнил щупальца скорпиона, которые росли у него из пасти. На пальцах не хватало пары ногтей, но в целом жизни ничего не угрожало. Эмилия передала мне мазь, которой только что обработала Грешема.

– На, помажь, пожалуйста, дорогой, а то мне больно сгибаться. У неё шикарный целебный потенциал, что‑то сродни прополису, но поэффективнее.

Наблюдая, как я втираю лекарство, она морщилась, а потом вдруг нахмурилась.

– Ну и каким лаком мне теперь красить ногти, чтобы эти дефекты не так бросались в глаза?

– Чего? Каким‑таким лаком? – удивился я. – Какой‑то заживляющий бальзам?

Эмилия прыснула:

– Иногда я не знаю смеяться или плакать над твоими вопросами. Калеб, лак – это краска, которой девушки красят ногти, чтобы выглядеть красивыми.

– Ах, ты про этот! Зачем вообще красить ногти на ногах, если целый день их никто не видит, из‑за того что ходишь в носках и сапогах? Глупо же!

– Вот ради такого случая, который предоставляется раз в тысячу лет.

Эмилия растопырила свои окровавленные пальцы.

– Посмотри, нравится тебе мой лак?

– Но я ничего не вижу!

– Присмотрись получше, он там есть.

Я подвёл нос к самым кончикам пальцев. И правда, края целых ногтей покрывал тонкий слой розовой краски.

– Думаю, ты можешь красить их в такой же цвет, что и сейчас.

Эмилия тяжело посмотрела на меня, но через секунду уже захохотала.

– Я так и знала, что ты скажешь как настоящий мужчина, который далёк от всего женского.

Колдунья улыбнулась.

– Настала моя очередь осмотреть твои травмы, снимай всё с себя.

Я покраснел не хуже спелого помидора.

– Прямо всё?

– Ты вполне можешь остаться в нижнем белье, если, кхм, там всё цело.

– Эмилия!

– Да? Тогда немедленно стягивай рубашку и показывай подруге, где надо подлатать. И вообще: чего ты каждый раз стесняешься, Калеб? Я тебя сто раз видела без брюк!

– И что с того, что видела? – пробормотал я, раздеваясь до нижнего белья.

На груди у меня обнаружился здоровенный синяк. На животе имелись две царапины, которые Эмилия сочла пустяковыми, но в целях безопасности все равно их обработала. Сочтя моё состояние здоровья сносным, колдунья разрешила мне одеться.

– Что там с порталом? Тебе удалось его найти, или моя догадка оказалась неверной? – поинтересовалась колдунья, перебинтовывая свои ноги лоскутками порванного платья, которое теперь стало значительно выше колен. Я смущённо отвёл взгляд.

– Ты оказалась, как всегда, права! Это был сопредельный разрыв, портал между реальностями. Исключительно редкий феномен. Я обязан написать об этом научный труд. Мне удалось уничтожить врата, черпая энергию непосредственно его мира. Такая мощь чуть не разорвала меня пополам, но я справился.

– Значит, вот оно, как.

Я поднял бровь.

– Поражаюсь, как ты быстро соединила паззлы и сообразила, с чем мы столкнулись. Мне бы твою природную чуйку.

– Вопрос не в чуйке, а в том, что это явление спровоцировало? Как ты думаешь, окно в тот мир появилось случайно? Это прорыв древней магии, спавшей длительное время? Единственный ли он, или рядом есть нечто подобное?

Эмилия подхватила Мурчика под верхние лапы и прижала к себе.

– Загадка на загадке, – согласился я. – И самое главное, что узнать ответы уже не получится. От портала ничего не осталось, взрыв стёр его начисто. Нам остаётся только гадать да строить предположения. Однако я почему‑то чувствую, что он появился не к добру.

– Я так устала, что у меня нет сил, о чем‑либо думать сегодня, – призналась Эмилия. – Давай поедим и ляжем спать, а завтра все обсудим на свежую голову.

– Разрешите обслужить вас, миледи? – кивнул я стёсанным подбородком.

– Разрешаю, милорд, – улыбнулась моя подруга.

Я нарезал хлеб и сыр, сверху накидал холодного мяса птицы, а затем поставил поднос между нами. Мы принялись ужинать, глядя то на ночное небо, то на вампира. Я прислушивался к его неровному дыханию и прикидывал, какие у него шансы выкарабкаться. Иногда я или Эмилия кидали что‑нибудь вкусненькое нашим фамильярам, которые в этот раз вели себя очень хорошо и даже делились друг с другом угощениями. Таракан отдал коту кусочек мяса, а тот ему предложил сыру, такая галантность вызвала мой смех.

– Посмотри на этих джентльменов! Они знают, как вести себя в высшем обществе! Особенно вот этот господин с длинными усами, – сказал я, ловя чёрный ус, которым Снурф трогал мою шубу. Таракану такое обращение показалось вульгарным и он, зашипев, отполз от меня за бочку. Мурчик проследил за ним взглядом и не спеша стал царапать когтями деревянный пандус. Покончив с этим занятием, кот потянулся и улёгся рядом с тараканом. Похоже, они зарыли топор войны и, как то бывало не единожды в прошлом, нашли общий язык. Приятно, когда твои питомцы ладят друг с другом, а не кусаются, не скребут когтями по панцирю, не обзываются «меховыми мешками» и не занимаются прочими глупостями. Эмилия прижавшись ко мне согласно кивала. Накопившееся переутомление безумного дня обрушилось на наши веки со страшной тяжестью. В полусидячем положении сон принял нас в свои добрые объятья и на короткий период избавил от боли и холода…

– Да что с тобой, в самом деле? Что ты кричишь? Что случилось?

Озадаченный голос Эмилии прорвался сквозь пелену сновидения. Она, не переставая, трясла меня за плечи. Открыв глаза, я уставился на колдунью ничего непонимающим взглядом. Тело нестерпимо ныло.

– Мне приснился страшный сон.

Моя рубашка была мокрой, вероятно я вспотел во сне. Стряхнув остатки смутных грёз, я обхватил себя двумя руками, чтобы согреться. Зубы стучали от холода, а слабость поселилась во мне, как у себя дома. Мне стало стыдно перед Эмилией – она уже встала, а я лежу как тюфяк, хотя ей вчера досталось намного больше моего.

– Фу, дурак, ты напугал меня! Я подумала, что скорпион всё‑таки успел пырнуть тебя жалом, а мы этого не заметили. Больше не корчись так, смотри свои сны молча.

Колдунья потрогала мой лоб.

– Да у тебя жар! Ты простудился, негодный боровик! Закутайся получше в шубу, я быстренько приготовлю тебе одно замечательное средство.

Моя подруга деловито закопошилась в сумке. Пока она перебирала разнообразные травки, на её бровки опускалась хмурая туча.

– К сожалению, у меня есть не все составляющие. Придётся положиться на то, что ты обладаешь хорошим иммунитетом, потому что микстуру сделать не получится. Надеюсь, это не воспаление лёгких.

– Похоже на то, – прокашлял я.

Эмилия ободряюще похлопала меня по коленке.

– Уверена, что это не оно, а если оно, то я прибью тебя раньше, чем это сделает болезнь! Только попробуй мне разболеться!

– Спасибо, ты настоящий друг! Всегда мечтал умереть от твоей изящной ручки, – хмыкнул я, качаясь подходя к Грешему. Несомненно, жизнь ещё теплилась в нем, и было непонятно, стало ему лучше или хуже. Бледный и изрядно похудевший за ночь, он лежал, приоткрыв посиневший рот. Вампиры отличаются повышенной сопротивляемостью к ядам и большинству недугов, к холоду и даже к продолжительному голоду. Я надеялся, что он выкарабкается. Погладив его по густой рыжей шевелюре, я с сожалением думал о бренности Бытия.

– Я уже покормила лошадей, поэтому мы не станем тратить времени на пустые разговоры. Нам необходимо как можно скорее добраться до Шальха. Теперь от этого зависит не только твоя миссия, но и жизнь твоего ученика, который нуждается в самом опытном целителе. Перекуси и смотри за ним в оба глаза; если ему станет совсем худо, кричи – я постараюсь что‑нибудь придумать.

Эмилия с трудом опустилась на край телеги. Её обмотанные рваным платьем ноги выглядели ужасно, вчера вечером они не казались такими израненными как сейчас. Кровавые подтёки тянулись от бёдер до самых пяток. Я чуть не поперхнулся, когда увидел, как она босая спрыгнула в налетевший снег.

– Погоди, сумасшедшая, надень мои сапоги!

– Не надену. Они мне не по размеру и наверняка пахнут грязными стельками.

Предупреждая волну негодования, которую я собирался на неё обрушить, Эмилия затараторила:

– И не волнуйся, со мной ничего не будет. Я знаю маленькое тёплое заклинание на такую погодку. Всё, всё, дорогуша, я ушла!

Подруга послала мне воздушный поцелуй, а затем села на козлы.

– Как только ты окажешься в пределах моей досягаемости я скручу тебя и напялю вонючие сапоги, хочешь ты того или нет!

– Вот это испугал! Ах, мой мармеладный жук, дрожу, дрожу, – рассмеялась колдунья трогая поводья.

Мы поехали через изрядно пожухлую пшеницу. Лишившись магии портала, её защита от зимы испарилась, колосья пригнулись к земле. Стали видны конец поля и дорога на Шальх. Повозку слегка потрясывало от попадающих под колеса камней и случайных коряг. Я, как мог, завернулся в кокон одежды. Говорят, если болеешь, надо обнять кота, и все пройдёт.

– Кыс‑кыс‑кыс.

Я поводил пальцами перед носом Мурчика.

Смерив меня презрительным взглядом, полосатый разбойник демонстративно уткнулся в подмышку Грешема. Он не отходил от вампира с того самого момента, как Эмилия обработала ему рану на плече. Лапка кота иногда трогала рыжие волосы. Видимо, Мурчик надеялся, что мой ученик откроет глаза и скажет, что всех разыграл. Увы‑увы, возможно, Грешем уже никогда не очнётся. Надо морально подготовить себя к этому. Я перевёл взгляд на Снурфа, который сидел подле меня. Казалось, что мой любимец прибывает в глубокой задумчивости или дремлет. Я коснулся его панциря. Он был холодным, даже ледяным. Интересно, а впадают ли тараканы его вида в спячку при неблагоприятных условиях? Я бы не удивился, если бы Снурфи обладал таким свойством. Недаром он относится к отряду древнейших насекомых, которые приспосабливаются практически к любым условиям окружающей среды.

Эмилия притормозила возле одного из поверженных скорпионов. Я перегнулся через борт, чтобы посмотреть, зачем мы совершили остановку. Колдунья достала из сумки маленькую бутылочку и поднесла её к жалу. Надавливая у основания хвоста, она заставляла яд стекать через горлышко тары, покуда та не наполнилась.

– Пригодится, – проговорила Эмилия, закупоривая бутылку. – Таких тварей у нас не водится, и их железы могут иметь ряд уникальных особенностей, которые я непременно изучу. Вдруг на основе этой слизи я создам нечто чудодейственное?

– Консистенция жирновата.

– Думаю, это будет крем или растирка, а может и микстура, не знаю пока. Кстати, красавчик, ты не хочешь поучаствовать в моих экспериментах?

– О, нет! Я, пожалуй, откажусь! Лучше прибереги отраву для особо важного события в твоей жизни.

– Для какого же?

– Для свадьбы, естественно! Вот представь ситуацию: ты стоишь вся такая из себя прекрасная и смотришь вдаль, вдруг с грохотом раскрывается дверь и я кидаю к тебе того тёпу, что некогда из‑за слепоты не разделил твоих чувств. Он раскаивается и молит об узаконивании отношений. Ты нехотя прощаешь его и в назначенный час, во время праздничного застолья, родственникам новоиспечённого жениха подают вино, смешанное со скорпионьим ядом. Все падают замертво, и твой муж понимает, что обиды так просто не забываются, и что злить тебя себе дороже. Кстати, как имя того мерзавца?

Лицо Эмилии побагровело. Видимо моя остроумная шутка её не рассмешила.

– Его зовут Калеб Старый Сморщенный Гриб, и если я когда‑нибудь стану твоей невестой, то ты у меня заквакаешь почище, чем твой жабий повар Тина. Такой ответ тебя устроит? Родственников у тебя нет, поэтому, как ни крути, весь яд достанется тебе. В зельях, в растворах или еде, это уж как я решу. Однако на этом твои испытания не закончатся, а наоборот только начнутся. Я тебя выхожу, а затем начну обустраивать наше семейное гнёздышко. На правах супруги я выгоню всех твоих зомби и украшу Шато в розовые и голубые тона. Вместе мы выкинем всю громоздкую старомодную мебель и заменим её на модные новинки. Это то, что касается замка, а вот, что затронет тебя лично. С момента моего замужества ты будешь постоянно носить с собой расческу, и укладывать ею свои лохмы. В твоей одежде не останется чёрного цвета, тебе больше подходит синий или коричневый. Ты избавишься от привычки засиживаться за пыльными манускриптами и станешь чаще посещать сад, который я выращу там, где у тебя находиться склад со всевозможной рухлядью. Её мы, кстати, тоже вышвырнем.

Всё это Эмилия выпалила на единой ноте. Сделав глубокий вдох, она продолжила:

– Но и это ещё не все. Ты будешь домывать за мной кусочки надоевшего мне мыла, доедать мою остывшую пищу и томиться у примерочных, пока я выбираю платье. Ах да, чуть не забыла: я буду звать тебя «пупсиком» перед всеми незнакомыми людьми.

Я ошарашенно уставился на колдунью. Её остроты показались мне очень обидными.

– Теперь ты знаешь, что шутки должны быть смешны всем, а не только одному тебе.

Эмилия постучала Людвирбингом по каркасу телеги.

– Я хотела показать тебе, что иногда нужно сдерживать себя и не быть грубым. Женщины не такие, как мужчины. Мы тоже любим хороший юмор, но не тот, что касается личной жизни. Не надо это высмеивать. Тем более, когда у человека это больная тема.

– Хорошо, прости меня, я больше никогда в жизни не буду шутить над тобой.

– Что ты обижаешься, как прыщавый юнец? Я сказала тебе правду и не жалею об этом. Вернее не так, я говорю тебе её в разных формах уже энное количество лет, а ты меня как не слышишь.

– Я понял.

Видя, что я надулся как индюк, Эмилия пожала плечами. Она спрятала всё ещё находящуюся в её руках бутылочку в сумку, и мы двинулись дальше. Повозка вновь зашаталась, и я подумал о том, что колдунья правильно сделала, устроив мне нагоняй. Ирония, сарказм, насмешка или даже дружеская издёвка всегда должна быть к месту. Я нажал на плохо сшитый душевный шов и перегнул палку дозволенного. Вышло так не нарочно, но меня это, конечно, не извиняет. Я частенько подшучиваю над Эмилией, однако при этом никогда не задумываюсь – а воспринимается ли мой юмор так, как вижу его я, или он копится горькими чернилами и прячется за улыбкой? Мне надо переосмыслить своё поведение и за многое попросить у неё прощения.

Я пожевал головку зачерствелого сыра и попытался уснуть. Озноб и мерное покачивание телеги постепенно убаюкали меня. Я свернулся калачиком и закрыл глаза. Казалось, что не прошло и секунды, как Эмилия сильно пихнула меня под ребра.

– Вставай, вставай быстрее! О, Вселенная, заклинаю тебя, Калеб, просыпайся! Да вставай уже, наконец!

Не понимая в чем дело, я, как стрела, вскочил с нагретой лежанки. От резкого движения у меня закружилась голова и я, чтобы не упасть, упёрся руками в коленки.

– Уже поздно, можешь расслабиться.

Меня трясло, как в лихорадке. Вероятно, я всё‑таки подхватил воспаление лёгких, и оно прогрессировало с незавидной быстротой. Моё сознание помутилось. Кое‑как я рассмотрел, что происходит. Эмилия стояла возле телеги, а сзади неё толпились люди, много людей, некоторые держали луки, другие топоры и мечи. Зелёные плащи, кожаные доспехи и маски, скрывающие лица. Перед нами были либо королевские разведчики, либо бандиты. Вероятно, нам устроили засаду, и мы в неё попались. Прискорбно. Человек в тёмном шлеме бесцеремонно оттолкнул Эмилию в строну, а затем схватил меня за лодыжку и стащил на землю. Я рухнул на промёрзшую почву, больно ударившись копчиком. В мою грудь уткнулось остриё клинка. Ни о какой концентрации или фокусе из рукава в таком состоянии и речи быть не могло. К ногам моей подруги приземлился оскаленный Мурчик. Он собирался отдать за хозяйку одну из девяти жизней, но его намеренья живо пресекли. Кто‑то схватил Эмилию за волосы и приставил к её горлу кинжал.

– Угомони своего ручного тигра, если не хочешь, чтобы я заставил тебя улыбаться от уха до уха!

Колдунья судорожно замахала рукой, и кот отступил. Краешком глаза я увидел, как выползал из‑под мешка Снурф. Он готовился к прыжку.

– Капитан, у них посохи источают свет! – воскликнул мужской голос. – Мы сцапали волшебников! Вдруг это по их вине расцвело демоническое поле, из которого к нам пожаловали скорпионы?

Человек поднял Ночь Всех Усопших и протянул её здоровенному бугаю.

– Разберёмся! Тут по Затяжному Тракту всегда всякий сброд якшается, от дороги до…

Закончить свою мысль бугай не смог, на его шлем наскочил шипящий Снурф. Я дёрнулся вперёд, но на этом все и закончилось. Мне на голову опустился молот, и я вновь погрузился во тьму, в которой недавно находился.

Чёрное безвременье. Что‑то холодное сковывает мои запястья. Неприятное ощущение означает, что я жив? Не смея пошевелиться, я плавал на границе сознания. По‑видимому, я лежал на ледяном полу в крайне неудобной позе. Подобно шторму, на меня нахлынули тревожные мысли. Я постарался отогнать их и сосредоточиться на уплывающем восприятии. От попыток собрать себя воедино моё и без того плачевное положение только ухудшилось. Горло сдавили рвотные позывы, и с натяжным воем из меня потекла густая слюна. Стоило мне закрыть рот и короткие спазмы снова задёргали желудок, призывая освободить его от оставшейся гадости. Когда меня перестало тошнить, я отважился открыть глаза. Все вокруг плыло и заворачивалось в спираль. Частичная потеря зрения не дала мне понять, где я нахожусь. Подобно червяку, которого предусмотрительно раздавили ногой, я закопошился на сырых плитах. Моего носа коснулся слабый аромат духов. Он сочетал в себе весенние цветы с горьковатым шоколадным оттенком. Я рассеяно отметил, что букет запахов достаточно необычен.

Меня подняли и посадили на подобие струящегося стула. Всё время, пока я находился в отключке, за мной зорко наблюдали и ждали, когда я приду в себя. Я различил светлое пятно лица. Оно наклонилось, что‑то тихо прошептало мне на ухо и вместе с благовонием отдалилось назад. Его контуры приобретали законченность линий. Мутная пелена, застилающая взор, постепенно сходила. По телу прокатилась волна жгучего тепла. Мне стало легче дышать, мучивший меня озноб прекратился. Хотелось кашлять, и я не видел причины себя сдерживать. Через минуту я уже мог рассмотреть все до мельчайших подробностей.

Крохотная тюремная камера, а в ней я. К серым стенам прибиты скобы цепей, а в них мои запястья. На самом верху – окошко с решёткой. Через него тоненькие лучики солнца робко заглядывали в мрачное помещение. Единственный стул сейчас находился подо мной. Низкий и без спинки, он не предполагал никакого удобства.

У массивной двери застыла хрупкая девушка в белоснежной одежде. Её белые прямые волосы струями ниспадали на плечи и терялись в белизне мантии. Ещё совсем юная, она смотрела на меня совершенно не по‑детски, оценивающе. Таким взглядом покупатель осматривает мясо на прилавке, думая при этом: «этот окорок так себе, не лучше ли для супа взять вон тот». Руки в тонких, отливающих металлическим блеском перчатках, перекрещивались на поясе. У бедра вместе с цепочкой амулета Ураха висела булава с острыми зубчиками. Я предположил, что эта дама о себе высокого мнения, и пригласить её на чашечку кофе вряд ли удастся.

– Мне ведомо, кто ты. Некромант, убийца и осквернитель сущего. Ты – грязь и разложение, именующее себя Калебом Шаттибралем.

Пронзительный и ясный как бушующая волна голос заполнил меня до самых глубин.

– Я позаботилась о том, чтобы ты исцелился от лихорадки и заново обрёл зрение и слух. Но не обольщайся, нечисть, если потребуется, я с удовольствием снова сделаю из тебя калеку.

Прежде чем ответить, я обвёл кончиком языка стиснутые зубы. Они оказались все на своих местах, уже неплохо! Осталось потрогать череп и удостовериться, что он тоже в относительном порядке. Жаль, запястья скованы.

– Я смотрю, молодое поколение, когда характеризует меня, пользуется все тем же заезженными титулами. Что же, отчасти это лестно, мне импонирует постоянство. Скажи, ты пришла поиграть со мной без разрешения взрослых?

– Ты, видно, не понял.

Я по‑родительски зацокал.

– Ай‑ай‑ай! Так хорошие девочки не поступают, одна, да ещё с очень злым дядей. Подозреваю, что дома тебя ждёт отцовский ремень.

Резким движением девушка отвесила мне добротную пощёчину. Мою измученную голову пронзил взрыв боли. Безвольно дёрнувшись, я опрокинул стул и словно кукла повис на железных путах. Из разбитой губы потекла струйка крови.

– Я научу тебя проявлять уважение, тварь.

Мой подбородок оказался зажатым между стальных пальцев.

– Меня зовут Серэнити. Я – Великий инквизитор Иль Градо и примас Братства Света. Знай, что только благодаря моей милости солдаты не забили тебя до смерти.

Вот это поворот! Я прекрасно помнил предыдущего Великого инквизитора Иль Градо. Касиус Млут по прозвищу «Яростный» служил Ураху при Манфреде Втором. Однако как полагаю, он умер, раз его место заняла эта малышка. Ох, какой же это был разносторонний человек! Касиус обладал обширными знаниями и духовной силой, великолепно владел топором и играл на флейте. Однажды мы столкнулись с ним нос к носу на нейтральной территории. Тогда Великий инквизитор в пух и прах разнёс моих мертвяков и поставил меня в крайне неловкое положение, из которого я, правда, с блеском выкрутился. После этого он долгие годы охотился за мной и пытался взять живьём. Касиус мечтал затащить меня на суд, считая, что вначале я непременно обязан дать еретические показания, а уже потом попарить косточки на благословлённых поленьях. Последний раз из его цепких лап меня спасла королева Элизабет. Как же Касиус Млут тогда негодовал и притопывал козлячей ножкой – меня до сих пор смех разбирает, сколько в нём было «ярости»!

Впрочем, оставим весёлые воспоминания и перейдём к фактам. Думаю, не солгу, если скажу, что великие инквизиторы – это самые одарённые и опасные последователи Света. Бесконечные тренировки с оружием делают из них непревзойдённых мастеров битвы, а слепая вера в святость Ураха добавляет к этому ещё и фанатизм. Эти люди – религиозные лидеры, сочетающие в себе тяжелейшую форму безумия и отточенные до автоматизма рефлексы. Они обладают громадною властью и вовсю пользуются ею в своих амбициозных целях. Всего великих инквизиторов шесть, то есть по одному на каждую провинцию. Их избирают единожды и на всю жизнь. То, что меня удостоила вниманием столь высокопоставленная особа Братства Света говорило о многом, но, к сожалению, только о плохом.

– Ты Великий инквизитор? Фу ты ба! Ты уверена? Тебе бы цветочки собирать на лугу, да с мальчишками в салочки гонять! Ладно‑ладно, подожди, а что тогда случилось со стариной Касиусом? Постой! Не отвечай! Дай мне угадать! Его загрыз волк, когда он возвращался из таверны? Нет? О, я знаю! Он бросил всё и подался в цирюльники! Да? Я буду скучать по его лысой голове. Она мне всегда напоминала переспевшую дыню. Такую сочную, мягкую…

Вторая пощёчина оказалась гораздо крепче первой. Она заставила меня пожалеть о своём праздном любопытстве. Я отлетел к стене и приложился челюстью об шершавый камень. Противный хруст возвестил меня о том, что обломался зуб. Я выплюнул его на пол и широко улыбнулся. Чего горевать? Я же всё равно им никогда не жевал! Серэнити с лёгкостью подняла меня за плечи и усадила на стул. После чего приблизилась вплотную, так что я ощутил её мятное дыхание.

– Ты зря испытываешь моё терпение, некромант, поверь, его осталось не так много, как ты думаешь. Вероятно, тебя удивляет, почему ты до сих пор жив. Отвечу – это ненадолго. Я с огромной радостью подвешу тебя на ближайшем столбе, как только ты перестанешь быть нужным.

Серэнити сделала паузу, а затем с заметным отвращением добавила:

– Тебя ожидает королева. Не понимаю правда, зачем такое мерзкое существо, как ты, понадобилось ей. Твоё место на костре или на колу, ну уж никак не на аудиенции у Её Величества.

– Ох уж мне эти личные суждения, – отозвался я, закатывая глаза. – Вначале суп научись стряпать, а потом говори, кто кого и куда должен приглашать.

Пропустив колкость мимо ушей, Великий инквизитор повернулась к двери и три раза постучала. Послышался лязг отпирающихся засовов, в проем протиснулось двое рослых стражников, одетых в доспехи со львом на груди. Значит ли это, что я достиг Шальха или мне предстоит ехать дальше? Сколько я был в отключке? Неделю? Две? Или всего пару часов?

– Предупреждаю тебя, любое, даже самое малейшее твоё неповиновение я расценю как потенциальную угрозу. Стоит тебе дёрнуться, и наказание последует незамедлительно. Каким оно будет? Только одно. Смерть. Я тебя уничтожу и даже глазом не моргну. Чтобы ты лучше понимал, вот тебе авансом небольшой презент.

Для подкрепления своих слов Серэнити с удовольствием проехалась ладонью по моему лицу. Ухмыляясь, стражники принялись отделять меня от стены. Им явно нравились манеры великого инквизитора. Цепи с лязгом грохнулись об пол. Взамен на мои вывернутые за спину руки надели крепкие кандалы. На голову мне бесцеремонно напялили мешок из‑под картошки. Будучи грязным и мокрым изнутри, он неприятно пах гумусом. Ударом локтя меня согнули в три погибели и потащили вперёд. Моё слабое тело не видело смысла сопротивляться. Пока меня волокли, я размышлял над тем, что стало с моими друзьями. Где они? Живы ли? Я боялся, что Грешема и Эмилию постиг более плачевный исход, нежели меня. Их ко двору никто не звал, а значит щадить вампира и колдунью необязательно. У меня засосало под ложечкой от мысли, что мои товарищи уже давно преданы огню, а их пепел развеян по воздуху. Снурфи и Мурчика мне было жалко ничуть не меньше. Наверняка они теперь готовятся к перерождению или среди звёзд гоняются за небесными бабочками.

Трудно сказать, сколько мы шли, и сколько тычков я получил по пути, знаю одно – всё в этой жизни когда‑нибудь заканчивается. Так и здесь, в определённый момент, пнув ногой по животу, меня грубо затормозили. Дыхание сбилось, и я бухнулся на коленки. На плечи мне навалились две мозолистые руки – вставать, по‑видимому, было совсем необязательно. Терпеливо дожидаясь какой‑нибудь развязки, я собирал энергию для заклинания, которое позволило бы мне снова обрести свободу. Перебирая в уме известную мне магию, я остановил свой выбор на чарах «Пагубного Тумана». Это волшебство призывается для оглушения и деморализации нерасторопного врага. Думаю, что Серэнити как‑то уловила мои мысли, потому что в темечко мне убийственно жахнул её кулак. Словно трухлявое дерево я распластался на полу и рассыпался кровавыми опилками. Ну нельзя же так, в самом деле! При каждом ударе по голове мозг человека шарахается о стенки черепа. Это травмирует его и надолго выводит из равновесия. Для меня, привыкшего много думать, такие потрясения совсем не к чему. Припоминая угрозу великого инквизитора, я понял, что стою на краю могилы. Мне крайне не хотелось знакомиться с её колючей булавой, поэтому я затих и перестал шевелиться. В ушах звенело, но я всё‑таки услышал испуганный старушечий возглас:

– Это он?! Зачем вы его связали? Немедленно снимите с него балахон!

С моей головы стянули мешок. После длительного нахождения в темноте свет резанул по воспалённым глазам огненной вспышкой. Пришлось зажмуриться. Меня приподняли, и я, как слепой крот, уставился на обладательницу голоса. Наконец я смог разглядеть того, кто стоял передо мной.

– Я очень рад видеть Вас, Ваше Величество. Надеюсь, что я не сильно опоздал.

Я весело улыбнулся, попутно выплёвывая ещё один выбитый зуб.

Глава 6. Приоткрывая завесу тайны

Город Шальх располагается на естественной возвышенности с гордым названием Ночные Небеса. Окружённая несколькими рядами толстых стен столица Соединённого Королевства, вероятно, является одним из самых укреплённых мест в мире. За надёжными воротами и оборонительными башнями днём и ночью не переставая кипит жизнь. Она крутится по четырём кварталам, которые льнут к выстроенному на горе замку. О, этот тысячеокий замок! Внутри него веками творится история и определяется политика. В нём короли устраивают пышные балы, пропитанные интригами придворной знати. Сюда стягиваются послы провинций для заключения выгодных договоров. На светских раутах торговые соглашения лендлордов обретают фактическую силу и разрываются на мелкие кусочки. В цитадели бьётся главная артерия Соединённого Королевства, и монарх неотрывно держит руку на её пульсе. Его гонцы, везущие официальные указы во все уголки страны, покидают золотые покои и, миновав бдительную стражу, попадают в первый район города. Необычайно красивый, он принадлежит родовитым аристократам и верхушке социальной элиты. Здесь роскошные кареты, запряженные мастистыми лошадьми, курсируют от ломящихся товарами лавок до дворцов наслаждений. Всё покупается и всё продаётся, ну а также проигрывается. Каждодневно желторотые юнцы в карточных клубах просаживают состояния влиятельных отцов, но те этого не замечают; их карман так полон монетами, что вот‑вот треснет. Сами отцы в свободное от службы и семьи время, посещают театры, за ширмами которых всегда царит весёлый ажиотаж. Лакеи в белых панталонах подносят охлаждённое шампанское, а прекрасные девушки со сцены показывают мастерство драматургии. Блеск! Кто‑то аплодирует стоя!

Поднимая пыль, гонец проскочит мимо мраморных статуй и попадёт во вторую часть Шальха, которая полностью принадлежит Братству Света. Ровная брусчатка ведёт через ряды одинаковых пятиэтажных зданий и выводит на громадную площадь Вилика Ура Светелик. На ней посреди цветущего сада располагается величественный храм Ураха. Возведённый в форме пирамиды, его чертоги, вмещающие в себя различные Ордена и службы, лишь немногим уступают самому замку. По преданию Урах лично зажёг в нём огонь и возложил на алтарь меч.

Используя рожок, гонец разгонит толпы людей и доберётся до разделяющей стены. Возле неё стоят часовые Канцелярии Правосудия. За поднятой решёткой ждёт клубок из улиц и переулков. Они принадлежат всевозможным ремесленникам и людям среднего достатка. Проспекты расширяются и выводят к центру, где рынок Шальха – Толкучка, черпая вдохновение в сутолоке, гудит как переполненные улей. Чего тут только нет: оружие, специи, кружева, шелка, деликатесы, драгоценности. Плати и получишь то, что желаешь.

Напротив Толкучки отбрасывает тень грозная башня Магика Элептерум. Постоянно изменяющаяся, древняя академия тонет в дымке синеватого марева. Грозовые тучи и всполохи молний кружат над её обсидиановым шпилем. Бывает, из горстки студентов, набираемых со всего Соединённого Королевства, обучение заканчивают единицы. Дорога мага тяжела и опасна. Большинство учеников гибнет задолго до того, как с их пальцев слетит первая искорка. Пробуя подчинить себе энергию Вселенной, их неподготовленные тела не выдерживают титанических нагрузок и буквально взрываются. Казалась бы, что такая незавидная участь должна была бы отпугнуть новых кандидатов, но нет, раз за разом жажда мистических знаний оказывается сильнее страха смерти.

Преодолев суматоху и шум переполненного базара, гонец окажется в Мышиной Дыре. Внушительные бастионы отделяют этот грязный квартал от остального города. Чёрные маленькие лачуги, серые закоулки и худые измученные лица заставляют вспомнить, что такое выживание. Преступность и проституция, наркотики, воровство и контрабанда здесь не вызывают удивления. Жестокая действительность тут оголяет худшие из своих пороков. Хочешь жить – умей вертеться! Рассчитывай только на себя и жди удара в спину. Принципы просты, следуй им и останешься на плаву.

В бессознательном состоянии меня провезли под конвоем через весь Шальх и доставили в темницу, а оттуда приволокли в Зал Совета. Круглый, он предназначался для заседаний благородных лордов и леди. Солнечный свет лился через большие от пола до потолка окна. У изголовья овального стола высился изысканный трон короля. Сейчас он пустовал. Я сидел на коленях перед королевой Элизабет Тёмной. С нашей последней встречи она сильно состарилась, я даже не представлял, что время так властно над людьми. Глубокие морщины сетью покрывали лицо и дряблую шею. Волосы поседели и истончились, а ведь когда‑то они тяжёлыми коричневыми прядями спускались ниже поясницы. Сколько ей теперь лет? Восемьдесят или девяносто? Элизабет обтягивало чёрное матовое платье из шерсти. На ней не было никаких украшений, кроме небольшого золотого венка и кольца с рубином. Казалось, прошла вечность, прежде чем она, поражённая мои внешним видом, подала знак гвардейцу. Усевшись на краешек услужливо пододвинутого стула, Элизабет тихо промолвила:

– Поднимите и развяжите его.

Ещё недавно давившие и раздающие тумаки руки принялись меня освобождать от оков. Посмотрев в глаза королевы, я отчётливо увидел в них застывшую мольбу и горе. Что же произошло? Я потёр затёкшие запястья и искоса глянул на Серэнити. Великий инквизитор, совершенно не скрывая отвращения к моей персоне, застыла возле Элизабет. Скривив губы, она сложила латные перчатки на груди и вперила в меня враждебный взгляд. Стараясь не обращать на неё внимания, я повторил свои слова:

– Я добрался так быстро, как смог, Ваше Величество. Надеюсь, что Вам не пришлось слишком долго ждать.

Элизабет Тёмная тяжело вздохнула и, поведя тремя пальцами, приказала:

– Оставьте нас все.

Низко поклонившись, солдаты один за другим покинули зал, но Серэнити не двинулась со своего места и таким образом мы остались втроём. Я осторожно прикоснулся к голове. Кровавая корка застыла вспученными бугорками. Вполне возможно, что молот того человека в тёмном шлеме подарил мне сотрясение мозга.

– Ваше Величество, могу я обратиться?

Элизабет устремила на меня выцветшие, но всё ещё проницательные глаза и коротко кивнула.

– Со мной путешествовали несколько друзей. Вероятно, они, как и я, имели честь познакомиться с гостеприимством Братства Света. Пожалуйста, помогите мне выяснить, что с ними. Я очень переживаю за них.

Королева вопросительно посмотрела на Серэнити:

– Если они в казематах, выпусти и приведи сюда. Исполняй.

– Как я могу оставить Вас наедине с некромантом?! Это неприемлемо!

– Не волнуйся, мы старые знакомцы, со мной ничего не случится.

Элизабет Тёмная пошамкала губами.

– И позови сюда генерала Кирфа Маяна и Ингри Звёздного Плаща. Они понадобятся. И Констанцию. Её тоже. Ах, да. Она в городе. Пошли за ней. А пока Кирфа и Ингри.

Гневно раздувая ноздри, Великий инквизитор слегка поклонилась и вышла через позолоченные дубовые двери. Её белые одежды вместе с приятным ароматом летели вслед за ней. Когда створки закрылись, Элизабет, немного помолчав, стала тихо излагать, зачем меня позвали ко двору.

– В том письме, которое ты получил от меня, я не обозначила причину вызова и это неспроста. Сейчас я всё расскажу.

Королева Элизабет судорожно вздохнула.

– Мой сын мёртв. Его жестоко убили. Вильгельма нашёл слуга, убирающий по вечерам его покои. Пронзённый кинжалом в горло, он всё ещё был жив, но парализован. Мой бедный мальчик мучился и не мог произнести не слова. Я не успела попрощаться… Урах принял его в свои милостивые объятья до того, как я поднялась к нему.

Элизабет достала маленький расшитый цветочками платок. Сделав два быстрых движения, она утёрла хлынувшие слезы и снова продолжила:

– Рядом с Вильгельмом были начертаны странные знаки, похожие на руны живорезов из Великого Леса. Я практически не сомневаюсь, что корни лиходейства тянутся именно оттуда. Я чувствую это материнским сердцем!

Королева всхлипнула.

– Но это ещё не все печальные новости. Корона Света пропала, а вместе с ней исчез наследник королевства, мой внук Фабиан. Никто не видел, чтобы он выходил в тот день из замка. Когда к нему пришли сообщить, что отец убит, в его комнате обнаружили лишь распахнутое настежь окно. Чтобы шумиха не захлестнула улицы Шальха, я и моя невестка Констанция попытались скрыть трагедию до выяснения всех обстоятельств, но нам это не удалось. Верхушка оппозиционной аристократии пронюхала о нашем несчастье, и дело приняло серьёзный оборот. Как акулы, почуявшие кровь, они действовали стремительно. Очень быстро, птицей, ко мне пришло послание из Плавеня. Оно гласило: законного короля нет в живых, наследник пропал, а потому провинция больше не видит смысла находиться в составе Соединённого Королевства и отделяется от него. Под письмом стояли подписи командующего военными силами Индванцио Гнобиля, Великого инквизитора Шарлиз Орик и моего алчного племянника, наместника Гильберта Энтибора. Через неделю до меня дошли сведенья, что провинции Хильд и Керан так же поддержали мятеж, заявив о своей независимости.

Элизабет положила морщинистые руки ладонями вверх, как бы читая, что написано на них. Я молча слушал, что говорила старая женщина.

– Страна раскололась. Вот‑вот грянет гражданская война. Карак и Вельдз пока с нами, но бонзы из Плавеня уже прекратили к ним поставки зерна, их земли бедны, а голод, как известно лучшее средство заставить покориться чужой воле. Не знаю, долго они выдержат или нет, но вполне возможно, что скоро все шесть провинций не будут Соединённым Королевством уже никогда. К довершению всех неприятностей и смертей до меня доходят донесения о первобытных порталах, которые проснулись ото сна. Из их утробы, уничтожая всё на своём пути, выползают страшные демоны, те из них, что могут говорить жутко и омерзительно воют всего одну фразу – Десница Девяносто Девяти Спиц. На их зловещих штандартах трепыхается рдяное колесо, так что, скорее всего они выкрикивают имя своей нечестивой орды. Если раньше нам доставляли хлопоты только границы Вельдза и Карака, то теперь опасность разъедает королевство изнутри. Люди не могут спокойно спать. Целыми семьями они кочуют в Шальх и другие крупные города, рассчитывая на защиту. Пока мы можем её предоставить, но что будет дальше?

Старая королева облизнула пересохшие губы, давая себе немного отдохнуть. Я всё так же молчал.

– Калеб Шаттибраль, ты здесь, потому что я нуждаюсь в тебе. Никто из ныне живущих не обладает твоим опытом и силой. Я знаю это. Я не преувеличиваю. Ты и я, мы связаны уговором предков. Как твоя королева, я призываю тебя выполнить его. Найди того, кто убил моего сына. Разыщи Фабиана и Корону Света. Осмотри порталы и попытайся их закрыть. Изгони Десницу Девяносто Девяти Спиц обратно в бездну. Заданий много, но я предполагаю, что все они связаны, потяни за одну ниточку и вылезет вторая. Сделай это ради меня и ради будущего.

Все это время я слушал Элизабет Тёмную слегка прикрыв глаза. То, что она мне рассказала, ввергло меня в шок. Судьба Соединённого королевства повисла на волоске. Богатые провинции долго ждали своего шанса снова войти в игру независимыми государствами, и вот он им представился. Какая удача – Вильгельм убит, принц и корона украдены, а порталы из легенд вновь открыты. Десница Девяносто Девяти Спиц… Кто они? Скоро, очень скоро кровь польётся рекой и берегов её будет не увидать. Хорошенькое приключение мне уготовила Вселенная под старость лет. Я даже не знал, с чего начать. Как бы в ответ на мои мысли дверь распахнулась. Первой в зал вошла Серэнити. За ней, опираясь на белую трость, следовал низенький старичок Ингри Звёздный Плащ. Я слышал о нём. После кончины Альбараха Красного он стал придворным магом Шальха. За Ингри, прихрамывая, ковылял дюжего размера мужчина в тяжёлой, стилизованной подо льва броне. Он, скорее всего, являлся генералом Кирфом Маяном. Из‑за его спины прорисовывались силуэты моих друзей, которые едва волочили ноги. Снурф полз на шаг впереди Эмилии, а Грешем, держащий Мурчика на руках, чуть отставал. Лапы и морду кота покрывали свежие отметины ожогов. Завидев меня, таракан, радостно шипя, бросился к моим сапогам. Я нагнулся и погладил его панцирь кончиками пальцев. По приказу Элизабет с вампира и колдуньи сняли кандалы, и целый полк стражников, конвоировавший их, удалился.

Мои глаза и глаза Эмилии встретились, секунду спустя моя подруга отвела свои в сторону. Что ей пришлось перенести в тюрьме? Какие издевательства она терпела? Прости меня, родная! Если бы я знал, как всё обернётся, то никогда бы не навестил тебя в Лунных Вратах. Во что только я тебя ввязал? Чтобы загладить вину, апельсинов и мороженого будет явно недостаточно.

После того как каждый из новоприбывших поклонился Её Величеству, мы по её указанию заняли места за столом. Невольно я улыбнулся – картина, достойная кисти хорошего художника. У левого угла примостились некромант, вампир и колдунья, все в синяках и ссадинах, посередине, как буфер между враждующими лагерями, расположилась сморщенная, как печёное яблоко, королева, а с правого края, сияя чистотой и свежестью, уселись: генерал, придворный маг и Великий инквизитор. Миниатюру можно было бы смело назвать «Противостояние сил Света силам Тьмы». Я бы заплатил пару золотых, чтобы получить хотя бы карандашный эскиз.

– Пока вас не было, я ввела Калеба в курс дела.

Элизабет переводила глаза с нашей компании на своих доверенных советников, как будто оценивая, можем мы кинуться друг на друга или нет.

Ингри Звёздный Плащ первым нарушил повисшее в воздухе молчание.

– Калеб Шаттибраль? Тот самый маг смерти? Ну‑ну, и что он предлагает? Мы готовы выслушать его без сомнения умные речи.

– Я ещё ничего не предлагал. Думаю, вначале мне нужно осмотреть комнату убитого короля. Надеюсь, вы всё оставили в нетронутом виде?

Серэнити гневно посмотрела на меня, а потом на Элизабет.

– Уж не собираетесь ли вы, Ваше Величество, допустить, чтобы некромант спокойно разгуливал по замку и совал нос в королевские покои?

– Да, собираюсь. Он должен найти улики, которые укажут на убийцу Вильгельма. Как я тебе и говорила – я считаю, что это дело рук живорезов.

– Ваше Величество, почему вы не слышите меня? В тот день я не ощутила никаких колебаний скверны. Это были не последователи Хрипохора, а ваши вероломные подданные. Кто‑то подкупил слуг, и те впустили наёмных убийц, которые потом вышли через чёрный ход. Не живорезы, а обыкновенные люди начертили парочку корявых рун у тела, чтобы запутать следы и пустить нам пыль в глаза. Если бы вы доверили расследовать происшествие мне, а не префекту Канцелярии Правосудия, я бы быстро докопалась до истины.

Великий инквизитор сжала кулаки.

– Этот индюк Канахес, привыкший только подписывать красивые бумажки, да пить вино с вульгарными девицами, схватив возможных свидетелей злодеяния, совершенно бездумно заточил их всех в самой ветхом каземате, расположенном над глубокой выгребной ямой! И что? Допрос состоялся? Нет! Пол внезапно обрушился! И люди, упав вниз, переломали себе шеи или захлебнулись! Теперь нам никогда не узнать, кто стоял за этим печальным во всех смыслах душегубством. Спасибо, что не пригласили Канахеса сюда, иначе я бы оторвала ему уши за халатность.

– Ты очень мягко указала на мою ошибку, Серэнити. Её не исправить, потому что Канахес и правда подвёл нас и, возможно, это будет стоить нам дорого.

Элизабет вздохнула.

– Но как объяснить загадочную пропажу Фабиана и Короны Света? А порталы? Они пульсируют не только на нашей земле! Плавень, Хильд, Керан! Всё Соединённое Королевство охвачено ими! Я считаю, что это пряжа одного мотка, и Калеб выяснит, права я или нет.

– Да что может выяснить грязное пятно Тьмы?! Его присутствие порочит наше собрание! Прошу Вас: выдворите его или отдайте Ордену Инквизиции. Поймите, я хочу уберечь вас от нового промаха!

– Умерь свой пыл, Великий инквизитор. Не забывай, с кем ты говоришь.

В тоне Элизабет Тёмной проскользнули стальные нотки.

– Прошу Вашего прощения, Ваше Величество.

Казалось, что Серэнити абсолютно не раскаивается в своих словах.

– Моя королева, – подал голос Кирф, – я человек военный и от магии далёкий, буду говорить, как солдат. Несомненно, что исчезновение Фабиана подстроено. Не случись этого, страна бы не раскололась. Возможно, он убит, а возможно его украла одна из провинций, чтобы шантажировать нас. Вы знаете, что с каждым днём обстановка накаляется всё больше, уже сейчас на границах с Плавенем происходят локальные конфликты, армия напряжена, в войсках чувствуется разлад, и Десница Девяносто Девяти Спиц вносит в него свою немалую лепту. Сейчас нам необходимы все имеющиеся у нас союзники, пусть они злые или добрые, неважно. Я думаю так: пускай Калеб вместе с Ингри займутся порталами, а поиски принца Фабиана оставит нам.

Кирф Маян в упор посмотрел на Серэнити.

– Не сомневаюсь, что Великий инквизитор присмотрит за ними обоими.

– Спасибо за доверие, генерал, – улыбнулся я. – Однако прежде, чем начать ими заниматься, я всё же хочу увидеть место, где был убит король. Как я понял, своими неумелыми действиями префект Канахес смешал все карты, и Серэнити утверждает, что никаких зацепок не осталось. Мне надо удостовериться в этом лично.

