КулЛиб электронная библиотека 

Бескрылая птица [Анна Морион] (fb2) читать онлайн


Настройки текста:



Анна Морион Бескрылая птица

Глава 1

– Скорей, Джейн! Она приехала! – вдруг раздался радостный возглас горничной Эмили, а через секунду в дверях кухни появилась и сама девушка. Ее красивое тонкое лицо сияло, а в серых глазах сверкало предвкушение веселья.

– Как приехала? Уже? Но комната не подготовлена! Ковер не вычищен! Цветов в вазе нет! – воскликнула на это Джейн: именно ей леди Крэнфорд – хозяйка дома, поручила подготовить комнату к приезду неожиданной, но чрезвычайно любопытной особы.

«Джейн, – сказала леди Крэнфорд за завтраком, – подготовь покои для гостей в Северном крыле. Первую комнату справа по коридору. Сегодня приедет моя племянница, и все должно быть в идеальном порядке. Поменяй простыни на шелковые и собери в саду красивый букет, но не трогай мои гладиолусы». Надолго ли она к нам, мэм? Стоит ли мне почистить ковер?» – робко спросила Джейн, желая узнать о гостье как можно больше и распространиться об этой неожиданности всей домовой челяди. Ведь никто в доме даже и не подозревал о том, что у леди есть племянница! Леди никогда о ней не упоминала! «Да, ковер следовало бы выбить и почистить, – равнодушным тоном ответила на это леди Крэнфорд. – Она приедет после обеда».

«И комнату убрать, и ковер выбить да почистить! И все как можно скорее!» – пронеслось в голове у бедной Джейн. Но она лишь сделала книксен и сказала: «Как прикажете, мэм!».

И вот, эта особа, из-за которой хозяйка заставила Джейн так нервничать, была здесь! В Гринхолле! А ведь ковер так и не вычищен! Красивая серебряная ваза пуста! И какой черт дернул ее за язык спросить про ковер? Ах, что же скажет на это леди Крэнфорд?

«Но ведь гостья должна была приехать лишь вечером! Не моя вина в том, что она заявилась после ланча!» – успокоила себя бедная Джейн и, заправляя выбившиеся черные пряди волос обратно под белый рабочий чепец, торопливо оставила свою тарелку горячего супа и почти побежала из кухни, находившейся в дальнем крыле дома, в огромную прихожую, пожертвовав своим ланчем. Что говорить! Порою любопытство заглушает песни голодного живота!

Девушка присоединилась к подругам, собравшимся у одного из дальних окон, и, вытягивая шею, бросила взгляд на широкий каменный двор, по которому осторожно катилась довольно старая черная карета, запряженная парой усталых серых лошадей.

– Племянница леди, а приехала на такой развалюхе! – тихо хмыкнула себе под нос Эмили.

– Да и лошади вон какие старые на вид! – хихикнула одна из кухонных.

– Как вы думаете, она красивая? – спросила Джейн.

– Кто знает! Сейчас посмотрим! – весело ответила ей Эмили, и подружки громко зашептались, упражняясь в остротах.

– Что тут за сборище? – вдруг раздался недовольный окрик дворецкого мистера Брауна: он терпеть не мог сплетен и держал прислугу в страхе одним лишь видом своей высокой худой седовласой персоны.

Горничные тут же покинули свои места у окна и поторопились скрыться на кухне, не желая вызвать недовольства ни мистера Брауна, ни леди Крэнфорд.

– Постой-ка, Джейн! – Властный женский голос заставил несчастную девушку вздрогнуть.

Джейн послушно остановилась, обернулась и присела в книксене: с красивой широкой лестницы спускалась никто иная, как сама хозяйка дома.

Это была немолодая, но все еще красивая женщина пятидесяти двух лет, одетая в строгое черное шелковое платье (она все еще носила траур по супругу, ушедшему в мир иной десять лет назад). Ее тронутые сединой красивые темные волосы были уложены в высокую прическу, которую она обычно носила по будням. Во всей ее все еще стройной фигуре чувствовалась настоящая леди, представительница одной из самых знатных семей Англии. Холодные голубые глаза леди Крэнфорд всегда заставляли и Джейн, и всю челядь поместья цепенеть от страха, а по всегда спокойному, без единой эмоции лицу этой женщины нельзя было прочесть, что у нее на уме: в гневе ли она? Чем-то недовольна? Собирается отчитать или просто дать распоряжения по тому или другому делу?

– Покои готовы? – вновь обратилась леди Крэнфорд к Джейн.

– Увы, мэм, гостья появилась так внезапно, и я не успела… – начала было робко оправдываться та.

Хозяйка остановила ее нетерпеливым взмахом своей белой руки и сказала:

– Что ж, тогда просто смени постельное и принеси цветы. Ковер подождет другого дня. А сейчас пойдем со мной: я представлю тебя моей племяннице. Насколько я понимаю, вы одного возраста. Будешь прислуживать ей.

«Так этой гостье девятнадцать, как и мне!» – подумала Джейн: она была более, чем довольна, тем, что хозяйка освободила ее от обязанности вычистить тяжелый толстый ковер комнаты для гостей. Прислуживать юной мисс? Что ж, это не так утомительно, как натирать полы и каждодневно вытирать пыль с каждой вещицы огромного трехэтажного особняка!

– Я уже постелила новое постельное, мэм. Цветы будут в вазе через минуту, если вы позволите мне отлучиться в сад, – вымолвила горничная, не смея взглянуть в лицо хозяйке.

– Позже. Это потерпит. Иди за мной. – Леди Крэнфорд равнодушно прошла мимо Джейн, и та поспешила за нею во двор.

Карета медленно подъехала к парадному входу.

– Не знал, что мы ожидаем гостей. – Эта фраза принадлежала мистеру Энтони Крэнфорду, младшему сыну леди Крэнфорд. Этот красивый статный мужчина двадцати пяти лет вызывал восхищение всех молоденьких горничных, в том числе и Джейн, поэтому, увидев его, одетого в дорогой охотничий костюм, с ружьем на плече, девушка покрылась румянцем и поспешила перевести взгляд на карету.

Но Энтони Крэнфорд не заметил горничной Джейн, даже несмотря на ее миловидность. Единственной девушкой Гринхолла, которая привлекала его внимание, была Эмили, а та, красивая и острая на язык, не теряла ни малейшей возможности пофлиртовать с хозяйским сыном, естественно, избегая пытливого взгляда его матери.

– Да, ожидаем, – равнодушным тоном ответила сыну леди Крэнфорд. – Это дочь моей глупой сестры.

– Которую твой отец лишил наследства? – уточнил мистер Крэнфорд, вальяжно подходя к матери.

– Да, дочь Кэтрин, – подтвердила его мать. – Моя младшая сестра вышла замуж против воли нашего отца за нищего мелкого дворянина и разбила сердце нашей матери. Глупая!

– И что же ее дочь?

– Будет жить с нами. Кэтрин умерла много лет назад, а перед смертью написала мне с мольбой помочь ее дочери, Вивиан.

– Красивое имя, – усмехнулся на это Энтони. – Значит, ваша нищая родственница будет жить под вашей крышей? Даже после того, что сделала ее мать?

– Ты же знаешь, мой дорогой, какое у меня жалостливое сердце. Я не смогла отказать умирающей сестре.

– Почему же тогда эта Вивиан появилась здесь лишь сегодня?

– Я написала ее отцу, что приму ее в свой дом и под свою опеку лишь после того, как ей исполнится восемнадцать лет. Надеюсь, она красива, и я быстро найду ей партию. Конечно, с ее происхождением, на богатого знатного жениха рассчитывать ей не стоит. – Леди Крэнфорд сузила глаза. – Она выйдет за первого, кто попросит ее руки.

– Матушка, вы само благородство, – сказал ее сын и поцеловал холодную белую ладонь своей матери.

«Стало быть, бедная безродная родственница! – насмешливо улыбнувшись, подумал он. – Видимо, матушка горячо любила свою падшую сестру, раз взвалила на свои хрупкие плечи такую обузу. Что ж, я буду вежлив, но не более. Не хватало еще, чтоб меня и эту безродную девчонку видели вместе!»

Но насмешка сошла с его губ, едва его нищая кузина грациозно спустилась с кареты и предстала перед взором Крэнфордов.

«Какой ужас!» – пронеслось в разуме леди Крэнфорд. Она окинула племянницу с головы до ног бесцеремонным взглядом, и ее красивый рот превратился в тонкую безжизненную линию.

– Всевышний! Вы только гляньте! Видали когда-нибудь такое? – воскликнула на кухне одна из горничных: она стояла на стуле и выглядывала в маленькое окно, расположенное высоко на стене. Как удобно, что из этого окошка открывался вид, хоть и дальний, на двор дома.

– Что там, Мэри? Что там? – тут же раздался гул голосов ее подруг.

– О, вы не поверите! Боже, да разве такое бывает? – вместо ответа вновь воскликнула Мэри. – Не буду говорить! Сами все увидите!

А в это время виновница всеобщего внимания без страха и робости смотрела в лицо своей тетушки.

Зеленые, сияющие смелостью глаза встретились с холодными голубыми.

Глава 2


– Тетушка Беатрис! Я бесконечно благодарна вам за то, что вы позволили мне стать частью вашей прекрасной семьи! – красивым, довольно высоким, но нисколько не резким голосом сказала прибывшая племянница и сделала очаровательный книксен. Затем, взглянув на своего кузена, она вновь присела в книксене и сказала: – Добрый день, сэр!

– День и вправду добрый, – непринужденно ответил Энтони, пристально глядя на девушку с плохо скрытым восхищением.

«Так эта птичка и есть моя дражайшая нищая кузина? Что ж, матушка должна быть довольна: перед зеленоглазой феей не устоит ни один трезвомыслящий холостой мужчина!» – невольно подумал мистер Крэнфорд.

– Добро пожаловать в Гринхолл, дорогая племянница, – прохладным тоном сказала леди Крэнфорд. Однако всякий смышленый человек легко понял бы, что это была всего лишь дань вежливости, ведь нищие родственники – самые нежеланные гости. – Надеюсь, длинная дорога не утомила тебя?

Энтони почувствовал легкую досаду на свою мать: тон ее голоса был таким равнодушным и холодным, что мог легко напугать и огорчить его юную кузину, наверняка, ожидающую более теплого приема.

– О, дорогая тетушка, не беспокойтесь! Всю дорогу я спала и проснулась лишь у ворот Лондона. К тому же Филип, наш кучер, знает, как нужно править каретой, чтобы не утомить меня. Может ли Филип и лошади переночевать в ваших конюшнях? Завтра на заре он отправится обратно в Кэстербридж, – словно не заметив холодности своей тети, с улыбкой ответила Вивиан.

– Безусловно. Я распоряжусь, чтоб твой кучер и твои лошади были накормлены и получили крышу над головой, – ответила та.

«Господь всемогущий! Эта девушка, должно быть, прибыла с самого Рая!» – думала Джейн, внимательно прислушиваясь к разговору своих господ и их гостьи.

До встречи с Вивиан, ни леди Крэнфорд, ни ее сын, ни горничная Джейн даже не подозревали о том, что на грешной Земле можно встретить самого настоящего ангела: так ослепительно красива была Вивиан Коуэлл – дочь падшей сестры хозяйки Гринхолла, бедная родственница и нежеланная гостья.

Первым, что бросалось в глаза, были рыжие волнистые волосы, такие яркие, будто пылали диким пламенем. И, несмотря на то, что эти волосы были убраны в высокую скромную прическу, пара локонов выбились из-под шпильки и падали на белоснежное, тонкое, удивительно красивое лицо девушки, словно давая ее собеседникам намек на то, какое огненное великолепие ждет их, когда Вивиан избавиться от прически, сдерживающей его. На удивление, на лице девушки почти не было веснушек, лишь несколько рыжих милых точек покрывали изящную переносицу и молочно-белые, с довольно острыми скулами щеки. Пухлые красные губы улыбались самой обворожительной улыбкой, какую только может представить воображение. В красивой формы ушах мягко сияли маленькие круглые золотые клипсы. Но самым великолепным украшением Вивиан были ее глаза: зеленые, как изумруды, обрамленные длинными рыжими ресницами, они пленили взгляды, а мягко изогнутые густые рыжие брови придавали им таинственности. Несмотря на пыльное, устаревшего фасона зеленое хлопковое платье, довольно поношенные белые шелковые перчатки и туфли, с весьма очевидными сбитыми носками, Вивиан Коуэлл привела в восхищение всех, находившихся в особняке. Всех, кроме леди Крэнфорд.

Энтони не отрывал восхищенного взгляда от своей кузины, и это не на шутку обеспокоило и даже напугало его матушку. А вдруг ее племянница вскружит голову ее сыну? А вдруг он захочет сделать Вивиан своей супругой? Этого не должно произойти! Его ждет партия с одной из богатых наследниц лондонской знати!

Сердце той, которую Вивиан называла «дорогой тетушкой», наполнилось досадой и неприязнью к своей «дорогой племяннице». Как посмела эта особа оказаться такой неслыханно красивой? Для чего ей эта красота? Что она, леди Крэнфорд, будет делать со всеми ухажерами и поклонниками этой красавицы с зелеными, как у ведьмы, глазами?

«Ни капли не похожа на мать! Должно быть, эти ужасные рыжие волосы она унаследовала от своего нищего отца. Ах, Кэтрин, моя глупая сестра! Выйди ты за того, кого выбрал тебе в мужья наш отец, ты и твои дети были б близки мне, но ты решила погнаться за любовью и выбрала изгнание!» – так думала эта женщина, не отрывая от своей красавицы-племянницы пристального взгляда.

Но леди Крэнфорд не зря была леди: она скрыла неприязнь и досаду за фальшивой улыбкой и успокоила себя мыслью о том, что, без сомнений, Вивиан будет сбыта с рук в первый же ее выход в свет, как того и хотела ее тетушка.

Что до простушки Джейн, то едва увидев ту, которой ей посчастливилось прислуживать, она готова была пойти за Вивиан хоть на край света, хоть в огонь, хоть в воду. С того момента, как гостья предстала ее взору, эта ангелоподобная девушка стала ее идолом. Что стало причиной этого преклонения? Красота Вивиан? Ее мелодичный голос? Ее обворожительная улыбка? О, нет! Причина была проста: наметанный глаз Джейн, каждый день видевший представительниц высшего света Лондона и всей Англии, с первого взгляда на гостью определил, что та была бедна. Платье Вивиан было простым, элегантным, но бедным, слишком бедным по лондонским меркам. Сердце Джейн наполнилось сестринской любовью к этой прекрасной, но, увы, бедной родственнице богатой и знатной вдовствующей графини леди Крэнфорд, женщине, подобной ледяной статуе.

– Должно быть, ты голодна, моя дорогая, – сказала леди Крэнфорд племяннице. – К счастью, скоро будет ланч, но, безусловно, ты можешь получить сэндвичи и чай прямо сейчас. в

– Благодарю вас, дорогая тетушка, вы так любезны! Но я предпочла бы разделить трапезу с вами. Не беспокойтесь на мой счет. Не могли бы вы приказать доставить мой багаж в мою комнату? – спокойным тоном ответила ей Вивиан. Ее не пугала холодность тетушки, не обманула нарочитое благородство этой красивой леди, и не тревожила мысль о том, что думают о ней и ее бедном наряде богатые родственники. Она лишь продолжала улыбаться, ведь знала: сильнее красивой улыбки оружия не найти.

От нее не укрылось восхищение в голубых глазах стоящего рядом с тетушкой молодого красивого мужчины: он был высок, подтянут, темноволос. Ошибиться было невозможно: он был сыном леди Крэнфорд. Но каким из них? Благодаря рассказам отца, Вивиан была осведомлена о том, что в Лондоне у нее имелось два кузена. Один – наследник огромного состояния Крэнфордов, тот, кому перешел титул графа, другой – младший сын, тоже получивший свою долю наследства, но не имеющий ни титула, и ни даже четверти того, что досталось в наследство его брату. Вивиан знала горькую истину: ее мать, выйдя замуж по большой любви, лишилась всего. Все родственники словно забыли о ее существовании, а разъяренный непослушанием старшей дочери дед Вивиан переписал завещание, в котором он, пусть и не имея титула, но являющийся одним из богатейших людей королевства, оставлял все, что имел, своей младшей дочери – Беатрис, покорившейся его воле и ставшей женой того, кого он для нее выбрал. А так, как сам граф был несметно богат, брак с Беатрис лишь удвоил его состояние, и после его смерти это состояние перешло его старшему сыну. Леди Крэнфорд же, довольствовалась вдовьей долей, которая, отнюдь, не заставила ее изменить роскошный образ жизни, к которому она привыкла.

– Должно быть, вы мой кузен? – вежливо обратилась Вивиан к Энтони. – В ваших чертах безошибочно читаются черты моей дорогой тетушки.

– Именно, моя милая кузина, – улыбнулся тот и, взяв ее ладонь, облаченную в перчатку, мягко поцеловал ее, отчего шею и щеки Вивиан, против ее воли, залил яркий румянец.

«Какая наглость! Только приехала, а уже флиртует, как искусная распутница… И с кем? С моим сыном! А сам Энтони? Не спускает с нее глаз! – с гневом подумала леди Крэнфорд, наблюдая за тем, как молодые люди улыбаются друг другу. – Этому нужно положить конец!»

– Вивиан, позволь представить тебе моего младшего сына Энтони, – все же, но просто ледяным тоном сказала она племяннице, в этот раз не удосужившись скрыть свои истинные чувства за неискренним «дорогая».

«Младший! Как жаль… Но старший, должно быть, приедет проведать свою матушку, даже если он не живет с ней» – пронеслось в разуме Вивиан, и ее симпатии к молодому кузену тут же поубавилось.

– Мой старший сын Ричард живет отдельным домом. Он и его супруга недавно приобрели поместье на севере, но навещают нас довольно часто. Ричард знает, что я безумно скучаю по моим внукам, – словно прочитав мысли девушки, поведала леди Крэнфорд, нарочно упомянув о том, что ее старший сын женат, имеет детей и живет далеко от Лондона.

– О, я буду рада познакомиться с ним и моими маленькими племянниками и племянницами! – сложив руки на груди в трогательном жесте, воскликнула Вивиан, однако новость о том, что ее кузен граф женат, весьма расстроила ее чувства.

– На моего брата велась самая, что ни есть, настоящая охота. Но теперь он женат на очаровательной девушке и является отцом озорного мальчугана и двух розовощеких дочерей, – пояснил ей Энтони, любуясь прекрасным лицом гостьи. Он мог бы стоять так целый день, позабыв о пище и воде, и просто смотря на свою ангелоподобную зеленоглазую кузину. Но, поймав себя на этой мысли, молодой человек ужаснулся и поспешил отбросить охватившее его наваждение: прекрасно осознавая свое положение младшего сына, он знал, что единственным его способом обрести богатство была женитьба на одной из наследниц хорошего состояния, или же на девушке с богатым приданым. Взамен же он мог предложить себя, свое уважение и свою заботу. Да и все-таки, он был не каким-то мелким дворянином, но сыном графа, что давало ему преимущество перед многими потенциальными женихами.

– Должно быть, они настоящие ангелы, – улыбнулась кузену Вивиан.

«Еще бы на него велась охота! Ведь он – владелец такого огромного состояния!» – подумала она. Однако сказать эту фразу вслух она не решилась – боялась оскорбить чувства своей строгой на вид тети. Да и что о ней подумают эти напыщенные Крэнфорды?

– Так и есть, настоящие ангелы, – подтвердила ее тетя. – Но теперь вернемся к твоему багажу. Энтони, прикажи лакеям поднять чемоданы твоей кузины в ее комнату… – Но, взглянув на карету, в которой приехала Вивиан, и увидев привязанный к крыше один единственный чемодан, с трудом подавив в своем голосе насмешку, она спросила: – Это весь твой багаж, дорогая?

– Да, тетушка. Я не желала везти со мной много вещей: я закажу платья по последней лондонской моде, а также приобрету все, что достойно носить настоящей лондонской моднице. – Вивиан прекрасно поняла намек тетушки на ее бедность, но вновь скрыла свою боль за улыбкой.

Да и что она могла сказать? С трудом собрав средства на дорогу в Лондон, лондонских портных и модные магазины, она прибыла в Гринхолл, к своей богатой тетке, как нищенка, как попрошайка. Вивиан знала, что ей стоило быть благодарной за то, что ей позволили приехать и даже приняли под свою опеку. Она будет жить в этом огромном красивом доме, гулять по этим длинным большим балконам и трапезничать с Крэнфордами в их, должно быть, большой роскошной столовой. Тетушка обещала ее матери вывести Вивиан в свет и дать прием в ее честь (именно так написала Беатрис Крэнфорд своей умирающей сестре), что, вероятно, поможет Вивиан сделать хорошую партию.

Ведь единственной целью, с которой нищая племянница приехала в Лондон и готова была терпеть насмешки и холодность своих родственников, было найти и выйти замуж за богатого жениха.

– Что ж, тогда тебе следует пройтись по магазинам, и как можно скорее, – ответила на это леди Крэнфорд, но ее не оставляла мысль о том, что племянница рассчитывает на щедрость своей тетушки, что было так некстати: терпеть эту нахалку в своем доме? Да, в память о сестре. Но обновлять ей гардероб, да еще и по лондонским ценам? Нет, этому не бывать! – Но я должна предупредить тебя, что лондонские цены очень отличаются от тех, к которым ты привыкла в своем маленьком городе. Будь очень осторожна в том, как тратишь свои средства, – добавила она, чтобы дать племяннице понять, что все издержки по обновлению гардероба та обязана оплатить сама.

– Благодарю вас за заботу, тетушка. Я так и поступлю, – с очередной милой улыбкой, но с гневом в душе, сказала Вивиан: то, что тетушка считала ее нахлебницей и попрошайкой (а это было трудно не заметить), раздражало ее до глубины души. Ведь она и не собиралась выпрашивать у тетки денег на новые платья! У Вивиан есть свои средства! Неужели ее «добрая тетушка» думает, что гордость позволила бы ей, Вивиан, приехать с пустыми руками?

– Ты можешь пройтись по магазинам с Джейн, – с удовлетворением услышав ответ Вивиан, сказала ей леди Крэнфорд. – Джейн тоже девятнадцать, как и тебе. Она будет твоей личной горничной.

Джейн поспешно сделала книксен и улыбнулась Вивиан широкой искренней улыбкой.

– Буда рада служить вам, мисс! – тихо воскликнула она, и ее лицо просияло, как новенький цент.

Вивиан улыбнулась ей в ответ.

– Приятно познакомиться, Джейн. Уверена, мы прекрасно проведем время вместе! – дружественным тоном сказала Вивиан своей горничной.

Та не смогла найти слов в ответ и лишь вновь сделала книксен.

– Джейн, проведи мисс Коуэлл в ее покои. Энтони, распорядись насчет ее багажа. Ланч будет накрыт через час на Южном балконе, – властным тоном раздала приказы хозяйка Гринхолла (который после ее смерти должен быть унаследовать ее старший сын Ричард). – Но будь вовремя, Вивиан. Я не терплю опозданий.

Джейн и Вивиан направились в покои последней, а Энтони хотел было зайти в дом и отдать приказ насчет багажа кузины, как тихий, но властный голос матери остановил его на полпути:

– Не смей даже думать о ней, сын мой.

Энтони обернулся к матери, улыбнулся ей саркастической улыбкой и произнес:

– Матушка, я прекрасно знаю свое положение.

Та довольно усмехнулась.

Энтони продолжил свой путь.

Леди Крэнфорд поспешила в свой рабочий кабинет и заперла дверь на ключ, чтобы еще раз перечитать последнее письмо покойной сестры. Она хотела бы чувствовать к своей племяннице жалость, но, против своей воли, чувствовала к ней лишь неприязнь.

Глава 3

– А вот и ваша комната, мисс! Утром я вымыла ее до блеска. Увы, ковер не выбит… Вы приехали так внезапно, мисс… Но я сделаю это завтра! – прощебетала Джейн, когда довела Вивиан до высоких широких белых дверей.

– Не утруждай себя, Джейн. В этих покоях я буду только спать. Не для того я приехала из самого Кэстербриджа, чтобы проводить время в своих комнатах, – успокоила ее Вивиан: Джейн была безгранично дружелюбна, и гостье показалось, что они могли бы стать подругами. Ведь все подруги Вивиан остались позади, в ее родном городе, а в Лондоне она не знала никого, кроме как тетку и своего кузена. А ей так хотелось иметь рядом добрую душу, на которую можно было бы положиться и с кем посплетничать!

Конечно, Джейн была всего лишь безродной горничной, а Вивиан – дочерью, хоть и мелкого, но дворянина. Однако Вивиан знала: в дружбе нет рангов, есть лишь чувства. Девушки были одного возраста, одного роста и обе любили наблюдать за людьми, а потом хихикать над той или иной персоной по поводу и без повода. Молоденькие, ищущие веселья головушки.

– О, мисс, я уверена, что вы не будете скучать! Скоро начнется сезон! – отозвалась Джейн. – Наша мэм устраивает такие роскошные приемы! Столько гостей!

– Моей тетушке грех не устраивать приемы, имея для этого все необходимое! Этот дом может вместить в себя сотни гостей! – смешливо воскликнула Вивиан. – Но, Джейн, перестань называть меня мисс: зови меня просто Вивиан.

– Ну что вы, мисс, куда это годится: мне прислуге вас звать по имени? – Удивлению Джейн не было границ: эта красавица была так добра! Но все же, она не могла принять ее чрезмерной доброты: ей, простой горничной, дочери сапожника и прачки, не подобает называть эту прекрасную мисс с такой фамильярностью! – Но, если вы желаете, я буду звать вас мисс Вивиан.

– Что ж, все в разы лучше, чем мисс Коуэлл, – со смехом сказала на это Вивиан. – И все же, какой огромный и красивый дом у моей тетушки!

Этот комплимент был искренним: трехэтажный каменный дом представлял собой настоящий средневековый замок, но был полон света. Леди Крэнфорд любила дневной свет, поэтому тяжелые зеленые шторы, сшитые из настоящего бархата, спускались на большие, с чистейшими стеклами окна лишь, когда на город опускался ночной мрак. Полы и лестницы из белого мрамора блестели чистотой (хозяйка дома требовала мыть и начищать их каждый день). Ковры отсутствовали, зато на украшенных скромной, но элегантной лепниной стенах имелись прекрасные картины: оригиналы и копии известных художников. Через каждые двадцать шагов располагались белые мраморные скульптуры – копии работ именитых скульпторов. Леди Крэнфорд любила искусство и тратила на приобретение картин и скульптур огромные средства. После смерти своего супруга, который скончался от чахотки десять лет назад, она преобразила некогда темный и мрачный дом во вместилище света и искусства. Каждая вещица, каждая завитушка на резном потолке, каждая ваза с цветами – все было продумано до мелочей. И все же, этот светлый красивый дом дышал каким-то мертвым холодом и казался нежилым.

Увы, покои для гостей не отличались от других комнат дома и также представляли собой нечто холодное, элегантное, светлое. Однако мраморный пол здесь был покрыт толстым красным ковром, по которому приятно было ступать босыми ногами, что очень обрадовало Вивиан. Большая мягкая кровать с шелковыми простынями, белый комод, белые стены и потолок. Но у одного из окон все же располагались мягкая, обитая алым бархатом софа и два таких же стула, а рядом с другим окном стояли светлый резной туалетный столик и мягкий пуф. В центре этой алой группы стоял строгий на вид светлый столик, на котором красовалась прелестная серебряная, но совершенно пустая ваза.

– Здесь так холодно… И ни одного цветка! – тихо сказала Вивиан, зайдя в свои покои и оглядываясь по сторонам.

Джейн бесшумно шла за гостьей и не спускала с нее глаз.

– О, это моя вина, мисс Коуэлл… – начала было она.

– Мисс Вивиан, – спокойным тоном поправила ее Вивиан.

– Мисс Вивиан, – послушно повторила Джейн и виновато продолжила: – Леди Крэнфорд приказала собрать для вас красивый букет, но я не успела… Я могу сделать это сейчас! Я соберу для вас самый красивый букет в мире!

Джейн была готова сделать что угодно, лишь бы порадовать свою новую мисс: Вивиан выглядела несколько расстроенной и зябко обнимала себя за плечи, хотя за окном стоял солнечный июньский день.

– Здесь есть сад? – приподняла свои изящные брови Вивиан.

– Конечно, мисс! Самый большой и красивый во всем Лондоне! Наша мэм любит цветы и всяческие растения, – улыбнулась ей Джейн.

– Прекрасно! – Мисс Коуэлл широко улыбнулась и хлопнула в ладоши. – Пойдем вместе! Я сама соберу букет, а заодно полюбуюсь стараниями моей тетушки.

Девушки со смехом вышли из холодной белой комнаты и почти бегом направились в сад.

Джейн не преувеличивала, когда сказала, что саду леди Крэнфорд не было равных даже в таком огромном городе, как Лондон: он был прекрасен, богат растениями и цветами, и пах летом. Цветы сияли всеми цветами радуги, а также нежными оттенками каждого из семи, и их разнообразие радовало глаза и сердца любителей даров природы. Толстые смешные шмели летали с одного цветка на другой, иногда прогоняя севшие на широко раскрытые бутоны бабочек. Широкие ухоженные дорожки были вымощены большими плоскими каменными плитами – одно удовольствие шагать по ним и наслаждаться окружающей красотой. Посреди сада синело небольшое озеро с чистой холодной водой. Рядом с ним стоял небольшой деревянный домик, в котором обитало семейство двух белоснежных лебедей с пятью серыми птенцами. Недалеко от озера располагалась красивая деревянная беседка, в которой леди Крэнфорд и ее сын пили утренний чай в погожие теплые дни. Повсюду белели мраморные статуи полуобнаженных дев, а посреди сада звонкими струями играл небольшой круглый каменный фонтан, в котором часто можно было заметить купающихся и пьющих воду птиц.

– Какая красота! – с искренним восторгом воскликнула Вивиан: она никогда в жизни не видела такого количества цветов, а многие из них даже были незнакомы ее скромным познаниям в ботанике.

Джейн широко улыбалась: как приятно было видеть эту красивую мисс счастливой!

– Джейн, вот ты где! – вдруг раздался громкий женский возглас, и, обернувшись девушки увидели приближающуюся к ним молодую горничную.

– Это Эмили, она тоже горничная, – поспешила пояснить Джейн гостье.

– И много у моей тетушки слуг? – поинтересовалась Вивиан.

– Много, мисс Вивиан. Такой большой дом, а еще сад и парк требуют много рабочих рук. – Джейн терпеливо стояла на месте и ждала, когда Эмили, идущая быстрым нервным шагом, дойдет до нее и скажет, что ей понадобилось от нее, Джейн.

– Джейн! Мистер Браун ворчит и ищет тебя повсюду! – слегка запыхавшись, сказала Эмили, а затем присела перед Вивиан в глубоком книксене: – Добрый день, мисс!

– Прекрасный день! – дружелюбно отозвалась Вивиан, чувствуя на себе пристальный, полный любопытства взгляд Эмили. Она прекрасно понимала, какое впечатление производила ее ангельская внешность на окружающих и просто прохожих, и вовсе не чувствовала неловкости от такого настойчивого внимания горничной.

«Пусть восхищается. Прислуга любит красивых господ» – равнодушно подумала гостья и нарочно изогнула свои красные пухлые губы в очаровательной улыбке.

– Как жаль, что ты не можешь составить мне компанию, Джейн, – обратилась она к девушке. – Но, уверена, мистер Браун… Кто такой этот мистер Браун?

– Дворецкий, мисс! – с готовностью ответила Эмили, опередив подругу, уже открывшую рот для ответа.

Джейн бросила на Эмили недовольный взгляд: познакомившись с мисс Вивиан всего пятнадцать минут назад, она уже ревновала ее внимание к другим слугам.

– Не заставляй мистера Брауна ждать. Возвращайся ко мне, как будешь свободна. Я пока прогуляюсь по этому волшебному саду и соберу себе букет, – сказала Вивиан, снимая с рук свои белые перчатки.

Горничные сделали книксен и поспешили в дом, а Вивиан медленным шагом продолжила прогулку по саду своей тетушки. Шагая по каменным дорожкам, в море цветов, Вивиан усердно размышляла.

«Новый граф Крэнфорд уже не свободен! Тетушка Беатрис с таким довольным лицом поведала о его семье! Женат! Трое детей! Пожалуй, нам нужно придумать новый план и найти новую цель. Мой кузен Энтони очень хорош собой, но, увы, он всего лишь младший сын. – Мысли вились в огненноволосой голове девушки со скоростью света. Она машинально, но аккуратно срывала самые красивые, самые яркие цветы и складывала их в букет. – Нужно будет написать им. Они расстроится… Ничего, Лондон богат женихами, да и сезон только начался… Но, Боже правый, какая жара! Только бы не сгореть на солнце!»

Вивиан смахнула пальцами несколько капель пота, покрывающих ее высокий белый лоб. Она не зря беспокоилась: как и у всех рыжеволосых персон, при малейшем контакте с солнечными лучами, ее нежная кожа краснела, а иногда даже покрывалась волдырями. А ведь ей следовало всегда оставаться ослепительной, потому что девушка знала горькую истину: если ты беден, красота – единственное твое богатство.

– Не забывайте надевать шляпку, милая кузина. В такую жару, на солнце, без шляпки, вам может сделаться дурно. – Вдруг услышала она за спиной голос своего кузена мистера Крэнфорда.

– Увы, моя любимая шляпка пропала: ее сдуло ветром, когда я любовалась видом моря, – с легкой досадой на свою неловкость ответила на это девушка. Она не стала оборачиваться к Энтони: он мало интересовал ее, и как мужчина, и как потенциальный жених. Ей незачем было пускать в ход свои чары.

– Должно быть, это большая утрата. Вы, девушки, всегда принимаете близко к сердцу потерю даже легко заменимых вещей, – улыбнулся Энтони. Он поравнялся с кузиной и теперь мог любоваться профилем ее лица.

– Вы правы, дорогой кузен: мы, девушки, так легкомысленны, – из вежливости, но не от желания поддержать беседу, сказала Вивиан, все так же не удостоив кузена взглядом.

– Какой красивый букет. Это вы составили его? – поинтересовался Энтони: он был слишком проницателен, чтобы не заметить равнодушие к нему своей кузины. Но он принял это за усталость: прекрасная гостья провела в карете много часов, и, естественно, это отразилось на ее самочувствии.

– Верно, дорогой кузен, я сама, – ответила ему Вивиан, наклоняясь к большому красному бутону розы, чтобы сорвать его, но уколола палец об острые шипы и невольно вскрикнула.

– Позвольте мне. – Энтони осторожно сорвал выбранный ею бутон и протянул его кузине. Та с готовностью приняла его.

Их пальцы соприкоснулись, и Вивиан, сама не зная отчего, залилась румянцем.

«Как она мила и скромна» – невольно пронеслось в разуме Энтони.

– Благодарю вас, мистер Крэнфорд, – тихо произнесла Вивиан и добавила розу к своему букету.

– Думаю, я не ошибусь, если предположу, что вы любите цветы, – вдруг широко улыбнулся ее кузен.

«И что с того?» – недовольно подумала девушка, но вслух сказала: – Как можно не любить цветы? Неужели найдется тот, кто совершенно равнодушен к этим прекрасным созданиям?

– Увы, такие особы существуют. Но, как вы смогли убедиться, Гринхолл равнодушием к цветам не отличается. Моя мать сама распланировала этот сад, и каждый цветок растет именно там, куда она приказала его посадить.

– У вашей матушки великолепный вкус.

– Вы сами похожи на цветок, милая кузина. На яркий, пылающий пламенем цветок, – искренне сказал Энтони и с удовольствием увидел, как шея и лицо его кузины вновь заалели.

Вивиан не смогла найти слов: этот красивый молодой мужчина был так галантен! Должно быть, он чрезвычайно романтичен, и лондонские красавицы просто падают к его ногам.

– Дорогой кузен, ваши слова так милы. Но, прошу вас, остерегайтесь говорить их при вашей матушке: она может неверно их истолковать, – все же, серьезно сказала девушка: только и не хватало того, чтобы тетя подумала, будто она, Вивиан, желает завладеть сердцем и душой ее сына!

– В сердце моей матери нет ни капли романтики, – с ироний в голосе успокоил ее Энтони. – И, прошу вас, называйте меня Энтони. Ведь мы довольно близкие родственники.

– Как скажете, Энтони. – Лицо Вивиан осветила широкая искренняя улыбка: оказалось, ее кузен был не так уж и плох! Возможно, они могли бы стать друзьями?

– Но теперь ступайте в дом: вы достаточно провели время на солнце, и вам нужен отдых. К тому же скоро ланч. Позвольте я проведу вас. – Энтони галантно подставил ей свой локоть.

– Вы правы: эта жара утомляет меня. – Вивиан положила свою красивую белоснежную ладонь на его плечо, и молодые люди медленно, ведя оживленную беседу, направилась в спасительную тень Гринхолла.

Едва зайдя в холл, они встретили саму хозяйку дома: она уже успела переодеться в новое, но вновь строгое черное платье и направлялась на кухню, чтобы лично, а не через экономку, отдать приказ купить к завтрашнему утреннему чаепитию шоколадных конфет новой марки, только вчера появившейся на прилавках магазинов. Леди Крэнфорд не ела шоколад и избегала сладостей, желая сохранить стройность фигуры, но Энтони с удовольствием вкушал две или три конфеты каждый день.

Но, едва взгляд хозяйки дома упал на Вивиан, идущую под руку с ее сыном, ее скулы заострились, а увидев разноцветный букет племянницы, она обратилась к ней ледяным, пробирающим до костей тоном:

– Вижу, ты собрала чудесный букет, Вивиан. Особенно красивы эти розовые гладиолусы, трогать которые я запрещаю даже своим любимым внукам.

Глава 4

Вивиан, еще несколько минут назад изнывающая от жары, покрылась крупными мурашками: тетя Беатрис выглядела грозной ледяной статуей, и взгляд ее голубых глаз обжигал племянницу холодом. Девушка судорожно сжала свой букет и, опустив взгляд на цветы, с ужасом поняла, что наделала: она сорвала гладиолусы тети. И даже не один, а (какой ужас!) целых три.

«Но как я могла знать, что они под запретом? Никто и словом об этом не обмолвился! Даже Энтони! А ведь он видел мой букет и эти злосчастные гладиолусы! Господи, ну за что мне это наказание? Она так разгневалась из-за каких-то цветов! Теперь она возненавидит меня!» – с ужасом подумала Вивиан.

Девушку охватила паника. Ее сердце забилось, как птичка в тесной клетке.

– Тетушка, мне очень жаль… – тихо начала оправдываться она.

– Моя кузина Вивиан получила эти гладиолусы от меня, – решительно перебил Энтони: девушку он заметил, как изменилась в лице его прекрасная кузина, и поспешил прийти ей на помощь. И как он не обратил внимания на эти цветы? Должно быть, слишком любовался этой огненноволосой девушкой.

– Но, Энтони, ты ведь прекрасно осведомлен о том, как я дорожу моими гладиолусами. – Лицо леди Крэнфорд тут же смягчилось: разве могла она гневаться на своего сына?

– Я знаю, матушка. Но они подходили букету моей кузины, я и решил, что в этот раз ты сделаешь исключение и позволишь Вивиан украсить этими гладиолусами ее покои. Возможно, я ошибся? В таком случае приношу свои извинения. – Энтони слегка поклонился своей матери.

– Нет, нет, ты поступил как настоящий джентльмен, – отозвалась на это его мать. На ее губах заиграла виноватая улыбка, и она поспешила смягчить ущерб, который принесла Вивиан своим неприветливым холодным тоном. – Прости, моя дорогая, я ошиблась. Эти гладиолусы мне как дети. Пусть же они радуют тебя своими красками.

– Благодарю вас, тетушка, вы так щедры. – Вивиан присела в низком книксене, не смея поднять на тетю взгляд.

«Энтони солгал ей, чтобы защитить меня! Как это мило! Он настоящий герой!» – невольно подумала она, полная благодарности к своему кузену.

– Пустяки, моя дорогая. Но стол уже накрыт, и вам обоим нужно сменить платье. Ты увидишь, почему я так люблю Южный балкон, – приветливо сказала леди Крэнфорд и, зашелестев своим длинным шелковым платьем, продолжила путь на кухню.

Как только хозяйка дома скрылась из виду, Вивиан громко вздохнула и взглянула на Энтони.

– Спасибо! Вы спасли меня! – тихо воскликнула она, положив руку на грудь: ее сердце все никак не желало замедлить свой ход.

– Не стоит благодарности, – улыбнулся ее кузен. – Я и сам позабыл о том, как рьяно моя мать оберегает свои гладиолусы. Но теперь ступайте в свои покои: вам необходимо освежиться. Я увижу вас через двадцать минут, за ланчем. – И, вдруг взяв ладонь девушки в свою, он прикоснулся к ней губами, а затем отпустил ее и направился к лестнице, оставив покрасневшую, как маков цвет, Вивиан удивляться его поступку.

В это время леди Крэнфорд дошла до кухни и, открыв дверь, с неудовольствием обнаружила там почти всю прислугу дома, столпившуюся вокруг стола, за которым обычно трапезничала челядь.

– Что здесь происходит? – спокойным, но властным тоном спросила она. – Разве у вас нет других дел, кроме как сидеть здесь и сплетничать?

– Простите, мэм! – раздался ей в ответ нестройный хор голосов, и прислуга поспешила покинуть кухню.

Как неловко! Ведь хозяйка дома не ошиблась: она застала прислугу за обсуждением новоприбывшей гостьи!

Виной всему была Эмили: нет, о нет! мистер Браун не посылал ее на поиски Джейн! Эмили сама решила найти ее, чтобы та рассказала ей и другим о новой мисс, а Джейн с готовностью поделилась своими впечатлениями и пела мисс Вивиан дифирамбы: она так красива! Она так добра! Лучше ее в мире никого не сыскать!

– Это уж точно: красотка, каких свет не видел! – вставила Эмили. – Пусть теперь эта французская крыса трепещет от ужаса!

«Французской крысой» прислуга Гринхолла называла первую красавицу высшего света Лондона – мадемуазель Люси де Круа. Как смела эта девица приехать в Англию и кружить головы английским аристократам в то время, как ее родная страна и бесстыжий выскочка воюют против английской монархии!

Но леди Крэнфорд пришла и испортила все удовольствие: на кухне остались лишь повариха и Джейн.

– Закупите пару фунтов шоколадных конфет новой марки. Говорят, они имеют просто отменный вкус, – распорядилась леди Крэнфорд. – А ты, Джейн, ступай к мисс Коуэлл: ей нужна твоя помощь.

Джейн молча сделала книксен и поспешила к своей новой мисс.

– Гертруда, ты знаешь, как я ценю твои кулинарные способности, – недовольным тоном сказала хозяйка дома поварихе. – Но, если застану тебя и кого-либо еще за бездельем и сплетнями, – прикажу мистеру Брауну рассчитать эту персону в этот же день. И передай это остальным. Надеюсь, такого больше не повторится.

– Не повторится, мэм! – воскликнула напуганная ледяным тоном хозяйки повариха Гертруда: она совершенно не желала потерять свое теплое насиженное место.

Удовлетворившись ответом, леди Крэнфорд направилась на Южный балкон.

«Возможно, эта Вивиан не так уж и плоха. Ее букет был так скромен… А ведь она могла бы принести в свои покои целую охапку моих цветов, – размышляла она по дороге: последнее письмо покойной сестры, в котором та умоляла Беатрис позаботиться о будущем ее дочери, смягчило ее сердце. Но губы леди тотчас сжались в тонкую линию: – Но Энтони… Его поведение мне не по душе: нужно побеседовать с ним. И с ней. Особенно с ней. Пусть даже не думает влюбить его в себя»

До ланча оставались всего пара минут, но Вивиан уже появилась на Южном балконе, сопровождаемая Джейн. До этого, запершись в покоях Вивиан, девушки поспешили подготовить гостью к ланчу с богатыми родственниками. Багаж Вивиан был доставлен в комнату еще до ее прогулки в саду, и, пока Джейн поспешно искала в чемодане, а затем гладила горячим утюгом с раскаленными углями платье, которое ее мисс желала надеть к случаю, сама Вивиан вымыла в холодной воде лицо, ладони и подмышки, и нанесла на шею каплю сладкого, но не приторно пахнущего парфюма. Затем Джейн помогла девушке надеть свежее платье и убрать в прическу выбившиеся непослушные рыжие локоны.

– Ланч будет иметь место на Южном балконе, – сказала Вивиан своей горничной, любуясь своему отражению в большом, украшенном дубовой резной рамой зеркале.

– Наша мэм любит иметь ланч там, мисс Вивиан, – отозвалась на это Джейн, также любуясь красотой своей новой госпожи.

– Много ли там солнца? Нужно ли мне надеть шляпку?

– Нет, мисс Вивиан: стол для ланча всегда ставится в тени.

– Прекрасно! – Вивиан схватила свои белые перчатки. – Что ж, я готова! Веди меня!

– Но, мисс, на вас нет ни одного украшения! – воскликнула Джейн.

– Это так важно? – поморщилась ее госпожа.

– Конечно, важно! Вы, должно быть, заметили, что леди Крэнфорд носит золотую цепочку с маленьким крестиком?

– О? Нет, должно быть, я упустила это из виду, – равнодушно бросила Вивиан, и это была чистая правда: при каждой встрече с тетушкой, девушка смотрела лишь в ее холодные голубые глаза, чтобы показать свое бесстрашие перед ней. – Но, если ты уверяешь, что это важно… – Не закончив фразы, она достала из чемодана небольшую круглую серебряную шкатулку, прижала ее к груди и тихо сказала Джейн: – Это украшения моей матери. У нее была сложная жизнь.

– О, мисс Вивиан, не сочтите за грубость, но я уже знаю кое-что о вашей матушке, – грустно улыбнулась та.

– Правда? Откуда же? – Вивиан бросила на ее удивленный взгляд.

– Пока ваша карета подъезжала к дому, леди Крэнфорд рассказывала о вашей матушке своему сыну, мистеру Крэнфорду. А я стояла за их спинами и все слышала.

– И что же моя тетушка поведала моему кузену?

– Не так уж много, мисс… Но из ее слов я поняла, что между ней и вашей матушкой были сложные отношения, – деликатно сказала Джейн. – Только умоляю вас, мисс Вивиан, не рассказывайте леди Крэнфорд о том, что я разболтала вам то, что услышала!

– Глупенькая, конечно же, я этого не сделаю, – вынужденно улыбнулась рыжеволосая красавица, польщенная доверием своей горничной, доброй милой Джейн.

«Значит, моя тетка нелестно отозвалась о моей бедной матери! Но стоит ли удивляться? Должно быть, она безумно рада, что поступок моей матери привел к тому, что все наследство моего безумного деда досталось ей одной! Знаю: она презирает мою мать и презирает меня! Но, дорогая тетушка, я – не моя мать и не позволю портить мне жизнь! Презираете меня? Презирайте! Но именно я использую вас и ваше притворное гостеприимство, и именно я одержу победу, а, достигнув своей цели, втопчу ваше имя в грязь!» – с гневом в душе подумала Вивиан. Рассказ Джейн привел ее в бешенство, однако она умела скрывать свои чувства и улыбаться тогда, когда ей хотелось рвать и метать от гнева.

Отныне Вивиан знала: пути назад нет. Она не могла простить тете того, что та оскорбила память ее любимой матушки.

Открыв шкатулку, девушка достала тонкую золотую цепочку с маленькой фигуркой птицы в полете и надела ее на свою красивую белую шею.

«Я не боюсь вас, тетушка. Во мне нет ни капли страха ни перед вашим голосом, ни перед вашим холодным взглядом!» – насмешливо улыбнувшись, подумала мисс Коуэлл, а затем вслух добавила: – Веди меня, Джейн. Моя тетушка не любит опозданий.

Появившись на Южном балконе, где уже заняли за круглым, богато накрытым столом места ее родственники Крэнфорды, Вивиан, в своем нежно-голубом хлопковом платье, еще прекраснее прежнего, произвела на них неизгладимое впечатление: Энтони был ослеплен ею, а его мать с подозрением сузила глаза и с тревогой наблюдала за тем, как ее сын все больше и больше попадал под коварные чары своей бедной родственницы. В этот миг леди Крэнфорд еще больше утвердилась в своем намерении выдать нерадивую племянницу за первого, кто попросит ее руки. Пусть даже это будет больной и беззубый уродливый старик, только бы как можно скорее сбыть Вивиан с рук и защитить от нее наивного, ослепленного ее дьявольской красотой Энтони.

Молодой Крэнфорд поспешил провести кузину к столу и усадить ее на красивый, обитый тканью стул.

– Какое красивое украшение, – бросив взгляд на шею племянницы, слегка дрожащим голосом сказала леди Крэнфорд.

– Благодарю вас, тетушка. Оно досталось мне от моей матери, – очаровательно улыбнулась ей Вивиан.

«Дорогой Господь, неужели она нарочно причиняет мне боль?!» – содрогнулась в душе леди Крэнфорд, но ответила Вивиан спокойной улыбкой, такой неподходящей ее голубым, пронзающим холодом глазам.

Глава 5

Несмотря на безмолвную напряженность, царившую за ланчем и которую невольно ощущали все трое, трапеза прошла в милом обсуждении сегодняшней жары, великолепного сада леди Крэнфорд и последних слухов из королевского дворца. Однако, затем беседа плавно перешла в обсуждение политики и войны, и Вивиан, прибывшая из маленького отдаленного городка, не могла поддержать эту часть разговора, но внимательно ловила каждое слово, сказанное ее тетушкой и кузеном. Лишь через некоторое время Энтони заметил, как молчалива стала его кузина, и понял, что ей просто нечего сказать ни о королевской семье, ни о политике, ни о идущей с Францией войне. Да и откуда провинциальной девушке владеть этими знаниями? Почувствовав досаду, Энтони принял попытку повернуть разговор в другое русло, но его мать упрямо возвращалась к интересовавшим ее темам и пространно разглагольствовала о том или ином событии.

– Матушка, наши разговоры о политике и войне утомляют нашу гостью, – наконец, прямо сказал Энтони своей матери.

– Это правда, моя дорогая? – вскинула брови леди Крэнфорд, хотя прекрасно видела скучающие глаза племянницы, которая, от скуки, перебирала длинными белыми пальцами золотую цепочку на своей шее.

– Увы, тетушка, я не сильна ни в королевских сплетнях, ни в политике, ни в войне, – честно ответила та: ее ужасно раздражала манера тети Беатрис вести длинные монологи о том, что ее, Вивиан, ничуть не интересовало. Направляясь на ланч, девушка предвкушала услышать последние новости о сезоне, высшем свете, моде и танцах, поэтому сейчас изнывала от скуки, небрежно облокотившись на спинку стула (что было вопиющей грубостью, по мнению ее тети). Но, услышав слова Энтони, искренне желающего вновь дать ей возможность принять участие в беседе, Вивиан выровняла спину и благодарно улыбнулась кузену, к большому неудовольствию его матушки.

– Но тогда что же тебя интересует? – нарочно удивленным тоном спросила леди Крэнфорд, словно ее племянница была невежественной дурочкой.

– Меня интересуют более практичные вещи, тетушка, – вежливо, но с напором ответила на это Вивиан.

– Какие, например? – обратился к ней кузен.

– В первую очередь, меня интересует, когда и как вы планируете представить меня свету, – пристально глядя в глаза леди Крэнфорд, сказала девушка.

«Какая цепкая! Только приехала, и вот, уже требует, чтобы я отодвинула все свои дела на задний план и всецело посвятила себя ее дебюту! – с легкой усмешкой подумала ее тетя. – Но это и к лучшему: чем раньше эта девица выйдет в свет, тем быстрее она выйдет замуж, и ее замужество освободит меня от обязанности опекать ее»

– Ты права, дорогая. Но давай обсудим это чуть позже, за вечерним чаем в беседке у озера. К тому же не думаю, что обсуждение твоего дебюта будет занятной беседой для Энтони: молодые люди мало интересуются подобными вещами, – наигранно улыбнулась леди Крэнфорд.

– Вы правы, матушка: меньше всего на свете я желаю слушать о ваших женских штучках. Пусть ваши женские тайны остануться для меня неизведанной Вселенной, – тихо рассмеялся на это Энтони. – Но, если трапеза подошла к концу, прошу простить меня: у меня есть кое-какие планы.

– Конечно, мой дорогой. Мы не будем задерживать тебя, – улыбнулась его мать, в этот раз совершенно искренней улыбкой. – Ты тоже можешь быть свободна, Вивиан: но ровно в семь часов я жду тебя в беседке у озера.

– Благодарю вас, тетушка. Я буду в своей комнате: кажется, я и правда устала с дороги. – Вивиан с готовностью поднялась со стула, сделала книксен и направилась в свою комнату.

– До вечера, матушка. – Энтони поцеловал руку своей матери и тоже исчез с балкона, оставив леди Крэнфорд в одиночестве.

Но та не скучала: ее мысли были где-то далеко, в прошлом. И ее сердце сжималось от боли, а душа была полна щемящей тоски.

Несмотря на то, что Вивиан и Энтони покинули Южный балкон одновременно, они не стали вести долгую беседу, а лишь пожелали друг другу хорошего дня и разошлись по своим покоям. Девушка была раздражена пренебрежением к ней тети, а приказ последней прийти в беседку у озера даже разгневал ее: она, Вивиан, не прислуга, а гостья! Ее тетка не имеет права командовать ею! За прекрасным лицом ангела скрывался вспыльчивый жгучий темперамент.

Дойдя до своих покоев, Вивиан весьма громко хлопнула дверью, а затем в сердцах бросила на красный ковер свои белые перчатки и тихо воскликнула:

– Эта женщина! Злая чопорная старуха! Ненавижу ее! И сколько мне еще придется выносить ее приказы? Хоть бы поскорее выйти замуж!

Девушка подошла к большому окну и вперила взор на каменный двор, куда, собственно, выходили окна ее покоев.

«Нужно написать им. Они должны знать, что я сделаю все от меня зависящее, чтобы воплотить наш план в реальность. Я не подведу их! – Думала она, нахмурив брови и играя пальцами со своей цепочкой. – Поэтому я должна и виду не подавать, что каждое слово и каждый поступок моей бессердечной тетки бьют меня, как пощечины. Эта женщина – сам Дьявол в платье! Я вытерплю все, и, Господь свидетель, не дам ей удовольствия видеть мои слезы!»

Вдруг зоркие зеленые глаза мисс Коуэлл заметили во дворе Энтони Крэнфорда: он шагал к ожидающему его, новенькому на вид открытому экипажу с парой белоснежных лошадей. Словно почувствовав на себе чей-то взгляд, молодой аристократ остановился, обернулся и поднял взгляд на окно, у которого стояла его кузина. Не ожидав этого его поступка, Вивиан не сразу нашлась, что делать, но улыбнулась и слегка помахала ему рукой. В ответ Энтони тоже улыбнулся и коснулся пальцами своей высокой черной шляпы, а затем ловко запрыгнул в экипаж, и тот тотчас повез его к большим железным воротам, ведущим из Гринхолла в центр города.

«Мой кузен так галантен… И как только у моей жестокой тетки родился такой замечательный сын?» – невольно подумала Вивиан, провожая экипаж взглядом.

В двери постучали.

Девушка глубоко вздохнула, пытаясь вернуть себе спокойствие, и вновь спрятала свои истинные чувства за ослепительной улыбкой.

– Войдите! – сказала она.

В покои вошла Джейн.

– Прошу прощения, мисс Вивиан, за беспокойство. Я лишь хотела узнать, нужно ли вам что-нибудь?

– Как хорошо, что ты здесь! – искренне сказала Вивиан: в этом большом мертвом доме горничная Джейн была чуть ли не единственным огоньком тепла, согревающим душу гостьи. – Я не отказалась бы от горячей ванны. Да, и принеси мне пару чистых листов, чернила и перо: мне нужно написать домой.

– Как скажете, мисс Вивиан! – просияла Джейн и выскочила за дверь.

За то время, пока Джейн вместе с Эмили, которую та позвала на помощь, таскали в просторную ванную, стоявшую в покоях Вивиан за красивой переносной ширмой, ведра горячей воды, гостьей было написано пространное письмо, после переданное Джейн кучеру Филипу. Вскоре Вивиан лежала в горячей воде, смешанной с розовым маслом, и старалась не думать о том, что вечером ее ждал тяжелый тет-а-тет с тетей Беатрис.

Но чаепитие в беседке у озера прошло намного дружелюбнее, чем того ожидали и обе дамы, и за час ими были оговорены все детали будущего дебюта «дорогой» племянницы, а также пышного приема в ее честь в Гринхолле. Было решено: первый выход Вивиан в свет должен быть настоящим фурором, и этот фурор был назначен на пятницу: именно в тот день устраивался бал у герцогини Мальборо – самой популярной женщине Лондона и королевства после супруги Его Королевского Величества Принца Регента.

– Надеюсь, скоро мы найдем для тебя хорошего мужа, моя дорогая, – как бы невзначай, сказала леди Крэнфорд, когда чаепитие подошло к концу.

– Я тоже надеюсь на это, дорогая тетушка, – улыбнулась ей Вивиан.

– Этот сезон обещает быть очень удачным и для тебя, и для Энтони: ему нужно найти богатую невесту. – В этот раз хозяйка поместья решила убить все возможные надежды племянницы на брак с ее сыном и прямо заявила, какая судьба ожидала Энтони.

– Ваш сын очень привлекательный мужчина. Я уверена, что и он сделает очень хорошую партию, – совершенно спокойно ответила на это ее племянница. – Но сейчас я желала бы уединиться в своих покоях: этот день был полон событий и впечатлений. Признаться, я очень утомлена и мечтаю об отдыхе.

– Конечно, моя дорогая. Отдыхай, – было ей ответом.

– Благодарю вас, дорогая тетушка. – Вивиан присела в глубоком книксене и покинула беседку.

До волнительного события оставалась всего неделя, но в предвкушении его, Вивиан потеряла сон и аппетит, к тому же, у нее было немало забот, самой незамедлительной из которых было полное обновление гардероба по последней лондонской моде.


К счастью, Энтони Крэнфорду не пришлось обливаться потом, сидя в своем открытом экипаже под жгучим летним солнцем: небо вдруг затянулось тяжелыми серыми облаками, и улицы Лондона наполнились духотой, которая обычно устанавливается перед грозой. Сомнений не было: в скором времени должен был пойти дождь, и молодой аристократ с тоской подумал о том, что поступил неверно, выбрав именно этот экипаж Крэнфордов, купленный всего пять дней назад.

«Хоть бы успеть доехать до «Логова», не промокнув. Чудная погодка, что сказать!» – с усмешкой подумал он, подняв взгляд на затянутое тучами небо.

Словно насмехаясь над надеждой молодого человека, воздух вдруг пронзил громкий раскат грома.

– Томас, добавь-ка скорости! – с легким смехом сказал Энтони своему кучеру.

– Есть, сэр! – отозвался на это кучер и, слегка взвизгнув хлыстом, пришпорил белых лошадей.

Экипаж быстро покатился по вымощенным камнями улицам, едва не сбивая простой люд, перебегающий дорогу. Но вскоре удача изменила Энтони, и его экипаж застрял в пробке. Бог словно решил посмеяться над жителями Лондона: в одно мгновенье хлынул такой ливень, что трудно было разглядеть хоть что-то на расстоянии вытянутой руки.

«Дьявол! Этот костюм был доставлен только вчера! Какое невезение!» – пронеслось в голове у Энтони: он промок до нитки, впрочем, как и все те, кто в это время оказался на открытых улицах и площадях. А ведь этим элегантным темно-голубым костюмом он желал похвастаться своим друзьям. Увы! Костюм и шляпа были безвозвратно испорчены. Не пострадали лишь черные кожаные туфли.

Настроение молодого Крэнфорда сошло на нет, однако этот ливень заставил его отвлечься от странных, совершенно ненужных ему мыслей, которые не давали ему покоя всю дорогу: мысли о том, как прелестна его юная кузина Вивиан. Он видел перед собой ее смущенную улыбку и большие зеленые, как изумруды, глаза. И она была так трогательно беззащитна, эта девушка…

– Приехали, сэр! – вдруг услышал он громкий бас своего кучера.

«Должно быть, я вновь забылся. Только и осталось влюбиться в нищую кузину, насколько бы красивой она ни была!» – с насмешкой над самим собой подумал Энтони.

– Езжай домой и забери меня завтра в шесть, – скомандовал он кучеру: молодой повеса не желал опаздывать на завтрак в Гринхолле, зная, как его отсутствие за столом огорчит его мать. Этот молодой человек очень любил и уважал свою мать, несмотря на то, что она с неодобрением относилась к его ночным кутежам с друзьями в «Логове».

«Логовом» назывался небольшой двухэтажный дом, который Энтони и два его друга арендовали почти на окраине Лондона. Предназначением этого места было: распитие крепкого алкоголя, развлечение с продажными женщинами и игра в карты на деньги. Однако, это не было чем-то вопиюще непристойным: почти все молодые аристократы Лондона кутили с таким размахом, словно эти ночи были последними в их жизнях. Что сказать, Энтони Крэнфорд был одним из них, и даже его матушка не могла остановить его от этих пьяных встреч с друзьями! Молодость, что с нее взять? С ее желаниями следует лишь смириться, или смотреть на них сквозь пальцы.

– А! Крэнфорд! – Послышался громкий крик, едва Энтони переступил порог «Логова». – Попал под этот жуткий ливень, приятель? Ну и везунчик же ты!

Навстречу новоприбывшему вышел его лучший друг – единственный сын и наследник богатого банкира Джереми Уингтон. Этот молодой джентльмен не мог похвастаться аристократическим происхождением, но, благодаря миллионам своего отца, Джереми входил в число друзей почти всех молодых аристократов Лондона. С Энтони Крэнфордом его связывала особо крепкая дружба: когда и как познакомились эти двое, а также, как нашли общий язык настолько разные по характеру и мышлению джентльмены, кажется, навсегда останется загадкой. Однако, леди Крэнфорд, которая недолюбливала Джереми из-за его «пагубного влияния на ее сына», подозревала, что Энтони имел несчастье познакомиться с Джереми Уингтоном на одной из студенческих попоек, когда оба учились в Оксфордском университете.

Джереми Уингтон был весельчаком с приятной, даже красивой наружностью: он обладал высоким ростом, длинными до плеч темными волосами и карими глазами, а на его лице никогда нельзя было увидеть даже намека на растительность – он всегда был гладко выбрит. Сын банкира всегда был одет со вкусом, имел талант писать любовные стихи, неплохо танцевал и мог выпить бутылку крепкого виски всего за четверть часа. Джереми любили в свете за веселый характер и будущие миллионы, которые принесут счастье одной из лондонских красавиц-аристократок. Единственной персоной, которой приходилось улыбаться этому бравому джентльмену фальшивой улыбкой, была графиня Крэнфорд.

– Проклятый дождь испортил мой новый костюм! – с легким смехом сказал Энтони, снимая с себя мокрый сюртук и откидывая его в угол небольшой скудно обставленной прихожей. – Как бы не подхватить простуду после того, как небо излило на меня Темзу!

– Ты прав, друг мой, ни слова больше! – Джереми хлопнул в ладони и крикнул куда-то в сторону: – Эдди! Неси-ка сюда стакан бренди, да пополнение! И не смей выпить по пути половину, черт усатый! – Затем он снова обратился к Энтони: – Да ты промок до нитки! Что ж, снимай свое тряпье: высушим его у камина. Все равно одежда нам сегодня не понадобится: наверху нас ждут красотки из борделя миссис Бри!

– Вечер обещает быть насыщенным, – усмехнулся на это Энтони, и вдруг перед его взором возникло прекрасное женское лицо, заставив молодого человека спросить: – Есть рыжие?

– С каких это пор тебе стали нравится рыжие? – хохотнул на это Джереми. – Хотя, молчи! Но тебе повезло: на нашем маленьком собрании присутствуют целых две рыжих девчонки. А Эдди уже положил глаз на двух блондинок.

– Если рыжих две, и блондинок тоже две, сколько же девчонок ты заказал? – рассмеялся Энтони. – Полборделя? Я прав?

– За кого ты меня принимаешь! – горячо воскликнул на это Джереми. – К нашим услугам все девки борделя и не меньше!

В эту ночь Энтони веселился с двумя рыжими продажными работницами борделя миссис Бри, представляя при этом, что в его постели лежит прекрасная огненноволосая кузина Вивиан. Сама же героиня его фантазий спала на шелковых простынях под защитой Гринхолла, но не видела ни одного сна и даже не подозревала о том, что ее кузен уже упал к ее ногам.

Величественный Гринхолл спал, и лишь одна персона не торопилась потушить свечу в своей большой холодной спальне: леди Крэнфорд держала в слегка дрожащих пальцах небольшой портрет, и ее губы двигались в молчливом бормотании.

Глава 6

– Мисс Вивиан! – нарушил тишину спальни чей-то шепот.

Молчание.

– Мисс Вивиан! – Шепот стал чуть громче и настойчивее.

Вновь молчание.

– Мисс Вивиан! Доброе утро! Пора вставать! – Джейн легонько потрясла спящую девушку за плечо.

Вивиан недовольно заворчала, нахмурилась и спрятала лицо в подушку.

Джейн терпеливо подождала пару минут и вновь принялась будить свою госпожу.

– Мисс Вивиан! Уже утро! Вам пора вставать! – настойчиво сказала она и, подойдя к наглухо закрытым плотным темным шторам, резко открыла их, и комнату тут же наполнил бледный, но бодрый свет июньского лондонского утра.

– Нет, нет, я еще не готова! – тихим протестующим тоном сказала Вивиан: ее голос прозвучал глухо, ведь ее лицо все еще было спрятано в подушке.

– Но леди Крэнфорд приказала! Через полчаса она ждет вас к завтраку в Малой столовой! – Джейн подошла к кровати и решительно отобрала у Вивиан одеяло, отчего та зябко обняла себя за плечи, поджала под себя ноги, но продолжила лежать.

– Господи, снова она! Приказала! – проворчала мисс Коуэлл: – Который сейчас час?

– Половина седьмого, мисс Вивиан.

– Мой тетушке не спится, или, может, ей больше нечем заняться, кроме как завтракать так ужасно рано? – Вивиан поморщилась, но медленно поднялась с постели: увы, она понимала, что у нее не было возможности не появиться к раннему завтраку – она была в полной власти странного распорядка дня своей тети. В разуме девушки мелькнула мысль притвориться больной, но, подумав, что тогда ей нужно будет оставаться в комнате весь день, она отбросила эту мысль: ведь сегодня ее ждали магазины и ателье, в которых она купит и закажет красивые шляпки, платья, туфли, перчатки и зонтики! Нет, этим удовольствием Вивиан не могла пожертвовать даже ради еще пары часов сна!

– Вам нужно вставать так рано каждый день, мисс Вивиан, – тепло улыбнулась Джейн. – Наша мэм встает в пять утра, а ровно в семь, она, ее сын и гости садятся завтракать. И еще: каждое воскресение Крэнфорды посещают мессу.

– О, нет, только не это! – простонала Вивиан: она редко посещала церковь и по воскресеньям предпочитала спать до полудня. – Неужели все в этом доме любят вставать так рано и все так ужасно религиозны?

– В церковь ходят все. Прислуга встает в пять утра, мисс Вивиан. Я тоже встаю в пять. Но бедной Эмили приходиться вставать в четыре, чтобы к пяти подготовить теплую воду для умывания для мэм, одеть мэм и принести ей свежезаваренный чай.

– Бедняжка Эмили! Должно быть, к полудню она валится с ног, – искренне сочувствуя несчастной горничной, сказала мисс Коуэлл. – Но мне следует поторопиться… Как мне запомнить все правила этого дома? Поможешь мне, Джейн?

– Конечно, мисс Вивиан: именно для этого я здесь! Умойте лицо, а затем я найду вам подходящее для завтрака платье.

– Я собиралась надеть вон то желтое. – Вивиан небрежно кивнула на стул, на спинке которого аккуратно висело скромное по фасону, но довольно яркое хлопковое платье.

– Это платье не подходит: леди Крэнфорд не любит за завтраком ярких цветов, – решительно заявила Джейн. Она подошла к открытому, лежащему у стола чемодану, и достала оттуда бледно-зеленое платье. – Вот это в самый раз!

В ответ своей помощнице, Вивиан лишь тряхнула своей огненной гривой и подумала, что она ни за что не успеет привести себя в порядок всего за полчаса. Однако, благодаря Джейн, которой Вивиан была премного благодарна, утро было спасено, и ровно в семь мисс Коуэлл вошла в небольшую, но красивую и дорого обставленную столовую. Джейн даже успела убрать волосы госпожи в простую, но элегантную прическу.

– Какое чудесное утро! – появившись в Малой столовой, в сопровождении Джейн, с наигранной веселостью сказала Вивиан.

Леди Крэнфорд уже сидела за большим овальным столом, одетая в скромное черное муслиновое платье. Она окинула племянницу оценивающим взглядом и, с удовлетворением убедившись в том, что та соблюла установленный в доме этикет, улыбнулась и ответила:

– Ты права, Вивиан, замечательное утро. Какое милое платье. И цвет подходящий для спокойного завтрака. Надеюсь, ты хорошо спала этой ночью?

Вивиан грациозно подошла к столу, и лакей, стоящий у окна, тотчас бросился отодвигать для нее стул.

– Благодарю, – улыбнулась прислуге девушка, а затем обратилась к тете: – Я спала, как младенец! Я рада, что мой наряд вам по душе, дорогая тетушка. Это Джейн помогла мне выбрать его.

– Как любезно с ее стороны. – Леди Крэнфорд бросила на Джейн, оставшуюся стоять в дверях и ожидающую нового приказа хозяйки, равнодушный взгляд. – Джейн, сегодня ты будешь в полном распоряжении мисс Коуэлл. Возьмите мой экипаж и пройдитесь по магазинам.

– О, тетушка, вы так любезны. Я как раз собиралась попросить вас отпустить со мной Джейн: она лучше меня знакома с лондонской модой и будет мне ценной советчицей, – сказала на это Вивиан, слегка удивившись тому, что ее тетя добровольно предложила ей свой экипаж.

«Но стоит ли мне удивляться? – с едва заметной усмешкой на губах подумала девушка. – Все-таки, я ей родная племянница, и, бьюсь об заклад, она просто не желает испортить свою репутацию, ведь совсем скоро все узнают о том, что я нахожусь под ее опекой!»

Вивиан не ошиблась: леди Крэнфорд не могла допустить того, чтобы ее племянницу увидели разгуливающей по Лондону пешком. Что подумали бы ее друзья и другие представители высшего света города? Именно репутация была заботой хозяйки Гринхолла, но никак не комфорт племянницы. К тому же леди Крэнфорд поклялась себе сделать все, чтобы Вивиан как можно скорее нашла себе супруга, а для этого необходимо было окружить девушку заботой и мягко, но решительно подталкивать ее на желаемый «дорогой тетушке» путь. Однако, богатая тетушка не желала тратить на бедную дочь покойной сестры ни цента.

– Прекрасно. Надеюсь, вы проведете время с пользой. Мой совет: опасайся ярких цветов: они – признаки плохого вкуса. Выбирай сдержанные цвета и фасоны. Не нужно перьев – они смотрятся отвратительно и дешево. И не забывай надевать шляпку, Вивиан. В Лондоне все особы женского пола должны носить шляпки, – посоветовала леди Крэнфорд и взяла в руки серебряные столовые приборы. – Но завтрак ждет.

Вивиан с готовностью последовала примеру тети, так как была очень голодна: вчера она нарочно пропустила ужин, и теперь ее желудок неумолимо просил пищи.

– Но разве мы не должны дождаться прихода мистера Крэнфорда? – вдруг спросила она, удивившись тому, что ее строгая тетя принялась завтракать без своего сына.

– Если он не появился ровно к семи, значит в Гринхолле его нет, – мрачно изрекла на это леди Крэнфорд: она прекрасно знала причину, по которой ее сын не появился к завтраку, и была крайне недовольна его очередным ночным похождением. Но графиня не посчитала нужным поделиться этим с племянницей, ведь, по мнению хозяйки Гринхолла, все, что касалось ее сыновей, совершенно не касалось Вивиан.

Леди Крэнфорд с недовольством ожидала того, что племянница продолжит расспрашивать ее об Энтони, однако, к ее огромному удивлению, Вивиан лишь пожала плечами, быстро позавтракала, попросила позволения выйти из-за стола, пожелала тете хорошего дня и покинула столовую.

– Альберт, когда мистер Крэнфорд появится дома, передай ему, чтобы он незамедлительно зашел в мой рабочий кабинет, – приказала леди Крэнфорд стоящему у окна лакею.

«А с тобой, сын мой, я проведу серьезную беседу: и насчет Вивиан, и насчет твоих пагубных развлечений» – подумала она и продолжила трапезу в полном одиночестве, обдумывая, когда и как ей устроить прием в честь племянницы, и с неудовольствием осознав, что на него придется хорошо потратиться.


Энтони появился дома лишь к полудню: несмотря на то, что он приказал кучеру забрать его в шесть утра, физическое состояние после долгой ночи, полной алкоголя, утех с проститутками и карточных игр, не позволило ему покинуть «Логово» раньше одиннадцати часов. Голова молодого джентльмена раскалывалась, он едва держался на ногах, но был весьма доволен проведенным с друзьями и работницами борделя миссис Бри временем. Испорченный вчерашним ливнем дорогой костюм теперь не казался ему такой уж большой трагедией, но он знал, что в Гринхолле его ожидал осуждающий взгляд матери, и это знание наводило на Энтони тоску. Однако, он не чувствовал себя «виновным в грехе пьянства и сладострастия», в чем иногда мягко упрекала его мать.

Сидя в экипаже, по пути домой, Энтони не мог отделаться от воспоминаний о прошедшей ночи: в рыжих девчонках борделя он видел Вивиан. Она была его наваждением, и ее образ не давал ему покоя.

«Неужели я влюблен в нее? – с искренним удивлением подумал молодой Крэнфорд. – Но возможно ли полюбить кого-то за такой короткий срок? Я познакомился с ней лишь вчера! Нет, думаю, это ее красота так действует на мой разум. Она – самая красивая женщина в Англии и, возможно, в целом мире. Вивиан – моя кузина. Мне не стоит думать о ней… И все же, она не уходит из моих мыслей! Потерян ли я отныне, или смогу прогнать это непрошенное наваждение прочь? Энтони, не теряй голову! Ты знаешь, что почти все наследство отца перешло твоему старшему брату, а твоя судьба – жениться на богатой наследнице. Вивиан, как бы красива ни была, еще беднее тебя. Помни это, помни и не смей влюбляться в нее»

Когда экипаж наконец-то заехал во двор Гринхолла, Энтони поспешил в дом, чтобы добраться до своей комнаты и лечь спать: таким уставшим он был после веселой ночи в «Логове». Однако, едва хозяйский сын переступил порог красивых парадных дверей, как один из лакеев сказал ему: «Добрый день, мистер Крэнфорд. Леди Крэнфорд ожидает вас в своем рабочем кабинете».

– Благодарю, Джон. Я зайду к ней позже, – равнодушно ответил лакею Энтони: ему было совершенно не до бесед с матерью, и единственное, чего он желал в данный момент, было уединиться в покоях, наглухо закрыть темные шторы, снять с себя испорченный костюм, лечь в широкую кровать и спать до самого ужина.

– Леди Крэнфорд желает видеть вас незамедлительно, сэр, – осторожно добавил лакей Джон.

Эта фраза заставила Энтони почувствовать раздражение: значит, матушка все-таки решила показать свою власть и отдала ему, своему сыну, приказ? Ведь это был явный, совершенно не завуалированный приказ, и этот факт заставил молодого человека подумать о том, что не пора было бы ему съехать и тем самым избавиться от настойчивой материнской заботы?

Но Энтони не мог оскорбить свою мать: слишком сильно он уважал ее и высоко ценил все, что она для него делала.