– Посмотри‑посмотри, ты ничего не найдёшь там, кроме знаков, не имеющих никакого смысла, – насмешливо прокряхтел Ингри Звёздный Плащ. – Да, они схожи с рунами жрецов Хрипохора, но не более того. Грубая подделка! Даже отдалённо не пахнет магией. Нет, я, как и раньше, заявляю – злоумышленники не обладали волшебной силой и не прибегали к ней, но постарались представить все именно в таком свете.

– Ингри придерживается мнения Серэнити, а ты, Калеб, составь своё. Пользуйся всем, что есть в замке, ходи, куда сочтёшь нужным, допроси, кого потребуется – со стороны закона тебе не будет препятствий, это моё слово. Прошу лишь об одном – поспеши. Я буду ждать твоего доклада.

Обращаясь ко мне, Элизабет выглядела усталой, на секунду она показалась мне дряхлой старухой, огонь давно угас в ней. Я обратил внимание на своих друзей. Вампир, не шелохнувшись, держал спящего кота, а Эмилия, наблюдая за собравшимися у стола людьми, высоко подняла голову. Лиловые подтеки под глазами делали её похожей на летучую мышь.

– Сейчас я хочу, чтобы вы поели и хорошенько отдохнули. Скажите дворецкому, чтобы проводил вас в столовую.

Королева повернула голову к Серэнити.

– До того, как наши гости уйдут, залечишь их раны.

Казалось, что Элизабет вот‑вот заснёт, едва начавшийся совет подошёл к своему концу. По взгляду, кинутому на Великого инквизитора, я понял, что она скорее отрежет себе палец, чем дотронется до пропитанной злом кожи.

– Спасибо, Ваше Величество.

Я встал и насколько мог низко поклонился королеве. Следом за мной поднялись все остальные, находившиеся в комнате.

– Я буду ждать тебя, – сонно промолвила Элизабет Тёмная, глотая последние окончания слов.

Подбородок королевы опустился на грудь, и она задремала. Ещё несколько секунд все постояли молча. Переглянувшись с друзьями, я направился в сторону двери. Не успел я сделать и пары шагов, как мой локоть схватила Серэнити. Снурф зашипел на великого инквизитора, однако она не предала этому никакого значения.

– Её Величество сильно рискует, пуская в замок такую змею, как ты. Урах свидетель, что я не спущу с тебя глаз. Ты будешь находиться под постоянным контролем двадцать четыре часа в сутки. Если попробуешь творить чёрную магию, я сразу узнаю об этом и с удовольствием лишу тебя жизни.

Не отпуская моей руки, Серэнити брезгливо обратилась к Эмилии и Грешему:

– Вас это тоже касается. Не думайте, что избежите судьбы вашего сгнившего дружка – смерть последует незамедлительно.

– Очень хорошо, дорогуша, мы тебя поняли, а теперь дай нам пройти в столовую, я правда очень сильно хочу есть, – проговорила колдунья, отцепляя меня от железной хватки великого инквизитора. – И раз уж ты собралась следить за нами, проследи, чтобы к нам вернулись наши вещи, посохи и всё такое.

– Твой язычок колюч, ведьма, но вот сохранишь ли ты его в целости, мы узнаем достаточно скоро, – кипя от злости, процедила Серэнити, возвращаясь к спящей Элизабет. Кирф Маян и Ингри Звёздный Плащ, казалось, уже забыли о нашем присутствии. Они негромко спорили о стычках вблизи сторожевых постов и подлых набегах солдат Плавеня.

Выйдя из Зала Совета, мы обнаружили дворецкого, стоявшего недалеко от двери. Выслушав распоряжение королевы, он отвёл нас на кухню, где посередине комнаты, словно дирижёр, высился исполинский повар с половником в одной руке и пакетом специй в другой. Он успевал делать всё сразу – пробовать закипающий бульон, мешать поварёшкой мясо, которое тушилось на сковороде, замешивать соус и раздавать задания и оплеухи снующим в белых фартучках поварятам. Подвешенные за крюки, с потолка свисали разделанные туши оленей, косуль, кабанов и зайцев. По углам громоздились пузатые бочки. На некоторых с боков имелись краники, полагаю для того, чтобы не утруждать себя подниманием крышки. Сушёные грибы гроздьями висели вдоль одной из стен.

В королевской кухне всё скворчало, жарилось, тушилось и подпрыгивало на сковородках, однако при всей неразберихе нельзя было не заметить, что кругом было чисто, – ни пятен жира на полу, ни грязи возле очага. Хорошо, когда шеф‑повар соблюдает санитарные нормы.

Дворецкий подтолкнул нас в спины и в двух словах разъяснил вспотевшему повару, что по указанию королевы нас нужно кормить не по расписанию, а когда мы того захотим, и неважно – день на дворе или ночь. Оставив нашу компанию на чужой совести, он, подобрав фалды испачканного в муке фрака, манерно удалился. Дав поварёнку, опустившему пальцы в варенье плошкой по голове, повар кивнул на лавку возле одной из бочек. В нашем распоряжении оказались пинтовые кружки, которые мы тут же наполнили янтарным элем. Сдувая пену с пива, мы наблюдали, как пространство вокруг заполнялось разнообразными блюдами. Нам подали суп из куриных ножек, маленькие пирожки с кабанятиной и зеленью, жаркое из мяса с тушеной капустой, запеченного судака с соусом из белых грибов и печёночный салат с овощами. На десерт полагались крупные зелёные яблоки и сливовый пирог с заварным кремом. Единственное условие, которое повар поставил перед трапезой, было, чтобы гигантский таракан не переступил порога его кухни. Пришлось Снурфа, а заодно и Мурчика, дабы товарищ не скучал, оставить за дверями, но их тоже не обидели съестным – принесли свежие кости с остатками мяса и жил.

Грешем попросил себе телячьей крови, сославшись на язву желудка, которую лечат употреблением этой отвратительной жидкости. Выдержав удивлённый взгляд повара, вампир всё же получил алый кувшин. Сделав глоточек, он удовлетворённо икнул, и, чтобы не вызывать подозрений, тут же напущено скривился, показывая, как ему противна данная процедура. Накинувшись на еду, мы надолго погрузились в молчание, челюсти с усилием работали, а желудок радостно урчал. Некоторое неудобство доставляли мне выбитые зубы. Пища попадала в ранки, я чувствовал жгучую боль, но останавливаться не собирался. Только сейчас я понял, как давно не ел ничего горячего. Утолив первый голод, я узнал, что было до того, как я получил черепно‑мозговую травму, и что случилось после. Оказывается, Эмилия проехала поле скорпионов и вывернула на дорогу, ведущую к столице. Там нас встретила засада солдат, выслеживающих тварей из червоточины. Сомнения в том, что мы – тёмные колдуны, повинные в призыве чудовищ, если и были, то по вине Снурфа быстро развеялись. От неминуемой казни без суда и следствия нас спасла Серэнити, которая проезжала с немногочисленной свитой по Затяжному Тракту к обители монахов‑отшельников. Увидев меня в луже крови, она оттолкнула солдат и распорядилась покрепче связать нас, после чего свернула со своего первоначального пути и проследовала в Шальх. Ехали мы около недели, всё это время Серэнити держала руку над моей головой. Эмилия думает, что именно магия Великого инквизитора не дала мне умереть, слишком страшная рана зияла в черепе, заставляя кровь литься чуть ли не ручьём. Приехав в город, кортеж Серэнити незамедлительно проследовал в замок, где всех пленников развели по разным камерам. Прежде чем оказаться в Зале Совета, мы провели в темнице не меньше дня. Выслушав рассказ, я поведал друзьям о том, что услышал от королевы до их прихода.

– Какие у кого мысли в сложившейся ситуации? – спросил Грешем, трогая разбитую губу.

– Для начала осмотрим место преступления. Если пустоголовы Канцелярии Правосудия всё не переворошили, то вполне вероятно, могли остаться какие‑нибудь намёки, которые укажут в каком направлении нам двигаться. Так же уделим внимание самому очевидному – знакам. Ингри говорит, что они намалёваны «от балды», но так ли это? Мне показалось, что для придворного мага он соображает как‑то уж очень однобоко. А тебе, Эмилия?

Моя подруга кивнула:

– Какой‑то он жиденький, не чувствую я в нём ни энергии, ни интеллекта.

– Чего не скажешь про Серэнити, – подметил Грешем. – Мне при ней страшно.

– Она – Великий инквизитор, беспощадный и искусный воин, наделённая силой Ураха. От неё стоит держаться подальше, в особенности, таким, как мы, – согласился я.

– Да, злить Серэнити попусту не надо, однако давайте сейчас не о ней.

Эмилия посмотрела на свои пальцы.

– Так как мы поели, предлагаю найти дворецкого и попросить его провести нас туда, где можно помыться. Если мы будем разгуливать по замку в таком виде, нас примут невесть за кого.

– Мыло и вода – наши лучшие друзья, – подхватил Грешем.

– Давайте их навестим, – улыбнулся я.

Поблагодарив повара и захватив с собой кулёк только испечённых пирожков и сдобных булочек, мы отправились на поиски человека в запачканном мукой фраке. Мило беседующий с горничной, он сыскался возле центральной лестницы. Раздосадованный тем, что его отвлекли, дворецкий всё же выслушал нашу просьбу. С коротким вздохом он распрощался с обаятельной особой и повёл нас в бани для слуг. Вооружившись тазиками, мы с вампиром и фамильярами проследовали в секцию для мужчин, а Эмилия – для женщин. Набрав горячую воду, я с удовольствием воспользовался куском пахучего зелёного мыла, выданного банщиком. Намылив себя с головы до пят, я блаженно ополоснулся. Посмотревшись в зеркало, висевшее над перегородкой, я обнаружил множество лиловых подтёков и ссадин, на груди виднелся фиолетовый синяк, никак не собирающийся проходить, но на голове красовалась лишь длинная поблёкшая царапина. Магия Света исцелила мой череп! Спасибо тебе за то, что вернула меня с порога смерти, белобрысая химера. Заглянув за ширму к Грешему, я увидел, как он, весь в пене, трёт живот грубой мочалкой. Потоки из пузырей и комочков грязи текли по его спине мутным водопадом. Вампир, как и я, решил основательно подойти к водным процедурам. Выйдя из парилки, я наткнулся на краснолицего банщика, который молча вручил мне свежую одежду. Она представляла собой серые фланелевые штаны и такого же цвета рубашку с белым воротом. Сапоги мне оставили мои. Вычищенные, они стояли возле лавочки, где я раздевался. Ожидая товарищей, я решил заняться Мурчиком и Снурфом. Не могу сказать, что мыльная вода пришлась им по вкусу. Пока я натирал губкой мягкие лапы и твёрдый панцирь, меня дважды оцарапали. В конце я вылил по половине таза на кота и таракана. С визгом и шипом животные разбежались по углам. К такому повороту событий они готовы не были. Встревоженный жалобными воплями, показался голый Грешем. Разобравшись в чем дело, он рассмеялся. Банщик выдал ему такую же одежду, как и мне, и что главное, она подошла по размеру его весьма крупного тела. Через минут сорок из‑за перегородки женской секции высунулась голова Эмилии.

– Ты что так долго? Я успел сто раз помыться уже! – вопросил я, не сумев скрыть нетерпения в голосе.

– Я голову мыла. А это знаешь ли тебе не три минуты потереть вашу мужскую макушку, у меня посмотри, их вон сколько.

Чтобы я убедился, «вон их сколько», колдунья откинула мокрую прядь волос.

– Скажи спасибо, что их сушить тут нечем, иначе бы встретились к вечеру.

Заметив Эмилию, и без того красный банщик покраснел пуще прежнего. На вытянутой руке он подал колдунье её новое платье, в которое она сразу переоделась. Коричневое, оно прекрасно подходило к осиной талии и подчёркивало самые выгодные места. Грешем и банщик невольно засмотрелись.

Эмилия прикрыла отвисшую челюсть вампира.

– Если рот долго держать открытым, в него обязательно залетит муха, а ещё и кто похуже.

Освежившись, перекусив и переодевшись, я чувствовал себя практически таким, как раньше. Узнав у скучающего стражника, как добраться до спальни Вильгельма, мы двинулись по многочисленным переходам и лестницам. Попадавшиеся на пути обитатели замка не обращали на нас никакого внимания. Здесь привыкли к многочисленным гостям из других провинций. Проходя по овальному холлу, я заметил статую Нолда Тёмного, основателя Соединённого Королевства. Я остановился, чтобы получше его разглядеть. Выполненный из куска цельного мрамора покровитель королей держал в руках зазубренный меч и щит. На голове у него покоилась репродукция Короны Света. Интересно, статую сделали при правлении Нолда Тёмного или уже после, чтобы увековечить его память?

– Я читала, что Нолд Тёмный пришёл в наш мир по зову самого Ураха, который и подарил ему Корону Света в качестве своего особого расположения, – проговорила Эмилия, задумчиво крутя влажный локон.

Я нагнулся к выцветшей табличке и стёр с неё пыль. Старыми иероглифами первых народов были выведены простые слова: «Нолд Тёмный, защитник и вечный правитель Соединённого Королевства».

– Неказисто, но со вкусом, – оценил Грешем, проводя пальцем по серой бахроме, покрывавшей мрамор. – Почему он такой пыльный? Неужели никто не удосужится хотя бы пройтись мокрой тряпкой по статуе? Местная челядь, видать, совсем обленилась.

– В ком‑то проснулась белоручка? – хмыкнул я. – Скучаешь, небось, по выглаженным воротничкам?

– Не без этого, – пожал плечами мой ученик. – Чистота и аккуратность – залог здоровья, это все знают.

– В кого ты только такой чистоплотный вампир?

– Вы говорите это так, как будто это плохо, – насупился Грешем.

– Нисколечко. Я просто подшучиваю, – улыбнулся я, отходя от монумента.

Оставив в покое Нолда Тёмного и поднявшись по нескольким винтовым лестницам, мы оказались перед толстыми золотыми дверями, похожими на те, что находились в Зале Совета. Два стражника сидели прямо на порожках возле них. Завидев нас, оба поднялись и настороженно выслушали цель нашего визита. Наконец один из них неохотно буркнул:

– Заходите.

Ключ повернулся в замочной скважине, и мы прошли в просторную комнату. На полу лежал замечательный узорчатый ковёр, а по стенам были развешаны шкуры диких животных, различные трофеи и картины. Парочка роскошных кожаных кресел раскинули деревянные подлокотники возле камина. Напротив них разместились массивный стол и книжные шкафы, забитые не только литературой, но и безделушками. В самом дальнем углу, за балдахином, стояла кровать. Отодвинув перегородку, я увидел засохшее кровавое пятно, возле которого неровным кругом тянулись красные руны с вязью из закорючек и переплетения линий. Ингри Звёздный Плащ явно ошибся в своих суждениях, передо мной были самые настоящие знаки Хрипохора, и я немного понимал их смысл. Две палочки с зигзагами и шипами – этот символ гласит «Смерть», у ножки кровати три волны, прямая и шар – «Последний». Задумчиво рассматривая кривые щупальца, пересечённые лучом и кругом, я услышал за спиной голос Эмилии – «Врата».

Всего мы насчитали десять пентаграмм. Я перерисовывал их карандашом в малюсенький блокнотик, позаимствованный мною со стеллажа, а Грешем тем временем осматривал разбросанные вокруг фолианты. Он водил пухлыми пальцами по их обложкам и медленно читал названия. Подобрав с пола толстый том в синем кожаном переплёте, вампир протянул его мне:

– По виду он тут самый древний.

Я принял находку, и мои глаза заскользили по потрёпанным страницам. Фолиант повествовал о конце времён и смерти королей. У меня в руках оказалось некое предсказание, написанное тысячелетия назад. Сунув том подмышку, я пообещал себе ознакомиться с ним поближе.

В дверь тихонечко постучали. Настороженно переглянувшись с друзьями, я потянул ручку на себя. На пороге стояла женщина лет пятидесяти‑пятидесяти трёх, в серебристом переливающемся платье. У неё были светлые волосы и немножко пухлые губы. Рядом с незнакомкой топтались два мальчика‑пажа, державшие в руках наш скарб, оружие и посохи. Они тяжело дышали, но старались всем видом показать, что готовы тащить свою ношу хоть на край света.

Женщина тепло улыбнулась нам.

– Здравствуйте, мастер Калеб, здравствуйте, Эмилия, здравствуйте Грешем. Я – Констанция, супруга Вильгельма. Наверное, вы меня не помните, мастер Калеб? Я из рода Демеев, мой отец лорд Говард Демей, был большим поклонником ваших головокружительных историй. Последний раз, когда вы навещали нас… на его похоронах… я была ещё совсем ребёнком. Я хорошо запомнила вас: с тех пор вы совсем не изменились.

Королева слегка обернулась.

– Я принесла вещи, которые у вас… нетактично позаимствовали.

Пажи, как по команде, шагнули вперёд и положили сумки у моих ног. Констанция при этом опустила глаза. Она дала понять, что ей неудобно за то, как круто с нами обошлись. Я и Грешем низко поклонились, Эмилия сделала реверанс – у неё получилось довольно изящно.

– Голубые глаза? Золотые локоны? Вы – та милая фея? Простите мне мою неблаговоспитанность. Для меня большая честь вновь познакомиться с Вами, Моя Королева. Ваш отец был замечательным человеком, и его утрата до сих пор бередит моё сердце.

– Да. Сначала – он, теперь муж и сын…

– Вы знаете, что я уже встречался с королевой Элизабет? Она всё мне рассказала. Мне искренне жаль, что судьба так распорядилась. Я скорблю по Вашей утрате и сделаю все, чтобы разыскать убийцу.

– Вильгельма не вернёшь. Разыщите Фабиана, он – вся моя жизнь, я не могу больше плакать и страдать, зная, что моё дитя сейчас неизвестно где, – отозвалась Констанция Демей, с усилием сдерживая слёзы.

– Обещаю, что приложу к этому все усилия. Прежде чем я приступлю к поискам, позволите ли Вы задать Вам несколько вопросов.

– Спрашивайте, мастер Калеб, я расскажу вам всё, что знаю.

Я поклонился.

– В последнее время Вы не замечали за супругом что‑нибудь странное в поведении? Может быть, было недомогание? Может, он что‑то рассказывал вам или занимался чем‑то, ему несвойственным?

– Я понимаю, о чём вы. За неделю или за две до своей смерти Вильгельм стал каким‑то иным – задумчивым, раздражительным и скрытным. Его перестала заботить политика, он перекинул большую часть придворных забот на меня, а сам стал засиживаться допоздна в библиотеке. Ночью ему снились кошмары, и он нередко метался во сне. Как‑то раз Вильгельм проснулся и принялся неистово молиться Ураху. Он был буквально одержим ужасом, он говорил, что мы обречены и надежды нет. Тогда я очень испугалась и не знала, что мне делать. К счастью, Вильгельм быстро успокоился и сказал, что он просто переутомился и волноваться не стоит. Я заварила ему облепиховый чай, и мы заснули, а спустя день его разум помутился. Вильгельму чудились демоны, и он то жутко хохотал, то плакал, а к следующему вечеру его не стало.

– Вы можете мне сказать, где находился принц, когда это произошло?

– Нет. Я видела его утром, за завтраком. Потом мне пришлось отправиться в суд для разбирательства постыдного дела одного влиятельного лорда, которое прервалось, только когда я получила страшное известие. Покинув распростёртого Вильгельма, я отправилась к Фабиану, но вместо него через открытые ставни окна по комнате гулял ветер. Стражник у двери клялся, что после обеда мой сын не покидал покоев.

– Где сейчас этот стражник? Я могу с ним побеседовать?

– Боюсь, что нет. Его и остальных подозреваемых забрали в Канцелярию Правосудия, где Канахес Илька… Всех потерял. Префект действовал не по уму. Мы с королевой очень недовольны им. Однако мне, так же как и вам, ясно, что даже если совершившие злодеяние люди мертвы, верхушка заговорщиков цела и невредима.

Констанция сжала пальцами оборку платья:

– Впрочем люди ли виной всему этому? Мне почему‑то кажется, что здесь замешено нечто иное, нечто большое и грязное. Такое чувство, что тучи собираются над королевством и скоро грянет гром.

– Его раскаты слышны уже очень хорошо, – пробормотал я себе под нос, а потом более громко спросил:

– Ваше Величество, не могли бы Вы проводить нас до библиотеки, в которой занимался Ваш покойный Супруг? Я хотел бы выяснить, что он читал, и что его так тревожило.

– Мне будет приятно исполнить вашу просьбу, мастер Калеб, – просто ответила Констанция Демей, направляясь к выходу.

Я перекинул через плечо сумку и поднял Ночь Всех Усопших. Под прикосновениями моих пальцев красный камень на его навершии отозвался серией цветных миганий. Он увеличил мою концентрацию и успокоил разум. Вот, чего мне не хватало в этот день! Посох – вещь сугубо индивидуальная, человек делает его исключительно под себя. Для создания такого уникального предмета требуется не только талант и опыт ваяния, но и мастерство плетения энергетических струн, которые впоследствии образуют задуманные чары.

Основой для заготовки посоха чаще всего является кристалл. Каким он должен быть? Критериев как таковых нет, все упирается в предпочтения, которыми волшебник руководствуется при отборе своего камня. Цвет, форма, твёрдость, предрасположенность к воздействию волшебной силы, температура плавления и другие свойства минерала способствуют раскрепощению его дремлющего потенциала. Если по душе огонь – выбирай рубин, если вода, то бери аквамарин, ну а если твоя стихия – молния, то халцедон станет тебе верным другом.

Кристалл в кармане? Значит, пора переходить к не менее важной составляющей – к древку будущего посоха. Оно может быть выполнено: из дерева – отлично подойдут дуб, клён и ель, из металлов – ну, тут, что позволит кошелёк – золото, серебро, железо или медь; из кости животного – предпочтительно, чтобы это был олень, медведь или лось. Вот материал подобран. Допустим, это – осина. Теперь надо его подготовить – определить удобную длину, зачистить и выровнять бугорки, покрасить или покрыть лаком. Готово? Тогда настал час соединить магические атрибуты между собой. Это – самое сложное. Колдун, пользуясь волей и эфирными потоками, буквально сплавляет части в единое целое. Посторонняя мысль при концентрации может привести к непоправимым последствиям. В лучшем случае недоделанный посох просто взорвётся, в худшем – взорвётся маг.

Однажды в молодости я набрёл на залежи красного граната, и он сразу пленил меня. До того, как альмандин оказался в моей ладони, я изрядно потрудился, доставая его молотом из пустотелой руды. Соединив гранат с почерневшим дубом, я получил посох, которым пользуюсь до сих пор. Естественно я часто колдую и без его помощи. Через Ночь Всех Усопших я направляю лишь самые могучие заклинания. Надо отметить, что посохи могут принадлежать к определённой специализации, а не как мой – к «универсальному чародейству». Есть «защитные» посохи и посохи, «создающие иллюзии»; есть «накладывающие погодные чары» и наоборот, рассеивающие их; есть «испепеляющие всё кругом» и «восстанавливающие целостность» – как говорится, на любой вкус. Такие посохи неимоверно сильны в чём‑то конкретном и практически бесполезны в остальном волшебстве. В общем, они очень специфичны и индивидуальны.

Существует так же некая альтернатива посохам – магические жезлы. Они в два раза меньше по размеру своих собратьев и служат лишь для увеличения мощности и стабильности творимого заклинания. Обычно жезлами пользуются либо видавшие виды мастистые чародеи, либо богатенькие новички, пытающиеся прыгнуть выше своей головы. Последним это на пользу не идёт, так как начинающий маг должен сам научиться, без какой‑то поддержки, как правильно облекать мысли в спиритические действия.

Помимо посохов и жезлов имеются ещё и волшебные палочки. Чаще всего они выглядят как засохшие ветки или куски сплющенного стекла. Это редкие артефакты, наделённые энергией Вселенной, которая даёт возможность пользоваться ею даже людям, далёким от магии. Достаточно держать палочку на вытянутой руке и думать о надлежащем колдовстве. И – вуаля! Работает! Вода превращается в вино, а графит – в алмазы! Просто и легко, а главное без всяких усилий! Восхитительно? Ну, ещё бы! Жаль только, что палочки хранят ограниченный запас залпов, а также направлены исключительно на одно заклинание, на которое изначально были зачарованы. Мы не знаем, откуда волшебные палочки появились в Соединённом Королевстве. Споры о том, кто их изготовил, не утихают по сей день. Хмурый человек с копной седых волос скажет: их создали вымершие эльфы, а щеголеватый мужчина в остроконечном колпаке возразит – не эльфы, сударь, а безликие тени сотворили их из собственного субстрата пустоты. Оба приведут кучу доводов и неоспоримых фактов, но до истины так и не докопаются, подерутся и сядут играть в шахматы. Уже за партией, переставляя фигуры, они согласятся в одном – любой из них не пожалел бы целую тележку драгоценностей, чтобы иметь в своём арсенале «палочку огня», которая в сражении непременно спасёт вертлявую жизнь странствующего мага.

– Калеб, что ты пялишься, как сова на солнечный день? Пошли уже!

Эмилия потащила меня следом за удаляющейся Констанцией Демей.

– Я что‑то призадумался, – ответил я, поспешно подходя к двери.

Завидев королеву, сидевшие на ступеньках стражники мигом вскочили, а та ласково им кивнула. Мы прошли вдоль длинного коридора и спустились на два этажа вниз. Миновав картинную галерею, посвящённую творчеству минималистов, мы вышли к библиотеке. Там нас встретили ряды шкафов, доверху наполненных книгами. Они поднимались практически до самого потолка. Площадь, выделенная под библиотеку, удивила меня – с моего последнего визита сюда её явно расширили. Я успел насчитать двадцать восемь пролётов прежде, чем Констанция указала на один из книжных шкафов.

– Я несколько раз замечала, как Вильгельм рылся в нём. Обычно он набирал охапку манускриптов и садился за столик вон у того окна. Не знаю, поможет вам эта информация или нет, но я на всякий случай расскажу. Однажды я пришла сюда, чтобы посоветоваться с ним о торговых пошлинах Карака, но он только отмахнулся. Уходя, я заглянула ему через плечо и не смогла ничего понять, вместо слов всю страницу испещряли мелкие иероглифы. Мне кажется, они были сильно схожи с теми, которые остались после его смерти.

Я поклонился.

– Вы поступили правильно, сообщив об этом. Мы приступим к осмотру прямо сейчас. Если что‑то будет стоить Вашего внимания, я сразу сообщу.

– Да благословит вас, Урах, мастер Калеб. Я буду молиться о вашем успехе.

Королева покинула нас, тихо шурша подолом платья. Подойдя к массивному резному шкафу, я потрогал его толстые полки – мощные, они могли выдержать большое количество литературы. Осмотрев стеллаж, я пришёл к выводу, что он содержит в себе книг двести, может триста. Забравшись при помощи передвижной лестницы наверх, я снял первые восемь томов и передал в протянутые руки Грешема, следующую охапку получила Эмилия. Пригибаясь под тяжестью книг, я осторожно спустился на пол.

– Сегодня нам несказанно повезло – мы выиграли бесплатный абонемент в королевский клуб любителей чтения! – сказал я, широко улыбнувшись друзьям.

Отнеся книги к столу, за которым занимался король, я вручил каждому по первому попавшемуся фолианту.

– Вильгельм точно что‑то искал, и мы непременно должны найти это что‑то. Думаю, можно начать с расшифровки рун живорезов, которые мы видели на полу в его комнате. Я перерисовал их в блокнотик, вот, посмотрите.

Выложив зарисовку посередине стола, я подпёр подбородок кулаком и постарался вспомнить, имеются ли на бумаге, кроме трёх опознанных символов, другие, известные мне. Здесь точка, здесь кривая, две точки плюс зигзаг и шар? Кажется знакомым, но – нет, не припоминается. Эмилия покачала головой в разные стороны. Видимо колдунья думала о том же самом, что и я.

– Тоже ничего не идёт на ум?

Моя подруга зевнула.

– Пока нет. Мне всегда было тяжело воспринимать исковерканную символику Хрипохора. У шаманов ядовитогубых причмокивателей это перекрестие может обозначать дорогу, но если текст составлял гоблин, то эта линия сверху и волна совершенно переиначивает смысл, который я могу перевести как – «сахарный прыщ». Думаю, что мой перевод неверен и надо обратить свой взор внутрь этих наверняка скучных талмудов.

– Зароемся в них по самую макушку, – поддакнул Грешем, как бы невзначай пододвигаясь к Эмилии. Я бросил на него суровый взгляд и назидательно проговорил:

– Руны могут попасться в описаниях обрядов, хроник, легенд и всяческий старинных небылиц, будьте внимательны, господа и дамы!

Я откинулся на спинку мягкого кресла и, перекинув ногу за ногу, приготовился к приятному времяпрепровождению. Я не читал книг с того самого момента, как зомби доложил о прибытии королевского гонца. Моя библиотека не идёт ни в какое сравнение с той, где я сейчас находился. Может всей жизни не хватить, чтобы изучить все знания, накопленные здесь. Чтение – это целый ритуал, к которому нельзя подойти так, как свинопас подходит к норовистому хряку, хватая его за короткий хвостик. Книга – это мир, где каждая страничка – труд многих часов, дней, а то и месяцев или даже лет. Научные изыскания, записанные для будущих поколений, впрочем, как и фольклор, основанный на реальных событиях, всегда казались мне бесценным багажом, который я жаждал заполучить в свои сети. Особенно меня интересовали теории, относящиеся к строению Вселенной и структуре заклинаний, а также теории о природе их возникновения и трактаты о метафизическом единстве энергетических потоков, из которых мы черпаем силу для порождения магии. Но разве я один такой любопытный? Вовсе нет! Кто из волшебников откажется узнать, как совместить жар огня и холод мороза, так, чтобы их негативные начала не боролись, а дополняли друг друга? Вот именно, что никто! И никто бы не рассказал товарищу о своём открытии! Не скрою, я хотел бы быть единственным обладателем данной информации. Как говорит Эмилия, «секретик только тогда хорош, когда ты приберегаешь его для себя». Сейчас мне выдался шанс покопаться в королевской библиотеке, и я не собирался его упускать. Жаль только, что очень мало времени я могу уделить на свои собственные аппетиты. Однако я не расстроен: пентаграммы Хрипохора, коими мне предстоит заняться первостепенно, тоже увлекательная вещица, умение разбираться в оккультных знаках ещё никому не стало лишним.

На моих коленях лежал древний фолиант, поднятый Грешемом. Название разобрать было невозможно – обложка истёрлась, и на ней остались лишь едва различимые очертания букв. С трудом разбирая язык прошлых тысячелетий, я принялся читать эпическую сагу, повествующую о возникновении Бытия и его конце, после которого на земле не останется ничего, кроме пепла. Листая страницу за страницей, я все глубже проникал в смысл написанного.

Помимо бесконечного восхваления подвигов Ураха, который представлен как элементаль чистейшей энергии, не имеющий определённой формы, я обнаружил в книге коротенький список его самых преданных последователей. Стоит отметить тех, кому Бог Света благоволил особенно: Нолд Тёмный – будущий основатель Соединённого Королевства, Эмириус Клайн – первый из рода вампиров, Цхева – Владычица Вод, и вот ещё интересно – Джед Хартблад – маг и кудесник. Интересно, потому что про последнего я никогда и ничего не слышал. Между тем, на вылинявших строчках безымянный автор предполагал, что для этой четвёрки наш мир стал своеобразным подарком, который Урах преподнёс им за прошлые заслуги.

Дальше в тексте шло по маленькому фрагменту о каждом из них. После долгих скитаний вампир поселился в заоблачной горной выси, предпочтя бесконечный сон ночи яркому дню утра. Цхева окунулась в океаны и больше никогда не выходила на сушу. Нолд Тёмный отправился странствовать, и именно для него Урах спустя годы привёл первых гномов, среди которых тот жил долгое время, обучая их кузнечному делу. Значит, если верить этой летописи, низкорослый народец появился до людей и даже раньше эльфов? Занимательно! Что же Джед Хартблад? А он углубился в бескрайний лес, где построил для себя величественный замок. Сидя на его порожках, Джед Хартблад творил первозданную магию и показывал бродившим в округе существам, как пользоваться ею. Под его руководством существа переняли человеческую речь и стали служить ему. Вот это да! А не он ли приходится отцом всех живорезов, населяющих в данный момент Великий Лес? Вполне вероятно, что в пантеоне кривобоких идолов Хрипохора есть искажённое олицетворение или прообраз загадочного кудесника. Я сделал пометку на полях книги, чтобы не забыть возвратиться к этой мысли.

Пропустив три главы, отведённые под незначительные происшествия, я добрался до картинок с эльфами. На зарисовках утончённые создания гордо выходили из порталов и встречались с почтительно стоящими гномами. Вязь из слов под иллюстрациями сообщала о том что «альвы», как они сами себя называли, избрали своим домом ствол гигантского дерева, Тумиль’Инламэ, который вскоре, по неведомым причинам, покинули, а после вообще исчезли из нашего мира. Непонятно, куда они делись, или что их уничтожило. При всём при том автор перестаёт упоминать о них практически сразу после череды крупных катаклизмов, поэтому позволительно допустить, что пожар, землетрясение, извержение вулкана или что‑то иное в равной доле могло поставить крест на удивительной расе.

Как бы там ни было, эльфы прожили достаточно долго для того, чтобы увидеть, как поднимаются первые города и вспыхивают первые людские войны. Нолд Тёмный к той поре уже оставил гномов и вовсю участвовал в эпицентре племенных конфликтов. Спустя поколение настал долгожданный день всеобщего благоденствия. За прекращение междоусобицы и за образование Соединённого Королевства Бог Света наградил Нолда Тёмного символом своего вечного расположения – Короной Света. Урах сделал это в присутствии многочисленной толпы. Ради такого судьбоносного события он принял человеческий облик, в котором его и сейчас изображают в храмах Света. Коронованный на престол Нолд Тёмный получил длинное наставление от Всеотца. Один отрывок из речи Бога Света, озаглавленный «Пророчество Полного Круга», был недавно обведён красными чернилами.

Я тихо пробормотал его себе под нос:

«Сие услышь Моё провиденье, связующее тебя и твоих избранников со Мной и тремя верными Мне. Когда последний король умрёт, когда брат пойдёт на брата, когда земля задрожит под ногами тварей, знай, конец близок. Четверо, соединись воедино, дабы призвать Меня. И глас отмеченных Мною смертных должен вторить вам. Тогда появлюсь Я в мощи Своей. Мой Дух остановит бесчинство, успокоит и низвергнет Тьму, восстановит справедливость и законную власть. Так должно, и так тому быть».

Прежде чем дочитать книгу до конца я наткнулся ещё на дюжину упоминаний о небесных карах и изменениях, грозивших разрушить всё и вся в пух и прах. Закрыв фолиант, я надолго задумался о предсказании Ураха. Несомненно, что его выделил Вильгельм, но зачем? Что он в нём разглядел такого особенного? Имеет ли эта легенда отношение к его убийству? Неужели король как‑то догадался о том, что его ожидает? В моей памяти всплыла парочка примеров, как подобные манускрипты являлись пророческими. Где‑то внутри меня стало зарождаться подозрение о том, что ниточка, ведущая к клубку, про которую говорила Элизабет Тёмная, находиться у меня под носом. Я положил трухлявую книгу себе в сумку и пообещал вернуться к ней, как только все ещё раз хорошенько обдумаю.

Затянув узелок, я посмотрел на Эмилию. Сосредоточенно водя глазами по строчкам огромного фиолетового альманаха, она очень мило прикусила губу. Перед ней лежал листочек с перечерченными знакам Хрипохора. С головой погрузившись в свои мысли, я не заметил, как колдунья дополнила его перевод словами «Начало» и «Да».

– Ого! Молодчина! – похвалил я подругу. – Пять из десяти! Такими темпами у нас скоро будет целое предложение! Где, кстати, ты раскопала их транскрипцию?

Не отвлекаясь от своего занятия, колдунья приподняла том, над которым корпела, и я вслух прочитал его название:

– Редкие руны и их назначение. Бадон Ги.

Эмилия подмигнула мне и снова взялась за чтение. Я пощупал за лапку дремлющего под моим стулом Снурфа, а затем перевёл взгляд на Грешема. Переплетя замочком пухлые пальцы, вампир изучал что‑то про целебных пиявок провинции Вельдз. Иногда его одутловатое лицо перекашивалось в правую сторону, усы дёргались, а брови сдвигались. Мой ученик не мог спокойно находиться рядом с Эмилией и поэтому украдкой наблюдал за ней. Вот совсем не тем ты сейчас занят, дружок! Я же вижу тебя насквозь! Зря ты так штурмуешь алхимические сборники, ведь щегольнуть новыми сведениями перед колдуньей практически нереально, все, что касается зельеварения, она знает лучше меня и уж подавно лучше тебя как минимум в тысячу раз! Недовольно поёрзав карандашом по столешнице, я вновь обратился к штудированию рукописей, книг и свитков, которые горой громоздились подле меня. Не знаю, сколько часов я провёл среди всевозможных текстов, охотясь за символами из блокнота, но, когда до моего плеча робко коснулась чья‑то рука, я понял, что на сегодня с меня хватит. Передо мной стоял один из тех мальчиков, которые недавно, по поручению Констанции, притащили наши пожитки. Как он так бесшумно подкрался? Вот это я зачитался!

От силы пажу было лет девять. Нервно раскачивался на носочках, он обтирал потные ладони о бежевые штаны, на которых от этого оставались едва заметные мокрые полосочки. Я подумал, что мальчишка мог уже давно ждать, когда кто‑то из нас обратит на него внимание. По‑видимому, изначально он стоял намного дальше и не решался подойти ближе, опасаясь кота или таракана. По сжатым от волнения кулакам, я понял, что паренёк сильно жалеет о своей храбрости, так как Мурчик принялся обнюхивать его маленькие ботиночки.

– Не бойся его, малыш, он не кусается, – мягко проговорила Эмилия. – Расскажи, что привело тебя сюда?

Юный паж низко поклонился, а затем выпалил скороговоркой:

– Лорды и леди, королева Констанция Демей просит вас разделить с ней ужин, если только вы не имеете более важных дел.

– Мы с удовольствием составим компанию Её Величеству, – отозвался я. – Проведёшь нас, куда полагается?

– Конечно, милорд.

Мальчик развернулся и, довольный тем, что его никто не укусил, вприпрыжку помчался по мраморным плитам. Время за литературой летит быстро, вроде только пообедали, а уже ужинать зовут. Широко ставя шаг, мы последовали за прытким мальчишкой. Покидая библиотеку, я прощался с ней как с возлюбленной, обещая вернуться, так скоро, как только смогу. Спустившись по лестнице, мы пошли вдоль коридора, облагороженного серыми и жёлтыми гобеленами. Стражники подняли алебарды, открывая путь к овальному залу с фонтаном, в котором апатично плавали толстенькие золотые рыбки. Они лениво перебирали плавниками, не подозревая о нависшей над ними опасности. Снурф остановился возле каменной розы, выплёскивающей воду, и нетерпеливо посмотрел на меня.

– Мофно скуфать?

Мурчик выразил полное согласие с вопросом таракана. Его мягкая лапка коснулась пузырящейся глади.

– То не про твои когти, кто там живёт, мистер полосатые брючки, – воскликнула Эмилия, хватая кота за шкирку и оттаскивая от ничего не подозревавших рыбок.

– Мнеф мофно однуф? Яф голофен!

– Нет, Снурфи, и тебе нельзя, и мне нельзя и даже Грешему нельзя! Погоди немножко, я обязательно найду тебе что‑нибудь пожевать.

– Тофко побыфстрее! Яф голофен!

– Хорошо‑хорошо, я постараюсь набить твоё ненасытное брюшко в кратчайшие сроки!

Если замороченные придворные, снующие туда‑сюда, не обратили внимание на эту сценку, то мальчик, провожающий нас, испуганно ждал, как будут развиваться события дальше. Возможно, он даже успел представить, как одна из рыбок оказываться в лапах злобного кота или страшного таракана. Когда опасность для рыб, по его мнению, миновала, паж облегчённо вздохнул и потопал вперёд. Преодолев с десяток переходов и постов охраны, мы оказались в небольшой, но уютной комнате. Нарядные обои с изумрудными лягушками и золотистыми стрекозами прекрасно сочетались с низким восьмиугольным столом, расположенным так, чтобы сидящие за ним люди могли любоваться великолепным видом на лучшую часть города. Констанция Демей, облачённая в новое белое с бирюзой платье, приветствовала нас тёплой улыбкой. Жестом она пригласила нашу компанию разделить с ней трапезу. Я и Эмилия решили занять места по бокам от королевы. О, позор! Грешем кинулся к моей подруге, чтобы отодвинуть для неё стул! Словив весёлый взгляд королевы Констанции, он отчаянно покраснел, потому что догадался, какую ошибку допустил: в первую очередь нужно обслужить августейших особ, а потом уже всех остальных дам. Пробормотав извинения, вампир отпустил спинку стула колдуньи и попытался помочь сесть королеве, но та легонько отстранила его, сказав, что мы не на приёме и можно вначале поухаживать за дамой сердца. Тут уже настала очередь Эмилии нещадно краснеть и заверять, что они с Грешемом просто друзья. Наконец мы все расселись, но нож и вилку никто из нас взять не успел. В дверях показалась Серэнити. Источая нежный цветочно‑шоколадный аромат, она проследовала к столу. Великий инквизитор сдержанно извинилась перед Констанцией Демей за опоздание и с превеликой брезгливостью села по правую руку от меня. В стальных глазах Серэнити плескался огонь отвращения. Она, хоть и старалась, однако не смогла скрыть испорченного настроения, несомненно, вызванного моим присутствием. Усмехнувшись, я, как ни в чём не бывало, приготовил свои столовые приборы к действию.

Теперь о том, что мы ели на королевском ужине у Констанции Демей. Яства имелись различные, прямо скажем, на любой, даже сильно избалованный вкус. Перечислю те, что стояли ближе всего ко мне: на длинном синем блюде возлежала стерлядь, запечённая в сметане, поданная с листьями салата, помидорами, лимоном и зеленью; по соседству дымились отбивные из нежного барашка с хрустящими овощами; левее уместилось большое блюдо печёного картофеля, фаршированного трюфелями, почти прозрачной Каракской ветчиной и Керанским сыром. Обжаренные во фритюре целыми, белые грибы были окружены маленькими жареными лисичками и выложены на пахучую, как бы лесную, зелень. Грибное блюдо занимало достойное место рядом с парфе из телячьей печени с тимьяном и апельсином. В тонком фарфоровом салатнике напротив расположился салат из морепродуктов. Устрицы и крохотные креветки перемежались в нем со слоями икры, крабового мяса и кальмаровой стружкой. Салат был обильно заправлен густым нежным соусом, самую чуточку отдававшим водорослями, что добавляло ему пикантности. Верх салата с белой рыбой, авокадо, артишоками и шпинатом представлял собой цветущие ветви, выполненные из спаржи, полные маленьких розочек, свёрнутых из малосольной форели. Чудный галантин из утки был украшением стола.

На десерт нас ждали фруктовый торт, вишнёвое желе с застывшими в нем абрикосами, ещё одно желе, наполнившее небольшие дыньки, на дне которых виднелись земляника и половинки персиков, корзиночки с кремом и фруктами, и меренги. Виноград, персики, абрикосы и крупный инжир наполняли бледные вазы, стекло которых отсвечивало тусклым, лунным светом.

На подносе с кривыми ножками уместились малюсенькие бутербродики из хрустящих булочек, поверх которых на масле умещались тонкие рыбки, дольки лимона и петрушка – этими очень‑преочень вкусными малютками, как и трубочками с черной икрой, отлично закусывались крепкие напитки.

Кстати, о них: вино, которым угощала нас королева Констанция, я оценил самым высоким баллом. Надо отметить, что Серэнити вообще не притронулась к нему и пила холодный гранатовый сок. Да и самой королеве слуги в основном наливали то малиново‑мятный напиток, то черешневый сок. Отпивая из бокала, я обратил внимание на Грешема, который единственный за столом испытывал явное неудобство. Вампиры могут есть человеческую пищу. Тем не менее, она не только не насыщает их, но и вызывает длительное несварение желудка. Порой эта хворь способна вывести из строя даже самого стойкого кровопивца. Мой ученик отщипывал крошечные кусочки от единственной лежащей перед ним варёной морковки и изредка запивал их глоточком вина. Констанция Демей заметила это, но промолчала, её несколько смутило то, что Грешем ест без аппетита. Ситуацию прояснила Серэнити, бесцеремонно посмотрев в начале на вампира, а потом на королеву, она спросила:

– Ваше Величество знает, почему блюда, которые приготовил лучший повар Шальха, пришлись не по вкусу этому… м‑м‑м, с позволения сказать, существу?

Серэнити перегнулась через край, чтобы лучше видеть того, о ком говорит. Её тонкие пальцы, с бесподобным синим лаком, сжали белоснежную скатерть. Интересно – под светлыми сапогами ногти у Серэнити тоже синие или какие‑нибудь другие? Из раздумий меня вырвал всё тот же голос полный злобы.

– Я говорила королеве Элизабет, а теперь скажу Вам – я – великий инквизитор и меня не провести жалкой магией! Он не тот, за кого себя выдаёт! Перед Вами самый настоящий вампир, облачённый в фальшивую личину, и это не шутка. Его клыки опасны, а голод неукротим. Представляете, каких бед это может нам стоить? Сколько людей он способен в одночасье обратить во тьму? А кто его привёл к нам под крышу? Некромант! Осквернитель! Еретик, бессовестно попирающий ногами блаженный лик Всеотца! Ради Ураха, прошу Вас, пока не случилось непоправимого, снимите королевский запрет и вверьте этих тварей моим заботам!

В воздухе повисла тишина, Грешем сжался, как ребёнок, над которым навис подросток вдвое старше него. Эмилия подалась немного вперёд, отгораживая моего ученика от сверлящего взгляда Серэнити. Я заметил, как колдунья готовиться создать заклинание. О, да! Она – лиса с острыми зубками! Мне показалось, что обстановка накалилась и столкновение неизбежно, однако невозмутимое лицо королевы развеяло мои страхи.

– Серэнити, Вы, верно забываете, как должно вести себя с гостями, особенно с теми гостями, которых пригласила корона. Шальх всегда славился своим радушием, поэтому давайте не будем сейчас нарушать добрых традиций. Эти люди оказалась здесь сегодня небеспричинно. Я уважаю Братство Света, а особенно Вас, но за моим столом собираются только друзья; оставьте свои подозрения. Калеб, Эмилия и Грешем хотят помочь нам, и мы должны сдерживать негативные эмоции, если таковые у кого‑то из нас имеются.

Констанция Демей нахмурилась, но её тон остался приветливым.