Леди Крэнфорд могла бы просто выгнать своего сына из Гринхолла, ведь он был самостоятельным взрослым мужчиной, но вместо этого она радовалась его постоянному присутствию в доме, а также оплачивала его счета, совсем немаленькие, ведь Энтони любил разного рода развлечения, охоту и дорогие, сшитые по последней моде костюмы и дорогую обувь. К тому же между матерью и сыном с самого его рождения установились теплые нежные отношения. Поэтому в этот раз молодой джентльмен был готов простить матери ее приказ и послушно направился туда, где его ждали.

Кабинет, в котором леди Крэнфорд проводила каждый день по шесть часов, находился на третьем этаже, в конце длинного светлого коридора. Как и весь дом, рабочий кабинет вдовствующей графини был холодным, светлым и украшенным парой мраморных статуй. Здесь хозяйка дома лично занималась экономическими делами, сверяла счета, читала книги и писала письма. Она была умной женщиной и держала бразды правления Гринхоллом лишь в своих руках, не нуждаясь ни в советчиках, ни в секретарях.

– Добрый день, матушка, – без стука войдя в кабинет, бодрым тоном сказал Энтони.

– Добрый день, мой дорогой, – с улыбкой ответила ему леди Крэнфорд. – Присаживайся. Ты неважно выглядишь.

Перед приходом сына графиня подсчитывала деньги, ушедшие на содержание дома за последний месяц, но отложила документы и жестом указала сыну на стоящий у одной из стен стул.

– Вы совершенно правы, матушка, к тому же я очень устал и, возможно, усну прямо здесь, в вашем кабинете, за вашим рабочим столом, – усмехнулся Энтони и, подняв указанный ему стул, поставил его напротив черного лакированного стола матери.

– Тебе нужно выпить воды. Я сейчас же позвоню прислуге… – начала было леди Крэнфорд, чувствуя некоторую вину за то, что не позволяла Энтони отдохнуть после тяжелой ночи. Но в этот раз ее сердце подчинилось разуму: каким бы усталым ни был ее любимый сын, она не собиралась откладывать серьезный разговор о его будущем.

– Благодарю, не стоит, – настойчиво перебил ее Энтони, желая как можно скорее выслушать проповедь или выговор, а затем закрыться в своих покоях и уснуть. – Вы приказали мне прийти, и вот я здесь. Я слушаю вас, матушка.

Холодноватый тон сына не смутил графиню. Она сложила руки на животе, слегка откинулась на спинку стула и сказала:

– Думаю, нам пора прояснить сложившуюся ситуацию, мой дорогой.

– Какую ситуацию? – искренне удивился Энтони.

– Твое будущее зависит только от тебя. Надеюсь, ты помнишь, что выгодный брак…

– …это единственный мой шанс к безбедному будущему, ведь я не пригоден ни для армии, ни для чего-либо еще, – скучающим тоном перебил молодой Крэнфорд свою мать.

«С чего она вновь завела этот разговор?» – едва заметно улыбнувшись, подумал он.

– Я рада, что ты помнишь об этом. – Улыбка на лице леди Крэнфорд померкла. – Но, кажется, ты слишком легкомысленно относишься к своей репутации.

– Моей репутации? – вскинул брови ее сын.

– Именно, мой дорогой. Я прекрасно понимаю твои юные пылкие желания и чувства, однако, тяга к развлечениям подобного рода, и ты знаешь, какие развлечения я имею в виду, может уничтожить всякую надежду на твой брак с богатой девушкой. Ни один отец не желает своей дочери мужа, который проводит время с продажными женщинами и возвращается домой усталым и выглядящим так, словно тот всю ночь выпивал бутылку виски за другой. Поверь мне, я знаю, что говорю.

– Откуда моя милая женушка узнает о моих ночных развлечениях?

– Лондон, дорогой мой, не такой уж большой город. О тебе и твоих друзьях уже идут слухи. И эти слухи мне передал никто иной, как виконт Уилоби.

– Откуда старик Уилоби узнал об этом? – недовольно спросил молодой Крэнфорд: эта новость была, отнюдь, не из приятных.

– Откуда мне знать? Я лишь констатирую факт. Тебе пора повзрослеть, Энтони. Ты должен получить в жену богатую девушку. Богатую девушку, сын мой. – Леди Крэнфорд серьезно смотрела на сына, и на ее лице не было ни тени улыбки. – А теперь признайся мне: ты влюблен в Вивиан?

Глава 7

Услышав из уст матери такой неожиданный вопрос, Энтони саркастически улыбнулся и склонил голову на бок.

– Влюблен ли я в Вивиан? – издав веселый смешок, повторил он.

– Мне нужна правда. Лжи я не потерплю, – с нажимом сказала его мать.

– Моя дорога матушка, что заставило вас увериться в том, что я воспылал любовью к своей кузине? – рассмеялся молодой человек красивым бархатным смехом.

– Я не слепа, дорогой мой, и вижу, с каким восхищением ты смотришь на нее, – тихо промолвила леди Крэнфорд. Смешливая реакция сына на ее вопрос сбила ее с толку: он смеется? Неужели, ее подозрения настолько неуместны, что вызывают у Энтони лишь смех?

– Вивиан красива, матушка, и даже вы не в силах это отрицать. А я, все-таки, мужчина и ценю женскую красоту. Мое восхищение ею – естественная вещь, к тому же я никогда в жизни не встречал таких красавиц. До встречи с ней, французская роза, мадемуазель де Круа, была идеалом всех мужчин и предметом зависти многих женщин в нашем обществе, но, когда Вивиан выйдет в свет, бедной французской красотке придется уступить ей свой пьедестал, – терпеливо объяснил Энтони.

Но как он лукавил! Образ Вивиан преследовал его даже тогда, когда он развлекался с продажными женщинами! Однако молодой Крэнфорд понимал, что сказать правду матери было бы большой ошибкой, которая причинит вред, в первую очередь, самой его ни о чем не подозревающей юной кузине.

«Могла бы Вивиан полюбить меня? Когда я беседую с ней, она смущается, и ее щеки покрываются восхитительным румянцем… Как узнать, какие мысли скрываются в ее огненноволосой голове? Но скоро случится ее дебют, и за ней будут увиваться десятки поклонников. Будет ли она помнить обо мне, если ее внимания и руки будут добиваться…» – невольно подумал Энтони, как вдруг его прервал недовольный голос матери:

– О чем ты задумался, мой дорогой?

Тот взглянул на свою мать: она внимательно смотрела в его лицо, словно пыталась прочитать по нему мысли своего сына.

– Матушка, уверяю вас, вам не стоит беспокоиться. Вивиан красива и мила, но я не желаю прожить свою жизнь в бедности. К тому же я имею к ней лишь братские чувства и чувствую к ней жалость. В скором времени она удачно выйдет замуж, а я так же удачно женюсь, и вы поймете, как несправедливы были ваши слова. – Энтони поднялся на ноги. – И, поверьте, вам не следует вновь заводить со мной беседу на эту тему. Но я ужасно устал и желал бы вздремнуть.

– Конечно, мой дорогой. Ступай. Но пообещай мне, что эта ночь, полная алкоголя и разврата, была последней в твоей жизни. – Графиня тоже поднялась со стула. – Мой мальчик, все, что я делаю, я делаю для тебя.

– Я знаю, матушка. Благодарю вас за то, что вы открыли мне глаза на эту неловкую ситуацию. – Энтони сделал матери легкий поклон, покинул кабинет и поспешил в свои покои.

Шагая по длинному светлому коридору, молодой Крэнфорд слегка посмеивался: неужели его мать и вправду считает, что он готов пожертвовать своим безбедным будущим ради нищей, хоть и прекрасной, как ангел, кузины?

«Нет, я не влюблен в Вивиан. Ни капли. Я лишь восхищен ею. И, если у нее имеются ко мне нежные чувства – я не отвечу на них» – решил Энтони и, запершись в своих покоях, уснул сном мертвеца.


Джейн и Вивиан проводили день в визитах по лучшим ателье и самым дорогим магазинам Лондона. Обе девушки были в полном восторге: они шутили, смеялись, Вивиан примеряла все, что было ей по душе, а Джейн восхищенно ахала.

Красота Вивиан была магнитом для восхищенных взоров окружающих ее мужчин и завистливых взоров женщин. Все гадали: кто эта рыжеволосая красавица? А юные аристократки, посетившие те же магазины и увидевшие эту неизвестную им мисс, теперь не могли отделаться от мысли, что появление «той рыжей» испортит для них всю прелесть сезона.

– Кто та девушка, которая разглядывает ленты? И почему она следит за мной? – тихо спросила Вивиан свою новую подругу Джейн (теперь девушек, действительно, связывали узы дружбы).

Вивиан еще четверть часа назад заметила в магазине тканей и женских аксессуаров юную темноволосую красавицу, которая, стараясь не выдавать свое любопытство, скользила взглядом по фигуре и лицу мисс Коуэлл. Но Вивиан и виду не подавала, что заметила это непрошенное внимание, а лишь тихо поинтересовалась насчет нее у Джейн, которая, возможно, видела эту красавицу ранее, на приемах леди Крэнфорд. Ведь незнакомка была аристократкой, и никаких сомнений в этом быть не могло: ее дорогой наряд бросался в глаза, а ее темные, волнистые волосы, уложенные в высокую прическу, сияли здоровым блеском.

– Это ведь мадемуазель де Круа! – мельком взглянув на темноволосую красавицу, прошептала Джейн на ухо подруге. – Она считается первой красавицей Лондона! Поклонников у нее просто тьма! Но, увидев вас, она, конечно же, поняла, что у нее появилась соперница!

– Соперница? Я не желаю быть чьей-то соперницей! – недовольно нахмурила брови Вивиан: это была сущая правда. Все, на то надеялась девушка, были всеобщие симпатия и благосклонность!

– Увы, мисс Вивиан, вы должны понимать, что теперь вы в Лондоне, в высшем обществе. А там, скажу я вам, бушуют такие страсти! А сколько сплетен появляется каждый день! – поспешила успокоить ее Джейн. – Видите ли, все знают, что отец этой мадмуазель предал своего господина Бонапарте и бежал в Англию. А там, во Франции, у него были конфискованы все его владения! Теперь он не так богат, как прежде, и пытается выдать дочь за кого побогаче. Много мужчин искали ее руки, но она всем отказала: ей подавай графа или герцога! Ха! – Горничная презрительно фыркнула.

– Но что предосудительного в желании выйти замуж за мужчину, который обладает высоким титулом? – шепнула Вивиан.

– Ну что вы, ничего плохого в этом нет! Но богатые герцоги не женятся на невестах, которые беднее их, даже на такой красивой, как мадемуазель де Круа. – Джейн пожала плечами. – Она выбрала дичь, которая ей не по зубам! Так и будет всю жизнь ходить в девках! И поделом ей!

Мисс Коуэлл фальшиво улыбнулась, пряча за улыбкой горечь: если эта красавица-француженка, дочь довольно богатого и знатного человека, имела лишь крохотный шанс на брак с одним из представителей английского высшего общества, то что ждало ее, Вивиан, дочь провинциального бедного джентльмена?

Сама того не осознавая, Джейн нанесла подруге душевную рану, но Вивиан промолчала об этом, ведь та сказала горькую правду: богатые аристократы не женятся на бедных красавицах. Они почти никогда не вступают в брак по любви, а руководятся трезвым рассудком. Богачи женятся на богатых невестах, пусть даже они некрасивы и обладают хрупким здоровьем, или уже больны.

«Ах, ну отчего Энтони – всего лишь второй сын? Я могла бы легко заполучить его! Жаль, что его старший брат уже женат, ведь теперь мне придется бороться за внимание богатых аристократов со многими высокосветными мисс! И, что еще хуже, – я обрела соперницу! Эта француженка явно не настроена на дружбу со мной… Да и разве могли бы мы стать подругами? Слишком похожи наши истории и цели! – с неудовольствием подумала Вивиан. – Напишу сегодня им и расскажу о француженке. Мне нужны новые указания!»

– Что ж, в таком случае, мне жаль эту мадемуазель де Круа. – Вивиан подмигнула Джейн, и та широко улыбнулась.

– Ох, мисс Вивиан, в новых нарядах вы будете еще прекраснее! И тогда эта девица просто умрет от зависти! – с восторгом прошептала Джейн.

– Но, думаю, мне все же следует свести с ней знакомство. Хотя бы ради приличия, – задумчиво протянула мисс Коуэлл и взяла в руки пару длинных белых перчаток. – А эти в моде? Какая прелесть! Таких у меня еще нет!

– Все аристократки их сейчас носят. Возьмите две пары, только белых. Их обычно одевают на всякие балы и приемы. Даже леди Крэнфорд часто носит такие. Но она всегда в черном. Все еще тужит по покойнику-мужу. – Джейн тихо прочистила горло и, едва слышно спросила: – Но, мисс Вивиан, что у вас со средствами? Сегодня вы купили так много и заказали штук пятнадцать новых платьев, а еще с десяток пар туфель…

– Милая Джейн, прошу, не думай об этом, – веселым тоном перебила подругу Вивиан. – У меня имеется достаточно средств, чтобы стать лондонской модницей. Но ты права: мне следует приобрести еще две пары перчаток… Нет, пожалуй, возьму три! И вот эти шелковые ленты… Ах, какая красота! Какие живые цвета! О, Джейн, я уже не могу дождаться своего дебюта! Как волнительно даже думать об этом! – Она мечтательно улыбнулась и прижала ладони к груди. – Я буду танцевать с самыми блестящими джентльменами! Какой из мужчин является самым желанным женихом в Англии?

– Герцог Найтингейл! – не раздумывая ни секунды, ответила Джейн.

– Найтингейл? (в переводе с английского «Соловей«) – со смешком переспросила Вивиан. – Его предками был птицы?

– А, по-моему, звучит очень романтично! Идут слухи, что его прабабушка была любовницей одного из королей, и, к тому же, любила петь, а за это король подарил ей титул герцогини Найтингейл.

– Не прими за оскорбление, но, для горничной, ты прекрасно осведомлена и о моде в высшем обществе, и о первых мужчинах королевства! – шутливо сказала Вивиан подруге. – Но это прекрасно! Ты будешь моей советчицей здесь, в Лондоне, а когда я выйду замуж, то заберу тебя в свой дом и увеличу твое жалованье вдвое.

– О, мисс Вивиан, я надеюсь, вы найдете то, что ищете, – искренне ответила на это Джейн. – И я буду рада работать на вас! Леди Крэнфорд хорошо относится к своей прислуге, но, признаюсь вам, я ее боюсь… Когда она обращается ко мне, все внутри меня леденеет.

– Бедняжка Джейн! Как я тебя понимаю! Моя тетя иногда пугает и меня, – улыбнулась мисс Коуэлл. – И все же, откуда ты обладаешь такими обширными знаниями об английской знати?

Лицо Джейн покрылось легким румянцем.

– Я не подслушиваю чужие разговоры, нет! Просто, для знати, прислуги не существует. Аристократы и богачи не принимают нас даже за живых людей, а поэтому открыто обсуждают в нашем присутствии всех и все, что происходит в их кругу. А уж когда прием устраивает сама леди Крэнфорд, мы невольно получаем столько свежих новостей и сплетен, что порой не спим всю ночь, а тоже обсуждаем гостей и все, что от них услышали.

«Как удобно! Джейн станет моими глазами и ушами!» – подумала Вивиан и, взяв подругу за руку, ласковым тоном спросила:

– Дорогая Джейн, могу я попросить тебя об одолжении?

– Конечно, мисс Вивиан! – широко улыбнулась Джейн и крепко сжала руку своего идола.

– Когда услышишь сплетни о моей скромной особе – передай их мне. И, какими бы ужасными ни были эти сплетни, не бойся оскорбить мои чувства или расстроить меня. Мне важно знать все, что говорят обо мне в высшем свете, – вкрадчивым тоном попросила Вивиан.

– Уверена: после вашего дебюта, сплетни не заставят себя ждать. А я буду держать ухо востро. Но будьте готовы к тому, что вас будут поливать грязью завистливые девицы и старые девы!

– О, на этот счет у меня нет никаких сомнений! Но давай оплатим эти перчатки и пойдем выбирать шляпки! – Мисс Коуэлл широко улыбнулась и потянула Джейн за собой.

Быстро пройдя мимо мадемуазель де Круа, которая все никак не переставала глядеть на соперницу, девушки покинули магазин и быстрым шагом направились к экипажу, ожидавшему их за углом. Они были так увлечены обсуждением красавицы француженки, что не замечали ни окружающей суеты, ни карет, ни людей, и вскоре Вивиан нечаянно столкнулась с прохожим, идущим в противоположную сторону. Шляпка слетела с головы девушки, показывая миру роскошь огненных волос, которые, при солнечных лучах, горели ярче обычного.

– О, прошу прощения, сэр! – с раскаянием в голосе воскликнула Вивиан, взглянув на того, с кем столкнула ее невнимательность.

– Это я приношу вам свои извинения, мисс, – галантно ответил на это красивый, высокий, довольно молодой мужчина. Он был одет в серый костюм для верховой езды, а его ноги украшали высокие черные сапоги.

«Он хорош собой! А какие красивые у него волосы: какой поразительно белый цвет!» – невольно подумала Вивиан, смотря на незнакомца, а когда тот улыбнулся, щеки девушки вдруг загорелись, и она поспешила отвести взгляд от его красивого лица в сторону.

Незнакомец слегка поклонился и готов был вновь заговорить с красавицей, так неожиданно попавшейся на его пути, но Вивиан была ужасно сконфужена ситуацией, поэтому поспешила продолжить свой путь. А мужчина, заставивший ее щеки заалеть, с восхищением смотрел ей вслед, и его красивые тонкие губы изгибала легкая улыбка.

– Мисс Вивиан! Вы ни за что не… – восторженно начала Джейн.

– Нет, прошу тебя, Джейн! Молчи! – перебила ее Вивиан. – Боже, какой позор!

Джейн была полна желания что-то сказать, но послушно промолчала. Однако всю дорогу она загадочной улыбалась, заставляя подругу гадать, что стало причиной этой ее улыбки.


Ужин в Гринхолле прошел в гробовом молчании.

Вивиан была полна свежих эмоций и впечатлений, которые получила за этот волнительный день, а Энтони все еще чувствовал себя неважно, но заставил себя появиться на ужине, чтобы не расстраивать свою мать. Сама же хозяйка дома была занята размышлениями о будущем своего сына и расчетами средств, которые ей придется потратить на званый прием в честь племянницы.

Лишь, когда все трое насытились и съели десерт, леди Крэнфорд взглянула на племянницу и совершенно равнодушным тоном спросила:

– Как прошел твой день, моя дорогая? Надеюсь, ты провела его с пользой?

– Этот день прошел просто замечательно, тетушка, – так же равнодушно ответила ей девушка. – Я сделала много покупок и обновила гардероб. Новые наряды будут сшиты так скоро, как только это возможно, и будут доставлены в Гринхолл за несколько дней до моего дебюта.

– Прекрасно. Я рада за тебя.

– Благодарю вас, тетушка.

На этом троица покинула столовую и разошлась по своим покоям.

И лишь перед сном, когда Джейн переодела подругу в ночное платье и расплела ее волосы, Вивиан узнала от нее о том, что прекрасным незнакомцем, с которым она так неловко столкнулась на людной лондонской улице, был никто иной, как самый желанный жених Англии герцог Найтингейл.

Глава 8

– Жаль, что это будет не бал-маскарад, – вздохнула Вивиан, когда за ранним завтраком леди Крэнфорд вручила ей официальное приглашение от самой герцогини Мальборо на тот самый бал, что должен был стать дебютом для «моей дорогой племянницы», как написала в письме герцогине хозяйка Гринхолла. – Я воплотилась бы в лесную нимфу и носила бы с собой небольшую флейту! А вы, кузен? Кем нарядились бы вы?

Энтони тут же представил Вивиан в наряде лесной нимфы, а именно в коротком зеленом платье, с ярким цветочным венком на голове и распущенными длинными рыжими волосами, и этот образ пленил его сознание. А затем эта нимфа села бы ему на колени и сыграла бы на флейте красивую тихую мелодию. И затем он бы мягко забрал у нимфы Вивиан флейту, запустил бы пальцы в ее роскошные волосы и поцеловал бы ее мягкие губы. Да, они, должно быть, очень мягкие, ее губы…

– Энтони? – вдруг, как сквозь туман, услышал он голос той, кого видел в своих грезах. Молодой джентльмен моргнул, прогоняя из воображения сладостную картину, и улыбнулся. – Увы, моя дорогая Вивиан, у меня нет никаких мыслей на этот счет. Но вы получили бы от меня разрешение приказать мне стать тем, кем вам вздумается.

«Какая фамильярность! Называют друг друга по имени!» – нахмурилась леди Крэнфорд, с удивлением слушая диалог сына и племянницы. Именно благодаря ей Вивиан сейчас держала в руках элегантное приглашение от герцогини Мальборо, ведь оно было ответом на вежливую просьбу ее давней подруги – леди Крэнфорд.

– В таком случае, я приказала бы вам нарядиться фавном! Вы бы весь вечер держали в руке золотой кубок, полный вина, но не могли сделать бы ни глотка. Только подумайте, какую веселую пару мы бы с вами представляли! – Вивиан, полная восторга от своей идеи, хлопнула в ладоши и звонко рассмеялась красивым мелодичным смехом.

«Будь я фавном – преследовал бы тебя повсюду, всю вечность, моя милая кузина, – пронеслось в разуме Энтони, и он едва заметно насмешливо усмехнулся от этой своей неловкой мысли. – Что говорит мифология? Какие удовольствия наступают, если фавн поймает нимфу в плен своих объятий? Если бы ты только знала, рыжая прелестница, как жажду я твоих ласк, то не дразнила бы меня образами, которые заставляют меня гореть пламенем вожделения!»

Но ни Вивиан, ни леди Крэнфорд не заметили его усмешки.

– А вы, тетушка? Кем нарядились бы вы? – спросила девушка.

Леди Крэнфорд улыбнулась: теперь, когда она уверилась в том, что Энтони не имеет в кузине романтических чувств, а та – к нему, тень в ее сердце исчезла, и племянница перестала казаться ей неблагодарной авантюристкой.

– Какой занятный вопрос! – с готовностью ответила графиня. – Думаю, я заказала бы себе костюм Артемиды.

– Артемиды? – переспросил Энтони. – Вы не побрезговали бы и колчаном со стрелами?

– Дорогой мой, возможно, ты будешь удивлен, но до замужества я очень любила охоту и часто охотилась в отцовских угодьях, – поведала его мать, и ее голубые глаза засветились мягким светом. – Я почти каждый день велела оседлать для меня моего черного арабского коня – подарок отца на мое пятнадцатилетие. Тень – так звали моего коня, и скакуна резвее и быстрее его невозможно было сыскать во всей Англии.

– Отчего же вы перестали охотиться? – удивился ее сын: то, что его мать была любительницей охоты, было для молодого Крэнфорда настоящим открытием, ведь до этого момента он был уверен в том, что ее сердце – чересчур мягкое, чтобы убивать беззащитных животных. Он не мог припомнить ни одного случая, когда его матушка желала бы поохотиться, поэтому он охотился сперва со старшим братом, а когда тот вступил в брак и уехал из Лондона, Энтони выезжал на охоту один или с друзьями.

– Твой отец запретил мне. Он считал охоту неженским делом, – угрюмо сказала леди Крэнфорд. Свет в ее глазах погас, а губы превратились в тонкую линию.

– Не знал, что отец был так категоричен, – задумчиво произнес Энтони. – Мне всегда казалось, что между вами царили мир, покой и уважение.

– Брак – дело непростое, сын мой. Став супругом хорошенькой девушки, ты поймешь, что брак и семья – это вечные уступки. И, даже если ты чего-то очень сильно желаешь, – не всегда можешь это получить. – Разговор о прошлом был графине не по душе, и она пожелала прервать беседу на эту тему. – Но, Вивиан, поделись с нами о твоих впечатлениях о Лондоне. Мне не терпится услышать, каким ты нашла его.

– О, тетушка, Лондон прекрасен! Я так рада и благодарна вам за то, что вы разрешили мне приехать! Я никогда не забуду вашей доброты, – улыбнулась девушка.

«Надеюсь, ты не забудешь об этом, когда мы найдем тебе подходящего супруга» – подумала ее тетушка, но вслух сказала:

– Не стоит благодарности, моя дорогая. Ты – дочь моей сестры, а разве могла я отказать в помощи собственной крови?

– Матушка, вашей доброте нет границ, – искренне сказал на это Энтони.

– Ты льстишь мне, сын мой.

– Нисколько. Вы согласны со мной, дорогая кузина?

– Ваш сын прав, тетушка: у вас такое доброе сердце! – отозвалась Вивиан, однако эти слова были фальшью, ведь в душе она считала тетю тираном и деспотом. Но не говорить же об этом Крэнфордам? Там, где нужно было лгать во имя достижения цели, мисс Коуэлл готова была лгать и высказывать наигранное восхищение.

Но леди Крэнфорд не дала себя обмануть: интуиция подсказывала ей о том, что Вивиан сказала эти красивые слова лишь под нажимом Энтони. И все же, ей были приятна эта красивая лесть, и она надеялась, что сможет выстроить с племянницей доверительные отношения. К тому же графиня всегда мечтала о дочери, однако Господь подарил ей двух сыновей, которых она любила больше, чем саму себя.

– Дорогая Вивиан, ты подала хорошую идею, – вдруг сказала она.

Вивиан непонимающе улыбнулась.

– Маскарад. Мы обязательно устроим маскарад, – пояснила хозяйка дома.

Эта новость обрадовала и ее племянницу, и ее сына: Вивиан никогда ранее не бывала на таких праздниках, а Энтони был доволен тем, что этот маскарад сумеет избавить его от скуки хоть на один вечер. Ведь теперь, когда молодой Крэнфорд принял решение не посещать «Логово» и тщательно оберегать свою репутацию, у него не имелось так уж много развлечений.

– Ах, тетушка, я и мечтать об этом не могла! – ахнула Вивиан, и в этот раз ее удивление было искренним. – Но когда нам ждать этого события?

– Возможно, осенью. Думаю, сентябрь будет довольно теплым, – ответила графиня.

– Могу я задать вам один, возможно, неловкий вопрос? – вдруг спросила ее племянница.

Леди Крэнфорд слегка прищурила глаза, но грациозно кивнула.

– Вышлите ли вы приглашение на маскарад семейству де Круа?

– Разумеется, моя дорогая, иначе, это было бы дурным тоном. Но откуда тебе известно о семье де Круа? – Вопрос племянницы заставил леди Крэнфорд врасплох: девушка только на днях появилась в городе, а уже была осведомлена о семье первой красавицы Лондона!

– Вчера, в одном из магазинов, я заметила, что одна темноволосая красивая девушка следила за мной, и поинтересовалась у Джейн о том, знает ли она ее, – спокойно объяснила Вивиан, но, не желая говорить всей правды, добавила: – Как вы думаете, тетушка, может ли мадемуазель де Круа стать мне подругой?

Энтони бросил на кузину заинтересованный взгляд: она желает стать подругой той, которая, очевидно, совершенно не рада появлению Вивиан в Лондоне? Наивная добросердечная нимфа! Как бы ей не разбить свое мягкое сердечко о черствость и холодность французской красавицы!

– Но, Вивиан, отчего вы желаете такую подругу, как мадемуазель де Круа? – поинтересовался молодой Крэнфорд и, желая защитить кузину от возможных последствий ее наивной доброты, добавил: – Она красива, но единственное, чего желает эта девушка – заключить выгодный брак.

– Дорогой кузен, в ваших устах это звучит как упрек, – мягко пожурила его Вивиан. – Ведь и я желаю того же.

– Не думаю, что вы пытаетесь поймать птицу не своего полета, дорогая кузина, – парировал ей Энтони. – В Лондоне всем известно о том, что мадемуазель де Круа желает стать супругой герцога Найтингейла и бессовестно флиртует с ним при каждой встрече.

– Вы сравниваете эту девушку с птицей? – со смешком отозвалась на это его кузина.

– А вы считаете такое сравнение недостойным? – усмехнулся тот. – Такие девушки, как она – птицы, но бескрылые. Им не дано летать. Их судьба – находиться там, где они родились, и ходить по земле.

– По вашему мнению, кузен, бескрылой птицей являюсь и я? – Вивиан холодно усмехнулась: каков нахал! Считает, что все, кому не посчастливилось появиться на свет в семье богатых аристократов, не имеют морального права на мечты и стремления!

Мотивы и репутация мадемуазель де Круа были мисс Коуэлл безразличны, но она была глубоко оскорблена: Энтони, не осознавая того, ранил ее, открыто сказав, что «бескрылые птицы», как она, никогда не смогут вырваться из своей бедности, особенно благодаря браку. «Ни один уважающий себя аристократ ранга герцога Найтингейла не жениться на тебе, Вивиан. Оставь свои надежды и мечты: ты – ничто» – именно так трактовала слова кузена рассердившаяся Вивиан. Но она старалась сохранять спокойствие, ведь знала, что эмоциональность сможет предать ее и выдать Крэнфордам ее планы, о которых они никогда не должны узнать.

– Увы, дорогая Вивиан, так оно и есть. Но от мадемуазель де Круа вас отличает трезвый разум: ведь вы, имею на это надежду, не позволяете воображению и гордости лишить вас понимания реальности. Вы стремитесь удачно выйти замуж, но явно не будете гоняться за призрачными надеждами о браке с мужчиной, которому посчастливилось иметь высокий громкий титул, – мягко улыбнулся Энтони.

«Как же вы ошибаетесь, мой жестокий кузен!» – пронеслось в разуме девушки. Саркастически улыбнувшись, Вивиан поднесла к губам фарфоровую чашку ароматного свежезаваренного кофе.

– И все-таки, вы несправедливы по отношению к мадемуазель де Круа, – наконец, мрачно изрекла она. – И я докажу вам это. Мы станем близкими подругами, и, надеюсь, она станет супругой самого герцога Найтингейла.

– Этого никогда не случится. – Энтони отчетливо видел, как вдруг упало настроение его прекрасной кузины, но не желал отступать. – Герцог Найтингейл не женится даже на Афродите, если она будет беднее его самого. К тому же ходят слухи о том, что вскоре он вступит в брак с дочерью адмирала Бэкли, в которой течет королевская кровь. Поэтому, когда вы станете подругой мадемуазель де Круа, постарайтесь раскрыть ей глаза на горькую реальность.

– Вы жестоки, кузен. Неужели у вас нет сердца? – нахмурилась мисс Коуэлл и резко поднялась со стула: ее кровь вскипала от гнева, и она решила покинуть общество кузена и тети до того, как в ней взорвется вулкан. – Прошу простить меня, тетушка: у меня разболелась голова. Меня всегда мучает головная боль, когда небо затянуто такими темными дождливыми тучами.

– Конечно, дорогая, ступай в свои покои и приляг, – мягко сказала ей леди Крэнфорд: она была рада тому, что между ее сыном и племянницей произошло непонимание, ведь это могло привести к прекращению общения между ними. Она имела на это надежду.

– Не могли бы вы направить ко мне Джейн с мокрым полотенцем? – попросила Вивиан.

– Я так и сделаю.

Вивиан сделала глубокий книксен и удалилась в свои покои. Теперь, когда девушка была свободна от внимания и надзора наблюдательных глаз тетушки и теперь такого неприятного ей кузена, ее щеки запылали от бушующего в ней гнева, а сердце было полно возмущения и презрения к Энтони, который считал ее «бескрылой птицей». Вивиан приложила пальцы ко лбу и поморщилась: ее и вправду одолевала головная боль, и она мечтала прилечь.

Крэнфорды продолжили завтрак, но через несколько минут раздался негромкий раскат грома, который заставил их поспешно выпить свой утренний кофе и отправиться по своим делам.

«Я обидел Вивиан, но приносить извинений не буду: правда не всегда бывает сладкой» – мрачно подумал Энтони, направляясь в свои покои, чтобы переодеться в охотничий костюм и отправиться на очередную охоту. Гром нисколько не напугал его – он привык охотиться под дождем, которыми так славится Туманный Альбион.


– Но, мисс Вивиан, зачем вам эта девица де Круа? У вас ведь есть я! – тихо спросила Джейн, сидя у изголовья постели подруги и протирая ее лоб холодным мокрым полотенцем. Она знала о планах Вивиан и боялась того, что ее идол позабудет о ней, Джейн, и променяет ее на «французскую крысу».

– Глупенькая, мне совершенно не нужна ее дружба! – рассмеялась на это рыжеволосая красавица и взяла Джейн за руку. – И я ни за что не оставлю тебя!

– Но тогда зачем вам это? – удивилась сбитая с толку Джейн.

Вивиан иронично улыбнулась и ответила:

– Затем, моя милая Джейн, что когда-то один мудрый человек сказал: «Держи друзей близко к себе, а врагов – еще ближе!».

Глава 9

До приема леди Мальборо, который, затаив дыхание, ждало высшее общество Лондона, оставался один день, а заказанные Вивиан платья все еще не были готовы. Швеи работали днями и ночами, и все платья были сшиты, но вышивка, которую заказчица пожелала иметь на каждом платье, была сложной и занимала много времени. К счастью, к восторгу Вивиан и Джейн, шляпки, туфли, накидки, жакеты, плащи и перчатки были доставлены еще вчера и примерены в тот же вечер. Однако Вивиан этого было мало: какая польза от всей этой роскоши, если главный элемент ее нового имиджа не был готов? За день до волнительного и чрезвычайно важного события девушка получила записку от ателье, которая гласила, что ее платья будут готовы и доставлены к вечеру, что заставило уже отчаявшуюся красавицу облегченно вздохнуть и улыбнуться. Но, увы! Вивиан напрасно прождала весь вечер, нетерпеливо выглядывая в окно, надеясь увидеть посыльного с ее новенькими платьями.

Прошла ночь, настало утро, а с ним и ранний завтрак, и с каждым часом мисс Коуэлл волновалась все больше: а что, если платья так и не будут доставлены? Это будет настоящей трагедией, ведь прием у леди Мальборо, который должен был круто изменить жизнь Вивиан, будет уже сегодня!

Вечер приближался, но платьев все не было. Во время ланча, полная горя Вивиан уже плохо справлялась со своими эмоциями, и аппетит у нее отсутствовал напрочь.

Состояние племянницы не укрылось от тетушки, и та напрямик спросила, что стало причиной ее нервных отрывистых движений, молчания и грустных глаз.

– Мне очень жаль, что вы заметили мое горе, дорогая тетушка. Платья, которые должны были быть доставлены еще вчера вечером, так и не прибыли, и у меня нет ни одного достойного моего дебюта платья, – честно призналась ей Вивиан, обретя надежду на то, что тетя поможет ей найти выход из этой неприятной ситуации.

– Как жаль. Но, дорогая, твое голубое платье очень тебе к лицу и смотрится довольно элегантно, – попыталась утешить ее леди Крэнфорд.

– Нет, нет, что вы! Как я могу появиться в нем среди гостей, которые будут одеты в великолепные платья и костюмы? Это платье годится для обычных будней… Нет, тетушка, боюсь, если я приеду на прием леди Мальборо в таком виде, надо мной будут насмехаться, и ни один достойный джентльмен даже не посмотрит в мою сторону. – Вивиан печально вздохнула и всплеснула руками: – Ах, тетушка, что мне делать?

Леди Крэнфорд задумалась: возможно, она могла бы одолжить племяннице одно из своих новых платьев, еще ни разу не ношенных?

– У меня есть совершенно новые платья, которые доставили мне пару дней назад, но, боюсь, они тебе не подойдут, так как сшиты на мои фигуру и рост. К тому же, как ты, должно быть, заметила, я все еще не сняла траур по усопшему супругу, и все мои наряды – черного цвета, – сказала она и, желая утешить племянницу, к которой у нее вдруг начали рождаться по-настоящему родственные чувства, взяла ее ладонь в свою. – Но не печалься, моя дорогая, мы что-нибудь придумаем.

Вивиан, совершенно не ожидавшая такого дружественного жеста со стороны своей строгой тети, благодарно улыбнулась ей и крепко сжала ее ладонь.

– А давай отправим в ателье одного из наших лакеев? Вдруг твой заказ уже готов, но был, по каким-то причинам, забыт быть доставленным? – вдруг предложила графиня: она-то хорошо знала, как много заказов имеет каждое обслуживающее семьи высшего общества Лондона ателье. – В каком ателье были заказаны твои платья?

– В ателье миссис Дэвидсон, – с готовностью ответила Вивиан.

– Моя дорогая, ателье миссис Дэвидсон – одно из самых востребованных в Лондоне и обслуживает половину всех знатных семей Лондона, в том числе и нашу. Пару раз случалось, что наши заказы были отправлены не по адресу, а мы получали заказы других семей. Я уверена в том, что твои платья были доставлены по ошибке кому-то другому. – Леди Крэнфорд тут же позвала к себе прислуживающего за завтраком лакея и отдала ему приказ отправиться в ателье миссис Дэвидсон и разузнать о том, какая судьба постигла платья Вивиан. Затем она вновь обратилась к племяннице: – Дорогая моя, не бойся побеспокоить меня, если у тебя возникнут трудности.

– Благодарю вас, тетушка. И как только я смогу отблагодарить вас за вашу заботу? – мягко отозвалась на это Вивиан, однако она была полна удивления: отчего вдруг ее тетя стала такой доброй к ней? Это какая-то игра? Притворство? Стоит ли доверять ей? – О, я лишь сейчас заметила, что завтрак прошел без вашего сына!

– Энтони неважно себя чувствует. – Графиня слегка нахмурила свои красивые брови: вчера вечером, за ужином, ее сын выпил слишком много красного вина, что, естественно, не понравилось его матушке.

«Он слишком много пьет!» – подумала она, но не решилась поделиться своими тревогами с племянницей, ведь они все еще знали друг о друге так ничтожно мало.

С той самой трапезы, за которой Энтони так неловко оскорбил свою кузину, эти двое почти не общались и, обмениваясь вежливым: «Доброе утро», молча проходили мимо друг друга. Но сердце хозяйки Гринхолла лишь радовалось этому обстоятельству.

– Надеюсь, ему скоро полегчает. Вечером мы едем к герцогине Мальборо, и ему нельзя пропускать это событие, ведь этот бал – замечательный шанс обрести новые знакомства и пустить в ходы свои чары. В этом сезоне дебютировали много хорошеньких дочерей богатых семей, которые принесут будущему супругу хорошее приданое. Энтони не должен упустить свой шанс, – сказала леди Крэнфорд.

– По вашему мнению, дорогая тетя, на что ему стоит рассчитывать? Ведь вы, должно быть, помните, какую проповедь он прочитал мне насчет мадемуазель де Круа и ее стремлений покорить сердце герцога Найтингейла и выйти за него замуж? – поинтересовалась Вивиан, желая узнать, какие планы на своего сына имела ее тетя.

– Как тебе известно, Энтони – мой младший сын, а это значит, что после смерти своего отца он унаследовал лишь маленькую долю того огромного состояния, который получил мой старший сын Ричард. По завещанию моего усопшего супруга, каждый месяц Энтони получает некоторую, довольно приличную сумму, однако, по сравнению с тем, что получает его собственный брат, эта сумма – ничтожна. Я чувствую вину перед моим мальчиком за то, что не могу оставить ему свои средства… Бессердечные законы Англии запрещают мне завещать все мое состояние ему, поэтому все мои деньги и этот дом перейдет к и без того богатому Ричарду. К счастью, Энтони прекрасно осознает свое положение и готов приложить все усилия, чтобы удачно жениться и обеспечить себе безбедное будущее. Однако, как и ты, он не смеет думать о браке с девушками, выше его по положению и намного богаче его, ведь он – не самый престижный жених Англии. Увы! – Графиня поморщилась и покачала головой.

Только сейчас Виван поняла, как сильно любит тетя Беатрис своего сына, и какое незавидное положение в высшем обществе занимал ее кузен. Девушка задумалась: должно быть, для Энтони его положение младшего сына было намного более тягостным, чем даже ее собственное, дочери провинциального бедного дворянина. Ведь она выросла в скромном особняке с маленьким садом, а Энтони с самого рождения был окружен вопиющей роскошью, от которой ему придется отказаться, ведь его шансы заполучить в свои сети дочь графа или даже виконта, были такими же мизерными, как шансы красавицы француженки на брак с герцогом Найтингейлом.

– Мне так жаль. Энтони – замечательный заботливый мужчина и настоящий джентльмен… Я надеюсь, он женится очень удачно и никогда не будет знать, что такое нужда, – тихо сказала Вивиан тетушке, и та удивленно приподняла брови от таких высоких похвал в адрес ее сына.

«А что, если они – тайные влюбленные, а их ссора – просто игра, затеянная ими, чтобы умертвить мои сомнения, тревоги и верные догадки об их истинных чувствах? Как бы проверить, правда ли это? – вдруг пронеслось в разуме леди Крэнфорд, и в ее душе вновь поднялись ростки недоверия к племяннице. – Или же я глубоко ошибаюсь? Ведь Вивиан явно желает сделать хорошую партию, а мой сын – плохая кандидатура. Да и он понимает, насколько бедна Вивиан. К тому же с возрастом ее красота увянет, а бедность никуда не исчезнет. Нет, нет, мой Энтони – умный мальчик и знает, как важно для него решать головой, а не сердцем»

– Но, дорогая, тебе тоже не следует летать в облаках и ожидать, что тебе сделает предложение титулованный и очень богатый мужчина. Твои шансы на подобный брак, если трезво оценивать ситуацию, даже меньше, чем у Энтони, – вдруг тоном настоятельницы промолвила графиня.

«Ох, тетушка, вы меня совсем не знаете! Вы можете приказывать своему сыну, а я буду добиваться своей цели, и вскоре вы поймете, как недооценивали свою бедную племянницу!» – с насмешкой в душе, подумала про себя Вивиан.

– Вы, конечно же, правы, тетя, – сказала она вслух. – Но не желаете ли пройтись по саду? Я все никак не могу налюбоваться вашими прекрасными цветами.

Леди Крэнфорд не требовалось просить дважды, и, рука об руку, родственницы направились в сад, чтобы наслаждаться красками лета в этот довольно прохладный, но такой волнительный день.


Энтони Крэнфорд не выходил из своих покоев: вчерашний вечер он провел тоскливо, и, от невыносимой тяжести мыслей, которыми был полон его разум, за ужином выпил на четыре бокала красного вина больше, чем следовало. Вино было крепким, дурманящим, и уже к концу трапезы молодой человек был пьян, однако нашел в себе силы пожелать дамам доброй ночи, сделать им галантный поклон, а затем довольно прямой походкой дойти до своих покоев, закрыть дверь на ключ, лечь в широкую кровать, не снимая костюма, и тут же уснуть.

Что стало причиной такого совершенно несвойственного ему поведения? Ведь, находясь дома, Энтони не позволял себе более двух бокалов вина за ужином и бокала дорогого бренди, когда в нем просыпалось желание к чтению. Сидя в огромной богатой библиотеке Гринхолла, вмещающей в себя тысячи книг на английском, французском, немецком языках и латыни (все Крэнфорды довольно сносно владели этим мертвым языком), молодой человек читал книгу, а заодно медленно, смакуя, выпивал бокал бренди, и это доставляло ему моральное удовольствие.

Вивиан. Именно она была виновницей его вчерашнего опьянения. Эта девушка нарушила покой не только своей тети, но и своего кузена.

Образ рыжеволосой кузины отказывался покидать разум Энтони и, что еще хуже, его воображение рисовало ему полные сладостной близости картины, которые заставляли его мучиться без сна каждую ночь с тех пор, как скромница мисс Коуэлл появилась в Гринхолле. Он считал, что после того, как он назвал кузину «бескрылой птицей», а та явно затаила на него обиду (ведь избегала его и не желала вести с ним беседы), ему станет легче, и он избавится от наваждения, но, увы! Холодность Вивиан лишь сильнее разжигала в нем костер страсти, и молодой Крэнфорд с ужасом начинал понимать, что кузина не только лишила его покоя и сна, но и похитила его сердце. А это было ему совершенно не нужно, так некстати, ведь вскоре он должен был связать себя узами брака с другой, богатой девушкой. Энтони искренне надеялся на то, что Вивиан выйдет замуж как можно скорее, желательно, прямо после своего дебюта, что, возможно, охладит его страсть к ней, ведь чужая жена – всего лишь домашняя кошка, а ему нравились дикие и свободные.

Молодой аристократ покинул постель еще утром, но, одетый в уютный халат, проводил время в тишине своих богато обставленных покоев: леди Крэнфорд дала ему разрешение обставить их по его собственному вкусу, и, благодаря этому обстоятельству, Энтони окружала довольно яркая, но элегантная мебель.

Он сидел на мягкой обтянутой синим бархатом софе, с книгой в руках, но строчки расплывались перед его глазами: Энтони размышлял о том, как бы ему не попасть под власть своих чувств к кузине. Стоит ли ему просто не замечать ее? Избегать? Делать вид, что ее не существует? Что ему делать с этими ненужными чувствами? И ведь ни одна душа не должна знать о его тайне, его падении! И, уж тем более, его матушка.

Раздался стук в дверь

– Войдите, – равнодушно сказал хозяин покоев.

Дверь открылась, и вошла Эмили: она была красива, эта темноволосая горничная.

– Ты? Что тебе понадобилось? – Энтони слегка нахмурился.

– Добрый день, мистер Крэнфорд, – с улыбкой ответила девушка и сделала шаг к софе, но Энтони остановил ее нетерпеливым жестом, отчего та слегка сконфузилась и прижалась спиной к двери. – Я пришла, чтобы узнать, как ваше самочувствие, и не принести ли в ваши покои хотя бы ланч? Вас сегодня не видели за завтраком.

– Я не нуждаюсь в пище. Можешь идти, – равнодушно бросил на это Энтони и вновь устремил взор в книгу.

– Но, позвольте… Вы приказали не приходить к вам прошлой ночью, и я хотела бы узнать, что стало причиной… – твердым, полным сладости тоном, каким она флиртовала с хозяйским сыном, начала было Эмили.

– Запомни на будущее: тот факт, что ты проводишь со мной ночи, не позволяет тебе возомнить себя той, перед кем я должен отчитываться! – Энтони был разозлен: его любовница вдруг решила, что может задавать ему такие вопросы?

Горничная лишь хитро улыбнулась.

– Вы правы, мистер Крэнфорд, кажется, я слегка зазналась. Но приходить ли мне в ваши покои этой ночью?

– Нет. Я буду занят, – отчеканил ее любовник. – Но послезавтра жду тебя в обычное время. А теперь иди и больше не смей беспокоить меня своими глупыми вопросами.

По холодному тону мистера Крэнфорда, девушка поняла, что момент был не самым подходящим для флирта, и она была права: Энтони был не в духе и злился на себя за то, что, вопреки доводам рассудка, влюбился в свою нищую кузину. Эмили покинула покои любовника и направилась гладить платья свой хозяйки. Горничная улыбалась: она была молода, красива, хитра и была любовницей настоящего аристократа, который был хорош в постели и дарил ей дорогие безделушки (которые Эмили тщательно прятала в своей подушке). Чего еще могла желать простая горничная? Пытаясь не попасться никому на глаза, девушка приходила к любовнику в полночь и уходила в три утра, вед в четыре ей уже нужно было подготавливаться к пробуждению леди Крэнфорд. Эмили почти не имела времени на стон, но была довольна своей судьбой и, не отличаясь скромностью, желала проводить время в постели с молодым и красивым мистером Крэнфордом. Но об этой тайной связи не было известно никому: любовники ревностно хранили свою тайну.

«Энтони только мой. Он еще не знает этого, но я никому не позволю отобрать его у меня. Даже когда он женится, я останусь его любовницей или содержанкой и рожу ему много детей» – думала эта хитрая девушка, почти бесшумно ступая по мраморному полу

Глава 10

– Все пропало.

Вивиан лежала на кровати и почти немигающим взглядом смотрела в высокий белый потолок. По ее щекам струились редкие, но крупные слезы. Слезы глубокого разочарования и горечи. Но с губ девушки не сорвался ни один стон, ни один крик и ни одно проклятье: к чему все это? Вряд ли стенания могут спасти этот вечер и доставить ее платья хотя бы за час до отъезда на бал. Да и если чудо все-таки случится, и платья будут в Гринхолле прямо в эту минуту, успеет ли Вивиан подготовиться к такому важному событию всего лишь за один час? Час! Шестьдесят минут! Именно через час леди Крэнфорд и Энтони сядут в свою карету и поедут на бал леди Мальборо, а она, безутешная племянница, останется в своей комнате, чтобы все так же безмолвно плакать и чувствовать себя самой несчастной особой в целом мире.

Все пропало. Платья так и не были доставлены. Лакей, посланный тетей Беатрис в ателье миссис Дэвидсон, все еще не вернулся. Вивиан не поедет на долгожданный прием. Ее дебют, конечно, не был отменен, но откладывался на неопределенный срок. Сколько ей теперь ждать нового шанса? Неделю? Две? В высшем свете, во время сезона, когда незамужние девушки ведут охоту на богатых женихов, две недели – это целая вечность. Вечность, за которую все богатые холостяки будут разобраны. И кто достанется ей? Чей-то младший сын, как ее кузен? Нет, этого не должно было случиться: красавице мисс Коуэлл необходимо было стать законной супругой богатого, а еще лучше – очень богатого мужчины, и как можно скорее. Время не терпит. Время убивает. Время всегда пытается отнять самое дорогое, самое ценное.

– О, мисс Вивиан… Прошу вас, не плачьте! Мне так больно смотреть на ваши страдания! – воскликнула верная Джейн.

Голова Вивиан покоилась на коленях подруги, а ее тело было неподвижно, словно все силы оставили его и превратили в одну из статуй, которые так любила ее тетя.

– Увы, Джейн, это выше моих сил. Но я не страдаю, нет. Я полна разочарования.

– Но чем вы так разочарованы?

– Знанием того, что все нужное мне зависит от красивого платья. Но это смешно. Ведь правда, Джейн? Только подумай: я не могу поехать на бал, на свой дебют, из-за какого-то куска ткани! – Вивиан раздраженно вздохнула.

– Да, мисс Вивиан, это очень печально, – отозвалась Джейн и нежно погладила ее волосы. – Но время еще есть! Я уверена: ваши платья будут с минуты на минуту!

– Мне бы твою уверенность! Боюсь, этот вечер я проведу в этих покоях. Дорогая Джейн, я так ценю твою поддержку! – мягко сказала рыжеволосая красавица и, слегка откинув голову, взглянула на подругу: – Ведь ты останешься ночевать со мной?

– Мисс, я бы с радостью, да мне нужно рано вставать, – тут же сконфузилась та. Но ее душу объяла радость: мисс просит ее переночевать в ее покоях! Она нуждается в ней! Как это приятно! И эти мысли заставили Джейн устыдиться своего отказа, поэтому она быстро добавила: – Но я останусь с вами, пусть у вас не будет никаких сомнений!

Вивиан тепло улыбнулась, поднялась с кровати и крепко обняла свою верную Джейн, а та с восторгом ответила ей тем же.

– Милая Джейн! Ну почему Крэнфорды не могут быть такими же хорошими и добрыми, как ты? – прошептала Вивиан. – Я клянусь тебе, что, как только выйду замуж, – ты уедешь со мной! И моя тетка больше не будет пугать тебя своим ледяным взглядом!

– Конечно, вы выйдете замуж, дорогая мисс Вивиан! За очень богатого и знатного мужчину, не меньше! – с искренней верой в свои слова сказала Джейн.

– Я думала, ты презираешь француженку за ее надежду заманить в свои сети знатного богача, а сама надеешься на то же самое, только для меня? – хохотнула Вивиан и отстранилась от нее. – Как же ты противоречива, моя милая подруга!

– Бросьте, мисс Вивиан, «французская крыса» по сравнению с вами – просто засохшая роза! А вы – красавица, каких свет не видел! Не только я так считаю, но и вся прислуга Гринхолла! – широко улыбнулась горничная. – У француженки нет никаких шансов на герцога Найтингейла, а у вас есть!

– Думаешь? – подмигнула ей Вивиан, но затем грустно добавила: – Увы, он недосягаем для меня: зачем ему я, красивая, но почти нищая, если он может жениться на дочери какого-нибудь графа или герцога и удвоить свое состояние?

– Но вы…

– Нет, нет, Джейн, я не могу тратить время в напрасной погоне за недосягаемым женихом. Но не думай, я не умаляю своего обаяния и прекрасно знаю, что порой красота покоряет даже сердца королей и императоров.

– Но кто же тогда у вас на уме? – поинтересовалась Джейн.

– Пока на роль моего будущего супруга у меня нет ни одной кандидатуры, ведь единственный мужчина – представитель высшего общества, которого я знаю, – это мой кузен. В моих планах было найти мою жертву на сегодняшнем балу… – Вивиан вздохнула, и на ее губах появилась болезненная улыбка: – Но, видимо, Бог имеет на меня другие планы… Думаю, таким способом он наказывает меня за то, что я едва не засыпаю в воскресные служения.

Девушки тихо рассмеялись, но вдруг раздался громкий стук в дверь, и, без приглашения, в покои Вивиан зашла леди Крэнфорд. Она уже была готова к скорому отъезду: на ней было прекрасное черное шелковое платье, на руках – длинные черные перчатки, ее волосы были уложены в элегантную прическу и украшены перьями, а на губах ее играла широкая счастливая улыбка.

– Твои платья нашлись, мой дорогая! – воскликнула она.

Джейн тут же вскочила с кровати и поспешила сделать неловкий книксен: ох, только бы хозяйка не подумала, что она возомнила себя подругой ее племянницы!

Но леди Крэнфорд даже не взглянула в ее сторону: она быстро подошла к племяннице и, схватив ее за руки, почти силой усадила за туалетный столик.

– Нельзя терять времени… О, моя милая, ты плакала? Напрасно: твои глаза опухли, а щеки покраснели… Здесь потребуется пудра.

Вивиан совершенно не ожидала такого резкого поворота событий и была обескуражена настойчивым и странным поведением тетушки.

– Платья нашлись? Но где они? – рассеяно спросила она графиню.

– Их принесут через пару минут, – ответила та и стала вынимать из высокой прически племянницы шпильки. – А ты пока займись прической: эта никуда не годится…

– Но, тетушка, я не успею…

– Не забудь: на дебют надень белое платье и белые перчатки выше локтя…

– Тетушка! Времени так мало…

– Не нужно много украшений. Но сними с шеи эту цепочку с птицей – она слишком проста. У тебя ведь есть более дорогие украшения? Если нет – я принесу свои…

– Благодарю вас, но у меня имеются более яркие украшения… Вон в той шкатулке. – Вивиан совсем растерялась: до отъезда на бал оставалось всего пятьдесят минут! Неужели ее тетя не понимает, что за это время совершенно невозможно выбрать и надеть платье, туфли и перчатки, сделать новую прическу и припудрить лицо? Она не поедет на бал!

Леди Крэнфорд открыла шкатулку с украшениями, молча перебрала их и протянула племяннице короткую нитку ослепительно белых жемчужных бус.

– У тебя есть такие же серьги или клипсы? – спросила она Вивиан.

– Увы, тетушка…

– Что ж, сойдет и так. – Графиня направилась к двери. – Я зайду за тобой через сорок минут…

«Сорок? Не пятьдесят?» – ужаснулась ее бедная племянница.

– …Будь готова: нам нельзя опаздывать. А вот и твои платья! Запомни: белое платье и белые перчатки! – Хозяйка Гринхолла покинула покои.

«Сколько всего накупила! И откуда у нее столько средств?» – невольно подумала леди Крэнфорд, провожая взглядом четверых лакеев и троих горничных, которые, увешанные многочисленными длинными чехлами, поспешно вошли в покои ее племянницы.

– Платья здесь, мисс Вивиан! – восторженно вскрикнула Джейн, но, подойдя к подруге, увидела, что та едва сдерживает слезы. – Моя дорогая мисс, ну что вы?!

– Посмотри на меня, Джейн! Посмотри на мои волосы! Как ты успеешь сделать новую прическу? Как я могу быть готова к балу за сорок минут? – всхлипнула Вивиан.

Джейн невольно бросила взгляд на волосы Вивиан: те, лишенные шпилек, лежали на спине девушки густым огненным водопадом, а ведь Джейн причесывала подругу каждое утро и знала, что для того, чтобы уложить эти непослушные упругие локоны в прическу, требовалось немало усилий.

– Все будет хорошо, мисс Вивиан, я уверена, что я…

– Зачем пытаться, если я знаю, что мы ничего не успеем! – нервно перебила ее мисс Коуэлл.

– Успокойтесь же и взгляните на меня! – слегка повысила голос Джейн. К счастью, другая прислуга была слишком занята раскладыванием чехлов и не заметила того, что горничная Джейн посмела прикрикнуть на племянницу самой хозяйки.

Вивиан удивленно приподняла брови, но послушно взглянула на подругу.

– Я успею и одеть вас, и причесать, и припудрить, да еще и помахать вам из окна, – уверенным тоном сказала горничная.

– Ты уверена в этом? За сорок минут? – прошептала Вивиан: ее объяла надежда.

– Никаких сомнений! Но мне нужно, чтобы вы перестали волноваться и доверились мне.

– Но как я смогу выбрать платье, если не успела примерить ни одно из них?

– Оставьте это мне. Я сама выберу вам наряд, достойный вашей красоты и вашего дебюта. И клянусь вам: на этом балу не будет красивее дамы, чем вы.

Вивиан благодарно улыбнулась подруге, и ее глаза вновь наполнились слезами, но в этот раз это были слезы умиления.

– Руководи мною, моя дорогая Джейн! – тихо сказала она и сжала ладонь Джейн в своей.

Та ответила ей спокойной улыбкой и направилась к устилавшим широкую кровать длинным чехлам, в которых ждали своего выхода новенькие с иголочки великолепные платья.


– Энтони, дорогой, могу ли я войти? – раздался голос леди Крэнфорд за дверью покоев ее сына.

– Конечно, матушка, войдите, – отозвался тот.

Дверь тотчас открылась, и первым, что увидела графиня, была Эмили, заправляющая кровать мистера Крэнфорда. Окна комнаты были настежь раскрыты, и она была наполнена нежным ароматом цветов, растущих в саду Гринхолла.

– Ты отдыхал, мой дорогой? – подходя к своему сыну, спросила хозяйка дома, окинула его оценивающим взглядом и воскликнула. – Ах, какой ты у меня красавец!

– Трудно не иметь привлекательную внешность, когда моей матерью является такая красавица, как вы, матушка, – галантно ответил на это Энтони, отчего на лице его матери засияла широкая улыбка. – Вы прекрасно выглядите. Бедные молодые девицы, желающие блистать на этом балу: вы затмите своей красотой всех и вся.

– Брось, дорогой мой, дни моего блеска остались позади, и теперь я являюсь пожилой матерью двух взрослых сыновей и бабушкой трех внуков! – Леди Крэнфорд театрально всплеснула руками. – Какой замечательный костюм. Но, Энтони, не мог бы ты выбрать что-то менее темное? Черный цвет на одно из самых долгожданных мероприятий этого года? Ведь у тебя в шкафу так много… Что это на твоем плече? – Она осторожно сняла с сюртука сына длинный темный волос и удивленно взглянула в лицо Энтони. – Женский волос? Как он оказался на твоем сюртуке?

– Должно быть, Эмили обронила его, когда чистила мой сюртук, – пожал плечами молодой человек и, обернувшись к горничной, холодно бросил ей: – В следующий раз, Эмили, следи за своими волосами.

– Прошу прощения, мистер Крэнфорд, – смиренным тоном отозвалась на этот грубый приказ Эмили. – Ваша постель готова. Что еще прикажете?

– Ничего. Ступай. Нет, постой. Принеси мне стакан бренди, – сказал ей Энтони.

– Сию минуту, мистер Крэнфорд. – Эмили сделала быстрый книксен и поторопилась выйти из покоев, дабы строгая хозяйка не заметила ее раскрасневшихся щек и слегка растрепанных волос, которые привели бы леди к мысли о том, что еще десять минут назад ее собственный сын предавался страсти с горничной.

Но Эмили нечего было бояться: мысли леди Крэнфорд были сосредоточены на скором бале, и она не обращала на прислугу внимания. К чему ей присматривать за какой-то горничной, если рядом был ее красавец сын?

– Бренди, мой дорогой? – Нахмурилась графиня. – Карета уже ждет! Через сорок минут мы должны быть в пути к леди Мальборо. Тебе ведь известно, как я не люблю опаздывать.

– Мне нужно взбодриться, – бросил на это Энтони. – При одной лишь мысли о том, что совсем скоро мне придется стать охотником за приданым, все во мне холодеет. Вы ведь знаете, как отвратительна мне эта охота.

Леди Крэнфорд мягко улыбнулась и взяла ладонь сына в свою.

– Дорогой мой мальчик, конечно, тебе отвратительно это положение, ведь ты такой добрый и честный, и твоему благородному сердцу противно притворство. Но ты знаешь, что для того, чтобы очаровать богатую невесту, требуются не только красота и шарм, но и лесть. Мы, женщины, падки на красивые фразы… Если стакан бренди поможет тебе забыть о своих высокопарных принципах, то, пожалуй, я не против. – Леди Крэнфорд погладила сына по плечу. – Но прошу, не опаздывай: через тридцать пять минут я жду тебя в холле, у лестницы.

– Матушка, вы просто чудо. – Энтони притянул ладонь матери к своим губам и поцеловал ее. – А что с Вивиан? Она уже готова к балу?

– Еще нет, но это не ее вина. С заказанными ею платьями приключилась такая неловкость! Их доставили по ошибочному адресу, и в Гринхолле они появились всего пару минут назад.

– Куда же доставили заказ моей кузины?

– О, я, право, не знаю… Но ведь это совсем не важно: платья Вивиан здесь, и, признаюсь, я надеюсь, что ее руки попросят в ближайшие дни после сегодняшнего дебюта. Но и ты, мой мальчик, не тяни с выбором: чем быстрее ты женишься, тем лучше. Но мне нужно идти… Жду тебя в холле!

Графиня покинула сына, а тот, вольготно расположившись на мягкой софе, ожидал бренди, который должна была принести ему любовница. Когда хихикающая Эмили сделала то, что ей велели, она была тут же отослана, а Энтони, наслаждаясь напитком, погрузился в свои мрачные мысли, которые, однако, не помешали ему спуститься в холл к положенному времени.

«Матушка так торопила меня, а сама явно опаздывает. И Вивиан, видимо, тоже. Ох, женщины!» – с насмешливой улыбкой на губах подумал молодой аристократ, но через секунду услышал на лестнице тихие шаги, обернулся и невольно затаил дыхание. Сердце вздрогнуло от переполняющего его восхищения: по лестнице, с осанкой королевы, спускалась его кузина.

Глава 11

Великолепие Вивиан ослепляло.

Девушка медленно спускалась по мраморной лестнице, тихо стуча каблуками своих обтянутых шелком новеньких белых туфель. Ее стройный стан подчеркивало красивое белое шелковое платье, вышитое мелкими цветами и подхваченное под грудью широкой белой лентой. На руках Вивиан были надеты ослепительно белые, длиной выше локтя перчатки, а шею украшали короткие жемчужные бусы. Огненные волосы девушки были уложены в довольно простую, но красивую прическу, и лишь пара завитых локонов обрамляли ее лицо. Однако эта простота придавала Вивиан то, чего так не хватает любительницам перьев и ярких украшений, – элегантности и налета аристократизма.

Образ мисс Коуэлл, племянницы известной вдовствующей графини леди Крэнфорд, был скромен. Очень скромен. Однако этой девушке не требовалось ярких платьев, тяжелых украшений и замысловатых причесок: ее красота была такой завораживающей, что, надень она мужские бриджи и сюртук, то была бы не менее прекрасна. Вся в белом, напоминающая грациозного белоснежного лебедя, Вивиан была готова покорять сердца мужчин и уничтожать соперниц: ей было известно, что мадемуазель де Круа была не единственной охотницей на богачей, ведь с дюжину других девушек, уже дебютировавших в этом сезоне, преследовали ту же цель. Как жаль, что богатых знатных джентльменов так мало, а стремящихся стать их супругами девиц – так много!

«Должно быть, богиня любви и красоты Афродита выглядит именно так, – невольно пронеслось в разуме Энтони, не спускающего с кузины завороженного взгляда. – Разве может смертная женщина быть подобной богине? Господь свидетель: как бы я хотел, чтобы Вивиан сейчас спускалась в мои объятья. Как бы я желал увезти ее прямо сейчас в милую глушь, воспевать в песнях ее неземную красоту и целовать ее руки, щеки, губы… А затем… Эти дурацкие мысли… Прочь из моей головы! Вивиан едет на бал, чтобы найти там путь к роскоши и богатству, а что мог дать ей я? Если Вивиан ответит мне взаимностью и станет моей, нищета поглотит нас обоих. Этого ли я желаю для себя?»

– Добрый вечер, кузен, – приветливо сказала девушка. – Вы прекрасно выглядите: бедные девушки и их матери: пускай берегут свои сердца!

Энтони тихо рассмеялся и, когда его кузина спустилась с последних ступенек, галантно предложил ей свою руку.

– Благодарю вас, – улыбнулась Вивиан. – Но где же тетушка Беатрис?

– Моя мать имеет привычку торопить всех и требовать соблюдать пунктуальность, но сама заставляет всех ждать своего появления. Помню, эта черта ее характера была не по душе моему отцу, – ответил Энтони, пытаясь подавить в себе восхищение и выглядеть равнодушным к облику кузины: таким образом он стремился дать ей понять, что ее красота может пленить любого, но не его.

– О, это так похоже и на меня! – рассмеялась Вивиан. – Уверяю вас, дорогой кузен, это первый раз, когда я не опоздала и даже появилась раньше положенного. Но, Энтони, на балу вы должны находиться рядом со мной и предупреждать меня, если вдруг кто-то черный душой, скряга, любитель карт или крепких напитков будет искать моего внимания.

«В таком случае, моя нимфа, тебе стоит держаться от меня подальше» – мрачно подумал молодой джентльмен, но лишь фальшиво улыбнулся и ответил:

– Боюсь, моя дорогая кузина, я не смогу провести этот вечер рядом с вами, хоть и отчаянно желаю оградить вас от пылких игроков, пьяниц и скряг. Вы, должно быть, понимаете мое положение и то, что с сегодняшнего вечера я обречен на поиски состоятельной супруги.

Девушка грустно улыбнулась.

– Да, я знакома с вашими трудностями. И вы должны знать, что мне очень жаль, и я искренне надеюсь на то, что совсем скоро мы увидим вас в церкви, обучающегося перед Богом с достойной вас девушкой. – Она осторожно вынула свою ладонь из ладони кузена. – Но, прошу простить мое любопытство: у вас уже есть кто-то на примете? Клянусь, что буду хранить это в тайне.

Энтони беспомощно пожал плечами.

– К несчастью, хорошеньких богатых наследниц в этом сезоне совсем мало. По этой причине, я практически лишен выбора. Матушка желает, чтобы я женился, и как можно скорее. Но я согласен с ее нетерпением: женитьба – единственный разумный для меня шаг.

«Именно. Мне жаль вас, кузен, но, увы, такова наша судьба – пытаться продать себя как можно дороже. Звучит ужасно, но это чистая правда: мы, бедные родственницы и младшие сыновья, отличаемся от продажных женщин лишь тем, что продавать наши тела и лица мы будем в законном браке. Энтони – красив и очарователен, но по сравнению со своим братом и другими перворожденными холостяками – он никто, – подумала Вивиан. – Интересно будет наблюдать за его чарами… И как бы мне самой не попасть под них. Ни за что. Этого никогда не случится. Я знаю свое сердце, и знаю, что от меня зависит будущее и н только мое. Скоро я сделаю невероятно успешную партию, и никакие француженки не смогут помешать мне в этом»

– Но не будем огорчать наши сердца раньше времени, – вдруг, неожиданно для самого себя, вымолвил Энтони. – И, если я обидел вас, нечаянно, не желая, то приношу вам мои искренние извинения. Я не знал, что мое мнение насчет мадемуазель де Круа так огорчит вас… Должно быть, вы уже стали подругами?

«Бедный наивный Энтони думает, что я в обиде на него из-за этой француженки? – с иронией подумала девушка и едва сумела подавить насмешливую улыбку. – Нет, глупый мальчик, ты оскорбил меня, когда сравнил меня с бескрылой птицей! Крылья у меня имеются, и еще какие!»

– Увы, после той встречи в магазине, она не разу мне не встречалась, но совсем скоро я увижу ее на балу, и, надеюсь, мы станем подругами. Но оставим обиды позади, дорогой кузен: сегодня нас ждут танцы и веселье! – ответила Вивиан.

– Будьте осторожны: эта девушка не так проста, как кажется. И, если вы не считаете ее одной из соперниц, то она явно считает вас своим злейшим врагом, – предупредил Энтони, совершенно не понимая горячего желания кузины подружиться с той, против кого он открыто предостерегал ее.

– Я ценю ваше беспокойство, но полна уверенности в том, что мадемуазель де Круа – совсем не так зла и опасна, как вы утверждаете, – улыбнулась на это мисс Коуэлл.

«Я буду держать французскую красавицу в своих руках. Пока она будет считать меня подругой – мое будущее в безопасности, и я легко смогу увести у нее из-под носа любого жениха!» – ехидно, про себя добавила она.

Слегка раздраженный упрямством кузины, Энтони промолчал, так как решил оставить девушку с ее собственными радужными надеждами и ошибочными убеждениями. Если Вивиан желала укротить хищную пантеру, с ее чувствительностью и мягким сердцем, она будет глубоко ранена острыми когтями и длинными зубами этого алчного зверя.

– Как хорошо, что вы оба готовы к отъезду. – Вдруг раздался с лестницы голос хозяйки Гринхолла, и вскоре она уже стояла между сыном и племянницей. Взглянув на Вивиан, такую красивую и скромную, она одобрительно улыбнулась: – Прекрасный наряд, Вивиан. И прическа тоже.

– Это все заслуги Джейн, – ответила на это та, в надежде, что тетя поднимет ее подруге жалование или хотя бы скажет ей пару благодарственных слов, что, несомненно ее порадуют. – Джейн подсказала мне с выбором платья и…

– Не будем мешкать: нас ждет леди Мальборо, – словно не услышав племянницу, невежливо, как совершенно не подобает леди, перебила ее графиня и, приняв локоть сына, бросила Вивиан: – На балу не пей слишком много пунша, а за ужином ешь, как воробей: мужчины не любят девушек с хорошим аппетитом.

Энтони тихо рассмеялся.

– Увы, это так! – весело сказал он.

– Но разве это не наш женский долг – вывести их из этого заблуждения? – удивилась Вивиан.

– Моя дорогая, когда ты выйдешь замуж, можешь удивить своего супруга правдой, а до тех пор помни, что ты – птичка, и для насыщения тебе нужны лишь пара зернышек, – решительным тоном ответила ей тетя.

«Кажется, этот вечер будет не только волнительным и замечательным, но и голодным – уныло подумала девушка, но уже через миг, когда троица спустилась во двор, где их ожидала покрытая лаком черная карета, двойка черных стройных лошадей и важный на вид кучер, душу Вивиан объял восторг. – Неужели это все-таки свершилось? Мои платья нашлись, и я еду на бал к самой леди Мальборо! Что ожидает меня там? Должно быть, бал в высшем обществе совсем не похож на тот, что устраивают у нас Кэстербридже… Стивенсы, Броуди, Кревенсы… Их приглашения всегда приносили мне радость, а их балы – удовольствие, но они – всего лишь мелкие дворяне, неизвестные никому, кроме жителей нашего маленького городка. Ах, если бы они видели меня сейчас, то были бы так горды мной! Я обязательно напишу им после бала! Все подробности! Они будут рады!»

Когда Крэнфорды и Вивиан расположились на мягких сидениях кареты, графиня Крэнфорд крикнула кучеру: «Трогай!», и резвые лошади тут же потащили карету туда, куда так стремилось сердце мисс Коуэлл – на бал, где, возможно, решится ее судьба.

Особняк герцога и герцогини Мальборо располагался всего в тридцати минутах езды от Гринхолла, но, так как туда направлялись и другие гости, карета Крэнфордов двигалась медленно, что заставляло графиню неодобрительно поджимать губы, ведь она не любила опаздывать. И все же, к особняку Мальборо они приехали с опозданием, а затем еще четверть часа ждали, когда придет их черед подъехать к парадному входу и покинуть карету.

Карета остановилась у невысокой широкой каменной лестницы, и вдруг Вивиан охватило волнение, но она смогла справиться со своими эмоциями. Энтони покинул карету первым и помог спуститься дамам.

– Езжай домой, Томас, но будь здесь в двенадцать, – приказала кучеру леди Крэнфорд.

– Как скажете, мэм! – отозвался тот.

– И так, дети мои: я ожидаю, что вы покажете себя с лучшей стороны. И не переусердствуйте с флиртом, вы ведь не желаете прослыть легкомысленными и ветреными? – обратилась леди Крэнфорд к сыну и племяннице, но, увидев неприкрытое восхищение на лице девушки, ласково сказала ей: – Думаю, дорогая, ранее ты никогда не бывала в таких великолепных домах?

– Никогда! – с чувством прошептала та, разглядывая особняк супругов Мальборо, больше похожий на королевский дворец.

– Это Грейтхолл, – тихо сказал кузине Энтони, слегка посмеиваясь ее почти детскому восхищению каким-то старым каменным домом.

Но для Вивиан, прибывшей из провинции, этот «старый каменный дом» казался волшебством: его тяжелое великолепие глубоко изумило ее неискушенный роскошью разум, ведь по сравнению с Грейтхоллом, особняк ее тети казался обычным маленьким особняком.

– Подходящее название, – улыбнулась Вивиан, но тут же осознав, что ведет себя, как маленькая девочка на рождественской ярмарке, пожала плечами и равнодушно бросила: – Красивый дом, и, должно быть, ему не менее двухсот лет, не так ли?

– Двести пятьдесят один, – отозвалась графиня: поведение племянницы заставило ее почувствовать досаду, но, вспомнив о том, что до этого момента бедная девушка была лишена созерцания подобных особняков, она сделала глубокий вдох, чтобы прогнать это нелестное чувство. – Но не будем мешкать: мы и так приехали с опозданием… Мне следовало бы помнить о том, что на такие приемы нужно выезжать пораньше. Энтони, веди нас!

Молодой человек не заставил себя просить дважды, и скоре гости из Гринхолла обменивались приветствиями с хозяйкой особняка герцогиней Мальборо. Одетая в украшенное крупной вышивкой зеленое платье, эта женщина выглядела настолько молодо, что Вивиан сперва приняла леди Мальборо за одну из ее двух дочерей.

– Моя дорогая Элизабет, я так рада снова видеть тебя! – с улыбкой сказала леди Крэнфорд протягивая подруге ладонь, которую та тут же взяла в свою. – Обещай, что никогда больше не будешь уезжать из Лондона более, чем на неделю!

– Ах, моя дорогая Беатрис, ты ведь знаешь, что я желаю того же самого! Но, будучи супругой советника при королевском дворе, я лишена выбора и вынуждена следовать за своим супругом туда, куда его направят, – с милым смешком отозвалась леди Мальборо и, взглянув на Вивиан, приветливо сказала: – А эта красавица, должно быть, и есть твоя племянница!

– Так и есть, Ваша Светлость. – Вивиан слегка покраснела от комплимента из уст самой герцогини и сделала глубокий книксен. – Разрешите выразить вам мою благодарность за честь быть приглашенной на ваш прием. Я так рада быть здесь!

– Не нужно благодарности, милая девочка! Я тоже рада познакомиться с племянницей моей лучшей подруги!

«Лучшей подруги? Не думала, что моя тетя обладает настолько важными связями! Однако, здесь нечего удивляться: тетя Беатрис всего на ступень ниже по рангу герцогини Мальборо!» – с удовлетворением подумала мисс Коуэлл.

«Какая красивая девица! К счастью, Уильям уже женат, иначе, кто знает, возможно он потерял бы голову от ее красоты» – в свою очередь, подумала леди Мальборо, справедливо отметив, что красивее этой скромной рыжеволосой девушки, за все свои сорок восемь лет она девиц не встречала.

Но Вивиан не имела никаких планов на старшего сына и наследника герцога Мальборо: Джейн уже сообщила ей о том, что этой весной тот вступил в брак с дочерью какого-то графа.

– Энтони, ты только посмотри на себя! Какой красивый мужчина, право, я даже жалею о том, что уже замужем! – кокетливо воскликнула леди Мальборо и протянула ему руку для поцелуя.