– И вот что. Если после этой или любой другой ночи мне принесут известия о несчастном случае, произошедшим со спящим худым человеком, с прекрасной девушкой или с огненно‑рыжим мужчиной, то я незамедлительно приму меры. От меня к верховному понтифику Братства Света в Ильварет отправится птица с призывом немедленно вернуться в столицу для того, чтобы проинспектировать Орден Инквизиции, а в особенности – Великого инквизитора, дабы вынести вердикт о её компетенции к занимаемой должности. Надеюсь, я доходчиво выразила свою мысль?

Серэнити, бесстрастно слушавшая королеву, чуть заметно дёрнула углом рта. Я мило улыбнулся ей и предложил выпить вина, но Великий инквизитор сделала вид, что не услышала. Она самостоятельно наполнила бокал соком и демонстративно отвернулась.

– В моем доме никто не должен чувствовать себя ущемлённым и тем более голодать. Я не знала, что вы – вампир. Иначе бы уже давно отдала кухне соответствующие указания. Кровь какого животного вы предпочитаете? – вежливо обратилась Констанция Демей к крайне смущённому Грешему.

– Мне подойдёт любая, – запинаясь, пробормотал мой ученик. – Можно свиную или телячью, да какая найдётся – мне все равно. Только, Ваше Величество, когда будете делать распоряжение, уточните, что это – для человека с язвой, повар поймёт.

Констанция Демей печально вздохнула.

– В самом деле? Вы страдаете этим недугом?

– Моя королева, Грешем только хочет сказать, что его вымышленная желудочная болезнь послужит ему щитом от ненужных пересудов и толков. Так всем будет спокойнее, – внёс ясность я. – Да и Вам слухи о связях с вампирами совсем ни к чему. Нам лучше не привлекать излишнее внимание. Что же касается «обращения людей во тьму», как сказала Серэнити, то могу клятвенно заверить Вас, что ничего такого не произойдёт. На язык Грешема не упадёт ни одной капли человеческой крови. Он – мой ученик, и я ручаюсь за него своей честью и своей жизнью.

– Я прослежу, чтобы твоя клятва непременно сдержалась, некромант, – сквозь плотно сжатые зубы прошипела Великий инквизитор.

Я покосился на неё, и вдруг мне стало ясно как день, что при малейшем поводе она незамедлительно исполнит свою угрозу и вырвет мой грешный язык прямо с корнем. Остаётся лишь надеяться, что судьба такой оказии ей никогда не предоставит.

– Ваши доводы и предосторожности, мастер Калеб, так же как и Ваши благочестивые порывы, Серэнити, достойны похвалы. Пусть будет так, как ныне обговорено.

Королева Констанция встряхнула бронзовый колокольчик, и через секунду возле неё оказался мальчик‑паж. Выслушав приказ королевы принести самой лучшей крови, которая сыщется в столовых закромах, он обескуражено поклонился, а затем вышел выполнять поручение.

– Вам удалось понять, что Вильгельм искал в библиотеке? – спросила королева.

– Пока в точности сказать нельзя, но книги, которые он изучал, повествуют о событиях прошлого и возможном развитии туманного будущего. Предсказания, теории о мироздании, сочинения безумцев и прочее – всё в том же духе. У меня есть догадка, что Вильгельм видел некие предзнаменования, предвещающие наступление Апокалипсиса. Нам удалось перевести пять символов, начертанных возле его кровати. Другую половину ещё только предстоит расшифровать. Вероятно, узнав их все, мы составим подобие предложения, от которого будем дальше отталкиваться и строить гипотезы.

– Зачем кому‑то оставлять знаки, которые можно прочесть? Ингри Звёздный Плащ не перестаёт уверять королеву Элизабет, что они лишены смысла, и в них нет магической составляющей, присущей пентаграммам Хрипохора, что встречаются в Великом Лесу и в Лесу Скорби. Вы считаете, что они не поддельные? Их оставили живорезы?

– Да, они настоящие, и, наверное, являются частью ритуального убийства. Я пока не могу доказать, что руны изобразили именно живорезы, но отрицать это тоже глупо. Мне нужно время, чтобы ответить Вам более подробно.

– Продолжайте свои поиски, мастер Калеб. Восставшие провинции, смерть мужа, порталы, как много свалилось на меня…

Констанция Демей горестно всхлипнула.

– Но это всё второстепенно! Мне нужно знать, где мой сын! Найдите его живым или мёртвым! Я не могу думать ни о чем другом, кроме моего любимого мальчика! О, Фабиан, дай мне знать, что с тобой все хорошо… Оказывается, змее так легко попасть в замок и ужалить в самое сердце.

Королева осеклась и поднесла салфеточку к краешку глаза.

– Она проползла под самым носом у охраны и братьев Света, Ваше Величество, и если мне удастся выяснить, что за лиходейством стояли именно фанатики Хрипохора, то назреет законный вопрос – почему Великий инквизитор допустила проникновение живорезов в самое святое место Соединённого Королевства?

Я сказал так специально, намереваясь задеть Серэнити в отместку за её неоправданную ненависть к нашей компании. К моей досаде Великий инквизитор не выглядела уязвлённой, напротив; после моих слов она, встав со стула в глубокой задумчивости, подошла к окну.

– Как такое возможно? И возможно ли? Урах благословил меня прозревать Тьму, когда она рядом. В тот день я не видела её. Именно поэтому я уверена, что убийца или убийцы не были приспешниками потустороннего зла, людского – да, но не потустороннего. Если живорезы появятся в Шальхе, я узнаю об этом первой.

В дверь тихонечко постучали, и на пороге показался паж, держащий в руках прозрачный кувшин, наполненный на две трети густой алой жидкостью. Поставив его возле Грешема, он ловко подхватил кубок и налил вампиру долгожданный ужин. Серэнити передёрнулась от омерзения и отвернулась, чтобы не видеть, как Грешем с удовольствием пьёт кровь. Королева Констанция тоже предпочла не смотреть на это. Сделав вид, что занята салатом в своей тарелке, она ела его мелкими аккуратными кусочками. Чтобы отвлечь собравшихся от неловкого момента, я задал новый вопрос:

– Давайте порассуждаем и предположим, что Великий инквизитор права и Вильгельма убили не живорезы, а обычные люди, которые помимо этого похитили Корону Света и наследного принца. Через замок каждый день проходят сотни вельмож, послов и аристократов, и это я не говорю о муравейнике из слуг и солдат. Неужели никто из них не заметил хотя бы что‑то подозрительное? Нет, так не бывает. Здесь замешана серьёзная магия. Возможно «Массовый гипноз» или чары «Помутнения рассудка». Подобное колдовство ещё какое‑то время оставляет после себя обрывки спиритических связей, которые, если провести соответствующий обряд, обнаружат свои следы и выведут к создавшему их колдуну. Меня вот что удивляет, почему Ингри не прощупал мистерию энергетических струн? Почему из‑за него мы топчемся в кругу сомнений?

Прежде чем ответить, Констанция Демей ненадолго задумалась.

– Ингри Звёздного Плаща уважает Элизабет, и, смею полагать, что не так давно он действительно был стоящим кудесником, однако пару месяцев назад придворный маг, после возвращения из длительного путешествия, переболел какой‑то странной болезнью и теперь… Как бы грубо это ни звучало, но он стал практически бесполезен в хитросплетениях волшебства. Нам нельзя следовать по пути ложных выводов, поэтому я до вашего появления, обойдя наставления свекрови, доверила Серэнити заниматься делами, которые, так или иначе, касаются сверхъестественных сил.

Меня поразило то, что королева решила открыто поделиться с присутствующими своими домыслами и решениями. Казалось, королева Констанция прочла мои мысли.

– Я хочу спасти свою страну и сына, и у меня сейчас нет причин притворяться, что Ингри Звёздный Плащ может как‑то помочь мне в этом… Мастер Калеб, вы один из немногих людей, способных понять, насколько близко мы стоим к краю пропасти. Мне нужны действия. Именно поэтому Элизабет, по моей просьбе, послала за вами. Мы нуждаемся в ответах не меньше, чем в урегулировании сложившегося положения.

Констанция Демей встала с высокого кресла и встряхнула колокольчик. Из‑за двери тотчас же появился знакомый мальчуган.

– Сегодня нам всем пора спать, чтобы завтра начать новый день. Если вам что‑нибудь понадобится, просто скажите дворецкому, и вы это получите. Рики проводит вас в отведённые опочивальни. Доброй ночи.

Дождавшись, покуда каждый из нас поклонится, королева направилась к выходу из зала. Рики мышкой прошмыгнул мимо её великолепного платья и встал позади Грешема.

– Серэнити, – обратился я к главе Ордена Инквизиции, – скажи, ты знаешь, отчего королева Элизабет так ценит Ингри? Разве она не видит в нём удручающих перемен? Почему его не заменят на более… э‑э‑э… достойного чародея? Я ни за что не поверю, что в Магика Элептерум перевелись опытные, наделённые знаниями волшебники. Взять хоть того же Бертрана Валуа…

Великий инквизитор расправила изящные плечи и в упор посмотрела на меня.

– Считай, что на его место пригласили тебя, но, честно сказать, – я сомневаюсь, что твоё появление приведёт к чему‑то хорошему. Позвать в Шальх некроманта – это точно не та идея, которую я могу одобрить. Запомни, если я почувствую, как Тьма распространяет своё влияние, то я знаю, кого первого допросят с пристрастием.

– Волков бояться – в лес не ходить, – ответила вместо меня Эмилия. – Мы уже порядком устали от твоих угроз. Когда ты, наконец, успокоишься? Пойми, Калеб не собирается поднимать скелеты на кладбищах, а Грешем не имеет намерений плодить вампиров. Ради Вселенной, умерь свою кровожадную фанатичность, перестань нам надоедать и займись чем‑нибудь полезным.

– Что за птенчик это только что пропел? – хмыкнула Серэнити, надевая стальные перчатки. – Дай мне повод и твои яркие губки больше никогда не смогут прикрывать зубы.

С этими словами великий инквизитор отошла от окна и, пренебрежительно глядя в нашу сторону, покинула апартаменты. Я подцепил вилкой персик, плававший в густом сиропе, и откусил от его бочка. Восхитительно! Обожаю персики!

– Снурфи, Снурфи, Снурфи, беги ко мне маленький проказник, плохая тётя ушла! Папочка тебе кое‑что вкусненькое приготовил!

Мой зов, конечно, был услышан. Из‑под вазы с шипением вылетел таракан, а следом за ним и полосатый разбойник Эмилии. Я протянул любимцам оставшиеся на столе отбивные; кота ещё угостили куском стерляди. Когда фамильяры откушали, мы попросили Рики отвести нас на ночлег. С моего позволения мальчишка прихватил со стола «корзиночку» с кремом и, откусывая её на ходу, повёл нас за собой. В этот раз петлять по переходам особо долго не пришлось. Поднявшись на три этажа и, оставив позади длинный коридор, мы остановились возле трёх незапертых дверей. Толкнув каждую по очереди, Рики оповестил, кому какая комната принадлежит. Пожелав нам сладких снов, он вприпрыжку отправился по коридору заниматься дальше своими детскими обязанностями. Эмилия подхватила Мурчика под задние лапы и, послав нам с Грешемом по воздушному поцелую, удалилась к себе. Вампир очарованно приложил пухлую ладонь к щеке и коротко вздохнул. Я похлопал его по плечу и, подозвав Снурфа, зашёл в спальню. Она имела всего одно окно, выходящее на презентабельный район Шальха. Заснеженная улица тихо перешёптывалась стуком копыт.

Я сонно потянулся и принялся раздеваться. Освободившись от брюк и рубашки, я повесил их в шкаф. Для меня стало приятным сюрпризом обнаружить в нём чудесную мантию и комплект зимней одежды моего размера. Выдвигая маленькие ящички, я, помимо множества вещей подходящих больше лорду, нежели магу, наткнулся на пухлый мешочек перевязанный красным шнурком. Развязав узелок, я улыбнулся: здравствуй, бренный металл, здравствуй, золото. Я поднял мешочек на вытянутой руке и убедился в его несомненной тяжести. За тебя можно купить добротный дом с парочкой поросят и ещё с лихвой оставить кое‑что на безбедную старость. Я равнодушен к деньгам, но в городе без них никуда, так что подобный презент очень кстати. Я поворошил монеты пальцами, на их гравировке мне хмурил брови все тот же Манфред Второй. Эх, старина! Ты и представить себе не можешь, что стало со страной после твоей смерти. Отодвинув баснословное богатство в сторону, я поднёс к носу флакон парфюма. В композиции скомпоновались нотки мускусной амбры, ладана и горного кедра. Откуда привезли эти духи? Из Плавеня? Они божественны! Вот, что значит – жить в королевском дворце! Завтра непременно побрызгаюсь, да так, чтобы от меня шёл такой же шлейф как от Серэнити, когда она проходит мимо. Снурф тоже интересовался флакончиком. Сунув к усам бутылочку, я терпеливо ждал, пока таракан удовлетворит своё любопытство. Наконец чихнув, он заполз под полог кровати. Хорошая идея, дружище! Я лёг на упругий матрац и укрылся красным шерстяным одеялом. О, Вселенная, как же я устал! День, начавшийся в темнице, заканчивался на уютной постели. Я называю такие перемены положительной динамикой. Никаких тебе сражений, ни капризов природы, ни холодной пищи. Можно прийти в себя и малость отдохнуть от безумного путешествия. Я вытянул ноги, и где‑то глубоко внутри меня заскрёбся червячок сомнения. Почему‑то я знал, что очень скоро мне придётся покинуть Шальх и отправится в земли, полные враждебности. Подтолкнув одеяло по бочкам, я провалился в сон.

События прошедшей недели ярко отозвались в моих грёзах, которые сильно походили на осознанное сновидение. Постоянный стресс, нервное и физическое напряжение погрузили меня в состояния пограничного бодрствования. Я спал и понимал, что сплю. При этом я мог управлять своими действиями. Сейчас я находился на перепутье дорог, ведущих в неизвестные дали. Одна, петляя, уходила к морю, другая – в сумрачный лес, третья – в заоблачные выси. Рядом со мной стоял высокий, мускулистый человек. Его искажённые очертания периодически то сходились в фигуру, то распадались на рябые волны. Нолд Тёмный держал в руках горящий меч и молча взирал на горы. Немногим погодя, он поднял клинок и, так же не произнеся ни слова, указал им направление к их вершинам. На небе тысячами огней вырисовывались символы Хрипохора. Один за другим, они проступали пульсирующими опухолями, сводя меня с ума. Я повалился на колени и истошно закричал. Меня поглощало безумие и его щупальца терзали мой разум иглами нестерпимой боли. Казалось, что Нолд Тёмный не замечает моих страданий. Безразлично посмотрев на меня, он мигнул вспышкой света и растворился в воздухе. Страшная мигрень тут же отступила. Вокруг меня мерцали колдовские знаки живорезов. Совершенно отчётливо я понял, что могу их прочитать. В начале структура из чёрточек и кривых не имела никакого смысла, но чем пристальнее я всматривался, тем больше осознавал написанное. Наконец, как громом поражённый, я перевёл все слова и поставил их в правильном положении. «Сему есть начало, смерть последнего короля да отверзнет Врата Бездны».

Меня закрутило как юлу и кинуло в ночные небеса. Ускоряясь до неимоверных скоростей, я понёсся к ослепительным звёздам. Вывернутый наизнанку и в горячечном поту, я проснулся от настойчивого стука в дверь. В голове звенел обретённый смысл тошнотворных рун. Я кубарем скатился с кровати и схватил блокнотик. Быстро работая карандашом, я перерисовал их на свободный лист. Не может быть! Они точь‑в‑точь сходятся с теми, что мы нашли у тела Вильгельма! Стук повторился с удвоенной силой, и я поспешил открыть замок. На пороге стояла Эмилия. Увидев меня неодетым, она бесстыдно ухмыльнулась.

– Вставай, давай, старый гриб! Рики ждёт уже больше часа, когда твоё высочество соблаговолит отпереться. Время завтракать: так‑то!

За спиной колдуньи нетерпеливо топтался мальчуган. Вероятно, забота о нашем перемещении в замке легла на его юные плечи. Расчёсанный на прямой пробор, он со смешанными чувствами заинтересованности и испуга, заглядывал через приоткрытую дверь, одновременно надеясь и боясь увидеть огромного таракана.

– Послушай, Эмилия, я разгадал, что значат символы Хрипохора, покрывающие комнату короля! – сбивчиво заговорил я.

– Я так и знала, что сон тебе не станет преградой. Значит, ты ночью ходил в библиотеку? И что ты там разнюхал?

Прежде чем я успел ответить, колдунья приложила указательный палец к моим губам.

– Погоди с рассказом, вначале оденься. Мне, конечно, нравятся атлетично‑сложенные мужчины, но ты в их категорию никак не входишь, хлюпик.

– Я – поджарый!

Эмилия хихикнула, пихнула меня одной рукой обратно в комнату, а другой закрыла дверь. Натянув брюки и накинув мантию, я наклонился, чтобы разбудить Снурфа. В уютной подкроватной темноте таракан чуть слышно посапывал. Я схватил его за лапку и потянул к себе. Мой любимец зашипел, но все же покинул нагретое лежбище. Побрызгавшись одеколоном, я вышел из комнаты и нос к носу столкнулся с друзьями, которые, дожидаясь меня, подпирали стенку коридора. Завидев мою персону, Рики вприпрыжку двинулся к лестничному маршу. По пути к столовой я поведал товарищам о том, что мне приснилось и показал зарисовки.

– Всё это очень странно, Калеб. Разве раньше с тобой случалось нечто подобное? – поинтересовалась моя подруга, легко переступая со ступеньки на ступеньки. – Прям похоже на какое‑то божественно откровение! Или нет, вспомнила – это называется «Отклик Мощи» – очень редкое метафизическое явление. Оно проявляется, когда творимая магия столь сильна, что невольно отпечатывается в континууме пространства, а потом отблеском входит в восприимчивое сознание. Чаще всего таким проникновениям, по понятным причинам, подвержены волшебники, пребывающие во снах.

Эмилия резко остановилась, и я ткнулся в копну её волос.

– Пусть так, – между тем соглашалась моя подруга. – Пусть ты непонятным образом настроился на нить Вселенной, и теперь мы знаем транскрипцию рун, но что нам это даёт? Я имею в виду, что завеса тайны продолжает покрывать их смысл.

– Может это как‑то связанно с предсказанием, записанным в той книге, которую Грешем нашёл в комнате Вильгельма? В ней есть упоминание о смерти короля!

Я достал фолиант из сумки и ткнул мизинцем в строчку.

– Если перефразировать текст, то в Пророчестве Полного Круга – так его обозначил автор, Урах повелевает Нолду Тёмному собрать трёх героев ради предотвращения неминуемой катастрофы! Тут ещё посмотрите – «бездна» и «земля задрожит под ногами тварей» – как по мне имеют схожее значение. Неужели речь идёт о порталах, которые открылись по всему Соединённому Королевству? Может приход Десницы Девяносто Девяти Спиц есть ни что иное как козни жрецов Хрипохора? Гляньте так же и сюда – «когда брат пойдёт на брата», не намёк ли это на назревающую войну между провинциями? Что это значит? Вероятно, загадка символов лежит где‑то совсем близко!

– Почему вы говорите о трёх героях, когда в предвидении упоминается о четверых? – спросил Грешем, поправляя ремень. – Вы же сами вчера сказали, что главными чемпионами Ураха были Нолд Тёмный, Джед Хартблад, Цхева и Эмириус Клайн, или я неправ?

– Точно так, – подтвердил я. – Но, если поверить сновидению, Нолд Тёмный недосягаем, я не чувствовал его в нашем мире. Это сложно объяснить. Мне кажется, он хотел предупредить меня и показать путь, куда нужно двигаться, чтобы избежать того, что может вскоре случиться. Впрочем, пока так категорично заявлять всё же рано. У меня есть одна мыслишка, которую надлежит проверить, так что после завтрака снова вернёмся в библиотеку!

– Странно, я думала ты поведёшь нас на дворцовую площадь, а потом угостишь мороженым, – пошутила Эмилия, невинно хлопая ресницами.

– У меня, между прочим, важное дело, а тебе лишь бы гулять да хохотать, – пробурчал я.

– Да туфли примерять, – попала в рифму колдунья, беря меня под руку. – Право, какой же ты занудный мухомор.

– Я так не считаю!

Эмилия страдальчески возвела глазки к потолку.

– Ну кто бы сомневался! За что только Вселенная навязала мне тебя? И это не риторический вопрос!

Я обнял подругу за плечи.

– Как за что? За то, что я хороший и люблю тебя как сестру! Разве этого мало?

– Как сестру… – эхом отозвалась Эмилия, выскальзывая из моих объятий и ускоряя шаг.

Не понимаю, что это на неё нашло?

Следуя за Рики, я вспомнил, как проходил здесь вчера. Возможно, ещё пару таких походов и я смогу самостоятельно добираться до кухни. Остановившись возле уже знакомой двери, наш провожатый вытер потные ладошки о штаны и легонько постучал. Открыл нам дверь поварёнок примерно одного с ним возраста. Увидав нас, он щербато улыбнулся молочными зубами и пригласил войти. За труды я сунул Рики в кулачок мелкую монетку из кошелька. Схватив сокровище, мальчуган с радостным криком понёсся по коридору. Но не прошло и секунды, как он споткнулся о топорщившийся краешек ковра и растянулся на полу, словно толстая жёлтая гусеница. Однако падение не сбило его пыл. Рики тут же поднялся и побежал дальше.

– Откуда это у нас денежки появились, а, красавчик? – спросила Эмилия, шаловливо толкая меня локтем под ребра. – Купишь девушке новые зимние сапожки? И ещё тройку платьев, а то мне ходить совсем не в чем.

Моя подруга стала загибать пальчики, перечисляя необходимые, по её мнению, вещи.

– Так же мне не помешает пальто, изумрудные серёжки, колечко к ним в комплекте, бархатные перчатки, шёлковый платочек, тушь – реснички подкрасить, красная и розовая помадка, пудра …

– Постой‑постой, – прервал я все разрастающийся список колдуньи. – Я нашёл мешочек вчера в своём шкафчике, а у вас разве такого не было?

– Ничего подобного, – заверил вампир. – Наверное, золото предназначается исключительно для вас.

– Разумно, что оно досталось только мне, ведь тебе, я полагаю, монеты вообще не нужны, а этой женщине, сколько их не дай, она все потратит.

– Вы только послушайте, как он заговорил! – обиженно воскликнула моя подруга. – Я, значит, всё бездумно истрачу, а Грешему в принципе не пристало иметь хоть какие‑то гроши! Калеб, жадный клоп, вот какого ты, оказывается, о нас замечательного мнения!

Я посмотрел на надувшуюся Эмилию, а затем на не менее раздосадованного Грешема. Мои опрометчивые слова задели друзей за живое. Во мне нет ничего от скряги, и я вовсе не собирался их хоть как‑то обделить или пустить «по миру». Просто иногда мой язык по неведомым причинам сам собой произносит то, о чём я потом сильно жалею.

– Калеб?

– Что?

– Что молчишь?

– Думаю, где взять два пустых кошелёчка.

– Для чего? – пряча улыбку, спросила Эмилия.

– Вот когда найду, тогда узнаешь.

– Скажи сейчас.

– Отстань, прилипала.

– Ну ладно, пусть твоя щедрость станет для нас приятной неожиданностью, – рассмеялась колдунья, пересекая кухню в поисках повара.

Мы обнаружили его у плиты. Он готовил мясной гуляш, предназначавшийся для обеда. Мужчина быстро поздоровался и, не отрываясь от закипающей подливы, распорядился, чтобы нас сытно накормили. Усевшись кружком за знакомый столик, мы обзавелись кружками с горячим зелёным чаем. Пока я размешивал ложечкой сахар, поварята подносили разноцветные тарелки. Передо мной плюхнулась миска дымящейся молочной каши, а рядом с ней сыр, ветчина, каракские сосиски, прекрасный телячий паштет, брикет сливочного масла, варёные яйца, горячие булочки, маленькие мясные пирожки, профитроли с грибками и кувшин густой крови для Грешема. Всё стояло так близко друг к другу, что яблоку негде было упасть. Когда белая волна колпачков отлила от нас, я заметил, как круглолицей мальчишка, отдуваясь, понёс таз с куриными потрошками. Вскоре он стремглав вернулся обратно – видимо, Снурфи или Мурчик несколько напугали мальца. С утра у меня не всегда есть аппетит, обычно он приходит часам к десяти, но сейчас, несмотря на то, что настенная гарпия прохрипела всего восемь раз, я решил заставить себя подкрепиться как можно плотнее: неясно, сколько времени мне придётся провести в библиотеке. Вполне вероятно, что теперь я поем только вечером. Я взял бутерброд с сыром и ветчиной и поглядел на колдунью, которая положила себе профитроли, пару мясных пирожков, а ещё сделала себе несколько сэндвичей и теперь уплетала их с варёным яичком. Вот бывает – посмотришь, как вкусно ест человек, и сразу самому захочется. А Эмилия ела так вкусно! Ну и я положил себе и пирожков, и профитролей, и пару сосисок, совершенно позабыв о выбитых накануне зубах. Грешем же попивал кровь из стеклянной тары, предназначенной скорее для пива.

Разделавшись с едой и поблагодарив повара, который в ответ лишь мотнул головой, мы направились в библиотеку. Выйдя из кухни, я обнаружил, что Рики куда‑то запропастился. Вероятно, совершенно позабыв про нас, он выменивал свой медяк на шоколадку. Придётся самим искать дорогу. Надо отметить, что замок размеров не просто внушительных, а колоссально огромных! Даже если всю жизнь провести здесь и наизусть знать каждодневный маршрут, все равно можно задуматься и свернуть не туда, вследствие чего потеряться и долго плутать в бесконечных переходах.

Однажды, на рынке в Гельхе, я приобрёл презабавную брошюрку, выпущенную преимущественно для аристократов. В ней, помимо описания всех ритуалов, какие высшая знать должна оказывать августейшей особе, была схема цитадели Шальха. Так вот, если мне не изменяет память, она состоит из двенадцати ярусов, восьмидесяти пяти больших залов и ста семидесяти девяти малых. Так же в ней насчитывается около тысячи комнат, предназначенных для различных занятий и досуга. Конечно же не все помещения в замке эксплуатируются, на большинстве дверей висят замки, некоторые из которых обвиты толстым слоем паутины, зато активно используется центральный бастион, и его вполне хватает для любых торжеств и мероприятий.

Пройдя двумя длинными коридорами и поднявшись на этаж выше, я решил, что мы вышли не туда, куда следовало. Пришлось спрашивать дорогу у одного из стоящих на посту стражников. Решив проявить бдительность в связи с последними печальными событиями, солдат задержал нас до выяснения двух главных вопросов – кто мы такие и почему с нами ползает гигантский таракан и ходит не менее крупный полосатый кот. Он кликнул капитана стражи, которого пришлось ждать под чуткими взглядами троих охранников, оставленных при нас. Когда пришёл капитан, оказалось, что он естественно не в курсе о поручениях королевы Элизабет Тёмной и королевы Констанции Демей. Конвоем, состоящим уже аж из пятнадцати вооружённых человек, мы проследовали на два лестничных пролёта ниже и пошли через просторный холл, пока не остановились у статуи Нолда Тёмного. Я глянул поверх закованного в латы плеча на табличку – старые буквы блестели, мраморного правителя отчистили от пыли. Капитан куда‑то ушёл, и стражники обступили нас плотным кольцом – Мурчику это не понравилось. Прижав уши, он показал острые клыки и стал издавать глухие рычащие звуки. Люди занервничали и обнажили клинки, что само собой только накалило обстановку. Наконец из‑за колонны показался целый полк офицеров, впереди которых шествовал генерал Кирф Маян. Отодвинув солдат медвежьими лапами, он пробормотал, что времена нынче тяжёлые и лишняя подозрительность не повредит. Даже не извинившись за то, что нас удерживали не меньше часа, он развернулся и гулко потопал противоположную сторону. Его свита двинулась за ним. Оставшийся капитан меланхолически посмотрел на огорошенных подчинённых и жестом указал им возвращаться к несению караула. Убедившись, что его приказ исполняется, и стражники расходятся в заданных направлениях, капитан, во избежание подобных казусов, вызвался проводить нас до «книгосклада», что и сделал самой кротчайшей из дорог. Достигнув точки назначения, он отсалютовал и, по‑военному чеканя шаг, удалился восвояси.

Библиотекарь, которой вчера почему‑то не было на месте, оказалась очень дружелюбной молодой девушкой. Тепло улыбаясь, она попросила, чтобы мы вымыли руки, а уж после этого трогали книги. Представив себе, какой путь придётся проделать до уборной, Грешем недовольно подбоченился. По его шее градом катился пот – если есть излишний вес, то ходить долго становиться трудновато. Однако опасения моего ученика оказались напрасными. Библиотекарь показала на маленькую дверь напротив стойки, и мы облегчённо вздохнули, увидев символику текущей из‑под крана воды. Ополоснувшись душистым хвойным мылом, мы, преодолев все сложности утра, добрались наконец до окна, за которым сидели прошлым днём. Груду принесённых нами вчера фолиантов так никто и не тронул. Я сел на мягкое кресло и, вынув блокнот, облокотил его на скрученный свиток.

Меня не покидало ощущение, что приснившийся накануне сон есть не что иное, как предзнаменование Вселенной. Вспомнив направление меча Нолда Тёмного, я стал искать информацию про горные хребты и подземные народы. Вокруг Хильда и части Керана на протяжении сотен миль раскинулись Железные Горы, а на севере Карака высятся Горы Заботы, которые дотягиваются практически до границы с Иль Градо. Из‑за действующего вулкана Вугу в Горах Заботы никто не селится и не живёт. Пожалуй, исключением этому можно считать лишь сосланных заключённых и бесстрашных шахтёров, обслуживающих каменный рудник Присыпки, расположенный под сенью грозного гиганта. Раз в несколько сотен лет лава вырывается из жерла Вугу и уничтожает всё на своём пути. Извержение вулкана вещь сама по себе занимательная, и я бы с радостью почитал про это явление природы, однако о нём ли мне хотел сообщить Нолд Тёмный? Проходя от стеллажа к стеллажу, я внимательно осматривал тома. Есть такая поговорка в Керане – «кто ищет, тот находит», и мне повезло. Проводя пальцами по истёртым корешкам, я наткнулся на обложку с названием «О Железных Горах и о населяющих их гномах». Её автор, некий Мальт, будучи королевским послом и хронистом, довольно нудно и скрупулёзно описывал своё путешествие по заснеженным вершинам. Из его записей мне стало ясно, что Железные Горы когда‑то населяло четырнадцать больших гномьих кланов, самым именитым и многочисленным из которых являлся «Караз». В своей книге Мальт долго восхищается убранством и красотой подземных городов. Его поразило отсутствие гари в кузницах и чистый воздух, который по вентиляционным проходам попадает даже в самые глубокие шахты. Листая страницы, я остановился на отрывке, где Мальт, направляясь к восточным твердыням, сильно сбился с пути из‑за продолжительной снежной бури. Измученный, он, вместе с провожатым из клана Караз по имени Гугодун, за несколько недель обогнул длинную горную цепь и вышел не в том месте, что изначально планировал. Погода утихомирилась, и в непреодолимой дали Мальт смог рассмотреть тонкую, почти отвесную вершину похожую на воткнутый в скалы меч. Сопровождавший его Гугодун поведал, что это Пик Смерти, где по преданию состоялась знаменитая битва между старейшим вампиром и королём Булем Золотобородым. Кровопивец веками устрашал гномов ночными налётами, и король пришёл убить его, но проиграл и с неимоверной высоты был сброшен вниз. Так как Буль не имел наследника, то после его смерти среди кланов разразился ожесточённый спор – кто должен занять трон Каменного Королевства? За доводами пошли гневные слова, а за словами последовала непримиримая вражда, которая обескровила подгорный народ, однако так и не привела к выбору нового правителя. Те смутные времена были названы Порой Слез и Предательств. Каменное Королевство распалось и больше уже никогда не обрело целостность. Желая отомстить за смерть короля, отважные герои несколько раз пробовали забраться на Пик Смерти, но у них ничего не получилось. Когда кто‑то предпринимал попытку ступить на Проклятые Порожки, поднималась жуткая метель, и смельчак под градом снега и льда поворачивал назад, так и не приблизившись к своей цели. На этом моменте я с хлопком закрыл книгу и тем самым приковал к себе удивлённые взгляды друзей. Усевшись на краешек квадратной тумбочки, я принялся излагать мысли, которые даже мне казались фантастическими.

– Незадолго до своей смерти Вильгельм стал замечать знаки, говорившие ему о преждевременном закате его владычества. Округлилась ли не вовремя луна или телёнок родился с двумя головами – я не знаю, но уверен, что они были и заставили Вильгельма насторожиться. В конце концов, обеспокоившись этим не на шутку, он принялся искать ответ в библиотеке, где ему попалась книга со скорбным Пророчеством Полного Круга, повествующим о гибели короля, демонических тварях и всеобщем упадке. В один из дней Вильгельма жестоко убивают, оставляя вокруг него отметины Хрипохора. Фабиан и Корона Света пропадают при крайне подозрительных обстоятельствах. Во всех уголках Соединённого Королевства открываются порталы. Война раскалывает страну на враждующие осколки. Слова предсказания сходятся. Помимо этого, надо учесть Отклик Мощи, посетивший меня во сне. Я практически уверен, что Нолд Тёмный воспользовался им, чтобы разъяснить мне пентаграммы и указать направление, в котором нужно двигаться, дабы предотвратить начинающийся Армагеддон. Опираясь на то, что его клинок смотрел в сторону горных хребтов, я принялся рыться на полках и кое‑что нашёл, а именно мемуары о Железных Горах. В них автор описывает легенду гномов, связанную с очень старым вампиром, который живёт на высокой обрывистой скале, прозванной Пик Смерти. А кто, согласно хроникам, является древнейшим кровопивцем? Да‑да, Эмириус Клайн! Думаю, мы должны отправиться к нему, чтобы разбудить от грёз и рассказать, что настало время исполнить волю Ураха.

– Калеб, почему ты сам не видишь, сколько белых пятен в твоей неимоверной догадке? – отозвалась Эмилия. – Допустим, что Отклик Мощи и впрямь сделал кое‑что нам понятным, но где доказательство, что в найденной тобою книге описан Эмириус Клайн? Это имя встречается в тексте? Вот именно, там просто сказано о многовековом вампире и нет ни одного упоминания о том, что он был первым в своём роде! По большому счёту даже необязательно, что какой‑то кровосос вообще там когда‑то жил! Может король гномов неудачно оступился и сорвался с уступа, а потом, дабы возвеличить его смерть, подгорный народ придумал басню об эпическом сражении, в которую спустя столетия все и поверили!

Моя подруга критически приподняла бровь.

– Калеб, дорогой, ты сложил свой сон с тысячелетней сагой и получил схожие, однако совершенно случайные результаты. Неужели ты хочешь, чтобы мы прошли через весь Иль Градо, Плавень и Хильд, а после взобрались на Железные Горы и протопали аж до самого Пика Смерти, который мог оказаться не более, чем миражем для уставших путников? Ты, правда, этого желаешь? Да? Ладно, давай тогда пофантазируем и предположим, что где‑то там есть вампир и он на самом деле древний, но откуда такая уверенность, что это будет Эмириус Клайн, который нам нужен?

– Я чувствую, что он там.

Эмилия покачала головой.

– Ты действительно сумасшедший колдун, Калеб.

Грешем, внимательно слушавший нас, гладил Мурчика между ушек:

– У Ночного Племени есть предание, в котором говорится, что именно на Пике Смерти началась заря всех алчущих крови, там наши праотцы пробудились и вкусили живительные соки теплокровных.

Вампир глубокомысленно переводил взгляд с Эмилии на меня.

– Кому, как не предвестнику Ураха, мы обязаны своим существованием? Может, он всё ещё спит там, среди неприступных вершин?

– И всё же, – не унималась колдунья, – даже если на Пике Смерти обитает сам Эмириус Клайн, то думаете, он выслушает нас и решит все проблемы? Найдёт Фабиана? Закроет порталы? Остановит кровопролитие?

– Эмириус Клайн должен быть в курсе Пророчества Полного Круга и своей роли в нём, поэтому наши вести послужат ему сигналом к действию. Он соберёт героев и вместе они совершат «Ритуал призвания», а когда это произойдёт, Урах снизойдёт в мир и своим явлением предотвратит разорение королевства и запечатает червоточины Десницы Девяносто Девяти Спиц, а там, может, и принц сыщется.

Эмилия задумалась, да так глубоко, что не заметила, как вместо кота рука Грешема стала гладить её плечо. Я с трудом подавил рвущуюся наружу улыбку. Выйдя из оцепенения, колдунья сбросила с себя толстую кисть моего ученика.

– Что это ты делаешь, толстопуз? – без особого протеста в голосе осведомилась моя подруга.

– Это я прилипшую паутинку убирал, наверное, уцепилась как‑то ненароком, – моментально переключаясь на Мурчика, ответствовал вампир.

Между тем Эмилия вновь повернулась ко мне.

– Но нам не нужна помощь, чтобы убирать червоточины – у тебя получилось это сделать самому. Вероятно, получится и у меня, – говоря это, колдунья нервно накручивала каштановые локоны на пальчик.

– Это так, я умудрился уничтожить межпространственную связь, но её мощь чуть не разорвала меня напополам, а снующие возле червоточины скорпионы едва не лишили нас жизни. Возможно, мы смогли бы закрыть два, ну три портала, а потом что? Умрём под жалом или зубами Десницы Девяносто Девяти Спиц? По сведениям королевы Констанции, порталов очень много, и я сомневаюсь, что пока мы сейчас говорим, в мироздании не появляются новые прорехи. Нет, так проблему нам не решить. Даже если бы вся армия Иль Градо путешествовала с нами по всему королевству, то к чему бы это привело? Скоро провинции затрясутся в агонии мечей, и мы не сможем так просто перемещаться по раздроблённым кусочкам ранее целой страны. Поэтому надо поступить иначе. Маленьким отрядом добраться до Пика Смерти, а там передать инициативу Эмириусу Клайну.

Колдунья посмотрела мне прямо в глаза, и я не отвёл взгляда.

– А если его там нет?

– Тогда каждый сам определит, где и как ему встретить неотвратимую судьбу. Выбор, правда, невелик – можно пасть на поле брани, сражаясь с Десницей Девяносто Девяти Спиц или окочуриться под кроватью, до последнего уповая, что все образумится само собой. Мы стоим на тонком льду переломного, исторического момента, и от того, в какую сторону ступит сапог, будет зависеть наше будущее. Если все обернётся хорошо, то туманное русло реки времени и дальше останется сокрытым от глаз, а если удача отвернётся от нас, то наступит Конец Света. Для меня действие предпочтительнее бездействия, поэтому я отправляюсь в Железные Горы.

– Ты вечно любил втянуть меня неизвестно во что, делая при этом вид, что так и должно быть.

Улыбка Эмилии была бледной:

– Я с тобой, как и всегда. Мне все равно больше некуда идти, а ты мой старый, противный друг, которого я… Которого я никогда не брошу.

– Я с вами! Вы мой учитель, так что куда я без вас? – утвердительно кивнул Грешем.

– Я другого от вас и не ждал!

– Мне вот какая сейчас идея в голову пришла, – продолжал вампир, – а давайте прогуляемся в Шальх? Нам необходимо проветрить мозги и сделать запасы перед предстоящим путешествием. Вы говорили, что в Торговом Квартале всегда полным‑полно народу и есть самые разные безделушки. Мне кажется, поход туда – это то, что нам нужно! Подышим воздухом, послушаем сплетни, а заодно расслабимся и набьём мешки.

– Я – за, у Калеба как раз появились денежки, которые он не знал, на что пустить, – поддержала колдунья.

Эмилия отодвинула от меня холмик непочатых книг.

– Вставай, милый, нам предстоит накупить целую кучу важных вещей!

– Может, вы сами сходите на рынок, а я пока посижу здесь, почитаю? Покопаюсь в былинах и небылицах, сравню то да сё. Очень многое мне только предстоит выяснить! Спросите – что? Вот, например, каким образом происходит формирование червоточин? Что такое Десница Девяносто Девяти Спиц? Как во всём этом замешан Хрипохор? Где конкретно в Железных Горах находится Пик Смерти? Какими дорогами к нему добираться? Вероятно, какие‑то ответы я сыщу ещё до заката.

Я картинно опустил глаза на свиток с голубой ленточкой.

– Более того, в мои планы входит обследовать комнату Фабиана и хранилище, где ранее покоилась Корона Света. Нет, это ещё не конец моих сегодняшних забот; в довершении всего мне следует обдумать доклад, который я преподнесу королевам.

Я развернул пожелтевшую бумагу и небрежно добавил:

– Видите сколько у меня неотложных дел? Так что – идите, идите, встретимся вечером!

– Калеб, ты издеваешься надо мной? Это всё легко подождёт до завтра, и, если идти, то идти всем вместе! Давай, давай, сальный гриб, твоей голове надо сделать передышку, а то она лопнет от перенапряжения.

Эмилия потащила меня за рукав.

– К тому же, вдруг меня кто‑нибудь в городе обидит? Неужели ты не будешь волноваться за меня? Не станешь переживать: как там Эмилия? Я же красивая девочка, а к красивым всегда липнут всякие плохие мальчики. А ты – мой защитник! Как я без тебя? Так что идём без разговоров!

– Эмилия, кому ты кладёшь на уши клейкий сыр из Хильда? – рассмеялся я. – Во‑первых, с тобой будет Грешем, а во‑вторых, ты сама кого угодно обидишь! Ты же опаснее любого самого матёрого головореза!

– Я беленькая и пушистая, – невинно прочирикала колдунья, подталкивая меня к выходу из библиотеки. – Знаю, что ты хочешь сидеть и сидеть, читать и читать, но пойми, родной, я не могу больше находиться в четырёх стенах! Выведи уже девушку в свет! Клятвенно обещаю, что потом помогу тебе разобраться со всеми накопившимися «как так может быть», «как так произошло» и «отчего и почему».

– Ты же не отстанешь, верно? Хорошо, хорошо, я иду, но только при одном условии! Ты не станешь таскать меня по магазинам с одеждой!

– Фу, Калеб, ну ты и бука! Я и без тебя справлюсь!

Я лишь улыбнулся симпатичному носику Эмилии.

Глава 7. Досадное падение

Мы попрощались с улыбчивой девушкой за библиотечной стойкой и отправились искать наше спальное крыло, чтобы накинуть зимние вещи. Я надеялся, что увижу Рики, который проведёт нас, но его опять нигде не было видно. Напоминая о краткости зимнего дня, солнце перевалило за середину. Его красные лучи мягко стелились на полу, проникая через окна, подсвечивая невесомую пыль, клубившуюся в воздухе. Как миновать лабиринт из коридоров, мне подсказало красочное панно, которое я приметил вчера, переходя с одного этажа на другой. Наткнувшись на изображение знатного мужчины, восседающего на лошади и окружённого сворой охотничьих собак, я вспомнил, что тут надо повернуть налево и топать до самого конца, а там уже будет совсем близко. Доверившись зрительной памяти, я не прогадал. Вот и фонтанчик для питья, а вон и наши комнаты. Завидев бегущую струю воды, таракан не преминул замочить в ней свои длинные усы. Фыркая и скрипя, он пил до тех пор, пока не раздулся как бронированный шар. Посовещавшись, мы решили не брать Мурчика и Снурфа в город. Нам привлекать лишнее внимание нам ни к чему. А уж с ними внимание было бы нам обеспечено!

Сняв с вешалки меховой плащ, я покрутился возле зеркала. Чёрный, с добротной подкладкой из шиншиллы, он мог защитить от сильного мороза. Плащ был явно не из дешёвых, в нём я как‑то сразу стал выглядеть более солидно и аристократично. Прямо как титулованный герцог или лендлорд! Моя дверь открылась, и в комнату крадучись прошествовал Мурчик. Грешем, стоявший в дверном проёме, уже успел облачиться в плотное пальто. Между тем, кот, обнюхав новое место, осторожно заполз под полог кровати. Через секунду тишину пронзило громкое мяуканье. Под матрасом затевался дружеский поединок. Игрища начались! Пока мы будем отсутствовать, эти ребята не дадут друг другу заскучать, а если и случится загрустить, то принесённые нами вкусности сгладят углы вынужденного расставания. С этими мыслями я закрыл дверь на ключ и вместе с Грешемом и Эмилией устремился к центральной лестнице, по которой спустился вниз на шесть этажей. Подойдя к воротам, ведущим на улицу, я сообщил стражникам, когда мы собираемся вернуться. Рябой солдат без шлема, видимо сержант, предупредил нас, что по приказу начальника караула от сего дня позже десяти вечера в замок никого не пустят. Мы заверили его, что придём раньше, после чего, оставив позади пост охраны, вышли на мостовую, ведущую в роскошный квартал знати. Узорчатая плитка вильнула через парк, и на нас обрушился гвалт людей, снующих по широкому проспекту, заставленному многоярусными домами. Один богаче другого, они были выполнены из серого дикого камня, что лишь добавляло внушительности их виду. Кто же жил в них? Конечно, самые влиятельные люди королевства, имеющие деньги и звучные, но ни к чему не обязывающие должности. Некоторые особняки напоминали маленькие замки. С круглыми башнями и крепкими стенами, они содержали под своим кровом не только владельца с его семьёй, но и нанятую охрану с хорошим вооружением. Джентльменов, которые попробуют тайком пробраться на территорию их нанимателя, скорее всего, будет ожидать незавидная участь.

Оторвав взгляд от хмурого лица у золотистой изгороди, я перевёл его на ряд магазинов с благолепными вывесками. Хотя качество товара, предлагаемого на их прилавках, выше всяких похвал, цена, однако, была ещё выше, чем похвалы, поэтому мы не стали заглядывать вовнутрь и пошли дальше, вернее поплыли в потоке слуг всех возрастов и рангов. Одетые в разноцветные утеплённые ливреи, они шныряли по всему кварталу, словно нахохлившиеся пчёлы. Беспрерывно болтая, мальчишки бегали с письмами и поручениями, подростки мяли в кулаках списки покупок, люди среднего возраста занимались ремонтом или другими ремёслами, а пожилые, умудрённые опытом камердинеры следовали за расфуфыренными дамами, придерживая полы их длинных шуб или держа на руках миниатюрных горностаев. Кивнув двум молодым кокеткам, я поравнялся с Коллегией Бардов. Это престижное заведение основал король Рамир Пятый Красноголосый для талантливых певцов, арфистов, виолончелистов, духовиков и прочей музыкальной братии. Рамир Пятый обладал прекрасным бархатным баритоном и частенько на торжествах сам исполнял то или иное произведение. Будучи человеком, повёрнутым на искусстве, он беспрестанно одаривал всех, по его мнению, достойных писателей, художников, скульпторов и других себе на уме индивидов. Поощрение и щедроты короля были столь велики, что казна едва не опустела. В те года Соединённое Королевство внешне сильно преобразилось, однако за лоснящейся красотой последовал голод, который завершился уже после смерти утончённого монарха.

Обойдя палисадник Коллегии Бардов, мы вывернули на бульвар, где находился комплекс зданий Высшего Сословного Суда и Коллегии Целителей. Чуть поодаль от них разместилась Торговая Палата и Школа Благородных Девиц. Тремя перекрёстками ниже начиналась Театральная Площадь, после которой вились проулки из жилых домов, гостиниц и трактиров. Рассматривая столицу, Грешем вертел головой, как ветряная мельница. Я улыбнулся его растерянной физиономии. Да, парень, я и сам когда‑то, как и ты ходил здесь с открытым ртом. Этот блеск поражает, но Шальх не весь такой.

Впереди показались массивные ворота, разделяющие районы. Преодолев их, мы оказались там, где Серэнити чувствовала себя как дома. Жёлтый отполированный песчаник под ногами уводил нас на улицу, всем известную как Дух Святости. Облагороженная линиями карликовых деревьев и фонарей, она буквально кишмя кишела мирянами и монахами всевозможных Орденов Братства Света. Чаще всего ризы на людях попадались чёрные, пурпурные и синие, зелёную я увидел всего раз, а белую – как у великого инквизитора мне заметить не довелось. Одеяния для последователей Ураха являются отличительной чертой. Они обозначают принадлежность к определённому Ордену, статусу и роду занятий. Я попытался вспомнить, в какие цвета был облачён Джокс. В серые? Нет. В Коричневые? Тоже нет, но что‑то тёмное – точно. Как я не силился воскресить его образ в памяти, сделать это у меня не получилась, только мучнистое лицо чётко колыхалось перед глазами. О, да! Приятель, я обязательно навещу тебя в Лунных Вратах и взыщу должок за гнусное предательство. Возможно, ты со своей супругой станешь одного поля ягодкой, а может и нет, я пока не решил.

Продвигаясь по Духу Святости, я неосознанно испытывал некий трепет, и он беспокоил меня не потому, что вокруг «маршировали борцы со злом», а оттого, что надо мной как гора возвышался храм Ураха. Его величественная кладка, грандиозные статуи по бокам, флаги и кадила внушали смирение и заставляли покориться воле Всеотца. Прибывая в тени монумента, я в сотый раз оценил мощь, которую он из себя источал. Сбросив охватившее меня наваждение, я кое‑как протолкнулся сквозь толпу неистово молящихся паломников и направился вниз, подальше от блестящей площади Вилика Ура Светелик. Песчаная брусчатка провела нас вдоль ротонд, а затем перекинулась через подвесной мост и упёрлась в мощную заставу. Видимо за последние годы фортификация перенесла ряд серьёзных перестроек, так как сдвоенных башенок и арочного прохода раньше не было. У выхода из Квартала Света я рассказал Грешему, что перед тем, как мы попадём в Торговый Квартал, надо будет произвести традиционное священнодействие. Как того требовал ритуал, мы остановились у жреца с декоративным жезлом и подули вначале на одно плечо, а потом на другое, после чего проделали тоже самое со сложенными ладонями, которыми провели над лицом. Жрец благословил нас, и мы покинули блокпост.

– В чем суть этих обдуваний? – поинтересовался вампир, топая рядом со мной.

– В символизме, принятым века назад, – ответствовала Эмилия. – Выдуваемый тобою воздух олицетворяет бестелесный дух Ураха. Когда ты касаешься им левого плеча, то каешься в содеянных грехах, когда дотрагиваешься до правого, то отвергаешь их, а в конце, – колдунья провела пальцами вверх по щекам и у корней волос развела руки в стороны, – вот этот жест означает очищение и обновление через милость ниспосланную Всеотцом.

– О, как! – глубокомысленно промычал мой ученик. – Но вот обязательно ли…

– Обязательно. Если бы мы не сделали эти дурацкие три выдоха, то у инквизитора, который стоял в тени позади всех жрецов, возник бы логичный вопрос – а не язычники ли они? И знаешь ли, что после этого бы последовало?

– Видимо ничего хорошего?

Эмилия серьёзно кивнула:

– Именно так. Лучше лишний раз соблюсти формальности, потому что непочтение к Богу Света для этих фанатиков действует хуже, чем красная тряпка на быка.

– Я запомню это.

– Запомни. Эмилия плохому не научит, – поддержал я.

– Но и хорошему тоже, – рассмеялась колдунья, ущипнув меня за подбородок.

– Так, подожди, ты меня сбиваешь, куда здесь дальше идти?

– Калеб, ты что неместный? Вон Стела, а прямо за ней начинается Толкучка.

– Точно, точно, я просто давно не посещал это место, тут всё так переиначили.

Эмилия огляделась.

– Да ладно? Мне кажется, всё по‑старому, тебе надо почаще выбираться из своей норы. Так как ты радушно пригласил меня пожить в Шато, то я, будь уверен, прослежу, чтобы это периодически случалось.

– Спасибо большое, я знал, что ты не дашь мне покрыться плесенью.

– Это сарказм, Шаттибраль? Я его чувствую!

Я улыбнулся подруге.

– Ну что ты, что ты, в мыслях не имел над тобой шутить!

Мы прошли чудный фонтанчик и, потерев кудряшки гранитного купидона, оказались на рынке. Нет, рынок – это не то слово. Его официальное название – Торговое Лицензированное Учреждение Королевства, а сокращённо – Толкучка. Так вот, архитекторы Шальха поделили Толкучку на двадцать четыре равные секции, расположенные строго по отраслям предлагаемого товара. Лавки тянутся ряд к ряду, образуя правильный четырёхугольник, в центре которого находится громадная арена Лепесткового Поля. По праздникам на ней проводят спортивные состязания и ставят спектакли, пользующиеся неслыханным успехом у публики, не имеющей денег на дорогие театральные представления. Я остановился возле башенки с часами и, развязав тугой мешочек, честно поделил его на три равные части.

– Чтобы не тянуть друг друга в разных направлениях, предлагаю разделиться. Да, Эмилия я не пойду с тобой выбирать шарфики и прочую ерунду. Можете тратить свою долю хоть на колпачки с перьями, хоть на носки. Встречаемся здесь. Так‑так, сейчас шесть тридцать две, вот в половину девятого у этой самой скамеечки, и не опаздывайте!

– Ой, что ты так кричишь, как будто мы уже опоздали? – прощебетала колдунья, засовывая золото во внутренний карман шубки. – Разве я когда‑нибудь приходила не вовремя?

– Постоянно, поэтому и напоминаю!

– Тю, ну ты и квакша! Когда ты уже поймёшь, что девушкам неприлично приходить по расписанию?

– Эмилия! Если бы речь шла о двадцати минутах, я бы смолчал, но как‑то помнится я прождал тебя полдня под проливным дождём и – да, подобных случаев потом была ещё целая уйма!

– Ой, ну всё, ты опять заканючил про тот день, когда мы договорились пойти на оперу, а у меня просто причёска из‑за влажности не задалась?

– Про него! И никуда тогда мы не попали!

– Сколько раз ты будешь вспоминать мне эту маленькую задержку? Как будто на ней свет клином сошёлся! Да, я хотела выглядеть красивой! Чтобы с тобой сидела не абы кто, а конфетка!

– Мне кажется, ты всегда красивая, – смущённо вставил Грешем.

Эмилия поцеловала вампира в щеку.

– Спасибо, дорогой, ты почему‑то в отличие от него это видишь.

Резко развернувшись, моя подруга растворилась в толпе. Вот она была, и вот её уже нет. Грешем, ошарашенный прикосновением женских губ, медленно, но верно краснел. Мой ученик дотрагивался до рыжей бороды, и его глаза говорили о том, куда он сейчас потратит все выделенные королевой деньги. Подхватив вампира под локоть, я решил дать ему парочку советов, которые хоть как‑то, если он ими воспользуется, сберегут его от глупостей.

– Да, это приятно, и ты, конечно, можешь кинуться к ювелиру и приобрести ей украшение с бриллиантами, неподъёмный букет цветов, самых лучших мятных леденцов из Карака или всего того, что сам уже себе напридумывал. Подожди немного, не беги, послушай опытного кавалера. Если желаешь сделать девушке приятное, то купи ей то, что она хочет. Это удержит твой кошелёк от ненужных расходов, и, что главное, поможет тебе неожиданно и мило удивить её.

– Что же она хочет? – тут же спросил Грешем.

– Чего хотят все девушки без исключения? Да, золото, серебро, платина, драгоценные камни и эклеры – это хорошо, но больше всего они нуждаются во внимании. Если ты действительно намерен доставить ей удовольствие, которого она, вероятно, давно не получала, то тебе придётся разыскать её в Толкучке и предложить пройтись по швейным галантереям, чтобы оказать поддержку в выборе обновок. Уверяю тебя, такие приглашения девушки ценят, ни одна прелестница не устоит перед возможностью покрасоваться в зеркале, спрашивая мнение мужчины – идёт ей это платье, или лучше примерить то зелёное, с кружавчиками. Вот увидишь – это сработает. Ещё можешь поискать бакалею, специализирующуюся на редких алхимических ингредиентах. Когда найдёшь, спроси у продавца тёртый корень семилистника. Он выглядит как голубой порошок. Это любимая составляющая ядов Эмилии, которая, по её словам, всегда очень быстро заканчивается. Кстати, надо полагать, что при первом знакомстве с моей подругой ты был отравлен как раз семилистником.

Я усмехнулся.

– Так что протянешь ей баночку со словами: Эмилия, я возвращаю тебе то, что было потрачено на меня впустую.

– Вот не можете вы обойтись без маленькой шуточки в конце! Без неё вам совет советом не покажется, – улыбнулся Грешем.

– Порассуждай мне тут!

Я подтолкнул вампира.

– Беги уже, а то она уйдёт – не сыщешь!

– Спасибо, учитель!

Наблюдая, как рыжая шевелюра пропадает среди многоголосного люда, я отряхивал забрызганную грязью штанину. Эх, юные сердца, всё‑то вам нужно на пальцах изъяснять, да показывать. Я думал, что уроков магии будет достаточно, но, как оказалось, приходиться делиться ещё и знаниями иного плана, вот, например, как обращаться со слабым полом. Раздумывая над этим, я внезапно ощутил себя старым. Это чувство стало откровением. Казалось, буквально вчера я кружился в танце с Эмилией под весёлую музыку. На мне – прелестный чёрный костюм и синий в звёздах плащ, все взгляды прикованы к нашей паре. Я – молод, моя улыбка светится счастьем, весь мир в моих ладонях, все возможно, и нет никаких преград. В молодости есть свой непередаваемый шарм, загадка, которую изо всех сил пытаешься разгадать. Достигая одной вершины, сразу ставишь перед собой новую и мчишься вперёд, забывая обо всем на свете. Эта самая волшебная пора в жизни каждого человека, и только со временем понимаешь, как стремительно она проходит. «Как в окно посмотрел», сказал мне однажды о своей жизни согнутый годами рыбак. Теперь я понимаю его. Мой возраст не определить по внешнему виду, магия наполняет моё тело энергией и не даёт ему состариться. Я выгляжу едва за тридцать, но внутри я – старик. Я осознал это сейчас, глядя на Грешема, только познающего удивительную сладость и невыносимую горечь любовных переживаний. Я завидовал его трогательной опрометчивости, его желанию броситься в омут и познать неизведанное. Однако печаль так же проникла в моё сердце, ведь не надо становиться предсказателем, чтобы по небесному кругу прочитать будущее, которое и так ясно: Эмилия и Грешем никогда не будут вместе. Хотя… Никто не знает, что будет дальше. Я искренне желал счастья полюбившемуся мне вампиру.

Взвесив на руке изрядно исхудавший мешочек, я двинулся вдоль прилавков и зазывных вывесок. Мясо, окорока, птица, рыба, картофель, сыры, колбасы и прочая снедь меня оставили равнодушным. Я завернул за угол и очутился у цепочки мелких переносных палаток. Здесь торговали приезжие алхимики, целители и шаманы. Словно шахматный конь, я перемещался от тента к тенту: вот тут целая кипа душистых листов куманики, напротив – стопка толстеньких стручков волчанки, а вон там, фу, сбывают несвежую, но замаскированную под таковую, грибницу верестянника – меня не проведёшь! Побродив туда‑сюда, я перебрался в военную секцию. Кузнецы, кузнецы и ещё раз кузнецы. От их труб столбом валит дым, а внутри слышны удары молота – в раскалённых горнах куётся смертоносная сталь. Мощногрудый бородатый мужик в фартуке смачно сплюнул себе под ноги и опустил алое лезвие меча в бочку с маслом. Шипение новорождённого оружия настроило меня на философский лад. Поверхностно осматривая клинки, я думал – а чему они послужат? Добру или злу? Защитят ли они невинного или поспособствуют совершению преступления? В чьи руки они попадут? Как скоро оружие попробует вкус крови?

Мои пространные рассуждения прервались, когда за стойкой с алебардами я увидел тюрбаны и амулеты. Нас с Эмилией хлебом не корми, а дай пощупать магические безделушки. На всех парах я залетел в колдовской переулок. Наверное, с полчаса я пролазил по его закоулкам. Хотя выставленный ассортимент был достаточно велик, представленное меня не впечатлило: самопришивающиеся пуговицы – таких пруд пруди, ножницы, стригущие только под каре – странно, что не под горшок; перья с бесконечными чернилами – такими легко заляпать что угодно; молниеносно растущие семена тыквы (наверняка полны токсичных примесей. Съев такой плод, только язву получишь); вяжущая сама по себе узлы верёвка (ага, на шее и затянется, и поминай, как звали); колокольчик дождя – жутко раздражительная штуковина, умолкнет только когда на земле высохнет последняя капля.

В конце концов эти и похожие предметы привели меня на самые задворки рынка, где я, поводив носом, узрел кое‑что особенное. Прямо у мусорной кучи возвышался холмик, больше напоминающий собою дом зажиточного крота, нежели магазин. Между тем над холмом висела лакированная табличка с надписью: «Анонимный Делец». Ну и ну, а как попасть вовнутрь? Только стоило мне подойти поближе, как часть мусора отъехала в сторону, и показался проход. Как любезно, хорошо, так и быть – зайду. Я миновал короткий коридорчик, после чего спустился по лесенке. Тусклое освещение магических шариков обрисовывало силуэт круглой комнаты, в её стенах имелись неглубокие ниши, наполненные всяческим хламом и утварью. По центру помещения разместился низкий стол из чёрного дерева, а за ним восседал тролль с зелёной кожей, длинными когтями, в изящном костюме и очках в роговой оправе. Он что‑то увлечённо писал на полях альбомного листа, и казалось, совсем не замечал меня. Слегка кашлянув в кулак, я решил обратить на себя внимание.

– Это ты Анонимный Делец?

Тролль оторвался от своего занятия и поднял на меня голубые, ничего не выражающие глаза. Секунду спустя улыбка тронула его тонкие землистые губы, обнажив под ними ряд клиновидных зубов.

– Можешь называть меня Безымянный. Анонимный Делец – это название моей лавки.

– Главное правило здесь – никаких имён?

– Я предпочитаю оставаться в тени.

– У тебя отлично получается это делать. Не каждый день увидишь тролля в Шальхе, – согласился я.

– Могу сказать тоже самое и о тебе – не каждый день увидишь чернокнижника, свободно разгуливающего по городу.

– Остроумно, – ухмыльнулся я. – Как ты узнал, кто я?

Безымянный слегка постучал когтём по душке очков.

– Вот это подсказало мне, с кем имею дело. К тому же мою лавку видят только те, кто занимается тёмными началами и ищет игрушки себе под стать.

– Как на счёт Братства Света? Не боишься, что к тебе нагрянут с облавой?

– Не настолько, чтобы сворачивать прибыльный бизнес, – гортанно рассмеялся тролль. – Пройдя рядом с моей землянкой, паладины заметят лишь кучу вонючих отбросов, которая заставит их сморщить нежные пятачки и бежать в более приятные места.

– Ты используешь иллюзию, заточенную под распознавание человеческих аур? Кто создал для тебя столь экзотичный коктейль заклинаний? Проходимец Валуа?

– Это неважно. У каждой порядочной лисы есть свои уловки.

– Да, но я почему‑то сомневаюсь, что ты шибко порядочный, – вновь улыбнулся я.

– Может и так, – не стал отрицать Безымянный, переходя на деловой тон. – Так что тебя интересует, маг?

– Ничего конкретного, хожу туда‑сюда, подбираю, что взять собой в длительное и возможно опасное путешествие.

– Вот как? У меня как раз припасена одна вещица, которая может пригодиться в подобном походе.

Тролль встал из‑за стола, и я убедился в его высоком росте, зелёная макушка доставала мне практически до плеча.

– И что же это за вещица?

Лукавый смешок противно резанул мои уши.

– Золото у тебя при себе?

– Будь уверен.

– Это замечательно, потому что ты наверняка догадался, что я не барахольщик, оптом бусы не реализую и предоставляю исключительно эксклюзивные и больше того, уникальные изделия, за которые расплатиться серебром не получится.

Торговаться мне не слишком нравится. Обычно, если у меня водятся деньги, я не забочусь о стоимости и соглашаюсь на условия продавца, который за мой счёт выручает парочку лишних монет. Однако иногда бывают случаи, когда вести торг жизненно необходимо. Сейчас передо мной стоял не просто жадный тролль, а жадный тролль‑лавочник! Если предлагаемый им товар будет по‑настоящему стоящим, и я захочу его приобрести, то долгого спора за приемлемую цену мне не избежать.

Между тем Безымянный мерил меня испытывающим взглядом. Голубые глаза пробежались по торсу и остановились на поясе. Всего мгновение всевидящие очки буравили мой плащ, под которым на ремне висел кошелёк. Убедившись в моей состоятельности, тролль удовлетворительно кивнул, а я кивнул ему в ответ.

– То, что я хочу тебе представить, требует небольшого предварительного рассказа.

– Я слушаю.

– Пару лет назад ко мне пожаловал странник, измученный некой болезнью. Весь в бугристых нарывах, он прятал обезображенное лицо в складках красного шарфа. Приближающаяся смерть и желание напоследок пожить на широкую ногу толкнули его продать мне колечко, украденное им из заброшенной часовни по ту сторону Великого Леса. Я много отдал за него, но как оказалось, нисколько не прогадал. Вне всякого сомнения, это то, что ты ищешь, мой добрый друг. Пойдём, я покажу его тебе.

Тролль поманил меня костлявой лапой, и я последовал за ним. Мы прошли через скрытый проход, ведущий под землю, и оказались в овальном хранилище, целиком состоящем из металлических дверок и тумбочек. Пока я заинтриговано осматривал испещрённые замками стены, мой спутник перебирал связку с разнообразными ключами.

– Да где же отпиралка?

– Что ты там бормочешь?

– Ничего. Вот он, попрыгунчик.

Наконец подобрав нужную «отпиралку», похожую на раздвоенный рожок, Безымянный отворил крохотный сейф. Внутри него оказалась миниатюрная подушка, на которой лежало металлическое колечко жёлтого цвета. Надев бархатную перчатку, тролль вынул его из заточения. В отблеске матовых сгустков света кольцо заиграло багровыми оттенками.

– Тот закутанный парень сказал, что оно называется «Узилище Ярости». Приклонив к нему разум, маг способен один единственный раз сотворить волшебство грандиозного размаха, а именно: вызвать голема из сопредельного мира огня. Элементаль будет сражаться на стороне призывателя до тех пор, пока не погаснет его пылающее сердце. Что ни говори, а такого защитника тебе больше нигде не сыскать, так что покупай кольцо и смело вступай в самый тяжёлый бой. Враги узнают о твоём коварном жале, только когда раскалённый добела кулак разобьёт их головы.

Приподняв бровь, я сделал вид, что возможности кольца меня не впечатлили, однако это было не так. Сказать, что я был удивлён – это ничего не сказать. Чтобы волшебник смог выдернуть существо из сопредельного мира ему необходимо основательно подготовиться – выложить пентаграмму, дождаться энергетической гармонии тела, поместить в жаровню кусочки элементарных составляющих. Например, если желаешь подчинить импа, то будь любезен, добудь где‑нибудь в начале фрагмент его кожи или когтей. Затем положи их в огонь и прочитай соответствующий заговор. Трудно? Конечно! Ещё и очень опасно! Неправильно произнесённое слово или посторонний волосок в жаровне – и всё полетит коту под хвост – призванный сможет переступить через ограждающие черты пентакля, что, естественно, поставит жизнь вызывающего под серьёзную угрозу. Кто там знает, что будет дальше? Да, иногда опытный колдун намеренно вытаскивает потустороннюю сущность за разделяющую пентаграмму, и тогда игра принимает совершенно иной оборот. Теперь покорность призванного будет полностью зависеть не от охранного круга или звезды, а от постоянного напора силы, которым маг будет принуждать «гостя» делать то, что ему нужно. Когда запас энергии у вызывающего иссякает, существо либо развоплотится, отправляясь в свой сопредельный мир, либо… либо остаётся в нашем уже без надзора. Во избежание всяческих бед этого допускать ни в коем случае нельзя, необходимо не переоценивать себя и вовремя зачитать соответствующее заклинание изгнания. В Шато у меня есть Круг Призвания. Периодически с помощью него я, тщательно проверив пред этим защитные покровы, ненадолго овладеваю тем или иным созданием. Прежде всего, подобные опыты я провожу ради знаний. Беседуя с «бестиями», я узнаю о материи, разговаривая с «лириками душ», постигаю смысл магических парадигм. Впрочем, так происходит не всегда. Частенько водный дух молчит как пробка, а пикси поют неприличные песни про барсуков, смеются и дразнятся, в общем, делают всё лишь бы вывести меня из себя. Я нервничаю, метафизические струны расшатываются, и пикси, под мигание магического пламени затухающей жаровни, с победным визгом рассеиваются в воздухе.

Тролль предлагал купить мне феноменальную вещь – кольцо с заключённым внутри огненным големом, который будет готов немедленно прийти на зов без всяких заблаговременно произведённых волшебных обрядов и, что не менее кучеряво, без последующего энергетического контроля со стороны призывающего! Класс! Либо тролль меня наглым образом обманывает, либо передо мной – бесценный образец Высшей Магии.

– Сколько ты хочешь за эту безделицу?

– Мне будет вполне достаточно кошелька, весящего у тебя на поясе, – ухмыльнулся Безымянный.

– Губа у тебя не треснет? Даю половину.

– В «Анонимном Дельце» не заведено торговаться. Цена, оглашаемая мной, всегда окончательная.

Глаза Безымянного остановились на моей сумке.

– Кстати… У Узилища Ярости есть ещё одна особенность.

– Какая же?

– Её я открою лишь за красивый кристалл, который ты носишь с собой.

Всевидящие очки на зелёном носу подсказали Безымянному, что у меня есть при себе помимо денег. Купель Сна, доставшаяся мне как трофей после сражения со Смоктумайтом, само‑собой, не могла не заинтересовать алчного тролля. Вдруг во мне заскреблось сомнение – что, если Безымянный специально выдумал «последний секрет», чтобы ободрать меня как липку.

– Откуда я знаю, что Узилище Ярости может хотя бы то, что ты мне тут напел? Отдать монеты и камень просто за воздух обещаний – это глупо.

Тролль задумчиво поскрёб когтями макушку.

– Заряд в кольце всего один. Демонстрировать его магию, не истратив запала, не получится. Однако ты и без того сумеешь убедиться, что я не лгу. Возьми Узилище Ярости в руки.

Безымянный протянул мне свою лапу в перчатке.

– Даже тот, кто не обладает предрасположенностью к чародейству, почувствует его мощь, а что уж говорить про тебя?

Секундочку я помедлил, но все же подставил ладонь разжимающимся пальцам тролля. Тяжёлое, несмотря на свой маленький размер, кольцо упало в руку, словно булыжник средних размеров. По кисти прошла волна жара. Теперь я понял, почему Безымянный не прикасался к нему голой кожей. Узилище Ярости не оставляло никаких сомнений в своей подлинности. Пульсирующими волнами оно нещадно прожигало мою плоть. Подержав кольцо несколько мгновений, я положил его сверху декоративного шкафчика. Красный след лёгкого ожога между линиями судьбы и жизни болезненно дёргал. Я подул на него, и тролль, наблюдавший за мной, хищно заулыбался.

– Выкладывай, что тебе ещё известно об Узилище Ярости, – медленно проговорил я.

– Во всех магазинах правила одинаковы: вначале оплати покупку – потом забери её.

Я отцепил кошелёк от штанов, а затем положил его тумбочку. Рядом я неохотно водрузил Купель Сна. Быстро схватив выменянные сокровища, тролль пихнул их в закрома сейфа. Шустрый поворот ключа, и они исчезли за непроницаемой створкой.

– Отлично, теперь перейдём к делу. Как я сообщил тебе ранее, прокажённый достал кольцо из позабытой богом часовни. Среди завалов и паучьих сетей, оно лежало на постаменте в кругу двух сюрреалистических панорам. Часть зарисовок на истрескавшихся стенах повествовала о светлом рыцаре, который спрятался за спину тёмно‑красного гиганта, отражающего удары копий и стрел. Другие, не менее испещрённые трещинами вертикали, преподносили этого же рыцаря в ином ракурсе – тёмный, с черепом на груди, на фресках он без оглядки убегал от преследующего его голема. На обоих панорамах кольцо было представлено расколотым надвое. «Как это всё понимать?» – спросил я тогда у завёрнутого в балахон чесоточника. Вот тебе его дословный ответ: «Всякий враг кольцом будет разбит, однако не без оговорки. Будь кудесник или его сподвижники обременены дыханием тьмы, то не избежать кары и им, пламя поглотит их, так же как и тех, против коих оно воспылает по принуждению. Будь осторожен с Узилищем Ярости, Безымянный».

– Ясно. Яблочко с кислинкой.

Я завернул Узилище Ярости в платок и убрал сумку. Перекинув её через плечо, я поджал губы и внимательно посмотрел на Безымянного.

– Если кольцо не сработает как надо, я обязательно вернусь за своими деньгами и Купелью Сна.

– Всё‑таки сомневаешься?

– С троллями иначе никак.

– Разумный вывод. В случае неудачи даю слово: я возвращу всё до последней монетки.

– Надеюсь, что нам не придётся встретиться при таких обстоятельствах.

– И я. Всего доброго.

Я повернулся и, пройдя земляным коридором, оказался перед выходом из «Анонимного Дельца». Толкнув дверь, я вышел на свежий морозный воздух. Большие башенные часы, высившиеся над площадью, показывали восемь ноль‑ноль. Не торопясь, я пошёл в сторону оговорённого места встречи. От природы я исключительно пунктуален и никуда, и никогда в жизни не опаздываю. Этот небольшой пунктик моей личности заставляет меня испытывать негодование и неприязнь к людям, приходящим куда бы то ни было не вовремя. Исключением этому правилу я могу назвать лишь Эмилию; её я готов ждать хоть целую вечность, что частенько и происходит.

Когда я подошёл к уже знакомой лавочке, в запасе у меня оставалось ещё двадцать минут. По‑другому и быть не могло. Чтобы скоротать ожидание я прислушался к разговорам горожан, проходивших мимо меня. Как я и полагал, обсуждали гибель короля, ставшую официально известной не так давно. Второй главной темой являлась назревающая война с отделившимися провинциями. Многие женщины утирали слезы, рассказывая подругам, как генерал Кирф Маян призвал в армию их сына или мужа для укрепления неспокойных рубежей. Порталы и исчадья Десницы Девяносто Девяти Спиц практически не упоминались. Лишь изредка кто‑нибудь вскользь сетовал на большое количество напуганных беженцев, наводнивших Мышиную Дыру. Здесь, под толстыми стенами Торгового Квартала, не шибко верили в то, что демоны способны доставить серьёзные неприятности.

До меня долетел обрывок диалога двух медленно ковыляющих женщин преклонного возраста. Одна из них, неся корзинку с грушами, безутешно рыдала:

– Лучше бы всех этих отщепенцев из Мышиной Дыры поставили на военную службу! Какой от них все равно прок? Никакого! Нет, им нужен был мой Ойл! Мой сыночек! Он так хорошо научился работать с драгоценностями! Ты бы видела, Марта, какое у него получилось ожерелье для дочери Ларри Кукка! Блеск!

– Ой‑ой‑ой, подумать страшно, Дона, сейчас его тонкие искусные пальцы держат грубый меч! Я буду молиться Ураху, чтобы он уберёг его от гибели!

Женщина споткнулась, плоды покатились на дорогу. Нагнувшись, я помог охающей старушке собрать её корзинку обратно, за что был награждён пахучей грушей. Что за сорт? Зимой? Я повертел фрукт в руке. Зелёный, твёрдый и душистый. Конечно, это каашан, он созревает только к самому приходу зимы. Протерев его полой плаща, я с удовольствием впился в глянцевый бочок. Ой, какой вкус! А сколько полезных веществ содержится в сладкой мякоти – и не передать! Кстати о пользе. Секрет молодости не всегда обусловлен магической составляющей, не менее важно есть много овощей и фруктов, не забывая при этом пить изрядное количество воды.

Доедая грушу, я увидел пробирающуюся сквозь толпу рыжую шевелюру Грешема. Под руку вместе с ним шла улыбающаяся Эмилия. Мой ученик выглядел настороженным, готовым защищать свою спутницу от любых неприятностей. Я ухмыльнулся. Дружок, это она тебя, если что, в обиду не даст, а не ты её. Поравнявшись со мной, колдунья принялась весело щебетать о проведённом времени:

– Представляешь, Калеб, не успела я дойти до Крытого Павильона, как меня догнал вот этот молодой человек.

Моя подруга кивнула в сторону вампира.

– Он предложил вместе пробежаться по магазинам, и, надо сказать, я вначале засомневалась, будет ли ему интересно ходить со мной выбирать одежду, однако моё беспокойство быстро прошло. Грешем – просто лапушка! Никогда ещё мужчина так чутко не чувствовал гармонию цвета! Два часа пролетели, как одно мгновение! Я успела перемерить полрынка и услышать о себе столько комплиментов, сколько ты мне за всю жизнь не говорил!

Эмилия поднесла пакет к моим глазам.

– Кстати это чёрное платье меня очень стройнит, одену его сегодня перед ужином, и ты непременно увидишь, как оно преображает меня в кошечку! Р‑р‑р‑р‑р!

Колдунья поскребла накрашенными ногтями в воздухе.

– Да у тебя выдался отличный денёк!

– Это ещё не всё.

В узкой ладошке появилась колба с голубым порошком.

– Грешем подарил мне корень семилистника! Даже не знаю, как он угадал! Сегодняшний поход за покупками был самым лучшим за последний год!

Эмилия светилась от счастья, и я тоже заулыбался. Всем необходимо внимание, а девушкам – так особенно. Когда они чувствуют себя нужными и красивыми, то сразу расцветают, и в благодарность за заботу, их тепло согревает наши чёрствые мужские души не хуже бренди. Украдкой посмотрев на ученика, я всё‑таки не смог поверить, что пристальное изучение передников и юбок доставило ему большое удовольствие, однако его усы то и дело топорщились, а на щеках проявлялись ямочки. Конечно, он радовался, что, как того и хотел, побыл с Эмилией наедине. Думаю, ему всё равно, чем заниматься с ней, только бы она была рядом. Сейчас Эмилия держала его под руку, и я гадал, как скоро Грешем осмелится рассказать ей о своих чувствах. Наверняка долго ждать не придётся. Отчасти, смотреть на это со стороны горько, ведь исход очевиден, не так ли? Я в конце концов надеюсь лишь на то, что трепетное нутро Грешема не будет разбито на миллионы осколков. Поживём – увидим! Пора приготовить маленькую поддерживающую речь, которую я произнесу, когда он придёт ко мне в слезах и со жгучей обидой на весь женский род. Ему надо будет понять, что сердцу не прикажешь. Получиться ли у меня мягко объяснить это?

Эмилия по‑свойски пихнула меня в бок.

– Ты как сходил за покупками? Нашёл, что поможет нам в пути?

– В отличие от вас я тряпки не примеривал, – хмыкнул я. – Кое‑что я действительно отыскал. Теперь у меня есть маленький козырь в рукаве.

– Как всегда, говоришь загадками? Как это похоже на тебя, нудный гриб.

Колдунья показала мне язык.

– Нам не пора возвращаться в замок? – обеспокоенно напомнил Грешем. – Если не успеем прийти к десяти, то будем ночевать на улице, а это как по мне не очень приятно.

– Ты прав, надо торопиться, – согласился я.

– Ой, что вы так разволновались? Заночуем в гостинице, если что, ты же не все свои денежки потратил, Калеб?

– Как раз‑таки все, и вы, по‑видимому, тоже.

– Ну ты и мот, мог бы оставить монетку другую, – рассмеялась Эмилия. – Давайте и правда тогда поспешим.

Повернувшись спиной к часам, показывающим восемь сорок восемь, мы направились к началу Толкучки. Многие лавки уже были закрыты, а некоторые торговцы ещё только сворачивали свои палатки. Громадный базар ложился спать, чтобы завтра снова продолжить бесконечный торг. В домах загорались огоньки свечей, людей на дороге практически не встречалось. Солдаты с факелами зажигали масляные фонари. Я поднял голову на звёздное небо – в ночи есть своя неповторимая красота и шарм. По пути я наслаждался видом города, его отсветами и тенями, кружащимися фигурами на фасадах зданий, увитых неувядающим плющом. Промерзающий воздух щекотал ноздри, призывая прибавить шагу, так я и сделал. Через бастионные ворота, ведущие в Квартал Света, проникал жёлтый луч гарнизонного костра. На одной створке уже висел огромный замок в форме изгибающейся звезды, последние влиятельные горожане и миряне просачивались сквозь усиленный отряд охраны. Нам преградили вход четыре монаха в полной боевой броне. Их насторожили наши посохи. Недоверчиво выслушав заверения о том, что мы новые подмастерья из Магика Элептерум они нас всё же пропустили.

Храм Ураха на Вилика Ура Светелик искрился всеми цветами радуги. Отблески пирамиды хорошо освещали скользкий отполированный песчаник. Морозец прихватил сырость, превратив её в тонкую корочку льда. Чтобы не растянуться, нам приходилось судорожно хвататься друг за друга.

Неудачно поскользнувшись, Эмилия громко вскрикнула и брякнулась на мостовую вверх тормашками. Из её сумки, полетевшей в сторону, посыпались многочисленные вещи. Паладин, проходивший мимо, решил проявить благородство и помочь, как и я недавно бабуле, собрать барахло колдуньи. Эх, как не вовремя она упала. Взревев как дикий кабан, паладин поднял заржавевший амулет Ураха, который достался Эмилии на память о Лунных Вратах. На его поблёскивающих волнистых линиях отчётливо различались извращённые руны Дромбильхваля.

Зычный рык паладина, обнажающего двуручный меч, пронзил тишину засыпающего проулка.

– Держите чернокнижников!

Находящийся неподалёку гвардейцы Канцелярии Правосудия в мгновение ока откликнулись на громогласный призыв. Спереди, сзади, слева, справа показались вооружённые люди. Бежать было некуда, кошки отрезали мышкам все ходы и выходы. Использовать Узилище Ярости или магию? Нет. Плохая идея. За это нас наверняка убьют, а тут ещё, может, есть шанс всё истолковать в нашу пользу. Не успела Эмилия подняться на ноги, как вокруг нас образовалось кольцо из ощеренной стали. К нам стягивалось всё больше и больше народу. Паладин, нашедший амулет, схватил колдунью за волосы и с силой кинул обратно на землю. Увидев это, Грешем жутко завращал глазами и выхватил короткие клинки. Его озлобление едва не стоило нам жизней. Сразу пятёрка палашей упёрлась ему в горло. Он рухнул на колени, а за ним и я. Мозолистая рука уткнула меня лицом в холодную мостовую. После того как мои запястья туго перевязали, прозвучал приказ волочить нас к инквизиторам. В полусогнутом положении мы поплелись в казематы. В просторном помещении, являющимся пыточной камерой, нас приковали цепями к скобам, торчавшим из кирпичной кладки. Всюду громоздились изощрённые орудия дознания, коими братья света активно пользовались, дабы узнать правду у неразговорчивых грешников. Сейчас узников кроме нас здесь не было, но кровавые следы на дыбе подсказывали мне, что совсем недавно тут кипела оживлённая деятельность. Для начала каждый из нас получил несколько крепких ударов по жизненно важным органам. Поджарый инквизитор с прядью седых волос наверняка хорошо знал своё ремесло дознавателя. Он сел на стульчик спинкой вперёд и не спеша стал рыться в нашем имуществе. Каждая находка заставляла его брови ползти всё выше и выше. Наконец найдя мою книгу «Прикладная магия. От новичка до мастера», дополненную в конце моей рукой записками о тёмных обрядах, инквизитор чуть слышно присвистнул. Видимо при всём моём красноречии оправдаться нам теперь вряд ли получится.

– Я так понимаю, самые настоящие чернокнижники каким‑то образом проникли в сердце Шальха. За всю мою службу я не встречал такой наглости ещё ни разу. Вероятно, вы считаете, что раз король мёртв, вам теперь всё можно и дозволено?

Дознаватель покачал на цепочке амулет Ураха.

– Не буду спрашивать, кому принадлежал сей амулет, всё равно этому бедняге уже не помочь, однако я сделаю так, чтобы его смерть и нечестивое осквернение, коему подвергся Символа Свет, были отомщены вашей болью. Я заставлю вас раскаяться в содеянном. Уж поверьте мне, я имею некоторый опыт в таких делах.

– Ты ошибаешься, – прохрипел я. – Мы…

– Молчать!

Инквизитор поднялся и обвёл глазами орудия пыток. Недолго покумекав, что уготовить нашим бренным телам, он остановил свой взгляд на маленьком металлическом сапожке со стягивающимися винтиками.

– Эй, Бак, сбегай к великому инквизитору и доложи, что у нас на крючок попалась толстенькая рыбка. Она сейчас в замке.

Услышав приказ дознавателя, молодой монах сорвался с места в сторону дверей. Как я и предполагал, первой жертвой стала Эмилия. Я судорожно думал, как выкрутиться из сложившийся ситуации, и ничего лучше, чем ждать Серэнити, мне в голову не приходило. Она придёт и освободит нас. А если нет? Вдруг вместо того, чтобы прекратить истязания она, наоборот, подкинет дровишек под разгорающийся костерок? Я явственно помню, что великий инквизитор ни один раз грозилась при удобном случае разделаться с нами, а тут на тебе, такой привлекательный шанс подвернулся. Всегда потом можно сказать, что нас обнаружили в склепе, полном пляшущих и злобно‑хохочущих мертвецов. Увы, при задержании мы сопротивлялись и нас, к сожалению, пришлось отправить на небеса, точнее в бездну. И ей поверят, я уверен, что слово великого инквизитора неприкосновенно, Констанция Демей доверяет Серэнити и не заподозрит её во лжи.

Я закрыл глаза и попытался сконцентрироваться на Эмилии. Её ногу как раз засунули в металлический сапожок. Поедая сухое дерево, под ним вовсю трещало озорное пламя. Колдунья словно пребывала в трансе. Подозреваю, что она не верила в то, что это происходит именно с ней. Крепко связанные цепью, руки Эмилии заметно побелели, а под глазом набирал краски синяк, подаренный одним из ретивых послушников Ураха. Грешем все это время рвался из оков, дюжая сила вампира была столь велика, что стальные петли, удерживающие его, постепенно стали прогибаться. По указанию дознавателя пыл моего ученика резко охладили. Дежуривший паладин нанёс ему сокрушительный удар в нос деревянной палицей, предназначенной специально для успокоения особенно буйных грешников. Послышался противный хруст костей. Мелкие красные брызги окропили доспех паладина и пол под ним. Грешем потерял сознание и, обмякнув, сполз по стене окровавленным мешком.

– Как тебя звать?

– Эмилия.

– Полное имя!

– Эмилия Грэкхольм!

Мерзкое лицо опустилось к уху моей подруги.

– Сознавайся, где укрыт твой ведьмовской шалман?

– Никакого ведьмовского шалмана у меня нет!

– Есть! На нём ты испоганила амулет, предварительно погубив его обладателя!

– Я не понимаю, о чём ты говоришь! Клянусь Всеотцом, я ни в чем не виновата! Амулет принадлежал моему дедушке, славному воину Карака! В знаменитой зачистке Логова Серого Паука он отнял его у почитателя богомерзкой Рифф! После смерти дедушки я храню его как память, только и всего! – жалобно захныкала Эмилия.

– Я мог бы поверить твоему сладкому голоску, если бы не нашёл у вашей шайки яды, гримуары, сушёные крысиные хвосты и магические посохи.

Кулак инквизитора несколько раз проехался по красивому лицу колдуньи.

Схватившись за цепи, как за ниточки, я работал магией – оплетал тело Эмилии чарами. Мне в голову пришёл самый простой, но вместе с тем действенный вариант. Я мог защитить ногу колдуньи от огня, лишь приняв её боль и увечья на себя, что я и сделал. Здесь важна не только концентрация, но и сила воли. За мою жизнь я трижды находился в камерах пыток и каждый раз с содроганием вспоминаю о муках, перенесённых в их застенках. Я настроился на мерное тиканье маятника, стоявшего на столе, и, всецело погрузив себя в его движение, приготовился терпеть страдания моей дорогой подруги хотя бы до прихода Серэнити, а там будь, что будет! По мере того, как сапожок нагревался, моя нога становилась все более красной. Наконец я ощутил жжение металла от ступни до голени. Кожа пузырилась и лопалась маленькими шариками, я прикусил губу, чтобы не закричать. Наряду с этим инквизитор был явно удивлён тем, что Эмилия ещё не умоляет остановить мытарства. Поворошив прутом алые угли, он вновь вернулся к допросу.

– Почему ты не колдуешь, ведьма? Попытайся высвободиться, обещаю, я не буду тебе мешать, – пробасил дознаватель, опираясь о стул, на котором до этого сидел. С каждой секундой его лицо становилось все более хмурым, а моё все более потным. В итоге, не выдержав боли, я страшно закричал. Тут же повернувшись на мой крик, инквизитор окинул меня опытным взглядом. Единым махом, он схватил меня за трепыхающееся в конвульсиях бедро и сорвал сапог. Под ним он обнаружил жутко обожжённую ногу.

– Ну‑ка вытащите ножку красавицы из тепла.

Когда нога Эмилии показалась из алого сапога, она была едва розовой. Наградив колдунью парочкой пощёчин, отозвавшихся во мне взрывами ослепительных вспышек, инквизитор велел приковать её к стенке. Подойдя ко мне поближе, он задумчиво почесал бороду.

– Вот оно как, значит, да? Жарим её, а припекаешься ты? Дай спрошу, может, ты любишь, когда тепло обнимет тебя со всех сторон, а колдун? Стеснялся попросить меня об том? Ну ничего, я, так и быть, тебя уважу.

Дознаватель поднял мою обессилившую голову, чтобы я посмотрел в нужном ему направлении. Открыв слипшиеся от слез глаза, я увидел здоровенного медного быка, я точно знал, что он из себя представляет. Это хитроумное устройство предназначалось для медленной и неимоверно жестокой смерти. Через отверстие человека засовывают в полого быка и разводят под ним огонь, с помощью специальных труб, проведённых из нутра к ноздрям, вопли истязаемого превращаются в вой, схожий по интонации на бычий. Радости испытать на себе всё это я естественно не ощущал.

– Мы не те, за кого ты нас принял! Мы всего лишь ученики Магика Элептерум! Спроси у мастера Бертрана Валуа, он подтвердит!

Я попытался сделать глупое лицо.

– Ага, конечно, зубы мне заговариваешь.

Дознаватель состряпал язвительную гримасу.

– Ни один ученик из Свихнувшейся Башни не станет таскать с собой трактат по оккультной магии. Я думаю, что ты – чёрный маг, и твоя жизнь полна мерзких убийств и богохульных ритуалов. Поверь, очень скоро я узнаю от тебя всю правду. Хочешь расскажу, как это произойдёт? Вначале ты завизжишь, а потом во всём сознаешься. Но будет уже поздно!

Инквизитор махнул на фигуру почерневшего от копоти быка.

– Тащите его в печь.

После того как звякнули засовы цепей, меня потянули к выпавшему жребию. Страх сковал мышцы, я весь скукожился, голова отказывалась меня слушать, ноги и руки обмякли, как у ватной куклы. Сопротивляться не было никаких сил. Я поймал направленный на меня взгляд Эмилии. Эх, подружка, я всегда говорил, что холод переношу лучше, чем жару! Подталкиваемый в бока мечами паладинов, я стал забираться в недра медного быка. Изнутри его стенки покрывал толстый слой сажи, смешанный с фрагментами зубов, ногтей и костей. Меня передёрнуло и едва не стошнило. Неожиданно сзади послышался щелчок открывающейся двери, и руки, запихивающие меня в отверстие, прекратили жать на тело.

– Немедленно выньте его оттуда! Я сама хочу посмотреть на чернокнижника, прежде чем его зажарят.

Голос принадлежал Серэнити. Ну наконец‑то ты пришла! Как говориться – лучше поздно, чем никогда! Меня достали и посадили на колени подле великого инквизитора. За её спиной толпилось клевреты в латных доспехах. Наши глаза встретились. Едва заметная улыбка победителя тронула губы Серэнити. Я без труда догадался, о чем она думает. Борясь с искушением запечь меня как рыбу, она сжала полы своего белоснежного платья.

– В чем он обвиняется? – требовательно спросила Серэнити у инквизитора. Отвечая, он вытянулся по струнке.

– Его и вот этих двоих поймал паладин Брекс из Ордена Праведного Гнева.

Дознаватель протянул Серэнити исчёрканный языческими рунами амулет Ураха.

– Он выпал у ведьмы из сумки. Помимо этого, в их вещах я обнаружил книги по чёрной магии, сушёные хвосты крыс и жабьи потроха. Прикажете подготовить костёр или в начале побалуем их «колыбелью»?

Великий инквизитор в упор смотрела на Эмилию.

– Нет, дурак, ты чуть всё не погубил. Я знаю этот амулет. Я сама дала его ей.

– Вы, наверное, ошибаетесь, миледи. Девка уверяет, что это реликвия её семьи.

Серэнити выглядела разозлённой.

– Ты испытываешь моё терпение? Я же сказала, что знаю, откуда он у неё. Снять их с цепей, а этого поднимите с колен.

Монахи кинулись выполнять поручение великого инквизитора.

– Но посмотрите на её ступню? – не унимался дознаватель. – После «огненного сапожка» она осталась цела и невредима! Его же нога – обуглилась!

Серэнити грубо схватила инквизитора за челюсть, заставляя его так замолчать.

– Ты не понимаешь с одного раза? Я знаю, кто эти люди и, да будет тебе известно, они не имеют никакого отношения к чёрной магии. Эта девушка – святая, Урах благословил её плоть своим дыханием. Все повреждения за неё терпит этот брат света.