– Ну что вы, моя прекрасная леди, разве ваш супруг смог бы жить без вас? – деликатно сказал тот и едва прикоснулся губами к ее белой перчатке.

Энтони был галантен и вежлив, но Вивиан с легкостью заметила, что он был явно не в восторге от беседы с герцогиней. Она была права: Энтони не прочь был жениться на одной из дочерей Ее Сиятельства, ведь, все-таки, его мать была ее лучшей подругой, но леди Мальборо, впрочем, как и ее супруг, зная невыгодное финансовое положение Энтони, не желала выдавать за него своих дочерей и не скрывала этого ни от самого молодого джентльмена, ни от его матери. По этой причине мистер Крэнфорд презирал супругов Мальборо и старался избегать их.

– Но, прошу, пройдемте в зал: все уже собрались, ждут только вас! – энергично воскликнула герцогиня и фамильярно положила ладонь на локоть Энтони, а затем шепнула на ухо подруге: – Я уверена, твою племянницу сегодня ждет грандиозный успех!

Леди Крэнфорд тихо рассмеялась, и все направились к большим красивым дверям, ведущим в огромный бальный зал особняка.

Вдруг Вивиан заметила стоящую у дальнего окна темноволосую девушку и хитро улыбнулась: этой девушкой была никто иная, как мадемуазель де Круа.

Прекрасная француженка смотрела на Вивиан, и на ее губах играла приветливая улыбка, словно она молчаливо приглашала ту к беседе.

– Прошу прощения, я слегка задержусь, – вдруг, внезапно для самой себя, тихо сказала Вивиан.

– Что ты задумала? – подняла брови ее тетя. – Когда мы войдем в бальный зал – состоится твой дебют!

– Я знаю это и приношу вам и леди Мальборо искренние извинения! – настаивала девушка. – Обещаю, я буду с вами через пару минут.

– Кажется, я понимаю, что задержало вас, моя дорогая кузина! – веселым тоном сказал ей кузен, и в его глазах Вивиан увидела озорные искорки: он тоже обратил внимание на одиноко стоящую мадемуазель де Круа.

– Ах, это так мило! – взглянув на француженку, сказала леди Мальборо своей подруге графине Крэнфорд. – Бесси, дай твоей племяннице возможность обрести подругу! – Затем она обратилась к Вивиан: – Ступай, моя дорогая, мы задержим общество на пару минут, а в нужный момент пошлем за вами Энтони.

– Благодарю вас, Ваше Сиятельство!

Вивиан направилась к мадемуазель де Круа.

Эта французская девушка была само очарование: на ней было красивое дорогое муслиновое лиловое платье, лиловые туфельки, белые перчатки и серебряный медальон на шее. Ее темные блестящие волосы были уложены в довольно замысловатую прическу и украшены белой шелковой лентой. Девушка держала в руке бокал пунша и с улыбкой наблюдала за тем, как Вивиан довольно торопливым шагом спешит поприветствовать ее.

«Просто прекрасно! Наконец-то я снова встретила ее!» – с удовлетворением подумала мисс Коуэлл, подходя к француженке.

– Добрый вечер, мисс! – вежливо сказала она и сделала легкий книксен.

– Добрый вечер! – с каким-то чувственным и совершенно особенным акцентом ответила на это мадемуазель де Круа.

– Я так рада вновь встретить вас! Тогда, в магазине у нас не было возможности познакомиться, но я с нетерпением ждала, когда вновь увижу вас. – Вивиан широко улыбалась и, смотря на такую же широкую улыбку собеседницы, была уверена в том, что сумеет подчинить себе соперницу и играть ею, как волчком.

– О, я тоже ждала нашей встречи! – сладким тоном сказала на это мадемуазель де Круа и, не снимая с лица широкой приветливой улыбки, выплеснула содержимое своего бокала на новенькое белое платье Вивиан.

Глава 12

Увидев Вивиан в магазине, французская красавица Люси де Круа с неудовольствием и страхом поняла, что звание «первой розы сезона» могло быть у нее отнято этой рыжей, откуда ни возьмись появившейся в городе девицей. И, если Вивиан имела план подчинить Люси себе, притворившись подругой, сама француженка была настроена на открытую беспощадную войну. Мадемуазель была твердо уверена в том, что в Лондоне не было места двум блестящим красавицам, и решила изгнать конкурентку из высшего общества, чего бы ей это ни стоило. После той неприятной и неожиданной встречи Вивиан больше не появлялась на ее пути, что заставило француженку решить, что та уехала из города, а значит – опасность миновала. Однако какое разочарование она испытала, увидев эту рыжеволосую девицу, да еще и такую ослепительно красивую, выходящей из черной кареты вслед за графиней Крэнфорд! И какое удивительное платье было на ее сопернице…

«Но это легко исправить!» – с язвительной улыбкой подумала мадмуазель де Круа, направлась в комнату, соседствующую с бальным залом, подошла к богато накрытому закусками и напитками столу, взяла чистый хрустальный бокал и доверху наполнила его пуншем. И теперь этот коричневый ароматный напиток большим темным пятном расплывался по дорогой белой ткани, безнадежно испортив вечернее платье Вивиан, которое обошлось ей в небольшое состояние и принесло так много волнений.

Люси де Круа и Вивиан Коуэлл были различны в характерах, как огонь и лед: Вивиан была вспыльчива, ее легко можно было привести в гнев, и, хоть она научилась скрывать свои истинные эмоции и чувства, порой они все же брали верх. Люси же была спокойной, наблюдательной, хладнокровной и никогда не давала своим эмоциям волю. И все же, у обеих девушек было что-то общее: расчетливость и коварство.

С удовольствием наблюдая за тем, как в удивлении приоткрылся рот соперницы, мадемуазель де Круа ожидала, что та зальется слезами, поспешно покинет Грейтхолл, сядет в свою карету и, в истерике, прикажет кучеру везти ее домой. Ведь обе знали: в таком виде Вивиан не могла и ни за что не согласилась бы появиться перед знатью Англии и потенциальными женихами.

Но коварная француженка не знала, с кем начала войну.

Совершенно не ожидав такой открытой подлости со стороны соперницы, Вивиан на секунду потеряла дар речи, но тут же нашлась и громко воскликнула:

– Мисс, вечер только начинается, а вы уже пьяны! Посмотрите, что вы наделали! Вы испортили мое платье!

Не думав, что мисс Коуэлл, которую она считала мягкой и боязливой, отреагирует на подлость такой ловкой игрой, Люси слегка опешила, но затем холодно улыбнулась и, со своим французским акцентом, что делало ее речь мягкой и полной сладости, сказала:

– Не старайтесь понапрасну, мисс. В этом холле присутствуем лишь вы и я, и никто не услышит ваши наивные восклицания.

Вивиан машинально обвела взглядом холл и уверилась в том, что наглая француженка сказала правду: гости леди Мальборо были в бальном зале, и ни один из них не стал свидетелем этого невообразимого открытого коварства со стороны всем известной мадмуазель.

«Глупая, как я ошиблась! И эта ошибка стоила мне всего! Мое платье испорчено… Что мне теперь делать? И ведь за него отдано столько денег! А что я напишу им? Она рассердится на меня за мою недальновидность! И это я желала подчинить себе эту нахалку? Энтони был прав: мне следовало держаться от нее подальше!» – с гневом и отчаянием одновременно подумала мисс Коуэлл.

Долгожданный дебют был испорчен: пятно от пунша въелось в белый шелк, и теперь никакие старания и средства не могли вернуть ему прежний вид. Что теперь? Что делать, куда идти? У кого просить помощи?

Эти мысли кружились в разуме Вивиан с космической скоростью, но уже через секунду она знала, что ей следовало предпринять.

– Вы так боитесь меня, что решили попытаться испортить мой вечер? – насмешливо усмехнулась она, еще давно осознав истину: если ответить на оскорбление насмешкой – бой будет выигран именно тобой, а Вивиан не была скупа ни на насмешки, ни на впивающиеся прямо в сердце остроты.

– Боюсь? С чего вы взяли? – сладко улыбнулась Люси.

– О, это очевидно, – с такой же сладкой улыбкой ответила ей Вивиан: пусть соперница видит, что не смогла ни напугать ее, ни увидеть ее слезы.

«Она желает войны? Я дам ей войну! И с каким удовольствием я увижу, как она и вся ее семья убегут обратно, в свою мерзкую Францию, когда их имя покроется несмываемым позором! О, моя наивная мамзель, ты даже не представляешь, какого врага нажила своим глупым поступком!» – с мрачной радостью в душе решила мисс Коуэлл Ее зеленые глаза с вызовом и презрением смотрели в красивое лицо француженки, а та слегка приподняла подбородок и насмешливо улыбалась.

Эта была не просто неприязнь: девушки возненавидели друг друга и готовы были пойти на что угодно, лишь бы уничтожить соперницу. Ведь на кону стояло их будущее. И, хотя Вивиан не имела никаких планов на герцога Найтингейла и была с ним совершенно незнакома, Люси де Круа поспешила выбить почву под ногами прекрасного врага прежде, чем та будет представлена этому желанному жениху.

Увы, Вивиан не было известно о том, что план мадемуазель насчет герцога был близок к осуществлению: знатный муж уже дважды ужинал с семейством де Круа, а на балах танцевал с Люси по два танца, что, естественно не укрылось от глаз других, и они уже вовсю шептались о том, что скоро этот бедный английский аристократ падет к ногам французской красавицы, да и еще и в самый разгар войны. И эти слухи радовали семью де Круа настолько, что они уже считали герцога Найтингейла женихом Люси, как вдруг, откуда ни возьмись, в Лондоне появилась эта слишком красивая девушка, племянница графини Крэнфорд, и все, чего достигла Люси, могло рухнуть, как карточный домик. Ведь мадемуазель была умной девушкой и хладнокровно отметила, что красота рыжеволосой выскочки превосходит ее собственную.

– Надеюсь, вы осознаете, что своим поступком сами же испортили себе репутацию? – спокойно спросила Вивиан. – Как только я войду в зал и оглашу причину, по которой было испорчено мое платье, – вас станут презирать все, в том числе и герцог, за которым вы бегаете, как волк за невинной овечкой.

– Вижу, вы уже наслышаны о моем романе с герцогом Найтингейлом, – так же спокойно сказала на это Люси. Ее нисколько не смущал презрительный взгляд ненавистной собеседницы. – Прекрасно! Тогда вы, если обладаете чувством собственного достоинства, не будете пытаться заполучить его в супруги.

– Бедная мадемуазель де Круа, вы боитесь того, что я, выражаясь языком простолюдинов, «уведу его у вас из-под носа?». Но мне занятно будет узнать о том, что он сам думает о вашем, так называемом, романе. Желаю вам приятного вечера. – Вивиан присела в книксене, напоследок окинула француженку ледяным взглядом и пошла прочь.

– О, у меня будет замечательный вечер! – сладким голосом бросила Люси вдогонку сопернице. – И хочу вас огорчить: никто не поверит в то, что это я испортила ваше платье, но в глазах присутствующих на этом балу вы будете выглядеть неуклюжей замарашкой. Вы ведь понимаете, что в Лондоне есть место лишь для одной из нас?

Эта речь заставила Вивиан насмешливо усмехнуться и остановиться.

– Я желала предложить вам дружбу, но вы избрали войну, – обернувшись к мадемуазель де Круа, холодно сказала она. – Но не празднуйте победу заранее: наша война только началась. И вы, безусловно, правы, мисс: в Лондоне есть место лишь для англичан, а ваше место – во Франции. Не ваш ли отец еще совсем недавно был врагом Англии и приближенным того, с кем Англия борется? – Девушка очаровательно улыбнулась и грациозной походкой продолжила свой путь.

«Хотела бы я знать, куда она направилась? Должно быть, плакать в уютный уголок» – довольно подумала Люси и, поставив пустой бокал на широкий подоконник, зашла в бальный зал, где ее тут же встретили десятки восхищенных взглядов.


– Где же Вивиан? – недовольным шепотом спросила леди Крэнфорд своего сына.

Прошло уже четверть часа, а племянница графини все еще не появилась в бальном зале. К счастью, гости герцогини Мальборо не посчитали эту задержку лишней: все смаковали последние новости с поля боя.

Французы проигрывали битву за битвой, и конец владычества Бонапарта приближался все ближе. Как горды были эти высокородные леди и джентльмены победами Англии и ее союзников! Находясь в тихой безопасной Англии и не желая ни воевать, ни лечить раненых в полевых госпиталях, эти люди напыщенно рассуждали о том, как сильны английские воины. Все вокруг лицемерили, однако лицемерами никто себя не считал.

– Я не видел того, что она вошла в зал, – ответил Энтони: несмотря на внешнее спокойствие, он тоже недоумевал, куда пропала его кузина.

Будучи прекрасно осведомленным о личности мадемуазель де Круа, Энтони боялся, что та заставила мягкосердечную наивную Вивиан плакать, и корил себя за то, что не настоял на том, чтобы она оставила свою затею побеседовать с француженкой.

– Прошу тебя, дорогой, приведи ее. Эти две болтушки, должно быть, позабыли обо всем на свете, – попросила его леди Крэнфорд. – Вивиан просто необходимо появиться здесь, и как можно скорее!

– Конечно, матушка, – тихо ответил на это Энтони и направился к выходу из зала, что заняло у него некоторое время, так как ему необходимо было поприветствовать всех встречающихся на его пути дам и джентльменов, одетых в лучшие вечерние платья и костюмы, а с некоторыми даже переброситься парой фраз и шуток.

– Крэнфорд! – вдруг услышал он позади себя голос своего лучшего друга Джереми Уингтона.

Несмотря на то, что Уингтоны не обладали даже самым скромным из титулов, огромное богатство открывало для них двери в дома всех представителей высшего света, даже таких, как герцога Мальборо, ведь герцог был клиентом банка мистера Уингтона-старшего и получал более чем высокие проценты от своих вкладов.

– Уингтон! – весело откликнулся Энтони.

– Эдди и я хотели бы знать, что заставило тебя не являться на наши последние уютные собрания? – нагнав друга, который быстрым шагом спешил на поиски кузины, недовольно спросил его Джереми.

– Не сейчас, друг мой. Поговорим об этом позже. Я ужасно занят, – коротко бросил ему Энтони: ему было не до разговоров, потому что его сердце подсказывало, что с кузиной, которую он любил вопреки своей воли и здравому смыслу, случилась беда, и она нуждалась в помощи.

– Хорошо, найди меня, как будет время! – совершенно не обидевшись на резкость друга, сказал Джереми: он как раз собирался подойти к прелестной мисс Грэмси и поинтересоваться ее мнением насчет вчерашней оперы, которую оба они посетили вместе с семьями.

Наконец-то выбравшись из моря шелка, парчи, перьев и сверкающих при свете огромной хрустальной люстры с сотней свечей драгоценностей, Энтони вышел в холл, но нашел его пустым. Недовольно вздохнув, он прошелся по длинному коридору, но, не найдя Вивиан, вышел на крыльцо, окинул взглядом широкую площадь перед особняком Мальборо, но все было тщетно: кузины нигде не было.

«Чувствую: с этой наивной девочкой стряслась беда. Не следовало оставлять ее наедине с этой пантерой де Круа… Нужно найти француженку и вытрясти у нее, куда пропала Вивиан» – мрачно подумал молодой Крэнфорд и поспешил вернуться в бальный зал. По дороге, бросив взгляд на большие позолоченные часы, украшающие стену холла, он почувствовал еще большее беспокойство: с тех пор, как Вивиан осталась наедине с мадемуазель де Круа, прошло целых полчаса. Легко найдя в бальном зале французскую красавицу, всегда окруженную стайкой поклонников, он подошел к ней, невежливо отвел ее в сторону, чем вызвал недовольство поклонников девушки, и, без ненужных отступлений, задал ей интересующий его вопрос.

– О, эта мисс – ваша кузина? – улыбнулась Люси и кокетливо захлопала своими длинными густыми ресницами, но затем ее лицо посерьезнело. – Право, я не могу ответить на ваш вопрос, мистер Крэнфорд, потому что я вошла в зал раньше, чем она исчезла… Но, должна вам сказать, при нашей милой беседе случилась неприятность, и ваша кузина очень расстроилась. Возможно, бедняжка плачет, спрятавшись ото всех в одной из комнат?

– Какая неприятность? – нахмурился Энтони: он готов был вновь бежать на поиски Вивиан, чтобы найти и утешить ее. Возможно, даже обнять ее, чтобы она сложила свои руки на его груди и положила голову на его плечо.

– Ваша кузина была полна волнения, и… – начал было говорить Люси, как вдруг громкий мужской голос перебил ее, и все гости, включая Энтони и его собеседницу, машинально обернулись к дверям.

– Мисс Коуэлл! – торжественно объявил дворецкий.

Двери широко раскрылись, и по залу тут же прошелся тихий шепот.

В дверях, под руку с герцогом Найтингейлом, стояла Вивиан.

«Что случилось с ее платьем?» – недоуменно подумал Энтони и, словно ища ответа, обернулся к матери, стоящей неподалеку.

Но, кажется, леди Крэнфорд, задавала себе тот же вопрос: невольно прижав ладонь к губам, она смотрела на свою племянницу, и в ее глазах читалось неподдельное непонимание.

Глава 13

«Кто она? Какая красавица! Я никогда ее раньше не видел! Должно быть, она родственница герцога Найтингейла! О, Боже, только посмотри на ее платье… Мама, я хочу такое же, только розовое!» – послышалось со всех сторон.

Появление мисс Коуэлл в бальном зале стало настоящим фурором, однако он был тихим и спокойным, как и положено ему быть среди воспитанных знатных особ. Но все взгляды были устремлены на эту неизвестную рыжеволосую красавицу, которая вдруг появилась среди гостей под руку с самым завидным женихом Англии. Джентльмены были восхищены Вивиан так же, как Энтони, увидевший ее сегодня, спускающуюся по лестнице Гринхолла, но молодые девушки и их маменьки обменивались растерянными и недовольными взглядами, ведь знали: им будет трудно конкурировать с этой загадочной красавицей.

– C'est impossible! – тихо прошептала мадемуазель де Круа.

«Эта девица все-таки здесь! Нашла выход из положения! И стоит там, улыбается, под руку с моим герцогом! Кажется, я недооценила ее!» – мрачно подумала она, и ее глаза хищно сузились.

– Леди и джентльмены! Дорогие гости нашего скромного вечера! Позвольте представить вам мисс Вивиан Коуэлл! – подойдя к Вивиан, громко объявила леди Мальборо. – Мисс Коуэлл – племянница леди Крэнфорд, дочь ее сестры – известной в свое время неповторимой красавицы!

По залу вновь пробежал шепот: судьба Кэтрин Мейер была известна всем: два десятка лет назад эта первая красавицы Англии против воли отца, но по зову сердца, вышла замуж за неравного себе по положению мужчину из провинции и уехала с ним. После того, как Кэтрин с супругом выехали из Лондона двадцать лет назад, о ее судьбе не было известно никому, кроме ее сестры Беатрис. Какой грандиозный скандал воцарился в высшем обществе! Как разъярен был старик Мейер! А сейчас дочь бунтовщицы, словно ничего не бывало, появилась в Лондоне! Какая прелестная девушка! Она унаследовала красоту сестры… Но откуда у нее эти буйные ярко-рыжие волосы? И эта красавица появилась под руку с самим герцогом Найтингейлом! Возможно ли, что она является его тайной возлюбленной? Но ведь ходят слухи, что он уже намерен жениться: одни говорили, что его избранницей будет мисс Бэкли, другие, – что он ужасно влюблен в мадемуазель де Круа. А тут появилась эта мисс Коуэлл!

Многие девушки робеют в вечер своего дебюта, но Вивиан не была одной из них. Напротив, она держалась как королева: ее голова была гордо поднята, глаза сверкали дружелюбием и счастьем, движения были полны грации, а платье восхищало всех присутствующих на балу дам, и даже мадемуазель де Круа не могла не отметить, что это новое платье соперницы было даже краше того, что она с таким наслаждением испортила.

Сама того не зная, хитрая француженка не только не смогла прогнать соперницу из особняка леди Мальборо, но и оказала ей услугу. Платье, в котором появилась мисс Коуэлл, было необычайно воздушным и легким, сшитым из тонкого муслина цвета слоновой кости. Лиф и подол украшали затейливые, вышитые белыми нитками узоры, а короткие рукава приподняты и также украшены белой вышивкой. Теперь Вивиан не выглядела хрупким лебедем – она выглядела сказочной принцессой, и ее яркая красота притягивала к себе взгляды.

В тот миг, когда его кузина появилась в зале, Энтони затаил дыхание и следил за каждым ее грациозным движением, за каждым кивком головы, за каждой улыбкой.

Провидица Джейн! Она была совершенно права, когда сказала, что прекраснее Вивиан на этом балу девиц не будет. Даже французская красавица с ее темными волосами на фоне огненноволосой мисс Коуэлл казалась всего лишь миловидной.

«Матушка должна быть довольна. Уверен: завтра же к Гринхолл нагрянут десятки желающих предложить Вивиан руку и сердце, – чувствуя в груди что-то непонятное, подумал Энтони, наблюдая за тем, как его кузина медленно продвигается вглубь зала. – Но я хотел бы знать, что приключилось с ней, откуда на ней это новое платье и как оказалось, что она появилась с Найтингейлом?»

Чтобы получить ответы на свои вопросы, а также поближе взглянуть на Вивиан, утонувшую в толпе мужчин и женщин, желающих представиться ей и искупаться в лучах ее неземной красоты, Энтони решительно направился к кузине. Однако добраться до девушки, окруженной массой людей, среди которых уже вовсю сыпали комплиментами поклонники, оказалось не так просто.

Леди Крэнфорд, как и ее сын недоумевающая насчет нового облика племянницы, добралась до нее первой и, взяв Вивиан под локоток, принесла извинения остальным и мягко потянула девушку за собой к одному из огромных окон.

– Господь всемогущий, Вивиан! Где ты пропадала? Разве тебе не знакомы правила приличия? – строгим полушепотом спросила леди Крэнфорд племянницу.

– Тетушка, позвольте…

– Но сперва ответь мне: почему на тебе это платье и где то, в котором ты приехала на бал?

– О, вы, возможно, не поверите мне, но…

– Вивиан! – К дамам приблизился Энтони. Плохо скрывая свое восхищение кузиной, он любовался ее обликом. – Что с вами приключилось? Почему мадемуазель де Круа вернулась в зал одна? И что с вашим платьем?

– Тетушка как раз желает узнать о том же, дорогой кузен, – тихо рассмеялась Вивиан. – И ведь моя история довольно занимательна! Когда вы зашли в зал, я и мадемуазель де Круа перекинулись парой фраз, а затем эта бедная ревнивица выплеснула на мое платье бокал пунша.

– Что? Как? – почти одновременно ахнули ее родственники.

– Очень просто: она боится, что я займу ее место и уведу у нее герцога Найтингейла… Хотя сам герцог уверил леди Мальборо в том, что между ним и мадемуазель де Круа нет никакого романа, а дом ее он посещает лишь потому, что желает слушать истории о службе у Бонапарта из уст ее отца, – с иронией в голосе сказала мисс Коуэлл.

– Она пролила на твое платье пунш? Ты уверена в том, что это не была случайность? – недоверчивым тоном спросила ее тетя. Ей трудно было поверить словам Вивиан, потому что она знала, насколько безупречна была репутация французской красавицы.

– Ну, что вы, тетушка, это была не случайность, а хорошо спланированное действие. А после того, как мое платье было испорчено, я услышала от этой любезной девушки совет уехать из Лондона.

– Милая Вивиан, теперь-то вы признаете, как справедливы были мои предостережения насчет этой девицы? – с легкой улыбкой произнес Энтони.

– Увы, дорогой кузен и я приношу вам свои искренние извинения за то, как грубо ответила вам на ваши братские советы, – серьезно сказала на это Вивиан. – Но будьте уверены: я хорошо запомнила урок.

– Мне очень жаль, – тихо сказал молодой джентльмен.

– Но, Вивиан, ты так и не сказала, где ты пропадала? И опять же: откуда взялось это платье? Ведь за время твоего отсутствия ты не могла съездить в Гринхолл и заменить испорченное платье на это чистое и новое! – настойчиво потребовала ответа леди Крэнфорд.

– Я расскажу вам, дорогая тетя, – улыбнулась Вивиан и начала свой рассказ.


Бросив француженке последнюю ядовитую фразу, Вивиан пошла прочь. Шагая по широкому коридору, полному блеска и вычурности, девушка напряженно размышляла.

«Какой фарс! Эта негодяйка нарочно обманула меня своей приветливой улыбкой, чтобы я отправила Крэнфордов и леди Мальборо подальше от себя! Нет, ну какая злодейка! Но как это неразумно с ее стороны – так открыто объявить мне войну! Она заплатит за это! Жестоко заплатит! – с насмешливой улыбкой думала Вивиан, иногда бросая взгляд на большое пятно, уродовавшее ее платье. – Мне нужно действовать. Я не могу пропустить этот бал, эту возможность. Возможно, мой богатый будущий супруг находится там, в зале. Думай, Вивиан, думай!»

Вдруг услышав женские голоса, доносящиеся из комнаты, мимо которой она почти прошла, девушка резко остановилась, прислушалась, а затем смело вошла в эту комнату, в которой оказались две молоденькие горничные, вытирающие пыль с большого блестящего черного рояля. Две болтушки были так увлечены своей беседой, что заметили вошедшую мисс лишь после того, как та весьма громко и фальшиво кашлянула в кулачок.

– Прошу прощения за то, что отвлекаю вас от работы, но мне требуется ваша незамедлительная помощь, – мягко сказала им Вивиан.

В ее голове созрел замечательный план, и он придал ей уверенности в том, что вечер был спасен. Не могло быть иначе.

– О, мисс, чем мы можем помочь? – встрепенулась одна из горничных, без промедления оставив свое занятие.

– Не могли бы вы пойти в бальный зал, найти леди Мальборо и передать ей, что племянница леди Крэнфорд нуждается в ее незамедлительной помощи, и что это чрезвычайно важно? – с очаровательной улыбкой попросила мисс Коуэлл.

– Но, мисс, когда хозяйка устраивает приемы, нам строго запрещено заходить в бальный зал и показываться гостям вообще! – воскликнула вторая горничная.

– Тогда к кому я могу обратиться с той же просьбой?

– К дворецкому, мисс! Могу ли я проводить вас к нему? Он сейчас занят в столовой, но я уверена, что он сможет помочь вам, – учтиво предложила первая горничная. – О, ваше платье, мисс! – вдруг воскликнула она, лишь сейчас заметив пятно на белоснежном платье красивой неизвестной мисс.

– Я буду вам очень благодарна! – с чувством сказала на это Вивиан.

– Мегги, ты продолжай пока, а я сейчас быстро отведу мисс и вернусь, – тихо сказала ее проводница подружке и, приподняв полы своего длинного черного платья, поверх которого был повязан белый фартук, повела незнакомку в столовую.

К счастью, им не пришлось долго блуждать по огромному особняку супругов Мальборо: столовая оказалась совсем рядом, стоило лишь войти в одну из соседних дверей. Как и сообщила учтивая горничная, дворецкий был занят: отчитывал совсем юную горничную лет пятнадцати за то, что она разбила дорогую фарфоровую чашку.

– Мистер Крэмбл! – слегка испуганным тонким голосом обратилась проводница Вивиан к дворецкому, и тот тут же обернулся к ней.

– Я занят! Разве ты не… – начал было он сердитым тоном, но, увидев рядом с потревожившей его горничной прекрасную юную леди, в красивом, но испорченном каким-то напитком платье, осекся: – Прошу прощения, мисс… Чем я могу вам помочь?

– Мне срочно нужна помощь леди Мальборо… Как вы, должно быть, заметили, со мной случилась маленькая неприятность. – Вивиан беспомощно всплеснула руками и улыбнулась. – Я буду очень благодарна вам, если вы найдете в бальном зале леди Мальборо и передадите ей, что мисс Коуэлл отчаянно нуждается в ней, прямо сейчас. Скажите ей, что я буду ждать ее здесь.

– Как скажете, мисс, – отозвался дворецкий и тут же вышел из столовой.

– Принести вам чего-нибудь, мисс? – осведомилась у нее бедная юная горничная: Вивиан спасла ее от строгого выговора, и за это девушка была ей очень благодарна.

– Благодарю, не стоит, – ласково улыбнулась ей Вивиан. – Но сейчас беги на кухню: надеюсь, ваш строгий мистер Крэмбл позабудет о своем выговоре.

– Спасибо, мисс! – тихо воскликнула юная горничная и торопливо покинула столовую.

Через пару минут столовую покинула и та горничная, что провела красивую мисс к дворецкому, и Вивиан осталась одна в огромной, наполненной роскошной мебелью столовой. Пользуясь одиночеством, девушка с удовольствием осмотрела обстановку и полюбовалась декоративным потолком из красного дерева.

«Скоро и я буду хозяйкой такой же столовой. Они будут гордится мной. Лишь бы все получилось!» – невольно подумала девушка, как вдруг до нее донесся довольно громкий топот торопливых шагов, и в столовой появилась хозяйка дома.

– Моя дорогая! Что с тобой случилось? – Было первыми словами герцогини, едва она бросила взгляд на племянницу подруги.

– Увы, моя неловкость сыграла со мной злую шутку! – печально ответила та.

Вивиан не стала говорить ей о том, что причиной ее облика была зависть и ревность мадемуазель де Круа. Ведь, возможно, открыв леди Мальборо свой секрет, она лишь навредит своей репутации. Ведь кто поверит в то, что первая красавица Лондона на самом деле является такой негодницей?

– Милая, это ужасно! Ведь сегодня твой дебют! Гости ждут тебя! – Леди Мальборо подошла к Вивиан и покачала головой. – Боюсь, твое красивое платье придется выбросить… Его уже ничто не вернет к жизни!

– Я знаю, знаю… Но прошу вас, моя дорогая леди, помогите мне! – с мольбой в голосе воскликнула Вивиан, и в ее глазах блеснули слезы надежды, которые добрая леди приняла за слезы отчаяния.

– Моя дорогая… Что же нам делать… О, я знаю выход! Пойдем! – Герцогиня Мальборо вдруг схватила гостью за руку и повела за собой.

Дамы почти бежали. Поднявшись по лестнице на третий этаж, где, как оказалось, располагались жилые комнаты, они зашли в одни из покоев. Покои были со вкусом обставлены, но чувствовалось, что в них давно никто не жил.

– Это комната моей младшей дочери Элизабет, – объяснила леди Мальборо и, отпустив руку Вивиан, подошла к большому, сделанному из светлого дерева шкафу и открыла его. – У меня есть для тебя просто чудесное платье! В нем ты будешь просто неотразима!

Через четверть часа Вивиан с восторгом смотрела на себя в зеркало и широко улыбалась: какое великолепное платье она получила! Должно быть, оно стоит огромных денег! Значит, ей необходимо быть очень осторожной, чтобы не порвать или каким-то другим способом не испортить это чудесное платье.

– Но вы уверены, что Элизабет разрешила бы мне одолжить на один вечер ее платье? – обернулась она к леди Мальборо, которая, сложив ладони на груди, любовалась и Вивиан, и платьем на ней.

– Одолжить? Милая моя, это платье было заказано для нее еще два года назад, до того, как она уехала в школу для благородных девиц! А там моя стройная девочка ест слишком много сдобы, и, поверь мне, она давно не помещается в это платье… Да что там! Она его ни разу не надевала, и это произведение искусства просто-напросто висит в ее шкафу! – Герцогиня искренне рассмеялась. – Это подарок от Элизабет и меня. Я познакомлю вас, когда она приедет домой от своего дяди, который живет на самом севере Англии.

– О, это так мило с вашей стороны, дорогая леди! – Вивиан не сдержалась и, подойдя к хозяйке Грэйтхолла, порывисто обняла ее.

Та со смехом обняла ее в ответ.

– Но теперь, дорогая, нам нужно идти в бальный зал! – сказала она. – Но, прошу, будь осторожнее и не повтори свою ошибку вновь, потому что новых не ношеных платьев в этом доме больше нет!


– И это все? – недовольно спросила леди Крэнфорд, внимательно слушавшая племянницу. – Леди Мальборо просто так отдала тебе платье?

– Да, тетушка. Она спасла меня.

– Я должна поблагодарить ее… Но, Боже всемогущий, я никогда не думала, что эта скромница де Круа сможет так поступить!

– Я тоже, тетушка.

– Но как оказалось, что вы вошли в зал под руку с герцогом Найтингейлом? – чувствуя ревность, спросил Энтони.

– О, все просто: мы встретили его по пути. Он приехал с опозданием, и леди Мальборо попросила его провести меня в зал, – пожала плечами Вивиан.

– Что ж, прекрасно! Но, Вивиан, прошу тебя, держись подальше от француженки: кто знает, на что еще способна эта девица! – обеспокоенно попросила ее тетя.

– Я обещаю. К тому же у меня нет никакого желания общаться с ней, – ответила на это девушка.

– Прошу прощения, мисс Коуэлл, – вдруг услышала Вивиан немного знакомый мужской голос и обернулась.

Перед ней стоял герцог Найтингейл. Он был неотразим и с улыбкой смотрел на нее.

Девушка покрылась румянцем и невольно опустила взгляд на пол.

Глава 14

– Позвольте мне узнать, мисс, свободны ли вы на первые два танца? – любезным тоном спросил лорд Найтингейл зардевшуюся от его неожиданного внимания Вивиан.

– Да, сэр, – только и смогла ответить безгранично удивленная девушка: этот красивый мужчина желает пригласить ее на два первых танца?

Конечно, Вивиан не считала, что ее положение бедной родственницы будет большим препятствием на пути к успешному браку, однако и не рассчитывала на внимание такого богатого и знатного лорда, как герцог Найтингейл.

Не только мисс Коуэлл была удивлена, даже ошарашена таким поворотом событий: ее тетя и кузен переводили полные изумления взгляды с герцога на девушку и наоборот. Как? Дальний родственник короля интересуется у Вивиан о том, свободна ли она для танцев с ним? При появлении этого джентльмена, Энтони слегка поклонился, а леди Крэнфорд присела в книксене. Герцог поприветствовал их кивком головы.

– Тогда позвольте пригласить вас на первые два танца, мисс Коуэлл, – сказал герцог.

– Конечно, сэр, я буду рада танцевать с вами, – сделав книксен, ответила ему Вивиан, но тут же поняла, что ответила ему слишком интимно, как это обычно делают в провинции. Она должна была ответить так, как принято в столице: «Это будет честь для меня танцевать с вами, сэр».

Но, казалось, герцог не обратил внимания на эту ошибку. Он улыбнулся, вновь кивнул и, покинув Крэнфордов и Вивиан, скрылся среди гостей.

Первой пришла в себя леди Крэнфорд, но вместо того, чтобы поздравить племянницу с успехом, приблизила лицо к ее лицу и тихо сказала:

– Что это было? «Я буду рада танцевать с вами»? Так не выражаются в высшем обществе!

– Простите меня, тетушка! Приглашение герцога Найтингейла настолько удивило меня, что я, кажется, забылась, – виноватым тоном ответила ей Вивиан. – Не думала, что такой знатный человек обратит на меня внимание!

– Но ведь он ввел тебя в зал!

– Но мы и словом не перебросились! Он сделал одолжение леди Мальборо, а не мне!

Леди Крэнфорд неодобрительно покачала головой.

– Надеюсь, ты помнишь о том, зачем ты здесь, на этом балу? – недовольно, но тихо, чтобы никто не услышал, сказала она племяннице. – Твоя мать просила меня помочь тебе сделать достойную партию, и я искренне желаю этого, но, Вивиан, перестань летать в облаках и вернись на землю! Герцог Найтингейл никогда не женится на девушке в таком положении, как ты, и не надейся, что твоя красота сможет это изменить…

– Но я и не… – хотела оправдаться Вивиан, но тетя продолжала отчитывать ее, как непослушного ребенка, и не желала слушать доводы девушки.

– Его ждет брак с миссис Бэкли, а тебя – с не бедным, но и не обладающим огромным богатством мужчиной, поэтому не смей даже думать о герцоге и флиртовать с ним!

Обидные слова тети вновь заставили мисс Коуэлл почувствовать на нее гнев.

«Ну, почему, когда тетя Беатрис начинает мне нравиться, и я даже начинаю думать, что и я нравлюсь ей, она всегда находит обидные слова и действует так, что заставляет меня вновь презирать ее!» – с горечью подумала она, молча выслушивая совершенно незаслуженные ею упреки. В поисках помощи, девушка с мольбой в глазах взглянула на кузена, но тот сделал вид, будто не заметил ее умоляющего взгляда.

Энтони не желал прийти кузине на помощь: его сжигала ревность. Несмотря на знание того, что между Вивиан и герцогом Найтингейлом не могло случиться романа, он ревновал ее к нему. И ведь это он желал танцевать с ней первый танец, но теперь должен был смотреть на то, как дама его сердца танцует с другим. Разумеется, он знал, что так и будет, что Вивиан будет танцевать со многими джентльменами, а потом станет супругой одного из них и будет потеряна для него навсегда. Но эти мысли причиняли ему боль, и он жалел о том, что не мог сделать ей предложение сам: прекрасная кузина была слишком бедна, чтобы сделать его счастливым.

«Что ж, приглашу мисс Абигейл Леншер. Она вполне подходит мне в невесты: ее отец дает за ней двадцать тысяч, и она совсем недурна собой. Мне нужно жениться. Мне нужно забыть Вивиан» – подумал молодой Крэнфорд, бросив взгляд на мисс Леншер, стоявшую недалеко от него в кругу подруг и с удовольствием обсуждавшую появление на балу его прекрасной кузины.

– Прошу прощения, дорогая кузина, как я уже говорил вам, увы, я не смогу провести этот вечер рядом с вами: мне пора обрести свое собственное счастье, – с фальшивой улыбкой сказал он Вивиан, а затем, бросив матери: «Желаю вам хорошо повеселиться, матушка», направился к мисс Леншер, чтобы пригласить ее на танец.

Мисс Абигейл Леншер была дочерью одного из секретарей Его Высочества Регента принца Джорджа (известного любовью к разгульному образу жизни), и выходила в свет уже второй сезон подряд. Из-за чрезмерно высоких амбиций родителей, желающих для нее лишь титулованного жениха, эта девушка осталась незамужней, что очень сконфузило и ее, и ее отца. По этой причине, в этом году Леншеры не только не пытались выдать дочь за обладающего титулом джентльмена, но и отчаянно желали сбыть ее с рук, ведь их младшая дочь Августина не могла выйти в свет до тех пор, пока не вступила в брак старшая. Именно этот факт делал бедную мисс Абигейл легкой добычей для охотников на богатых невест, и именно поэтому Энтони избрал ее в качестве потенциальной будущей супруги. Энтони не был богат, но у него были все шансы заполучить в жены хорошенькую белокурую мисс Леншер, которая, к слову, была бы не против этого брака: сын леди Крэнфорд был просто неотразимым мужчиной.

Когда леди Крэнфорд закончила свою проповедь племяннице, она взглянула на сына и с удовлетворением увидела, что тот ведет беседу с одной из богатых невест.

– Но не могла же я отказать герцогу, когда он так открыто пригласил меня танцевать с ним! – наконец, не выдержав обиды, тихо сказала Вивиан.

– Конечно, ты не могла ему отказать. Это я понимаю, – согласилась ее тетя. – Но после этих двух танцев я ожидаю, чтобы ты танцевала лишь с теми джентльменами, которые могли бы предложить тебе брак, а не с теми, кто, восхищаясь твоей красотой, отнимают у тебя шансы на поимку жениха.

Леди Крэнфорд так и сказала: «поимку жениха», потому что желала, чтобы племянница вступила в брак и переехала в дом супруга, должно быть, даже больше, чем сама девушка.

– Я постараюсь, тетя, и, поверьте, я не обманываю себя надеждами на брак с таким мужчиной, как герцог Найтингейл. И, уверена, сам он, потанцевав со мной эти два танца, позабудет о моем существовании, – холодно сказала Вивиан, и по ее тону тетя поняла, что, возможно переборщила с наставлениями.

– Дорогая, я всего лишь желаю тебе счастья, – улыбнулась графиня и взяла ладонь племянницы в свою.

– Я знаю, тетушка, и сделаю все, чтобы больше не причинять вам боль своим дурным воспитанием и неловкими репликами, – тоже улыбнувшись, ответила ей Вивиан.

– Надеюсь на это, моя дорогая. Но оставим нашу беседу на потом: кажется, совсем скоро начнутся танцы! – шепнула леди Крэнфорд.

Вивиан взглянула на зал, еще несколько минут назад полный людей: теперь середина его была пуста. Гости собрались у стен и окон.

– Леди и джентльмены! Начнем же веселье! – воскликнула леди Мальборо. – Девонширский вальс!

Гости откликнулись громкими рукоплесканиями, и джентльмены направились к дамам, которые с нетерпением ждали этого захватывающего момента.

Герцог Найтингейл не медлил и повел слегка зардевшуюся от всеобщего внимания Вивиан в центр зала, где уже рядами выстроились для танца другие пары. Одной из соседних пар оказались Энтони и мисс Леншер.

Мистер Крэнфорд все так же пылал от ревности, старался не смотреть в сторону кузины и не ответил на ее приветливую улыбку, которую она подарила ему, увидев почти напротив себя. Но Вивиан не заметила нарочной холодности кузена: ее вниманием полностью и без остатка завладел ее партнер по танцам.

Этого знатного мужа нельзя прозвали «самым желанным женихом Англии», ведь от других джентльменов его отличали не только богатство и титул, но и настоящая, немного суровая мужская красота. Герцог обладал волнистыми черными волосами, ниспадающими на его плечи, красивыми голубыми глазами, немного холодными, но в данный момент сверкающими восхищением красотой своей партнерши, высоким ростом, широкими плечами и спокойным ровным характером. В свои тридцать два года он уже побывал на поле битвы, был ранен и отправлен обратно в Англию, и напоминанием об этом ранении был бледный шрам, спускающийся по щеке от уголка его правого глаза до линии рта. Этот шрам не только не смущал герцога, но и он носил его с гордостью, никогда не пряча под своими довольно длинными волосами. И не только он считал этот шрам достойным внимания: все незамужние юные девушки восхищались им, а мужчины с уважением думали о его военных подвигах. «Шрамы лишь украшают мужчину» – говорили все. Это физическое отличие делало облик его обладателя немного строгим, но многие дамы готовы были отдать все, что имели, за возможность провести по этому бледному шраму кончиками пальцев. Этот мужчина обладал всем, что так привлекает женщин, но обзаводиться супругой герцог не спешил. Ему были известны слухи о том, что его прочат в мужья мисс Бэкли и мадемуазель де Круа, однако он не опровергал их, а лишь посмеивался над ними. Правда была в том, что он совсем не был озадачен поисками невесты: его весьма устраивало положение холостяка. К тому же он был молод и полон любви к свободе. Когда ему было двадцать лет, несчастный случай унес из жизни его любящих родителей, и с тех пор он, будучи единственным ребенком в семье несколько скучал, однако держался подальше от алчных родственников. Но герцог совершенно не отличался алчностью или чопорностью: он был внимателен к дорогим его сердцу людям и животным, щедро одаривал их подарками, не злоупотреблял алкоголем, не пользовался услугами продажных женщин, не имел любовниц и содержанок, а также на его совести не было ни единого внебрачного ребенка.

Именно этот богатый достойными качествами джентльмен пригласил на танец Вивиан. Ярковолосая красавица заинтриговала его еще в тот день, когда они так неловко столкнулись на шумной улице, и он достаточно часто возвращался мыслями к той встрече. Однако эта девушка больше не встречалась на его пути, и он решил, что она, должно быть, пребывала в Лондоне лишь с коротким визитом. Но каково было удивление герцога Найтингейла, когда он увидел ту девушку с волосами цвета яростного огня в особняке леди Мальборо!

«– Слава Богу! Вы здесь! – воскликнула леди Мальборо, увидев, как герцог Найтингейл неторопливым шагом направлялся к дверям бального зала. – Постойте! Нам нужна ваша помощь!

Герцог остановился, обернулся на зовущий его голос, и на его губах невольно заиграла улыбка: под руку с хозяйкой особняка шла его таинственная прекрасная незнакомка.

Когда дамы подошли к герцогу, и обе стороны принесли друг другу приветствия, леди Мальборо с мольбой в глазах попросила его ввести в бальный зал мисс Коуэлл, на что он незамедлительно ответил согласием. И, когда Вивиан осторожно положила свою ладонь на его локоть, он подумал, что не зря отложил важные дела на завтра и приехал на этот бал.

– Надеюсь, мадемуазель де Круа не взревнует вас! Ведь всему свету известно о том, что вы имели ужин с ней и ее родителями, – со смешком сказала леди Мальборо герцогу, на что тот саркастически улыбнулся и равнодушным тоном ответил:

– Моя дорогая леди, я посещаю ужины, на которых присутствует мадемуазель де Круа лишь потому, что меня занимают истории ее отца об узурпаторе Бонапарте. Несмотря на то, что я презираю этого человека, его личность я нахожу полной интереса.

– Бедная мадемуазель де Круа! Своими визитами вы заставляете ее думать, что имеете к ней нежные чувства… Ну да Бог с ней!»

А затем случился дебют мисс Коуэлл. Эта девушка была так блистательна, так совершенна, что герцог Найтингейл в порыве любопытства и восхищения пригласил ее на первые два танца, желая увидеть ее грацию и вновь услышать ее чарующий голос. Должно быть, она не узнала его в том мужчине, с которым столкнулась на улице, а возможно, она просто запамятовала об этом случае.

Громко заиграла музыка.

Когда Вивиан и герцог Найтингейл приблизились друг к другу, подчиняясь правилам танца, по обычаю, партнерам следовало вступить в легкую беседу, и такая беседа всегда начиналась с обсуждения погоды.

– Какая прелестная погода сегодня, не находите, мисс Коуэлл? – первым нарушил молчание герцог, внимательно наблюдая за тем, с какой грацией танцует его прекрасная партнерша.

– О, погода сегодня просто великолепна, – ответила ему Вивиан: если ранее она робела в его присутствии, то теперь чувствовала себя свободно, ведь знала, что ей незачем пытаться очаровать этого красивого герцога – он был недосягаем для нее. Но какое острое удовлетворение она получила, увидев напряженное, нахмуренное лицо своей французской соперницы, также находившейся в рядах танцующих.

«Ах, как изменилась она в лице! Смотри же, «французская крыса», что тот, кого ты наивно считаешь своим будущим женихом, танцует со мной!» – улыбнувшись француженке милой улыбкой, подумала Вивиан.

«Ненавижу ее! Танцует с моим герцогом и еще смеет улыбаться мне!» – с гневом подумала мадемуазель де Круа, но ответила сопернице вынужденной улыбкой.

– Значит, вы – племянница графини леди Крэнфорд? – вежливо осведомился у партнерши герцог Найтингейл.

– Именно так, Ваше Сиятельство, – коротко ответила ему та. В ее голосе звучало равнодушие.

Вивиан не желала напрасно тратить свои чары, поэтому отвечала герцогу из простой вежливости и без особого интереса, но именно ее холодность и явное равнодушие еще больше заинтриговали лорда Найтингейла: эта девушка была первой, кто, танцуя с ним, не пыталась вовлечь его в отчаянный флирт. Нет, мисс Коуэлл, кажется, была совершенно не заинтересована в его личности и положении в обществе.

– Откуда вы прибыли, мисс Коуэлл? – вновь спросил герцог.

– Из Кэстербриджа, Ваше Сиятельство. – Последовал равнодушный ответ.

– И каким вы находите нашу огромную столицу?

– Лондон – красивый город, сэр, но весьма бездушный.

– Бездушный?

– Трудно объяснить, сэр. В Лондоне так много камней, а я предпочитаю зеленые леса и цветочные поля, – сказала мисс Коуэлл и улыбнулась, вспомнив годы своего детства, когда, будучи маленькой девочкой, она бродила по зеленым полям вместе со своим отцом и собирала самые яркие, самые красивые цветы в букет, чтобы затем преподнести его дорогой ее сердцу особе.

– О чем вы задумались? – вдруг услышала она голос собеседника, вновь вернувший ее мысли в бальный зал.

– Я вспомнила о своем детстве, сэр.

– И каким было ваше детство, мисс?

– Полным радости, – холодно ответила Вивиан, решив, что герцог спрашивает ее о слишком личном, а это было ей не по вкусу.

Однако герцог также осознал, что его вопросы были совершенно не к месту: разве можно спрашивать о таком незнакомую юную мисс?

– Я приношу вам свои искренние извинения, мисс, если я обидел вас, – мягко сказал он, пытаясь сгладить свою вину.

В ответ ему Вивиан лишь слегка улыбнулась, и после пара не сказала друг другу ни единого слова.

Второй танец был полон молчания. Когда музыканты закончили играть, партнеры разошлись: Вивиан направилась к тетушке Беатрис, а герцог – приглашать на танец очередную мисс, однако в этот вечер он не пригласил мадемуазель де Круа ни на единый танец, что тотчас стало пищей сплетников, утверждающих, что мисс Коуэлл заставила его выбросить из головы французскую красавицу.

Сама же мадемуазель де Круа чувствовала ужасную досаду и с ненавистью в душе обливала соперницу непристойными французскими проклятиями. Но девушка пообещала себе, что в этой войне победительницей станет и вскоре пойдет под венец с герцогом Найтингейлом именно она.

Вечер пролетел как один миг, но Вивиан успела станцевать со многими джентльменами, и даже с другом своего кузена Джереми Уингтоном, который влюбился в нее после первого же танца с нею, и готов был хоть сейчас предложить ей свои руку и сердце. Однако, когда Энтони нарочно сообщил ему о том, что его кузина бедна и находится в поисках богатого жениха, пыл мистера Уингтона подостыл. Сам же Энтони издалека наблюдал за кузиной и рассеянно отвечал мисс Леншер на ее многочисленные вопросы, однако девушка была так увлечена им, что не замечала огонь ревности в его глазах.

Дебют Вивиан превзошел все ожидания, и, вернувшись в Гринхолл, усталая и счастливая, она с удовольствием сняла с себя платье, распустила волосы и бросилась на кровать.

Следующим утром, когда Джейн разбудила подругу и принялась причесывать ее, она в подробностях поделилась с ней вчерашними событиями.

– Не зря эту француженку прозвали крысой! – ахнула Джейн, когда услышала о том, что мадемуазель де Круа нарочно испортила платье Вивиан. – И как же жалко ваше платье! Оно было такое красивым!

– О, ничего страшного! Эта ситуация лишь принесла мне сладкие плоды, – победно улыбнулась на это Вивиан.

– Значит, это война?

– Да, моя милая Джейн, война. Но я ни капли не боюсь ее.

– И не стоит, мисс Вивиан! Она скоро узнает, с кем связалась, эта крыса! Но скажите мне, вчера на балу вы уже выбрали себе будущего жениха? Или, как вы говорите, жертву? – поинтересовалась Джейн.

– Да, выбрала.

– И кто же это?

Вивиан взглянула на подругу в отражении зеркала и с довольной улыбкой произнесла:

– Герцог Найтингейл.

Глава 15

– Но, мисс Вивиан, вы ведь говорили, что он для вас слишком знатный! – застыв в изумлении, со шпилькой в руке, горячо воскликнула Джейн.

– Тише, тише, Джейн! Это тайна! Ее никто не должен узнать! – рассмеялась на это Вивиан.

– Ой, простите! Я просто очень удивлена! – громко прошептала горничная и продолжила причесывать подругу.

– О, Джейн, я и сама удивлена! Вчера он танцевал со мной целых два танца, пытался беседовать со мной и смотрел на меня таким взглядом! – Мисс Коуэлл прижала ладони к груди и мечтательно улыбнулась.

– Так он, наверняка, уже в вас по уши влюблен! – без обиняков заявила Джейн.

– В этом я не уверена, но то, что он испытывает ко мне симпатию – очевидно. Сперва я не заметила этого и была так холодна с герцогом во время танца! Он весь вечер смотрел на меня, и чувствовала на себе его взгляд каждой клеточкой моего тела! А эта мамзель так злилась! У нее было такое красное лицо! – Вивиан рассмеялась.

– А вы не боитесь его шрама? – тихо поинтересовалась горничная.

– Боюсь? Этот шрам, моя дорогая, лишь украшает его гордое лицо. Он так красив… Я думала, мужчин, красивее моего кузена, не бывает, но, когда увидела герцога Найтингейла, тотчас поняла, что ошибалась.

Вивиан говорила правду: несмотря на то, что она была равнодушна и даже холодна к Его Сиятельству во время танцев, он очаровал ее. Сперва девушка была полна уверенности в том, что он пригласил ее лишь затем, чтобы полюбоваться ее красотой и не больше. Но пристальные взгляды, которые весь вечер бросал на нее герцог, убедили Вивиан в том, что и она, вовсе не прибегая к своим чарам, очаровала его.

– Только поберегитесь, мисс Вивиан: стать его женой хотят многие другие девушки! За ним вьется столько девиц, будто он ходячий сундук с золотом!

– Я знаю. Но этот факт ничего для меня не значит. Он будет моим. Ты закончила с моей прической? Не хотелось бы опоздать и вновь выслушивать упреки моей тети.

– Да, мисс Вивиан, прическа готова! Ой, вам уже надо идти! Без пяти семь! – спохватилась Джейн.

– Спасибо! Ты просто волшебница! Эта прическа просто прелестна! – Вивиан поднялась из-за туалетного столика, расправила складки платья и направилась к двери.

– Это новая мода! Я такую несколько дней назад у вашей тети видела! – вдогонку громко ответила на похвалу Джейн. – Но разве вы не наденете свою птичку?

«Ах, это она о цепочке моей матери. Моя милая добрая Джейн!» – с улыбкой подумала мисс Коуэлл.

– Потом, – мягко ответила она подруге. – У тебя, должно быть, сегодня много дел?

– Леди Крэнфорд велела мне вымыть ваши покои, – отозвалась та, торопливо направившись следом за Вивиан.

– Но ты уже делала уборку! Два дня назад!

– Мэм любит чистоту. Да и за два дня может набраться много пыли. Уж поверьте.

Девушки вышли к широкий длинный белый коридор.

– Верю, Джейн, верю. «Но, прошу тебя, помни о том, что наш сегодняшний разговор – большой секрет». – Вивиан хитро подмигнула подруге, и та хихикнула.

– Я никому ни слова не скажу! – пообещала горничная. – Но, простите, мне нужно на кухню.

На этом подруги расстались.

Вивиан прибыла к завтраку ровно в семь. Ее тетя и кузен уже занимали свои места. Леди Крэнфорд, как обычно, окинула племянницу критическим взглядом, но не сказала о ее простом бледно-зеленом платье ни слова.

– Поздравляю тебя, моя дорогая: вчера ты была неподражаема. Я только и слышала ото всех о том, как красива моя племянница, – приветливо сказала леди Крэнфорд девушке, а затем взглянула на своего сына: – И ты, мой дорогой сын, тоже был окружен вниманием.

Энтони ответил матери мрачным взглядом. У него была причина быть недовольным: он так и не остыл от ревности, и был даже зол на кузину за то, что вчера она танцевала со многим кавалерами, но не с ним. Но молодой Крэнфорд и не смог бы пригласить ее на танец, ведь прилагал все усилия, чтобы очаровать мисс Абигейл Леншер. И все же, ему это плохо удавалось: почти не слушая девушку, Энтони невольно следил за Вивиан, которая, кружась в танце, улыбалась, о чем-то беседовала со своими партнерами и совершенно не обращала на него внимание.

Энтони знал, что вины кузины в его ревности не было: такова была ее судьба – искать богатого мужа, однако он не желал смотреть в ее сторону, а когда она тепло поприветствовала его, бросил ей холодное: «Доброе утро» и до конца завтрака не сказал ей ни слова.

Сама девушка была все еще полна ярких восторженных воспоминаний о вчерашнем бале и не заметила холодности своего кузена.

– Много джентльменов были восхищены тобой, Вивиан. И со многими из них ты танцевала. Кто из них стал твоим выбором? – прямо спросила графиня.

– Я, право, не знаю, что ответить… Все прошло так быстро, что я не сумела запомнить ни одного лица, ни одного имени, – рассеянно ответила ей Вивиан.

– Мистер Дэрбинелл мог бы стать тебе хорошим мужем.

– Увы, тетушка, я совершенно не помню, кто он такой и как выглядит.

Вивиан лгала: она прекрасно помнила этого пропахшего потом грузного мужчину, который, к тому же, уже начинал лысеть.

«Господь всемогущий! Тетя Беатрис считает, что я могу выйти за такого, как этот урод?» – с отвращением подумала она.

– Он богатый предприниматель и владелец нескольких больших магазинов, – терпеливо напомнила ей тетя. – Он, кажется, не на шутку увлекся тобой. Весь вечер просил меня осведомиться у тебя о том, примешь ли ты его сегодня.

– О? – равнодушно вымолвила девушка и взяла в руки столовые приборы, готовясь вкушать свой завтрак. Она была изрядно голодна.

– Возможно, снаружи мистер Дэрбинелл весьма неказист, но он богат и обладает мягким сердцем, – продолжала леди Крэнфорд.

«Бедняга влюбился в меня… Что ж, не моя вина в том, что его сердце разобьется! Ведь я стану герцогиней Найтингейл!» – с сарказмом подумала Вивиан, медленно прожевывая кусок хрустящей булки с тончайшим слоем сливочного масла.

– Энтони, ты сегодня так задумчив, – вдруг сказала графиня, внимательно взглянув на сына.

– Я плохо спал, матушка, – коротко бросил он, не имея ни малейшего желания иметь беседу с кем-либо, даже со своей матерью.

– Ты весь вечер провел в компании мисс Леншер, – улыбнулась та. – Хороший выбор, мой дорогой. Она хороша собой, а ее родители дают за ней богатое приданое.

– Хм! – было ответом Энтони.

– Тебе следует нанести ей визит, и как можно скорей. Она должна чувствовать, что ты заинтересован ею, – не замечая холодности сына, продолжала свои назидания графиня.

– Разве женщины могут чувствовать подобные вещи? – мрачно улыбнулся на это молодой джентльмен, не желая делиться тем, что как раз сегодня собирался нанести избраннице романтический визит.

– Конечно, мой дорогой! Женский пол обладает незаурядной интуицией! – тихо рассмеялась его мать. – Езжай к ней сегодня же, и не забудь засыпать ее комплиментами. Ах, да, Вивиан…

Девушка подняла взгляд от своей тарелки и взглянула на тетю.

– Мистер Дэрбинелл приедет сегодня к десяти часам, – закончила свою фразу леди Крэнфорд.

Вивиан непонимающе приподняла брови, а затем взглянула на кузена. Тот не удостоил ее взглядом, а лишь криво усмехнулся.

«Значит, толстяк Дэрбинелл. Да он придавит Вивиан до смерти в их первую же брачную ночь» – злорадно подумал Энтони, но ему стало жаль кузину за то, с каким рвением его мать пыталась выдать ее замуж за постоянно потного и неуклюжего Дэрбинелла.

– Зачем он приедет, тетушка? Вы ждете его визита? – тихо спросила Вивиан, всей душой надеясь, что сможет избежать новой встречи с этим совершенно несимпатичным ей мужчиной.

– Ты ждешь его визита, моя дорогая. Я сказала мистеру Дэрбинеллу, что ты будешь рада принять его сегодня, – спокойным тоном объяснила графиня.

Эта ужасная новость заставила девушку громко выдохнуть и положить столовые приборы на тарелку.

– Но, тетя, кажется, вы забыли спросить меня, желаю ли я его визита или нет! – холодно бросила Вивиан.

– Я знаю, что будет для тебя лучшим, – парировала ее тетя. Она была уверена в своей правоте, и возражения племянницы показались ей детскими капризами.

– Скажите мистеру предпринимателю, что я заболела, потому что я не стану принимать его визит! – ледяным тоном отчеканила девушка и поднялась из-за стола. У нее пропали и аппетит, и желание проводить это утро в компании родственников.

– Ты поступаешь очень неблагодарно! – нахмурившись, повысила голос леди Крэнфорд. – Куда ты собралась? Мы еще не закончили наш разговор!

– Желаю вам хорошего дня, тетушка. – Вивиан торопливо покинула Крэнфордов и скрылась в доме, заставив щеки графини покрыться румянцем возмущения.

– И эта ее благодарность за все, что я сделала для нее? – изумленно взглянув на сына, воскликнула леди Крэнфорд.

– Но, матушка, ее можно понять: желали бы вы себе в супруги такого мужчину, как мистер Дэрбинелл? – усмехнулся на это Энтони.

– Желала бы я? Я была супругой такого мужчин, и его внешность не помешала мне прожить с ним долгие годы брака и родить ему двух сыновей! – с нажимом сказала ему мать. – Я не оставлю этого. Она станет женой мистера Дэрбинелла или поедет обратно в свое захолустье… Пока эта неблагодарная девчонка живет под моей крышей, она будет делать то, что я ей прикажу!

– Не будьте так категоричны. Вивиан молода и красива, и вчера многие мужчины были очарованы ею. Думаю, уже завтра с визитом к ней приедут джентльмены, которые смогут не только завоевать ее сердце, но внешность которых будет ей приятна, – нахмурился молодой Крэнфорд: несмотря на свою ревность, он желал кузине достойного ее мужа, и желание матери выдать бедную красавицу за грузного и потного предпринимателя неприятно поразило его.

– Даже если и так, она все равно должна принять мистера Дэрбинелла, а затем трезво поразмыслить о том, кто будет ей хорошим супругом, а кто так и останется взрослым ребенком, в мыслях у которого только алкоголь и женские юбки, – парировала графиня, имея в виду мистера Уингтона.

Однако Энтони принял слова матери на свой счет, ведь еще недавно он сам был взрослым ребенком, тратящим время и здоровье в «Логове».

– Тогда вам следует спокойно огласить Вивиан свои переживания и мысли, а не идти на прямой и недостойный шантаж, – ответил Энтони, поднимаясь из-за стола.

– И ты покидаешь меня! – с упреком сказала ему мать.

– Я обещал мисс Леншер привезти ей букет роз из вашего сада. Надеюсь, вы дадите на это свое разрешение.

Лицо леди Крэнфорд осветила улыбка.

– Безусловно, дорогой, привези мисс Леншер самые красивые розы! А затем пригласи ее прогуляться по моему саду. Уверена, ей понравится эта прогулка, – сказала она.

– Благодарю вас. Желаю вам хорошего дня, матушка. – Энтони поклонился матери и вскоре шагал по коридору в свои покои, желая сесть на диван со стаканом бренди и наслаждаться тишиной. Но затем он вспомнил о том, что к десяти часам обещал быть у Леншеров, а они, должно быть, не будут рады гостю, от которого будет разить алкоголем, да еще и с самого утра.

«Чертовы женщины! Ради них приходиться отказывать себе даже в таком скромном удовольствии, как стакан бренди! – тяжело вздохнув, подумал джентльмен. – Нужно не забыть срезать розы для мисс Леншер… Хотя, поручу это Эмили… Или лучше попросить о помощи у Вивиан? Отвлечь ее от неприятных мыслей?» – решил он и направился в покои кузины.

Когда Энтони деликатно постучал в двери, ему тут же ответил голос Вивиан: «Вы можете войти!». Войдя в покои, он увидел кузину: девушка стояла у окна, ее взгляд на улицу был неподвижен, а сама она обнимала себя за плечи, словно ей было холодно или зябко.

– Вивиан, как вы себя чувствуете? – мягко спросил Энтони, ступая по красному ковру к кузине.

При звуке голоса кузена Вивиан вздрогнула: тот грубо вторгся в ее мысли о том, как она несчастна и как заставить тетю Беатрис прекратить командовать ею.

«Когда приедет этот толстяк, я не выйду из своей комнаты! Пусть эта гадкая женщина даже не надеется на это! Из всех вчерашних моих кавалеров она выбрала его! Уверена: она просто насмехается надо мной! – думала Вивиан, смотря на площадь, словно ожидая увидеть, как на ней появится ее нежеланный поклонник.

Бросив быстрый взгляд на Энтони, девушка вновь вперила взгляд в окно и тихо сказала:

– Это вы, дорогой кузен…

– Я вижу, вы расстроены, – мягко сказал тот, подойдя к ней. – Но прошу вас, не принимайте близко к сердцу слова моей матери… – Энтони осекся: Вивиан обернулась к нему, и он увидел, что ее глаза были полны слез, а ее пухлые губы дрожали, словно она усилием воли сдерживала себя от рыданий.

– Почему тетушка так зла на меня? Чем я провинилась? Чем я заслужила то, что она требует от меня дать согласие на брак с этим уродливым мужчиной? – громко прошептала Вивиан, и из ее глаз потекли слезы. Она закрыла лицо ладонями и с надрывом воскликнула: – Простите… Простите! Я так несчастна! Я не хочу встречать этого человека!

– Прошу вас, моя дорогая Вивиан, не стоит слез. Все образумится, – поспешил сказать Энтони и, поддавшись порыву, отнял ладони кузины от ее лица и прижал девушку к себе, а она спрятала свое заплаканное лицо на его груди и вцепилась пальцами в его сюртук.

«Какое блаженство! Я обнимаю ее! Чувствую тепло ее тела!» – пронеслось в разуме молодого человека, и, пользуясь случаем, он нежно гладил мягкие волосы своей тайной возлюбленной, а та совершенно не обращала внимания на его действия и продолжала плакать. Ее хрупкие плечи содрогались.

Но вдруг Вивиан отстранилась от кузена и, сложив руки в мольбе, спросила:

– Вы поговорите с ней? Умоляю вас! Она любит вас и прислушается к вам!

– После того, как вы покинули нас, я уже имел с ней беседу на эту тему, – бодрым тоном ответил ей Энтони.

– Правда? Это так мило с вашей стороны! – улыбнулась сквозь слезы Вивиан. – Ах, дорогой кузен, вы так добры ко мне!

– Не стоит благодарности. – Молодой Крэнфорд осторожно взял ладонь девушки в свою, а свободной смахнул с мягкой щеки кузины слезы. – Я знаю свою мать: она может казаться жестокой, но, поверьте, у нее самое любящее сердце в мире. Возможно, она считает мистера Дэрбинелла лучшим выбором для вас, потому что он имеет хорошую репутацию и много денег…

– Но деньги не смогут помочь моему отвращению к нему! Ведь это будет брак! – перебила его девушка. – Вы… Вы понимаете, о чем я? – шепотом добавила она.

– Конечно, понимаю, – тихо ответил он, зная, что кузина имела в виду брачные ночи. – И я полностью согласен с тем, что вы заслуживаете не только богатого, но и привлекательного супруга, с которым вы могли бы без отвращения ложиться в брачную постель.

При этих словах мисс Коуэлл смущенно улыбнулась и мягко вынула свою ладонь из ладони Энтони.

– Прошу, простите меня. Я смутил вас. – На лице кузена появилась извинительная улыбка, и девушка тотчас простила его вольность.

– О, я не злюсь, что вы… Но не будем больше об этом, – тихо сказала Вивиан. – Как вы думаете, стоит ли мне попытаться побеседовать с тетей о мистере Дэрбинелле еще раз? Возможно, она поймет, как неприятна мне даже мысль о браке с ним!

– Думаю, она сама вновь поднимет эту тему, и тогда вы скажете ей все то, что сказали мне, – ответил ей Энтони. – Только прошу, не плачьте у нее на глазах, потому что она не любит видеть слезы: ни чужие, ни свои.

– Я постараюсь! – Вивиан ослепительно улыбнулась.

Она была так трогательна, так прекрасна, даже с заплаканным лицом, что Энтони едва сдерживал себя от того, чтобы впиться в ее губы требовательным поцелуем. Он не мог понять Вивиан, не мог увидеть ее чувств: испытывает она к нему любовь или просто сестринские чувства? Она так упрямо желает выйти замуж за богатого мужчину! Но почему минуту назад она позволила ему обнимать себя? Позволила утешать таким интимным способом?

– Вивиан, – решительно заявил молодой джентльмен, – даю вам свое слово, что вы выйдите замуж лишь за того мужчину, которого изберете сами.

– Я очень надеюсь на это, дорогой кузен! – прошептала она. – Но, кажется, мне все-таки придется принять мистера Дэрбинелла… Иначе тетушка очень разозлится.

– С этим, увы, я ничего не могу поделать, – мягко улыбнулся Энтони. – Вы можете пройтись с ним по парку, побеседовать, задать ему интересующие вас вопросы. Но, Вивиан, всегда помните о том, что последнее слово будет за вами. А сейчас, прошу прощения, но мне нужно выйти в сад и приготовить букет роз для мисс Леншер.

– О, я так рада за вас! – встрепенулась девушка, и ее глаза заблестели. – Вы на верном пути, Энтони! Розы! Это так мило!

– Могу я попросить мою дорогую кузину о помощи? Особам женского пола всегда удаются чудеса, когда дело касается платья или букета.

– Безусловно! Я буду рада помочь вам! У мисс Леншер будет самый красивый букет во всем Лондоне!

Рука об руку, кузен и кузина спустились в сад, и Вивиан помогла Энтони выбрать самые крупные и яркие розы. Молодые люди прогуливались по саду, смеялись, шутили и, кажется, потеряли счет времени.

– Вчерашний бал был великолепен! – поделилась своими впечатлениями Вивиан. – Я никогда ранее не бывала на таких балах! Конечно, в Кэстербридже тоже устраивают балы, но, по сравнению с балом леди Мальборо, балы моего родного города можно назвать просто таверными плясками!

– И это не последний ваш бал, моя дорогая кузина, – бодро отозвался на это Энтони. – В Лондоне устраивают так много балов, что порой ноги так устают от танцев, что каждое новое приглашение приносит лишь огорчение.

– Ах, не верю! Я люблю танцевать и готова посещать все балы Лондона! – мечтательно воскликнула девушка. Она несла в руках букет роз для мисс Леншер и с удовольствием вдыхала их чудесный аромат. – И ведь тетя обещала устроить прием в честь моего дебюта! Уже не могу дождаться…

– Прошу прощения, мисс Коуэлл! – вдруг перебил ее настойчивый женский голос.

– Джейн! – обернувшись, приветливо сказала Вивиан. – Только посмотри, какой букет ждет одну из молодых мисс Лондона!

– Он прекрасен, мисс. Но леди Крэнфорд велела разыскать вас и передать, что вас ждет мистер Дэр… Дэрб…

– Дэрбинелл, – мрачно закончила фразу Вивиан.

Глава 16

На лице Вивиан читалось не скрытое отвращение к прибывшему поклоннику, и сердце Энтони наполнилось сочувствием: в этот момент огонь ревности, сжигающий его душу еще несколько часов назад угас, потому что он знал, что его кузина не желала внимания мистера Дэрбинелла и, должно быть, чувствовала себя в ловушке.

Мистер Крэнфорд был прав: бедная девушка чувствовала себя зайцем, загнанным в угол злой собакой. И этот собакой была ее собственная тетя, сестра ее матери, которая даже не подумала поинтересоваться о том, какого мужа желала бы себе племянница. Ведь, если бы тетя Беатрис задала Вивиан этот важный вопрос, то получила бы от нее твердый ответ: «я никогда не выйду замуж за мистера Дэрбинелла или подобного ему!» Но, несмотря на то, что Вивиан прямо заявила тете о том, что ни за что не примет этого поклонника, девушка отчетливо понимала, что не может ослушаться приказа хозяйки дома, в котором она живет на правах бедной родственницы. И все же, все ее естество противилось этому приказу, этой встрече с мистером Дэрбинеллом, которого она уже ненавидела всей душой.

– Кажется, мне нужно идти, – взглянув на кузена, с тоской в голосе сказала Вивиан.

– Да, мистер Дэрбинелл ждет вас, – с участием ответил ей Энтони.

В глазах прекрасной кузины стояла такая боль, что сердце молодого человека сжалось.

– Милая Вивиан, всегда помните о том, что я сказал вам: моя мать может настаивать на чем угодно, но окончательный выбор остается за вами, – напомнил он ей, противясь желанию вновь обнять и утешить ее. Но в этот раз Вивиан не плакала от отчаяния, к тому же, рядом с ними находилась горничная Джейн, что делало абсолютно невозможным воплотить в реальность это его желание.

– Благодарю вас, Энтони… Мне очень важна ваша поддержка, – тихо сказала мисс Коуэлл и, отдав кузену букет роз, добавила: – Надеюсь, ваша встреча с мисс Леншер пройдет намного удачней, чем моя с мистером Дэрбинеллом.

Джейн и Вивиан направились в дом. Энтони, нахмурившись, смотрел на грациозную фигуру удаляющейся кузины и думал о том, стоило ли ему сдержать свое обещание и нанести визит мисс Леншер, или же передать ей записку о том, что, увы, он чувствует себя неважно, остаться дома и проследить за надоедливым поклонником Вивиан. Но он тут же отмел эту мысль, зная, что, послушай он голос сердца, его мать начнет подозревать о том, что он испытывает к Вивиан отнюдь не братские чувства.

Достав из нагрудного кармана маленькие золотые часы на длинной цепочке, Энтони недовольно вздохнул: совсем скоро ему нужно было выезжать к Леншерам, а ему совершенно не хотелось вновь и вновь притворяться и обманывать наивную мисс Леншер, будто он безумно в нее влюблен. Но эта девушка могла бы стать ему достойной и верной супругой, а главное – отдать ему свое богатое приданое.

«Что ж, не я первый, кто женится на приданом, не я последний» – мрачно усмехнулся Энтони, спрятал часы в карман и, осторожно прижимая розы к груди, поспешил в свои покои, чтобы надеть лучший костюм, сесть на коня и поскакать к ожидающей его визита девушке.


– А вот и моя дорогая племянница! – улыбнувшись, сказала леди Крэнфорд, когда увидела Вивиан и Джейн, неторопливо вошедших в большую, элегантно обставленную гостиную.

«Только вздумай сказать что-нибудь неприятное, Вивиан! Это твой шанс на быстрый брак с богатым мужчиной, и ты еще поблагодаришь меня за приложенные мной усилия!» – подумала графиня, пронизывая племянницу строгим взглядом, а та ответила ей едва заметной насмешливой улыбкой, которая, однако, не укрылась от зоркого взгляда хозяйки Гринхолла.

Мистер Дэрбинелл приехал десять минут назад и передал свою карточку леди Крэнфорд. Та приказала принести гостю холодного лимонаду и поспешила в комнату племянницы, чтобы заставить ее выйти в холл, к ожидающему ее поклоннику. Но Вивиан в покоях не оказалось, и леди Крэнфорд подумала, что дерзкая девчонка, безусловно, спряталась от нее. Приказав убирающей комнату племянницы Джейн срочно разыскать Вивиан, графиня вернулась в холл, провела гостя в гостиную и нарочно заняла его беседой о вчерашнем бале, однако, думая о том, что, когда мистер Дэрбинелл покинет Гринхолл, она проведет с упрямой племянницей строгую беседу и предупредит ее о том, что дерзость и нежелание последней подчиняться воле тетушки обернется для нее наказанием.

Лицо Вивиан было бледным, а взгляд ее зеленых глаз холодным и безжизненным. Ее губы были крепко сжаты, скулы напряжены, брови нахмурены. Девушка представляла себя овечкой, идущей на бойню и знающей о том, что ей не спастись.

«Чудо как хороша!» – пронеслось в разуме мистера Дэрбинелла. Не скрывая восхищения, горящего в его маленьких заплывших глазах, он не спускал с мисс Коуэлл пристального взгляда и готов был в эту же минуту пасть перед ней на колени и предложить руку и сердце. Но девушка выглядела такой холодной, такой недовольной и неприветливой, что поклонник сглотнул и подумал, что прекрасная Вивиан сегодня была не в духе.

Грациозно шагая к дивану, на котором расположились тетя Беатрис и злополучный нежеланный поклонник, девушка пристально всматривалась в лицо последнего и проклинала свою жестокую тетку за то, что та посмела даже подумать о том, будто она, Вивиан, будет счастлива в браке с этим мужчиной.