Серэнити положила руку мне на голову, чтобы не осталось сомнений о ком идёт речь.

– Дав тайный обет молчания о том, кто они такие, эти, отмеченные Всеотцом служители Света, изучают нечестивые книги и орудия колдовства, чтобы лучше понимать нашего общего врага – ересь, с которой мы боремся.

– Я… я… простите… мне ясно, миледи…

– Приведи мне Брекса, – обронила великий инквизитор, отпуская дознавателя. Он тотчас поспешил выполнять её указание.

Откинув тонкие пряди волос за плечи, Серэнити потеснее закуталась в накидку, отороченную белоснежным песцом. Пока она прихорашивалась, инквизиторы усадили нас на низенькие стульчики, а Грешема привели в чувство. Одного взгляда ему хватило, чтобы понять, кому мы обязаны чудесным спасением. Он сжал зубы и молча переносил прикосновения монаха, который прикладывал ему мокрую тряпку к разбитому носу. От увечья, нанесённого вампиру, обычный человек мог погибнуть. Сломать нос палицей это вам не шутки.

– Урах послал вам новое испытание, которое вы прошли, – мягко, почти нежно промолвила Серэнити.

Я искоса переглянулся с вампиром, нога страшно болела, заставляя меня тихонечко скулить – огненные раны нещадно терзали моё тело. Я хотел заговорить, но не осмеливался. Серэнити полностью контролировала ситуацию. О, Вселенная, почему мы не идём в замок? Неужели нельзя потом разобраться с этим Брексом?! В каземат зашёл дознаватель, три доспешных инквизитора, а за ними паладин, недавно схвативший нашу компанию. Брекс держа шлем под мышкой, неуклюже плюхнулся на одно колено перед великим инквизитором.

– Миледи!

Серэнити ласково подняла кучерявую голову.

– Из‑за тебя едва не лишили жизни ни в чем не повинных людей. Ты знаешь, какое наказание за это ждёт паладина Света?

Глаза Брекса расширились от ужаса, он наверняка знал, что ему грозит.

– Смерть, – тихо произнёс он.

– Я оставляю твою жизнь на решение тех, кого ты чуть не опрокинул в могилу.

Серэнити посмотрела мне в глаза.

– Жизнь или смерть?

Я сглотнул комок, подступивший к горлу. Серэнити так просто вложила чужую судьбу в мои руки. Неужели её совсем не заботят жизни подчинённых? Или она так тонко блефует? Я надеялся, что нас отпустят и на этом всё закончится, но великий инквизитор предпочла разыграть свой сценарий. Мы не должны забывать, на чьей территории находимся, и кто решает здесь – кому жить, а кому умереть. Сила и власть покоятся на этих, хрупких на первый взгляд, плечах. Я посмотрел на Брекса, он дрожал, липкие щупальца страха пустили корни в его душу, ах, как хорошо я его понимал. Наверняка он не сомневался в приговоре, который я уготовил для него.

– Жизнь.

Развернувшись, Серэнити отвесила паладину сильнейшую пощёчину. Как тюфяк он отлетел к стойке со щипцами.

– Это тебе за ту боль, что по твоей непреднамеренной ошибке довелось испытать этим, из жалости простившим тебя, приверженцам храма. Помимо того, я, как примас Братства Света, налагаю на тебя епитимью. Её снимет духовник твоего Ордена, когда сочтёт нужным. На этом всё.

– Я раскаиваюсь в содеянном, миледи, – держась за щеку, облегчённо выдохнул выпрямившийся Брекс. Он обежал нас глазами, а затем чувственно добавил глядя в пол:

– Благослови Вас Урах за милосердие.

Серэнити поманила пальцем лысого монаха с перекрещённой вышивкой косы и розы.

– Работа старшего инквизитора требует проверки. Пусть он расскажет тебе, почему проводил допрос без служки‑секретаря, и что поторопило его использовать смертельные орудия в столь необычных обстоятельствах до прихода высшего чина Ордена. Отчёт предоставь инквизитору‑судье Лилии Мрани.

Низко склонив, голову брат света несколько раз кивнул.

– Забирайте свои вещи, мы уходим, – сказала мне Серэнити, грациозно направляясь к выходу.

Схватив со стола посохи и сумки, я передал Эмилии и Грешему их пожитки, после чего пройдя через строй расступившихся монахов, мы покинули подземелье. У казематов стояла запряжённая тройкой лошадей карета расписанная звёздами Ураха, мы залезли в неё все вместе. Возничий тронул поводья.

– Спасибо большое, Серэнити – искренне поблагодарила Эмилия. – Ещё чуть‑чуть, и Калеб испёкся бы в печке, как ванильная булочка.

Великий инквизитор промолчала, а колдунья повернулась и поцеловала меня в лоб.

– Спасибо тебе, дорогой, я обязательно вылечу твою ногу, дай только до замка доберёмся. Там я её внимательно осмотрю и подберу необходимые травы.

– Давай лучше я.

Серэнити склонилась над моими ожогами и, слегка проводя по ним пальцами, принялась нараспев читать заклинание. Я стал чувствовать покалывание и приятный холодок, болевые ощущения уменьшились, а вздувшаяся кожа приобрела более здоровый вид. Я изумлённо приоткрыл рот.

– Твоя магия творит чудеса! Спасибо! – сказал я, осматривая повреждённую конечность. Она стала выглядеть значительно лучше, но рану все же следовало ещё разок обработать.

– На какой‑то миг я подумал, что ты разрешишь дознавателю закончить начатое.

– Я с удовольствием бы так и поступила, однако как бы мне того не хотелось, сейчас я не могу пожертвовать твоей чёрной душонкой в угоду моего удовлетворения, – честно ответила Серэнити.

Великий инквизитор вздохнула, а затем внезапно схватила меня за больную ногу. Я вскрикнул и попытался вырваться, но не вышло. Серэнити навалилась на меня и зашептала:

– Королевы верят, что ты являешься ключом к нашему спасению, поэтому смотри – не подведи их. Ты понял, о чём я? Моё обещание убить тебя по‑прежнему остаётся в силе. Сверни не туда, и я сверну тебе шею.

– Я рад, что ты не изменяешь своим принципам, – пошутил я, вдыхая аромат шоколадных духов. – Но тебе незачем волноваться, мы с тобой в одной лодке.

– Нет, некромант, лодки у нас разные, – проговорила Серэнити, наконец разжимая руку. Она отвернулась к окну и до самого замка больше не проронила ни слова. Карета затормозила, и мы, ковыляя за великим инквизитором, зашли за каменные ворота. Идя впереди нас, она завернула за угол, а там остановилась. Такой манёвр едва не спровоцировал с нею столкновение. Грешем налетел на меня, а я в свою очередь на Эмилию. Колдунья не упала на Серэнити лишь благодаря тому, что в последний момент ухватилась за вазу. Пышный, расписной сосуд рухнул на пол, раскрасив зал калейдоскопом осколков. Видя наше общее замешательство, Серэнити даже глазом не моргнула.

– Через час королева Констанция Демей ждёт вас в Оранжевом Зале.

– Мне кажется, я где‑то видел указатель. Это на шестом или четвёртом этаже? – спросил Грешем.

– На том, где Оранжевый Зал.

Произнеся это, великий инквизитор величаво двинулась к аркам замковой часовни.

– Я знала, что ты не бросишь меня в беде.

Эмилия ещё раз поцеловала меня в лоб.

– И тебе спасибо, Грешем.

Поцелуй теперь достался пухлой щеке вампира.

– Не стоит благодарности, так, парочку синяков останется на память.

Я уныло улыбнулся подруге.

– Однако хочу заметить, что шлёпнулась ты не вовремя. Применять атакующую магию не имело смысла, поэтому я сделал все что мог.

– Ты сделал намного больше! О, Калеб! Я так испугалась! У меня до сих пор поджилки трясутся!

– Всё хорошо, что хорошо заканчивается, пойдёмте перекусим, а потом сразу к королеве,– сказал Грешем, ощупывая свой раздувшийся до размеров груши нос. – Посидим на приёме, а вечером навестим Мурчика и Снурфа, у меня, кстати, для них кое‑что припасено.

Мой ученик раскрыл сумку и продемонстрировал кусок колбасы и сладкий рулет.

– Есть я не буду, – отрицательно замотала головой Эмилия. – У меня ещё стоит перед глазами железный сапожок, и как Калеба ведут к быку.

– Да уж, без парочки бокальчиков дешёвого вина это не забудешь, – согласился я.

– Ты говоришь дело, – поддержала колдунья. – Сбродивший виноград – это то, что мне сейчас необходимо.

Прихрамывая, мы добрались до кухни, двери открыл маленький поварёнок. С сомнением посмотрев на наши раны, он предложил хотя бы помыть руки перед едой. После того как мы ополоснулись в уборной, нас допустили к столу. Печёная картошка с телячьими котлетами, хлеб, бекон и хрустящая квашеная капуста горкой взгромоздились на наших тарелках. По обыкновению Грешему достался графин крови. Вино было кислое и сильно вязало рот, но это не помешало мне дважды опорожнить оловянный кубок. Опустошив бутылку напополам с Эмилией, я, по её настоянию, закатал разодранную штанину.

– До свадьбы заживёт. Болеть, правда, будет долго, но тут уж ничего не поделаешь, – сказала моя подруга, смазывая ожог мазью, которую сегодня приобрела на рынке. – Ты видел, что умеет Серэнити? Думаю, она специально не стала полностью тебя исцелять. Могла, но не стала.

– Чтобы я помучился? Да, возможно. В великом инквизиторе заключены поразительные силы, и я уверен, что залатать мою голень ей ничего не стоило.

– К моему носу она вообще не притронулась, – прогнусавил вампир.

– Ой– ой, подожди, я мигом.

Эмилия скатала из ватки валики и, смочив их все той же мазью, вставила затычки в ноздри моего ученика.

– Ходить с ними не очень удобно, но лучше так, чем нос загноится и отпадёт совсем. Тебе повезло, рыжик, что перелом небольшой. Срастётся и будет служить лучше, чем прежде!

Обняв вампира двумя руками, колдунья прижала его к себе.

– Ты такой смелый, Грешем! Кинулся на гнусных паладинов, чтобы защитить меня! И ты, Калеб! Вы такие храбрые мальчики! Я вами горжусь!

Я закатил глаза к потолку.

– Ну будет тебе уже.

Впрочем, слышать, как тебя хвалит красивая девушка всегда приятно. Грешем так и вообще не мог произнести ни одного слова, весь его вид говорил о том, что ради Эмилии он пойдёт на всё и даже больше. Парочка ласковых фраз, и мужчина готов отдать жизнь за даму сердца. Однако Эмилия этого точно достойна.

Поблагодарив поварёнка за еду, мы отправились на встречу с Констанцией Демей. По пути к Оранжевому Залу наши уши ловили обрывки фраз перешёптывающихся слуг. Обсуждали нападение демонических существ на один из небольших городков Иль Градо. В ожидании дурных новостей я толкнул двери апартаментов. Внутри царило практически осязаемое напряжение. Две королевы спорили с генералом Кирфом, Серэнити что‑то выговаривала Ингри Звёздному Плащу, а в самом уголке сидел усталый юноша в кожаном доспехе. Его замшевые сапоги покрывала дорожная пыль.

– Явились, значит! – вскричал Ингри Звёздный Плащ. – Пока нас атакует Десница Девяносто Девяти Спиц, они шаркают по городу, ища веселья праздной жизни!

– Не знаю, что ты называешь весельем, старик, однако побывать в казематах инквизиции, та ещё радость! – выпалил Грешем.

Призывая к молчанию, королева Констанция подняла тонкую руку вверх.

– У нас тревожные вести, мастер Калеб. Город Эрменгер в осаде. Как вы уже поняли по восклицанию Ингри Звёздного Плаща, виновником этому стал портал. Тысячи человекоподобных монстров затопили своей кровью оборонительные стены, но так и не пробрались за черту укреплений.

Королева указала в сторону паренька.

– К нам прибыл гонец с просьбой о помощи. Отважным гражданам Эрменгера удалось отбиться, однако долго они не протянут, их теснят и с каждым часом положение только ухудшается. Пока я – королева, мои люди не останутся без защиты. Я хочу, чтобы вы прервали своё расследование и вместе с Кирфом Маяном отправились в Эрменгер. Генерал с войском отвлечёт на себя внимание демонов, а вы тем временем подберётесь к вратам и посмотрите, что можно предпринять для их закрытия. Насколько мне известно, один раз вы уже совершили нечто подобное на ржаном поле.

Прежде чем начать говорить, я многозначительно посмотрел на гонца. Поняв мой намёк, Констанция Демей позвонила в колокольчик, и в ту же секунду в зал зашёл паж в фиолетовой ливрее.

– Подойдите ко мне, Фуг из Эрменгера. Вы отлично послужили Соединённому Королевству. Теперь идите, отдохните. Дворецкий проводит вас в столовую и бани.

– Благодарю, Моя Королева.

Молодой человек низко поклонился и в сопровождении слуги покинул покои.

– Насколько я помню, Эрменгер находится у самой границы с Плавенем? – спросил я.

– Да, это так, – подтвердил Кирф. – И что?

– То, что это очень кстати.

Я повернулся к королевам.

– За два дня, проведённых в Шальхе, я пришёл к некоторым выводам, которые должен озвучить перед тем, как направлюсь в Эрменгер. Вы мне позволите?

– Да, Калеб, мы тебя слушаем, – прохрипела королева Элизабет.

– Перейду сразу к сути. Я практически уверен, что необходимо сделать для того, чтобы избавиться от сопредельных разрывов – врат в иные миры и их Десницы Девяносто Девяти Спиц. Как я и думал, убийство короля не было случайным событием. Его убили, чтобы поставить точку отсчёта.

– Что ты мелишь? О какой такой точке говоришь? – осёк мою речь придворный маг.

– Не перебивайте, Ингри, когда я захочу узнать, есть ли у Вас вопросы, то спрошу, – строго проговорила королева Констанция. – Прошу вас, мастер Калеб, продолжайте.

– Спасибо, Моя Королева. Моё расследование показало, что незадолго до смерти король Вильгельм обнаружил Пророчество Полного Круга. Данное самим Урахом, оно повествует о конце правящего рода и великих невзгодах, которые обрушатся на Королевство сразу после того, как последний монарх сложит голову. Однако среди страниц, полных горя, есть надежда на спасение. Бог Света дал ясные указания, как мы должны поступить, когда наступит Чёрный День. Вернее, не мы, а его самые близкие и преданные последователи. Его чемпионы обязаны объединить усилия и совершить некий Ритуал Призвания. Призвания Ураха. Где бы ни был Всеотец, он услышит зов и придёт, чтобы навести порядок в зарождающемся хаосе. Я думаю, если мы найдём хотя бы одного из легендарных героев, то сможем, как минимум, заручиться серьёзным союзником в войне против Десницы Девяносто Девяти Спиц, а как максимум – стать свидетелями божественного явления, которое очистит мир сразу от всех демонических врат.

– Неслыханно, неслыханно! – вновь не сдержался Ингри Звёздный Плащ. Не обращая на него внимания, я чуть повысил голос:

– Покопавшись в библиотеке, я нашёл место, где, по моему предположению, и поныне находится один из этих героев. Путь лежит в Железные Горы. Если мои королевы разрешат мне, то я, после того как сделаю все возможное для людей Эрменгера, не вернусь в Шальх, а попробую добраться до заснеженных кряжей гномов. Между тем у меня есть подозрения, что по ходу путешествия мне удастся пролить свет и на то, куда пропал принц Фабиан, какое место во всём этом действе занимают живорезы, и что происходит в восставших провинциях. Моя дорога растянется на сотни миль, и, как говориться, – видящий, да увидит, слышащий, да услышит. Отголоски сплетен, слухи и разговоры народа в конечном итоге выведут меня на призрачный след загадочных событий.

Серэнити грозно сверкнула глазами.

– Что за бред сумасшедшего ты только что выдал? О каких героях ты вообще говоришь?! Никто не смог бы прожить столько времени! Урах поднялся на небо тысячи и тысячи лет назад, все, кто видел его вживую, не оставили от себя ничего, кроме праха.

– Я говорю о бессмертном Эмириусе Клайне, о первом вампире. Наверняка для него века тянутся не так, как для нас. Основываясь на знаниях, известных мне о Племени Ночи, смею предположить, что в состоянии сна он вполне способен просуществовать чуть ли не вечность.

Серэнити едва сдержалась, чтобы не кинуться на меня. Её стальные перчатки сжались в кулаки.

– Как ты смеешь, некромант, обвинять Ураха в связях с отрепьем Назбраэля?!

– Тихо! – прикрикнула королева Элизабет, шлёпнув ладонью по подлокотнику стула. Когда воцарилось молчание, заговорила Констанция Демей.

– Мы должны рассматривать все зацепки, которые имеем сейчас. Если есть даже самый невероятный, самый крохотный шанс вернуть всё на круги своя, то его надо использовать. В Соединённом Королевстве всё очень и очень плохо. Здесь, в столице, люди ещё не знают этого, но другие, более удалённые отсюда регионы уже вовсю ощущают на себе липкие пальцы смерти, голода и мора. Мне постоянно приходят тревожные сообщения из Карака и Вельдза. Активность живорезов в Великом Лесу и Лесу Скорби значительно повысилась. Гарнизоны терпят поражения за поражением. К этому ещё прибавились мятежные солдаты, стягивающиеся к приграничным землям Иль Градо под предводительством наместника Плавеня Гильберта Энтибора. Моё королевство стоит на грани распада, и вездесущие порталы только подливают масла в огонь. Пока они не главная наша проблема, но где гарантии, что они не станут ею? Сегодня жгут Эрмингер, а завтра что? Завтра будут жечь Шальх. И если мы сами себя не уничтожим в братской войне, то это сделают незваные гости, исчадья бездны.

Королева встала и подошла ко мне.

– Мастер Калеб, ваши предположения фантастичны и подтвердить их можно лишь проделав все то, о чем вы сказали. Вы отбудете в Эрмингер, а оттуда направитесь в Железные Горы с целью отыскать Эмириуса Клайна. Найдите его и поведайте о наших бедствиях и нуждах. Коль будет на то воля Ураха, неожиданная радость спасения озарит небеса его благодатью.

– Моя Королева…

– Это не всё. Идти во тьму, не имея в руках света, – значит пренебрегать мудростью. Я хочу, чтобы в походе к вам присоединилась Серэнити. Она стоит десятка самых лучших бойцов и целителей. С нею вы пробьёте завесу зла и достигнете поставленной цели.

На всегда бледном лице Серэнити появились красные пятна. Кинув на меня испепеляющий взгляд, она быстро заговорила:

– Ваше Величество, я нужна здесь! Покинь я Шальх, кто станет руководить Орденом Инквизиции? Кто будет печься о том, чтобы еретические мысли не проникали в умы Ваших подданных? Кто останется оберегать вас от всё разрастающейся скверны? Тучи живой тьмы опустились на землю, и кому, как не мне, надлежит встретить их у нашего порога мечом и щитом? Вы верите некроманту, и я, стиснув зубы, приняла это! Однако что из этого вышло? Чем он потчует нас? Ложью! Никогда Бог Света не якшался с вампирами, выкидышами Назбраэля!

Великий инквизитор с вызовом оглядела Грешема.

– Урах уничтожал их и нам велел делать то же самое! Мой долг вывести вас из заблуждения! Посмотрите, какую змею вы пригрели на груди! Что она шепчет? Ересь!

Королева Элизабет недовольно поглядела на Серэнити.

– Сейчас я полностью поддерживаю Констанцию, она права. В сложившейся ситуации нам требуется хвататься за любую, даже сомнительную соломинку. Пусть слова Калеба кажутся несколько… как бы это сказать? Кажутся построенными на гипотезах, не имеющих под собой твёрдой почвы, но чем они хуже прочих? Я потеряла мужа, сына и внука, а скоро потеряю ещё и любимую страну. Тебе что‑нибудь это говорит? Да? Я хочу, чтобы кто‑то предпринял попытку всё исправить, и Калеб дал мне то, что я хочу.

Элизабет махнула платком и её тон изменился.

– Серэнити, ты нужна нам, очень нужна, ты – практически единственная, кому мы можем по‑настоящему довериться. Без тебя тоненький лучик надежды, проросший из домыслов тёмного мага, обречён на затухание. Я не приказываю, я прошу тебя: отправляйся с Калебом, дабы найти ответы и спасти мой народ.

Старая королева улыбнулась.

– За нас с Констанцией не беспокойся. Здесь останется Ингри Звёздный Плащ. Пока тебя не будет, он позаботится о нашей безопасности.

– Королева Элизабет Тёмная просит, а я приказываю.

Королева Констанция выпрямила спину.

– Вы – мой фаворит, Серэнити, и никого другого из Братства Света я не могу послать на столь ответственное задание.

– Я рождена служить, и если таково Ваше Королевское решение, я подчиняюсь. Да направит Урах мой путь через Тьму.

Великий инквизитор поднесла сжатый кулак к своей груди.

Не может быть! Нет! Серэнити пойдёт со мной?! Такая перспектива меня не устраивает!

– Моя королева, Серэнити во многом права! Неразумно оставлять Вас сейчас без зоркого ока великого инквизитора. Подумайте, совсем недавно ваш муж погиб под клинком живорезов, а сын пропал – остались лишь Вы и королева Элизабет! Нам нельзя Вами рисковать! Что случится с Соединённым Королевством, если, не дай Урах, Вас найдут неживой? Крах! Катастрофа! Гибель! Поберегите себя и нас! Прошу Вас! Сохраните надежду в наших сердцах.

Я сложил руки вместе.

– Отмените свой указ. Я не доверяю магическим способностям Ингри Звёздного Плаща! Он проворонит Вас, так же как и короля Вильгельма, принца Фабиана и Корону Света! Оставьте Серэнити в Шальхе!

– Сморчок зелёный! О моих способностях он тут тявкает! Давай, выходи на середину, устроим поединок!

Растерявший силу маг, как ужаленный, подскочил на стуле. С его дрожащих пальцев слетели красные искры. Попав на ватную подкладку мантии, они загорелись язычками пламени. Огонь резво пробежал по воротнику и запрыгнул на бороду, которую Ингри Звёздный Плащ принялся с остервенением катать между ладоней.

– Я же говорю, что с него взять? Я развёл руки в сторону.

– Никаким энергетическим контролем и концентрацией здесь и не пахнет. Нам не избежать неприятностей, пока замок будет прибывать под его надзором.

Королева Элизабет погрозила мне пальцем.

– Ну‑ну! Ты глубоко заблуждаешься, Калеб. Ингри Звёздный Плащ – опытный чародей, не единожды доказавший свои умения и исключительные дарования. Уж я знаю, чего он стоит, так что не надо при мне поливать его грязью. Ты понял?

Я склонил голову.

– Да, Ваше Величество.

Уголки губ королевы Констанции тронула мимолётная улыбка.

– Я ценю вашу заботу о нас, мастер Калеб, но моё повеление в отношении Серэнити останется прежним. У вас намечается неимоверно трудное предприятие, в котором добиться успеха не менее важно, чем сохранить жизни двух женщин. Не беспокойтесь, не только Ингри Звёздный Плащ и Серэнити стоят на страже нашего покоя. Помимо них в Шальхе имеется много опытных радетелей: главы Орденов Света, боевые монахи, друиды и рейнджеры Энгибара, рыцари‑плютеранцы, солдаты Канцелярии Правосудия, паладины, высшие офицеры, регулярная армия и колдуны из Магика Элептерум. Мы точно выстоим до вашего возвращения.

Констанция Демей выглядела решительной.

– Время, однако, господа и дамы, играет против нас. Мастер Калеб, вы отбываете завтра на рассвете. Подготовьтесь, возьмите все, что вам нужно. Я же отдам распоряжение собрать для вас провизию и тёплые вещи.

– Ваше Величество, разрешите мне заметить, – подала голос Эмилия. – Нам будет разумно двигаться к Эрменгеру без вояк генерала Кирфа. Не трясясь в солдатских обозах, мы быстрее доберёмся до осаждённого города.

– Леди дело говорит, – согласился генерал со словами моей подруги. – Военная машина движется медленно. В лучшем случае я с ребятами прибуду в Эрменгер только на день Святого Эльмеко, к этому моменту от его стен могут остаться лишь разбитые булыжники. Пускай попробуют решить дело магией, а если не получится, то я доделаю мечом оставшуюся работу.

Немного подумав, королева Констанция кивнула.

– Хорошо, пусть так. У вас в запасе вся ночь, чтобы собрать войска и привести их в боевую готовность. Теперь идите, генерал, и да прибудет с вами Урах.

– Да озарит Его Свет наши сердца! – откликнулся Кирф Маян, хватаясь за рукоятку меча. Поклонившись королевам и коротко попрощавшись с Серэнити и Ингри Звёздным Плащом, он поспешил к бастионным казармам.

– Королева Констанция? – сконфуженно обратился вампир.

– Да, господин Грешем?

– Когда мы ехали в Шальх, при нас было две лошади, но потом… потом они пропали. Если они не ушли на рынке с молотка и всё ещё находятся в дворцовых конюшнях, то хорошо бы нам отправиться в дорогу на них. Они покладисты и, по правде говоря, я с ними очень сдружился.

– Я распоряжусь о вашей просьбе.

Констанция Демей села возле уснувшей в кресле Элизабет Тёмной.

– Все слова сказаны, мастер Калеб, я не держу вас более. Возвращайтесь с победой. Благослови вас Урах.

– Я сделаю все, что в моих силах, миледи.

На этой ноте мы покинули Оранжевый Зал. Серэнити вышла вслед за нами. Прикрыв за собой дверь, она, в окружении дожидавшихся её высокопоставленных инквизиторов с эмблемами косы и розы на рукавах, вальяжно спустилась по лестнице. Провожая её взглядом, я подумал, что это путешествие мне запомнится надолго. Очень скоро я узнаю, чем живёт великий инквизитор, каковы её повадки, какая она в обиходе. Первый раз в моей жизни я буду коротать недели со жрицей Света. Не могу сказать, что подобная перспектива вызывала у меня неудержимую радость. Напротив, мною постепенно овладевала тоска. Шагая по ступенькам на свой этаж, я всё больше и больше мрачнел. Грешема видимо чувство тревоги тоже не оставляло.

– Не уверен, что из этого выйдет что‑то хорошее. Скорее всего, она просто убьёт нас и скинет в ближайшую сточную канаву, а сама потом вернётся в Шальх и скажет, что по дороге в Железные Горы мы бросили её посреди поля, а сами ушли в неведомые дали. Да, так и будет! А когда мы всплывём по весне, то мутный поток прибьёт наши распухшие тела к опушке леса, где ими от души полакомятся вороны.

– Ну‑ну! Что за пессимистичные настроения в наших бравых рядах? Вдруг Серэнити не так плоха, как кажется? Может за алмазным фасадом скрывается доброе и отзывчивое сердце? К тому же, согласитесь, она невероятно красива.

Эмилия подмигнула нам.

– Красива, как снежная статуя, – отрицательно затряс щеками мой ученик. – И сердце у неё сделано полностью изо льда.

Колдунья скрестила руки на груди.

– Что, если попытаться его растопить?

– То оно станет лужей воды, – отозвался я. – Эмилия, что ты прицепилась? Никто из нас не питает к ней возвышенных чувств. Она ещё более кровожадна, чем Грешем. Только он пьёт кровь по нужде, а она пускает её ради удовольствия. Разница существенная, не находишь?

– И что? Это сегодня она с нами ведёт себя, как мегера, а завтра мы подружимся, и кто‑нибудь из вас, мужчин, обязательно положит на неё глаз.

– Ты издеваешься?

Я остановился под портретом бородатого мужчины с повязкой на глазу.

– Нет, подожди! Ты ревнуешь?! Да, Эмилия, ты ревнуешь! Ха‑ха! Ты, что серьёзно обеспокоена, что с нами поедет Серэнити, потому что она – красотка, а не потому, что пару часов назад она чуть не уступила место своим патологическим инстинктам и не испекла из меня мясной пирог? Так? Ну, ты даёшь!

– Я?! Ревную?! – заливаясь краской, отозвалась моя подруга. – Я совершенно не ревную.

– Поверь, я лучше жабу поцелую, чем прельщусь её белыми волосами.

– Какую ещё жабу ты собрался целовать?

– Как, какую? Ту, которая у меня в Шато супы варит. Тину.

– Фу, Калеб, опять эти твои шуточки дурацкие, – рассмеялась Эмилия.

–Твои шуточки порой не менее дурацкие, чем мои, – откликнулся я, подходя к своей комнате. – Сейчас проверим, как там наши любимчики.

Только стоило мне отпереть дверь, как под ноги бросился Мурчик. Ощутимо цапнув меня за лодыжку здоровой ноги, он устремился наградить тем же подарком и Грешема. Снурф же, едва завидев мои сапоги, обиженно забрался под кровать. Оставив фамильяров в комнате на целый день, мы только под вечер явились обратно. Конечно, они были недовольны нами. Перекинув мне рулет, вампир пытался вернуть расположение кота вкусно пахнущим куском колбасы. Я поймал липкую выпечку и засунул её под свисающее одеяло. Влажные чавкающие звуки оповестили меня о том, что подношение принято. В это время Эмилия чесала Мурчика за ухом. Кот тёрся головой о подол платья, издавая грудное мурлыканье. Колбасу он съел и теперь выпрашивал добавки, которой, к сожалению, у нас не было. Смекнув, что угощения больше не видать, Мурчик недовольно поскрёб когтями по обоям. Скудность принесённого рациона возмущала его до глубины души. В зелёных кошачьи глазах застыл вопрос: «Я же не ел целый день! Хозяйка, почему так мало?!». Грешем пожелал всем доброй ночи и отправился спать, Эмилия покинула мою комнату вслед за ним. Пошарив рукой под кроватью, я нащупал тёплый панцирь своего питомца.

– Что, старина? Завтра утром придётся покинуть подкроватный уют и попрощаться с вкусными косточками из кухни. С восходом отправляемся в Железные Горы.

– Нихафу!

– Так и я – не то чтобы хочу.

– Тофда зафем ифти?

– Затем, что, если мы не пойдём, то во всём мире закончатся кексы, сосиски и мыши, которых ты так любишь.

– Нит!

– Что нет? Ты знаешь кто такая королева?

– Нит!

– Она самая главная, даже главнее меня.

– И фто?

– Что, что? Она приказала мне и тебе иди в Железные Горы.

– А кофу?

– И ему.

– А Фрефему?

– И Грешему, и Эмилии, и Мурчику, всем. Все пойдут.

– Нихафу!

– Хорошо. Завтра я передам королеве твои протесты. Пусть она рассмотрит их и в кротчайшие сроки решит всё так, как будет угодно тебе. В самом деле, что ты не важный таракан? Разве ты не толстый? Разве ты не любишь тёмные углы и спелые абрикосы? Вот именно, ты отвечаешь всем тараканьим требованиям, так почему бы ей не сделать для тебя исключение и оставить жить у себя за тумбочкой. Хочешь так?

– Нит!

– Ну тогда, Снурфи, придётся тащиться в Железные Горы.

Из‑под полога вылезли чёрные усы. Они грустно пострекотали у меня над ухом и скрылись обратно.

– И тебе спокойной ночи, Снурфи.

Закрыв глаза, я прислушался к звукам природы. Снег мокрыми хлопьями бился в окно, тщетно пытаясь попасть в комнату через закрытые ставни. Зарывшись в перину, я с раздражением ощутил ожоги ноющей ноги. Без колдовства Серэнити и мазей Эмилии, вероятно, я не смог бы ходить ещё недели две. Выбивая подчас неправдивые признания, инквизиторы не задумываются о последствиях своих изощрённых пыток. Как самостоятельная ветвь Братства Света, инквизиция возникла в эпоху правления Касадраса Сомневающегося. Тогда в Соединённом Королевстве объявился жрец, обладающий даром убеждения и называющий себя Вестником Истины. Тайно проповедуя среди нищих и асоциальных личностей о Древних Богах, он взбаламутил целый пласт общества. Постепенно, из‑за недосмотра, иноверие переросло в острую заразу. Вопреки соблюдениям канонических обрядов Света, люди стали придаваться жутковатым животным пляскам и начертанию пентаграмм, свойственным Великому Лесу. Когда религиозный раскол и смятение храма достигло своего пика, Касадрас Сомневающийся, до конца надеявшийся, что всё как‑нибудь утрясётся само собой, в определённый момент увидел, что медлить дальше нельзя. Он издал указ на поимку Вестника Истины. В Братстве Света было учреждено новое монашеское отделение, направленное на обличение распространяющейся ереси. Поначалу инквизиторы не вели допросы с пристрастием. В обязанности им вменялось лишь найти ослушников и провести с ними беседы, наложить штрафы или назначить тюремные сроки. Понятно, что столь мягкий подход имел незначительный успех, и большинство последователей Вестника Истины лишь смеялись и даже не думали отрекаться от своих убеждений. Так как язычники чаще всего не желали по доброй воле следовать в казематы, то инквизиторов, сопровождающих их, ради безопасности стали вооружать кнутами и палицами. После чего оные предметы войны не раз пускались в дело. Инквизиторы смекнули, что если человека обработать до суда нагайкой и припугнуть, что подобное непременно повторится, то он намного охотнее осмыслит своё поведение и изменит его в угоду храма. На смену кнуту пришла дыба, а за ней и остальные «весёлые» инструменты, помогающие заблудшей душе отречься от идолопоклонничества и заново возлюбить Ураха.

Первый великий инквизитор, Тибольд Ган, закончил свою жизнь печально. Его экипаж, проезжавший из Плавеня в Керан, подстерёг отряд последователей Вестника Истины, который на тот момент был уже сожжён на церемониальном костре посреди площади Гричинга, главного города провинции Вельдз. Стражу Тибольда Гана перебили, а его самого заставили попробовать на себе большинство из изобретённых инквизицией орудий. Этот случай научил всех последующих великих инквизиторов готовить своё тело и дух к похожим неприятностям. Как уверяет Констанция Демей, и я склонен доверять ей в этом, Серэнити является не только целителем, но ещё и отличным воином. Почему‑то я чувствую, что шанс проверить её мастерство представиться уже очень скоро… Я не хотел, чтобы великий инквизитор шла с нами, но выбора мне никто не предоставил. Повернувшись на другой бок, я пообещал себе, что не буду злить Серэнити и постараюсь доказать ей, что не все некроманты одинаковы… Вместе нам предстоит пройти сотни миль и… конфликтов наверняка не избежать.

Я не верю, что Урах существует в той ипостаси, что мы себе представляем, но может быть есть сила, что стала его прообразом. Я собираюсь найти Эмириуса Клайна, чтобы высвободить эту силу. Мы нуждаемся в ней. Либо она придёт, либо всё пропало.

Поворочавшись, я накинул на голову одеяло и крепко уснул.

Глава 8. Прожорливая семейка

Мучительная боль в лодыжке заставила меня открыть глаза. Солнце ещё не взошло, и полумрак окутывал комнату тенями. Вынув ногу из‑под одеяла, я сконцентрировал заклинание «Света». Густой каплей сиреневый шарик сполз с ладони и повис в воздухе. Рассматривая раны, я заметил следы нагноения. О, чудо! Порыскав в сумке, я нашёл крем, оттягивающий гной, приготовленным мною ещё в Шато. Маленький тюбик завалился на самое дно, и я чуть не упустил его из виду. Смазав ногу тонким слоем, я положил остатки лекарства обратно. Рука в сумке коснулась завёрнутой материи. Подержав её в кулаке, я ощутил тепло проходившее сквозь ткань. Аккуратно развернув свёрток, я достал Узилище Ярости и, помедлив, надел на указательный палец. Волна жара пронеслась по телу, словно меня окунули в горячую ванну, я ощутил мощь, таящуюся в кольце. Палец нестерпимо жгло, и я поспешил снять Узилище Ярости. На фаланге остались красные воспалённые полосы. Вероятно, при освобождении силы, скрывающейся внутри кольца, можно легко лишиться умения ковырять в носу. Хм? Мизинчиком или безымянным пожертвовать в критической ситуации?

Я встал с кровати и, чтобы не потревожить спящего таракана, тихо вышел из спальни. Замок замер в преддверии нового дня. В коридоре было пусто и темно. Я склонился над питьевым фонтанчиком и ополоснул заспанное лицо, затем облокотился на каменный остов. Струйка едва слышно булькала маленькими пузырями. Рябь, проходящая по водной поверхности, искажала изображение, делая меня лишь расплывчатым пятном.

– Не думала, что ты так рано встанешь.

От неожиданно прозвучавшего у самого уха голоса я едва не упал в воду. Медленно повернувшись, я обнаружил за своей спиной Серэнити. В простой серой тунике и с подвязанными волосами, она выглядела как самая обычная прихожанка небогатого монастыря.

– Я – ранняя пташка.

– Буди своих друзей, некромант, нам нужно выйти до восхода солнца. Лошади и провизия уже снаряжены. Поторопись, я буду ждать у боковых ворот, у тех, что напрямую ведут к Королевскому Парку.

Не удосужившись услышать мой ответ, великий инквизитор растворилась за строем белых колонн с продольными канелюрами. Она могла бы стать отличной наёмной убийцей, так бесшумно подкрадываться сзади дано не каждому. Если Серэнити захочет перерезать мне во сне горло, то, вероятнее всего, я этого даже не замечу. Надо быть начеку. Вздохнув, я постучал в соседние двери. Почти одновременно открывшись, они явили за собой две пары сонных глаз.

– Пора вставать. Серэнити ждёт нас снаружи.

– Ого, сколько мне выпало чести! Великий инквизитор Иль Градо дожидается у калитки спящего вампира! Где бы это записать?

Грешем почесал рыжую бороду.

– Кружечку крови она мне прихватила? Я всегда с утра кушать хочу.

– Она прихватит горящих поленьев и подсунет тебе их под дверь, если ты сию же минуту не натянешь штаны, – сумрачно отозвался я.

– Ой, простите.

Мой ученик смущённо оправил спальные шорты.

– Я мигом.

– Я тоже, – широко зевнула Эмилия. – Три минуты, и я готова. Мне накраситься нужно.

– У вас есть пять минут.

– Ой, да ладно тебе, Калеб, – вздохнула колдунья. – Без нас она никуда не уйдёт.

– Тоже верно, – согласился я. – Просто не люблю заставлять людей ждать.

Быстро одевшись, растолкав кота и таракана, покидав за плечи сумки и взяв в руки посохи, мы поспешили к боковому выходу из замка. Миновав длинный коридор и спустившись по главной лестнице на первый этаж, мы прошли через всё правое крыло и уткнулись в небольшие овальные дверцы. Два стражника в чёрных доспехах молча открыли их перед нами. Снег хлопьями летел с тёмного неба. Пикируя на лицо, он оставлял маленький горячий укус и капелькой тёк дальше. Порожки с балюстрадным бортиком провели нас по трём оледеневшим за ночь площадкам и вывели прямо в сад. Среди разлапистых деревьев и фиолетовых кустарников стояла отличная повозка с крепкой деревянной крышей. Знакомые лошади, бодая друг дружку лбами, нетерпеливо били копытами по ухоженной тропинке. Фигура, сидящая возле них на приступочке, откинула капюшон. Белая прядь волос Серэнити выбилась из общей копны и, как сосулька с флигеля, повисла у неё над бровью. Я переборол желание улыбнуться. Ну не дать‑не взять – Королева Зимы. Если великий инквизитор при нашем появлении не испытывала тёплых чувств, то Перчик и Чесночок напротив очень даже радовались старым знакомым. Они звонко заржали, и Грешем по очереди потрепал их по мордам. Сделав кислую мину, Серэнити велела нам забираться в повозку. Исполнив её поручение, мы тут же тронулись в путь. Внутри повозки было совсем нехолодно. Наше старое средство передвижение, подогнанное Джоксом, не шло ни в какое сравнение с этим. Толстые деревянные балки над головами для надёжности были обиты меховыми шкурами, с такой защитой никакая метель не страшна. Горка аккуратно сложенных ящичков у дальнего борта имела бирки с маркировками. Я осмотрел их. По большей части они все являлись провизией. Вкусной я её назвать не мог. Овсяные лепёшки, вяленое мясо, сухари, сухофрукты. Покопавшись, я достал бутылку сливового вина.

Видя, как я достаю пробку, Эмилия покачала головой.

– С утра пьют либо аристократы, либо сам знаешь, кто.

– Хочу промочить горло и отпраздновать наш отъезд, – весело ответил я, поднося горлышко ко рту.

– Стойте!

Грешем вырвал из моих рук стеклянную тару.

– Что это с тобой?

Я недовольно нахмурился.

– Что ты себе позволяешь, ученик?

– Моё обоняние не в пример лучше вашего. В бутылке вовсе не вино, как вы подумали.

Вампир отхлебнул.

– Свеженькая, свиная!

– Ну и ну! Вовремя ты меня опередил.

– Кстати, а какая кровь самая вкусная на твой взгляд? – спросила Эмилия.

– Знамо, какая! Конечно человеческая!

– Ох, я‑то думала она вся одинаковая по вкусу.

– Разумеется нет, ведь хлеб не может всегда иметь один и тот же вкус, верно? Его делают из муки, но у каждого пекаря свои добавки и секреты изготовления. Вот эта свинушка, – Грешем стукнул ногтем по матовому стеклу, – очень любила капусту и яблоки, она хороша, но люди… люди лучше…

Грешем печально вздохнул, обводя глазами улицы Шальха. Смотря, как он грустит по вкусной трапезе, я рассмеялся:

– Мой дорогой, можешь так не осматриваться в поисках селянки, желающей накормить тебя своими жизненными соками. Ни одна из них не подставит шею под твои затупившиеся зубки.

– И вообще пока с нами путешествует великий инквизитор, можешь забыть про соблазнительный вкус людей, – поддержала меня колдунья. – Почему бы тебе не попробовать питаться овощами?

Эмилия ещё говорит, что у меня шутки так себе. Эгей, подруга? Кровопивец, с аппетитом жующий лук порей или кабачки – где ты такое видела? Между тем Грешем ответил вполне серьёзно:

– Когда я трансформировался в вампира, мой желудок перестал принимать подобную пищу. Иногда я скучаю по яичнице с сыром и жареным помидорам, но если их съесть, потом целый день будет болеть живот и меня непременно стошнит. К тому же вкусовые ощущения стали совсем другими, яйца и сыр похожи на резину, морковь на вату. Удовольствия никакого.

– Как насчёт алкоголя? Я видела, как ты пил его на приёме у королевы Констанции.

– Спиртное не возбраняется, только я от него пьянею намного больше, чем вы. Налейте мне два стакана виски, и я перестану соображать, что происходит вокруг.

– Ты, наверное, на праздниках в основном предпочитаешь «детское шампанское»? – прыснула Эмилия.

– Первый раз слышу про такое, – пожал плечами вампир. – Разве для детей делают шампанское?

– О, ещё как делают! Я приобрету тебе бутылочку, как увижу, – ухмыльнулся я.

– И себе не забудь одну купить, – расхохоталась колдунья.

– Ну тогда уж и тебе за одно.

– А что? Мне нравиться идея.

Моя подруга откинула волосы.

– Устроим вечеринку а‑ля «мне двенадцать лет». Черничное варенье, пирожные, все дела.

– Кто придумал – тому и карты в руки!

– Хорошо, для антуража я всем куплю миленькие костюмчики. Хочешь узнать, старый гриб, какой перепадёт тебе?

– Боюсь даже представить.

– Синие башмачки, чёрные штанишки и рубашка с якорями – вот, как я тебя одену.

– Не так‑то и плохо! – А себя во что нарядишь?

– Ой, я буду в розовом платьице, диадеме и туфельках!

– Значит, моряк и принцесса?

– Да! Ты пригласишь меня на танец, а потом украдёшь… И мы будем жить долго и счастливо.

– Пока сахарная вата не разлучит нас! – поддержал я.

– Калеб!

– Что?

– Нас ничто не разлучит!

– И даже заварное пирожное?

– Да.

– И шоколадное мороженое?

– Да.

– Я бы так утверждать не стал. Я люблю шоколадное мороженое.

– Нет, в моей игре ты любишь больше меня, а не мороженное!

– Почему?

– Потому что я устанавливаю правила.

Я обнял подругу.

– Ладно, мы всегда будем вместе!

– Умничка, боровичок.

Повозка легко шла по мощёной дороге города. Несколько раз миновав квартальные ворота, мы выехали в Мышиную Дыру. То тут, то там на грязных улочках мелькали торговые караваны. Под бдительной охраной наёмников они, доверху нагруженные, везли в Мышиную Дыру дешёвые товары. Вдоль обочины следовало довольно много мирян. Кидая мелкие монетки беднякам, они шли поклониться Главной Святыне страны. За нашей повозкой увязалась целая стайка чумазых детишек. Вымаливая хоть корку хлеба, они тянули ручки к бортику телеги. Эмилия, будучи самой добросердечной из нас, кинула им горсть круглых пряников, за что получила тысячи благодарностей и пожеланий народить не меньше пяти младенцев. От последнего напутствия уши колдуньи заметно зарделись. Она отвернулась к Мурчику и сделала вид, что совсем не смущена. Выкатив из Мышиной Дыры, мы преодолели подвесной мост и оказались за стенами города. Куча домиков и фермерских пастбищ раскинулись по пологим холмам Ночных Небес. Проехав по Королевскому Тракту примерно миль десять, мы свернули чуть в сторону и остановились на короткую передышку. Серэнити слезла со скамеечки.

– По моим подсчётам, делая привал не чаще чем два‑три раза за день, мы к концу четвёртой луны будем возле Эрменгера. Если не брать во внимание грабителей, поджидающих беспечных странников, то можно сказать, что путь относительно безопасен. Держась Торгового Тракта, мы, вероятно, избежим незапланированных встреч и прибудем на место чуть менее быстро, чем почтовые вороные.

Серэнити облизнула губы.

– Надо мной висит Королевский Приказ, и я не могу ему не подчиниться… однако знайте – между нами пропасть. Хорошего отношения от меня не ждите.

– Никто его и не просит. Думаешь, нам приятно ехать с тобой? – с вызовом спросила Эмилия.

Великий инквизитор посмотрела на мою подругу, как сокол на зазнавшегося зайца.

– Давеча я вытащила ваши шкуры из огня, второй раз я этого не сделаю.

– Тогда и от нас того же не жди! – выкрикнул Грешем, сжимая громадные кулаки.

Серэнити вплотную приблизилась к моему ученику.

– Кроме твоей смерти мне ничего и не нужно.

– Посмотрим, кто ещё кого переживёт!

– Вот именно, посмотрим!

Не успели мы толком покинуть Шальх, а ситуация в наших рядах уже уподобилась закипающей кастрюльке. Я громко прокашлялся, обращая внимание на себя.

– Я понимаю коллективную неприязнь, но нам как‑то нужно ехать вместе и выполнять общую задачу. Давайте на время забудем о враждебности? Серэнити, если ты хочешь убить нас, то, пожалуйста, я дам тебе такой шанс, но только после того, как мы разберёмся с порталами Десницы Девяносто Девяти Спиц и прочей кутерьмой. А до этого момента я буду спать спокойно и не побоюсь подставить спину под твою смертоносную булаву, идёт?

Я протянул великому инквизитору руку, дабы скрепить наш договор неприкосновенности, однако она не притронулась к моей ладони.

– Я не стану заключать с тобой никаких сделок, некромант. Меня ведёт лишь слово, данное мною королеве. Можешь не дрожать, пока оно действует.

– И на том спасибо.

Я отвесил небольшой поклон, который на бледном лице отозвался брезгливостью. Ну и пусть кривляется, мне всё равно, пускай только держит свою агрессию при себе.

Мы перекусили и двинулись дальше. Теперь лошадьми правил Грешем. По его тихим возгласам я понял, что он рад возможности вновь оказаться рядом с животными. Скорее всего, большую часть пути рулевым будет именно он. Серэнити практически не разговаривала с нами, а если и говорила, то коротко и только по делу. Как ни странно, но таракан и кот отнеслись к новому товарищу вполне лояльно. Ни шипений, ни подкрадываний с целью схватить за ляжку я не усмотрел. Снурф осторожно ощупал усиками подол плаща великого инквизитора, когда она этого не видела. Пострекотав и пощёлкав, мой любимец сделал вывод, что бояться Серэнити не стоит и закатился под её лавку. Мурчик же, верный Эмилии, лишь несильно прижимал уши, когда Серэнити оказывалась слишком близко от его хозяйки.

К середине первого дня мы оставили позади большую часть сельских угодий и покатили по редколесью. Навстречу нам попадались целые вереницы людей, идущих в Шальх. Неся на спинах своё имущество, держа за руки маленьких детей и ведя под уздцы скот, они, как птицы при миграции, бежали от неспокойных границ под крепкие щиты столицы. Из шума голосов я улавливал не только настроение беженцев, но и случайные реплики, обращённые к порталам и грабежам. Многие мужчины шли с оружием наперевес. Не приходилось сомневаться, что они уже хлебнули горя и не хотят делать горький глоток повторно.

До самого вечера, покуда все шествовали на север, мы одни неуклонно продвигались на юг. Опустившееся за горизонт солнце вынудило нас повернуть на огни крохотного придорожного трактира. Обочина, у которой он разместился, шла в разрез с основными линиями движения, поэтому на сегодняшнюю ночь мы стали единственными его посетителями. Владелец трактира оказался маленьким человеком с горбинкой на носу. За небольшую плату он вынес незамысловатой, но вкусной пищи – отварной картошки, солёных огурцов, хлеба, сыра и целую миску жирного тушёного мяса. Наполнив наши кружки пивом, он за медную монетку согласился отвести в стойло лошадей и накормить их. Трактирщик не возражал, чтобы кот и таракан находились при нас, однако мы всё же получили предупреждение, что если на полу или мебели появятся свежие царапины, то по утру придётся расплатиться ещё и по прейскуранту испорченных вещей. Предусмотрительно притащив бочонок с пенным напитком, трактирщик со словами «а вдруг вам захочется добавки?» удалился к себе в комнатушку. Выпив несколько пинт «ячменного», мы все заметно расслабились. Даже Серэнити, державшая себя обособленно, улыбнулась, когда Мурчик с наслаждением поскрёб когтями стул.

– Перестань, а ну перестань, я сказала!

Схватив кота за полосатый загривок, Эмилия оттащила его от облюбованной когтеточки.

– Вы заметили, как много людей направляется в Шальх? Они явно не на ярмарку туда спешат. Такое чувство, что на границах и впрямь все плохо, – заметил Грешем, пригубив пива.

– Так и есть, – неожиданно ответила Серэнити. – Хотя владения Иль Градо весьма скромных размеров, мы все равно не можем контролировать их полностью. Основная армия разделена. Часть солдат сконцентрирована на известных нам демонических вратах, часть на отдалённых населённых пунктах. Из‑за угрозы вторжения соседних провинций гарнизоны все больше приходится делить и растягивать. Естественно, это сказывается на качестве предоставляемой нами защиты. Местное население в панике.

Великий инквизитор сцепила пальцы.

– Вероломство Плавеня очень болезненно отзывается на экономике и всем нашем достатке в целом. Зерно и прочие товары больше не поступают на рынки, и нам приходиться изворачиваться. Пока получается, но это «пока» всего‑навсего продлиться до первых боевых действий. Стоит нам сойтись в открытой войне и – всё, всему конец! По численности войско Плавеня значительно превышает наше. Конечно, взять Иль Градо штурмом предателям ещё не по зубам. Однако это лишь вопрос времени. Всё упирается в то, когда Гильберт Энтибор, дрянной племянник Элизабет Тёмной, сможет договориться с новоявленными правителями Хильда и Керана о нанесении совместного удара. Не приходиться сомневаться, что, объединившись, они, пускай и с трудом, но всё же свергнут законную королевскую власть.

– Ты говоришь так, как будто участь Соединённого Королевства уже предрешена.

Я озабоченно поковырял вилкой варёную картошку.

– Как же Вельдз и Карак? Они верны королеве Констанции. Их дружины закалены в боях и имеют огромный опыт, которого нет у солдат центральных провинций, привыкших больше горланить песни и пить эль, нежели, чем сражаться. К тому же в Вельдзе, насколько я знаю, расквартирована самая великолепная конница. Кто устоит перед ней? Один приказ – и от Плавеня камня на камне не останется!

– Думаешь так всё просто и легко? Да, мы могли бы попробовать атаковать Плавень совместными усилиями и скорее всего бы одержали победу. Но! Здесь есть крупное «но»! Во‑первых, передислокация воинов выведет из тени легионы живорезов, что таятся в Великом Лесу и Лесу Скорби. Несдерживаемые сталью, они повылезают из убежищ, что, как следствие, неимоверно ужесточит набеги на и без того находящиеся под постоянным давлением, приграничные города Запада и Востока. Сколько их падёт без должного надзора? Два? Три? Пять? Вот именно, никто не знает. Обрекать их на гибель жестоко, и тут выходит на передний план моё «во‑вторых». Вернее, не моё, а королевы Констанции. Уповая на мирный путь решения всё разрастающихся проблем, она не хочет проливать кровь своего народа. Её позиция – это выжидание, поэтому у Кирфа как и у прочих генералов связаны руки. Всё, что они могут сделать – это метаться по стране и хоронить погибших. Лапы Десницы Девяносто Девяти Спиц и мечи трусливых сепаратистов режут нас со всех сторон, и мы истекаем кровью!

Серэнити с силой опустила пустую кружку на стол, а затем вновь наполнила её в бочке. Бесконечное напряжение и раздумья не давали Великому инквизитору ни секунды покоя и сейчас она, наконец, решила отдохнуть и выпустить пар. Странно, что Серэнити так глупо позволяет себе увлечься спиртным. Неужели она не боится того, что я могу воспользоваться случаем и… избавиться от неё? Я, разумеется, так не поступлю, но всё же… забавно, забавно.

– Краем уха я услышала, что Великий инквизитор Плавеня поддержал дворцовый переворот, почему? – спросила Эмилия. – Почему вместо того, чтобы выдернуть корень Смуты, он, наоборот, ей способствовал? Разве у великих инквизиторов мало власти? Разве мирская политика вас хоть как‑то интересует?

– Вот именно! Политика, колдунья, политика! Шарлиз Орик всегда стремилась подчинить себе все сферы влияния! Гражданские, духовные, военные, все! До сих пор не понимаю, почему только я одна голосовала против её выдвижения на пост великого инквизитора? Это же сразу было очевидно – девочка с амбициями! Выскочка и карьеристка, умеющая только обольстительно махать ресницами перед верховным понтификом Братства Света! И что? Куда смотрели глаза Алана Вельстрассена, когда он призывал нас, Великих инквизиторов, принять её кандидатуру? Известно, куда! В небо!

Допивая кружку, Серэнити хмыкнула:

– Теперь Алан Вельстрассен кусает локти, его протеже всех перехитрила. Отныне она во всём Плавене, а в особенности в его небезызвестной столице Гельхе, считается не только Великим инквизитором, но и непогрешимым верховным понтификом Братства Света. А как Шарлиз этого добилась? Просто. Вытатуировала себе звёзды на ладонях и под шумок распустила слухи среди прихожан о том, что Урах попрал слабого и старого Алана, который не уберёг разум королевы от всепожирающей Тьмы, поселившейся в Шальхе, и благословил её быть главой Братства Света.

Серэнити надменно изогнула губу.

– Хотя, возможно, она нечаянно попала в цель, а, некромант? Что за ересь ты наплёл Констанции Демей про Ураха и Эмириуса Клайна, будь проклято его имя! Только за одно лживое упоминание о Всеотце ты должен на коленях молить о быстрой смерти!

Я нахмурился.

– Серэнити, я не собираюсь никого ни о чем молить. Королева верит мне, и тебе этого должно быть достаточно.

– Кто ты такой, чтобы говорить, что мне достаточно, а что нет?!

Великий инквизитор гневно посмотрела на меня, пиво сделало её более грубой, чем обычно. Инстинктивно я взялся за рукоятку Альдбрига.

– Зато я скажу, кто ты! Ты – самый отъявленный еретик, которого я колесую при всем честном народе!

– Нееее наааадоо угрожжжать моему учитеееелю! – осоловело пробасил Грешем, поднимаясь во весь рост.

– Ну‑ка сядь, пока я тебе клыки не выдрала!

Серэнити залпом допила остатки ячменного и, брякнувшись лбом о стол, тихонечко засопела.

– Вот так новость, – залилась пьяным смехом Эмилия. – Бум, и наш великий и непобедимый инквизитор напилась, как последний сапожник! Блондинке больше не наливать!

– Предлагаю за плохое поведение оставить её лежать здесь всю ночь, – усмехнулся я, поднимая палец вверх. – Завтра очнётся с красным пятном на весь лоб.

Моя мысль пришлась всем по душе. Предоставив возможность великому инквизитору посмотреть сновидения на столешнице, мы стали подниматься в спальни. Подошедший трактирщик, заметив следы когтей на стуле, с криком погнал Мурчика и Снурфа ночевать в конюшни. Я жутко хотел спать, ничего не понимал и топал в направлении хоть какой‑нибудь кровати. Глаза слипались, и я едва переставлял обмякшие ноги. Ступенька, две, три, запоздалое чувство опасности колокольчиком затеребило моё меркнущее сознание. Страшная боль пронзила мне левое плечо. С трудом повернув голову, я, будто одурманенный, увидел воткнутую в меня столовую вилку, а также трактирщика, который спустя секунду выдернул её из меня. Его розовый язык с упоением облизал алые зубчики.

– Понравилось пивко? Знаю, не отвечай! Я сам сварил его, по фирменному рецепту!

Размахнувшись, трактирщик двинул кулаком мне в нос, и я упал, словно колода карт под порывом ветра. Заклинания! Мне необходимо сосредоточиться! Интерьер перед взором плыл и раздваивался, меня тошнило. Все усугубилось, когда я ощутил, как радушный трактирщик принялся волочить меня за ноги вниз по лестнице. Гулко стуча о порожки, мой многострадальный череп активно знакомился с ними – многочисленными, деревянными, выщербленными. Сопротивляться я не мог. Вероятно, в пиво был подмешен сильнодействующий наркотик. Он впитался, и теперь я походил на безвольного соломенного болванчика, готового подчиниться всем прихотям злого рока.

– Тяжёлый какой, зараза! – недовольно проворчал мой носильщик, стаскивая меня в погреб.

Тугая верёвка затянула мои запястья и щиколотки. Ох, как она впилась в кожу! Где‑то над ухом раздался щелчок, и моё тело поползло к потолку. Да, теперь я точно у самого верха, пятки касаются влажных сводов. Меня подвесили как рыбу за хвост! Прилившая к темечку кровь немного развеяла муть перед глазами, предметы обзавелись очертаниями, и я смог рассмотреть отдувающегося трактирщика. Не жалея своего округлого брюшка, он, пыхтя, волочил моих друзей. В начале Эмилия, а затем и Грешем закачались в воздухе рядом со мной.

– Фу, ну я и уморился! А так ведь и не скажешь, что они такие упитанные! Кто молодец? Я – молодец! Наверное, белобрысую трогать без толку, скорее всего она уже умерла, столько выпить‑то! Ну, право, как водохлеб какой‑то, хе‑хе, вернее, пивохлеб! Эй! Мара, Нура, выходите‑выходите, папочке нужна ваша помощь!

Дурнота подступила к горлу, и чтобы не потерять сознания, я прикрыл воспалённые веки. Между тем послышался незнакомый девичий голос.

– Ого, какой толстый, ты посмотри, мама! Нам на всю зиму хватит! Сделаешь мне холодец?

– Сделаю! И голубцов, и тефтелей! Видишь, какой у тебя папа добытчик? Голодными никогда не оставит. Иди сюда, Ральфи, мамочка тебя поцелует!

– Всё для вас мои хорошие, всё для вас! Теперь давайте быстренько разделаем их на кусочки и запихаем по бочкам! Вы их того‑этого, а я пока насыплю в бадью соли!

Ну вот, видимо из моей печени состряпают недурное жаркое – посетил меня светлячок печального вывода. Я должен сконцентрироваться, должен! Или нам всем конец! Что это такое острое сейчас дотронулось до меня чуть пониже пупка? Кто‑то разрезал мою одежду ножом пытаясь добраться до живота. Когда холодное лезвие надавило на бок, я приготовился к боли, но её не последовало, вместо меня душераздирающе закричала женщина, только что хвалившая Ральфи. Вопль повторился, и что‑то брызнуло на мою грудь. Тугая струйка дошла до шеи, а потом и до рта. Привкус железа не оставлял сомнений – меня оросили кровью.

– Что ты делаешь?! О, моя Мара! О, Нура! Остановись! Ради Ураха отпусти меня! Пожалуйста! Я не хочу так! – жалобно запричитал Ральфи. – Я могу всё объяснить! Честно! Это какая‑то ошибка!

– Естественно объяснишь, тебе исключительно повезло, изъясняться ты будешь Великому инквизитору, то есть мне! Не ожидал? Вот так удача! – фыркнула Серэнити. Её абсолютно трезвый голос ясно прозвучал в погребе. – Неужели, червяк, ты, и правда, вознамерился лишить меня жизни всего лишь отравленным пивом? Да я тебя…

Ральфи запищал. Его удивлённое и горькое хныканье переросло в нечто истошно‑завывающее. Послышалась серия глухих хлопков. Подключив фантазию, я легко смог себе представить, как железные перчатки молотят по одутловатому лицу Ральфи. Совсем недавно я имел радость попробовать их силу на своей шкуре, поэтому был уверен, что трактирщик сейчас сильно страдал. Вдруг стоны и визг резко прекратились. Запах шоколада и весенних цветов заполнил мои ноздри. Мелодичный напев чар вливался в меня и принуждал глаза видеть. Вместе с тем слабость не проходила. Секунду спустя я рухнул на пол, и обрубленный край верёвки хлестнул меня по голени. Неподалёку упали Эмилия и Грешем. Направив взор чуть повыше их распластанных тел, я обнаружил светлые сапожки Серэнити.

– Уложить вас в кроватки? Пожалуй, нет. Приходите в себя здесь, авось красных пятен завтра на лбу у вас не окажется.

Великий инквизитор открыла дверь, после чего скрылась в лучах трактирных свечей. Спасибо тебе большое, ты честно отплатила нам той же монетой, коей и мы наградили тебя. Я уже немножко узнал Серэнити, поэтому не сомневался, что она могла снять с нас весь негативный эффект токсичного пойла, но не стала этого делать, чтобы мы помучились. Лёжа на стылых плитах, я ухмыльнулся: хорошо хоть висеть не оставила, а то могла бы. Я закрыл глаза и провалился в сон.

Проснувшись, я не сразу понял, где нахожусь. Плечо свербело неутихающей резью, нога ныла, а всё остальное неимоверно затекло. Кое‑как я смог приподняться на локтях. Эмилия привалилась спиной к огромной бочке. Она явно хворала не меньше, чем я.

– Отличное пивко! Я прямо молодость вспомнила! Выпьешь пару пинт в весёлой компании, а потом поутру так голова болит, и пить хочется, что лежишь, умираешь как последняя пьянчужка, – хрипло пошутила колдунья.

– Ага, – согласился я. – Конкурсы вчера были на диво интересные!

Кряхтя, я встал и, по липкому от крови полу, поковылял к подруге. Ухватившись за протянутую руку, она покинула свой насест. В полутьме хорошо различались два небольших силуэта, застывших в неестественной позе. Кормилец семьи, как и я пару часов назад, раскачивался на проржавевшем крюке. От его горла до солнечного сплетения тянулся широкий разрез. Жестокость, с которой Серэнити наказала Ральфи, внушила ужас даже в мои видавшие виды глаза. Чтобы не лицезреть сей картины, я заторопился к Грешему, возлежащему на куче прелой соломы.

– Когда вампир собирается перекусить человеком – это нормально, но когда человек хочет закусить вампиром – это противоестественно! – проворчал мой ученик, растирая опухшие коленки.

– Тяжёлые нынче времена пошли, рыжик, – наставительно проговорила Эмилия. – Хотя я с тобой согласна, людоедство – вещь из ряда вон выходящая.

– Вампироедство, – поправил Грешем. – Пойдёмте, поблагодарим ту, без которой мы бы на протяжении зимы составляли рацион династии Ральфи.

Поддерживая друг друга за рукава камзолов, мы насилу выбрались из злосчастного погреба. В зале перед нами предстала чистая и умытая Серэнити. Она сидела на мягком креслице и с удовольствием уплетала бутерброд с сыром, периодически запивая его горячим чаем. У её серого подрясника крутились Мурчик и Снурф. Две полупустые чашки с молочной кашей говорили о том, что фамильяры уже накормлены. Завидев нас, великий инквизитор сдвинула брови.

– Не возражаешь, если мы присядем рядом? – спросил я.

– Я привыкла, чтобы подобные вам стояли в моём присутствии.

Подавив в себе желание колко ответить, я, вымученно улыбнувшись, опустился на табуретку за соседним столом.

– Когда мы зашли в трактир, я уловила присутствие зла, скрывающегося под его крышей. Я знала, что оно именно тут, но не представляла, в какой форме оно себя проявит. Я чувствовала, что это не живорезы и не скверна Назбраэля, и как оказалась, моё чутьё меня не подвело. Мы попали в логово каннибалов. Подобное отребье иногда встречается у Великого Леса, но возле Шальха я вижу это зверьё впервые. Однако, так или иначе, досаждать оно больше никому не будет. Я позаботилась о том, чтобы их души попали прямиком в Мир Тьмы.

Грешем растянул губы в стороны.

– Спасибо, что опять спасла нас!

– Оставь свои любезности при себе, вампир, я сделала это не потому, что вы мне дороги. При иных обстоятельствах я бы лично приговорила каждого из вас к аутодафе.

– Так значит, ты пила специально, чтобы разыграть маленький спектакль? – спросил я. – Почему же ядовитое пиво на тебя не подействовало?

– Милость Ураха бережёт меня – это всё, что тебе нужно знать, некромант.

Серэнити отпила из дымящейся кружки.

– Через тридцать минут выдвигаемся, советую позавтракать перед отправкой, но мясо не употребляйте. Все остальное есть можно.

Великий инквизитор поднялась и пошла в сторону выхода. Когда дверь за ней закрылась, Эмилия указала на таракана.

– Что бы о ней мы не думали и не говорили, а всё‑таки она умница. Не только утихомирила Ральфи, но и накормила наших обормотов.

Моя подруга почесала по хвосту подошедшего к ней кота.

– Это да. Если бы ещё Серэнити отпустила свою маниакальность, с которой она желает нам скорой смерти, то цены бы ей не было, – отозвался я.

– Что же получается? Та тушёнка, которую вам подавал Ральфи, она приготовлена из таких же путников, как и мы с вами? – осведомился вампир.

– Я не хочу даже думать об этом! – хватаясь за рот, прошептала Эмилия. – Будь любезен, Грешем, больше никогда не вспоминай при мне о Ральфи и его кулинарных секретах, хорошо? Я сейчас пойду на кухню и поищу, то, что изготовлено не из фарша…

– Ну тогда пока вы тут будете с учителем чаёвничать, я… это…, навещу наших э‑э‑э… почивших друзей… Что добру пропадать? Я всё‑таки не вегетарианец.

– И то правда! – хохотнул я. – Ральфи думал, что ты ему станешь ужином, ан нет, судьба‑проказница решила по‑другому.

Мой ученик скрылся в подвале, а я развалился там, где только что восседала Серэнити. Спустя какое‑то время показалась Эмилия. На подносе у неё покачивался кофейник, сахарница и золотистые булочки. Пожелав подруге приятного аппетита, я накинулся на вкусную сдобу. Когда желудок набился, я предоставил к осмотру своё повреждённое плечо. Водя по нему кончиками пальцев, колдунья цокала язычком и сетовала на мою удачу.

– Тебе прямо не везёт, то ногу из‑за меня ошпарил, то теперь пострадал от кухонного прибора. Что же будет дальше? Ухо пробьёшь или глаз потеряешь?

– Не знаю, – пробурчал я, терпя обработку раны очередной противно пахнущей мазью. – Вилка, однако, коварный противник – удар один, а дырки четыре.

– Это тебя ещё шампуром не протыкали, там дырка хоть и одна, зато побольше этих.

– Только этого мне не хватало.

Моя подруга наложила на рану марлевую повязку.

– Ну, всё – готово. У кошечки – боли, у собачки – боли, а у Калеба – сморщенного мухомора – заживи.

– Спасибо, красотка, это заклинание всегда помогает.

– Да, но исключительно, когда его тебе наговариваю я.

Как зомби из проёма погреба выбрался наевшийся Грешем. Его оранжевые усы приобрели багровые оттенки и застыли торчащими кисточками. После того как он умылся в бадье, мы вышли из горемычного трактира. Возле крыльца с резным синим петушком стояли запряжённые в повозку лошади. Пора продолжить наше путешествие в Эрменгер.

Серэнити, облокотившись на дверь, держала в руках белёсый шарик. Поначалу принятый мною за обыкновенный снежок, он отливал серебром и дымкой струился по узкой ладони. Уловив мой удивлённый взгляд, великий инквизитор подбросила шарик на крышу постоялого двора. Прыгая по брёвнам, он поджигал их не хуже колдовского огня!

– Плоть к плоти, прах к праху. Сие пламя да ниспровергнет нераскаявшихся грешников, и да вознесёт невинно‑умерщвлённых праведников. Отец наш Урах, смилуйся, благослови и защити от зла.

Произнеся коротенькую молитву, Серэнити поцеловала свой амулет. Сев на скамеечку, она дёрнула поводья, и экипаж тронулся вперёд. Я знал, что высшие монашеские чины нередко обучаются чародейству, которое отдалённо похоже на моё. Какова же его этимология? Для того чтобы сформировать заклинание, мне нужно предварительно сосредоточиться и вложить мысленный приказ, побуждающий магию работать, а каков процесс чаросплетения у жрецов? Надо ли им концентрироваться, или ворожба происходит моментально? Затрагиваются ли при этом Вселенские струны, или сила черпается из иных источников энергии, например, непосредственно из Божественной Благодати? Эти, и похожие на них мысли, птицами кружились в моей голове, неизменно оканчиваясь знаком вопроса. Ласточки, трясогузки, сычи… великий инквизитор наверняка знает ответы на все ваши щебетания. Возможно, ради новых знаний стоит попытаться подружиться с ней? Заманчиво. Главное, чтобы желание убить меня не взяло верх над Серэнити раньше, чем мы заключим мировую.

Вывернув на дорогу, телега через несколько миль достигла перекрёстка. Выбрав на указателе верную стрелку, мы затряслась по совершенно безлюдной местности. Значит ли это, что все, кто мог покинуть Эрменгер, уже покинули его? От полудня солнце стало клониться к закату. За проведённый в пути день мы несколько раз устраивали стоянки. Сейчас, к вечеру, Перчиком и Чесночком правил я. Задирая голову к небу, я то и дело посматривал на хмурые тучи. До отказа наполненные снежинками, они летели так низко, что их надутые бочка цепляли наиболее высокие деревья. Тракт, по которому мы ехали, накинул на себя белоснежное одеяло и копыта лошадей оставляли на нём отчётливые следы.

То тут, то там сквозь редкие стволы вязов и осин проглядывал ещё не отцветший холодноцвет. Из его нежных оливковых листьев знахари изготовляют пасту для чистки зубов. Чтобы сохранить здоровье всей полости рта достаточно пользоваться ей всего один раз, с утра. Для улучшения результатов пасту применяют ещё и перед сном. Белоснежная улыбка и свежее дыхание – это прекрасно, но переусердствовать с экстрактом холодноцвета тоже нельзя. Неверно выверенная дозировка воспалит десны и покроет язык незаживающими нарывами. В худшем случае, ко всему этому зубная эмаль обзаведётся сетью трещин, что в конце приведёт к поражению корней, а как итог – и к их удалению.

Рассматривая дикие посадки целебного растения, я вдыхал чистый морозный воздух. Ах, как дышится! Прямо как у меня в Весёлых Поганках. Как там интересно поживает Птикаль? Скучает ли он по мне? А Катуб? Так же ли ему достаётся испорченная пища или противный Тина перестал кормить его совсем? Мысленно я перенёсся в свой рабочий кабинет. Вот шкаф, наполненный внушительной коллекцией книг, собранных мной со всех уголков Соединённого Королевства и не только. Вот стол, весь в засечках и оспинах. Мне его вырезал краснодеревщик из городишка Леро, что находиться близ Гричинга. Тёмные, с медным отливом, шторы и ковёр, за которым выложен Круг Призвания – всё такое родное, всё так зовёт меня вернуться. Я люблю свой дом и очень надеюсь, что нынешнее предприятие меня надолго не задержит. Хотя, что это я говорю? Железные Горы неимоверно далеко и в ближайший месяц мне Шато точно не видать. Позвольте, но кто сказал, что я вообще возвращусь из этого похода? Видимо, я стал мнительным и старым. Вселенная, сколько ты отмерила мне? А сколько Эмилии, Грешему и Серэнити? Молчишь? Да и что ты, судя по всему, можешь ответить? Всё в твоих руках. Неведенье – вот спасение наших пытливых умов. Нужно жить здесь и сейчас, радоваться каждому дню и не задумываться о том, что завтра может и не наступить.

Окутанный такими думами, я потянул ремешок вправо и направил лошадей в маленькую лощинку. Пора устроиться на ночлег. Грешем и я занялись заготовкой валежника, а Эмилия принялась расчищать полянку от корочки инея. Надо отметить, что Серэнити тоже участвовала в наших приготовлениях. Она распаковала еду и разделила её на три равные части. Когда ветки для костра были собраны, я соорудил шалашик и попросил Грешема разжечь его при помощи заклинания. Гримаса отвращения озарило лицо Великого инквизитора. Наблюдать за тем, как некромант учит вампира, постигать азы магии, ей явно не нравилось. У нас не было уроков с того момента как мы покинули Лунные Врата. И вот, представился удобный случай восполнить сей досадный пробел. Мой ученик согнулся в три погибели и, зажав рыжую шевелюру в пятерне, приклонил волю к вызову стихии огня. Тем, кто только познает ремесло кудесника, плетение колдовских линий кажется занятием невыносимо сложным, но уверяю, стоит только начать хорошо понимать сам процесс и этому уже нельзя будет разучиться. Как‑то ради забавы я попробовал поднатореть в таком экстравагантном виде спорта, как бег на ходулях. Так вот, поначалу я лишь падал да набивал себе шишки на мягкие места. Однако спустя пару недель я уже вовсю носился по двору, сбивая нерасторопных зомби. Этот пример хоть и не имеет никакого отношения к магии, но суть тут одна. Терпение и труд – все перетрут. Главное, не сдаваться и верить в себя. Шмякнулся? Поднимайся, отряхнись и иди дальше!

– Давай, у тебя практически получилась, – подбадривал я вампира. – Вон искорка мигнула! Пробуй ещё!

Грешем кряхтел и тужился, наконец его унылый вид подсказал мне, что он выдохся. Горько вздохнув, я взял его за пухлую руку. Настраивая нас обоих на концентрацию приемлемую для возгорания сырой древесины, я мимолётно коснулся открывшегося мне разума. О, ужас! Поток фантазий, совершенно не связанный с чарами, едва не увлёк меня на самое дно. В своих грёзах Грешем подносил Эмилии розочки, карамельки и украшения. Она, естественно, не отказывалась и охотно принимала подарки, за которые расплачивалась восторженными признаниями любви и страсти. Эти видения меня немало разозлили. Отдёрнув пальцы от запястья, я холодно посмотрел в карие глаза ученика.

– В магию нельзя впускать чувства! Разве ты не видишь, что они мешают тебе учиться? Лишь откинув эмоции можно погрузиться в гармонию, которая станет отправным пунктом к познанию метафизических вершин. Вожделение, тревога, страх, ненависть, ярость – всё это сбивает с толку и не даёт творить. Ты не преодолеешь порог этих жалких искр, покуда будешь думать о посторонних вещах! Я отказываюсь тебя учить до тех пор, пока ты не созреешь к этому. Принимая мои наставления, ты должен впитывать их, а не пропускать мимо себя. Когда будешь готов, скажи: учитель, я выбил всю дурь из головы, дайте мне попробовать снова.

– Хорошо, – коротко ответил мой горе‑ученик. – Но знайте, я не нарочно, оно само так выходит.

– Я верю тебе, – чуть смягчая тон, сказал я. – Разберись в себе, тогда мы продолжим.

Отчасти мне было жалко Грешема и я понимал его душевные переживания. Однако будучи в первую очередь учителем, я не мог позволить ему колдовать без полной отдачи. Магия не принимает половинчатых стараний. Сделай всё или не делай ничего. После того как Грешем остался не у дел, Серэнити, не скрывая удовольствия от его неудачи, ехидно заулыбалась. Это открытое сверкание ликующих глаз меня несколько зацепило. Радуйся, радуйся, ты ещё увидишь, как плавятся камни под его мощью. Впрочем, надо признать, увидишь ты это не скоро… Проведя рукой над ветками, я вызвал каплю пламени. Она спрыгнула с пальцев и жадно затрещала на мокрых сучьях. Когда костёр разгорелся, Эмилия повесила над ним котелок с чистым снегом, который, превратившись в воду, наполнил наши кружки горячим чаем. Покидая трактир Ральфи, мы прихватили котомку с его снедью. Яблоки, хлеб, картошка и варёные яйца достойно набили мой урчащий желудок. Как только последний из нас покончил с трапезой, а им оказался Мурчик, подозрительно принюхивавшийся к овсяной лепёшке, мы обсудили график ночного дежурства. Так как нас было пятеро, то каждому предстояло отстоять на вахте примерно по часу, не так уж и много. Как ни странно, спать меня не тянуло, поэтому я изъявил желание покараулить первым. Возражений не последовало, и я, примостившись на бугорке чуть правее телеги, занял, по моему мнению, хорошую позицию для наблюдения. Поджав коленки к подбородку, я проводил глазами Эмилию. Она только что перемыла за всеми посуду и теперь последней забиралась в телегу. Оставшись один, я прислушался к звукам опустившейся темноты. Где‑то неподалёку глухо переговаривались два филина. Безветренная тихая погода нарушалась лишь перемигиванием редких снежинок. Я откинулся спиной на дуб и, надвинув капюшон, уставился на высокий холм, из‑за вершины которого выглядывала застенчивая луна.

Итак, проанализируем ситуацию. Сейчас провожатым является Серэнити. В отличие от меня, не бывавшего в этих краях много лет, она отлично знает, какой из дорог лучше всего добраться до Эрменгера. Примерно через два‑три дня, как думает великий инквизитор, наша компания будет под стенами осаждённого города. Там, если так соизволит Вселенная, мы закроем портал и двинемся дальше. Перчику и Чесночку предстоит намотать немало миль. На повозке мы пересечём всю огромную провинцию Плавень, а затем и Хильд, от которого до Железных Гор будет рукой подать. Издревле там живут гномы.

Ту‑ду‑ду, что же я о них помню? Этот низкорослый народец, несомненно, обладает большим самомнением и, кроме жителей Хильда, подозрительно относится ко всем людям Соединённого Королевства. Их предмет гордости – оружие и доспехи. Прочность кирас, шлемов и нагрудников была воспета бардами, а острота топоров, кинжалов и мечей вошла в легенды. За всю историю существования двух бок о бок совершенно различных рас широкомасштабных военных конфликтов практически не возникало. Почему? Да потому что по извилистым горным перевалам, крупной армии перемещаться крайне трудно. На заре истории это доказал Сарах Бесславный – юный и инфантильный брат короля Гюнтри Третьего Самонадеянного. Посчитав себя великим полководцем, он без должного согласования с короной, исподтишка, двинул личную армию на клан Гхургх. Ступив на их земли, Сарах столкнулся с лютым холодом, снежными обвалами и узкими проходами. Запоздало узнав про наступление, гномы преисполнились гнева и, снарядив добрую тысячу воинов, вышли встретить захватчика. Однако сражению состояться было не суждено. Когда сверкающие отряды Гхургх вплотную подошли к арьергарду Сараха, то увидели, что от него осталась всего‑навсего жалкая горстка трясущихся и замерзающих солдат, брошенных, отступившим под лавинами, братом короля Гюнтри. Не сопротивляясь, они сдались на милость главе клана, который впоследствии нагнал обезумевшего от страха Сараха у заваленных отрогов. Брыкающегося горе‑агрессора побрили наголо, что является у гномов наивысшим бесчестьем, а затем принудили подписать позорный мирный договор, по которому Соединённое Королевство обязывалось передать клану баснословную сумму денег. Взяв в заложники гаранта выплат, – юную дочь короля, опрометчиво ввязавшуюся в авантюру, Гхургх с улюлюканьем и насмешками спустили Сараха с гор верхом на дряхлом осле. Гюнтри Третий Самонадеянный от всего этого происшествия ещё долго был зол на своего глупого братца. После этого постыдного и жалкого прецедента больше никто и никогда не предпринимал попыток овладеть заоблачными вершинами. Здесь надо подчеркнуть, что гномы, в отличие от своих беспокойных соседей, вообще не питали интереса к территориям Соединённого Королевства. И это опять же только потому, что не считали их попросту пригодными для житья. Равнины, луга и леса не привлекали подземный народ. Где на них соорудишь достойную крепость? Где прорубишь защищённый камнем коридор? Вот именно, нигде. «Торговать с ними давайте, а спать я у себя дома буду» – старая избитая поговорка, некогда придуманная обитателями Железных Гор, говорит сама за себя.

Мысленно отойдя от бранных рассуждений, я перенёсся к более спокойной тематике, к той, с которой нужно было начинать, а именно к описанию гномов и их быту. Роста они такого же, как оморы и тролли, то есть среднему человеку будут примерно где‑то по грудь. Обладая окладистыми бородами и рассудительными, хотя порой и не очень, характерами, гномы редко покидают родные пенаты. Их женщины немного ниже и шире мужчин. Они носят цветастые юбки и укладывают волосы в невообразимые причёски, которые для лоска смазывают бараньим жиром. Так как продолжительность жизни у подгорного народа достаточно велика, некоторые долгожители переваливают за отметку двести пятьдесят лет. Гнома до сорока одного года принято считать ребёнком. С младых ногтей и до гробовой доски в гномах горит неослабевающий пламень – рыть, копать, махать киркой и извлекать из руды всё, что блестит. Слабость, питаемая ими к золоту известна, наверное, почти каждому. Иногда она доходит до абсурда и приводит к печальным последствиям. Знаменитая длиннющая песня, написанная Фирфиром о «Жадном Ругдургхфуре» отлично характеризует и высмеивает некоторые черты подгорного народа. При исполнении её простенького мотивчика обычно принято отбивать ногой такт. Как там поётся? Наверно я смогу припомнить лишь малюсенький отрывок.


Жил под горою Ругдургхфур по кличке жадоба.
Ни с кем не водился и не знался он.
Мотыгой махал он до озноба,
Золото бренное искал и день, и ночь,
Копаясь в грязи и саже.
Ругдургхфур пытался богатством пленить соседскую дочь,
Но вышло же всё иначе!
Алмазы, сапфиры и изумруды захотела красотка в задаток.
За верность, за честность и за любовь
Он должен был дать ей в подарок
Свои самородки, часы и зелёную брошь.
Ругдургхфур посмотрел и окстился –
Зачем мне такая супруга нужна?
Зачем на змею я польстился?
Она хоть красива, но очень жадна –
Зачем расточать мне богатства?
Не лучше ль мне кружечку выпить до дна?
Я брошу все эти жеманства!
Мне одному жить – не тужить хорошо и пригоже,
Так что пойду и скажу я этой миленькой роже,
До свидания, ищи дурачка!
Не получишь от меня и тумана клочка!

Дальше идёт ещё сорок шесть куплетов, очень тонко описывающих недостатки Ругдургхфура и других гномов. За эту балладу, дошедшую до ушей Брингрида, короля Каменного Королевства, Фирфира выгнали из клана и последние годы он доживал в Соединённом Королевстве при дворе лорда Руже из Керана. Кстати, Мальт, написавший книгу о Железных Горах, где‑то на страницах упоминает эту историю. Пока луна не достигла кроны вон того ясеня, я могу почитать его мемуары и скоротать оставшееся время.

Встав с нагретого местечка, я дошёл до телеги и, стараясь никого не разбудить, вынул из своей сумки потрёпанный фолиант. Я зажал его под мышку и, вернувшись обратно на наблюдательный пост, принялся просматривать пожелтевшие листы.

Моё внимание привлёк раздел, посвящённый расположению городов и их коммерческой взаимосвязи. Больше всего Мальт уделял внимание почтенному клану Караз. Вот кусочек из его записей:

«… Наблюдая за караванами и бесконечно тянущимися обозами через врата Трузда, мною не перестаёт владеть чувство чего‑то величественного. Гружёные до отказа экипажи везут на гигантский базар диковинные товары, коих не увидишь ни на одном рынке Соединённого Королевства. Соседствующие с Караз кланы Надургх, Шлух, Брелах, Гурхгр и Взольди поставляют на его прилавки примерно одинаковый ассортимент. Зато отдалённые Лхиварх, Шазун’Дараат и Ирги предоставляют вещицы, которые уникальны даже для Железных Гор. Именно к ним, к восточным и южным племенам мне и нужно попасть в первую очередь. Заключённый контракт мог бы обогатить как Соединённое Королевство, так и эти, находящиеся на периферии, подгорные семьи. Выгода должна быть обоюдосторонней – это главный закон всех деловых людей, и к гномом, кстати, его тоже можно отнести – виноград и персики солнечного края притягивают бородатых негоциантов ничуть не меньше, чем нас пленят их алмазы и изумруды…».

Пробегая глазами от абзаца к абзацу, я всё больше качал головой. Информация, собранная королевским послом за прошествием веков, уже не имела никакого смысла. Места, по которым ходил Мальт разрушены, а десятки ранее всемогущественных общин сейчас обратились в пыль, и их гербы остались только на бумаге. Однако насколько я знаю, клан Караз не обмельчал и существует до сих пор. Его столицей является твердыня Трузд. Разместившаяся под одноимённой горой, она находится практически по центру Железных Гор и, без сомнения, считается важнейшей торговой точкой для всех гномов. Я надеялся добраться до Трузда и там вызнать путь к Пику Смерти, ведь, именно из клана Караз был Гугодун, указавший Мальту на обиталище Эмириуса Клайна, где состоялся его поединок с королём Булем Золотобородым. Авось, в библиотеках Трузда ещё хранятся сведенья или схемы, которые укажут мне, в каком направлении двигаться дальше.

Я задумчиво постучал пальцами по обветшалому переплёту книги. Над всем этим мне надо ещё хорошенько покумекать, а пока пора и поспать. Я отряхнул прилипшие к плащу листья и направился к повозке, чтобы разбудить Серэнити – её очередь дежурить была следующей после меня. Не прошёл я пяти шагов как меня кто‑то дёрнул за руку. От неожиданности я едва не прикусил язык.

– Тихо, некромант, не кричи, я уже давно не сплю.

Негромкая речь, принадлежащая Серэнити, несколько успокоила меня.

– Я услышала, как ты рылся в вещах, и решила встать.

Великий инквизитор поджала губы.

– Из тебя никудышный дозорный. Случись беда, так благодаря тебе нас бы всех перерезали за милую душу.

– Спасибо за комплимент, – буркнул я. – Раз ты уже здесь, то я пойду.

– Подожди.

Серэнити чуть прищурившись, спокойно смотрела на меня.

– Я думаю, ты обязан поделиться со мной всем тем, что тебе известно о порталах.

– Почему я должен это делать посреди ночи? Неужели нельзя отложить разговор до утра?

– Возможно, утром я не захочу рассказывать тебе то, что о демонических вратах знаю я.

Подобное предложение в корне меняло дело. Подкрадывающийся к векам сон мгновенно улетучился. Великий инквизитор изъявила желание обменяться знаниями, причём не с кем‑то, а как она не могла не заметить, с некромантом. Наверняка Серэнити ведомо о червоточинах много того, о чём я даже не подозреваю. В какой‑то период моей молодости я был обуреваем навязчивым стремлением пробраться в главный храм Ураха. В кругу «Грозной Четвёрки», в которую я входил и поныне вхожу, нередко трепались басни о заклинаниях невиданной силы, надёжно укрытых в древнем архиве Бога Света. Сейчас, я, не отдавая себе отчёта, алчно потёр ладони. Что она мне скажет? Скорее всего, мой вид выдал то, о чём я думал, так как Серэнити насупилась. Она свела белёсые бровки домиком и я, чтобы сгладить угол неловкого молчания, заговорил первый:

– Магические порталы появились на заре времён. По мифологии Урах стал их первооткрывателем. Он вступил в наш мир из сферы, наполненной чистой энергией, и привёл за собой последователей, которые впоследствии вошли в легенды и сказания. За историю нам доподлинно известно несколько глобальных прорывов материи, повлёкших за собой появление людей, гномов и не прижившихся эльфов. Червоточины, как принято называть их у колдунов, столетиями вызывают у нас жаркие споры. Что они такое? Мы не знаем, но точно можно сказать одно – это дыры, проходящие сквозь пространство и соединяющие два, а вполне вероятно, и более противоположных континуума, через которые существа способны перебраться в чужую реальность. Как происходили эти массовые переходы? Какие было необходимо создать условия для их свершения? Для нас это тайна, покрытая мраком. Так как силы, удерживающие порталы, вероятно неустойчивы, то, раздираемые невиданной мощью, они, по‑видимому, в конце концов, обращаются в прах. Это не более чем теория, потому что доказать её некому, по крайней мере, мне никогда не встречалось записей, повествующих о том, что кто‑то нашёл подобное место, изучил его и составил монографию. Здесь надо отметить, что, кажется, я стану первым, кто напишет об этом трактат, основываясь на личном опыте. В свете недавних событий мне посчастливилось или лучше сказать наоборот – не посчастливилось – воочию лицезреть портал Десницы Девяносто Девяти Спиц в действии, и кое‑что о нём мне стало понятно. Если ты не видела, как выглядят червоточины, то я опишу ту, что попалась мне – каменный круг размерами около десяти футов напоминал по своему строению колодец. Испещрённая огненными рунами, прозрачная субстанция, похожая на воду, неспешно плескалась в жерле, внутри которого отчётливо различалось параллельное мироздание. В моём случае это была пустыня, наполненная скорпионами. Под порывами ветра, а пожалуй, что и сами, они подползали к краю червоточины, после чего их против воли затягивало к нам. Моя попытка бросить булыжник на ту сторону успехом не увенчалась. И что это значит? А то, что к нам добро пожаловать, а к ним вход закрыт! Портал работал только в одном направлении, и это удивительное открытие наталкивает меня на миллион вопросов, но сейчас не о них. При осмотре пульсирующего колодца я ощутил, как исходящая из него магия штормом проходит по моему телу. Задержав её в себе, я собрал такой элементарный заряд, что после того, как обрушил его на портал, едва не погубил себя вместе с ним.

– Твой рассказ подтвердил кое‑что из моих догадок.

– Тебе есть, чем его дополнить?

– Да.

Скрестив руки, Серэнити прислонилась к стволу дерева.

– Не все порталы исчезли бесследно. Тот, через который прошли первые люди, был найден братьями света. Четыреста лет тому назад монах из Плавеня следовал в отдалённую деревню, но разыгравшаяся не на шутку метель вынудила его свернуть с пути. Близ Оленьей реки он забрёл в лесную чащу, где спустился вглубь низинного оврага. Каково же было его удивление, когда возле небольшого родника он обнаружил развалины с непонятными светящимися символами. Каменные арки лежали, не сильно утопая в воде, а колонны, почти не тронутые временем, источали притягательную силу. Позже адепты Братства Света исследовали это место и пришли к выводу, что перед ними реликвия, сотворённая самим Урахом, а именно Великое Людское Окно Перехода. Составив подробные очерки, комиссия направилась в Шальх, где все её члены умерли от холеры, которая в тот год разразилась над Соединённым Королевством. Их свитки затерялись на полках библиотеки, и портал был забыт. Целенаправленно ища информацию о червоточинах, я по случайности наткнулась на записи той комиссии. Помимо описания самой реликвии, в них так же указывается её точное месторасположение.

– Ты смогла бы отвести нас туда? Если Великое Людское Окно Перехода действительно существует, то его надо непременно обследовать! Я уверен, что сделав это, мы отыщем множество отгадок связанных с червоточинами. Вполне вероятно, что там я найду ключ к тому, как закрывать порталы, не подвергая себя риску быть разодранными их бушующей энергией.

Задумавшись, великий инквизитор слегка прикусила нижнюю губу.

– Как я сказала, портал находится недалеко от Оленьей реки, но за четыреста лет ориентиры, ведущие к нему, могли пропасть. Впрочем, если двигаться вдоль русла с севера на юг, к Хильду, то вероятно я отыщу его по приведённому описанию.

Серьёзно посмотрев на меня Серэнити добавила:

– Однако думать про это пока рано. Нужно сосредоточиться на первостепенном приказе королевы. Освободить Эрменгер или хотя бы помочь тем, кто ещё не погиб от лап зверолюдей – вот что на сегодняшний день нас должно заботить. Если благодать Ураха снизойдёт на наши помыслы, и мы справимся с этим, то потом можно будет двигаться к Великому Людскому Окну Перехода, а затем и в горы к Эмириусу Клайну. Там, на Пике Смерти, я докажу тебе, что ты ошибался в своих суждениях и, во имя Бога Света, вырву мерзкому вампиру его клыки и отправлю в Мир Тьмы, где Назбраэль будет вечно пытать своё плешивое отродье.