Мистер Дэрбинелл был богат и имел некоторое влияние в обществе, но его внешность отталкивала: этот мужчина был чрезвычайно грузен, словно он без отдыха уплетал белый хлеб, сдобу и сладости. Высокая масса тела заставляла его обильно покрываться потом, который впитывался в его одежду, отчего окружающие его люди едва не морщились от неприятного запаха. Ему было сорок шесть лет, его волосы, и без того редкие, начали покрываться сединой и выпадать. Тройной подбородок спускался на его мощную мягкую грудь, а шеи не было видно вовсе. Кроме этого джентльмен страдал подагрой и хромал на правую ногу. И именно за этого мужчину леди Крэнфорд желала выдать замуж племянницу, и как можно скорее.

«Нет, ну посмотрите на нее! Белая, как мел, и хмурая, как грозовая туча! Не хватало еще, чтобы мистера Дэрбинелла смутил ее ледяной взгляд! Ведь тогда он ретируется и больше никогда не посмеет посетить этот дом» – недовольно подумала леди Крэнфорд и решила не откладывать беседу с племянницей на потом.

– Прошу прощения, мистер Дэрбинелл, я, кажется, совсем запамятовала о том, что сегодня мою племянницу мучает головная боль, – поспешно обратилась она к гостю.

– О, какая жалость! Возможно, мне стоит приехать в другой раз? – сконфузился тот и вытер платком капельки пота, усыпающие его широкий лоб.

– Не стоит. Сейчас я дам ей лекарство, и ее головная боль быстро пройдет. Прошу вас, посидите в одиночестве всего лишь пять минут, и мы тотчас вернемся к вам. – Графиня чарующе улыбнулась мистеру Дэрбинеллу и поднялась на ноги.

– Конечно, моя дорогая леди, конечно, – отозвался он и откинулся на спинку кресла.

– Мы скоро вернемся, мистер Дэрбинелл, – сказала хозяйка особняка и направилась навстречу племяннице.

Перехватив Вивиан на полпути и довольно жестко впившись длинными ногтями в ее локоть, леди Крэнфорд вывела племянницу в холл, закрыла за собой широкие двери и тут же принялась упрекать ее:

– И где ты пропадала, упрямая девочка? Ты нарочно спряталась, чтобы не принимать мистера Дэрбинелла? Отвечай!

– Тетушка, не повышайте на меня голос,– холодно ответила ей Вивиан и высвободила свою руку из цепких пальцев леди Крэнфорд. – Я не настолько невежественна, чтобы прятаться от вас или кого-либо еще. Если вы так желаете знать, где я проводила время, я отвечу вам: ваш сын попросил меня помочь ему выбрать розы для мисс Леншер, и я была в саду вместе с ним.

Слова племянницы заставили графиню смирить свой гнев и даже почувствовать укол совести за то, что, не выслушав Вивиан, она накинулась на нее с упреками.

– Это похвально. Надеюсь, букет получился красивым? – мягко сказала она. – Но я хочу поговорить о твоем поведении.

– Моем поведении? – приподняла брови девушка. – Не понимаю, о чем вы, тетя. Несмотря на то, что мистер Дэрбинелл мне отвратителен, я пришла в холл. Что еще вы от меня потребуете?

– Я ценю твое послушание, Вивиан, но, ради Бога, сотри с твоего красивого личика это отвращение и улыбайся поклоннику.

– Это свыше моих сил. Я не умею лицемерить и улыбаться тогда, когда все мое естество трясет от омерзения! – парировала Вивиан, но она лукавила, ведь лицемерие было одним из многих ее талантов.

– Тогда хоть попытайся. Мистер Дэрбинелл отменил важную встречу в банке, чтобы увидеть тебя сегодня. Он влюблен в тебя, как мальчишка.

– Как жаль. Но я не звала его, и его любовь мне противна.

– Упрямая девчонка! Вся в свою мать! – не выдержав, тихо воскликнула леди Крэнфорд.

– Благодарю, тетушка, для меня это комплимент, – сухо бросила на это мисс Коуэлл. Ее лицо оставалось все таким же бледным, но в ее груди родился огонек гнева, который разгорался все сильнее с каждым новом словом тети Беатрис.

– Хорошо. Раз ты не хочешь идти на уступки и довериться мне, Вивиан, то подумай сама! Этот мужчина будет осыпать тебя драгоценностями и носить на руках! Тебе всего-то нужно родить ему наследника! – Леди Крэнфорд грубо схватила племянницу за предплечье и приблизила свое лицо к ее лицу. – Ты будешь выполнять мои приказы, или, клянусь, я сегодня же отправлю тебя в твой родной захолустный Кэстербридж!

Эти слова подействовали на девушку как ушат ледяной воды: она застыла, ее губы крепко сжались, а лицо превратилось в неподвижную белую маску.

– Так вот как вы заботитесь обо мне, тетя! – с горечью в голосе сказала она. Ее голос дрожал, а глаза повлажнели: только что ее родная тетя решила так открыто шантажировать ее и заставить быть с мистером Дэрбинеллом, с этим ненавистным ей мужчиной, мягкой и очаровательной.

«Господи, как я ненавижу ее… Гадкая, презренная старуха! Своего сына она никогда не женила бы на старой жирной уродине! Но, конечно, кто я для нее? Нахлебница! Та, от которой нужно избавиться! И чем только я ей не угодила? Неужели она думает, что я пытаюсь очаровать Энтони и выйти за него замуж? Как будто он мне нужен!» – вскрикнула Вивиан в душе, но идти наперекор тете и ее угрозам не могла. У нее не было никакого выбора, кроме как подчиниться и надеть на лицо фальшивую улыбку.

– Вивиан, пойми: ты бедна! Твой отец не дает за тобой никакого приданого! – холодно парировала племяннице графиня.. – Мистер Дэрбинелл намекнул мне, что согласен взять тебя в жены без единой претензии на твое положение, а когда я объяснила ему, что никакого приданого у тебя и нет, он ответил, что для него это не важно! Все, что ему нужно от тебя – твои юность и красота. Перетерпеть пару ночей в супружеской постели ты сможешь. Не умрешь! Родишь ему сына, и он будет исполнять все твои прихоти…

– Мне это не нужно! – отчеканила девушка и, смахнув со щеки слезу, добавила: – Если бы только моя мать была жива! Она защитила бы меня от вас!

– Но твоя мать мертва, и единственный человек в Лондоне, которому не плевать на тебя, – это я! Поэтому сейчас ты вытрешь слезы, выйдешь в холл, подаришь мистеру Дэрбинеллу чарующую улыбку, а затем предложишь ему прогуляться в саду. И я буду следовать за вами, как цепной пес.

– Как скажете, тетя! – насмешливо улыбнулась Вивиан. – Но, неужели, вам ни капли меня не жаль?

– Жалость – это роскошь. Твое положение незавидно, признаю, но, зная о том, что за душой у тебя нет ни цента, я лишь радуюсь за тебя. Не прельщайся наивными надеждами на то, что твоей руки попросит кто-то еще. – Леди Крэнфорд вздохнула и приложила к глазам ладонь: эта дискуссия утомила ее. Упрямство и неблагодарность племянницы, которую она заботливо взяла под свою опеку, неприятно поразили ее. – Как ты не понимаешь, что я всего лишь желаю тебе достойного будущего?

Но Вивиан лишь печально улыбнулась и ничего не ответила, ведь знала, что тетя Беатрис уже все решила, и решение свое менять не намерена.

– Я сделаю все, что вы требуете от меня, – тихо сказала она и тем самым заставила тетю бросить на нее удивленный взгляд. – Но, прошу вас, дайте мне время. Возможно, моей руки будут просить и другие джентльмены. Я умоляю вас: дайте мне шанс дождаться молодого и приятного внешностью супруга.

Леди Крэнфорд нахмурилась: она не желала мешкать и планировала сбыть племянницу с рук как можно скорее, но решила смилостивиться над Вивиан, в память о покойной сестре.

– Хорошо, я дам тебе время, но лишь в обмен на полное послушание, – строгим тоном сказала она.

– Благодарю вас, тетя… – начала было Вивиан.

– У тебя есть месяц на то, чтобы найти богатого молодого джентльмена и заставить его предложить тебе руку и сердце, – перебила ее графиня. – Если ровно через месяц такого не найдется, ты станешь супругой мистера Дэрбинелла. Таковы мои условия.

«Слава Богу, она согласилась! У меня есть целый месяц! И, уверяю вас, тетушка, через месяц я буду носить титул повыше вашего!» – с удовлетворением подумала девушка.

– Я принимаю ваши условия, – спокойным тоном ответила Вивиан.

– Прекрасно. Раз мы все обсудили, нам пора возвращаться к гостю. И помни: я наблюдаю за каждым твоим движением, слушаю каждое твое слово… А если ты будешь прилагать усилия для того, чтобы оттолкнуть от себя мистера Дэрбинелла и заставить отказаться от тебя… Я не прощу тебе этого.

Вивиан нервно улыбнулась: она как раз собиралась оттолкнуть мистера Дэрбинелла напускным невежеством и вульгарностью, но, кажется, тетя Беатрис превратилась в настоящего дракона, охраняющего бедную, заточенную в башне Рапунцель.

В полной тишине дамы вернулись к гостю, и на лицах у обеих сверкали очаровательные широкие улыбки.

Глава 17

Побеседовав на отвлеченные темы и обсудив вчерашний бал, танцы и гостей, компания вышла в сад, чтобы насладиться погожим днем, свежим воздухом и разноцветными красками цветов леди Крэнфорд. Но наслаждались всем этим лишь двое: хозяйка и гость Гринхолла, Вивиан же была раздражена до предела глупыми комплиментами и восхищенными взглядами мистера Дэрбинелла. Что касается самого гостя, за полчаса общения с мисс Коуэлл о пустяках, он чувствовал, что эта девушка пленила его сердце, и полагал, что она тоже была заинтересована в нем. Но как он ошибался! Вивиан, помня угрозы тети, была с поклонником вежлива и фальшиво улыбалась ему, а в душе молилась о том, чтобы этот визит подошел к концу как можно скорее. Но, как нарочно, графиня водила племянницу и гостя кругами по саду и переходила от одной темы к другой.

Приближалось время ланча. Становилось все жарче, и самым разумным решением пережить духоту было вновь вернуться в дом и подкрепить силы трапезой и холодным лимонадом.

– Мистер Дэрбинелл, не окажите ли вы нам честь разделить с нами ланч? – спросила леди Крэнфорд гостя.

Несмотря на то, что от мужчины сильно пахло потом, обе дамы продолжали улыбаться ему.

– О, это честь для меня! – с жаром воскликнул он, однако тут же смущенно добавил: – Конечно, если ваша прекрасная племянница не будет против моего общества за вашим столом.

«Как будто у меня есть выбор!» – с сарказмом подумала девушка, но вслух сказала то, что желала услышать ее тетушка:

– Конечно, я не против, мистер Дэрбинелл. К тому же, в эту жару нам всем нужно освежиться холодными напитками.

– В таком случае я просто не имею права отказать! – просиял тот.

– Тогда, прошу простить меня, мне нужно распорядиться, чтобы поставили еще один прибор, – улыбнулась на это леди Крэнфорд.

«Нет, нет, тетя, не уходите! Не оставляйте меня наедине с этим жирным стариком!» – пронеслась в разуме бедной Вивиан, и девушка бросила на тетю умоляющий взгляд.

Графиня сделала вид, будто не заметила мольбы в глазах племянницы, ведь нарочно устроила все так, чтобы мистер Дэрбинелл и Вивиан остались наедине, всего на пять минут, ведь это ни в коем случае не повредит репутации девушки, а если повредит – что ж, еще лучше! Тогда у этих двоих не будет иного выбора, кроме как пойти под венец.

– Вивиан, не желаешь ли показать мистеру Дэрбинеллу наших лебедей и их птенцов? Они уже подросли и стали очень милыми. Я вернусь совсем скоро! – сказала хозяйка дома, сделала легкий книксен и неспешным шагом направилась в дом.

Такого поворота событий не ожидали ни Вивиан, ни ее поклонник, но, если девушка побледнела еще больше, мистер Дэрбинелл наоборот – покрылся густым румянцем, что сделало его большое лицо похожим на спелый томат.

О чем он мог побеседовать с этой прелестницей? В голове банкира не было ни единой мысли, ни одной темы, на которой он мог бы разглагольствовать и показать свой ум. Банковская система? Вклады? Проценты? Увы, вряд ли такие вещи были интересны красивой юной девушке.

– Что ж, мистер Дэрбинелл, пройдемся к лебедям, – пытаясь оставаться вежливой и скрыть раздражение, сказала Вивиан и, чтобы он не смел предложить ей свой локоть, поспешно зашагала к озеру.

Гость удивился поспешности девушки и попытался догнать ее, однако, его пухлые ноги не успевали бежать за этой юной дамой.

– Мисс Коуэлл! Прошу вас, не так быстро! – запыхавшись, вскрикнул он.

«О, Господи, дай мне сил пережить этот день! Как я устала улыбаться этому ослу!» – раздраженно подумала Вивиан, но все же, ей пришлось остановиться и с вынужденной улыбкой взглянуть на нежеланного поклонника.

– Прошу прощения! Кажется, я так желаю увидеть милых птенцов, что слишком тороплюсь, – вежливо сказала она.

Мистер Дэрбинелл широко улыбнулся и, громко дыша от быстрой ходьбы, подошел к девушке.

– Понимаю, понимаю… Должно быть, вы очень любите животный мир, мисс Коуэлл? – спросил он. – Но, прошу, примите мой локоть.

Подавляя желание вновь убежать от этого старика, Вивиан положила ладонь на его локоть и, стараясь не морщиться от запаха пота, подумала о том, что, если ей все-таки придется стать его супругой, она будет самой несчастной девушкой в целом мире.

«Но разве не этого я добиваюсь? Выйти замуж за богача и помочь им? Имею ли я право отказать ему, если он попросит моей руки? Время течет так быстро, и с каждым днем его жизнь становится короче… Стоит ли мне охотиться за герцогом Найтингейлом, когда мистер Дэрбинелл, этот богач, не сводит с меня взгляд и, вероятнее всего, уже безумно влюблен в меня?» – думала Вивиан по дороге к озеру. Она настолько утонула в своих мыслях, что совсем позабыла о том, что ей следовало бы поддерживать беседу с поклонником, ведь, узнай ее тетя о том, что она всю дорогу молчала, та точно воплотит свою угрозу в жизнь и лишит племянницу крова и пищи.

– Мисс Коуэлл? – вдруг услышала она голос мистера Дэрбинелла, грубо прервавший поток ее мыслей.

– Да, мистер Дэрбинелл? – машинально откликнулась девушка, но не удостоила его взглядом.

– Что вы ищете в браке? – вдруг задал ей вопрос поклонник.

Девушка удивленно взглянула на джентльмена.

– Думаю, как и все девушки: стабильность, уют, большой теплый дом, заботу и уважение, – честно ответила она, но не стала произносить слово «богатство».

Сердце мистера Дэрбинэлла тронула нежность: эта девушка так скромна! Она будет прекрасной верной супругой и нежной матерью… Возможно, стоило сделать ей предложение прямо сейчас? Упасть на колени и просить ее руки, пока другие поклонники не опередили его и увели у него из-под носа это рыжеволосое сокровище!

– Мисс Коуэлл! – Он вдруг сбросил ее ладонь со своего локтя и неловко упал перед девушкой на одно колено.

«Милосердный Боже, только не это!» – Вивиан объял настоящий ужас.

– Мистер Дэрбинелл, что вы делаете? – всплеснув руками, ошеломленно спросила она.

– Позвольте мне выразить вам мои чувства! – горячо воскликнул он.

– Ваши чувства?!

– Мои чувства! – повторил поклонник. – Я не молод и не хорош собой! Я знаю, что такой мужчина, как я, не заслуживает такой красавицы, такой юной Афродиты, как вы, мисс Коуэлл! Вчерашний вечер стал самым прекрасным в моей жизни, ведь там я встретил вас, и вы милостиво приняли мое приглашение на танец…

Не перебивая поклонника, Вивиан лишь смотрела на его красное одутловатое лицо и не желала верить в то, что это происходило на самом деле. Она желала, чтобы этот кошмар закончился, чтобы она проснулась в своей постели, и лучи утреннего солнца прогнали из ее воспоминаний даже тень этого ужасного сна.

Но это не было сном: мистер Дэрбинелл, которого она совершенно не знала и с которым танцевала всего один танец, сотрясал воздух и душу девушки ненужными ей фразами о ее великолепии и его вдруг родившейся любви к ней. Прямо здесь, посреди сада. Здесь и сейчас.

– Я обещаю быть вам заботливым супругом и уважать вас! Я дам вам все, о чем вы только мечтаете! Мое богатство будет вашим, и наши дети ни в чем не будут нуждаться! Каждый год мой банк приносит мне сто двадцать тысяч фунтов стерлингов, а мое поместье в Дербишире еще шестьдесят! Мисс Коуэлл, я клянусь, вы никогда не пожалеете о том, что стали моей супругой… Если вы станете моей супругой… Мисс Коуэлл! Моя Афродита! Я предлагаю вам свои руку и сердце и смиренно приму любой ваш ответ… Но мое сердце, полное любви к вам, надеется на то, что вы скажете «да» и сделаете меня самым счастливым из смертных!

Голова Вивиан закружилась, а ноги стали ватными. Ей казалось, что на ее грудь положили одну из каменных плит дорожки этого сада: у нее отнялось дыхание. Бедная девушка не знала, что ей делать: стать женой мистера Дэрбинелла? Сказать ему «да»? Но ведь тетушка дала ей целую неделю, чтобы подождать предложений других поклонников! Нет, она не хочет быть женой этого толстого старика!

– Но, мистер Дэрбинелл, вы должны знать, что я бесприданница, и что за душой у меня нет ни цента! Я живу в Гринхолле только по милости моей тетушки! – в отчаянии воскликнула мисс Коуэлл.

– Это не имеет значения! И вы ошибаетесь, мисс Коуэлл… Дорогая мисс Коуэлл! У вас есть приданое: ваша красота стоит всех сокровищ мира! – сказал на это влюбленный джентльмен. – Прошу вас… Нет, умоляю вас! Если вы не готовы дать ответ сейчас, я готов ждать! Ждать столько времени, сколько вам понадобится!

«И зачем только я танцевала с ним? Глупая! Тетушка… Змея! Это она все подстроила! Нет, я не смогу стать его супругой, не смогу! Как только представлю, что он будет целовать меня, что мне придется делить с ним постель… Да я лучше умру! Он мне отвратителен! Кто угодно, но не он!» – с гневом и печалью одновременно подумала Вивиан.


Леншеры приняли Энтони с раскрытыми объятиями: несмотря на то, что он был всего лишь младшим сыном, он все же имел преимущество перед другими поклонниками, а точнее охотниками за приданым их дочери Абигейл. И родители, и сама дочь прекрасно понимали, что мистер Крэнфорд посетил их дом не потому, что Абигейл сумела украсть его сердце, но потому, что ему была интересно ее приданое. А Леншеров, в свою очередь, манило в Энтони то, что он был сыном графа, а его матушка, графиня Крэнфорд, могла стать покровительницей их семьи. Что может быть лучше для богатой, но незнатной семьи, чем породниться с одной из известных и влиятельных семей Англии?

Встреча с юной мисс Леншер не принесла Энтони особой радости, но он искусно играл роль влюбленного поклонника и осыпал мисс Абигейл комплиментами. Букет роз, который он привез, был тут же поставлен в самую красивую вазу, имеющуюся в особняке Леншеров, и помещен в комнату девушки, что совершенно не останавливало ее мать показывать его подругам и гордо повторять: «Этот букет моей Абигейл подарил сын леди Крэнфорд! Он ужасно в нее влюблен, вы бы видели, с какой нежностью в глазах он беседует с ней!».

Молодые люди прошлись по саду, затем сыграли в шарады, почитали вслух стихи о любви, и Энтони даже сочинил и написал в тетрадь девушки стих, придуманный им самим, отчего мисс Абигейл покраснела и сказала, что этот стих она выучит наизусть. Именно так она и сделала, сразу после отъезда поклонника, и нам нельзя судить ее за эту откровенную симпатию: молодой и красивый мистер Крэнфорд завладел сердцем девушки, и теперь она отчаянно желала стать его супругой и надеялась, что вскоре он попросит ее руки. Пусть ему от нее нужно лишь приданое! Она сумеет расположить к себе супруга и заставить его полюбить ее!

После ланча у Леншеров Энтони нежно простился с потенциальной юной невестой и, пустив своего коня легкой рысцой, направился домой. В сердце молодого человека не было ни капли любви или даже симпатии к мисс Абигейл, ведь оно всецело было отдано прекрасной, но недосягаемой для него кузине, однако по дороге он уверил себя в том, что мисс Леншер, с ее робким характером, могла бы стать для него идеальной супругой, которая будет любить его, растить его детей и терпеливо ждать, когда он появится дома: девушка обладала милой наружностью, была терпелива, робка и даже несколько пуглива, но в то же время славилась умом, чувством юмора и стремилась заботиться обо всех, кто ее окружал. Ну, чем не идеальная супруга?

«Должно быть, ничего лучше мне не найти. Да и девица влюблена в меня: несмотря на наличие у нее еще пяти поклонников, она явно предпочитает им мое общество, смеется моим шуткам и даже не желала отпускать меня в Гринхолл. Конечно, она – не Вивиан, но у нее есть деньги, а это именно то, в чем я нуждаюсь для беззаботного безбедного будущего: мы купим небольшое поместье и будем сдавать его в аренду богатым семьям, желающим отдохнуть в тиши провинции, а сами будем жить в Лондоне. Матушка поможет мне купить просторный дом, она уже намекала на это. Так чего же я жду? Вивиан никогда не будет моей. Я сделаю мисс Леншер предложение руки и сердца в следующий свой визит… То есть, уже завтра» – размышлял Энтони, с трудом замечая окружающие его суету и шум буднего дня.

Добравшись до Гринхолла, мистер Крэнфорд направился в кабинет матери, чтобы огласить ей свое намерение насчет мисс Леншер, однако, кабинет хозяйки дома был пуст, и пустыми оказались ее покои. Поинтересовавшись у первой попавшейся на его глаза горничной, которой оказалась Джейн, Энтони узнал о том, что его мать и кузина находились в беседке у озера. Молодой джентльмен тотчас поспешил туда, ведь знал: как только Вивиан твердо заявит тете о том, что не собирается выходить за мистера Дэрбинелла, его мать набросится на девушку с упреками и угрозами. Ведь она грозилась выгнать Вивиан из Гринхолла!

Прибыв к беседке, Энтони, действительно, нашел там и мать, и кузину: брови его матери были нахмурены, губы сжаты в тонкую линию, а лицо Вивиан было белым как мел, и, когда она взглянула на Энтони, он с огорчением заметил, что ее зеленые глаза были полны слез.

– Моя дорогая кузина, что произошло? Что вас так огорчило? – нежно спросил он, подходя к Вивиан и садясь рядом с ней на скамейку.

– Как прошел твой визит, Энтони? – задала ему вопрос мать, словно желая отвлечь его кузины, но тот не ответил ей и даже не взглянул на нее.

– Вивиан, что случилось? – повторил молодой человек и взял ее нежные белые ладони в свои, отчего его мать нахмурилась еще больше.

– Она скоро съезжает! – громко сказала леди Крэнфорд, поднимаясь со скамьи. – Надеюсь, мисс Леншер понравился твой букет, сын мой. После ужина я ожидаю тебя в моем кабинете, чтобы выслушать, как прошел твой визит.

С этими словами графиня вышла из беседки и направилась в дом, оставив молодых людей наедине. Она не боялась того, что между ними вдруг возникнет любовь: скоро Вивиан не будет в этом доме, и соблазн для ее мальчика исчезнет.

– Она ушла? – прошептала Вивиан, не смея взглянуть вслед своей тете.

– Да, ушла, вы можете говорить свободно, – мягко ответил ей Энтони. Он коснулся кончиками пальцев лица девушки и заставил ее взглянуть на него. – Вивиан, прошу вас, скажите, что стряслось? Отчего вы так печальны?

– Вы же слышали вашу матушку: совсем скоро я вынуждена буду съехать, – тихо сказала на это та и сжала ладонь кузена, отчего тот готов был схватить ее в объятья и стереть с ее щек слезы нежными поцелуями… Но Вивиан выглядела холодной и неприступной.

– Да, я слышал… Мне очень жаль… Но я обещаю: вы не останетесь на улице и без средств к существованию: я не богат, но найду и буду оплачивать для вас уютный маленький домик, где вы будете себе хозяйкой и где моя мать никогда более не сможет ранить вас, – с горячностью прошептал он и прикоснулся губами к ее ладони. – Я обещаю вам это, Вивиан.

Она слабо улыбнулась.

– Вы так добры ко мне, Энтони… Почему тетушка не может быть такой же доброй, как вы? Почему она не позволяет мне повиноваться голосу сердца и требует от меня невозможного? – сказала девушка.

«Ее слова так таинственны… Голос сердца… Она любит кого-то… Любит меня?» – пронеслось в разуме ошеломленного Энтони, и его лицо осветила широкая светлая улыбка.

– Вивиан… Моя дорогая Вивиан, – только и смог сказать он, но не стал открывать ей свои чувства: ведь он уже решил, что женится на мисс Леншер. – Но, скажите, что именно произошло сегодня на вашей встрече с мистером Дэрбинелом? Вы были грубы с ним, и это рассердило мою мать?

– Нет, что вы! Я была мила и улыбалась… Я сделала все, что тетя Беатрис от меня потребовала! – Вивиан нервно рассмеялась. – Боже правый, у этой женщины нет сердца!

– Но почему она недовольна вами?

– Потому что я… – Она вздохнула. – Она знает, что я не желаю выходить замуж за мистера Дэрбинелла. Она знает…

– И именно поэтому она заставила вас съехать, – мрачно отозвался на это Энтони.

– Да, мне придется съехать: мистер Дэрбинелл сделал мне предложение. И я дала ему свое согласие.

Глава 18

Энтони прищурил глаза, недоверчиво усмехнулся и с иронией в голосе сказал:

– Дорогая кузина, вы, конечно, шутите.

Красивые полные губы девушки дрогнули.

– Как бы я желала, чтобы это была шутка… – Ее голос задрожал. Она сглотнула. – Я уже ненавижу этого человека, но у меня нет другого выхода. Кажется, это именно то, о чем вы говорили, Энтони: я – бескрылая птица, и никакой другой мужчина не сделает меня, бесприданницу, своей супругой… И, должно быть, я обязана быть благодарна мистеру Дэрбинеллу…

– Нет, вы не выйдите за этого мерзкого борова! – вдруг сердито воскликнул Энтони и выпустил ладони Вивиан из своих, словно ему противно было прикасаться к ним.

– Энтони, что с вами? – прошептала удивленная Вивиан: что на него нашло? Отчего он так рассердился?

Но молодой человек не услышал ее. Он поднялся на ноги и кругами зашагал по просторной беседке.

«Бедная Вивиан! Только подумать: она и этот жирный грубый мужлан! Но она так расстроена, она плачет. Понятно: моя мать заставила ее дать согласие на брак с ним. Она так много раз говорила мне, что ей наплевать на то, кто станет супругом Вивиан, лишь бы она как можно скорее покинула Гринхолл. Но я это так не оставлю!» – чувствуя в душе самую настоящую ярость, думал молодой Крэнфорд, меряя шагами беседку и не глядя на кузину.

Наконец, он остановился и обернулся к девушке.

– Вивиан, сегодня я пообещал вам, что вы не станете супругой мистера Дэрбинелла, не выйдите замуж, не желая этого брака. И я не отступлюсь от своего слова: я сейчас же поговорю с матерью, но, если она все же будет настаивать на этом мерзком союзе, я найду для вас уютный домик и помогу с переездом… – настойчивым тоном сказал он, подавляя в себе порыв встать перед кузиной на одно колено и попросить ее руки.

– Энтони, прошу… Прошу, вас! – перебила его она, и ее лицо осветила слабая улыбка. – Тетя Беатрис не заставляла меня принять предложение мистера Дэрбинелла, нет! Это только мое решение!

Молодой человек непонимающе усмехнулся, но его кузина выглядела настолько решительной и непоколебимой в своем решении, что заставила его поверить ей. Но лишь на миг. Он вновь сел на скамью, рядом с Вивиан, вновь без разрешения взял ее ладони в свои и, глядя в ее прекрасные зеленые глаза, намеревался объяснить ей, насколько ошибочным, неприятным и ненужным было ее решение.

– Дорогая кузина, – начал он вкрадчивым тоном, – вам следует успокоиться, поразмыслить хотя бы пару дней, и уже тогда принять правильное решение. Вы говорите, что этот брак – ваш собственной выбор, однако, я более чем уверен, что вы приняли предложение мистера Дэрбинелла неосознанно, полная тревоги, беспокойства и страха за будущее.

– Вы совершенно правы, Энтони, я полна страха за свое будущее, и именно по этой причине я стану миссис Дэрбинелл. Этот мужчина стар, уродлив, но богат, и сердце у него мягкое… Он будет во всем потакать мне… И, возможно это прозвучит ужасно и выставит меня корыстной злодейкой, но здоровье у него шаткое, и, возможно, мне не придется ждать годы, чтобы смерть унесла его и оставила меня богатой вдовой, – тихо сказала девушка и, увидев, что кузен криво усмехнулся, обреченно добавила: – Нет, нет, умоляю, не улыбайтесь так! У меня нет другого выбора!

– Вы ошибетесь, Вивиан, выбор есть всегда. И ведь моя матушка дала вам неделю на выбор другого претендента. Неделю! Но вы так скоропалительно согласились на предложение первого же поклонника! – мрачно бросил ей Энтони.

Слова кузины о том, что она будет ждать смерти супруга, чтобы остаться богатой вдовой, нисколько не смутили Энтони, потому что подобное желание было естественным, хоть и циничным. Но тот факт, что Вивиан так упрямо желала брака с уродливым, пусть и богатым стариком, причинял ему душевную боль и даже немного отталкивал его от кузины.

– Неделя… Каких-то семь дней… Это так ничтожно мало, – с тоской прошептала Вивиан и, осторожно высвободив свои ладони из ладоней кузена, отвернула от него лицо. – Вы так рассердились… Я понимаю вас, я тоже сердита на саму себя… Нет, даже больше: я ненавижу себя в этот момент, но, если бы вы знали, что подталкивает меня к этому браку, вы бы не были так строги со мной.

– Тогда скажите мне, Вивиан. Уверяю вас: я сохраню все сказанное вами в тайне, – удивился Энтони: он знал, что его прелестная кузина желала найти богатого супруга, но, неужели, кроме этого желания, она скрывала от него что-то еще, что-то важное?

– Это пустое, забудьте о том, что я сказала, – поспешно сказала девушка и, поднявшись со скамьи, вышла из беседки и хотела было побежать в дом, но что-то заставило ее вновь взглянуть на Энтони и сказать: – Прошу вас, не презирайте меня… Потому что я и так презираю себя.

Энтони склонил голову, чтобы спрятать от Вивиан насмешливую улыбку, но, снова бросив взгляд на девушку, не смог не отметить, какой бледной она была, и какая боль была написана на ее лице, и это заставило его устыдиться своей бурной реакции на ее признание. Ведь она была вправе выбрать любого, а он, Энтони, не имел права злиться на нее за то, что она не ответила на его скрытые чувства к ней и никогда не станет его супругой.

– Простите меня, дорогая Вивиан. Возможно, моя реакция ранила или даже оскорбила вас, – подойдя к кузине, мягко сказал он. – Это ваш выбор, и я уважаю его. Надеюсь, мистер Дэрбинелл станет вам надежным супругом, иначе, клянусь, он будет отвечать передо мной.

Вивиан широко улыбнулась.

– Я рада, что между нами не осталось недопонимания, – теплым тоном ответила она. – Но теперь вы должны поделиться со мной о том, как прошел ваш визит к мисс… Мисс…

– Леншер, – с улыбкой подсказал ей кузен. – Но не желаете ли пройтись по саду?

– Охотно, – согласилась Вивиан.

И рука об руку молодые люди медленно зашагали по каменной дорожке.

– Должен признаться, мисс Леншер даже несколько пленила меня мягкостью своего характера, – поведал Энтони кузине. – Она прекрасная девушка и будет ласковой матерью моих детей. В следующий же свой визит к ней я сделаю ей предложение руки и сердца, и она примет его.

– Вы так уверены в этом? – шутливо спросила девушка.

– О, поверьте мне! – Энтони рассмеялся своим красивым низким смехом. – Мисс Леншер влюблена в меня и не скрывает этого… Но разве это не странно? Скоро вы станете супругой мистера Дэрбинелла, а я – супругом мисс Леншер.

– Но разве не этого мы оба добивались? – ответила на это Вивиан.

– Вы правы. Этот шаг – логичное заключение наших поисков достойных супругов. Как вы думаете, что скажет на это ваш отец? – поинтересовался мистер Крэнфорд.

– О, думаю, он будет счастлив узнать, что я сделала хорошую партию… Впрочем, как и ваша матушка будет счастлива узнать о вашей будущей свадьбе со скромницей мисс Леншер, – ответила на это Вивиан. – Скоро этот дом опустеет, и тетя Беатрис останется совсем одна.

– Не думаю, что она будет скучать, – саркастически усмехнулся Энтони.

– Не желаете ли присоединиться к нам на ланч? – вдруг спросила его кузина. – Когда мистер Дэрбинелл так неожиданно сделал мне предложение, мы как раз собирались подкрепиться. К счастью, он был так взволнован своим же поступком, что вдруг нашел уважительную причину уехать, – добавила Вивиан: горечь выбора покинула ее, и к ней вернулась расчетливость.

– Признаться, я уже имел ланч с Леншерами, но разве я могу отказать своей прекрасной кузине? – улыбнулся на это Энтони.

После ланча молодые люди расстались: Энтони, нехотя, направился на поиски матери, чтобы сказать ей о том, что готов сделать мисс Леншер своей супругой, а Вивиан – в свои покои, чтобы поделиться с Джейн своей «счастливой» новостью.

– Джейн! Скоро тебе нужно будет получить у моей тетки расчет! – едва войдя в свои покои, весело воскликнула Вивиан.

Все еще проводившая уборку Джейн поставила обратно на столик вазу, которую как раз протирала от пыли, и удивленно взглянула на подругу.

– Но почему? Чем я провинилась? – беспокойно спросила она, но Вивиан лишь рассмеялась, видя тревожную тень, что легла на чело ее подруги.

– Моя глупенькая Джейн! Ты ничем не провинилась! Мы переезжаем! – прощебетала мисс Коуэлл и, подбежав к Джейн, обняла ее.

Какая перемена! Та, что всего час назад горевала о будущем браке с мерзким мистером Дэрбинеллом, теперь была полна счастья и даже предвкушения того, с какой радостью прочтут в Кэстербридже ее письмо, в котором она поделиться с родными своей новостью.

– Мисс Вивиан! – ахнула Джейн: только сейчас она поняла, что имела в виду ее дорогая подруга. Она крепко обняла Вивиан и широко улыбнулась: – Неужели это правда? Герцог Найтингейл сделал вам предложение?

Вивиан издала фальшивый смешок: упоминание имени мужчины, которому она уже успела отдать свое сердце, причинило ей боль и заставило ее разум наполниться неприятными вопросами: что скажет этот прекрасный мужчина, когда узнает о том, что она приняла предложение старого уродливого мужлана мистера Дэрбинелла? Что скажут в обществе? Над ней будут насмехаться… И главное, эта наглая «французская крыса» мадемуазель де Круа, будет торжествовать и тогда уж точно женит на себе герцога Найтингейла! Но Вивиан вновь утешила себя мыслью о том, что этот брак сделает ее богатой. Можно было и «потерпеть пару ночей», как совсем недавно выразилась ее тетя.

– Нет, не герцог Найтингейл, – улыбнулась она, чтобы скрыть от Джейн свое омерзение перед будущим супругом. – Это наш сегодняшний гость мистер Дэрбинелл. Очень богатый банкир… Ты, должно быть, видела его сегодня в нашем доме.

– Ах, он? – Джейн была так удивлена, что даже приоткрыла рот и положила ладони на щеки. – Но ведь он… Он…

– Уродливый толстый старик? – непринужденно подсказала ей Вивиан, садясь за туалетный столик и открывая шкатулку с украшениями.

– Мисс Вивиан, нехорошо так выражаться! Особенно красивой юной леди! – несколько строго сказала на это Джейн, присаживаясь на колени рядом с подругой.

– Но ведь в Библии написано говорить правду и только правду, – отмахнулась от нее Вивиан. Она достала из шкатулки свою цепочку с птицей и стала нежно поглаживать ее, словно та была ее любимой питомицей.

«Мама, ты должна гордиться мною: благодаря мне, наша семья вновь обретет богатство. Ты сделала верный выбор, когда вышла замуж за моего отца, но этим ввергла себя и меня в нищету. Но не волнуйся: я все исправлю. Я позабочусь о них. Ты ведь знаешь, что она всегда была так добра ко мне, а он… Боже, я не могу потерять его!» – подумала девушка, рассеянно смотря в зеркало, но не видя в нем своего отражения: она видела себя идущей к алтарю в свадебном платье, где ожидал ее потный мерзкий будущий супруг, и это зрелище заставило ее кожу покрыться мурашками отвращения. А ведь после свадьбы будет брачная ночь, и тогда… Нет, нет, она и думать об этом не желает!

– Я сказала ему, что заберу тебя с собой, и что он должен будет поднять твое жалование, – наконец, после довольно долгого молчания обратилась она к Джейн. – Поэтому скоро ты должна попросить у моей тети расчет.

– Вы же знаете, что я пойду за вами хоть на край света! – Джейн схватила ладонь подруги и поцеловала ее. – О, мисс Вивиан, я так рада! Но мне так обидно за вас: вы, такая красивая и добрая, а будете женой этого толстяка! Вашим супругом должен быть герцог Найтингейл, а не этот мистер банкир!

– Не горюй обо мне, моя милая Джейн, – мягко сказала ей Вивиан. – Это мой сознательный выбор, и я не жалею о нем.

Но девушка солгала: ее сердце кричало от боли, но она готова была принести себя в жертву, ведь от нее одной зависело, что случится с ними. Ей нельзя было терять время: оно неумолимо и всегда забирает свое.

– Когда же свадьба? – спросила Джейн.

– Я не знаю… Я не уверена, – прошептала Вивиан: силы покинули ее, и она не могла больше притворяться перед подругой. – Я желала бы, чтобы свадьба с этим человеком не наступила никогда, но… – Она сглотнула и поспешно вытерла побежавшую по ее щеке слезу. – У меня нет времени, чтобы ждать, пока герцог Найтингейл соизволит сделать мне предложение… Кажется, моя голова была в облаках, когда я сказала тебе о том, что буду охотиться на него. Но реальность такова, что мне нужно выйти за богатого мужчину как можно скорее, и мистер Дэрбинелл будет мне хорошим супругом… – Ее голос сорвался, и, спрятав лицо в ладонях, Вивиан тихо заплакала.

Джейн обняла ее колени и всхлипнула: как это несправедливо! Как ужасно несправедливо, что ее дорогая подруга должна выйти за такого урода! Бедная несчастная мисс Вивиан!

– Я всегда буду рядом с вами! – горячо воскликнула Джейн. – Вы всегда можете положиться на меня!

– Я знаю, Джейн, я знаю! – сквозь слезы улыбнулась Вивиан. – Я переживу это… Переживу…


– Завтра я сделаю мисс Леншер предложение. Она явно влюблена в меня и не откажет мне. Вы обещали помочь мне в приобретении дома для меня и моей супруги, и я прошу вас заняться этим в ближайшие же дни. – Энтони стоял перед рабочим столом матери и без единой эмоции на лице и в голосе объявил ей свои намерения.

– Прекрасно! Просто великолепно! – встрепенулась та. – Ты поступишь мудро, сын мой: мисс Леншер и красива, и богата! Я так рада! Это именно та новость, которую я ждала уже много месяцев! Мой младший сын, наконец-то, остепенится и заведет семью!

Энтони скупо улыбнулся.

– А я думал, самым большим вашим желанием было выдать замуж бедную Вивиан, – холодно сказал он матери.

– Бедную Вивиан? – приподняв брови, переспросила графиня. – Скоро она станет очень богатой! Богаче тебя, мой дорогой! За что же ты жалеешь ее?

– За то, что она должна стать женой старого обрюзгшего богача, в то время как я женюсь на молодой красивой девушке, – отчеканил ее сын.

– Я не заставляла ее принимать его предложение! – возмущенно воскликнула леди Крэнфорд. – Она сама поставила меня перед фактом!

– Вы запугали ее, грозились выгнать из Гринхолла, – напомнил ей Энтони. Он с трудом сдерживал себя от желания покинуть кабинет матери.

– Запугала? Какие глупости! Это она так сказала? – недовольно проворчала графиня.

– Ну, что вы, Вивиан послушно повторила то, что вы заставили ее сказать мне, – усмехнулся на это Энтони. – И она так же послушно уверяет себя в том, что сама приняла это решение. Но и вы, и я знаем, что это не так.

– Энтони, я клянусь тебе, что не принуждала ее к этому браку! Да, я склоняла ее быть милой и вежливой к поклоннику, но и всего-то! Твои обвинения ужасно несправедливы! – нахмурилась леди Крэнфорд.

– Отчего же тогда Вивиан была так расстроена, а вы были в таком гневе? – насмешливо бросил ей сын.

– Потому что она заявила, что заберет с собой Джейн! – ответила ему мать. – Девочку, которую я пожалела и которой дала работу и кров!

– Вы желаете убедить меня в том, что так разгневались из-за какой-то горничной? Матушка, право, вы принимаете меня за идиота. Желаю вам хорошего вечера. – Энтони сделал едва заметный поклон и направился к двери.

– Я не пытаюсь обмануть тебя! Все так и было! Спроси у Вивиан! – поднявшись с кресла, закричала вслед сыну леди Крэнфорд, но дверь за его спиной уже закрылась, и это заставило хозяйку особняка медленно сесть обратно в свое кресло, скрестить руки на столе и устало положить на них голову. Никогда ранее ее сын не был так груб с ней, и теперь ее сердце кровоточило.

Глава 19

Следующим днем Энтони Крэнфорд попросил руки мисс Леншер, и та, с глазами, сияющими от счастья, ответила согласием. Затем молодой человек, как подобает искателю руки чьей-то дочери, попросил согласия на брак у отца девушки и получил его благословение, а позже долго выслушивал восклицания ее матери о том, что свадьба будет такой, что Лондон еще долго будет гудеть о ее великолепии.

Получив от сына известие о том, что свадьбе с мисс Леншер быть, леди Крэнфорд тут же написала и отправила с посыльным письмо родителям невесты и уверила их в том, что не пожалеет денег на устройство этого «счастливого события» и поможет будущей чете приобрести небольшой, но уютный дом в Лондоне или же большое поместье вдали от столицы, но решение, безусловно, оставалось за молодожены.

Почти уверенный в том, что кузина тайно влюблена в него, молодой Крэнфорд считал, что своим известием причинит ей боль и заставит ее страдать, но та приняла его будущую свадьбу с другой девушкой с улыбкой и сердечно поздравила кузена с приобретением «такой хорошенькой милой и богатой невесты». Однако глаза девушки вдруг наполнились слезами, и она поспешно удалилась, сказав, что собиралась написать письмо к Кэстербридж. Странное поведение Вивиан не укрылось от Энтони, и он лишь еще больше уверился в том, что та имеет к нему нежные чувства, но тщательно скрывает их, зная, что, узнай об этом его мать, она тут же будет отослана прочь из Лондона.

«Именно поэтому она, несмотря на свою любовь ко мне, согласилась выйти за мистера Дэрбинелла. Она любит меня, но знает, что ее чувства ко мне запретны, ведь моя цель – жениться на богатой приданнице… Вивиан, эта чувственная роза, этот ангел, не желает рушить мое будущее. Бедная девушка. И ведь, она и не подозревает о том, что ее чувства ко мне не безответны, что я безумно влюблен в нее, еще с первого дня ее появления в Гринхолле» – с грустной улыбкой думал Энтони, направляясь в свои покои, чтобы переодеться в охотничий костюм и поскакать на охоту в густой лес неподалеку от Лондона. Молодой человек нуждался в тишине и покое, и в этот раз уединение в комнатах не могли удовлетворить его жажды глотка свежего воздуха и желания поразмышлять о Вивиан, о своей скорой свадьбе с нелюбимой девушкой и о своем будущем.

Эмили, этой ночью вновь разделившая ложе с хозяйским сыном, не побрезговала подслушать его конфиденциальный разговор с кузиной, и мысль о том, что скоро он женится и оставит этот дом, привела ее в отчаяние: сама того не подозревая, девушка успела полюбить красивого молодого любовника и ждала удобного момента, чтобы попросить его сделать ее своей тайной содержанкой, ведь она думала, что и он питает к ней теплые чувства. Но как ошибалась эта наивная душа! Энтони Крэнфорд не видел в любовнице ничего, кроме смазливого личика и красивого юного тела.

Увидев любовника, поднимающегося вверх по лестнице, Эмили тихо поинтересовалась у него, не желает ли он стакан бренди, на что тот дал утвердительный ответ. Именно это и было нужно девушке: войдя в покои Энтони, она подошла к молодому человеку, который в это время стоял у окна, приложив к губам сжатый кулак, и, сгорая от ревности, смотрел на площадь, на которую только что въехал экипаж мистера Дэрбинелла.

«Чертов сукин сын. Опять здесь. Какой же ты счастливец: сможешь законно владеть Вивиан и ее телом. Но Господи, разве я желаю лишь ее тело? Я был бы самым счастливым из людей, если бы мог просто целовать ее!» – подумал он, сузив глаза и наблюдая за тем, как грузной жених его кузины с трудом покидает свой экипаж и, хромая, направляется к парадному входу Гринхолла.

– Мистер Крэнфорд, ваш бренди, – сказала Эмили и протянула ему маленький серебряный поднос, на котором стоял хрустальный стакан, наполненный любимым напитком молодого аристократа.

Тот молча взял стакан, пригубил его и даже не взглянул на любовницу.

Но красавица Эмили была не из робкого десятка и терпеливо стояла на месте, ожидая, когда мистер Крэнфорд обратит на нее внимание. Наконец, через несколько минут тот бросил на нее хмурый взгляд и раздраженно сказал:

– Ты все еще здесь? Можешь идти.

– Мистер Крэнфорд, – твердо промолвила горничная, что заставило того вновь взглянуть на девушку. – Я слышала, вы скоро женитесь? Прошу, примите мои искренние поздравления.

– Откуда ты знаешь? – устало вздохнул он.

– Вся прислуга только об этом и говорит. Вчера все сплетничали о мисс Коуэлл и ее безобразном толстом женихе, а сегодня все болтают о вас, – мило улыбнулась Эмили.

– Как будто вам, слугам, больше нечем заняться, кроме как разводить сплетни о своих хозяевах, – мрачно заметил Энтони и повернулся к девушке спиной. – А теперь оставь меня.

Но та и не подумала подчиниться.

– Мистер Крэнфорд, в связи с вашей женитьбой, я хотела бы узнать, какая участь ожидает меня, – мягко, но настойчиво сказала горничная.

Энтони даже усмехнулся от такой наглости.

– Найдешь себе другого богатого любовника, – бросил он, не оборачиваясь к Эмили. – Тебе не впервой.

– Но, мистер Крэнфорд, я не хочу становиться любовницей другого мужчины! – топнула ножкой красавица Эмили. – Когда вы забирали мою девственность, то обещали, что никогда не бросите!

– За свою девственность ты получила от меня сполна, – рассмеялся ее любовник и сел на диван.

– Но вы ведь… – капризным тоном начала было девушка.

– Черт, женщина, что ты себе позволяешь? – гневно перебил ее Энтони. – Кем ты себя возомнила?

Эмили ни капли не боялась его гнева: она знала, что он был у нее в кармане.

– Я отдалась вам, будучи невинной глупой девушкой, а теперь вы женитесь и просто прогоняете меня? – мрачно процедила она. – Поверьте, вам не стоит огорчать меня. Ведь вы, должно быть, дорожите своей репутацией?

Эти слова заставили Энтони нахмуриться, ведь он прекрасно понял, что имела в виду его любовница.

– До чего я докатился! Меня шантажирует какая-то горничная! – насмешливо воскликнул он. – Но, дорогая моя, помни о том, что, если наша маленькая тайна будет раскрыта, тебя не возьмут ни в один приличный дом.

– О, я знаю это, – томно улыбнулась она. – Но, если такова будет цена вашего падения, я готова принести эту жертву.

– Ты сошла с ума! – строго сказал ей Энтони.

– Возможно, но вы ведь знаете меня: я очень смелая, – парировала ему Эмили.

– Хорошо, что тебе от меня нужно? – сдался Энтони, с отчаянием поняв, что его любовница была готова на все.

– Поселите меня в милый маленький домик и сделайте своей содержанкой. И еще я хочу… – начала Эмили, но тут в двери постучали.

– Это мой камердинер, – тихо сказал мистер Крэнфорд. – Я дам тебе все, что ты хочешь, только держи свой язык за зубами и не болтайся у меня под ногами. А теперь ступай.

Эмили победно улыбнулась, сделала книксен и покинула покои.

К Энтони зашел его камердинер и помог ему переодеться в охотничьей костюм, после чего молодой Крэнфорд взял свои ружье и сумку, и вывел из конюшни своего скакуна. Он отчаянно не желал встречаться с женихом девушки, которую любил всем сердцем, и старался не попасться ему на глаза, что у него, впрочем, получилось: незамеченный ни кузиной, ни мистером Дэрбинэллом, ни своей матерью, Энтони пустил своего коня быстрой рысцой и направил его вон из Гринхолла. Но, едва молодой джентльмен появился на шумных пыльных улицах, его объяло непреодолимое желание поехать в Логово, и ему было не важно: пустовал ли этот уютный домик для веселого пьяного времяпровождения или нет. Если Логово окажется пустым, что ж, так даже лучше! Он сможет спокойно утопить свою боль утраты Вивиан, которая никогда не была его, не есть и не будет, а также позабыть о шантажирующей его нахалке Эмили.

«Скоро я буду женатым мужчиной, полный обязанностей и ответственности. И, возможно, уже через год я стану отцом. Так почему мне не насладиться последними холостяцкими деньками? Черт, я заслужил это! И пусть сплетники идут к самому дьяволу! И эта сучка Эмили! Сам виноват, не нужно было поддаваться ее чарам!» – раздраженно подумал молодой Крэнфорд и направил коня к Логову.

К огорчению, или к счастью, долго быть в одиночестве ему не пришлось, и через пару часов в Логово нагрянули его друзья. Алкоголь лился рекой. К утру молодые люди настолько опьянели, что заснули в одежде, прямо на дощатом полу.


Мистер Дэрбинелл провел в Гринхолле не более часа, так как сегодня у не имелось много дел, связанных с банком. Но разве мог он провести хоть день, не видя свою прекрасную юную невесту?

Сама невеста отнюдь не была бы огорчена отсутствием своего жениха, но, раз уже он приехал, она старательно играла ненавистную ей роль. Но Вивиан смирилась и знала, что богатый супруг ни в чем ей не откажет. Девушка видела, насколько влюблен был в нее мистер Дэрбинелл, и понимала, что он будет у нее под каблуком. А что еще нужно юной леди, имеющей намерения распоряжаться кошельком мужа как своим собственным?

– Этот простак будет носить меня на руках, – уверенно заявила Вивиан, когда вечером Джейн помогала подруге подготовиться ко сну.

– Надеюсь, так и будет! – откликнулась на это горничная. Она медленно и тщательно расчесывала густые непослушные рыжие волосы подруги.

– Ах, ты бы видела его! – рассмеялась Вивиан. – Как он любезит предо мной! А как он смотрит на меня! Как собачонка на любимого хозяина!

– Это делает ему честь, – спокойно заметила Джейн. – Знаете, племянница нашей поварихи работает у вашего жениха горничной, и она сказала, что, когда разбила на его глазах графин с вином, тот даже не прикрикнул на нее, а просто сказал ей: «Лилли, ты такая неловкая!». И все!

– Хм! – Вивиан подняла к глазам левую ладонь и с довольной улыбкой в который раз стала рассматривать крупное, усыпанное бриллиантами кольцо, сверкающее на безымянном пальце – подарок жениха.

«Должно быть, это кольцо стоит целое состояние. Но как хорошо, что Джон отложил свадьбу на сентябрь: у меня будет время морально подготовиться к браку с ним, – подумала мисс Коуэлл. Теперь она называла жениха по имени, ведь он настойчиво попросил ее об этом. – Но, Господь Всемогущий, как он мне отвратителен! И как от него разит потом! Задохнуться можно!»

– Джейн? – обратилась она к подруге.

Горничная выглядела так, словно глубоко задумалась о чем-то, и, услышав голос подруги, взглянула на нее и рассеяно улыбнулась.

– А у тебя есть ухажер? – поинтересовалась у нее Вивиан.

Лицо Джейн покрылось румянцем.

– Какие глупости, мисс Вивиан! Вот еще! Не нужен мне ухажер! – недовольно воскликнула девушка.

– Ну, хорошо, ухажера у тебя нет, но ты точно в кого-то влюблена! – хихикнула Вивиан.

– С чего вы взяли?

– Как с чего? Ты ведь девушка, а у каждой девушки есть в сердце образ, который ей дорог.

– И у вас?

– И у меня.

Джейн глубоко вздохнула.

– Вы правы, мисс Вивиан. Я уже давно и безнадежно влюблена, – призналась она. – Только, умоляю, не заставляйте меня сказать, в кого!

Вивиан мягко улыбнулась.

– Что ты, моя милая, я никогда так не сделаю, – сказала она. – И ведь ты сказала, что твоя любовь не взаимна… Моя бедная Джейн!

Та лишь пожала плечами.

– Если желаете знать, моя мать все пытается выдать меня то за одного, то за другого, но я не хочу становиться ничьей женой… Мне нравится моя жизнь и моя работа, – тихо промолвила Джейн и положила щетку для волос на туалетный столик. – Ну все, мисс Вивиан, готово. Заплести вам косу?

– Не нужно, спасибо. – Вивиан поднялась с мягкого пуфа и, подойдя к своей широкой кровати, с наслаждением легла на холодные шелковые простыни. – Честно признаться, я тоже не хочу быть просто чьей-то женой… Я с детства увлекаюсь чтением и хотела бы стать известной писательницей… Писать о любви, страсти, муках… Но это невозможно. Я всего лишь женщина, и мое предназначение – выйти замуж и стать матерью. Возможно, мистер Дэрбинелл разрешит мне развлекаться написанием романов… Нужно будет спросить его об этом.

– Я с радостью почитала бы ваши романы! Вы знаете, я владею грамотой! Меня мать научила, а ее – моя бабушка, которая работала гувернанткой в одной из богатых семей, – просияв, сказала Джейн. – Но уже поздно, и вам нужно спать.

– Да, да, я так устала! – Вивиан сладко потянулась и откинулась на большие мягкие подушки. – Спасибо, что помогла мне, Джейн. А теперь ступай. Увидимся завтра!

– Спокойной ночи, мисс Вивиан. – Джейн улыбнулась и присела в книксене.

– Спокойной ночи, Джейн, – ответила ей Вивиан. – Но я забыла спросить: мой кузен уже появился дома?

– Увы, мисс Вивиан, я не видела его с самого утра, – сказала Джейн и направилась к двери. – Сладких вам снов!

– И тебе! – крикнула ей подруга.

Джейн вышла из покоев и осторожно закрыла за собой дверь, унося с собой керосиновую лампу.

Через несколько минут Вивиан уже спала крепким сном здоровой юной девушки.


Прошла неделя, насыщенная эмоциями и планами. Леди Крэнфорд была занята тем, что каждый день встречалась с родителями невесты сына, чтобы обсудить с ними свадебные приготовления и покупку дома для будущей четы. Так как обе стороны были весьма довольны тем, что сумели устроить своим детям достойный брак, они не скрывали своих интересов и по нескольку раз уточняли, какую выгоду получат от этого союза. Леншерам нужно было породниться с влиятельной в английском обществе графиней Крэнфорд, а самой графине – женить своего сына на их дочери, обладающей богатым приданым. Наконец, придя к согласию, Леншеры и Крэнфорды с нетерпением ожидали свадьбы, которая была назначена на конец августа. Леди Крэнфорд была так щедра, что пообещала взять большую часть расходов на себя, что, несомненно, осчастливило прижимистых Леншеров. Что касается свадьбы племянницы, графиня заявила ей и мистеру Дэрбинеллу, что собирается потратить на свадьбу сына большую сумму денег, что, увы, не дает ей возможности помочь Вивиан, однако мистер Дэрбинелл уверил ее в том, что все расходы на свадьбу, свадебный туалет супруги и ее переезд к нему он оплатит сам. Банкир приезжал в Гринхолл каждый день и всегда привозил Вивиан дорогие подарки, а та принимала их с благодарной улыбкой и в который раз повторяла себе, что, дав согласие на брак с этим толстяком, поступила мудро.

Энтони наносил визиты мисс Леншер довольно часто и, как и мистер Дэрбинелл, тоже изрядно потратился на подарки невесте, а также привозил ей большие роскошные букеты из сада своей матери.

Леншеры и леди Крэнфорд были счастливы, а Вивиан и Энтони довольны.

Единственным, что омрачало радужное настроение мисс Коуэлл, было отсутствие писем из Кэстербриджа, ведь она отправила туда уже шесть писем, а в ответ не получила ни одного. Каждое утро, когда Джейн будила ее к завтраку, девушка задавала ей один из тот же вопрос, но та отвечала: «Увы, мисс Вивиан, сегодня для вас не было писем. Возможно, завтра?».

Теперь, когда леди Крэнфорд была довольна тем, что сумела так быстро и удачно сбыть с рук племянницу, она вновь прониклась к ней теплыми родственными чувствами, но та не спешила отвечать ей тем же, ведь прекрасно помнила каждое слово, сказанное тетей в ее адрес и адрес ее покойной матери. Вивиан не собиралась прощать тетю, но как и та, с нетерпением ждала своей свадьбы и переезда в свой собственный дом (а ведь дом у мистера Дэрбинелла был просто огромным и лишь несколько уступал размерам Гринхолла).

Духота стояла невыносимая, и днем представители высшего света Лондона предпочитали находиться дома и охлаждаться холодными напитками, но к вечеру, одевшись в свои лучшие наряды, приезжали в большой красивый парк, чтобы увидеть друзей, выгулять новые платья и костюмы, а также просто подышать свежим воздухом и насладиться шумом голосов и ярким калейдоскопом роскошных нарядов гостей парка. Среди них были и Крэнфорды с мисс Коуэлл.

Сегодня был особо жаркий день, и обитатели Гринхолла решили приехать в парк лишь после заката, когда на город наконец-то опустилась желанная прохлада. Одетая в одно из своих новых платьев, нежное голубое с вертикальными тонкими белыми полосками, Вивиан притягивала к себе взгляды, но, занятая оживленной беседой с кузеном, не обращала на всеобщее восхищение никакого внимания. Молодые люди строили планы о том, как будут дружить семьями и приезжать друг к другу в гости, и Вивиан даже пообещала Энтони стать крестной его первенца. Леди Крэнфорд, как обычно одетая в черное, выглядела свежо и заставляла прохожих улыбаться при виде ее все еще сохранившейся красоты. Она молча шагала впереди сына и племянницы и размышляла о том, стоило ли ей заказать на празднование свадьбы Энтони большой оркестр, или же можно было обойтись квартетом.

«И нужно украсить бальный зал… Ведь, конечно, празднование состоится в Гринхолле, а не у Леншеров… Значит, необходимо заказать цветы. Но какие цветы предпочитает невеста Энтони? Только бы не розы… Это так обыденно! А что, если…» – размышляла она, как вдруг мужской голос, произнесший ее имя, заставил графиню поднять взгляд от носков своих туфель и взглянуть на того, кто так фамильярно обратился к ней по имени. Готовая гневно отчитать наглеца, леди Крэнфорд вдруг застыла как статуя, и ее щеки залил яркий румянец.

– Беатрис? – еще раз повторил окликнувший ее мужчина.

– Это ты? Но это невозможно! – едва слышно прошептала она.

Глава 20

Мужчина, невольно заставивший леди Крэнфорд остановиться, поспешил сделать поклон и снять свою высокую шляпу.

– Матушка, что с вами? – вдруг, как сквозь туман, услышала графиня голос своего сына. Переведя взгляд с прохожего на Энтони, леди Крэнфорд обнаружила, что лицо того было наполнено тревогой. Она настолько ушла в себя, что позабыла все правила приличия и не ответила на принесенный ей поклон.

– О, ничего не случилось! – как можно более естественным тоном воскликнула она. – Я просто встретила давнего знакомого! – И, вновь обернувшись к изумившему ее прохожему, слегка дрогнувшим голосом сказала: – Мистер Сэлтон, могу я представить вам моего младшего сына Энтони? Энтони, это – мой давний знакомый мистер Сэлтон.

– Рад знакомству, – галантно произнес знакомый леди Крэнфорд и протянул Энтони руку для пожатия, а тот с улыбкой пожал ее. – А кто эта юная леди? – спросил он, взглянув на Вивиан и невольно восхитившись ее красотой. – Должно быть, ваша дочь, леди Крэнфорд?

– Племянница. Мисс Коуэлл, – коротко ответила ему та.

Вивиан присела в элегантном книксене, а знакомый ее тети поклонился ей и, широко улыбнувшись, сказал:

– Рад знакомству, мисс Коуэлл. Думаю, не ошибусь, если предположу, что вы являетесь дочерью миссис Кэтрин – когда-то самой красивой девушки Англии? Те же глаза, та же линия бровей… – Но вдруг он взглянул на кулон, украшающий белую шею девушки, и мягко улыбнулся. – Какой прекрасный кулон, мисс Коуэлл. Но даже не знаю, кто кого украшает: он вас или вы его.

При этих словах леди Крэнфорд вновь зарделась, но в этот раз это не был легкий румянец – кровь, прилившая к ее щекам, сделала их красными как маков цвет.

– Благодарю вас, эта птица досталась мне от моей дорогой матушки, – просияв, сказала Вивиан.

– От вашей матушки, – тихо повторил мистер Сэлтон и бросил на леди Крэнфорд насмешливый взгляд.

К великому изумлению девушки,, наблюдающей за своей тетей, лицо графини из пунцового вдруг сделалось белым как мел, как будто слова мистера Сэлтона причинили ей невыносимую душевную боль.

«И нужно было Вивиан надеть эту птицу именно сегодня?» – с отчаянием подумала леди Крэнфорд.

– Вы в Лондоне проездом? – все же сумела выдавить из горла она, не отрывая взгляда от лица своего знакомого.

– Нет, тоска по городу, в котором я родился и в котором прошла моя юность, заставила меня вернуться, – прохладным тоном ответил ей мистер Сэлтон.

Между этими двумя персонами чувствовалась такая недоговоренность, такая напряженность, что Вивиан было ясно, как день: между ними что-то было или что-то есть. Но кто этот мужчина? Отчего он приводит ее тетю в полуобморочное состояние?

Пока мистер Сэлтон беседовал с Крэнфордами, Вивиан внимательно, но незаметно осмотрела незнакомца с головы до ног и, по его элегантной, прекрасно сшитой одежде, отметила про себя, что он был очень богат. Мистер Сэлтон представлял собой красивого пожилого мужчину, которому, должно быть, было уже за пятьдесят лет. Он был высок, строен, с красиво уложенными волнистыми темными волосами, тронутыми на висках сединой, и карими глазами. Лицо его было чисто выбрито, жесты изящны, одежда сидела как полагается, и все это придавало мистеру Сэлтону вид настоящего аристократа. «Очень богатого аристократа!» хихикнула про себя Вивиан, забавляясь видом и поведением тети Беатрис..

Энтони же не нашел в поведении матери ничего особенного: как и большинство мужчин, он плохо различал смену оттенков на лице женщины. Однако, как и Вивиан, с он легкостью увидел в мистере Сэлтоне владельца большого состояния.

– Могу ли я полюбопытствовать, куда вы пропали много лет назад? – с фальшивой улыбкой спросила леди графиня своего знакомого. – Вы так внезапно и бесследно исчезли.

– У меня были на это причины, – прохладным тоном ответил ей тот. – Но это никакой не секрет: после свадьбы вашей сестры, о которой тогда сплетничал весь Лондон, я уехал в Данию, где и остался.

– О, и вы, должно быть, говорите по-датски? – встрепенулся Энтони: ранее он слыхал о том, что датчане разговаривают так, словно их рот набит едой.

– Да, немного, – улыбнулся ему мистер Сэлтон. – Увы, у меня не было желания изучить этот язык глубоко, но для того, чтобы понимать, о чем беседуют мои супруга и дочь, датским я владею в достаточной мере.

Леди Крэнфорд прерывисто вздохнула.

– О, я не знала, что вы женились, мистер Сэлтон! – тихо воскликнула она. – Позвольте же принести вам мои поздравления!

– Благодарю, леди Крэнфорд. И позвольте и мне поздравить вас с удачным браком. Увы, мне пришлось уехать прежде счастливого дня вашей свадьбы с графом Крэнфордом. – Мистер Сэлтон улыбнулся, но в его улыбке и Вивиан, и ее тетушка отчетливо заметили насмешку.

«Над чем он смеется? – пронеслось в голове девушки. Она была ужасно заинтригована происходящим, поэтому внимательно следила за лицами обоих и слушала каждое сказанное ими слово. – Но он сказал, что уехал сразу после свадьбы моей матери! Значит ли это, что он был одним из ее многочисленных поклонников? Нужно будет спросить у тети! Но, Господь Всемогущий, отчего встреча с этим мужчиной заставляет тетю Беатрис нервничать? Ведь она ужасно взволнована, хоть и пытается это скрыть!»

– Благодарю вас. Вас, правда, не хватало в Лондоне, – Леди Крэнфорд нервно улыбнулась. Она бессознательно теребила длинные черные ленты своей шляпки и не отрывала взгляда от лица знакомого.

– А вот и мои дорогие супруга и дочь, – словно не слыша ее слов, теплым тоном сказал мистер Сэлтон и обернулся влево.

Это заставило взглянуть влево и Крэнфордов с Вивиан: к ним подходила дородная, но элегантно одетая женщина с наполовину седыми волосами, и юная, упитанная, розовощекая девушка в ярко-зеленом платье и с причудливой зеленой шляпкой на голове, скрывающей ее темные прямые волосы.

– Миссис Сэлтон, разрешите представить вам мою давнюю знакомую леди Крэнфорд, ее сына Энтони Крэнфорда и ее племянницу мисс Коуэлл, – с улыбкой сказал он своей супруге, когда та и ее дочь присоединились к их маленькой компании.

– Меня зовут Вивиан, – мягко сказала Вивиан, приветливо улыбаясь пухленькой дочери мистера Сэлтона. И, недолго думая, она протянула вдруг зардевшейся девушке свою ладонь, обтянутую короткой белой ситцевой перчаткой.

– О, как приятно с вами познакомиться! – громко воскликнула та и без раздумий сжала руку Вивиан.

– Моя супруга миссис Сэлтон и моя дочь Шарлотта, – представил мистер Сэлтон свою семью.

– Миссис Сэлтон. Мисс Сэлтон. – Энтони галантно поклонился.

Шарлотта Сэлтон, до глубины души восхищенная красотой Вивиан, перевела взгляд на молодого Крэнфорда, и ее лицо тотчас покрылось алыми пятнами.

Но Энтони не задержал на лице девушки взгляда и не заметил роз, расцветших на ее щеках: мисс Сэлтон была довольно высокой, но дородной, как ее мать. Рядом с хрупкой Вивиан она выглядела упитанным пони, подошедшим к изящной арабской лошади.

– Мисс Сэлтон, какая диковинная у вас шляпка, – вежливо сказала Вивиан девушке: так как старшие Сэлтоны и Крэнфорды были увлечены беседой о несносном климате Дании, бедная мисс Сэлтон чувствовала себя забытой и, смущенно улыбаясь и бросая восхищенные взгляды на Энтони, терпеливо ждала, когда к ней обратятся. Но ни родители, ни Крэнфорды не удосужились заговорить с ней, и Вивиан наполнилась жалостью к забытой всеми Шарлотте.

– О, эта шляпка сделана по последней датской моде! Такой фасон носит сама королева! – радостно прощебетала Шарлотта, и на ее чистом, но все еще покрытом красными пятнами волнения лице появилась красивая широкая улыбка.

– Правда? – поддержала разговор Вивиан. – Но, прошу, расскажите мне о своих впечатлениях о Лондоне. Знаете ли, я сама совсем недавно переехала сюда из провинции, и этот город просто поразил мое воображение!

– Мое тоже! Но, по сравнению с моим родным Копенгагеном, Лондон такой мрачный! Вы были когда-нибудь в Копенгагене, мисс Коуэлл? – ответила ей Шарлотта.

«Боже, эта девушка так красива и мила! Ах, как бы я хотела, чтобы она стала моей подругой!» – любуясь необычайно яркой красотой мисс Коуэлл, подумала мисс Сэлтон. Ведь она, как совсем недавно сама Вивиан, оставила позади, в другом городе и даже другой стране, всех подруг, которых, впрочем, у нее было всего лишь несколько.

– Должна признаться, я никогда не выезжала из Англии, – сказала Вивиан, чувствуя, что беседа с мисс Сэлтон стала утомлять ее. – Но, надеюсь, в будущем я посещу Европу…

– О, благодаря отцу, мы побывали в каждой европейской столице! – перебила ее Шарлотта. Она была так рада поделиться этим с Вивиан! – Но, знаете, я не могу понять, почему так много людей находят в Париже прелесть? Признаться, я не увидела там ничего экстраординарного… А какие платья, какие низкие декольте носят парижские дамы! Куда только смотрят их мужья?

– Я полностью разделяю ваше мнение! Я ни разу не была в Париже, но знакома с одной француженкой… Думаю, вы еще не раз услышите о ней: ее зовут мадемуазель де Круа, и она считает себя первой красавицей Англии, – улыбнулась Вивиан: а впрочем, эта толстушка не так уж скучна! Она разделяла ее нелюбовь к Франции! Просто находка!

– Уверена, девушки красивее вас в Англии не найти! – горячо воскликнула Шарлотта, что заставило мисс Коуэлл слегка зардеться от такого комплимента.

– Право, вы вгоняете меня в краску! – громко прошептала Вивиан.

– …мисс Коуэлл к нам? – вдруг услышала она голос мистера Сэлтона, назвавший ее имя.

– Прошу прощения? – вежливо обратилась Вивиан к нему.

– Не желаете ли как-нибудь посетить наш скромный дом? – улыбнулся ей мистер Сэлтон, а Шарлотта просияла от счастья.

Краем глаза Вивиан увидела, как при этих словам побледнело лицо ее тети. У девушки не было никакого желания становиться подругой мисс Сэлтон, которая уже видела в ней настоящего идола и не скрывала этого, но желание насолить строгой тетке, заставившей ее вскоре стать миссис Дэрбинелл, взяло верх, и Вивиан, широко улыбнувшись, ответила:

– Благодарю вас за приглашение, мистер Сэлтон. Буду рада увидеть, где именно в Лондоне вы остановились.

– Мы всегда рады вам, мисс Коуэлл, – теплым тоном, с иностранным акцентом сказала мисс Сэлтон. – Наша бедная Шарлотта отчаянно скучает, и мы были бы рады узнать, что у нее появилась подруга.

– Мама! – сконфуженно прошептала ее дочь, но Вивиан тактично притворилась, будто это открытое навязывание ей дружбы с толстушкой Шарлоттой не рассмешило ее.

– Я могу приехать к вам завтра? – осведомилась она, заметив, какими еще более нервными движениями затеребила ленты своей шляпы леди Крэнфорд.

– Я уже не могу дождаться завтрашнего дня! – вскрикнула Шарлотта, но, поняв свое бестактное поведение, приложила ладонь в губам, словно стыдясь своих слов, и Вивиан вновь почувствовала к ней жалость.

Было очевидно: мисс Сэлтон никогда не была популярна в обществе, но была дружелюбной и очень одинокой девушкой, тянувшейся к теплу и пониманию… Вивиан сама тянулась к этому, когда приехала в холодный дом тетки, и нашла все это у своей милой Джейн… Почему бы ей не дать шанс и смешной мисс Шарлотте Сэлтон?

– Энтони, не желаете ли присоединиться к моему визиту к мисс Сэлтон? – вежливо спросила она кузена.

Тот мягко улыбнулся.

– Мой завтрашний день будет занят моей невестой и ее семьей, – ответил он кузине. – Но, даю слово, что обязательно найду день, чтобы нанести вам визит, мисс Сэлтон, – обратился он к Шарлотте.

– Спасибо! – выдавила из себя девушка и уставилась на носки своих красивых атласных туфель. Красивый и молодой мистер Крэнфорд приводил ее в замешательство, и она не смела взглянуть в его лицо.

Молодой джентльмен и понятия не имел о том, какое впечатление произвел на мисс Сэлтон, ведь она была совершенно не в его вкусе: полная, неуклюжая, с чересчур громким голосом. Заметить эту невзрачную темноволосую девушку на фоне великолепной рыжеволосой нимфы Вивиан было сложно. Однако Вивиан легко поняла, что мисс Сэлтон явно была очарована ее кузеном, и мысленно пожелала ей забыть его, ведь тот вскоре станет супругом другой девушки – мисс Леншер, на которой он женится не по желанию, а ради ее приданого.

«Бедная девушка, она, увы, не обладает красивой внешностью, способной заставить джентльменов обратить на нее внимание… Хотя, глаза у нее очень выразительные: такие ярко-карие! И длинные черные ресницы. В остальном она заурядна. Уверена: ее родителям трудно будет найти для нее достойного супруга» – с сожалением в душе подумала мисс Коуэлл, мягко улыбаясь Шарлотте, которая, впрочем, была настолько смущена, что больше не смела вымолвить ни слова.

– В субботу мы устраиваем званный ужин в честь возвращения в Лондон, – вдруг объявил мистер Сэлтон. – Мы надеемся, что сможем увидеть на нем вас мистер и леди Крэнфорд, и, конечно вас, мисс Коуэлл.

– Как замечательно! Но вы должны пообещать, что устроите танцы! Званый вечер без танцев – как трапеза без десерта! – оживленно воскликнула Вивиан.

– О, не беспокойтесь, дорогая мисс: несмотря на то, что я люблю хорошо покушать, танцы всегда были моей страстью! – широко улыбнулась миссис Сэлтон. – А вы любите танцевать, леди Крэнфорд?

– Увы, после смерти мужа я не танцую. – Графиня попыталась растянуть губы в улыбке, но они совершенно не желали улыбаться. – Сердечно благодарю вас за приглашение, мистер Сэлтон, однако, в субботу я буду очень занята и, к сожалению, не смогу посетить ваш уютный званный вечер… И, прошу простить меня, но меня и сегодня ждут дела… Очень срочные дела… Желаю вам хорошего вечера. Энтони! Вивиан! Экипаж ждет!

Вивиан и ее кузен удивленно переглянулись: что на нее нашло? Отчего она вдруг так заспешила домой и почему сказала, что занята в субботу? Ведь это была чистая ложь: леди Крэнфорд сама сказала им, что эта суббота будет ее выходным от всех дел, касаемых Гринхолла и свадьбы сына.

Если Вивиан была удивлена, то Энтони почувствовал досаду: поведение матери никак не шло знатной леди, графине. Ведь, не дождавшись ответа и пожеланий хорошего вечера от семейства Сэлтон, она быстро зашагала прочь от их небольшой компании.

– Приношу вам свои извинения. Кажется, моя мать неважно себя чувствует, – извиняющимся тоном произнес он, и Сэлтоны понимающе улыбнулись.

– О, жара сегодня просто невыносима. Я и сама чувствую себя, как рыба на суше, – тихо рассмеялась миссис Сэлтон. – Но мы не будем больше задерживать вас… Однако ждет вас в субботу на вашем вечере!

– И мы будем там! – радостно прощебетала Вивиан: званый ужин! Танцы! Новые знакомства! Что еще требовалось юной девушке для того, чтобы назвать вечер добрым, а день не зря прожитым?

– И вы ведь приедете завтра? – тихо спросила ее Шарлотта.

– Обязательно. Будет ли вам удобно принять меня после десяти утра? Я попробую подъехать к вам к одиннадцати, – заверила ее мисс Коуэлл.