– Но почему ты так уверена, что Эмириус Клайн не может быть слугой Ураха? Только потому что он вкушает кровь вместо картошки? Что с того? Откуда мы знаем, какие клятвы связывают его с Всеотцом? И почему ты все время хочешь всех убить и предать огню? Попей отвар из валерьяны. Он успокоит нервы и снимет постоянно весящее над тобою напряжение.

– Некромант, выгораживающий вампира, разве следовало ожидать чего‑то другого?

Я вздохнул.

– Пойми, мы идём к Эмириусу Клайну не чтобы сражаться с ним, а чтобы заручиться его поддержкой. Если ты накинешься на него, то непременно проиграешь, ведь его сила наверняка не в пример выше твоей.

Серэнити состроила гримасу презрения.

– Вам всем одна дорога – в преисподнюю своего разложившегося хозяина. Я тебя сразу предупреждаю – если ты выкинешь на Пике Смерти какую‑нибудь глупость с тёмной магией, то я скину тебя вниз знакомиться со скалами.

– Ты меня как будто не слышишь.

– Я тебя отлично слышу, поди прочь с моих глаз.

Я пожал плечами, встал, и пошёл в сторону повозки. Серэнити обладала крутым нравом и частенько грубила, но я решил держаться намеченного курса и не лаяться с ней по пустякам. Взаимные оскорбления могут перерасти в драку, а тут уж, как понятно, всегда побеждает тот, кто лучше владеет кулаками, а я не уверен, что смогу совладать с великим инквизитором.

Забравшись под одеяло, я спиной прижался к Грешему, а носом уткнулся в сопящего Мурчика. Тёплая шерсть кота залезла в ноздри, и я чихнул. Мурчик недовольно открыл зелёный глаз, после чего придавил моё ухо лапкой – мол, лежи себе молчком и не мешай спать. Так я и сделал.

Всю оставшуюся ночь мне снилось, как я танцую с котом и тараканом. Держась с ними за лапки, я весело отплясывал на бирюзовой лужайке, полной самых разнообразных, чудесно пахнущих цветов. Накружившись, мы завалились на свежую травку и смотрели как пестрые птички, весело чирикая, летают в чистом голубом небе. Мурчик лениво пытался поймать дразнившую его птицу за хвост, но каждый раз она в самый последний момент ускользала из‑под его растопыренных когтей. Вдруг мир посерел и осунулся. Яркие краски исчезли, и всё приобрело черно‑белые тона. Смешавшаяся картинка вновь прояснилась.

Я стоял на побережье моря. Побуждаемый неведомой волей, я плёлся вдоль прибоя. Вязкий песок мешал мне идти. Делая новый шаг, я утопал в нем все глубже. Он тянул меня вниз и затягивал в своё нутро. В какой‑то момент я сдался и, остановившись, стал ждать, когда зыбучая трясина поглотит меня целиком. Прибывая в апатии, я наблюдал, как поднимается невиданных размеров волна. Она накрыла меня с головой, после чего бушующий поток поволок моё неповинующееся гуттаперчевое тело по кругу водоворота. Уносясь всё дальше от берега, я оказался в центре гигантской воронки, уходившей корнями на чёрное дно. Я захлёбывался, но сопротивляться стихии не имело смысла. Как муха может противостоять смерчу? Неожиданно линии энергии подхватили меня и я, как барахтающийся щенок, задёргал ногами в воздухе. Я висел в небесах, а вокруг меня разгорались ледяные символы Хрипохора. Их блеск слепил и выжигал глазницы. Кружась словно юла, я был принуждён прочесть их. Произнося руны в правильном порядке, я ловил отблеск мощи, создавший эту изначальную магию. Как молния, она вбивала в меня крупицы своего естества, заставляя чувствовать каждую клеточку этого мира. Я был всем: звуками, отблесками, дыханием, рождением, слезами, дуновением ветра, лучами солнца, муравьём и берёзовым соком. Все нити Бытия сосредоточились во мне и дошли до своего апогея. Мною пела Жизнь, и я понимал её смысл и предназначение. Как стрела я вылетел в непроглядную темноту и там завис. Я ощутил присутствие. За мной наблюдали. Ко мне присматривались.

Глава 9. Роковая встреча

Запах разогревающейся еды оповестил меня о приближающемся завтраке. Я скинул с себя одеяло и, протерев заспанные глаза, спрыгнул с телеги. Весело трещащий костерок вовсю лизал горку толстых веток.

– Мы как раз собирались вас разбудить, – сказал Грешем, держа миску, в которую Эмилия наливала овощную похлёбку.

– Кто рано встаёт, тому Вселенная еды вкусной подаёт! – подмигивая мне, нараспев проговорила колдунья.

Я отпил из протянутой чашки. Бульон из фасоли и моркови с добавлением пряных трав был восхитительным! Авторитетно заявляю, кому такая жена, как моя подруга, достанется, тот в накладе не останется! Она поразительно вкусно стряпает. Как‑то Эмилия участвовала в конкурсе на звание «лучший повар Плавеня» и с блеском выиграла аж третье место! Её фазан под персиками пришёлся по вкусу всем председательствующим судьям, и не победила она лишь потому, что среди конкурсантов были королева и её дочь.

– Мне опять снился сон с символами Хрипохора, – пожаловался я.

– Тот же самый или новый? – спросила Эмилия, передавая Серэнити её порцию кушанья.

– Новый. Я водил хороводы с Мурчиком и Снурфом, а потом оказался на берегу моря, где меня чуть не затянуло в водоворот. Силой меня вырвало в облака, где проявились руны. Они плыли вокруг меня и принуждали читать их.

– Ты смог это сделать? – настороженно задала вопрос великий инквизитор.

– Да, во сне я легко осознал их смысл. Вот как они звучат: «Море душ стремится выйти на волю, объединиться в одну». Что это может значить? До того, как мы не прибыли в Шальх, я никогда не грезил так правдоподобно.

Серэнити делала маленькие глоточки из пиалы и водила свободной рукой по опавшим листьям. Наконец она спросила:

– Сила, что вытащила тебя в небо, была злой?

Я поставил горячую чашку в снежок, давая ей немного остыть.

– Нет, она казалась безразличной, по крайней мере, я не уловил враждебности.

– Если бы в нашем Ордене прослышали о твоих сновидениях, то тебя бы сочли за одержимого. Однако в сложившейся ситуации подобные видения могут многое значить. Наблюдай за ними и всегда рассказывай мне всё, что ты чувствуешь и видишь во время сна.

Я утвердительно хрюкнул. Мощь, с которой я встретился, тянула и отталкивала одновременно. Что значат эти символы? Кто или что демонстрирует мне знаки природной власти? Что или кто пытается мне через них что‑то донести? Я надеюсь, что не погибну, находя ответы на эти вопросы.

Накормив лошадей и закидав походный костёр снегом, мы тронулись по дороге в сторону Эрменгера. Лесополоса стала редеть, сквозь ветки деревьев проглядывались поля. Укрытые на время холодов белыми шапками, они сливались с низколетящими тучами. По пути мы мало разговаривали. Отчасти потому, что каждый прибывал в своих думах, а отчасти из‑за того, что Серэнити медитировала, и нам не хотелось прерывать её духовное самопознание. Я выдохнул облачко белого пара. Мороз праздновал начало правления, зима обещала быть суровой. Меховые вещи, подаренные нам в Шальхе, хорошо грели, но, часто снимая перчатки, я умудрился обморозить руки. Сухая кожа, покрывшись маленькими кровавыми трещинками, неприятно зудела. С губами дело обстояло не лучше. Когда я открывал рот, то заставлял тонкую кожицу натягиваться и нещадно болеть. Чтобы смягчить её, я облизывал уголки губ, но подобная практика быстро привела к ещё более гнусным последствиям. Видя мои страдания, Эмилия посоветовала намазать воспалённые места густым кремом, по её уверениям купленным специально для таких вот дел. Подставив уста под заботливые пальцы колдуньи, я жутко пожалел о своём поспешном согласии. У всех людей есть какой‑нибудь пунктик, который выводит из себя и заставляет подпрыгивать от негодования. У меня этот пунктик жир. Я терпеть не могу, когда что‑то сальное касается моего лица или рук. Даже капелька жира на подбородке может заставить бежать меня в уборную, где я с остервенением буду отмывать запачканную физиономию. Больше всего меня раздражает есть куриную ножку, держа её в руках. Кто‑то скажет, что я эстет или чистоплюй, и все едят куриные ножки руками, ну а я не могу; я предварительно отделяю мясо ножом и вилкой, прежде чем съесть, да, я не такой, как все! После обработки губ именно жирным, и уж никак не густым кремом, я почувствовал себя крайне несчастным. Хотелось спрыгнуть с телеги и тереть лицо снегом, покуда не сойдёт вся эта гадость. Моя подруга, заметив, что я верчусь, как ужаленный, порекомендовала обрабатывать губы только на ночь, подчеркнув при этом, что, по её мнению, это надо делать не меньше трёх раз в день. Уверен, что Серэнити могла бы в два счёта избавить меня от напухших волдырей, но в её планы подобные глупости входили меньше всего. Насмешливо поглядывая на мои губы, она пилкой ровняла свои безупречные синие ногти.

От цепкой стужи щеки великого инквизитора лишь слегка порозовели. Практически такая же бледная, как и прежде, она выглядела очень симпатично. Серая одежда прекрасно сидела на её фигуре, а волосы, заплетённые в длинную толстую косу, были перекинуты за спину. Острый носик, льдистые глаза, ушки с серьгами‑жемчужинами. Я уверен, что любой мужчина скажет, что она милашка и красотка. Однако если этот мужчина узнает, кем является Серэнити, и какие у неё наклонности, то всё желание знакомиться с ней у него сразу отпадёт. Ещё вчера я слышал душераздирающие вопли умирающего Ральфи, жуть берёт, когда понимаешь, что за человек сидит перед тобой. Людей никогда нельзя судить по внешности – она обманчива. Барышня, на первый взгляд миловидная, может оказаться монстром, а страшная кривая бабёнка иметь прекрасную добрую душу. Серэнити – яркий пример моего сравнения. Хрупкая, молодая девушка с великолепными внешними данными на самом деле прячет под своей личиной жёсткого волевого командира, обладающего огромной физической и магической силой, а так же манией к убийствам и насилию, что не так странно, потому что занимать должность великого инквизитора может лишь садист, любящий пытки и мытарства.

Серэнити водила тонким пальчиком по ободку телеги, собирая в квадратики опадающий снег. Уловив мой рассматривающий взгляд, она приподняла бровь и брезгливо отвернулась. Я незаметно улыбнулся её манерам. Нам ещё долго катить вместе и либо мы подружимся, либо… ну, либо не подружимся, что толку гадать, правда?

Чесночок и Перчик бодро цокали вперёд, приближая нас к окраинам Иль Градо. Мы достигли развилки и повернули на указатель с надписью «На Эрменгер». Теперь Торговый Тракт, который шёл где‑то в нескольких милях от нас, будет уходить влево, покуда не обогнёт пашни и не вывернет прямо под стены сопротивляющегося города. В это время мы станем двигаться направо и по кратчайшей, но более разбитой дороге доберёмся до поставленной цели.

Проезжая по накатанной колее, мы продолжали встречать редкие кортежи, странников и разрозненные семьи, хватающиеся при нашем появлении за оружие. Притормозив возле уставшего старца, сидевшего у обочины, мы решили разведать свежие слухи. Серэнити изящно перепрыгнула через борт телеги и опустилась на камень рядом со стариком.

– Благослови тебя Урах, отец. Куда путь держишь в такую погоду?

Подслеповатые глаза старца обрамляли большие синие мешки отёчности. Кожа, изрезанная сотнями морщин, походила на шкуру ящерицы. Он дрожал. Шапка и промокший тулуп служили ему плохим прикрытием от бесконечной колючей мороси. Я подозревал, что если дедуля в ближайший день‑два не найдёт прибежища, чтобы обогреться, то не переживёт своего путешествия. Простуда перетечёт в воспаление лёгких, а там уже и конец.

– Как, куда, дочка? Конечно в Шальх! Хочу защищать нашу королеву!

Голос старика был хриплым, каркающим. В доказательство своих слов он постучал кулаком по засунутому под ремень ржавому мечу.

Смешно ли мне было, когда я услышал это? Нет. Пусть он дряхлый и кое‑как плетётся по тропинке, зато его верность и любовь к своей стране, в которую пришла беда, вызывает восхищение. Простой народ, не ведающий о политических распрях, всегда с трепетной нежностью относился к королевской семье. Великий инквизитор взяла сморщенную руку в свои ладони. Я видел, как, едва шевеля губами, она шепчет слова заклинания. Через минуту озноб отпустил, и старец расправил сгорбленные плечи.

– А от чего защищать? – ласково спросила Серэнити.

– Знамо от чего, дочка! Урах гневается, король убит, а Тьма и Сера заявили свои права на человеческие души! Мрак обрушился на наши головы, но ему будет нелегко забрать то, чем мы дорожим!

Неожиданно старик вскочил и, выдернув клинок из ножен, потряс им в ту сторону, из которой шёл. Немного постояв в боевой стойке, он спрятал оружие и, кряхтя, опустился обратно, затем натужено заговорил:

– Эрменгер дрожит под когтями зверолюдей. Мне бы хотелось, чтобы армия покарала этих тварей. Только я не верю в то, что у неё получится это сделать. Их легион, а нас все меньше и меньше. Когда пробьёт последний час, я намереваюсь быть подле королевы и умереть с её именем на устах!

– Ты говоришь, Эрменгер в осаде?

– Я видел всё, вот этими самыми глазами.

Старик двумя пальцами показал на выцветшие зрачки.

– Я жил на пригорке недалеко от города. Ночью меня разбудили доносившиеся со стороны Эрменгера звуки колокола. Я поднялся с кровати, чтобы посмотреть, в чём дело. Открыв дверь, я чуть не упал в обморок – возле центральных ворот, прямо в воздухе, мерцало облако, из которого ордами выплёскивались жуткие твари. С волчьими головами, полуголые, с зазубренными ятаганами, они выли свой проклятый клич – Десница Девяносто Девяти Спиц и пытались прорваться через передний бастион, ведущий к жилым кварталам. Я схватил вот этот самый меч и ринулся вниз, но потом передумал. И не потому, что испугался, нет, я уже пожил, и терять мне нечего, просто многие годы назад я поклялся лично Манфреду Второму, что ни болезнь, ни возраст не станут мне преградой к тому, чтобы грудью заслонить любого из монархов от грозящей ему гибели. Сейчас для меня настало время исполнить свой долг. Я должен быть рядом с королевой Констанцией и умереть за неё и ради неё. Попомните мои слова, юноши и девушки, – грядёт Буря, о которой мы и слыхивать не слыхивали. Она уже тут. Она за порогом и стучит в свои костяные бубенцы, призывая демонов насладиться кровью падших витязей.

Помолчав, старик перевёл взгляд с Серэнити на меня, затем на Эмилию и Грешема.

– Чудная у вас компания, не похожи вы на солдат. Торговцы, да? Разворачивайте обратно, там Смерть, – прошамкал старый вояка, махнув рукой на полуденное солнце.

– Не беспокойся за нас, отец, мы пройдём через неё.

Серэнити забралась в повозку и с неё проговорила:

– Да пребудет с тобой Урах, и да поможет он в твоём праведном деле. Прощай.

Эмилия подстегнула лошадей, и мы покинули старика, который в молчании провожал наш экипаж печальным взглядом.

– Ты была когда‑нибудь в Эрменгере? Каковы его укрепления? Долго ли он может держать оборону? – спросил мой ученик.

Великий инквизитор не повернула к нему головы, но все же ответила:

– Эрменгер один из старейших городов Соединённого Королевства. Первоначально он строился как небольшой форт на границе Иль Градо, чтобы предвидеть возможное нападение с земель Плавеня. После объединения провинций в единую страну, его караульная функция не отпала, а наоборот только расширила сферу своего влияния. Проложенный близ Эрменгера Торговый Тракт требовал постоянного надзора, и гарнизон, расквартированный в замке, с доблестью справлялся с этим ответственным делом. Бандиты и мародёры, находясь на подконтрольных Эрменгеру территориях, боялись приблизиться к проезжающим караванам. Купцы знали об этом, и перед тем как двинуться на север или юг частенько останавливались на маленьком базарчике города, чтобы отдохнуть да малость побарышничать. Со временем базарчик перерос в крупную коммерческую точку. Он обзавёлся трактирами и гостиницами. Открылись магазины и лавки, через город потекли деньги, на которые построили двойное кольцо каменных стен и три башни. Численность воинов Эрменгера при этом тоже возросла, на данный момент под началом бургомистра содержится порядка полутысячи воинов различных подразделений и около тысячи резервистов – ветеранов, вышедших в отставку. Плюс гражданское население, по переписи состоящее из пяти тысяч человек; из них две тысячи – мужчины среднего возраста, способные при необходимости держать оружие в руках.

– Сколько дней сможет подобное число людей сдерживать лобовую атаку Десницы Девяносто Девяти Спиц? – осведомился вампир.

– Не представляю, слишком уж много сторонних факторов играют здесь немаловажную роль. Я не люблю гадать. Скоро мы всё узнаем.

Слова Серэнити погрузили меня в раздумья и они, как ни странно, больше касались Торгового Тракта, нежели Эрменгера. Экономика Соединённого Королевства издревле держится на широченной, вымощенной крепким камнем дороге и на пятёрке могучих рек с шустрыми судами‑баржами. Серебрянка, Оленья река, Шелковица, Туманная Пляска и Земляничный Звон пересекаются в месте под названием Узел Благополучия. На этом удобном природном устье стоит Жемчужный Двор – огромный складской город‑пристань. От многоголосного Гельха его отделяют всего каких‑то двадцать миль.

Что же откуда приходит, и что куда уходит?

Керан. Имеющий крупные порты на Абрикосовом Море, он славится своей изысканной рыбой. Тачанки с тунцом, осетром, лососем и сёмгой отправляются в замки лордов, а на рыночные прилавки выкладывают кильку, селёдку, горбушу и окуней. Однако не только глубоководные дары доставляют матросы ко двору знати. Преодолевая множество опасностей и невзгод, по тонкой чёрточке проходящей среди водоворотов и затаившихся рифов Моря Призраков, отважные суда доплывают до Бархатных Королевств, находящихся за Великим Лесом. Оттуда, из земель прямоходящих котов, именующих себя мягкошерстами, очень‑очень редко в Соединённое Королевство попадает лунный песок, эфирные масла, дурманный табак и эссенция гигантских цветов вистулума. Ещё реже капитаны приводят корабли из‑за Железных Гор, за которыми вечно стынут Ледяные Топи, поделённые между крошечным Рунным Королевством виалов – безголовых, пепельно‑белых гуманоидов с лицами на груди и магами Минтаса, витающего в облаках города‑государства. За Ледяными Топями рдеют мистические тенета Ноорот’Кхвазама, запруженные разумными паукообразными существами эндоритами. Злобные от природы, кланы эндоритов предпочитают есть людей, а не вести с ними дела, поэтому добытые с их тёмных зарослей ларцы с пищащими жуками, нервущийся молочный шёлк и сверхпрочные каркасы с линяющих эголоцепов стоят неимоверно дорого. Самые же эксклюзивные товары приходят с севера. Из‑за Моря Призраков загадочное Островное Королевство, дрейфующее на волнах Океана Безнадёжности, присылает в Керан мрачные, никогда не входящие в порт, галеры. С них закутанные в шали немые люди с чёрными глазами на лодках переправляют легковесные сундуки, забитые фосфоресцирующими водорослями, продляющими молодость, газообразными веерами, делающими при взмахе любой воздух ледяным, коробочками с не выцветающими красками и иной, невообразимой утварью.

Вскользь затронув импорт из практически недосягаемых далей, обратим взор к Плавеню. Самый большой и благоприятный для жизни край кормит всё Соединённое Королевство хлебом. С его бескрайних полей и бесчисленных мельниц обозы развозят цельное зерно и муку во все уголки страны. Помимо этого, провинция является главным поставщиком крупного рогатого скота и свиней. А какой виноград собирают в Житнице Солнца! Наливной, сочный – просто загляденье! Вино – фирменная карточка Плавеня.

Пряности, оружие, руду и драгоценности поставляют из Хильда. Обозы, запряжённые выносливыми мулами, тянут из холодного края всевозможные изделия и поделки гномов. Далеко не каждому зажиточному человеку будет по карману их приобрести, однако на всякий цветок найдётся свой хоботок, так молодые и родовитые вертихвостки не пожалеют россыпи рубинов за утончённые духи или румяна, а их высокопоставленные кавалеры не задумываясь отдадут и того больше, если им предложат приобрести карманные часы или компас.

Теперь о Караке. Из него везут лучшие сорта древесины, которую добывают прямо из Великого Леса. Берясь за топор, человек осознает, что может уже никогда не вернуться домой. Труд дровосека тут очень опасен. Живорезы, таящиеся в сумерках древних растений, так и ждут, чтобы в их силки попала неосмотрительная жертва. Призревая страх смерти, люди срубают стволы, а затем тащат их к деревообделочникам. Под пальцами искусного мастера дерево приобретает влагоотталкивающие и водонепроницаемые свойства. Мебель, наделённая такими качествами, всегда пользуется огромным спросом. Не жалея денег, аристократы заказывают её для своих роскошных дворцов целыми партиями. Помимо перечисленного, из Карака иногда привозят диковинных животных, пойманных у опушки Великого Леса. Зверей дрессируют, а потом показывают номера с их выступлениями на праздниках и крупных ярмарках. Ещё надо обратить внимание, что в провинции расположен гигантский каменный карьер, прозванный из‑за частых обвалов «Присыпки». Поток заключённых, а также крепких мужчин, желающих помахать киркой за тугой кошель серебра, к нему никогда не иссякает. Стоит только горняку поднять из недр очередную выработку чёрного мрамора, как она тут же уходит на возведение загородных вилл и поместий.

Что же касается Иль Градо, то ему не получится похвастаться особыми морскими или сельскохозяйственными изысками. Пашня урожаями не блещет, а из‑за клыкастого Рыбьего Остова, испещрившего всю прибрежную воду Моря Призраков каменными сколами, у основной резиденции королей нет портов. Впрочем, Иль Градо всё же есть, чем похвалиться. Его стеклодувы прекрасно знают своё ремесло и великолепно ваяют как узорчатые бутылки с расписными цветами, так и тонконогие бокалы, пригодные для торжественных мероприятий. Выдавленная на сервизах печать Иль Градо сразу делает фарфор в разы дороже. Ушлые дельцы других провинций приловчились подделывать гербовое клеймо, и если неопытные хозяйки ведутся на обман, то намётанному глазу качество посуды видно сразу. Хотя так тоже бывает не всегда. Поэтому чтобы точно удостовериться, что перед тобой не абы что, а тарелка из Иль Градо, достаточно лишь проверить на практике заезженную поговорку, издавна блуждающую по столице. Звучит она так: «Разбил кружку? То наверное чужая была, не наша, нашу попробуй расколоти». И действительно, столкни со стола две похожие маслёнки, и та, на которой после падения не останется царапин, и будет из Иль Градо. Хотя в регионе хорошо делают не только гусятницы, лоханки и прочую столовую утварь. Одежда, которую здесь шьют, выделяется своей мягкостью, удобством в ношении и долговечностью. Не хочешь потеть летом под палящим солнцем? Купи у лавочника сорочку из Иль Градо. Желаешь не замёрзнуть в жуткую зиму? У того же лавочника приобрети доставленные из Иль Градо штаны с начёсом, а если есть монетки, то лучше взять сразу весь комплект верхнего и нижнего белья, в последствии это решение окупит себя сторицей.

Перечислив все части Соединённого Королевства, мы подошли к Вельдзу. Чем он славен? Ну, во‑первых, племенными лошадьми. Здешние мерины неутомимы, а кобылицы быстры, как ветер. По преданию, дух святого Щоса покровительствует провинции и особенно отмечает тех его жителей, кто уродился с копытами. Вымысел это или истина, я не знаю, но почему‑то даже ослы, вскормленные травой из этих мест, куда работоспособнее своих собратьев, выросших за пределами Вельдза.

Второе, из чего регион извлекает прибыль, – это боевые трофеи. Из‑за частых столкновений с волшебными обитателями Леса Скорби у солдат, одержавших над ними победу, появляются зачарованные кольца, амулеты, диадемы, печатки и многое другое. Подобные находки вояки перепродают казарменным старшинам, а те, в свою очередь, завышая ценник, сдают их в купеческие гильдии, из которых уже с десятикратной накруткой они попадают в специализированные магазины. Конечно, подавляющее большинство магических побрякушек не представляет особой ценности. Но бывает, что с мёртвых когтистых тел снимают и уникальные вещи. За примерами далеко ходить не надо; стоит только вспомнить короля Ульто, который собрал армию шести провинций и вторгся в Лес Скорби. Намереваясь раз и навсегда уничтожить загадочных ворожей, он дошёл до Оплота Ведьм и осадил его со всех сторон. Ход жестокой сечи переломился в сторону врага, только когда на помощь чёрным искусительницам подошли силы живорезов. Медленно, но верно отступая под давлением противника, воины Соединённого Королевства порубили несчётное количество тварей и вернулись к безопасным рубежам. Как оказалось, после завершения неудачной военной компании их карманы не были пусты. Множество артефактов, прихваченных с поля боя, вначале попали на Толкучку, а через неё распространились по базарам всей страны. Знаменитый Тигровый Глаз бога‑идола Вилисивиликса привезен как раз из того похода.

Мои размышления о сбыте и обороте хозяйственных достояний Соединённого Королевства по большому счёту в настоящее время уже не актуальны. Ранее целое, а ныне разбитое на осколки, государство утеряло прежние торговые соглашения, и теперь благосостояние сотен тысяч людей повисло на тонком волоске, который вот‑вот оборвётся. Это печально. Кризис, нависший грозовым облаком, прольёт свой дождь и оставит после себя голод, болезни, братоубийство и длинные ряды могил.

Из задумчивости меня вырвал взволнованный возглас Эмилии.

– Смотрите, вон там, вон он!

Колдунья остановила лошадей и, спрыгнув с подножки, встала возле телеги. Мы остановились на крутом пригорке, откуда открывался довольно неплохой вид на близлежащие окрестности. Погода стояла ясная, и, присмотревшись получше, я разглядел то, что так привлекло внимание моей подруги. Эрменгер. От города к небу поднималась едва различимая серая дымка. Возможно, он горит, или там идёт сражение. Мы все всматривались вдаль, стараясь понять, что там происходит.

– Отсюда до него ещё скакать и скакать, – сказал Грешем, обладающий более острым зрением, чем мы.

– Тогда не будем понапрасну терять драгоценные минуты. Каждое мгновение может стоить чьей‑то жизни, – отозвалась Серэнити, забираясь на место Эмилии. – До ночи поведу я.

Великий инквизитор была права, промедление часто влечёт за собой смерть. Я это точно знаю. Жизни невинных людей зависели от нашего появления, и хотя я и практикую некромантию, она не делает из меня бессердечного, жаждущего крови, безумного чародея. Толки о некромантии – это всё не более чем миф. Магия, которую изучаешь, никогда не обратит в тебя монстра, не пожелай ты этого сам. Всё зависит от наклонностей человека. Зачастую мне жалко существ, страдающих совершенно ни за что. Однако я предпочитаю не вмешиваться в естественный ход событий, если только не вижу в этом крайней необходимости. Природа сама уравновешивает весы, только ей известным способом. Сейчас ей было угодно, чтобы мы восстановили нарушенный баланс сил. Я чувствовал это и поэтому желал добраться до Эрменгера не меньше, чем Серэнити. С помощью меня природа излечит раны, нанесённые загадочной и ужасной Десницей Девяносто Девяти Спиц.

От быстрого темпа, взятого Серэнити, наша повозка тряслась и скрипела. Скорость, с которой Великий инквизитор гнала Перчика и Чесночка, выходила за рамки допустимого. К вечеру лошади настолько утомились, что пришлось их перевести на шаг. Когда двигаться дальше уже не имело никакого смысла, мы съехали в лощину у крошечного озера. Покрытое изрядной коркой зеленоватого льда, оно тускло поблёскивало под светом звёзд. Пособирав вокруг веточки, мы разожгли огонь. Эмилия поставила котелок вскипятить чаю. Витающий в воздухе запах гари, приходивший со стороны Эрменгера, смешивался с ароматом хвои. Я потянул его носом и громко чихнул. Вампир, накрывая вместе с колдуньей нехитрый стол, пожелал мне здоровья. Намазывая сухие лепёшки паштетом, он, чтобы не испачкать продукты, передавал угощение каждому в руки. Серэнити предпочла не брать предложенный бутерброд. Пожав плечами, Грешем протянул его мне, и я естественно не отказался. Люблю поесть, чего уж там греха таить, если бы Великий инквизитор отдала мне свою часть еды, то я бы и её съел тоже.

Между тем Эмилия отрешённо смотрела на зависшую в небе жёлтую луну. Её мысли блуждали вдали от этого места. О чём думает моя подруга? Зная её без малого… много лет, я так и не научился понимать её полностью. Иногда мне кажется, что я не замечаю в ней чего‑то очень важного, того, что увидел бы каждый дурак. Что ты скрываешь в себе, моя дорогая Эмилия? Почему меня порой не покидает ощущения, что в наших отношениях не так все просто? Неужели я проворониваю нечто очевидное? Глупости? Наверное. Мы друзья‑не разлей вода, так было и так будет всегда.

Я перевёл взгляд на Серэнити. Она сидела немного вдали от нас и медленно пережёвывала кусочек хлеба. Рядом с ней, в телеге дремал Снурф. Я накормил его, и он, зарывшись под одеяло, скрылся под лавку. Мурчику же в отличие от товарища спать пока не хотелось. Он крутился подле костра, намереваясь выбрать себе цель для выпрашивания лишнего кусочка. Не знаю, чем кот руководствовался в своих рассуждениях, но его мишенью стала Великий инквизитор. Подойдя к ней со спины, Мурчик деликатно ткнулся в неё полосатой мордой. От неожиданности Серэнити вскрикнула и, отпрыгнув, треснула кота локтем по носу. Прижав уши, больше от причинённой обиды, нежели чем от боли, кот зашипел, а затем развернулся и затрусил к своей хозяйке. Его хвост гневно подёргивался.

– А если тебя так? Зачем ты его стукнула? Он не хотел ничего дурного!

Моя подруга не на шутку разозлилась таким обращением с её любимцем. К тому моменту Серэнити пришла в себя и уселась обратно. Впервые я увидел её сконфуженной.

– Как его? Мурчик? Он испугал меня, я не нарочно ударила твоего кота.

Выдержав недолгую паузу Серэнити добавила:

– Извини.

Слышать слова раскаянья от Великого инквизитора приходится не каждый день. Это поняла даже Эмилия, потому что её брови тут же перестали хмуриться. Она сдержанно кивнула, а потом, схватив вальяжно идущего кота за лапу, бесцеремонно притянула к себе.

– Нельзя пугать людей! Ты не такой котёнок, каким хочешь себе казаться! Ах, ты моя свинюшка‑хрюшка! Мой тигрёнок‑ягнёнок! Подожди, сейчас мамочка тебя угостит.

Эмилия почесала Мурчика за ухом, а затем подсунула ему к усам половину своей лепёшки. Кот понюхал предложенный хлебушек, но довольствовался лишь паштетом, который начисто слизал шершавым языком. Одарив Серэнити злобным взглядом, он запрыгнул в телегу. Шурша одеялами, Мурчик забрался к своему спящему другу. Спустя какое‑то время я прервал царящее молчание и завёл с Эмилией беседу об удивительных свойствах красного лишайника. Наблюдая за нашим диалогом, Грешем расслабленно попивал из бутылки. Вдруг глаза вампира стали настороженными.

– Мне кажется, я что‑то слышал. Похоже на шаги тихо пробирающегося человека.

Мы прислушались. Ночь выдалась неснежная, но поднявшийся ветер заставлял ветки соседних деревьев качаться, а жёсткие кусты без листьев под его порывами прогибались к земле.

– Вероятно, показалось, – изрёк мой ученик.

Эмилия поднесла палец к губам.

– Шшшшш! Не одному тебе это показалось. Сидите так, как будто ничего не заметили.

Нарочито небрежно колдунья поднялась. Сняв котелок с затухающего костра, она внезапно выплеснула остатки горячей воды за ближайшее дерево. Страшный крик огласил ложбину. Это засада! Один за другим люди в белых одеждах выскакивали из своих укрытий. Разбойники, грабившие караваны, сейчас явно испытывали недостаток в проходящих по дороге торговцах. Не могу сказать, что мы могли сойти за богатых путешественников, но в нашем распоряжении имелось две лошади, телега, еда, а возможно, и другие ценности, поэтому нами брезговать не стали. Экипировка у нападающих была не ахти какая. Лёгкие клинки и топоры, доспехов я на них не заметил, видимо ставка делалась на быстроту и внезапность. Из нас оружие у пояса имели только двое – Серэнити и Грешем. Булава великого инквизитора с противным хрустом проломила череп ближайшего бандита. Он рухнул в костёр, тем самым погрузил поле сражение в лунную полутьму. Я сделал рывок к телеге, надеясь добраться до Альдбрига или Ночи Всех Усопших, но не успел – мощный тычок в грудь заставил меня отлететь в противоположную сторону. На мгновение осветив всех зелёной вспышкой, Эмилия насадила врага на могутный сук ели. Увернувшись от просвистевшего над моей головой лезвия, я что есть мочи пнул ногой в толстенный живот. Согнувшись пополам, разбойник выронил секиру и я, не растерявшись, подхватил её. Отразив с помощью неё направленную на меня саблю, я поднялся и принял оборонительную позицию. Ко мне подбиралось сразу три головореза. Два юнца лет по семнадцать и матёрый волк – так я их себе охарактеризовал. Волк держался позади юнцов, предоставляя им возможность вымотать меня, чтобы в нужный момент ворваться в поединок и нанести решающий удар. Сейчас, видя опасность перед собой, и зная, с кем имею дело, я смог сконцентрироваться.

– Вы такого ещё не видели! – крикнул я.

Оплетая топор чарами, я покрыл его заострённые края ручейками жидкого пламени. Капая на землю, оно воспламеняло мокрую листву. От сего представления три пары глаз удивлённо расширились и стали похожи на блюдца.

– Не бойтесь, что он колдун! Кровь у него такого же цвета, как и у вас! – гаркнул матёрый волк, подталкивая юнцов ко мне. – Давайте уже, прибейте его, а не то я укокошу и его, и вас!

После такого понукания двое молодых людей с воплями ринулись на меня. Не могу сказать, что хорошо владею топором, но на то, чтобы сформировать «Элементарную Стрелу» у меня бы попросту не хватило времени. Я парировал направленный мне в шею меч. Топор скользнул по стали и отсёк запястье одного из парней. Подставив второму подножку, я приложил огненное лезвие к его лицу. Думаю, подобное прикосновение можно сравнить с жутко разогретой сковородкой, от такого пылкого поцелуйчика потом точно красавчиком не останешься. Оттолкнув визжащего бандита, я сошёлся в поединке с тем опытным воином, до сей минуты прятавшимся позади юных спин. Мы затоптались по снегу в боевом танце. Определённые тактические преимущества были как у меня, так и у него. Мускулистый, резкий, ловкий, он не сомневался в исходе поединка. В его ухмылке я прочитал уверенность в победе. Я осклабился в ответ. Не хочется тебя расстраивать, волк, но ничего не получиться. Я старше тебя и опытнее, ты больше никогда не увидишь восход солнца. Уж я позабочусь об этом.

– Тебе конец!

– Чмокни меня в зад! – со смехом ответствовал я.

Выманивая противника подойти поближе, я отступил назад. Матёрый волк с рыком бросился вперёд.

– После твоей смерти горящий топор будет принадлежать мне! – пробасил грабитель, делая обманный финт.

– Вот наивный! Он потухнет на твоей селезёнке! – отозвался я, уклоняясь от стремительного выпада. Следом я отбил новую атаку. Скрывшись за дерево, я заставил себя успокоиться. Со свистом воткнувшись в кору, вражеский клинок зацепил моё ухо. Кровь струйкой полилась мне за шиворот, но это уже не имело значения – в руке проснулся шар огня. Резко выскочив из укрытия, я запустил кипящий сгусток в темечко грабителя. Ставлю золотой, что он даже не осознал своей участи. Его туловище обуглилось и пеплом разлетелось по ночным просторам. Я даровал ему безболезненную смерть, это немного незаслуженно, ну да ладно.

– Зараза.

Приложив пальцы к рассечённой мочке, я оглянулся в поисках друзей. Силуэт Эмилии неестественно прижался боком к телеге, запрокинутая голова смотрела на небо. Подавляя в себе нарастающее чувство отчаяния, я побежал не к ней, а к скоплению светлых фигур, мельтешивших у самой кромки озера. Именно оттуда доносились ругательства и стоны. В три прыжка я добрался до места сражения. Одна против шести, Серэнити, тем не менее, удерживала противников на почтительном расстоянии. Грабители окружили великого инквизитора, но никак не решались, кому нападать на неё первому. Выкрикивая сальные оскорбления, они провоцировали Серэнити поддаться гневу и ослабить оборону. Заставляя себя погрузиться в течение энергии, я медленно досчитал до семи. По моей перчатке заплясали голубые всполохи молнии. Сделав два больших шага по направлению к бандитам, я громко спросил:

– Эй, оболтусы, а вам мама в детстве не говорила, что девочек обижать нехорошо?

Все головы сразу повернулись в мою сторону. Секундное замешательство подарило одной из этих голов огромную дыру в затылке. Не обращая внимания на предсмертный вой, три разбойника кинулись ко мне, но, увы, учинить расправу им было не суждено. Белая вспышка магии отразилась от замёрзшего озера и четверо из оставшихся пяти мужчин превратились в кучки золы. Последнего Серэнити убивать не стала. Точным ударом булавы она выбила колено стоящего возле неё бандита. Треск ломающихся костей страшным эхом повис в моих ушах. Схватив грабителя за горло, великий инквизитор швырнула его на камни.

– Потом поговорю с тобой, животное, – пообещала Серэнити скулящему от боли разбойнику.

– Где Грешем?! Ты видела его?! Куда он делся?!

Мои слова были обращены к удаляющемуся серому плащу. Серэнити бежала к крючковатым деревьям. Волшебство, питающее топор, уходило, но его приглушённое свечение не дало мне потерять из вида Великого инквизитора. Когда я наконец нагнал её, то увидел, что она стоит над Грешемом, вокруг которого громоздились тела поверженных людей. Полуприкрытые глаза вампира смотрели вдаль. Проклиная себя и весь мир, я потянулся к своему ученику. Руки Грешема сжимали два окровавленных меча. На животе вился глубокий порез, а в плечо по рукоятку был воткнут кинжал. Я склонился над ним собираясь, вытащить клинок, но Серэнити одёрнула меня.

– Не надо, ты только всё испортишь. Иди к Эмилии, я постараюсь сделать всё возможное.

– Нет, я должен быть рядом с ним!

В моем голосе поднималась ярость. Я хотел оттолкнуть Великого инквизитора и приблизиться к Грешему, но Серэнити увернулась от толчка и, нажав на ключицу, сделала мне подсечку. Я упал лицом в холодный снег.

– Иди к Эмилии, ты ей нужен! – с нажимом повторила Серэнити.

Схватив за плечи, она поставила меня на ноги и подтолкнула в сторону повозки. Как кукла, я побрёл в указанном направлении. Как так? Они оба мертвы? Так не бывает. Просто не может быть. Я не верю. Выйдя к берегу озера я, не помня себя от горя, двинулся к лежащей колдунье. Миновав затухший костёр с обгоревшим трупом, я присел возле подруги. Когда я коснулся холодной щеки, её брови дёрнулись, а глаза неожиданно открылись.

– Где я нахожусь?

– Как где? На королевском симпозиуме алхимиков! Ты так переволновалась, представляя своё зелье «Безудержной Чесотки», что грохнулась в обморок.

– Почему тогда на мне нет красивого платья? И более того – почему я лежу в грязи? Где публика?

– Я – твоя бессменная публика. Можно автограф, леди?

Моя подруга повращала глазами.

– Стой, я всё вспомнила!

– Слава Вселенной, поначалу я подумал, что ты умерла…

– А я оказалась жива! Один из гадких мальчиков совершенно не знаком с таким словом, как «галантность»!

Эмилия показала на здоровенную шишку посреди лба.

– Он приложил мне дубинкой между глаз.

– Так это всего лишь рог стал расти, я слышал, что у колдуний такое случается! – не удержался я.

– Ага. Смешно. Где Грешем и Серэнити? Мы победили? Где Мурчик?

Ответ на её последний вопрос пришёл сам собой. Потягивая лапы из телеги, показался кот. Сомнений не оставалось, эта морда прикорнула и под ворохом покрывал не слышала ничего, что тут происходило. Следом выполз мой любимчик. Осматривая царящий беспорядок, Снурф озадаченно пошевелил усиками.

– Сони‑засони! Пока хозяйка сражалась с плохими мальчиками, ты спал, грязнопяточник? – весело проговорила Эмилия, поманив кота к себе. – Ну так, а Грешем где? Что молчишь?

– Он с Серэнити. Она пообещала помочь ему, но… Я сомневаюсь, что у неё получится.

Глаза моей подруги стали озабоченными.

– Ты же не хочешь сказать, что он…

– Я не знаю. Великий инквизитор прогнала меня.

– Дай мне руку, я хочу подняться.

После того как я это сделал, Эмилия, отдуваясь, встала на ноги.

– Ох, голова как кружится. Где ты их оставил, Калеб?

– Там.

– Что стоишь? Пошли!

– Подожди, я прихвачу посохи.

Я вытащил из телеги наше волшебное оружие, и мы поковыляли в ту сторону, откуда я только что пришёл. Обнимая Эмилию за талию, я следил, чтобы она не упала. Её ноги заплетались, она часто спотыкалась. Однако весь путь нам идти не пришлось. Навстречу нам бодро вышагивали Серэнити и Грешем. Я задохнулся от изумления. Ещё десять минут назад он лежал чуть живой, а сейчас скачет чуть ли не вприпрыжку! Поравнявшись с друзьями, я окинул вампира взглядом. Ни одной царапины. Даже синяков не осталось. Переведя выпученные глаза на Серэнити, я в ответ получил объяснения:

– Первый раз в жизни я применила магию Света, чтобы спасти… вампира.

Великий инквизитор смежила веки и, не обращаясь ни к кому, вопросила:

– Всеотец, верно ли я поступила? Была ли на то твоя воля? Он – Смерть, а я – Жизнь. Он – Тьма, а я – Свет. Было ли это правильно? Что со мной? Почему я не прикончила его?

Грешем выглядел потрясённым.

– Спасибо тебе большое, что, как ты говоришь, не прикончила меня, а наоборот исцелила все мои раны! Я этого никогда не забуду! К тому же я теперь твой должник.

Мой ученик низко поклонился, а затем продолжил:

– Когда в меня вонзился меч, то всё вокруг так закрутилось, так завертелось, что я потерял равновесие, и моё сознание превратилось в узкий луч. Я покинул тело и полетел в туннель, на конце которого что‑то нестерпимо блестело. Я чувствовал, что мне там будет хорошо. Я стремился туда, но в какой‑то момент меня дёрнули, и я вновь оказался жив!

– Туннель? Блестело? Хорошо?

Серэнити перекосило от гнева.

– Так пасть Назбраэля принимает пособников мрака? В следующий раз я не стану вынимать клинок, а воткну его поглубже, чтобы ты точно попал в пекло к своему господину.

– Надеюсь, другого раза не будет, – нервно хихикнул вампир, отвешивая новый поклон. – Я очень благодарен тебе.

– Ты мне никто и звать тебя никак, перестань нагибаться и дай мне забыть о моей ошибке.

Великий инквизитор выдохнула и переменила противную ей тему:

– В тех снежных кустах лежит незаконченное дело. Пойдёмте, вам будет полезно посмотреть на то, что может ожидать вас в будущем.

Да, тот парень с перебитой ногой должен был предстать перед Великим инквизитором и понести ответ за действия всей шайки. Жестоко, но упрашивать Серэнити отпустить его, я не хотел. В конце концов, он бы не задумываясь прибил бы меня, почему я должен заступаться? Разбойник находился в том же месте, где мы его и бросили. Обширный кровавый подтёк говорил о том, что он даже не пытался отползти. Побелевшее лицо, закрытые глаза, ещё совсем молодой, лет двадцати пяти. Его судьба вынула ему незавидную карту. Я облокотился на Ночь Всех Усопших. Колено разбойника представляло собою страшную картину, и я старался не смотреть на него. Серэнити склонилась над раной и, возложив на неё тонкую руку, срастила кости и затянула кожу. Я понял её план. Она собиралась вначале вылечить мародёра, а потом допросить его с пристрастием. Глаза парня открылись. Растопыренные пальцы метнулась к поясу, где раньше висел кинжал, но его там конечно уже не было.

– Твоя жизнь сейчас зависит от того, как ты будешь отвечать на мои вопросы.

Голос Серэнити был холоднее льда.

– Если ты понял, то скажи «да, Великий инквизитор», если нет, то я досчитаю до пяти и начну отрезать тебе уши.

Жуткий страх объял парня, когда он осознал, кто стоит перед ним. Его поджилки затряслись, а губы задрожали им в такт. Сколько сожаления и раскаянья я прочёл в его поникшем лице. Промышляя неблаговидными аферами, он и не подозревал, что лёгкий хлеб обойдётся ему так дорого.

– Да, Великий инквизитор, – заплетающимся языком проговорил бандит.

Я не думал, что он попытается бежать, но на всякий случай мы обступили его плотным кругом. Серэнити грубым рывком принудила парня встать на ноги.

– Как тебя зовут и откуда ты?

– Флич, я из Йордфильда.

– Где это?

– Керан, миледи.

– В налёте на нас участвовали вся ваша банда?

Серэнити приложила кинжал к бедру бандита.

– Вся. Кроме Марти и Пряничка, они охраняют… дом.

Затравленным взглядом парень обвёл пепельные круги, в которые моя молния обратила его друзей.

– Пленники у вас есть?

– Нет! Никого у нас нет!

Отвечая на поставленный вопрос, Флич трусился как в лихорадке. И было чего бояться – наказание за содержание людей в рабстве всегда одно – смерть.

Серэнити скривила губы и, схватив бандита за кадык, принялась его душить. Хрип задыхающегося человека ни с чем не спутаешь. Никакого милосердия в Великом инквизиторе не было и в помине. Чтобы выбить правду она, не поведя и бровью, применит все имеющиеся в её распоряжении инструменты дознания. Железные перчатки, оброненный кинжал и собственная сила – ей этого вполне достаточно для того, чтобы диалог не омрачился ложью. Хрип усилился, Флич отчаянно замахал руками, пытаясь что‑то сказать, и ему дали такую возможность. С трудом раскрывая челюсти, он едва мог выговаривать слова.

– Я позабыл, что у нас живут две девушки.

– Если ты ещё хоть раз что‑то забудешь при своих ответах, то я вырву тебе ноздри.

Серэнити сдавила подбородок Флича в стальной хватке.

– Страшно даже подумать, что девушки могли натерпеться в логове жуликов, – печально проговорил Грешем.

– Странно, что об этом говорит такой, как ты, – брезгливо отозвалась Великий инквизитор. – Однако я с тобой согласна. Во имя Ураха их надо спасти.

– Далеко ли от сюда идти до вашего схрона?

– Не очень, – уклончиво ответил Флич.

– Сейчас ты тихо, и не привлекая внимания, поведёшь нас туда. Если при этом ты вознамеришься бежать, то знай, я догоню тебя, и уж тогда от смерти тебе никуда не деться. Я буду пытать тебя, пока Урах не сжалится и не заберёт из моих рук твою жалкую жизнь. Ты понял это?

– Да! Как прикажете, Великий инквизитор!

Фличу выбирать было особо не из чего. Либо умереть сейчас, либо возможно выжить, сдав своих подельников. Конечно, грабитель решил по возможности пожить. Он повёл нас тропой, уходящей от основной дороги в бок. Спрятанная меж чёрных стволов вязов, она едва заметной линией петляла вдоль присыпанной снегом земли. Деревья становилось больше, мы входили в лес. Свернув у покатого холма, усеянного многочисленными шишками, Флич стал пробираться через кусты, миновав которые остановился у каменной насыпи. Наш провожатый показал пальцем на едва различимые огни, мерцающие за ней.

– Вот, это наше убежище. Госпожа Великий инквизитор, можно мне теперь уйти?

Казалось, что вопрос разбойника заинтриговал Серэнити.

– А куда ты пойдёшь?

– Эмм? Подамся в Шальх! Я отличный кожевенник! Куплю пару шкур, займусь ремеслом, организую маленький бизнес, так сказать!

Парень сложил ладони вместе.

– Клянусь Урахом, миледи, я покончу с преступным прошлым и начну жить с чистого листа!

Смотря в бегающие глаза Флича, я покачал головой. Неужели он решил, что Великий инквизитор поверит ему и отпустит на все четыре стороны?

– Правда? Если я тебя помилую, то ты перестанешь грабить и убивать? Заведёшь огородик и семью? – мягко спросила Серэнити. Её изменившийся тон успокаивал Флича и вселял надежду, но я‑то уже знал, что он ничего хорошего для него не предвещает.

– Да! Сегодня я осознал, как неправильно и плохо…

Серэнити не дала договорить Фличу. Ударом кулака она отшвырнула его к ногам моего ученика.

– Как ты смеешь, ничтожество, лгать мне прямо в лицо?! Таких как ты, исправит только одно – это смерть!

Великий инквизитор медленно подошла к копошащемуся в земле бандиту и, поставив на него сапожок, посмотрела на Грешема.

– Давай, создание тьмы, покажи ему, что такое настоящая боль.

Секунду вампир глядел в льдистые глаза. После чего его руки метнулись к мечам и молниеносно рубанули крест‑накрест по шее Флича. Отделившись, голова шмякнулась на чистый снег. Моему изумлению не было предела. Что это значит?! Как он посмел убить безоружного?! Почему он подчинился приказу Серэнити?! Мои мысли смешались и прекратили свой хор, только когда я увидел плотоядную улыбку Великого инквизитора.

– Почему ты это сделал?! – заорал я, хватая Грешема за ворот тулупа.

– Не надо так громко кричать, некромант, нас могут услышать. Вампир исполнил уговор, который я назначила ему за спасение жизни.

Серэнити подошла ко мне почти вплотную.

– Ах, как приятно, когда одно исчадье бездны уничтожает другое. Скверна поедает скверну, слушается Света и знает своё жалкое место. Я мечтаю, что когда‑нибудь так будет всегда.

– Грешем?! – взревел я. – Немедленно объяснись!

– Учитель, я не успел вам рассказать!

Вампир отступил на шаг и быстро заговорил:

– Когда я умирал, Серэнити предложила мне выкупить жизнь за маленькое желание. Поэтому отрубить голову разбойнику, который нас чуть не укокошил, показалось мне хорошей возможностью выплатить ей долг.

– Как же это подло, Серэнити, – протянула моя подруга. – Что, если бы издыхающий от порезов Грешем не согласился бы исполнить твои условия? Что тогда? Ты бы дала перейти ему в мир иной?

– Этого не случилось, поэтому гадать нечего, – отрезала Великий инквизитор.

– Как ты мог так поступить? Нельзя убивать просто так! Жизнь слишком ценная вещь, чтобы обрывать её, когда вздумается! Скажи, ты дал ему жизнь, чтобы отнимать?

– Ой, а ты как будто вся такая безукоризненная? Разве ты никого не травила у себя в Лунных Вратах? Я на своей шкуре ощутил действие твоих ядов! – не выдержал Грешем. – И помимо этого – разве я стал первым? Я всё знаю про тебя, мне учитель рассказал о твоём миленьком хобби!

– Что?! Калеб?!

– К тому же, кто знает, что там было на уме у этого Флича? – перебил колдунью вампир. – Может он завтра бы нас подкараулил и воткнул в спину нож!

– Он был зло, а зло должно быть обращено в прах, – кровожадно дополнила Серэнити. – Сегодня свершилось благое дело. Угодное Ураху.

– Шаттибраль?! – Эмилия поднесла Людвирбинг мне под нос. – Что ты наплёл про меня?!

Теперь настала моя очередь пятиться.

– Да ничего я не плёл! Разве это секрет, что ты выслеживаешь и травишь насильников и детоубийц?

– Тебе хорошо известна причина, по которой я это делаю! Ты озвучил её Грешему?

– Нет.

– Тогда потрудись рассказать ему, почему я хладнокровно убиваю одних лиходеев и ратую за сохранения жизней других.

Я вздохнул.

– Ты уверена, что сейчас для этого походящее время?

– Да.

– Хорошо.

Я откашлялся и перевёл взгляд на вампира, который ошеломлённо нас слушал.

– У Эмилии был маленький брат Ансельм. Когда ему исполнилось шесть лет, его похитили с родительского крыльца. Семья Грэкхольмов долго искала Ансельма и наконец вышла на одного пещерного омора, который указал им на место, где его укрывают. То был притон извергов, поклоняющихся паукоподобному богу Рифф. К глубокому сожалению Ансельма спасти не удалось. Его принесли в жертву по обряду, который я не хочу упоминать.

Я посмотрел, как слёзы закапали по щекам моей подруги.

– После того дня Эмилия дала себе слово преследовать и мстить каждому, кто запятнал свои руки кровью детей.

– В тот день, когда ты пришёл ко мне на отравленные пирожки, я спутала тебя с магом‑душегубом. Конфетками и шоколадками он приманивал маленьких ребятишек Подлунных Пеньков, а потом вершил отвратительные ритуалы. Уже после того, как ты покинул меня, я отловила его и заставила навсегда прекратить свою извращённую практику.

– Я понял.

Грешем опустил глаза.

– Прости мне мои слова, Эмилия.

Колдунья отёрла мокрые щеки.

– Ничего.

– Поэтому, если ты не давал подобных клятв, тебе не угрожает опасность, и ты не испытываешь голода, то без повода вонзать клинок в человека абсолютно недопустимо! Ведь даже звери не терзают себе подобных ради забавы, – строго сказал я. – Ты освободился от желания Серэнити, но пусть его осадок послужит тебе уроком.

– Не думала, что когда‑нибудь услышу, как некромант бранит вампира, впрочем, как и историю о том, как ведьма истребляет злодеев. Хотя… Бог Света всевидящ и наказания от него приходят в разных формах и из разных рук.

Великий инквизитор отцепила булаву от бедра.

– Там, в том доме в рабстве томятся девушки. Они уповают на милость Ураха, и я собираюсь им её принести. Я отправляюсь вершить правосудие. Вы…

– Мы с тобой, – дополнила моя подруга.

Недолго подумав, Великий инквизитор кивнула.

– Тогда вперёд.

Серэнити накинула капюшон и двинулась к хибаре, мерцающей приглушённым светом фонарей. Эмилия стиснула посох и тихо проговорила ей в след:

– Всё же отчасти она права насчёт зла. Не думаю, что девушек держат лишь для того, чтобы они разносили напитки и готовили кашку по утрам. Что может быть хуже животного влечения мужчины и сопутствующих ему унижений? Вполне вероятно, что когда я увижу тех несчастных пленниц, то пожалею, что самолично не прихлопнула Флича.

– Да, и я тоже, – согласился я. – Пойдём, а то Серэнити уже вон, куда убежала.

Силуэт Великого инквизитора едва различался сквозь голые ветки деревьев. Споткнувшись о корягу, я подавил желание зажечь альмандин на Ночи Всех Усопших. Нужно незаметно подкрасться к оставшимся бандитам – напомнил я себе. Я подозревал, что их могло быть больше, чем двое. Огоньки становились всё ярче. Здание, принятое мною за хибару, на самом деле оказалось достаточно внушительных размеров, скорее всего оно некогда являлось трактиром. Вероятно, когда‑то здесь проходила дорога, но её забросили, а ставшее невыгодным заведение закрыли. Место заросло лесом и покрылось кустарником. Скрытое от посторонних глаз, оно впоследствии стало притоном для грабителей. Издревле мародёрство числилось в пятёрке главных бичей Соединённого Королевства. Его территория так велика, что подчас даже для центральных трактов не хватает солдат, что уж говорить о патрулировании глухих районов. Разбойники прекрасно знают эту истину, и поэтому, подстерегая путешественников, они зачастую совершенно не боятся того, что на них может обрушиться кулак государственного воздаяния. Сейчас, по случайности, мы выкорчевали один из преступных корней, но кто позаботится об остальных шайках, орудующих в королевстве? Вселенная. Она все уравновесит.

Серэнити крадучись подошла к окошку. Заглянув с самого уголка, она вновь прислонилась к стене. Я и Грешем держались чуть позади неё, а Эмилия, показав пальцем на тёмное пятно, направилась к запасному выходу. Вплотную прижавшись к Серэнити, я осторожно посмотрел через её плечо. В комнате ярко горел камин, его огонь хорошо освещал обстановку вокруг. Я проглотил слюну, подступившую комком к горлу – на вертеле коптился жирный поросёнок. Поодаль от него, за длинным столом сидел человек средних лет, он сонно прикладывался к кружке и крутил шампур, принуждая мясо пропекаться со всех сторон. Я переглянулся с Великим инквизитором. Она кивнула на дверь. Конечно, это самый простой способ. Так как нас в гости никто не ждёт, то он наверняка сработает. Я потянул Грешема, и мы втроём сблизили носы. Наша тактика была такова – вампир заходит первый, следом Великий инквизитор, а за ними, прикрывая тыл магией, я. В этот раз я выбрал чары льда. Я редко пользуюсь этой стихией, но сейчас мне захотелось внести немного холода в тепло этого злачного логова. Гуськом мы подошли к двери. Плотная, грубо сбитая, она могла оказаться очень крепкой. Снаружи замков не было, вероятно, изнутри имелась щеколда. Грешем слегка потянул ручку двери на себя. Как я и думал, заперта, но это не большая проблема, если ты маг. Пришлось распустить заклинание льда. Тонкой струйкой воды морозный шарик стек по пальцам вниз. Прислонив руку к двери, я вновь сосредоточился, чтобы нащупать имеющиеся внутри засовы. Телекинезом я отыскал стальной стержень, проходящий между дверных створок. Схватив стержень силой воли, я аккуратно потянул его в бок. Заржавевший от времени, он был тугим и в один момент издал протяжный скрип, но я не остановился, ещё секунда – и дверь открыта. Я кивнул Грешему и тот, рванув ручку, залетел вовнутрь, Серэнити вбежала следом за ним. Два коротких вскрика и тишина. Бой закончился, так и не успев толком начаться. Мой ученик двумя мощными ударами усадил подскочившего бандита с кружкой обратно на место. Его голова, больше не являясь частью тела, с хлюпающими звуками покатилась под стол. По обыкновению Серэнити целью для булавы тоже выбрала голову. Опустив её на праздно стоящего рыжеволосого мужчину, она повергла его наземь. Магическое прикрытие больше не требовалось, поэтому я расслабился и осмотрелся. Кругом валялись бутылки, обглоданные кости, грязные сапоги и прочие предмета быта. На стойке, где раньше стояли напитки, теперь громоздилось всевозможное оружие, начиная от мечей и топоров, заканчивая изящными ятаганами с витиевато изогнутыми лезвиями. Я взял один из кинжалов. Рукоять, сделанная из кости, прекрасно ложилась в ладонь. Сделав парочку выпадов, я пришёл к выводу, что его выковал мастер своего дела. Проведя кинжалом по столу, я убедился в его безусловной остроте – там, где прошёлся клинок, остался глубокий порез. Без усилий и напряжения этим оружием может сражаться даже мальчишка!

– Определённо это работа гномов, – сказала Эмилия мне через плечо.

Я вздрогнул. Как они с Серэнити так бесшумно подкрадываются? Женские чары, или я стал глуховат на правое ухо?

– Мне кажется, что он сделан рукой человека, – всё же решил поспорить я. – В своё время мне встречались подобные кинжалы на рынках Хильда.

– Да, вот именно, подобные, чтобы убедиться, надо посмотреть на основание лезвия.

Эмилия взяла у меня кинжал и поднесла к глазам.

– Тут оно! Клеймо гномов, на, погляди!

Кинжал снова вернулся мне в руки. Приглядевшись, я рассмотрел едва заметный молот, бьющий по наковальне. Наверняка он довольно старый, раз даже клеймо выцвело. Я повертел кинжал под разными углами, ощущая его непревзойдённый баланс. Пожалуй, оставлю его себе. Я спрятал свою находку в сумку.

– Эй, идите сюда! Серэнити нашла погреб, но у нас не хватает сил поднять крышку! – донёсся голос Грешема из дальнего угла комнаты.

– Наши стальные мускулы спешат к вам на помощь! – крикнула Эмилия.

Великий инквизитор тянула за одну скобу каменного люка, а мой ученик за другую. Тонкие руки Серэнити дрожали от натуги. Я уверен, что сила, которую она сейчас прикладывала, чтобы открыть проход была просто нечеловеческая. Мой ученик тоже не халтурил. Широко расставив ноги, он надсадно пыхтел и рычал. Крышка не сдвигалась. Их титанические старания ни к чему не приводили. Наконец отпустив люк, Великий инквизитор решила передохнуть. Утерев со лба бегущую капельку пота, она села прямо на пол и обхватив колени уставшими руками, выдохнула:

– Твоя очередь, некромант.

– Обычно я думаю, а уже потом делаю. Дайте мне минутку.

Серэнити фыркнула, но промолчала, она явно не верила в меня. Что же попробую её удивить. Я ухмыльнулся.

Раньше, да и сейчас тоже, в зажиточных трактирах встречались двери, которые не поддаются рельефной мускулатуре. Посетитель может их дёргать сколько влезет – они не откроются. Хитроумное устройство, состоящее из тросов‑пружин и подвешенного груза, пресекает любые попытки пробраться за дверные створки. Разблокировать механизм и отпереть засов способен только рычаг, обычно замаскированный под тот или иной незатейливый предмет. Подобные тросовые и цепные замки закупаются у гномов по очень и очень немалой цене, однако их дороговизна полностью себя окупает. Снабжая подсобки такими устройствами, трактирщики потом без всяких волнений хранят в них драгоценности, ценные бумаги и скопленные за жизнь деньги. Но помимо надёжного тайника от случайных воров, такие погреба могут использоваться и в качестве убежища от мародёров и прочих организованных разбойничьих банд.

Постукивая пальцем по подбородку, я принялся искать неприметную, но все же лежащую под самым носом вещь, которая может оказаться рычагом. Обходя круглые столики и валяющиеся стулья, я внимательно просматривал зашарпанные стены. Где же, где же? Ага! Моё внимание привлекли обломанные рога оленя. Они косо свисали из‑под рваных обоев прямо над деревянными полочками. Приблизившись к ним, я не увидел следов пыли. Получается, вас недавно трогали? С победоносной улыбкой я сжал рога и повертел в разные стороны. Послышался приглушённый щелчок, а затем скрип натягивающихся тросов. Надо всегда помнить, что разум сильнее мышц, и интеллект – это главное оружие человека. Погреб открылся, и у Серэнити, всё ещё сидящей на полу, в глазах запрыгали злобные искры: как так, я додумался, а она – нет? Девочка, я был стар и мудр, ещё когда ты в куколки играла. Великий инквизитор сжала булаву и стала спускаться вниз, я поспешил следом за ней. Тут плохо пахло, воздух не был похож на тот, что облаком висел в катакомбах Братства Света. Там он просто затхлый, а здесь витал аромат давно немытого тела. Сотворив заклинание «Освещения», я подкинул искрящийся шарик к потолку. Белое сияние мягко обволокло комнату. Большая, с сырыми каменными стенами, она имела соломенный настил. Пузатые бочки выстроились пирамидкой у низеньких ящичков доверху набитых разнообразными побрякушками. За ними толпились шкафы с кружевной одеждой, соболиными шубами и меховыми юбками. В стеклянных сервантах громоздились кольца, медальоны и фарфоровые вазы. Я присвистнул: если всё это продать, можно будет купить неплохой замок в Плавене. Среди всей этой роскоши, достойной королей, сидели два обтянутых кожей скелета. Они жались друг к другу и закрывали лица руками. Их вид был так ужасен, что я не мог с первого взгляда определить ни возраст, ни пол людей. Серэнити села перед пленниками на колени и, сняв перчатки, приложила руки к поникшим головам.

– Они живы, но сильно истощены, – коротко сказала мне великий инквизитор, направляя потоки исцеляющей магии в истерзанные тела.

Наконец одна из голов медленно приподнялась. Голубые глаза встретились с моими. Что я в них прочёл? Пытки, насилие, издевательства, ярость, бессилие и обречённость. Видимо этим очам уже никогда не избавиться от печати перенесённых страданий. Спутанные грязные волосы беспорядочными космами спадали на заострённые углы юношеских плечиков. Опухшие губы, синяки на скулах, царапины на лбу – многое пришлось пережить этой девушке прежде, чем мы нашли её. Воля случая. Повезло. Судьба выкинула счастливую монету этому созданию. Чем руководствуется Вселенная, когда решает, кого освободить от рабских оков, а на кого их надеть? Изменения в лучшую или худшую сторону есть всего лишь череда колебаний огромных весов предопределения, простоту коих нам постичь не дано.

– Как тебя зовут, дитя? – ласковым шёпотом спросила Серэнити.

– Лилит, – чуть слышно ответила девушка.

– Как зовут твою подружку?

Великий инквизитор продолжала держать руку над затылком другой пленницы, пока та не открыла глаза. В который раз я убедился, что магия Света творит чудеса. Интересно, есть ли предел её могуществу? И если да, то какой?

– Это моя сестра Касадия, но она не разговаривает, у неё больше нет языка.

Касадия приоткрыла ротик, чтобы показать, почему она молчит. Чёрные редкие зубы обрамляли белёсые десна. Вместо языка виднелся маленький розовый кусочек плоти.

– Это бандиты сделали с вами? – спросила Серэнити, садясь на одну из коробок с награбленным.

По лестнице спустилась Эмилия. От увиденного у моей подруги расширились глаза. Смотря на девушек, мы оба думали, что отрубить Фличу голову было и в самом деле чересчур милосердно.

– Касадия громко кричала, когда к ней приставал Чуй.

Лилит перевела взгляд на меня, а затем на Эмилию.

– Вы же не сделаете нам ничего плохого? Вы пришли освободить нас? Не молчите! Мне страшно!

Великий инквизитор взяла руки девушек в свои ладони.

– Больше вам ничего не угрожает. Все разбойники мертвы. Вы свободны. Сейчас я помогу вам подняться наверх, там дожаривается вкусный поросёнок. Сколько вы не ели?

Касадия показала пять пальцев, а затем, подумав, добавила ещё один. Лилит кивнула, соглашаясь со своей сестрой.

– Чуй сказал, что после того, как я его укусила, он заморит нас голодом. Вначале Чуй хотел мне вырвать зубы клещами, но передумал, сказал, что они сами скоро вывалятся.

Я видел, как Серэнити сжала кулаки. Она, как и мы, сожалела о быстрой смерти бандитов. По моему мнению, в характере великого инквизитора каким‑то образом сочетались две несовместимые черты, первая – это острая любовь к справедливости, а вторая – это больная потребность в пытках и расправах. Со стороны подобный коктейль особенностей выглядит неестественно, ведь защищать невинных – это одно, а получать наслаждение от мучений – это совсем, совсем другое.

Выбравшись из затхлого погреба, я и вампир сняли с вертела приготовленную свинью. Эмилия, не найдя подходящий нож для разделывания туши, одолжила мой новый кинжал. Ловко водя им по румяным бочкам, колдунья отделяла жирные куски мяса на принесённые с кухни коричневые тарелки. У бандитов нашлось много хлеба, сыра, сушёных грибов и фруктов. Вскрыв один из покатых бочонков, Серэнити налила каждому по рубиновой кружке вина. Грешем от алкоголя отказался и под предлогом, что уберёт трупы с глаз долой, схватил почивших разбойников за ноги и потащил к подвалу. Свалив их вниз, он потом сам скрылся во тьме. Откусывая бекон, Лилит заволновалось: почему дяденька долго не вылезает из погреба, на что я, получив под столом ощутимый пинок от Серэнити сказал, что пойду, мол, посмотрю. И посмотреть было на что, словно комар мой ученик вцепился тупыми зубами в шею бандита и с хлюпаньем высасывал из неё содержимое к себе в желудок. При моём появлении он оторвался от своего занятия и, вскинув на меня глаза, утёр кровавый подбородок платком. На эту пантомиму я покрутил пальцем у виска и затопал обратно. Вернувшись за стол, я сказал, что Грешема заинтересовали сокровища и что он скоро вернётся.

– Он разве не хочет есть? Вот и Чуй всегда смотрел перед едой то, что награбил, а потом шёл к нам…

Тут голос девушки стих и она, потупив взор, сосредоточенно уставилась в свою тарелку.

– Это в прошлом, малышки, это в прошлом, постарайтесь забыть про это, – вздохнула Эмилия, накладывая на тарелки сестёр добавки.

Лилит и Касадия ели с поражающей быстротой, озираясь и осматриваясь, словно кто‑то мог отнять предложенную пищу. Неожиданно Касадия побледнела. Она потянулась руками к горлу, её затошнило.

Первой отреагировала Серэнити. Великий инквизитор подскочила к девушке и, обхватив её за талию, помогла освободиться от непереваренной свинины. Только закончился припадок у Касадии, как Лилит повторила весь процесс. Позеленевшие девушки тряслись, словно в лихорадке, но Серэнити не произносила исцеляющие заклинания. Сейчас она просто сидела, поддерживая ослабевшие тела.

– Мы такие взрослые и такие дураки, забыли, что после длительного голодания нельзя сразу много есть. Желудок отвыкает от всего грубого и тяжёлого. Ну как только я не сообразила? – расстроено запричитала моя подруга. – Сейчас девочкам в первую очередь нужен покой и тёплая постель. Я видела, что наверху есть кровати, давайте уложим их туда.

Эмилия была права. При истощении набивать животы жиром строжайше воспрещено. Я взял на руки Лилит, а Серэнити, как пушинку, подняла Касадию. Переместившись на второй этаж, мы выбрали самую большую и чистую кровать. Уложив в неё сестёр, колдунья и Великий инквизитор накрыли их сверху одеялами. Пока женщины с удобством устраивали освобождённых пленниц, я сбегал на кухню и наполнил графин водой. Вместе со стаканчиками я поставил его на тумбочку возле девушек. Вдруг они проснутся и захотят пить? Серэнити тем временем водила амулетом Ураха по ушкам уснувших подростков. Их дыхание, до этого неровное и прерывистое, унялось, и в нём послышались нотки умиротворённости.

– Им будут сниться хорошие сны, а проснувшись, они многое позабудут из тех несчастий, что выпали на их долю.

– Как ты это делаешь? – шёпотом спросила Эмилия.

Заботливо гладя ладошкой по спутанным волосам сестёр, Серэнити ответила:

– Весь мир окутан любовью Ураха. Его Светом. Его заботой. Я чувствую могущество Всеотца, я молюсь ему и черпаю из него силу для деяний во Имя Его. Я свободна от пороков и оков нечистых помыслом. Мною движет сострадание и непоколебимая вера.

Великий инквизитор встретилась глазами с колдуньей.

– Я предана Богу Света всей душой, и только поэтому мне удаётся наперекор Смерти явить длань Жизни. Для тебя мои слова непонятны, но ты не безнадёжна. Я вижу, что в тебе есть добро. Откинь свою чёрную дорогу, раскрой себя, покайся и твоему естеству станет намного легче.

С лестницы послышались грузные шаги. Скрип, скрип, скрип, в комнату вошёл перепачканный кровью Грешем. В эту минуту я подумал – хорошо, что Лилит и Касадия крепко уснули и не видят толстого рыжего мужика с падающими от усов алыми капельками. Даже меня почему‑то пробрал холодок от пугающего облика моего ученика – ну сущий вурдалак.

Серэнити ткнула пальцем на Грешема,

– А вот в нём добра нет. Как ты только посмел явиться сюда в таком виде!

– Вытереться получше ему и правда не мешает, но зачем же об этом говорить на повышенных тонах? Да, он поел, а руки не вымыл, но разве с тобой это никогда не случается? – встал я на защиту Грешема.

– Я что, тебе задала вопрос? Хотя ты ничем не лучше, чем он.

– Что же ты такая хорошая с нами такими плохими до сих пор идёшь? – возмутился вампир.

– Только из‑за приказа королевы Констанции, – багровея от гнева, прошипела Серэнити. – Будь моя воля, я бы так не сюсюкалась с вами!

– Знакомая песенка! – вздохнул я.

– Может, не будете сейчас затевать ссору? – вклинилась Эмилия в надвигающуюся бурю. – Давайте, по крайней мере, спустимся вниз, а то вы своими криками разбудите бедняжек.

Как ни странно, подобное увещевание на нас подействовало. Мы закрыли рты и, притворив дверь посапывающим девушкам, проследовали в зал. Там, мы вновь сели за стол. Я окунул кружку в бочонок, а затем поставил перед собой.

– Ты всегда так себя ведёшь? – брезгливо спросила Серэнити, с отвращением глядя как Грешем вытирает о штаны замаранные кровью пальцы.

– Я так ем! И, да, всегда! Что? Думала, после того как спасла мне жизнь, я буду молчать в тряпочку? Не дождёшься!

Мой ученик с вызовом облизал мизинец.

– Прямо как муха на навозе.

– На себя посмотрите.

Я, как актёр, театра всплеснул руками.

– Ах, это моё упущение. Мне не хватило времени разъяснить ему, как надо правильно держать вилку и нож при знатных дамах. Но уверяю тебя, не за горами тот день, когда он будет пользоваться всеми столовыми приборами намного лучше меня.

Серэнити сокрушённо взялась за голову.

– О, Урах, некромант говорит мне, что научит вампира правилам этикета! Он что – животное, чтобы не понимать того, как выглядит? Нет! Не отвечай! И ты молчи, выродок ночи!

Эмилия, наблюдающая за нами, чуть улыбнулась. За стеной резких слов моя подруга рассмотрела комичность, которая, конечно, была тут. Великий инквизитор Иль Градо сетует, что кровопивец неподобающе ведёт себя при трапезе, а некромант обещает ей, что исправит этот досадный нюанс. Ну, право же смешно! Или нет?

– Может быть, от этого пустого обсуждения перейдём к более насущной и важной теме?

Колдунья тоже зачерпнула себе вина и села передо мной.

– Что думаешь, Калеб, как поступим с девочками?

– Как поступить и так понятно. Сегодня они выспятся, а завтра проснутся. На кухне есть кладовая, а в ней полно еды. Питаясь разбойничьими запасами, сёстры вполне сносно проведут здесь зиму, а по весне двинутся в какой‑нибудь городок, где и осядут. Драгоценности принесут им счастливую юность и безбедную старость. Всё плохое для них закончилось, начинается только хорошее.

– То есть мы не будем брать с собой Лилит и Касадию? – спросил Грешем.

– Чтобы ты их съел по дороге? Нет уж, изволь, – отозвалась Серэнити. – Мы сделали для них всё что могли, теперь судьбы девушек во власти Ураха.

– Да там есть нечего, – серьёзно ответил мой ученик, вытирая уголки рта краешком скатерти. – Я беспокоюсь, как бы кто сюда не заявился после нашего ухода. Вдруг мы перебили не всех бандитов, и они вновь заявятся в своё логово.

– Вряд ли, – покачала головой Эмилия. – Разбойники всегда подстерегают добычу всей шайкой – так шансы на успех выше. Вокруг других преступных группировок тоже быть не должно, так что сюда никто не придёт.

Моя подруга допила остатки вина.

– Пора возвращаться обратно, я волнуюсь за Мурчика, Снурфа и лошадей.

– Будем надеяться, что Десница Девяносто Девяти Спиц не доберётся до этого покосившегося трактира, – вздохнул я, вставая со стула.

Покидая схрон, я плотно закрыл за собой дверь.

– Прощайте Лилит и Касадия, – тихо прошептал я. – Пусть Вселенная не отвернётся от вас.

Подержав ладонь на изгибе дверной ручки, я двинулся за своими удаляющимися товарищами. Светало, и мне хотелось спать. Ночь, отнявшая много сил, не являлась весомым оправданием для продолжения стоянки. Дойдя до телеги, мы обнаружили кучу воронья и других пернатых, собирающихся полакомиться свеженькой мертвечиной. Для птиц это был настоящий праздничный обед. Когда я проходил мимо большого чёрного ворона, ковыряющегося в уже пустых глазницах бандита, то услышал обращённое ко мне громогласное «кар».

– Замолчи, пернатый носок, – отмахнулся я.

Глядя на трупы, я думал, как с ними поступить. Хоронить их времени у нас не было – это я точно знал. Я, конечно, мог бы прибегнуть к помощи некромантии и обратить всех убитых в зомби, потом построить их рядком и приказать рыть друг дружке могилы, но провоцировать гнев Серэнити мне не хотелось, поэтому мы просто стащили мертвецов в кучу, накидали сверху веток и подожгли. Кружащие над погребальным костром птицы страшно негодовали. Они вопили и кричали – видимо, проклинали нас за отнятый обед. Белая капля шмякнулась мне на лоб и стекла на штанину. Спасибо, друзья, значит, буду богатым!

Грешем накормил озябших лошадей овсом, после чего дёрнул поводья и повёл повозку к выходу из лощины. Вывернув на дорогу, мы продолжили нашу поездку в Эрменгер. Все, кроме вампира, сразу легли спать. Мерное покачивание успокаивало и навеивало сновидения. Зевая, я забрался под одеяло и, прижавшись спиной к Эмилии, встретился с глазками Снурфа. Мой любимец недовольно зашипел. Сегодня я уделял ему мало внимания, и от этого он немножко надулся. Я потрепал его по усам и пообещал поохотиться с ним на полевых мышей, как только представиться подходящий случай. Такие посулы пришлись таракану по нраву. Он перестал дуться и завалился ко мне под бок. Тёплые пластины панциря согрели меня не хуже шерстяного свитера. Я закрыл глаза и открыл их уже ближе к полудню. Весь этот день мы ехали на юг, а под вечер отклонились к востоку. Проведя ночь в движении, мы к следующему утру практически добрались до осаждённого города.

Объехав холмы, наша телега вышла на Торговый Тракт. Отсюда Эрменгер был уже виден как на ладони. Его почерневшие башни молчали и казались слепыми. Тишина. Ни звуков битвы, ни криков, ни стонов – ничего. У меня закралось подозрение, что мы прибили слишком поздно. Направляя лошадей на горочку, Грешем вёл экипаж мимо пригородных домиков. Их настежь распахнутые двери смотрели на нас тысячами глаз, которые видели, как привычная размеренная жизнь обращалась в пепел. Все, кто мог, покинули это место, и весёлые разговоры ещё долго не зазвучат здесь вновь. Мы поднимались к сломанным бастионным воротам. Никакого портала, висящего в воздухе, как говаривал старик, над ними уже не было. Перебравшись через маленький мост с крохотной замёрзшей речкой, вампир остановил повозку у развороченных конюшен. Жуткое зрелище предстало нашему взору. Сотни полуразложившихся тел встретили нас у входа в город. У всех беспорядочно валявшихся защитников Эрменгера были отрублены головы. Насаженные на пики, они двойным рядком скорбно глядели с окровавленных стен. Удушающий запах гниющей плоти коснулся моих ноздрей. Я зажал нос рукавом. Даже морозная погода не могла скрыть царившую тут смерть. Меня, человека привыкшего иметь дело с трупами, сейчас пугало то, что я видел. Но мои ощущения страха притуплялись под действием куда более осязаемой вещи. Магия. Толстыми тугими линиями, она оплетала всё вокруг энергией первозданной Вселенной. Внутри меня закипала сила. Опьянённый ею я завертелся, пытаясь понять, где находиться источник этой бездумно выплёскивающейся мощи. Если уподобиться клещу и присосаться к нему, то можно творить заклинания невиданных масштабов!

– Ты тоже это чувствуешь, Калеб? – спросила Эмилия, подходя ко мне. – Как будто мириады тонюсеньких иголок напитывают меня магией.

– Именно так, – отозвался я, прислушиваясь к чистому зову мистерии, оплетающей мой разум и тянущей меня во внутрь покосившихся ворот. – Судя по всему, пока мы находимся под воздействием этого потока, нам не надо сосредотачиваться, чтобы сплетать чары!

Дабы проверить только что родившуюся теорию, я, лишь подумав о молнии, выпустил вдаль белый зигзаг. Он пролетел над кустом и, вонзившись в булыжник, расколол его пополам. Рядом со мной Эмилия зажгла Людвирбинг. Его ярчайшее изумрудное пламя было так сконцентрировано, что закапало прямо на землю. Со свистом оно прожигало почву, оставляя после себя зелёные оспины колдовства.

– Пойдёмте посмотрим, всё ли здесь так печально, – негромко позвала Серэнити, берясь за рукоятку булавы.

Перешагивая через поверженных солдат, я натыкался и на тех, кто стал виновником их гибели, на полуобнажённых людей с различными головами животных. Оскаленные морды с распухшими языками были перекошены, на них навсегда застыла гротескная маска агонии. Эрменгер яростно сопротивлялся захватчику, но видимо проиграл. На ходу я подобрал короткий зазубренный меч. Отливающий чернотой, он был тяжёлым. Его лезвие покрывала таинственная тесьма Десницы Девяносто Девяти Спиц. На одном из зубчиков застрял маленький розовый хрящ. Я с отвращением откинул клинок в сторону. Подойдя к проходной арке, мы осмотрели проломленный створ крепости. В его каменном, обитом железом полотне имелась громадная дыра от тарана.

– Какое‑то время они держались.

Вампир сапогом перевернул спёкшуюся волчью пасть.

– Везде смола, первый штурм Деснице Девяносто Девяти Спиц точно вышел боком.

– Но какой ценой? – отметил я. – Те, кто внизу, все до одного в лёгких нагрудниках и кожаных поножах. Эти солдаты пожертвовали собой, чтобы город смог подготовиться.

Серэнити прижала руку к сердцу.

– Герои, я буду молиться о вас.

Снурф, семенивший подле меня, подполз к оторванному волосатому бедру. Усики таракана затрепетали, обстановка всеобщей гибели его ничуть не смущала, а вот Мурчик напротив, по пятам шёл за хозяйкой. Кот прижал уши и зорко следил, не появится ли откуда доселе притаившийся враг.

Зайдя в город, я уставился на мостовую, испещрённую калейдоскопом красных луж. Сколько погибших! Куда глаза не поведи, наткнёшься на оборванную жизнь. Как во сне мы двинулись по улицам Эрменгера. Каждый пройденный мною фут был наполнен отголоском беспощадной резни. Вот у длинного здания валяется опрокинутая тарелка с картошкой. Человек спокойно обедал и не подозревал, что эта трапеза станет для него последней. Вот и он сам, в руке – ложка, на горле – укус. Дорога провела нас сквозь три перекрёстка и потянулась к широкой лестнице, укреплённой оборонительными парапетами. Поднявшись на самый верх, мы перешли через подвесной пандус и, пройдя по оторванной железной решётке, вошли во вторую, центральную часть Эрменгера.

По пути стали попадаться люди в тяжёлых пластичных доспехах. У всех рыцарей были содраны шлема, а под ними отсутствовали глаза. Что это? Некая отметина или позорное клеймо? Мерзость. Ноги повели на площадь, и на ней нас поджидала ещё более отвратительная картина. Нет, её нельзя описать. Я поднял глаза и выдохнул. Даже мне, повидавшему на своём веку всякого, такое зверство показалось чрезмерным. Не сговариваясь, мы молча и очень быстро пересекли проклятое место. Не в силах не сделать этого, я оглянулся – вслед нам беззвучно кричал раскачивающийся звонарь. Его повесили прямо за язык пожарного колокола.

– Жуть, – содрогаясь, промолвила моя подруга, когда мы оставили лобное место позади. – Это даже казнью назвать нельзя, дети, женщины, у меня нет слов.

– Безумно и беспощадно, – сдвигая брови, промолвила Серэнити.

– Если такое устроили на рынке, то, что же нас ждёт за стенами самого форта? – напряжённо спросил Грешем.

– Ты сам знаешь ответ на свой вопрос, вампир.

Узкий проулок сдвинулся и коридорчиком провёл наш отряд к донжону, выстроенному на плато. Вокруг донжона располагались все важные здания города. Непосредственно с этого плацдарма когда‑то началась история Эрменгера. Суд, тюрьма, казармы, – проходя мимо остроконечной часовни Ураха, мы остановились. У её порога приход Братства Света встретил нападающих. Среди разорванных риз и опалённых животов мне на глаза попалась золотая маска. Видимо человек, на котором она была надета, до последнего прикрывал собой юную девушку, держащую в белых руках хоругвь, ныне переломанную. Я подозвал Серэнити и показал ей свою находку. Нагнувшись над трупом, великий инквизитор провела пальцами по изгибам золотого лица.

– Аббат пал как достойный воин и без колебания принял свою смерть. Да вознаградит его Урах по ту сторону Черты.

Бережно сложив руки аббата крестом, Серэнити зашла вовнутрь часовни. Обстановка в ней отражала все то, что творилось на улицах Эрменгера. Разбитые стекла грудой осколков усыпали разноцветную плитку. Перекосившиеся алебастровые статуи были измалёваны углями и кровью. Хрустя черепками, мы подошли к осквернённому алтарю. В жертвенной мисочке, куда обычно кладут цветы, лежало человеческое сердце. Я отвернулся, чтобы не видеть ту боль, которая сейчас владела Серэнити. Возложив руки на алтарь, она тихо сказала:

– Клянусь Всеотцом: они заплатят за это. Даже если мне придётся дойти до Разделяющих Врат самого Назбраэля, я не отступлю. Именем Твоим и Твоей Плетью я воздам тем, кто повинен в этой резне.

Я позволил себе дотронуться до плеча Великого инквизитора.

– Я помогу тебе отомстить. Это не только твоя война, но теперь и моя тоже. Десница Девяносто Девяти Спиц жадно забирает жизни в ущерб равновесия. Я чувствую зов природы, её муку. Пока не поздно, я должен помешать ему, поэтому я с тобой, и можешь расценивать это, как хочешь.

Серэнити обернулась, и я пересёкся взглядом с её льдисто‑серыми глазами. Они мерцали таким гневом и яростью, что я сделал шаг назад.

– Пусть Урах услышит о твоём желании.

По одному мы покинули разорённый храм. Опережая всех, Великий инквизитор, как дух возмездия, направилась к башням бастиона. Именно из него выплёскивалась та самая неукротимая магическая мощь. Я уже давно определил это и теперь готовился к худшему. Толкнув полуоткрытую дверь ногой, Серэнити уверенно зашла в холл. Тут грянул самый страшный бой. Между десятками упокоенных солдат и зверолюдей валялась переломанная мебель. Арбалетные залпы здесь давались не раз и не два – всюду торчали гребешки стрел. Посередине зала была выстроена импровизированная баррикада. Её наспех соорудили из щитов и мешков с зерном, вероятно притащенных из амбара. Лестница, ведущая на второй этаж, некогда обрамлённая тонкой балюстрадой, теперь была начисто лишена перил. На каждой ступеньке, уходившей вверх, как и на стенах города, скорбно скалились отрубленные головы. Пол, липкий от крови, с сотнями отпечатков голых ступней, противно клеился к сапогам. Эмилия взялась за лоб и медленно набрала в лёгкие воздух. Увиденное произвело на неё сильное впечатление. Мурчик жалобно мяукнул и спрятался за юбкой хозяйки. Серэнити, до этого воинственно настроенная, растерянно озиралась. Энергия Вселенной, проходящая сквозь моё тело, настойчиво звала меня подниматься. Не сопротивляясь принуждению, я двинулся на зов, а друзья, словно зачарованные последовали за мной. Наступая на порожки, я всматривался в лица убитых воинов Эрменгера. Молодые, старые, в шрамах, с бородой и без, с усами и щетиной, – у каждого из этих людей была своя жизнь, радости, горести, человеческие переживания, и всё это в одночасье трагически оборвалось. Прежде чем взойти на второй этаж, я насчитал сорок пять ступенек и втрое больше голов. Переступив крайний уступ, я оказался в длинном помещении, где в самом конце на помосте стоял трон, по‑видимому, предназначавшийся для бургомистра. Бархатный ковёр широкой полосой тянулся к его основанию. Вдоль ковра в подставках горели факелы. В их отблесках и тенях я побрёл к трону, источнику магического сосредоточения. На мягкой фиолетовой подушке, расшитой золотыми львами, сидел козёл с человеческими руками. Растопыренными пальцами он держал не до конца ободранный череп, из которого высасывал мозг. Казалось, козёл ждал нас. Рабски согнувшись, мы приближались к нему. Жёлтые глаза козла светились неземной злобой. Его торс облегал доспех, содранный с одной из воительниц Эрменгера. Ветвистые рога, переплетались сложным узором, образуя восьмёрку. Я никогда не видел такого существа.

Голос похожий на блеянье овцы зазвучал в абсолютной тишине:

– Так долго, я уже стал подумывать, что вы никогда не придёте, но – нет.

Серэнити вышла из колдовского транса всего на мгновение, однако ей хватило его, чтобы метнуть булаву в строну рогов, но козёл был проворнее. Он выставил волосатую руку, и великий инквизитор уже окончательно застыла, как восковая фигура.

– Ах, девочка, я сделаю из твоих костей лютню и буду играть на ней при полной луне. Это позабавит твоего трусливого божка, как думаешь?

Напрягая всю волю, я старался вырваться из охватившего меня оцепенения, однако сделать этого мне не удавалось. Магия Вселенной до этого наполняющая силой, сейчас держала меня стальной хваткой и не давала пошевелиться. Я хотел что‑то предпринять, но продолжал стоять на своём месте. Козёл тем временем заговорил вновь:

– Эрменгер лишь отправная точка. Здесь я утвердил свой приход. Всё предрешено. Я знаю, что, словно воробей, прячась от сапсана, Урах угнездился в этом мире. Я найду его, вырву ему шёлковое сердце, а после того съем!

Тут козёл встал с трона и, цокая копытцами, вразвалочку подошёл к моему ученику.

– Кто это у нас? Грешем? Вошь и сопляк. Ты не достоин моего внимания. Хотя, как сказать? Может, потом.

Гогоча и блея, козёл направился к Эмилии.

– О! Грэкхольм! Колдунья Лунных Врат, а вот ты его достойна! Ты такая прекрасная‑распрекрасная, живёшь многие годы и совсем не стареешь. Что за несправедливость? Почему другие дряхлеют, а ты все так же хороша? Подожди, я приготовил для тебя кое‑что особенное.

Проведя пятерней по лицу Эмилии, он злобно расхохотался демоническим смехом. Там, где прошла лапа козла, кожа сморщилась, как печённое яблоко. Обнажились бесчисленные морщины, проступили язвы. Из глаз моей подруги хлынули слёзы.

– Это тебе подарок в честь нашего знакомства. Нравится? На втором свидании я обращу тебя полностью, и ты возляжешь со мной на ложе. Ты ревёшь от радости? Как мило, перестань, а не то я вырву тебе язык и оторву гланды.

Отшвырнув Эмилию, козёл приблизился ко мне. Его дыхание обожгло мой нос горячим смрадом.

– Калеб Шаттибраль. Сироточка собственной персоной. С тебя‑то слизняка и надо было начинать, но нет, сладенькое же всегда подают на десерт. Передай королеве, той, что помоложе, и может ещё кое‑как соображать, что Десница Девяносто Девяти Спиц объявляет ей войну. Очень скоро я доберусь до её вкусных кишок, уж они‑то будут посочнее, чем у плешивых жителей Эрменгера. Ох, как же они кричали, когда я отрывал им головы одну за другой. Эта музыка по истине вдохновляет!

Козёл схватил меня за подбородок.

– Мотылёчком порхай в Шальх и исполни моё поручение. Ныне нам пора прощаться, впрочем, ненадолго.

Козёл откинул обглоданную голову и воздел руки к потолку. Взявшийся из ниоткуда, столб голубого света упал на него сверху и растворил в себе. Транс, в котором я прибывал, спал. Ощущение магического потока, дававшего мне энергию, исчезло. Я кинулся к колдунье. Эмилия стояла на коленях и плакала. Одна сторона её лица превратилась в сплошную уродливую язву. Серэнити и Грешем посадили её на трон, на котором только что восседала тварь из Десницы Девяносто Девяти Спиц. Приложив обе руки к лицу Эмилии, великий инквизитор принялась громко читать заклинания Света. Я чувствовал, как Серэнити вкладывает всю свою силу, чтобы исправить порчу, но её усилия оказались тщетны. Проклятие не сошло.

– Оставьте меня, оставьте, не прикасайтесь ко мне! – запричитала Эмилия, отстраняя Серэнити.

Было жутко видеть, что моя подруга, прелестная и обольстительная девушка, теперь на правую часть головы являлась гниющей каргой. Мурчик запрыгнул на лежащие плетями руки Эмилии и стал лизать её изуродованное лицо. Кот мурлыкал и бодал в её грудь. Он как бы говорил: «мне всё равно, какая ты, я люблю тебя». Грешем старался не смотреть на колдунью. Та заметила это и в сердцах выпалила:

– Что? Я больше не нравлюсь тебе! Все дело в красоте, да? Вы все, мужчины, такие! Ненавижу вас!

Грешем сжался, словно попал под град.