Мисс Сэлтон просияла от счастья и поспешно кивнула.

– Желаю вам хорошего вечера, – сказал Энтони.

– Благодарю, взаимно, – ответил ему мистер Сэлтон.

Мужчины слегка поклонились друг другу, женщины присели в книксене, и Сэлтоны направились вглубь парка, а мистер Крэнфорд и его кузина – к экипажу, ожидающему их у ворот парка.

– Вы тоже это заметили? – было первым вопросом Вивиан, когда они довольно быстрым шагом зашагали к экипажу.

Ладонь девушки покоилась на локте кузена.

– Вы о моей матери? – усмехнулся Энтони.

– Именно! – тихо воскликнула Вивиан. – Кто такой этот мистер Сэлтон? Отчего тетя Беатрис вдруг так внезапно заторопилась обратно в Гринхолл?

– Ума не приложу. Должно быть, он ее давний знакомый, как она и сказала. Думаю, она и вправду неважно себя чувствует: моя мать крайне чувствительна к переменам погоды.

– Бросьте, Энтони, погода сегодня не менялась: с самого утра стоит духота.

– Тогда у меня нет ответа на ваш вопрос, дорогая Вивиан, но я полностью согласен с вашим мнением: моя мать вела себя крайне невежливо.

«Ах, он, должно быть, не заметил того, как тетя то краснела, то бледнела! Все мужчины слепы и глухи, когда дело касается женских переживаний, – добродушно подумала Вивиан. – Но я должна разгадать эту тайну…. Ведь теперь я не усну!»

Выйдя из парка, молодые люди направились к экипажу, в котором их уже ожидала леди Крэнфорд. Вдруг рядом с экипажем Крэнфордов остановился другой, белый, и сидящие в нем персоны грациозно покинули его. Взглянув на них, Вивиан нахмурилась, но тотчас поспешила улыбнуться и пожелать им хорошего вечера.

Мадемуазель де Круа, одетая в красивое бежевое платье, положила свою тонкую ладонь, затянутую в белую перчатку, на локоть элегантно одетого герцога Найтингейла, и так же мило улыбнулась сопернице.

«Смотри и плачь: он мой!» – говорила улыбка француженки.

Герцог вежливо поклонился мисс Коуэлл, и пара медленно направилась к входу в парк, а в нескольких шагах позади них одиноко шагал мсье де Круа.

Глава 21

– Ты не поедешь к Сэлтонам. Трогай! – было первым, что услышали Энтони и Вивиан, когда сели в экипаж.

Тут же послышался громкий цокот лошадиных железных подков, и экипаж повез своих хозяев в Гринхолл.

Лицо леди Крэнфорд было отвернуто к окну, будто она совершенно не желала видеть ни Вивиан, ни даже Энтони. И это была правда: то, что ее племянница, а затем еще и сын дали обещание Сэлтонам навестить их, разгневало ее, но она старательно подавляла в себе этот гнев, чтобы не разбудить в них подозрения о том, что…

«Но узнать об этом им будет легко: ведь тот скандал, прокатившийся по Лондону и в высшем обществе Англии, не скроешь, и заставить всех позабыть о нем невозможно! И все из-за этой упрямцы, моей сестры! – с отчаянием подумала леди Крэнфорд, но все же, она одна владела знанием того, кто на самом деле был мистер Сэлтон, и почему он так удивился, увидев на шее ее племянницы цепочку с птицей. – Бедные мои сыновья! Если кто-то расскажет им обо мне и Кэтрин, их сердца будут разбиты»

– К кому из нас вы обращаетесь, матушка? – сухо уточнил Энтони, весьма недовольный приказным холодным тоном матери.

Та даже не взглянула в его сторону.

– Я сказала это Вивиан, – ответила она: отдавать приказ сыну она не желала, так как знала, с каким негодованием он отреагирует на него. Но племянницу она обидеть не боялась и в данный миг не видела смысла щадить ее чувства.

– Но, тетя, вы же были там и слышали, что я дала им свое обещание! – удивленно вскинула брови девушка, поражаясь тому, как тетя Беатрис, графиня, к тому же, надеется заставить ее нарушить данное ею обещание.

«Да что это с ней творится? Что связывает ее с Сэлтонами? Почему она так категорически не желает пускать меня к ним?» – недовольно подумала Вивиан.

– Напиши им, что больна, занята, уехала из города… Что угодно, Вивиан. Ты не поедешь к ним. Я не желаю, чтобы ты общалась с Сэлтонами, – ледяным тоном отрезала графиня.

– Очень жаль, тетя, – таким же ледяным тоном ответила на это Вивиан: нет, нет, она не даст тетке торжествовать! Она вновь пытается подчинить ее себе? Этого не произойдет!

Если еще пять минут назад девушка не особо стремилась навестить смешную мисс Шарлотту Сэлтон, то теперь ее объяло непреодолимое желание сделать это, тем самым, насолить строгой тете.

– Я рада, что мы поняли друг друга. – Голос леди Крэнфорд был полон холода.

– Очень жаль, тетя, – вновь повторила Вивиан, сузив глаза, – потому что я буду у Сэлтонов завтра к одиннадцати утра.

Вместо ответа тетя Беатрис бросила на нее полный неприязни взгляд.

«Глупая капризная девчонка! Уверена, она нарочно идет мне наперекор, потому что ей нравится унижать меня!» – пронеслось в разуме графини, и она хотела было тотчас же заявить племяннице о том, что в таком случае пусть собирает свои вещи и завтра же съезжает из Гринхолла, но не смела вновь идти на шантаж: Энтони был там, он все видел и слышал, он потеряет к матери всякое уважение и, возможно, даже возненавидит ее за это. Ведь он был так холоден с ней, когда Вивиан согласилась выйти замуж за мистера Дэрбинелла!

– Я не могу приказывать тебе, моя дорогая племянница, – уже менее холодным тоном сказала леди Крэнфорд, но ее глаза горели неприязнью. – Но прошу тебя, забудь об этом семействе. К тому же, к чему тебе дружба с таким несуразным существом, как эта мисс Шарлотта?

– Матушка, вы ли это? – вырвалось у Энтони: ранее его мать никогда не говорила о других людях плохо, но сейчас так открыто оскорбила мисс Сэлтон! – Вы явно не в себе, раз считаете нужным унижать бедную, ни в чем не повинную девушку, которую впервые увидели лишь сегодня вечером!

– Ты прав, Энтони, прости меня, я… У меня ужасная мигрень… Голова просто раскалывается, – поспешила оправдаться перед сыном леди Крэнфорд, с ужасом поняв, какие ужасные слова только что слетели с ее языка.

– В таком случае, матушка, по приезду, вам следует отдохнуть в своих покоях и позабыть о ваших обычных рабочих часах в кабинете, – нахмурив лоб, сказал ей тот.

– К сожалению, я не могу отложить работу: еще не прочитаны столько документов… – залепетала графиня, испугавшись повелительного тона Энтони.

– Ваши документы, матушка, никуда не сбегут, – отрезал ее сын. Его лицо вдруг сделалось очень строгим, ведь он прекрасно понял, что ее жалоба на мигрень была лишь жалкой выдумкой. Но Энтони не желал оставлять этого просто так: кажется, эта женщина забыла все правила приличия и вела себя недостойно своего титула и звания его матери. Все его существо было полно стыда за сказанные ею слова о мисс Сэлтон.

– Ты так заботишься обо мне, мой дорогой. – Леди Крэнфорд фальшиво улыбнулась и положила свою ладонь на ладонь сына. – Я прилягу и прикажу Эмили принести мне холодных полотенец.

Но Энтони не ответил ей. В данный момент он даже брезговал пожать ее ладонь. Он лишь нервно улыбнулся и, высвободив свою ладонь, сделал вид, будто сбивает несуществующие пылинки со своего сюртука.

На лице леди Крэнфорд появилась болезненная улыбка, а на ее глаза навернулись слезы, но она отчаянно не хотела уронить себя в глазах сына еще больше, поэтому вновь отвернула лицо к окну и устремила взгляд на шумную улицу.

Мисс Коуэлл с удовольствием следила за вежливой перепалкой кузена и тетки, но, заметив слезы на глазах последней, даже почувствовала к ней жалость. Несмотря на то, что девушка не питала любви к сестре своей матери, ее сердце не было наполнено жестокостью к ней. И, если сперва Вивиан хотела гневно отчитать тетю за ужасные слова, сказанные в адрес Шарлотты, то сейчас она была удовлетворена тем, как это сделал Энтони, и решила, что для тети Беатрис это стало жестоким, но справедливым наказанием, и бросать в нее новые стрелы больше не требовалось.

После этой сцены в экипаже повисло тяжелое молчание, и в такой же тишине, по приезду в Гринхолл, Крэнфорды и Вивиан разошлись по своим покоям.

Встретив в коридоре дворецкого мистера Брауна, девушка велела послать за Джейн, а когда та появилась в ее покоях, первым, что услышала горничная было:

– У меня есть для тебя задание, – с хитрой улыбкой сказала ей Вивиан. – Я знаю, как любит сплетничать между собой прислуга богатых домов, поэтому, прошу тебя, моя дорогая Джейн: выясни все, что сможешь о семействе Сэлтонов и особенно о мистере Сэлтоне.

– Что за мистер Сэлтон, мисс Вивиан? – удивилась горничная, впервые услышавшая это имя. – Ваш новый поклонник?

– Если бы! – со смешком ответила ей подруга. – Увы, я ничего о нем не знаю, но скоро, с твоей помощью, он будет у меня как на ладони!

Как обычно бывает после вечерней духоты, ночью разбушевалась настоящая гроза с громом и молнией, но Вивиан спала сладко и беспробудно до самого утра: она с детства любила грозы и считала их наилучшими колыбельными. Поэтому, когда Джейн, как обычно, разбудила подругу рано утром, та чувствовала себя выспавшейся и отдохнувшей, а ее расположение духа было на редкость прекрасным.

– Вы улыбаетесь, мисс Вивиан! – тоже с улыбкой заметила Джейн, наливая в ладони подруги воду для умывания.

– О, я ужасно заинтригована! – умыв лицо, воскликнула Вивиан и, промокнув влажную кожу мягким полотенцем, добавила: – Вчера я чувствовала себя такой усталой, что не успела рассказать тебе: помнишь я спросила тебя, не знакомо ли тебе имя Сэлтонов?

– Помню, а как же!

– Так вот, я обещала заехать к ним сегодня. Их дочь Шарлотта – неловкая любительница сдобы, но мне кажется, у нее доброе сердце. Сэлтоны лишь недавно переехали в Лондон, и у этой девушки нет ни одной подруги.

– Найдет, – деловито отозвалась на это Джейн, помогая Вивиан надевать утреннее белое платье.

– И еще, вчера я видела в парке эту крысу де Круа под руку с моим герцогом… О чем это я? Он не мой! Увы, не мой! – горько рассмеялась Вивиан, вспоминая о том, какая гордость блестела в глазах француженки и с каким надменным величием она цеплялась за локоть герцога Найтингейла. – Как ты думаешь, он женится на ней? Возможно, она все же сумеет заставить его сделать ее герцогиней?

– Ха! Да никогда! – презрительно фыркнула в ответ горничная. – Как я уже сказала: он для нее слишком чистой породы. Вот у вас бы все получилось… Да, мисс Вивиан, все хотела вас спросить: почему вы вдруг выходите за этого толстосума Дэрбинелла? Я-то была уверена, что мы с вами переедем в поместье Найтингейлов!

– Мне пришлось, – поморщилась мисс Коуэлл. – Но прошу, не разбивай мне сердце вопросами о нем.

– Не буду. Простите, если обидела вас, – поспешила сказать Джейн, но Вивиан вдруг весело хлопнула в ладоши и засмеялась:

– Уверена, моя тетка лишится сознания, когда узнает о том, что я поехала к Сэлтонам! Представляешь, она хотела запретить мне это, но мой кузен сумел поставить ее на место!

– Хм! Странно! – ответила на это ее подруга. – А теперь садитесь, сделаем вам прическу. Вам как обычно?

– Нет, сегодня особый день, поэтому смастери что-нибудь особенное, – хихикнула Вивиан. – И, пожалуйста, не забудь расспросить прислугу о Сэлтонах. Это очень важно!

Ровно в семь Вивиан появилась на Южном балконе, но, к ее огромному удивлению, за столом, накрытым к завтраку, она обнаружила лишь Энтони.

– Неужели тетушка сегодня опаздывает? – невинным тоном спросила она кузена, читающего свежую утреннюю газету.

– Эмили передала, что матушке нездоровится, – сообщил тот и тотчас отложил газету в сторону, чтобы полюбоваться свежей чистой красотой кузины.

Эмили не солгала: леди Крэнфорд всю ночь мучилась от кошмаров, в которых ей не давало покоя, мучило прошлое, заставляя ее просыпаться в холодном поту. Утром же она не смогла подняться с постели из-за усталости и сейчас крепко спала, приняв перед этим чашку ромашкового чаю.

После завтрака Вивиан пожелала кузену хорошего дня и поспешила в свои покои, чтобы сменить наряд: ей не терпелось надеть новое синее платье, сшитое для нее в мастерской миссис Бри. Это платье из синего, как небо, муслина достаточно долго ждало своего часа, и вот, дождалось: Вивиан, похожая на русалку, гуляла в нем по саду, со скукой ожидая ежедневного визита ее жениха, после которого могла взять экипаж и поехать к Сэлтонам. Из головы девушки все никак не уходили догадки о том, отчего ее тетя так не желала иметь с этим семейством ничего общего. Но ведь было очевидно, что до вчерашнего вечера миссис Сэлтон и ее дочь были не знакомы с тетей Беатрис, а значит, дело было в мистере Сэлтоне.

«Кем может быть этот мужчина? Бывшим любовником? Но он исчез из Лондона еще до ее замужества… Нет, нет, он как-то связан с моей матерью! Должно быть, он любил ее, но она выбрала моего отца, и это заставило его уехать… А моя тетка лишь напоминает ему об этом своим родством с ней. И все же, подожду, пока Джейн раздобудет для меня хоть какую-нибудь информацию о нем» – решила Вивиан и вскоре услышала позади себя тяжелые шаги своего грузного жениха.

Выслушав очередные оды восхищения своей внешности, девушка терпеливо побеседовала с женихом, с улыбкой приняла в подарок дорогой жемчужный браслет, а затем мягко, но настойчиво намекнула ему о том, что ему следует устроить огромный прием в честь их помолвки, на что он, естественно, сразу дал свое согласие. Уже через полчаса Вивиан провожала мистера Дэрбинелла к его карете, так как прямо сообщила ему, что желает посетить новую подругу и не желает опаздывать, а тот так боялся неудовольствия своей юной прекрасной невесты, что не смел возразить и послушно поехал обратно в свой банк.

«Пусть этой француженке достанется герцог Найтингейл… Мой верный песик ничем не хуже его, а даже лучше: уверена, с его характером герцог не позволит этой крысе совать свой нос в его кошелек, а я же могу черпать деньги из кошелька мистера Дэрбинелла сколько душе угодно» – с удовлетворением подумала Вивиан, садясь в экипаж Крэнфордов, не забыв взять с собой шляпку и белый ситцевый зонтик, ведь после достаточно холодной, наполненной грозой ночи в городе вновь установилась жара. Еще с утра посыльный мистера Сэлтона передал Вивиан красивую открытку с адресом и пожеланием бодрого дня, поэтому кучер Мэтью знал, куда ему следовало отвезти юную госпожу.

Сидя в экипаже, скрывая лицо под тенью зонтика и наблюдая за шумными, полными жизни улицами, красавица мисс Коуэлл размышляла о том, как в один миг из провинциальной девушки превратилась в лондонскую модницу, и о том, почему же она, имевшая такой успех на балу леди Мальборо, до сих пор не была приглашена ни в одно семейство и ни одной девушкой, которая могла бы стать ей подругой. Девушка считала, что всему виной были старые слухи о скандале, порочащие имя ее матери, но она ошибалась: причиной такого холодного к ней отношения со стороны представителей высшего света была ее внешность. Красота огненноволосой и зеленоглазой мисс Коуэлл была настолько впечатляющей, что ни одна девушка не желала иметь ее подругой, чтобы не выглядеть бледной маргариткой рядом с яркой страстной розой.

«Ни одного приглашения! – недовольно подумала Вивиан. – Словно я не присутствовала на балу леди Мальборо! А этот герцог? Ха! Говорил, что не питает к той крысе никаких чувств, а сам послушно сидит у нее под ее каблуком! Не буду удивлена, если скоро объявят об их помолвке… И как жаль, что я уже успела почувствовать к нему что-то… Что-то странное, неведомое мне ранее. Но поздно жалеть: скоро я стану богатой миссис Дэрбинелл, и они будут горды мной… И мне не следует огорчаться по поводу этих высокосветных девиц! Подумаешь! Зато мисс Сэлтон так обрадуется моему визиту!»

Вскоре экипаж подъехал к большому трехэтажному особняку с высокими белыми колоннами, что делало его похожим на древнегреческий храм.

«Эти Сэлтоны просто богачи!» – невольно пронеслось в разуме гостьи, когда она, покинув экипаж, быстрым любопытным взглядом прошлась по дому семейства.

– Мисс Коуэлл! Вы здесь! Я так рада! – вдруг услышала она громкий крик Шарлотты, заставивший ее вздрогнуть от неожиданности, и из дома навстречу ей выбежала раскрасневшаяся мисс Сэлтон, одетая в милое розовое платье.

– Доброе утро, мисс Сэлтон, – с теплой улыбкой на лице сказала ей Вивиан. – Какой красивый у вас дом! Он навевает мысли о мифах Древней Греции…

– О, дорогая мисс Коуэлл, прошу, не держите на меня зла! – вдруг громким шепотом перебила ее Шарлотта. – Я не знала, что она приедет! Я не приглашала ее! Я помню, что она вам не по душе, но…

– Мисс Коуэлл! Какое замечательное на вас сегодня платье! – вдруг послышался рядом с ними знакомый Вивиан и такой неприятный для нее голос. – И откуда у нищей бесприданницы такие средства? Должно быть, чтобы позволить себе это синее муслиновое чудо, вам пришлось продать душу Дьяволу?

Глава 22

О, том, что весь Лондон знал о ее положении, не было известно лишь самой миссис Коуэлл, ведь ее заклятый враг, мадемуазель де Круа, желанная гостья многих знатных семей, уже постаралась раздобыть о Вивиан нужные ей сведения, и для этого не побрезговала подкупить одну из горничных Гринхолла, которая рассказала француженке все, о чем сплетничали в доме Крэнфордов. К счастью, это предательство случилось до того, как мистер Дэрбинелл сделал Вивиан предложение, иначе, об этом событии уже знала бы вся огромная столица.

Услышав слова мадемуазель де Круа, Вивиан побледнела, и в ее груди разлился могильный холод: откуда этой мерзкой крысе известно о том, что за ней не дают приданого? Кто разболтал ей об этом? Неужели у нее появился новый враг, или кто-то из завистниц Кэстербриджа продал ей эту информацию? Ведь, хоть она и была популярна в родном городе, но все девицы на выданье тихо ненавидели ее за то, что богатые джентльмены города сватались к ней, а не к ним, а эта красавица отказывала всем им! Какая выскочка! Разбила столько сердец, а сама не имеет за душой ни цента!

И все же, миссис Коуэлл не была бы собою, если бы моментально не согнала со своего лица бледность и не ответила сопернице красивым фальшивым смехом.

– О, бедная мадемуазель так боится меня, бесприданницу, что даже засунула свой длинный завистливый носик в мои дела? – невинным тоном, которым люди обычно обращаются к любимым собачкам, сказала Вивиан француженке и, подойдя к ней, элегантно захлопнула свой зонтик прямо перед ее носом.

Мадемуазель де Круа невольно отпрянула назад и наступила на подол своего же бледно-желтого платья, но сумела устоять на ногах и с кривой усмешкой смело взглянула в зеленые глаза Вивиан. Но та очаровательно улыбалась и тоже не сводила пристального взгляда с соперницы: «французская крыса» подумала, что сумела ранить ее душу? Ха! В этот раз Вивиан знала, что за черная душа эта заморская красавица, и не собиралась щадить ее, ведь знала, что та желает растоптать и унизить ее перед всем Лондоном.

Но истина гласит: если не желаешь еще большего падения, прими новость о нем достойно и элегантно.

– Ну что вы, мисс Коуэлл, вы мне не ровня, так с чего бы мне бояться вас? – спокойным тоном сказала Люси де Круа, словно не обратив на свою неловкость никакого внимания. – Скоро наш общий знакомый герцог Найтингейл попросит моей руки, и, несмотря на то, что ваше происхождение и социальный статус намного ниже моего, я обещаю прислать вам приглашение на свадебную церемонию и само празднество. Только прошу, не рыдайте слишком громко, смотря на то, как этот знатный богатый джентльмен становится моим законным супругом.

– О, я с удовольствием приму ваше приглашение, мадемуазель, и даже буду осыпать вас лепестками роз, – сладким голосом бросила на это Вивиан. – Надеюсь только, вас, вашего супруга и ваших родителей не прогонят из Англии за шпионаж во благо вашего самозванца-императора Бонапарте, ведь, как говорят слухи, вы были помолвлены с одним из его офицеров?

Теперь побледнела француженка: она считала, что об этой постыдной помолвке никогда не узнают в Англии, а эта рыжеволосая ведьма так открыто бросила ей это в лицо, да еще и в присутствии третьего лица.

– Эта помолвка была разорвана мною же! – желая оправдаться, сказала Люси, но не для того, чтобы убедить Вивиан, но, чтобы уверить в этом мисс Сэлтон.

– Конечно, вы разорвали ее: вам пришлось бежать из Франции, поджав хвостик после того, как ваш отец предал своего собственного властелина, – с улыбкой согласилась рыжеволосая красавица. – А может, этот офицер был не так богат, как герцог Найтингейл, за которым вы бегаете, как охотник с ружьем за невинной ланью?

Бедная мадемуазель де Круа едва не воскликнула: «Mon Dieu! Кто посмел рассказать вам об этом?», но вовремя сдержалась. Ах, если бы она только знала о том, сколько тайн ее прошлого стало явным, благодаря дружбе между ее служанкой Мишель и кузиной верной Джейн Энни!

Переводя удивленный взгляд с мадемуазель де Круа на мисс Коуэлл и обратно, неискушенная интригами мисс Шарлотта Сэлтон не могла понять, обмениваются те любезностями или колкостями? Тон обеих был спокойным и даже дружелюбным, и их общение напоминало обычную беседу двух давних подруг, и все же, между ними стоял холод. Несмотря на их лучистые улыбки, Шарлотта чувствовала, что девушки явно недолюбливают друг друга. Да и ведь Вивиан вчера открыто заявила Шарлотте о том, что на дух не переносит эту французскую красавицу.

– Прошу прощения за то, что прерываю вашу милую беседу, – робко пролепетала мисс Сэлтон, отчаянно желая остановить эту неприятную для нее сцену. – Мадемуазель де Круа уже прошлась со мною по дому и саду, но мисс Коуэлл еще не имела такой возможности… Мисс Коуэлл, не окажите ли мне честь?

– Это так мило с вашей стороны, мисс Сэлтон, – тепло отозвалась на это Вивиан: несмотря на то, что у нее в запасе было много колкостей для соперницы француженки, при взгляде на Шарлотту она поняла, что, сама того не желая, поставила ее в неловкое положение. – Я с удовольствием ознакомлюсь с вашим домом, а ваш сад, уверена, не уступает красотой саду моей тетушки.

– А вы, мадемуазель де Круа, не желаете ли пройтись с нами? – вежливо спросила Шарлотта, в душе молясь о том, чтобы та ответила «нет»

– Увы, дорогая мисс Сэлтон, я вышла лишь на минуту, чтобы поприветствовать мисс Коуэлл, – ответила француженка. – Я обещала вашей матери посмотреть написанные ею картины, и мне нужно возвратиться в дом.

– О, у моей матери настоящий талант к живописи, и я надеюсь, что вы найдете ее картины интересными! – обрадовавшись такому повороту событий, воскликнула Шарлотта и, подойдя к Вивиан, без спроса взяла ее под локоток. – Пойдемте же в сад, мисс Коуэлл! Если, конечно, вы не против!

Вивиан с готовностью положила свою ладонь на лежащую на ее локте ладонь Шарлотты Сэлтон, и девушки, повернув спины к мадемуазель де Круа, медленно пошли по узкой, вымощенной камнем дорожке, ведущей в сад, находящийся за домом.

Француженка презрительно сузила глаза, насмешливо усмехнулась и направилась в дом.

«Какая парочка! Нищая бесприданница и неказистая толстуха! – подумала она, с милой улыбкой представ перед хозяйкой дома, которая тотчас же повела ее в свою мастерскую. – И зачем только я согласилась на предложение этой миссис Сэлтон? Картины! Да плевать мне на них! Лучше бы мне сейчас идти рядом с теми двумя глупыми гусынями, чтобы они не смели сплетничать обо мне и моей семье! Уверена, рыжая ведьма желает настроить Шарлотту против меня… Но, Боже, ведь мисс Коуэлл была приглашена, а мы с отцом и матерью приехали без приглашения и лишь потому, что наши отцы когда-то ужинали вместе в Вене! – Эта мысль привела мадмуазель в замешательство, ведь она вдруг поняла, что Вивиан уже завладела вниманием мисс Сэлтон, да и та совсем не скрывала этого. – И моя помолвка… Эта рыжая знает! Но, мой Бог, кто мог рассказать ей? Неужели она подкупила кого-то из моих слуг? Хотя, она так бедна, что вряд ли имела такой шанс… Что еще ей известно? Ненавижу ее! Но герцог мой! Мой!»


– Она считает, что герцог Найтингейл женится на ней! – со смешком воскликнула Вивиан, перед этим коротко, но в красках рассказав Шарлотте, почему именно она так невзлюбила эту француженку.

– Увы, я еще не имела чести встретить его, – сказала на это мисс Сэлтон. Она шагала рядом с красавицей мисс Коуэлл и чувствовала себя самой счастливой девушкой в мире. – Что представляет из себя этот джентльмен?

– Он великолепен! – мечтательно протянула Вивиан, но затем горько улыбнулась. – Слишком великолепен, чтобы обратить внимание на меня… Вы же слышали эту змею: за мной не дают приданого.

– Но почему? – искренне удивилась Шарлотта, невольно окинув взглядом свою собеседницу и ее дорогое красивое платье. – Вы так роскошно одеты, что я никогда не догадалась бы о том, что вы бесприданница!

– Платье, моя дорогая мисс Сэлтон, – простая необходимость, – вздохнула Вивиан. – Да и все мои красивые платья, перчатки и шляпки вряд ли прельстят такого мужчину, как герцог Найтингейл.

– Мне так жаль, мисс Коуэлл…

– Вивиан, вы можете называть меня Вивиан.

– О, Вивиан, а я для вас просто Шарлотта!

– Какое красивое у вас имя, Шарлотта, – искренне сказала Вивиан. – И прошу, не жалейте меня, потому что, несмотря на то, что мои родители не могут дать за мной приданого, скоро состоится моя свадьба с одним из богатейших банкиров Англии.

– Какая прелесть! – громко воскликнула Шарлотта и с силой сжала локоть новой подруги. – Свадьба! Это так…

– Ради Бога, потише! – поспешно шикнула на нее Вивиан и, чтобы смягчить свою фразу, тихо добавила: – Это большой секрет! Об этом знают лишь моя тетя, мой кузен, и теперь вы, поэтому, умоляю… – Она с улыбкой прижала к губам указательный палец.

Шарлотта слегка зарделась, но издала счастливый смешок: она была так рада, что Вивиан смогла сделать хорошую партию!

– Надеюсь, и я когда-нибудь выйду замуж за достойного джентльмена, – с широкой улыбкой сказала она, но на ее чело тотчас легла тень. – Увы, пока никто не просил моей руки и даже не оказывал мне признаки внимания… Отец дает за мной богатое приданое… Кажется, в английских фунтах это будет тридцать тысяч… И все же, никто… Никто! Ни один джентльмен не обращает на меня внимание!

«Тридцать тысяч фунтов стерлингов? Ее отец, должно быть, несметно богат! Это ведь такая огромная сумма!» – невольно удивилась Вивиан, но посчитала бестактным расспрашивать Шарлотту на эту тему.

Но ей и не стоило! Мисс Сэлтон настолько доверяла и восхищалась мисс Коуэлл, что готова была поделиться с ней всем. К тому же, полная радости оттого, что она приобрела новую подругу, Шарлотта отчаянно желала поведать ей о своем несчастье.

– …И это одна из причин, почему мы переехали в Лондон, – доверительным тоном продолжала свой рассказ Шарлотта. – В Копенгагене мы были популярны, но не благодаря мне, а моей матери. Она талантливая художница, и две ее картины даже украшают галерею королевского дворца… Но даже это не помогло мне найти жениха! Тогда отец предложил нам переехать в Лондон… Что мне было терять, дорогая Вивиан? – Девушка глубоко вздохнула. – Я знаю, что некрасива… Бог свидетель, я бы все отдала лишь за каплю вашей красоты! Но умоляю, не думайте, что я завидую вам! Наоборот, я восхищаюсь вами! Но иногда я думаю, будь я хоть немного красивее, моя жизнь была бы не такой безрадостной…

– Нет, нет, прекратите такие речи! – решительно остановила ее Вивиан, пораженная ужасной самокритикой мисс Сэлтон: было очевидно, что девушка считала себя виноватой в том, что не имела красивой внешности! – Шарлотта, красота увядает, как цветы, а доброе сердце, живые глаза и красивая улыбка остаются навсегда! Не буду лгать вам и говорить, что вы писаная красавица, но, поверьте, таких прекрасных глаз я не видела ни у кого! Такие яркие, живые, добрые глаза! – Она крепко сжала ладонь девушки и с отчаянием в голосе добавила: – И, дорогая Шарлотта, я скажу вам одно: я предпочла бы отдать мою красоту за то, чтобы моя семья никогда не испытывала финансовых трудностей… Но Господь дал мне эту внешность и ввергнул меня в нищету, и теперь мне приходиться продавать… Какое ужасное слово! Продавать себя мужчине, к которому я не испытываю ничего, кроме отвращения!

Сердце Вивиан сжалось от боли, а на ее глазах выступили слезы отчаяния и осознания того, на что она пошла, ради них. Она осознала и то, возможно, могла бы выйти замуж за небогатого, но красивого молодого мужчину, которого могла бы потом полюбить, но вместо этого станет супругом омерзительного старого толстосума, постоянно пахнущего потом.

– О, Вивиан, простите, я не желала обидеть вас! – с отчаянием прошептала Шарлотта, и ее глаза тоже наполнились слезами. – Я понимаю вас, прекрасно понимаю… Ваша красота и мое приданое делают нас вещами, товарами… Должна признаться, я даже рада тому, что ни один охотник за приданым не польстился на мои тысячи! И я дала себе и моему отцу слово, что выйду лишь за того, кого полюблю и кто не будет охотиться за моими приданым! Это самая ужасная судьба – стать супругой мужчины, которому нужны лишь деньги, которые дает за мной мой добрый любящий отец!

– Или стать супругой мужчины, которому нужна только моя красота, – тихо добавила Вивиан и поспешно смахнула слезы кончиками пальцев. – Но вы правы: я не желала бы такой судьбы, как ваша… Но вы только посмотрите на эти цветы! Какие краски! Ах, белые розы! Мои любимые! – Вивиан поспешила сменить беседу в другое русло, и мисс Сэлтон, теперь чувствовавшая стыд за свои откровения и за то, что ненароком заставила мисс Коуэлл прослезиться, была благодарна ей за это.

Когда девушки обошли весь большой сад и дом, миссис Сэлтон позвала их к ланчу, на котором также присутствовало семейство де Круа.

Трапеза проходила в большой, богато обставленной столовой, наполненной серебряными столовыми приборами, фарфоровыми тарелками и хрустальными бокалами. Гости и хозяева дома расположились за длинным овальным столом, во главе которого сидел мистер Сэлтон, и прислуга подала к столу роскошные угощения, больше подходящие к ужину, чем к ланчу, однако миссис Сэлтон с добродушным смехом объяснила гостям, что такой ланч принято вкушать в Дании, и что пока она не может отказаться от традиций своей родины.

«О, это заметно! – пронеслось в разуме Люси де Круа, и она бросила мимолетный взгляд на Шарлотту. – На вашей сдобе и запеченной птице вы и ваша дочь сами стали толстыми гусынями!»

– Рад снова видеть вас, мисс Коуэлл, – приятно улыбнулся Вивиан мсье де Круа, много наслышанный об этой «ловкой рыжей бестии» от своей дочери, и который понимал, какую угрозу несла возможному браку Люси с герцогом Найтингейлом эта девушка. Он не мог не отметить, насколько красива была Вивиан, но, зная о том, что она являлась всего лишь бедной родственницей богатой графини, не был так уж обеспокоен за будущее своей дочери. Ведь он давал за Люси пятнадцать тысяч фунтов стерлингов – довольно достойное приданое.

– Взаимно, мистер де Круа, – так же приятно улыбнулась ему в ответ Вивиан, совершенно не обольщаясь насчет его отношения к ней.

Правило вежливости на то и существуют: легально презирать других так, чтобы те знали об этом, но не имели возможности обвинить в том, что их гордости нанесли ущерб. Исключением были беседы между Вивиан и Люси: они открыто метали друг в друга ядовитые дротики, но при этом мило улыбались, словно всего лишь обсуждали погоду.

– Увы, я не знаком с вашими родителями, мисс Коуэлл, но имею огромное желание исправить эту оплошность, – сказал мсье де Круа. – Планируют ли они приехать в Лондон?

– Благодарю вас, сэр, уверена, они посчитали бы за честь свести с вами знакомство, – вежливо ответила на это Вивиан, прекрасно понимая, что тот пытался выведать новую информацию о ее семье. Значило ли это, что де Круа могли узнать лишь о том, что она бесприданница? – Но моя мать умерла, когда я была маленькой девочкой, а отец живет в Кэстербридже. Насколько я помню, он не изъявлял желание посетить в ближайшее время столицу, сэр.

«Как странно и смешно! Тетя Беатрис ни разу не спрашивала меня об отце и ни разу не интересовалась моим прошлым, а этот француз так искусно принялся выпытывать мои тайны! К счастью, о том, что я родом из Кэстербриджа, обществу Лондона стало известно еще на балу леди Мальборо. Это семейство просто выводит меня из себя! Мерзкие французы!» – едва заметно улыбаясь, подумала девушка и сделала глоток холодного лимонада, такого желанного напитка в эту летнюю жару.

– О, печально слышать о смерти вашей матушки. Но что ваш отец? Чем он занимается? – вновь задал вопрос отец Люси.

«Господь Всемогущий, он не умолкает! Месье, дайте же мне спокойно потрапезничать! Я ужасно голодна!» – Вивиан накрыла волна раздражения, поэтому она неторопливо прожевала кусочек вкусного мяса птицы, запила его лимонадом и лишь после этого коротко ответила:

– Он печатает книги, сэр.

– Должно быть, это довольно прибыльное дело, – заметила мадам де Круа, вдруг вмешавшись в беседу.

– Больше интересное, чем прибыльное, мэм, – невинным голоском сказала Вивиан.

Пускай думают, что им вздумается, эти надутые лягушатники!

Сидящие за столом тихо рассмеялись: Сэлтоны добродушно, де Круа – фальшиво.

– Мисс Коуэлл, не желаете ли попробовать брусничного соку? – мягко обратилась к девушке хозяйка дома. – Брусничный сок полезен для здоровья, и я пью его по два стакана в день, по назначению моего лечащего врача.

– Я люблю бруснику, мэм, – живо откликнулась Вивиан. – И от брусничного сока не откажусь!

Мисс Сэлтон дала прислуживающей за столом девушке знак, та подошла к Вивиан и налила в высокий чистый стакан свежего брусничного соку.

– Благодарю, – вежливо сказала горничной Вивиан и, взяв стакан, повернулась в пол-оборота к окну, за которым ярко светило солнце, и подняла стакан на уровень своих глаз. – Какой красивый цвет! Такой яркий! Как он играет на солнце!

– О! А вот и наш кот Фешкен! – вдруг громко воскликнула Шарлотта.

– Кот? О, я обожаю котов! – Вивиан резко обернулась назад, и содержимое ее стакана тотчас оказалось на красивом бледно-желтом платье сидящей на соседнем стуле мадемуазель де Круа.

Глава 23

– Non! Non! Non! – только и смогла пролепетать бедная француженка и, схватив со стола большую белую салфетку, принялась вытирать ею свое лицо и зону декольте: неловкость Вивиан была так велика, что злополучный брусничный сок осыпал мадемуазель брызгами с головы и до самых колен, отчего ее платье покрылось большими розовыми пятнами.

– О, Матерь Божья, прошу, простите меня, мисс! – выдохнула Вивиан и прижала ладонь к губам, всем своим видом показывая, что ужасно сожалеет о содеянном.

– Бедная мисс де Круа! Приказать прислуге принести вам влажное полотенце? – решительно спросила миссис Сэлтон, поднимаясь из-за стола.

– Люси, дорогая, ты в порядке? – одновременно с хозяйкой дома, обеспокоенно спросила свою дочь мадам де Круа.

– Простите, простите меня! Это была случайность, трагическая случайность! – прижав ладони к груди, воскликнула виновница всеобщей паники.

– Не печальтесь, мисс Коуэлл, это может случиться с каждым, – деловито произнес мсье де Круа и, торопливо осушив остатки лимонада в своем стакане, поднялся из-за стола и подошел к своей дочери. – Не беспокойся, дорогая, это всего лишь платье.

– Мое любимое платье! – прошептала Люси и подняла взгляд на Вивиан. – Вам следует быть осторожней, мисс!

– О, это все моя неуклюжесть! Вы знаете, на балу герцогини Мальборо я умудрилась пролить на мое платье бокал красного вина, и мне срочно потребовалась замена, – доверительным тоном сказала на это Вивиан. – Умоляю, мисс де Круа, не держите на меня зла! Я сегодня сама не своя!

«Мой шелк! Эта неуклюжая курица сделала это нарочно! Бесстыжая интриганка!» – пронеслось в разуме Люси, но она прекрасно владела собой и не позволяла эмоциям вырваться наружу. Девушка была слишком хладнокровной и слишком дорожила своей репутацией, чтобы обвинить соперницу в ее злодеянии. К тому же, она, как, никто другой, знала, что никто не поверит ей в том, что всегда улыбающаяся мисс Коуэлл могла сделать такую пакость, ведь тогда, на балу в доме Мальборо, Вивиан оказалась в такой же ситуации. Мадемуазель де Круа знала: это была месть. Тонкая, красивая месть, которую она не смогла предусмотреть, заняв место за столом рядом с соперницей… Хотя, нет, это Вивиан заняла место рядом с ней, ведь Люси присела на свой стул первой.

– Это я во всем виновата! Это я отвлекла мисс Коуэлл! Мне не следовало так громко радоваться появлению Фешкена! – сокрушалась мисс Сэлтон. – Ах, это все моя вина!

– Нет, нет, это мне следовало быть более осторожной! – поторопилась сказать ей Вивиан: то, что Шарлотта считала, будто именно она стала виновницей произошедшего, было на ее совести. – Это я пролила сок на мисс де Круа! Я такая неловкая!

– Теперь не стоит вспоминать, кто виноват, а кто нет, ведь все уже случилось, – сдержанным тоном сказала Люси, положив салфетку на стол и поднимаясь из-за стола.

– Позвольте мне принести вам наши извинения, – мягко улыбнулся девушке мистер Сэлтон. – Как жаль, что наше приятное общение было прервано такой неприятностью.

«Неприятностью? Слепые кроты! А эта толстуха со своим котом? И только посмотрите на эту рыжую змею! Делает вид, будто сожалеет! Актриса дешевого театра!» – со злостью на семейство Сэлтон и Вивиан, подумала мадемуазель де Круа, сохраняя спокойный и дружелюбный вид. Она знала, что ее отец желал дружбы с богатым мистером Сэлтоном, но отныне на дух не переносила Шарлотту, подружиться с которой было приказом ее родителей.

– И я приношу вам наши извинения, но, кажется, нам необходимо покинуть ваш дом: моей дочери нужно срочно сменить наряд, – вежливым, но твердым тоном сказал хозяину дома мсье де Круа, подавая руку Люси.

– О, конечно, конечно! – сказала миссис Сэлтон. – Мы не будем задерживать вас, но надеемся увидеть вас в субботу, на нашем званном вечере!

– Мы приедем, – коротко бросил мсье де Круа, и семейство французских гостей покинуло столовую. Проводить их до кареты вышли и Сэлтоны с Вивиан.

– Я недооценила вас, – тихо сказала Люси, приблизившись к сопернице.

– О, с этим я совершенна согласна, – улыбнулась ей та.

– Что ж, вы и эта толстая уродина Шарлотта так подходите друг другу. – Мадемуазель де Круа злорадно улыбнулась и, обернувшись, чтобы продолжить путь к карете, встретила изумленный взгляд мисс Сэлтон, которая услышала ее нелестные слова в свой адрес.

Глаза Шарлотты наполнились слезами, но Люси лишь холодно взглянула на нее и пошла дальше.

– Не плачь, Шарлотта, – взяв подругу за руку, тихо и нежно сказала ей Вивиан. – Эта особа возомнила себя самой прекрасной девушкой в мире… И она не права: ты очень мила! Теперь ты понимаешь, почему я никогда не стану ее подругой?

– И я, Вивиан! И я! – с чувством прошептала мисс Сэлтон.

В этот день сердце Шарлотты разбилось и исцелилось одновременно, и она поняла, что для мадемуазель де Круа не было места ни в ее жизни, ни в ее доме. Но мысль о том, что эта бессердечная девушка вновь появится в Лиллехус («Маленький дом» по-датски) в субботу, ввергла ее в уныние.

– Вивиан, умоляю, в субботу не оставляй меня одну! – обреченно попросила она подругу, когда та уже села в свой экипаж, чтобы ехать домой.

– Не беспокойся, милая, мы будет втроем: ты, я и ваш рыжий красавец Фешкен, – улыбнулась ей Вивиан. – И прошу, не думай больше о той змее. Она недостойна того, чтобы мы даже вспоминали о ней. Но мне пора ехать! Увидимся в субботу, дорогая Шарлотта!

«Она такая смелая! Как умело она противостояла этой Люси! – восхищенно подумала мисс Сэлтон и помахала вслед удаляющемуся от нее экипажу. – Господь, ты дал мне в подруги самую прекрасную твою дочь! Она такая славная, моя Вивиан!»

Проводив подругу, девушка медленно побрела к дому. Она уже скучала по блистательной доброй Вивиан и не могла дождаться субботы, чтобы вновь увидеть ее.

«А может, приехать к ней завтра? Она пригласила меня… Нет, нет, это дом ее тети, а эта леди показалась мне такой холодной и строгой! Буду ждать субботы» – решила она.

Первым, кого увидела Шарлотта, войдя в свой красивый большой дом, был ее любимец – четырехлетний длинношерстный кот Фешкен («Персик» в переводе с датского языка. Прим. автора). Взяв питомца на руки, девушка погладила его голову и задумчиво направилась в свою комнату.

– Мисс Коуэлл уехала? – вдруг раздался за ее спиной голос отца.

Шарлотта машинально обернулась.

– Да, папа, ее ждут к ужину, – с улыбкой ответила она. – Она такая прелесть! А эта француженка была такой грубой и невежественной!

– Мисс де Круа была груба с тобой, мое сокровище? – нахмурился мистер Сэлтон.

– Не со мной, папа, а с Вивиан, – сказала на это Шарлотта, нарочно скрыв от отца, какие слова были обронены французской красавицей в ее адрес.

«Да она вовсе и не красавица! Вивиан куда красивее ее!» – довольно подумала она, ласково гладя своего кота.

– Я не заметил этого… Жаль, что ланч был сорван. – Мистер Сэлтон подошел к дочери и тоже погладил Фешкена. – Скажи мне, милая, мисс Коуэлл не рассказывала тебе о своем кулоне с птицей?

– О, мы даже не затрагивали эту тему… Тебе хочется узнать о кулоне, папа? – удивилась Шарлотта. – Неужели он настолько тебе понравился?

– Да, милая, мне показалось, что такой же или подобный этому будет красиво смотреться на твоей шее, – ласково улыбнулся мистер Сэлтон и поцеловал высокий белый лоб своей дочери. – Мисс Коуэлл не сказала, приедут ли ее тетя и кузен на наше празднество?

– Она сама не знает, но обещала поговорить с тетей еще раз… А мистер Крэнфорд должен приехать… И, кажется, ты собирался выслать приглашение и семейству его невесты? – Шарлотта слегка зарделась при мысли о молодом Энтони Крэнфорде, но теперь, когда она знала о том, что скоро он женится на мисс Леншер, для нее он стал всего лишь кузеном ее подруги Вивиан. И все же, образ этого темноволосого красавца не покидал ее мысли, но как бы она желала избавиться от этого наваждения!


– Уехала?

– Да, мисс.

– Когда? Куда?

– После ланча, мисс. Но куда, увы, сказать не могу.

– Что ж… Но, возможно, она оставила мне записку?

– Вам нет, мисс, но она приказала передать письмо мистеру Крэнфорду.

Вивиан усмехнулась: ах, тетушка! Так внезапно исчезла и не оставила ей и пары строк! Должно быть, непослушание и ее визит к Сэлтонам так огорчили тетю Беатрис, что она решила наказать племянницу нарочным молчанием?

– Хорошо, мистер Браун. Мистер Крэнфорд уже вернулся? – поинтересовалась она: несмотря на внешнее равнодушие, ей очень любопытно было узнать, куда уехала ее тетя, и она желала попросить кузена открыть ей эту тайну.

– Да, мисс. Он приехал немногим раньше вас. Передать ему что-нибудь? – вежливо осведомился дворецкий.

– Не могли бы вы передать ему, что я желала бы прогуляться с ним по саду?

– Как скажете, мисс. Ужин состоится в обычное время, если, конечно, мистер Крэнфорд не прикажет перенести его.

– Прекрасно. Благодарю вас, мистер Браун. Но прошу, не мешкайте и передайте моему кузену, что я жду его у калитки в сад.

Мистер Браун поклонился мисс Коуэлл и молча удалился. Эта прелестная девушка была ему по душе, а тот факт, что она приходилась родной племянницей его горячо любимой хозяйке леди Крэнфорд, придавало ей особую значимость, хоть он и прекрасно знал о том, что в этом доме она проживает на правах бедной родственницы.

Энтони появился у входа в сад тотчас, как получил от дворецкого просьбу Вивиан. Проведя день со своей невестой, которая только и делала, что ворковала насчет их будущей свадьбы, молодой человек нуждался в глотке свежего воздуха, которым была для него его кузина. Он желал увидеть ее, желал, чтобы ее ладонь легла на его локоть.

Вивиан встретила его своей широкой очаровательной улыбкой, которая тут же заставила его позабыть о тягостных часах, проведенных в доме Леншеров.

– Я пролила на платье мадемуазель де Круа стакан брусничного сока! – со смешком, довольно сказала девушка. – Вы бы видели ее реакцию, дорогой кузен! Non! Non! Non! Ах, это была просто великолепная картина!

– Как? Мисс Сэлтон пригласила и ее? – улыбнулся на это Энтони, подходя к Вивиан и подставляя ей свой локоть, на который она тут же положила свою ладонь, увы, вновь облаченную в белый шелк перчатки.

– Нет, нет, это наглое семейство приехало без приглашения, а Сэлтоны такие душки, что просто не могли не принять их! – хихикнула Вивиан, проходя в сад.

– Вижу, вы замечательно провели время?

– О, просто волшебно! А вы, Энтони? Как прошла ваша встреча с мисс Леншер?

– Мы обсуждали нашу свадьбу. Никогда не думал, что для бракосочетания требуется столько приготовлений, – честно признался тот.

– Мистер Браун сказал, что тетя Беатрис уехала? Куда? – прямо спросила девушка.

– К подруге за город, – коротко ответил ей Энтони. – Она написала, что жаркий пыльный воздух Лондона заставляет ее страдать от мигреней.

«Так я и поверила! Стоило Сэлтонам показаться ей на глаза, как ее тут же начали мучить мигрени!» – насмешливо подумала Вивиан, но не стала делиться с кузеном своими подозрениями, желая сперва получить информацию об этом семействе от Джейн.

– Как жаль… Надеюсь, за городом ей станет легче, – невинно произнесла она. – В субботу Сэлтоны устраивают званный ужин. Вы поедете со мной?

– Это через четыре дня… Весьма короткий срок, чтобы обдумать это предложение.

– Это все миссис Сэлтон… Это она попросила своего супруга устроить званый вечер. Но умоляю вас, пообещайте мне, что поедете со мной!

– Разве я могу отказать вам, дорогая Вивиан? – тихо рассмеялся Энтони своим красивым смехом.


Приближалась суббота, а от леди Крэнфорд не пришло ни весточки. Зато в пятницу Вивиан получила первое и такое долгожданное письмо из Кэстербриджа и, запершись в своих покоях, прочла, а затем поднесла и прижала его к губам. Ее сердце наполнила необычайная гордость: они были рады!

Встав с кровати, она подошла к окну и принялась перечитывать драгоценные строки, и ее лицо вновь осветила улыбка.


«Дорогая Вивиан, мы рады слышать о том, что ты прекрасно устроилась в Лондоне. Жаль, что твоя тетя оказалась такой жестокосердной женщиной! Но ты всегда была сильной духом и справишься со своей неприязнью к ней. Когда ты чувствуешь себя униженной, или, если эти заносчивые Крэнфорды расстроят тебя, вспомни о том, что здесь, в Кэстербридже, два человека любят тебя и гордятся тобой. От тебя зависит наше будущее, от тебя одной, моя дорогая девочка. Мы с превеликой радостью читаем каждое твое письмо, и твой дорогой Ричард…»


Стук в дверь грубо заставил девушку прервать чтение, и она торопливо спрятала письмо в большую шкатулку, закрыла ее на ключ, а ключ спрятала под матрас своей кровати. Лишь убедившись в том, что ее тайное послание было надежно спрятано, Вивиан подошла к двери и открыла ее. На пороге стояла Джейн: она держала в руках поднос с ужином, так как ее любимая подруга мисс Вивиан чувствовала себя не совсем здоровой и не собиралась спускаться в столовую.

– Ваш ужин, мисс Вивиан! – просияв, воскликнула Джейн, входя в покои. – И я так рада, что вы наконец-то получили письмо из дома! Ах, этот почтальон! Сказал, что ваше письмо попало к нему еще вчера, но он забыл доставить его вам!

– Ничего, Джейн, главное, мое письмо теперь у меня, – спокойно отозвалась на это Вивиан. – Поставь поднос на столик и присаживайся сама: будем ужинать вместе.

– Нет уж, мисс Вивиан, я же обычная горничная! – тут же зарделась от такой чести верная Джейн.

– Садись, – настойчиво, но с улыбкой повторила ее подруга и тоже подошла к столу, на который Джейн принялась расставлять тарелки, приборы и красивые свежеприготовленные блюда. – Недаром же я попросила принести еще один набор.

– Но это же неприлично! – проворчала себе под нос Джейн. Она уже справилась с заданием и осторожно заняла красивый свободный стул, будто боялась испачкать его своим платьем горничной.

– Брось, моей тети здесь нет, – отмахнулась Вивиан, с готовностью беря в руки большую серебряную ложку. – О, как аппетитно выглядит наш сегодняшний ужин! Боже, я ужасно голодна! Но, скажи, есть ли успехи в нашем маленьком расследовании о семействе Сэлтонов?

– Я как раз собиралась вам рассказать, мисс Вивиан! – Джейн вскочила со своего стула и принялась разливать по глубоким тарелкам благоухающий тыквенный суп. – Я расспросила всех, кого могла, но никто ничего о них не слыхал… Одна только старая карга… То есть, бывшая горничная этого мистера Сэлтона сказала, что раньше он жил в Лондоне один, холостяком, женщин к себе не приводил и в любовных отношениях не состоял.

– Как не состоял? – нахмурилась Вивиан: полученная ею информация о загадочном мужчине, заставляющем ее тетю краснеть, разочаровала ее до глубины души. Ведь она надеялась услышать что-то вопиющее! Страстное! А этот мистер Сэлтон оказался самой обычной, даже скучной особой!

– Так эта карга… То есть, старуха сказала, – деловито продолжила Джейн. – Ваш суп, мисс Вивиан. Как пахнет! Вот уж повариха наша сегодня постаралась…

– Да, да, моя дорогая, суп пахнет просто восхитительно… Но прошу продолжай, – торопливо перебила ее подруга..

– Да что продолжать? Все, что я узнала, уже вам рассказала.

– Хм! – Вивиан задумчиво принялась вкушать свой ужин.

– А что было в вашем письме, мисс Вивиан? – поинтересовалась Джейн, с наслаждением, ложка за ложкой, отправляя в рот суп.

– Да так, обычное письмо из дома, ничего интересного, – пожав плечами, солгала Вивиан. Солгала своей близкой подруге.

Никто, даже Джейн, не должен был знать содержимое этого письма.

– Мистер Дэрбинелл так и не приезжал? – спросила Вивиан, чтобы направить беседу в другое русло.

– Не видела, его, мисс Вивиан.

– Странно. Он не появляется здесь уже три дня… Сегодня четвертый день, – тихо, скорее себе, чем подруге, сказала мисс Коуэлл.

– Приедет. Наверно, у него много дел. Эти банкиры всегда вечно чем-то заняты, – попыталась подбодрить ее Джейн.

– Ты права, моя дорогая подруга! И я уверена, что, когда он приедет, я снова получу от него какую-нибудь драгоценность! – рассмеялась на это Вивиан. – Но я ему просто так этого не прощу! Сперва пусть попросит у меня прощения за свое отсутствие раз десять!

– Ох, вы жестокая, мисс Вивиан! – хихикнула ее подруга.

– Жестокая? Нет уж, моя наивная девочка! Это называется «флирт». Мужчины любят, когда их немного мучают.

– Да что вы говорите! – Джейн покраснела до самых ушей.

– Правду, Джейн, правду. – Вивиан тихо рассмеялась. – Не беспокойся за моего непутевого жениха: он уже не раз сталкивался с моим непростым характером, но, как видишь, все равно собирается жениться на мне, даже зная о том, что я не принесу ему ни цента приданого!

После ужина Джейн убрала со стола и поспешила на кухню, чтобы затем вернуться к Вивиан и помочь ей подготовиться ко сну: девушка изъявила желание пораньше лечь спать. Однако, едва юная горничная покинула покои, в них появился Энтони.

Открыв кузену дверь, Вивиан удивленно приподняла брови: он никогда ранее не беспокоил ее в такое довольно позднее время.

– Что-то случилось, дорогой кузен, или вы просто желаете моей компании? – приветливо улыбнулась она молодому человеку.

– Прошу простить меня за столь поздний визит, – ответил на это он. – Могу ли я войти?

– О, конечно, проходите… Но что с вами? Вы так нахмурены!

Энтони зашел в комнату и, подождав, когда Вивиан закроет за ним дверь, взял ее ладонь в свою.

Девушка непонимающе взглянула в его лицо, но сжала его ладонь в ответ.

– Сегодня я был у Леншеров, – тихо произнес Энтони.

– Да? – улыбнулась Вивиан. – Как поживает ваша невеста?

– С сегодняшнего дня моя невеста не носит имя мисс Леншер, – мрачно изрек ее кузен.

– Но, если она теперь не мисс Леншер, то кто тогда? – робко улыбнулась на эту новость Вивиан.

Молодой Крэнфорд еще сильнее сжал ее ладонь в своей и, пристально смотря в изумрудные глаза девушки, ответил:

– Миссис Дэрбинелл.

Глава 24

Вивиан молча смотрела в лицо кузена, словно смысл его слов не доходил до ее разума.

– Миссис Дэрбинелл? Не знала, что у моего жениха есть брат, – наконец, с улыбкой сказала она. – Но как она могла? Она обещала вам…

– Вивиан… Моя дорогая Вивиан! – мягко перебил ее Энтони. – Супругом моей бывшей невесты стал ваш жених, тоже уже бывший.

– Мой мистер Дэрбинелл? – выдохнула девушка. Ее зрачки расширились от ужаса.

– Именно. Джон Дэрбинелл. Банкир, – безжалостно подтвердил ее слова кузен.

– Он не мог, – утвердительным тоном заявила на это Вивиан и, осторожно вынув свои ладони из ладоней Энтони, подошла к окну. – Он не мог! Джон безумно влюблен в меня, и он никогда бы не причинил мне боль! Нет, Энтони, вы ошибаетесь!

– Мне жаль разочаровывать вас, дорогая кузина. Я и сам разочарован до глубины души, – мягко сказал Энтони, подходя к ней.

Вивиан стояла спиной к кузену, лицом ко все еще не закрытому шторами окну, и не отрывала взгляда от отражения на стекле трех свечей, освещающих ее покои. Тусклый желтый свет казался ей каким-то странным, ненастоящим, словно происходящее в этот миг было сном. Ведь Энтони не мог, не должен быть прав: ее брак с богачом Дэрбинеллом был нужен ей, как никогда. Ей нужны были деньги, отчаянно нужны, чтобы отправить их в Кэстербридж, ведь письмо, которое она получила на днях, умоляло о средствах. Нет, нет, она не могла потерять своего потного толстяка! Он должен быть решить все ее проблемы, стать источником ее богатства! Что за странности говорит Энтони? Он явно ошибается! Он… Он обязан был ошибаться!

– Уверяю вас, дорогой кузен, вас ввели в заблуждение, – тихо произнесла Вивиан. Она обняла себя за плечи, словно ее вдруг окутал холод несмотря на то, что в камине тихо потрескивали ароматные березовые дрова, наполняющие это большое помещение уютным теплом.

– Эту новость трудно принять, поверьте, я знаю это, как никто другой, – горько усмехнулся молодой Крэнфорд: он желал обнять возлюбленную, прижать ее к своему сердцу и утешить мягкими поцелуями, но разве смел он позволить себе такую вольность? Пусть теперь он вновь был свободным, а она потеряла жениха: Вивиан, бесприданница, навсегда останется для него недосягаемой мечтой.

«Но, возможно, она ждет моих объятий? Она любит меня. Но догадывается ли она, надеется ли на то, что ее чувства ко мне взаимны? – думал Энтони, не решаясь обвить руками ее талию или положить свои ладони на ее плечи. – Но нет, это лишнее. Скоро она найдет себе нового жениха, а я – невесту, и между нами не может быть никакой любовной связи. И ей, и мне нужно позаботиться о своем будущем»

– Энтони, прошу вас, умоляю, скажите, что это была шутка! – Вивиан прижала пальцы к вискам, опустила голову и закрыла глаза.

– Это правда. Их венчание состоялась вчера, в небольшой церкви, рядом с загородным коттеджем Леншеров. Присутствовали лишь жених и невеста, члены семьи и священник…

– Нет… Нет! Я не хочу это слышать! – Девушка закрыла уши ладонями. Она дышала часто-часто, и ей казалось, что совсем скоро ее череп лопнет от ужасных мыслей, а грудь разорвется от душевной боли: эта скромница мисс Леншер украла у нее жениха! Да как она посмела! Да как он посмел?! Клялся ей в вечной любви, уговорил ее сказать ему «да», а сам женился на другой! И на ком! На невесте ее кузена!

– Приказать принести вам воды? – обеспокоенно спросил Энтони: реакция Вивиан на его известие заставила почувствовать душевную боль и его. Узнав о предательстве невесты, он испытал лишь неприязнь и отторжение, но оскорбленные чувства его прекрасной возлюбленной ввергли его в омут гнева на тех, кто должен был связать свои жизни с их жизнями, но так жестоко обманул ожидания и его, Энтони, и, что еще хуже, ожидания Вивиан.

В ответ девушка лишь отрицательно покачала головой: говорить она была не в силах, так как в ее горле стоял ком, и она едва сдерживалась от того, чтобы не разрыдаться на глазах у кузена.

«Боже, за что ты наказываешь меня? – с отчаянием подумала она и горько усмехнулась. – Неужели ты все же слышал мои сетования на то, что мне придется стать супругой этого мерзкого толстяка, и избавил меня от этой пытки? Но, Отец Небесный, мне нужен этот брак! Ведь я уже написала им, что скоро все наши проблемы решатся, и я стану богатой женой банкира! Я пообещала выслать им деньги!»

– Присядьте! – настойчиво сказал Энтони, повел Вивиан к одному из стульев и усадил ее, а она была так расстроена и оглушена новостью, что не могла думать ни о чем другом.

Будущее мисс Коуэлл, брак с богатым мужчиной, который должен был изменить не только ее, но и их жизни, превращение из бедной родственницы в супругу банкира – все это было разрушено в тот момент, когда она уже не сомневалась в том, что это скоро случится.

– Если вас душат слезы, прошу, не стесняйтесь плакать, ведь я уже не раз видел их, – тихо произнес Энтони, слыша приглушенные всхлипы кузины.

– Как он… Как он посмел! Я не заслуживаю… Не заслуживаю такого предательства! – вырвалось у Вивиан, и, спрятав лицо в ладонях, она громко заплакала. Это были слезы боли, отчаяния и страха. Страха перед будущим. Страха того, что скажут они, когда узнают о ее неудаче, и их дальнейшей судьбе.

– Плачьте, моя дорогая Вивиан, плачьте. – Энтони не смог больше сопротивляться своим чувствам и, присев перед кузиной на одно колено, обнял ее, и она тут же обвила руками его шею и положила свою голову на его плечо.

«Он любит меня!» – с наслаждением подумал молодой аристократ, осторожно, но крепко прижимая к сердцу любимую девушку.

Вдруг послышался стук в дверь, и Вивиан резко отстранилась от кузена, словно боялась, что их увидят в такой чересчур интимной обстановке. Энтони пришлось подняться на ноги и отойти к окну.

– Кто там? – вскочив со стула, громко спросила девушка и принялась искать в недрах своего туалетного столика носовой платок.

– Это я, мисс Вивиан! – послышался за дверью голос Джейн.

– Я сейчас очень занята и не буду пока ложиться! – крикнула ей Вивиан, но открывать дверей не стала: она не хотела предстать перед подругой с заплаканным лицом, к тому же, ей необходимо было выпытать кузена о злополучном браке мисс Леншер и ее уже бывшего предателя-жениха Дэрбинелла. – Я позвоню, когда ты будешь нужна!

– Хорошо! – коротко ответила на это понятливая Джейн и направилась обратно на кухню, чтобы съесть еще одну тарелку вкуснейшего тыквенного супа.

– Энтони! – Вивиан уже нашла чистый белый платок и принялась вытирать им свое мокрое от слез лицо. – Это ужасно! И для вас, и для меня. Но как это могло случиться? Вам дали хоть какие-то объяснения?

Энтони насмешливо усмехнулся, вспоминая свой разговор с заплаканной бывшей невестой, клявшейся ему в том, что она совершенно не желала этого брака, но что на кону стояла ее репутация и честь семейства Леншеров. «Энтони, поверьте, у меня не было выбора!» – восклицала Абигейл, заламывая руки, на что он холодно ответил: «Я уверен, что вашей вины, мисс Леншер… Прошу прощения, миссис Дэрбинелл, вашей вины в этом нет». «Да, да! Это все мой нынешний супруг! А я… Я так желала стать вашей супругой! Но теперь моя жизнь сломана! Умоляю, не держите на меня зла, потому что я не перенесу этого!» – вновь заплакала бедная миссис Дэрбинелл и поведала ему о том, что стало причиной этого скоропалительного брака.

– Три дня назад я приехал к своей невесте, но Леншеров дома не оказалось, и слуга передал мне, что семейство уехало в их загородный дом, – начал Энтони, но затем подошел к Вивиан, вновь подвел и усадил ее на стул, а сам сел напротив.

– Но я думала, что каждый день вы проводите с мисс Лен… Вашей бывшей невестой, – нахмурилась девушка, зная о том, что последние дни ее кузен появлялся дома поздно, и она видела его лишь за завтраком.

– Я проводил эти дни в компании хороших друзей, – объяснил ей Энтони. Он слукавил, но не солгал: последние три дня он проводил в «Логове», где, пользуясь отсутствием невесты и своей строгой матушки, предавался пороку с продажными женщинами и вливал в себя крепкий алкоголь, а по приезду в Гринхолл старался не появляться на глаза кузине в таком жалком состоянии.

– О, вы такой счастливец, что имеете так много друзей! – рассеянно улыбнулась на это Вивиан, комкая пальцами свой влажный платок. Ее глаза и лицо были красными от слез, но в глазах своего кузена она оставалась самой прекрасной девушкой в мире. – Но вы сказали «три дня»? Мистер Дэрбинелл, этот прохвост, тоже не появлялся в Гринхолле эти три дня.

– Моя дорогая кузина, поверьте, брак между моей невестой и вашим женихом состоялся по весьма банальной причине: мистер Дэрбинелл ужинал с Леншерами, так как отец семейства является одним из его клиентов, и, выпив больше, чем полагается, опьянел и на глазах всех присутствующих за столом поцеловал мисс Леншер, мою невесту, в губы. – Энтони тихо рассмеялся, видя изумление в глазах кузины. – Да, да, Вивиан, его разум был окутан вином, и он принял мисс Леншер за вас со словами: «Моя дорогая невеста! Как отчаянно я жду дня нашей свадьбы!»

– Что? – только и смогла вымолвить девушка. Она закрыла ладонью губы, чтобы сдержать раздирающий ее горло смех, но затем громко рассмеялась. Вивиан смеялась над своим невезением, над неловкостью бедного влюбленного в нее толстяка Дэрбинелла, над судьбой мисс Леншер… И в то же время ей было ужасно жаль себя, но еще больше ту, что вместо красавца Энтони Крэнфорда, получила в супруги пахнущего потом старика.

– Боже мой! Бедная мисс Леншер! Как мне жаль ее! – сквозь смех воскликнула Вивиан. – Она мечтала соединить свою жизнь с вашей, но Судьба так обманула ее ожидания! Вместо вас, дорогой кузен, ей, против ее воли, достался мой мистер Дэрбинелл! И ведь у них, должно быть, уже была брачная ночь… Видит Бог, как мне жаль эту несчастную!

Ее кузен терпеливо ожидал, когда она уймет смех: он понимал, что Вивиан была на грани истерики, и решил не перебивать ее, дать ей высказать все, что лежало у нее на сердце.

Через несколько минут громкого смеха девушка вдруг посерьезнела.

– Это смешно. Безумно смешно. Но мое будущее вновь стало размытым и покрылось густым туманом… Мне вновь нужно будет искать себе жениха. – Она горько усмехнулась и приложила пальцы к вискам: – Как я устала от этой суматохи, от этого неведения, от этого страха…

– Все не так уж плохо, моя дорогая кузина, – постарался подбодрить ее Энтони. – Да, ваш бывший жених совершил ужасную ошибку, но теперь обязан выплатить вам компенсацию, денежную неустойку за то, что, по его вине, ваш брак не состоялся.

– Правда? – Вивиан широко улыбнулась и схватила его ладони в свои. – Но как я получу ее? Что мне нужно для этого сделать? О, Энтони, мой дорогой Энтони! Это просто прекрасная новость!

– Мистер Дэрбинелл обещал мне приехать к вам и объяснить вам произошедшее сам. К тому же я предупредил его, что, если он не выплатит то, что обязан вам, о его скандальной выходке будет разглашено всему высшему обществу, и его имя, честь и репутация будут запятнаны позором. – Энтони сжимал теплые обнаженные ладони Вивиан и был даже рад тому, что, благодаря трагедии с мистером Дэрбинеллом, он мог провести вечер в комнате возлюбленной, да еще и в такой интимной обстановке.

– О, вы мой герой! – порывисто прошептала Вивиан. – Ведь вы понимаете, что это значит?

Эти слова были так многозначительны, что молодой человек затаил дыхание и ожидал, что с прекрасных красных губ его возлюбленной слетит: «Что я могу открыться вам в своей любви», и он с томлением в груди ответил:

– Что, моя дорогая кузина?

Ее лицо осветила счастливая улыбка.

– Что теперь у меня будет приданое, и я больше не буду бедной родственницей и нищей невестой!

– Ах, да… Вы правы, вы больше не будете бесприданницей, – с разочарованием в душе сказал Энтони и, отпустив ладони девушки, поднялся на ноги. – Мистер Дэрбинелл приедет завтра к десяти. Но, пожалуй, я пойду в свои покои: мне нужно многое обдумать, ведь теперь, как и вам, мне срочно требуется вновь выйти на охоту. – Он направился к двери: почему-то радость Вивиан насчет того, что теперь, благодаря компенсации, она имела надежду на скорый брак с новым богатым женихом, оттолкнула его. Молодой Крэнфорд желал запереться в своих покоях и предаться плотским утехам с Эмили, которым, впрочем, предавался и эти последние три ночи.

– А вы, дорогой кузен? – спросила Вивиан, провожая его до дверей. – Леншеры тоже обязаны компенсировать вам потерю невесты?

– Мой несостоявшийся свекор перечислит на мое имя в банке десять тысяч фунтов стерлингов, – ответил ей Энтони. – Поэтому и я стану более желанным женихом в глазах отцов и матерей богатых невест.

– Как славно, что все вышло так, как вышло, – довольным тоном сказала девушка: теперь ей нечего было жалеть о том, что потный Дэрбинелл женился на другой, ведь он заплатит ей за свое предательство и сделает ее желанной невестой. – Но как вы думаете, смогу ли я вытрясти из него десять тысяч, или мне придется довольствоваться более скромной суммой?

– Вы можете получить больше. Если он предложит вам десять тысяч, требуйте двадцать. Спокойной ночи, Вивиан. – Было ответом ее кузена.

На этом беседа была завершена.

Энтони провел ночь в объятиях любовницы, а Вивиан, поделившись триумфальной новостью с Джейн, долго не смыкала глаз, думая о том, кого бы ей заманить в свои сети, и, лишь найдя достойного кандидата на роль ее будущего супруга, девушка довольно улыбнулась и уснула глубоким сном.

Как и обещал Энтони, мистер Дэрбинелл приехал в Гринхолл на следующий день, и Вивиан приняла его со скорбным выражением лица и холодными короткими фразами давала ему понять, насколько сильно он унизил и оскорбил ее. Девушка играла роль обиженной бывшей невесты и делала это блестяще: бедный, все еще безумно влюбленный в нее банкир чувствовал себя самым последним негодяем в мире и сгорал от стыда. Поэтому он пытался вымолить ее прощения, проклиная свой конфуз, свое опьянение, который причинил боль не только прекрасной Вивиан, но и ему, его новоиспеченной супруге, и мистеру Энтони Крэнфорду. Мистер Дэрбинелл признался, что на их свадьбе, которую никак нельзя было не сыграть после того, как он скомпрометировал мисс Леншер на глазах у многих свидетелей, бедная девушка плакала и в церкви, и на праздничном банкете. Сам же несчастный банкир тоже был невесел и думал лишь о том, что эта новость разобьет сердце его дорогой мисс Коуэлл.

– Вы правы, мистер Дэрбинелл: мое сердце действительно разбито, – упавшим голосом ответила на это Вивиан и заставила свои губы задрожать, словно ее душили слезы.

– О, я предал вас, дорогая мисс, я знаю! Но умоляю, не будьте так холодны ко мне! Если бы я мог вернуть время вспять, я не притронулся бы к алкоголю на том проклятом вечере! – с чувством воскликнул бывший жених. – И меня терзает безумный стыд, но… Семья моей супруги настояла на том, чтобы вы… Чтобы я забрал назад все подаренные мною вам драгоценности, – тихо добавил он, и его лицо побагровело.

– О! Вот как! – Вивиан широко раскрыла глаза, а затем холодно улыбнулась. – Конечно, мистер Дэрбинелл, вы получите все до последнего маленького колечка: драгоценности, подаренные женатыми мужчинами, мне не нужны! Обождите несколько минут, и я тотчас вернусь с вашими драгоценностями. – И, развернувшись, девушка направилась из сада в дом.

«Мог бы и оставить мне свои подарки! Леншеры настояли! А он не мог отказать им! Что за слабак!» – с презрением подумала Вивиан, зайдя в свои покои. Она взяла большую серебряную шкатулку, подаренную ей бывшим женихом, в которой хранила все полученные от него драгоценности, и вернулась в сад.

– Ах, да. – Девушка сняла с пальца обручальное кольцо, положила его в шкатулку и протянула ее мистеру Дэрбинеллу. – Вот, возьмите. Если желаете, можете проверить, все ли на месте.

– Нет, нет, что вы, я доверяю вам… – сконфуженно пробормотал тот, до глубины души расстроенный требованием семьи своей супруги. Если бы не их настойчивость, он даже не подумал бы забирать свои подарки, зная, что таким образом унизит мисс Коуэлл еще больше.

– И все же, мистер Дэрбинеллл, откройте шкатулку и убедитесь в том, что я не оставила себе ни единой вещицы. Я не желаю, чтобы Леншеры обвинили меня в сокрытии или воровстве, – ледяным тоном настаивала Вивиан.

– Нет, мисс Коуэлл, я доверяю вам! – Мистер Дэрбинелл взял из рук девушки шкатулку и засунул ее под мышку. Он был разбит. – Я причинил вам боль, но я готов заплатить за это… Выплатить вам средства за то, что оскорбил ваши чувства, моя дорогая мисс.

«Прекрасно! Наконец-то он заговорил об этом! Но он потратил целых двадцать минут моей жизни, чтобы дойти до этой темы!» – недовольно подумала Вивиан, но не стала отвечать бывшему жениху, а просто вперила в него выжидающий взгляд.

– Я готов дать вам десять тысяч фунтов стерлингов, – тихо сказал банкир.

Вивиан горько усмехнулась.

– Так вот, сколько стоят мои оскорбленные чувства! – презрительно бросила она. – Десять тысяч! Уверена, любой другой девушке вы выплатили бы больше, но я вас понимаю: я всего лишь бесприданница…

– Не говорите так, умоляю! – с тоской перебил ее мистер Дэрбинелл. – Я был бы рад дать вам хоть тридцать, но…

– Разве я прошу у вас тридцать тысяч? – надменно спросила Вивиан. – За кого вы меня принимаете?

– Нет, что вы, дорогая мисс, я умоляю о прощении!

– Я избавлю вас от мук алчности, мистер Дэрбинелл: моя гордость не позволяет мне взять у вас денег. А теперь прошу покинуть меня! – строго сказала девушка и демонстративно повернулась к нему спиной.

Ее бывший жених опустил голову: он страдал, как никогда в своей жизни.


– Джейн! Джейн! – раздался громкий крик мисс Коуэлл в коридоре, ведущем на кухню, и вскоре там появилась сама племянница леди Крэнфорд. Прислуга, развлекающая себя сплетнями, подскочила со своих мест и принялась делать вид, будто старательно трудится во благо Гринхолла.

– Джейн здесь нет, мисс! – сказала девушке повариха. – Она сейчас в ваших покоях.

– О, благодарю! – Вивиан поспешила подняться в свои покои, где застала свою верную Джейн за сменой белья. – Пятнадцать! – радостно воскликнула она.

– Что пятнадцать, мисс Вивиан? – удивилась Джейн, не отвлекаясь от своего задания.

– Пятнадцать тысяч фунтов стерлингов! – Вивиан подбежала к подруге и обняла ее. – Джейн, я больше не бедная родственница! Теперь у меня есть приданое!

– Откуда эти деньги, мисс? – радостно сказала на это Джейн, обнимая подругу в ответ: она была так рада видеть мисс Вивиан счастливой и улыбающейся!

– Мой жених! Я же рассказывала тебе вчера, что он женился на другой?

– Да, да, помню! Ох, негодяй!

– Он выплатит мне компенсацию за свой отвратительный грязный поступок! – Вивиан выпустила Джейн из объятий и села за туалетный столик. Ее зеленые глаза горели, как два изумруда на солнце. – В понедельник я поеду в банк и сниму со счета мои деньги… Пятнадцать тысяч! Мне не верится, Джейн, не верится!

– Ведь это значит, что вы можете искать себе даже принца! – восхитилась горничная и вновь принялась за смену белья на большой кровати Вивиан.

– Увы, моя дорогая Джейн, принц мне вряд ли достанется! На всех желающих принцев не хватает! – рассмеялась на это Вивиан. – Но скоро ты и я переселимся в огромное красивое поместье, которое приносит двадцать тысяч фунтов в год!

– Что за поместье, мисс Вивиан? – Глаза Джейн загорелись. – Чье?

– Скоро узнаешь, моя милая, – улыбнулась ей подруга. – Скоро все узнают! И обещаю тебе: ты получишь от меня тысячу фунтов в качестве приданного! Это поможет тебе найти достойного супруга…

– Но, мисс Вивиан, не думаю, что я хочу замуж! – с какой-то боязнью в голосе поспешила сказать Джейн.

– Но ты ведь говорила, что твое сердце несвободно! С приданым этот мужчина точно захочет жениться на тебе, – ласково сказала ей Вивиан.

– Этого никогда не случится, – тихо вымолвила горничная.

– Почему?

– Он… Он аристократ, мисс Вивиан, – еще тише сказала Джейн.

В сердце Вивиан закрались подозрения. Она подошла к подруге и положила ладонь на ее спину.

– Этот мужчина – мистер Крэнфорд, не так ли? – прошептала она.

Джейн всхлипнула и кивнула. Ей было стыдно признаваться мисс Вивиан в своей греховной любви к тому, кто никогда даже не взглянет на нее.

– О, моя бедная Джейн… – Вивиан крепко обняла подругу. – И почему только мой кузен так красив? Ах, Энтони, ты разбил сердце моей бедной Джейн!

– Это не мистер Энтони! – всхлипнула Джейн. – Это мистер Ричард, его брат!

– О! – только и смогла вымолвить ее подруга. – Но как так получилось?

– Он приезжает сюда со своей семьей, мисс Вивиан… Два года назад, на Рождество, я увидела его впервые, и мое сердце выпрыгнуло из груди!

– Два года! Ты любишь его уже два года! Моя бедная девочка! – Вивиан еще крепче сжала ее в объятиях. – Но забудь его, моя дорогая, забудь! Мы найдем тебе хорошего супруга, который подарит тебе свою любовь и детей! И я буду их крестной! Даю тебе мое слово!

– Я не очень-то горюю, мисс Вивиан! – Джейн отстранилась от подруги и вновь принялась за свое дело. – Я знаю, что мне и мечтать о нем нельзя! Да он еще и женат к тому же. Но я, правда, не хочу замуж. Моя сестра Нэнси замужем, и у нее четверо детей… Я вижу, как тяжело ей живется… Так что замуж я уж точно не собираюсь!

– Какая ты строптивая! – рассмеялась Вивиан вновь присаживаясь за туалетный столик. – Но это твое право… Только не забудь, что, когда я выйду замуж, ты уедешь со мной!

– Конечно, мисс Вивиан, уеду! Ну, постель заменена… Во сколько мне подойти к вам, чтобы помочь собраться к этим Сэлтонам?

– Вечер начинается в шесть… Подходи к трем.

– Как скажете, мисс!

Джейн покинула покои, а Вивиан вновь достала свое письмо, которое, к счастью, вовремя перепрятала, прочла его и прижала к сердцу.

Не успела она насладиться этим моментом, как в покои, без стука, зашел ее кузен. Вивиан встретила его удивленной улыбкой.

– Я думала, вы вновь проводите время с друзьями, дорогой кузен, – приветливо сказала девушка, не поднимаясь с пуфа. – Но вы не знаете! Мистер Дэрбинелл выплатит мне пятнадцать тысяч фунтов стерлингов!

Энтони широко улыбнулся, но не ответил. Все с той же улыбкой он подошел к кузине, упал перед ней на одно колено и схватил ее ладони в свои.

– Моя дорогая Вивиан. Вы – любовь всей моей жизни! Вы покорили мое сердце еще в первый день вашего волшебного появления в этом доме, но я отчаянно боролся со своими чувствами, ведь, как и вы, был пленником своего происхождения и финансового положения. И все же от меня не укрылось то, что и вы питаете ко мне нежные чувства! Мне было нелегко разглядеть их в вашем сердце, и, уверен, вы не желали губить мое и свое будущее, что сулил бы нам наш брак. Но теперь, когда у вас есть приданое, а я обогатился на десять тысяч фунтов, и у меня есть возможность предложить вам достойное будущее, я желаю лишь одного. Мисс Коуэлл, я полон безграничной любви к вам и прошу вашей руки.

Глава 25

В комнате воцарилась тишина. Она была такой звенящей, что березовые дрова, горящие в камине, казалось, потрескивали так громко, словно были не уютным домашним огоньком, а пылающим, пожирающим все на своем пути пожаром.

Признание кузена, такое неожиданное, нежданное, ошеломило Вивиан настолько, что она не могла найти слов для ответа, не могла поверить в то, что все это время Энтони втайне любил ее.

«И он считает, что и я влюблена в него! – недовольно и с изумлением подумала она, обдумывая его слова вновь и вновь. – И его чувства ко мне… Господь свидетель, они мне совершенно ни к чему! И зачем только он открылся мне? А этот брак, о котором он говорит! Какие глупости у него в голове!»

Девушка была даже раздражена признанием Энтони и разозлена тем, что своей верой в свою взаимную любовь к ней, он разрушил их такие хорошие, доверительные, родственные отношения. Он желает видеть ее своей супругой! Любит ее! Как это ужасно и… И не нужно! Как будто Энтони не знает о том, что ей нужен богатый муж, а не второй сын с небольшим капиталом!

Вивиан не желала отвечать кузену резкостью, но найти подходящих слов тоже не могла, поэтому лишь молча смотрела на влюбленного в нее кузена, который, к тому же, только что попросил ее руки, и думала о том, что ждет ее после того, как он услышит ее отказ. Ведь она откажет ему.

– Моя дорогая Вивиан, прошу, не мучайте мою душу и дайте мне ответ, – тихо, со счастливой улыбкой нарушил молчание Энтони. Он считал, что его предложение настолько обрадовало девушку, что она не могла поверить в то, что ее мечта сбылась. Ведь, должно быть, в своих тайных мечтах она видела себя миссис Энтони Крэнфорд, супругой своего любимого мужчины.

Голос молодого человека вырвал Вивиан из плена раздумий, и она осторожно вынула свои ладони из ладоней кузена и приложила их к груди.

– Энтони, я боюсь, произошло ужасное недоразумение, – тихим, но решительным тоном сказала она. – Я действительно люблю вас, но…

– Прошу, любовь моя, забудь об этом «но»!– перебил ее Энтони, уверенный в том, что за этим «но» скрывается «но ваша матушка никогда не даст согласия на наш брак». – Даже если моя мать будет против, меня это не остановит. Моя душа и мое сердце принадлежат вам. Да, мы не будем богаты, возможно даже, нам придется уехать из Лондона, чтобы иметь возможность содержать дом и прислугу. Но, моя дорогая, мы можем поселиться к Кэстербридже, где живет ваш отец. Не беспокойтесь за меня: расставание с моей матерью я переживу и, если она заставит меня сделать выбор, я всегда выберу вас. Я люблю вас. Вы сделаете меня самым счастливым человеком на свете, если окажите мне честь стать моей супругой.

Его кузина скрыла за легкой улыбкой огромное раздражение: с каждым словом этот глупый Энтони лишь ухудшал эту неловкую ситуацию. Вивиан была уверена в себе и настроена на решительный отказ, поэтому знала, что, услышав его, кузен устыдится своих речей и чувств. И все же, она не желала лгать ему. Девушка никогда не давала ему причин предполагать, будто она имеет к нему нежные чувства. Наоборот! Она не раз заявляла кузену о том, что охотится за богатым женихом, и не собиралась выходить за него замуж. Никогда. Ни за что. Ну, разве, если он вдруг несметно разбогатеет.

– Прошу вас, Энтони, дослушайте меня, – спокойно произнесла она и положила ладони на свои колени. – Да, я действительно люблю вас, но как брата. И не более. Мне очень жаль, что вам показалось, будто в моем сердце живут романтические чувства к вам, и прошу прощения, если какими-либо моими действиями или словами я заставила вас увериться в этом.

Энтони на миг опешил и не мог поверить в то, что услышал от дамы сердца, но ее спокойный тон и решительное выражение лица заставили его осознать, что он ошибся. Это осознание принесло за собой горькое разочарование, жгучую боль и злость на Вивиан, которая, был уверен молодой человек, нарочно распалила в нем костер страсти и любви, а теперь заявляла, что никогда не желала этого.

– Но все ваши улыбки, прикосновения, слезы на моей груди, – холодно сказал на это он, поднимаясь на ноги и смотря на нее сверху вниз. – Если все это не было кокетством с вашей стороны, то как следует назвать подобные ухищрения, мисс Коуэлл?

Вивиан тоже поднялась с пуфа и, открыто смотря в лицо кузена, произнесла:

– Так ведут себя братья и сестры, мистер Крэнфорд. Я улыбалась вам, когда была счастлива, я шла с вами под руку, как шла бы со своим братом, шутя и смеясь. Я плакала на вашей груди, как плакала бы на груди отца или брата. Мне жаль, что в этих невинных действиях вы ошибочно разглядели кокетство и ухищрения.

– Значит, вы не питаете ко мне нежных чувств, – с кривой усмешкой уточнил Энтони. И, хотя его сердце уже было разбито, его половинки все еще удерживала нить надежды на то, что его кузина просто боится признаться ему в своей любви, зная о том, как воспротивится их браку его мать.

– Нет, мистер Крэнфорд. Лишь сестринские, – уверенным тоном подтвердила его слова Вивиан.

Нить ложной надежды порвалась, и сердце молодого человека рассыпалось на куски.

– Прежде, чем вы покинете меня, кузен, прошу, выслушайте то, что я скажу, – вдруг заявила девушка, видя, как омрачилось лицо Энтони. – В первую очередь, давайте забудем о том, что вы признались мне в любви и попросили моей руки. Во-вторых, нам нельзя забывать о том, какие неожиданно высокие перспективы открылись перед нами обоими после предательства тех, с кем мы были помолвлены. В-третьих, я предлагаю вам сотрудничество: вы поможете мне захватить в сети того, кого я выбрала в свои будущие супруги, а я вам – заполучить богатую невесту. Не какую-то мисс с пятнадцатью тысячами, мой дорогой кузен, нет, но девушку, за которой дают в два раза больше.

Энтони молча слушал речи отвергнувшей его Вивиан и лишь удивлялся: у этой рыжеволосой красавицы вместо сердца был камень. Или нет: бумага, на которой нет места чувствам и которая исписана лишь цифрами.

– И кого же выбрали, мисс Коуэлл? – насмешливо усмехнулся он.

– Герцога Найтингейла, – спокойно произнесла та.

Этот имя заставило молодого Крэнфорда громко рассмеяться и отойти от кузины. Остановившись у окна и уняв смех, Энтони обернулся к девушке.

– Он никогда не женится на вас. И ваши пятнадцать тысяч не сделают вас более привлекательными в глазах этого человека. Вы возжелали недоступный вам плод, мисс, – серьезно, но с некоторой насмешкой в голосе заявил он.

– Я помню ваши слова, кузен, – с иронией ответила ему девушка. Она вновь села за туалетный столик, отвернулась к зеркалу, взяла в руки широкую щетку для волос и принялась расчесывать свои спадающие на ее хрупкие плечи рыжие локоны. – Я бескрылая птица и не могу летать! Но вы ошибаетесь. Уверяю вас, герцог Найтингейл женится на мне. Он еще сам не знает об этом, но я добьюсь его любви и страсти ко мне. И вы поможете мне в этом.

– Как же вы циничны! – с презрением сказал Энтони. – Я признался вам в том, что без ума от вас, а вы просите меня помочь вам женить на вас другого мужчину! – Он подошел к двери и, принеся сидящей к нему спиной кузине небрежный поклон, сказал: – Теперь я понимаю счастье того, что вы отказали мне: такая циничная и алчная супруга была бы моим проклятьем. – И он покинул покои.

«Упрямый глупый мальчишка! – с гневом подумала Вивиан, продолжая расчесывать свои локоны. – Ворвался без приглашения, излил на меня поток любовной чепухи, вообразил себе что-то, и вот, смотрите, затаил на меня обиду за то, что я отказала ему! Но он нужен мне сегодня у Сэлтонов, и, клянусь, я заставлю его позабыть свои глупости и поехать со мной!»


– Принеси мне стакан бренди, и как можно быстрее! – приказал Энтони первому встречному лакею. – Нет, лучше бутылку! В мои покои! И не беспокоить меня!

– Сию минуту, сэр! – с готовностью отозвался услужливый лакей и ускорил шаг, чтобы выполнить отданный ему приказ.

Молодой Крэнфорд был вне себя от гнева. Он проклинал свою любовь к кузине, саму девушку и то, что после тяжелых размышлений и колебаний все же решил признаться ей в своих чувствах и предложить руку и сердце. Энтони принял это решение сегодня утром и с нетерпением ждал момента, когда Вивиан встретит мистера Дэрбинелла и услышит, какую сумму компенсации он ей предложит, однако, решил он, даже если этот мерзавец не даст девушке ни цента, он все равно попросит ее руки. Он был полон уверенности в том, что она обрадуется, бросится в его объятия и воскликнет: «Да, любовь моя! Я желаю этого сильнее, чем чего-либо в этом мире!». Теперь же, униженный отказом, своими ошибочными наблюдениями, подтолкнувшими его к мысли о том, что она отвечает ему взаимностью, и ее просьбой помочь ей затащить к брачному алтарю герцога Найтингейла, Энтони сгорал от стыда за свою ошибку и чувствовал к той, которую любил и которая так жестоко обманула его надежды, презрение. Она разбила его сердце. Растоптала. Плюнула ему в лицо.

«Моя мать была права: Вивиан всего лишь прохвостка. Интриганка. Но, черт, матушка была бы счастлива узнать о том, как ошибалась насчет меня и этой девки!» – с полной боли усмешкой подумал Энтони, зашел в свои покои и с силой захлопнул дверь за своей спиной. Он желал напиться, и не просто опьянеть, но до полного умопомрачения, лишь бы не думать, не вспоминать этот бессмысленный, тяжелый разговор. Если бутылки бренди не хватит, не беда! Он прикажет принести ему еще одну и еще и еще…

Отвергнутый мистер Крэнфорд упал на широкую, аккуратно застеленную кровать, и из его горла вырвался громкий насмешливый смех. Он насмехался над собой, своими поруганными чувствами и покрывшим его голову позором.

«И ведь как она благородна! Уверила в том, что забудет все, что услышала от меня! О, Вивиан… Проклятая моя кузина, как же я ненавижу тебя в эту минуту! – проносилось в разуме Энтони. – Этот позор не смыть ничем, и позабыть о нем нам тоже не удастся: она будет жить в Гринхолле и появляться передо мной каждый день, мучая меня, разрывая на все более мелкие куски мое сердце! Прекрасная волчица! Алчная сука, на уме у которой лишь деньги, дорогие наряды и богатый муж! Герцог Найтингейл! Кем она себя возомнила?»

– Что это? Алкоголь? – вдруг услышал он за дверью голос кузины.

– Бренди для мистера Крэнфорда, мисс! – ответил голос лакея.

– Унеси! Сейчас же! – скомандовала девушка.

– Но, мисс, мистер Крэнфорд приказал…

– Не спорь со мной, Стэнли. Ступай!

– Как скажете, мисс…

«Эта сучка решила, что теперь может управлять мною, как влюбленным паяцем?» – вскипел Энтони, поняв, что кузина отослала лакея с бренди прочь от его покоев. Но он был настолько оглушен своим ошибочным решением, что не нашел в себе силы подняться с кровати и пресечь наглые деяния Вивиан.

– Энтони! – Вивиан ворвалась в его покои как настоящий шторм, без стука, без приглашения, не стесняясь, подошла к молодому человеку, растянувшемуся на своей кровати, и, схватив его за руку, потянула на себя. – Вставайте! Возьмите себя в руки! Нечего лежать, как побитая собака, и жалеть себя, потому что ничего ужасного не произошло! Даже больше! Вы, должно быть, сами не понимаете, какие перспективы и какое богатое будущее ожидают вас! Энтони! Не будьте… – Вдруг кузен притянул ее к себе, уложил на кровать и подмял ее под своим телом. Его глаза лихорадочно горели, а губы скривились в язвительной усмешке.

– А может, мне обесчестить тебя, прямо здесь? Прямо сейчас? – тихим, но более, чем настойчивым тоном сказал Энтони, прижимая руки кузины к кровати.

– Энтони, ну что вы делаете? – с упреком сказала на это Вивиан, даже не пытаясь сопротивляться.

– Я лишу тебя невинности, и, моя милая, у тебя не останется другого выбора, как стать моей женой, – жестоко улыбнувшись, произнес отвергнутый жених.

Энтони действительно был готов воплотить свою угрозу в реальность: в этот момент он почти потерял контроль над своим гневом и желал лишь одного: отомстить, ведь отвернутое сердце – худший враг. Вивиан, его любимая девушка, такая красивая, такая хрупкая лежала под весом его тела и могла стать легкой добычей его мести и похоти.

Но в ответ на угрозу быть изнасилованной и обесчещенной, Вивиан лишь насмешливо рассмеялась и закатила глаза.

– Господи, ну какой же ты идиот! – тоже перешла на «ты» она, сказав эти слова с презрительной улыбкой. Она ни капли не была напугана действиями кузена. – Ну, изнасилуй меня, ну, стану я твоей женой, и что? Купим дом в деревне, нарожаем десяток детей и после нашей смерти оставим их ни с чем!

– О, нет, моя дорогая, твои пятнадцать тысяч и мои двадцать… – начал было Энтони.

– У меня не будет этих пятнадцати тысяч! – вновь рассмеялась девушка. – Я получу их в понедельник, а во вторник их уже не будет!

– Что? – опешил Энтони. – Как это не будет?

– Во вторник утром приедет наш кучер, кучер Коуэллов, и я отдам ему четырнадцать тысяч, а себе оставлю лишь тысячу! – уже более спокойным тоном объявила Вивиан. – Желаешь обесчестить меня ради несчастной тысячи фунтов?

– Ты лжешь! – процедил сквозь зубы Энтони и довольно сильно встряхнул свою кузину.

Но она лишь рассмеялась.

– Этого не случится, моя дорогая: сейчас мы сольемся в экстазе любви, и я стану твоим хозяином, и все твои деньги станут моими! – прорычал молодой Крэнфорд.

– Если вы возьмете меня против моей воли, мистер Крэнфорд, младший сын графини Крэнфорд, – сузив глаза, ядовито прошипела Вивиан, – я клянусь, что даже будучи обесчещенной вами, не стану вашей супругой, но раструблю о вашем насилии надо мной всему Лондону, всей Англии, всей Европе, и вас, а также вашу матушку и брата с его семьей не примут ни в одной приличной знатной семье. Вы никогда не женитесь на богатой наследнице, ведь вас всю жизнь будет преследовать слава насильника. Пускай вы ввергните меня в бездну позора, но, клянусь именем моей покойной матери, я утяну вас с собой!

Уверенный вид и слова кузины заставили Энтони протрезветь.

«Эмили тоже сказала что-то подобное» – вспомнил он, и это воспоминание заставило его почувствовать омерзение к тому, что он собирался сделать с Вивиан. Ведь она была права: пусть он насладится ее телом и местью, но эта минутная слабость будет стоить ему и всей его семье чести и доброго имени.

– Допустим, я поверю твоим словам, – холодно улыбнулся он, все еще удерживая девушку. – И ты что-то говорила о девчонке с двадцатью пятью тысячами фунтов приданого. Она действительно существует, или это лишь твоя фантазия?

– О, она существует, поверь уж, дорогой кузен! – усмехнулась на это Вивиан.

– И ты поможешь мне жениться на ней? – вкрадчивым тоном спросил Энтони.

– Если ты поможешь мне выйти за Найтингейла, – сладко улыбнулась его кузина.

– Что же, я поверю тебе и заключу с тобой договор о помощи. – Он наконец-то отпустил Вивиан и поднялся с кровати. – Но помни: если она не достанется мне, герцог Найтингейл никогда не станет твоим.

– Прекрасно! – Вивиан тоже поднялась на ноги и, как ни в чем ни бывало, стала поправлять свои волосы и платье. – Если мы будет действовать сообща, то скоро и я, и ты станем безумно богатыми. Но тебе не стоит так много пить: пьющие сверх меры мужчины отталкивают девушек.

– Это была лишь бутылка бренди, – коротко бросил Энтони.

– Впредь, это будет всего лишь четверть бокала. – Вивиан нахмуренно смотрела на кузена. – Так мы договорились? – Она протянула ему руку.

– Договорись, – с кривой усмешкой ответил ей тот и слегка сжал ее ладонь.

– Великолепно. Тогда начнем с того, что сегодня к шести ты поедешь со мной к Сэлтонам, – заявила девушка.

– У меня нет никакого желания ехать к ним, – отозвался на это Энтони. – Я буду отдыхать в кругу друзей.

– Забудь о друзьях. Мы на охоте! – строим тоном парировала его кузина. – Я зайду за тобой в половину шестого, и будь одет в свой лучший костюм. – Вивиан направилась к двери. – И никакого бренди! От тебя не должно пахнуть алкоголем!

– Да ты знатная интриганка, моя милая кузина! – усмехнулся на это молодой человек, пораженный ее цепкой хваткой.

– О, ты мало что обо мне знаешь, дорогой кузен, – улыбнулась ему Вивиан и вышла в коридор, оставив кузена наедине с вихрем чувств и эмоций.

Теперь Энтони осознавал, что все это время ошибался, считая Вивиан несчастной, скромной и беззащитной. Ему вдруг открылось другое, истинное ее лицо властной, расчетливой охотницы за капиталом. Она стала ему ненавистна. И, вспомнив о том, с какой гордостью девушка поведала ему о том, что нарочно пролила сок на платье мадемуазель де Круа, своей соперницы за сердце Найтингейла, Энтони с усмешкой, полной неприятия и отвращения, подумал: «Она безжалостна. Красивая сучка с пустотой в груди».


По дороге к Сэлтонам в карете царила тишина: молодые люди, отвернув лица к окошкам, словно не желали смотреть друг на друга, и с тех пор, как покинули Гринхолл, не проронили ни слова. Несмотря на согласие забыть все, что произошло и в покоях Вивиан, и в покоях Энтони, оба чувствовали, что отныне их теплые, родственные прежде отношения покрылись льдом отчуждения.

Девушка была одета в нежное-розовое муслиновое платье, ее ладони были облачены в белоснежные перчатки, а на ногах, едва заметные из-за довольно длинного подола платья, красовались новенькие обитые белым шелком туфельки. Шею девушки украшал ее любимый золотой кулон с птицей, а замысловатую прическу – шпильки с розовыми жемчужными. Красота Вивиан была ослепительной, но с тех пор, как Энтони узнал истинное обличие кузины, ее внешность перестала затуманивать его разум и восхищать его. Он больше не видел перед собой нежного лебедя, но волка в овечьей шкуре, и эту ипостась он презирал. Энтони, до этого дня страстно и трепетно влюбленный в кузину, теперь ненавидел ее. Но это не смущало девушку: она понимала, что отныне кузен ее на дух не переносит, но знала, что он будет надежным партнером в их охоте за богатым будущим. Это знал и сам Крэнфорд и был совершенно уверен в том, что, в союзе с ловкой интриганкой Вивиан, уже скоро он поведет под венец девушку, которая принесет ему огромное приданое. Родственные отношения сменились деловыми, и никто из них больше не желал обращаться друг к другу в вежливой форме.

– Ты знаком с герцогом Найтингейлом лично? – вдруг нарушила молчание Вивиан и взглянула на кузена: одетый в красивый черный сюртук, бледно-бирюзовый жилет, песочного цвета бриджи, белые чулки и сверкающие черные туфли, он был неотразим, но его лицо было мрачным и угрюмым. – Какой замечательный на тебе жилет. Он очень идет твоим глазам.

– Я беседовал с Найтингейлом пару раз, но в приятельских отношениях с ним не состою, – проигнорировав комплимент кузины, ответил Энтони, не удостоив ее взглядом.

– Плохо. Тебе нужно стать его другом, – спокойно заявила девушка.

– Другом? – усмехнулся на это молодой человек.

– Лучшим другом, – сухо уточнила Вивиан.

– Я даже не буду интересоваться, зачем тебе понадобилась моя дружба с герцогом, но постараюсь заполучить его в друзья. – Энтони все же взглянул на Вивиан и холодно усмехнулся.

– Прекрасно. Если он будет у Сэлтонов, сделай это сегодня же. Я слыхала, он, как и ты, увлекается охотой. Пригласи его пострелять вместе бедных зверушек.

– Если он будет там, я так и сделаю, Вивиан. Но ты, в свою очередь, представишь меня моей будущей невесте и будешь осыпать мою скромную особу комплиментами.

– Не беспокойся, кузен: вскоре она потеряет голову от любви к тебе, – иронично улыбнулась девушка, и Энтони невольно ответил ей довольной ухмылкой.

Вновь повисла тишина, в которой заговорщики доехали до самого роскошного особняка Сэлтоновс. Из-за ужасных заторов на людных улицах они приехали с опозданием на четверть часа, но, едва их карета въехала во двор, с крыльца, поприветствовать гостей, спустилась объятая счастьем Шарлотта. Она встретила Вивиан объятиями, а для мистера Крэнфорда сделала быстрый книксен.

– Вы так красивы, моя дорогая Вивиан! Ах, в мире нет девушки прелестнее вас! – восторженно воскликнула Шарлотта, оценивая взглядом дорогое платье подруги и не обращая внимания на ее кузена, который деликатно отошел в сторону, чтобы дать подружкам побеседовать о женском.

– Вы тоже прекрасны, моя милая! – улыбнулась Вивиан. – Какое роскошное зеленое платье! Зеленый вам к лицу!

– Правда? Я рада, что вам понравилось! – прощебетала мисс Сэлтон. – Но пойдемте же в дом! Не волнуйтесь, семейства де Круа на вечере нет и не будет! – Она наклонилась к уху Вивиан. – Это я попросила папу не приглашать их! Я сказала ему о том, что эта мадмуазель была груба с вами.

– О, Шарлотта! – Вивиан почувствовала неподдельное умиление преданностью ранее нежеланной, но теперь дорогой подруги. – Не стоило!

– Стоило! Она больше не появится в нашем доме! А вот и отец! – Шарлотта помахала рукой мистеру Сэлтону, вдруг появившемуся на высоком крыльце. – Прошу в дом!

– Прошу прощения, моя милая, мне нужно перекинуться с кузеном парой слов, и, обещаю, мы тут же появимся в вашем уютном доме, – мягко сказала ей Вивиан.

– О, конечно! Я буду ждать вас! – приветливо отозвалась на это мисс Сэлтон и направилась к отцу.

Вивиан подошла к Энтони.

– Твоя новая подруга? – тихо, с иронией в голосе спросил тот кузину. Толстушка с красными пятнами на лице вызывала у него лишь насмешку.

– И твоя будущая невеста, – сладко улыбнулась ему Вивиан.

Глава 26

Энтони ошеломленно, с недоверчивой улыбкой смотрел на Вивиан, не понимая, шутит ли она или нет. Но девушка ответила ему спокойным взглядом, словно все уже было решено. Словно у него не было выбора, кроме как согласиться с ней.

– Ты предлагаешь мне жениться на этой полной и нескладной дурнушке? – сузив глаза, низким тоном сказал молодой Крэнфорд и смерил кузину ледяным, полным отвращения взглядом.

– Возможно, Шарлотта не так хороша собой, как тебе хотелось бы, но эта девушка обладает мягким любящим сердцем и прелестным характером, – нахмурившись, вступилась за подругу Вивиан. – Энтони, ты не в том положении, чтобы искать себе красивую невесту.

– У меня нет особо высоких ожиданий насчет внешности моей будущей супруги, однако мисс Сэлтон – совершенно не та девушка, на которой я готов жениться. Даже ради ее двадцати пяти тысяч фунтов, – холодно парировал Энтони.

– Тридцати, – улыбнулась Вивиан. – Тридцати тысяч, дорогой кузен.

Эта привлекательная цифра заставила молодого человека задуматься.

– Неужели мистер Сэлтон так богат и так боится, что его дочь останется незамужней, что дает за ней такую огромную сумму? – все же не поверив словам хитрой кузины, спросил Энтони.

– О, он очень богат. Богаче твоей матери. Богаче твоего брата. – Вивиан отмахнулась от летающей у ее лица мушки и продолжила: – А насчет приданого: он просто безгранично любит свою дочь, ведь она у него одна, все остальные его дети умерли во младенчестве. Теперь ты понимаешь, насколько прекрасен мой план? Ты женишься на моей прекрасной богатой подруге, и все будут счастливы.

– Я уж точно не буду счастлив, имея в женах эту толстуху! – раздраженно бросил на это молодой джентльмен: его привлекала возможность заполучить невероятно богатую невесту, к тому же, единственную наследницу богача Сэлтона, однако, ее внешность и фигура вызывали в нем самое настоящее отвращение.

– Что ж, если кандидатура моей достойной подруги не привлекает тебя, она привлечет кого-то другого, и очень скоро, – холодно сказала оскорбленная Вивиан: он посмел вновь бросить в адрес бедной Шарлотты грязное слово! – И, должно быть, я действительно поспешила сватать ее тебе: если тебе нужна красивая супруга, можешь выбрать ее сам, а я обещаю выполнить свои обязательства и толкнуть ее в твои объятия.

Энтони был полон неприятия и досады: эта рыжая интриганка желает его смерти! Жениться на Шарлотте Сэлтон! Исполнять с ней супружеский долг! Быть отцом ее детей! Быть привязанным к ней до тех пор, пока смерть не заберет ее или его самого… Но тридцать тысяч приданого манили его, рисовали в его разуме соблазнительные картины: огромный, полный роскоши и слуг замок и небольшое поместье, десятки породистых лошадей, поездки в Европу, и все те возможности, что может дать человеку огромное богатство.

«И ведь я могу оставить Эмили в любовницах и завести хоть еще пять штук – главное, старательно скрывать их от моей уродливой женушки» – мрачно усмехнулся про себя молодой Крэнфорд.

Жажда денег взяла верх над его отвращением к Шарлотте.

– Ты права, – тихо сказал он кузине. – Уверен: эта девушка станет мне прекрасной супругой. Возможно, я смогу убедить ее в том, что чрезмерное употребление сладкого и сдобы приносит здоровью вред. Видимо, в Дании смотрят на эти вещи по-иному.

Вивиан вперила в Энтони испытывающий взгляд, пытаясь прочесть в его сердце: насмешки кузена над Шарлоттой наполнили ее недоверием к его душевным качествам. Но она вдруг вспомнила о том, что он любит ее, Вивиан, и что она глубоко ранила его своим отказом, поэтому решила, что эти его оскорбления в адрес ее подруги были вызваны разочарованием.

– Прекрасно. Я рада, что ты изменил свое мнение, – после недолгого молчания ответила девушка. – И, узнав ее поближе, заглянув в ее душу, ты убедишься, что лучше супруги тебе не сыскать в целом мире.

– Ты поможешь мне повести ее к алтарю?

– Да, кузен, помогу. И, думаю, это случится довольно скоро, потому что моя славная подруга уже влюблена в тебя.

Бедная Вивиан! Не зная истинной натуры своего кузена, она собиралась толкнуть наивную добросердечную Шарлотту в объятия алчного распутника.

– Уже влюблена в меня? – невольно улыбнулся Энтони. – Но мы с ней едва знакомы!

– Вы, мужчины, не замечаете элементарных вещей, – тоже улыбнулась Вивиан. – Поэтому, мой дорогой Энтони, будь внимателен, слушай все, о чем она говорит, приглашай ее на танцы и заставляй улыбаться. Ах, да, ей все еще неизвестно о том, что ты больше не связан узами помолвки с мисс Леншер… Господи, каждый раз забываю называть ее «миссис Дэрбинелл«! – Девушка тихо хихикнула. – Я побеседую с Шарлоттой на эту тему и скажу, что ты невероятно расстроен случившимся. Ты должен представлять собой гордого оскорбленного жениха, но в то же время намекать Шарлотте на то, что теперь можешь жениться на той, что так неожиданно завладела твоим сердцем, и не важно, сколько приданого за ней дают…

– Дорогая кузина, оставь это мне: я понял правила игры. Но пойдем же: твоя подруга, должно быть, уже заждалась вас. – Молодой аристократ подставил кузине свой локоть, и та с улыбкой приняла его. – Только дай мне знак, когда мне стоит начать действия.

– Обязательно. Но помни: за ужином позволь себе лишь один бокал вина, и не больше. Мистер Сэлтон не любит алкоголь и, полагаю, ожидает от будущего жениха своей дочери того же.

Рука об руку, охотник за богатством вошли в величественный Лиллехус, и, как и говорил Энтони, едва парочка успела поприветствовать остальных многочисленных гостей, Шарлотта тотчас увела свою подругу в угол, чтобы посплетничать. Энтони тоже не стал терять времени даром и, найдя среди гостей герцога Найтингейла, завел с ним беседу об охоте.

Несмотря на то, что Энтони Крэнфорд и герцог Фицуильям Найтингейл много раз встречались на различного рода мероприятиях, устраиваемых представителями высшего общества Лондона, и на балах при дворе, эти двое редко вели беседы. Герцог был старше Энтони на семь лет, и его, в отличие от последнего, очень занимала политика, к которой мистер Крэнфорд был довольно равнодушен. Конечно, Энтони интересовался последними новостями политики и войны с Францией, но герцог Найтингейл был тесно связан с королевским дворцом и являлся известной персоной в английской и европейской политической жизни. Поэтому, когда мистер Крэнфорд вдруг подошел к нему и вежливо поинтересовался, не желает он вместе поохотиться на крылатую дичь, герцог был удивлен, но заинтересовался этим предложением.

– Возможно, к нам также присоединится ваша прекрасная кузина? – с легкой улыбкой предположил герцог, помня о том, какое впечатление произвела на него рыжеволосая племянница леди Крэнфорд.

– Не думаю: Вивиан никогда не интересовалась охотой. Ей слишком жалко бедных беззащитных зверюшек, так она говорит, – пожал плечами Энтони. Несмотря на огромное нежелание помогать отвергнувшей его чистую любовь кузине, он не солгал: Вивиан не раз просила его пощадить невинных зверей и птиц и отказаться от охоты, на что он лишь беспомощно отвечал: «Увы, моя дорогая Вивиан, охота – моя страсть!». Ранее он считал, что таким образом девушка кокетничает с ним, пытается обратить его внимание на ее нежность и мягкое сердце, однако, теперь понимал, что Вивиан, и правда, была ярой противницей охоты.

«И с таким качеством Вивиан собирается покорить сердце этого заядлого охотника? Да он скорее будет добровольно гореть в Аду, чем откажется от своего любимого занятия!» – злорадно подумал Энтони, надеясь, что план Вивиан потерпит крах, и она никогда не завладеет вниманием этого мужчины. Одна лишь мысль о том, что она может стать супругой другого, заставляла его сердце наполняться тихим гневом: Энтони презирал Вивиан, считал ее интриганкой и мошенницей, но все же, он все еще любил ее, и это он осознал в тот самый миг, когда герцог поинтересовался, не увидит ли он Вивиан на их совместной охоте. Да, он дал девушке обещание помочь ей достичь цели и потребовал взамен награду в виде богатой невесты, однако, его грудь теснили противоречие и жажда мести. Крэнфорд вдруг возжелал сделать все, чтобы Вивиан осталась ни с чем, чтобы она страдала, и этими страданиями заплатила за то, что растоптала его сердце. Но часть его души кричала о том, что он человек слова и никогда не отступится от него, пусть даже это причинит ему невероятную боль.

– Неужели мисс Коуэлл никогда не выезжала на охоту? – усмехнулся герцог, приятно удивившись твердому убеждению этой красавицы.

– Ни разу. Она считает это занятие чрезвычайно жестоким. Кроме того, порою она таит на меня обиду за то, что я не согласен с ее взглядами, – ответил ему Энтони. – Но Вивиан не единственная, кто ненавидит охоту. Я знаю много таких девушек, и некоторые даже плачут, когда отец, брат или супруг приезжают домой с окровавленной добычей… Но, Ваше Сиятельство, разрешите поздравить вас с помолвкой: мисс де Круа – настоящая красавица.

– Вы ошибаетесь, мистер Крэнфорд, я никогда не делал этой девушке предложение руки и сердца, – удивленным тоном сказал герцог, неприятно пораженный словами собеседника.

– Приношу свои искренние извинения, Ваше Сиятельство, – наигранно сконфузился молодой Крэнфорд. – Увы, я поверил грязным сплетням.

– Не стоит извиняться, мистер Крэнфорд: я сам не раз слышал о том, что меня и мисс де Круа связывают нежные чувства! – тихо рассмеялся на это герцог. – Но уверяю вас, я еще слишком молод, чтобы обзаводиться семьей, к тому же, при дворе мне усердно сватают мисс Бэкли, дочь адмирала Бэкли.

– Об этом тоже довольно часто упоминают в обществе, – широко улыбнулся Энтони. – Ах, не желал бы я быть на вашем месте! Должно быть, вам уже приелись все эти сплетни о том, что вас женят то на одной, то на другой красавице. После бала у леди Мальборо вас несколько раз женили и на моей дорогой кузине.

– Правда? – Брови герцога взлетели вверх: он был невероятно удивлен этой новостью. – Надеюсь, мисс Коуэлл не приняла эту сплетню за правду, ведь, мистер Крэнфорд, несмотря на то, что она – самая красивая девушка, которую я только видел за всю мою жизнь, эта партия для меня невозможна.

– Вивиан – умная девушка, Ваше Сиятельство, и знает свое положение, – спокойно бросил на это Крэнфорд и тихо добавил: – Несмотря на то, что на том балу вы сумели вскружить ей голову, она не питает надежду на вашу взаимность.

– О, я даже не подозревал об этом… Мистер Крэнфорд, мне ужасно неловко оттого, что я заставил вашу прекрасную кузину страдать, – искренне сожалея, тоже тихо сказал герцог, однако чувства к нему этой красавицы польстили его мужскому самолюбию. И все же, он не желал, чтобы мисс Коуэлл страдала от любви к нему: он никогда, ни при каких обстоятельствах не сможет сделать ее своей супругой. Пусть тетей ей приходилась графиня Крэнфорд, но девушка была бесприданницей – об этом знало все высшее общество Лондона. Нет, даже если в герцоге проснулись бы к ней нежные чувства, он не посмел бы породниться с семьей бедных мелких дворян Коуэллов.

– Девушки любят страдать, – равнодушно бросил Энтони. – Не беспокойтесь, она никогда не потревожит вас. Как я уже сказал, Вивиан не только гордая, но и умная девушка, и при встрече с вами она и виду не подаст, будто имеет к вам чувства… Так как насчет выехать за город и поохотиться, Ваше Сиятельство?

– Буду рад, мистер Крэнфорд, – ответил герцог. – Подходит ли вам вторник следующей недели? В этот день после полудня я буду свободен.

– Прекрасно! Тогда увижу вас во вторник… Но у меня будет к вам небольшая просьба: когда во вторник вы освободитесь для охоты, не могли бы вы заехать в Гринхолл? У меня нет планов на этот день, и я буду готов выехать сразу, как только вы появитесь в доме моей матушки.

– Конечно, мистер Крэнфорд. К тому же, было бы невежливо забрать вас на целый день, при этом не повидав ваших кузину и матушку.

После этого герцог направился к одному из близких друзей, по пути ища взглядом мисс Коуэлл, и, увидев, что она и мисс Сэлтон словно спрятались ото всех в одном из углов огромной гостиной, отметил про себя, какая грусть отражалась на лице этой огненноволосой девушки,и почувствовал себя неловко.

«Бедная девушка. Мне жаль ее чувств. Но вскоре она найдет себе достойного супруга и забудет обо мне. Надеюсь, – невольно подумал герцог Найтингейл, твердо решив ни в коем случае не вводить мисс Коуэлл в заблуждение и не давать ей надежду на невозможное. – Но я буду вежлив и учтив, как положено джентльмену. Избегать ее было бы жестокостью с моей стороны»


– О, нет, это так жестоко несправедливо! – возмущенно воскликнула Шарлотта, когда Вивиан с грустным видом поведала ей о предательстве мистера Дэрбинелла и бывшей невесты своего кузена.

– Милая Шарлотта, прошу, не так громко, – мягко одернула ее Вивиан.

– Простите! Я опять забылась, – виноватым тоном сказала мисс Сэлтон и, приблизив лицо к лицу подруги, прошептала: – Но, Вивиан, это ведь… Это самый настоящий кошмар! Как они могли?

– Ах, моя дорогая, это уже в прошлом, – поспешила успокоить ее та. – Уверяю, я совершенно не расстроена этим фактом! Но мой бедный кузен… Он просто потерян… Мисс Леншер… Ах, ну вот опять! Миссис Дэрбинелл не была дамой его сердца, но он собирался жениться на ней, потому что встретил ее до того, как его сердце было отдано другой девушке… Но это не важно: Энтони разбит этим предательством. Мне так жаль его!

– И кто же эта таинственная дама его сердца? – тихо спросила Шарлотта.

– Я, право, не думаю, что могу открыть вам чужой секрет, – улыбнулась на это ее подруга. – Он доверил мне свою тайну, и я никогда не выдам ее.

– Но ведь теперь он может жениться на той, кого любит! Мисс Леншер замужем за другим!

– Боюсь, этого не случится: эта девушка является богатой наследницей, и ее родители никогда не дадут ей разрешение на брак с ним. Понимаете, он… Он не так богат, как кажется, так как почти все наследство, оставленное его отцом, перешло его старшему брату. Но прошу, пусть это останется между нами…

– О, обещаю, я буду молчать! – с готовностью тихо воскликнула мисс Сэлтон. – Надеюсь, ваш кузен найдет себе достойную партию!

– Да, да, будем надеяться на это, – печально вздохнула Вивиан. – Но, скажите мне, дорогая Шарлотта, неужели никто из лондонских джентльменов не покорил ваше сердце?

– Ах, не пора бы нам перейти на «ты«? – тихо хихикнула Шарлотта и прикрыла губы своим изящным белым веером.

– Я буду только рада! – широко улыбнулась ей подруга. – И все же, прошу, мне очень любопытно узнать!

– Право, я… – начала было вдруг смутившаяся Шарлотта, как вдруг зазвучал громкий голос мистера Сэлтона, призывающий джентльменов пригласить на танец прекрасных дам, и к девушкам тут же подошел молодой сын барона Викскли и, галантно поклонившись, спросил мисс Коуэлл, не осчастливит ли она его танцем с ним.

– Да, конечно, сэр, – машинально ответила ему Вивиан, и тот повел ее к остальным танцующим.

«А как же Шарлотта?« – вдруг подумала девушка и, обернувшись на подругу, с болью в сердце увидела, что та так и осталась стоять в углу, словно забытая всеми.

Шарлотта улыбнулась подруге, но это была беспомощная, полная грусти улыбка, говорящая: «Не думай обо мне, дорогая Вивиан. Меня никогда не выбирают. Я уже смирилась с этим«.

«Энтони! Да где же он? Он должен пригласить ее!« – нахмурилась Вивиан, но ей пришлось фальшиво улыбнуться, когда она заняла свое место в ряду танцующих дам.

По соседству с Вивиан встала хозяйка дома. Миссис Сэлтон была одета в красивое бежевое платье, подчеркивающие ее пышные формы. Увидев рядом с собой подругу дочери, она улыбнулась ей, и та подарила ей ответную улыбку. Затем миссис Сэлтон взглянула на дочь, и на ее лице отразилась боль, такая же, что разрывала в этот момент сердце Вивиан.

«Мужчины такие глупцы! Смотрят только на красивое лицо! – пронеслось в разуме Вивиан, когда заиграла музыка, и ее партнер сделал первые па. – Все восхищаются мной, даже не думая о том, что, возможно, у меня дурной характер… И Энтони был прав: я алчна, не по моей вине, но все же… А Шарлотта – такая прелесть, она так добра, так искренна! Но ни один из этих слепых джентльменов не удостоил ее своим вниманием!«

Во время танца Вивиан столкнулась со своим кузеном, танцующим с одной из юных миловидных мисс, и девушка одарила его многозначительным хмурым взглядом, на что тот слегка улыбнулся, но не проронил ни слова.

«И как он собирается жениться на Шарлотте, если он, на ее глазах, танцует с другими! Просто невообразимо! Что-то не видно, что он страдает от предательства бывшей невесты! Вы только посмотрите: улыбается, словно ничего не произошло! Ну, я ему задам!« – решила Вивиан, и, как только танец подошел к концу, и музыка смолкла, она направилась к Энтони, чтобы сделать ему строгий выговор, но вдруг перед ней появилась ее бедная подруга.

– Моя милая Шарлотта, мне так жаль, что тебе пришлось… – начала было Вивиан.

Но Шарлотта бесцеремонно схватила ее за ладонь и повела за собой обратно в угол, в котором подруги шептались ранее.

– Шарлотта, это так несправедливо… – вновь попыталась выразить свое искреннее сожаление мисс Коуэлл.

– Ах, Вивиан, ты видела меня? Видела? – громким шепотом перебила ее подруга, и ее лицо просияло.

– Что видела, моя дорогая? – мягко улыбнулась на это Вивиан.

– Я не ожидала, не ожидала! – Мисс Сэлтон до боли сжала ладонь Вивиан: такой радостью было наполнено все ее существо. – Ты спросила меня, не покорил ли кто-то из лондонских джентльменов мое сердце! И я отвечу: да, покорил! – Шарлотта мечтательно улыбнулась.

«О, милая, я давно знаю, что ты влюблена в моего кузена!« – с добродушной усмешкой подумала Вивиан, но не стала говорить это вслух, чтобы дать подруге возможность поделиться с ней своей счастливой новостью.

– Надеюсь, этот джентльмен достоин твоей любви, – сказала она, сжав ладонь Шарлотты.

– Достоин! Он благороден и красив! – Но вдруг ее лицо приняло виноватое выражение. – Вивиан, прости, прости меня! Я ужасная подруга!

– Отчего ты так говоришь? – тихо рассмеялась Вивиан. – Кажется, я знаю, о ком идет речь!

– Правда? – Шарлотта прикусила губу.

– О, да, – подмигнула ей подруга.

– И… И что… Ты не против моих чувств к нему? – тихо спросила мисс Сэлтон, и в ее глазах зажегся огонек надежды.

– Он достойный мужчина, моя дорогая, – уверенно ответила ей Вивиан. – И, думаю, он жалеет о том, что подарил первый танец другой девушке.

– Но, Вивиан, я танцевала с ним! – воскликнула Шарлотта. – И мы беседовали о Дании! Он был там несколько раз!

– О ком ты говоришь? – с изумлением спросила Вивиан: она ведь знала, что Энтони танцевал с другой! Она видела его!

– О герцоге Найтингейле! – прощебетала Шарлотта. – О, моя дорогая подруга! Я знаю, что ты имеешь к нему теплые чувства, но, как ты сама сказала, он никогда не женится на тебе… Возможно, у меня есть шанс? И я так благодарна тебе за поддержку! Я так счастлива оттого, что ты не держишь на меня зла и благословила мои чувства к нему!

Глава 27

Вивиан затаила дыхание: должно быть, она ослышалась!

– Герцог Найтингейл? – тихим вкрадчивым тоном переспросила она подругу.

– Ах, Вивиан, разве он не само совершенство? – На лице мисс Сэлтон вновь появилась мечтательная улыбка.

– Да, так оно и есть! – с беспомощным смешком ответила ей Вивиан. – Но, Шарлотта, я думала, что ты говорила о моем кузене мистере Крэнфорде!

– Твой кузен бесконечно мил и красив, но… Не знаю, как объяснить тебе свои чувства! Герцог Найтингейл пригласил меня на танец, и мы вели оживленную беседу… Он первый мужчина, который пригласил меня добровольно! Конечно, я не раз танцевала с кавалерами, но это были мои кузены и отец… А герцог Найтингейл вдруг появился передо мной, с улыбкой, такой грациозный, такой деликатный… Вивиан, кажется, мое сердце упало к его ногам! – покраснев и сбиваясь, сказала Шарлотта, в своей радости не замечая, как упало настроение ее дорогой подруги.

Мисс Коуэлл ошеломленно смотрела на Шарлотту, и ее лицо было напряженным и бледным. Вивиан не могла найти слов. Словно наконец увидев, что Вивиан вдруг переменилась в лице, мисс Сэлтон вновь начала говорить ей что-то, но ее слова не возымели над Вивиан никакого эффекта: ее разум был поглощен мыслями о том, что Шарлотта возжелала выйти замуж за мужчину, которого выбрала для себя сама девушка. Шарлотта имела право влюбиться в любого джентльмена, но не в герцога Найтингейла, к которому сама Вивиан имела достаточно нежные чувства, и который должен был исцелить Коуэллов от болезни, название которой «бедность».

«Будь проклят этот Энтони! Если бы он стал первым, кто пригласил Шарлотту на танец, она не разлюбила бы в его! А он танцевал с другой! Ненавижу его! А она сама? Как легко завоевать ее любовь! Как легко впечатлить ее! Мой герцог! Нет, моя дорогая, я не отдам его тебе! – вдруг пронеслось в голове девушки, а в ее груди запылал самый настоящий гнев и на кузена, и на подругу. – И что мне теперь делать? Заставить Шарлотту влюбиться в Энтони, в этого упрямого осла? Словно мне не хватает соперниц! Ну, ладно эта француженка, с ней-то я не буду церемониться и думать о ее чувствах, но Шарлотта! Господи, она ведь моя подруга, она доверяет мне и считает, что я благословила ее чувства к герцогу! Но скандал – самое последнее, что мне сейчас нужно. Мне нужен новый план… Нам нужен новый план!»

– Моя дорогая Вивиан, прошу, ответь мне! – умоляющим тоном воскликнула Шарлотта. – Поверь, я…

Но тут вновь заиграла музыка, и леди и джентльмены сошлись в танце, что делало невозможным беседу на низких тонах, и, вместо ответа, Вивиан громко попросила Шарлотту найти другое место. Мисс Сэлтон взяла подругу за руку и поспешила привести ее в свои покои, находящиеся на третьем этаже дома. Едва девушки вошли в большой светлый салон, Шарлотта захлопнула двери, провела подругу к красивой широкой софе и почти силой заставила ее сесть. Заняв место рядом с Вивиан, Шарлотта схватила ее ладони в свои и умоляюще взглянула в ее лицо.

– Вивиан, моя дорогая, хорошая Вивиан, прости меня! Я посмела мечтать о том, кого любишь ты! – удрученно воскликнула она, полная стыда за свой поступок.

– Нет, нет, Шарлотта… Мы не можем приказать нашим сердцам кого любить, а кого нет, – рассеянно ответила на это Вивиан: в первый раз в жизни она не знала, что ей следовало предпринять. Попросить подругу забыть о герцоге? Но имеет ли она на это право? Да, она желала женить на себе герцога Найтингейла, но не потому, что имела к нему горячую любовь: несмотря на симпатию к нему, Вивиан требовалось от этого джентльмена лишь одно – богатое будущее, чтобы иметь возможность спасти одного из тех, кого она любит всем своим сердцем… Но с таким же успехом она могла женить на себе любого, не обязательно этого герцога, но, кажется, Шарлотта не на шутку влюбилась в него…

– Только скажи, что я причинила тебе боль, и я откажусь от него! Забуду его! – отчаянно вскрикнула Шарлотта и сильно сжала ладони Вивиан.

– Какие глупости! – Вивиан нахмурила свой красивый белый лоб. – Я не могу запретить тебе любить его!

– Но ты тоже… Ты тоже любишь его!

– Шарлотта, моя дорогая, ты права: он никогда не женится на мне! Да, у меня есть теперь приданое… Компенсация моего бывшего жениха… Но по сравнению с твоим приданым, моя сумма кажется смешной, неуместной! Герцогу Найтингейлу не нужна нищая невеста, и из нас двоих он, несомненно, выберет тебя, – решительно заявила Вивиан.

– Но это так жестоко с моей стороны…

– Ничего жестокого в этом нет. Шарлотта, ты достойная девушка, и он будет глупцом, если не женится на тебе. И прошу, не думай о моих чувствах: я все равно никогда не надеялась на то, что он ответит мне взаимностью, – отчаянно лгала Вивиан. – Ну, подумай сама: какой смысл мне просить тебя забыть о нем? Я знаю свое положение и знаю, что моя мечта стать спутницей его жизни никогда не сбудется, и, возможно, уже осенью я выйду замуж за другого мужчину.

«Но не надейся, Шарлотта: герцог никогда не станет твоим! Ты станешь супругой моего осла-кузена!» – решила для себя мисс Коуэлл: она намерена была сделать все возможное и невозможное, чтобы подруга позабыла о своих чувствах к герцогу и вновь отдала свое сердце Энтони.

Вивиан не могла сдаться. Слишком много было поставлено на кон.

– Ты, правда, не таишь на меня зла? – широко улыбнулась Шарлотта.

– Конечно, нет! Я же сказала: какие глупости! – наигранно улыбнулась ей в ответ подруга.

«Глупец Энтони! Мой замечательный план рухнул из-за тебя одного, и теперь мне предстоит вытрясти из бедной Шарлотты чувства к моему герцогу! – с гневом подумала Вивиан, но ее истинные эмоции и мысли были спрятаны за приветливой улыбкой: она не желала отказываться от охоты за своим избранником, но и терять дружбу искренней и дружелюбной мисс Сэлтон ей тоже не хотелось. – Здесь нужно действовать с умом и хитростью, так, чтобы ни она, ни герцог Найтингейл не заподозрили наш с Энтони заговор»

– О, моя прекрасная подруга, мой ангел! – мисс Сэлтон так расчувствовалась от мнимого благородства подруги, что на ее глазах выступили слезы, и она крепко обняла ее в своих объятиях. – Но обратит ли он на меня внимания? Я ведь такая дурнушка!

– Ничего подобного, моя дорогая… – В горле Вивиан стоял огромный ком: мысль о том, что ей придется обманывать Шарлотту, ее верность и доверие, была ей невыносима. Она обняла подругу в ответ и, зажмурив глаза, сказала: – Я помогу тебе, но ты должна довериться мне и моему вкусу.

– Я сделаю все, что ты скажешь! – радостно отозвалась на это Шарлотта. – Не желаешь ли взглянуть на мой гардероб? Я попрошу родителей обновить его, только скажи! – Она выпустила Вивиан из своих объятий и, стремительно поднявшись с софы, подошла к большому красивому шкафу и широко распахнула его резные двери.

Вновь заставив себя улыбнуться, Вивиан подошла к шкафу, разложила платья подруги на широкую кровать и прошлась по ним оценивающим взглядом. И то, что она увидела, привело ее в замешательство.

– Кто выбирает для тебя платья? – вежливо поинтересовалась она у Шарлотты, которая, затаив дыхание, наблюдала за действиями Вивиан.

– Я сама! – с гордостью ответила ей та. – Красивые, не правда ли?

– И так много голубого цвета, – с еле заметной усмешкой сказала Вивиан.

– Мой любимый цвет, – улыбнулась Шарлотта.

– Дорогая, боюсь, твоему отцу придется потратиться на новый гардероб для своей любимой дочери, – уверенно заявила Вивиан, уперев руки в бока. – Эти платья… Возможно, в Дании они считаются красивыми, но в Англии и, особенно, в Лондоне, такой фасон уже как два года не носят.

– Но они сшиты по последней копенгагенской моде…

– И, прости мне мою прямоту, голубой цвет тебе не к лицу. Тебе очень идут сдержанные цвета: темно-зеленый, синий, фиолетовый…

– Белый? – с надеждой вставила Шарлотта.

– Белый? Пожалуй, нет. – Вивиан склонила голову набок и глубоко задумалась. – Но темно-розовый, цвет дикого горного вереска… И темно-красный, даже бордовый…

– Но я так люблю светлые цвета, – уныло сказала мисс Сэлтон.

– Я понимаю, моя дорогая, – мягко ответила на это Вивиан. – Но светлые цвета невыгодно подчеркивают твои достоинства…

– Я знаю… Я слишком толстая! – выдохнула Шарлотта. Она села на край кровати и с тоской взглянула на свои платья.

– Шарлотта! – с упреком воскликнула Вивиан: ей не нравилось, что ее подруга отозвалась о себе так уничтожительно.

– Но это правда! Я слишком много ем! – беспомощно улыбнулась ей та и, вскочив на ноги, расставила руки в стороны. – Взгляни на меня!

– Ну, довольно! – строго сказала ей Вивиан и даже нахмурила свой красивый лоб. – Мы уже беседовали на эту тему, и ты уже слышала от меня, что ты обладаешь прекрасными глазами и красивой улыбкой. И, что еще важнее, в твоей груди бьется чистое, доброе сердце, что в высшем обществе Лондона является большой редкостью!

«А мое сердце пропитано ядом и алчностью» – скрыв от подруги горькую усмешку, подумала Вивиан.

– Увы, красивых глаз и улыбки недостаточно, чтобы выйти замуж за мужчину своей мечты, – с тоской сказала Шарлотта.

«Это правда! Даже моей красоты не хватит, чтобы заставить герцога Найтингейла пойти против здравого смысла и жениться на мне!» – пронеслось в разуме красавицы мисс Коуэлл.

– Моя дорогая, ты обещала следовать моим советам, и я надеюсь, ты сдержишь свое слово, – как можно мягче сказала она подруге и, подойдя к ней, взяла ее ладони в свои. – Мы вместе пойдем в ателье и закажем тебе новые платья, шляпки и перчатки. Забудь о копенгагенской моде, она осталась там, в Дании, а здесь играет бал лондонская. В свою очередь, я обещаю всегда быть рядом с тобой и давать тебе дельные советы, и, возможно, уже совсем скоро ты будешь замужем. – «За моим кузеном, разумеется» мысленно добавила про себя Вивиан.

– Но эта мадмуазель… Она ведь тоже желает заполучить герцога! – всплеснула руками Шарлотта.

– Он никогда не женится на ней: она для него слишком бедна, к тому же, дочь одного из тех, кто еще недавно стрелял в грудь английских солдат.

Лицо мисс Сэлтон засияло от счастья. Она вновь обняла подругу и громко прошептала:

– Ты самая лучшая подруга в мире! Что бы я без тебя делала, моя дорогая Вивиан?

И та, скрепя сердце и закрыв глаза от душевной боли, ответила:

– Он будет твоим, моя милая. А я всегда буду рядом. Обещаю.

Вскоре девушки вернулись в танцевальный зал, но сперва позволили себе перекусить вкусными свежими закусками и выпить немного пуншу. Однако насладиться интересной беседой подругам не удалось: подошедший к ним мистер Сэлтон сперва вежливо поинтересовался у Вивиан причину отсутствия на вечере ее тети и выразил сожаление насчет мигреней леди Крэнфорд, а затем забрал с собой свою дочь, так как желал представить ее одному из гостей – молодому холостяку. Бедная Шарлотта вспыхнула от смущения, бросила на подругу печальный взгляд и нехотя позволила отцу увести ее.

Для Вивиан вечер у Сэлтонов был безнадежно испорчен, и, чтобы хоть как-то поднять свое упавшее настроение и хоть ненадолго избавиться от чувства мерзости к самой себе, она танцевала каждый танец, не выказывая признаки усталости, чем вызвала восхищение гостей мистера Сэлтона. Однако ни одна мисс ни одного знатного семейства не подошла к девушке и не завязала с ней беседу, даже из вежливости. Наоборот: завидев блестящую мисс Коуэлл, идущую по направлению к ним, юные леди старались тотчас покинуть свое место, ведь боялись даже стоять рядом с этой яркой огненно-волосой красавицей. Но самоуверенной мисс Коуэлл подобное игнорирование было совершенно равнодушно: она была занята тем, что старалась найти среди гостей своего кузена и отчитать его за то, что его поступок разрушил ее план и превратил ее подругу в соперницу. Однако почти весь вечер Энтони провел в мужском обществе, в библиотеке мистера Сэлтона, и курил дорогие сигары. Он покидал комнату лишь для того, чтобы два раза потанцевать с Шарлоттой, а затем, с чувством выполненного долга, возвращался в библиотеку. Здесь же присутствовали герцог Найтингейл: он вел горячий спор с судьей Джонсом о том, как несправедлива судебная система в Англии. Однако его мнение не было популярным: наоборот, остальные джентльмены не разделяли его либеральные взгляды, но все же не решались вступать с ним в спор.

В то время как Шарлотта теперь не могла думать ни об одном другом мужчине, кроме Его Сиятельства герцога Найтингейла, тот даже не вспоминал о мисс Сэлтон, но его мысли не покидала безнадежно влюбленная в него мисс Коуэлл, эта гордая, рыжеволосая красавица. Думая о ней, герцог невольно улыбался, но дальше его искреннего восхищения ею идти он был не намерен: герцог все больше склонялся к мысли о том, что его супругой станет дочь адмирала Бэкли, такая же аристократка, как он сам. К тому же, женись он на бесприданнице, пусть и племяннице знаменитой леди Крэнфорд, он станет посмешищем для всей Англии. За весь долгий вечер он не пригласил мисс Коуэлл ни на один танец, чему были очень рады юные девицы на выданье и их матери.

Кузены встретились лишь тогда, когда зазвучала мелодия последнего в этот веселый вечер танца, и Энтони пригласил на него Вивиан. Они не сказали друг другу ни слова, но многозначительный взгляд кузины дал Энтони понять, что у нее имеется много, чего сказать ему, и он равнодушно ожидал, когда поток слов и упреков высвободится из плена. Это случилось тотчас, как молодые люди распрощались с хозяевами дома и сели в карету: едва молодой Крэнфорд занял свое место, Вивиан откинула от себя свой белый веер, сняла свои кружевные перчатки и с силой бросила их в кузена, отчего тот беспомощно усмехнулся.

– Что с тобой? – недовольным тоном спросил он, бросив перчатки обратно в руки их владелицы. В нее словно дьявол вселился!

– Что со мной?! – тихим, но полным гнева голосом парировала его кузина. –Ты все разрушил! Все!

– О чем ты? – удивился Энтони. – Я танцевал с мисс Сэлтон целых два раза и осыпал ее комплиментами, как ты того желала!

– Слишком поздно ты спохватился, мой дорогой! Если бы только… – Слова рвались из горла рассерженной девушки, но громкий стук в стекло окна кареты заставил ее вздрогнуть от неожиданности и замолчать: это была Шарлотта.

– О, простите меня! – воскликнула мисс Сэлтон, бесцеремонно открыв дверцу кареты, и, вежливо улыбнувшись мистеру Крэнфорду, взглянула на подругу: – Вивиан! Я сказала папе насчет моего гардероба, и он согласен оплатить все, что я только пожелаю заказать!

– Это великолепная новость, моя милая! Твой отец очень щедр, – натянуто улыбнулась ей Вивиан.

– Не желаешь ли приехать ко мне завтра? Мы можем поехать в самое лучшее ателье и заказать самые лучшие платья! – спросила Шарлотта.

– Но, Шарлотта, завтра воскресенье, и все салоны будут закрыты, – ответила ей подруга. И она была рада этому факту: как же ей не хотелось помогать Шарлотте становится для герцога Найтингейла более привлекательной!

– Ах, да… Я совсем забыла о том, что в Лондоне другие порядки! – хихикнула мисс Сэлтон. – Но тогда мы можем поехать в понедельник?

– Конечно, дорогая, в понедельник я буду у тебя к одиннадцати часам, – с улыбкой заявила ей Вивиан.

– Еще раз благодарю за прекрасный вечер и за то, что вы удостоили меня чести танцевать с вами, мисс Сэлтон, – теплым тоном обратился к Шарлотте Энтони: он был все еще уверен в том, что она имела к нему нежные чувства.

Но та лишь бросила ему: «Благодарю вас, мистер Крэнфорд» и вновь обратилась к Вивиан:

– Буду ждать тебя с нетерпением! О, еще отец попросил меня узнать, откуда твоя мать заполучила такое красивое украшение? Эту птицу?

«Ах, хитрый мистер Сэлтон! Пытается выведать о моей матери через свою дочь! Теперь мне все ясно как день: он был безумно влюблен в нее! И, должно быть, эту птицу подарил моей матери именно он, иначе, судьба этого украшения его совершенно не интересовала бы! И, возможно, у моей матери был с ним роман, однако, она бросила его, когда повстречала моего отца! И тогда разбитый ее поступком мистер Сэлтон уехал из Англии… Что ж, одной тайной меньше. Избавиться бы еще от парочки тайн, потому что мне так тяжело носить их в моем сердце!» – с легкой улыбкой подумала Вивиан.

– Увы, дорогая, я не знакома с историей этой птицы: моя мать умерла, когда я была совсем малышкой. Единственное, что мне известно: моя мать очень дорожила этой цепочкой и никогда не снимала ее. Но в день своей смерти она попросила моего отца передать эту цепочку с птицей мне, – сказала она Шарлотте.

– Мне так жаль, что твоя мать покинула тебя так рано! – с искренней жалостью воскликнула та. – Но не хочу задерживать вас: уже так поздно… Спокойной ночи, Вивиан! Спокойной ночи, мистер Крэнфорд!

– Спокойной ночи, – одновременно ответили Энтони и Вивиан.

Дверца кареты захлопнулась, и Энтони крикнул кучеру: «В Гринхолл! Трогай!».

– Какая же она все-таки милая, эта мисс Сэлтон, – добродушно улыбнулся Энтони.

– О, не правда ли? – сладким голосом бросила ему Вивиан. – Как жаль, что теперь не ты тот мужчина, которому принадлежит ее сердце!

– Но перед балом ты утверждала обратное, – недоверчиво прищурился ее кузен.

– Так оно и было до тех пор, пока ты, глупый мальчишка, не удосужился пригласить ее на первый танец, а вместо этого танцевал с какой-то хорошенькой блондинкой! – почти прошипела ему в ответ девушка. Ее лицо было перекошено злостью, и Энтони едва не отпрянул, увидев Вивиан такой отталкивающей.

– Я танцевал с ней! Два раза! – повысив голос, настойчиво сказал он.

– Танцевал! Но после того, как ее пригласил на танец герцог Найтингейл, она влюбилась в него по уши! А должна была любить тебя! Ты все испортил! Теперь Шарлотта желает привлечь внимание герцога… Моего герцога! И у нее есть все шансы на то, чтобы стать его супругой! Потому что она богата, а я бедна! – Вивиан резко откинулась назад и скрестила руки на груди.

– Шарлотта влюбилась в герцога Найтингейла? – переспросил изумленный Энтони: он уже считал мисс Сэлтон своей добычей и был уверен в том, что она с радостью принесет ему свои тридцать тысяч фунтов стерлингов приданого.

– Господи, Энтони, неужели по мне не видно, что я не в настроении шутить о таких вещах? – насмешливо сказала Вивиан.

– Шарлотта и ее приданое принадлежат мне! – мрачно изрек на это Энтони.

Осознав, какую большую ошибку он совершил, когда побрезговал подарить первый танец мисс Сэлтон, молодой Крэнфорд не на шутку испугался того, что красивое богатое будущее, которое должна была принести ему эта девушка, ускользнет от него.

– Теперь ты понимаешь, какую задачу нам предстоит распутать? – тихо спросила Вивиан, взглянув на кузена.

– Вновь влюбить в меня Шарлотту и заставить герцога Найтингейла влюбиться в тебя, – так же тихо, с кривой усмешкой ответил ей тот.

Мисс Коуэлл не ответила, но ее хитрая улыбка дала Энтони понять, что он угадал мысли своей прекрасной кузины-интриганки.

– Герцог приедет в Гринхолл во вторник, и мы вместе поедем на охоту, – желая унять гнев Вивиан, бросил молодой Крэнфорд.

Молодые люди вернулись в Гринхолл, когда карманные часы Энтони показали полночь. Лондон был окутан тьмой, но не спал. Однако Вивиан была так взвинчена и так устала от танцев, что мечтала лишь о том, чтобы снять свой богатый наряд и туфли, освободить из плена высокой прически свои волосы, переодеться в ночное платье и лечь в кровать, чтобы еще раз хорошенько обдумать сегодняшние события и продумать их новый с кузеном план. Молодой Крэнфорд же собирался запереться в своих покоях с бутылкой бренди и напиться: в отличие от кузины, он не желал ни думать, ни вспоминать о том, что произошло в эту проклятую субботу.

– Мистер Крэнфорд! – услышал Энтони женский голос, когда появился в огромном холле Гринхолла.

Обернувшись на зовущий его голос молодой человек увидел торопливо идущую к нему Джейн.

– Мистер Крэнфорд! – Джейн подошла к сыну леди Крэнфорд и присела в книксене. – Леди Крэнфорд желает видеть вас!

– Она вернулась? – удивился Энтони.

– Кто вернулась? – спросила его Вивиан: она слегка замешкалась, ища на полу кареты одну из брошенных ею перчаток, и теперь, оказавшись рядом с кузеном, услышала лишь брошенную им последнюю фразу.

– Моя мать, – мрачно ответил ей кузен. – Она желает видеть меня.

– Что ж, желаю тебе удачи. Пойдем, Джейн. – Вивиан похлопала плечо Энтони и направилась к лестнице, чтобы скрыться в своих покоях.

– Леди Крэнфорд желает видеть вас тоже, мисс Коуэлл! – поспешила сказать ей вслед Джейн.

– Передай моей матушке, что мы побеседуем завтра. И я, и Вивиан очень устали, – бросил Энтони горничной и тоже направился к лестнице.

– Увы, сэр! Леди желает видеть вас прямо сейчас, и, боюсь, она в ужасном расположении духа! – было ему ответом.

– Завтра.

Кузены стали подниматься по лестнице, как вдруг откуда-то сверху послышался ледяной голос хозяйки дома:

– Энтони, Вивиан, поднимитесь в мой кабинет. Немедленно.

Глава 28

Молодые люди непонимающе переглянулись, словно говоря друг другу: «Что такое важное имеет она сказать, если дело не может подождать до завтра? Сейчас полночь! Самая пора лечь спать!». Но Вивиан и Энтони послушно поднялись к кабинету леди Крэнфорд, которая уже ждала их, сидя за рабочим столом, повелительно откинувшись на спинку своего удобного большого стула и положив руки на массивные подлокотники. Ее лицо было словно высечено из мрамора: белое, без единой эмоции, Когда леди Крэнфорд взглянула на вошедшую племянницу, ее голубые глаза превратились в лед, однако, когда она перевела взгляд на своего сына, этот лед тут же растаял, и в ее глазах отразилось искреннее сочувствие, а лицо засветилось материнской любовью.

– Вы звали нас, матушка? – вежливо спросил Энтони свою мать.

– Присядь, мой дорогой, – ответила ему графиня, указав на стоящий у стола свободный стул. Предложить присесть Вивиан она не спешила, но, когда ее сын усадил на тот самый стул свою кузину, хозяйка дома поджала губы, словно была недовольна поступком Энтони, которой всего лишь проявил себя джентльменом.

– Значит, вы все же поехали к Сэлтонам? – ровным тоном поинтересовалась леди Крэнфорд, и ее лицо вновь превратилось в камень.

– Да, матушка, и мы прекрасно провели время, – с улыбкой сказал на это Энтони.

– Какая жалость, что ваша мигрень не позволила вам присоединиться к нам, тетя. Этот вечер прошел очень уютно, – вставила Вивиан. Она вовсе не считала вечер у Сэлтонов уютным, но ей так хотелось подтрунить над своей строгой теткой, которая более, чем очевидно, имела к этому семейству, а именно – к мистеру Сэлтону, то ли неприязнь, то ли страх перед ним.

«Она знала о романе моей матери и отца Шарлотты, и, возможно, даже помогала своей сестре покинуть дом их жестокого отца для встречь с возлюбленным. Но когда моя мать полюбила моего отца и уехала из Лондона, тетя, должно быть, сгорала от стыда за поступок сестры и все еще сгорает: толковать ее поведение другим образом у меня никак не получается» – с едва заметной усмешкой решила Вивиан, смело выдерживая взгляд ледяных глаз тети Беатрис. Холодность к ней тети не испугала девушку, ведь она уже привыкла к тому, что та не питала к ней теплых родственных чувств, и Вивиан с легкостью отвечала ей тем же.

– Да, мне тоже жаль, – коротко ответила леди Крэнфорд.

– Рад видеть вас отдохнувшей, матушка. Вы прекрасно выглядите. Надеюсь, мигрень отпустила вас? – учтиво сказал Энтони.

– Увы, мой дорогой, я от нее так и не избавилась… Но сегодня утром я прочла в газете о том, что мисс Леншер, твоя невеста, вышла замуж за мистера Дэрбинелла, твоего жениха, Вивиан, – при обращении к племяннице, хозяйка дома нахмурилась. – Как это могло произойти? Что ты натворила? Что ты сказала ему?

– В том, что случилось, тетя, нет моей вины, – уверенно заявила ей Вивиан. – Спросите Энтони: все случилось из-за того, что мистер Дэрбинелл слишком много выпил в гостях у Леншеров и скомпрометировал мисс Леншер поцелуем при свидетелях.

– Так оно и было, матушка, – подтвердил ее слова кузен.

– И все же, мне трудно в это поверить. – Леди Крэнфорд раздраженно вздохнула и, вперив в лицо Вивиан пытливый взгляд, продолжила: – Ты так не желала становиться его супругой, что нарочно оттолкнула его от себя, и тот поспешил найти утешение у невесты моего сына.

– Абсурд! – бросил на это Энтони и нахмурил свои красивые брови. – Матушка, Вивиан не только не делала того, в чем вы ее обвиняете, но и плакала от потери жениха! Вы бы видели ее: она была так расстроена!

– Так расстроена, что с удовольствием поехала на званый вечер в Сэлтонам, – язвительно улыбнулась на это его мать.

Вивиан не стала ничего говорить, но подозрения тети заставили ее насмешливо усмехнуться и пробормотать себе под нос: «Боже, опять меня обвиняют во всех грехах!».

– Вы ошибаетесь, – холодно сказал Энтони. – Сегодняшним визитом к Сэлтонам я и моя кузина всего лишь желали заставить наши сердца забыть о предательстве мисс Леншер и мистера Дэрбинелла. Мне жаль, что это случилось, но повторяю: вины Вивиан в этом нет.

– Допустим, что это правда. – Графиня положила ладони на стол и скрестила свои длинные белые пальцы. Ее красивый вдовий бриллиант заблестел при свете свечей, освещающих кабинет. – Но, мой дорогой, Леншеры обязаны выплатить тебе компенсацию за свои действия.

– Я уже получил ее. Десять тысяч фунтов стерлингов уже лежат на моем счету в банке.

– Прекрасно. Это достойная сумма.

– Я тоже получила компенсацию, тетя, от мистера Дэрбинелла, – гордо подняв подбородок, сказала Вивиан. – Пятнадцать тысяч фунтов стерлингов.

– Что ж, это тоже весьма заманчивая сумма для того, чтобы привлечь к твоей персоне внимание состоятельных женихов, – заметила ее тетя. – Надеюсь, ты все же выйдешь замуж.

«И наконец-то оставишь в покое мои раны!» – вскрикнула она внутри себя, мимолетно бросив взгляд на цепочку, украшающую шею племянницы.

– Не беспокойтесь, тетушка. Возможно, уже осенью я перееду к своему супругу, – поняв намек леди Крэнфорд, с улыбкой ответила ей Вивиан. – Но прошу, позвольте мне покинуть вас: я очень устала и хочу спать. Если у вас все же остались ко мне вопросы, обсудим их завтра.

– Я присоединяюсь к словам моей кузины, – усталым тоном сказал Энтони. – Полночь – не время для серьезных разговоров.

– Ты прав, мой дорогой. Хорошо, ступайте в свои покои. Жду вас к завтраку в обычное время, – смилостивилась над ними хозяйка дома.

– Благодарим вас, матушка. – Энтони слегка поклонился, Вивиан поднялась со стула и присела в книксене, и молодые люди, с облегчением в душе, направились к двери.

– Энтони, постой! – вдруг услышала Вивиан за спиной, и, машинально остановившись, обернулась к тете.

– Ты свободна, Вивиан, – холодно бросила та племяннице.

– Спокойной ночи, тетушка, – вежливо попрощалась Вивиан и покинула кабинет, но, закрыв за собой дверь, тотчас приложила ухо к замочной скважине, чувствуя, что сейчас узнает что-то интересное.

– Да, матушка? – услышала она голос Энтони.

– Мистер Сэлтон… Он спрашивал обо мне? – нерешительным тоном спросила его мать.

– Он интересовался причиной вашего отсутствия и пожелал вам скорейшего выздоровления, – ответил ей сын.

– Хорошо, ступай. Тебе следует отдохнуть, – мягким тоном сказала леди Крэнфорд, и Вивиан поспешила отойти от двери.

«Так и знала! Тетя была посредницей между моей матерью и мистером Сэлтоном, но теперь боится, что тот вызовет ее на неприятную беседу!» – пронеслось в разуме девушки, и, тихо посмеиваясь, она быстрым шагом направилась в свои покои, где уже ждала ее верная Джейн.

Джейн нарочно не стала ложиться спать и терпеливо ждала приезда подруги: ей было интересно узнать о том, что было на вечере у Сэлтонов, кого из титулованных гостей встретила там Вивиан, и, главное, был ли там герцог Найтингейл и танцевал ли он с ней. И она услышала все, что ее интересовало: несмотря на усталость, Вивиан была рада поделиться с Джейн своими впечатлениями, однако, умолчала о том, что другая ее подруга вдруг так неожиданно отдала герцогу Найтингейлу свое сердце.

– Он не танцевал со мной сегодня, – недовольным тоном сказала Вивиан подруге, которая освобождала из плена прически ее волосы. Тот факт, что герцог весь вечер словно не замечал ее существования, злил ее, но она не отчаивалась и твердо решила завоевать, а затем женить его на себе. И Энтони поможет ей в этом.

– Не так-то легко его заполучить, да? – добродушно спросила Джейн.

– Нет, это нелегко, в этом ты права, – улыбнулась на это Вивин и обняла себя за плечи. – Не могла бы ты подкинуть в камин пару бревен? Мне что-то зябко.

– Не заболели ли вы часом? – обеспокоенно спросила горничная и, поспешно выполнив просьбу, вернулась к подруге, которая, сидя у туалетного столика, переодетая в ночное платье, куталась в тонкий плед, чем не на шутку напугала бедную Джейн. – О, мисс Вивиан, вам нездоровится? Я сейчас же приготовлю для вас настойку из трав!

– Чаю с лимоном будет достаточно, моя дорогая, – отмахнулась от нее подруга. Ей действительно нездоровилось, словно этот день, насыщенный дурными событиями, забрал у нее все силы: сперва Энтони сделал ей предложение, затем затаил на нее обиду за отказ, и, словно этого было мало, Шарлотта умудрилась влюбиться в избранника самой Вивиан!

– Вы уверены? – нахмурилась Джейн.

– Я просто очень устала, – сказала ей Вивиан и, поднявшись с пуфа, направилась к кровати. – Я танцевала каждый танец. Возможно, мне придется заказать новую пару туфель… Но уже час ночи, и нам пора спать. Благодарю за помощь, моя дорогая, и ступай. Не нужно мне никакого чаю.

– Если вам вдруг станет плохо, мисс Вивиан, не стесняйтесь позвонить, – сдалась Джейн: как и Вивиан, она чувствовала сильную усталость и была готова уснуть прямо на ковре, рядом с кроватью подруги.

– Ступай, Джейн. Уверяю тебя: я не чувствую себя больной, а если мне вдруг станет холодно, я сама подкину в камин дрова, – настойчиво сказала ей Вивиан, забираясь в постель.

– Как скажете, мисс Вивиан. – Джейн благоразумно не стала спорить. – Спокойной ночи! Но во сколько мне разбудить вас завтра?

– Разбуди меня в шесть. И завтра я хочу надеть что-нибудь домашнее: не думаю, что пойду на прогулку. Разве что, в сад. Спокойной ночи, Джейн!

– Спокойной ночи, мисс Вивиан! – с улыбкой откликнулась та и покинула покои подруги.

«Скорее бы настал понедельник! Я съезжу в банк мистера Дэрбинелла и получу мои пятнадцать тысяч! Возможно, есть смысл просто перевести деньги в Кэстербридж? Но ведь она отправила сюда Филипа… Но, Боже мой, как будут сиять их лица, когда они получат целых четырнадцать тысяч! И ведь они даже не подозревают о том, что Филип привезет им такую большую сумму! Спрячу деньги в один из сундуков, среди старых платьев… Конечно, он работает у нас кучером уже семнадцать лет, но доверять ему такую огромную сумму было бы опрометчиво» – подумала Вивиан и, несмотря на желание еще раз обдумать сегодняшние потрясения и составить новый план по поимке герцога, тотчас уснула.

Ночью девушку бил небольшой озноб, который, все же, ни разу не разбудил ее, и Вивиан проснулась лишь в шесть часов утра, когда Джейн широко распахнула шторы и впустила в спальню бодрый свет нового дня.

– Как вы себя чувствуете, мисс Вивиан? – с участием поинтересовалась горничная, подойдя к кровати и снимая с подруги теплое одеяло.

– Голова просто раскалывается, – тихо ответила ей та, не открывая глаз и не спеша покидать постель.

– Вам нужно поспать еще пару часов, – ласково сказала на это Джейн. – Давайте я закрою шторы и разбужу вас через час или два?

– Нет, нет, если я не появлюсь на завтраке, тетя в очередной раз на меня рассердится! – простонала Вивиан и заставила себя подняться с кровати. – Пожалуй, сегодня я надену голубое платье, то, что было привезено мною из дома. – Она откинула назад волосы и принялась умывать лицо холодной водой, которую из кувшина поливала ей на ладони подруга.

– Что у вас с голосом? Вы хрипите, как старая дверь! – с упреком сказала ей Джейн. – Мисс Вивиан, вам бы отоспаться и отдохнуть! Ложитесь в постель, а, как проснетесь, я принесу вам завтрак. А вашей тете я скажу, что вы заболели!

– Она не поверит тебе и решит, что я просто избегаю беседы с ней, – заявила на это Вивиан. Ее тело было охвачено слабостью, а голову словно взяли в тиски, и она отчаянно желала последовать совету Джейн и вернуться в постель, но боялась, что ее строгая тетка сочтет это за неуважение… Даже при том, что сама тетя Беатрис позволяла себе не появляться на завтраке, когда ей того хотелось! – Не беспокойся, Джейн, скоро мне станет лучше: плотный завтрак вернет мне силы.

В семь утра, одетая в скромное голубое платье и с волосами, заплетенными в красивую высокую прическу, мисс Коуэлл как всегда занимала свое место за столом на Южном балконе, но аппетит у нее отсутствовал напрочь, и она съела лишь половину булочки с джемом и выпила лишь одну кружку чая с молоком. Но каждый из Крэнфордов был так увлечен своими мыслями, что не обратил на это никакого внимания, впрочем, как и на капельки пота, блестевшие на челе их родственницы: если ночью девушку бил озноб, за завтраком ее охватил жар, но она усердно скрывала свое состояние, чтобы не давать тете повода укорять ее за визит к Сэлтонам.

После завтрака каждый был предоставлен самому себе: хозяйка дома заперлась в своем кабинете, чтобы разобраться с бумагами и финансами, о которых совсем позабыла в дни пребывания за городом. Энтони, сказав, что он все еще не отдохнул после вчерашнего веселья, закрылся в своих покоях и попросил не беспокоить его. Вивиан же вдруг получила странную записку от мистера Дэрбинелла, в которой тот просил ее приехать в его банк, и как можно скорее. Удивленная такой поспешностью девушка тотчас же, несмотря на недомогание, попросила кучера отвезти ее в банк.

Удивление Вивиан сменилось настоящим гневом: вместо пятнадцати тысяч фунтов стерлингов компенсации, она получила пять. На ее справедливый вопрос, как мог мистер Дэрбинелл так унизить ее, так поступить с ней и нарушить собственное слово, она услышала невнятное бормотание о том, что семья Леншеров настойчиво заявила, что его бывшая невеста с успехом обойдется и пятью тысячами. Выдав дочь замуж, Леншеры теперь считали, что богатство ее супруга принадлежит им. Вивиан была настолько ошеломлена, что не сразу смогла найти слов, чтобы в вежливой и холодной форме выразить мистеру Дэрбинеллу свои возмущение и разочарование, но ее обещание устроить в обществе скандал сделало банкира более уступчивым, и из банка девушка вышла с семью тысячами фунтами стерлингов, завернутыми в плотную коричневую бумагу.

«Негодяй! Это ведь вдвое меньше того, что мне было обещано! – со злостью думала Вивиан, сидя в карете, которая везла ее обратно в Гринхолл. – Возможно, мне все же стоит устроить скандал и рассказать об этом позоре тете? Она влиятельна, и эти жадные Леншеры не посмеют пойти против ее авторитета! Нужно вернуться в банк и бросить эти деньги этому толстому борову прямо в его потное лицо! – Но тут она беспомощно рассмеялась. – Увы, увы! У меня нет возможности постоять за свои гордость и имя! Завтра утром приедет Филип, и я уже пообещала послать домой деньги… Но сколько им нужно? Возможно, я все же смогу оставить себе одну или две тысячи? Кто знает, что случится в будущем… Но, Господь всемогущий, какой позор! Эти гадкие Леншеры так открыто заявили, что я ничего не стою, а я не могу противостоять им!»

Стоит ли говорить о том, что новый удар не только испортил и без того пресное настроение Вивиан, но и заставил ее лечь в постель и спать весь день, не просыпаясь даже, чтобы принять пищу. Она была настолько разбита, что тетин гнев на ее отсутствие за столом уже не страшил ее. Девушка просто спала, не сказав о своем недомогании ни тете Беатрис, ни кузену. Лишь верная Джейн была рядом с ней и заботливо укрывала ее одеялом, когда та, охваченная жаром, скидывала его с себя.

Когда Джейн доложила хозяйке о том, что «мисс Вивиан занемогла и находится в постели», та нисколько не поверила этой новости, но решила, что племянница просто-напросто решила потрепать ее нервы. «Ведь это так ей нравится!» – мысленно добавила про себя леди Крэнфорд, но не удосужилась зайти в покои Вивиан, чтобы убедиться, в том, правду сказала горничная Джейн или ложь. Однако тем, что действительно обеспокоило хозяйку дома, было отсутствие на трапезах ее сына.

Несмотря на желание напиться еще вчера, по приезду от Сэлтонов, усталый Энтони все же решил отложить свой план на сегодняшний день и исполнил его сполна: запершись в своих покоях, он пил бренди, виски, крепкое вино, а напившись, упал на мягкий ковер и проспал до самого вечера. Молодой человек спал бы до самого утра, если бы громкий настойчивый стук в дверь не заставил его пробудиться. Но Энтони не собирался останавливаться на достигнутом: схватив полупустую бутылку бренди, он осушил ее до дна и только затем соизволил открыть дверь, за которой, как оказалась, стояла его мать.

Увидев сына, леди Крэнфорд положила руку на сердце, а ее брови изумленно взлетели вверх: он был ужасно пьян. Растрепан. От него сильно пахло бренди, словно он выпил целый бочонок.

– Энтони, что с тобой? – прошептала бедная мать, протягивая ладонь к лицу сына, но тот отмахнулся от нее, повернулся к ней спиной и, покачиваясь, направился к столу, на котором стояли полные закрытые бутылки с алкоголем.

– Сын мой! – Графиня решительно вошла в покои сына, желая выяснить причину его недостойного поведения: он напился! В ее доме! Возмутительно!

Подойдя к Энтони, мать хотела было отобрать у него бутылку, но тот грубо откинул от себя ее руки, легко открыл бутылку с вином и сделал три огромных глотка. Затем молодой человек упал на широкую софу и вновь стал наслаждаться содержимым своей бутылки. Воздух в покоях был настолько ужасен, что леди Крэнфорд пришлось широко раскрыть окно, чтобы впустить в них свежий воздух туманного холодного вечера.

– Энтони, да что с тобой? Что ты делаешь? – рассерженно воскликнула она, переступая лежащие на полу пустые бутылки и подходя к сыну. – Посмотри на себя! На кого ты похож?

– На отвергнутого жениха! – громко рассмеялся тот.

– Мисс Леншер так ранила твое сердце! Мой бедный сын! – уже мягче сказала на это леди Крэнфорд. – Как жаль, что меня не было в Лондоне! Я бы заставила Леншеров заплатить тебе не меньше пятнадцати тысяч!

– Конечно, конечно, матушка! Я ведь маленький мальчик, которого его мать так любит прятать за свою юбку! – еще громче захохотал Энтони и сделал большой глоток вина. – Мне не нужна ваша постоянная забота! Я не ребенок! Черт, да мне давно стоило съехать из этого дома, в котором царят ваши деспотические порядки! Я глупец!

– Нет, нет, дорогой, не говори так, – ласково перебила его мать: речи сына не на шутку встревожили ее любящее материнское сердце. Он желал покинуть ее! Съехать! – Что я буду делать без моего дорогого Энтони?

– Жить и не мешать жить мне! – бросил ей сын: в нем проснулась невероятная злость на мать за ее постоянный надзор и попытки решить его проблемы, как будто ему было не двадцать пять лет, а шесть. – Так и сделаю! Как только протрезвею – сразу же найду себе квартиру и перееду к чертовой матери!

– Энтони! – ахнула графиня. – Сын мой, это потеря невесты так подействовала на тебя, так огорчила тебя! Мальчик мой, ты не в себе!

– Да черт с ней с этой мисс Леншер! – лишь рассмеялся на это Энтони. – Чтобы вы знали, я безумно влюблен в Вивиан! С первого дня ее появления в этом проклятом доме! Я думаю о ней каждую секунду, желаю ее, как ни одну женщину во всем мире, грежу ею! И вчера я наконец-то решился сделать ей предложение руки и сердца!

Леди Крэнфорд громко вскрикнула и прижала ладонь ко рту: то, чего она так опасалась, произошло! Энтони женится на Вивиан! На этой дрянной нищей девчонке!

– Уверена, это был ее план с самого начала! Влюбить тебя в себя и стать твоей женой! Эта дрянь играла за моей спиной, соблазняла тебя…

– Соблазняла? – Из горла Энтони вырвался насмешливый хохот.

– И когда же свадьба? – ледяным тоном спросила его мать.

– Не беспокойтесь, матушка: никакой свадьбы не будет! Она отказала мне! – Грудь молодого Крэнфорда вновь зажглась обидой и яростью, и, чтобы хоть как-то выплеснуть эти негативные чувства наружу, он с силой бросил бутылку о светлую стену, оставив на ней уродливое красное пятно.

– О, мне так жаль, мой дорогой, так жаль! – вздрогнув от звона разбитого стекла, прошептала леди Крэнфорд.

Теперь она по-настоящему жалела и понимала своего сына: он влюбился в Вивиан, сделал ей предложение, а она посмела отказать ему! Разбила его сердце! Рыжая негодяйка! Мерзавка! Она должна была сказать Энтони «да»! Обязана!

– Я не горюю! – громко воскликнул Энтони и, с трудом поднявшись с софы, открыл очередную бутылку бренди. – Я женюсь на богатой невесте. У нее тридцать тысяч приданого. Она уродливая и толстая, эта девица Сэлтон, но, черт возьми, богачка! Это Вивиан настояла на ее кандидатуре!

– Шарлотта Сэлтон? – Лицо графини стало белым как мел, а волосы на ее голове зашевелились от ужаса. – Только не она… Только не она, Энтони! Я запрещаю тебе!

– Вы уже ничего не можете мне запретить, – жестко бросил ей сын. – Я женюсь на ней. А сейчас оставьте меня: я еще недостаточно напился, чтобы позабыть о том, что скоро мне придется лечь в постель с этой жабой Шарлоттой.

– Ты слишком горячишься, сын мой… – поспешила успокоить его мать.

– Вон отсюда! Вон! – вдруг закричал Энтони и бросил в сторону матери бутылку бренди, которая не разбилась, но упала на ковер и залила его своим содержимым.

«Он готов убить меня!» – пронеслось в разуме бедной испуганной матери, и она поспешила покинуть покои своего пьяного запивающего разбитое сердце алкоголем сына.

Сердце хозяйки Гринхолла громко колотилось от ярости на ту, что причинила ее сыну столько боли и заставила его превратиться в последнего пьяницу. Она желала тотчас ворваться в покои негодяйки и осыпать ее упреками и бранью, устроить ей допрос, обвинить во всех грехах и даже дать ей крепкую пощечину.

«Я приютила ее! Она живет в моем доме и ест мой хлеб! Пьет мое вино! А за моей спиной заставила моего бедного мальчика упасть к ее ногам и сама же растоптала его чувства к ней! Он хотел жениться на ней! Пусть! Это было бы меньшим злом, чем видеть его таким… Полным страданий и злобы… На меня! Свою мать!» – думала леди Крэнфорд, как в тумане шагая по освещенному светом свечей коридору, не видя, не слыша, что происходило вокруг. По дороге ей встречались слуги, которые учтиво спрашивали о ее самочувствии, но хозяйка не отвечала им. Она дошла до гостиной, села в кресло у окна и задумчиво, все еще тяжело дыша от злости, устремила взгляд на площадь. Но графиня увидела лишь тусклый свет газовых фонарей, скрытых в густом тумане, и эта картина немного охладила ее пыл. Придя в себя, леди Крэнфорд приняла решение побеседовать с Вивиан завтра, чтобы сегодня не наговорить ей грубостей, и приказала передать Джейн, чтобы та разбудила ее племянницу раньше обычного: она желала отчитать эту упрямую жестокую девчонку до завтрака и решить, что им делать в этой щекотливой ситуации. После этого графиня удалилась в свои покои, где, пролив скупые слезы, вновь и вновь вспоминала слова и оскорбления Энтони, брошенные в ее адрес.

«Это не его вина. Во всем виновата Вивиан! Это она довела его до такого состояния! И теперь еще сватает ему Шарлотту Сэлтон! Этого неказистого лягушонка! И, что еще хуже, – дочь Эдварда! Ей явно что-то известно, и она делает все, чтобы напоминать мне о прошлом и заставлять меня страдать! А теперь она использует в своих целях и моего сына!» – думала графиня, лежа в своей теплой постели и ожидая рассвета: ей не терпелось высказать племяннице все, что она о ней думала.

Лондон окутала темная безлунная ночь, но леди Крэнфорд ни на минуту не сомкнула глаз.


– Мисс Вивиан! Прощу прощения, что бужу вас так рано!

Вивиан с трудом открыла глаза и увидела перед собой Джейн, которая с мягкой улыбкой осторожно снимала с нее одеяло. Тусклый безжизненный свет, врывающийся в большие окна, делал наступившее утро угрюмым и неприветливым.

– Который час? – пробормотала Вивиан, вновь закрыв глаза.

Ей все еще нездоровилось, и она не желала покидать постель. Ночью девушку вновь бил озноб, сменяющийся жаром, и сейчас, пробудившись, она чувствовала себя разбитой и усталой.

– Пять часов утра, мисс Вивиан, – ответила ей Джейн, хлопочущая у туалетного столика.

– Так рано? Знаешь, Джейн, я неважно себя чувствую и сегодня хочу остаться в кровати, – тихо сказала на это Вивиан, вновь натягивая на себя одеяло.

– О, мне очень жаль, мисс, но это приказ леди Крэнфорд, – с жалостью в голосе сообщила ей горничная. – Она приказала мне разбудить вас раньше обычного, а вам – к шести утра прибыть в ее кабинет.

– О, Боже, что ей опять от меня нужно? Уверена, она вновь будет обвинять меня в том, что я испортила помолвку ее сына! – простонала полусонная Вивиан. – Какой абсурд!

– Не знаю, о чем она собирается с вами поговорить, но вчера вечером она была ужасно зла! Ну же, мисс Вивиан, вставайте! – Джейн решительно подняла подругу с кровати, отвела ее к умывальнику и проследила за тем, чтобы та тщательно умыла холодной водой свое красивое лицо. – Сегодня холодно и туманно. Вам лучше надеть платье с длинными рукавами, – посоветовала Джейн, когда пришло время одевать Вивиан.

– Как скажешь, – просто сказала ей та: она чувствовала себя такой слабой, что не желала принимать решения самостоятельно. К тому же ее вновь охватил озноб. – Выбери что-нибудь по своему вкусу.

Через полчаса, одетая в простенькое синее хлопковое платье с длинными рукавами, и со своим любимым украшением на шее, Вивиан сидела перед туалетным столиком, чтобы Джейн привела в порядок ее волосы. Но едва Джейн расчесала великолепные волосы подруги, в спальню девушки быстрым шагом зашла леди Крэнфорд.

– Оставь нас! – властным тоном бросила хозяйка горничной, а когда та молча покинула покои, подошла к Вивиан, грубо схватила ее за руку, подняла с пуфа на ноги и, все еще крепко сжимая ладонь девушки в своей, повела ее к дверям.

– Тетя, что вы делаете? – не понимая, что происходит, изумленно спросила Вивиан.

– То, что мне нужно было сделать давным-давно! – ледяным тоном ответила та, продолжая грубо вести за собой племянницу. – Если бы я только знала, что пригрею у себя на груди змею, то никогда бы не согласилась принять тебя в своем доме! Жестокая бессердечная неблагодарная девчонка! Такая же, как твоя мать! Вы только и умеете, что причинять другим боль!

– Я не понимаю… – попыталась возразить ей девушка.

– Молчать! – обернувшись к ней, прошипела леди Крэнфорд. – Все ты понимаешь! Он отдал тебе всего себя, а ты, глупая, жестокая интриганка, поиграла его сердцем и отбросила от себя, как надоевшего щенка! Но никогда больше!

Она вела Вивиан по полу-темному коридору и до боли сжимала ее ладонь, стараясь причинить ей не только душевную, но и физическую боль. Но от стен и потолка слышалось эхо цоканья только одной пары каблуков – каблуков туфель леди Крэнфорд. На ногах Вивиан были надеты лишь белые чулки: она не успела надеть туфли. За хозяйкой дома и ее племянницей, как тень, шла испуганная Джейн: ее верное сердце предчувствовало, что с ее любимой подругой приключилась беда.

– Тетя, я никогда не пыталась влюбилась в себя Энтони! – с горечью воскликнула Вивиан, когда те уже спустились по лестнице и дошли до парадных дверей, ведущих вон из дома.

– Лгунья! Грязная дешевка! – крикнула ей в ответ тетя Беатрис.

Всю ночь она думала лишь о том, что Вивиан заставила ее любимого сына страдать, и часы, проведенные в постели, без сна, лишь превратили огонь ярости и злости, бушующей в душе женщины, в самый настоящий пожар, которому не мог противиться ее холодный расчетливый разум. Единственное, чего желала леди Крэнфорд, – чтобы Вивиан исчезла с ее глаз.

Подойдя к парадному входу, хозяйка открыла тяжелую массивную дверь и вытолкала племянницу на улицу. Ступни Вивиан тут же заледенели от холода каменных плит, выстилающих площадь перед домом.

– Вон! Вон из моего дома! – истошно крикнула хозяйка дома своей племяннице.

– Но, тетя, куда я пойду? – с округлившимися от удивления глазами воскликнула та. – Мои ноги босы! Мои волосы распущены! Кроме вас в Лондоне у меня никого нет!

– Нога твоя больше не ступит в этом дом! – вновь прокричала леди Крэнфорд, а затем с холодной усмешкой добавила: – Ты ведь теперь богатая невеста! Джейн принесет твои туфли. А прическу сделаешь себе сама! – Она с силой хлопнула дверь и закрыла ее на замок.

«Должно быть, мне снится кошмарный сон» – устало подумала Вивиан, не желая верить в то, что ее собственная тетя, родная сестра ее матери, выгнала ее на улицу. Босую и простоволосую. Семь тысяч фунтов, которые она должна была передать сегодня Филипу, лежали в небольшом сундуке со старыми платьями, в ее покоях, в доме, куда ей теперь было не попасть. Вся ее одежда осталась в шкафу, кроме синего платья, которое она, к счастью, успела надеть, иначе, была уверена Вивиан, тетка выставила бы ее из дома прямо в ночном платье.

Через пять минут дверь дома вновь открылась, и из нее вышла заплаканная Джейн: по приказу хозяйки, она принесла подруге туфли.

– Мисс Вивиан, что же такое происходит? – сквозь слезы спросила она, подавая той обувь.

– Я не знаю, Джейн, не знаю, – устало ответила ей Вивиан: она дрожала от озноба, но ее лоб был горячим и липким. Ей нездоровилось.

– Куда вы теперь пойдете? – запричитала Джейн, вытирая передником слезы со своих щек.

– Я не знаю, – вновь повторила Вивиан. – Но, пожалуйста, сделай мне одолжение: когда приедет мой кучер Филип, передай ему черный лакированный сундук, стоящий в моей комнате… В нем, среди платьев, я спрятала деньги… Это мои деньги… Достань тысячу фунтов и спрячь, остальное положи обратно в платья и отдай сундук Филипу… А когда я найду крышу над головой, то дам тебе знать, и ты встретишь меня и передашь мне деньги, – быстро зашептала Вивиан подруге. Она была уверена в том, что та никогда не предаст ее и не возьмет себе ее денег. – Ты сделаешь это для меня?

– Да, да, конечно, мисс Вивиан! Я сделаю все, что вы попросите! – всхлипнула Джейн. – Но, простите, простите меня! Леди запретила мне разговаривать с вами… Я должна идти, иначе она уволит меня! Пожалуйста, будьте осторожны! Я буду ждать от вас весточки! Очень очень! Мне так жаль! Так ужасно жаль! – Она не смела обнять Вивиан, ведь знала, что хозяйка наблюдала за ними из окна своего кабинета, поэтому поспешно вошла в дом и там, спрятавшись в углу кухни, громко разрыдалась.

«Что мне делать? Мне так плохо… Меня всю трясет.... Куда мне идти?» – пронеслось в разуме бедной Вивиан, но она знала одно: ей нужно уходить. И, надев на ноги свои шелковые лиловые туфли, она медленным шагом пошла прочь от особняка тети в неизвестность густого тумана холодного серого утра.

Глава 29

– Матушка, вы понимаете, к чему приведет ваш бессмысленный поступок? – тихо спросил изумленный Энтони.

Проснувшись лишь к вечеру и зайдя в покои кузины для беседы, молодой Крэнфорд застал там лишь Джейн, которая, вытирая со щек слезы, раскладывала вещи Вивиан по старым дорожным сундукам. На вопрос мистера Крэнфорда о том, где находилась сама хозяйка покоев, горничная ответила ему, что миссис Коуэлл больше не живет в Гринхолле, и что такова воля леди Крэнфорд. Когда же дворецкий рассказал ему о драме, разыгравшейся между хозяйкой дома и ее племянницей, Энтони с ужасом осознал, какой опрометчивый поступок совершила его родительница и какой грандиозный скандал разразится в обществе, когда о произошедшем станет известно знатным семьям Лондона (в чем мистер Крэнфорд, зная любовь прислуги к сплетням, даже не сомневался).

«Леди Крэнфорд так жестоко и низко поступила со своей бедной, но такой милой племянницей! Скандал!» – именно так будут судачить и в домах английской знати, и в королевском дворце. И тогда на имя Крэнфордов падет пятно позора, смыть которое будет весьма затруднительно и которое принесет урон и самой графине, и ее сыновьям.

– Она заслужила быть изгнанной из этого дома! Только так я вновь обрету покой! – в сердцах сказала на это графиня: часы, проведенные ею в одиночестве ее покоев и рабочего кабинета, не помогли ей унять ярость, жгущую изнутри ее грудь.

Эта женщина отнюдь не отличалась наивностью и прекрасно знала, к чему приведет ее вспышка гнева, которая заставила ее вытолкнуть негодницу Вивиан за порог. И все же она не сожалела о содеянном, наоборот – ее душа была довольна тем, что племянница-интриганка больше никогда не ранит ее сердце ни своими словами, ни своим присутствием, ни своей цепочкой с птицей.

«И мой бедный мальчик излечит свое сердце от ее коварного колдовства! Он забудет ее! А я позабочусь о том, чтобы выветрить из его головы это безумное решение жениться на Шарлотте Сэлтон! Пусть она и богатая невеста, но эта девица не достойна моего сына! Дочь этой датской жабы, манеры которой больше подходят хозяйке трактира, чем аристократке! Нет, нет, это было единственное правильное решение, принятое мной с тех пор, как эта рыжая девчонка появилась в Гринхолле и принялась отравлять разум всем живущим в этих стенах!» – была уверена леди Крэнфорд, и отныне судьба племянницы была ей глубоко равнодушна.

– Заслужила или нет, это просто чудовищно с вашей стороны так поступить с ней! – повысил голос Энтони. – Я понимаю, вы разгневались на нее за то, что она, как вы говорите, влюбила меня в себя, но, уверяю вас, в этом вы глубоко ошибаетесь!

– Ошибаюсь? Сын мой, я живу на этом свете вдвое дольше тебя и умею различать фальшь от искренности! – возмутилась его мать. – Она завладела твоим сердцем, а когда добилась своего, ты стал ей не нужен!

– Матерь Господня, какой фарс! – хохотнул Энтони, позабавленный ошибочностью суждений своей матери. – Вивиан никогда не флиртовала со мной и искренне надеялась на то, что вскоре я вступлю в брак с девушкой, которая принесет мне богатое будущее! А сама она, чтобы вы знали, надеется заполучить сердце другого мужчины!

– Какого другого мужчины? – недоверчиво прищурила взгляд леди Крэнфорд.

– Знать его имя сейчас не важно, важно одно: вы прогнали Вивиан из Гринхолла из-за ваших собственных фантазий, одну, рано утром, да, Боже мой, вы даже не дали ей надеть туфель! Джейн сказала, что Вивиан нездоровилось, а это значит, вы выгнали ее на улицу еще и больную! – Энтони был так зол, что не удосужился сдерживать тон. – Матушка, вы опозорили нас всех! Теперь над нами будет потешаться весь Лондон! Да что там Лондон! Все королевство будет поливать наше имя грязью, и, уверяю вас, с этих пор ни одной невесты, даже из самой бедной знатной семьи, мне не видать, как и дружбы с герцогом Найтингейлом, который собирается заехать в Гринхолл завтра! Благодарю вас за это! – Он быстро покинул кабинет своей матери, боясь, что сможет бросить ей в лицо обвинения и слова покрепче.

Лицо графини стало белым как мел: теперь она понимала, что наделала и чем обернется ее семье это недоразумение, это недопонимание и ее обида на племянницу.

«Боже мой… Я собственными руками лишила моего сына будущего… А Вивиан? Ей нездоровилось… Но откуда мне было знать? Нет, нет, Джейн говорила мне об этом, но я не поверила ее словам… Вивиан… Куда она пошла? Без денег, без связей? Ах, Кэтрин, прости мне! Я так ужасно поступила с твоей дочерью! Еще ужасней, чем ты со мной… Найти ее! Немедленно! – Леди Крэнфорд торопливо вышла из кабинета и направилась вниз по лестнице, чтобы отдать дворецкому приказ разыскать ее племянницу, а также заставить слуг молчать о произошедшем этим утром скандале. – Должно быть, она у Сэлтонов! Да, да, именно! Сейчас же скажу Энтони поехать к ним и привезти ее домой! Нужно будет объясниться с Сэлтонами и Вивиан, чтобы любой ценой избежать огласки! Я расскажу ей, расскажу все… Она поймет и простит меня… Надеюсь»

Энтони не стал мешкать и, несмотря на довольно поздний час, сел в экипаж и направился к Сэлтонам. На город опустились вечерние сумерки, но лондонцы все еще заполняли дороги и улицы, и расходиться по домам не спешили. По дороге молодой Крэнфорд подыскивал правильные в данной ситуации слова, которые могли бы убедить Вивиан и семейство ее подруги в том, что его мать поступила так опрометчиво по причине жутких мигреней, мучивших ее в последнее время. И все же Энтони было стыдно лгать своей кузине и Сэлтонам, к тому же, все еще влюбленное, его сердце шептало ему, что в этом скандале была и его вина: это он выдумал себе то, чего на самом деле не существовало, это он позволил себе напиться и предстать перед матерью в таком жалком состоянии.

«Однако мотивы моей матери мне не совсем понятны. Она могла просто отослать Вивиан домой в Кэстербридж, но вместо этого устроила такую некрасивую и позорящую честь всех Крэнфордов сцену. Уверен, пока я спал, прислуга уже разнесла об этом всему городу, и совсем скоро обо всем станет известно и высшему обществу… Что заставило мою мать воспылать таким неописуемым гневом? В чем причина ее нелюбви к единственной дочери ее родной любимой сестры?» – размышлял Энтони, откинувшись на подушки салона своего красивого экипажа. Поступок матери вдруг отдалил его от нее, и он всерьез задумывался о том, чтобы завтра же, после охоты с герцогом Найтингейлом заняться поисками собственного жилья, и жалости к родительнице, души в нем не чаявшей, он не испытывал, но даже сожалел о том, что не искал самостоятельности и независимости ранее.

Семейство Сэлтонов четверть часа назад завершило вечернюю трапезу и проводило время в большой гостиной, когда дворецкий передал хозяину дома визитную карточку мистера Крэнфорда.

– Что там, мой дорогой? – спросила миссис Сэлтон, увидев удивленную улыбку на лице своего супруга.

– Мистер Крэнфорд с визитом, любовь моя, – ответил ей тот.

– Энтони Крэнфорд? – Услышав имя визитера, сидевшая за фортепиано и тихо поющая красивую датскую песню Шарлотт вскочила со своего места и подошла к отцу.

– Именно он, дитя мое, – добродушно усмехнулся мистер Сэлтон, подумав, что его дочь, очевидно была неравнодушна к этому молодому красавцу.

– Ах, как прекрасно! Пригласи его к нам! – прощебетала девушка.

Мистер Сэлтон отдал дворецкому приказ проводить гостя к ним, и через минуту молодой джентльмен, одетый в один из своих лучших костюмов, предстал перед хозяевами дома с очаровательной улыбкой на своих красивых полных устах.

– Мистер Крэнфорд! Признаться, мы не ожидали увидеть вас в нашем доме в столь поздний час, но, прошу, садитесь! Мы всегда рады вашему обществу! – сказала миссис Сэлтон, поднимаясь с широкого кресла, стоящего у горящего камина.

– Мистер Крэнфорд! – хозяин дома широко улыбнулся гостю и указал на одно из свободных кресел. – Это честь принять вас в нашем доме. Приказать принести вам немного бренди? Или виски?

– Благодарю вас за такой сердечный прием, мистер Сэлтон, миссис Сэлтон, мисс Сэлтон. – Энтони элегантно поклонился каждому из них и, помня наставления кузины, добавил: – Прошу, не нужно алкоголя. Приношу вам свои искренние извинения за такой поздний визит, право, я не желал беспокоить вас, но мне нужно срочно переговорить с моей кузиной.

– С вашей кузиной? – удивленно переспросил мистер Сэлтон.

– Да, мне известно, что она направилась к вам, еще утром, – объяснил Энтони, проходя к предложенному ему креслу и опускаясь в него.

– Но Вивиан сегодня у нас не появлялась! – громко воскликнула Шарлотта. – Она должна была заехать, чтобы мы вместе посетили салон миссис Дэвидсон, но, увы, сегодня мы ее не видели, и я сама желала поинтересоваться у вас, не приболела ли она? Или, возможно, она изменила на сегодня свои планы?

Следует сказать, когда Вивиан не появилась в Лиллехус в назначенное ею самой время, в сердце Шарлотты возникла тень ревности и отчаяния: а вдруг ее подруга решила посетить кого-то другого? Или, возможно, она не желает более ее, Шарлотты, дружбы? Что заставило ее нарушить собственное слово? Эти мысли омрачили настроение девушки, и она провела с ними весь день, грустная и печальная.

– Вивиан не у вас? – выдохнул Энтони, и все его существо наполнилось страхом: если не к Сэлтонам, куда могла она направиться? У кого просить приюта?

– Нет, нет, не у нас, – торопливо подтвердила Шарлотта и, увидев, как побледнело лицо гостя, осторожно спросила: – По вашим словам, мисте Крэнфорд, я поняла, что домой она так и не вернулась?

– Нет, не вернулась… Именно поэтому я приехал, чтобы забрать ее в Гринхолл… Ведь уже так поздно, – машинально ответил ей молодой Крэнфорд.

– Тогда где она может быть? – подала голос миссис Сэлтон. – Надеюсь, она сейчас в безопасности, в кругу друзей!

– Я тоже надеюсь на это, мэм, – тихо сказал на это Энтони, вновь поднимаясь на ноги, готовый покинуть Сэлтонов и направиться на поиски кузины. Его сердце подсказывало ему, что с ней приключилась беда, и она нуждалась в спасении. Нуждалась в нем.

– О, милостивый Господь! – вскричала испуганная Шарлотта и приложила ладонь к сердцу. – Бедная Вивиан!

– Прошу, не беспокойтесь, мисс Сэлтон, – мягко сказал Энтони, желая успокоить девушку, на глазах которой уже выступили слезы ужаса. – Я уверен, что моей кузине ничего не угрожает, и она находится у кого-нибудь из других своих подруг, – солгал он, опережая мистера Сэлтона, который, с обеспокоенным выражением лица, желал сказать что-то ему в ответ.

– Не знала, что в Лондоне у нее имеется так много подруг, – пробормотала себе под нос Шарлотта: в ней вновь взыграла ревность.

– О, Вивиан довольно популярна в обществе, – продолжал отчаянно лгать Энтони: он не мог признаться Сэлтонам в том, в каком ужасном трагическом положении оказалась его кузина. Он не мог выдать им тайну Гринхолла, не желал, чтобы эти приятные люди думали о его семействе плохо. Тем более, Шарлотта: она должна была стать его супругой, хоть пока сама и не подозревала об этом, и любая тень, упавшая на его имя, могла испортить его планы.

– Что ж, тогда не будем задерживать вас, мистер Крэнфорд, – дружелюбно отозвался на это мистер Сэлтон. – Вы правы: молодые девушки часто забывают о времени, когда, в окружении подруг, беседуют о чем-то своем.

– Еще раз приношу свои извинения за беспокойство, – улыбнулся Энтони. – Желаю вам хорошего вечера. – Вновь галантно поклонившись, он покинул общество Сэлтонов и торопливо направился к своему экипажу.

«Найти Вивиан! Найти и вернуть домой! Господи, надеюсь, она жива!» – с горечью в душе подумал он, а его сердце сжалось от боли.

«Она позабыла о своем обещании… Ах, должно быть, она стыдится дружбы со мной! А может, я все же ранила ее своей любовью к тому, кого любит она сама?» – весь вечер проносилось в разуме Шарлотты. Сидя за фортепиано и перебирая клавиши, она чувствовала себя еще несчастней прежнего: Вивиан солгала ей! Предпочла ей общество кого-то другого! Но ведь она обещала приехать именно к ней! Обещала!


Леди Крэнфорд не находила себе места: каждая минута ожидания казалась ей вечностью. Она медленно бродила по своему просторному рабочему кабинету и, тяжело вздыхая, мяла в руках свою тонкую шерстяную шаль. Но что беспокоило ее больше: безопасность племянницы или честь семейного имени – этого не знала и сама женщина. Поднося пальцы к вискам, графиня мысленно ругала себя за то, что, не побеседовав с племянницей, но руководствуясь материнскими чувствами после разговора с пьяным сыном, она выгнала Вивиан из дома, даже не дав ей возможности найти новое жилье и собрать свои вещи… И волосы… Господь всемогущий, она не дала Джейн заплести Вивиан волосы, хотя горничная со слезами на глазах упрашивала ее об этом! И ее племянница, дочь ее сестры и кузина ее сыновей, ходила по Лондону простоволосая, как какая-то крестьянка! Что о ней подумали люди? Что они подумали о Крэнфордах?

«Нужно заставить ее солгать… Никто не должен знать о том, что я выставила ее за дверь! Но эти слуги… Энтони прав: сплетен не избежать. И все же можно поставить их под сомнение, если сама Вивиан будет утверждать, что покинуть Гринхолл было ее собственным решением. Пусть придумает какую-нибудь правдивую ложь, уверена, ей не впервой лгать! Пусть я ошиблась насчет нее и Энтони, но сердце подсказывает мне, что она ни капли не сожалеет о том, что натворила своим появлением в моем доме! И ведь она мучает меня каждый день, нарочно надевая эту проклятую птицу!» – лихорадочно думала хозяйка Гринхолла, с нетерпением ожидая приезда сына и племянницы.

Когда, подойдя к окну, леди Крэнфорд увидела долгожданный экипаж, возвращающий домой Энтони и Вивиан, она торопливо покинула кабинет и спустилась в холл, чтобы аккуратно взять племянницу под локоток, провести ее в свои покои и, таким образом избежав новой сцены, провести с девушкой беседу и настоять на том, чтобы она согласилась с требованием позабыть о поступке тети и отрицать его в обществе.

– Энтони! Слава Богу, вы здесь! – положив ладонь на грудь, тихо воскликнула леди Крэнфорд. – Где Вивиан? Она в порядке? Мне нужно срочно побеседовать с ней!

– Побеседовать с ней вам не удасться, матушка, – холодно бросил ей Энтони, проходя мимо нее и направляясь к лестнице. Он вновь был полон гнева на свою мать и не желал ни видеть ее, ни разговаривать с ней.

– Она так зла на меня? – недовольно сказала на это графиня в спину Энтони. – Уверена, она выслушает мои доводы и поймет, что…

– Надеюсь, вы молились о том, чтобы ее тело не нашли где-нибудь в темном переулке или Темзе? – насмешливо парировал ей сын.

– Дорогой, своими словами ты причиняешь мне боль! – нахмурилась леди Крэнфорд. – Но, если ты желаешь знать, то да, я принесла Богу горячую молитву за здравие Вивиан и попросила у него прощения за свой грех, – солгала она.

– Это хорошо потому что Вивиан я не привез, – усмехнулся Энтони.

– Эта… – «Эта гадкая девчонка» хотела было сказать его мать, но вовремя спохватилась, вспомнив о том, что каждое слово, оброненное ею, будет вынесено за пределы дома ее же прислугой. – Эта она не пожелала ехать с тобой?

– Причина в другом, – коротко ответил Энтони, подходя к лестнице.

– В чем? – недовольно спросила леди Крэнфорд и поспешила за сыном, чтобы не кричать на весь дом.

– У Сэлтонов она не появлялась! – в сердцах, бросил ей сын.

– Как это не появлялась? Кроме них ей не к кому было пойти! – нахмурилась его мать, поднимаясь за ним по лестнице.

Эти слова заставили Энтони остановиться и медленно обернуться к матери. Его лицо было словно высечено из мрамора, такого же белого, как и лестница, по которой он поднимался.

– Именно, матушка. Именно, – тихим злым голосом сказал он, повернулся к ней спиной и продолжил свой путь, оставив ее стоять, неподвижно, как статуя, на ступенях.

Глаза хозяйки Гринхолла широко распахнулись, а ее сердце наполнил самый настоящий ужас: если Вивиан не была в доме Сэлтонов, значит, возможно, она была мертва. Ограблена. Возможно, над ней надругалась чернь или лондонские преступники, а затем ее убили и бросили ее нагое тело в темные воды мрачной Темзы. Ведь Вивиан так красива. И так беззащитна. Леди Крэнфорд, покрывшись льдом отчаяния, осознавала, что сама послала овечку в лес, к волкам. Это она послала дочь своей сестры, которой пообещала позаботиться о ее единственном ребенке, на смерть.

«Господи… Я не желала ее смерти… Я всего лишь хотела обрести покой… Кэтрин, прости меня, прости! Я убила твою дочь!» – сев на холодную белую ступень и закрыв рот ладонью, чтобы подавить разрывающие ее грудь рыдания, подумала графиня. Затем она резко поднялась на ноги, почти бегом направилась в свои покои, там села на ближайшее кресло и, все еще удерживая ладонь у рта, тихо заплакала, проклиная свою жестокость и нелюбовь к погибшей из-за нее племянницы.

Ночью ни Энтони, ни его мать не сомкнули глаз. Оба плакали: он – скупо, она – обильно. Их мысли были заняты лишь одним: Вивиан, вероятнее всего, была мертва. Иначе быть не могло, ведь кроме Крэнфордов и Сэлтонов бедная девушка не могла попросить об убежищи никого другого. И мысль о том, что она с таким позором, без средств и даже прически была изгнана из Гринхолла, из дома ее единственных в городе родственников, приводила Энтони в ярость, а леди Крэнфорд заставляла вновь и вновь проливать слезы и корить себя за свой грех. Хозяйка дома молила Создателя простить ее, смилостивиться над ней и ее сыновьями, но за душу племянницы не попросила ни слова. Конечно, ей было жаль Вивиан, но больше всего ей было жаль свою семью, которую отныне будут преследовать детективы Скотланд-ярда, дурная молва и ужасные сплетни.

Когда настало дождливое серое утро, Энтони все же спустился к завтраку, но сидел молчаливый, хмурый и сердитый. Он терзался, мучился жестокой правдой, ведь все еще любил Вивиан, так же горячо, как и прежде. Энтони простил ей все ее интриги, все ее оскорбления, и теперь надеялся лишь на то, чтобы ее тело было найдено, и тогда, решил молодой человек, он собственноручно выкопает глубокую могилу и опустит в нее красивый, украшенный цветами гроб с телом своей возлюбленной. Его не трогали виноватые взгляды и тяжелые вздохи его матери. Молодой Крэнфорд чувствовал к ней только ненависть, а его душу разрывало желание как можно скорее покинуть этот дом, съехать, жить подальше от родительницы и никогда больше не встречаться с нею. Ведь она не сказала ни слова сожаления о том, что, по ее вине, Вивиан, любовь его жизни, была потеряна для мира живых.

Стол был заставлен любимыми яствами Крэнфордов, но оба не притронулись к еде. Но и любимый чай не прельщал их, поэтому после того, как горничная разлила его по фарфоровым кружкам, он так и остыл, ни разу не пригубленный. Зато графин с водой опустел быстро, словно она являлась эликсиром против тяжелых мыслей.

– Энтони… – начала было леди Крэнфорд, наконец решившись заговорить с сыном. Она знала, что в данный момент он не был рад ей, но отчаянно желала услышать его голос.

– Просто молчите, матушка, прошу вас, – грубо перебил ее тот, даже не взглянув на нее.

– Но, Энтони, нам нужно заявить об ее исчезновении! – почти шепотом, словно боясь этих слов, сказала леди Крэнфорд. – Когда ее найдут, и если признают в ней мою племянницу, поднимется шторм, скандал, если мы первыми не заявим о том, что она пропала!

– Пропала? Или ей помогли пропасть? – цинично усмехнулся на это Энтони. – По вашей милости Вивиан мертва, а вы заботитесь лишь о том, чтобы ее смерть не привела к скандалу?

– Я забочусь о твоем будущем, сын мой, – хладнокровно ответила ему мать. – И о будущем Ричарда. После завтрака я поеду в Скотланд-ярд и сообщу о том, что вчера Вивиан ушла из нашего дома из-за размолвки со мной и не вернулась…

– Делайте так, как считаете нужным, – вновь перебил ее Энтони, поднимаясь из-за стола. – В ближайшие дни я найду достойное жилье, и вы будете наслаждаться долгожданным покоем. Ведь именно этого вы желали, выгнав бедную Вивиан на улицу и толкнув в объятия похотливых грабителей?

– Оставь, оставь эти речи, дорогой! – тихо вскрикнула графиня, тотчас почувствовав боль в сердце. – Прошу, сядь, и мы спокойно все обсудим…

– Леди Крэнфорд, к вам джентльмен с визитом, – вдруг услышали Крэнфорды и машинально обернулись на голос дворецкого мистера Брауна.

Мистер Браун стоял в дверях, ведущих в Малую столовую, с маленьким начищенным серебряным подносом в руках, на котором лежала одинокая белая визитная карточка.

Леди Крэнфорд нетерпеливо махнула рукой, приказывая поднести поднос с визитной карточкой к ней, и, взяв ее и быстро пробежав взглядом по изящным строчкам, вдруг побледнела и положила ладонь на свое горло.

Увидев реакцию матери, и то, каким фарфорово-белым стало ее лицо, Энтони понял: визитером был кто-то из Скотланд-ярда. Значит, тело Вивиан нашли. Значит, она мертва. И, чтобы не выдать отчаяние, охватившее его с такой силой, что ему захотелось пойти в свои покои и застрелиться, он сильно сжал кулаки, а на его скулах заиграли желваки.

– Проведите его в мой кабинет, – тихо приказала леди Крэнфорд дворецкому.

Тот молча кивнул и удалился.

– Я хочу поговорить с констеблем! – быстро бросил Энтони матери и торопливо вышел из столовой.

– Нет, Энтони, тебе не нужно быть там! – Леди Крэнфорд быстро поднялась на ноги, задела рукой и опрокинула на пол свою тарелку, но, не обратив на это внимания, бросилась вслед за сыном.

Глава 30

Не обращая внимания на крики леди Крэнфорд, настаивающей на том, что его присутствие при разговоре с гостем не требуется, Энтони быстро взлетел по лестнице к рабочему кабинету матери, но так как дверь была всегда закрыта на замок, а ключом к нему владела лишь сама хозяйка кабинета, молодому человеку пришлось терпеливо ждать, когда его мать поднимется вслед за ним. Через минуту, раскрасневшись и тяжело дыша от быстрого шага, появилась графиня Крэнфорд. Подол ее черного муслинового платья развивался, как имперский флаг у королевского дворца в ветреный день.

– Я запрещаю тебе входить в мой кабинет! – было первыми ее словами, когда, немного отдышавшись, она вновь обрела способность говорить. Ее брови были грозно нахмурены. – Энтони, как ты смеешь вести себя так, словно разговариваешь не с матерью, а с Эмили или Джейн! Я не допущу в моем доме такого поведения!

– Речь идет о Вивиан, матушка! – процедил сквозь зубы ее сын, смотря на нее с некоторым отвращением во взгляде и не скрывая этого. – А насчет моего достойного поведения можете больше не беспокоиться: как я уже сказал, через пару дней меня в этом доме не будет.

– Да что с тобой твориться? Отчего ты так зол на меня? – простонала леди Крэнфорд и, для пущего эффекта, приложила ладонь к сердцу.

– Вы знаете ответ! – жестоко бросил Энтони. – И я желаю поговорить с этим служащим Скотланд-ярда! Вы не сможете выгнать меня и не сможете заставить меня молчать!

– Этот гость желает побеседовать со мной, а не с тобой! Я запрещаю тебе входить в мой кабинет! – категоричным тоном заявила на это его мать: она всей душой не желала, чтобы ее сын присутствовал при ее разговоре с неожиданным гостем.

– Я не имею ничего против присутствия вашего сына, леди Крэнфорд, – вдруг послышался знакомый Энтони голос.

– Мистер Сэлтон? Не ожидал увидеть вас! – не веря своим глазам, удивленно сказал Энтони. Он считал, что незваным гостем был детектив, принесший в этот дом страшную месть о находке тела Вивиан, но теперь, понимая, что ошибся, был даже рад тому, что на беседу пришел не человек Скотланд-ярда, а давний знакомый его матери. У него отлегло от сердца.

– Доброе утро, мистер Крэнфорд. Леди Крэнфорд. – Мистер Сэлтон остановился рядом с хозяевами дома и принес им по вежливому поклону. Однако от Крэнфордов не укрылось его строгое выражение лица и нахмуренные брови.

– Доброе утро, мистер Сэлтон, – упавшим голосом ответила ему леди Крэнфорд.

Энтони молча принес ему ответный поклон.

– У меня нет никакого желания вторгаться в ваш дом в такое хмурое дождливое утро, моя леди, – прохладным тоном сказал гость. – Но мне нужно побеседовать с вами. Без отлагательств.

– Что ж… Прошу, проходите. – Хозяйка дома щелкнула замком и вошла в свой кабинет.

Мужчины последовали за ней.

В этом просторном помещении было достаточно темно: большие окна, через который в кабинет попадал тусклый свет дождливого туманного утра, нуждался в дополнительном освещении.

– Я зажгу свечи, – тихо сказал Энтони и, найдя длинные спички, принялся зажигать имевшиеся здесь свечи.

Свечей в кабинете оказалось всего пять: леди Крэнфорд не любила тратить деньги на освещение и обходилась малым. Но и этого света хватало, чтобы темный угрюмый кабинет преобразился и стал выглядеть более приветливым, однако всеми присутствующими чувствовалось стоящее в воздухе напряжение.

– Джентльмены, прошу, садитесь, – сказала хозяйка дома, занимая свое место за письменным столом.

Она отчаянно не желала предстоящего разговора и была недовольна тем, что ее давний знакомый, которого она старательно избегала, вдруг появился с визитом в Гринхолле, а его строгий неприветливый вид заставлял ее кожу покрываться мурашками и задаваться неприятным вопросом: что такое срочное желал обсудить этот нежеланный гость, если не побрезговал покинуть свой дом и свою семью в такую ненастную погоду?

– Не желаете ли чаю, мистер Сэлтон? – вежливо осведомилась графиня, не забыв о хороших манерах, в душе надеясь, что он откажется и покинет дом как можно скорее.

– Благодарю, моя леди, но я не располагаю свободным временем для того, чтобы насладиться чашкой чаю, – вперив в нее хмурый взгляд, ответил гость. Затем он обернулся к сидящему на соседнем стуле Энтони, и его глаза потеплели. – Вчера вы искали вашу кузину, мистер Крэнфорд, и я рад принести вам новость о том, что мисс Коуэлл находится сейчас у нас, целая и невредимая…

– Слава Господу Богу! – вырвался из самого сердца Энтони вздох облегчения. Он поднялся на ноги, подошел к окну, встал спиной к своим собеседникам, и, на несколько секунд спрятав лицо в ладонях, не оборачиваясь, сказал: – Благодарю вас, мистер Сэлтон. Это действительно радостная новость. Вчера, чтобы не ранить сердца мисс и миссис Сэлтон, я солгал о том, что Вивиан имеет много подруг. На самом деле, подруга у нее всего одна, и это – ваша дочь. Когда мисс Сэлтон сказала, что Вивиан у вас не появлялась, я подумал лишь об одном: что ее лишили жизни. И когда дворецкий принес вашу визитную карточку, я был уверен в том, что это пришел детектив из Скотланд-ярда, чтобы сообщить нам о том, что Вивиан нашли мертвой.

– К счастью, все обошлось, – теплым тоном ответил на это мистер Сэлтон, с сочувствием смотря на молодого Крэнфорда, но, когда гость вновь взглянул на хозяйку Гринхолла, его глаза сузились и заметали молнии. – Надеюсь, вы также рады этой новости, леди Крэнфорд?

– О, я… Рада… Чрезвычайно, – пролепетала та, поеживаясь под строгим взором гостя, но, решив не показывать свое волнение, усилием воли расправила плечи и добавила: – Вы сняли с наших душ огромную ношу, мистер Сэлтон. Мы так боялись за жизнь нашей дорогой Вивиан. Лондон так опасен, так неприветлив, бродяги и грабители поджидают за каждым углом…

– Вы правы, леди Крэнфорд, совершенно правы! – с нескрываемым сарказмом в голосе перебил ее мистер Сэлтон. – Вчера, после того, как ваш сын уехал домой, ближе к полночи к Лиллехусу вдруг подъехала карета, в которой добросердечный молодой джентльмен привез к нам мисс Коуэлл…

– Но почему она поехала к вам, а не домой… – начала было леди Крэнфорд, но гость не дал ей перебить свой монолог.

– Она была бледной, как снег, ее бил озноб, она дрожала, бедняжка, и бредила. Мисс Коуэлл очень больна, – продолжал мистер Сэлтон, и эти слова заставили Энтони обернуться к нему, а его сердце сжаться от горечи.

– Мне так жаль это слышать! – неподдельно воскликнула графиня. Она действительно была рада тому, что ее племянница была жива и невредима, и вправду жалела о том, что той пришлось вынести после того, как она была выставлена вон из Гринхолла. Но эта женщина жалела и о том, что, вместо того, чтобы настоять на своей болезни и вернуться в дом тети, гадкая девчонка потревожила Сэлтонов, чужих ей людей. Ворвалась в их дом ночью! Без приглашения! Объятая ознобом! Ей нужно было ехать в Гринхолл, а не позорить имя Крэнфордов!

– Мне тоже жаль. Очень, – ледяным тоном бросил ей мистер Сэлтон. – Мне жаль, что вы, такая добросердечная, такая благородная леди выгнали вашу бедную племянницу из вашего дома, словно она – воровка, а не ваша родная кровь!

– Уверяю вас, я этого не делала! – тихо вскричала леди Крэнфорд. Ее лицо стало белым, как мел. Она была готова на любую ложь, чтобы не уронить себя в глазах мистера Сэлтона и высшего общества. – Должно быть, Вивиан придумала это ненарочно, в своем бреду…

– Не думаю, – улыбнулся на это гость. Но это была насмешливая улыбка. – Мисс Коуэлл бредила, однако ее состояние не помешало ей попросить джентльмена, который нашел ее на одной из улиц города, одинокую и больную, без накидки или плаща в то холодное утро… – Мистера Сэлтона охватывал все больший гнев. – Не помешало ей попросить его привезти ее к нам, чтобы просить у нас убежища!

– Вы помните имя этого джентльмена? Я должен найти и отблагодарить его за спасение моей дорогой кузины! – с горячностью воскликнул Энтони.

– Увы, я не запомнил его имени, слишком взволнован был я и мои домочадцы, – ответил ему мистер Сэлтон.

– Я понимаю, – тихо сказал на это Энтони. – Но прошу, примите мою искреннюю благодарность за то, что позаботились о моей бедной кузине. Я перед вами в долгу… Мы перед вами в долгу. Не правда ли, матушка? – Он презрительно взглянул на свою мать, которая, белая и холодная, не шевелясь, сидела в своем кресле и не знала, что сказать.

– Мы в долгу перед вами, мистер Сэлтон, – наконец, послушно повторила та слова своего сына. – Вы сделали для моей племянницы так много добра, но позвольте же Энтони поехать с вами и вернуть ее домой, в теплые объятия ее семьи…

– Мисс Коуэлл не в состоянии никуда ехать: она не покидает постель, ничего не ест и с трудом засыпает, а когда просыпается, ее разум вновь мается в бреду, – ответил ей мистер Сэлтон. – И станет ли ей лучше – большой вопрос. Доктор сказал, что она очень больна.

– О, безусловно, мы подождем, когда ей станет лучше, – улыбнулась на это леди Крэнфорд, и эта, совсем не к месту, улыбка, покоробила и ее гостя, и ее сына.

– Боюсь, ваше ожидание будет напрасным, – холодно бросил на это мистер Сэлтон. – Мисс Коуэлл останется жить у нас, и уверяю вас, мы будем хорошо о ней заботиться.

– Мистер Сэлтон, должна напомнить вам о том, что я – ее родная тетя! – нахмурилась хозяйка дома.

– Думаю, вы сами забыли об этом вчера утром, когда отправили мисс Коуэлл восвояси, – отрезал гость. – К тому же бедная девушка сама попросила нас о крыше над головой, и мы рады предоставить вашей племяннице тепло, покой и уют. Вам не требуется беспокоиться насчет компенсации за ее проживание в Лиллехусе: она наша гостья и будет ею до тех пор, пока сама не выкажет желание покинуть нас. Но прошу, позаботьтесь о том, чтобы уже этим вечером мы смогли перевезти к нам ее вещи. – Он поднялся со своего кресла, сделал хозяйке легкий поклон и направился к двери.

– Мистер Сэлтон, позвольте мне поехать с вами! – торопливо сказал ему Энтони и направился за ним. – Я должен поговорить с ней, утешить ее.

– Да, конечно, мистер Крэнфорд. Мисс Коуэлл и сама попросила передать вам просьбу навестить ее, – улыбнулся ему мистер Сэлтон, и в этот раз улыбка на его губах была теплая и искренняя. Он симпатизировал этому молодому человеку и был уверен в его добросердечности.

Джентльмены покинули кабинет и направились к лестнице. И, едва дверь за спинами мужчин закрылась, леди Крэнфорд уронила голову на руки и тихо заплакала.

– Прошу, обождите пару минут. Я прикажу подать мне экипаж и захвачу плащ, – торопливо сказал Энтони гостю, когда они спустились в холл.

– Думаю, будет удобнее, если мы поедем в моей карете, – улыбнулся тот. – Нет никакого смысла ехать отдельно. Обещаю, когда вы того пожелаете, мой кучер довезет вас обратно в Гринхолл. Но плащ вам захватить следует: сегодня дождь льет как из ведра.

Вскоре карета Сэлтонов направилась к Лиллехусу. Джентльмены вели оживленную беседу о злополучной ночи, и Энтони попросил мистера Сэлтона еще раз, но в более мелких деталях поведать ему о появлении в его доме Вивиан, и, получив желаемое, в который раз вспыхнул от гнева на свою мать, однако о ней не сказал ни слова. Все-таки это было семейное дело, и мистер Сэлтон, хоть и был так добр к Вивиан, не должен был знать о том, какая пропасть отныне разделяла леди Крэнфорд и ее младшего сына.

Несмотря на проливной дождь, жизнь в городе не остановилась, и повозок, экипажей и торопливо перебегающих дорогу горожан меньше не стало. Был обычный будний день, и, в отличие от знати и богачей, рабочие не имели роскоши оставаться дома, греться у жарких каминов и пить горячий чай. Дождь был таким яростным, что кучер мистера Сэлтона, промокший до нитки, с трудом разбирал дорогу и чудом не столкнулся по пути с другими транспортными средствами, хотя такие неудачные казусы на залитых ливнем дорогах все же случались. К счастью, джентльмены добрались до места назначения без происшествий.

Зайдя в дом и отдав лакею мокрые шляпы и плащи, а также наспех вытерев подошвы своих залитых водой высоких сапог, мужчины направились на второй этаж, где в комнате для гостей лежала в постели бедная Вивиан. Но, едва они вступили на широкую лестницу, навстречу им выбежала Шарлотта. Глаза девушки были красными от слез.

– Что она сказала, папа? Она разрешит Вивиан жить у нас? – с надеждой в голосе спросила девушка своего отца и только затем добавила: – Доброе утро, мистер Крэнфорд! Как хорошо, что вы здесь! Вивиан звала вас и не раз!

– Доброе утро, мисс Сэлтон, – бросил ей Энтони: в этот момент ему было не до нее, и единственное, чего он желал, – увидеть свою возлюбленную. – Прошу простить меня, я должен увидеть мою кузину. Надеюсь, ей стало немного лучше?

– Увы, она все так же бредит! – вздохнула в ответ Шарлотта. – Дверь в комнату Вивиан находится по левой стороне, третья по счету. Но вам не стоит тревожить ее: она уснула… Она не спала почти всю ночь и выглядит такой уставшей, бедняжка…

– Вы правы, мисс Сэлтон, – горько улыбнулся Энтони, не желая будить кузину. – Я подожду, конечно, если ваш отец позволит мне провести часы ожидания в вашем уютном доме.

– Безусловно, мистер Крэнфорд, безусловно, – отозвался на это хозяин дома. – Пока мисс Коуэлл отдыхает, не желаете ли пройти со мной в библиотеку и выкурить по сигаре? Да, несмотря на темноту, за окнами наступило утро, однако, думаю, в заставшей нас ситуации наши милые дамы простят нам такую вольность.

– О, папа, никто не будет ругать тебя за это, когда наша дорогая Вивиан, возможно, находится на пороге смерти! – пожурила его дочь. – Мистер Крэнфорд, умоляю, займите моего отца интересной беседой, потому что он, как и все мы, не спал всю ночь, а я и мама своими причитаниями заставляем его нервничать еще больше!

– Обещаю, что постараюсь увлечь вашего отца занятной беседой, мисс Сэлтон, – невольно улыбнулся Энтони, подумав, что эта толстушка знает, когда нужно дать мужчине побыть в приятной компании, чтобы прийти в себя.

«Как хорошо, что Вивиан имеет такую верную любящую подругу!» – с благодарностью к Шарлотте подумал он.

– Раз ты не против, дитя мое, мы с мистером Крэнфордом уединимся в библиотеке. Если я понадоблюсь твоей матери, пускай ищет меня там. Но, моя дорогая, ступай в свои покои и приляг: тебе тоже необходим отдых. Ты просидела у постели мисс Коуэлл всю ночь, – ласково сказал мистер Сэлтон дочери и взял ее ладонь в свою. – Только взгляни на себя, мое сокровище! Какие у тебя красные глаза! Фешкен испугается, если увидит тебя такой измученной, поэтому, прошу, ступай и поспи хотя бы пару часов.

– Но, папа, что сказала тетя Вивиан? – вновь, с тревогой в голосе спросила Шарлотта. – Она очень зла на нее? Она сказала, почему выгнала ее? Это так… Так несправедливо и… Она поступила очень плохо! Простите мне мою вольность, мистер Крэнфорд, увы, иногда мне трудно сдерживать свои эмоции!

– Ваш отец преподнес моей матери хороший урок, мисс, тихо сказал ей Энтони. – Я ни в коем случае не умаляю ее вины, но уверяю, она раскаивается за то, что была так жестока к моей кузине.

– Хочу тебя обрадовать, моя дорогая: мисс Коуэлл отныне будет жить у нас, а ее вещи прибудут в Лиллехус сегодня вечером, – с улыбкой сказал мистер Сэлтон Шарлотте. – Но сейчас ты должна отдохнуть. Ступай, родная.

– Как скажешь, папа! – откликнулась на это его дочь и, сделав неловкий книксен, быстро поднялась по лестнице на третий этаж, зашла в свои покои и, упав на кровать, заснула крепким, но тревожным сном.

Джентльмены провели в библиотеке не более часа: появившаяся в дверях горничная передала им, что мисс Коуэлл проснулась и снова бредит. Потушив сигары и оставив кофе, мужчины поспешили в комнату больной.

– Я оставлю вас наедине, – тихо сказал мистер Сэлтон гостю, когда они зашли в комнату Вивиан. Он понимал, что бедная девушка как никогда нуждалась в родственной душе. К тому же это было элементарным правилом хорошего тона.

– Благодарю вас, сэр, – так же тихо ответил ему Энтони. – Я дам знать, если ей станет хуже и потребуется помощь доктора.

Молча кивнув, хозяин дома удалился.

Энтони окинул быстрым взглядом комнату, нашел ее уютной и просторной, и, подойдя к широкой высокой кровати, на которой лежала его возлюбленная, сел перед ней на колени и взял влажную ладонь кузины в свою.

Так как окна комнаты не были закрыты шторами, она была освещена полутемным утренним светом, и состояние Вивиан, представшее глазам молодого Крэнфорда, заставили его лицо исказиться от душевной боли: лицо девушки было красным, а на ее лбу блестела влага. Ее длинные рыжие волосы лежали, разметавшись, на широкой мягкой подушке, и были влажными у корней. Вивиан была одета в глухо застегнутое, с высоким воротом белое ночное платье, но оно было ей не по размеру, так как это было платье Шарлотты, которая с радостью отдала его ей. Зеленые глаза больной были полуоткрыты, она тяжело дышала и, дрожа всем телом, металась по постели.

– Пожалуйста… Энтони… Пошлите за ним! Я умираю! – громко шептала девушка.

– Я здесь, дорогая кузина! – с чувством сказал молодой человек и улыбнулся от мысли о том, что все же, она имеет к нему пусть не любовные, но теплые чувства, раз желает видеть его и просила послать за ним.

– Она выгнала меня… Мне некуда было идти… Я умираю… Мое тело горит… Моя голова раскалывается… А что будет с ними? Кто позаботится о них? Пожалуйста… Я умоляю, пошлите за Энтони… Мне нужно попрощаться с ним перед смертью… Мне нужно увидеть его… Я должна попросить его…

– Вивиан, любовь моя, я здесь! И я больше никогда не оставлю тебя! Что бы ни случилось! – горячо прошептал Энтони и крепко поцеловал тыльную сторону ее влажной ладони.

– Ричард… Ричард! Не умирай, любовь моя! Останься со мной… Останься! – вдруг вскрикнула Вивиан и с силой сжала ладонь кузена в своей.

Глава 31

– Вивиан, моя дорогая кузина… Это я, Энтони! Ты желала видеть меня! – с нажимом, но полный удивления в душе, сказал Энтони, и, от ревности, вдруг охватившей его, сильно сжал ладонь Вивиан в ответ, отчего та тихо вскрикнула от боли.

– Ричард? Это ты? – в бреду спросила девушка.

– Нет, Вивиан, никакого Ричарда здесь нет. Здесь присутствую лишь я! – строго одернул ее кузен, надеясь вернуть в ее разум трезвое сознание.

– Ричард… Почему ты должен умереть? Это разбивает мне сердце… Что со мной будет, если я потеряю тебя? – вдруг громко выкрикнула Вивиан и, отпустив руку кузена, резко отвернулась от него, легла на живот и спрятала лицо в подушке.

До Энтони тут же донеслись приглушенные рыдания.

– Черт… Вивиан… Посмотри на меня… Посмотри же! – Молодой человек силой заставил кузину вновь обернуться к нему, и, к его изумлению, она прильнула к нему и сжала его в крепком цепком объятии.

– Мама! Что нам теперь делать, мама? – громко прошептала девушка прямо на ухо Энтони.

– Любовь моя, ты бредишь… Ты бредишь! – с болью в сердце прошептал ей в ответ тот.

«Она разговаривает со своей усопшей матерью! Бедняжка, должно быть, ее воспаленный разум позабыл о том, что той не стало, когда Вивиан была еще совсем маленькой девочкой!» – закрыв глаза, чтобы сдержать слезы, подумал Энтони и еще сильнее сжал Вивиан в своих объятиях. В нем смешались ревность и боль, страх за ее здоровье и радость того, что она обнимала его и позволяла ему обнимать ее.

– Все будет хорошо… Моя дорогая, моя любовь, мой ангел, – горячо зашептал ей и покрыл горячий покрытый влагой лоб возлюбленной поцелуями. – Ты жива, и это главное. Я обо всем позабочусь, позабочусь о тебе. Тебе не обязательно жить у Сэлтонов: я найду нам уютный домик или апартаменты… Не бойся, я не буду навязывать тебе свои чувства, но, умоляю, разреши мне заботиться о тебе…

– Воды… Воды! – простонала Вивиан, отталкивая от себя кузена и падая головой на подушку.

– Да, конечно… Сию же минуту! – с готовностью отозвался на ее просьбу Энтони и потянулся было за шнуром, висящим над кроватью, чтобы вызвать прислугу, как вдруг увидел у другой стороны кровати графин с водой и два высоких стакана, стоящих на прикроватной тумбочке. Очевидно, это хозяева дома позаботились о комфорте своей гостьи.

Торопливо доверху наполнив один из стаканов водой, молодой Крэнфорд поднес его к губам девушки, потому что та была так слаба, что не смогла сделать этого сама.

– Вивиан, ты вся горишь! – Энтони заботливо откинул с лица возлюбленной влажные пряди ее волос и, подойдя к окнам, распахнул их настежь, чтобы впустить в комнату потоки свежего воздуха. Вернувшись к кровати больной, он осторожно поднял девушку на руки и, вновь подойдя к одному из открытых окон, остановился рядом с ним, давая кузине возможность вдохнуть холодный пахнущий дождем воздух.

– Холодно… Мне так холодно! – Вивиан обняла его за шею и прижалась к нему всем телом, однако в эти минуты Энтони не чувствовал ничего, кроме жалости к бедной изгнаннице и страха за ее здоровье. И несмотря на то, что его сердце стержнем пронзала ревность к Ричарду, к тому, кого Вивиан любила, кого звала и чьей смерти боялась, молодой человек решил не расспрашивать ее о нем до тех пор, пока она не вернется в свою прежнюю форму. Не к чему было мучать ее подобным допросом, так он решил.

– Тебе нужен свежий воздух, – тихо сказал Энтони кузине и, прижав губы к ее лбу, подумал: «Вивиан… Моя Вивиан!». – А теперь взгляни на меня… Ну же… Вот так… Теперь ты узнаешь меня?

– Энтони! – едва слышно воскликнула девушка, и на ее красивом измученном лице появилась слабая, полная счастья улыбка, но она тут же погасла, и глаза Вивиан наполнились слезами. – Энтони, твоя мать выгнала меня из дома! Рано утром! Не дав мне ни позавтракать, ни заплести волосы! Я стояла перед Гринхоллом, босая, как какая-то бродяжка… Джейн вынесла мне туфли, но, Энтони… За что? Ведь я не делала того, в чем она обвинила меня! Я никогда не пыталась завоевать твое сердце, никогда не кокетничала с тобой…

– Я знаю, – перебил ее кузен, и на его лбу появились глубокие морщины. – Это моя вина. Она застала меня выпившим… Да, черт возьми, пьяным! И, боюсь, я высказал ей все, что думаю о ней, да еще и намного эмоциональней, чем следовало. Но моя мать поняла свою ошибку и теперь желает вернуть тебя обратно в свой дом…

– Я не вернусь туда! Нет, ни за что! – нахмурилась Вивиан. – Тетя Беатрис обвинила меня во всех смертных грехах! Она назвала меня лгуньей и интриганкой! Я не вернусь к ней, Энтони! Даже не проси!

– Я не стал бы просить тебя об этом, – улыбнулся на это тот. – Но тебе не стоит беспокоиться о крыше над головой: Сэлтоны категорически настаивают на том, что ты будешь жить в их доме. Но, Вивиан, я хочу, чтобы ты знала: на днях я найду квартиру и съеду из Гринхолла.

– Что? Но почему? – ахнула девушка. – Неужели твоя жестокосердная мать выгнала и тебя?

– О, нет, конечно, нет! – слегка рассмеявшись, ответил Энтони. – Это решение принял я сам. Признаться, все эти годы я был глупцом, и жизнь под материнским крылом даже приносила мне удовлетворение. Но это безумие теперь в прошлом. Я желаю самостоятельности… Вивиан, я хочу, чтобы ты разделила со мной мое новое жилище. Мои чувства к тебе все так же сильны, но я ни словом о них не обмолвлюсь. Позволь мне заботиться о тебе, только и всего.

– Это очень любезно с твоей стороны, дорогой кузен… Я польщена твоим благородством, – слабо улыбнулась на это Вивиан. – Но боюсь, наше совместное проживание вызовет массу сплетен, в чем мы совершенно не нуждаемся. Молодая девушка и молодой джентльмен, живущие под одной крышей, пусть даже и родственники… Все будут говорить глупости, ты сам понимаешь это, и тогда ни Шарлотты, ни герцога Найтингейла нам не видать…

– Герцог Найтингейл! – вдруг вспомнил Энтони. Волнения за возлюбленную заставили его позабыть о назначенной с ним встрече. – Он должен приехать сегодня… Но, кажется, лондонская погода в который раз решила затопить наши улицы, поэтому, я более чем уверен, что сегодня Его Сиятельство вряд ли желает покинуть свой дом для охоты с почти незнакомым ему, каким-то младшим нищим сыном какой-то графини.

– Ты не прав, он совсем не такой напыщенный индюк, как тебе кажется! – тихо рассмеялась на это Вивиан. – Но прошу, отнеси меня обратно в постель: я очень замерзла… Окна могут быть открытыми… Шум дождя так успокаивает.

Ни слова не говоря, Энтони выполнил просьбу кузины, уложил ее в постель, заботливо взбил подушки под ее головой и укрыл ее одеялом.

– И все же я не понимаю: мне разрешено заходить в твои покои и видеть тебя в таком состоянии, в одном ночном платье, но жить под одной крышей, как брат и сестра, мы не можем? – со смешком спросил Энтони, садясь на край кровати. – Еще воды?

– Благодарю, но я должна отказаться: в данный момент жажды я не испытываю, – ответила ему Вивиан. – Но тебе следует сейчас же написать герцогу записку и спросить о его намерениях: приедет ли он в Гринхолл или, возможно, он изменил свои планы, или, как ты утверждаешь, боится дождя.

– Думаю, это будет слишком навязчивым жестом, – ответил на это молодой человек и, вновь сжав ладони девушки в своих, добавил: – Даже если он не передумал, я не могу встретить его сегодня: я хочу быть здесь, с тобой. Ты нуждаешься в помощи и поддержке. К черту этого герцога.

– Нет, нет, что ты говоришь! – нахмурилась Вивиан. – Что он подумает, вдруг не застав тебя в Гринхолле? Мне нужно, чтобы ты стал его другом! Энтони, это очень важно!

– Не так важно, как твое здоровье, – возразил он.

«Ах, моя милая интриганка! Еще несколько минут назад была в бреду, но вот теперь не думает ни о чем и ни о ком другом, кроме этого проклятого герцога!» – с легкой насмешкой над кузиной подумал Энтони. Но он понимал: она была права. Встреча была назначена, и он обязан был либо написать Найтингейлу и отменить ее, либо покинуть Вивиан и поехать в теперь ненавистный ему Гринхолл, чтобы исполнить просьбу кузины и избежать недопонимания с Его Сиятельством.

– Я напишу ему, – вздохнул Энтони, неохотно поднимаясь с кровати и подходя к двери. – Надеюсь, посыльный мистера Сэлтона не возненавидит меня за это.

– И, прошу, передай Шарлотте, что я желаю побеседовать с ней! – крикнула ему вслед девушка.

– Боюсь, моя дорогая кузина, твоя подруга спит. Она всю ночь просидела у твоей постели, – ответил ей Энтони и, выйдя из покоев и закрыв за собой дверь, направился в библиотеку, чтобы попросить хозяина дома одолжить ему бумагу, перо, чернило и посыльного, что он, без отлагательств, получил.

Энтони сел за низкий столик и стал писать записку.


«Ваше Сиятельство, я вынужден принести вам свои извинения за то, что, увы, сегодняшняя наша встреча невозможна: моей дорогой кузине вдруг нездоровится, и ей требуется забота и компания. К тому же ливень, которым порадовала нас прекрасная английская погода, заставил всю нашу возможную добычу спрятаться в убежищах. Искренне надеюсь увидеть вас, когда мисс Коуэлл станет лучше.

Еще раз приношу свои извинения.


Ваш Энтони Винстон Крэнфорд»


– Надеюсь, мисс Коуэлл чувствует себя лучше? – мягко спросил присутствующий в библиотеке мистер Сэлтон. Он все еще наслаждался своей сигарой и пил уже вторую чашку черного крепкого кофе, к которому очень привык, живя в Дании.

– Она пришла в себя, сэр, – машинально ответил ему молодой Крэнфорд, отдавая в руки посыльного уже запечатанную записку. – Я открыл окна в ее комнате, и, кажется, свежий воздух вернул ее ясность сознания.

– Прошу, передайте вашей прелестной кузине, что она может жить в нашем доме столько, сколько пожелает.

– Я уже передал ей это, сэр, и она сердечно благодарна вам за это, – улыбнулся Энтони и поднялся из-за стола. – Но я должен вернуться к ней. Кажется, у мисс Коуэлл есть ко мне важное поручение. О, и она попросила передать мисс Сэлтон, что желает ее компании. Когда та проснется, разумеется.

– Я рад, что у Шарлотты появилась такая хорошая подруга. Моя дочь без ума от вашей кузины. Я был знаком с матерью мисс Коуэлл, и, должен сказать, та была прекрасной женщиной. Женщиной с большим сердцем. – Мистер Сэлтон добродушно улыбнулся. – Но не буду задерживать вас, мистер Крэнфорд. Как только моя дочь появится, я передам ей просьбу вашей кузины. Она будет рада.

– Мать Вивиан, должно быть, поет радостные гимны у подножья нашего Создателя, ведь ее дочь также повстречала людей с большими сердцами, – полный благодарности к семейству Сэлтон, сказал Энтони, принес хозяину дома глубокий поклон и вновь направился в покои Вивиан.

– Мистер Крэнфорд! – поднимаясь по лестнице, вдруг услышал он голос миссис Сэлтон за своей спиной. Обернувшись, Энтони увидел хозяйку дома, идущую к нему с письмом в руках. – Только что прибыл посыльный от вашей матушки и принес вам письмо. – Подойдя к молодому человеку, она отдала ему в руки запечатанное гербом Крэнфордов письмо и с улыбкой удалилась.

Сломав печать и раскрыв письмо, Энтони быстро пробежал взглядом неровные строчки, написанные его матерью, и его губы застыли в презрительной улыбке.

«Убеди Вивиан скрыть правду и объяснить свое нахождение на улицах Лондона ее собственной ошибкой. Помни: она ставит под удар не только мою репутацию, но и репутацию всей нашей семьи…» – писала леди Крэнфорд. Было заметно, что она писала эти строки в спешке, возможно, в расстроенных чувствах, ведь ее почерк был неровным и нервным, таким непохожим на ее обычные, полные грации мягкие буквы.

«Как ловко она сняла с себя вину и переложила ее на плечи Вивиан!» – недовольно подумал молодой джентльмен, чувствуя в душе самое настоящее негодование. Он скомкал письмо и, не зная, что делать с ним, понес его с собой в комнату Вивиан. И все же, несмотря на то, что он не желал скрывать грех своей матери, Энтони был согласен с ней: на его имени не должно лежать и тени позора или бесчестия, ведь только так он сможет заполучить в жены эту толстушку с добрым сердцем, богатую невесту Шарлотту Сэлтон.

Когда Энтони вернулся к больной, он обнаружил ее сидящую в одном из больших удобных кресел, рядом с горящим ярким пламенем камином, который, в волнении, он не заметил ранее. Девушка уже успела закрыть окна, но все еще дрожала от холода, несмотря на то, что была закутана в теплый плед и сидела близко к огню. Она была в сознании, но с каждой минутой становилась все слабее, и ее все больше клонило в сон, однако она желала попросить кузена о просьбе и терпеливо ждала его возвращения.

«Нужно написать Джейн и спросить ее о судьбе моих денег. Надеюсь, она смогла передать сундук Филипу, и он довезет их до Кэстербриджа в сохранности, – с надеждой подумала девушка. – Но, Всемогущий Господь, я не стану писать им о том, какой позор заставила меня пережить тетя Беатрис! Их сердца разобьются… Нет, пусть считают, что моя жизнь в Лондоне наполнена счастьем»

– Вивиан, тебе нужно вернуться в постель, – мягко пожурил Энтони кузину, садясь в соседнее от нее кресло. – Ты голодна? Позвонить, чтобы тебе принесли завтрак?

– Нет, нет, я совсем не голодна, – равнодушным тоном ответила на это Вивиан и устремила на кузена внимательный взгляд. – Ты написал записку герцогу Найтингейлу?

– Да, как ты того просила, – коротко ответил он.

– Что именно ты написал? – допытывалась девушка.

– Что не могу встретить его сегодня, потому что тебе нездоровится, – спокойно ответил ей Энтони.

– Что ж, великолепно! – весело откликнулась Вивиан. – Надеюсь, это недоразумение не отпугнет его от желания приехать с визитом в Гринхолл и пострелять с тобой на охоте бедных беззащитных зверей.

– Как ты противоречива, – с сарказмом улыбнулся Энтони и, любуясь красотой лица возлюбленной, спросил: – Но прошу, скажи, запомнила ли ты имя своего спасителя? Я желаю лично принести ему мою благодарность.

– О чем ты говоришь! Мне было так плохо и так холодно, что, боюсь, в тот день мой разум совершенно перестал думать, – нахмурилась Вивиан и поплотнее укуталась в свой плед. – Но я помню, что дошла до какой-то площади, и там силы покинули меня. Я села на ближайшую скамью и расплакалась… Меня окружало так много людей, но никто даже не спросил о моем самочувствии. Никто не протянул мне руку помощи. Какие черствые люди, однако, живут в Лондоне! В моем Кэстербридже никто не остается без помощи!

– Увы, таковы нравы большого города. Нравы столицы, – поморщившись, сказал на это Энтони. – Но, прошу, продолжай. Что было после того, как ты села на скамью?

– Я горько расплакалась… Но это ты уже слышал. Я чувствовала себя такой несчастной, что готова была упасть на холодные камни площади и умереть от тоски. Твоя мать заставила меня почувствовать себя отвергнутой всем миром, и я никогда не прощу ей этого… Но вдруг передо мной предстал он. Мой спаситель. Мне кажется, я уже видела его когда-то… А может, и нет. Господи, о чем это я? Будто это имеет какое-то значение! – Девушка горько рассмеялась, а затем вздохнула. – Он представился, но я не запомнила его имени: мне было очень плохо. Он поднял меня со скамьи и посадил в свой экипаж… Такой большой, красивый… И после этого мои воспоминания обрываются.

– Тебе стало намного хуже, и этот джентльмен хотел отвезти тебя в Гринхолл. Думаю, он знаком с тобой или же просто знает о твоей родственной связи с моей матерью, – взял слово Энтони, пересказывая девушке то, что услышал от мистера Сэлтона. – Но ты категорически отказалась ехать туда, и ему пришлось отвезти тебя в свой дом. Неужели ты не помнишь этого?

– Нет. Но это очень на меня похоже, – вдруг улыбнулась Вивиан.

– Он поместил тебя в комнату для гостей и пригласил доктора, но вечером ты настояла на том, чтобы тебя отвезли к твоей подруге Шарлотте Сэлтон. Именно так твой спаситель и поступил. Он привез тебя сюда и передал в заботливые руки Сэлтонов. – Энтони замолчал и, набрав в легкие побольше воздуха, через несколько мгновений сказал: – Я хочу, чтобы ты знала: если бы в это время я не лежал пьяный на ковре в своих покоях, с тобой не приключилась бы эта беда. Я не дал бы моей матери так поступить с тобой, Вивиан. Никогда. Но в этот момент я спал беспробудным пьяным сном. Прости меня за это.

– Твоей вины здесь нет, и мне больно оттого, что ты мучаешь себя этим, – мягко возразила ему девушка. – Но отчего ты так напился?

– Думаю, я просто был зол на свое собственное безрассудство, – улыбнулся молодой человек. – Ты отказала мне, и я не смог принять твой отказ так, как положено джентльмену… Нет, нет, не смей извиняться за это. Это была только моя ошибка, и, уверяю тебя, сейчас я, как никогда, понимаю, что ты поступила верно и для себя, и для меня. Если сперва мысль о том, что я должен жениться на твоей подруге-пышке злила меня, то теперь я желаю этого брака, потому что нашел ее доброй и заботливой девушкой.

– Я рада… Боже, как я рада! – Вивиан весело рассмеялась и взяла его ладонь в свою. – Энтони, Шарлотта будет тебе прекрасной супругой. И она принесет тебе не только богатство, но и счастье.

– Именно поэтому я надеюсь на твою помощь, дорогая кузина, – тихо и вкрадчиво сказал Энтони. – И ведь ты все еще желаешь заставить герцога Найтингейла повести тебя к алтарю, не так ли?

– Мои планы не изменились, – пожав плечами, ответила на это девушка. – Наш договор в силе, и мы должны приложить все усилия, чтобы помочь друг другу и достичь желаемого. Теперь, когда я буду жить под одной крышей с Шарлоттой, у меня появится намного больше возможностей расхвалить тебя и мягко помочь ей вновь полюбить тебя. А ты, находясь рядом с моим герцогом, не делай мне так уж много комплиментов, но позаботься о том, чтобы он был уверен в моей горячей любви к нему.

– Но, признайся мне: ты и вправду любишь его? – с легким сарказмом спросил ее кузен, подумав про себя, что уже знает правду: Вивиан любит мужчину по имени Ричард. Но он желал узнать, солжет ли она ему.

– Разве для брака любовь обязательна? – очаровательно улыбнулась ему в ответ Вивиан, и Энтони понял, что был прав в своей догадке: ее сердце отдано загадочному Ричарду, но ее положение требует от нее пожертвовать любовью во имя достойного богатого будущего.

«Спросить ее о Ричарде сейчас или все же отложить этот разговор на потом? – подумал молодой Крэнфорд. – Нет, она выглядит очень уставшей. Моем милому паучку пора в постель»

– Дорогая Вивиан, после того, что моя мать заставила тебя пережить, мне неловко просить тебя о подобном, но огласка этого ее поступка запятнает не только ее имя, но и мое, – тихо сказал Энтони, осторожно сжав ладонь кузины. – Поэтому я прошу: пусть это останется между тобой, мной и моей матерью… Должно быть, сплетни уже покинули Гринхолл, однако, их достаточно легко превратить в происки недоброжелателей.

– Я понимаю… – Вивиан прикусила губу и виновато взглянула в его лицо. – Боюсь, Сэлтоны и мой спаситель уже знают об этом… Мне кажется… Нет, я уверена, что в бреду я могла обмолвиться об этом…

– Так и есть, но это не важно. Расскажи Шарлотте о том, как все произошло, скажи, что меня не было рядом в тот момент, чтобы защитить тебя, что я… Хм… Что в тот час я был на охоте. Ты сделаешь это для меня?

– Конечно, Энтони. Конечно, – улыбнулась Вивиан. – Но и у меня есть к тебе одна важная просьба.

– Я сделаю все, о чем ты попросишь, – уверил ее тот.

– Сейчас я напишу записку, и ты передашь ее Джейн.

– Джейн? твоей горничной? – уточнил Энтони.

– Да. Возможно, ты не заметил этого, но меня с ней связывают теплые дружественные отношения, – ничуть не стыдясь, поведала ему кузина. – Ты передашь ей записку, но не смей читать ее…

– Вивиан, неужели ты думаешь, что мне занятно узнать, о чем пишут друг другу женщины? – искренне рассмеялся на это молодой Крэнфорд. – Уверяю, ваши женские тайны мне ни капли не интересны!

– Рада слышать! – тоже засмеялась Вивиан. – К тому же речь всего-то пойдет о моих вещах! – Но тут ее лицо стало серьезным. – Пусть напишет мне ответ и привези его мне завтра же.

– Как скажешь, моя дорогая кузина. Надеюсь, Джейн знает грамоту… А теперь я настаиваю на том, чтобы ты вернулась в постель.

После этого разговора Энтони оставил кузину, чтобы дать ей отдых, и кучер мистера Сэлтона отвез его в Гринхолл. Дождь не утихал, но ближе к полудню темнота сошла на нет.

В этот раз леди Крэнфорд не стала выходить навстречу сыну и настаивать на чем-то своем: после его отъезда к Сэлтонам, она заперлась в своих покоях и слегла в постель с ужасной мигренью.

– Мистер Браун! – довольно воскликнул Энтони, входя в холл и встретив там дворецкого. Он снял с себя мокрые плащ и шляпу, и отдал их лакею. – Найдите мне Джейн. Пусть придет в мои покои. Сейчас же.

– О, сэр, боюсь, я не могу выполнить ваш приказ, – учтиво ответил на это мистер Браун. – Джейн была уволена сегодня утром. Вашей матерью, сэр.

Глава 32

– Уволена? – недовольно переспросил Энтони.

Еще одна неприятная новость! И чем бедная горничная не угодила его матери?

– Да, сэр, – без каких-либо эмоций на лице, подтвердил дворецкий.

– Моя мать назвала причину, которая заставила ее принять такое решение?

– Увы, сэр, причина мне неизвестна.

Энтони раздраженно вздохнул: ему было искренне жаль девушку, которая, как он теперь знал, была преданной подругой его возлюбленной.

– Но надеюсь, Джейн еще не успела покинуть Гринхолл? – с надеждой спросил молодой человек. – Мне нужно побеседовать с ней.

– Сожалею, сэр, но она уже собрала свои вещи и, думаю, сейчас находится на пути к своим родителям.

– У нее есть родители… Что ж, это хорошо. Значит, ей есть куда идти. – Энтони задумчиво взглянул на лестницу. – Моя мать в своем кабинете?

– Она в своих покоях, сэр, и приказала не беспокоить ее, – с почтением в голосе сказал ему мистер Браун. – Пусть судьба Джейн вас не беспокоит: у этой девушки есть родственники, которые позаботятся о ней. К тому же леди Крэнфорд велела выплатить ей больше положенного за этот месяц. Ваша матушка – сама щедрость.

– Чего чего, а щедрости ей не занимать, – с легкой саркастической улыбкой ответил на это Энтони. – Но мне срочно нужно повидать Джейн. Возможно, вы знаете, где можно ее найти?

– Единственное, что я знаю, сэр, это то, что ее семья проживает в одном из бедных районов на окраине города, но точным адресом я не владею.

– Вероятно, кто-то из прислуги был в дружественных отношениях с ней и знает этот адрес? – настаивал на своем молодой Крэнфорд: он не мог просто так сдаться.

– Вы правы, сэр: насколько мне известно, ее часто можно было видеть в компании Эмили.

– Эмили. Хм! – хмыкнул Энтони себе под нос. – Найдите ее и отправьте ко мне. – Он направился в свои покои, сжимая в руке пространное письмо от Вивиан к Джейн, которое слегка намокло под яростными струями дождя, даже лежа во внутреннем кармане непромокаемого плаща.

Зайдя в свои покои, мистер Крэнфорд приятно удивился: в них стояли такая чистота и порядок, что никто ни за что не догадался бы о том, что совсем недавно эти комнаты напоминали бордель.

Как только Эмили, чистящая серебро в одной из комнат для гостей, была осведомлена о том, что она срочно понадобилась мистеру Крэнфорду, девушка поспешно поправила платье и чепец, и без промедления появилась перед своим любовником. Девушка с трепетом думала, что тот вызвал ее в свои объятия, но, когда вошла в покои Энтони и встретила его равнодушный взгляд, ее хорошее настроение как рукой сняло.

– Ты знаешь, где можно найти Джейн? – без предисловий задал ей вопрос Энтони.

Он сидел за большим письменным столом и читал записку, которую передал ему мистер Браун. Это была записка от герцога Найтингейла, в которой тот принес Вивиан свои искренние надежды на ее скорое выздоровление и подтвердил, что обязательно посетит Гринхолл в другой день, как и с нетерпением ждет возможности поохотиться с мистером Крэнфордом.

– Джейн, мистер Крэнфорд? – нахмурилась Эмили, вдруг подумав, что ее подруга-горничная стала новой любовницей ее возлюбленного.

Душа девушки наполнилась ревностью.

– Именно. Джейн, которая прислуживала моей кузине, – не глядя на вдруг раскрасневшееся лицо Эмили, сказал Энтони. Но, откинув записку герцога Найтингейла на стол и взглянув на стоящую перед ним любовницу, слегка улыбнулся. – Что с твоим лицом? Ты выглядишь так, словно съела целую корзину лимонов.

– Зачем вам Джейн, мистер Крэнфорд? – прямо спросила его Эмили. – Вы желаете уложить ее в свою постель, как сделали это со мной?

– Боже упаси! Мне и тебя хватает! – хохотнул Энтони. – Адрес Джейн нужен не мне, а моей кузине. Должно быть, ты уже слышала о том, что Вивиан была вынуждена съехать из этого дома? Так вот, она попросила меня передать Джейн письмо, но, черт побери, моя мать уже успела уволить ее.

– Да, мистер Крэнфорд. Она вызвала Джейн в свой кабинет и просто напросто объявила ей, что та уволена. Джейн плакала, когда собирала свои вещи… Конечно, как у любой горничной, их у нее было немного, – смягчившись, печально поведала Эмили. – Но за что ее уволили? Что она сделала?

– Понятия не имею, но уверен, что ничего плохого она не сделала. Просто она попала под горячую руку моей матушки и одной из ее мигреней. – Энтони глубоко вздохнул и откинулся на спинку стула. – Так что с адресом? Куда мне отправить письмо?

– Дайте его мне, и я сама отправлю его, – живо нашлась девушка, все же не желая давать любовнику адрес Джейн. А вдруг этот распутник солгал ей и желает залезть под юбку ее застенчивой, но миловидной подруги?

– Что за чушь! – строго сказал ей любовник. – Подойти к столу и напиши вот на этом листе ее адрес. Живо! Но, если он будет неверным, пеняй на себя!

– Ну что вы сразу кричите? – недовольно проворчала Эмили, но подчинилась приказу и нацарапала на белом листе бумаге адрес подруги. Она не стала выдумывать несуществующий, потому что боялась гнева мистера Крэнфорда. – Вот! Держите!

– Ты забыла написать фамилию, – пробежав взглядом по кривым строчкам, написанным рукой Эмили, сказал Энтони и бросил лист на стол.

– Ах, да! – Его любовница вновь взяла в руку перо, обмакнула его в чернила и рядом с именем Джейн написала «Грант». – Вот, теперь все верно… Это все, мистер Крэнфорд? – Она томно взглянула на любовника, и на ее красивом лице появилась соблазнительная улыбка. – Прикажете мне прийти к вам сегодня ночью?

– Нет, – бросил ей Энтони. – Можешь идти.

– Как скажете, сэр, – только и могла ответить на его холодный приказ бедная девушка и направилась к двери. Но вдруг она остановилась, обернулась к любовнику и со странным блеском в глазах вперила в него тревожный взгляд.

– Я же сказал: ты можешь идти, – тихим раздраженным тоном сказал ей Энтони.

Горничная нервно сглотнула.

– Мистер Крэнфорд, я… – Эмили глубоко вздохнула и прикусила губу. – Я хочу сказать вам…

– Так говори и убирайся.

– Да, да, конечно… – Она нервно улыбнулась. – Я хочу сказать вам, что очень сожалею о том, что случилось и с Джейн, и с мисс Коуэлл. Они хорошие девушки… Надеюсь, с ними все будет в порядке.

– Я тоже на это надеюсь. Думаю, тебе стоит навестить Джейн и утешить ее. Передай ей, что я попытаюсь найти ей хорошее место в одном из домов моих друзей, – уже намного мягче сказал ей Энтони.

– Спасибо, сэр. Я передам ей. – Эмили направилась к двери и, сделав пару шагов, вновь остановилась и посмотрела на любовника. – А что насчет меня? Вы обещали найти для меня квартиру или маленький домик… Признаться, я очень утомлена работой у вашей придирчивой требовательной матушки.

– Я как раз занимаюсь этим вопросом, – солгал ей Энтони: на самом деле он уже позабыл об этом своем обещании. – Как только я найду что-нибудь достойное, ты можешь тотчас попросить расчет.

– Буду ждать, сэр, – улыбнулась ему Эмили и покинула покои, оставив любовника задуматься о том, что ему делать дальше с этой наглой сладострастницей.

Но Эмили была права: это он соблазнил ее, а не она его. Едва девушка появилась в доме Крэнфордов, год назад, молодой повеса тут же пленился ее красивым нежным лицом и соблазнительной фигурой, а та, наивная и влюбленная, не могла отказать ему в своей постели. Так они стали любовниками, но Энтони никогда не желал ничего большего, кроме как наслаждаться красивым юным телом, и теперь требования Эмили вызывали в нем раздражение и отторжение. Он перестал желать ее, однако осознавал, что не может теперь избавиться от нее: эта девушка была жертвой его похоти и могла серьезно навредить его репутации. Эта решительная, полная наглости девчонка.

«Нужно уладить это дело с Эмили. Найду ей небольшую, но уютную квартиру, где-нибудь на окраине города… Так выйдет дешевле. Ах да, ведь я намерен был подыскать жилье и для себя. Но как это делается? Нужно ли мне заниматься поиском самому, или же я могу поручить это дело кому-то другому? – думал Энтони, шагая по просторной комнате, заложив руки за спину. – Нужно спросить об этом Джереми. Ведь это он нашел для нас «Логово». Давненько я там не был. Все из-за боязни за мою репутацию… Но мне необходимо быть рыцарем в белых доспехах, чтобы Шарлотта Сэлтон выкинула из головы мысли о герцоге и влюбилась в меня. Идиот, я сам все разрушил! Отныне буду танцевать только с ней и Вивиан»

Тут, вспомнив о письме кузины к Джейн, Энтони быстро написал на нем нужный адрес, сошел вниз и отдал его в руки посыльного, который, бросив мимолетный взгляд на адрес, удивленно приподнял брови, но, конечно, не посмел сказать ни слова.

– Доставь его сейчас же, – приказал мистер Крэнфорд.

– Как скажете, сэр. Нужно ли мне ждать ответа? – с неудовольствием в душе ответил ему посыльный: очень уж ему не хотелось ехать верхом в такой ливень. Но приказ есть приказ.

– Да, тебе следует настоять на незамедлительном ответе, – ответил Энтони. – Как только мисс Грант напишет ответ, отвези его семейству Сэлтонов и скажи, что оно предназначено мисс Коуэлл.

– Сэлтоны, которые недавно приехали в Лондон, сэр? – учтиво уточнил посыльный, пряча письмо в глубокую кожаную сумку.

– Ты знаешь каких-то других Сэлтонов? Их дом носит имя «Лиллехус». На Ридли-роуд. А теперь отправляйся, Майк, и в этот раз без остановок на кружку эля в ближайшем трактире! – со смехом сказал ему Энтони, зная любовь этого малого к таким остановкам, о которых, однако, было известно лишь ему: как-то он сам зашел в трактир за кружкой доброго эля и обнаружил там Майка, сидящего в компании кучера, прислужившего у живущего по-соседству с Гринхоллом знатного семейства.

– Этого больше не повторится, сэр, – покраснев до самых ушей, пообещал бедняга Майк: он был очень благодарен мистеру Крэнфорду за то, что тот не выдал его своей матери и не лишил его работы в этом богатом доме.

– Не забудь: дождись ответа и отвези его к Сэлтонам.

– Но письмо будет для мисс Коуэлл? – чтобы не ошибиться, тихо переспросил посыльный.

– Именно. Отправляйся, – ответил ему Энтони и поспешил в холл, где приказал подать карету и кликнул слугу, который принес и помог ему надеть сухой новый плащ.

Надев высокую шляпу, мистер Крэнфорд покинул дом и, быстро юркнув в уютный салон кареты, приказал кучеру отвезти его к Джереми Уингтону, который, несмотря на то, что они довольно долго не виделись, все еще оставался его лучшим другом. Но, приехав в Уингтон-холл, находящийся всего в паре улиц от королевского дворца, Энтони был принят лишь отцом Джереми, мистером Питером Уингтоном, который в это время наслаждался бокалом дорогого виски, сидя у камина огромной, роскошно обставленной гостиной.

– А, мистер Крэнфорд! – радушным тоном попривествовал он гостя, которого велел провести в гостиную. На хозяине дома был надет дорогой светлый утренний костюм. – Садитесь! – Повернув голову к двери, он громко крикнул: – Патти! Бокал виски для моего гостя!

– Буду рад разделить с вами это дождливое, но по-своему уютное утро, – отозвался Энтони, опустился в большое мягкое кресло и протянул ноги к огню. Когда горничная принесла ему бокал с виски, он не стал отказываться, ведь ни одного Сэлтона рядом с ним на данный момент не было, и он был не прочь насладиться этим напитком, который, к тому же, источал соблазнительный аромат.

– Если вы приехали навестить моего сына, мистер Крэнфорд, должен огорчить вас: Джереми нет в Лондоне, – слегка нахмурившись, сказал гостю мистер Уингтон.

– Жаль. Мне очень нужен его совет, – вздохнул тот и сделал глоток виски. – Какой прекрасный напиток, сэр. Как нельзя лучше подходит для созерцания танца огня.

– Я люблю тепло, – просто ответил ему мистер Уингтон. – А этот виски я получил только вчера. Мне привезли его на заказ, из Шотландии. Именно там делают самый лучший виски, не находите?

– Увы, я не так хорошо знаком с этим напитком, сэр, так как предпочитаю бренди, – усмехнулся Энтони. – Но этот ваш шотландский виски просто бесподобен.

– А как же, а как же, – улыбнулся хозяин дома, но через секунду его лоб вновь прорезали глубокие морщины. – Как здоровье ваших матушки и кузины?

– Нужно сказать, им нездоровится, сэр, – ответил молодой Крэнфорд. – Эта промозглая погода плохо влияет на их самочувствие.

– Хм! – только и сказал на это мистер Уингтон.

– Но когда Джереми планирует возвратиться в Лондон? Мне нужно посоветоваться с ним.

– О чем? – нахмурив брови и вперив в лицо гостя внимательный взгляд, спросил хозяин дома.

– Я съезжаю из Гринхолла. Пора жить отдельно от матушки и ее мудрых советов, – с усмешкой ответил Энтони. – Но искусство поиска квартиры или дома мне незнакомо, и я желал найти совет по этому поводу у вашего сына.

– Ах, вот в чем дело, – мистер Уингтон сделал глоток виски. – Я помогу вам с этим. В каком районе вы желали бы найти себе жилье? И какие у вас критерии?

– Буду чрезвычайно вам благодарен, сэр. Не думаю, что у меня есть возможность снимать что-нибудь дорогое в центре. Но какой-нибудь уютный безопасный район был бы лучшим решением. Насчет жилья, я не так уж привередлив и нуждаюсь лишь в тепле, спокойствии, большом пространстве, чистоте и мебели.

– Я понял вас, мистер Крэнфорд: хорошая уютная презентабельная квартира для холостяка, – кивнул мистер Уингтон. – Когда Джереми вернется, прошу, побеседуйте с ним и убедите его в том, что он тоже должен съехать. Мне, мягко говоря, надоели его пьяные выходки и возвращения из борделей. Он позорит мое имя. Пьяница и повеса! Хороший у меня уродился сын!

– Но, мистер Уингтон, в таком случае вы должны презирать и меня: я такой же пьяница и повеса, как Джереми, – вступился Энтони за честь лучшего друга. Этот разговор нравился ему все меньше и меньше.

«Он и моя матушка были бы замечательной семейной парой» – с иронией подумал Энтони, отпивая из своего стакана.

– Я презирал вас, да. Но Джереми сказал, что вы уже долгое время не учавствуете в дебошах, а сейчас желаете жить отдельно от материнской юбки, поэтому мое уважение к вам, мистер Крэнфорд, вернулось в полной мере, – возразил мистер Уингтон.

– Рад слышать, сэр, – вымолвил гость. – Но я хочу, чтобы вы знали: несмотря на то, что Джереми ведет разгульный образ жизни, он добрый малый с золотым сердцем.

– Он был таким, мой сын, – задумчиво и тихо сказал хозяин дома. – Он был так привязан к своей матери, так любил ее. Меня почти никогда не было дома… Проклятый бизнес отнимал все мое время. Когда я приезжал домой, Джереми кидался мне навстречу, хотел поиграть со мной или просил почитать ему книгу. Но я постоянно был вымотан и не мог… Не хотел уделять ему внимание. Ни ему, ни жене. Я запирался в библиотеке, читал там газеты, пил виски… Когда Джереми было восемь, моя жена умерла, и он ужасно страдал, не выходил из своей комнаты, не разговаривал, не ел. На похоронах он так рыдал, что его пришлось увести в дом. – Мистер Уингтон остановился и устремил взгляд на пламя, играющее в камине, а Энтони терпеливо, с интересом, ожидал, когда тот продолжит свой печальный рассказ. Наконец, после минутного молчания, мистер Уингтон тяжело вздохнул и сказал: – Я остался один наедине с сыном. Или он остался наедине со мной, с человеком, которого никогда не видел дома, и который никогда не уделял ему даже минуты времени. Мне стыдно признаваться в этом, мистер Крэнфорд, но все мы когда-то умрем, и должны честно признаться в своих ошибках. Так вот, Джереми – моя ошибка. – Он сглотнул. – Я никогда не был рядом с ним, даже после того, как он лишился матери. Но с тех пор он перестал тянуться ко мне… Я задаривал его подарками, покупал все, что он желал… Откупался от него, так сказать. И вот, я получил результат: мой сын вырос как сорняк, как сирота при живом отце. Это, безусловно, моя вина. Но я считаю, что в его голове должны присутствовать трезвые мысли, а не сумасшедшие идеи и импульсивные желания и поступки. Поэтому я хочу женить его. Пора бы этому повесе завести семью и узнать, что такое ответственность. – Мистер Уингтон замолчал и одним глотком допил свой виски.

– А что говорит насчет вашего намерения женить его сам Джереми? – поинтересовался Энтони. Он не чувствовал сострадания ни к своему другу, ни к его отцу, потому что все, только что им услышанное, молодой человек уже знал: опьянев, Джереми каждый раз рассказывал о смерти матери и равнодушии отца, которого он, даже в некотором смысле, ненавидел.

– У него нет выбора, – отрезал мистер Уингтон. – Невесту ему я уже нашел: дочь генерала МакРэя. У нее большие бедра и хорошая грудь. Будет отличной матерью для моих внуков. – Он медленно поднялся с кресла. – Но прошу простить меня, мистер Крэнфорд, я желал бы прилечь.

– Что ж, сэр, благодарю за теплый прием и виски, – поняв намек, сказал Энтони, тоже поднимаясь на ноги. – Как скоро я могу ожидать от вас новостей по поводу моего нового жилья?

– На днях. При нужных связях, такие дела решаются быстро, – бросил ему хозяин дома. – До свидания, мистер Крэнфорд. Хорошего вам дня.

– До свидания, сэр. И вам того же.

Через несколько минут Энтони уже сидел в своей карете и с тоской думал о том, что ему придется вернуться в Гринхолл и видеть там свою мать, но он твердо решил игнорировать ее попытки заговорить с ним и сегодня же приказать прислуге готовить его вещи к переезду.

«Нужно будет проследить за тем, чтобы вещи Вивиан прибыли к Сэлтонам сегодня вечером, – вдруг вспомнил молодой Крэнфорд. – Но одной проблемой меньше: к счастью, этот ворчун, папаша Уингтон, взялся помочь мне найти жилье… А что делать с Эмили? Чертова вымогательница… Но решить это дело так просто: нужно лишь вручить право выбора квартиры ей, и она тут же сделает все, чтобы заполучить ее. И, дружище Джереми, буду рад выпить за тебя на твоей свадьбе!»

Довольный собой, Энтони Крэнфорд вернулся в Гринхолл, откуда уже не выезжал до следующего утра.

Все это время хозяйка дома не выходила из своей спальни. Но, если вчера графиню одолевала мигрень, сегодня она оставалась в своей комнате потому, что боялась показаться на глаза сына, зная о том, что он был зол на нее. Однако, получив весть о том, что после завтрака Энтони вновь уехал к Сэлтонам, леди Крэнфорд тотчас приказала помочь ей одеться и привести себя в порядок, а затем поторопилась зайти в комнату, где еще пару дней назад жила ее племянница.

Лишившись вещей и красивых мелких безделушек Вивиан, когда-то расставленных тут и там, покои показались леди Крэнфорд чужими: так она привыкла видеть здесь яркие краски и жизнь. Теперь же это пространство было таким, как прежде: холодным и бездушным. Не осталось ни единого платья, ни единого украшения, ни даже забытой на полке шкафа перчатки. Вещи Вивиан исчезли, и вместе с ними исчез уют.

Леди Крэнфорд медленно прошлась по комнате, проверила, сменила ли прислуга шелковые простыни на обычные льняные, и, удовлетворившись переменами, направилась к лестнице, чтобы сойти на первый этаж и найти дворецкого мистера Брауна. Она не желала думать о том, что ей придется вновь пригласить Вивиан в этот дом, чтобы тет-а-тет объяснить ей причины своего поступка и свое странное поведение, но понимала, что этого было не избежать.

«Но не так скоро… Я еще не готова добровольно посыпать соль на мои старые раны. Да и она лежит, больная, прикованная к постели… Так он сказал… Сэлтон. Должно быть, он преувеличил… Да, это всегда было его грехом. Не думаю, что Вивиан умирает. Просто ее немного знобит, а все остально она придумала сама. Любая ложь, любая фантазия, лишь бы вызвать к себе сочувствие… И почему я так мучаюсь этим? Она сама не желает возвращаться сюда! Пусть. Пусть плетет свою паутину у этих наивных Сэлтонов!» – по дороге, мысленно успокаивала себя леди Крэнфорд.

Найдя мистера Брауна, проводившего инструктаж для новой горничной, которая должна была заменить Джейн, леди Крэнфорд окинула девушку пристальным взглядом, оценила ее опрятность, скромность и неказистость, а затем обратилась к дворецкому:

– Надеюсь, Джейн уже собрала свои вещи?

– Еще вчера, мэм. Лилли уже заняла ее комнату, – ответил тот и хмуро взглянул на новую горничную. – Эта леди – хозяйка дома. А ты только что забыла поприветствовать ее, как положено прислуге.

– О, я… Простите меня! Я что-то забылась! – пролепетала бедная испуганная девушка и поспешно присела в слишком глубоком книксене, из которого не смогла подняться, и ей пришлось опереться на руки, чтобы исправить свою оплошность. – Мэм, это честь для, работать в вашем доме! – покраснев до корней своих белых волос, уложенных под белоснежный чепец, тихо сказала она, не смея поднять на графиню взгляд.

– Хорошо. Ты можешь идти, – прохладным тоном бросила ей хозяйка дома, и горничная, чувствуя облегчение в душе, поспешно удалилась. – Я рада, что вещи мисс Коуэлл уже покинули Гринхолл. Они были доставлены вчера, как я и приказала? – спросила она мистера Брауна.

– Да, мэм. Без задержек и потерь, – учтиво ответил на это он. – Мэм, сегодня я получил от мистера Крэнфорда приказ подготовить его вещи для переезда…

– Что? Дерзкий мальчишка! – вырвалось из горла леди Крэнфорд, и, как обычно, в волнении, она приложила руку к сердцу.

– Мистер Крэнфорд желает покинуть Гринхолл так скоро, как это только возможно, – продолжил разбивать сердце хозяйки дворецкий. – Что вы прикажете, мэм?

Леди Крэнфорд устало закрыла глаза и отошла к окну.

– Пусть едет. Он уже давно не мальчик, но взрослый мужчина. Если он желает стать самостоятельным и сам оплачивать свои безумные счета – я не буду отговаривать его от этой глупой затеи, – прищурив глаза, ответила хозяйка дома.

– Тогда горничные могут приступать к работе, мэм? – уточнил мистер Браун.

– Да, – бросила ему в ответ хозяйка и, выходя из гостиной громко добавила: – Пришлите в мои покои Эмили!

Сердце графини было разбито. Разбито непослушанием и упрямством сына, ее дорогого Энтони. В который раз за эти дни. Но она понимала, что не сможет удерживать его в своем доме вечно, ведь, сама того не желая, оскорбила его чувства к Вивиан и высмеяла его намерения насчет Шарлотты Сэлтон.

Вновь закрывшись в своих покоях, леди Крэнфорд присела за свой изящный туалетный столик, достала из ящика маленькую бархатную коробочку и, открыв ее, осторожно вытащила из нее массивное золотое кольцо, на котором под утренним светом весело засверкали три больших красных бриллианта. Надев кольцо на безымянный палец правой руки, женщина задумчиво смотрела на него, утонув в своих мыслях, пока тихий стук в дверь не заставил ее вернуться в реальность.

– Войдите! – властным тоном сказала леди Крэнфорд, не отрывая взгляда от украшающего ее палец украшения.

В покои робко вошла Эмили.

– Вы желали видеть меня, мэм? – сделав книксен, улыбнулась горничная и поспешила расправить складки на своем белом фартуке. Как и все слуги Гринхолла, она побаивалась своей хозяйки.

– Ты сделала то, о чем я попросила тебя? – не оборачиваясь к девушке, спросила леди Крэнфорд.

– Увы, мэм, я не нашла в ее шкатулке нужного вам украшения, – тихо ответила Эмили. – Но я спросила Джейн, и она ответила, что оно было на шее мисс Коуэлл… В то утро, когда вы…

– Хорошо. Ступай, – перебила горничную хозяйка, и из ее груди вырвался вздох раздражения.

Эмили сделала книксен и молча покинула покои.

«Эта Вивиан… Надеть туфли она в то утро не успела, а птицу – да, – наблюдая за игрой на свету бриллиантов, с насмешкой подумала леди Крэнфорд. Она не могла насытиться кровавым блеском этих камней. – Интересно, когда я заполучу мою птицу обратно? Вивиан не имеет никакого права носить ее и владеть ею… Она моя. Моя!»

Глава 33

– Ты только прочти, что она написала! Вот, пожалуйста! – гневно воскликнула Вивиан и протянула едва успевшему войти в ее покои Энтони серый лист бумаги.

– Должно быть, это письмо от Джейн? – поинтересовался молодой человек, проигнорировав протянутый ему лист, прошел мимо кузины и уселся в кресло у камина.

– Как ты догадлив! Она пишет такие ужасные вещи! Твоя мать – самое настоящее чудовище! – продолжала восклицать девушка, сев в соседнее кресло.

Сегодня Вивиан чувствовала себя намного лучше, поэтому не желала весь день лежать в постели. С утра она попросила горничную, которая отныне прислуживала только ей, причесать ее и помочь ей надеть одно из домашних платьев, привезенных из Гринхолла вчера днем. Лицо Вивиан все еще было бледным, и Энтони показалось, что за несколько дней своей болезни она похудела: ее скулы заострились, а хищные зеленые глаза стали даже выразительней прежнего. Это изменение в своей фигуре заметила и сама девушка, и это ее совсем не радовало: Вивиан всегда была стройной, но теперь считала себя тощей и решила как можно скорее вернуться в прежнюю форму. Для этого она сошла вниз к завтраку, этим приятно удивив своих друзей Сэлтонов, которые были искренне рады ее появлению, а Шарлотта даже вскочила со стула и крепко обняла свою дорогую подругу.

– Если бы я услышал подобные высказывания ранее, я бы с яростью защищал ее честь, – скучающим тоном сказал Энтони кузине. – Но сейчас я просто молча соглашусь с ними.

– Я не понимаю, как могла она так поступить с Джейн? Ну же, Энтони, прочти, что пишет бедняжка! – Вивиан в очередной раз протянула кузену письмо.

– Читать чужие письма – дурной тон, – усмехнулся тот.

– Хорошо, я прочту сама! – Девушка набрала в легкие побольше воздуха, чтобы унять гнев, горевший в ее груди, и принялась читать письмо подруги: – «Дорогая мисс Вивин! Я так рада вашему письму! Я так рада, что вы у этих добрых людей! То утро было ужасным, а мне еще пришлось собирать ваши вещи! Я так плакала, что почти не видела, что беру и куда кладу! Но Эмили помогала мне. Нет, леди не объяснила мне, почему уволила меня. И рекомендаций она мне тоже не дала. И это ужасно, ведь теперь я вряд ли смогу устроиться в приличный дом. А работать в каком-нибудь трактире я не хочу. Там всякая шваль ошивается…» – Вивиан нахмурилась и подняла взгляд на Энтони. – Хотела спросить тебя, что это означает?

– Моя невинная птичка, сразу видно, что ты приехала в Лондон из маленького городка! Это лондонский жаргон рабочего класса! – тихо рассмеявшись, сказал ей кузен, подумав, какая же она милая, эта рыжая лисичка!

– Откуда мне быть знакомой с жаргоном рабочих? – пожала плечами девушка. – Так что это значит?

– Что в трактирах можно встретить много бродяг, грязных нищих, пьяниц и зачинщиков драк, – с улыбкой объяснил ей Энтони.

– Хм! – только и ответила на это Вивиан и продолжила читать письмо: – «Леди ничего мне не сказала, только, что я уволена и должна в тот же день покинуть ее дом. Наверное, она поняла, что мы с вами дружим. Наверно, она хотела обидеть вас еще сильнее. Мне так жаль и вас, и себя. Я сейчас с моими родителями, но они очень недовольны моим возвращением. Да я и сама не хочу есть их хлеб. Я молодая и здоровая. Но, может, вы сможете написать мне рекомендацию? Тогда у меня будет шанс опять работать в хорошей семье. Насчет ваших денег: у меня не получилось достать для вас тысячу, потому что леди в это время была в комнате с нами. Поэтому я просто отдала вашему кучеру сундук. Все семь тысяч в нем. Простите меня за это…»

– Семь тысяч? – приподнял брови Энтони.

– О, я не успела сказать тебе! – с иронией сказала Вивиан. – Этот жалкий мистер Дэрбинелл обещал мне пятнадцать тысяч, а дал всего семь!

– Как так? – искренне удивился ее кузен. – И ты согласилась на подобное? Тебе следовало отказаться от этой подачки и требовать то, что положено тебе по праву.

– Я знаю! – нахмурилась девушка. – Но мне срочно нужны были деньги. В понедельник я ждала приезда моего кучера и должна была послать с ним деньги в Кэстербридж.

– Для Ричарда? – как ни в чем не бывало, спросил молодой Крэнфорд.

– Да, для него. Себе я хотела оставить всего тысячу, но ты же слышал, что Джейн не смогла выполнить мою просьбу, и это значит, в данный момент у меня за душой нет ни цента… – Тут Вивин осеклась, только сейчас поняв, что услышала из уст своего кузена. Она прищурила глаза и недовольно спросила: – Ты читал мои письма?

– Я даже не притрагивался к ним, – спокойно ответил Энтони. Эта ситуация весьма забавляла его, и он был рад узнать о мужчине, который завоевал сердце его кузины. – Твою тайну раскрыла ты сама: вчера, когда я приехал навестить тебя, ты бредила, и я услышал от тебя… Я передам дословно: «Ричард! Не умирай! Любовь моя, что я буду делать, если ты покинешь меня!»

Бледное лицо девушки вдруг стало ярко-пунцовым. Она смотрела на Энтони и не могла найти слов. Тот, заинтересованно склонив голову набок, с хитрой улыбкой на губах, забавлялся ее смущением.

– Так кто такой Ричард? – спросил он.

– Никто, – твердо ответила Вивиан. – И давай забудем о нем.

– Для чего ему нужны деньги? – словно не услышав ее слова, допытывался Энтони.

– Не твоего ума дело, – холодно улыбнулась ему кузина.

– Но ты любишь его, не так ли?

– Прошу, оставь эти глупые вопросы! – вспылила Вивиан. – Я не лезу в твою личную жизнь и не обязана отчитываться перед тобой!

– Значит, любишь, – криво усмехнулся молодой человек, и его скулы заострились: сам того не желая, он ревновал Вивиан. Он понимал, что не имеет никакого права на эту ревность, но ничего не мог с ней поделать.

– Энтони!

– И как давно ты любишь его? Или, скорее, как долго вы состоите в отношениях?

– Еще один подобный вопрос, и помогать тебе с Шарлоттой я не стану! – холодным тоном предупредила его Вивиан.

– Ответь на мой вопрос, и, клянусь, ты больше никогда не услышишь от меня ни слова о нем.

– Ну, хорошо! Лишь бы ты не мучил меня больше своими вопросами! – воскликнула Вивиан. – Что ты хочешь знать?

– Ты любишь его?

– Да!

– Это взаимная любовь?

– Да! Но это было два вопроса! И на этом точка! – Девушка поднялась на ноги и отошла к окну, чтобы немного прийти в себя. – Пусть это останется между нами. Пообещай мне! – сказала она кузену, не оборачиваясь к нему.

– Обещаю. Теперь я понимаю, что, желая найти богатого супруга, ты жертвуешь собой ради того, кого любишь, – тихо промолвил Энтони. Он поднялся с кресла и подошел к Вивиан, а когда она все же взглянула на него, молодой человек увидел в ее глазах слезы.

– Да! – почти шепотом сказала девушка. – Но я делаю это добровольно.

– Должно быть, похититель твоего сердца попал в сложную, или даже неприятную ситуацию.

– Увы, ты прав, – прошептала Вивиан. – Поэтому мой брак должен решить эту неприятность.

– Теперь я понимаю, почему ты дала согласие этому Дэрбинеллу. Ну же, не стоит плакать. – Энтони нежно провел по щеке девушки костяшками пальцев.

– Да, я была готова выйти даже за него! – сквозь слезы, улыбнулась его кузина. – Теперь ты понимаешь, почему мне необходимо стать герцогиней Найтингейл?

– Теперь понимаю.

– Но эта француженка… Она тоже охотиться за ним! И, кажется, в данный момент у нее есть большой шанс схватить его в свои когти! – Вивиан горько заплакала и обняла кузена, а тот, не ожидавший подобного жеста доверия, крепко обнял ее в ответ.

– Герцог будем твоим. Мы сделаем все возможное, чтобы именно ты стала его законной супругой, – попытался утешить ее Энтони.

– Но что будет с Джейн? – всхлипнула девушка. – Твоя мать уволила ее из-за меня! И ведь я не могу дать ей рекомендаций: только тетя Беатрис может написать их!

– Спроси Сэлтонов. Возможно, они смилостивятся над бедной Джейн и дадут ей работу. Я же, в свою очередь, тоже займусь поисками для нее хорошего места. Но сейчас вытри слезы, и мы пойдем вниз пить кофе с Шарлоттой. Не беспокойся за Джейн: мы найдем ей теплое местечко.

– Надеюсь… Я так надеюсь на это! Бедная Джейн! – тяжело вздохнула Вивиан, отстранилась от кузена и, найдя в одном из ящиков большого комода чистый носовой платок, принялась вытирать со своих щек слезы.

– Шарлотта упоминала обо мне? – задал мучивший его вопрос Энтони: он надеялся, что да.

– Нет, ни разу с тех пор, как она так внезапно влюбилась в герцога Найтингейла, – ответила Вивиан и улыбнулась: – Кажется, нас ожидает борьба не на жизнь, а на смерть: мне необходимо оттеснить в сторону эту цепкую мадемуазель де Круа, а тебе затмить собой великолепие моего герцога. Только признайся мне: ты и правда желаешь жениться на Шарлотте? Или мы возьмем на прицел другую девушку?

– Я абсолютно уверен в том, что мисс Сэлтон является самой подходящей на роль моей супруги девушкой, – ответил молодой Крэнфорд, и это была чистая правда: он даже не рассматривал другие возможные кандидатуры. Он вдруг тихо рассмеялся и добавил: – Шарлотта мила и обладает добрым чистым сердцем. Она добра и любит животных. И, как выразился один мой знакомый: «У нее широкий таз и большая грудь. Будет прекрасной матерью для моих детей и родит мне наследника».

– Ах, вы, мужчины только о наследниках и думаете! – с насмешкой бросила на это его кузина. – Но дай мне обещание, что никогда не обидишь и не огорчишь ее.

– Обещаю, – с натянутой улыбкой сказал Энтони.

«Шарлотта никогда не узнает об Эмили. Когда эта нахалка-горничная получит то, чего требует, она будет держать свой рот на замке и никому не расскажет о наших с ней отношениях» – подумал про себя он.

Затем молодые люди спустились в гостиную, где ждала их мисс Сэлтон.

Шарлотта сидела за большим черным блестящим фортепиано, пела песню на датском языке и бесподобно аккомпанировала сама себе. Ее пальцы летали по клавишам, и она даже не смотрела на них, так велико было ее мастерство. Голос девушки: сильный, мягкий и звонкий, заполнял собой большую гостиную и заставил Вивиан и Энтони остановиться на пороге и с улыбкой слушать пение. Однако Шарлотта, сидящая спиной к двери, не заметила вошедших.

Эта сцена заворожила Энтони. Пение Шарлотты увлекло его, как сирена увлекает в темные холодные воды попавшего под ее чары моряка. Молодой человек слышал пение многих девушек, но талант ни одной из них не мог сравниться с талантом этой смешной толстушки.

– Шарлотта… – хотела было окликнуть подругу Вивиан, но ее кузен поспешно приложил палец к губам, давая ей знак замолчать. Удивленно подняв брови, Вивиан согласно кивнула, а затем, исподтишка поглядывая на Энтони, не отрывающего взгляда от Шарлотты, понимающе улыбнулась.

«Значит, он сказал правду: он находит ее милой. А я ведь считала, что в ней его привлекает только ее приданое!» – пронеслись в разуме девушки, и она уже представила себе, какой красивой парой будут ее кузен и ее дорогая подруга, и как великолепно и трогательно пройдет их венчание.

Через несколько минут мисс Сэлтон закончила свое пение, и вдруг раздавшиеся за ее спиной громкие рукоплескания заставили ее вздрогнуть, поспешно обернуться, увидеть глазеющих на нее Вивиан и ее кузена, и густо покраснеть.

– О, вы так долго не появлялись… Меня объяла скука, и я решила немного развлечься пением, – извиняющимся тоном сказала Шарлотта, поднимаясь на ноги и закрывая клавиши натертой до блеска черной крышкой.

– Мисс Сэлтон, своим пением вы доставили нам невероятное удовольствие, – улыбнулся девушке Энтони.

– Благодарю, – тихо проронила та и опустила взгляд на пол. – Я люблю петь… Но кроме моих родителей слушателей у меня еще не было… Вот теперь и вы раскрыли мою тайную страсть… Прошу прощения, если смутила вас…

– Милая, о чем ты говоришь? – энергично перебила ее Вивиан и направилась к подруге, которая все еще стояла рядом с фортепиано и не смела поднять на друзей взгляд. – Ты имеешь просто волшебный талант и к пению, и к игре на фортепиано! Мы так заслушались твоим дивным пением, что не хотели прерывать его! Это был язык твоей матери? Датский?

– Да, датский, – услышав теплый голос подруги и ее подбадривающие слова, ответила Шарлотта и взглянула на Вивиан. – Это моя любимая баллада.

– Какой красивый и мелодичный язык! О чем повествует эта баллада? – подойдя к девушкам, поинтересовался Энтони.

– Конечно же о любви, мистер Крэнфорд, – с легкой улыбкой ответила ему Шарлотта. – О трагичной любви.

– О, я люблю трагичные баллады! – мечтательно воскликнула Вивиан.

– Если желаешь, я дам тебе прочесть ее, – тотчас поспешила сказать Шарлотта. – Я перевела ее на английский язык.

– Прочесть я всегда успею, но ты должна спеть ее нам по-английски! – немного настойчиво потребовала Вивиан.

– Нет, нет, я не могу! – громко прошептала ее подруга и вновь покраснела.

– Прошу вас, мисс Сэлтон: нам не терпится вновь услышать ваше прекрасное пение и узнать, что такого трагического происходит в этой балладе, – широко улыбнулся мистер Крэнфорд.

– Ну, хорошо! – после недолгих колебаний согласилась Шарлотта. – Но знайте: после меня петь будете вы! Вы оба!

– Это будет честь для меня, мисс, – все с той же очаровательной улыбкой ответил ей Энтони. – И хочу сказать, я не раз слышал от других о том, что владею приятным баритоном. А вы, должно быть, обладаете сопрано?

– Меццо-сопрано, – сама не зная зачем, уточнила мисс Сэлтон, и в который раз ее щеки и шею залил яркий румянец. – Ты тоже будешь петь, Вивиан!

– Я все еще слаба и к тому же не могу похвастать талантом к пению, но подчинюсь твоему приказу, моя дорогая! – с легким смехом сказала Вивиан. – Но прошу, садись же за фортепиано и пролей на наши души горький бальзам трагичной любви!

Энтони и Вивин расположились на большом, обитом зеленым бархатом диване, а Шарлотта вновь села за фортепиано, подняла крышку, сыграла несколько красивых пассажей, затем вступление, и ее красивый сильный голос в очередной раз заставил слушателей окунуться в волшебство ее пения:


Двух дочек отец и пяти сыновей,

Жил рыцарь Бонде с женой своей.

Но юный Бесмер, их сын меньшой,

Был всех прекрасней в семье большой.

Владычица эльфов ночью и днем

Пятнадцать зим томилась по нем.

Пятнадцать зим, тая свою страсть,

Все думала, как бы его украсть!

В поздний час, когда спали все,

Скользнула она по вечерней росе.

«Бесмер, открой мне», – шепнула, стуча

В дверь сквозь край своего плаща.

«Ночью не звал я к себе гостей;

Ни от кого я не жду вестей!»

Касаньем легких своих перстов

Она откинула прочь засов

И ну, присев к молодцу на кровать,

Его золотыми кудрями играть.

«Бесмер, я клятву с тебя беру —

Приехать на каменный мост поутру».

В полночь настало вдруг пробужденье,

И он рассказал про свое наважденье:

«Прекрасная дева ко мне вошла,

Обличьем, как ярый воск, светла.

Волнистые кудри вошедшей неслышно

На шелк сорочки ложились пышно.

Как только померкнут сонмы звезд,

К ней поспешу я на каменный мост».

«Выкинь из головы свой сон.

Владычицей эльфов навеян он!»

«Слово дал я во сне иль въяве —

Я его нарушить не вправе».

Едва дождавшись начала дня,

Серого Бесмер седлает коня.

Выехал он из ворот, а мать

Стала плакать и руки ломать.

Конь, подкован червонным златом,

Споткнулся вдруг на мосту покатом.

Споткнулся на золотом гвозде.

Ездок очутился в бурлящей воде.

Приплыл по теченью он в эльфов приют,

И гостья ночная ждала его тут.

«Добро пожаловать, Бесмер, в мой дом!

Я сладкий мед смешала с вином.

Ты, рыцарь Бесмер, красив и строен,

Скажи мне, где ты вскормлен и вспоен?»

«В Дании вскормлен я и вспоен.

Там и наряд мой рыцарский скроен.

Туда вернусь я к своей невесте —

Жить мне и умереть с ней вместе!»

Тайком служанке велит она:

«Ты в зубровый рог налей вина!

Но два зерна волшебной ржи

Ты прежде в зубровый рог положи!»

Прислужница, молча ступив на порог,

В горницу вносит блистающий рог.

Бесмер до дна осушил этот рог

И прошлого больше припомнить не мог.

«Ты, рыцарь Бесмер, красив и строен,

Скажи мне, где ты вскормлен и вспоен?»

«В обители эльфов я вскормлен и вспоен.

В обители эльфов наряд мой скроен.

А ты – невеста моя, и впредь

С тобою жить мне и умереть!»

Воспрянула эльфов королева:

Спал у ней Бесмер под боком слева.

О нем горевали все, без изъятья:

Отец и матушка, сестры и братья.

До гроба, не находя себе места,

Плакала и убивалась невеста.


(в переводе Потаповой Веры Аркадьевны)


– О, это было… Ты заставила меня плакать! – всхлипнув, тихо воскликнула Вивиан и торопливо смахнула со щеки слезу. Пение подруги и печальная история, которые она только что услышала, затронули струны ее девичьей души.

– Это была баллада «Бесмер в стране эльфов», – тихо сказала Шарлотта. – Еще не так много лет назад в Дании верили в эльфов и считали их очень коварными существами.

– Какая печальная судьба у этого Бесмера – вздохнул Энтони, тоже глубоко задетый этой печальной балладой.

– После такой великой трагедии мое сердце требует услышать что-нибудь веселое! Энтони, твой черед! – потребовала Вивиан.

Подчиняясь приказу кузины, Энтони совсем неплохо сыграл и спел балладу «Зеленые рукава»:


Твоим зеленым рукавам

Я жизнь без ропота отдам.

Я ваш, пока душа жива,

Зеленые рукава!


За что, за что, моя любовь,

За что меня сгубила ты?

Неужто не припомнишь вновь

Того, кого забыла ты?


Твоим зеленым рукавам…


Я для тебя дышал и жил,

Тебе по капле отдал кровь,

Свою я душу заложил,

Чтоб заслужить твою любовь.


Твоим зеленым рукавам…


Я наряжал тебя в атлас

От головы до ног твоих,

Купил сверкающий алмаз

Для каждой из серег твоих.


Твоим зеленым рукавам…


Купил я красные чулки,

Расшитые узорами,

Купил тебе я башмачки

Нарядные, с подборами.


Купил гранатовую брошь,

Браслета два для рук твоих.

Таких браслетов не найдешь

Ты на руках подруг твоих.


Из серебра купил ножи,

Позолотил их заново.

У самой знатной госпожи

Такого нет приданого.


Тебе прислал я слуг своих

В твоем дому прислуживать.

В зеленый шелк одел я их,

И в галуны, и в кружево,


Чтоб на руках тебя несли

Они порой ненастною,

Чтоб не коснулась ты земли

Подошвою атласною.


Весь день твой услаждают слух

И музыка и пение.

Но ты меня, мой милый друг,

Отвергла тем не менее.


Одну надежду я таю,

Что, как ты жестока ни будь,

Любовь несчастную мою

Вознаградишь когда-нибудь!


Пусть ты глуха к моим мольбам,

Мучительница милая,

Твоим зеленым рукавам

Послушен до могилы я.


Твоим зеленым рукавам

Я жизнь безропотно отдам.

Зеленые, словно весною трава,

Зеленые рукава!


(в переводе Самуила Маршака)


Затем Вивиан порадовала друзей балладой «Красавица Мэй»:


Этот вечер ясным и теплым был –

Мэй доила коров своих.

А мимо скакали дворяне гурьбой,

И было с дюжину их.

И сказал один из всадников ей:

– Не покажешь ли путь попрямей?

– А если случится беда, что тогда? –

Спросила красавица Мэй.

И стояла туманная теплая ночь,

Когда в дом вернулась она.

– Где была ты, моя дорогая дочь,

И, сдается мне, не одна?

– О родитель, напал на овечку лис;

Он из знатных господ, говорят.

Он приподнял шляпу, со мной говоря,

И настойчив был его взгляд.

И покуда шесть месяцев шли и прошли,

А потом еще три подряд,

Беспокоилась Мэй и хмурилась Мэй,

Вспоминая сверкающий взгляд.

– О, горе отцовскому пастуху!

Гореть ему, видно, в аду!

Далеко от дома построил он хлев

И подстроил мою беду!

Снова вечер ясный и теплый был –

Мэй доила коров своих.

И мимо скакали дворяне гурьбой,

И было с дюжину их.

И один коня придержал и сказал:

– От кого твой младенчик, Мэй? –

И Мэй, покраснев, отвечала ему:

– От отца тебя познатней!

– О, язык придержи, красавица Мэй,

Или ложью ответ назову!

Или речь заведу про туманную ночь,

Когда был я с тобою в хлеву!

И спрыгнул с белого он коня,

И привел ее в замок свой.

– Пусть родитель твой загоняет коров, –

Ты отныне будешь со мной!

Владетель я замка и тучных нив

Пятидесяти и пяти,

Я красавицу ввел под наследный кров,

И прекрасней ее не найти!


(в переводе Ассара Эпеля)


Молодые люди так увлеклись пением, что позабыли обо всем на свете и провели большую часть дня в гостинной, за фортепиано. После полудня к ним присоединились и родители Шарлотты. Они пели соло, дуэтами, а несколько песен даже трио.

Вечером после ужина, уезжая из дома Сэлтонов, Энтони был задумчив и, сам того не замечая, улыбался. Он вспоминал голос Шарлотты, ее пение, ее фигуру, одетую в красивое, но несколько смешное голубое платье, и думал о том, как случилось, что такая талантливая и милая девушка никак не могла найти себе супруга.

«Я буду ее супругом. Все это время она ждала именно меня» – решительно подумал молодой Крэнфорд, совершенно позабыв о том, что, кроме таланта к пению, Шарлотта Сэлтон обладала и огромным приданым. Он собирался поехать к Сэлтонам завтра. И послезавтра. Он желал приезжать к ним каждый день.

Когда Энтони зашел в Гринхолл и отдал лакею трость и шляпу, вдруг раздавшийся с лестницы громкий зов его матери заставил его вздрогнуть и нахмуриться. Он совершенно не желал беседовать с ней.

– Энтони! Беда! Такая беда! – вскрикнула леди Крэнфорд, торопливо спускаясь в холл. Размахивая листом белой бумаги в руке, она почти бежала к сыну. Ее лицо было бледным, как лепестки ромашки, а тело содрогалось мелкой дрожью.

– Матушка, что с вами? Что произошло? – ласково спросил Энтони: несмотря на нежелание общаться с ней, он не мог не уделить ей внимание, видя ее в таком плачевном состоянии.

– Китти… Китти! – с надрывом прошептала графиня. – Она… Боже, милостивый Боже, она… – Но леди не сумела договорить: из ее глаз брызнули слезы, а губы задрожали. Закрыв рот ладонью, чтобы подавить крик отчаяния, леди Крэнфорд поспешно вручила письмо сыну и направилась обратно к лестнице. – Мистер Браун! Велите собрать мои и мистера Крэнфорда вещи! Мы уезжаем! Немедленно! – высоким тонким голосом крикнула она по дороге.

Энтони ошеломленно смотрел вслед своей матери, а затем расправил врученное ему письмо и быстро пробежал взглядом строчки. Его сердце тотчас сжала ледяная ладонь, а глаза повлажнели.


Глава 34


– Малышка Китти! Нет, нет, это просто ужасно! – с болью в сердце ахнул Энтони.

Энтони переписывался с братом, но получал от него письма не так часто, как ему хотелось бы: он был без ума от своих племянников, и, когда семейство Ричарда приезжало в Гринхолл, Энтони почти не выезжал из дома и целые дни проводил с детьми. Поэтому сейчас, прочитав короткое письмо брата, он понял истеричное поведение своей матери и ее желание немедленно пуститься в путь на север страны, где располагалось поместье его брата: Кэтрин, его младшая племянница, темноволосая девчушка шести лет нечаянно опрокинула на себя невысокий, но тяжелый шкаф и теперь лежала в постели с переломанным позвоночником. Осмотревший девочку опытный доктор, примчавшись из ближайшего города, зафиксировал спину маленькой пациентки в специальный твердый корсет и строго запретил ей покидать постель. Хотя этот его запрет был ни к чему: бедная Кэтрин кричала и плакала от боли, отказывалась от еды и питья. Чтобы хоть ненадолго облегчить страдания девочки, доктор давал ей небольшие порции морфина, и только это помогало ей заснуть. Родители, особенно мать, не отходили от кровати бедного ребенка и без устали молили Бога помочь их маленькому ангелу. Все это случилось две недели назад, и Ричард тотчас же отослал матери письмо с просьбой прибыть в его поместье Деври, чтобы приглядеть за двумя старшими внуками и домом: убитые горем родители не могли покинуть постель дочери, так как их присутствие (и морфин) были единственным, что поддерживало Кэтрин в эти ужасные для всего семейства и особенно для нее, маленькой испуганной девочки, дни.

«Умоляю, привези Энтони: Виктория и Альберт со слезами на глазах спрашивают о нем каждый день. Дети очень напуганы произошедшим и плачут при мысли о том, что, возможно, их младшая сестра скоро покинет этот мир… Увы, мы не знаем, сможет ли наша бедная малышка и дальше терпеть эту боль, эти страдания… Иногда, когда ее телом вновь завладевает боль, она кричит, что хочет увидеть тебя перед смертью. Китти отчаянно боится, что умрет… Этого боимся мы все. Ее брат и сестра каждый день ходят в церковь и молятся за сестру. Только Энтони сумеет отвлечь их от тяжелых мыслей и принести им хоть немного радости в это страшное и тяжелое время» – писал Ричард матери.

«Мой бедный брат… Бедная Агнес! Что должны они чувствовать, видя страдания своего ребенка? – думал Энтони, поднимаясь в свои покои, в которых уже собирали его вещи горничные. – И моя бедная Китти! Наш лучик света гаснет… Моя милая розочка, я еду к тебе! Лишь бы ты дождалась меня!»

– Мистер Крэнфорд? – прервала мысли хозяина присутствующая в покоях Эмили.

– Что? – хмуро взглянув на нее, ответил тот.

– Сколько костюмов вы желаете взять в дорогу? Она будет долгой? – осведомилась горничная: на ее лице была написана неподдельная жалость. Она понимала, что в семье ее любовника произошла какая-то трагедия.

– Десять или одиннадцать… Не важно, – отрешенно бросил ей Энтони.

– Так десять или одиннадцать?

– Господь всемогущий, я же сказал, что мне это не важно! – не удержавшись, прикрикнул Энтони на свою любовницу.

Девушка молча подошла к большому шкафу, открыла его и принялась аккуратно складывать красивые дорогие костюмы любовника в большой дорожный сундук. Эмили была неглупой и знала свое место. К тому же она была не единственной горничной, которой мистер Браун приказал собрать в дорогу вещи мистера Крэнфорда, поэтому мудро держала язык за зубами и больше не пыталась выманить у Энтони хоть коротких объяснений насчет поспешного решения хозяев дома уехать, да еще и на ночь глядя.

Пока горничные занимались его вещами, Энтони поспешно написал две записки: одну для Вивиан (в котором он не забыл написать пару строк для Шарлотты) вторую – для мистера Уингтона, который дал обещание в ближайшие дни найти ему апартаменты и связаться с ним. Молодой Крэнфорд предупредил обе стороны, что трагические события заставили его и его мать сегодня же пуститься в путь в далекое поместье брата, и что он не знает, когда вернется в Лондон. Для обратной корреспонденции он дал адрес поместья Ричарда и предупредил, что почта доходит туда и оттуда медленно, примерно две недели. Энтони не стал подробно распространяться Вивиан о несчастии, постигшем Китти и всех Крэнфордов, чтобы не огорчить ее и Шарлотту, но дал ей знать, что он как никогда нужен своей семье. Как только записки были написаны и запечатаны, к Сэлтонам, а затем к мистеру Уингтону был отправлен посыльный Майк.

Через несколько часов три кареты покинули просторный, освещенный газовыми фонарями двор Гринхолла: одна была забита сундуками, во второй ехал камердинер Энтони и две горничные графини, а третья везла в тепле и уюте своего мягкого роскошного салона бледных, одетых в удобные дорожные костюмы леди и мистера Крэнфордов.


Посыльный прибыл в Лиллехус слишком поздно, чтобы девушка, которой была адресована записка, могла прочесть ее: она мирно спала. Вместо Вивиан послание Энтони попало в руки мистера Сэлтона, который в это время вел серьезный разговор со своей супругой: из Дании пришли недобрые вести.

Король Дании Фредерик Шестой, втянувший свое королевство в наполеоновские войны и принявший сторону Франции и Наполеона Бонапарте, привел свою страну к краху: В ходе военной кампании 1813—1814 годов шведские войска вторглись в Данию с юга и разгромили датскую армию. Это поражение дорого обошлось Фредерику: в высших кругах Дании ходили слухи о том, что теперь от короля требовали подписать унизительные для него соглашения и уступить Норвегию Швеции, а остров Гельголанд Великобритании, что совершенно не радовало Сэлтонов. Ведь теперь, когда Норвегия должна была отойти Швеции, владения семейства Сэлтонов должны были пропасть вместе с ней. Но ни мистер Сэлтон, имеющий в Норвегии прибыльный бизнес, ни его супруга, владелица земель и домов, доставшихся ей от своего отца-барона, не желали просто так отдавать то, что принадлежало им по праву: эти владения были слишком дорогой платой за легкомыслие короля, ведь каждый год приносили Сэлтонам кругленькую сумму.

Услыхав новости, уже после ужина, гостем на котором был мистер Крэнфорд, миссис Сэлтон ужасно рассердилась на то, что ее имущество, без ее ведома, возможно, скоро передадут шведской короне, которая, очевидно, подарит его одному из своих родственников.

– Вопиющая несправедливость! Просто вопиющая! – в очередной раз беспомощно взмахнула руками миссис Сэлтон. Она ходила, как маятник, перед своим сидящем в кресле рабочего кабинета супругом, полная гнева на безрассудство короля Фредерика, и желала лишь одного: бросить все дела, сесть на корабль и поплыть в Копенгаген, чтобы требовать у Его Величества позаботиться о том, чтобы, в случае соглашения Дании на требования победителей, норвежские владения Сэлтонов остануться у законных владельцев.

– Но, дорогая, что мы можем с этим поделать? Его Величество король Фредерик даже не станет слушать нас. Тебе ведь известно его упрямство, – устало сказал мистер Сэлтон.

– Да, он упрям! И храбр, как дикий кабан, поэтому всегда спешит поиграть в чужие войны! И вот! Мои норвежские владения! Потраченные тобой усилия на приобретение рынка сбыта! Все потеряно! – не унималась миссис Сэлтон. – Моя семья владела этими землями более ста лет! А теперь они будут отданы грязным шведам!

– Увы, любовь моя, ты ведь знаешь, сколько трудов я приложил, чтобы перевезти вас в Англию. Мне пришлось согласиться на то, чтобы за нашим домом вели неусыпное наблюдение, ведь англичане боятся, что мы можем шпионить в пользу этого остолопа Фредрика, – вкрадчиво сказал мистер Сэлтон. – Я дал согласие и на то, что не покину Англию без надобности, и, уж тем более, как и вы, больше никогда не смогу ступить на датскую землю…

– Дорогой мой супруг, я знаю это, знаю, – ласковым тоном ответила его супруга. Она подошла к мужу и взяла его ладонь в свою. – Я и сама ни за что не вернулась бы в Данию, зная, как все это время ты тосковал по своей родной стране, но нам необходимо попасть туда. Еще не поздно: езжай к Его Королевскому Высочеству Принцу Регенту и проси его аудиенции! Объясни ему, что нас хотят незаконно лишить огромных владений!

– Но, Маргрет, Англия состоит в коалиции против Наполеона, а Дания воевала на стороне французов, – напомнил супруге мистер Сэлтон, нежно сжимая ее ладонь в ответ. – И ведь это всего лишь слухи… Думаю, мы слишком бурно реагируем на то, что еще не сбылось и, возможно, не случится.

– Нет, нет, я уверена, что конец войны близок! – нахмурилась Маргрет Сэлтон. – Мое сердце подсказывает мне, что, если мы сейчас же не уплывем в Данию и не побеседуем с королем Фредериком, мои земли, которые должна унаследовать наша дочь, будут у нас украдены. Прошу тебя, Эдвард, умоляю тебя: завтра утром езжай в королевский дворец и настойчиво проси аудиенции у Его Высочества. Пускай он отправит с нами хоть весь штат Скотланд-Ярда, но нам необходимо в Данию! Как можно скорее!

– Ах, Маргрет, свет моей жизни, чего только я для тебя ни сделаю! – весело рассмеялся мистер Сэлтон и с чувством поцеловал ладонь супруги. – Обещаю: завтра после завтрака я поеду во дворец и попробую побеседовать с Регентом. А ты, если желаешь, можешь начинать собирать в дорогу наши вещи.

– Я так и сделаю, мой дорогой, – улыбнулась довольная миссис Сэлтон и погладила щеку своего Эдварда. – Думаешь, Шарлотта захочет поехать с нами?

– О, наша девочка уже выросла и вполне сможет прожить без родителей месяц или полтора, – с улыбкой ответил ей супруг. – К тому же, у нее теперь имеется подруга. Я так рад, что в жизни Шарлотты появилась мисс Коуэлл! Наша дочь светится, как солнышко в пригожий день.

– Ты прав, дорогой. Мисс Коуэлл – хорошая девушка… А какой прекрасный концерт мы устроили сегодня! Шарлотта пела, как самый настоящий соловей! Но что это за записка, которую ты получил от Карла? – поинтересовалась Маргрет.

– Это от мистера Крэнфорда к его кузине. Кажется, этих двоих связывает крепкая дружба, – объяснил ее супруг. – Но уже поздно: тебе пора в постель. Я приду, как только напишу письмо герцогу Мальборо. Ах, бедные тайные агенты! Как, должно быть, скучают они, читая нашу корреспонденцию!

– Обязательно пригласи его к ужину. Конечно, когда мы вернемся из Дании. Но ты прав, мой Эдвард: уже поздно. Прошу, не задерживайся надолго.

Миссис Сэлтон нежно поцеловала супруга в лоб, тот крепко поцеловал ее ладонь, и супруги расстались.

Утром мистер Сэлтон добился аудиенции с Его Королевским Высочеством Принцем Регентом, и тот без колебаний милостиво дал ему свое разрешение на отплытие в Копенгаген, но предупредил, что, по прибытию Сэлтонов обратно, за их домом вновь установится наблюдение.

Спеша домой на крыльях счастья, желая порадовать любимую супругу, мистер Сэлтон уже знал, что их вещи собраны, и все готово к отъезду. Он не ошибся: не сомневаясь в успехе супруга, миссис Сэлтон не стала мешкать. Оставалось только попрощаться с дочерью и ее подругой, однако, в десять утра Вивиан все еще спала. Приняв решение не беспокоить гостью, Сэлтоны, включая Шарлотту, отправились на причал, где будущих путешественников ждал их большой крепкий корабль. Тепло простившись с дочерью, родители Шарлотты взошли на корабль, и вскоре он бодро шел по Темзе, подгоняемый ветром, играющим в белых парусах, в направлении моря.


Приглушенный, но довольно громкий звук упавшего на ковер чего-то звонкого вырвал Вивиан из объятий Морфея. Резко открыв глаза и быстро заморгав, чтобы привыкнуть к темноте комнаты, девушка обернулась к двери и вздрогнула от неожиданности.

О, прости меня! Я не хотела будить тебя, но кружка вдруг упала с подноса, – извиняющимся тоном сказала стоявшая на пороге Шарлотта: она держала в руках небольшой поднос, на котор